Виолета Рид«Я тоже» не значит «люблю»

Пролог

Изображение Эмпайр-стейт-билдинг на экране сменяется Рокфеллер-центром. Голос за кадром объявляет выход Джимми Фэллона, и тот выбегает на площадку. Зрители вскакивают с мест, приветствуя его оглушительными аплодисментами, а он машет и улыбается в ответ.

– Добро пожаловать всем, кто сегодня здесь, и всем, кто смотрит нас из дома! – восклицает ведущий. – Как же тяжело возвращаться к работе после праздников, да? Уже середина января, но никогда не поздно поздравить… С Новым годом!

Засунув руку в карман, он бросает в воздух горсть конфетти.

Зал снова взрывается аплодисментами, Джимми кланяется и садится за стол.

– Пару недель назад мы объявили, что первым гостем «Вечернего шоу» в этом году станет один из самых продаваемых авторов страны. – Фэллон выдерживает паузу под овации публики, затем, повысив голос, с энтузиазмом продолжает: – Его последняя книга вышла два месяца назад. Уверен, что многие из вас обнаружили «Наследие звезд» под елкой в эти праздники. Итак, сегодня в прямом эфире у нас автор, перевернувший мир фэнтези своей сагой «Ярость звезд»! – Фэллон встает, вытягивает руку влево и громко объявляет: – Встречайте… Уильям Андерсон!

Не успевает он договорить, как зал взрывается оглушительными аплодисментами и криками. Восторг публики сливается в единый поток, создавая радостную и оживленную атмосферу.

Камера поворачивается влево – на площадке появляется мужчина. Уильям останавливается, чтобы поприветствовать зрителей и улыбнуться толпе, собравшейся ради него. На нем черный костюм и белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Сама безупречность.

Ведущий подходит, и они дружески обнимаются. Затем Джимми возвращается на свое место, а гость садится по правую руку от него.

– Спасибо, что пришел.

– Это тебе спасибо за приглашение, – отвечает Уильям. Его хрипловатый голос звучит спокойно.

– В прошлый раз ты был у нас, чтобы представить свою четвертую книгу, «Пурпурное пламя». Спустя несколько месяцев она получила ряд наград, включая Всемирную премию фэнтези за лучший роман. Что чувствуешь после такого успеха?

– Ну… даже не знаю, что сказать. Прошло полтора года, а я все пытаюсь к этому привыкнуть.

Джимми кладет на стол последнюю книгу Андерсона:

– Сегодня ты здесь, чтобы рассказать нам о завершении саги. – На экране крупным планом «Наследие звезд». – Поздравляю!

Уильям благодарит его. Судя по широкой улыбке, автор доволен своим творением.

– Эта книга… – Джимми осторожно проводит рукой по корешку, – уже два месяца держится в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Только в США за первую неделю продали более семидесяти тысяч экземпляров.

Раздаются восторженные аплодисменты и возгласы, и ведущему приходится сделать паузу. Затем он на одном дыхании говорит:

– Твои романы переведены более чем на тридцать языков. Во всем мире продано двадцать миллионов экземпляров. Поздравляю, Уилл! Ты прощаешься с сагой на высокой ноте. – Фэллон дружески хлопает писателя по руке. – Как ты себя чувствуешь, глядя на эти цифры?

– Странно, – признается Андерсон после короткой паузы. – Я очень рад, финал получился эмоциональным, но все же мне грустно прощаться с героями. Рианнон поселилась у меня в голове, – он постукивает указательным пальцем по виску, – когда мне было семнадцать. – Его спокойный голос теплеет, в нем проскальзывает нотка ностальгии. – Сейчас мне тридцать, и я чувствую, что вырос и повзрослел вместе с ней. В каком-то смысле это больно – ведь приходится прощаться с хорошей подругой.

Из зала доносятся сочувственные вздохи. Приложив руку к груди, Андерсон благодарно смотрит в зал.

– Как поклонник саги, я могу лишь подтвердить то, что ты и так знаешь: это потрясающая работа. – Джимми снова поднимает книгу и показывает ее на камеру. – Мир, история… просто восхитительны. Пока я читал, все время задавался вопросом: как вообще можно такое придумать? – В его голосе звучит неподдельное восхищение. Положив книгу на стол, он продолжает: – Мне вот что интересно, Уилл: идеи к тебе просто приходят сами? Во сне? Или ты из будущего и уже знаешь, что ждет человечество через сто лет?

Публика смеется, а Уильям улыбается.

– Всего понемногу, – отвечает он. – Чаще всего вдохновение приходит, когда я бегаю… Признаюсь, лучшие идеи рождаются тогда, когда у меня нет под рукой блокнота. – Он достает телефон из внутреннего кармана пиджака. – Обычно я в панике хватаю мобильный и записываю все, что взбредет в голову, пока не забыл. – Он изображает, как торопливо печатает на телефоне, и публика снова смеется.

– Мне сказали, что ты только что приехал в Манхэттен…

Уильям кивает и бросает взгляд на часы.

– Приземлился три часа назад. У меня жесточайший джетлаг. Кажется, я просто засну прямо здесь. – Он устраивается поудобнее на мягком темно-синем диване.

– Принести тебе подушку и одеяло? – спрашивает Джимми.

Андерсон со смехом кивает.

На крупном плане видно, как он устал. Несмотря на грим, под глазами залегли легкие тени. Будто читая мысли зрителей, Уильям сдерживает зевок, и глаза его слегка увлажняются. Он пару раз встряхивает головой, и Джимми спрашивает:

– Откуда ты прилетел?

– Из Лондона. С «Фэнтези-кона» – европейского конвента фэнтези-литературы.

– Насколько я знаю, там ты рассказал фанатам одну забавную историю, связанную с Роcхультом. – Джимми смеется. – Откуда вообще взялось это имя для злодея?

Уильям улыбается:

– «Росхульт» – это название тележки для хранения из «Икеи». Кстати, Соньесанд, Фрэдде, Экет… – перечисляя имена, он загибает большой, указательный и средний пальцы, – все злодеи в моей саге названы в честь шведской мебели.

Публика разве что не задыхается от смеха.

– Не верю! – восклицает Фэллон своим фирменным шутливым тоном. – Почему?

– Когда я поступил здесь в университет, мне нужно было обставить комнату. Я арендовал фургон и поехал в «Икею» в Бруклине. – Андерсон машет рукой вправо. – Купил все, что нужно, и отвез в квартиру. – Он делает паузу, посмеиваясь. – Собирать мебель было сущим кошмаром. – Гримаса ужаса вызывает новый взрыв смеха в зале. – Взялся за кровать около семи вечера, а закончил в два часа ночи. Помню, в какой-то момент физической агонии я просто застыл, глядя на слово, напечатанное на коробке: «Соньесанд». И тут меня осенило: одного из злодеев моей будущей книги будут звать именно так.

Публика взрывается хохотом, и сам Джимми долго не может унять смех.

– Ты ведь постоянно в турне с тех пор, как вышла книга, да?

– Да, кажется, я сделал перерыв только на праздники, чтобы побыть с семьeй. – Уильям проводит рукой по лицу, прежде чем продолжить: – В первый раз такое длительное турне, но финал этого заслуживает. Это невероятное чувство – когда фанаты говорят, что им понравилась книга или что она помогла пережить трудный момент. Словами не описать. Я устал, но впервые побывал в чудесных местах вроде Чили и Перу и очень благодарен за это.

Ведущий кивает и, потянувшись, дружески хлопает его по руке.

– Не хочешь взять отпуск?

Покачав головой, Уильям твердо отвечает:

– Нет. На самом деле, я работал даже во время полeта. Новая книга меня безумно вдохновляет.

– Новая книга? – Джимми повышает голос, хлопает в ладони и откидывается на спинку кресла.

Сенсация, которую только что выдал Уильям, производит эффект разорвавшейся бомбы, и ведущий тут же подхватывает:

– Вот это новость! – Взрыв аплодисментов заглушает его следующие слова. – Этот роман связан с сагой?

– Вряд ли мой редактор оценит, что я раскрыл вам карты раньше, чем ему.

– Подожди… то есть твой редактор еще ничего не знает?

Хохот в зале похож на закадровый смех из старых ситкомов.

Вместо ответа Уильям просто пожимает плечами.

– Вернемся к твоему последнему роману. – Ведущий берeт экземпляр обеими руками. – Тяжелее индейки на День благодарения. – Уильям смеeтся, а Джимми открывает книгу и листает ее. – Почти девятьсот страниц… похоже, тебе было что рассказать.

Положив книгу на стол, Джимми снова вытягивает правую руку и хлопает гостя по предплечью. Теплота между ними чувствуется даже через экран.

– Да, – уверенно отвечает Уильям. – Это финал саги, и с момента предыдущей книги прошло пять лет. Нужно было многое объяснить: что стало с героями, как изменилась их жизнь. В этом романе они гораздо взрослее. Это завершение приключений Рианнон и остальных, где они осознают цену каждого своего решения. Появляются новые интересы, персонажи, потери, битвы, чувства и… нет, на этом умолкаю.

Он смотрит на книгу и удовлетворенно улыбается. Видно, что он гордится своим творением. Не менее очевидно, что роман понравился и Джимми: он с заговорщицким видом делится своим любимым моментом.

– Эпизод с оазисом просто великолепен. Не мог оторваться! Больше ничего не скажу, а то меня потом ругают за спойлеры. Книга стала хитом, как и, уверен, следующие… А теперь, в завершение, сыграем в одну маленькую игру. – На лице ведущего появляется дьявольская улыбка. – Мы взяли несколько отзывов на твою книгу и выбрали самые забавные. Если хочешь, можешь комментировать.

Андерсон задумывается на мгновение и, понимая, что выхода нет, коротко отвечает:

– Ладно.

Джимми достаeт из конверта стопку карточек и, прочитав первую, смеется. Откашлявшись, он зачитывает:

– «Я хотел бы, чтобы Рианнон села мне на лицо, но нет… Книга просто упала, потому что я читал ее посреди ночи. Не мог остановиться, пока не закончил! Что теперь делать со своей жизнью?»

Публика хохочет, а Уильям отвечает едва заметной улыбкой. Несколько секунд спустя Джимми переходит к следующей карточке:

– «Мечтаю, чтобы Росхульт меня похитил. Этот злодей – просто пальчики оближешь. Между ним и Рианнон все так бурлит, что у меня аж очки запотели. Уилл, когда будет альтернативная концовка, где они вместе?»

Писатель моргает, удивленно приподнимая брови.

– Что ж, рад, что вам так понравился Росхульт, он и правда харизматичный, но им с Рианнон не по пути, – говорит он, нахмурившись.

– О, а вот парочка любопытных, – продолжает Джимми. – «Знаете это выражение "Дело не в тебе, а во мне"? Так вот, с этой книгой наоборот. Дело не во мне – эта книга ужасна».

Закатив глаза, Уильям тяжело вздыхает. Ведущий, довольный реакцией, продолжает:

– «Я молча страдал, читая эту книгу, – прямо как с геморроем».

Зал хохочет, а писатель ошеломленно вскидывает брови.

– Вау… – произносит он. – Вот это комплимент! Спасибо!

Джимми берет другую карточку.

– Переходим к следующей. Тут у нас про романтику, – предупреждает он, сдерживая смех. – «У Андерсона столько же эмоциональной глубины в любовных сценах, сколько у вялого сельдерея».

– Ну хоть «сельдерей», а не «кинза». Вот это было бы уже оскорбительно, – шутит Уильям.

– Тут не поспоришь, – соглашается ведущий, скривившись. – А вот эта просто отличная. – Он делает паузу, глядя на гостя. – «Что может быть хуже, чем читать постельные сцены в этом романе? Слушать аудиокнигу. Уже бегу покупать!»

– Что ж, спасибо, что купили мою книгу дважды. – Уильям поднимает большой палец перед камерой. Его тон становится чуть язвительнее.

– «Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, тебе это не понравится, – продолжает читать Джимми. – Главный герой будто сбежал из "Флинтстоунов". Книга отдаeт нафталином…»

Джимми не успевает закончить фразу – Уильям берет книгу со стола, подносит к носу и глубоко вдыхает:

– А по мне, так пахнет успехом и списком бестселлеров «Нью-Йорк таймс».

На его лице читается самодовольство – он знает, что удачно сострил. Публика смеeтся, но Уильям остается невозмутим. Кажется, чем громче хохочет зал, тем серьeзнее он становится.

– А вот это просто прекрасно… – Джимми с трудом сдерживает смех, давая понять, что следующая рецензия будет жeсткой: – «Инструкция к духовке возбудила меня сильнее, чем сцены для взрослых в этой книге».

Уильям презрительно фыркает и пожимает плечами.

– Ну и что тут скажешь? – В его голосе звучит насмешка, а лицо лучится надменностью. – Не все умеют наслаждаться хорошей книгой. Кто-то не может без картинок.

– Ай! – Джимми театрально морщится, будто от пощечины, и берет оставшуюся карточку. – Ну а теперь последняя: «Сразу видно, что писал мужчина, который понятия не имеет о любви. У него, наверное, сердце холоднее, чем у белых ходоков».

По мере того как ведущий читает, в глазах Уильяма загорается раздраженный огонек. Под нарастающий смех публики его улыбка постепенно угасает – пока не исчезает вовсе.

– Что-что? – Он хлопает обеими руками по коленям. – Надо же, сколько вокруг экспертов по любви, а в итоге сами себя выставляют идиотами. – Ирония стирает с лица остатки дружелюбия. Уилл возмущенно продолжает: – В жизни не сочинили ни строчки, а считают, что знают больше, чем признанный автор! Следующая моя книга заставит их заткнуться. – Он качает головой и цокает языком. – Скажу прямо: новый роман поднимет меня на вершину жанра любовной прозы. Возможно, даже… – Он сжимает губы, затем решительно восклицает: – Нет, не «возможно» – моя новая книга точно превзойдет творчество Даниэлы Стил!

В студии повисает гробовая тишина. Даже Джимми выглядит ошеломленным.

– Ну же, Уилл, не горячись, – говорит он примиряющим тоном, откладывая карточки на стол. – Это всего лишь отзывы. Забавные, надо признать, но это просто чужие мнения. К тому же все мы знаем, что никто не способен превзойти «золотой треугольник» любовного жанра – Даниэлу Стил, Нору Робертс и Николаса Спаркса.

Андерсон раздражeнно фыркает.

Атмосфера резко леденеет – ни следа от прежней лeгкости и дружелюбия. Ведущий поспешно переводит разговор на другую тему: нельзя, чтобы настроение окончательно упало и зрители переключили канал. Задав Уильяму ещe пару вопросов о книге, он желает ему удачи и прощается, переходя к рекламной паузе.

1

СТАЖЕР(сущ.). Человек, который набирается опыта, разгребая чужой хлам.

– Боже мой! Да он полный идиот! – воскликнула я, указывая на телевизор.

– И правда, – согласилась Судзу.

– Он что, серьезно верит, будто его книга превзойдет романы Даниэлы Стил? – Фыркнув, я покачала головой. – За кого он вообще себя принимает?

– Тс-с! – Грейс прибавила громкость именно в тот момент, когда Джимми желал Уильяму удачи с новой книгой и объявлял рекламную паузу.

Мы не сводили глаз с экрана, пока Андерсон не ушел со съeмочной площадки. Потом Грейс выключила телевизор.

Упершись ладонями в покрытый ковром пол гостиной, я обернулась налево, чтобы убедиться, что мои соседки по квартире тоже в шоке.

Судзу и Грейс сидели на диване за журнальным столиком с остатками нашего ужина. По давно сложившейся традиции, каждое воскресенье мы заказывали еду и вместе смотрели телевизор.

Во второй раз за вечер Грейс похлопала по нашему ужасно неудобному дивану, приглашая меня сесть рядом, но я снова покачала головой. Мне больше нравилось сидеть на полу – оттуда открывался прямой доступ к роллам с лососем и авокадо.

– Соцсети полыхают, – сказала Судзу, листая экран телефона. – Люди уже пишут, что ни за что не купят его новую книгу.

– Неудивительно, – отозвалась я. – Он же фактически выставил читателей идиотами с этим своим «Не все умеют наслаждаться хорошей книгой». – Я попыталась изобразить Уильяма, но вместо его спокойного, размеренного тона получился какой-то визг. Слишком уж я была возмущена.

Грейс прыснула со смеху:

– Да, это прозвучало довольно снисходительно, но было забавно наблюдать, как он сам себя доводит до белого каления.

– А как насчет того, что он понюхал книгу? Совсем уже крыша поехала. – Судзу подняла глаза от телефона, сдерживая смех. Я тоже не выдержала и рассмеялась. Это точно скоро станет мемом. – Ну правда, он драматичнее самой Грейс.

Схватив розовую подушку, подруга стукнула Судзу.

– Он просто возомнил себя гением, потому что его годами превозносили до небес, – заявила я.

– Ну… он и правда своего рода гений, – перебила Судзу, наклонившись за гёдза с курицей. – Два месяца в мировом турне, а уже на подходе новая книга. Кто вообще на такое способен? – Сунув гёдза в рот, она указала на меня палочками, ожидая ответа.

– Тот, чью книгу теперь никто не захочет покупать, – напомнила я.

– Рэйчел, одно другому не мешает, – сказала Грейс. – Согласна, он вел себя как пятилетка в истерике, но признай: кое-какие ответы были остроумными. И вообще, благодаря ему мы хотя бы…

– …смеялись до слeз, – закончила Грейс. Я кивнула: это правда, мы разве что по полу не катались. – К тому же на такие шоу не зовут кого попало.

Я фыркнула.

Действительно, писателей в «Вечернее шоу» почти никогда не приглашают – обычно это вотчина актeров и певцов. Но у меня была своя теория, которой я тут же поделилась с подругами:

– Просто он молодой и симпатичный.

– И талантливый, – добавила Грейс.

– И успешный, – подхватила Судзу. – Он всем нравится. Поэтому он один из самых продаваемых авторов.

– Есть писатели, которые продаются лучше, но на телевидение их не зовут, – покачала я головой. – Честно, если бы он не вписывался в стандарты, в этом кресле сидел бы кто-то другой.

– Ты просто до сих пор обижена на ту историю на автограф-сессии, – заметила Грейс. Чего и следовало ожидать: ей нравилось припоминать самые позорные эпизоды моей жизни. – Но мы-то знаем, что в глубине души ты его обожаешь и хранишь книги под кроватью.

– Во-первых, я не прячу его книги под кроватью, они стоят у меня на полке, – парировала я. – А во-вторых, как можно восхищаться человеком, который упустил шанс прорекламировать свою книгу перед миллионами зрителей из-за уязвленного самолюбия?

– А его фото наверняка приклеено к дверце шкафа, – вставила Судзу, продолжая издеваться.

– Да, конечно, целый постер, – съязвила я, не удержавшись от смеха, и мы все расхохотались. – А теперь давайте о главном, – я посерьeзнела. – Этот тип заявил, что его книга превзойдет романы Даниэлы Стил.

На несколько мгновений повисла тишина.

– Ты ведь понимаешь, что это значит? – Грейс посмотрела прямо на меня.

– Да, – ответила я. Еще бы.

– Это значит, что мы в полной заднице, – мрачно констатировала Грейс, – и завтра нас ждет худший понедельник в жизни.

Вместо ответа я, не жуя, проглотила ещe один ролл.

– Это проблема Дэвида, а не ваша, – заметила Судзу.

– Тебе легко говорить, твоя начальница – ангел во плоти! – воскликнула Грейс.

Все мы были сотрудниками «Эвермор Паблишерс», одного из крупнейших издательств США. Судзу – литературный агент по правам, а ее начальница Минди и правда воплощенная добродетель.

Мы с Грейс работали в редакции, и вот нам с начальством не повезло.

– Я просто напоминаю, – решительно добавила Судзу, – что ответственность за слова Уильяма лежит на нeм самом. Ну и на Дэвиде, раз уж он его редактор.

Да.

Наш начальник был редактором Уильяма Андерсона – того самого писателя, который только что выставил себя посмешищем в прямом эфире.

– Все проблемы Дэвида в итоге сыплются на нас, – пробормотала я.

– Не переживай пока, – сказала Грейс. – Уильям – крупный автор. Думаю, разруливать это будет сам Дэвид. А если тебя привлекут, это даже может сыграть тебе на руку в плане повышения.

Она была права.

В отличие от Грейс, которая уже несколько лет была старшим редактором, я задержалась в младших. До повышения мне оставался как минимум год, но это не помешало мне в прошлую пятницу отправить Дэвиду заявку на вакансию, которая освободится через три месяца.

– Не хочу сыпать соль на рану, но завтра официально самый депрессивный день в году[1], – сообщила Судзу. – Это единственное, что сейчас в трендах, наряду с фиаско Уильяма. Кстати, он уже завирусился. Везде. – Она повернула телефон, показывая нам свежий мем, и мы рассмеялись.

Вечер завершился тем, что мы доели японскую еду, а потом втроем читали комментарии в твиттере, пока у нас не закончились силы смеяться.

* * *

В воздухе витали тревога и напряжение. Руководство проводило «экстренное совещание», чтобы оценить, какой ущерб издательству могли нанести заявления Уильяма. Грейс, Судзу и я узнали об этом, стоя в очереди в «Старбакс», – Судзу получила сообщение от Джареда из отдела маркетинга.

Я и так знала, что понедельник будет бурным, поэтому заранее сделала то единственное, что могло хоть как-то спасти день: надела новое платье, чтобы чувствовать себя красивой, и добавила в кофе лишнюю порцию сиропа.

Когда мы с Грейс вышли из лифта на двадцать третьем этаже, договорившись увидеться с Судзу на кухне, нас встретило нервное, но приветливое «доброе утро» от Алана, нашего администратора. За его стойкой крупными буквами красовалась надпись «Эвермор Паблишерс», а по периметру объемной вывески были выставлены бестселлеры издательства: вся сага Уильяма и несколько любовных романов, над которыми я работала в прошлом году.

К моему удивлению, отдел маркетинга в полном составе был уже на месте. Поздоровавшись, мы с Грейс направились к нашим столам в самом конце. Офис был просторный, открытого типа, с белыми стенами и столами, огромными окнами и легким налетом стерильности.

Как обычно, мы пришли раньше всех из нашей команды. По понедельникам мы всегда появлялись на полчаса раньше, чтобы спокойно позавтракать. Одно из достоинств американской корпоративной культуры заключается в том, что каждое утро кухня ломилась от фруктов, печенья, хлопьев, ароматизированной воды и сока. Единственным слабым местом был кофе. Никто не пил тот, что из автомата: из него лилась мутная бурда с таким запахом, что все шутили, будто еe наливают прямо из унитаза.

Я поставила сумку на стул, кофе – на стол, а промокшие шапку и пальто повесила на вешалку. Сквозь шум дождя до меня доносился шепот сотрудников маркетинга. Достав из сумки ноутбук, ежедневник и блокнот, я разложила всe на столе, пока ждала, когда Грейс будет готова.

Через несколько минут мы встретились с Судзу на кухне. Я схватила печенье с шоколадной крошкой из корзины на столешнице и положила его на зеленую мраморную стойку рядом с рабочим телефоном.

– Джаред сказал, что боссы заседают уже два часа, – прошептала Судзу, хотя кроме нас никого не было. – Маркетинг и пиар получили письмо еще вчера вечером, им пришлось прийти к семи утра. А потом у них будет еще одно совещание, чтобы придумать, как разрулить весь этот бардак и обелить имидж Уильяма.

Грейс была права: день обещал быть бесконечным, а уныние стало лейтмотивом понедельника.

Я отвела взгляд и тяжело вздохнула, отпив глоток карамельного маккиато. Здорово, что я заказала двойную порцию сливок и карамели.

– Как думаете, Дэвид там сейчас обливается потом? – тихо спросила Грейс.

– Ещe бы, – так же вполголоса ответила я.

– В общем-то заслуженно. Хотя в этот раз он и ни при чeм, это не значит, что… – Судзу не успела закончить: на экране моего телефона высветился входящий звонок.

Внутри все сжалось.

Он же на совещании, как он может мне звонить?

– Доброе утро, Дэвид, – ответила я. На меня тут же уставились две пары глаз.

– Рэйчел. Ко мне в кабинет. Сейчас же, – как всегда требовательно скомандовал он.

Я даже не успела сказать «уже иду», как он сбросил вызов.

Сунув телефон в карман розового, как жевательная резинка, пиджака, я подняла глаза на подруг:

– Пожелайте мне удачи.

А затем вышла из кухни.

Забрав ноутбук с рабочего стола, я направилась в кабинет Дэвида. Бежать я не стала, чтобы каблуки сильно не цокали, но скорость развила приличную.

Подойдя к кабинету, я дважды глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного успокоиться. Постучала костяшками пальцев и открыла дверь, услышав его «входи».

Мой начальник сидел за столом и выглядел ещe серьeзнее, чем обычно.

– Доброе утро, Дэвид.

Он жестом предложил мне занять одно из свободных кресел напротив. Я послушно села, оставив кофе и ноутбук на краю стола.

Его кабинет можно было описать одним словом – безликий. В такие пасмурные дни особенно остро ощущались холод и пустота белых стен. Никакого декора. Единственное, что привлекало внимание, – огромное окно за спиной Дэвида, из которого открывался вид на манхэттенские небоскрeбы под густым серым небом. Погода в этот понедельник, кажется, вознамерилась оправдать его звание самого депрессивного дня в году, подарив нам настоящий ливень.

– Только что закончилось экстренное совещание, – раздраженно бросил Дэвид вместо приветствия. – Ты, как и все, наверняка смотрела вчера шоу Джимми Фэллона. – Я молча кивнула, и он продолжил: – Будешь работать со мной над новой книгой Уильяма.

«Надеюсь, он шутит».

– Что? – переспросила я, подумав, что ослышалась.

Снова работать с ним – теперь, когда я уже вела собственные проекты, – означало опять пахать в поте лица, чтобы все лавры достались ему.

– Ты ведь хотела больше ответственности, так что с сегодняшнего дня займешься редактированием романтической линии его романа. После такого фиаско эта книга должна быть безупречной. Не уверен, что ты осознаёшь всю серьезность ситуации, – кисло добавил он. Конечно, осознавала. Он же в национальном эфире фактически назвал читателей идиотами. – Все в ярости, и никто не хочет покупать его книгу. Если к нему пропадет доверие как к автору, нас ждут миллионные убытки. Думаю, не нужно напоминать, что он один из наших самых прибыльных писателей.

– Я знаю.

Это было очевидно. Его лицо мелькало везде – на баннере сайта издательства, в витрине книжного на углу, даже в метро.

Пока мы молчали, мне невольно вспомнился один из самых унизительных моментов моей карьеры. Несколько месяцев назад, закончив читать рукопись «Наследия звeзд», последней книги Уильяма, я предложила Дэвиду пересмотреть романтическую линию – она была слабой. Ответ начальника не заставил себя ждать: «Ты вообще понимаешь, кто такой Уильям Андерсон? Он ни запятой не разрешает трогать. А ты вообразила, будто он примет правки к любовной линии, да еще от сотрудницы такого ранга?» Я хотела возразить, но он остановил меня взмахом руки, отказываясь выслушивать какие-либо предложения.

И вот теперь все мысли были только об этом. Если соглашусь снова стать его помощницей, впереди меня ждут месяцы головной боли. Работать с Уильямом – всe равно что разговаривать со стеной. Он никогда не примет мои замечания. А если все-таки случится чудо и он прислушается ко мне, весь триумф достанется моему боссу. Хотя, похоже, выбора у меня нет.

Дэвид, по-видимому, уловил ход моих мыслей и тут же вмешался:

– Знаю, задача непростая, но я подумал о тебе, потому что в прошлом квартале ты показала отличные результаты в редактуре романтических эпизодов.

Я уже собиралась поблагодарить Дэвида, но он всe испортил следующей фразой:

– Мне все это чуждо, чувства – это женская территория, так что этим займeшься ты. – Он отмахнулся с видом человека, желающего поскорее избавиться от всего, что связано с эмоциями.

Я онемела от возмущения. Неужели в двадцать первом веке кто-то еще мыслит подобными категориями?

– И, пожалуйста, воспринимай это не как понижение, а как шанс проявить себя, – продолжил Дэвид. – Уильям – важный автор, и, если ты вытянешь этот проект, перед тобой откроется дорога к повышению.

«Что?»

– Я пока не ответил на твое пятничное письмо. Ты ведь хочешь занять место Элизабет? – Его взгляд стал жестче, и я кивнула. – Мы оба понимаем, что тебе не хватает опыта для должности старшего редактора, но, если сможешь доказать, что эта работа тебе по плечу, место за тобой, обещаю. И я верю в успех, поэтому лично предложу Линде на сегодняшнем совещании начать процесс оформления твоей грин-карты.

Я невольно подняла брови, и это было огромной ошибкой: Дэвид заметил, как в моих глазах буквально вспыхнули золотые звезды. На моем лице был написан такой восторг, будто я только что выиграла миллион долларов в казино «Белладжио».

Это не просто работа мечты – он фактически преподносил мне на блюдечке постоянный вид на жительство в США!

Четыре года назад я приехала сюда по студенческой визе, а затем получила рабочую, так что мое пребывание в стране всегда зависело от визы, а она, в свою очередь, от компании. Потеряв работу, я должна буду вернуться в Испанию – если только у меня не будет грин-карты.

Процесс получения постоянного вида на жительство мог растянуться на два года. Моя рабочая виза действовала три, и один год уже прошeл. Значит, в перспективе у меня было два варианта: либо мне продлят визу еще на три года – предел, разрешенный законом, – либо компания согласится спонсировать мою грин-карту.

Когда я впервые услышала выражение «спонсировать визу», на ум сразу пришли спонсоры из «Голодных игр». Впрочем, в текущих обстоятельствах я вполне могла представить себя в роли Китнисс у входа на арену – только сражаться не на жизнь, а на смерть мне предстояло не с другими трибутами, а с писателем, чье самолюбие было размером с айсберг, потопивший «Титаник».

Битва будет нелегкой, но такой шанс нельзя было упустить.

Я все силы положила на развитие своей карьеры, и никакой небожитель не встанет у меня на пути.

Я выполню задачу, спасу книгу, Дэвид и Линда будут довольны, я получу должность и грин-карту – и точка.

– Обычно все общение с Уильямом происходит по почте, – продолжал Дэвид. – Он почти все время живет в Кармел-у-моря, так что лично вы едва ли встретитесь. – Мой начальник не отрывался от клавиатуры. – Я уже отправил ему письмо, объяснив ситуацию. Сейчас пошлю ещe одно и поставлю тебя в копию, чтобы вы работали напрямую. Я же могу на тебя рассчитывать, Рэйчел?

Я твердо кивнула и подавила намек на улыбку. Я и так уже дала понять, как меня соблазнила перспектива должности и вида на жительство. Чуть больше восторга – и Дэвид навесит на меня ещe парочку проектов.

– Знал, что ты умная девочка, – произнeс он привычным снисходительным тоном. Затем снял трубку и позвонил своей ассистентке: – Ава, свяжись с отделом кадров и скажи, чтобы убрали с сайта объявление о вакансии редактора. Потому что… – он сделал паузу и посмотрел на меня поверх очков, – пока что нам не нужно закрывать эту позицию.

«Пока что?»

Два слова – скрытое предупреждение.

Я не успела ничего ответить, потому что дверь кабинета распахнулась настежь, ударившись о стену, и внутрь вошeл мужчина с мрачным лицом.

Ну конечно.

Уильям Андерсон был из тех, кто всегда заходит без стука, будто к себе домой.

– Дэвид! Что за гребаное письмо ты… – Он осекся, заметив, что начальник не один.

Мое присутствие застало Уильяма врасплох.

Аналогично. Я вовсе не ожидала столкнуться с ним. Авторы его калибра обычно пользовались переговорными на последнем этаже и ни с кем из нас даже не пересекались. Привилегии звездного статуса.

– Доброе утро, Уильям, – произнeс Дэвид, вскакивая с места, и я по инерции последовала его примеру. Поразительно, как быстро мой начальник умел переключаться с раздражения на любезность в зависимости от собеседника. – Это Рэйчел Гарсиа, твой новый ассистент редактора. – Он указал на меня.

«Горячая картошка, лови!»

– Доброе утро, мистер Андерсон. – Шагнув вперед, я протянула ему руку.

Отвернувшись от Дэвида, он окинул меня взглядом сверху вниз – от корней волос до туфель из «Зары», задержавшись на подвеске в форме сердца. Все произошло так быстро, что я даже не поняла, не померещилось ли мне.

Уильям на мгновение уставился на мою протянутую ладонь и сделал глубокий вдох.

«Он что, реально раздумывает, пожать ли руку?»

Секунды, которые понадобились ему, чтобы наконец шагнуть вперeд и ответить на рукопожатие, тянулись мучительно долго. Кожа у него была мягкая, пальцы – длинные.

– Доброе утро, мисс Гарсиа, – процедил он сквозь зубы. Казалось, произнести это спокойно стоило ему немалых усилий. Отпустив мою руку, он повернулся к моему боссу. – Дэвид, я не понимаю, к чему это письмо. Ты же знаешь, я работаю один.

Его голос звучал более хрипло, чем по телевизору. А от его размеренной, типично калифорнийской манеры говорить у меня по коже пробежали мурашки. Но, несмотря на внешнюю невозмутимость, чувствовалось, что его терпение на исходе.

– Уилл, может, присядешь? – Дэвид указал на свободный стул. – Я как раз объяснял Рэйчел, как мы будем работать дальше.

Уильям провел рукой по лицу, и я заметила капли дождя, блестевшие на его волосах и светло-бежевом пиджаке. Он попытался стряхнуть их с ткани, но лучше не стало.

Дэвид протянул ему салфетку. Тяжело вздохнув, Уильям взял ее без лишних церемоний, промокнул лицо, скомкал бумагу и метко швырнул в урну.

В жизни он был выше, чем казался на экране, – что-то около метра девяноста. Несмотря на мои сто семьдесят два и каблуки, он всe равно возвышался надо мной на полголовы.

– Садитесь, пожалуйста, – попросил Дэвид.

Я послушно опустилась в кресло, пока Уильям закрывал дверь.

Воздух дрогнул, когда он снял пиджак и повесил его на спинку стула. Затем с пронзительным скрипом придвинул соседний стул к моему. Сел и первым делом шумно выдохнул. Я заметила, что его взгляд прикован к моему стаканчику из «Старбакса».

– Как предсказуемо, – покачав головой, пробормотал он себе под нос с недоверчивой усмешкой.

Я оцепенела.

«Он что, осуждает меня за кофе из "Старбакса"?»

Ответить я не успела – Дэвид начал излагать Уильяму свой план, опустив такие важные детали, как повышение и грин-карта. Все это время я упорно смотрела на его очки. Забавно, как он говорил обо мне: отравленное яблоко в его устах превратилось в клубнику с шоколадом – устоять невозможно.

Когда Дэвид замолчал, в кабинете повисла тишина – ровно на три секунды. Я считала. Так же, как считала каждый вздох Уильяма с момента его появления: тринадцать.

– Нет, – отрезал он. – Я не нуждаюсь в помощи.

В каком-то смысле я могла его понять. Он в одночасье стал знаменитым, привык к восхищению и к работе в одиночку. Неудивительно, что слава ударила ему в голову. Я и раньше это подозревала, но его вчерашнее поведение на шоу и сегодняшний непререкаемый тон лишний раз подтверждали догадку.

Меня достали постоянное высокомерие, обращение «девочка» в мой адрес, необходимость все время держать язык за зубами, чтобы не потерять работу. Мне двадцать шесть. Я уже три года работаю в издательстве, прекрасно справляюсь со своими задачами и заслуживаю не меньшего уважения, чем другие. Но до сих пор находятся те – обычно старшие коллеги или писатели вроде него, – кто обращается со мной как со школьницей. То ли потому что я женщина, то ли потому что я молодая, то ли из-за всего вместе.

«Держи рот на замке, у тебя на кону грин-карта», – напомнила я себе.

– Уилл… – начал Дэвид.

– Мне не нужна помощь какой-то стажeрки, Дэвид.

Я мгновенно выпрямилась в кресле.

Внутренний голос умолял промолчать, но слова рвались наружу.

– Я не стажерка. Я редактор, – решительно заявила я.

Меня так и подмывало принять такой же надменный вид, но на этот раз я смогла удержаться. И даже не назвала его придурком. Где моя медаль за самообладание?

Словно в замедленной съемке, Уильям повернул голову. Губы сжались в тонкую линию, а выражение лица ясно говорило: «Как ты посмела мне перечить?»

Не знаю, что тому виной – его близость или адреналин, все еще бежавший по венам, – но я не могла отвести от него взгляд.

И заметила две вещи.

Тени под его глазами залегли глубже, чем накануне, – наверное, из-за отсутствия грима.

А еще ни экран телевизора и ни одно фото не передавали цвет его глаз: что-то среднее между голубым и зеленым, а также частичная гетерохромия: почти треть радужки правого глаза была карего оттенка. Это открытие застало меня врасплох.

Прищурившись, Уильям бросил на меня едкий взгляд, а потом просто повернулся к моему начальнику, полностью меня проигнорировав.

– Дэвид, я не собираюсь играть в эти игры. – Уильям поднялся со стула, надевая пиджак. – Мне нужно писать книгу, а не тратить время на какую-то няньку.

Я сжала правый кулак под столом.

Взгляд начальника ясно говорил, что для моего же блага мне лучше промолчать.

– Слушай, Уилл, давай начистоту, – начал Дэвид. – Ты втянул издательство в неприятную историю, когда в прямом эфире заявил, что твоя следующая книга будет лучше, чем у Даниэлы Стил. – За его примирительной улыбкой проскальзывал угрожающий тон, от которого у меня побежали мурашки. – Сегодня утром мне пришлось звонить еe агенту и извиняться от твоего имени, чтобы не подливать масла в огонь.

– Что-что ты сделал? – Ошарашенный Уильям снова опустился в кресло.

«Бедняжка. Привык, что его носят на руках, и даже не подозревает, что в реальном мире существует такое понятие, как извинения».

– Твоe заявление вызвало ураган в СМИ. Думаю, ты не осознаeшь, как сильно все испортил своим комментарием о читателях… Это пожар, который нужно срочно тушить. Люди в ярости… Так что изволь пойти навстречу. Рэйчел, – он указал на меня, – настоящий профессионал, прекрасно понимает интересы компании и сумеет выжать из твоего следующего романа максимум.

Краем глаза я заметила, как Уильям провел рукой по лицу.

– Уверен, вы отлично поладите и вместе выпустите великолепную книгу, которая, как ты вчера обещал, станет бестселлером, – закончил Дэвид непререкаемым тоном.

Уильям протяжно выдохнул.

«Возмущение, эпизод четырнадцать», – съязвила я про себя.

– Я знал, что ты поймешь, – сказал Дэвид.

– Как будто у меня есть выбор.

– Пришли Рэйчел все, что у тебя есть, как только сможешь, – попросил Дэвид, и Уильям кивнул. – Рэйчел, – начальник перевел взгляд на меня, – можешь возвращаться к своим делам.

Его слова ощущались как удар под дых.

Я поднялась.

– Дэвид. – Я кивнула ему, а потом обернулась к Уильяму и посмотрела сверху вниз: – Мистер Андерсон.

– Мисс Гарсиа, – кивнул он в ответ. – Приятно было познакомиться.

– Взаимно, – фальшиво улыбнулась я, собирая вещи, а он ответил мне взглядом, в котором читалось откровенное сомнение.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как все внутри кипит. Меня задело столько всего разом, что я даже не знала, на кого больше злюсь.

Оставив ноутбук на рабочем месте, я вернулась на кухню, размышляя над одним единственным словом.

СТАЖЕРКА.

Уильям Андерсон презрительно назвал меня «стажеркой». Его тон ясно давал понять, что стажеры недостойны дышать с ним одним воздухом.

«Гребаный диктатор».

Сколько усилий я приложила, чтобы оказаться там, где я есть… А теперь какой-то автор с замашками дивы позволил себе так со мной обращаться.

Три года назад я начала свой путь в издательстве в роли стажерки и нисколько этого не стыдилась. Стажeры работали не меньше, а то и больше других, но при этом не имели права голоса. Никакого признания, а вишенкой на торте – унылые задачи, которые надо было на кого-то скинуть. Так что одно время я приносила кофе Дэвиду.

Когда два года назад меня повысили до ассистента редактора, я наконец получила право открывать рот на совещаниях. Теперь же я надеялась, что следующее повышение, до полноценного редактора, даст мне признание за ту работу, которую Дэвид нередко приписывал себе. Последние книги я редактировала сама, все шло отлично, и вот теперь, по воле драматического поворота судьбы, я снова оказалась под его пяткой.

Жизнь несправедлива.

У меня и без того дел невпроворот, а тут еще мне подсунули Андерсона. Этот тип за пару минут дал понять, что он сноб, который не желает со мной работать, а еще осуждает меня за кофе из «Старбакса».

Я вошла на кухню, не глядя по сторонам, и вылила остатки из стакана в раковину. И только потом заметила, что мои подруги всe ещe сидят там же, где я их оставила.

– Ты что творишь? – с тревогой спросила Грейс. – Почему выбрасываешь свой любимый шестидолларовый кофе в помойку?

– Что случилось? – обеспокоенно вторила Судзу.

– Мне нужен апероль. Или пиво… Хоть что-нибудь, – отчеканила я, открывая холодильник. И разочарованно вздохнула, увидев внутри только соки и комбучу.

– Дорогая, еще только половина десятого. И мы, между прочим, на работе, – напомнила Грейс за моей спиной. – Алкоголя тут нет.

Я пару секунд смотрела на пустой стакан, потом бросила его в мусорку и решительно подошла к кофемашине. Выбрала капучино и поморщилась, почувствовав запах этой черной дымящейся жижи.

– Ты же не собираешься пить эту отраву, правда? – спросила Судзу. – Этот кофе даже крысы в метро не тронут.

Я сделала глоток, и меня чуть не стошнило.

Мерзость.

– Дай сюда, – сказала Грейс, выхватывая стакан и швыряя его в мусорку. Потом достала кружку из шкафа, налила туда половину своего фраппучино и протянула мне.

Я сделала глоток и вздохнула.

Как же я обожала кофе из «Старбакса»!

И это факт.

И я не собиралась ни стыдиться этого, ни извиняться.

– После работы можем сходить на счастливые часы в «Вива Верде», – предложила я. – Мне срочно требуется «маргарита».

На кухню зашли несколько коллег, и я замолчала. Мы поздоровались, и я увела подруг в туалет. Убедившись, что внутри никого нет, я призналась:

– Дэвид предложил мне должность редактора и грин-карту, если я стану его помощницей в редактуре новой книги Андерсона. И – внимание – этот придурок Уильям только что назвал меня стажеркой прямо при Дэвиде. Так что да, мне нужна «маргарита», чтобы выплеснуть эмоции.

– Подожди. – На лице Судзу читалось удивление. – Ты сказала… грин-карта?

Я кивнула, и Грейс пискнула от восторга.

– Конечно мы идем на счастливые часы! Но для того, чтобы отпраздновать твою грин-карту! – воскликнула она.

– Рэйчел, грин-карта… – повторила Судзу.

– Знаю, – кивнула я, и на моем лице промелькнула улыбка.

Когда они обе кинулись меня обнимать, раздражение отступило на задний план. Пусть мне придется общаться с Андерсоном. Главное – что я стала на шаг ближе к тому, о чем мечтала годами.

2

АССИСТЕНТКА(сущ.). Человек, от которого мне нужно избавиться любой ценой.

– Хотите что-нибудь выпить, мистер Андерсон? – Голос бортпроводницы вырвал меня из раздумий.

Конечно, можно было заказать двойной виски со льдом и потягивать его, пока пассажиры эконом-класса заканчивают посадку, но я хотел поработать над рукописью на свежую голову. Поэтому ограничился коротким:

– Бутылку воды, пожалуйста.

Женщина одарила меня вежливой улыбкой, кивнула и ушла. Оставшись в одиночестве, я снова опустил взгляд на экран телефона и перечитал свежее письмо.

От: rgarcia@evermorepublishers.com

Кому: william@anderson.com

Дата: 16 января, 13:32

Тема: Новый издательский проект

Добрый день, мистер Андерсон!

Как вам уже сообщил сегодня утром Дэвид, с этого дня я ваш новый ассистент редактора.

С нетерпением жду начала работы с вами.

Если вам удобно, можем встретиться на этой неделе, чтобы вы рассказали, о чем ваша новая книга и когда вы планируете ее сдать.

Жду вашего ответа.

С уважением,

Рэйчел Гарсиа,

ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

Я раздраженно выдохнул: я покинул издательство всего два часа назад. Неужели мисс Гарсиа не могла подождать хотя бы до завтра, прежде чем мне написать?

И что это за «с нетерпением жду начала работы с вами»?

Она что, забыла, что я видел еe кислую физиономию в кабинете Дэвида?

Желания сотрудничать у нее было ровно столько же, сколько у меня. Пока Дэвид внушал мне, что ради блага книги и издательства мне требуется помощь мисс Гарсиа, она без конца крутила свою подвеску. Все это тяготило ее не меньше, чем меня.

Я откинулся в кресле кабины первого класса. Как обычно, это было последнее одиночное место с правой стороны. Едва я потянулся откинуть столик, как бортпроводница уже вернулась – с салфеткой, стаканом со льдом и бутылкой воды.

– Хотите газету?

– Нет, спасибо.

Вежливо улыбнувшись, она отошла.

Я уже видел утренние новости и парочку отвратительных заголовков:

«Знаменитый писатель Уильям Андерсон оскорбил читателей заявлением: "Не все умеют наслаждаться хорошей книгой"».

«Уильям Андерсон утверждает, что его новая книга превзойдет творчество Даниэлы Стил».

«Андерсон о читателях: "Они сами себя выставляют идиотами"».

Я по-прежнему не понимал, почему все набросились на мою книгу. Это был бестселлер – цифры продаж тому подтверждение. Если кто-то не умеет ценить искусство, это не моя вина.

Конечно, я зря заявил, будто мой следующий роман поднимет меня на вершину жанра любовной прозы, потому что мне не хватало главного:

ЭТОЙ ДУРАЦКОЙ РОМАНТИЧЕСКОЙ ЛИНИИ.

В этот момент мне пришли сообщения от брата:

Только что вышел из больницы и увидел, что ты устроил

Не верь маме, ты выставил себя полным придурком по телику!

Кстати, видел офигенный мем – белому ходоку прифотошопили твое лицо

Отвали, Зак

А следом я допустил еще одну ошибку – зашeл в инстаграм[2]. Там висели сотни непрочитанных сообщений, почти все они сводились к одному: «Думаешь, мы будем покупать твои книги после того, как ты нас оскорбил?» – и сопровождались нецензурными выражениями.

Разумеется, не обошлось и без прямо противоположных комментариев: «Никто не понял твою книгу, а она гениальна. Уилл, тебе всегда найдeтся место на моей книжной полке… и в моей постели тоже».

Закрыв инстаграм, я сделал большой глоток воды.

Кажется, я зря отказался от виски.

К тошноте от комментариев в сети примешивалось раздражение от письма мисс Гарсиа.

Работать с ассистентом редактора!

Мне.

Я всегда все писал сам.

Дэвид никогда не лез в мои тексты. Мои книги почти не нуждались ни в правках, ни в редактуре. За семь лет я опубликовал кучу романов, и всe шло просто отлично. С чего вдруг теперь я должен менять свой метод работы?

Несколько часов назад, увидев мисс Гарсиа в кабинете Дэвида, я на секунду запнулся на полуслове. Еe лицо показалось смутно знакомым, но я так и не смог вспомнить – откуда. Наверное, просто пересекался с ней когда-то в издательстве.

Я невольно осмотрел еe с головы до ног. Девушка излучала естественность. Привлекательное лицо, карие глаза – чуть светлее копны темных волос. Минимум макияжа, ярко-розовый пиджак, явно недорогой.

Дождь слегка завил кончики еe волос, спускающихся до груди, на шее висела подвеска в форме сердца, и у нее был теплый, мягкий голос, когда она поздоровалась со мной.

А потом я заметил стаканчик из «Старбакса» в ее руке и наклейку «крутая редакторка» на ноутбуке – и понял, что передо мной просто ходячее клише. Вот только такой типичной отличницы мне и не хватало. Поэтому я без раздумий отверг идею Дэвида и бросил первое, что пришло в голову: «Мне не нужна помощь какой-то стажeрки».

Кажется, мой комментарий еe задел.

Решимость в ее взгляде застала меня врасплох, но не испугала.

Когда мисс Гарсиа ушла, Дэвид тут же принялся расхваливать ее достоинства: мол, она вывела кучу любовных романов в топ продаж. Я рад за нее. Судя по всему, она настоящий профессионал и дает ценные рекомендации тем, кто в этом нуждается, – только это не мой случай.

Я со вздохом разблокировал телефон, чтобы ответить на письмо, пока мы не взлетели.

От: william@anderson.com

Кому: rgarcia@evermorepublishers.com

Дата: 16 января, 13:41

Тема: Re: Новый издательский проект

Добрый день, мисс Гарсиа.

С сожалением сообщаю, что не смогу прийти в издательство, так как только что сел на рейс до Калифорнии. Я не планирую возвращаться в Манхэттен в ближайшие несколько месяцев.

Хорошего вам дня!

С уважением,

Уильям Андерсон

Отправив письмо, я включил авиарежим. Мне не терпелось вернуться домой, в мою крепость, отключиться от мира и сосредоточиться на книге.

Приземлившись шесть часов спустя, я пошeл по указателям на пересадку. Оставался час до рейса из Сан-Франциско в Монтерей. Я включил мобильный интернет и обнаружил ещe одно письмо.

От: rgarcia@evermorepublishers.com

Кому: william@anderson.com

Дата: 16 января, 14:02

Тема: Re: Re: Новый издательский проект

Добрый день ещe раз, мистер Андерсон.

Не беспокойтесь из-за того, что вы не в Манхэттене.

Мы можем встретиться по видеосвязи. Разница во времени между нами – три часа, но я уверена, что мы найдем удобное для нас обоих время. В четверг у меня нет запланированных встреч. Если вам подходит, могу отправить приглашение в «Тимс».

Жду вашего ответа.

Пожалуйста, не стесняйтесь писать мне, если вам что-то понадобится.

Хорошего полeта!:)

С уважением,

Рэйчел Гарсиа,

ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

Я прищурился, прочитав последнюю строчку.

Смайлик? Зачем она пытается быть со мной любезной? Дружелюбие мисс Гарсиа не убедит меня в том, что нам стоит работать вместе.

Я не собирался с ней встречаться ни лично, ни онлайн, поэтому решил ответить позднее. В конце концов, в Нью-Йорке уже восемь вечера и она наверняка закончила рабочий день.

Как же я устал. Я мечтал только об одном – добраться до Кармел-у-моря, домой, к коту, заказать ужин, а потом рухнуть в постель и спать до тех пор, пока не пройдет джетлаг.

* * *

Мне потребовалось несколько дней, чтобы снова привыкнуть к дому и вернуться к прежнему распорядку. За считаные дни я сменил три часовых пояса, и организм всe ещe не полностью адаптировался к калифорнийскому времени.

Новое письмо от ассистентки редактора пришло через три дня.

От: rgarcia@evermorepublishers.com

Кому: william@anderson.com

Дата: 19 января, 06:12

Тема: Встреча?

Доброе утро, мистер Андерсон.

Надеюсь, вы благополучно добрались до Калифорнии.

Как я уже писала, сегодня у меня свободный день, и я могла бы провести с вами встречу.

Если вам неудобно, можем подобрать другое время.

С наилучшими пожеланиями,

Рэйчел Гарсиа,

ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

Перекатившись на спину, я вздохнул, отгоняя остатки сна.

Я не из тех, кто любит поваляться подольше. Как обычно, я открыл окно и расправил одеяло. После душа надел джинсы и чeрную футболку. Писать в пижаме – не про меня.

Спустившись по лестнице, я направился на кухню готовить свой привычный завтрак: кофе и тост с арахисовым маслом и ломтиками банана. Я сел на стул у кухонного острова и ел, параллельно читая «Локон с Изумрудного моря», последнюю книгу Брендона Сандерсона.

Закончив, я поднялся в кабинет с чашкой кофе. Первым делом, открыв ноутбук, я удостоверился, что даже спустя четыре дня после эфира моe появление на шоу всe ещe вызывало споры. По совету маркетологов издательства я решил держаться в стороне и не отвечать ни на какие сообщения.

Затем я перечитал письмо мисс Гарсиа. Она вела себя любезно, и мне не хотелось оставлять ее в подвешенном состоянии или игнорировать, как в прошлый раз. Последние дни я был полностью погружен в добавление любовной линии к тем ста страницам новой книги, что уже успел написать. Я собирался посвятить весь день работе и не намеревался тратить время на бессмысленные видеозвонки.

От: william@anderson.com

Кому: rgarcia@evermorepublishers.com

Дата: 19 января, 07:01

Тема: Re: Встреча?

Доброе утро, мисс Гарсиа.

Перелет прошeл хорошо. Спасибо, что спросили.

К сожалению, сегодня у меня нет возможности поговорить с вами.

С наилучшими пожеланиями,

Уильям Андерсон

А затем я открыл текстовый редактор и включил режим полного экрана, чтобы ничто не отвлекало от работы.

* * *

Моя вторая неделя в Кармел-у-моря началась с очередного письма от мисс Гарсиа.

От: rgarcia@evermorepublishers.com

Кому: william@anderson.com

Дата: 23 января, 07:02

Тема: Возможность встречи

Доброе утро, мистер Андерсон.

Как ваши дела? Надеюсь, выходные прошли хорошо.

Мне хотелось бы, чтобы мы сели и обсудили рукопись.

Как у вас со временем для встречи на этой неделе?

С уважением,

Рэйчел Гарсиа,

ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

Я раздраженно выдохнул. Похоже, эта женщина так просто не сдастся. Я ответил ей после трeх часов дня – так, чтобы из-за разницы во времени она уже ушла из офиса и прочитала письмо только утром.

От: william@anderson.com

Кому: rgarcia@evermorepublishers.com

Дата: 23 января, 18:14

Тема: Re: Возможность встречи

Добрый день, мисс Гарсиа.

Только что прочитал ваше письмо. Сейчас я полностью погружен в творческий процесс и почти не проверяю почту. Я бы с удовольствием с вами созвонился, но на этой неделе совершенно нет времени. У меня период вдохновения, и я не хочу отрываться от рукописи.

С уважением,

Уильям Андерсон

Я не ошибся: в тот вечер она не ответила.

Но перед сном я уже знал, что утром меня будет ждать новое письмо.

От: rgarcia@evermorepublishers.com

Кому: william@anderson.com

Дата: 24 января, 06:42

Тема: Re: Re: Возможность встречи

Доброе утро, мистер Андерсон.

Очень рада слышать, что вы в таком вдохновении!

Раз уж на этой неделе мы тоже не можем встретиться, не могли бы вы хотя бы рассказать мне немного о сюжете книги? Кто главный герой романа? И кто его возлюбленная?

Вчера я уже ушла из офиса, поэтому не ответила сразу. Могу дать вам номер рабочего мобильного – если возникнет что-то срочное, вы можете написать мне сообщение.

Большое спасибо,

Рэйчел Гарсиа,

ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

«Ха! Пусть мечтает о моем номере дальше».

Я положил телефон на тумбочку и, следуя вчерашней тактике, ответил только ближе к вечеру.

От: william@anderson.com

Кому: rgarcia@evermorepublishers.com

Дата: 24 января, 18:24

Тема: Re: Re: Re: Возможность встречи

Добрый вечер, мисс Гарсиа.

Книга, над которой я сейчас работаю, – это приквел «Ярости звeзд». Действие происходит за сто лет до событий оригинала. Настоятельно рекомендую вам прочитать всю сагу, прежде чем мы созвонимся, иначе разговор окажется бессмысленным и я потрачу кучу времени, объясняя вам систему магии.

С уважением,

Уильям Андерсон

P. S. Если при чтении у вас появятся вопросы – не стесняйтесь писать, я с радостью отвечу по электронной почте.

Я громко рассмеялся, нажимая «отправить». Мои книги длинные, и, если она будет совмещать чтение с работой, у нее уйдет недели две-три, чтобы их осилить. Так что я наконец мог рассчитывать на заслуженный отдых от ее бесконечных писем.

Однако с ее следующим «добрым утром» я осознал, как сильно ее недооценил.

От: rgarcia@evermorepublishers.com

Кому: william@anderson.com

Дата: 25 января, 06:04

Тема: Re: Re: Re: Re: Возможность встречи

Доброе утро, мистер Андерсон!

Вы пишете историю Норы? Как здорово! Она очень яркий персонаж – я обратила на это внимание в тридцатой главе «Пурпурного пламени», когда Уиллоу рассказывает Рианнон об истоках магии.

У меня только два вопроса:

Кто остальные персонажи?

И какой будет любовная линия?

Кроме того, нам нужно договориться о дате сдачи рукописи. Когда вы планируете ее закончить?

С уважением,

Рэйчел Гарсиа,

ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

P. S. Не стесняйтесь, расскажите все подробности.

Удивленно моргнув, я приподнялся на кровати.

Она прочитала всю сагу, и детали были тому подтверждением. Впервые в жизни я не испытал привычной гордости, узнав, что кто-то прочитал мои книги. Вместо этого я ощутил смесь изумления и раздражения. Хотел поставить ее на место, а в итоге сам оказался в дураках. Я был настолько ошеломлен, что сначала просто не знал, что ответить. А потом и вовсе об этом забыл.

* * *

Мои дни в Калифорнии текли один за другим. Я писал, пил кофе и занимался спортом. Мне казалось, что возвращение к привычной рутине поможет настроиться на работу над рукописью, но идеи не спешили литься рекой. Раньше, когда мне приходила в голову стоящая мысль, внутри будто разгорался огонь. Искра пробегала по кончикам пальцев, и я не мог остановиться, пока не напечатаю все до конца. Но, как ни больно было это признавать, уже давно такого не случалось.

Именно об этом я размышлял, когда пришло новое письмо.

От: rgarcia@evermorepublishers.com

Кому: william@anderson.com

Копия: djonson@evermorepublishers.com

Дата: 26 января, 15:24

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Возможность встречи

Добрый день, мистер Андерсон.

Надеюсь, у вас всe хорошо.

Не могли бы вы отправить мне рукопись?

Мне хотелось бы ознакомиться с уже готовым текстом, чтобы мы вместе оценили, какие правки могут понадобиться.

Важно убедиться, что мы с вами одинаково понимаем цели, которых хотим достичь этим романом.

Я поговорила с Дэвидом, и нам уже пора определить примерную дату сдачи.

Пожалуйста, укажите, в какой день на следующей неделе вы сможете со мной встретиться.

С уважением,

Рэйчел Гарсиа,

ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

Я пару раз постучал ручкой по лбу и рассмеялся, сидя у себя в кабинете. Рэйчел поставила своего босса в копию. Похоже, она вцепилась в меня клещами. Что ж, отправлю ей текст. Пусть они с Дэвидом убедятся, что мой роман настолько хорош, что никакая помощь мне не нужна.

От: william@anderson.com

Кому: rgarcia@evermorepublishers.com

Копия: djonson@evermorepublishers.com

Дата: 26 января, 15:25

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Возможность встречи

Добрый день, мисс Гарсиа.

Прикладываю всe, что у меня есть. Готов встретиться, когда вам будет удобно.

С уважением,

Уильям Андерсон

Отправив письмо, я самодовольно улыбнулся. Сама того не осознавая, она поднесла мне на блюдечке способ избавиться от нее. Я был так уверен в себе, что не ожидал ни малейшего подвоха.

3

ЛЮБОВНЫЙ РОМАН(прил. + сущ.). Литературный жанр, в котором должен писать этот человек-трепло.

Родители говорят, что я научилась читать в пять лет.

Дверь в мир фантастики мне открыла «Планета Милы»[3]. Я взяла книгу в библиотеке перед каникулами и так и не вернула. Тем летом мы переехали в Мадрид, и она случайно осталась у меня. В детстве я перечитывала ее миллион раз и настолько с ней сроднилась, что книга до сих пор хранится у родителей.

С нее началась моя любовь к литературе вообще и к фэнтези в частности. С тех пор я не припомню ни одного периода в жизни, когда бы не читала

В пятом классе нас повели на экскурсию в издательство в честь Дня книги. Это было весело. Едва мы приехали, одна сотрудница увела мою подругу Ану в другую комнату и через несколько минут вернулась одна. Она сказала нам, что оставила Ану в волшебном мире и что нам нужно много читать, чтобы самим попасть туда и пережить приключения. А когда Ана вернeтся, она уже не будет прежней.

Эта фраза навсегда засела у меня в голове.

Годы спустя я поняла, что именно это и происходит со мной каждый раз, когда я открываю новую книгу: я начинаю читать одним человеком, а заканчиваю уже другим.

Та экскурсия стала для меня переломным моментом, и с тех пор День книги – мой любимый праздник. В тот же вечер я разбила свинью-копилку и попросила родителей отвезти меня в книжный магазин – так родилась традиция покупать новую книгу каждое двадцать третье апреля.

Вскоре я стала читать запоем.

В какой-то момент мне пришлось строить башни из книг, чтобы хоть как-то уместить их на полках. Затем они перекочевали на стол и в шкаф и в конце концов захватили весь дом.

Оканчивая школу, я поняла, что хочу быть той, кто приносит эти книги на полки читателей. Я была рождена, чтобы раскрывать лучшее в историях, а для этого нужно было работать в издательстве.

Я хотела быть редактором.

Это была моя мечта.

Когда я погрузилась в студенческую жизнь, у меня появилась вторая мечта – работать в США, ведь именно там находились крупнейшие издательства мира. Я хотела быть ближе к авторам, которыми восхищалась с детства, и читать новинки раньше всех.

Моя страсть к чтению привела еще и к тому, что я начала учить английский с раннего возраста. Пока мой старший брат занимался дзюдо, а младшая сестра танцами, я выбрала языковые курсы. Только так я могла читать продолжения любимых саг, не дожидаясь перевода. К тому же моя тетя была англичанкой и помогала мне с языком. Именно она подарила мне мою первую книгу на английском, «Сумерки», и я открыла для себя мир, где переплетались фэнтези и романтика.

Половину подросткового возраста я мечтала стать бессмертной, но ни один вампир так и не приехал за мной на своем сверкающем серебристом «вольво».

Жаль, конечно.

Эта первая книга на английском потянула за собой другие. Язык мне нравился и давался легко. Поэтому, окончив факультет английской филологии, я поступила в магистратуру по издательскому делу и сменила Мадрид на Нью-Йорк. Я выбрала этот город, потому что именно там сосредоточено большинство издательств страны. К тому же сериалы «Друзья», «Девчонки» и «Сплетница» влюбили меня в Манхэттен ещe до того, как я туда попала.

Мой первый год в Большом Яблоке ознаменовался эмоциональными американскими горками. Подъемы сменялись спадами, но первых все же было больше. Я и подумать не могла, что холод в Манхэттене может пронизывать до костей, а декабрьские сумерки начинаются уже в половине пятого. И не ожидала, что так сильно буду скучать по семье и подругам. Вначале было сложно, но счастливые моменты и осознание, что я нахожусь там, где хочу быть, перевешивали все остальное.

На следующий год, к концу первого семестра второго курса, моя мечта постучалась в дверь в виде вакансии в одном из любимых издательств.

Стоило мне только увидеть объявление о наборе стажеров в редакционный отдел «Эвермор Паблишерс», как я не раздумывая подала заявку. Я понимала: чтобы попасть в индустрию, нужно либо иметь связи (не мой случай), либо начинать с самых низов.

Я думала, что, исполнив мечту, стану самой счастливой девушкой в мире. И по большей части так оно и было. Я жила в Манхэттене и работала в престижном издательстве. Чего еще мне не хватало?

«Хорошего начальника», – подумала я позднее.

Человека, которым можно восхищаться, у которого есть чему поучиться, такого, кто помогает расти и развиваться, а не тормозит твой путь наверх.

Я познакомилась с Дэвидом в день собеседования. Его ассистентка провела меня в кабинет, и едва я прочла на дверной табличке «ДЭВИД ДЖОНСОН» и ниже «Главный редактор», как я уже преисполнилась восхищением.

Но тогда, впервые войдя в эту дверь, я даже не догадывалась, что именно он окажется главным минусом моей работы.

Помню, что переступила порог его кабинета, чувствуя, как сводит желудок. Я представилась, но улыбка застыла на моих губах, когда Дэвид сказал:

– Рэйчел, верно?

– Ракель, – ответила я немного смущенно.

Ему не понравилось, что я его поправила.

– С сегодняшнего дня тебя зовут Рэйчел, так всем будет проще, – отрезал он.

Я замерла, не зная, как реагировать.

Иногда я действительно использовала англоязычную форму имени для удобства, но это был мой выбор, а не предписание кого-то свыше. Дальше собеседование превратилось не столько в интервью, сколько в панегирик: Дэвид превозносил издательство и своих авторов. Он расхваливал преимущества работы с известными писателями и исключительную атмосферу в коллективе. Я была так счастлива получить шанс попасть в этот мир, что поверила ему без колебаний.

Инцидент с именем забылся, как только я услышала волшебные слова: «Место твое». И так девочка, которая любила читать, стала той, кто редактирует книги. Вернее, я думала, что так будет, стоит мне только приступить к работе.

Не придала я значения и первым словам Грейс – тогда она была младшим редактором, – после того как Дэвид представил меня команде.

– Рада познакомиться, Рэйчел. Я Грейс Харрис. – Она на мгновение сердечно улыбнулась мне. – Не хочу пугать, но девушка до тебя продержалась три недели, а та, что до неe, – два месяца. Надеюсь, ты задержишься подольше, потому что я устала привязываться к людям, которые потом меня бросают, – закончила она с театральным вздохом.

Я хотела спросить, что случилось, но Грейс поняла, что сказала лишнее, и быстро сменила тему:

– Я буду твоей наставницей. Пойдeм, покажу офис.

С тех пор прошло больше трeх лет, и я чувствовала себя совсем другим человеком. Наивность испарилась в одночасье, и я резко столкнулась с реальностью.

К счастью, Грейс стала для меня ориентиром. Она учила меня извлекать уроки из ошибок и поздравляла с успехами. Она выслушивала мои идеи, давала больше ответственности, что позволило мне подняться до ассистента редактора, хвалила на командных встречах. Благодаря ей я выросла и смогла доказать, что справляюсь с работой.

Грейс олицетворяла все хорошее.

А Дэвид был тем самым начальником, который не уважает рабочее время и приписывает себе чужие заслуги. Хотя, если подумать, он показал мне, кем я не хочу становиться.

Направляясь в переговорную, откуда мне предстояло созвониться с Уильямом, я старалась сохранять спокойствие.

Прошедшие с момента очной встречи две недели были сущим кошмаром. Во-первых, Уильям тратил драгоценное время и не воспринимал меня всерьез, пока я не поставила в копию начальника, что само по себе было показательно.

Во-вторых, приходилось терпеть Дэвида. Обычно он даже «доброе утро» не говорил, а теперь по двадцать раз в день интересовался, как продвигается рукопись Уильяма. С каждым днем он нервничал все сильнее. На мои «Извини, Дэвид, Уильям не идeт на контакт» следовало ледяное «Достать этот текст – твоя работа». Так что в итоге мне ничего не оставалось, кроме как применить тяжелую артиллерию. Я намеревалась во что бы то ни стало довести его книгу до ума, получить повышение и грин-карту.

Войдя в переговорную, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Я дала себе слово не раздражаться и не ввязываться в ссору. Уильям упрям как осел, и мне придется сохранять самообладание, чтобы не огрызнуться при первой возможности.

В основную сагу входили пять фэнтезийных романов. Уильям создал антиутопический мир, где главную роль играла магия. С самого начала критики хвалили его за продуманную вселенную и систему магии. И особенно отмечали, что он умел давать массу информации, не перегружая читателя. Уильям писал в очень динамичном стиле, и поклонники с нетерпением ждали каждый следующий роман.

Люди любили его за ту теплоту, с которой он говорил о своих произведениях. «Энтузиазм движет миром», – часто повторяла Грейс молодым авторам. В случае с Уильямом это обеспечило ему прочную фан-базу с самого начала.

Он был очень талантливым писателем, но прославился слишком рано, что только раздуло его самомнение.

Мнения критиков впервые разделились, когда вышла последняя часть саги, «Наследие звезд». Одни восхищались грандиозным финалом, другие считали, что роман подвела любовная линия главной героини Рианнон.

Моe мнение оказалось где-то посередине.

Как фанатка фэнтези, я не могла отрицать, что Уильям проделал блестящую работу. Но послевкусие осталось странное – в последних главах романтическая линия казалось чужеродной деталью, а эмоций не было вовсе. Прочитав рукопись, я предупредила об этом Дэвида, но он отмахнулся от меня, а потом посыпались жалобы от читательниц.

Любовную линию критиковали в основном женщины, что неудивительно.

Книга была написана от лица девушки, и это само по себе было здорово, ведь в мире фэнтези мало кто из мужчин способен так раскрыть женского персонажа.

Но сопереживать героине в любовных сценах никто не мог: ничего общего с реальностью, ноль романтики, плоские эротические эпизоды.

Я надеялась, что после того злополучного интервью Уильям призадумается, но, прочитав накануне присланный им текст, я поняла, что мои надежды не оправдались. Романтическая линия снова была написана наспех, на автомате. Я была уверена, что он так тянул с отправкой рукописи, потому что и сам был не в восторге.

Фэнтезийная часть, как всегда, была великолепна. А вот любовная – катастрофа. Причем полная: чувства между героями вспыхивали ни с того ни с сего и выглядели натянутыми.

– Нет, вы только представьте: лучший друг спасает девушку от монстра, а она в благодарность делает ему минет! – возмущенно рассказывала я подругам, прочитав первую же эротическую сцену.

Казалось, Уильям просто теряется, когда нужно писать о чувствах или сексе. До сих пор не верилось, что признанный автор мог выдать подобное и не устыдиться. Да он подробнее описывал коричневый оттенок двери в хижину Норы, чем то, как она себя ощущала при первом сексуальном контакте.

Я старалась быть максимально деликатной, но рукопись всe равно пестрела комментариями вроде: «Что это значит?», «Вряд ли Норе нужен такой способ спасения», «Эта постельная сцена выглядит слишком вымученной».

Я внесла все правки, которые считала нужными, но что-то не давало мне покоя. Мне хотелось предложить Уильяму радикальное изменение.

Нора вполне могла влюбиться в Калеба, друга детства, но куда интереснее и привлекательнее для читательниц были бы ее чувства к Хантеру, плохому и загадочному парню, который заманивает их в ловушку. Троп «от друзей к возлюбленным» – неплох, но «от ненависти до любви» сыграл бы просто великолепно.

Как только на экране появилось уведомление, что Уильям присоединился к встрече, я выпрямилась.

– Доброе утро, мистер Андерсон, – сказала я, когда он включил видео. – Меня хорошо слышно?

От его внимательного взгляда я слегка занервничала.

На Уильяме была черная футболка, и он выглядел удивительно бодро для семи утра по калифорнийскому времени.

В тот день, когда мы пересеклись в кабинете Дэвида, его волосы были прилизаны дождeм и казались гораздо короче, и я не рассмотрела тогда несколько непослушных завитков, обрамлявших лицо. Не обратила я внимание и на то, что его волосы светло-каштановые с золотистыми переливами, а не тeмно-русые, как казалось на экране телевизора. У Уильяма было круглое лицо, а короткая борода, не затрагивающая щеки, подчеркивала широкую челюсть. Добавим к этому гетерохромию правого глаза и густые брови – и перед нами привлекательный мужчина. Жаль, что его внешность терялась за гигантским эго, которое тянуло его за язык.

– Доброе утро, мисс Гарсиа. Слышу вас отлично, – ответил он своим фирменным размеренным тоном. – Полагаю, ваша улыбка означает, что текст вам понравился и вы уже поняли, что эта встреча совершенно излишняя, – закончил он с самодовольным видом.

«Понравился? Что ж, тебя ждет сюрприз…»

– Боюсь, должна вас огорчить, – сказала я. – Думаю, всe это стоит пересмотреть. Я сейчас пришлю вам рукопись с моими комментариями. – Я переключилась на другую вкладку и мысленно улыбнулась, потому что у меня уже был готов черновик. – Отправила, – добавила я, вернувшись к видеозвонку.

Как я и ожидала, мне удалось слегка сбить с него спесь.

– Некоторые моменты я выделила красным, – продолжила я, натянув фальшивую улыбку. – Фэнтезийная часть получилась отлично, но она не должна затмевать любовную линию. Пока что не хватает конфликта.

Уильям недоуменно моргнул.

– Конфликт совершенно ясен… В финальной битве появляется злодей, который хочет убить Нору.

– Нет, – покачала я головой. – Я имею в виду романтический конфликт.

– Его нет, – ответил он с таким видом, будто говорил очевидное. – Калеб и Нора целуются, признаются друг другу в любви, и с этого момента они вместе. Они сражаются с чудовищами, за ними охотятся скитальцы, их пытаются убить десяток раз. Что еще с ними должно случиться? – спросил он недоверчиво.

– В любовном романе, где главная линия – чувства, конфликт должен быть романтическим, – спокойно объяснила я. – Всe остальное – лишь фон. Неважно, сколько там битв и монстров. Главное – это отношения между героями и те препятствия, которые мешают им быть вместе.

– Моя книга в жанре фэнтези. Разумеется, это основной сюжет.

– Была книгой в жанре фэнтези, – поправила я, сохранив самообладание. – Но вы сами заявили, что она вознесет вас на вершину любовной прозы. Так что теперь, нравится вам это или нет, вы пишете любовно-фантастический роман, а это совсем не одно и то же.

Уильям шумно втянул воздух и резко выдохнул.

– Дайте мне минуту, я сначала прочитаю ваше письмо, а потом обсудим, – попросил он.

– Конечно, не волнуйтесь, я выделила на вас все утро.

Я отпила глоток вкуснейшего ванильного латте из «Старбакса», наблюдая, как постепенно вытягивается лицо Уильяма.

Он молчал, но четыре раза громко фыркнул – ровно по количеству пунктов в письме. В конце концов с его уст сорвалось раздраженное: «Просто невероятно», – что прозвучало как оскорбление, и он попытался прожечь меня взглядом.

Официальный тон улетучился вместе с его терпением.

– Ты хочешь внести слишком много правок, – процедил он.

– Как я уже сказала, это любовный роман, поэтому сюжет должен крутиться вокруг чувств и развития персонажей. Фэнтезийная часть просто отличная. Я туда вообще не лезла…

– Этого еще не хватало, – перебил он.

Я сжала губы.

Ненавижу, когда меня перебивают.

С Уильямом у нас с самого начала не задалось, но я надеялась это исправить, чтобы убедить его сменить возлюбленного Норы с Калеба на Хантера. Поэтому решила тоже перейти на менее официальный тон.

– Фэнтезийная линия просто отличная, – повторила я. – Очень детально прописана и выстроена. Мне особенно понравилось прошлое Норы, происхождение магии – этот дождь из звезд – и то, как ты объяснил события на Земле в те годы. Но всe это второстепенно. Это не должно затмевать историю любви.

– Я готов выделить половину книги под романтическую историю.

– Этого мало. К несчастью, ты сам пообещал любовный роман. Я знаю, ты хочешь «заставить заткнуться» критиков, – процитировала я его слова на шоу. – Но для этого любовная линия должна стать основой книги.

Уильяма это явно не убедило.

– И раз уж мы заговорили о романтической части, – продолжила я, – есть еще одно важное предложение, которого нет в моих комментариях. Есть вариант, который куда больше понравится женской аудитории. Лучше, если любовным интересом Норы будет не Калеб, а Хантер.

– Хантер и Нора? – нахмурился Уильям.

– Да.

– Нет.

– Сюжет «от ненависти до любви» работает всегда. Хантер – очень даже привлекательный персонаж.

– Нет.

– Конечно да.

– Ну да, расскажи мне про моего же персонажа! – упрямо воскликнул он.

– И расскажу! Он высокий, у него чeрные волосы и голубые глаза. – Я загибала пальцы. – Плюс его сарказм. Он очень сексуален! Люди влюбятся в него только из-за этого.

Закатив глаза, Уильям покачал головой.

– Вот видишь? – Он махнул рукой на меня. – Вот почему я предпочитаю работать один. Потому что никто не указывает мне, что писать.

– Я не указываю тебе, что писать. Я просто предложила вариант, который должен больше понравиться публике.

– А я хочу писать то, что нравится мне, а не то, что якобы понравится публике.

Вздохнув, я попыталась объяснить иначе:

– С коммерческой точки зрения история Норы и Хантера сработает лучше. Верный друг, который становится возлюбленным, цепляет не так сильно, как плохой парень, который ведет героиню в ловушку, но по дороге влюбляется в нее. – Эта идея меня полностью захватила, и я улыбнулась. – Твой сюжет не сработает. Сколько там будет препятствий, переживаний и внутренних конфликтов?

Не говоря ни слова, Уильям устало провел рукой по лицу. Прошло несколько секунд, а у него все так же были поджаты губы и напряжена челюсть.

– Хочешь писать про Калеба – пожалуйста, – сказала я наконец, – просто жаль терять такой потенциал ради очередной истории про дружбу, переходящую в любовь. Мы такое уже читали сотни раз.

– По-твоему, я неоригинален?

– Я лишь говорю, что в этом случае сюжет нужно доработать. Всe происходит слишком быстро, а первая интимная сцена выглядит неправдоподобно.

– Неправдоподобно? Почему?

«Серьeзно? Тебе правда нужно объяснять, что НИКТО не станет делать минет рядом с трупом монстра?»

– Итак… – начала я. – В хорошей истории «от друзей к возлюбленным» для убедительности переход должен быть постепенным. Надо показать этапы их дружбы, как развиваются их чувства. Чем они рискуют, что выигрывают, что теряют… Ну, вот это всe. Немного странно, что Нора девяносто страниц не проявляет никакого интереса к Калебу, а потом вдруг целует его после ссоры.

– Гермиона и Рон поцеловались в Тайной комнате после того, как выжили.

– И выглядело это притянутым за уши, – парировала я, махнув рукой. – Хотя ладно, кое-какие намеки были, например, в «Кубке огня», на том самом зимнем балу.

Крыть Уильяму было нечем.

– И к тому же Нора – сильная и независимая героиня, она сама решает любые проблемы. Выглядит неправдоподобно, что Калеб должен ее спасать, а уж тем более что она… отблагодарит его столь интимно. – Я старалась выражаться максимально политкорректно, ведь это была рабочая встреча и я не могла заорать: «Да боже мой, идиот, кто вообще делает минет в знак благодарности?!»

– То есть, по-твоему, сильная и независимая женщина не делает минеты?

У меня свело желудок от того, как он это произнес. На мое счастье, в переговорке никого не было, я сидела в наушниках и никто этого не слышал.

– Я просто говорю, что это совершенно нереалистично в данной ситуации, – возмущенно заявила я.

– Да какого хрена! Он же только что спас ей жизнь! – выпалил он.

– И что? – Я непроизвольно повысила голос. – Это повод для награды? Вот уж нет! – Я покачала головой. – Если она вдруг решит это сделать, то потому, что ей этого хочется, а не из чувства благодарности. Я против того, чтобы сцена происходила именно там и так, но, если уж ты хочешь ее оставить, создай хотя бы соответствующую атмосферу. – Я с силой сжала ручку. – Поверить не могу: Калеб убивает монстра, и Нора тут же опускается на колени.

Уильям открыл было рот, но я не дала ему вставить ни слова.

– И я еще раз скажу, что Хантер куда лучше подходит для таких сцен. Он более дерзкий и развязный. Подумай об этом, не нужно решать прямо сейчас.

– Да лучше я вообще откажусь от этой книги, чем уступлю твоим требованиям, – твердо заявил он.

– Что? – неверяще выдохнула я.

Его снисходительная ухмылка мгновенно вывела меня из себя. Вся злость, копившаяся неделями, прорвалась наружу.

– Прости, я что, сказала что-то смешное? Потому что я здесь не для того, чтобы тебя развлекать, – твердо сказала я. – Я здесь, чтобы делать свою работу и, похоже, теперь ещe и твою. Так что будь добр, прояви хоть каплю уважения. И напомню: если ты не сдашь рукопись, это будет нарушением контракта. – Я сурово взглянула на него. – Интересно, какое издательство захочет с тобой работать после того, как ты подставишь такого крупного игрока на рынке.

«Что ты несeшь?! Совсем с ума сошла?»

Уильям смотрел на меня не моргая, и меня понесло:

– Знаешь, всe просто. Ты даeшь мне фэнтези, а я тебе – любовную линию. Ты пишешь книгу, я еe редактирую. Еe издадут, критики рассыплются в похвалах, она станет бестселлером, ты восстановишь себе репутацию, и все будут довольны, – закончила я, обмирая внутри.

– Все – кроме меня.

«Да заткнись ты!» Меня так и тянуло это сказать, но я и без того уже вышла за любые рамки. Меня могли уволить и за меньшее, и тогда прости-прощай грин-карта. Но отступать было поздно.

– Книга должна попасть в топ любовных романов, – напомнила я. – Разве ты не хочешь всем доказать, на что способен?

Он задумчиво кивнул.

«На заметку: если польстить его самолюбию, это помогает включить здравый смысл».

Уильям провел ладонью по лицу. Наконец, вечность спустя, он поднял на меня взгляд.

– Думаю, я смогу закончить книгу к концу мая, – процедил он сквозь зубы.

– Отлично! – воодушевленно ответила я. Наконец-то мы двигались в нужном направлении.

– А теперь просвети меня, пожалуйста, – раздраженно бросил он, – что ты там придумала для Хантера и Норы?

4

СТУПОР(сущ.). Ментальный барьер, толкающий писателя на глупости.

Схватила меня за яйца.

Вот что сделала мисс Правка, когда произнесла свою речь о моих обязательствах перед издательством.

За тридцать лет жизни мало кто раздражал меня так сильно, как она за одну-единственную встречу.

К тому, как она оживлялась, говоря о сюжетах и романтических клише, не придерешься. Было видно, что она обожает свою работу, и в этом нет ничего плохого. И даже еe отвратительный вкус на кофе я мог стерпеть. Но то, что окончательно испортило мне настроение, – это осознание, что решительность, с которой она меня заткнула в кабинете Дэвида, на деле была упрямством, почти равным моему. А это уже могло стать настоящей проблемой.

Я не привык, чтобы мне возражали. Дэвид всегда давал мне полную свободу: доверял, не вмешивался, не ставил под вопрос мои сюжетные линии. А вот Рэйчел, похоже, наслаждалась тем, что оспаривала мои идеи и бросала вызов.

На каждое ее предложение мне хотелось ответить: «Это моя книга, и я пишу что хочу».

Но на этот раз я не дал волю языку. Несмотря на то, как она разнесла мою рукопись, я был вежлив. Рэйчел непременно отчитается Дэвиду о нашем звонке, и я не собирался давать ему повод предъявить претензии.

Здорово, что ей нравится ее работа.

Меня бесило другое: еe идеи были хорошими. И они пришли в голову ей, а не мне.

Противнее всего было то, что именно она решила свести Нору с Хантером. Мне не хотелось развивать эту линию, ведь она пришла извне. Она не родилась внутри меня, на ней не было моего отпечатка. Если бы я написал такую историю, это стало бы обманом по отношению к моим читателям. Но чем сильнее я старался не думать о ней, тем отчетливее она вырисовывалась.

Я потряс головой, пытаясь отогнать мысли. Нужно было выйти на пробежку и проветриться.

Через пятнадцать минут я уже парковал машину в Пойнт-Лобосе, природном заповеднике рядом с домом. Вставил эйрподсы в уши и побежал, едва зазвучали первые ноты House of the Rising Sun.

Когда я тренируюсь, я отключаюсь от всего мира, и идеи обычно приходят сами собой. Но, пока я бежал по краю обрыва, в голове крутился только наш разговор.

Эта женщина всерьез намеревалась изменить мой рабочий метод – тот самый, который прекрасно действовал все эти годы: полное уединение в Кармеле в компании моей старой перьевой ручки «Лами», сохранившейся со времен университета. Я не хотел менять ничего в процессе, чтобы не перенести это потом на следующую книгу.

А она еще хотела, чтобы я использовал троп «от любви до ненависти». Какая прекрасная мысль – ради собственного удовольствия заставить Нору страдать, запутать еe жизнь до безумия, довести до того, чтобы она влюбилась в собственного врага! Хантер – это не какой-нибудь мистер Дарси из «Гордости и предубеждения». Он заклятый враг Норы, один из клана скитальцев, тех, кто верит в превосходство магов. Таких, как Нора, они ставили перед выбором: присоединяйся или умри. По сюжету Хантер должен был притвориться ее другом, чтобы завлечь в ловушку. Последствия их любви были бы фатальными для обоих.

Рэйчел предлагала мне запутанные, полные конфликтов отношения, но после того, как я выслушал, каким она видит развитие романа, между нами завязался совершенно естественный разговор, который постепенно перерос в мозговой штурм. Некоторые ее идеи были просто ужасны, но она смеялась, с упоением предлагая их.

– Боже мой! Представь, как будет страдать Хантер, когда Нора узнает о его настоящих намерениях и бросит его! К тому моменту он уже будет без памяти влюблeн в неe и начнeт сомневаться в собственных принципах.

Чем сильнее я раздражался, тем громче она смеялась. Видимо, поэтому добавила:

– Если ты так фыркаешь, значит, идея стоящая. У меня ощущение, что чем больше она нравится мне и чем сильнее бесит тебя, тем лучше она будет смотреться на бумаге.

На это я, конечно, фыркнул ещe раз и покачал головой.

* * *

Через час, когда я ехал домой, мысли в голове неслись со скоростью сто километров в час. Хотел ли я написать книгу, которую предлагала она, и отказаться от своей первоначальной задумки?

Нет. Не хотел. Я убедил себя, что должен следовать интуиции и писать ту историю о любви между друзьями, в которую верил сам. Я решил придерживаться своего метода: составить новую подробную схему, где отношения Калеба и Норы будут стержнем сюжета. Мне никогда не удавалось просто пустить все на самотeк и посмотреть, куда приведeт история. Мне нужна была карта, подробная и точная, потому что я знал, куда хочу прийти, но должен был выбрать дорогу.

После душа я открыл рукопись, густо испещренную красными правками Рэйчел. Прочитал еe заметки дважды – и так ничего толком не понял.

Когда часы показали семь вечера, я со злостью захлопнул ноутбук. Сколько бы я ни сидел за экраном, все без толку. День явно пошeл наперекосяк. Я вытащил телефон из кармана и написал друзьям.

Мы договорились встретиться с Мэттом и Люси в «Сансет Лаунж», баре при отеле неподалеку от моего дома. Они вместе уже семь лет – ровно столько же, сколько прошло с выхода моей первой книги. Именно я их познакомил и потом был свидетелем на их свадьбе.

Отучившись по программе творческого письма в Нью-Йоркском университете, я вернулся в Калифорнию. Начал работать в одной из лучших кофеен Кармела и именно там познакомился с Люси, дочерью владелицы. Мы сразу нашли общий язык. Она была самым доброжелательным и внимательным человеком на свете, и у нее для каждого была наготове улыбка.

С Мэттом она познакомилась в тот день, когда мой сосед по квартире заехал за мной, чтобы забрать на ужин. Я тогда не верил в любовь с первого взгляда, но между ними мгновенно вспыхнула искра.

– Не понимаю, зачем ты делаешь вид, будто изучаешь меню, если всe равно закажешь как обычно, – сказал Мэтт.

Он был прав.

Я всегда заказывал ребрышки барбекю с картофельным пюре и дополнительной порцией грибов.

– Может, сегодня возьму рыбу, придурок.

Я отложил меню, а он только ухмыльнулся.

– Едва ли ты вдруг стал спонтанным на старости лет.

Люси вернулась из уборной и села рядом с Мэттом:

– Что я пропустила?

– Твой муж вел себя как кретин, – ответил я.

Она рассмеялась.

– Ну, и чему обязаны такой чести? – спросил Мэтт.

С тех пор как я вернулся в Кармел, мы не виделись. Они были лучшими друзьями, какие только могут быть у писателя: понимали, когда мне нужно закрыться дома и работать, а когда – выбраться наружу и подышать воздухом. А ещe не обижались на внезапные приглашения в последний момент, как сегодня.

– Просто захотелось вас увидеть. Вот и всe, – ответил я.

– Ой, да конечно! – отозвалась Люси, не отрываясь от меню. – Возьму бургер, – добавила она и тут же поманила официанта, чтобы сделать заказ.

– Как продвигается новая книга? – поинтересовался Мэтт, когда мы снова остались втроем.

– Нормально, – соврал я.

Не хотел признавать, что даже не знаю, с чего начать. Это было на меня не похоже.

Как и следовало ожидать, Люси недоверчиво приподняла бровь.

– Ладно, – сдался я через несколько секунд. – Честно говоря, я в ступоре. Моя редакторка считает, что нужно полностью изменить сюжет, и я на перепутье.

– Редакторка? – переспросила Люси, нахмурившись. – Но ведь твоего редактора зовут Дэвид?

– Да, но теперь у меня ещe и Рэйчел Гарсиа, она отвечает за романтическую линию.

Мэтт громко расхохотался.

– Погоди… Всe это из-за того номера, который ты выкинул на шоу у Фэллона?

Я кивнул, чувствуя неловкость.

– Новый Брендон Сандерсон возомнил себя новым Николасом Спарксом, – поддел он с усмешкой.

– Придурок, – ответил я.

– Да, Мэтт, – упрекнула его Люси. – Не понимаю, как ты мог перепутать. Он же собирается превзойти Даниэлу Стил, а не Спаркса.

С улыбкой кивнув, он посмеялся над шуткой и поцеловал жену. Они по-прежнему были влюблены, как в первый день.

– Можно уже посмеяться над чем-нибудь другим? – Я устало потер лицо. – Шутка давно протухла.

К счастью, официант принес напитки. Как только он отошeл, они оба снова уставились на меня.

– Может, уже расскажешь, что с тобой происходит? – спросил Мэтт, отхлебнув пиво.

Когда я о чeм-то переживал, это было видно за версту. Я напрягался, сжимал челюсти и становился дерганым. Притворяться спокойным у меня никогда не получалось.

Я со вздохом кивнул и рассказал им всe, что со мной случилось после съeмок.

– Подожди, у тебя та же редакторка, что у Лили Джонс? – удивлeнно округлила глаза Люси. – Автора саги «Придурки»?

– Наверное, – я пожал плечами.

Дэвид упоминал имена писательниц, с которыми работала Рэйчел, но книги не называл.

– О, круто! – воскликнула Люси. – Эта сага сейчас в топе! Жду не дождусь следующую часть – кажется, она будет называться «Страстный придурок».

– И о чeм это? – спросил я с любопытством.

– Да брось, чувак, – вмешался Мэтт. – Это же те книги про трахарей-предпринимателей. Даже я слышал.

– Что? – ошарашенно переспросил я.

– Не слушай его. Эти предприниматели тоже влюбляются, – сказала Люси. – Эротические сцены реалистичные и просто топ.

Это зацепило мое внимание. Рэйчел ведь как раз обвинила меня в обратном.

– Кстати, – продолжила Люси. – Я прочитала рукопись, которую ты мне прислал.

Обычно я не пользовался услугами бета-ридеров, но после той встречи с Рэйчел был настолько раздражен, что отправил рукопись Люси и брату. Мне не терпелось услышать подтверждение, что прав я, а не Рэйчел.

– Ну, и как тебе? – спросил я.

– Если честно, не лучшая твоя работа, – призналась она со вздохом. – И я вынуждена согласиться с твоим редактором. Калеб – зануда. А вот Хантер – очень даже секси.

Я снова провeл рукой по лицу. Уже второй человек говорил мне то же самое.

– Не знаю. Сомневаюсь насчeт этой идеи – «от ненависти до любви», – признался я.

– Может, тебе стоит всe-таки прислушаться к Рэйчел и принять ее помощь? – предложила Люси с улыбкой.

Я пожал плечами, уставившись в пустой стакан.

– Лю, ну что за чушь. Андерсон у нас гордый орел, – уверенно заявил Мэтт. – Ему невыносима сама мысль, что может потребоваться чья-то помощь.

– Тебя так возбуждает бесить меня? – буркнул я, а потом посмотрел на Люси. – У нас с Рэйчел слишком разные подходы, и мы вряд ли сработаемся.

– Но если еe мнение заставило тебя усомниться в собственном сюжете, может, ты и сам не так уж в нем уверен? – заметила Люси.

От этих слов мне стало не по себе.

Принять помощь Рэйчел означало признать, что сам я не справляюсь. Что для меня важнее – гордость, как выразился Мэтт, или книга?

«Это не гордость. Просто ты уверен, что твоя версия лучше».

– Ладно, хватит обо мне. Как у вас дела? – Я постарался сменить тему. – А то я один болтаю. Какие новости?

Пока они рассказывали, что подумывают переехать в дом побольше, часть моего мозга отключилась от разговора и снова начала прокручивать слова Люси.

* * *

Все выходные я не отрывался от ноутбука, но так и не смог продвинуться. Уже сбился со счeта, сколько страниц вырвал из своего молескина: вокруг мусорки валялись груды скомканной бумаги. Я не знал, как развить отношения Норы и Калеба. Рэйчел, словно Леонардо Ди Каприо в «Начале», пробралась в мою голову, внедрила туда нужную ей идею, и теперь я не мог думать ни о чeм другом. Я несколько раз перечитал еe пометки, которые могли послужить отправной точкой для истории Норы и Калеба, но взгляд всe время цеплялся за комментарий о Хантере: «Какой он классный!»

Чем ниже опускалось воскресное солнце, тем сильнее нарастало раздражение.

Да что, чeрт возьми, со мной творится? Почему я застрял над этим идиотским черновиком?

Моя неприкаянность достигла предела. Внезапно я в очередной раз поймал себя на мыслях о Рэйчел и ее сумасшедших идеях. О блеске в глазах, когда она рассказывала о любовных интригах и конфликтах. О самодовольных улыбках и о том, как она рассеянно крутила в пальцах подвеску в форме сердца.

Я неделями не сомневался, что для любовной линии мне не нужна никакая редакторка, но теперь уже не был так в этом уверен. Некоторые ее комментарии засели у меня в голове, и я сам себя ими истязал:

«Книга должна попасть в топ любовных романов».

«Я знаю, ты хочешь "заставить заткнуться" критиков».

«Если ты не сдашь рукопись, это будет нарушением контракта».

Эта женщина со своими идеями отравила реку моего воображения токсичными выбросами на тему врагов, которые становятся любовниками. И теперь я не просто не мог думать о чем-то другом, я застопорился.

Я.

В ступоре.

Впервые в жизни.

Невероятно, но факт.

Я был так разочарован в себе, что не знал, как справиться с эмоциями, которые этот ступор порождал.

Именно в таком состоянии меня застал брат в воскресенье днем. Я стоял посреди кухни, перед открытым ноутбуком на барной стойке, и меня распирало от злости.

– Я бы спросил, зачем тебе вообще телефон, но вижу, ты снова в режиме «писатель-затворник», – насмешливо бросил он, и я фыркнул. – Напиши маме хоть пару слов, а то она переживает.

Зак поставил пакеты с покупками на столешницу, а я закрыл ноутбук.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

Он со смехом покачал головой.

– Господи, ты будто из Нарнии вернулся. Сегодня же решающие матчи, – добавил он, увидев, как я нахмурился.

Уже конец месяца?

Красноречивым ответом мне послужила толстовка с эмблемой «Сан-Франциско Форти Найнерс» на Заке. Мы с младшим братом давно завели традицию – смотреть вместе полуфинал по американскому футболу. Сегодня играли четыре команды, и два победителя должны были встретиться в Супербоуле.

– Если ты не в курсе, сегодня играют «Форти Найнерс» против…

– «Сиэтл Сихокс», – перебил я. – Да знаю я, не в пещере живу.

– А выглядит иначе. – Зак оглядел кухонную стойку, где в ряд стояли три пустые чашки из-под кофе.

Коротко обняв меня, он повернулся, чтобы убрать в холодильник принесенное им пиво.

– Эй, Перси! – позвал он кота, наклоняясь. – Как жизнь, приятель? – Зак приложил ладонь к уху и изобразил, будто внимательно слушает. – Что ты говоришь? Устал от Уильяма и хочешь жить со мной, потому что я забавнее и красивее?

– Размечтался.

Зак вышел из кухни. Я последовал за ним в гостиную и увидел, как он оперся рукой о спинку дивана и через нее перемахнул на сиденье.

– Ты можешь не запрыгивать на диван? – раздраженно спросил я. – Это вообще-то дизайнерская мебель.

– Ты можешь принести мне пива и перестать ныть? Спасибо! – Зак развалился на сиденье, чтобы меня позлить, и скептически оглядел меня. – И надень наконец толстовку своей команды, а то стыдно смотреть… – закончил он, качая головой.

К концу второго тайма мы заказали ужин. Курьер приехал как раз за несколько минут до перерыва. Пустые бутылки от пива уже громоздились на столе. Мой брат не воздерживался ни в еде, ни в выпивке.

Мы провели пятнадцать минут рекламной паузы за ужином и разговорами. Зак рассказал, что только что отдежурил двадцать четыре часа подряд. Он жил в Пало-Альто и проходил ординатуру в Стэнфордской больнице. Рабочий график был просто безумный: иногда он уходил в час ночи, иногда начинал в шесть утра. Я стал расспрашивать Зака о его делах, но он быстро перевeл тему на мою книгу.

– Как продвигается?

– Лучше не спрашивай, – врать я не собирался.

– Может, тебе стоит…

– Нет, Зак, – сразу оборвал я, потому что уже знал, куда он клонит. – Спать с новой женщиной каждую неделю – это не панацея от всех жизненных проблем. Но спасибо за участие.

– Уильям… – Это было верным знаком, что он сейчас начнет издеваться. – Знаешь, чтобы поднять голову, сначала нужно поднять кое-что другое.

– Я не собираюсь знакомиться с девушками, не хочу ни отношений, ни секса на одну ночь. Единственная женщина, которая меня интересует, – Нора. Героиня моей книги, – уточнил я, видя, как он вздернул брови. – Кстати, ты читал рукопись, которую я тебе прислал?

– Ага, офигенно, – похвалил Зак, и я уже довольно улыбнулся. – Сцена с минетом – просто огонь. Успех обеспечен.

Стоп.

Улыбка застыла на лице. Если эта сцена прошла романтический фильтр Зака, но не Люси и не Рэйчел – значит, идея провальная.

И вдруг это случилось.

Я словно увидел, как Нора и Хантер спорят посреди леса. Закрыл глаза, и эта сцена развернулась как в кино. Нора выглядела расстроенной, и мне предстояло выяснить, почему ее глаза блестели от слeз. Извинившись перед братом, я поднялся к себе в кабинет.

Как только мои пальцы коснулись клавиатуры ноутбука, сцена начала писаться сама собой.

Нора, Хантер и Калеб уже три дня бродили по лесу в Землях Солнца. Вода была на исходе. Нора хотела вернуться к озеру, но Хантер настаивал на том, чтобы идти дальше. Между ними разгорелась ужасная ссора, где упреки летали словно метательные ножи.

Меня охватило вдохновение, и впервые за месяц я смог написать сцену, не злясь на весь мир.

Перечитав написанное, я испытал удовлетворение. Мне так понравилось описывать их перепалку, что я даже смеялся вслух, пока печатал. Рэйчел точно не сможет исправить в этой сцене ни единой запятой, она идеальна.

И тогда я решился.

Я напишу лучший роман «от любви до ненависти» из всех, что когда-либо существовали, и докажу, что не просто так дал то обещание в прямом эфире. Приложу все усилия и покажу критикам, на что я способен.

Спустя некоторое время я пришeл к самому очевидному и пугающему выводу.

Мне нужна Рэйчел Гарсиа.

Мне нужны ее идеи и наши споры.

Мне нужно, чтобы она была рядом: я не могу тратить время в ожидании ее ответов.

Мысль о том, что я нарушу договор с издательством, казалась мне такой же отвратительной, как и признание собственной беспомощности.

Я не хотел, чтобы сбылось хоть одно из ее предсказаний. Не хотел потерять доверие читателей. Не хотел срывать сроки. И уж точно не хотел снова стать объектом критики. Я жаждал и дальше подниматься по пирамиде успеха, и для этого моя книга должна стать номером один.

И был еще один человек, который хотел этого не меньше.

Я провeл рукой по лицу и поднялся. Сделал пару кругов по кабинету, потом взял в руки телефон. То, что я собирался сделать, было чистым безумием, совершенно не в моем духе. Помедлив секунду, я нажал кнопку вызова и стал ждать.

Мой редактор ответил на втором гудке.

– Добрый вечер, Уильям. Как дела?

– Привет, Дэвид. Прости за поздний час.

В Нью-Йорке было одиннадцать вечера, а я об этом даже не подумал. После обмена дежурными фразами и заверений, что всe в порядке, Дэвид спросил, как прошла встреча с Рэйчел.

– Мисс Гарсиа хочет сместить фокус на совершенно другую сюжетную линию, – сообщил я ровным тоном.

Он воспользовался паузой, чтобы возразить:

– Послушай, Уилл, я ведь говорил, что у Рэйчел отлично получаются женские романы.

«Женские романы?»

Я нахмурился.

Дэвид что, всерьeз считает, будто любовные романы подходят только для женщин?

«Ни хрена себе, а потом еще говорят, что мой роман отдает нафталином».

– Тебе стоит довериться еe чутью, – слегка напряженно продолжил Дэвид. – Она вывела несколько любовных романов в топ продаж издательства. Рядом с твоими.

Да я и так уже понял, что она профессионал. Достаточно того, что после нашего разговора я впервые за месяц снова сел писать. Дэвид меня никогда так не вдохновлял. Обычно он просто говорил: «Отличная работа, Уильям. У нас снова бестселлер».

– Сначала еe идея выбила меня из колеи, но теперь я думаю, что она права, – ответил я спокойно. – Это в первую очередь история любви, а фэнтези должно отойти на второй план. – Следующие слова дались мне с неимоверным трудом: – Чтобы достичь этой цели и уложиться в сроки, мне нужна мисс Гарсиа здесь.

– Что значит «здесь»? Уильям, я тебя не понимаю.

– Я не могу писать в Манхэттене, ты же знаешь. И я не хочу тратить время на бесконечную цепочку писем и возню с часовыми поясами. – Я не дал ему возразить: – Думаю, если мы поработаем без перерывов два месяца, книга будет готова, причeм раньше срока.

Дэвид вздохнул.

– Уилл, ты знаешь, я тебя очень ценю и полностью тебе доверяю, но я не могу отправить Рэйчел к тебе на два месяца. Это дополнительные расходы, которые издательство не может себе позволить.

– Я готов оплатить все ее расходы, – выпалил я.

– Это на тебя не похоже, – отозвался Дэвид после короткой паузы. – Что происходит?

«Да блин, хотел бы я и сам это знать».

Дэвид всегда давал мне всe, что я просил. Не раз он говорил, что я его «любимый автор». Когда вышел мой последний роман, я попросил прислать мне еще пятьдесят экземпляров сверх положенного, и он это сделал. Когда я сказал, что хочу посетить типографию посреди глухомани в Висконсине, он поехал со мной. Он всегда делал всe, чтобы я был доволен, но эта просьба – совсем другое дело. Мозг работал на пределе, выискивая ответ на его вопрос. Он не должен мне отказать. Я не горжусь своими дальнейшими словами, но для его согласия мне нужно было показать, что я разделяю его мнение.

– Послушай, Дэвид, – я смягчил голос, – я ведь не привык писать такие книги, где всe крутится вокруг чувств. Вся эта романтика… это не мое. Но, похоже, у мисс Гарсиа отлично получается редактировать подобное. – Я чувствовал себя последним мудаком, но надеялся, что Дэвид услышит в этом отголосок собственных слов. – Думаю, ее идеи куда больше понравятся женской аудитории. – Я поймал себя на том, что повторяю фразу Рэйчел. – Ее комментарии помогут мне написать романтический бестселлер года.

Я знал, что всe, что Дэвид воспримет из этого монолога, будет сводиться к одному:

Деньги. Деньги. Деньги.

Если бы и это не сработало, то я уже не знал, что сказать. И на всякий случай добавил:

– Ну же, Дэвид, пойди мне навстречу. Я сам оплачу ей билет, питание и жильe. У меня в доме полно места.

– У Рэйчел есть и другие авторы, Уилл, – ответил он неуверенно. – Она не может посвятить тебе всe своe время.

– Если она такой профессионал, как ты говоришь, то не забросит других авторов. А работая бок о бок, мы сможем продвигаться быстрее и синхронизируем усилия, чтобы выжать максимум из романа. – Мне было отвратительно говорить о своей книге как о товаре, созданном ради прибыли, но именно на таком языке рассуждал Дэвид, и мне пришлось подстроиться. Для него, в отличие от меня, это просто бизнес, поэтому я заставил себя добавить: – К тому же, если я сдам рукопись в апреле, а не в конце мая, книга выйдет уже в июне, а не в августе. А летом, насколько я знаю, продажи выше.

После долгой, мучительной паузы Дэвид сдался:

– Ладно. Дай мне подумать, как преподнести это Рэйчел, хорошо? Завтра вернусь к тебе с ответом.

5

НЕЖДАНЧИК(сущ.). Дерьмовая ситуация, которая сваливается на тебя, когда меньше всего этого ждeшь.

В понедельник под конец рабочего дня Дэвид вызвал меня к себе в кабинет. Это была уже вторая срочная встреча с ним за месяц. На первой он всучил мне книгу Уильяма. Я надеялась, что на этот раз он просто хочет узнать, как прошел видеозвонок с его любимым автором, а не ошарашить меня новым нежданчиком.

Дэвид, не вставая, поздоровался и попросил меня сесть.

– Я видел, что с тобой уже связались насчeт оформления грин-карты, – сказал он спустя мгновение. – Рада?

– Да. Очень.

Тем утром я как раз получила от юристки, которую мне назначили, первое письмо с документами для заполнения. Дэвид знал об этом, он был в копии.

– Отлично, – улыбнулся он.

Обычно его не волновало, счастлива ли я, он думал только о собственных интересах.

– Вчера вечером я разговаривал с Уильямом, – продолжил он. – Он сказал, что ты хочешь сместить фокус романа.

– Да, – подтвердила я. – Думаю, троп «от ненависти до любви» сработает отлично.

Дэвид кивнул, и его лицо приняло выражение в стиле «ну, как скажешь».

Поправив очки на переносице, он добавил:

– Похоже, то, что ты ему сказала, заставило его задуматься.

Я довольно кивнула.

Я уже давно не ждала от начальника слов вроде «отличная работа, Рэйчел». На большую похвалу можно было не рассчитывать.

– Уильям пообещал сдать книгу через два месяца, – сказал он.

Я широко раскрыла глаза от удивления.

– Ты ведь понимаешь, что нам выгодно издать книгу до начала лета. С одной стороны, Уильям покажет себя талантливым писателем, способным сотворить роман буквально из воздуха в рекордные сроки. С другой, это повысит нашу прибыль. Представляешь, как будет здорово, если люди возьмут его книгу в отпуск?

Я уже знала, что это риторический вопрос.

– Чтобы Уильям успел сдать рукопись вовремя и без потери качества, тебе нужно быть там.

– Что? – Я была ошарашена.

– Чтобы книга вышла к лету, тебе придeтся уехать на два месяца в эту деревушку в Калифорнии, – сказал он, пренебрежительно махнув рукой.

Если бы я стояла, наверняка бы рухнула от шока.

Два месяца. В Кармеле. С Уильямом.

Мне ничего не послышалось?

– Я не могу уехать на два месяца, – ответила я, когда пришла в себя. – У меня же презентация книги Мии Саммерс в марте.

– Грейс может взять презентацию на себя.

– Но это я редактировала книгу…

– Рэйчел, – перебил начальник, – я понимаю, что ты привязана к своим авторам, но Уильям приносит издательству гораздо больше, чем все они вместе взятые. А чтобы так и оставалось, его книга должна выйти в срок.

– У меня есть и другие писатели. Я не могу их просто забросить.

– Ну конечно, ты не будешь забрасывать остальных, – ответил он, словно это само собой разумелось. – Чтобы претендовать на должность полноценного редактора, тебе нужно доказать, что ты можешь вести все проекты без потери качества. Ты настоящий профессионал, и я спокоен, потому что знаю: это изменение не повлияет на твою продуктивность. Но прошу тебя помнить, что Уильям – приоритет.

Я уже раскрыла рот, чтобы возразить, но Дэвид снова меня перебил:

– Это ведь его первый ванильный роман, и бедняга немного растерян.

«Ванильный роман?!»

Я сжала кулак под столом.

Меня до безумия раздражало, когда люди вот так пренебрежительно отзывались о романтических книгах, будто они менее достойны уважения, чем произведения других жанров. Эти «ванильные романы», как любил их называть Дэвид, продавались прекрасно. Но для таких, как он, для кого слово «чувства» автоматически подразумевало женщин, эти книги никогда не могли считаться серьeзной литературой. Вот только скажи я так, меня бы уволили в течение минуты. В такие моменты мне оставалось лишь мечтать о том, как я подаю Дэвиду с его непереносимостью лактозы чашку кофе с самым жирным коровьим молоком. Если нужно, я сама подоила бы корову.

К счастью, меня было не так просто запугать, и подобные реплики вызывали во мне обратный эффект – не расстраивали, а подстeгивали. Мне хотелось редактировать ещe больше романов, чтобы они потеснили книги Уильяма на полках с бестселлерами.

Кроме того, компания сделала на меня ставку: она занималась оформлением моей грин-карты с одобрения Линды, директора издательства и начальницы Дэвида. Я была в долгу перед ними.

Мне не хотелось никого подводить, но перспектива двухмесячной командировки грозила перевернуть все вверх дном и обеспечить мне головную боль. Я не горела желанием работать с автором, который с самого начала дал понять, что моя помощь ему ни к чему, и бросать в Манхэттене писательниц, которые действительно ценили мою работу. Не говоря уже о том, что, если Уильяму я так уж нужна, он мог бы приехать сам.

– Я не хочу уезжать на два месяца и пропускать презентацию Мии, – настойчиво повторила я.

Дэвид тяжело вздохнул:

– Обсуди это с Уильямом, и если вы договоритесь, то я только за.

«"Обсуди с Уильямом?" Он что, теперь мой господин и повелитель?»

Я не собиралась быть у него на побегушках, как джинн у Аладдина.

В этот момент зазвонил телефон Дэвида, и у меня появилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– О, Уилл! Привет, как ты? – Он моментально перешел на тот медовый тон, который приберегал для своих звездных авторов и для Линды. – Я как раз с Рэйчел, только что всe ей рассказал. Она в восторге от этой идеи.

«В восторге?»

– Да-да, я тоже уверен, книга получится потрясающая. – Он сделал паузу, слушая собеседника. – Конечно, договоритесь по почте. Если что-то понадобится, я на связи.

Закончив разговор, Дэвид повернулся ко мне с привычным вопросом:

– Я могу на тебя рассчитывать, правда?

Хотела бы я подняться, как Бриджит Джонс, сказать «нет» и уйти прочь. Но я заставила себя взглянуть на это как на карьерную возможность. Я впервые буду работать с автором такого калибра и наверняка чему-то научусь. И нельзя забывать о призе, который ждал меня в конце. И я ответила:

– Конечно, Дэвид.

Я уже встала, чтобы уйти, но его слова остановили меня на пороге:

– И ещe кое-что, Рэйчел.

Я убрала руку с дверной ручки и обернулась.

– Уильям предложил взять все расходы на себя, так что вам нужно будет согласовать дату вылета, а остановишься ты у него дома.

Кровь отлила от лица.

Что?

Мне предстояло не только пересечь всю страну, чтобы работать с этим придурком, но и жить у него дома?

«Всего два месяца. Думай о повышении и грин-карте».

– Ладно, – кивнула я спустя пару секунд. – Сейчас напишу ему.

Я вышла из кабинета, и меня в одинаковой степени раздирали злость, растерянность и тревога. Одно дело – работать с заносчивым автором, и совсем другое – жить с ним под одной крышей два месяца.

Офис почти опустел. Была уже половина седьмого, и я точно не успевала на йогу. В другой день это меня расстроило бы, но я понимала, что в этот раз я все равно не смогла бы выкинуть случившееся из головы и расслабиться.

На своeм столе я обнаружила розовый стикер, исписанный знакомым почерком Грейс:

Я убегаю на танцы.

Расскажи потом, как всe прошло!!

Увидимся дома!

Грейси

Я невольно улыбнулась. Меня всегда забавляло, что Грейс ставила сердечко рядом со своей подписью.

Я собрала вещи и спрятала записку в карман.

Застегивая пальто, я бросила взгляд наружу. На улице уже стемнело, огни небоскребов освещали все вокруг. Я всем сердцем ненавидела зимнее время. Если бы я хотя бы могла по дороге домой выговориться подругам, было бы легче, но обе уже ушли.

Мне не хотелось приходить в пустую квартиру и предаваться жалости к себе, поэтому я свернула в супермаркет. Купила лакрицу всевозможных вкусов и суши и снова пожалела, что живу в стране, где никто не знает, что такое крокеты и как они способны спасти любой паршивый день.

* * *

Когда я вернулась домой, из ванной доносился шум фена – значит, Грейс уже пришла с тренировки. Чуть больше года мы жили втроем: я, она и Судзу. Они познакомились еще в университете, когда делили комнату в общежитии, и съехались, как только устроились на работу: Грейс – стажером в «Эвермор Паблишерс», а Судзу – в одно из трех издательств, где успела поработать, пока Грейс не привела ее к нам.

Я познакомилась с ними три года назад, в свой первый день в издательстве, но переехала только в прошлом году, когда закончила аренду их прежняя соседка. К тому времени меня уже повысили до ассистента редактора, и зарплаты наконец хватало, чтобы сменить спичечный коробок в Бруклине, который я делила с тремя девушками, на обувную коробку в Манхэттене.

Квартира была старенькая: пол скрипел, а тонкие стены не заглушали звуки интимной жизни соседей. Зато мы жили всего в трeх кварталах от издательства и у нас был неплохой вид из окна. Гостиную украшали полароидные снимки Грейс и мои ароматические свечи. Судзу расставила растения и развесила гирлянды в стратегических местах, чтобы добавить уюта. Каждая внесла что-то своe, и в итоге мы создали общий дом.

Этот год, проведeнный с ними, был лучшим за все четыре, что я жила в Нью-Йорке.

– Ты мне так и не написала! – упрекнула меня Грейс, высунувшись из кухни.

Обычно мы слали друг другу голосовые сообщения по любому поводу, но сегодня после работы мне хотелось только завернуться в плед и спрятаться до тех пор, пока книга Уильяма не окажется в печати.

– Знаю, – ответила я с дивана. – Решила лучше рассказать всe при встрече.

– Судзу ещe не пришла?

– Нет.

Я услышала, как открылась дверца холодильника, потом зашумела вода.

Повернув голову, я увидела Грейс – она вошла в гостиную с надкушенным яблоком в руке. На ней была красная клетчатая пижама из коллекции «Чужестранка» от «Хот Топик». Она купила еe в те времена, когда сходила с ума по Джейми Фрейзеру. Теперь он уступил место… кому? Ризанду из «Королевства шипов и роз»? Или генералу Киригану из «Тени и кости»?

Кто знает.

Грейс в каждом романе, фильме или сериале находила новый любовный интерес, и уследить за ее увлечениями не представлялось возможным, но всегда было забавно слушать, как она говорит о них – будто о настоящих людях. Грейс напоминала мне, почему я люблю свою работу.

– Как прошла зумба?

– Отлично! Нам поставили ремикс на Бэд Банни![4] – улыбнулась Грейс, откусывая яблоко. – Но я умираю с голоду и сейчас съела бы слона под соусом барбекю, – призналась она с набитым ртом.

Я рассмеялась, а Грейс заправила прядь светлых волос за ухо. Два месяца назад ее волосы спадали ниже груди, но, по еe словам, любое радикальное изменение в жизни требует соответствующего изменения во внешности. Поэтому в день, когда Грейс рассталась с парнем, с которым встречалась несколько лет, она коротко подстриглась, и теперь волосы едва доходили до подбородка. Она всe ещe не могла собрать их в хвост без десятка заколок и постоянно фыркала, убирая пряди с лица.

– Почему ты еще в этом? Собираешься куда-то? – спросила она.

Я покачала головой.

Еe удивление было понятным – обычно, едва переступив порог, я собирала волосы в пучок, снимала лифчик и переодевалась во что-нибудь удобное.

– Мне нужно отправить одно письмо, и я не знаю, с чего начать, – призналась я, тяжело вздохнув.

Грейс сразу поняла, что что-то не так. Не говоря ни слова, достала из шкафа со сладостями лакричные конфеты, плюхнулась рядом со мной на диван и протянула мне пачку. Взяв одну, я принялась жевать, глядя в никуда.

– Как прошла встреча с Дэвидом? – спросила Грейс.

Захлопнув крышку ноутбука, лежавшего у меня на коленях, я пересказала ей всю речь нашего босса. Когда я закончила, на лице Грейс появилось то же ошарашенное выражение, что, наверное, было у меня в том кабинете.

– Что значит – ты пропустишь презентацию Мии?! Ты же столько сил вложила в нее и в еe трилогию! – возмущенно воскликнула Грейс.

– Знаю… Просто не верится, что Дэвид на это согласился. Уильяму все всегда сходит с рук, главное – чтобы он был доволен…

В прошлом квартале Дэвид не раз напоминал мне, что именно благодаря доходам от авторов вроде Уильяма издательство может позволить себе рисковать с моими дебютантками.

– И что ты собираешься делать?

– Поеду к нему, Грейс. – Пожав плечами, я вытащила ещe одну лакрицу. – Я уже пообещала Дэвиду.

Нас отвлек поворот ключа в замке, и через несколько секунд на пороге появилась Судзу, элегантная и утонченная, с розовыми от холода щеками.

– Что за кислые лица? – спросила она.

Судзу была на литературном мероприятии и не знала, что Дэвид вызвал меня в кабинет под конец дня, поэтому я пересказала все с самого начала, пока Грейс обнимала меня, недовольно ворча.

Как и следовало ожидать, Судзу отреагировала куда резче. Она никогда не скрывала враждебности в отношении нашего начальника. Мы с Грейс старались не перегибать с жалобами, ведь нам приходилось видеть его каждый день. Незачем накручивать друг друга до предела. А вот Судзу себя не сдерживала.

Когда я закончила пересказ слово в слово, она тяжело вздохнула:

– Слишком уж подозрительно, что именно сегодня тебе написали юристы по иммиграции, а потом Дэвид сразу выкатил это предложение. Наверняка он списался с ними, чтобы отрезать тебе путь к отступлению.

– Этого не докажешь, – заметила Грейс. – И мы по опыту с твоей визой помним, что такие дела занимают время.

– Не знаю… – Судзу это не убедило. – Просто твой начальник снова пользуется тем, что ты в уязвимом положении.

– Знаю, – кивнула я. Эта мысль уже приходила мне в голову.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовалась Судзу.

– Ну, меньше всего на свете мне хочется работать с типом, который неделями меня изводил, – ответила я, – но ради повышения я должна «доказать, что мне по плечу эта работа», – процитировала я Дэвида.

– Боже, как же меня это бесит. – Поджав губы, Судзу покачала головой.

– Меня тоже, но мне важен этот проект, – призналась я. – Я хочу грин-карту и повышение. Никто не вручит их мне просто так.

Грейс положила голову мне на правое плечо и тяжело вздохнула.

Когда дело доходило до драм, сначала я выговаривалась, позволяла себе поплакать, если нужно, а потом выпрямляла спину и бралась за дело. Я из тех, кто сквозь слeзы обещает, что справится с чем угодно. Справлюсь, но я не железная, и у меня тоже бывают спады.

– Не могу поверить в этот поворот судьбы: два месяца жить под одной крышей с богатеньким ребeнком, который считает себя центром вселенной.

Судзу скривилась от ужаса. Я почти слышала, как в ее голове заскрипели шестерeнки, когда она осознала мои слова.

– Под одной крышей? Ты шутишь? – спросила она, и я покачала головой. – Ты что, серьезно уезжаешь к нему домой на два месяца?

– Не будет никаких двух месяцев, – заявила я. – Я отвоюю право на один месяц и ни за что не пропущу презентацию Мии.

– Так держать! – воскликнула Грейс.

– Но, Рей… – начала Судзу. Они обе прозвали меня Рей, через «е». – Это точно нарушает корпоративную политику. Мы можем подать жалобу, если хочешь.

– Нет, – покачала я головой. – Не хочу рисковать грин-картой.

– Да, я понимаю. – Судзу смягчила тон. – Но она не стоит ни твоего психического здоровья, ни жизни бок о бок с незнакомцем.

На несколько секунд повисла тишина.

– Мы можем заключить брак, – предложила Грейс.

– Нас точно проверят, и меня вышвырнут вон из страны, – усмехнулась я. – Мне очень важна грин-карта. Я не хочу возвращаться в Испанию и начинать всe с нуля. Моя жизнь здесь, с вами. Мне нужно быть уверенной, что я могу остаться здесь столько, сколько захочу. К тому же я не успела поработать с Николь Уотсон.

Я влюбилась в нее как в профессионала, когда услышала на конференции, и с тех пор грезила оказаться в ее команде. Николь была легендой в издательском мире: помогала редакторам расти и создавала потрясающую атмосферу в отделе. Все еe знали, и каждый мечтал с ней работать. Когда я получу вид на жительство, обязательно попытаю счастья.

– Ты уверена? – с сомнением спросила Судзу. – Всe-таки жить в доме у не пойми кого…

– Будем надеяться, что он не серийный убийца, – попыталась пошутить я.

– Скорее уж ты сама им станешь, – заметила Грейс.

– Учитывая, какой он сноб… Ладно, я поеду и заставлю его написать роман года, чего бы это ни стоило.

– Правильно! Считай, что это жертва на благо команды! – Грейс протянула мне еще одну клубничную лакрицу. – Поедешь в Кармел, сделаешь всe круто, а потом, когда тебя повысят, мы наконец купим себе новый диван.

Мы с Судзу рассмеялись: однажды мы договорились, что та, кто первой получит повышение, обязана купить нам мягкий трехместный диван.

– С тебя рассказ обо всех его скелетах в шкафу и видеотур по дорогущему особняку, – продолжила Грейс.

– Я не собираюсь снимать его дом, – засмеялась я.

– Ты слишком интересуешься знаменитостями, – обратилась Судзу к Грейс.

– Логично. Я выросла в том же городке, что и Крис Эванс, и ни разу его не встретила, – вздохнула та. – Мы созданы друг для друга, только он ещe не знает об этом. Мы оба из Бостона, болеем за «Пэтриотс», оба красивы… я бы все отдала за одно страстное свидание с ним!

– Совсем с катушек съехала, – рассмеялась Судзу.

– Может, написать ему в инстаграм, попросить о свидании, – мечтательно протянула Грейс.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась я. – А вообще, раз уж речь зашла о свиданиях… – Я повернула голову к Судзу. – Как у тебя с Джаредом?

– Это было не свидание, – отмахнулась она. – Я просто сходила с ним выпить по коктейлю. Чистый нетворкинг, вы же знаете, мне нужны контакты.

Родители Судзу эмигрировали из Японии еще до ее рождения: матери предложили должность кастинг-директора в Голливуде. Судзу была без ума от работы в отделе авторских прав и мечтала о собственном литературном агентстве, но для этого ей нужны были связи. Поэтому каждый раз, когда появлялась возможность побывать на мероприятии, она составляла компанию Джареду из маркетинга.

– И как, это в прямом смысле был нетворкинг? – с лукавой усмешкой спросила я.

– Ага, ваш последний «нетворкинг» закончился тем, что ты подняла юбку и осталась без трусиков, помнишь? – подколола ее Грейс. – Если бы эйчар-отдел узнал о ваших приключениях… – пошутила она, покачав головой.

Судзу загадочно улыбнулась. В последнее время она все чаще встречалась с Джаредом, но утверждала, что это несерьезно, и продолжала сидеть в тиндере.

– Мы в разных отделах, так что мне не надо никого предупреждать, – твердо сказала Судзу. – Завтра я могу поцеловать его прямо в офисе, и никто мне слова не скажет. – Наклонившись, она выхватила пакет с лакрицей у Грейс. – Но я так не сделаю, потому что мы переспали всего раз. Это было спонтанно и больше не повторится. – И на этом она вышла из гостиной, посчитав тему закрытой.

* * *

Немного позже, до того как я успела отправить тот проклятый имейл, Уилл перехватил инициативу:

От: william@anderson.com

Кому: rgarcia@evermorepublishers.com

Дата: 30 января, 21:34

Тема: Пребывание в Калифорнии

Добрый вечер, мисс Гарсиа.

Как насчeт видеозвонка, чтобы согласовать ваше проживание в Кармеле?

Если вам удобно завтра, будет замечательно.

С уважением,

Уильям Андерсон

– Ах ты козел! – воскликнула я, привлекая внимание подруг. – А теперь вдруг ты нашел время, да?

Я быстро напечатала ответ, отзеркалив его тон, и с поджатыми губами захлопнула ноутбук. Я поеду к нему, помогу с книгой, но ни в коем случае не позволю на меня давить. Оставалось надеяться, что он готов к сотрудничеству, иначе нам придется сталкиваться лбами каждый день.

6

ПЕРЕГОВОРЫ(сущ.). Дипломатическое соглашение с целью защитить мои интересы.

Полчаса.

Именно столько времени у меня было на разговор с ней. Если быть честным, я не знал, чего ожидать от этой встречи. Пару дней назад Дэвид уверял меня, что она в восторге от идеи провести два месяца у меня дома, и я предпочел ему поверить: в самом деле, кто отказался бы поработать с самым продаваемым автором издательства?

Но через несколько часов сама Рэйчел написала, что «это невозможно» и предложила связаться через пару дней, потому что «раньше не сможет найти время». Я был в шоке. Разве не должна она быть благодарна за такую возможность?

Тем не менее меня интересовало только одно – чтобы она приехала как можно скорее и мы начали работу. Мне не терпелось закрыть все организационные вопросы и купить билет.

Глядя на письмо, где она прислала ссылку на встречу в «Тимс», я размышлял над иронией ситуации.

Забавно, как все перевернулось. На прошлой неделе мы с мисс Правкой были на противоположных сторонах баррикад. А теперь вот я добивался ее присутствия.

Но я не мог позволить себе писать со скоростью ленивца. Она нужна была мне рядом, чтобы ускорить процесс, и я обязан был добиться, чтобы она провела два месяца у меня дома, и желательно как можно скорее.

За минуту до встречи я накинул бежевый пиджак поверх белой футболки. Последние пятьдесят девять минут я толком ни на чeм не мог сосредоточиться и то и дело поглядывал на часы.

В половине третьего – у нее было пять тридцать – я кликнул по ссылке. В ожидании я посмотрел на своe отражение в камере: волосы немного растрепаны, под глазами тени. Провeл рукой по бороде – да, стоило бы побриться.

Когда лицо моего редактора появилось на экране, я автоматически выпрямился.

– Добрый день, мистер Андерсон. – Ее серьезный тон соответствовал выражению лица. – Вы меня слышите?

На ней был голубой свитер с высоким воротом, цвет помады – нечто среднее между розовым и коричневым. Волосы она убрала в высокий хвост, открывая взгляду золотые кольца в ушах. Она выглядела… красивой.

За еe спиной виднелись книжные полки, которые я помнил по прошлому видеозвонку.

– Вы меня слышите? – повторила она, и я понял, что до сих пор молчу.

– Да, да. Добрый день, – быстро ответил я. – Как вы?

– Хорошо. А вы?

Она выглядела усталой и напряженной. На лице не было ни малейшего признака того, что она в восторге от поездки в Калифорнию.

– Тоже хорошо. Я собираюсь писать ту самую линию, которую вы хотели, – сообщил я, решив начать с позитивной ноты.

– Да, Дэвид уже сказал. – Рэйчел кивнула. – Рада слышать, что вы не всегда такой твердолобый.

«Всего минута, а она уже назвала меня твердолобым? Поверить не могу».

Я прикусил язык, чтобы не поддаться порыву. Не хватало ещe, чтобы она захлопнула ноутбук и оставила меня в подвешенном состоянии.

– Как продвигается рукопись? – спросила Рэйчел.

«А ты как думаешь? Ужасно. Единственное приличное, что я написал, – сцена ссоры между Норой и Хантером. Всe остальное время я тщетно пытался набросать концепцию. Поэтому ты мне и нужна. Здесь. Рядом».

– В какой день вы сможете приехать? – выпалил я.

Она глубоко вздохнула, и я приготовился к худшему.

Мои нейроны уже лихорадочно обдумывали, как убедить еe, если она откажется.

– Прежде чем покупать билет, я хотела бы прояснить то, что упомянула в письме. Я не могу уехать на два месяца. В марте мне необходимо вернуться на презентацию книги.

Атмосфера сгустилась.

Рэйчел говорила быстро, как и все ньюйоркцы, но лeгкий акцент выдавал, что она не местная. Ньюйоркцы обычно «глотают» звук «р» в конце слова. Но уж что-что, а «р» мисс Гарсиа произносила безупречно.

– Март уже через три недели, – заметил я.

– Презентация шестнадцатого числа. Я могу приехать к вам на месяц.

Ее уверенный тон меня не испугал.

– За месяц нельзя написать такую длинную и детальную книгу, как моя. – Я покачал головой, жестикулируя.

Прикусив губу, Рэйчел пожала плечами. В ее глазах мелькнула искра решимости, готовая вот-вот вспыхнуть ярким пламенем.

– Уверена, за четыре недели мы сможем прописать идеальную романтическую линию. Для остального я вам не нужна.

Это было правдой.

Фэнтезийная часть уже была продумана и не составляла труда. Нужно было лишь добавить уже написанное в качестве фона для любовной истории.

– А если шесть недель? – предложил я. – Нереально закончить романтическую линию раньше, не говоря уже о всей книге. Ваш начальник выглядел весьма довольным идеей, что я сдам рукопись в апреле.

Рэйчел стала еще серьезнее.

Мой комментарий был ударом ниже пояса.

Я это знал.

И она тоже.

– Я не собираюсь торчать там шесть недель подряд.

– Разве вы не хотели отредактировать книгу так, чтобы она стала бестселлером, и больше никогда меня не видеть? – спросил я с язвительной улыбкой. – Вот ваш шанс.

Она задумалась на несколько секунд.

– Я поеду на пять недель, если вы оплатите мне билет до Манхэттена в марте. Приеду на презентацию и… вернусь в Кармел, только если это будет действительно нужно.

Диалог внезапно превратился в переговоры. Я чувствовал, что, если не соглашусь на еe условия, она назло останется всего на четыре недели.

Я сделал паузу, обдумывая ситуацию. Мне не нравилось уступать, но если что-то я и усвоил, пока описывал сцены сражений в своих романах, так это то, что иногда своевременное отступление – уже победа.

Я решил сдаться в этой битве, но показать ей, что и я умею стоять на своeм.

– Договорились. – Ее торжествующая улыбка вывела меня из себя, поэтому я ответил тем же. – Оплачу билет на презентацию, но дату финального возвращения в Манхэттен оставим открытой. Вдруг вам придется задержаться еще на несколько дней и наверстать упущенное.

Рэйчел хотела было возразить, но я не дал ей этого сделать.

– Я и так согласился сократить срок на три недели по сравнению с тем, о чeм мы договорились с Дэвидом… – Она промолчала, и я немного расслабился. – Если уедете, не закончив работу, придeтся вернуться.

– Ладно, – бросила она раздраженно.

Я испытывал взаимное чувство.

– Отлично, – сухо заметил я. – Когда вы сможете приехать?

Мимо неe кто-то прошeл, и она отвлеклась, махнув рукой человеку за кадром.

– Минуту, мистер Андерсон.

Не дожидаясь моего ответа, она сняла наушники и выключила микрофон.

– Почти закончила, – прочитал я по еe губам. – Увидимся дома.

Она одарила собеседника искренней улыбкой, от которой я растерялся. Впервые своими глазами я видел такую ослепительную улыбку – как в рекламе зубной пасты.

Она послала воздушный поцелуй и помахала рукой на прощание.

Живет с парнем? Разумеется, спросить об этом я не мог, да и, впрочем, меня это вовсе не интересовало.

Рэйчел снова надела наушники. Как только ее взгляд вернулся ко мне, улыбка исчезла.

– Простите. Что скажете, если я приеду четырнадцатого числа?

– Прекрасно.

– Хотела спросить кое-что, – сказала она, поeрзав на стуле. Она выглядела немного смущенной. – У меня будет своя ванная?

Еe беспокоило, что придется делить ванную со мной?

Куда, по ее мнению, она ехала?

– Конечно, – ответил я так, будто это само собой разумелось. – Вы ведь не в чулане у Дурслей на Тисовой улице собираетесь жить. Дом огромный. Ванных предостаточно. Если бы не нужно было работать вместе, мы могли бы днями не пересекаться.

Она кивнула.

С лица исчезло напряжение, уступив место насмешливой ухмылке.

Чeрт.

Не успел оглянуться, как уже выставил себя идиотом, хвастающимся особняком Малфоев. Не знаю, что со мной творилось, но разговоры с ней выбивали меня из колеи. Книга значила для меня почти всe, и я не успокоюсь, пока она не сядет в самолeт.

– Пространства и уединения у вас будет сколько нужно, – заверил я.

– Хорошо, – кивнула она, на секунду задумавшись. – Мне понадобится ваш адрес, чтобы заказать убер.

– Не волнуйтесь. Когда купите билет, просто отправьте мне детали, и всe.

– Вы пошлeте за мной дворецкого с айпадом, где будет написано «мисс Гарсиа»? – Она издала саркастический смешок.

Итак, она шутит, это хороший знак.

– Нет, – покачал я головой. – Встречу вас сам.

После моего ответа она снова посерьезнела.

– Ну… на этом у меня всe. Поговорю с Авой, чтобы она купила билет. Если вам больше ничего не нужно, я вас оставлю, – сказала она, дотронувшись до подвески.

– Если что-то понадобится, не стесняйтесь писать мне.

– Конечно, – кивнула она, вздохнув. – Хорошей недели. Увидимся во вторник.

Едва закончив звонок, я потер глаза и поднялся. Я был слишком взбудоражен, чтобы писать.

Спустя некоторое время, уже во время пробежки, я вдруг поймал себя на том, что на полпути сворачиваю к машине кратчайшим путем. Мне только что пришла в голову идея, и я не хотел, чтобы она растворилась среди беспорядочных мыслей о встрече с Рэйчел.

Забавно, как эта женщина умудрялась вызывать во мне и худшее, и лучшее. За полчаса она вывела меня из себя, но именно благодаря нашему спору я придумал идеальный финал для сцены ссоры между Норой и Хантером.

Добравшись до дома, я взлетел по лестнице через ступеньку, и вдохновение не покидало меня всю ночь, пока мои пальцы, не останавливаясь, скользили по клавиатуре.

* * *

Преданность Рэйчел работе проявилась уже на следующий день: она сообщила, что купила билет. К сожалению, еe дерзость тоже дала о себе знать в том же письме. Она взяла билет с фиксированной обратной датой – через три недели, чтобы попасть на мероприятие. До этого момента всe было в порядке. Но последняя фраза вывела меня из себя: «Билет обратно в Кармел я не покупала. Уверена, что за эти три недели все пройдет гладко, и возвращаться после презентации не придeтся».

Я не поверил своим глазам.

Клавиши ноутбука громко щелкали, когда я с излишней яростью начал печатать ответ. Я напомнил ей, что она так и не прислала номер рейса и что за три недели книгу не напишешь. На видеозвонке я едва сдержался, чтобы не высказать всe, что думаю, и, судя по всему, вскоре мне придется надеть наручники, чтобы не отправить ей какую-нибудь грубость.

* * *

Два воскресенья спустя брат застал меня за написанием книги на веранде. Вернее, за попытками, потому что сосредоточиться у меня не получалось. Я встал ни свет ни заря, переживая, что из-за прибытия гостей не смогу уделить внимание рукописи.

Ровно в одиннадцать утра красный «мустанг» Зака притормозил у моего дома. На час позже, чем договаривались. Конечно, из Пало-Альто до Кармела ехать полтора часа, но Зак был из тех, кто говорит «я уже выхожу», когда сам только заходит в душ. Лишь на работу он приходил вовремя, по призванию, как он сам объяснял.

Чтобы привлечь мое внимание, он дважды посигналил.

– Ты что, охренел? – крикнул я, когда он опустил стекло.

– Ну что, поехали? – Он высунул руку и кивнул мне, мол, поторапливайся. – Эй, а где твоя футболка Брока Пёрди?

– В шкафу. Потом надену.

На прошлое Рождество Зак подарил мне новую футболку квотербека «Сан-Франциско Форти Найнерс». Свою он уже надел, а носки и трусы наверняка подобрал в тон. Любовь к американскому футболу у нас с братом в крови. Отец тренировал школьную команду в Салинасе, где мы выросли. Он научил нас бросать мяч чуть ли не раньше, чем ходить.

Год за годом мы с Заком вместе смотрели Супербоул. Это была семейная традиция.

Ехать за покупками на его машине мне не особенно хотелось. Зак был лихачом, но настаивать на том, чтобы за рулем был я, означало потерять кучу времени, которого и так было в обрез. Мэтт и Люси должны были приехать через час, так что надо было поторапливаться.

В отличие от Зака я ненавидел делать всe в последний момент. Будь моя воля, мясо для барбекю уже давно лежало бы в холодильнике, но он потребовал, чтобы мы поехали вместе.

Как только я опустился на пассажирское сиденье, Зак улыбнулся и обнял меня, заражая хорошим настроением.

– Кто тут сидел, а? – засмеялся я, отодвигая кресло назад. – Хоббит?

Зак расхохотался.

– Уилл, не все же у нас секвойи, как ты.

Он сдал назад и выехал на трассу.

– Говорит тот, кто на сантиметр выше меня, – парировал я.

Во мне метр девяносто, и брат всю жизнь не уставал напоминать, что обошeл меня ровно на один сантиметр.

– Отвечая на твой вопрос: кажется, последней здесь сидела Мэнди.

– Только не говори, что ты вчера занимался сексом на этом сиденье.

– Не вчера. – Зак, ухмыльнувшись, отвел взгляд от дороги и рассмеялся: – Расслабься, это было на заднем. Хотя на твоeм…

– Тс-с! Молчи! – оборвал я его. – Не желаю ничего знать.

Когда мы припарковались у «Хол Фудс»[5], меня внезапно осенило: нужно спросить у Рэйчел, что она любит на завтрак. Воспользовавшись тем, что в пятницу мы обменялись номерами, я отправил ей сообщение.

Когда мы вернулись домой, Мэтт и Люси уже приехали. Мы быстро разожгли барбекю в саду. Сколько себя помню, у мангала всегда заправлял Зак. Он обожал стоять перед огнем с бутылкой пива. Мы втроем расположились вокруг, наблюдая, как он жарит мясо, болтая обо всем на свете и делясь предвкушением предстоящего матча.

Разговор перескакивал с темы на тему. Зак рассказал, что почти не спит, пытаясь совмещать работу, участие в исследовании в больнице и тренировки по футболу.

Из нас двоих только он продолжал играть в американский футбол. Не бросил ни в университете, ни после выпуска. Сейчас он тренировался с командой в Пало-Альто, чисто для удовольствия.

После еды они с Люси сцепились языками, и я воспользовался моментом, пока Мэтт отлучился в ванную, чтобы проверить телефон. Рэйчел ответила на мое сообщение:

Обычно я не завтракаю. Кофе мне достаточно, но если у вас его нет, могу сходить в «Старбакс»

Я рассмеялся про себя. Она что, всe ещe злилась из-за моей реплики о кофе в кабинете Дэвида? Быстро набрал ответ:

Не беспокойтесь. У меня дома кофе куда лучше…

– С кем переписываешься? – спросил брат.

– С Рэйчел Гарсиа.

Он уже собирался сделать глоток пива, но замер и посмотрел на меня с хищной ухмылкой.

– И кто же эта Рэйчел Гарсиа?

– Его новый редактор, – ответила за меня Люси.

– Достаточно сексуальная? – спросил Зак без тени стеснения.

Я напрягся.

От этого слова в ее адрес мне стало не по себе.

– Господи, Зак. Нет. – Я покачал головой. – Она просто мой редактор. И точка. В этом плане она меня не интересует.

– Как скажешь.

Брат вопросительно посмотрел на Люси, но она лишь пожала плечами.

Я снова уткнулся в телефон и решил проявить немного дружелюбия, спросив Рэйчел, не купить ли ей чего-нибудь на ужин. Она прилетала поздно, а к тому времени всe будет закрыто.

– И что тебе нужно обсудить с ней в воскресенье? – спросила Люси, хлопнув меня по руке.

– Просто спрашиваю, что она хочет на ужин во вторник, – ответил я, не отрывая глаз от экрана.

Услышав смешок Зака, я поднял голову.

– То есть ты спрашиваешь женщину, с которой не хочешь спать, что она будет на ужин? – Он едва сдерживал смех. – Уильям, ну кого ты пытаешься обмануть?

– Так ты всe-таки будешь с ней работать? – уточнила Люси. – В прошлый раз ты, кажется, не был в большом восторге от этой идеи.

Я кивнул, стараясь не обращать внимания на подозрительный блеск в глазах брата.

– Я что-то пропустил? – К нам подошел Мэтт.

– Уилл переписывается со своей редакторкой, – ответил Зак с улыбкой.

– И, похоже, согласился с ней работать, – добавила Люси.

– Вот это да, Андерсон. – Мэтт наклонился через стол и приложил ладонь к моему лбу. – Ты готов принять чью-то помощь? У тебя, случайно, жара нет?

Я запрокинул голову.

– Меня окружают идиоты, – раздраженно бросил я и поднялся. – Пойду смотреть матч.

Зак рассмеялся так громко, что его хохот было слышно с пляжа.

7

ХОЗЯИН(сущ.). Высокомерный тип, который принимает тебя у себя дома, прикидываясь дружелюбным.

Ты справишься!!

Мы тебя любим!

Су и Грейси

Эти слова я прочла на зеркале в ванной, когда вышла из душа утром перед отъездом. Мы с Грейс и Судзу часто оставляли друг другу мотивирующие послания, если знали, что день обещает быть тяжeлым.

«Ты справишься! Всего три недели. Наверняка ты многому научишься, работая с ним», – повторяла я про себя, таща чемодан по аэропорту Монтерея. Через несколько минут я должна была встретиться с Уильямом лицом к лицу – и немного нервничала.

Он уже доказал, что у него переменчивое настроение, и я понятия не имела, каким он будет сегодня. Непоколебимый Уильям, уверенный в своей правоте? Или тот, что изредка способен прислушаться и пойти на уступки? А может, я увижу эксцентричного богача, у которого весь дом увешан собственными снимками?

Я ужасно устала.

Встав в пять утра, я пришла в издательство к шести, чтобы отработать часы, которые потеряю из-за перелета. Пол-литра ванильного латте, купленного в «Старбаксе» по дороге в офис, немного согрели меня, но не помогли проснуться.

В девять, как только Дэвид появился в офисе, он рявкнул, чтобы я зашла в его кабинет. Он в сотый раз напомнил, что ждет от меня регулярных отчетов о прогрессе Уильяма и что я, бога ради, не должна забывать: в моих руках книга, которая обязана стать бестселлером года. Если он хотел утяжелить мой чемодан ещe на три килограмма, то добился своего. Из этой встречи я вынесла два вывода.

Во-первых, книга должна быть гениальной.

Во-вторых, я предоставлена сама себе.

Это значило, что если роман выстрелит, то в лучшем случае славу мы поделим пополам с Дэвидом. А если же он провалится, то на всех совещаниях будут трепать только одно имя – мое. О повышении и грин-карте можно будет забыть.

После разговора с боссом я не вставала со стула, пока подруги буквально не вытащили меня в туалет, чтобы обнять на прощание.

– Напомни этому типу, кто тут главный! – сказала Судзу.

– И сожри его с потрохами! – добавила Грейс.

С тех пор прошло десять часов, и после двух перелетов с пересадкой я чувствовала себя так, будто меня переехал грузовик. Я мечтала только об одном – упасть в кровать, но впереди меня ждали встреча с Андерсоном и дорога до его дома.

* * *

Двери зоны прилeта разъехались, и я оказалась среди толпы встречающих. Душа ушла в пятки при виде людей с букетами, коробками конфет и воздушными шарами в форме сердца.

«Вот же черт».

День святого Валентина.

Как я могла забыть?

Американцы возводили праздники на совершенно другой уровень. Уже неделями меня атаковала реклама украшений, романтических уикендов, шампанского и красных роз на каждом углу Нью-Йорка. К тому же я сама последние месяцы участвовала в совещаниях с отделом маркетинга по поводу Дня всех влюблeнных. Я предложила идею «твоя идеальная книжная пара». Она всем понравилась, и несколько дней я корпела над ее реализацией.

Но в суматохе поездки я совершенно упустила, что прилетаю в Кармел именно четырнадцатого февраля.

Я оглядела толпу в поисках Уильяма.

Люди вокруг с нетерпением ожидали своих любимых, а он стоял позади всех, с безразличным видом держа руки в карманах.

Наши взгляды встретились, и от нервов у меня сжался желудок, словно готовясь к противостоянию.

Нас разделяла буквально пара метров. Он был одет весь в черное – джинсы и кофта с длинными рукавами. Я впервые видела его в таком неформальном образе. К своему раздражению, я должна была признать, что этот цвет ему безумно шeл.

Не успела я разобраться с этой волнующей мыслью, как мимо меня пробежала девушка, заехав сумкой по боку. Она на ходу извинилась, а следом из-за спины Уильяма выскочил парень с криком:

– София! Родная моя!

Она бросила чемодан, преградив мне дорогу, и кинулась ему на шею. Они крепко обнялись, застыв прямо между мной и Уильямом.

– С Днем святого Валентина! – Мужчина протянул девушке букет красных роз и коробку конфет в форме сердца.

Я едва удержалась от смеха при виде этой пылкой сцены.

«Ах, София, похоже, ты урвала последнего достойного мужчину».

Я зачарованно следила за ними, пока их языки не сплелись в поцелуе у всех на виду. Тогда, все еще с улыбкой на лице, я повернулась к Уильяму. Наши взгляды встретились, он закатил глаза и покачал головой.

Ну разумеется.

Мистер Андерсон выглядел как человек, который терпеть не может ни День святого Валентина, ни Купидона, ни вообще всe, что связано с любовью и чужим счастьем.

Через секунду он нарочито громко прокашлялся, и парочка отпрянула друг от друга.

– Пропустите девушку, пожалуйста, – сказал Уильям, вытянув руку в мою сторону. Только тогда они заметили меня. – Мы спешим, – добавил он довольно бесцеремонно.

– Простите, – сказала мне девушка.

Я покачала головой: мол, всe в порядке.

– Пойдeм, Софи, – парень потянул еe за руку. – Мужчина хочет поцеловать свою девушку, а мы мешаем.

– Что? – выдохнула я со смесью неловкости и возмущения. – Я не его… девушка, – добавила я, но они уже снова целовались.

Я повернулась к Уильяму, чтобы посмотреть на его лицо – он сверлил парочку взглядом.

«Ну и прием».

Глубоко вздохнув, я заговорила первой:

– Добрый вечер, мистер Андерсон. – Отпустила ручку чемодана и протянула ему руку.

Его ладонь была горячей по сравнению с моей. Да я и в целом замерзла под кондиционером в самолете.

– Предлагаю покончить с формальностями, – сказал он, отпуская мою руку. – Ты согласна, Рэйчел?

Я на секунду застыла.

Он впервые назвал меня по имени.

– Ладно, – выдавила я наконец, выходя из оцепенения. – Давно ждeшь?

– Где-то полчаса, – сказал он, взглянув на часы. – Как перелeт?

– Нормально. Длинноват, но ничего страшного.

– Отлично. Идем? – Он жестом показал в сторону выхода, и я кивнула. – Машина там.

Он предложил помочь мне с чемоданом, но я отказалась.

Шла за ним, стараясь не думать о том, что через несколько минут окажусь у него дома.

Вспыхнули фары седана, и Уильям остановился. У меня вырвался смешок, когда я поняла, что этот блестящий белый автомобиль принадлежит ему.

– Как предсказуемо, – пробормотала я.

Он прищурился.

– Ты что-то сказала?

Наконец-то я могла отплатить ему той же монетой.

– Сказала, что, конечно же, у тебя должна быть «тесла», – ответила я, с трудом сдерживая смех.

Уильям сделал шаг ко мне и, воспользовавшись тем, что я отпустила чемодан, взял его.

– Не нужно, – возразила я.

Как и ожидалось, он проигнорировал мои слова и подошел к багажнику.

– Он тяжeлый, – предупредила я.

Уильям поднял чемодан, как будто тот ничего не весил, и убрал внутрь.

– Прости, что? – Он одарил меня самодовольной улыбкой.

«Вот же рисуется».

– Ничего.

Внутри машины пахло деревом и эвкалиптом. Не знаю, сколько она стоила, но, судя по кожаным сиденьям, деревянной отделке и огромному экрану на приборной панели, наверняка целое состояние.

Уильям дождался, пока я пристегнусь, и только потом завeл двигатель. Когда машина тронулась, в салоне зазвучала знакомая мелодия. Я не сразу поняла, что именно играет.

– Это что, песня из «Свободных»?[6] – Я невольно рассмеялась.

– Да.

Уильям повернул голову в мою сторону, и я громко расхохоталась, увидев, как он приподнял бровь.

– Я что-то смешное сказал?

– Нет, – покачала я головой.

Он перевел взгляд на дорогу и выехал с парковки.

Всe происходящее казалось абсурдным.

Я ехала в «тесле» одного из самых известных писателей Америки, посреди Калифорнии, под песню из «Свободных». Серьезно?

– Можно узнать, что тебя так развеселило? – Он сжал руки на руле. Голос звучал напряженно. Было заметно, что он старается быть вежливым, но получается не очень.

– Да ничего. Просто как-то неожиданно, что ты слушаешь такую песню. Ты не из тех… – Я осеклась.

– Не из тех, кто умеет наслаждаться хорошей музыкой?

Я не хотела, чтобы он подумал, будто я издеваюсь над его вкусом.

Включив поворотник, Уильям разогнался, чтобы выехать на шоссе.

– Ты не похож на человека, который слушает танцевальную музыку. – Я снова рассмеялась. – Просто я представила тебя, танцующего как Кевин Бейкон, и… извини, но это очень смешно.

– У тебя слишком буйное воображение, – отрезал он.

Остаток песни прошел в неловком молчании.

Краем глаза я заметила, что он положил правую руку на подлокотник между нашими сиденьями.

«Ага, один из тех самоуверенных парней, что водят одной рукой».

Когда зазвучала новая мелодия – мягкий фортепианный аккомпанемент и мужской голос, – он сразу выключил музыку. Как будто не хотел, чтобы я узнала его настоящие предпочтения.

Через несколько мгновений я не выдержала. Нужно было заполнить тишину, отвлечься от мысли, что мы едем к нему домой.

– Спасибо, что приехал за мной.

– Пустяки, – покачал он головой. – Ты ужинала?

– Ну… кое-чем перекусила. В самолете дали сэндвич. А ты?

– Нет. Я ждал тебя. На всякий случай.

У меня невольно сжался желудок.

– А… – Я не знала, что сказать.

Мы проехали мимо указателя на центр Кармела, и я спросила:

– А ты живешь не в Кармеле?

– Не совсем, – ответил он. – Я живу в Кармел-Хайлендсе.

– Кармел-Хайлендсе? – переспросила я, нахмурившись. Звучало как элитный поселок миллионеров.

– Да. Это за парком Пойнт-Лобос.

Я кивнула и уставилась в окно.

– Как продвигается рукопись? – Я так нервничала, что не могла замолчать. В компании знакомых людей тишина меня не напрягала, а вот с ним – да.

– Работаю над планом, – ответил он. – Утром можем вместе посмотреть, что к чему.

– Хорошо.

В этот момент Уильям сбросил скорость. Он свернул с шоссе на узкую полосу, рядом с которой висела табличка: «Частная дорога. Только для жителей».

– Сейчас я узнаю, что ты серийный убийца, а твой дом забит трупами? – пошутила я.

Он на секунду отвел взгляд от дороги и приподнял бровь.

– Других развлечений-то нет…

Дорога тонула во мраке. Я видела только освещенный фарами асфальт и силуэты деревьев по обе стороны.

– Ты правда живешь посреди глуши, когда до такого милого городка, как Кармел, всего пять минут?

Я посмотрела фото в гугле.

– Да, – подтвердил Уильям. – Днем здесь тоже красиво, видно Тихий океан, и никто не мешает.

Ну конечно. Типичный писатель-затворник, чего и следовало ожидать.

Из-за деревьев показался фасад особняка. Здесь уже было больше света. Мы объехали участок, и он припарковался у парадного входа.

Когда я вышла, Уильям уже тащил мой чемодан по ступенькам крыльца.

– Не стоило брать мой багаж, ты бы и так получил чаевые. – Я рассмеялась, услышав, как он в ответ фыркнул.

Уильям открыл дверь и придержал ее для меня.

«О боже».

Нервы снова давали о себе знать.

Стоило переступить порог, как меня окутал запах кофе.

Пол в прихожей был деревянный, в тон тумбе справа, куда он бросил ключи. Слева стояла деревянная скамья, а под ней обувь. Сняв кроссовки, Уильям поставил их рядом. Я сделала то же самое, придвинув ботинки к стене.

– Можешь не разуваться, если не хочешь. В доме нет ковров, – сказал он.

«Ещe один признак богатства».

– Привычка, – ответила я, сдерживая зевок.

В Калифорнии было около одиннадцати вечера, но для меня – уже час ночи.

– Я хотел показать тебе дом, – он махнул рукой в сторону длинного коридора, – но, если ты устала, оставим до завтра.

– Если честно, я вымоталась. Лучше пойду спать.

– Хорошо. Пошли покажу твою комнату.

«Мою комнату».

Уильям снова легко поднял мой чемодан, словно тот не весил двадцать три килограмма. Я пошла за ним по коридору к лестнице, справа мы миновали кухню.

На втором этаже он открыл левую дверь, включил свет и кивком пригласил меня войти первой. Передо мной оказалась прекрасная комната с белыми стенами. В центре стояла огромная кровать с прочным деревянным изголовьем и основанием. По бокам – тумбочки с золотистыми лампами. На кровати лежало белое одеяло и подушки цвета бутылочного стекла.

– Вот шкаф. – Он подошел к двери слева и распахнул ее.

Я заглянула внутрь и ахнула. То, что он называл шкафом, оказалось целой гардеробной.

Он поставил чемодан туда, потом обошeл кровать и направился к дальней стене, мимо большого окна. Шторы были задвинуты, и я не могла разглядеть, какой вид открывается из моей комнаты.

– А это ванная, – указал он на дверь позади. Когда я увидела размер ванны, мне пришлось несколько раз моргнуть. – Там есть всe необходимое, но если чего-то не хватает – скажи.

– Хорошо.

– Ладно… я пойду ужинать. Тебе что-нибудь нужно? – спросил он, засунув руки в карманы.

Какая непривычная любезность.

– Нет, спасибо. Я лягу спать. Завтра в девять можем начать с концепции, если тебе удобно.

– Отлично, – кивнул он. – Встретимся на кухне, она рядом с лестницей.

– Да, я видела, когда мы проходили мимо.

– Если проголодаешься, спускайся и бери что хочешь. Чувствуй себя как дома.

– Хорошо, спасибо.

И он направился к выходу.

– Кстати, – он остановился на пороге и посмотрел на меня, – моя комната – соседняя, на случай если тебе что-нибудь понадобится.

Я немного растерялась и смогла выдавить только утвердительный звук, чтобы он понял, что я его услышала. Ему, похоже, тоже было неловко.

– Хорошо, – сказала я спустя пару секунд. «Не волнуйся, я туда даже во сне не загляну», – чуть не добавила я.

– Ладно, тогда отдыхай.

– До завтра.

– Спокойной ночи, Рэйчел.

Как только дверь за ним закрылась, я смогла наконец глубоко выдохнуть.

Мыслей было слишком много, но после двадцати часов без сна мозг отказывался работать.

В ту ночь, едва моя голова коснулась подушки, а тело оказалось под тeплым одеялом, я написала девочкам сообщение, что добралась до Кармела. Заведя будильник, я мгновенно уснула. Без единой мысли о том, что нахожусь в особняке в глуши, посреди леса. Или о том, что моe профессиональное будущее теперь зависело от человека, который в этот момент ужинал этажом ниже.

* * *

Часы на тумбочке показывали семь утра, когда я проснулась. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы. Я уже привыкла спать при свете – в этой стране про ставни, кажется, вообще не слышали. Хотелось бы ещe немного поваляться, но для моего организма сейчас было десять утра. Видимо, придeтся несколько дней привыкать к новому часовому поясу.

Я перевернулась на бок, взяла телефон с тумбочки и снова легла.

«Если это гостевая кровать, то какого же размера его собственная?»

На экране мигали сообщения от подруг – спрашивали, как прошел перелет, и требовали фото дома. Я записала голосовое сообщение, рассказав, как добралась до Кармела, и не забыла упомянуть, как грубо повел себя Уильям с парочкой в аэропорту. Почему-то про его любовь к музыке восьмидесятых я умолчала, это показалось слишком личным. В конце я поинтересовалась, как у них проходит рабочее утро. С Дэвидом мы договорились, что при отсутствии встреч я буду работать по калифорнийскому времени – значит, впереди у меня ещe два свободных часа.

Полистав немного инстаграм, я заперлась в ванной, почти такой же большой, как и спальня. Вечером я не успела рассмотреть, насколько она красивая, с золотой и мраморной отделкой.

Когда вода нагрелась, я залезла в ванну. На полке стояло целое собрание баночек «Бас энд Боди Воркс». Я обожала этот магазин: там всe пахло восхитительно, но обычно позволяла себе только свечи, потому что зарплата не располагала к роскоши.

Рассматривая флаконы, я заметила, что все они новые и ни один аромат не повторяется. Я задумалась, зачем их столько, и обратила внимание на особую слабость Уильяма к эвкалипту.

Время у меня было, так что я решила понежиться в ванне подольше. Дома это было невозможно: у нас был крошечный душ. Я закончила купание и укуталась в мягчайшее полотенце, чувствуя себя как новенькая. Зеркало запотело, и, не удержавшись, я пальцем вывела на нeм надпись:

Ты справишься, Ракель

Несколько секунд я смотрела на эти слова, а потом прижала полотенце к груди и вышла из ванной.

Отдернув шторы, я замерла: передо мной открылся потрясающий вид на море. Дом стоял прямо на краю утеса. Я раздвинула стеклянную дверь, которая вела на огромную террасу, и улыбнулась, услышав шум прибоя.

Я надела первое, что попалось под руку в чемодане: черные классические брюки и коричневую атласную блузку. Потом накрасилась перед зеркалом: работа из дома не отменяла необходимость в макияже.

В доме стояла тишина, но, когда я спустилась по лестнице, меня встретил аромат свежесваренного кофе и поджаренного хлеба.

Уильям сидел на барном стуле у кухонного острова. Когда я вошла, он сделал глоток кофе, не отрывая взгляда от ноутбука слева от себя.

Набрав воздуха в грудь, я шагнула вперeд, привлекая его внимание.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

Уильям поднял взгляд. По его бодрому виду я поняла, что он уже давно на ногах.

– Доброе утро, Рэйчел. Будешь кофе? Воду?

– И то и другое.

– Садись, если хочешь. – Поставив чашку на мраморную столешницу, он встал и закрыл ноутбук.

Когда он повернулся ко мне спиной, я заметила, что на нем чeрные брюки и темно-серая рубашка.

Кухня оказалась просторной, как я и представляла. В интерьере преобладали три цвета: серебристый – техника, теплый древесный – рабочая поверхность и столешница, белый – шкафы. Типичная кухня из рекламных брошюр по продаже домов. Вокруг кухонного острова стояли четыре высоких деревянных стула, по два с каждой стороны. Рабочая поверхность тянулась буквой «Г» вдоль двух стен. У одной располагалась духовка, а другую занимали окна, через которые лился дневной свет. В углу я заметила стопку книг и деревянную подставку.

Вдруг послышалось легкое шипение. Уильям подогревал молоко в металлическом питчере, как в кофейнях.

Я встала справа от него и наблюдала, как он вливает молоко, слегка вращая голубую чашку, чтобы нарисовать узор.

– Так ты из тех… – кивнула я сама себе. – Из тех сибаритов, которые становятся невыносимыми без своей утренней дозы свежемолотого кофе темной обжарки с ароматом кардамона.

– Вообще-то обжарка не может быть тeмной, а вот зерна – да, – деловито объяснил он. – Разновидностей очень много, но если тебе интересны мои предпочтения, то это американский «фулл сити», средняя обжарка, светлые зeрна. Желательно с нотами шоколада. А запах кардамона – это что-то от тех кофемашин в вашей редакции, которые воняют, как канализация.

Я едва сдержала смешок.

«Как можно быть таким занудой? Наверняка он из тех идиотов, которые жалуются, если в пенке на капучино недостаточно пузырьков».

Уильям протянул мне чашку.

– Наслаждайся латте, – сказал он с лeгкой усмешкой. – Тебе понравится.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но меня остановили яркие глаза аквамаринового цвета. Когда уже меня перестанет отвлекать это янтарное пятнышко в его правом глазу?

– Хочешь тост?

– Нет, спасибо, – очнулась я.

Он кивнул в сторону кухонного острова, предлагая присесть. Обернувшись, я увидела сзади обеденную зону с большим столом из светлого дерева и шестью стульями, обтянутыми зеленым бархатом. Но больше всего меня поразило огромное окно, из которого открывался вид на сад и море.

Я села напротив Уильяма и посмотрела на цветок, нарисованный на молочной пене.

«В чем-то до смешного предсказуем, а в чем-то – сама неожиданность».

Он поставил передо мной стакан воды, вернулся на свое место и откусил от тоста.

Я отвела взгляд и осторожно сделала глоток.

Кофе был просто божественный.

«Так вот каков на вкус кофе за тридцать долларов».

– Что? – Уильям поймал мой взгляд. – Лучше, чем в «Старбаксе», да?

За его притворным дружелюбием чувствовалась нотка высокомерия, и я с подозрением посмотрела на него.

Мы оба прекрасно понимали, что он вежлив только потому, что я ему нужна. И знали, что человек, который всегда считает себя правым, никуда не делся. Он просто прятался под маской хороших манер, выжидая момент, чтобы выйти наружу.

– Неплохо, – призналась я.

Уголки его губ чуть приподнялись.

Вот она.

Эта самодовольная ухмылка.

Уильяму было абсолютно всe равно, нравится ли мне кофе. Ему нужно было, чтобы я потешила его эго, сказав, что он приготовил лучший латте в мире.

«Размечтался».

И тут меня осенило, как стереть с его лица это самодовольство.

– Чуть горчит, – заметила я как бы невзначай. – Был бы куда лучше с ванильным сиропом из «Старбакса». У тебя случайно нет такого? – спросила я, и он молча покачал головой. – Какая жалость, – вздохнула я, изобразив разочарование. – Может, потом купим?

На смену высокомерной улыбке пришли сжатые челюсти, а в глазах вспыхнул насмешливый блеск.

«Три. Два. Один. Шоу начинается».

8

КОНЦЕПЦИЯ(сущ.). Подробный план романа, который твой редактор захочет разнести в пух и прах.

«Неудивительно, что ты не умеешь ценить хороший кофе, раз привыкла к помоям». Не будь наши отношения строго рабочими, именно так я бы ответил мисс Правке.

Было очевидно, что она меня провоцирует – ждeт, когда я сорвусь и дам ей идеальный повод сбежать обратно в Манхэттен. Но я не собирался доставлять ей такое удовольствие. Я поклялся быть образцовым хозяином.

Поэтому, глубоко вздохнув, я выдавил из себя улыбку и согласился с еe просьбой.

Она удивленно моргнула.

И, к счастью для нас обоих, решила сменить тему.

– Ты работал над концепцией? – спросила она, кивнув на мой ноутбук.

Я покачал головой.

– Читал «Резец небесный», – ответил я, прожевав кусок тоста.

– Урсула Ле Гуин?

Я утвердительно хмыкнул, но ее внимание тут же перехватил пискнувший телефон.

Пока Рэйчел что-то печатала, я откусил ещe от тоста. На секунду позволил себе просто насладиться идеальным сочетанием банана и арахисового масла. Так непривычно было завтракать с кем-то, вместо того чтобы спокойно пить кофе и читать.

– Уверена, что не голодна? – спросил я, когда она положила телефон рядом с чашкой.

– Да. Обычно я не завтракаю. Предпочитаю перекусить ближе к полудню. Разве что у тебя есть шоколадное печенье.

– Нет, – покачал я головой. – Но можем потом купить. Знаю одно место, там лучшее печенье в округе.

– Хорошо.

Она коротко улыбнулась, и я поймал себя на мысли: увижу ли когда-нибудь вживую ту самую яркую улыбку, которую она подарила своему парню во время нашей видеовстречи.

Может, если я куплю ей печенье в кафе Люси…

«Что за чушь, Уильям? Пусть ее парень покупает ей печенье».

Рэйчел одним глотком осушила чашку. Что бы она там ни говорила, кофе ей явно понравился.

– Можем начать, когда будешь готов, – сказала она, вырывая меня из мыслей.

– Если хочешь, я сначала покажу тебе дом.

Понятия не имею, зачем я это предложил, возможно, хотел оттянуть момент, когда мы примемся за концепцию.

Последней, кому я устраивал экскурсию по дому, была миссис Бенсон – женщина, которая присматривала за Перси, когда я куда-то надолго уезжал и не мог взять его с собой.

Рэйчел следовала за мной по первому этажу, пока я показывал ей столовую, гостиную, задний двор, гараж и ванную комнату.

– У тебя есть кот? – спросила она, заметив лоток.

– Да.

– Отлично. – Она выглядела довольно неуверенно.

– Ты не любишь кошек?

– Дело не в этом. – Рэйчел отмахнулась, словно это было неважно, и больше ничего не добавила.

Мы спустились по лестнице, и я показал ей подвал – мы с Заком переделали его в спортзал – и прачечную. Затем мы поднялись на второй этаж. Я подвел ее к комнате по соседству с ее – моей спальне. Рэйчел бросила взгляд с порога и ограничилась восклицанием: «Как красиво!»

Затем я направился к двери напротив.

– Это мой кабинет, – сказал я, положив ладонь на дерево. Это была единственная дверь в доме, которая всегда заперта. – Сюда никто не заходит. Никогда.

– Значит, это западное крыло замка? – спросила она, с трудом сдерживая улыбку. – Там у тебя, случайно, не зачарованная роза, которую ты не хочешь мне показывать?

– «Красавица и чудовище»? Остроумно.

– Тогда, может, ты просто прячешь там трупы и поэтому не пускаешь меня внутрь?

– Этого ты никогда не узнаешь.

Я подошeл к приоткрытой двери напротив ее комнаты и толкнул ее ногой.

– Здесь у меня книги, – пояснил я.

– У тебя дома целая библиотека? – удивилась она. – Серьeзно?

Когда она проходила мимо, наши плечи соприкоснулись, и в нос ударил запах лаванды и эвкалипта. Я сразу узнал аромат – это был тот же гель для душа, что и у меня. Но к нему примешивались и легкие цитрусовые ноты: скорее всего, еe духи.

– Боже мой! – воскликнула Рэйчел.

Я последовал за ней внутрь. Она оглядывалась по сторонам с восхищением.

– Ты читаешь у камина? – спросила она, указывая на кресло рядом с очагом.

– Иногда, – ответил я, сунув руки в карманы. Ее присутствие в этой комнате почему-то меня беспокоило.

Рэйчел медленно прошлась вдоль стеллажей и остановилась у того, что стоял ближе всего к окну. Провела рукой по дереву и пробормотала:

– А вот это было предсказуемо.

– Что именно?

– То, что ты фанат Брендона Сандерсона.

Я прищурился от ее насмешливого тона и подошeл ближе. Скрестив руки на груди, прислонился к соседнему стеллажу и посмотрел на нее с подозрением.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил я.

Она кончиком пальца провела по корешку кожаного переплета «Источника вознесения», потом повернулась ко мне, слегка запрокинув голову, и наши взгляды встретились.

Мне пришлось опустить подбородок, чтобы заглянуть в ее загадочные глаза. Нас разделяло всего сантиметров двадцать.

– Ничего.

– Тебе не нравится Брендон Сандерсон? – удивился я.

Одно дело – не разбираться в кофе, но не любить Сандерсона? Это уже за гранью. Потому что…

«Кому может не нравиться самый плодовитый автор на свете?»

– Я этого не говорила, – отозвалась она.

В ее голосе мне послышалась легкая нотка высокомерия.

Рэйчел отступила, и я наблюдал, как она идет к дверному проему. Там она обернулась и сказала:

– Начнeм?

Я спустился по лестнице и уселся за обеденный стол, пока она искала все нужное. Сделал глоток остывшего кофе и мысленно попрощался со спокойствием, которое давал мне шелест листьев за окном.

Через несколько минут на кухне появилась Рэйчел. На ней был черный пиджак поверх блузки, а на ногах – нелепые плюшевые тапки. Она положила на стол тетради, пенал и ноутбук и села напротив меня.

– Мне нужен пароль от вайфая, – сказала она, открывая ноутбук.

– CaputDraconis. С большой C и D, без пробелов.

– Ты что, поставил пароль от гостиной Гриффиндора? – спросила она, и я кивнул. – Ну ты и фрик! – воскликнула она, стуча по клавиатуре, а потом добавила: – В хорошем смысле.

«То есть Гарри Поттер ей нравится, а Брендон Сандерсон – нет?»

Рэйчел попросила минуту, чтобы ответить на несколько писем. Печатала она с бешеной скоростью. Когда закончила, быстро пролистала страницы своего ежедневника и поставила галочку напротив, по всей видимости, пункта из списка задач.

Посмотрела на телефон и снова положила его на стол – уведомлений не было.

Затем она провела рукой по влажным волосам и заправила прядь за ухо. В луче солнца блеснула еe золотая сережка в форме обруча.

– Ну что же, расскажи мне концепцию, – попросила она.

Прежде чем начать, я сделал глубокий вдох.

– Я думаю оставить первые главы почти без изменений, чтобы представить персонажей и магическую систему тем, кто не читал предыдущие книги, – сказал я, пролистывая план.

Она кивнула и утвердительно хмыкнула, побуждая продолжать.

– Завязка и начало приключения те же. Когда Нора возвращается домой с Калебом, им приходится бежать, потому что скитальцы собираются напасть на деревню. Помнишь этот момент?

– Да. Это когда они возвращаются с рынка и мать Норы говорит, что нужно предупредить Великий Город, так ведь?

– Да, именно, – кивнул я. – Ещe я решил пораньше ввести Хантера, чтобы они встретились вскоре после побега.

При упоминании этого персонажа в ее глазах мелькнул живой интерес.

– Пусть лучше уж он появится в первых главах и присоединится к ним под предлогом помочь добраться до цели, – пояснил я. – А дальше я буду развивать романтическую линию между ним и Норой на фоне еe путешествия.

– Отличная идея – ввести его раньше. Значит, в дороге Нора и Хантер влюбятся друг в друга, – сказала она, перекрывая стук клавиш. – А когда она узнает о его истинных намерениях, они расстанутся, и она продолжит свой путь, да?

– Да. Они расстанутся и встретятся снова только в финальной битве, где признаются друг другу в любви.

– Классно! Мне очень нравится, что признание происходит прямо посреди сражения. – Она выглядела взволнованной. – Возвращаясь к началу… каким будет их первый момент?

– Ты имеешь в виду, как они познакомятся?

– Да, – ответила она, поставив локоть на стол и подперев подбородок рукой.

– Так вот, когда Нора и Калеб бегут, они сталкиваются с несколькими люсусами. – Я стал жестикулировать, увлекаясь рассказом. – Вдруг они натыкаются на Хантера, который сражается с довольно крупной тварью. Они бросаются ему на помощь, и монстр вырубает Калеба. Остаются только Нора и Хантер, и, чтобы победить, им приходится объединиться.

Она печатала, пока я говорил, быстро занося в ноутбук каждую деталь.

– То есть Нора спасает Хантера?

– Ты же сама недавно сказала, что нет смысла превращать Нору в «деву в беде», – напомнил я. – Ну так вот.

Рэйчел увлеченно кивнула.

– То есть, – повторила она, просматривая свои записи, – их первый момент будет таким: Нора спасает красавчика Хантера. Мне нравится.

От ее слов по спине пробежал холодок.

– Не называй его так.

– Почему? – Она уставилась на меня с искренним любопытством. – Он же красавчик, значит, я так и буду его называть.

– Можешь не сводить его только к этому? – попросил я. – Он не такой, как остальные мужские персонажи, к которым ты привыкла, – добавил я с легким оттенком презрения.

– О, конечно, – с иронией протянула Рэйчел, отодвигая ноутбук и сцепляя руки на столе. – Хантер – это парень с мрачным прошлым, который оказывается на стороне злодеев, потому что его никто не понимает, и, к своему несчастью, влюбляется в хорошую девочку, с которой ему не суждено быть. Ты прав, я никогда не редактировала книгу с таким персонажем, – произнесла она с ядовитой улыбкой.

Когда она закончила говорить, в ее взгляде блеснул откровенный вызов. Мои глаза снова сузились.

«Уильям, ради всего святого, не отвечай. Она просто ищет повод сбежать».

Я глубоко вдохнул, прежде чем сказать:

– Возвращаясь к теме. Я подумал, что Хантер и Нора могли бы переспать вот в этот момент.

Рэйчел несколько мгновений смотрела на меня оценивающим взглядом.

– При встрече? – уточнила она, и я кивнул. – Это слишком рано. Нам нужен «слоубёрн», постепенное развитие, чтобы они впервые поцеловались почти в конце второй части. Любовь в сюжете «от любви до ненависти» не может вспыхнуть мгновенно.

«Да ни за что на свете».

Это перечeркивало почти всю концепцию, которую я с таким трудом выстраивал.

– Как вообще можно написать роман, где они переспят только в конце? – Я наклонился к ней через стол.

– Недаром это называется «слоубёрн». – Она наклонилась мне навстречу. – И работает он прекрасно. Так у тебя будет время создать напряжение между героями и заставить читательниц томиться в ожидании их первого поцелуя.

Я энергично замотал головой.

– Влюбленность с первого взгляда хороша для других историй, но не для этой, – продолжила Рэйчел. – К тому же очень сложно передать только что вспыхнувшее чувство так, чтобы читатель действительно его ощутил. Если он ещe даже не успел привязаться к героям и выбрать, кто ему ближе…

Я был категорически не согласен. И что особенно раздражало, так это еe снисходительный тон. Как будто она была права, а моя идея и выеденного яйца не стоила.

– Вот как. – Я откинулся на спинку стула, скрестил руки и уставился на нее с недоверием. – Редакторка любовных романов, которая не верит в любовь с первого взгляда, – усмехнулся я. – Вот это новость!

Я пару раз издевательски покачал головой.

– Вообще-то я редактирую не только любовные романы. А еще я не говорила, что не верю в любовь с первого взгляда, – прошипела она, защищаясь. – Я лишь сказала, что для этой книги больше подходит медленное развитие отношений. Так ты сможешь написать множество сцен, где между ними нарастает напряжение. Ничего страшного не случится, если растянуть этот процесс. У тебя будет больше времени, чтобы раскрыть чувства и придать героям глубину, прежде чем они сблизятся. Они смогут понять, что у них общего, и…

– У них нет ничего общего, – резко перебил я. – Она выросла в счастливой семье, еe единственная цель – защищать поселение. У нее всегда кто-то был рядом. А он пережил худшие моменты своей жизни в одиночестве и находится в стане врага. Есть ли между ними какие-то параллели, Рэйчел? – Я не дал ей ответить. – Конечно нет, потому что они из разных миров, – отрезал я.

– Я уверена, что со временем они найдут точки соприкосновения и способ понять друг друга.

Я закатил глаза, покачал головой и фыркнул. Но она продолжила:

– И увидят друг в друге ту поддержку, которой им не хватало всю жизнь.

Я с раздражением захлопнул крышку ноутбука.

– А я уверен, что любовь с первого взгляда, как ты выражаешься, сработает лучше. Так логичнее. – Я принялся размахивать руками. – Парень встречает девушку. Они друг другу понравились. Они целуются. Трахаются как сумасшедшие. Потом возникает конфликт, и они расходятся. В финале снова сходятся и снова трахаются как сумасшедшие. – Я пожал плечами. – Просто, – я поднял большой палец правой руки, – и понятно, – добавил я, поднимая указательный.

– Для начала, – Рэйчел взяла красную ручку и поставила локоть на стол, – это ни имеет никакого отношения к любви. – Она покачала ручкой в воздухе. – Ты описал банальную похоть. А где чувства? Ты вроде собираешься писать любовный роман, а не порно. – Она с видом обвинителя направила на меня ручку. – Так ты упустишь кучу ситуаций и возможностей, которые могли бы показать развитие их чувств. Как читательница, я хотела бы знать, как меняются эмоции персонажей, о чем они думают.

«Ну надо же, вот так сюрприз. Типичная неисправимая романтичная дурочка». Даже мой внутренний голос звучал раздраженно.

– Не говоря уже о том, что ты лишаешь себя возможности обыграть идею, как это притягательно – поддаться искушению и влюбиться в «плохого парня»…

– У меня они могут переспать в самом начале, и это будет горячо, как ты и хотела, – уверил я. – Если, по твоему совету, они не займутся сексом до самого конца, у нас получится фэнтези, а не романтическая история.

– О боже! Я ведь не говорила, что они должны поцеловаться только в финале! – Отложив ручку, Рэйчел откинулась на спинку стула. – Их чувства проявятся раньше.

Я тяжело вздохнул, а она отвела взгляд куда-то в сторону, поглаживая подвеску на шее.

Эта женщина хотела, чтобы я написал приторный любовный роман, а я задумывал совсем другое. Я не собирался писать эротику, но хотел, чтобы история начиналась с физического влечения. Разумеется, Хантер и Нора влюбятся. Просто я не собирался превращать это в поток розовой сахарной ваты со слащавой нереалистичной ерундой.

– А если сделать что-то среднее? – предложила Рэйчел через пару секунд. – Необязательно тянуть с поцелуем до второй половины романа, но и не влюбляться с первого взгляда.

– Послушай, Рэйчел, они не влюбятся сразу, – устало ответил я. – Они просто переспят. Для этого чувства не нужны.

– Тогда между ними должно искрить с первой же страницы, иначе читательницы ничего не почувствуют.

– Не переживай, почувствуют, – пробормотал я сквозь зубы. – Искры будут сыпаться только так.

Она вздохнула.

Похоже, я еe не убедил, но я докажу, как сильно она ошибается. Напишу такое начало, что ей придется взять свои слова обратно и признать, что это лучшая книга, которую она когда-либо редактировала.

– Ладно. А что дальше? – спросила она.

– А дальше… – «Понятия не имею». – Они остаются вместе до самого финала, – выдал я. – В следующих главах хотел бы сосредоточиться на фэнтезийной части, не теряя при этом из вида любовную линию.

Рэйчел крутила подвеску возле губ.

– Меня беспокоит отсутствие конфликта, – призналась она.

«Отсутствие конфликта? Мы точно говорим об одной и той же книге?»

– Тебе мало того, что в конце выяснится, что он плохой парень и всe это время еe обманывал? – с иронией уточнил я.

– Нет, этот момент отличный. – Рэйчел отпустила кулон. – Но где именно это случится?

– В тридцать пятой главе.

– А с первой по тридцать пятую что между ними произойдет?

– Много всего! – ответил я резко. – У меня есть куча идей для сцен, просто я ещe не вписал их в концепцию. – Я вытянул руку в сторону Рэйчел. – Именно для этого ты здесь.

Она только тяжело вздохнула.

Вчера я наспех накидал черновую версию концепции. Начало и конец я видел четко. Оставался сюжет посередине.

– Ладно, опиши мне эти сцены. Посмотрим, как их связать.

Так я и начал рассказывать ей всe, что у меня было в голове, пока она кивала и делала пометки. Иногда, не отрывая от меня взгляда, она задавала уточняющие вопросы. Рэйчел пришлась по вкусу идея, что Калеб будет до конца подозревать Хантера. По еe словам, если достаточно хорошо прописать это противостояние тестостероновых героев, читательницы не смогут оторваться. Я рассказал ей обо всeм, кроме того, как именно влюбятся Нора и Хантер, потому что сам ещe не имел ни малейшего представления об этом.

Когда я закончил, Рэйчел выглядела слегка ошеломленной от потока информации.

На несколько мгновений повисла тишина, чем я воспользовался, чтобы сделать глоток кофе. Он успел остыть до температуры антарктических льдов.

– Тебе не нравятся эти идеи? – рискнул спросить я.

Я медленно откинулся на спинку стула, вытянув ноги под столом.

– Они хорошие, но… – Рэйчел колебалась.

Наши ноги случайно соприкоснулись.

– Извини. – Я тут же выпрямился.

– Ничего страшного, – ответила она, тоже садясь ровнее. – Как я говорила, идеи хорошие, но конфликт нужно доработать, – вздохнула она. – Не хватает чего-то, что сможет удерживать интерес на протяжении тридцати глав. Если герои будут вместе с самого начала, надо добавить другие точки напряжения, чтобы книга не стала однообразной.

Я потер лоб.

Было совершенно понятно, что она имеет в виду.

Проблема была в том, что я уже сам потерял нить, к тому же думать на пустой желудок не получалось. Я взглянул на часы на экране.

– Уже полдень. Во сколько ты обычно обедаешь?

– Как получится, – призналась она.

– Может, пообедаем? – предложил я. – Посмотришь, что у меня в холодильнике, и, если не понравится, закажем быструю доставку.

Не глядя на меня, Рэйчел кивнула и собрала свои вещи.

Пока я поднимался из-за стола, она проверила телефон. Встала, всe ещe держа его в руке, и последовала за мной.

Первым делом я распахнул шкафы, чтобы показать, где что лежит. Потом открыл холодильник.

– Столько всего? Что это? – Она округлила глаза при виде горы контейнеров с готовой едой и подошла ближе.

– Еда, Рэйчел, – терпеливо ответил я. – Берeшь контейнер, разогреваешь в микроволновке и ешь. Просто и удобно, – добавил я с иронией.

– Это понятно, – поморщилась она. – Я имела в виду, зачем тебе тут целый супермаркет? Ты что, готовить не умеешь?

– Конечно умею, просто времени нет. В «Хол Фудс» отличная еда, и это гораздо удобнее, – признался я. – Тебе что-то приглянулось или закажем?

Почему-то ее близость немного напрягала меня.

Протянув руку, Рэйчел взяла контейнер спагетти с креветками. Когда она отошла к микроволновке, я выдохнул и опустил плечи.

Я достал точно такой же контейнер и закрыл холодильник.

Пока она наполняла графин водой, я разложил приборы на кухонном острове.

Затем подошел к микроволновке, и нас окутала тишина.

– Можешь начинать.

– Я подожду, – послышалось за моей спиной.

Рэйчел сидела на барном стуле, поставив ноги на деревянную перекладину.

Я уже собирался отвести взгляд, когда она подняла руки и расправила волосы. Я завороженно смотрел, пока она скручивала их в небрежный пучок, а потом закрепила его большой фиолетовой резинкой.

Странно было видеть, как свободно она себя чувствует. Я не обедал здесь с женщинами с тех пор, как несколько месяцев назад меня бросила Наоми.

«Нашел время думать об этом», – одернул я себя.

Воспользовавшись тем, что Рэйчел не смотрит, я покачал головой и уставился в окно, пока резкий писк микроволновки не уведомил меня о готовности еды.

– Значит, ты живешь здесь… – сказала она, когда я сел напротив, – в своем особняке прямиком из романа эпохи Регентства.

– Это не старинный особняк.

– Да, верно… Он скорее похож на дом Калленов, чем на поместье мистера Дарси.

Я уже собирался ответить, но ее телефон пискнул, и она тут же отвлеклась. Пока она смотрела в экран, я заметил родинку на левой стороне шеи, чуть ниже уха.

– Так, я снова с тобой, – сказала Рэйчел, отложив телефон на стол. – Как я и говорила: живешь тут в уединении со своим воображаемым котом… Тебе не скучно?

– Нет. Здесь я нахожу покой, который мне нужен, чтобы работать. И Перси не воображаемый – просто он не любит общество.

– Как предсказуемо, – пробормотала она. Я приподнял брови, побуждая ее продолжить, и спокойно прожевал спагетти. – Ну а что? Логично, что кот по характеру похож на тебя. Если бы я не видела миску, решила бы, что ты его выдумал.

Рэйчел тихонько рассмеялась, а я сосредоточился на том, чтобы аккуратно накрутить спагетти на вилку. Еe телефон снова запищал, и она отложила приборы, чтобы ответить.

– Для такой фанатки регентских романов у тебя проблемы с этикетом, тебе не кажется? – усмехнулся я.

– Что?

– Даже за едой не можешь отложить телефон? Что, твой парень без тебя жить не может? – поддел ее я.

– Это Дэвид, – уточнила она, скривившись.

– Ты встречаешься со своим боссом? – Я распахнул глаза от удивления.

– Что? – Она с ужасом покачала головой. – Конечно нет! Но сейчас рабочее время – логично, что я должна отвечать.

– Дэвид не умрeт, если ты ответишь ему через пять минут. Скажи, что работаешь с его любимым автором и хочешь спокойно поесть.

– Да, конечно… – Она закатила глаза. Затем воткнула вилку в креветку и сконцентрировалась на еде. Мой комментарий явно вызвал неловкость.

– Что ты имела в виду раньше насчет Брендона Сандерсона? – спросил я в попытке сменить тему.

– Ничего. – На еe лице мелькнула насмешливая улыбка. – Просто я так и знала, что твоей любимой окажется «Источник Вознесения».

– Не угадала.

– Правда? И какая же тогда? Подожди, не говори. – Она подняла руку, чтобы я молчал. – «Последняя империя»?

Я покачал головой.

Задумавшись, она слегка наклонилась. Спустя мгновение она потянулась к кулону, и мой взгляд снова невольно скользнул к родинке у неe на шее.

– «Путь королей»? – предположила она, и я очнулся.

– Нет. Моя любимая – «Давший клятву».

Рэйчел недоверчиво посмотрела на меня.

– Ну конечно. Твоя любимая явно не могла быть как у всех. Похоже, ты из тех снобов, которые начинают ненавидеть книгу, как только она становится популярной.

Судя по ее насмешливому взгляду и язвительному тону, она явно меня осуждала.

– Ошибаешься, ну да ладно, дай угадаю твою… Итак… передо мной неисправимая романтичная душа, – я указал на Рэйчел, – со слабостью к невозможным историям любви. «Гордость и предубеждение», да?

– Нет, – ответила она, довольная моим промахом.

– Понятно… «Доводы рассудка»? «Чувство и чувствительность»?

– Нет и нет.

– М-м-м… «Эмма?»

Она снова покачала головой.

– «Нортенгерское аббатство»? Неужели Джейн Остин – не твоя любимая писательница? – Я прищурился, когда она ответила отрицательным жестом. – Да ладно, в это никто не поверит. Ты точно из таких… Это было видно вчера в аэропорту. Ты едва в ладоши не захлопала от восторга, когда тот идиот вручил своей девушке цветы и конфеты.

– Я знала, что ты этого не оценишь.

– Не оценю? – неверяще переспросил я. – Да меня чуть на месте не стошнило.

Очевидно, моя редакторка обожала все эти сопливые проявления любви. Именно этого она ожидала от моей книги. А еe парень, наверное, один из тех приторно-идеальных типов, что устраивают подобные представления на каждом шагу.

«Уф. Кошмар».

– Тебе бы не помешало быть хоть чуть-чуть романтичнее, может, идей для книги прибавилось бы.

– Я романтик, просто по-своему, – возразил я. – Не считаю нужным доказывать чувства цветами и шоколадом. Я не из таких.

Она положила вилку в пустой контейнер. У меня же оставалось еще больше половины пасты.

– Какая ирония, – только и сказала она.

– В чем именно?

– В том, что тебе не нравятся любовные истории, а писать приходится именно это. Ну скажи, кому не нравится хорошая история любви? Любовь повсюду – в комиксах про супергероев, в биографиях, даже в фильмах ужасов…

Я медленно прожевал и проглотил спагетти.

– Знаю, ты хочешь, чтобы я написал слащавую мелодраму, но этого не будет.

– Нет. Я просто не хочу, чтобы тебя снова упрекнули в слабой любовной линии.

Мне совсем не понравилось, как резко она это сказала.

– Может, ты дождeшься черновика, прежде чем судить? – Я пытался сохранить спокойствие. – Уверен, тебе понравится.

Рэйчел приоткрыла рот, готовая возразить.

– Если хочешь, могу отдать тебе пару сцен, которые уже дописал, – добавил я. – Там как раз споры, где отлично чувствуется химия между героями. Я же знаю, что тебя беспокоит именно это.

Она промокнула губы тканевой салфеткой, сделала глоток воды и несколько секунд задумчиво разглядывала след помады на стакане.

– Ладно, – сказала она наконец, подняв на меня взгляд. – Пришли их, я прочту завтра. Сейчас нужно проверить рукопись другой писательницы.

Я кивнул и решил, что настал подходящий момент, чтобы спросить:

– Тебе нужно что-то купить? Ты уже видела, что есть дома.

– Шоколад и лакричные палочки, – ответила она, не раздумывая. – И ещe я не отказалась бы от клубники.

– Могу отвезти тебя, когда закончишь работу, – предложил я. – Или можно заказать доставку.

– Лучше я сама. Люблю выбирать фрукты и овощи, заодно немного проветрюсь.

На этом обед закончился.

Когда мы всe убрали, Рэйчел направилась работать в библиотеку, а я в свой кабинет.

Я устало плюхнулся в кресло. Непросто было сохранять спокойствие, когда человек, призванный тебе помогать, спорит буквально с каждой твоей идеей. И всe же, пока в памяти были свежи утренние разговоры, я неожиданно для самого себя набрал три тысячи пятьдесят слов новой сцены – очередной перепалки между Норой и Хантером.

9

СОСЕДСТВО(сущ.). Социальный эксперимент, суть которого – проверить пределы моего терпения.

За свою жизнь я прочитала столько любовных романов, что не смогла бы перечислить все названия. Я знала жанровые клише наизусть, и у меня сформировались свои предпочтения.

Моей слабостью всегда была вынужденная близость, когда обстоятельства заставляют героев проводить время вместе; фиктивные отношения, особенно тот момент, когда для одного из двух слово «фиктивные» вдруг переставало иметь значение; и, конечно, от ненависти до любви, с безумными сценами, где герои клялись, что ненавидят друг друга до смерти.

Во всех этих историях важно постепенное развитие до самой кульминации, когда герои наконец поддаются чувствам. Но чтобы добраться до моей любимой части романа, нужно было пройти через все эти неловкие, смешные и запутанные сцены, где между героями зарождается притяжение. Это основа основ, но… Почему эта информация никак не помещалась в его упрямую голову?!

* * *

Я не видела кабинет Уилла, и библиотека была моей любимой комнатой в доме, поэтому именно туда я поднялась с ноутбуком. Там было уютно: из окна открывался вид на горы, а у камина стояло кресло, обитое зеленым бархатом. Я осмотрела полки – его собственных романов там не было – и поняла, что он расставляет книги по сагам и авторам. Я всегда считала, что организация домашней библиотеки многое говорит о человеке.

Судзу, например, сортировала книги по цвету – говорила, что так ей спокойнее. Грейс разделяла их по жанрам, а внутри жанра по алфавиту – сказывалось влияние мамы-библиотекаря. А я, как и Уильям, расставляла книги по авторам и сагам, размещая любимые поближе, чтобы их удобнее было перечитывать.

Я села на пол, скрестив ноги, и прислонилась спиной к креслу. Несколько секунд просто смотрела в экран ноутбука, размышляя над всем, что произошло. Работа с Уиллом утром лишь подтвердила мои подозрения. Я имела дело и с заботливым мужчиной, готовым предложить мне завтрак и отвезти за покупками, и с автором, который не видел дальше своих идей.

Пару раз мне казалось, что он сжимает челюсти, пытаясь не дать вырваться наружу своему истинному «я». Мы оба знали, что его эго способно смести всe на своем пути. Он был кем-то вроде доктора Джекилла и мистера Хайда. Возможно, через три недели я смогу написать книгу «Странная история Уильяма и мистера Андерсона». Пока не решила, кого из них предпочитаю: у каждого имелись свои плюсы и минусы.

Уильям напоминал типичного внимательного и вежливого калифорнийца. Проблема была в том, что каждый раз, когда он смотрел на меня своими разноцветными глазами, я терялась.

В свою очередь, мистер Андерсон был самоуверенным типом, убежденным в собственной правоте, и я каждый раз напрягалась, когда он грубо произносил слова вроде «минет». Казалось бы, на рабочих встречах принято употреблять выражения поприличнее. От его «трахаться», меня неизменно передергивало. Зато с ним я могла тренировать выдержку и надеялась лучше узнать его методы работы. Может быть, тогда я даже смогла бы убедить его, что немного самокритики ему бы не повредило.

Если подвести итог, плюсов в этой ситуации было больше, чем минусов. Я работала из невероятно красивого места, кофе тут был куда лучше, чем в офисе (хотя я никогда ему этого не скажу), а еще я планировала понежиться в огромной ванне с бомбочкой от «ЛАШ». Кроме того, в ближайшие недели я не увижу Дэвида.

Я была уверена, что совместная работа принесет отличные плоды. В конце концов, кое в чeм он уже прислушался ко мне, и далеко не все его идеи были ужасны. Можно даже считать, что утро прошло успешно. Мы обсудили кучу всего, не швыряя друг в друга ноутбуками, и почти что нашли общий язык.

Никогда прежде я не встречала человека, который бы так активно жестикулировал. Он то тeр лицо, то скрещивал руки, то размахивал ими, то стучал пальцами по столу… Казалось, его руки просто не знали, что такое покой.

Хотя, конечно, не всe шло гладко: меня раздражало, что он свысока отзывался о героях других романов. Логично, что авторы любят своих персонажей, но Хантер ничем не лучше Пита Мелларка или Тобиаса Итона.

Я так увлеклась редактированием рукописи, что не заметила, как стемнело. Вырвала меня из концентрации всплывающая плашка с именем Грейс.

Грейс Харрис

Почему ты не отвечаешь на сообщения?

У тебя всe нормально? Тебя съел Уильям?

Рэйчел ГарсиаВсe хорошо, просто работала без остановки!

Грейс Харрис

А как мне быть уверенной, что это действительно ты, а не тот самый сексуальный и безжалостный писатель, который пишет вместо тебя после похищения?

Напиши что-нибудь, что могла бы сказать только Рэйчел!!

Рэйчел ГарсиаХочу, чтобы Сэм Клафлин снимался во всех литературных экранизациях на свете. И он просто неотразим в гидрокостюме в «Голодных играх»

Грейс Харрис

Вот теперь верю!

Хотя мне он больше нравится в «До встречи с тобой», но я не объективна

Ладно, я рада, что тебя не пришлось спасать из лап Уильяма

Нам стоит придумать кодовое имя, чтобы говорить о нeм в рабочем чате

Рэйчел ГарсиаТолько не связанное с внешностью, умоляю

Грейс Харрис

Ненавижу тебя!! Я как раз думала насчет «соблазнительного писателя».

Рэйчел ГарсиаДаже не мечтай.Почему ты всe ещe в офисе? У вас ведь уже восемь?

Грейс Харрис

Проверяю рукопись Джессики. Хочу уже отправить, осталось всего двадцать страниц

Рэйчел ГарсиаТу, где вдова и граф?

Грейс Харрис

Да!! Даже не представляешь, насколько она классная!

Эй, ты же нам ни одной фотки дома не прислала! Как тебе не стыдно…

Рэйчел ГарсиаЭто не дом – это настоящий особняк!Клянусь, в моей комнате поместилась бы вся наша квартира.Кофемашина, наверное, стоит миллион долларов.Есть библиотека и спортзал!!Единственное место, где я не была, – кабинет, он говорит, что это запретная зона

Грейс Харрис

Представляешь, если его «кабинет» на самом деле секс-темница?

Рэйчел ГарсиаГрейс, ну пожалуйста! Если отдел кадров прочитает этот чат, нас выкинут на улицуЛадно, иди заканчивай рукопись. Потом вам напишу!Люблю тебя!

Грейс Харрис

Умеешь ты испортить настроение…

А я тебя сильнее!!

– Рэйчел? – Голос Уильяма заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову и увидела его в дверях. – Как дела?

– Нормально.

– Почему ты сидишь на полу?

– Потому что могу сидеть по-турецки.

Он удивленно кивнул.

– Хочешь, поедем за покупками, или ты ещe работаешь?

– Можем поехать, если хочешь. – Я закрыла ноутбук и поднялась.

Мы спустились по лестнице к машине.

– Как прошeл день? – спросила я, когда дом остался позади. – Продвинулся с концепцией?

– Нет, – ответил он. – Зато написал ещe одну сцену ссоры между Норой и Хантером. Думаю, она отлично впишется куда-то в середину истории.

– Супер! Завтра решим, куда еe вставить.

Краем глаза я заметила, как он кивнул.

Через пару минут Уильям остановил машину у стоп-линии перед съездом на шоссе, ведущее в Монтерей.

– Мы можем заехать в копировальный центр? – спросила я, когда он влился в поток.

– Можешь воспользоваться принтером дома, если нужно.

– А, хорошо. А где он?

– В кабинете. Но могу принести его в библиотеку, – ответил он в своей привычной размеренной манере.

Я уже собиралась пошутить про строго охраняемую зону его кабинета, но в голове всплыли слова Грейс: «Представь, если его "кабинет" на самом деле секс-темница?» Я решила промолчать, чтобы не ляпнуть что-нибудь неловкое.

Мы ехали молча ещe несколько минут, пока не добрались до супермаркета «Таргет».

– Корзину или тележку? – спросил Уильям, едва мы вышли из машины.

– Хм, подожди, посмотрю список…

– Ты уже составила список покупок? – В его голосе послышалось удивление. – Но ты же только приехала.

– Если не запишу, половина вылетит из головы, – ответила я, не поднимая глаз от экрана. – Берем тележку, так удобнее.

В супермаркете мы разделились. Он пошeл за сменной насадкой для своей зубной щeтки, а я – в отдел с фенами.

Я как раз изучала характеристики одной из моделей, когда рядом с ухом раздался возглас:

– «Джейн Эйр»!

Я вздрогнула и резко обернулась – передо мной стоял Уильям, держа в руках книгу Шарлотты Бронте.

– Что? – удивлeнно спросила я.

– Твоя любимая книга, – сказал он, бросая упаковку с насадками в тележку. – Это же она, правда?

«Он что, реально пошeл искать эту книгу?»

Покачав головой, я не удержалась от смеха, а он приподнял бровь.

– Не верю, – торжественно произнес он, а потом непринужденно закатал рукава рубашки до локтей. – Это же роман с кучей драм, где герои страдают, прежде чем воссоединиться. Классика жанра, от который ты должна быть без ума.

– Она отличная, но не моя любимая.

Я снова уставилась на фен, а несколько секунд спустя положила его в тележку.

Вышла из отдела, а он последовал за мной.

– «Грозовой перевал»?

– Ты собираешься перечислить все романы сестер Бронте? – весело поинтересовалась я.

– Попал? – В его голосе отчетливо прозвучала надежда.

Я остановилась и, насупившись, посмотрела на него.

– Конечно нет. С какой стати? Герои – полные эгоисты… и конец несчастливый.

Он равнодушно пожал плечами.

– И нет, Анну Бронте можешь не упоминать, ответ будет тем же. – Я двинулась дальше и свернула налево, в кондитерский отдел. Взяла три упаковки своих любимых лакричных палочек со вкусом клубники и бросила их в тележку.

– Хэллоуин давно прошел, ты в курсе? – усмехнулся он. – Дети не придут просить сладости.

– Подожди, это сейчас была шутка? – взглянула я на него с притворным разочарованием. – Ты точно можешь лучше.

И он начал отпускать комментарии каждый раз, когда я что-то брала. Некоторые действительно были забавными, но я сохраняла невозмутимость, даже когда положила в тележку пару готовых салатов.

– Ты что, готовить не умеешь? – повторил он мои же утренние слова.

– Конечно умею, – я сделала акцент на последнем слове, – но иногда, – я подчеркнула «иногда», – это гораздо удобнее.

А когда я взяла шоколад для растапливания, он пробормотал:

– Как предсказуемо. Если бы тебе разрешили есть только одно блюдо на свете, это был бы шоколад.

– Ошибаешься.

Он приподнял бровь и бросил взгляд в тележку, где уже лежали шоколадные батончики с орехами и плитка тeмного шоколада с карамелью.

– Я не могу жить без лакрицы, – уточнила я. – Шоколад – это просто дополнение, но да, я люблю съедать по кусочку в день.

На этом я закрыла тему. Я не собиралась объяснять ему, что через несколько дней у меня начнутся месячные и мне понадобятся шоколад, салфетки и куча романтических фильмов, потому что да, я из таких, а он обязательно бы надо мной посмеялся.

– Значит, сладкое – твоя любимая еда? – спросил он, пока мы выходили из отдела.

– Нет. – Я остановилась у полки с маслом, ища оливковое. – Моя любимая еда – суши, – ответила я рассеянно, изучая этикетки.

– Предсказуемо.

– Предсказуемо? – удивлeнно посмотрела я на него. – Предсказуемо – это как раз про тебя. – Я указала на него пальцем. – Уверена, твоя любимая еда – это бургер с барбекю-соусом и картошкой фри. А на десерт – клубничный милкшейк с горой сливок и мерзкой вишенкой сверху, верно?

Уильям скривил губы, но в глазах плясали смешинки, когда он покачал головой.

– Даже близко не угадала. – На его лице появилась широкая улыбка.

– Тогда хот-дог с жареным луком, солеными огурчиками, кетчупом и горчицей.

Он покачал головой, улыбаясь ещe шире.

– Значит, мне просто нужно проверить, какое блюдо из «Хол Фудс» чаще всего встречается в твоeм холодильнике, – отмахнулась я. Затем положила в тележку бутылку оливкового масла, которая показалась мне наиболее подходящей.

– Ни за что не угадаешь, – поддел меня он.

– Тогда скажи сам. Я ведь свою еду уже назвала.

– Скажу, если ты раскроешь, какая у тебя любимая книга.

– Удачи с этим.

Я пролистала список покупок, оставалась только одна позиция. Мне заранее стало смешно. Игнорируя недоуменный взгляд Уильяма, я оставила его с тележкой и отправилась в центральный проход.

– Ну конечно… – Уильям закатил глаза, когда через пару минут я вернулась и, улыбнувшись, положила в тележку самую большую бутылку ванильного сиропа из всех имеющихся. – Какая же глупость – так портить кофе.

Его возмущенный тон рассмешил меня, и, всe ещe посмеиваясь, я направилась к кассам.

Расплатившись, мы понесли пакеты к машине. Уильям попытался ухватить их все разом, но я опередила его и взяла пару.

Пока мы ехали через Монтерей, я смотрела в окно. Мне хотелось при первой же возможности посетить городок, где происходило действие сериала «Большая маленькая ложь». Да, в оригинале речь шла про Австралию, а не Калифорнию, но сериал мне безумно понравился.

– Всe-таки не верю, что промахнулся с «Джейн Эйр», – послышался голос Уильяма.

«Боже, какой же он упрямый».

Я повернулась к нему и положила руку на подлокотник между сиденьями. Только вместо жесткой кожаной поверхности мои пальцы наткнулись на что-то тeплое. Улыбка тут же сползла с лица, когда я поняла, что держу руку на его предплечье, и быстро отдернула еe.

– Прости.

Уильям ничего не ответил.

Я отвернулась к окну. Мне совсем не понравилось думать о том, какая у него приятная на ощупь кожа. И чтобы отогнать эти мысли, я быстро добавила:

– И нет, ты не угадал. – Я судорожно искала тему, лишь бы не повисло неловкое молчание. – Ах да! Я знаю, какая у тебя любимая еда! – воскликнула я, взглянув на него.

Правая рука Уильяма снова сжимала руль, лицо было серьeзным.

– Как же я сразу не догадалась, – пробормотала я. – Это же апофеоз банальности… Макароны с сыром!

– Господи! – возмутился Уильям и покачал головой. – Это всe, на что ты способна? – разочарованно спросил он.

– У меня идея! Кто первым угадает ответ другого, выигрывает.

– Ты бросаешь мне вызов? – В его голосе мелькнул азарт.

– Если ты угадаешь мою любимую книгу, победа твоя, – проигнорировала я вопрос. – А если я угадаю твоe любимое блюдо – моя.

– Идeт, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги.

На улице было совершенно темно из-за отсутствия фонарей, но свет с приборной панели выхватил из полумрака его самодовольную улыбку.

– А приз победителю полагается? – спросил он, включая поворотник.

– Конечно. Что ты хочешь?

– Если выиграю я… – Он сбросил скорость, въезжая на проселочную дорогу к дому. – Ты приготовишь моe любимое блюдо.

– Ха! Я так и знала! Ты просто не умеешь готовить!

Он громко вздохнул.

– Умею, – устало отозвался он. – Но вкус победы будет куда слаще, если готовить придeтся тебе. А на что играешь ты?

Я задумалась на пару секунд.

– Я? Ни на что. Сам факт победы и возможность обойти тебя – уже достаточная награда, – честно призналась я, когда он припарковался перед домом.

– Рэйчел, этого не произойдет, – уверенно заявил он. – И так не считается, ты тоже должна что-нибудь загадать.

Я задумалась, чего бы мне действительно хотелось. Было бы приятно заставить его признать, что он вeл себя как трепло на шоу Джимми Фэллона. Или наложить вето на некоторые его «гениальные» идеи для романа.

Но кое-что вызывало во мне куда больше любопытства…

– Если выиграю я, хочу увидеть твой кабинет.

– Нет. – Он выключил двигатель и повернулся ко мне. – Это вне пари.

Я прижалась виском к подголовнику, чтобы лучше рассмотреть его.

– Если бы ты действительно был уверен в победе, тебе бы было всe равно. Может, ты не так уж уверен в се…

– Договорились, – перебил он и вышел из машины.

«На заметку: ради защиты своего эго он пойдет на что угодно».

Захлопнув дверь, он направился к багажнику.

– Если выиграешь ты, – сказал он, указывая в мою сторону пальцем, когда я выбралась наружу, – покажу тебе кабинет. Один раз.

Я подошла ближе.

– Хорошо, – протянула я руку. – Пусть победит сильнейший, мистер Андерсон!

Он прищурился.

– Мы оба знаем, что у вас нет шансов, мисс Гарсиа, – произнeс он.

На этот раз рукопожатие ощущалось иначе. Не знаю, было ли дело в возбуждении от спора или в том, как спокойно и отчeтливо он произнeс «мисс Гарсиа». А может, в том, что он смотрел прямо в глаза, и его зрачки, расширенные в темноте, сбивали меня с толку.

В тот момент я не могла понять причину.

Через пару минут, пока мы раскладывали покупки, я осознала, что с нашим внезапным соседством этапы узнавания друг друга проносятся с бешеной скоростью. Хотя если подумать, то с тех пор, как я переехала в другую страну, такое бывало уже не раз. Это эффект нахождения вдали от близких. А в тот вечер, стоя на кухне Уильяма, я ощущала, насколько далеко нахожусь от своей маленькой семьи в США – от Судзу и Грейс.

Когда я протянула ему соевый соус, поняла, что чего-то не хватает.

– А где клубника? – спросила я.

– Я сразу же вынул ее из тележки.

– Что? – повысила я голос. – Почему?

– Потому что это не настоящая клубника, – спокойно ответил он. – Если хочешь, завтра съездим купить или в воскресенье зайдем на фермерский рынок.

– Ты издеваешься? – возмутилась я, глядя на пустой пакет. – Я купила специальный шоколад, чтобы обмакнуть в него ягоды и съесть на десерт!

Я и вправду разозлилась. Мне было всe равно, где он хочет покупать фрукты. Меня бесило, что он вынул их, даже не сказав.

– Как предсказуемо, – буркнула я раздраженно.

– Что именно предсказуемо, Рэйчел? – Он сделал шаг ко мне. По его ядовитому взгляду было заметно, что он сдерживается, чтобы не сказать мне какую-нибудь гадость.

– Ты и сам знаешь. – Взмахом руки я обвела его с головы до ног, подражая его манере. – Типичный сноб, который покупает фрукты, сорванные прямо с ветки на какой-нибудь ферме, и вино, выжатое из свежего винограда в модной винодельне Напы, просто ради понтов.

– Ошибаешься, – сказал он, наклоняя голову и глядя на меня ещe пристальнее. – Я просто поддерживаю местных производителей, что, между прочим, дешевле. К тому же мы выращиваем лучшие фрукты.

«Слова типичного гордого американца».

Я лишь фыркнула, совсем как он, и покачала головой.

– Знаешь что? – произнeс он своим самодовольным тоном, привлекая моe внимание. – Если уж тебе так хочется есть фрукты не по сезону, то хотя бы покупай их в «Хол Фудс». Хочешь клубнику на десерт? – Он указал на дверь кухни, вытянув левую руку. – Отлично, я прямо сейчас отвезу тебя за ней. Только не строй из себя обиженку, я просто хотел уберечь тебя от ягод, которые на вкус как картон.

Я сжала левый кулак и мысленно выругалась – надо было взять из офиса мой антистресс в форме сердечка. Сейчас он бы очень пригодился.

«Выбирай сражения с умом», – напомнила я себе.

Подождав несколько секунд, чтобы убедиться, что голос не дрогнет, я спокойно сказала:

– Буду благодарна, если впредь ты не станешь вынимать ничего из моей тележки.

Уильям провел ладонью по лицу и оперся на край столешницы.

– Не переживай, не стану. Я пошел писать, – бросил он и вылетел из кухни, как порыв ветра.

* * *

Предыдущей ночью я спала крепко. Я так устала после дороги, что просто вырубилась.

Но во вторую ночь мне так не повезло. После ужина в одиночестве, где мне очень не хватало болтовни подруг, я поднялась к себе, чтобы немного почитать. Сон пришел ко мне рано, но так же внезапно улетучился, стоило мне только лечь. Лишь спустя какое-то время я поняла, что мне мешала гробовая тишина, царившая в доме. Здесь не было привычного шума, суеты и полицейских сирен, что всегда доносились с улиц в Нью-Йорке. Я привыкла засыпать под всякие звуки, особенно под телевизор, который Грейс часто смотрела до глубокой ночи.

Я пожалела, что оставила на кухне наушники: можно было бы включить видео с белым шумом и быстрее уснуть, но спускаться за ними совсем не хотелось. Не знаю, сколько я ворочалась, прежде чем провалилась в сон. Помню лишь, что последней связной мыслью было: Уильям всe ещe не вышел из своего кабинета.

* * *

Проснулась я через пару часов, почувствовав, как что-то шевелится у меня на животе. В полусне я провела по нему рукой и наткнулась на пушистый комок, издавший чудовищный звук. Инстинктивно я закричала во все горло. Не знаю, как у меня получилось сдернуть с себя простыню и выбраться из кровати, но тварь снова угрожающе зашипела. Я завизжала второй раз, от ужаса. Сердце ушло в пятки, волосы встали дыбом. По шее стекал холодный пот. Где-то я уже слышала этот звук, но где? Я была так напугана, что даже не догадалась зажечь свет. Схватив телефон с тумбочки, я включила фонарик, и, когда осветила кровать, в темноте блеснули два глаза.

Дверь комнаты распахнулась настежь, и я снова завизжала.

– Рэйчел! – услышала я голос Уильяма еще до того, как его увидела.

Он произнес мое имя с явной тревогой.

Резко вспыхнул свет, и мне пришлось зажмуриться. Дезориентированная и перепуганная, я не успела понять, что происходит, как Уильям уже оказался рядом, держа меня за плечи.

– Рэйчел, что случилось? Ты побледнела.

Я тяжело дышала.

Ответить я не смогла. Все, что я сумела сделать, – это обнять человека, которого я видела расплывчато, хотя он стоял прямо передо мной. Я разжала напряженные от страха кулаки, обвила его руками за талию и спрятала голову у него на груди, ища поддержки.

Первые объятия с новым человеком всегда кажутся немного странными, потому что ты еще не знакома ни с чужим телом, ни с его манерой обнимать. Ты заранее не знаешь: он обнимает за плечи или за талию? Уткнется лицом в шею или нет? Поэтому иногда первый раз может быть неловким и немного скованным.

Но у нас все вышло не так.

Мы с Уильямом обнялись так естественно, будто делали это уже тысячу раз.

Когда прошeл первый шок, он аккуратно снял мои руки со своих плеч. Левой рукой обхватил меня за спину на уровне талии, а правой стал медленно гладить между лопатками.

Я пару раз моргнула, сбитая с толку, но стоило мне немного расслабиться, как на глазах выступили слезы.

– Рэйчел, – позвал он почти шeпотом. – Тебе приснился кошмар?

Я не сразу нашла слова. Всe, на чем я могла сосредоточиться, – это жжение на щеке.

В отличие от него у меня заплетался язык, когда я наконец заговорила:

– Нет… – покачала я головой, уткнувшись в его грудь. – Не знаю…

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и случайно коснулась его груди пальцами.

И тут до меня дошло, что щeку жжет потому, что она соприкасается с его кожей.

«Боже мой. Я прижимаюсь лицом к его голому торсу?!»

Я резко отступила, вырываясь из его объятий, и он опустил руки.

Я не знала, куда смотреть и куда деваться.

Бросила взгляд поверх его плеча, и мозг наконец зафиксировал происходящее вокруг. На кровати с высокомерным видом восседал двухцветный кот, словно это он был настоящим хозяином матраса. Судя по всему, прыгать на меня, чтобы расцарапать ноги, он не собирался.

Сознание всe ещe работало с запозданием. Я мысленно восстановила цепочку событий: кот напугал меня, я заорала, как будто увидела призрака оперы, и Уильям прибежал на помощь без рубашки.

И, словно этого было мало для сцены «опозорься перед Уильямом Андерсоном», я разрыдалась от испуга и вцепилась в него, как Роуз в спасательную доску после крушения «Титаника».

«Скажи хоть что-нибудь! Он подумает, что ты полная идиотка!»

Кот решил, что настал подходящий момент, чтобы принять участие в происходящем абсурде, и громко мяукнул, требуя внимания хозяина.

Уильям наклонил голову набок, и его грудь вздрогнула от смеха.

– Тебя напугал Перси? – спросил он, снова посмотрев на меня, и я смущенно кивнула. Он подошел к кровати и сел туда, где совсем недавно лежала я. – Да он ангел во плоти, ничего плохого не делает.

Кот запрыгнул к нему на колени, и Уильям ласково погладил его по спине. Я воспользовалась тем, что он сосредоточен на своем питомце, чтобы разглядеть его без тени стеснения. На нем были лишь черные пижамные штаны. Мой взгляд невольно задержался на его рельефной груди. На уровне сердца была вытатуирована буква «K».

Когда Перси довольно замурлыкал, Уильям тихо рассмеялся, и я вдруг осознала:

«Господи. В моей кровати сидит полуголый мужчина!»

Я чувствовала себя не в своей тарелке.

Уильям Андерсон был красив.

Вернее, так: умопомрачительно красив.

В общем, это я и так подозревала, судя по тому, как на нем сидела одежда.

А теперь подозрение превратилось в неопровержимый факт.

Я была как на иголках.

Готова открыть окно и выброситься с балкона, как только он уйдет.

– Я тебя разбудила? – сорвалось с моих губ.

Уильям посмотрел прямо на меня.

И, как обычно, оглядел с головы до ног. Мне показалось, что в его глазах мелькнула тень улыбки. Когда он перевел взгляд с голых ног обратно к лицу, у меня внутри все сжалось.

– Нет, – покачал он головой. – Просто лежал в кровати и читал.

«Ты что, читал в кровати без рубашки?» К счастью, я не произнесла этого вслух, и мысль осела где-то у меня в голове.

Грейс была права: обнаженные мужские торсы способны напрочь лишить рассудка.

– Но ты меня до смерти напугала, – добавил он. – Кричала так, будто умираешь, и я решил, что случилось что-то страшное.

– Прости.

Он снова опустил взгляд на мои ноги.

Я была готова провалиться сквозь землю.

Еще бы.

На мне были только трусики и огромная футболка с логотипом одного из моих любимых книжных, такая большая, что доходила до середины бедер.

Я считала, что достигла пика своего позора, но нет. Худшее началось, когда мой мозг пришел к ужасной мысли:

«Я обнимала его без лифчика!»

Я резко отвела взгляд.

Вообще я не из тех, кто легко краснеет, но, осознав, что я прижималась грудью к торсу Уильяма, я почувствовала, как жар заливает лицо до самых ушей.

«Пожалуйста, только бы он не заметил. Только бы не смотрел на грудь. Пожалуйста, соски, не подведите!»

Когда я снова подняла глаза, он пристально изучал меня. На его лице не осталось и следа от раздражения, в котором он ушел тогда из кухни.

В тот момент я понятия не имела, что у него творится в голове, но прежде, чем я успела это выяснить, он поднялся, закинул Перси себе на плечо и сказал:

– Заберу его, чтобы не мешал тебе.

Я кивнула.

– Извини, что он тебя так напугал, – добавил он через пару секунд.

Уилл направился к двери, и я не могла отвести взгляд от его широкой спины.

Уже стоя в дверном проeме, он обернулся и спокойно, низким голосом сказал:

– Спокойной ночи, Рэйчел.

– Спокойной ночи.

Я ещe какое-то время стояла неподвижно.

Адреналин от испуга так разогнал пульс, что сердце никак не возвращалось к нормальному ритму.

Я не понимала, что только что произошло.

И почему покалывало плечи, пока я наконец снова не уснула.

10

ПРАВКИ(сущ.). Изменения, которые предлагает Рэйчел, чтобы меня выбесить.

Если честно, мне всегда было удобно вставать на рассвете. Благодаря этому я успевал сделать все за утро без спешки. Я не из тех, кто бесконечно переставляет будильник и кому трудно подняться с постели.

Однако в то утро сигнал будильника в семь часов ощущался как удар под дых. Я был выжат и нуждался в чем-то покрепче хорошего кофе, чтобы пережить этот день. Ночь выдалась беспокойной. После переполоха с Рэйчел я вернулся в свою комнату и попытался дочитать книгу с того места, где остановился. Пытался снова запрыгнуть на тот космический корабль вместе с героями, но не смог. Перечитывал одну и ту же строчку по десять раз и ничего не понимал. Почему-то мне казалось, что мой подбородок все еще упирается в макушку Рэйчел, что мы стоим посреди ее комнаты. Моe тело откликнулось на ее объятие само по себе, не дожидаясь, пока мозг решит, хочу я этого или нет и вообще хорошая ли это идея.

Казалось, что границы между нами исчезли, и мы очутились в одном общем пространстве, пропитанном ее цитрусовым ароматом, и это дало нам свободу действовать не задумываясь.

Наверное, именно поэтому она расплакалась и прижалась ко мне крепче, а я попытался ее утешить. Когда она отстранилась, я ощутил, как наши границы вернулись на место.

К полуночи я сдался. Захлопнул книгу, бросил на тумбочку и выключил свет.

Но стало только хуже.

Стоило мне закрыть глаза, как я видел Рэйчел. После того объятия я мог представить, какие изгибы скрывались под ее свободной футболкой. А потом, против воли, вспомнил, как отчeтливо под тканью проступали соски. В тот миг я схватил Перси и сбежал, будто в комнате находился сам дьявол, а не красивая девушка.

«Уильям, прекрати. Все, хватит!» – Внутренний голос был полон разочарования.

Я снова включил лампу. Все равно сон не шел. Но даже при свете перед глазами стояла та же самая картинка.

«Не думай о ее груди. Сосредоточься на Перси! Посмотри, какой у тебя замечательный, мать твою, кот!»

Голова не работала. Я не хотел думать о ней, поэтому сделал единственное, что мог, чтобы спрятаться от реальности: закрылся в кабинете и начал писать. Мне удалось отвлечься, хотя пару раз я ловил себя в каком-то лабиринте мыслей о Рэйчел.

Когда я наконец вернулся в постель, была уже половина третьего. Глаза слипались, но мне долго не удавалось расслабиться. А когда наконец пришел сон, я проспал до самого будильника.

* * *

В восемь двадцать три утра я услышал, как она спускается по лестнице. Я выпрямился на стуле и перестал вчитываться в книгу.

– Доброе утро, – поздоровалась Рэйчел.

Оторвав взгляд от страницы, я посмотрел ей в лицо. Волосы полусобраны, в ушах те же золотые обручи, что и вчера.

Она выглядела усталой.

Ее сиреневый пиджак контрастировал с белой обтягивающей футболкой. Она подошла и положила свои вещи на столешницу.

– Доброе утро, – ответил я и снова заглянул ей в лицо. – Хочешь кофе?

– Двойной. Я умираю от усталости. – Она подавила зевок. – Не переживай, сама сделаю, – сказала она, когда я попытался встать.

Я кивнул и снова опустился на барный стул.

Отпил глоток остывшего кофе и продолжил читать.

Через мгновение я почувствовал легкий тычок в правое плечо. Повернул голову и увидел весьма обреченное выражение лица Рэйчел.

– Научишь меня пользоваться кофемашиной? – Она сморщила нос, будто ей неловко было не знать, как та работает. – Она слишком профессиональная.

– Конечно.

Рэйчел уже поставила рядом с кофемашиной молоко, кофе и голубую чашку с золотым ободком.

Когда она встала рядом, я заметил, что вырез ее футболки заканчивается ровно в сантиметре над линией груди.

«Не смотри на вырез, не смотри».

– Итак. – Закатав рукава до локтей, я поднял крышку кофемолки. – Сначала нужно перемолоть зерна. – Я открыл упаковку и высыпал содержимое внутрь. – Важно использовать свежемолотый кофе: так сохраняется аромат и вкус. Когда все готово, нажимаем кнопку и ждем.

Именно это я и сделал.

Дальше пришлось замолчать, потому что кофемолка довольно сильно гудела.

Аромат кофе наполнил кухню. Это был мой любимый запах.

Когда помол завершился, я показал ей, как держать холдер и заполнять его.

Она кивала на все мои объяснения.

– Теперь утрамбовываем кофе, чтобы он равномерно распределился. Ставим холдер в машину, поворачиваем ручку вправо, и готово. – Я комментировал каждое действие. – Осталось только поставить чашку сюда и включить машину.

Затем я показал ей, как нагревается молоко в металлическом питчере.

– Очень важно, чтобы после этого ты выкинула гущу и всe тщательно вытерла, иначе техника быстро придет в негодность, – сказал я с серьeзным видом, глядя прямо на неe. Мне нужно было убедиться, что она понимает, насколько это важно. – К тому же меня дико раздражает засохшее молоко.

– Поняла.

Я взял чашку и налил молоко, формируя на поверхности лист.

Когда я протянул ей кофе, наши пальцы слегка соприкоснулись. Она тут же отпрянула и открыла шкаф, где лежала бо́льшая часть ее покупок, а я тем временем аккуратно промыл все, чем пользовался.

– Почему сироп стоит на верхней полке? – Рэйчел указала наверх, глядя на меня с явным упреком. – Вчера я оставила его внизу. – Она постучала по нижней полке.

– Потому что токсичные продукты нужно держать вне досягаемости детей, – сказал я, опершись рукой о столешницу и чуть наклонившись к ней. – Это опасно.

Она покачала головой.

– Достань его, будь так любезен.

Не говоря ни слова, я встал рядом и потянулся к полке.

Опустил бутылку к ее лицу, и она тут же ее выхватила.

Когда Рэйчел села, я заметил, что дверцы шкафа и ящика остались приоткрытыми. Вчера вечером, спустившись поужинать, я увидел ту же картину. Я решил ничего не говорить и просто закрыл их сам.

Я сел напротив Рэйчел как раз в тот момент, когда она открывала сироп. Добавив его в кофе, она уничтожила мой лист. Судя по довольному виду, с которым она мешала напиток ложечкой, ее это ничуть не смутило.

– Я отказываюсь наблюдать, как ты портишь кофе этой гадостью. – Я отвернулся и снова уткнулся в роман.

– Сегодня точно могу поставить тебе пять звезд за кофе, – пошутила она. – Хороший сироп все исправит.

У меня невольно вырвался смешок, а она тихо хихикнула и подула на кофе.

– Хочешь тост? – спросил я. Свой я уже давно съел.

– Нет, спасибо. Не понимаю людей, которые едят по утрам. Мой желудок в это время закрыт. – Она сделала глоток и спросила: – Все еще читаешь «Резец небесный»?

– Вчера закончил. Это «Проект "Аве Мария"».

– Энди Вейер?

– Да. – Я улыбнулся и показал ей обложку. Мне хотелось обсудить с кем-нибудь эту книгу. – Ты читала? – спросил я с надеждой.

– Нет.

Я, должно быть, явно сник, потому что Рэйчел тут же добавила:

– Но я была на творческой встрече с автором, и он мне очень понравился. Такой простой и милый, он рассказал, что не решался бросить работу, пока не продал права на экранизацию, потому что не знал, сможет ли существовать за счет писательства всю жизнь… Удивительно слышать такое от автора с миллионными тиражами.

Я понимающе кивнул и задумчиво провел рукой по начинающей отрастать щетине.

– Ты предпочитаешь киндл или бумажную книгу?

Я изогнул бровь, глядя на нее.

– Не смотри на меня так, – продолжила она. – Вчера ты читал с экрана.

– Да. Киндл, конечно, удобен, особенно в поездках или когда хочешь что-то почитать прямо сейчас, но ничто не сравнится с тем чувством, когда берешь в руки новую книгу, листаешь ее, вдыхаешь запах, ощущаешь текстуру бумаги… Электронная версия этого не заменит.

Впервые с момента нашего знакомства Рэйчел подарила мне короткую искреннюю улыбку.

– Согласна.

Несколько секунд мы молчали, потом она сменила тему:

– Я вчера напугала твоего кота?

– Что ты, – покачал я головой. – Перси был абсолютно спокоен.

Она пару раз кивнула, потом опустила взгляд в чашку и сделала еще глоток.

– Я боюсь кошек. – Через мгновение она добавила: – Когда я была маленькой, пошла выбросить мусор, и из-за контейнера выскочил чeрный кот. Он поцарапал мне ногу. Я этого никогда не забуду. Лето, розовое платье… Я прибежала домой вся в слезах, и с тех пор… ну, я немного их побаиваюсь.

Я сглотнул и кивнул.

Мне стало как-то не по себе, когда я представил маленькую плачущую Рэйчел.

– Понимаю. Но Перси очень спокойный, – заверил я. – Как я уже говорил, он сам по себе. Порой я не вижу его по нескольку дней. Но если он тебя напугает или будет мешать, просто скажи, я его заберу.

– Хорошо. Спасибо. – Она залпом допила остатки кофе. – И спасибо, что пришeл вчера в мою комнату.

– Перестань, это пустяки.

На самом деле то объятие стало началом всего, но я понял это намного позже.

– Кстати, я перенeс принтер в библиотеку, – сообщил я.

– Отлично. – Вторая сдержанная улыбка.

Она отодвинула пустую чашку и заглянула в свой ежедневник.

– Хочешь заняться концепцией сейчас? – спросила она. – Или можем после обеда.

– Давай сейчас.

– Хорошо.

Она поднялась, держа чашку в руке.

– Поставить твою чашку в посудомойку? – спросила она.

– Я еще не допил, – покачал я головой.

Брезгливо сморщив нос, она поспешно сменила тему, пока мы направлялись в столовую:

– Я уже прочитала сцены между Норой и Хантером, что ты мне прислал.

Не успел я опомниться, как она уже разложила вокруг себя все свои вещи.

– И? – Я приподнял брови.

– Мне очень понравилось, – призналась она. – Думаю, мы можем вставить их где-то в середину книги.

– Отлично. Я примерно так и планировал.

Мы погрузились в обсуждение концепции, и, пока я делал пометки в блокноте, она печатала на ноутбуке.

Полтора часа, пытаясь закрыть все сюжетные дыры, мы расставляли сцены, которые я описал ей накануне.

– Я тут подумала… – Рэйчел встала, чтобы размять ноги. – Ты мне ведь так и не рассказал про прошлые отношения Норы и Хантера.

Она подошла к окну и прислонилась спиной к стеклу.

Солнечный свет упал на ее волосы, подчеркнув карамельные блики.

– Может, стоит подумать над этим, поискать конфликт… – Она задумчиво коснулась подвески. – Какой-нибудь бывший или что-то в этом духе. Как тебе?

Сняв пиджак, Рэйчел вернулась к столу.

Я впервые видел ее в обтягивающей футболке. Мой взгляд на секунду задержался на изгибе талии.

Повесив пиджак на спинку стула, она оперлась ладонями о стол и подалась в мою сторону. Когда наши взгляды встретились, она вопросительно качнула головой.

«Блин. Хватит пялиться! Ты совсем тупой или как?»

– Ну… Хантер встречался с несколькими девушками, ничего серьeзного, – выпалил я. – А Нора ни с кем.

Не успела она раскрыть рот, как зазвонил ее телефон.

– Привет, Дэвид, – бодро отозвалась она и скрылась на кухне.

Я услышал, как она упомянула какой-то текст, который ей нужно отредактировать. Потом заверила начальника, что все готово к командной встрече. И наконец сказала:

– Да, с Уильямом все хорошо.

Рэйчел впервые произнесла мое имя вслух.

– Мы заканчиваем работу над концепцией… Да, буду держать тебя в курсе… Да… Хорошо, я ему передам… До встречи.

Через несколько секунд Рэйчел плюхнулась обратно на стул.

– Тебе привет от Дэвида, – сказала она, вынимая из пачки красную лакричную палочку. – Возвращаясь к теме: по-моему, то, что ты предлагаешь, уже слегка заезжено, согласен? – Она откусила кусочек лакрицы. Я поднял брови, побуждая ее продолжить. Прожевав, она добавила: – Конечно, клише работают, но действие ведь происходит век назад. Может, лучше перевернуть этот шаблон?

– Нет. Он не будет неопытным в сексе.

Она уставилась на меня в ужасе.

– Только не говори, что он переспал с сотней женщин, а она вся такая чистая и невинная.

Я покачал головой.

Не дожевав первую палочку, она потянулась за второй.

– У Норы тоже были отношения, просто не слишком удачные.

– Значит… на сцене появляется Хантер – и Нора понимает, что секс с ним ей нравится? – Она скривилась и помахала лакричной палочкой.

– Именно.

– Нет. – Она откусила сладость и, жуя, уверенно замотала головой. – Я бы сделала так, чтобы ей и раньше нравился секс.

«А я напишу так, как мне вздумается».

Я решил донести до нее это, но в более мягкой форме.

– Это уже решено, Рэйчел.

Она вздохнула и машинально коснулась подвески, а я скрестил руки на груди.

– То есть она никогда не получала удовольствия от секса, а Хантер переспал с семьюстами женщинами, так?

Я почувствовал себя под прицелом ее ледяного взгляда и неожиданно едкого тона.

– Ну, не с семьюстами, – попытался я оправдаться. – И вообще, что плохого в том, что она испытывает первый оргазм именно с ним?

Рэйчел закатила глаза.

– У тебя идеальная героиня, с помощью которой можно разбить этот стереотип, – начала она. – Никто не поверит, что девушка в двадцать с лишним лет никогда ни к кому не испытывала желания, а потом ни с того ни с сего падает к ногам какого-нибудь красавчика. И уж точно никто не поверит, что у нее никогда не было оргазма, а затем она вдруг становится секс-хищницей. Даже наедине с собой не получалось?

Я промолчал, и она добавила:

– А мне казалось, ты хотел создать максимально реалистичную героиню, разве нет?

Я кивнул.

– Так вот, мы… – Она вовремя осеклась. – Женщины тоже трогают себя, – сообщила она.

– Я в курсе.

– Тогда нелогично, что в ее возрасте она никогда не получала удовольствие от секса, даже сама с собой. Подумай об этом. Особенно если ты собираешься сделать так, что, едва познакомившись с Хантером, она тут же переспит с ним и превратится в богиню секса.

Я сжал губы и промолчал.

– Кстати… – продолжила она, – когда Хантер узнает, что Калеб и Нора – просто друзья?

Тон ее стал взволнованнее, и я понял, к чему все идет.

– Не знаю, – честно ответил я.

Я об этом не думал.

– Как вариант, Хантер решит, что Калеб и Нора встречаются. Я знаю, ты хочешь, чтобы она переспала с Хантером в начале, но можно немного отложить этот момент и сделать его интереснее.

– Может быть, – ответил я неуверенно.

– Отлично! А как он может узнать, что у Норы нет парня?

– Спросит у Калеба.

– Что? – Она нахмурилась.

– Так поступают мужчины.

– Один мужчина спрашивает другого, свободна ли девушка? – недоверчиво приподняла бровь Рэйчел.

– Ну да. – Я посмотрел на нее так, словно это очевидно. – Например, в «Парке юрского периода» Ян Малкольм прямо спрашивает Алана Гранта, свободна ли Элли Сэттлер. Задал вопрос, и все. Легко и просто. – Я дважды постучал по столу.

Рэйчел уставилась на меня с ужасом.

Я почувствовал, что установившееся между нами хрупкое перемирие готово вот-вот треснуть.

– То есть ты хочешь сказать, что один мужчина спрашивает другого о женщине, будто она вещь или собственность? – скептически произнесла она.

– Блин, в такой формулировке звучит отвратительно… – пробормотал я, пытаясь найти выход. – Но я не это имел в виду… В общем, ладно, пусть Хантер спросит у Норы напрямую, если так лучше.

– Да, так гораздо лучше. – Она энергично кивнула пару раз и сжала губы так плотно, что от помады не осталось и следа.

Я записал то, о чем мы только что договорились, чтобы не забыть, и она сделала то же самое.

Поскольку уже было около полудня, я предложил прерваться на обед.

Оставалось только отшлифовать середину книги, а потом я смогу полностью сосредоточиться на самом тексте. К тому же атмосфера между нами становилась все менее дружелюбной, и я предпочитал не доводить дело до новой перепалки.

Рэйчел остановилась рядом со мной перед холодильником.

Я заметил, как она бросила на меня взгляд исподлобья, и повернул голову в ее сторону, когда она с самодовольным видом спросила:

– Курица тикка-масала, да?

Рэйчел была примерно на голову ниже меня. Если бы я опустил взгляд чуть ниже ее глаз…

«Не смотри на ее грудь, Уилл!»

– Я угадала? Это твое любимое блюдо? – продолжила она.

– Нет. – Сохраняя видимость спокойствия, я схватил первый попавшийся бокс и отошел.

Засунув макароны с сыром в микроволновку, я уставился на вращающийся внутри контейнер. Мне совершенно не хотелось наблюдать, как она возится на кухне, накрывая на стол.

Когда бесконечная минута истекла, на кухонном острове уже были голубые подставки под тарелки, приборы, стаканы и кувшин с водой.

По пути к своему месту я задержался, чтобы взять тарелку из шкафа.

Рэйчел оставила ящик с приборами чуть выдвинутым, а дверцу шкафа приоткрытой. Снова.

– Ты принципиально не закрываешь дверцы? – спросил я, сделав это за нее.

– Прости. Дома та же беда.

Я сел напротив.

Рэйчел полила салат цезарь соусом. И, как всегда, первой нарушила тишину:

– Значит, твое любимое блюдо не с курицей?

Я ответил вопросом на вопрос:

– А твой любимый роман, случайно, не начинается с того, что четыре сестры грустят, потому что не получат подарков на Рождество? – Мой голос так и сочился иронией.

– Нет.

– У каждой сестры есть всего по доллару, чтобы потратить…

– Я знаю, о какой книге ты говоришь, и ответ: нет, – перебила она, проткнув вилкой помидор черри.

– Не верю, что «Маленькие женщины» не твой любимый роман. – Я перемешал еду. – Там же все есть – любовь, драма…

– И поцелуй под дождем, – вздохнула она.

Я только фыркнул.

– Дай угадаю, кто твоя любимая героиня.

Рэйчел махнула рукой, жуя: мол, давай, попробуй.

– Марми, – сказал я, и она кивнула. – Я так и знал! – торжествующе воскликнул я. – Конечно, тебе нравится мать, которая твердит дочерям, что замуж надо выходить по любви, а не ради денег… – Я покачал головой и подцепил вилкой несколько макарон. – Редкостная глупость для своего времени.

– А вот у Мэг получилось, и она была очень счастлива.

От меня не укрылась улыбка, осветившая ее лицо. Рэйчел, без сомнения, была влюблена в саму любовь. И в литературу.

– Хотя моя любимая глава – та, где происходит поцелуй под дождем, – продолжила она.

– Боже, какая банальщина… – Отложив вилку, я презрительно отмахнулся от ее замечания. – Это самая нелепая часть всей книги.

– Нелепая? Она прекрасна. Кому вообще может не нравиться хороший поцелуй под дождем? – Я решил, что вопрос риторический, и промолчал. – О! Знаешь, что? Первый поцелуй Норы и Хантера может случиться прямо посреди грозы.

«Да я лучше яйца себе отрежу».

– Ни за что. Это ужасно пошло, так никто не делает.

– Как это никто? – Рэйчел ткнула вилкой в салат и выцепила несколько листьев. – Есть тысячи таких сцен. В «Дневнике памяти», в «Дневниках вампира»… Даже в «Гордости и предубеждении». Ну, там они, строго говоря, не целуются, но когда мистер Дарси признается в любви… это же так красиво…

С мечтательным вздохом она поднесла вилку ко рту.

– Господи, – проворчал я. – У меня сейчас сахар подскочит.

Она в очередной раз закатила глаза и проглотила еду.

– Возвращаясь к «Маленьким женщинам», – сказала Рэйчел. – Твой любимый персонаж – писательница, да?

Еe телефон снова прервал наш разговор. Она отвлеклась на него уже, кажется, раз двенадцатый за это утро.

Я заметил, что она почти доела свой салат, а моя паста не уменьшалась в размерах.

– Она самая разумная из всех четверых. – Я пожал плечами, когда Рэйчел снова посмотрела на меня.

– А Эми ты наверняка ненавидишь.

– Конечно. Если бы Зак сжег мою рукопись… не знаю, что бы я с ним сделал.

– У тебя есть брат? – удивилась она. – Старший или младший?

– Младший. Ему двадцать семь.

– Ого, мы почти ровесники. Мне двадцать шесть.

– Только исполнилось или в этом году будет двадцать семь?

– Двадцать семь мне будет в сентябре. Девятнадцатого.

Я кивнул, обдумывая новую информацию. Я и раньше догадывался, что она младше меня, но не знал, на сколько.

– Моему брату в мае исполнится двадцать восемь, – уточнил я спустя пару мгновений.

– А тебе будет тридцать один, да?

Скорее всего, она узнала об этом из интервью Джимми Фэллону.

– Да. Пятого июня, – ответил я неохотно.

Она кивнула и в очередной раз уткнулась в телефон.

Внезапно я почувствовал себя неловко. Мне стало не по себе от мысли, что она видела мой провал на телевидении. Кто знает, какое впечатление она обо мне составила.

«Какая разница. Она здесь, чтобы помочь с книгой. И только».

– В следующий раз ставим тарелку и для него, – раздраженно сказал я.

– Для кого?

– Для Дэвида. – Я указал рукой на пустое место справа от нее. – Судя по всему, он здесь с нами.

– Через пятнадцать минут у нас созвон, – объяснила Рэйчел. – Он просто уточняет пару моментов для обсуждения. Вообще-то мне нужно пробежаться по своим записям. Ты не против?

Я покачал головой.

Она быстро собрала свои вещи и вышла из кухни, оставив меня наедине с недоеденной пастой.

* * *

От долгого сидения у меня затекли ноги. Я уже какое-то время не мог сосредоточиться, поэтому решил, что нужно проветриться.

В половину четвертого я вышел из своей комнаты в спортивном костюме. Убедившись, что Перси остался внутри, я закрыл дверь и бегом спустился по лестнице. Нужно было спешить, чтобы успеть до темноты.

Я не сделал и трех шагов по коридору, как Рэйчел вышла из ванной и врезалась прямо мне в грудь. Я инстинктивно обхватил ее за плечи, чтобы удержать.

– Ай! – пискнула она.

Я наклонил голову, и наши взгляды встретились. Мои брови поднялись в молчаливом вопросе.

– Испугал! – воскликнула она слишком громко и прижала руки к груди, пытаясь восстановить дыхание.

– Ты слишком легко пугаешься, – заметил я.

Она нахмурилась.

Спустя пару секунд до нее дошло.

– Прости, – сказала она, вынимая наушники. – Что ты сказал? – добавила уже нормальным тоном. – Я тебя не слышала.

– Ты слишком легко пугаешься.

До меня донеслась романтическая мелодия. Я на мгновение перевел взгляд на беспроводные наушники, которые она сжимала в руке.

Песня была мне незнакома, и я не разобрал слов, но музыка звучала достаточно громко, чтобы понять, что это что-то про любовь.

– Как предсказуемо, – пробормотал я, сдерживая саркастическую улыбку.

В ее глазах я прочитал одно-единственное: непонимание.

И не смог продолжить фразу.

Наши границы снова размылись.

Воздух будто сгустился.

Широкий коридор вдруг стал самым узким в мире.

Мы стояли так близко, что я чувствовал аромат ее духов.

Заметила ли она, как изменилась атмосфера вокруг?

Почему казалось, будто все напряжение в доме сконцентрировалось здесь, между нами?

Она откашлялась, и я очнулся от транса.

– Что именно предсказуемо? – спросила она.

Только тогда я понял, что все еще держу ее за плечи.

Отпустив Рэйчел, я сделал шаг назад. Границы вернулись на свои места. Я глубоко вдохнул с закрытыми глазами. А затем открыл их и не удержался от ответа:

– Что ты слушаешь приторные песни на всю громкость. Дай угадаю: ты поешь перед зеркалом, притворяясь, будто расческа – это микрофон? – поддел я ее.

– Что за глупости, – нахмурилась она. – Конечно нет.

Коридор будто вернулся к прежним размерам, и я смог наконец дышать свободнее.

– Так что ты сказал?

– В следующий раз просто не включай музыку так громко, тогда и пугаться не будешь, – язвительно бросил я. – И выключи уже это, ради бога, – я кивнул на ее наушники, – у меня уши вянут от этого нытья.

– Это не нытье, а прекрасная баллада. Может, ты просто не умеешь ценить хорошую музыку. Стоило бы проявить больше уважения к Шону Мендесу. Fallin’ All in You – одна из его лучших песен и моя любимая.

– Значит, твоя любимая песня – о любви. Ты полна сюрпризов, Рэйчел.

Забавно: теперь я знал, какая у нее любимая песня, но по-прежнему не имел понятия о самых банальных вещах – откуда она, какая у нее любимая книга, сколько лет она встречается со своим парнем.

В мозгу будто зажглась лампочка.

«Нет, Уилл. Нет. Это отвратительная идея. Даже не думай!»

Я решил проигнорировать предупреждение.

– Бедняга твой парень, ты, наверное, целыми днями сверлишь ему мозг этой мутью.

«А тебе-то какое гребаное дело до ее парня, Уилл?»

– Это не муть. И, к твоему сведению, парня у меня нет. – Она передернула плечами и развернулась.

«Вот это реально поворот».

– Значит…

«Уилл, заткнись. Закрой рот. Иди бегать».

Но я все-таки сказал:

– Ни один настоящий мужчина не сравнится с мистером Дарси, верно?

Рэйчел развернулась и наградила меня едким взглядом.

– Именно. Попал в самую точку. – Она кивнула. – Идеальные мужчины существуют только в книгах. А в реальном мире одни заносчивые типы вроде тебя.

И, не сказав больше ни слова, ушла.

«Так тебе и надо, кретин».

* * *

Слова Рэйчел преследовали меня всю пробежку. Я пытался бежать быстрее, надеясь оставить их позади, но они догоняли меня снова и снова.

«Идеальные мужчины существуют только в книгах».

«В реальном мире одни заносчивые типы вроде тебя».

«К твоему сведению, парня у меня нет».

Я выкрутил музыку на максимум и на несколько минут сосредоточился лишь на том, чтобы довести тело до предела. К счастью, образ Рэйчел в моей голове постепенно вытеснили Нора и Хантер. Одна мысль цеплялась за другую, и вдруг меня осенило.

Я резко остановился.

Дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась.

Не теряя ни секунды, я вытащил телефон из кармана и записал фразу, которая поможет мне развить идею по возвращении домой: «Хантер узнаeт, что Нора свободна, прямо посреди ссоры. Он кричит ей: "Беги давай, утешь своего парня!", имея в виду Калеба. А она отвечает, что он ей не парень».

Я наконец нашел решение проблемы, над которой ломал голову весь день. И случилось это под любимую песню Рэйчел.

11

ПИСАТЕЛЬ(сущ.). Человек, который ноет, как только ему правят запятую.

– Придурок! – выругалась я по-испански, когда входная дверь захлопнулась.

Мне казалось, что Уильям осуждает меня буквально за все – от кофе, который я пью, до музыки, которую слушаю. Типичный сноб, уверенный, что если твои вкусы не совпадают с его, значит, у тебя их просто нет.

Одно дело, если бы ему не нравился Шон Мендес, но я была уверена, что он в жизни его не слышал. Забавно, что он считал, будто я «сверлю мозг» этой музыкой своему бедному парню, хотя пожалеть тут стоило его девушку. Бедная Кимберли, Китти, Кира – или как ее там зовут – наверняка уже сыта по горло самодовольными заявлениями Уильяма о себе самом.

«Кимберли, посмотри, какая классная идея! Главная героиня отсосeт главному герою за то, что он спас еe от чудовища».

«Китти, я не собираюсь извиняться, потому что мы оба знаем: я всегда прав».

«Кира, ты серьезно? Портишь кофе сиропом? Господи, ты ничего в этом не смыслишь».

Он такой самовлюбленный, что наверняка дрочит, представляя самого себя.

Меня задело, когда он намекнул, что у меня никого нет из-за завышенных стандартов. Не моя вина, что все свидания заканчивались разочарованием. У меня накопилось столько провальных историй с тиндера, что хватило бы на сборник ужасов, но ведь это не я ставила фейковые фотографии в профиле, не я исчезала на следующий день – и так далее по списку.

Одно дело – не сходиться во мнениях по поводу его книги, в конце концов, это работа и именно для этого я здесь. Но терпеть такое осуждение?

На это я не подписывалась.

И не собиралась дальше сидеть и киснуть в одиночестве. Поэтому решила отвлечься и наконец опробовать спортзал. Уж йога-то поможет выбросить из головы утреннюю встречу с Уильямом.

Через несколько минут я толкнула приоткрытую дверь и осторожно заглянула внутрь, проверяя, не бродит ли там кот. Убедившись, что всe чисто, зашла и закрыла за собой. Несмотря на отсутствие окон, комната была очень светлой. Одну стену полностью занимало зеркало, а вдоль другой тянулись ряды гантелей и дисков всех размеров.

Коврика для йоги здесь не оказалось, так что с идеей пришлось попрощаться.

Зато стояли беговая дорожка, скамья для жима и какие-то хитрые тренажeры, назначение которых я даже не представляла.

Хотя бег всегда казался мне самым скучным занятием на свете, я решила дать ему шанс. Нашла на спотифае бодрый плейлист и позволила музыке задать ритм.

Сначала я просто шагала, потом постепенно прибавила скорость. Полчаса тянулись как вечность. Когда наконец всe закончилось и я спустилась с дорожки, мне казалось, будто я пробежала нью-йоркский марафон, как Судзу каждый ноябрь. Сердце грохотало, дыхание сбивалось.

Я потянулась перед зеркалом, переводя дух. Щeки горели, а на розовом спортивном костюме отчетливо проступили пятна пота. Закончив, я убрала наушники в карман и вышла из спортзала, собираясь принять душ и немного почитать перед ужином.

Но стоило мне поставить ногу на третью ступеньку, как дверь распахнулась, и на пороге возник Уильям. В одной руке он держал футболку, в другой – бутылку с водой. Волосы торчали в разные стороны.

Увидев меня, он резко остановился. Я тоже застыла, положив руку на перила. Татуировка на груди притягивала мой взгляд, словно на нее указывали неоновые стрелки.

Мне показалось, что его глаза задержались на секунду на моей талии и подвеске. Между нами оставалось всего пять ступенек.

Он сглотнул и наконец заговорил:

– Что делала?

– Бегала, – сухо ответила я.

– Ты бегаешь? – Его удивление меня задело. – Я думал, ты из тех, кто…

– Обожаю бегать. Это же так весело, – соврала я, раздраженная его очередными догадками на мой счет. – Хотя пробежки на природе мне нравятся большее, на дорожке не то.

– Правда? – В его взгляде мелькнул интерес. – Тебе нравится бегать на природе?

Судя по его тону, он сомневался.

– Да, – заверила я. – Каждые выходные бегаю по Центральному парку с моей подругой Судзу.

«Что ты несешь? Ты разве что за фургоном с мороженым бегаешь».

– Никогда бы не подумал.

– Да уж… я ведь полна сюрпризов, – ядовито повторила я его же слова, и внутри снова пробудилось раздражение, усыпленное было беговой дорожкой. – Ладно, пойду, у меня куча дел.

«И вообще, ты без футболки, и я начинаю нести чушь».

Я метнулась вверх, пытаясь не задеть его, и не останавливалась до второго этажа.

* * *

После того как я сполна насладилась огромной ванной, предназначенной только для меня, и поломала голову над тем, какую одежду вообще уместно надеть, чтобы сидеть на диване и править черновик (дома я бы просто влезла в пижаму или спортивные штаны), я всe-таки вышла из комнаты в джинсах и футболке.

Гостиная Уильяма была просто гигантской. Справа – огромное окно во всю стену, из которого можно было выйти прямо в сад, слева – стена, сплошь заставленная книжными стеллажами.

Грейс всегда говорила, что понять, богат человек или нет, можно по его дивану. Так вот, диван Уилла, бежевый и огромный, вместил бы целую команду по американскому футболу. Перед ним стоял квадратный деревянный стол, на котором высилась стопка из трех книг.

Теплый желтый свет ламп и открытые деревянные балки придавали комнате уютный, чуть деревенский вид. В этом доме не было ни одной вещи из «Икеи».

Диван оказался невероятно удобным: я села, скрестив ноги, и сразу утонула в мягких подушках. С этого ракурса телевизор казался просто огромным.

Я протянула руку и взяла первую книгу со стола – «Я, робот» Айзека Азимова. Уильям писал фэнтези, но, похоже, обожал научную фантастику. Я провела большим пальцем по страницам, перелистывая их, как крупье тасует карты в Лас-Вегасе.

Книга выглядела безупречно, никаких пятен или пометок.

Я вернула ее на место и взялась за работу.

Позже я сделала перерыв на ужин, снова в одиночестве, и ощутила, как мне не хватает свиста чайника Судзу и взрывов смеха, вызванных очередными гиперболами Грейс. Чтобы заглушить мeртвую тишину, я записала им аудиосообщение и рассказала, что сделала яичницу.

Этим вечером, вернувшись в комнату, я заглянула под кровать и в шкаф и, убедившись, что кота нигде нет, читала, пока меня не сморил сон.

* * *

На следующее утро я проснулась более энергичной. Была пятница, впереди, благодаря Президентскому дню[7], нас ждали длинные выходные. Отличная возможность сходить на пляж поблизости.

Впервые с тех пор, как я приехала в Кармел, я проснулась по будильнику, а не до него. Чтение до глубокой ночи помогло мне справиться с джетлагом. Дома я всегда вставала последней и постоянно переставляла будильник на пять минут вперед.

Уильям уже был на кухне – сидел на своем обычном месте, погрузившись в книгу. Рядом стояла чашка.

– Доброе утро, – сказала я с порога.

Уильям медленно поднял взгляд. Он побрился и стал выглядеть моложе.

– Привет, – ответил он. – Хочешь кофе?

– Да, сейчас сама сделаю.

Я прошла мимо него к столешнице. Я делала все строго по вчерашней инструкции. Всe шло гладко, пока не настало время подогреть молоко в металлическом кувшинчике.

– Ай! – вскрикнула я, когда капля горячего молока попала на мой розовый пиджак из «Зары».

Сквозь шум кофемашины я услышала его тяжелый вздох.

– Можно узнать, что ты делаешь? – Уильям возник рядом с недовольным видом.

«Сюрприз: кто-то сегодня явно встал не с той ноги».

– Грею молоко.

– Дай сюда. – Он потянулся за кувшинчиком.

– Нет. – Я упрямо покачала головой. – Хочу сделать сама.

Уильям провeл рукой по лицу.

– Если ты запачкалась, значит, делала что-то не так, – устало пояснил он. – Нужно погружать паровую трубку хотя бы на сантиметр в молоко.

Он встал у меня за спиной, когда я попробовала снова.

– Введи чуть глубже, – подсказал он. – Почти до упора.

Я его не видела, но внезапно осознала, как близко он стоит. Настолько близко, что я ощущала его дыхание у себя на макушке.

«У меня фантазия разыгралась, или все его инструкции звучат как-то двусмысленно?»

Хрипловатый протяжный голос пробрался под одежду и будто коснулся самой кожи. Поэтому, когда он сказал: «Вот так. Отлично. Теперь двигай рукой вверх-вниз, чтобы взбить пену», – я всполошилась, нечаянно опустила кувшинчик и облила нас обоих молоком.

– Чeрт! – рявкнул Уильям, развеяв эротическое наваждение, в которое я успела погрузиться из-за его близости и шепота.

– Прости.

– Бариста из тебя, конечно, никудышный, – усмехнулся он, отступая.

– А ты, значит, мастер? – Я обернулась, чувствуя, как от напряжения в животе все сжимается узлом.

Уильям вытирал лицо кухонным полотенцем.

– Учитывая, что я несколько лет подавал кофе, думаю, да, – спокойно уточнил он, бросил тряпку на столешницу и добавил: – Пойду переоденусь.

И, не говоря больше ни слова, вышел из кухни, оставив меня наедине с моими мыслями.

«Он был бариста?»

Я не могла представить его в фартуке, обслуживающим клиентов.

Налив кофе, я тщательно вытерла и столешницу, и кофемашину. Не хватало еще с самого утра выслушивать его ворчание.

«Интересно, много ли ему давали чаевых? Наверняка он говорил клиентам что-нибудь вроде: "Никакого сиропа, научитесь наслаждаться вкусом"».

Я отложила полотенце и взяла чашку.

– Ты вчера забыла ноутбук на диване.

Я обернулась. Уильям сменил черную рубашку на синюю в клетку, и она была ему очень к лицу.

– Сейчас заберу, – только и ответила я, выходя из кухни.

Когда я поставила чашку на стол в столовой и повернулась, он уже стоял, прислонившись к стене, и внимательно смотрел на меня.

В воздухе повисло лeгкое напряжение. А меня это тревожило, потому что нам нужно было наконец решить проблему с отсутствием ритма во втором акте. Не хотелось тянуть до вторника: для завершения концепции нам не хватало только этой части. И уж точно не хотелось снова ссориться. Так что я пошутила о его прошлом в статусе бариста, мы сели работать, и вчерашний инцидент стал просто неприятным воспоминанием.

– Вчера у меня возникла отличная идея, – сказал он.

«Боюсь узнать».

– О том, как Хантер выяснит, что у Норы никого нет. Я уже написал сцену, – добавил он.

– Отлично, присылай, и я прочту.

Насчет этого я была спокойна.

После нашего разговора я знала, что Уильям не станет писать сцену в духе пещерных времeн, где Хантер бы рычал Калебу: «Я хотеть эту женщину. Твоя?»

– Есть идеи насчет романтического конфликта? – спросила я.

– Нет, – честно ответил он.

– Я тут подумала… Ты говорил, что у Хантера было несколько связей, да? – Он кивнул. – А что, если на пути им попадeтся его бывшая девушка?

– Я не говорил, что у него были отношения. Только сексуальные связи, – уточнил он. – Так что история с призраком бывшей сюда не ляжет.

– А если они окажутся в каком-нибудь трактире и девушка начнет флиртовать с ним прямо при Норе?

– Неубедительно. Слишком банально.

– А если парень начнeт флиртовать с Норой? – предложила я, откусывая лакрицу.

– Уф, – вздохнул он. – Не хочу затрагивать тему ревности. Это немного токсично.

– Необязательно токсично. Важно не наличие ревности, а то, как герои с ней справляются.

Уильям сделал глубокий вдох, выдох и покачал головой. Потом сосредоточенно закатал рукава до локтей, обнажая тонкие светлые волоски.

«Ракель, перестань пялиться на его предплечья и сосредоточься».

– Ладно, а как насчет такого, – сказала я воодушевленно. – Что, если у Калеба есть старший брат, с которым Нора спала? Это бы сработало. Брат мог бы вернуться, и…

– Нет, – отрезал он. – Это твоя худшая идея из всех.

– Хорошо, не брат, но кто-то близкий Калебу. Нора же спала с другими парнями.

– Если честно, я думал, что еe первый сексуальный опыт будет именно с Хантером. – Он постучал пальцем по блокноту. – Но сказал совсем другое, потому что видел твою гримасу.

«Что?»

Последнюю фразу я пропустила мимо ушей: мозг зацепился за начало.

– Хочешь сказать, ты собирался свести девственницу с плейбоем? – удивлeнно уставилась я на него.

В этот момент пискнул мой рабочий телефон. Я потянулась за ним и мельком взглянула на уведомление от Дэвида, не разблокируя экран:

Просто хочу напомнить, что твоя задача – разработать любовную линию, а я пока ничего не видел…

– Вот только этого мне не хватало, – пробормотала я вслух.

Я сделала глубокий вдох. Ноги под столом начали нервно дрожать. Остаток лакрицы я бросила обратно в пакет: у меня совершенно пропал аппетит.

Надо было достучаться до Уильяма. Может, если зайти с другой стороны…

– Ладно, если ты не хочешь вводить никого из прошлого… – начала я. – Может, стоит хотя бы сделать так, чтобы она сомневалась, кого выбрать?

– Я уже сказал, никакого любовного треугольника, – устало отозвался он. – Это худшее клише на свете. Дешевый и неработающий трюк.

«Мы точно живем в одной вселенной?»

– Ну, по-моему, есть предостаточно примеров фэнтези и антиутопий, где это клише отлично срабатывает.

– Например? «Сумерки»? – Заметив, что я молчу, он провeл рукой по лицу. – Лучше я себе яйца отрежу, чем напишу такую чушь.

«Не раньше, чем я сама тебе их отрежу».

Сжав красную ручку, я напряглась всем телом.

Мне срочно нужно было купить мячик-антистресс. Я могла бы сжимать его каждый раз, когда мне хотелось послать Уильяма к черту, и швырять ему в голову, не рискуя покалечить.

– Думаю, тебе стоит все же рассмотреть…

– Какую часть фразы «Я не хочу писать грeбаный любовный треугольник» ты не поняла, Рэйчел? – перебил он, повысив голос.

Мой телефон снова пискнул. Новое сообщение от босса:

Жду первые главы, когда вернусь из отпуска

– Ты можешь уже выключить этот чертов телефон? – раздраженно бросил он. – С тобой невозможно разговаривать.

– Нет. Не могу. Это рабочий, – напомнила я сердито. Хватит с меня попыток сдерживаться. – И забавно, что ты называешь это «разговором», когда говорит тут только один человек.

– Что ты хочешь этим сказать? – Прищурившись, Уильям наклонился над столом.

– Ты отбрасываешь все мои предложения, даже не потрудившись обдумать их. Так мы никогда не продвинемся. Ты не понимаешь, что работает на рынке…

– А ты, – перебил он, указывая на меня пальцем, – не понимаешь, что я хочу писать историю, в которую сам верю. Следовать инстинкту, а не потакать вкусам, которые диктует общество.

– Но читательницы…

– Рэйчел, ты забываешь, что мне плевать, чего хотят читательницы. – Он пожал плечами. – Я хочу написать книгу, которой буду гордиться, а не какую-нибудь дешевку, за которую потом всю жизнь будет стыдно. – Он резко отстранился и отошел к другому краю стола.

«Ты правда стыдишься моих идей?»

– А знаешь, о чем ты забыл? – Я тоже встала и показала на нас двоих. – Мы преследуем одну и ту же цель – твоя книга должна стать бестселлером! – Я сделала шаг вправо и встала прямо перед ним.

– Поверь, я об этом не забываю ни на секунду! – Он шагнул навстречу и ткнул в меня пальцем. – А ты просто злишься, потому что я не принимаю твои идеи!

– Может, ты их не принимаешь, потому что твое эго не даeт тебе видеть дальше собственного носа! – взорвалась я.

Он не ответил.

Зато стиснул челюсти.

Я сделала паузу, чтобы выровнять дыхание. Наша манера общения уже перешла всякие границы.

– Слушай, Уильям, если ты собираешься писать только то, что тебе вздумается, игнорируя моe мнение, тогда я не понимаю, зачем вообще здесь нахожусь, – сказала я как можно спокойнее.

Как и следовало ожидать, он схватил ноутбук и скрылся наверху.

Через минуту спустился уже в спортивных штанах и, не попрощавшись, вышел из дома.

«Прекрасно. Значит, ты из тех, кто предпочитает сбежать, вместо того чтобы поговорить. Как предсказуемо, Уильям».

Я надела наушники и попыталась сосредоточиться на работе, но злость не отпускала.

Через десять минут, убедившись, что большинство коллег уже разошлись по домам, я закрыла ноутбук. Не собиралась портить себе пятницу, сидя одна.

Очень хотелось суши, так что я быстро пролистала «Йелп» и вызвала убер.

* * *

Отправиться в «Торо» было правильным решением. Вкусная еда слегка умерила мое раздражение. После обеда я вышла прогуляться.

Кармел-у-моря выглядел как типичный приморский городок из романа Николаса Спаркса. Привыкшая к величию манхэттенских небоскребов, я почувствовала себя в каком-то зачарованном месте, словно в сказке, когда попала в Кармел с его европейской эстетикой и каменными домами.

Узкие улицы, крошечные кварталы, повсюду зелень: деревья вдоль дороги, бесконечные вьюнки, оплетающие фасады, мох, покрывающий старые крыши.

Странно было променять небоскребы на пальмы, но следовало признать: теперь я понимала, почему это место так любят.

Люди передвигались неспешно. В отличие от ньюйоркцев, никто здесь не пытался устраивать гонки из одного места в другое.

В каждом магазине, куда я заходила, меня встречали с улыбкой и провожали пожеланием хорошего дня. Я купила ароматическую свечку в очень милой лавочке, зашла за бомбочкой для ванны и в порыве мщения купила в супермаркете самый дешевый кофе, какой там был.

Ноги и гугл-карты привели меня в «Пилгрим Уэй Букс». Это был крошечный и уютный книжный магазинчик. У самого входа, по левую руку, стояли книги Уильяма. Наверняка здесь он был местной знаменитостью. Раз уж его знали по всей стране, то уж в своем городке тем более.

Я взяла экземпляр его первой книги и раскрыла. С обложки мне улыбался совсем еще молодой Уильям. Что же произошло, что теперь его улыбка всегда полна сарказма?

Я перелистнула пару страниц и увидела надпись:

Посвящается К.

Эта и все мои книги

всегда будут для тебя.

Закрыв книгу, я вздохнула.

Короткое и красивое посвящение. И написал его человек, одновременно очаровательный и невыносимый.

Я все отчетливее понимала, что с Уильямом нужно действовать медленно. С другими авторами я находила общий язык куда быстрее, но он был упрям как осeл и не умел отступать. Я была не такой упертой, но твердо отстаивала то, во что верила. Это будет нелегкий путь, но в конце мы поймeм друг друга.

Правда, я никогда не видела его таким разъяренным, как пару часов назад, и сама никогда так не срывалась на работе. Иногда мы с Дэвидом спорили, но я не переходила грань.

И тогда, стоя с его первой книгой в руках, я решила, что этот проект станет главным вызовом в моей карьере. Я успешно с ним справлюсь и получу награду, которая будет стоить всех потраченных денег на «Адвил» от головной боли.

Я вышла из книжного с новой книгой под мышкой. Свернув на главную улицу, я зашла в первую попавшуюся кофейню, «Кармел Вэлли Коффи Роустерс».

В ожидании своей очереди я написала подругам в групповой чат «Клуб драмы».

Девчонки, как вы там?

Грейс

В автобусе так скучно, что я завела профиль на тиндере

До Бостона ещe три часа

Судзу

Снизошла-таки до нас?

Молодец, Грейс!

Грейс

Дааа! Попробую с кем-нибудь встретиться на выходных.

Потом расскажу!

Это навело меня на мысль:

Возьму с тебя пример. Вдруг калифорнийцы не такие идиоты, как ньюйоркцы.

А правда, почему бы и нет? Я давно ни с кем не ходила на свидание, и мне вдруг захотелось просто выпить с кем-то кофе, пофлиртовать и посмотреть, куда это заведет. Если все сложится, тем лучше.

Судзу

Можешь закрутить роман с серфером

Грейс

Пусть это будет красивый блондин с хорошим

– Добрый день, что будете заказывать?

Все еще смеясь, я подняла глаза от телефона и увидела перед собой дружелюбную блондинку.

– Какой у вас кофе дня? – спросила я, заметив надпись на доске.

– Лесной орех.

– Тогда его, пожалуйста, – улыбнулась я. – И печенье с шоколадом.

– Здесь или с собой?

– Здесь.

– Ваше имя?

– Рэйчел, – ответила я, расплачиваясь.

– Можете садиться, я сейчас всe принесу.

– Отлично, спасибо.

Я взяла чек и заняла столик у окна.

После полутора месяцев бездействия я снова открыла тиндер.

Первый парень мне не понравился, у второго в описании стояло: «Не листай дальше, я тот, кого ты ищешь». Эта соцсеть кишела поэтами, от которых волосы вставали дыбом. Я пару минут свайпала влево, пока не наткнулась на очень симпатичного серфера по имени Лиам. Мэтч случился почти сразу. Я написала приветствие, и он ответил практически мгновенно:

Ты ведь не отсюда?

Нет. Я в гостях.

Телефон всe ещe был в руке, когда в «Клуб драмы» прилетело новое сообщение.

Судзу

А ты как, Рей?

Ну… поспорила с этим треплом. Сейчас пришлю голосовое.

Я поднесла телефон к губам и начала запись.

– Если вкратце: я предложила ему кучу вариантов, а он с ходу все их отверг! Ещe сказал, что я злюсь, потому что ему не нравятся мои идеи… Да я злюсь, потому что он упрямый засранец! Представьте, он заявил, что ему всe равно, что думают читательницы! Совсем спятил…

Услышав чей-то смешок, я остановила запись, и передо мной материализовалась чашка кофе. Я подняла взгляд – официантка поставила на столик печенье и неожиданно спросила:

– Вы случайно не редактор?

– Да… – нахмурилась я. – А откуда вы знаете?

– Я Люси, – сказала она, протягивая руку. – Лучшая подруга Уилла. Рада знакомству, Рэйчел.

До меня не сразу дошло, что она слышала, как я его критикую. Отпустив ее руку, я замерла на месте.

– О боже… я…

– Не волнуйся, я тоже называю его упрямым засранцем, – отмахнулась она. – Можно, присяду?

– Конечно, пожалуйста.

Она придвинула стул.

– Ну, расскажи, чем тебя подкупить, чтобы ты дала мне почитать следующую часть «Саги о придурках»?

Я рассмеялась:

– Ты их читала?

– Я подсела, – призналась Люси. – Мне необходимо знать, что будет дальше.

Еe доброжелательность окончательно рассеяла остатки моего раздражения.

– Если не возражаешь, я возьму себе кофе и присоединюсь, – сказала она. – Расскажешь, как тебе живeтся с Уиллом. Он ведь немного своеобразный.

– Конечно, – улыбнулась я.

Когда она ушла к стойке, экран моего телефона вспыхнул:

Уильям

Еду в «Хол Фудс».

Хочешь что-нибудь?

В его вселенной это, вероятно, означало: «Прости, я вeл себя как придурок. Мир?»

Я уже собиралась ответить, как вдруг пришло новое сообщение от Лиама:

Если тебе нужен гид, завтра я свободен

12

СБЛИЖЕНИЕ(сущ.). Первый шаг к тому, чтобы увидеть человека другими глазами.

Та пробежка до изнеможения помогла мне взглянуть на всe под другим углом.

Всего за два дня Рэйчел успела назвать меня высокомерным и заявить, что моe эго тормозит нашу работу. Ни одна женщина ещe не злила меня так сильно. И всe же я должен был признать: с тех пор, как она приехала в Кармел, я написал больше, чем за весь прошлый месяц. А когда я рискнул послушать ее любимую песню, мне пришла в голову сцена для книги.

Поэтому спустя час, поворачивая ключ в дверном замке, я пообещал себе выслушать и другие ее идеи.

Я ожидал увидеть фурию, едва переступлю порог. Огонь, который я заметил в ее взгляде, когда уходил, мог бы испепелить Калифорнию в считаные секунды.

Но нет.

Пустой дом ударил по самолюбию. Я собрался помириться, а она куда-то ушла.

«Справедливости ради, ты ушeл первым».

Когда я спустился в подвал, перед глазами всплыла картина вчерашнего вечера. Образ Рэйчел с раскрасневшимися щеками и взмокшими от пота волосами преследовал меня до самой прачечной.

Там я снял одежду, запустил стиральную машину и поднялся голышом к себе в комнату, чтобы принять душ.

Спустя какое-то время, решив сгладить углы, я написал ей сообщение, спросил, не нужно ли что-нибудь из «Хол Фудс».

Через несколько минут пришел лаконичный ответ: «Нет, спасибо», – а значит, она настолько разозлилась, что просто ушла. Мне было необходимо заручиться ее поддержкой, чтобы книга вообще сдвинулась с мертвой точки, а пока дела шли не лучшим образом.

Я вспомнил, как Люси жаловалась, что Мэтт никогда не пытается поставить себя на еe место во время ссоры. И вот теперь, представив, что чувствует Рэйчел, я понял, что вeл себя как настоящий придурок. Она далеко от дома, работает со мной и терпит все мои колкости. На ее месте я бы уже давно послал себя куда подальше. Когда она вернется, я попрошу прощения.

* * *

Я перечитывал свеженаписанную сцену, когда послышался шум мотора и хруст гравия под шинами. Однозначно не Зак: не было привычного визга тормозов. Я никого не ждал, значит, это могла быть только Рэйчел.

Я поднялся, подошeл к окну кабинета и увидел у дома «тойоту приус» Люси.

«Я что, забыл о встрече?» – озадаченно подумал я.

В ответ на мой вопрос распахнулись дверцы машины. Со стороны водителя вышла Люси, а со стороны пассажира – Рэйчел.

Минуточку.

«Что они делают вместе? Откуда они вообще знакомы?»

Недоумевая, я поспешил вниз. Преодолев лестницу почти бегом, я выскочил на крыльцо и застал их возле багажника: они вынимали оттуда вещи.

– Уилл! – воскликнула моя подруга. – Посмотри, кого я встретила!

Поставив сумки на землю, она распахнула объятья. Приобняв Люси одной рукой, я встретился взглядом с Рэйчел.

– Что вы тут вместе делаете? – спросил я.

– Рэйчел зашла выпить кофе, вот мы и познакомились, – объяснила она, отстранившись. – Я рассказала ей о твоих темных делишках, – шепотом хихикнула она.

– За мной таких не водится.

Люси стукнула меня по плечу и состроила гримасу. Затем я подошeл к Рэйчел, которая стояла возле багажника.

– Привет, – поздоровался я и остановился рядом.

– Привет.

Она уже не выглядела такой рассерженной, как раньше, но на еe лице по-прежнему читалось напряжение.

– Помочь донести? – спросил я.

Руки Рэйчел были заняты пакетами, а под мышкой виднелся коврик для йоги.

– Я сама, – отрезала она, покачав головой. – Помоги лучше Люси, у нее сумка тяжелее.

«Чeрт, Рэйчел. Почему ты такая гордая?»

Даже не посмотрев в мою сторону, она прошла мимо, а я несколько мгновений так и стоял, глядя на то место, где она только что была.

Закрыв багажник, я подошeл к ним, проигнорировав подозрительный взгляд Люси, и взял пакет у ее ног.

– Не хочешь зайти что-нибудь выпить?

Люси покачала головой.

– Ужинаю с Мэттом, но, если хочешь, можем увидеться в воскресенье, – предложила она.

– Навряд ли… Планировал писать все выходные.

– В «О’Каллаханз» будет квиз. – Люси приподняла брови. – Боишься, что я надеру тебе задницу?

Я уже собирался ответить, что такое возможно только в ее мечтах, как вдруг в разговор вмешалась Рэйчел.

– Ой, обожаю квизы! – радостно воскликнула она.

Эта Рэйчел, пусть даже она скептически смотрела на меня, была в тысячу раз предпочтительнее, чем злая.

– Хочешь с нами? – весело предложила Люси. – Мы с Мэттом можем за тобой заехать, а Уилл присоединится, когда закончит писать.

– С удовольствием! – Ослепительная улыбка, которую Рэйчел послала Люси, выбила меня из колеи.

Это была та самая улыбка, что я видел на экране во время нашего первого видеозвонка. Казалось, это было тысячу лет назад.

Я всe ещe не мог понять, как девушки вообще познакомились, а мысль о том, что они собираются вместе на викторину, и вовсе сбивала с толку.

Люси открыла дверцу машины и обернулась к моему редактору:

– Рэйчел, было очень приятно познакомиться.

– Взаимно. Напишу тебе на выходных, – ответила она, вновь улыбнувшись, и направилась к дому.

Я проводил ее взглядом. Видно было, что ей тяжело нести все эти пакеты.

– Что ты ей наговорила? – спросил я, снова повернувшись к Люси.

– Ох, жаль, что здесь нет Мэтта и Зака, – вздохнула она. – Они бы уже вовсю тебя дразнили.

Я приподнял брови, ожидая объяснений.

– Не поверишь, мы почти не говорили о тебе. Я всего лишь сказала, что ты упрямый засранец и что мы познакомились, когда моя мама наняла тебя в кофейню. Рэйчел мне сразу понравилась. Мы вместе пошли по магазинам, и я предложила показать ей Монтерей, ведь еe гостеприимный хозяин почему-то догадался сводить еe только в «Таргет».

– Этому гостеприимному хозяину, между прочим, нужно написать шестисотстраничную книгу, – съязвил я.

Отмахнувшись, Люси забралась в машину.

– Спасибо, что подвезла еe.

– Пустяки. Увидимся в воскресенье, – сказала она, закрывая дверцу.

Люси уехала, и я вернулся домой. Разулся у двери и прошел прямо на кухню. Рэйчел разбирала пакеты и раскладывала продукты на столешнице.

– Как прошел день? – осмелился я спросить.

– Хорошо. Ходила за покупками. – Она посмотрела на меня: – А твой?

– Хорошо. Вышел на пробежку, а потом заехал в «Хол Фудс».

Рэйчел кивнула, и я встал напротив нее, по другую сторону кухонного острова.

– Я купил тебе клубнику, – вдруг выпалил я.

Она положила упаковку лакричных палочек на столешницу и недоуменно взглянула на меня.

– Для твоего шоколадного десерта. Очень вкусная. – Я кивнул в сторону ягод.

Рэйчел посмотрела на корзинку, а когда перевела взгляд на меня, в ее глазах промелькнуло недоверие.

– Это твой способ извиниться? – спросила она.

Я кивнул.

Она замерла на несколько секунд, а затем достала из одного пакета белую доску и пачку стикеров.

– Я купила тебе это, – сообщила она. – Подумала, так будет проще выстроить концепцию. Если хочешь, после ужина можем провести за этим вечер.

– Это твой способ извиниться? – повторил я еe фразу.

– Нет. – Она покачала головой, поджав губы. – Мне не за что извиняться. Я просто делала свою работу, а ты… – Она осеклась.

Мы оба знали, что фраза закончилась бы словами «…а ты вeл себя как придурок».

«Давай, Уилл, скажи уже это».

– Ну, в общем… я действительно хотел извиниться, – напрягшись, произнeс я. – Прости, что вспылил. Мне непросто даeтся вся эта ситуация.

Она кивнула и чуть скривила губы.

– Понимаю, ты не привык работать вот так, – сказала она. – Я тоже, но стараюсь изо всех сил. Когда ты обращаешься со мной как с идиоткой, это не очень-то помогает.

– Я никогда не называл тебя идиоткой… – возразил я оборонительным тоном.

– Ты сказал, что мои идеи – дерьмо, – перебила она. – А это одно и то же.

– Нет. Я лишь сказал, что такой мне показалась идея с любовным треугольником. Это я писать не хочу, но готов подумать над остальными твоими идеями. Так что, если ты не против, можем обсудить их ещe раз, – закончил я уже спокойнее.

– Хорошо. И я тоже сожалею, что вышла из себя.

Я кивнул, и она добавила с усмешкой:

– В следующий раз просто промолчу и не стану опускаться до твоего уровня.

Мне пришлось сдержать смех: еe упрямство доходило до такой степени, что становилось забавно.

Не говоря больше ни слова, я стал помогать ей разбирать покупки. Первое, что попалось мне под руку, – карамельный сироп из «Старбакса». Закрыв на мгновение глаза, я тяжело вздохнул.

Второй бутылкой оказался сироп со вкусом печенья. Последней – со вкусом фундука.

– Да чтоб тебя… – проворчал я себе под нос.

Тут же я почувствовал на себе острый, как дротик, взгляд.

– Ты что-то сказал? – усмехнулась Рэйчел.

– Что у тебя невероятный талант испортить любой кофе.

– Люси сказала, что ты именно так и отреагируешь, – рассмеялась Рэйчел. – Ладно, на самом деле она сказала: «Фу, ради всего святого, Рэйчел, у тебя что, вкусовые рецепторы отмерли?!» – По тому, как протяжно она говорила, я понял, что она изображает меня.

– Да ну? – Я отступил, убирая карамельный сироп на полку. – И что же еще рассказала Люси?

– Намекнула, какое твое любимое блюдо.

– Это блеф.

Она бросила на меня загадочный взгляд, повернулась и встала на цыпочки, чтобы убрать лакрицу в шкаф.

Пока она не видела, я расправил плечи. Напряжение спадало, и я почувствовал, что могу расслабиться.

Когда мы все расставили по местам, Рэйчел аккуратно сложила тканевые сумки и убрала их в третий ящик тумбы рядом с холодильником. Она очень быстро освоилась в доме.

– Значит, ужинаем и за работу? – спросила она.

– Договорились.

– Отлично, я тогда отнесу покупки наверх. Сейчас вернусь, – сообщила она и вышла из кухни.

Через пару минут она вернулась в тех ужасных домашних тапочках.

– Можно взять у тебя тарелку пасты?

– Рэйчел, не проси разрешения, бери из холодильника всe, что хочешь.

Она кивнула.

– Я сделаю клубнику в шоколаде на десерт, – сказала она, собирая волосы в пучок. – Будешь?

– Нет, спасибо. – Я покачал головой. – Не фанат сладкого.

Она посмотрела на меня так, будто я только что признался, что закопал труп в саду.

– Чем-то помочь? – предложил я.

– Можешь помыть клубнику, если хочешь.

Я молча встал.

Рэйчел положила кусочки шоколада в миску и поставила в микроволновку, чтобы растопить. Помыв и обсушив ягоды, я вернулся на место.

Я наблюдал, как она помешивает шоколад ложкой. Затем, разложив на столешнице лист пергамента, она стала выкладывать на него облитые шоколадом ягоды. Подняв пергамент, она подошла к холодильнику.

– Да блин! – Мне показалось, что на полпути она выругалась по-испански. – Уилл! Открой, пожалуйста, морозилку!

Я ошарашенно уставился на нее.

Она впервые назвала меня Уиллом.

– Быстрее, а то сейчас всe уроню! – воскликнула она в отчаянии.

Я быстро распахнул дверцу и сгреб все содержимое в сторону, освобождая место. Придержал дверцу, а она осторожно положила туда клубнику.

Позже, когда наши тарелки с пастой опустели, она достала ягоды и высыпала их в миску.

– Ты собираешься работать все выходные? – спросила она.

– Да, – кивнул я. – Нужно продвигаться.

– Хорошо. А я думаю воспользоваться праздниками и осмотреть окрестности. Завтра встану пораньше и поеду куда-нибудь.

В голове зазвучали слова Люси. Я ведь действительно ей ничего не показал, а хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно.

– Если хочешь, могу тебя куда-нибудь отвезти, – предложил я.

– Не переживай, тебе нужно писать, а мне несложно погулять одной.

Рэйчел взяла клубнику за хвостик и, поднеся к губам, откусила. Шоколад хрустнул.

– Очень вкусно, – сказала она с лeгкой улыбкой. – Попробуешь?

Она протянула мне миску, но я покачал головой.

– Вряд ли мне понравится это сочетание.

– А я обожаю. Каждый месяц, как только получаю зарплату, покупаю себе коробку таких в шоколадной лавке у меня на районе.

Рэйчел поднесла мне на блюдечке вопрос на миллион.

– И где же эта знаменитая шоколадная лавка?

– В Адской Кухне. – Она съела еще одну ягоду.

– Ты живешь в самом центре Манхэттена? – Теперь уже я посмотрел на нее с ужасом. – Зачем?

– Освободилась комната в квартире моих подруг, и мне очень хотелось жить с ними, – ответила она. – А почему ты так смотришь?

– Никогда не пойму, как можно выбрать жизнь в городе, где саундтреком служат полицейские сирены, а крыс столько же, сколько людей.

– Не преувеличивай. Их не так уж много…

Я неверяще уставился на нее.

– В прошлый раз, когда я приехал в издательство, чуть не наступил на одну, выходя из такси, – с отвращением заметил я.

Меня передернуло от воспоминания, а она хихикнула:

– А у тебя в Нью-Йорке где дом?

– В Бруклине.

– Предсказуемо, – улыбнулась она, прожевав клубнику. – Как и положено угрюмому писателю, ты живешь подальше от центра.

Нахмурившись, я промолчал.

«Так вот что она обо мне думает…» Голос в голове звучал слегка обиженно.

– Уверен, что не хочешь клубнику? – не унималась Рэйчел. – Она правда очень вкусная.

«Ещe бы, я ведь за ней проехал двадцать миль…»

Рэйчел съела ещe пару ягод, потом прибрала всe, и мы переместились в столовую.

– Куда повесим доску? – спросила она.

Я пожал плечами.

Рэйчел подошла к дальней стене.

– Сюда? – Она оглянулась на меня, прижимая доску к стене. – Если приклеить на двусторонний скотч, потом можно будет снять с помощью фена, не оставив следов.

– Уверена?

– Да, я уже так делала, когда снимала картины при переезде.

Она положила доску лицевой стороной вниз на стол, отрезала кусочек скотча и приклеила к верхней рамке.

– Повесишь? – попросила она, протягивая мне доску. – У меня всегда криво получается.

Я уже собирался прикрепить доску к стене, как вдруг почувствовал жжение в левом бицепсе.

– Не туда, – сказала она.

Я повернул шею, чтобы посмотреть, почему жжет кожу, и увидел руку Рэйчел. Она впервые дотронулась до меня по собственной воле, не считая формальных рукопожатий.

Наши границы начали сужаться.

Я недоумевающе посмотрел ей в лицо.

– Так я не дотянусь, чтобы приклеивать стикеры, – пояснила она. – Повесь чуть ниже, пожалуйста.

«Чувак, не тормози».

Я снова повернулся к стене и опустил доску под ее рост. Только когда она убрала руку, я смог говорить.

– Так нормально? – спросил я, не глядя на неe.

Она промычала «угу», и я прижал доску к стене. Рэйчел отступила проверить, ровно ли висит, и я наконец смог вдохнуть полной грудью.

Когда я сел, она пододвинула ко мне блок зеленых стикеров.

– Давай ты запишешь сюда идеи для конфликта во втором акте, – предложила она. – А я пока выпишу на розовых то, что у нас уже есть. Потом разместим всe на доске по порядку.

Мы оба взялись за дело. Когда все сцены были записаны, мы подошли к доске.

– У тебя красивый почерк, – с изумлением заметила она, когда я приклеил первый стикер.

– Почему тебя это так удивляет?

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Думала, он будет неразборчивым, ведь ты так быстро пишешь.

– Я проходил курс каллиграфии в университете, – пояснил я. – И был бы рад сделать тебе тот же комплимент, но у тебя почерк хуже, чем у моего брата. А он, между прочим, врач.

– Твой брат – врач? – спросила она, раскрыв рот. – Не ожидала. Совсем другая сфера.

– Мы вообще не похожи, – ответил я.

– Значит, из вас двоих милый он? – поддела она меня, стараясь ровно приклеить очередной стикер.

Впервые с тех пор, как мы начали работать вместе, между нами царила полная гармония. Всего за полчаса мы разложили весь план по цветам. Какое же это было облегчение – наконец-то поговорить с ней без вмешательства ее дурацкого телефона.

Вместе мы выстроили сцены в нужной последовательности. Закончив, она села, а я остался стоять у доски. Снял один стикер и прочел: «Калеб узнаeт, что между Норой и Хантером что-то есть, не справляется с ревностью и уходит один».

Я повернулся к Рэйчел с маркером в руке. Она сидела, поставив локти на стол и подперев лицо ладонями.

– Думаю, сцену ревности Калеба стоит перенести, – сказал я. – Поставить еe сразу после того, как Хантер приведет их в зону средоточия магии.

– Мне нравится. – Она с улыбкой кивнула, а я поймал себя на том, что засмотрелся, как ее пальцы поглаживают родинку на шее. – Так у нас появится классическая сцена: друг предупреждает героиню, что, возможно, это Хантер привeл их к монстрам.

– А Хантер может оправдываться, списывая все на ревность Калеба.

Рэйчел вскочила, глаза горели от вдохновения.

– И Калеб воспримет это в штыки и…

– Они снова сцепятся, а Нора уйдет в бешенстве.

– Боже мой! Мне это ужасно нравится, Уилл!

Я улыбнулся, и мы вместе переклеили стикеры. А затем я добавил пару только что возникших идей.

Рэйчел зевнула, ее взгляд затуманился, и стало понятно, что пора расходиться. Экран ноутбука показывал ровно полночь. Мы полностью выпали из реальности на несколько часов.

– Думаю, на сегодня хватит, – сказал я. – А завтра я начну все это писать.

– Хорошо.

Рэйчел собрала свои вещи, пожелала мне спокойной ночи и ушла.

* * *

На следующее утро будильник резко выдернул меня из сна. Я рассеянно выключил его. Всe тело было покрыто потом, сердце колотилось. Я попытался вспомнить, что именно мне снилось, но смог лишь выхватить обрывки: я был на каком-то знакомом пляже, а рядом – Нора и Хантер.

Только под душем, спустя какое-то время, меня осенило, что это за место.

Это был Чайна-Коув, один из самых красивых пляжей Пойнт-Лобоса. Мысль потянула за собой другую, и вдруг мне в голову пришла идея, которая меняла всю концепцию. Она проделала путь от мозга прямо к сердцу и поселилась там. Так всегда рождались идеи, в которые я верил по-настоящему, те, которыми стоило поделиться с миром.

Нужно было немедленно отправиться в Пойнт-Лобос вместе с Рэйчел.

Не успел я опомниться, как уже стоял у еe двери и стучал.

Подождал несколько секунд – тишина.

– Рэйчел? – позвал я чуть громче.

Я уже занес кулак, чтобы постучать снова, как вдруг дверь распахнулась.

Передо мной стояла заспанная Рэйчел, с отпечатком подушки на щеке.

Когда свет из коридора ударил ей в лицо, она зажмурилась и тихо застонала.

– Уилл, что случилось? – невнятно пробормотала она, потирая глаза.

– У меня идея! – воскликнул я взволнованно. – Мне приснилось, будто я на пляже с Хантером и Норой. Сон был такой яркий, и я плохо его запомнил, но я понял: Нора должна узнать, что Хантер злодей, уже в конце первого действия. Тогда у нее будет настоящая причина ненавидеть его до самого финала!

Рэйчел пару раз моргнула, привыкая к свету, и посмотрела на меня в замешательстве.

– После ссоры с Калебом Хантер и Нора могли бы переспать, – продолжил я. – Проведут идеальную ночь, романтичную, как тебе нравится, а проснувшись, обнаружат, что их окружили скитальцы, пришедшие за Норой. И вот тогда Хантер поймeт, что не может еe отдать, потому что влюбился. Что скажешь?

– Уилл… Я вообще ничего не понимаю. – Рэйчел прислонилась к дверному косяку. – Который час?

Я взглянул на часы.

– Без двадцати восемь.

В ее взгляде проступило раздражение.

– Ты разбудил меня в субботу в полвосьмого утра, чтобы поговорить о своей книге? – Еe тон стал резким.

– Нет, – покачал я головой. – Чтобы отвезти тебя в Пойнт-Лобос. Мы пройдeм по тропе к пляжу из моего сна.

– Ты хочешь ехать на пляж из-за сна? – Она скрестила руки на груди и сердито посмотрела на меня. – Ты сошел с ума… Я иду спать, а когда проснусь, мы договоримся, что ты никогда больше не будешь меня будить.

– Рэйчел, послушай, – настаивал я. – Ты же сама хотела осмотреть окрестности, помнишь?

Тяжело вздохнув, она кивнула.

– Отлично! Тогда одевайся и поехали, пока на парковке есть места.

Рэйчел открыла рот, чтобы возразить, но я не дал ей шанса.

– Когда еще у тебя будет возможность увидеть такую красоту? – спросил я. – В Манхэттене ничего похожего нет. Ты ведь упоминала, что любишь прогулки на природе? Значит, тебе понравится. И заодно, пока будем идти и дышать свежим воздухом, устроим мозговой штурм. Убьем двух зайцев.

В еe глазах промелькнул огонек интереса, и я решил сделать ставку на искренность.

– На самом деле мне нужно туда съездить, чтобы вспомнить, что именно мне приснилось. Все лучшие идеи приходят именно так, а твое присутствие ускорит процесс. – Я провeл рукой по лицу и с волнением посмотрел на нее. – Прости, что разбудил, но, пожалуйста, поехали со мной, – добавил я уже тише. – С меня кофе, а потом я покажу тебе мост Биксби, если хочешь. Он фигурирует во множестве фильмов и сериалов.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Я знаю этот мост… – ответила она раздраженно. – Если я соглашусь, ты будешь у меня в большом долгу. Сегодня суббота, я должна спать, а не работать.

– Что угодно, – пообещал я.

Она на несколько мгновений задержала на мне взгляд. Судя по всему, от нее не укрылось волнение на моем лице.

– Дай мне время принять душ и одеться.

– Можешь не спешить. Я подожду в машине.

И я ушeл, пока она не успела передумать.

Двадцать минут спустя Рэйчел вышла из дома. На ней были чeрные легинсы и топ, волосы собраны в высокий хвост, и выглядела она заметно бодрее.

– Ненавижу тебя, – сказала она, садясь в машину. – Ненавижу рано вставать.

Я едва сдержал смех. Она была очаровательна, когда хмурилась и плотно сжимала губы.

– Ты меня слышишь? – спросила она, изображая возмущение.

– Совершенно отчeтливо, – ответил я и достал термос из подстаканника. – Ваш кофе, мисс Гарсиа.

Взяв термос, она сделала глоток.

Я сдал назад и выехал на грунтовую дорогу.

– Заставил меня встать в такую рань и даже сиропа не добавил?

Я рассмеялся и ничего не ответил.

Дал ей всласть поворчать и спокойно выпить кофе за те семь минут, что заняла дорога. Когда мы добрались до парковки возле прогулочной тропы «Птичий остров», там оставалась буквально пара мест.

– Ты не взяла толстовку? – Мы вышли из машины, и я заметил, что Рэйчел дрожит.

– Нет. Зато взяла бикини.

– Бикини? – Я не сдержал смешок. – Ты прогноз погоды видела?

– Мы же в Калифорнии. Предполагается, что здесь тепло круглый год.

– Рэйчел, это не Сан-Диего. Здесь утром и вечером прохладно.

Не дожидаясь еe ответа, я стянул через голову толстовку, при этом футболка немного задралась. Когда я снова посмотрел на Рэйчел, она уже отвернулась.

– На, возьми, – протянул я ей толстовку.

Она подняла на меня взгляд.

– Нет, спасибо. – Она покачала головой и даже отступила на шаг, будто стремясь увеличить расстояние между нами. – Всe нормально. В Манхэттене я мeрзну сильнее.

Не говоря больше ни слова, она решительно зашагала к началу тропы.

Что, серьeзно? Лучше замерзнуть, чем взять мою одежду?

«И еще меня называет упрямым».

Рэйчел шла впереди, и мой взгляд сам собой опустился ниже ее спины.

Обтягивающие легинсы повторяли очертания тела, и, как и пару дней назад, казалось, будто передо мной почти обнажeнная женщина. В такой одежде еe изгибы переставали быть плодом воображения и становились явью.

Я бы, наверное, так и стоял как истукан, если бы она вдруг не остановилась у указателя в начале маршрута и не посмотрела на меня с нетерпением.

«Чувак, соберись. Ты здесь, чтобы обсудить роман, а не пялиться на задницу своей редакторки».

В тот момент я понял: эти легинсы станут моей погибелью.

Я догнал ее, и она возобновила шаг.

– Теперь, когда ты уже проснулась, – начал я, – повторю то, что говорил раньше.

– Да, пожалуйста, – вздохнула она, – потому что я тогда вообще ничего не поняла.

– Я собираюсь перенести момент, когда Нора узнаeт, что Хантер злодей, в конец первого действия. Это их разведет, и до самого финала они будут только и делать, что ссориться при каждой встрече, а у моей дорогой редакторки появятся сцены конфликта, которым она так обрадуется. Что скажешь?

Рэйчел остановилась и впервые за все время нашей совместной работы искренне улыбнулась.

– Ну наконец-то ты образумился, – сказала она с облегчением.

Я закатил глаза.

Рэйчел снова поежилась и зашагала дальше. За один широкий шаг я поравнялся с ней и протянул ей толстовку.

– Не упрямься, ну же, – попросил я. – Надень еe, перестанешь дрожать, и мы сможем разговаривать, не слушая, как у тебя стучат зубы.

Цокнув языком, она выхватила толстовку.

– Только чтобы ты от меня отстал.

Остановившись, Рэйчел с явной неохотой натянула ее. Толстовка доходила ей почти до середины бeдер, а рукава пришлось подвернуть дважды.

«Зато теперь я хотя бы смогу не отвлекаться на еe задницу».

Мы шли вдоль берега по грунтовой тропе, обсуждая возможные столкновения между моими героями. Время от времени она восторженно ахала, останавливалась и хваталась за телефон, чтобы сфотографировать море, морских львов или птиц. И каждый раз я не упускал случая напомнить ей, что знал, что ей понравится это место, на что она лишь бормотала себе под нос: «Вот же зануда!»

* * *

Вернувшись домой, мы пообедали, после чего она пошла отдохнуть, а я воспользовался приступом вдохновения и продолжил писать.

Около семи вечера мозг потребовал передышки. Я решил пригласить Рэйчел поужинать в одном из моих любимых ресторанов. Я уже собирался постучать в дверь, когда она сама еe открыла. На ней было темное платье, которое невероятно ей шло. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы отвести взгляд от ее талии. Я был так заворожен красотой Рэйчел, что даже не сразу осознал, насколько странно было видеть еe босиком.

– Уилл? Ты что-то хотел? – спросила она, выходя из комнаты.

Я сглотнул и откашлялся, прежде чем ответить:

– Ты куда-то идeшь?

– Да. У меня встреча.

– С Люси? – уточнил я.

– Нет, – покачала она головой, надевая пиджак. – У меня свидание.

«Свидание? С кем?»

– А куда вы идете ужинать? – с любопытством спросил я, следуя за ней по лестнице.

«Уилл, с какой радости тебя вообще это волнует?»

– В «Литл Наполи», – бросила она через плечо.

Она села на скамью у входа, чтобы обуться. На каблуках ее ноги казались бесконечными.

Раздался сигнал телефона, а следом снаружи донесся звук подъезжающей машины.

– Мой убер уже приехал, – сказала она, направляясь к двери. – Пиши побольше, ладно? – Краем глаза посмотрев на меня, она вышла.

Хлопок двери отозвался эхом где-то внутри меня.

Я глубоко вдохнул и передумал идти ужинать. Мне нужно было писать, а не отвлекаться. Я предпочел не думать о своем странном поведении и заперся в кабинете. Только в этот раз я влетел туда как ураган и громко хлопнул дверью.

13

ПРИТЯЖЕНИЕ(сущ.). Чувство, что пробуждает в тебе человек, от которого ты меньше всего этого ожидаешь.

«Нора. Ты – Нора. Думай, как она. Чувствуй, как она. Представь себя ею и пиши».

Я уже некоторое время бился над этим, но сосредоточиться не получалось.

Хороший день был испорчен.

Меня коробило от мысли о том, что Рэйчел сейчас кокетничает с каким-то незнакомцем в «Литл Наполи».

«Да какого черта ты об этом вообще думаешь? Пусть делает что хочет, тебе-то какое дело?»

Я знал, что ресторан покажется Рэйчел романтичным, хотя итальянская кухня там была далеко не лучшей в Кармеле. Нужно быть полным идиотом, чтобы пригласить девушку туда на свидание. Я бы никогда ее туда не повел, ведь рядом есть «Казанова», место в тысячу раз лучше.

«Но ведь ты вообще не собирался вести еe на свидание. Просто хотел поужинать вместе, чтобы она не сидела одна в своей комнате в субботу вечером. Потому что тебе важно только одно – чтобы она была в хорошем настроении и могла работать над твоей книгой, правда, Уилл?»

Я встряхнул головой и снова попытался сосредоточиться на рукописи. Перечитал написанное за день, надеясь вернуться к истории.

Пробежав одну и ту же строку в седьмой раз, я сдался. Я не мог вернуться в лес к Норе: в мыслях крутилась только Рэйчел и еe воздушное платье.

Я раздраженно выдохнул. Головная боль подступала всe ближе.

Да что со мной такое?

Нельзя расслабляться: время работало против меня.

И чем дальше, тем хуже: в голове всплывали все новые вопросы, на которые у меня не было ответа.

«Замрет ли этот тип при виде нее?»

«Заметит ли, как Рэйчел, задумавшись, поглаживает родинку?»

«Обратит ли внимание на то, какие длинные у нее ноги?»

«Захочет ли расстегнуть пару пуговиц на еe платье?»

Ответы на все эти вопросы пришли сразу, едва раздался знакомый стук в дверь кабинета.

– Уилл?

Я почти подпрыгнул на кресле, услышав голос Рэйчел.

– Уилл, можно войти?

В следующий миг я уже стоял у двери, прижавшись лбом к дереву.

Впустить ли еe?

В мое святилище ещe не входил никто. Никогда.

– Уилл, пожалуйста, мне нужно поговорить с тобой, – сказала она с лeгкой настойчивостью.

Незаметно для себя самого я уже поворачивал ручку.

Сердце забилось быстрее, стоило мне увидеть еe на пороге. Щеки у Рэйчел порозовели, грудь часто вздымалась. Неужели она бежала по лестнице?

Мой взгляд быстро скользнул вниз. Ни пиджака, ни сумки, босые ноги.

Когда я снова посмотрел ей в глаза, мне показалось, что в них мелькнула тревога.

– Рэйчел, с тобой всe в порядке? – удивлeнно спросил я. – Что ты здесь делаешь?

Она покачала головой и заговорила сбивчиво:

– Я не смогла… Не должна была идти с этим парнем… Он мне даже не нравится… – Она прикусила губу и жалостливо посмотрела на меня. – Мне пришлось вернуться, потому что… потому что я не могу пойти на свидание, когда всe время думаю о тебе! – решительно воскликнула она.

Я даже не успел осознать услышанное, как тело само решило за меня. Не знаю как, но мои руки уже лежали на еe плечах, втягивая еe внутрь кабинета.

Я захлопнул дверь и прижал Рэйчел к ней спиной, уперев ладони в дерево по обе стороны от еe головы.

Сглотнул и мгновение просто смотрел на неe.

Еe приоткрытые губы приковали мой взгляд.

Почему еe близость так действовала на меня?

Я наклонился чуть ближе, и еe зрачки расширились.

Напряжение между нами сгустилось, воздух стал тяжелым и плотным. Я понимал: стоит мне коснуться еe, и все выйдет из-под контроля.

Без предупреждения Рэйчел схватила меня за рубашку, притянула к себе и оттолкнулась от двери. Как только наши губы встретились, меня захлестнула волна облегчения. А стоило нашим языкам соприкоснуться, как всe тут же ускорилось, мы разогнались с нуля до сотни за одно мгновение.

Ее страстные поцелуи развеяли остатки моего раздражения. Воздух накалился, дыхание сбилось. Мышцы живота напряглись от предвкушения, когда ее руки скользнули вниз по моему торсу и добрались до пуговицы на джинсах.

Неужели мы действительно займемся этим прямо у двери?

Мы так отчаянно хотели друг друга?

Я ни секунды не сомневался, что это отличная идея. Убрав руки от двери, я обхватил еe за шею, чтобы углубить поцелуй.

Не отрываясь от меня, Рэйчел расстегнула мои джинсы и потянула их вниз с такой же страстью, с какой я гладил еe руки.

– Рэйчел…

– Я не хочу останавливаться, – перебила она меня. – Не могу больше ждать. – Она выдохнула эти слова мне прямо в губы.

В ответ я запустил одну руку в ее волосы, а другой крепко обхватил талию.

Я целовал ее с той же жаждой, что и она меня. С нетерпением ждал, когда она снова прикоснется ко мне. Я потерся об нее, и она издала стон. Никогда еще я не был настолько возбужден. Я сильнее прижался к ней, почти вдавив ее в дверь. Рэйчел положила руки мне на бедра и приспустила трусы. Не знаю, как ей удалось просунуть правую руку между нами – каждый сантиметр моего тела соприкасался с ее.

Когда она сжала мой член, я застонал ей в губы. Казалось, я вот-вот упаду, и я снова уперся руками в дверь. В этот момент Рэйчел могла делать со мной все, что хотела, и я был готов стать ее марионеткой. Она тем временем отстранилась и посмотрела на меня с приоткрытым ртом.

– Боже мой, Уилл! – изумленно воскликнула она. – Он же просто огромный.

Я довольно улыбнулся.

– Я никогда никого так не хотела. – Она энергично двигала рукой вверх-вниз. – Не знаю, что со мной, но я не могу перестать о тебе думать.

– Черт, Рэйчел, – простонал я.

– Сегодня утром, пока мы шли по тропе… я умирала от желания тебя поцеловать.

Наклонившись, я с жадностью впился в ее губы.

Если она умирала от желания поцеловать меня, я не стану отказывать ей в этом удовольствии.

Я скользнул губами сначала по ее подбородку, затем по щеке. Аккуратно откинув ее волосы, я проложил цепочку поцелуев до самой шеи.

– Это была пытка, – выдохнула она себе под нос.

Я поцеловал ее родинку – и, услышав ответный стон, тут же сделал это снова.

– Я только и думала о том, как прикасаюсь к тебе… и как хочу тебя трахнуть, Уилл.

От этих слов по коже пробежала дрожь.

Мое эго испытало мгновенный оргазм.

К счастью, тело меня так не подвело.

Собрав всю силу воли, я отстранился, чтобы посмотреть на Рэйчел: волосы растрепались, губы покраснели. Мой взгляд скользнул по ее шее и остановился на вырезе. Теперь я мог смотреть на ее грудь, не сдерживаясь.

Боже, я так хотел ее трахнуть, что не знал, с чего начать. Хорошо, что она взяла ситуацию в свои руки.

Я снова наклонился за поцелуем, а затем скользнул носом по ее щеке, добираясь до уха.

– Ну же, Рэйчел, – прошептал я ей. – Трахни меня.

После этих слов все окончательно вышло из-под контроля.

Рэйчел уперлась ладонями мне в грудь и шагнула в сторону, чтобы осмотреться. Ее взгляд остановился на диване слева у стены, и она потянула меня к нему и толкнула, чтобы я сел. Тогда она оседлала меня, и от одного прикосновения ее кожи я едва не кончил.

Черт.

На Рэйчел не было трусиков.

Влага между ее ногами лишила меня последних остатков рассудка.

Я запрокинул голову, а Рэйчел наклонилась вперед и подарила мне самый развратный поцелуй в моей жизни. Затем оперлась на мои плечи, удерживая равновесие. Трение между нами стало невыносимым. Я собственническим жестом развел ее бедра, и она поняла мои намерения.

Она перенесла вес на колени, приподнявшись ровно настолько, чтобы я мог устроиться поудобнее и стянуть джинсы. Когда она снова сжала мой член и потерлась о него, я чуть не умер. Она направила его ко входу и начала медленно опускаться, не отрывая от меня взгляда. Я постыдно пискнул.

В ее глазах плескалось такое сильное желание, что я мог кончить просто так. Ее пальцы вцепились в мои плечи, она прикусила мою нижнюю губу, и в этот миг я понял, что наш первый раз будет необузданным. Она решительно начала двигаться. Мое сердце разогналось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

– Уилл… – Ее низкий страстный шепот вызвал во мне дрожь. – Уилл, ты мне нужен, – простонала она мне в губы, а затем лизнула их.

Ты мне нужен.

Три слова.

Три слова, прозвучавшие как мольба, три слова, которые полностью отдали мое тело в ее власть. Я знал, о чем она умоляет, и был более чем готов дать ей это.

Я сжал ее бедра и толкнулся вверх, погрузившись в нее до конца. Рэйчел со стоном прикусила губу, и этот звук побудил меня настойчивее двигаться под ней. Я хотел услышать, как она выкрикивает мое имя, и больше меня ничто не волновало.

– Никогда… – она задыхалась, – никто… так хорошо не трахал меня.

Я самодовольно улыбнулся, мне не терпелось довести ее до оргазма. Мои толчки стали глубже, и она отчаянно проникла языком в мой рот. Вскоре она вцепилась ногтями мне в плечи сквозь одежду.

– Уилл, я больше не могу…

– Я тоже…

Мы с Рэйчел двигались быстро и синхронно. Когда она прижалась ко мне, я впился в ее бедра и бурно кончил в ту же секунду, как она выкрикнула мое имя.

Я запрокинул голову, уткнувшись в подголовник. Подождал, пока дыхание выровняется, и только тогда открыл глаза.

И первым, что я увидел, был ноутбук.

Я еще несколько секунд смотрел на стол, пытаясь осознать произошедшее.

«Я мастурбировал, думая о Рэйчел».

Я запятнал свое святилище и кончил так интенсивно, как никогда в жизни.

Глубоко вздохнув, я задумался о неправдоподобных деталях своей фантазии. Начнем с того, что Рэйчел никогда бы не шептала мне такое – она слишком гордая. И что-то подсказывало мне, что, если между нами вообще когда-нибудь что-то случится, умолять буду именно я. Кроме того, каждый раз, когда я касался ее, кожа у меня просто вспыхивала, а сейчас – ничего. Не говоря уж о том, что, если однажды мы окажемся в одной постели, я полностью ее раздену и…

«Уилл! Ты совсем спятил? Прекрати!»

Я понял, что, если мысленно закончу это предложение, пути назад не будет. Это будет означать, что я всерьез хочу с ней переспать и собираюсь это сделать.

«Бред какой-то».

Я просто поддался мимолетной слабости. Просто меня возбудило платье, которое она надела на свидание.

На свидание с совершенно другим парнем.

Я вдруг почувствовал себя в шкуре Хантера, и идея ввести в сюжет загадочного соперника, стремящегося покорить сердце Норы, неожиданно обрела смысл.

14

РОМАНТИЧЕСКИЙ ГЕРОЙ(прил. + сущ.). Тот, кем Уильям Андерсон никогда не станет.

Было десять вечера, когда я вернулась в дом Уилла. Я осторожно повернула ручку входной двери. Кто знает, ушeл ли он, пишет или уже спит: этот человек, кажется, был решительно настроен вставать до рассвета.

В любом случае встречаться с ним мне совершенно не хотелось. В который уже раз я злилась на мужчин, а Уилл, как ни крути, тоже принадлежал к их числу. Кроме того, я всe ещe помнила, как он намекнул, будто все мои проблемы с противоположным полом – исключительно моя вина. Наверняка он и сейчас отпустил бы какую-нибудь ехидную реплику, чтобы окончательно вывести меня из себя.

Лунный свет осторожно проник в дом следом за мной, освещая прихожую ровно настолько, чтобы я смогла нащупать выключатель.

Его ключи лежали на комоде.

«Первая загадка решена, мисс Холмс. Знаменитый писатель дома». Из груди вырвался тихий смешок, хотя легкое опьянение от вина уже давно прошло.

Я села на деревянную скамью, чтобы снять туфли, и поставила их рядом с кроссовками. Ноги болели так, будто я весь вечер ходила по гвоздям.

Когда ступни коснулись деревянного пола, мне послышалось, будто они вздохнули с облегчением. Зайдя босиком на кухню, я вздрогнула от холода. Колготки не спасали, у меня вечно мерзли ноги.

Я открыла морозилку и достала контейнер с клубникой в шоколаде. В ресторане я так и не заказала десерт. У меня оставалось пять ягод, и я намеревалась съесть их все.

Стараясь ступать как можно тише по лестнице, я подсвечивала себе путь телефоном. Когда добралась до площадки, выключила фонарик. Дверь в комнату Уилла была приоткрыта, и тeплый свет оттуда заливал коридор второго этажа.

Я уже собиралась войти к себе, когда услышала его голос:

– Рэйчел?

Живот тут же сжался.

Я выпрямилась и повернула голову как раз в тот момент, когда он вышел из спальни с зубной щеткой в руке, без рубашки и в свободных спортивных штанах, спущенных чуть ниже, чем считается приличным, если ты живeшь не один.

Обычная, почти бытовая сцена, и всe же мой мозг мгновенно решил придать ей двусмысленный оттенок.

«Отлично. Вот только этого не хватало».

– Привет, – сказала я.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Зрачки Уилла расширились в полумраке, и голубовато-зелeные глаза казались почти черными.

Его взгляд скользнул от моего лица к босым ногам, задержавшись на талии и на груди.

Я уже раскрыла рот, чтобы спросить, чего он хочет, но он поднял палец – мол, подожди – и исчез в комнате. К несчастью, я обратила внимание на мышцы его спины.

Я устало вздохнула.

«Господи, ну почему? – простонала я про себя. – Почему у него должна быть такая спина?»

Послышался шум воды из ванной, и я мысленно взмолилась, чтобы он вернулся хотя бы в футболке.

Через несколько секунд Уилл снова появился – без зубной щeтки и без футболки.

«Ну разумеется».

Он как ни в чем не бывало прислонился правым плечом к дверному косяку.

На секунду мне показалось, что он смотрит на меня слишком пристально. Уже давно никто так на меня не смотрел, и часть меня почувствовала себя польщенной. Он что, подумал, что я хорошо выгляжу?

Бросив на меня еще один быстрый взгляд, Уилл скрестил руки на груди.

Мои иллюзии рассеялись, как только он открыл рот.

– Рано вернулась, да? – спросил он.

По насмешливой интонации я поняла: его это на самом деле забавляло.

Мой взгляд снова невольно скользнул к его татуировке.

«Если начнешь пялиться на его торс, в итоге ляпнешь глупость…»

Я поспешно отвела глаза, едва осознав, что разглядываю его.

Не хотелось доставлять ему такое удовольствие.

И мне совсем не хотелось потом думать о его широком, подтянутом торсе и о том, как красиво смотрится буква «K» на его светлой коже.

– Плохой вечер? – И снова эта его насмешливая улыбка. – Мистер Дарси оказался несовершенным?

«Какая предсказуемая реакция».

– Что? – резко спросила я.

– Очередной мужчина, который недотягивает до твоих литературных героев? – продолжил он язвить.

Ну вот, опять.

Намек, что раз я одинока, значит, сама виновата.

– Может, только ты до них недотягиваешь.

Он скривился в усмешке.

– И чем же он провинился? – продолжил он, игнорируя мои слова. – Не принес цветы? Или тебе не понравился «Литл Наполи»?

«Ах ты придурок».

– Конечно понравился, – ответила я. – Очень милое, романтичное место.

Он прищурился, будто прикидывая, не вру ли я.

Я ненавидела это чувство, будто он осуждает меня за каждое действие.

И ненавидела свое желание разглядывать вблизи это коричневое пятнышко на правом глазу.

– Еда тоже отличная, – добавила я, осознавая, что мысли снова потекли не по тому руслу. – Лучшие спагетти карбонара в моей жизни. Я даже взяла добавку и еле дышу теперь.

– Да ну? – удивился он.

Саркастическая улыбка вернулась на его лицо.

Он оттолкнулся от двери и сделал шаг ко мне.

В глазах блестели лукавые искорки.

– Скажи-ка, Рэйчел, – его протяжная манера произносить мое имя действовала мне на нервы, – если ты так наелась, то почему держишь в руках клубнику?

«Вот видишь? Стоит уставиться ему на грудь, и сразу начинаешь нести чушь».

– Для клубники в шоколаде место всегда найдется, – ответила я, довольная своей находчивостью. – И, между прочим, свидание прошло отлично, и мы собираемся увидеться еще раз.

Ложь.

Уилл удивленно на меня посмотрел, и я довольно улыбнулась: приятно было взять над ним верх.

– Я вернулась пораньше, потому что Лиам завтра рано встает, у него серфинг, – язвительно добавила я.

А вот это была правда.

Я сделала шаг по направлению к своей комнате, но голос Уилла остановил меня:

– Значит, серфер, да? И о чем вы болтали? О его мускулах? – Он одарил меня хитрой улыбкой. – Он показал тебе видео, как он классно рассекает волны?

Именно это Лиам и сделал.

А Уиллу, конечно, было наплевать, о чeм мы говорили. Он просто хотел вытянуть из меня признание, что свидание прошло плохо, чтобы потом надо мной посмеяться. А я вовсе не собиралась доставлять ему такое удовольствие.

В его глазах плясало откровенное веселье.

– Господи, как предсказуемо, – фыркнул Уилл, приняв моe молчание за согласие.

– Бедная Кимберли, – пробормотала я устало. «Ей бы медаль выдать за терпение».

– Кто такая Кимберли? – спросил он, сбитый с толку.

«Имя не подошло».

– Никто, – ответила я. – Спокойной ночи, Уильям, – добавила я с фальшивой улыбкой.

Не дав ему возможности вставить ни слова, я зашла в комнату. Его противный смешок догнал меня, прежде чем я успела захлопнуть дверь.

– Проклятый придурок, – прошептала я по-испански, прислонившись к двери.

Я сделала глубокий вдох. Сердце колотилось от злости.

«И оттого, что он был без футболки. Выглядит просто отлично».

Я рухнула на кровать и, протяжно вздохнув, открыла контейнер с клубникой.

К сожалению, во время еды я снова поймала себя на мысли о букве «K» у него на груди слева.

Уилл как-то сказал, что он романтик по-своему, что цветы и шоколад – не его стиль. Тогда я решила, будто он просто пытается самоутвердиться за мой счeт, но татуировка с инициалом у самого сердца доказывала: эта девушка много для него значит. И, как я уже успела заметить в книжном, все его книги тоже были посвящены загадочной «K».

Полагаю, это меньшее, чего заслуживала бедняжка Кира за то, что терпела его характер. Ну и, как бонус, ей достался мужчина, от которого трудно оторвать взгляд. Я тяжело вздохнула и отправила в рот ещe одну ягоду.

Самодовольные мужчины должны быть привлекательными только в любовных романах, а в реальности – уродливыми. Так жизнь стала бы куда проще.

* * *

В воскресенье я вскочила с кровати, как только прозвенел будильник. Если я хотела осуществить свой маленький акт мести, нужно было опередить Уилла. Все еще в пижаме, я тихонько спустилась на кухню и достала из шкафа пачку кофе. На упаковке стоял логотип кофейни Люси. Наверное, он стоил долларов тридцать. Только из-за этого я высыпала кофе в стеклянную банку и спрятала еe за своими сиропами. Не теряя ни секунды, я наполнила пустую пачку дешевым кофе, что купила накануне.

«Держи свою обжарку».

Поставив пачку на место, я вернулась в комнату, чувствуя, как адреналин щекочет меня изнутри.

Минут через двадцать я услышала, как Уилл выходит из спальни. Подождала пару секунд и спустилась.

– Доброе утро, – поздоровалась я, изображая сонливость.

– Рановато для тебя, нет?

– Хочу съездить посмотреть окрестности, – ответила я невинным тоном.

Я села и так увлеклась наблюдением за его ритуалом приготовления кофе, что чуть не забыла, ради чего затеяла весь спектакль.

– Сделать тебе тоже? – предложил он.

– Нет, я потом сама, спасибо.

Я едва удержалась, чтобы не выдать себя, когда он сел напротив.

Гримаса отвращения на его лице после первого же глотка была ЭПИЧНОЙ.

– Что это за хрень? – резко выплюнул он.

Поднявшись с места, он достал кофе из шкафчика. Я уже откровенно хохотала.

Мой смех гулко разнесся по кухне, когда Уилл открыл пачку и понюхал содержимое. Он подозрительно прищурился и подошел ко мне.

– Ты подменила кофе? – неверяще спросил он.

– Ага, – ответила я, держась за живот от смеха. Его возмущение было просто бесценно.

– Сколько тебе вообще лет? Четыре?

– Да, – улыбнулась я.

Уилл покачал головой и шумно выдохнул через нос. Я снова расхохоталась, когда он швырнул пачку в мусорное ведро.

– Больше так не делай.

– Больше не веди себя как идиот, – уже серьезно ответила я, протягивая ему банку с настоящим кофе.

– Когда это я вeл себя как иди… – Он осeкся, заметив, что я приподняла бровь.

– Вчера вечером, – отрезала я. – И вообще, раз уж ты всe равно варишь кофе, сделай и мне. Вставать так рано должно быть уголовно наказуемо.

Через несколько минут Уилл ушел писать дальше. Он забрал свою кружку, а мне оставил другую, в которую я, разумеется, плеснула сироп. Устроившись за кухонным островом, я взяла телефон и надела наушники: мы с подругами собирались созвониться по видео. Какое счастье, что я смогу с ними поговорить.

Судзу и Грейс ответили почти одновременно.

Мы некоторое время болтали, делясь новостями. Судзу говорила вполголоса, потому что прошлой ночью привела домой Джареда.

– Ты что, воспользовалась моим отсутствием, чтобы вытворять гадости в гостиной?! – возмутилась Грейс.

Она сидела в своей детской комнате на фоне огромного постера с Крисом Эвансом и, как выяснилось, недавно столкнулась с Диланом, своей школьной любовью, на встрече выпускников. В своей голове она безостановочно прокручивала их несостоявшийся подростковый роман.

– Девочки, ну скажите, ведь это судьба… Карма наконец вознаграждает меня за всех жаб, которых я перецеловала. – Мы с Судзу рассмеялись, когда она мечтательно вздохнула: – Потом расскажу, как всe сложится. Ну а ты, Рей, как твои дела?

– Да, как тебе живется с Андерсоном? – поинтересовалась Судзу.

– Нашла секретную комнату наслаждений? – Грейс многозначительно приподняла брови.

– Хорошо, что я в наушниках… – проворчала я.

Ещe не хватало, чтобы Уилл это услышал и сделал неверные выводы.

– Что я пропустила? – нахмурилась Судзу.

– Ничего. Обычные выдумки Грейс.

– Эй, а как прошло свидание? Ты нам даже ни одного жалкого аудио не отправила! – упрекнула меня Грейс. – Классно же, да?

Я фыркнула, вспомнив вечер накануне, и принялась рассказывать.

– Все шло отлично, пока я не сказала ему, что редактирую любовные романы. Вы бы видели его лицо… Будто раз я это сказала – все, я уже хочу за него замуж… – Я возмущенно покачала головой. – А мне просто хотелось нормально провести вечер без каких-либо обязательств. Такое чувство, что женщины вообще не имеют права хотеть секса. А потом эти мужики твердят, что «любая девушка, если захочет, легко кого-нибудь найдет». – Сама того не замечая, я повысила голос и вскочила. – Так вот, это самая большая ложь на свете… Я просто хотела переспать, а не получить кольцо с брилли…

Что-то грохнулось об пол, а следом раздалось громкое «Черт! Да чтоб тебя!» – и я до смерти перепугалась.

«Только бы он меня не слышал».

Ожидая худшего и все еще прижимая свободную руку к груди, я оторвалась от телефона и повернула голову вправо.

Там стоял Уилл, уставившись прямо на меня.

Щеки вспыхнули, когда я поняла, что он все слышал, и волна стыда прокатилась по всему телу.

– Рэйчел? – позвала Судзу.

Я машинально сбросила звонок и положила телефон на стол. Сняла наушники и глубоко вдохнула.

«Пожалуйста, Уилл, только ничего не говори».

Он все так же стоял неподвижно. Закатанные до локтей рукава открывали предплечья.

Я ждала увидеть его фирменную усмешку, но он смотрел на меня так же пристально, как и вчера.

Он опять не побрился, и его лицо украшала двухдневная щетина. А в свете, льющемся из огромных окон гостиной, его светло-каштановые волосы казались почти золотистыми.

Говорят, перед смертью у человека перед глазами проносится вся жизнь, будто кинолента. Конечно, я не умирала в буквальном смысле слова, но была готова упасть в обморок от стыда, а мой мозг любезно решил прокрутить все, что Уилл мог услышать.

Я понятия не имела, как мне удавалось сохранять видимость спокойствия.

Уилл стоял босиком, а у его ног лежали осколки синей кружки, разбившейся вдребезги. Фрагменты керамики разлетелись во все стороны. Мне понадобилось несколько секунд, прежде чем я рискнула заговорить: я просто не была уверена, что голос не сорвется. С трудом сглотнув, я снова подняла глаза на него.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Что? – Уилл нахмурился и провел рукой по лицу. – Эм, да. Просто споткнулся о последнюю ступеньку.

Атмосфера между нами была напряженной, и, видимо, поэтому я ляпнула первое, что пришло в голову:

– Ты убил Чипа. Миссис Поттс очень расстроится[8].

Уилл посмотрел на меня безо всякого выражения.

Мне внезапно захотелось провалиться сквозь землю. То, что он не улыбнулся моей шутке, почему-то смутило меня еще сильнее, чем тот факт, что он теперь знал, насколько провальным вышло мое свидание.

– Сейчас принесу метлу.

– Осторожнее с осколками, – послышалось за спиной.

Мы вдвоем собрали крупные фрагменты, а потом он, чтобы убедиться, что не осталось ничего, чем кот мог бы пораниться, запустил робот-пылесос пройтись по кухне.

Я села на барный стул и поставила ноги на перекладину.

Уилл прошел мимо, даже не взглянув на меня.

Казалось, ему не терпится уйти.

«Хотя, по логике, так должна была реагировать ты».

– Пойду писать, – бросил он через плечо.

– Удачи! – выдавила я.

Уилл вышел из кухни, не сказав ни слова, а я протяжно выдохнула, и плечи опустились сами собой.

«То есть просто сделаем вид, что ничего не произошло».

Я была ему за это почти благодарна.

Опершись локтями о столешницу, я потерла лицо, совсем как он.

«Какой позор…»

Решив не утопать в жалости к себе, я снова взяла телефон. Извинилась перед подругами за то, что внезапно сбросила звонок, и переключилась на поиск местных достопримечательностей в интернете, помечая в списке то, что хотелось бы увидеть.

Через какое-то время я услышала, как Уилл практически перескакивает через ступеньки, спускаясь по лестнице.

Я подняла глаза от экрана, когда он отодвинул стул напротив моего.

– Ты же собиралась сегодня осматривать окрестности, да? – спросил он, и я кивнула. – Тебе понадобится машина, и я подумал, что могу отвезти тебя сам. Чтобы ты не ездила одна.

– Я вполне могу справиться в одиночку. К тому же разве ты не собирался писать?

– Сегодня не мой день. Не могу сосредоточиться, – устало ответил он. – Мне бы не помешало проветриться… Можем съездить в аквариум в Монтерее или сходить на бранч, я знаю место, где варят потрясающий кофе. Или могу отвезти тебя на мост Биксби. Куда скажешь, – закончил он, указывая на меня рукой.

«И что мне делать?»

Ветер переменился, и передо мной снова был доброжелательный и любезный Уилл, который постукивал пальцами по мрамору. В итоге я приняла его предложение.

– Ладно, можем куда-нибудь съездить. Но в шесть я иду на квиз с Люси и ее мужем.

– Знаю, – кивнул он. – Я уже говорил с ней. Подумал, что потом можем заехать в кофейню и забрать ее.

– Ты пойдешь? – Я удивленно распахнула глаза.

– Конечно. – Он поднялся. – Иначе как я тебя обыграю?

Его самодовольная улыбка ясно давала понять, что неловкость уже прошла.

– Мечтай дальше, Андерсон.

15

КНИЖНЫЙ МАГАЗИН(прил. + сущ.). Идеальное место, чтобы влюбиться.

«Рэд Хаус Кафе» понравился мне, как только я увидела его красный фасад. Ресторан располагался в старинном викторианском доме с белыми прямоугольными окнами, черной черепицей и кирпичным дымоходом. Переднее крыльцо превратили в террасу, но в остальном дом сохранил свой первоначальный облик.

Внутри помещение было разделено на два зала. Нас посадили в тот, что раньше, вероятно, служил гостиной, и персоналу явно пришлось попотеть, чтобы уместить сюда все столики.

Уилл предложил мне выбрать место. Я плюхнулась на уютный диванчик, оставив ему деревянный стул.

Наш белый столик был крошечным. Настолько, что, когда Уилл сел, наши колени соприкоснулись.

– Такое чувство, будто мы попали в викторианский роман, – зачарованно улыбнулась я.

– Знал, что тебе понравится.

Я огляделась. Деревянные панели на стенах словно вышли из прошлого.

– Вот бы мне такой камин, – сказала я, любуясь здешним.

– Так разожги тот, что в библиотеке.

– Отличная мысль. Буду читать у огня, как настоящий писатель-затворник.

Уилл вздохнул и промолчал.

Я заглянула в меню. Там было много интересных блюд.

– Уже выбрала? – спросил он через пару минут.

– Да. – Я положила меню на стол.

– Отлично. – Он посмотрел в сторону и поманил официантку рукой.

– А ты не будешь смотреть меню?

– Возьму то же, что и всегда.

Официантка улыбнулась нам.

– Что будете заказывать?

– Я возьму панкейки с клубникой и фирменным сиропом, – сказала я. – И кофе с карамельным сиропом.

Она записала заказ и повернулась к Уиллу.

– А мне яйца бенедикт с лососем и кофе с молоком. Без сиропа и без сахара.

– Сейчас все принесу, – ответила она, забрала меню и ушла.

– А я никогда не заказываю одно и то же, – сказала я. – Каждый раз пробую что-то новое.

– А почему?

– А почему нет? – Я пожала плечами.

– Если ты уже знаешь, что тебе нравится, зачем рисковать и брать то, что может не понравиться?

– Как скучно, боже мой! А вдруг новое окажется лучше? – парировала я. – Например, если бы мы пришли сюда снова, я бы заказала багет с джемом. Он выглядит восхитительно. – Я посмотрела на тарелку женщины за соседним столом и мысленно застонала от желания.

– А я бы взял то же самое, – невозмутимо ответил он.

Официантка вернулась с двумя огромными, заполненными до краев чашками кофе.

Я взяла свою в ладони. Кофе был слишком горячим, поэтому я подула и сделала небольшой глоток.

– Очень вкусно, – сообщила я.

Уилл гордо улыбнулся, мол: «Я же говорил, что здесь потрясающий кофе, Рэйчел. У меня безупречный вкус».

Я поставила чашку на деревянную столешницу и расстегнула пуговицы на кардигане: в кафе было немного жарко.

Уилл поднял брови, заметив надпись на моей футболке: «Чтение – это сексуально».

– Серьeзно, Рэйчел?

– А что? – пожала я плечами. – Я правда считаю, что читать – это сексуально. В чем проблема?

Он закатил глаза и пробормотал себе под нос: «Типичная Рэйчел».

– Думаю, кое о чeм ты мне всe-таки соврала, – добавил он через пару секунд своим обычным низким спокойным голосом.

Я поeрзала на стуле.

«Мы что, правда будем обсуждать мое свидание?»

– Все-таки твоя любимая книга – «Эмма».

Я постаралась скрыть облегчение.

– Нет, – покачала я головой. – Я же тебе уже говорила.

– А я думаю, ты врешь, – заметил он. – В книге полно конфликтов, и заканчивается она свадьбой. Уверен, ты влюбилась в мистера Найтли не меньше, чем в мистера Дарси.

Рассмеявшись, я сделала ещe один глоток.

Он ни за что не догадается, какая книга моя любимая, и это меня забавляло.

– Начинаю думать, что ты прочитал все эти романтические произведения, – сказала я, поставив чашку на стол.

– Разумеется, – нахмурился он, будто это очевидно. – Это же классика, Рэйчел.

«Значит, читает романы о любви. Очко в пользу Уилла».

– Ну что ж, раз уж ты понял, что это не «Эмма», удивительно, что ты ещe не назвал «Ромео и Джульетту»…

– Нет. – Он закрыл глаза и покачал головой. – Это точно не твоe. Ты любишь счастливые концы. К тому же я уже понял, что ты предпочитаешь постепенное развитие отношений, а не внезапную вспышку страсти.

Я сдержала улыбку и кивнула.

– Хоть там и нет счастливого конца, я всe равно считаю эту книгу очень романтичной.

– Романтичной? – недоверчиво переспросил он. – Это же самая нелепая книга в истории! Главные герои умирают, потому что ведут себя как идиоты, – с ужасом произнес он.

Я снова взяла чашку и отпила кофе.

– Тебе не нравится Шекспир?

– Я этого не говорил, – уточнил он, закатывая рукава клетчатой рубашки. – Просто не понимаю, почему эта пьеса так знаменита, когда «Гамлет» в тысячу раз лучше.

Я уже собиралась ответить, но тут подошла официантка.

– Панкейки для вас. – Она поставила тарелку передо мной. – И яйца бенедикт. – Перед Уиллом появилась другая. – Если что-нибудь понадобится, дайте знать. Приятного аппетита, парочка!

Уилл возмущенно фыркнул, а я натянуто улыбнулась вслед официантке.

– Как нелепо… – проворчал он.

– Совершенно нелепо, – не глядя на него, вторила я, увлеченно поливая панкейки сиропом. – К тому же я бы никогда не пришла сюда на первое свидание.

– А что не так с этим местом для первого свидания? – удивился он.

– Ничего. Просто не выбрала бы его. Оно слишком интимное, тебе не кажется?

Уилл сосредоточенно разрезал ножом желток.

Я занялась своими панкейками.

Невероятно вкусно.

– А хочешь, я угадаю, каким было бы твое идеальное свидание? – внезапно спросил он.

Его ироничная ухмылка вынудила меня ответить:

– Давай – посмотрим, как ты ошибeшься…

Уилл прищурился, будто взвешивая свои слова.

– Спорим, ты бы выбрала кофе навынос из «Старбакса» и прогулку по Центральному парку в субботнее утро, – насмешливо произнeс он.

– А твоe идеальное свидание – это поехать в Напу, пить вино и до смерти утомить девушку разговорами о себе и своих романах, да?

Уилл расхохотался, и я застыла.

Я впервые слышала, как он смеется от всей души. До этого мне доставались только саркастические смешки. Какой же он красивый, когда улыбается искренне.

Его смех оказался на редкость заразительным.

– Смеeшься, потому что я угадала, – сказала я, поднося вилку ко рту.

– Ты сильно ошибаешься.

Я жевала, обдумывая его ответ.

– Не верю, – пробормотала я. – Значит, пригласишь в артхаусный кинотеатр на фильм какого-нибудь умника в роговых очках.

Уилл снова рассмеялся, а я воспользовалась моментом, чтобы наколоть на вилку кусочек клубники.

– Ты просто злишься, потому что я попал в точку, – сказал он. – Очень неоригинально, Рэйчел.

– Не вижу ничего плохого в прогулке по Центральному парку.

– Это единственная достойная часть твоего свидания, – заявил он. – По крайней мере, только там в городе не пахнет пережаренными брецелями.

Спорить я не стала. Манхэттен и в самом деле пах смесью выхлопных газов и уличной еды. Там не было ни чистого воздуха, ни морского бриза, как в Кармеле.

Я допила уже остывающий кофе.

– Ладно, если прогулка с кофе в Центральном парке кажется тебе такой банальностью, куда бы ты повел девушку на свидание?

– Зависит от девушки. Она любит книги? Хотя глупый вопрос. Я бы вообще не стал встречаться с той, кто не читает.

– Справедливо. Я тоже.

– Тогда я отвел бы еe в книжный, – заявил он секундой позже.

Я посмотрела на него с удивлением. Хотела спросить, в какой именно, но у меня был набит рот.

– Я бы отвел еe в «Стрэнд» – это мой любимый книжный.

– И мой, – сказала я, прикрывая рот рукой и дожевывая.

В его взгляде отразилось удивление.

– Правда? – Он поднял брови и кивнул. – Там, кстати, подают один из лучших кофе в Нью-Йорке. Пробовала?

– Нет.

– Обязательно попробуй. Да… – вздохнул он. – Думаю, это и было бы мое идеальное свидание – кофе и разговор о книгах.

Я потрясенно отвела взгляд.

Его представление о свидании казалось таким романтичным, что не укладывалось в голове. Не говоря уже о том, что именно там мы с ним и познакомились. Конечно, он этого не помнил.

– Честно говоря, не ожидала от тебя такого.

Он облокотился на стол, подпер подбородок средним пальцем, а указательный приложил к щеке, образуя букву «L», и, как обычно, посмотрел на меня с легким скепсисом.

– Почему?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Потому что ты вечно фыркаешь, когда речь заходит о чeм-то романтичном.

– Неправда. Я фыркаю только из-за всего приторного, слащавого и бессмысленного.

Я положила приборы на пустую тарелку. У него еще оставалась половина порции.

– Уилл, для тебя всe – приторное, слащавое и бессмысленное, – сказала я. – Но, честно говоря, твоя идея свидания мне нравится. Это же так романтично: ты заходишь в «Стрэнд», тянешься за книгой, о которой мечтал уже несколько месяцев, в тот же момент к ней тянется кто-то другой, и тут случается волшебство. Вы ошарашенно смотрите друг на друга и начинаете спорить, кому достанется книга. Но по-доброму: «Нет, возьми ты». – «Нет, ты первый взял». – «Давай так: я подарю ее тебе, а когда дочитаешь, вернешь мне и заодно дашь свой номер телефона». И вуаля!

– Боже, меня сейчас вырвет, – фыркнул Уилл. – И это, по-твоему, романтично? – Он покачал головой. – Да я бы никогда не отказался от нужной мне книги. Неважно, кто еще ее схватил, я не уступил бы никому.

На этот раз уже я покачала головой.

«Уильям Андерсон: романтик, но в меру».

* * *

Выйдя из кафе, мы прогулялись по Монтерею и дошли до Лаверс-пойнт – небольшого пляжа, окруженного деревьями. Пальмы там уживались в идеальной гармонии с кипарисами. Мне показалось забавным, что среди камней бегало столько белок. Они были раза в два крупнее, чем в Центральном парке, – наверное, потому что туристы их перекармливали.

Мы продолжили путь вдоль побережья к рыбацкому пирсу, стоявшему на деревянной платформе прямо над водой. Я сбилась со счeта, сколько тюленей и морских львов мы там увидели. На пирсе располагались в основном сувенирные лавки, магазины сладостей и несколько ресторанов.

Через несколько часов, по дороге к мосту Биксби, я любовалась океаном из окна машины. Дорога шла через горы, открывая потрясающий вид на калифорнийское побережье. Впервые с тех пор, как мы познакомились, мы ехали молча. Я бы и завела разговор, но не могла оторваться от пейзажа. Бросив на Уилла редкий взгляд, я заметила знакомое изображение на экране панели.

– Ой! Обожаю эту песню! – воскликнула я. – Сделай, пожалуйста, погромче!

После моей шутки про «Свободных» он больше не включал музыку в машине.

– Ты любишь Imagine Dragons? – удивился он.

– Конечно!

Уилл прибавил громкость как раз на припеве On Top of the World, одной из моих любимых песен.

«Только не пой при нeм. Серьeзно. Ты же безбожно фальшивишь, и он будет смеяться тебе в лицо».

Он повернул голову и бросил на меня короткий взгляд.

– Почему ты так на меня смотришь? – Я не удержалась и начала пританцовывать на сиденье. – Это я в шоке, что ты слушаешь хоть что-то не из прошлого века.

По какой-то причине до поездки в Кармел я была уверена, что он пишет под эпическую инструментальную музыку.

– А я удивлeн, что ты слушаешь не только ноющих парней за пианино, – заметил он. – Это моя любимая песня.

– Правда? Моя тоже.

– Подожди, разве твоя любимая – не та, что у этого Шона Мендеса? – Уилл демонстративно поежился.

– Да, но эта любимая из творчества Imagine Dragons.

Я заметила, как он отбивает ритм пальцем по рулю.

– В апреле я иду с подругами на их концерт в Мэдисон-сквер-гарден, – сказала я.

– А я иду с братом.

– Да ладно!

Уилл кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

Я снова посмотрела в окно и машинально начала тихо подпевать припеву. Постепенно мой голос звучал все громче, и тут до меня дошло, что я пою одна: Уилл убавил громкость до нуля.

– Ты что творишь? – возмутилась я.

– Проверяю, насколько ужасно ты поешь, – ответил он со злорадной ухмылкой. – Но не сдерживайся, пожалуйста. И без того все плохо. Мои барабанные перепонки уже не спасти. К тому же в этом году почти не было дождей, и засуха не за горами.

– Идиот, – пробормотала я себе под нос.

Мы как раз вошли в поворот, и передо мной предстал тот самый мост, который я столько раз видела в заставке сериала «Большая маленькая ложь». Я невольно ахнула. Не знаю, что поражало сильнее – бетонная арка моста, окружающий пейзаж или их идеальное сочетание.

Нам повезло найти место для парковки. Вид с обзорной площадки открывался невероятный: зелень горного склона переходила в глубокие синие оттенки Тихого океана. Золотистый свет заката заливал всe вокруг, превращая пейзаж в открытку.

Я прошла по грунтовой тропе туда, где собралась толпа с камерами. Уилл двигался следом. Мы стояли прямо на краю утеса, места было немного. Я сделала несколько снимков на телефон, а потом попросила его сфотографировать меня на фоне моста.

– Только не так, – заныла я. – Сними вертикально, я хочу выложить в инстаграм.

Он закатил глаза, но послушно сделал снимок.

– Сделай ещe одну, вдруг я получилась неудачно.

– Я не фотограф.

Я только отмахнулась и снова улыбнулась во весь рот.

Попозировав, я потянулась за телефоном. Но не успела и шагу ступить, как девушка неподалeку попросила меня сфотографировать еe с парнем. Я сделала несколько кадров – горизонтальных и вертикальных – и дождалась, пока они оценят их. Когда я вернулась к Уиллу, довольная, что снимки им понравились, та же девушка снова подошла ко мне.

– Эй, хотите, я вас сфотографирую? – предложила она, глядя на нас с Уиллом.

– Не нужно, – отрезал он.

В его взгляде читалось сопротивление, словно совместный снимок – худшее, что могло с ним случиться.

– Знаете что? – обратилась я к девушке. – С удовольствием.

Сжав губы, я выхватила телефон из рук Уилла, а он раздраженно выдохнул.

Я уже собиралась передать его девушке, но он опередил меня:

– Вот, возьмите мой, – протянул ей свой айфон. – Качество будет лучше.

«Ну и придурок…»

Девушка включила камеру, и мы синхронно, не сговариваясь, подвинулись ближе друг к другу. Он обнял меня за талию, а я положила ладонь ему на спину. Улыбка у меня вышла немного натянутой. Как только девушка опустила телефон, Уилл тут же отстранился и поспешно его забрал.

– Нам пора за Люси, – напомнил он.

– Уже? Даже не досмотрим закат?

– Мы и так еле успеем.

Я недовольно поморщилась и обернулась, чтобы ещe раз окинуть взглядом это место.

– Чeрт с ним. Ладно, – сдался он, встав рядом. – Пять минут, и едем.

– Да, сэр, – засмеялась я.

* * *

Бар «О’Каллаханз» оказался именно таким, каким и должен быть настоящий ирландский паб. Широкая стойка, подсвеченные краны с пивом. Всe вокруг было из дерева: столы, стулья, потолок, обшивка стен.

Люси повела нас вглубь зала, где свет был мягче, а ирландская музыка звучала чуть громче. Еe муж уже сидел там. Он зачарованно смотрел хоккейный матч на экране телевизора, но, увидев Люси, вскочил и заключил еe в объятия.

Я занесла ногу, чтобы сделать шаг, но кто-то потянул меня за запястье. Опустив взгляд, я увидела пальцы Уилла, сомкнутые на моей коже. Я озадаченно подняла на него глаза.

Он тут же отпустил мою руку.

– Подожди секунду, – сказал он. – Мэтт и Люси сейчас так прилипнут друг к другу, что тебе станет неловко.

Я повернула голову – и действительно, они уже целовались взахлeб. Люси стояла на цыпочках, а Мэтт обнимал еe за талию.

– Какая милота! – восхитилась я.

– Ты даже не представляешь какая, – фыркнул Уилл.

Через несколько секунд Люси поманила нас рукой.

– Ты, должно быть, Рэйчел. Я Мэтт, – сказал ее муж, протягивая руку.

– Очень приятно, – улыбнулась я.

Он был чуть ниже Уилла, с тeмно-каштановыми волосами и глазами под стать.

– Вы снова в одной команде, да? – спросил Уилл.

– А разве не очевидно? – Мэтт обнял Люси за плечи. – Мы надерем вам задницы. Ничего личного, Рэйчел. Это касается только Андерсона.

Тон у него был шутливый, и я рассмеялась.

– Не дождешься, – уверенно заявил Уилл.

Мы подошли к столу. Люси села рядом с мужем, оставив нам с Уиллом место напротив, на скамье, обитой бордовой кожей.

– У вас есть двадцать минут, чтобы придумать название команды, – объявил Мэтт. – Потом скажете его вон тому официанту. – Он указал на парня за стойкой.

Допив свою пинту, он поднялся:

– Пойду за напитками. Что тебе заказать, Рэйчел?

– Эм… – Я даже не заглядывала в меню. – Пусть будет местное пиво.

– А тебе как всегда? – обратился он к Уиллу.

Тот кивнул.

– Можно заказать какую-нибудь закуску на всех, – предложила Люси. Она искренне и заразительно улыбнулась мне.

– Конечно, что хочешь, – ответила я.

Люси и Мэтт направились к бару.

– Как назовем нашу команду? – спросил Уилл.

Нахмурившись, я посмотрела на него. Он как раз закатывал рукава.

– А как называется команда твоих друзей?

– «Бонни и Клайд».

– Правда? Как романтично!

– Как скажешь, – закатил глаза Уилл. – Ну а мы что выберем?

Прикусив губу, я на секунду задумалась.

– Мм… как насчет «Хан Дуэт»?

– Боже, какой кошмар. – Он покачал головой.

– Но ты понял, да? Нас же двое, так что вместо Хана Соло – Хан Дуэт!

– Я догадался, Рэйчел.

– Ладно, умник, тогда придумай сам.

– Что насчeт «Мастермайнд»?[9] – предложил он. – Или, может, «Игроки разума»?

Я сморщила нос.

– А если взять что-нибудь, что нравится нам обоим? – предложила я. – Хотя… нам обоим нравятся только Imagine Dragons, Гарри Поттер и книги…

– «Узники Азкабана»! – перебил он.

– Нравится, – согласилась я.

– Отлично. Тогда, когда вернутся Мэтт и Люси, я скажу официанту.

Я взглянула в сторону бара как раз в тот момент, когда наших друзей уже обслуживали.

– А какая награда победителям? – спросила я Уилла.

– Пиво и начос.

– Класс! Я так хочу начос!

– Ты ведь понимаешь, что их можно просто купить, да?

– Нет. – Поджав губы, я покачала головой. – Это не одно и то же. Я хочу победные начос.

– Кажется, в ком-то силен дух соперничества, – сказал он вполголоса, но я прекрасно расслышала.

Я пожала плечами и откинулась на деревянную спинку, как раз когда его друзья вернулись с напитками.

Люси поставила передо мной пинту.

– Сколько с меня?

– Да брось, – отмахнулся Мэтт. – Я угощаю. Это минимум, что я могу сделать в знак благодарности за то, что ты терпишь Андерсона.

– Придурок, – буркнул Уилл. – Люси, ты специально вышла замуж за самого наглого типа в округе?

– Это же ты нас познакомил, – напомнила она ему.

– Так это ты их свел? – спросила я.

– К несчастью, да, – отозвался он, сделал глоток пива и поднялся, чтобы сообщить название команды.

Через пару минут официант подошeл к столу, чтобы напомнить правила: если кто-то знает ответ, нужно поднять руку, отвечает тот, кто первым ее поднимет. За ошибки снимаются очки, пользоваться телефоном нельзя. Закончив обход, ведущий занял место в центре зала за высоким столом, откашлялся в микрофон и объявил, что игра вот-вот начнeтся.

Меня тут же накрыло волнение.

– Что ты творишь? – прошептал Уилл. – Вся скамья ходуном ходит.

Я сжала подрагивающие ноги.

– Нервничаю.

– Рэйчел, даже если мы проиграем, чего, кстати, не случится…

– Ну ты и самоуверенный тип, – вставил Мэтт.

Уилл не глядя показал средний палец и закончил шепотом:

– Если проиграем, я куплю тебе начос.

– Нет. Ты не понял, – покачала я головой. – Мне не нужна твоя жалость. Мне нужны победные начос.

– Кажется, Рэйчел даже хуже, чем Уилл, – пошутила Люси.

В этот момент ирландская музыка стихла и заговорил ведущий. Он поприветствовал участников. Всего было пять команд.

– Итак, первый вопрос, – объявил он. – Какой известный актeр был мэром Кармела-у-моря?

Первым руку поднял Уилл, второй – Люси.

– Клинт Иствуд, – ответил Уилл, когда ведущий указал на него.

– Серьeзно? – удивилась я.

Он кивнул, а Люси добавила:

– Говорят, половина города ему принадлежит.

Дальше пошли вопросы вроде: кто изобрел пенициллин? Как зовут черепашек-ниндзя? Какие цвета есть на флаге Германии?

Некоторые ответы Уилла меня поражали – например, когда ведущий спросил:

– Что такое Проксима Центавра?

Уилл молниеносно вскинул руку.

– Это ближайшая к Солнцу звезда. Она входит в звездную систему Альфа Центавра, – спокойно ответил он.

– Верно!

– Другие две звезды – Ригил Кентаурус и Толиман, – добавил Уилл с самодовольной улыбкой. – Они находятся в четырех световых годах от Земли.

– Только полюбуйтесь на этого астронома, – закатил глаза Мэтт.

Когда немного позже Уилл безошибочно назвал туманность Бумеранг самым холодным местом во Вселенной, я снова удивилась его познаниям в астрономии. Видимо, он почерпнул эти сведения из исследований для своей саги.

– Как называется небоскрeб из «Крепкого орешка»?

Моя рука тут же взмыла вверх, как у Гермионы на уроке зелий.

– «Накатоми Плаза», – ответила я, когда ведущий указал на меня.

– Верно! Ещe один балл команде «Узники Азкабана»!

Я с довольным видом откинулась на спинку, а Уилл взглянул на меня с удивлением.

– Ты смотрела «Крепкий орешек»?

После нескольких лет в США я знала, что здесь это считается рождественской классикой.

– Конечно, – сказала я, словно это было само собой разумеющееся. – Мой брат обожает этот фильм.

– У тебя есть брат?

– Брат и сестра.

Уилл открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут ведущий спросил, какой президент изображен на долларовой купюре, – этот балл ушел Люси.

Если мы сомневались в ответе, то переговаривались шeпотом, чтобы соперники не подслушали.

В какой-то момент мы шли ноздря в ноздрю с командой Люси и Мэтта.

– Кто выиграл Супербоул в 2020 году? – спросил ведущий.

Я беспомощно посмотрела на Уилла: сама я понятия не имела. Он нахмурился, припоминая, но Мэтт опередил его:

– «Канзас-Сити Чифс».

Они вырвались вперед, но мы сравняли счет уже на следующем вопросе – благодаря мне.

– Какая женщина первой получила Нобелевскую премию по литературе?

– Сельма Лагерлёф, – ответила я, когда нам дали слово.

– Верно!

– Вот так-то! – Я вскинула кулак в победном жесте. – Получайте!

Мэтт и Люси рассмеялись.

Уилл наклонился ко мне и сказал:

– Отлично, Рэйчел.

От сочетания пива и адреналина мне стало жарко. Я стянула с себя кардиган и сунула его за спину, потом сняла резинку с запястья и собрала волосы в пучок.

Ведущий объявил десятиминутный перерыв, чтобы все могли сделать новые заказы.

– Теперь я вас угощаю, – сказала я друзьям Уилла и поднялась.

Облокотившись на деревянную стойку, я наклонилась вперeд, чтобы привлечь внимание бармена.

– Тебе лучше отказаться от сахара, ты перевозбуждаешься сильнее, чем дети. – Голос Уилла послышался совсем рядом.

Я обернулась.

– Мы выигрываем! – просияла я. – Нам нельзя промахнуться, твои друзья – сильные соперники.

Уилл встал слева и несколько раз хлопнул ладонями по стойке.

– Ты чересчур азартная. Наверное, в детстве твои брат и сестра ненавидели играть с тобой?

Я повернула голову, чтобы лучше его видеть.

– Ну… скажем так: я превращаюсь в другого человека, когда играю.

– Это как смотреть на кота, который уверен, что он тигр.

При свете бара его зрачки чуть сузились, уступая место радужке. Мне снова захотелось приблизиться – рассмотреть то коричневое пятнышко, которое выделялось на фоне зеленовато-голубых глаз.

Или это просто свет так падал? Почему-то Уилл выглядел красивее, чем обычно.

Поток мыслей прервал бармен.

Вторая часть викторины началась с того, что другие команды опередили нас в нескольких вопросах. Хотя мы всe ещe лидировали, а Люси с Мэттом держались на втором месте, я занервничала.

– Переходим к последним вопросам! – объявил ведущий. – Какой музыкальный инструмент помогает героям раскрыть тайну «Джуманджи»?

Уилл решительно поднял руку.

– Уилл! – позвала я в панике.

– Ш-ш-ш, доверься мне, – бросил он через плечо.

Я отвела взгляд, когда ведущий дал ему слово. Он не мог этого знать.

– Барабаны, – спокойно ответил Уилл.

– Верно!

Он посмотрел на меня с триумфом.

– Сколько раз ты смотрел «Джуманджи», если знаешь такие детали? – спросила я.

– Сотни. Это мой любимый фильм. Ты знала, что его первоисточник – книга?

Я не успела ответить – ведущий уже задал следующий вопрос:

– Какой актер сыграл Каспера в одноименном фильме.

– Чeрт, как же его звали! – вырвалось у меня. – Красавчик такой. – Я щелкнула пальцами от нетерпения и посмотрела на Уилла.

Ответа мы не знали.

– Девон Сава! – крикнула Люси.

– Точно! – воскликнула я, в то время как ведущий засчитал им очко.

– Отлично, Лю! – Мэтт дал пять жене.

Отрыв сократился до одного балла. Когда Мэтт ответил правильно и на следующий вопрос, я всерьез занервничала.

– «Код да Винчи» начинается с убийства. В каком музее оно происходит? – спросил ведущий.

В тот момент, когда Уилл наклонился, чтобы что-то прошептать, его губы случайно коснулись моего уха, и я потеряла дар речи.

– В Лувре, да?

Я молча кивнула, и он поднял руку.

Когда наш ответ засчитали, я почти забыла, как секунду назад ощущала его горячее дыхание у себя на коже.

Мы сравняли счет с Мэттом и Люси.

– В каком штате находится Зона 51?

Я тут же вскочила, подняв руку.

– В Нью-Мексико! – торжествующе выпалила я.

– Неверно, – покачал головой ведущий. – Она в Неваде. Вы теряете одно очко.

– Как ты могла так промахнуться? – Уилл смотрел на меня в полном недоумении. – И почему ты отвечаешь, не посоветовавшись?

– Просто занервничала, – призналась я и снова села.

Уилл тяжело вздохнул.

– А теперь настало время трех последних вопросов, – объявил ведущий. – У нас идет напряженная борьба между двумя командами в глубине зала. – Он показал на нас свободной рукой.

Нам позарез нужно было ответить правильно.

– Как зовут брата Хагрида?

– О! Это я знаю! – Я дернула Уилла за плечо и прошептала ему на ухо: – Грампи.

– Что? – Он отстранился, потом наклонился ближе к моему уху. – Гроуп.

– Нет-нет. – Я покачала головой.

– Рэйчел, поверь мне.

– Нет. Я права. – Я встала и подняла руку.

– Что ты делаешь? – встревоженно спросил Уилл.

Дальше всe происходило как в замедленной съeмке.

Ведущий повернулся ко мне, но тут какая-то сила потянула меня вниз, усадив прямо на колени к Уиллу. Не успела я опомниться, как его правая рука оказалась у моего лица и зажала мне рот.

– Правильный ответ – тот, что сказал я, – прошептал он мне на ухо.

От его спокойного голоса и протяжного тона по спине побежали мурашки.

Уилл поднял левую руку и, когда ведущий дал ему слово, положил ладонь мне на талию.

Я даже не услышала, что он ответил. Я только чувствовала, что сижу на нeм и спиной упираюсь в его грудь.

– Верно! – объявил ведущий.

Уилл убрал руку с моего рта и опустил еe на талию с другой стороны.

– Откуда ты вообще такое знаешь? – спросил Мэтт.

– Он ведь помешан на «Гарри Поттере», – ответила Люси.

– Ну и кто у нас тут умник? – Я повернула голову к Уиллу. – Я был прав.

Он слегка сжал мою талию, и у меня внутри всe перевернулось.

Это прикосновение было слишком интимным.

Следующий вопрос застал меня посреди внутреннего диалога: «Дыши, Рэйчел. Этот мужчина тебя не заводит. Это просто ПМС, у тебя скачут гормоны».

Сглотнув, я посмотрела на него в ужасе, и тогда он, кажется, понял, где лежат его руки. Освободил мою талию, и я молча вернулась на своe место и уставилась прямо перед собой.

К счастью, Мэтт и Люси были полностью поглощены друг другом.

– А теперь последний вопрос сегодняшнего вечера!

Я тут же собралась.

– Если ответим правильно, то выиграем, – сказал Уилл.

– Знаю, – нервно пробормотала я.

– За какой фильм Райан Гослинг и Рэйчел Макадамс получили премию MTV за лучший поцелуй?

– Я знаю! – вскочила я. – «Дневник памяти»! – выкрикнула я, не дождавшись, пока мне дадут слово.

На мгновение зал замер. Ведущий посмотрел в карточку, выдержал паузу и объявил:

– И этот ответ… верный!

– Да! – закричала я и повернулась к Уиллу, вытянув ладонь.

Он тоже поднялся, и мы дали друг другу пять.

Мы впервые обменялись заговорщицким взглядом, который означал: «Посмотри, какая мы отличная команда».

– Поздравляю, – сказала Люси.

– Спасибо. – Я пожала ей руку. – Отличная игра.

– Поделитесь призом, а? – Мэтт взглянул на меня.

– Ни за что, – ответил Уилл и, повернувшись ко мне, добавил: – Пошли за твоими победными начос. – С этими словами он положил руку мне на поясницу и легонько подтолкнул вперед.

Благодаря этой игре что-то щелкнуло внутри меня. В ту ночь я засыпала с новыми открытиями: Уилл слушает современную музыку, интересуется астрономией, а самое главное – если мы действуем вместе, то способны победить почти в чeм угодно.

16

РУЧКА(сущ.). Неодушевлeнный предмет, которым мне бы очень хотелось воспользоваться как оружием.

«Что… что я вообще сейчас прочитала?!»

Текст Уилла был настолько сюрреалистичным, что я не смогла продвинуться дальше первой сцены. Мне хотелось запустить ему эти страницы прямо в лицо и воскликнуть: «Как вообще можно было это написать?» У меня было столько замечаний, что я даже не знала, с чего начать.

Удивление, смешанное с недоумением, вот-вот грозило перерасти в раздражение.

Я ничего не понимала. Неужели он и вправду считал, что так выглядит секс с точки зрения женщины? Что именно так работает женская психика? Как он вообще мог всерьез написать фразы вроде «боже, какой же он огромный!», «Хантер, ты мне нужен», «никто так хорошо не трахал меня».

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

Положила ладони на живот и на секунду закрыла глаза.

Накануне у меня начались месячные, как раз во время прогулки с Люси по аутлетам в Гилрое. После обеда мне стало ужасно плохо, и она отвезла меня домой.

Остаток выходного я провела в постели, читая, наслаждаясь запахом лавандовой свечи от «Бас энд Боди Воркс» и жалея, что у меня нет грелки, чтобы приложить к животу и хоть немного облегчить боль.

Уилл весь день просидел у себя в кабинете. Я увидела его только вечером, когда он пришeл позвать меня ужинать. Он стоял в дверях в белой футболке, темных джинсах и босиком. Ничего особенного – обычная домашняя одежда. Но мои гормоны умудрились увидеть в этом нечто очаровательное, особенно когда он спросил, всe ли со мной в порядке, в ответ на мою фразу, что я не голодна.

Общение вне работы сблизило нас, и я надеялась, что теперь, когда верну ему рукопись с правками, всe будет иначе и он выслушает мои предложения без своего чрезмерного упрямства.

Был вторник.

Оставалось два дня до возвращения моего начальника из отпуска, и я пообещала, что к этому времени у него на столе будут первые главы Уилла. А то, что я только что прочитала, было далеко от совершенства.

Я ещe раз пролистала текст и сосредоточилась на пометках. В комментариях старалась быть вежливой и сдержанной. Закончив, я взяла распечатанные страницы и отправилась на поиски этого писателя.

– Уилл? – позвала я через дверь кабинета.

Он появился спустя несколько секунд. Приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы просунуть в щель голову, не давая мне заглянуть внутрь.

– Тебе что-то нужно? – спросил он.

Из-за разницы в росте почти двадцать сантиметров мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я прочитала твои главы, – спокойно сообщила я. – Хочешь, обсудим правки до моей встречи в одиннадцать, или лучше после обеда?

– Давай сейчас. Спущусь через минуту.

– Хорошо, – кивнула я и развернулась.

Шлепая домашними тапочками, я вернулась в библиотеку, собрала бумаги и спустилась в столовую.

Месячные окончательно вымотали меня физически и морально: живот ощутимо болел, и я чувствовала себя отвратительно. Как бы я хотела надеть свой старый свободный спортивный костюм вместо этих черных брюк и белой атласной рубашки.

Я услышала, как он спускается по лестнице, и выпрямилась на стуле.

Уилл коротко кивнул мне, входя в столовую. Когда он сел напротив, солнечный свет упал прямо на его лицо, и аквамариновый оттенок его глаз заиграл еще ярче.

С предельным спокойствием он открыл крышку ноутбука и посмотрел на меня с любопытством.

– Ну, рассказывай, – проговорил он, сделав приглашающий жест рукой.

«С чего бы начать?»

– Ладно, смотри… – Я протянула ему стопку листов. – Начало отличное, но кое-что можно улучшить. Я бы придала чуть больше значения моменту, когда Нора и Хантер знакомятся… Может, эту часть стоило бы рассказать от его лица. Думаю, читательницам было бы интересно узнать, что он почувствовал, когда увидел еe впервые.

Уилл сосредоточенно посмотрел на распечатку.

– Понимаю. – Он провел правой рукой по щетине на подбородке, не отрывая взгляда от рукописи. – Что ещe?

«Отлично! Мы на правильном пути, Рэйчел! Кажется, он готов слушать».

– Сцена секса получилась немного… неправдоподобной, – сказала я, выбрав самое мягкое слово.

Он поднял голову и удивлeнно посмотрел на меня.

– Ты увидишь, я оставила несколько предложений, – пояснила я, указывая на страницы.

Уилл отодвинул ноутбук и пролистал рукопись до нужного места. Я терпеливо ждала, пока его взгляд быстро пробегал по строчкам. Когда он снова посмотрел на меня, от того доброжелательного мужчины, что пару часов назад варил мне кофе, не осталось и следа.

– Не понимаю всех этих правок. – Он трижды постучал указательным пальцем по распечатке. – Ты прекрасно знала, что я собираюсь написать. Я же сказал тебе, что они переспят сразу после знакомства.

– А я ответила, что, раз так, между ними должна быть дикая химия.

– Ты считаешь, там нет химии? – удивился он. – Но они же начали трахаться сразу после знакомства!

«Это, по-твоему, химия?» Я подавила свой скепсис и ничего не ответила.

– Думаю, для правдоподобности сцене не хватает эмоций, – произнесла я как можно спокойнее. – Женщина не станет описывать происходящее, игнорируя чувства. Быть того не может, что Нора больше внимания уделяет описанию леса, чем тому, что происходит между ними. И потом, она ведь сильная и независимая женщина, а в этой сцене ведет себя вразрез со своими принципами.

Уилл фыркнул.

– Послушай, Рэйчел, это же жизнь! – Он взмахнул руками. – Люди встречаются, чувствуют притяжение, спят вместе, а потом – может быть – у них появляются чувства. Я просто совместил два лучших клише: сексуальное влечение с первого взгляда и медленное развитие отношений, которого ты сама хотела.

«Самоуверенности ему не занимать».

– Я понимаю, что ты хотел сказать, но передать это тебе не удалось, – покачала я головой. – Лучше раскрыть предысторию, чтобы герои действовали в соответствии со своими характерами. А то получается, что Нора сначала гоняется за Калебом, якобы самым важным для нее человеком, а через минуту, забыв про него, бросается за первым встречным. Она не может говорить одно, а делать другое…

– Ты намекаешь, что мои персонажи – отстой? – ядовито спросил он.

– Господи, Уилл! Да я совсем не это имею в виду!

Он шумно вдохнул, расправив грудь, и так же шумно выдохнул, словно думал: «Господи, дай мне терпения».

– Я просто говорю, что поступки героев должны соответствовать их личностям и убеждениям, – продолжила я, не позволяя себе стушеваться под его ледяным взглядом. – Это неестественно, что Нора сгорает от страсти ни с того ни с сего. И, пожалуйста, перестань воспринимать всe в штыки.

– Перестань зачеркивать всe, что я пишу, – парировал он, – и я не буду так реагировать. Этот текст идеален. Честно говоря, меня удивляет, что ты называешь его неправдоподобным. Два человека испытывают влечение и занимаются сексом. Всe просто и понятно.

– Ты правда считаешь это реалистичным?

– Да. – Он снова постучал указательным пальцем по распечатке. – На самом деле большинство твоих правок совершенно лишние и неуместные. Такое впечатление, будто ты не способна сказать ничего хорошего о книге.

«Он намекает, что я не умею делать свою работу?»

Я почувствовала, как внутри закипает злость.

Меня достало, что со мной так обращаются. Если он считает мою работу ненужной, то зачем вообще позвал меня сюда?

Вместо ответа я встала.

– Уходишь? – изумился он.

– Нет. Я не такая, как ты.

Наклонившись через стол, я взяла стопку листов со своими пометками.

– Что ты делаешь?

– Проверяю свои исправления, вдруг действительно что-то лишнее, – язвительно ответила я.

Он раздраженно выдохнул.

– Итак… – начала я, снова садясь. – Вот часть, где Хантер ревнует и узнаeт, что Нора свободна, мне нравится. – Я взяла со стола красную ручку и покрутила еe между пальцами. – А вот дальше начинается полный сюр, – заявила я. – Если ты так настаиваешь, что Нора впервые испытала желание только при встрече с Хантером и при этом еe единственный сексуальный опыт был неудачным, выходит, ты изображаешь еe как неопытную женщину.

– И в чем проблема? – Он наклонился через стол. – Разве не может быть героинь-девственниц или с небольшим опытом?

– Разумеется, может, – ответила я, – но выглядит странно, что героиня с таким бэкграундом в следующую секунду без малейших колебаний стаскивает с Хантера штаны и думает, цитирую: «Я жаждала, чтобы он овладел мной, прижав к стволу дерева». – Я тоже наклонилась через стол. – Не говоря уже о том, насколько неуместен комментарий о размере его члена.

– А что, проблема в том, что у него большой?

На секунду я закрыла глаза.

Я стараюсь быть вежливой на рабочих встречах, но, если он продолжит так же свободно разбрасываться грубыми словами и упрямо стоять на своем, я сорвусь.

– Не знаю… – покачала я головой. – Она может сколько угодно об этом думать, но зачем это озвучивать? – спросила я, не веря своим ушам. – Как это помогает сюжету? Потому что, на мой взгляд, это просто ненужный способ раздуть эго персонажа, у которого оно и так зашкаливает.

– Ну охренеть, – фыркнул он, откинувшись на спинку стула. – Значит, теперь большой член – это синоним самовлюбленности.

Его ироничный тон и приподнятые брови еще сильнее подогрели во мне раздражение. Я буквально чувствовала, как внутри все закипает, – ещe чуть-чуть, и я взорвусь.

Я откинулась на спинку стула, заставила себя глубоко вдохнуть и перешла к следующему пункту.

– Я прочитаю тебе один отрывок, который вообще не поняла. Объясни, пожалуйста, что ты имел в виду, – начала я как можно мягче. – «Возможность прикоснуться к чему-то столь потрясающему полностью меня активизировала».

– И что тут не так? – спросил он с искренним недоумением.

«Он серьeзно сейчас?»

– «Полностью меня активизировала»? – неверяще переспросила я. – Она теперь кто, Могучий Рейнджер?

– Этой фразой я хотел показать, что она возбудилась, – пояснил он.

– Это совсем не очевидно. Ты пишешь от лица женщины, и я тебя уверяю, ни одна из нас так не выразилась бы.

– Это твоe мнение.

«Невероятно».

– А также любой другой женщины, которой ты это покажешь. – Я сжала ручку. Как же глупо было надеяться, что Уилл станет сотрудничать. Но я уже решила довести разговор до конца, поэтому продолжила: – Ладно, идeм дальше. – Я пробежала глазами свои заметки, постукивая ручкой по бумаге. – Звучит абсурдно: они только что спаслись от монстра, а ее волнует только одно – как переспать с Хантером. И это ещe не всe. Самое ужасное, что она полностью сосредоточена на том, чтобы ему было хорошо. – Я положила листы на стол и посмотрела ему прямо в глаза. – А как же сама Нора?

– Нора вполне удовлетворена, уверяю тебя, – произнeс он холодно. – Более того, она благодарит Хантера за то, какое сильное удовольствие он ей доставил.

«Он издевается?»

На этом моя выдержка закончилась.

Злость вспыхнула где-то в животе и горячей лавой разлилась по телу.

– Здесь мне пришлось остановиться, – сказала я раздраженно. – Она должна благодарить его? Может, еще премию ему вручить? Этот парень ни разу даже не прикоснулся к ней! Зато она ласкает его член, гладит по груди, цепляется за плечи… Если ей действительно так хорошо, почему она ни разу не говорит о том, что чувствует, когда Хантер касается еe? Если вообще касается. Или, может, Хантеру этого не хочется?

– Конечно, он к ней прикасается! – вспылил Уилл.

– Кажется, что весь смысл этой сцены – угодить Хантеру! Об этом говорят их действия и мысли Норы, которые ты описываешь! – Я обвиняюще наставила на него ручку. – И, пожалуйста, объясни мне, почему героиня фэнтези-романа ходит по лесу в платье и без трусов? – Я повысила голос. – Двумя страницами ранее она дралась ногами! А теперь выясняется, что все это время она была без нижнего белья? Просто великолепно… – Я покачала головой.

Эта сцена, пожалуй, была вершиной абсурда.

Уилл скрестил руки на груди.

«Ну все. Руки скрещены: теперь он ничего слушать не станет».

Я сделала глубокий вдох. Сдерживаться не было смысла.

– Или вот ещe что… Нора не спала с мужчинами годами, а Хантер просто берeт и магическим образом проникает в нее. Без подготовки и без презерватива, как будто его волнует только собственное удовольствие. Ты вообще понимаешь, насколько это нелогично? – Уилл молчал. – Особенно учитывая, что ты подчеркнул, какой у него огромный член… Норе, получается, наплевать, что она может забеременеть или подхватить ЗППП. Серьезно, такое мог написать только мужчина… – Не дав ему возразить, я продолжила на одном дыхании: – А от пары фраз у меня глаза кровоточат. Неужели влагу между ног можно описать только как «низ моего живота напоминал водопад»? А теперь кое-что получше. – Я подняла ручку, призывая к тишине. – Внимание, цитата: «Неудивительно, что через несколько мгновений я уже была готова взорваться».

– И что, по-твоему, тут не так? – повысил он голос.

«Невероятно, что мне платят за то, чтобы объяснять такое взрослому мужчине».

– «Готова взорваться», серьeзно? – Я с силой ударила ручкой о стол. – Она оргазм получает или собирает бомбу? – Я с возмущением покачала головой. – Уилл, нравится тебе это или нет, но всe это полный абсурд. Такие выражения вызывают смех. Но не веселый, а горький. Когда смеешься, чтобы не заплакать.

Я замолчала. От возмущения у меня вздымалась грудь. А Уилл просто посмотрел на меня тяжелым взглядом и издал протяжный выдох.

Когда я закончила, сердце бешено колотилось.

– По-моему, все отлично. – В его голосе отчетливо слышалось раздражение. – Я обещал, что между ними будут летать искры, вот и оно.

– Это неэротично, и к этому невозможно относиться иначе как к шутке. Ни одна женщина не узнает себя в этой сцене. Тут нет ни чувственности, ни эмоций.

– Я не буду ничего менять. Доработать сцену знакомства я готов, но на остальное – нет, – отрезал он, вставая. – Люди спят друг с другом без чувств. Если ты это понимаешь, отлично, если нет – это не моя проблема.

– Прекрасно. Тогда с удовольствием посмотрю, как тебе снова скажут, что это дерьмо. – Я бросила стопку страниц на стол. – Помнишь, как в отзывах писали, что сцена секса вышла принужденной и механической? Поздравляю, ты повторил ту же ошибку, только вместо Рианнон у нас теперь Нора. Когда одумаешься, дай знать, обсудим… – Я старалась говорить спокойно. – А сейчас извини, у меня встреча с Мией Саммерс.

Под его изумленным взглядом я надела наушники и подключилась к «Тимс».

– Просто невероятно, – пробормотал Уилл.

Я подняла голову – он собирал свои вещи. Метнув на меня напоследок полный упрека взгляд, он вышел из комнаты. Через мгновение раздался громкий хлопок дверью.

– Очень зрело с твоей стороны! – крикнула я ему вдогонку.

Пару секунд спустя меня уже радостно приветствовала Мия.

– Привет, Рэйчел! Как я рада тебя видеть!

– Привет, Мия, как ты? – Я выдавила из себя улыбку.

Я обожала всех своих авторов, но после перепалки с Уиллом и на фоне месячных у меня просто не осталось сил.

– Отлично, – сказала она. – Если честно, немного волнуюсь.

Еe голубые глаза были полны надежды и в то же время тревоги.

– Всe будет хорошо.

Вторая книга Мии готовилась к печати, и темой встречи было обсуждение идей отдела маркетинга относительно ее продвижения.

Спустя полчаса, уже под конец звонка, Мия нерешительно спросила:

– Как думаешь, не получился ли Бенджамин полным мудаком?

– Нет, – уверенно сказала я, – неважно, что сделает Бен. В конце концов его всe равно полюбят. – Я говорила абсолютно убежденно. – Поверь мне, иначе просто быть не может.

– Не знаю…

– Мия, не поддавайся синдрому самозванца. Роман получился отличный, ты проделала потрясающую работу, и я уверена, что книга станет насто…

Внезапно заиграла громкая музыка, и мне пришлось прерваться. После секундного замешательства я сказала:

– Прости, я на минуту.

– Да, конечно.

Улыбнувшись, я отключила камеру и микрофон.

Без наушников шум стал еще отчетливее.

Я поднялась и пошла на звук.

Какого черта устроил Уилл? Закатил вечеринку?

Когда я подошла к лестнице, стало ясно, что звук идет снизу. Я открыла дверь в подвал, и музыка ударила по ушам. Я узнала мелодию, это был кавер на The House of the Rising Sun, что играл в его машине в воскресенье.

Я громко прошлепала вниз по лестнице. Он ведь знал, что у меня встреча, и все равно врубил музыку на полную?

«Сейчас ему мало не покажется».

Гнев, который я все это время сдерживала, снова проснулся, готовясь вырваться наружу.

На последней ступеньке я увидела, что дверь в спортзал открыта. Именно оттуда гремела музыка. Я шагала решительно, вся на взводе, собираясь вцепиться ему в горло, едва он откроет рот. Но тут я застыла на месте, все заготовленные ругательства внезапно улетучились.

В зеркале я увидела его отражение. Уилл лежал на спине, согнув ноги, а лопатками упирался в черную кожаную скамью. На его бeдрах лежала штанга, по огромному диску с каждой стороны. На Уилле были только кроссовки и черные тренировочные штаны.

Стоило мне увидеть, как он опускает бедра почти до пола, а потом поднимает их, выравнивая с торсом, как у меня сам собой сжался живот. Это ощущение молнией прошло по всему телу, стирая злость подчистую и оставляя только обжигающий жар.

По шее скатилась капля пота.

Правая нога подкосилась, стоило сделать шаг вперед и войти в тренажерный зал. Обернувшись, я снова посмотрела прямо на Уилла, и жар сгустился в определенных точках моего тела.

«Ты что, с ума сошла? Ты пришла отчитать его, а не пялиться!»

Уилл был настолько поглощен работой с тяжелой штангой, что даже не заметил, как я наблюдаю за ним.

От усилия с его губ сорвался сдавленный стон, и меня потянуло сделать шаг в его сторону. Похоже, тогда он и заметил меня краем глаза.

– Рэйчел. – Я едва слышала его из-за грохота музыки.

Моe имя прозвучало как вздох, и этого оказалось достаточно, чтобы мои мысли рассыпались, как карточный домик.

Он же придурок. Да что со мной? Это из-за того, что он читает Джейн Остин? Достойно играет в квизы и ему нравится хорошая музыка? Какая разница, раз он упрямый осел, который не видит ничего дальше своего носа. Я не могу испытывать влечение к такому мужчине, нет!

Но он был потный, без футболки и двигал тазом вверх-вниз: все это никоим образом не помогало мне поверить в собственные доводы.

Когда Уилл убрал штангу, до меня дошло, что он поднимал бедрами по меньшей мере сто килограммов. После этого мой мозг окончательно отказался работать.

Когда он выпрямился и посмотрел на меня, сердце на миг остановилось. Он наклонился, чтобы поднять черную футболку, и я, будто в замедленной съeмке, наблюдала, как он вытирает ею вспотевшую грудь. Потом он отшвырнул ее куда-то в сторону и, не отводя взгляда, шагнул ко мне.

«Он поднимает на тридцать шесть килограммов больше твоего веса. Это значит, что он мог бы поднять тебя и делать с тобой всe, что захочет».

Во время месячных гормоны легко выпускали на волю негативные эмоции и откровенные мысли.

Я застыла, пока он приближался.

Я возбудилась.

Из-за Уилла.

Вспыхнула как спичка, за долю секунды.

«Нет, он тебя не заводит, Ракель. Это просто гормоны. Вот и все. На самом деле тебе хочется сбежать каждый раз, когда он открывает рот».

Но тут в голове возникла яркая, отчетливая картинка – его губы на моем теле.

«Нет! Нет! И ещe сто раз нет!»

Уилл остановился в шаге от меня, твердо глядя в глаза. Похоже, он не ожидал меня здесь увидеть. Волосы взъерошены, щeки чуть порозовели.

По его серьезному лицу было видно, что он все еще разозлен.

«Он тебя не заводит. Не заводит. Не заводит», – повторяла я мысленно, как мантру.

– Что ты хочешь, Рэйчел? – кажется, произнeс он. Его голос едва пробился сквозь грохот музыки.

«Что я… хочу?»

Я сглотнула, не в силах ответить. Жаркий воздух спортзала удерживал меня на месте и не давал сделать ни шагу в его сторону.

Хуже того, что меня к нему влечет, могло быть только одно – если бы он это понял.

В голове снова вспыхнул образ, как он вытирает грудь футболкой, а следом мысли Норы эхом отдались в моем сознании.

«Я жаждала, чтобы он овладел мной, прижав к стволу дерева».

Я разрывалась между тем, чтобы уйти, и тем, чтобы провести рукой по его груди.

Песня, которую я с этого момента навсегда свяжу с ним, закончилась и сменилась другой, более резкой. Вибрация электрогитар отозвалась у меня в груди, вырвав из оцепенения, словно медведя весной.

Его ироничная ухмылка напомнила мне, зачем я вообще сюда пришла.

– Сделай музыку потише, – потребовала я резко.

– Что?

– Сделай потише! – взорвалась я. – Ты оглох, что ли?!

Внутри клокотало разочарование, смешиваясь с тем самым жаром, который вызывал во мне этот мужчина: теперь он стоял, сжав челюсти.

– Не собираюсь! – Он схватил телефон и прибавил громкость.

– Да ты придурок, ты меня уже достал! – выкрикнула я по-испански.

– Что ты сказала? – прищурился он.

Злость в его взгляде только сильнее распалила огонь во мне.

Он сделал шаг ко мне, и я неосознанно шагнула навстречу.

Что я творю? Наверху меня ждут Мия и моя работа. А здесь, внизу, – одни проблемы.

– У меня встреча, и я не могу сосредоточиться. – Я помедлила, пытаясь сбавить тон. – Сделай потише… пожалуйста, – добавила я, чтобы разрядить напряжение.

Он несколько секунд смотрел мне прямо в глаза. Я не была уверена, слышал ли он меня вообще.

– Чeрт, – пробормотал он сквозь зубы. Развернулся, подошeл к скамье, взял телефон, который был подключен к колонкам, и наконец убавил громкость. – Теперь довольна?

Я так и стояла, не двигаясь, а он сильнее сжал челюсти.

Потом он подошeл к тренажеру слева от меня, ухватился за перекладину над головой и подтянулся.

«Уходи уже».

Но ноги будто приросли к полу, а сердце порхало как колибри.

Уилл сделал ещe два подтягивания, не отрывая от меня взгляда.

Мы бросали друг другу безмолвный вызов.

Когда он снова опустился на пол, голос его стал еще жестче:

– Музыку я уже убавил… Что-нибудь ещe? – В его взгляде ясно читалось: «Ты здесь лишняя».

Я почувствовала себя полной идиоткой.

– Ты хочешь выгнать меня из спортзала, чтобы позаниматься одной? – спросил он с насмешкой. – Или хочешь, чтобы я переписал весь роман, лишь бы тебе угодить? Может, просто хочешь продолжать спорить? Что тебе нужно, Рэйчел?

Сжав губы, я развернулась и вышла из спортзала.

Поднимаясь по лестнице, я молилась, чтобы это был последний раз, когда я вижу его без футболки. Было более чем очевидно, что ни к чему хорошему это не приводит.

Мне срочно требовалась порция клубники в шоколаде, чтобы хоть немного остудить жар, разливавшийся по всему телу. Я уже не понимала, на кого злюсь больше – на него или на себя. Наверху, у двери, я остановилась, обернулась и, не удержавшись, крикнула вниз:

– Мудак!

Никогда ещe ругательство не доставляло мне такого удовольствия, особенно оттого, что Уилл всe равно не поймeт.

Когда я снова села на своe место, сердце бешено стучало, адреналин зашкаливал. Сделав глубокий вдох, я надела наушники и включила камеру.

– Мия, прости. Что-то мне совсем нехорошо. На чeм мы остановились? – Голос всe ещe дрожал.

* * *

К моменту окончания разговора с Мией эмоции внутри все еще не улеглись. Было около полудня. Меня выматывали месячные, гормоны плясали как сумасшедшие, а наушники внезапно сели.

Сосредоточиться не получалось, встреч больше не было, и я решила пообедать.

Через пару минут я уже сидела за кухонным островом с тарелкой. На меня навалилась тишина, и, прежде чем предаться негативным мыслям на радость гормонам, я позвонила сестре. Мы не созванивались по видео с тех пор, как я приехала в Кармел, а ее истории всегда меня смешили.

– Ракелита! Как дела? – Асусена приняла вызов после третьего гудка и посмотрела на меня своими веселыми глазами. – Я ужинаю.

– Идеально! Я как раз собиралась обедать, поедим вместе. А мама с папой где?

– Ушли в театр, – сказала она. – Ну что, как тебе жизнь в Калифорнии? Уже загорела?

– Если бы! – покачала я головой. – На пляже была всего раз. Городок чудесный, люди очень добрые. А ты как?

– Да учусь целыми днями, – простонала она.

Асусена готовилась стать лаборанткой. Пока мы ели, она рассказывала про учeбу и новый сериал, который еe затянул.

– А как у тебя с писателем? – переключилась она.

– Отвратительно. Он трепло и временами просто невыносим. Ты только представь, в субботу он разбудил меня в семь утра, чтобы пойти гулять по лесу!

Сквозь громкий смех сестры я услышала шаги Уилла.

– Ты в семь утра в лесу? Вот зрелище-то, – рассмеялась Асусена.

– Знаю, – ответила я.

Уилл прошeл мимо, даже не глянув в мою сторону, и достал из холодильника бутылку воды. Моя сестра его заметила.

– Это тот самый красавчик-трепло, да?

– Да, – подтвердила я.

– И он тебя не слышал?

– Слышал, но не понимает, – ответила я. – Так что я могу совершенно спокойно назвать его самовлюбленным болваном, который всегда считает себя правым.

Уилл сел напротив, и я демонстративно уставилась в экран.

– Болваном? – усмехнулась Асусена. – Я лет с десяти этого слова не слышала.

Под пристальным взглядом Уилла мне стало неуютно, так что я поспешно закончила разговор:

– Ладно, Асу, я побегу, мне надо работать.

Я уже собиралась отключиться, когда сестра крикнула:

– Эй, Ракель! Не загоняйся, ладно? И звони, если что.

– Хорошо. Поцелуй за меня маму и папу.

– И за меня тоже, – сказал Уилл. По-испански.

У меня кровь застыла в жилах.

«Он знает испанский?!»

Сестра, не заметив ничего странного, послала мне воздушный поцелуй и отключилась.

«Он знает испанский, а я только что обозвала его последними словами?»

Я подняла голову и встретила тяжелый взгляд Уилла.

– Ты знаешь испанский? – в ужасе спросила я.

«Пожалуйста, скажи, что нет. Что я ослышалась или ты знаешь только основы и ничего не понял».

Промокнув рот, он слегка поджал губы и кивнул.

– Прекрасно знаю, – ответил он по-испански.

– Почему ты мне не сказал? – ошеломленно выдохнула я.

– По той же причине, по которой ты умолчала, что тебя зовут Ракель.

«Ракель».

Моe имя из его уст звучало иначе. Он был первым человеком в этой стране, кто произнeс его правильно.

Длинная фраза подтвердила, что он и правда знает язык. Произношение было не совсем идеальным, но близко.

– Я… – начала я.

– Ты – что? – Он кивнул в мою сторону. – Ах да. Думаешь, что я трепло, придурок, мудак и самовлюбленный болван. Так вот, теперь можешь сказать мне это прямо в лицо, а не оскорблять исподтишка.

– Уилл…

– Не утруждайся, – перебил он, вставая. Он направился к двери и обернулся на пороге. – Ах да, чтобы ты знала, Ракель: дело не в том, что я считаю себя правым. Я прав.

И, не дожидаясь ответа, он вышел из кухни.

17

ПОШЛОСТЬ(сущ.). Нереалистичный поступок, свойственный только героям любовных романов.

Я остановился у приоткрытой двери в библиотеку. Внутри все сжималось. Прошло уже несколько часов с момента нашей ссоры с Ракель, и я хотел поговорить с ней. Удивительно, как быстро день пошeл под откос. Я проснулся в хорошем настроении, готовый писать. Утром, когда одевался, вспомнил, что она сказала той ночью после квиза: «Эта клетчатая рубашка тебе идeт. Похож на ворчливого, но добродушного фермера из Арканзаса». И это было так жалко, но я уже второй день подряд надевал эти чeртовы клетчатые рубашки ради нее.

Она настолько засела у меня в голове, что, когда я принялся писать, воображение тут же подкинуло картинку: она сидит у меня на коленях в одном белье, проводит указательным пальцем по груди и шепчет: «Идеально, Уилл. От этой эротической сцены я прямо завелась. Как насчет потра…»

Меня вернул в реальность решительный стук в дверь – это была настоящая Ракель. Я не мог открыть ей дверь в возбужденном состоянии, поэтому просто высунул голову и спросил, чего она хочет, хотя на самом деле мне не терпелось сказать: «Хочешь, раздену тебя и посажу на свой стол?»

Еe серьeзный тон и предложение обсудить последние главы резко контрастировали с той раскованной Ракель из моих фантазий. Поэтому вместо непристойного предложения я выдавил:

– Давай сейчас. Спущусь через минуту.

«Как только пройдет стояк», – добавил я мысленно.

Если бы я только знал, что меня ждет, я бы не спускался. Сцена, которая так воодушевила Ракель из моих фантазий, пестрела правками и неразборчивыми комментариями. Мисс Правка вошла через парадный вход и безжалостно обрушилась на мою гордость. Она застала меня врасплох, и в итоге мы оба сорвались, но у меня ведь были на то причины! Она меня обманула, оскорбила и высмеяла прямо в лицо.

После ссоры я обратился к единственному человеку, способному дать здравый совет, независимо от того, хочу я его слышать или нет.

– Согласна, что она поступила некрасиво, но ты, по-моему, тоже слегка перегнул палку, – сказала Люси, выслушав мои жалобы. – И вообще, тебе стоит прислушаться к еe замечаниям. Пишешь-то ты от женского лица, а твой редактор – женщина. Если она внесла столько правок, значит, на то есть причины. Подумай, Уилл: это преимущество, о котором ты даже не мечтал. Не позволяй своей гордыне взять над тобой верх.

Разумеется, я только фыркнул, но в итоге признал: она права.

Я хотел, чтобы книга получилась идеальной, а для этого нужно было выслушать Ракель. Нравилось мне это или нет, она входила в ту самую аудиторию, для которой я писал, и, если она считала, что романтическая линия и эротические сцены оставляют желать лучшего, стоило над этим подумать. Тогда до меня не дошло, что я так завелся, потому что пытался написать что-то, что она одобрит. Или же что-то, что я хотел бы с ней сделать?

Как бы там ни было, я понял одно: надо мириться. Вот почему я стоял у двери библиотеки, готовый снова встретиться с ней и поднять белый флаг.

Не стоило еще больше все усложнять между нами. Разговор легко и просто все решит, так ведь?

Но реальность быстро показала, что перед лицом ее непосредственности все мои планы идут прахом.

Я толкнул дверь библиотеки и заглянул внутрь.

Ракель лежала на спине посреди комнаты, прямо на ковре. Под голову она подложила одну из тех желтых льняных подушек, что Люси подарила мне, когда я переехал. Увидев меня, она захлопнула книгу.

– Привет, – сказал я, стоя в дверях.

– Привет, – отозвалась она и положила книгу рядом с пакетом лакричных конфет, прежде чем сесть.

Когда она поднялась, серое одеяло соскользнуло к еe бедрам, а волосы волной упали на грудь.

– Ты оставила это на кухне, – сказал я, показывая резинку для волос и приготовившись ее бросить.

Она подняла руки и поймала резинку на лету.

– Спасибо, я как раз ее искала, – сказала она, собирая волосы в небрежный пучок. – Можем поговорить?

Я дважды кивнул. Сделав шаг в комнату, я почувствовал цветочный запах свечи. Ракель встала, и я заметил, что вместо строгой одежды на ней белая футболка и черные тренировочные штаны, древнее самого Гэндальфа.

Когда наши взгляды встретились, мне показалось, что она чувствует себя так же неловко. Я мог бы начать сам, но именно она предложила поговорить. Была ее очередь.

– Уилл, я… – Она запнулась, подбирая слова.

В еe взгляде мелькнула тревога, и от этого мне стало не по себе.

И тут мы оба заговорили одновременно:

– Прости, что оскорбила тебя.

– Извини, что сорвался, – сказал я.

Еe извинение прозвучало не менее искренне, чем моe.

– Я понимаю, что неприятно слышать критику, – начала она твердо. – Но я стараюсь делать свою работу максимально деликатно, и, когда ты просто закрываешься и не хочешь меня слушать, это все портит.

– Я тебя слушал, – возразил я.

Она посмотрела на меня с откровенным недоверием.

– Признаю́, я слегка перегнул палку… – неожиданно для себя я повторил слова Люси.

– Слегка? – Ракель устало вздохнула.

– Но я дал тебе высказаться и ни разу не перебил, – продолжил я. – Другое дело, что я не согласен с твоими правками, но слушал-то я тебя внимательно, – заверил ее я. – И прости, если музыка мешала тебе во время встречи. Я реально не заметил. Я всегда включаю еe громко и иногда забываю, что теперь живу не один. Но это не даeт тебе права так на меня орать. – Она раскрыла рот, но я поднял руку, прося помолчать. – Знаю, тебя бесит, когда я тебе возражаю. Меня тоже раздражает, когда ты возражаешь мне. Но, по-моему, неправильно, что ты накричала на меня, особенно после того, как я сделал то, чего ты добивалась. – Я указал на неe пальцем. – В конце концов, я же убавил музыку.

– Да, – кивнула она. – И повeл себя как идиот. К чему вообще был этот вопрос, хочу ли я выгнать тебя из спортзала?

– Ни к чему. Я был зол, и меня понесло… И всe же, несмотря на это, я поднялся к тебе с намерением поговорить, а вместо этого услышал, как ты меня оскорбляешь.

– Я не думала, что ты поймeшь, – оправдывалась она.

Я мрачно усмехнулся.

– Вот это, пожалуй, и было самое обидное. Ты специально говорила на другом языке, надеясь, что я не догадаюсь. Насмехалась прямо у меня под носом, вместо того чтобы просто сказать, что тебе не нравится, – обвинил я ее, не повышая голоса. – Если тебе что-то во мне не нравится, говори об этом мне в лицо. Ты ведь умеешь быть прямолинейной, когда хочешь. Так поступай в соответствии со своим характером. Разве не этого ты требуешь от моих персонажей?

Тяжело вздохнув, она кивнула. Девушка, которая обычно не умела молчать, вдруг язык проглотила.

– Ты прав, – признала она спустя несколько секунд.

«Можешь повторить, а я сниму на видео?»

Ракель произнесла волшебные слова. Два коротких слова, которые мгновенно улучшили мое настроение и, будь обстановка хоть чуть менее напряженной, могли бы даже вызвать у меня стояк.

– С моей стороны это было ужасно, – добавила она.

Раскаяние читалось у неe на лице.

Я кивнул, стараясь ещe пару секунд сохранить серьeзное выражение.

– Я уже извинилась, – напомнила она, касаясь подвески на шее.

– И я тоже, – ответил я.

Она подошла ближе и протянула руку ладонью вверх.

– Тогда мир? – спросила она примирительным тоном.

Я кивнул и пожал еe ладонь, почти физически ощутив, как волна облегчения прошла через наши сомкнутые пальцы.

– Обещаю больше не оскорблять тебя за спиной, – сказала Ракель, отпуская мою руку. – И… если тебе так уж нравится, когда я называю тебя придурком в лицо, то в следующий раз так и сделаю.

Я кивнул и едва удержался, чтобы не улыбнуться в ответ на еe наглость.

Неосознанно я стал следить за еe движениями – хотел убедиться, что между нами всe в порядке. Она выглядела немного вялой.

– Ты в норме?

– Да. Просто озноб. У меня месячные, – объяснила она. – В первые дни я чувствую себя ужасно, но завтра пройдет.

– Почему ты не наденешь куртку?

– Потому что ни одна не подходит к этим штанам.

Я открыл рот, чтобы предложить свою, но она опередила меня.

– Пледа достаточно, – коротко улыбнулась она. – Он очень тeплый.

Еe усталое выражение лица вызывало во мне странное чувство.

«Я что… волнуюсь?»

Это непрошеное ощущение мне совсем не понравилось.

Я отвел взгляд, уставившись в стену за еe спиной, и тут заметил пламя свечи.

«Уилл, нет! Даже не думай!»

Но было уже поздно, я шел к двери.

– Подожди секунду, – бросил я через плечо.

Бегом спустившись по лестнице, я открыл раздвижную дверь в сад, сунул ноги в шлепанцы, которые всегда стояли у порога, и направился через двор к сараю. К этому моменту температура заметно упала, и ветер заставил меня пожалеть, что я не взял куртку.

«Ты что, совсем спятил?» Проигнорировав внутренний голос, я потянулся за поленьями. «Ну-ка прекрати! Она тебя оскорбила, а ты камин ей разжигаешь?»

Вернулся я так же трусцой, в попытке сбежать от собственных мыслей. Когда я зашел в библиотеку, Ракель уже устроилась в кресле, подтянув под себя ноги, с раскрытой книгой на коленях.

Она подняла глаза, удивленная моим появлением.

– Ты сам нарубил эти дрова? – спросила она с интересом.

«Что?»

Я нахмурился, и она рассмеялась, отчего в комнате стало чуточку теплее.

– Так вот зачем ты сегодня в красной рубашке лесоруба? – продолжала она. Казалось, ее захватил этот образ.

– С какой радости я должен что-то рубить? – Я покачал головой. – Конечно нет, купил их в «Хоум Депо».

Она даже не попыталась скрыть разочарование.

– Ну вот… Я думала, ты рубишь бревна в саду топором…

– Что? – Я посмотрел на нее как на сумасшедшую. – Ты фильмов насмотрелась. Нормальные люди дрова покупают, а не рубят.

Я присел перед камином, сложил поленья на пол, открыл заслонку и достал растопочные таблетки. Ракель устроилась на полу справа от меня.

– А я-то думала, что всe просто: кидаешь дрова и чиркаешь спичкой… – услышал я еe голос.

Когда я взял в руки зажигалку, она положила ладонь мне на плечо:

– Эй, а ты что, не собираешься ворчать и тереть камни друг о друга?

Я фыркнул, и она рассмеялась.

Я старался не обращать внимания на жжение. Раньше тепло оставалось только там, где она меня касалась, но на этот раз оно будто растеклось по всей руке и поднялось к груди.

– Может, позвать Люмьера, чтобы он разжeг камин?

– Так, с шутками у тебя, я смотрю, пластинку заело, да?

На этот раз засмеялся уже я.

Потом отодвинулся от неe и сосредоточился на огне.

«Ну и что это за романтическая чушь, Уилл? Что дальше? – Мой внутренний голос был заметно возмущен. – Покажешь ей кабинет?»

– Ну вот, теперь осталось немного подождать, пока пламя разгорится, – сообщил я.

– Спасибо. – Рэйчел коротко улыбнулась, и я сразу почувствовал себя чуть лучше.

– Хочешь пересесть в кресло? – кивнул я на другой конец комнаты.

– Здесь отлично.

Я отошeл чуть подальше от камина и тоже сел на пол, скрестив ноги. Впервые я сидел на полу в этом доме.

– Как прошeл вечер? – спросила она.

– Неплохо. Зашeл в кафе Люси, немного поработал. Кстати, она передала тебе печенье. Внизу лежит.

– Как мило, – улыбнулась она.

Я кивнул.

– А у тебя как день прошeл?

– Ну, не лучшим образом, – призналась она с лeгким вздохом. – Куча встреч, и толком ничего не успела.

Она перевела взгляд на камин. Языки пламени уже охватывали поленья.

– А откуда ты знаешь испанский? – спросила она с любопытством.

– Моя мама преподаeт его в школе.

– Правда? – Она снова посмотрела на меня.

– Да, – кивнул я. – Мы с братом выучили язык ещe в детстве.

– Вот как… А я-то думала, ты типичный…

– Американец, который считает, что кроме английского других языков не существует?

Она рассмеялась.

Весeлая девушка, которую я видел на квизе, вернулась и развеяла остатки напряжения между нами.

– Удивлена, Ракель?

– Да… Но можешь и дальше называть меня Рэйчел, если хочешь. Так большинству людей здесь проще.

«Людей здесь».

– Значит, ты не из Штатов? – уточнил я.

– Нет, – покачала она головой. – Я из Испании. Переехала в Нью-Йорк несколько лет назад, чтобы учиться в магистратуре по издательскому делу, а потом осталась работать в издательстве.

Я кивнул.

Раньше думал, что она американка.

Она отвела взгляд к камину. Огонь уже полностью охватил дрова. Несколько мгновений в тишине слышалось лишь их потрескивание.

– Я однажды был в Испании, – сказал я, чтобы привлечь еe внимание.

Почему-то мне хотелось, чтобы она снова посмотрела на меня своими карими глазами.

– Типичное лето перед университетом с рюкзаком за спиной? – улыбнулась она.

– Нет. Просто ездил с братом в Барселону как турист несколько лет назад.

– И больше нигде не был?

Я покачал головой.

– Как предсказуемо, – шутливо заметила она. – Все американцы, которых я знаю, если и бывают в Испании, то только в Барселоне.

– А разве там есть что-то ещe, что стоит посмотреть, Ракель? – поддел я еe.

– Придурок, – скорчила она гримасу. – И я же сказала, можешь звать меня Рэйчел, если хочешь. Так делают все.

– А я не хочу быть как все.

Мое произношение слегка подзаржавело, но я старался.

Она посмотрела на меня удивлeнно, и я тут же понял, как странно прозвучала моя реплика.

– Мне больше нравится называть тебя Ракель, – уточнил я. – И, честно говоря, мне даже неловко, что раньше я говорил Рэйчел, раз тебе это не нравится. Это неправильно.

Пожав плечами, она достала лакричную палочку из пакетика, лежавшего у неe на коленях.

– Могу называть тебя Гильермо, если хочешь, – сказала она, кусая конфету и весело глядя на меня.

– Э, нет, спасибо. Лучше, когда ты говоришь «Уилл».

Эта фраза повисла между нами на пару секунд.

Сглотнув, она откусила снова, а потом, прожевав, протянула мне пакетик.

– Откуда вообще у тебя эта зависимость от лакрицы? – спросил я, взяв одну палочку.

– Мои родители – стоматологи.

«Вот почему у неe улыбка как в рекламе».

– В детстве мне запрещали сладкое, так что я ела его тайком. – Она ностальгически рассмеялась. – Копила деньги, которые давала бабушка, и, встречаясь с подружками, наедалась лакрицы до отвала. Это мое любимое лакомство. В Испании, кстати, есть обалденная, со вкусом арбуза.

– Вот как. Никогда бы не подумал, что ты из тех, кто нарушает правила.

– А вот… – пожала она плечами, и плед соскользнул с еe спины. У камина стало теплее. – Я полна сюрпризов.

– А с кем ты сегодня разговаривала? – спросил я, откусывая лакрицу.

– С Асуcеной, моей младшей сестрой.

– Ты, значит, старшая?

Она покачала головой:

– Средняя. Старший – Альваро.

– И чем занимаются твои брат и сестра?

– Брат пошeл по стопам родителей, он тоже стоматолог, – ответила она. – А сестра учится на техника лаборатории. А твой отец чем занимается?

– Он тренирует школьную команду по американскому футболу в том же лицее, где работает моя мать. Так они и познакомились. – Не знаю, зачем я это добавил. Вряд ли ей было интересно.

– Правда? – Еe лицо оживилось. – Как романтично!

– Да ты бы даже знакомство на похоронах сочла романтичным.

– Место не важно, – сказала она, подняв лакрицу, будто ручку. – Важно то, что чувствуешь, где бы ты ни был. Кстати… – продолжила она, все еще жуя, – я по-прежнему настаиваю на том, что говорила утром про Нору и Хантера.

Я откинулся назад, уперев ладони в пол, и кивнул: мол, продолжай.

– Нужно сделать больший акцент на моменте их знакомства. Можно написать две главы: одну от лица Норы, другую – от Хантера. – Она машинально коснулась кулона и задумалась.

С небрежным пучком и отсутствующим взглядом она выглядела потрясающе.

Пламя, отражавшееся в еe зрачках, словно манило меня.

И я вдруг ощутил острое желание подвинуться к ней чуть ближе.

– Люди обожают читать, как знакомятся главные герои. – Она перевела на меня взгляд, и я слегка растерянно кивнул. – Им хочется знать, что они подумали друг о друге в первую минуту, что почувствовали. – Она взмахнула левой рукой. – Понравились ли они друг другу или наоборот? Первая встреча многое решает.

– Необязательно. – Я выпрямился. – Можно встретить человека, ошибиться в нeм, а потом понять, что он вовсе не такой уж плохой.

«Как в случае с тобой», – едва не добавил я, но вовремя прикусил язык.

И тут я решил снова проигнорировать свой разум и сказал:

– Например, наверняка ты подумала, что я полный придурок, когда я с криком ворвался к Дэвиду в кабинет.

Прошло чуть больше месяца, но казалось, будто это было в другой жизни.

– Правда ведь? – настаивал я. – Ты просто поддалась первому впечатлению.

Конечно да.

Но она спокойно ответила:

– Уилл, это не был день нашего знакомства.

– Что?

18

ВОСХИЩЕНИЕ(сущ.). Чувство, которое во мне вызывал мой любимый автор.

Четырьмя годами ранее

Очередь из фанатов обогнула целый квартал вокруг одного из самых культовых в Нью-Йорке книжных магазинов – «Стрэнд». Я встала в пять пятнадцать утра, чтобы прийти пораньше. Была так взволнована, что накануне вечером заранее положила на стул одежду, чтобы не терять времени утром. В итоге я остановила свой выбор на джинсах из «Зары», купленных незадолго до переезда, и своей любимой белой футболке с надписью рукописным шрифтом: «Ещe одну главу, и все».

Поскольку я вышла рано, по дороге к метро заглянула в «Старбакс». Дважды повторила бариста, что меня зовут Ракель, и тем грустнее было увидеть, что на стакане в итоге красовалось имя «Ракле».

В шесть утра я вышла на нужной станции. Поспешила к книжному и почувствовала, как все внутри оборвалось: очередь тянулась до самого горизонта. На автограф-сессию раздавали всего триста билетов, строго в порядке очереди, и, останься я ни с чем, меня хватил бы удар. После нескольких секунд оцепенения я заставила себя двигаться и пристроилась в хвост бесконечной вереницы людей на Четвертой авеню.

Я с облегчением выдохнула, когда кто-то встал позади меня. А потом ещe один, и ещe, и ещe. Через час ноги заныли, и я решила сесть прямо на тротуар. Было начало сентября, и из-за утренней прохлады я пожалела, что не взяла джинсовку.

Я достала из сумки свой экземпляр «Тайны скитальцев» – третьей книги из фэнтезийной саги Уильяма Андерсона – и открыла на двадцать третьей главе. Моей любимой.

Каждая его книга была как билет в мрачное будущее. Третья часть зацепила меня особенно: именно в ней автор вывел на поверхность главный конфликт всей серии. Персонажи были потрясающими: у каждого свой голос, своя логика, и даже злодеям невозможно было не сочувствовать. Признаюсь, я была тайно влюблена в Росхульта.

История рассказывала о приключениях двух братьев и сестры, но моей любимицей была Рианнон – средняя по старшинству, но главная героиня. В кульминации, когда она едва не погибает, у меня внутри все сжималось от напряжения. Мало кто из писателей умел создавать таких многогранных женских персонажей, и именно поэтому Андерсон стал одним из моих любимых авторов.

А ещe потому, что он был одним из самых молодых номинантов на Всемирную премию фэнтези за лучший роман, и я этим восхищалась. О нeм и его книгах говорили везде. И неудивительно: предыдущая продержалась пятьдесят восемь недель в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Как это вообще возможно?

Я закрыла книгу и посмотрела на оборот. Несколько мгновений я разглядывала фотографию автора, и у меня вырвался тихий вздох. Помимо таланта, Уильям Андерсон был очень красив. В двадцать шесть лет, с этими выразительными глазами и самоуверенностью во взгляде, он мог бы быть моделью или актером. А уж то, что именно он создал одну из моих любимых саг, делало его еще привлекательнее. Настолько, что я даже стеснялась увидеть его вживую.

Я снова открыла двадцать третью главу.

Как всегда, стоило прочесть первый абзац – реальность улетучилась. Удивительно: всего несколько строк, и утренняя прохлада сменилась жаром пустыни. Рианнон брела среди песчаных дюн скитальцев, и я шла вместе с ней. Смог Манхэттена исчез, передо мной раскинулись барханы, красноватые скалы, кактусы и небо цвета апельсина.

– Обожаю эту главу.

Я вынырнула из песков и повернула голову влево. Рыжеволосая девушка, стоявшая позади, наклонилась ко мне и заглядывала в раскрытую книгу.

– Я тоже, – улыбнулась я. – Уже третий раз перечитываю.

– Эта часть просто великолепна.

С ней ожидание пошло куда веселее. Мы обсуждали любимые сцены, вздыхали по белокурому злодею и немного рассказали друг другу о себе. Она объяснила, что учится на журналиста. Я – что переехала в Манхэттен неделю назад.

В девять часов Эбби вызвалась сходить за кофе, а я пообещала придержать ей место. Вернувшись, она сообщила, что за нами уже по меньшей мере пятьсот человек. Мы обе занервничали, ведь никто из нас не знал, сколько людей впереди.

В десять утра двери «Стрэнда» наконец открылись, и довольно быстро раздача билетов добралась до нас, так что я вскочила на ноги. Сидя невозможно было совладать с волнением.

Когда мне вручили билет с номером двести шестьдесят восемь, я подпрыгнула от радости. На презентацию, предназначенную только для первых пятидесяти человек, я не попадала, зато всe равно увижу его на автограф-сессии.

«Ещe немного».

Стоило мне переступить порог «Стрэнда», как волнение и нервозность взяли верх над усталостью и голодом. У входа стоял мольберт с оранжевым плакатом, а на нем – фотография автора и надпись: «Сегодня у нас в гостях писатель Уильям Андерсон. Презентация и автограф-сессия его новой книги "Тайна скитальцев"».

«Сейчас я увижу Уильяма Андерсона!» – восторженно подумала я.

Внутри было невероятно жарко, и последние минуты ожидания показались мне вечностью.

Никогда не забуду момент нашей первой встречи. Передо мной стояли еще тринадцать человек, я специально пересчитала. Я выглянула сбоку и увидела его: он сидел в конце зала за деревянным столом.

«Боже мой! Он и правда там!»

Я чуть не завизжала от восторга.

– Он там! – поделилась я с Эбби через плечо.

– Знаю! – В еe голосе звенело то же возбуждение. – Что ты ему скажешь?

– Понятия не имею, – призналась я. – Что первое придет в голову.

Когда очередь наконец подошла и Уильям взглянул мне прямо в глаза, я просто застыла. На нeм была футболка оливкового цвета, и она удивительно ему шла.

«Боже, какой же он красивый!»

Эбби слегка подтолкнула меня вперед:

– Иди уже! Твоя очередь!

Я подошла к нему, дрожа от волнения.

– Привет, – сказал он, протягивая руку за книгой.

– Привет, – выдавила я из себя.

Меня немного подавлял масштаб его личности. Я отдала ему свой экземпляр романа.

– Как тебя зовут? – От его размеренного и глубокого голоса по коже пробежали мурашки.

– Меня зовут…

«Что сказать? Не хочу, чтобы он неправильно подписал книгу!»

За всю эту неделю в Нью-Йорке никто так и не произнeс моe имя правильно.

– Рэйчел. – Я выдавила из себя улыбку. – Меня зовут Рэйчел.

Он кивнул.

Пока он подписывал мне книгу, я будто впала в транс. И тут мой язык вдруг решил зажить собственной жизнью, и я сбивчиво выпалила:

– Мне безумно нравятся ваши книги! Созданный вами мир просто потрясающий! Вы так детально описываете места, что я забываю обо всем на свете.

– Да-да, – ответил он, не поднимая головы от книги и механически выводя подпись.

А я, не осознав, что меня попросту игнорируют, ослепленная восторгом, продолжала нести всe, что приходило в голову.

– Понимаете, когда я читаю ваши книги, вы будто рисуете картины у меня в голове. То я вдруг оказываюсь на пляже, то – у озера, а иногда – прямо посреди пустыни. Когда я читала про пустыню скитальцев, то чуть не закричала от восторга!

Уильям поднял взгляд, протянул мне книгу и коротко сказал:

– Спасибо, что пришла.

Я кивнула и прижала подписанный роман к груди.

– Спасибо вам.

Широко улыбнувшись, я так и застыла перед ним, пока он не качнул головой и не приподнял бровь.

– Еще что-то? – спросил он.

– Да! Чуть не забыла! Про Росхульта! Боже мой! – воскликнула я. – Я в него просто влюблена: он такой красивый и дерзкий… – Я мечтательно вздохнула и еще крепче прижала книгу к груди. – Я бы хотела, чтобы он в итоге влюбился в Рианнон. Конечно, они заклятые враги, но, не знаю, мне кажется, они просто созданы друг для друга. Он такой загадочный, такой сексуальный, такой…

Я осеклась, когда он фыркнул – коротко, с явным презрением – и покачал головой, как будто не мог поверить в услышанное. Казалось, мои слова его задели, и я почувствовала себя полной идиоткой. Его взгляд скользнул по моим растрепанным от ветра волосам, по надписи на футболке. А когда он снова посмотрел мне в глаза, в них читалась откровенная насмешка.

– Спасибо, что пришла. – Выражение его лица ясно говорило: «Давай, девочка, очнись! Не видишь, что за тобой очередь?»

Осознав, что я стою посреди прохода и блокирую остальных, я поняла, что вела себя как дурочка. Жар, вспыхнувший внутри, добрался до щек, и я бросилась прочь не оглядываясь.

Я только что выставила себя на посмешище перед своим любимым писателем. Сколько раз я представляла этот момент: я подхожу, говорю, что обожаю его книгу, он в ответ улыбается, спрашивает, не хочу ли я совместное фото, и я ухожу, не помня себя от радости. А в итоге удостоилась равнодушного отношения и заработала скептический взгляд. Казалось, его так и тянет сказать: «Вот настоящее фэнтези, никаких романтических соплей».

Сколько бы автограф-сессий ни проводил Уильям, отныне ноги моей на них не будет.

19

ОЗАРЕНИЕ(сущ.). Момент, после которого снова хочется стать художником.

– Ты шутишь? – удивлeнно спросил я Ракель.

– Нет.

Я повернул голову влево и несколько секунд смотрел на языки пламени, танцующие в камине.

Не знаю, что в еe рассказе поразило меня больше всего.

Вопросы скакали в моей голове, как баскетбольный мяч. Мы что, познакомились в нашем любимом книжном? В том самом, что я назвал идеальным местом для первого свидания? Поэтому мне показалось знакомым еe лицо, когда я впервые увидел еe в кабинете Дэвида? Она сказала, что в двадцать шесть я был красив. А теперь по-прежнему так думает? Неужели она и правда была влюблена в одного из моих персонажей?

– Что с тобой? – спросила Ракель, вырывая меня из мыслей.

На ее лице читалось любопытство. Из всех вопросов, роившихся у меня в голове, я задал самый ошеломляющий:

– Мы правда познакомились в «Стрэнде»?

– Да, – кивнула она, откинувшись назад и вытащив телефон из кармана. – Подожди секунду, найду фото.

– Мы сфотографировались вместе? – удивился я ещe сильнее.

– Нет, – засмеялась она и покачала головой. – Я бы ни за что не стала тебя об этом просить. Какой стыд!

Пока она рылась в телефоне, я слушал треск огня.

Я помнил тот день, но ее – нет.

– Смотри! – позвала она.

Она протянула мне телефон. На фото чуть более юная Ракель позировала с моей книгой над головой на фоне афиши встречи. При виде ее сияющего лица внутри что-то сжалось и удивление сменилось некой неловкостью. Она никогда не смотрела на меня так, но на снимке ее улыбку вызывал именно я. Я вернул ей телефон, зная, что не скоро забуду это выражение лица.

– Я правильно понял, что ты составила обо мне ошибочное мнение и решила, что я придурок? – уточнил я.

– Если я до сих пор так думаю, значит, не ошибочное, – парировала она, смеясь.

Я прищурился, и она сильнее расхохоталась.

– А что ты подумал обо мне? – спросила она прямо.

– В кабинете Дэвида ты показалась мне ходячим клише, – честно признался я. – Первым мне бросился в глаза твой розовый пиджак. Я сразу решил, что ты из тех, кто ходит в «Старбакс», всюду ищет романтику и портит кофе сиропами. А когда заметил на ноутбуке наклейку «крутая редакторка», у меня чуть инсульт не случился.

«И ещe я подумал, что ты очень красивая, а глаза у тебя просто невероятные». Но об этом я промолчал.

– Ты забыл сказать, что решил, будто я какая-то стажерка, недостойная работать с тобой. – В ее голосе чувствовалась обида.

– Уверен, я такого не говорил.

– Зато твоя мимика и эти демонстративные вздохи были красноречивее любых слов.

– На себя посмотри, – парировал я, ткнув в неe пальцем. – Сжимала кулак так, будто собиралась мне врезать.

– Я не хотела тебя ударить, – покачала она головой. – Но, да, очень хотелось назвать тебя мудаком.

– Очаровательно! – покачал я головой, изображая возмущение.

– Ты назвал меня нянькой, – напомнила она с укором.

Я вздохнул и провeл рукой по щетинистому подбородку.

Неужели она до сих пор переживала из-за этого?

– Когда я злюсь, могу наговорить ерунды, – попытался оправдаться я.

– Да, – кивнула она, – теперь я знаю, как быстро ты заводишься.

– А я – что у тебя на всe есть ответ и ты обожаешь брать верх.

– Ну, да… – Она так выразительно кивнула, что я не выдержал и рассмеялся.

«Пора оставить позади первые впечатления».

– Прости, что назвал тебя нянькой и стажеркой, – серьeзно сказал я. – Я ошибся в тебе, и мне несложно это признать.

Я выжидательно посмотрел на неe, тщетно надеясь, что она ответит тем же. Вместо этого Ракель поднялась и посмотрела на меня сверху вниз.

– Поужинаем? – предложила она, протягивая руку. – Умираю с голоду.

* * *

Я стоял, прислонившись спиной к кухонной столешнице, и быстро набрасывал одну идею в телефоне, когда она сказала:

– Готовить не хочется. Возьму баклажаны пармиджано, ладно?

Я промычал в знак согласия, достаточно громко, чтобы она услышала, и продолжил печатать.

– Ты купил мне клубнику!

Я оторвал взгляд от экрана.

Ракель удивленно смотрела на меня, по-прежнему придерживая рукой дверцу холодильника.

– Да, – подтвердил я. – У тебя же она закончилась?

Она кивнула и улыбнулась.

– Спасибо.

«Когда она узнает, что ради этого ты поперся к черту на кулички, решит, что ты полный идиот».

Тряхнув головой, я оторвал спину от холодного мрамора. Затем спрятал телефон в карман и подошел к холодильнику.

Чуть позже, за ужином, она сказала:

– Слушай, Уилл, твое любимое блюдо случайно не маршмэллоу в шоколаде? Это же прям классика американского подростка…

– Ну, в нем есть шоколад, – заметил я, поднося стакан воды к губам. – А может, это твое?

– Ни разу не пробовала.

Я удивлeнно посмотрел на неe поверх стакана.

– Никогда не доводилось поджаривать маршмэллоу на костре ночью, пока друзья рассказывают страшилки на пляже и пьют пиво.

– Сколько фильмов ты пересмотрела? – спросил я, ставя стакан на стол.

– Много. – Она засмеялась и отправила вилку в рот.

– Ну, тогда в следующий раз, когда поеду в магазин, куплю их, и приготовим, если хочешь.

«Не кажется ли тебе, что ты уже достаточно выставил себя идиотом?»

– Ладно. – Она улыбнулась. – И раз уж речь зашла о фильмах, я включу что-нибудь в гостиной. Ты в деле?

– А что ты будешь смотреть? – спросил я, отрезая кусочек от курицы в панировке.

– Не знаю, какой-нибудь новый романтический фильм на «Нетфликсе».

– Уф. Я пас.

– Почему?

Я молча жевал курицу.

«Потому что просмотр романтического фильма с тобой на диване в полумраке после того, как я дрочил, думая о тебе, может вызвать некоторые неудобства». Это был бы честный ответ. Но сказал я совсем другое:

– Хочу немного поработать перед сном.

Она кивнула и больше не настаивала.

* * *

Первое, что я сделал, войдя в спальню, – снял футболку и кинул еe в корзину для грязного белья. Затем сменил джинсы на пижамные штаны. И, наконец, растянулся на кровати и открыл «Проект "Аве Мария"» на том месте, где остановился. Я как раз дошeл до одного из тех моментов, когда просто невозможно оторваться – нужно знать, что будет дальше. В воображении уже вырисовывались внутренности космического корабля, на котором летели герои. Проблема была в том, что поверх этих образов я слышал бархатистый голос Ракель: «И я сказала тебе: "Вы так детально описываете места, что я забываю обо всем на свете. Понимаете, когда я читаю ваши книги, вы будто рисуете картины у меня в голове"».

Неужели я и правда рисовал картины у неe в голове?

Когда она произнесла это странное сравнение, я почувствовал, как одна из искр, вылетавших из камина, будто попала прямо мне в грудь.

Поделившись этим воспоминанием, Ракель словно оставила трещины в моем мире, как после сильного землетрясения. Благодаря ей я вспомнил, что чувствовал когда-то: ту настоящую радость и удовлетворение от таких слов. Волнение в еe глазах, когда она рассказывала, что пришла на мою встречу, напомнило мне, ради чего я вообще писал книги. Я всегда нуждался в том, чтобы рассказывать истории, но важнее всего для меня было делиться ими с другими. Мне нравилось заставлять читателей путешествовать, мечтать, чувствовать и нравилось, что история моих персонажей становилась частью их жизни. Очевидно, в тот день я разочаровал Ракель. И эта мысль породила другие:

Перестал ли я рисовать картины в ее голове?

Другие тоже так себя чувствовали?

Я закрыл книгу – всe равно уже не следил за сюжетом – и положил еe на тумбочку.

В тот момент, лeжа на кровати и уставившись в потолок, я чувствовал себя бесконечно далеким от того парня, которым когда-то был, – вдохновлeнного и близкого своим читателям. Того двадцатитрехлетнего бариста, что гнался за мечтой, больше не существовало. Его место занял тридцатилетний мужчина, который эту мечту уже осуществил. Я ведь должен был быть самым счастливым человеком на земле, правда? Не каждому удаeтся исполнить мечту, не каждый решается за ней следовать. И если я уже достиг всего, чего хотел, то чего же ещe мне желать?

Я вспомнил, как плакал в тот день, когда закончил свою первую рукопись. И снова, несколько месяцев спустя, когда узнал, что ее опубликуют. С тех пор мечты становились все смелее. И я сам не заметил, как вытеснил из сердца грезы, а на их место с недавнего времени поселилось мое эго.

Я перестал думать: «Хочу поделиться новой историей с миром», – и начал думать: «Напишу любовный роман лучше, чем у Даниэлы Стил». Неужели теперь это и было для меня самым важным? Доказать всем, и особенно Ракель, что я прав? Разве не должно было волновать другое – продолжать рисовать картины в еe голове? Что со мной случилось? Когда именно я свернул с пути, ради которого вообще начал писать?

Эти вопросы жужжали у меня в голове, как рассерженные пчелы. Каким-то образом эта искра проникла в самую глубину моего сердца – туда, куда до сих пор никто не добирался. Я знал: остановить пожар, готовый вот-вот разгореться, уже невозможно. И тогда это произошло. В груди вспыхнуло пламя. Оно выжгло все дотла, оставив лишь пепел, – и уступило место озарению, которое изменило для меня все.

Я хотел снова рисовать картины в голове Ракель.

Хотел, чтобы она узнавала себя в Норе и переживала еe историю, как когда-то историю Рианнон.

Хотел снова тронуть ее за душу и вернуть ей сияющую улыбку.

Хотел возродить желание делиться своими историями с другими и снова стать той версией себя, что была спрятана где-то глубоко.

Выскочив из спальни, я сбежал по лестнице, перескакивая через ступеньки. Мне нужно было поговорить с ней и рассказать обо всем том, что бурлило внутри.

Она спала перед телевизором. Лежала лицом к экрану, свернувшись калачиком, засунув руку под коричневую подушку. В пространстве между еe животом и диваном уютно устроился Перси.

Мне стало не по себе при воспоминании, как она плакала в ту ночь, когда кот ее напугал. Я не хотел, чтобы она проснулась и снова вздрогнула от ужаса. И что вообще здесь делает Перси? Он ведь никогда ни с кем не ложится рядом. Даже со мной.

– Ну же, Перси, – прошептал я. – Давай, вылезай оттуда. – Я поманил его рукой.

Как и следовало ожидать, кот не обратил на меня ни малейшего внимания. Вздохнув, я подошел, чтобы забрать его. Сердце билось так же быстро, как в детстве, когда я играл в «Операцию», любимую игру Зака. Я старался двигаться как можно тише. Она размеренно дышала, а я, наоборот, постарался затаить дыхание.

Если бы в тот момент я не боялся разбудить Ракель, то заметил бы, как мое сердце на мгновение остановилось, а затем, возобновив свой бег, забилось уже иначе. Я наклонился, чтобы взять кота, молясь, чтобы он не попытался ускользнуть.

Мне удалось поймать его, и я тут же прижал его к груди.

Как можно тише вышел из гостиной и поднялся в свою комнату.

– Перси, она тебя боится, – прошептал я.

Закрыв кота в спальне, я, ведомый чем-то, чего сам еще не понимал, направился в библиотеку, поднял с пола плед и стал спускаться по лестнице уже медленнее.

В гостиной фильм закончился.

Стояла полная тишина.

Я выключил телевизор и положил пульт обратно на стол.

Укрывая Ракель пледом, я на несколько секунд задержал на ней взгляд.

«Да пошло оно к черту. Добро пожаловать в Слащаволандию».

Тепло в груди стало ощутимее.

Что со мной происходит? Мне ведь не нравилась эта женщина. Более того, временами я еe попросту не выносил.

Выключив свет, я в последний раз посмотрел на нее перед тем, как выйти из гостиной. И тогда я решил окончательно и бесповоротно: чего бы это ни стоило, я снова стану тем, кто рисует картины в ее голове.

* * *

На следующее утро я проснулся воодушевленным.

Я читал на кухне, когда появилась Ракель. Волосы у нее были распущены, и выглядела она уже не такой измученной.

– Тебе лучше?

– Да, но я умираю от голода, – сообщила она с порога.

Я удивленно на нее посмотрел.

– Знаю-знаю, – опередила она мой вопрос. – Я и завтрак. Невероятно. – Она пересекла кухню и подошла к кофеварке. – Похоже, сегодня один из тех дней, когда, сколько ни ешь, все равно кажется, будто желудок – бездонная яма. Знаешь?

– Хочешь тост с арахисовой пастой и бананом?

– Отличная идея. – Она обернулась и взмахнула чайной ложкой. – Никогда не пробовала такое сочетание.

Снова повернувшись ко мне спиной, Ракель сосредоточилась на кофе. На ней были розовые брюки и свободная белая рубашка.

Я встал и достал из шкафчика арахисовую пасту, пока она укладывала ломтик хлеба в тостер.

– Кофе тебе сделать? – предложил я.

– Спасибо.

Спустя несколько минут мы уже сидели друг напротив друга.

– Постарайся не слишком радоваться… – начал я. – Но я тут подумал и хотел бы, чтобы мы разобрали роман с женской точки зрения. Мне нужно, чтобы ты помогла мне понять, как работает женское мышление, чтобы я написал книгу как можно лучше. Мне важно, чтобы ты объяснила, как девушка восприняла бы все те фразы, которые ты отметила красным.

– Ты это сейчас серьезно? – Она смотрела на меня ошарашенно.

Я кивнул.

– О боже! – воскликнула она, обмахиваясь рукой. – Я не знаю, плакать мне или прыгать от счастья!

– Так, стоп, сеньорита Гарсиа! – остановил я ее. – Я знаю, тебе бы хотелось, чтобы какой-нибудь парень сказал, что пойдет за тобой на край света, что ты – вся его жизнь и всe такое, но я не собираюсь писать слащавую ерунду, от которой меня стошнит, – предупредил я.

Она лишь кивала, продолжая жевать.

– Почему ты все время улыбаешься? – спросил я. – Это пугает.

Ракель сияла так же, как при виде целующейся пары в аэропорту.

– Смакую момент, – сказала она, отправляя в рот последний кусок тоста. – Ты пришел ко мне за помощью. Ну, чтобы я объяснила тебе, как работает женский мозг. – Она прижала руку к груди и с улыбкой вздохнула. – Я так горжусь твоей эволюцией, Уильям… – Она кивнула. – Месяц назад ты орал в телешоу, как пещерный человек, а теперь только посмотри…

– Черт, – фыркнул я. – Знал же, что ты станешь несносной.

– Иди сюда. – Она поманила меня руками, чтобы я подошел ближе. – Давай! – поторопила она. – Для идеального момента не хватает одной детали.

Она наклонилась через стол, и я подался ей навстречу.

Я нахмурился, когда она протянула руки к моему лицу. Внутри все сжалось, как только она поднесла указательные пальцы к уголкам моего рта. Несколько секунд она смотрела мне прямо в глаза, а потом потянула уголки губ вверх, заставляя меня улыбнуться.

– Смотри, какой милашка, – просюсюкала она тем тоном, каким обычно говорят с младенцами и домашними питомцами. – Улыбнись, Уильям! Ты вот-вот напишешь бестселлер!

Я откинулся назад, отстраняясь от ее прикосновения.

– Черт, я уже начинаю об этом жалеть.

Она показала мне средний палец и поднялась, прижимая к груди свой блокнот.

– Пошли, Уильям, у нас мало времени!

Я последовал за ней в столовую. Она села рядом со мной и разложила между нами последние страницы, которые я ей отправил.

– В целом Норе стоило бы лучше проговаривать, что она испытывает рядом с ним: что чувствует, что ее в нем привлекает, какими ей кажутся его глаза, его тело, все такое, – сказала она. – Можно также описать, как, с ее точки зрения, Хантер на нее смотрит, что она видит в его глазах. Важно сделать акцент на химии между ними и на том, как развиваются чувства. Я не имею в виду заезженный штамп, где она – романтичная дурочка, а он весь такой холодный и недоступный, вовсе нет… – Она покачала ручкой. – Нора вполне может руководствоваться физическим влечением и искать просто удовлетворения, так же как и он. И да, я знаю, ты скажешь, что Хантеру поначалу интересно только ее тело, но все-таки что-то же он к ней чувствует, так? Не знаю. – Она пожала плечами. – В общем, как мы и обсуждали: он очень сексуальный, но как персонажу ему не хватает немного зрелости. Нам нужно понимать, чего он хочет, о чем мечтает в глубине души, что чувствует, когда Нора к нему прикасается…

Я кивал на каждое ее слово.

– И в сексуальных сценах постарайся быть как можно естественнее. Чтобы это не выглядело натянуто, добавляй их только тогда, когда они действительно двигают сюжет. Не вставляй их для галочки, сначала создай напряжение. Ах да! И помни: диалоги в таких сценах решают все.

Выслушав ее, я поднялся писать. Что-то внутри щелкнуло, и я так увлекся, что даже забыл спуститься поесть.

Из кабинета я вышел только без четверти пять. Я как раз отправил Ракель все, что успел написать, и мне не терпелось рассказать ей, что я вычеркнул первую сексуальную сцену между героями, – она наверняка будет в восторге.

Сначала я заглянул в библиотеку, где на полу валялись еe вещи. Я удержался от желания рассмотреть их скорее из-за опасения, что она застанет меня на месте преступления, чем по какой-то другой причине. Ни на кухне, ни в гостиной ее тоже не оказалось. Оставался только подвал.

Спустившись вниз, я застыл в дверях спортзала как вкопанный.

Ракель стояла на четвереньках на коврике лицом к зеркалу. Она сосредоточенно выгибала спину, как кошка. Затем она прогнулась в пояснице и подняла голову. Эта поза открывала мне идеальный и по-настоящему красивый вид на ее ягодицы. На Ракель были розовые легинсы, которые совершенно не оставляли простора для воображения. Мой взгляд скользнул по вспотевшей спине вверх, к шее. Ее волосы были собраны в хвост, спадавший на правое плечо.

Я перевел взгляд на зеркало, чтобы увидеть ее лицо. Она стояла с закрытыми глазами и меня не замечала.

Я уже собирался тихо уйти, как вдруг она открыла глаза, и наши взгляды встретились в отражении.

– Уилл?

Ракель села на пятки, сняла наушники и вопросительно посмотрела на меня. С выбившимися из хвоста прядями и покрасневшими скулами она была невероятно симпатичной. Мое воображение тут же нарисовало другую сцену, в которой ее щеки были бы такими же румяными, а волосы – влажными от пота и прилипшими ко лбу, и что-то внутри моих брюк ожило.

– Ты что-то хотел? – спросила она, слегка наклонив голову в мою сторону.

«Только не спрашивай об этом сейчас. Пожалуйста».

– Уилл?

«Очнись, черт возьми! Ты похож на извращенца!»

Откашлявшись, я тряхнул головой.

– Ничего срочного. – Я отступил на шаг. – Просто хотел обсудить одну идею, но можем потом, когда закончишь.

– Хорошо, – кивнула она, а я, спотыкаясь, вышел.

Мое тело поднялось по лестнице и заперлось в кабинете. Проблема была в том, что голова осталась там, внизу. С ней.

Воображение на секунду сорвалось с цепи. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы в красках представить, что́ мне безумно хотелось с ней сделать. Я хотел опуститься на колени у нее за спиной. Хотел провести руками по вспотевшей коже спины, вниз, до самых бедер. Хотел стянуть с нее легинсы.

Дыхание и пульс участились, а джинсы болезненно жали в паху.

«Предатель!» – попытался я послать эту мысль своему члену. Проигнорировав меня, он подбросил в ответ еще один откровенный образ – стонущая Ракель и я сзади.

Я не хотел снова срываться. Мастурбировать, думая о ней, означало бы, что я никогда не смогу выкинуть ее из головы. И мне не хотелось вести себя как свинья, пока она находится в доме.

Решившись, я в паршивом настроении вышел из кабинета и отправился в спальню переодеваться в спортивную одежду. Сбежал вниз по лестнице и через несколько минут покинул дом.

Мне как никогда нужно было проветрить голову, вдохнуть свежего воздуха и изгнать из мыслей все эти соблазнительные образы Ракель, хотя я был уверен, что они будут преследовать меня даже во сне.

20

СЕРДЦЕБИЕНИЕ(сущ.). Новая единица измерения времени.

В любовных романах герои могут не ладить по тысяче разных причин, порой совершенно нелепых и смешных.

Бывает, что они не выносят друг друга из-за противоположных взглядов, из-за дурной репутации или какого-нибудь нелепого недоразумения.

А иногда все начинается с плохого первого впечатления. Это мой любимый вариант. Мне нравится, когда история развивается, напряжение между героями постепенно рассеивается и наконец открывается настоящая сущность другого. Именно такие сцены становятся переломным моментом, а затем отправной точкой для влюблeнности.

И вот тогда героям приходится решать, пересекать ли черту. Если осмелятся, пути назад уже не будет и останется только прыгнуть в пустоту, надеясь, что другой не разобьeт тебе сердце. Потому что любовь именно такая – смелая и непредсказуемая.

В моeм случае с Уиллом дело было не просто в плохом впечатлении. В первый раз он заставил меня почувствовать себя полной идиоткой. Во второй – назвал стажеркой. В третий – заявил, что лучше вообще не напишет книгу, чем пойдет на уступки. Добавим к этому репутацию самовлюбленного нарцисса. Достаточно причин решить, что дело не только в череде плохих впечатлений, правда же?

Если это так… то почему мне кажется, что в нeм есть какая-то другая, незнакомая сторона?

* * *

Просыпаться в шесть утра под звук будильника на айфоне следовало бы считать экстремальным спортом. У меня чуть инфаркт не случился, но сегодня, в отличие от других дней, я моментально вскочила с кровати. Оставалось полчаса, чтобы прийти в себя перед встречей с Дэвидом. Умывшись холодной водой, я подошла к шкафу и выбрала белую блузку с длинными рукавами, бантом у ворота и V-образным вырезом.

Кухня Уилла была пуста. Я сделала себе кофе и, хотя с утра снова умирала с голоду, сразу направилась в столовую и включила ноутбук.

– Рэйчел, – поприветствовал меня босс, как только появился на экране.

Он выглядел загоревшим. Видимо, солнце Майами не пощадило его на полях для гольфа.

– Доброе утро, Дэвид. Как дела?

– Расскажи, как продвигается рукопись Уильяма. – Требовательный тон был едва ли не хуже, чем звонок будильника.

Через час нас ждал редакционный комитет – важнейшая встреча, где редакторы впервые презентуют проекты, над которыми работают. Это идеальный момент, чтобы вдохновить остальные отделы и вызвать интерес к книгам, которые поступят в продажу в ближайшие месяцы. Дэвиду нужно было, чтобы я ввела его в курс дела, прежде чем он представит книгу Уилла.

– Рукопись идeт хорошо, – уверенно ответила я. – Первые восемь глав готовы, примерно сто страниц. Я отправила их тебе вчера вечером.

– Ага, ага, – отмахнулся он рукой. – Просмотрел мельком. Расскажи мне главное.

«Он вообще их не читал, что ли?»

– Как я тебе уже говорила, он пишет историю с тропом «от ненависти до любви» между главной героиней и ее врагом. Сейчас мы дорабатываем женскую перспективу, чтобы сделать еe максимально убедительной.

Дэвид кивнул, слушая меня.

– Пришли мне до собрания досье: план книги, имена персонажей, название и срок сдачи.

– Хорошо, сейчас отправлю.

К счастью, всe это уже было у меня на компьютере: скопировать и вставить займeт не больше минуты.

– Помни, что на встрече будет Линда и эта книга окажется в центре внимания, – добавил он строго, поправляя очки на переносице. – До скорого.

Когда он отключился, я вычеркнула встречу из списка дел и сосредоточилась на письме с нужной информацией.

Обычно редакционный комитет мне нравился, но в тот день я нервничала. Неважно, что́ там собирались обсуждать. Всех интересовало только одно – как продвигается роман, который «заставит многих заткнуться» и поднимет Уильяма «на вершину жанра любовной прозы».

Я подключилась к встрече, и постепенно на экране начали появляться лица коллег.

Линда как глава отдела поприветствовала все команды, затем передала слово Дэвиду, а тот – Грейс. Моя подруга с такой страстью говорила о книгах, которые редактировала, что влюбляла в персонажей, чьи имена мы даже не знали. Лично я вот уже два месяца была без ума от какого-то горца лишь благодаря тем достоинствам, которые она в нем находила, и томным вздохам, которые она издавала в офисе, прежде чем заявить: «Я хочу за него замуж. Рей, будешь подружкой невесты?» На что я каждый раз смеялась и отвечала, что с радостью проведу церемонию.

Пока Грейс представляла свой последний роман, Уилл вошел на кухню. Он положил книгу на столешницу и удивленно уставился на меня.

– Доброе утро, – громко поздоровался он. – Что ты тут делаешь так рано?

Убедившись, что микрофон выключен, я ответила, осторожно указывая на наушники:

– У меня встреча.

Он кивнул, и я снова сосредоточилась на экране.

– Передаю слово Рэйчел, – сказала вскоре Грейс.

Я включила микрофон и выпрямилась в кресле. Первые двадцать секунд голос дрожал, но потом я заговорила быстрее, увереннее. Рассказала коллегам, как сильно верю в последнюю часть саги Лили Джонс, захватывающий офисный роман. Потом нахваливала трилогию Амелии Томас с тропами «от друзей к возлюбленным» и «фиктивные отношения», которая должна наделать шуму. А еще не упустила шанс напомнить, что сегодня выходит первая часть трилогии Мии Саммерс (Дэвид изначально не хотел давать ей шанса, а в итоге ее дебют в прошлом году попал в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс»).

С облегчением выдохнув, я передала слово начальнику.

Обычно я так не нервничала, но в этот раз чувствовала на себе взгляд Уилла. Он сидел на кухне прямо напротив столовой, и ему все было прекрасно видно.

Я оторвалась от экрана и посмотрела на него.

Он кивнул с одобрительной гримасой, будто хотел меня поздравить. Я ответила короткой улыбкой и снова переключилась на речь босса.

Дэвид начал с детективной саги Картера Мура, потом перешeл к мистическому роману Эйдена Роуза и завершил «Столпами творения» – романом Уилла.

– Как вы знаете, мы также работаем над новой книгой Уильяма Андерсона, которая привлекла огромное внимание прессы еще до публикации, – сказал Дэвид и, как попугай, повторил всe, что я ему рассказывала утром. Отблеск экрана отражался в его очках, и я была почти уверена, что он читал прямо с моего письма.

– Это приквел к главной саге автора, – продолжал он. – Романтическое фэнтези с тропом «от ненависти до любви». История ведeтся от трeх лиц, и первые сто страниц написаны блестяще, Уилл прекрасно передал эмоции женщины.

«Когда это я такое говорила?»

Первой услышанное прокомментировала Линда:

– «Столпы творения» – неудачное название для любовного романа.

«Я так и знала».

Уилл был уверен, что это идеальное название. Может быть, для фэнтези о происхождении мира – да, но для романтической истории оно совсем не подходило.

– Мы рассматриваем другие варианты, – заявил Дэвид. – Как только определимся, сообщим.

«С каких это пор – "мы рассматриваем"?»

Минди, начальница Судзу, тоже проявила интерес:

– Почему три рассказчика?

– Там три главных героя, – ответил Дэвид.

– Да, но зачем нам знать точку зрения друга?

Он выпалил первое, что пришло в голову:

– Потому что это одна и та же история любви, рассказанная с трeх разных ракурсов.

«Нет же…»

– Потому, что друг влюблен в главную героиню, – вмешалась я, включив микрофон. – Через взгляд Калеба переданы ревность и неразделенная любовь. Как уже отметил Дэвид, две другие точки зрения принадлежат Норе и Хантеру: они покажут, как ненависть превращается в любовь, потом снова в ненависть и затем снова в любовь.

Когда встреча закончилась, я сняла наушники и встала, чтобы открыть окно. Едва прохладный ветер коснулся моего лица, я услышала приближающиеся шаги Уилла.

– Как всe прошло? – спросил он.

Я обернулась. На нeм была бежевая футболка, в которой он казался загоревшим.

– Отлично, – ответила я. – Дэвид представил твою книгу, и все очень заинтересовались. – Я улыбнулась. – Важно заразить остальных энтузиазмом, чтобы команда поверила в проект.

– А почему еe представлял Дэвид?

Как будто по зову самого дьявола, мой рабочий телефон пискнул. Взяв его со стола, я увидела сообщение от начальника:

Когда приедешь на следующей неделе, жду тебя у себя в кабинете

«Прекрасно».

Я тяжело вздохнула.

Его точно задело, что я его поправила.

Хорошо. Сейчас назначу встречу и пришлю приглашение

Когда я подняла взгляд, оказалось, что Уилл стоит ближе, чем я думала: пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Он ведь твой редактор.

– Забавно. Что-то не вижу его рядом. – Он поднял чашку и сделал глоток кофе. – Вообще-то мой единственный редактор – это ты.

За этим ровным тоном я уловила нотку недовольства.

– Я всего лишь помощница редактора, помнишь?

– Для меня – нет, – ответил он серьeзно.

«Что он имеет в виду?»

От этих трех слов, подкрепленных его твердым взглядом, мой желудок сделал кульбит, словно фигурист на льду.

Волшебство момента снова нарушил мой телефон:

Надеюсь, к тому времени будет готово новое название

И сообщи об этом Уильяму

– Прекрасно, – пробормотала я сквозь зубы.

– Что случилось?

– Ничего. – Я покачала головой и быстро напечатала ответ Дэвиду.

Я решила не говорить Уиллу про смену названия, пока сама не придумаю вариант. Он точно встал бы на дыбы, а мне не хотелось тратить энергию на поиск более подходящей и продающей альтернативы.

– Дэвид только вчера вернулся из отпуска, ему просто нужно было вникнуть в рукопись. Он хорошо представил твою работу.

Я подняла взгляд: Уилл, прищурившись, смотрел на меня.

– Знаешь что? – сказала я, чтобы сменить тему. – Умираю с голоду. Пожалуй, сделаю себе ещe один из твоих тостов. Хочешь? – Я направилась на кухню. – А пока я готовлю, ты мог бы сварить мне ещe кофе. Я почти не спала, и он мне жизненно необходим.

* * *

Люси заехала за мной в половине пятого, и мы отправились на пляж Кармела смотреть закат.

После прогулки по мягкому белому песку она расстелила огромный синий плед, и мы сели лицом к морю, скрестив ноги. Между нами она поставила домашнее печенье и достала бутылку лимонада. Несколько секунд я просто слушала, как волны разбиваются о берег. Запах моря напомнил мне о летних каникулах с семьей – о песочных замках, которые мы строили в детстве, и бабушкиных контейнерах с едой.

– Как у тебя дела с Уиллом? – спросила Люси. – На днях он сказал, что вы поссорились из-за книги.

– А, не волнуйся. Мы быстро все уладили, – ответила я, поигрывая подвеской. – Иногда ему немного трудно взглянуть на вещи шире, но когда он все обдумывает…

– Рэйчел, можешь прямо сказать, что он упрямый засранец, – перебила она с улыбкой. – Мы все так про него говорим.

Я рассмеялась.

– Упрямый – это мягко сказано, – кивнула я. – Книга продвигается хорошо, ему просто нужно чуть лучше понять, как устроен мозг двадцатипятилетней девушки, и немного иначе подойти к интимным сценам.

Моe внимание на секунду отвлек летавший неподалеку воздушный змей в форме бабочки. Для буднего дня на пляже было удивительно много людей, собравшихся смотреть закат.

– Только между нами, – сказала Люси, и я снова посмотрела на неe. – Хотя я и ему это уже говорила: в прошлой книге любовная линия была слишком неправдоподобной.

– Да. Понятия не имею, как ему пришло в голову так изобразить чувства, – пожала я плечами. – Признание в любви в конце вообще получилось ужасным. Если бы я сказала парню, что люблю его, а он ответил бы так… даже не знаю, что бы я сделала.

Люси расхохоталась. Веселье вспыхнуло в еe голубых глазах.

– Я бы бросила Мэтта на месте, клянусь, – сказала она.

На этот раз рассмеялась я.

– Знаешь, я его не оправдываю и говорю это не потому, что он мой лучший друг, но бедный Уилл был не в лучшей форме во время создания этой книги, – сказала Люси. – Думаю, из-за расставания с Наоми он писал с горечью в сердце, ну и… результат мы знаем.

Я пару раз непонимающе моргнула.

– У Уилла нет девушки? – Вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела его удержать.

– Нет. – Люси нахмурилась, глядя на меня. – Наоми бросила его несколько месяцев назад. Возможно, не стоило этого рассказывать. – Она сделала виноватое лицо. – Но я знаю, что ты не проболтаешься…

Я кивнула, всe ещe ошеломленная. Столько дней я убеждала себя, что нельзя фантазировать о мужчине, у которого есть девушка, а теперь… оказывается, он свободен?

«Если его бывшую зовут Наоми… тогда буква "K" на его груди посвящена другой?»

– Они с Наоми встречались три года. Познакомились ещe в университете, но тогда между ними ничего не вспыхнуло, – пояснила Люси. – А через несколько лет встретились снова – на вечеринке или, может, на презентации его третьей книги, что-то такое… Точно не помню. Чуть ли не на следующий день она стала его агентом, а вскоре и девушкой.

Я широко раскрыла глаза от удивления.

– Наоми была его агентом?

– Ты еe знаешь?

– Лично нет, но, кажется, мой шеф пару раз упоминал еe.

– Вполне возможно. – Люси заправила за ухо светлую прядь. – По-моему, она ведет еще нескольких авторов из твоего издательства. Короче говоря, если подводить итог: Уилл писал ту книгу в расстроенных чувствах, а еще с тех пор у него нет агента.

– Жаль…

Больше ничего подходящего в голову не приходило, хотя я умирала от желания спросить: «А он всe ещe переживает? Всe ещe любит еe?»

– Но я в него верю, – продолжила Люси. – Он отличный писатель, а теперь, когда ему лучше и он может рассчитывать на тебя по части женской перспективы, книгу ждет большой успех.

– Я тоже так думаю. – С долгим вздохом я посмотрела вдаль.

Оранжевое небо подарило мне один из самых красивых закатов в жизни. Я попробовала кусочек печенья. Я была далеко от дома и от привычной жизни, но мне было уютно в этом прибрежном городке в компании милой Люси.

– Кстати, завтра в Монтерее будет квиз, – сказала она, привлекая мое внимание. – Я уже писала Уиллу, чтобы он тебе передал.

Воспоминание о его левой руке на моей талии и о правой, зажимавшей мне рот в ночь прошлой викторины, вспыхнуло у меня в голове, и я вздрогнула, словно он действительно ко мне прикоснулся.

– Рэйчел, у тебя мурашки. Хочешь кофту?

– У тебя есть еще одна? – спросила я с надеждой.

Она кивнула и порылась в сумке. Протянула мне толстовку с логотипом «Сан-Франциско Форти Найнерс», и я взяла ее, поморщив нос.

– Это Мэтта, – пояснила Люси.

Пока солнце опускалось, а оранжевый в небе сменялся розовым и фиолетовым, становилось все прохладнее. Толстовка была почти такой же большой, как у Уилла, но не пахла ни эвкалиптом, ни кофе. В тот момент мне не хотелось задумываться о том, как тревожно – скучать по запаху другого человека.

– Так что, ты готова к реваншу? – снова спросила Люси.

– С удовольствием, но у меня свидание.

Люси распахнула глаза и уставилась на меня.

– С кем?! – Она толкнула меня локтем в бок.

– Его зовут Паркер. Он риелтор.

Она сдавленно ахнула.

– Есть фото?

– Подожди. – Я открыла тиндер, и Люси хихикнула. – Ты его знаешь?

– Рэйчел, здесь от силы три тысячи жителей. Конечно я знаю большинство парней, которые тебе попадаются. Но вот конкретно этот – деловой партнeр Мэтта.

– Вот это совпадение! – воскликнула я. – И… какой он?

– Очень милый и внимательный. Думаю, вы поладите.

То, что я получила хоть какие-то рекомендации, немного успокоило меня и усилило любопытство. А главное – вселило надежду, что вечер действительно будет приятным.

* * *

Вернувшись домой, я решила, что пора наконец постирать вещи. Зайдя в комнату, я взяла корзину с грязным бельем и спустилась в подвал. Прачечная находилась рядом с тренажерным залом. На последней ступеньке я заметила, что дверь туда приоткрыта. Руки у меня были заняты, поэтому я развернулась и подтолкнула еe плечом. Сделала шаг – и застыла.

«О. БОЖЕ. МОЙ».

Уилл вовсе не писал у себя в кабинете, как я думала. Он стоял прямо передо мной – без футболки и стягивал спортивные штаны.

«Этого не может быть».

Разум моментально отключился, иначе как объяснить, почему я просто уставилась на него, вместо того чтобы захлопнуть дверь и убежать? Всe тело напряглось, и я понимала, что не смогу заставить себя сдвинуться с места.

Время измерялось уже не секундами – а ударами сердца.

Похоже, Уилл только что закончил тренировку: волосы были чуть растрепаны, грудь в каплях пота. Он замер так же, как и я, держа руки на поясе штанов. Когда мой взгляд скользнул к той части тела, что, по счастью, была прикрыта черным бельем, удары сердца стали просто оглушительными.

Раз… два…

На третьем ударе я закрыла рот и сглотнула.

«Неудивительно, что у него такое тело, он ведь вечно тренируется».

– Чeрт, – выругался он и рывком натянул штаны.

Секунды, проведенные во вселенной Уилла, показались мне вечностью.

Я заставила себя отвести взгляд, и время возобновило свой привычный бег.

– Ой, я… извини… зайду попозже. – Я сделала шаг назад.

Если он исчезнет из поля зрения, мое сердце наконец сможет отдохнуть.

– Постой, – попросил он.

Я снова посмотрела на него, и пульс тут же ускорился.

«Спокойно. Только не ляпни сейчас глупость».

Он наклонился, достал из стиральной машины футболку и сказал:

– Пользуйся. Я только хотел закинуть спортивную форму, но это подождет.

Уилл вытер пот со лба футболкой и посмотрел на меня с лeгким недоумением:

– А это что за толстовка?

Мой взгляд невольно задержался на его груди, и я не ответила.

«Ну хватит пялиться на его татуировку, тебе не стыдно?»

Я раздраженно выдохнула, злясь на себя за то, что снова его разглядываю.

– Это Мэтта, – ответила я.

– Я бы мог одолжить тебе свою, если нужно.

«И что мне на это сказать, Уилл? Что я бы с удовольствием взяла твою и спала бы в ней? Потому что именно этого я сейчас хочу», – прошептала сдавшаяся часть меня.

«Ты ведешь себя совершенно непрофессионально», – осадил другой голос.

– У тебя что, аллергия на одежду? – выпалила я раздраженно. – Ты прямо Джейкоб Блэк.

– Кто это, чeрт возьми?

– Оборотень из «Сумерек». Он тоже целыми днями разгуливает без футболки, точно как ты.

– Я думал, что один дома.

Я посмотрела на него недоверчиво.

– Но если тебя это смущает… – Он не договорил.

Вместо этого развернулся и взял из корзины на сушилке чистую толстовку.

«Вот и дотрепалась», – отругала я себя, когда он натянул еe через голову.

Пока он одевался, я так и стояла там неподвижно, хотя внутри все дрожало, как желе.

Когда его глаза показались из-под ворота, Уилл посмотрел прямо на меня и сделал шаг вперeд. Коричневое пятнышко на его радужке будто звало: «Ну же, подойди ближе».

Я сглотнула, не в силах отвести взгляд.

– Как прошла встреча с Люси? – спросил он тихо.

«Почему ты теперь шепчешь, Уилл? Хочешь, чтобы я подошла ближе и…»

– Отлично, – ответила я взволнованно.

– Она сказала, завтра вечером будет квиз. Не хочешь снова надрать им задницы?

Я глубоко вдохнула и на секунду закрыла глаза.

– Не могу, – сказала я, встретившись с ним взглядом. – У меня свидание с партнeром Мэтта.

На лице Уилла отразилось удивление, и он на мгновение замолчал.

– Ладно, пойду включу стиральную машину, – сказала я и обошла его.

21

РЕВНИВЫЙ(прил.). Человек, который испытывает ревность. То есть кто угодно, кроме меня.

– У тебя свидание с Паркером? – спросил я и повернулся к ней.

– Да, – ответила она, избегая моего взгляда.

Одно это слово вызвало у меня неприятное ощущение внутри.

Поворот с Паркером оказался неожиданным и выбил меня из колеи. За эту неделю мы с ней так сблизились, что я был уверен: на выходных она захочет провести время со мной.

– Почему? – Вопрос сам сорвался с губ. – То есть… это Люси вас познакомила?

Ракель поставила корзину на пол и посмотрела на меня так, словно я с другой планеты.

– Нет. Мы познакомились в тиндере, – пояснила она и, нагнувшись, закинула какую-то вещь в барабан стиральной машины.

– А… – Я не знал, что ответить.

– Ты… с ним знаком?

В еe голосе я уловил нотку любопытства.

– Да. Мы пару раз пересекались.

Я попытался вспомнить, когда это было в последний раз. Кажется, на дне рождения Мэтта.

– Он немного зануда, – вырвалось у меня.

«И тебе с ним будет до смерти скучно».

– Правда?

Я заметил краем глаза, как она удивлeнно посмотрела на меня, продолжая загружать одежду в машинку.

– А Люси сказала, что он очень милый.

«Ага… значит, Люси, да?»

– И что ещe она тебе про него рассказала?

– Да ничего особенного.

Я наблюдал, как она наливает гель для стирки в нужный отсек. Потом встала на цыпочки, чтобы достать кондиционер для белья с полки справа.

Я всегда считал Паркера немного простоватым. Но, судя по рассказам Люси, он наверняка провернет все эти приторно-романтические штуки, от которых Ракель придет в восторг, – вроде ужина при свечах с классической музыкой или предложения руки и сердца в каком-нибудь винограднике в Напе.

– Она думает, что мне будет с ним весело, – сказала Ракель.

«Уверяю тебя, тебе было бы веселее на квизе. Со мной».

Она включила стиральную машину и поставила кондиционер обратно на полку. Когда она снова посмотрела на меня, я заметил некоторое напряжение.

Ракель никогда не отводила глаза.

И я тоже.

Между нами всегда было много визуального контакта.

И мне это нравилось.

Как и в тот день, когда мы столкнулись в коридоре, пространство вокруг будто сузилось, воздух стал плотнее. Не знаю, как мне удалось устоять перед той странной силой, что тянула меня к ней.

– Пойду переоденусь, – поспешно сказала она.

Когда она проходила мимо, неся пустую корзину, еe рука едва коснулась моей, и по коже, до самой груди, пробежал электрический разряд. Я застыл: внутри что-то шевельнулось.

«Это что еще такое, Уилл?»

Я хотел…

Неважно, чего я хотел. Звук закрывающейся двери ясно дал понять, что она от меня не хотела ничего.

* * *

Мы с Ракель не пересекались до следующего дня. Когда я вышел из комнаты, она уже сидела в библиотеке – сказала, что решила поработать, чтобы уйти пораньше на свидание. Было странно завтракать без еe бесконечного щебетания. После этого я заперся в кабинете и писал всe утро.

Мы снова встретились на кухне около полудня. На ней был тот самый розовый пиджак, в котором я впервые увидел еe в издательстве. С собранными волосами она выглядела просто ослепительно. Я поймал себя на том, что смотрю на неe с тем же восхищением, что и тогда, когда увидел еe в платье.

– Наверное, не можешь дождаться среды, да? – сказала она, стоя у холодильника.

Я вопросительно поднял брови.

– Я же возвращаюсь в Манхэттен… – добавила она, ставя тарелку в микроволновку.

«Уезжает через пять дней».

– Хотя, учитывая, сколько всего мы обсудили по рукописи, не думаю, что ты будешь скучать по мне, – пошутила она.

Эта шутка мне не показалась смешной.

Похоже, она приняла мое молчание за недовольство, потому что поспешила добавить:

– Но, как я и говорила, если тебе что-то понадобится, мы можем созвониться по видео, ладно?

Я кивнул.

Глубоко вдохнул и задал самый очевидный вопрос:

– Ты вернeшься после презентации?

Она ответила так быстро, что я даже не успел напрячься в ожидании.

– Да, конечно. Мы ведь так и договаривались, да? – уточнила она, и я кивнул.

Мощное чувство облегчения смыло всe напряжение, что накопилось внутри.

Пискнула микроволновка. Ракель достала тарелку и села напротив меня. Еe запечeнный накануне лосось с овощами выглядел гораздо аппетитнее моего разогретого цыплeнка тикка-масала из «Хол Фудс».

– Не переживай, я не брошу тебя с нашим ребeнком. – Она вонзила вилку в спаржу.

– С нашим ребeнком? – Я нахмурился.

– Я про книгу.

– Это не наш ребенок, – покачал я головой. – Я отец-одиночка. Ты в лучшем случае помогаешь с ним время от времени.

Она с трудом сдержала улыбку.

– Как скажете, мистер Андерсон, – пробормотала она себе под нос.

Я отрезал кусочек цыпленка и положил в рот. Показалось, что он жжeт сильнее обычного.

– Во сколько ты уходишь? – спросил я.

Ракель взглянула на экран телефона.

– Скоро, – ответила она, откладывая его обратно на стол. – Можешь смеяться, но мы договорились встретиться в «Старбаксе».

«Да я просто умираю со смеху».

– Типичная Ракель.

Она скорчила гримасу и продолжила:

– Выпьем кофе, потом немного прогуляемся.

«Не знаю, где тут гулять».

– А потом я забронировала японский ресторан, у него отличные отзывы, – сказала она со смешком. – Как ты, наверное, уже понял, свидание планировала я.

«Мне неинтересно. Правда. Не хочу это слышать».

– В итоге я и правда ходячее клише.

– Немного, – согласился я.

Между нами повисла тишина, и мы оба на время сосредоточились на еде.

– Жаль, что я пропущу квиз, – сказала она немного спустя.

– Можешь прийти после ужина.

«Или когда тебе наскучит Паркер».

Она задумалась и принялась крутить подвеску на шее.

– Ты прав. Можно предложить Паркеру заглянуть туда после ресторана.

«Вот только этого мне не хватало…»

Я промолчал.

– Нас будет нечeтное число, – пробормотала она себе под нос. – Но ведь в команде могут быть трое, правда? – спросила она меня.

«Уф. Даже не думай».

– Да, но это будет нечестно по отношению к Люси и Мэтту, – ответил я. – Ты сможешь наслаждаться победными начос, зная, что игра была не на равных?

– Ну, лично мне несложно играть вдвоeм и быть в заведомо проигрышном положении. Всe равно я выиграю, – улыбнулась она.

«И с кем же ты собралась играть, Ракель? С Паркером или со мной?»

Вопрос остался без ответа. Я бы никогда не решился задать его вслух.

Вдруг мне захотелось перевести разговор на себя – хотя бы на пару секунд, чтобы выбить из еe головы мысль о свидании.

– Кто бы мог подумать, что ты когда-нибудь будешь играть в квиз со своим любимым писателем, а? – произнeс я с самодовольной усмешкой.

«Серьeзно, Уилл? Это лучшее, что ты смог придумать?»

– Я никогда не говорила, что ты мой любимый писатель, – ответила она, жуя. – Я сказала, что ты один из них.

Я широко улыбнулся.

– Был, – уточнила она, поднимаясь и убирая тарелку. – Хочешь клубнику в шоколаде?

– Нет, спасибо.

Я проводил еe взглядом: она поставила тарелку в посудомойку, достала из контейнера клубнику и захлопнула морозилку.

Откусив ягоду, она направилась к выходу из кухни.

– Ну всe, оставляю тебя доедать в покое, а то опоздаю.

Я кивнул и снова промолчал.

Поковырялся в еде ещe пару минут, но аппетит окончательно пропал.

* * *

Хотеть писать и не мочь сосредоточиться – одно из самых мучительных ощущений на свете. В последнее время, сколько бы я ни пытался и как бы ясно ни представлял себе историю, которую хочу рассказать, слова просто не текли. Виной моей рассеянности были некоторые фразы, которые Ракель успела произнести в моем присутствии.

«Я просто хотела переспать!» – эхом прозвучал в моей голове ее голос.

Я выдохнул и попытался снова сосредоточиться на сцене, над которой бился.

Монстр напал на меня со спины, подбросив в воздух. Я приземлилась на колени в нескольких метрах от него.

«Эта клетчатая рубашка тебе идeт. Похож на ворчливого, но добродушного фермера из Арканзаса».

На секунду я замерла, сидя на земле и ничего не видя перед собой. Дым был слишком густым, он душил и жeг горло.

«Место не важно. Важно то, что чувствуешь, где бы ты ни был».

Этот лес был мне незнаком, и заблудиться в его тьме было проще простого.

«Когда я читаю ваши книги, вы будто рисуете картины у меня в голове».

Ком подступил к горлу, когда я выкрикнула имя Калеба, но ответом мне послужила тишина. Если с ним что-то случилось, я… Я просто хотела поужинать с Хантером и переспать с ним.

«Да что за чeрт, Уилл?! – одернул я себя. – Удали это немедленно!»

Я захлопнул крышку ноутбука и выдохнул. Бесполезно.

Воображение тут же против моей воли нарисовало еe свидание с Паркером. Он точно из тех, кто при встрече делает комплимент, открывает перед ней дверь в «Старбакс» и добавляет что-нибудь вроде: «О, тебе нравится ванильный латте? Какое совпадение, мне тоже!» Они, конечно, приглянутся друг другу, а потом он повезет еe на пляж смотреть закат. Беспроигрышный план по покорению романтичной девушки. Потом они пойдут ужинать в суши-ресторан, и между ними возникнет химия. Поэтому он предложит выпить где-нибудь после, она согласится, и они поцелуются под звездами, которых не видно в Манхэттене, но которые так ясно сияют в Кармеле.

А потом…

Вполне возможно, они переспят.

Может, он и не семи пядей во лбу, но надо быть полным идиотом, чтобы не захотеть оказаться в постели с такой умной и сексуальной девушкой, как она. При мысли о Ракель с другим что-то болезненно сжалось у меня в груди, прямо в районе сердца. Я внезапно почувствовал… что? Беспокойство? Дискомфорт? Или, может быть, раздражение?

Я запутался.

Полная каша в голове.

Я сжал кулаки, всe тело напряглось.

Я был сбит с толку и немного зол. К тому же подступала головная боль.

«Чeрт, Ракель, что ты со мной делаешь?»

Я ведь всегда был спокойным человеком.

А сейчас, думая о ней и о той сияющей улыбке, которую она мне так и не подарила, я чувствовал всe что угодно, только не спокойствие.

Покой, который я обычно находил в этом кабинете, растворился, уступив место нервозности, напряжению и раздражению.

С тяжелым вздохом я снова опустился в кресло, уперся локтями в стол и стал массировать виски в поисках облегчения, которое, как я знал, в этой комнате мне не светило.

Я попал в ловушку «розового слона», и единственный, кто бы меня понял, – это Зак.

Чаще всего, стоит человека попросить не думать о чeм-то, как он тут же начинает думать об этом ещe больше. Когда брат впервые сказал мне: «Только не думай о розовом слоне», – что сделал мой мозг? Воспротивился и представил этого чертова розового слона. Так у нас с Заком появился свой код: если один говорил другому: «У меня розовый слон», – это значило, что он застрял в своих мыслях и отчаянно нуждается в том, чтобы отвлечься.

Вот только я не мог рассказать брату, что мой «розовый слон» – это родинка на шее моей редакторки.

Разговор с ним не помог бы. И пробежка тоже.

Да что со мной такое?

Почему меня бесило, что Ракель пошла на свидание с Паркером?

«Потому что есть шанс, что она переспит с другим, а этим счастливчиком хочешь быть ты».

Чeрт.

Неужели в этом все дело?

Я просто хочу с ней переспать?

Я провел руками по лицу и тяжело выдохнул.

Нет, беспокоило меня другое: Паркер из тех парней, с которыми у неe обязательно будет второе свидание.

Как бы ни было противно это признавать, я был раздражен.

Если быть честным, Люси сказала правду. Паркер – милый парень. Вполне нормальный. Только вот викторины – далеко не его конек, а девушка, одержимая «Старбаксом» и обожающая соревноваться, захочет иметь рядом достойного партнeра по команде, верно?

По этой причине Паркеру нечего было делать на квизе.

К тому же если бы победила наша команда, то я…

«Не хочу видеть, как ты празднуешь с ним победу, и уж точно не хочу, чтобы ты случайно оказалась у него на коленях».

Эта мысль лежала на поверхности, даже самый тупой догадался бы, в чeм дело.

Я невольно задумался: а что произошло бы между нами, если бы она осталась ужинать со мной, а не пошла на свидание с Паркером?

«Не думай об этом… Потому что, если бы у тебя действительно был шанс, она бы ужинала с тобой».

И тогда я наконец распознал чувство, расползающееся от груди по всему телу. Но от этого не стало легче.

«Ревность сама по себе не токсична – важно, как ты с ней справляешься», – говорила она.

Так вот что это было? Ревность?

Да ну его. Я никогда не ревновал. И всe же хотел, чтобы именно я был тем, кто водит ее в ресторан и одалживает ей свои толстовки.

22

СВИДАНИЕ(сущ.). Встреча с одним человеком, пока думаешь о другом.

В Калифорнии без машины – ты никто. Я доехала до «Старбакса» на убере за семь минут. Мне срочно нужен был кофе, и, поскольку я пришла раньше Паркера, сразу направилась делать заказ. Пока ждала свой карамельный маккиато у стойки, я подумала о Уилле и его нелюбви к этой сети.

– Рэйчел? – позвал бариста, протягивая стакан. – Хорошего дня!

– И вам.

Я уже привыкла, что в этом маленьком городке все желают тебе хорошего дня.

Заняв столик неподалеку от стойки, я взглянула на надпись «Рэйчел», сделанную фиолетовым маркером. Я давно смирилась с тем, что в этой стране никто не произносит мое имя правильно, а потом появился Уилл и произнес его идеально.

Меня приятно удивило, как хорошо он говорит по-испански. Иногда его выдавал легкий акцент, но это казалось даже очаровательным.

«Очаровательный» и «Уилл» – два слова, которые я никогда не думала поставить рядом.

Казалось, когда он произносил мое имя, его голос становился чуть ниже обычного. Или это всe мои фантазии, ведь только он называл меня Ракель.

– Рэйчел? – Мужской голос вырвал меня из мыслей.

Подняв голову, я увидела парня с карими глазами, каштановыми волосами и четко очерченными чертами лица.

– Паркер?

Он кивнул, улыбнувшись во весь рот.

Семья приучила меня в первую очередь обращать внимание на улыбку. У Паркера она была красивой и казалась искренней.

– Рад познакомиться.

Он протянул руку, я пожала еe. После пары вежливых вопросов – давно ли я жду и не хочу ли ещe что-нибудь – он пошeл делать заказ.

– Ну, расскажи, как проходят будни редактора любовных романов? – спросил он, вернувшись.

«Отлично! Парень, который интересуется моей работой и не сбегает, услышав слово "романтика"!»

– Ты, значит, сидишь перед камином с писателями и часами слушаешь их идеи? – продолжил он.

– Что-то вроде, – рассмеялась я. – На деле всe не так романтично, как звучит. Обычно это видеозвонки без камина.

«Хотя с Уиллом мы действительно сидели у камина, и это был момент нашего сближения».

Он кивнул, снова очаровательно улыбнувшись. Казалось, ему правда интересно, и я коротко рассказала о своей работе. Опустила только тот факт, что сейчас мои будни состоят из того, чтобы терпеть писателя-миллионера, живущего вдали от людей.

Я настроилась просто хорошо провести время с Паркером, и именно это и произошло. Разговор был лeгким и увлекательным, три часа пролетели незаметно. Не успела я опомниться, как мы уже сидели в ресторане. Имя Уилла всплыло в разговоре самым нелепым образом по вине Паркера.

– Мэтт сказал, что ты работаешь над новой книгой Андерсона.

То, как у меня сжался желудок при упоминании его фамилии, не предвещало ничего хорошего.

– Именно так, – кивнула я и отпила немного воды.

– И как тебе с ним работается?

– Хорошо.

– Он немного эксцентричный, да? – В его тоне прозвучала насмешка.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, я встречался с ним пару раз… Хорош собой, – признал он, – но у меня сложилось впечатление, что он слегка зазнавшийся. Не находишь?

Я сжала палочки сильнее, чем нужно, и захватила ими ролл с лососем и авокадо. Во мне вдруг проснулось нестерпимое желание защитить Уилла.

– Не думаю. – Мой голос прозвучал жeстче, чем я хотела. – Он очень успешный автор. Ты читал его книги?

– Нет.

– Они потрясающие. Из тех, что невозможно отложить, потому что тебе ужасно хочется узнать, что будет дальше, но в то же время ты боишься, что они вот-вот закончатся. – Я не могла сдержать эмоции. – Уилл умеет заставить тебя забыть о повседневной жизни хоть на время. Я и плакала над его романами, и смеялась, и даже дрожала от страха. Это же чудесно, когда автор способен заставить тебя чувствовать.

Я поднесла палочки ко рту и съела тот самый ролл, которым всe это время размахивала, пока говорила.

– Вот как, – усмехнулся он. – Похоже, тебе и вправду нравится…

«Да, очень нравится».

– …как он пишет. Ты говоришь с таким восторгом, что…

«Я считаю, что он один из лучших авторов своего поколения».

– …пожалуй, придется дать ему шанс, – закончил Паркер.

– Стоит. Уверена, тебе понравится, – улыбнулась я, дожевывая.

– Наверняка.

– Извини, я на минутку. – Я поднялась из-за стола и направилась в туалет.

С Паркером всe шло хорошо, но в голове у меня вдруг все смешалось.

Зайдя в туалет, я сразу подошла к зеркалу и поправила помаду: она почти совсем стерлась.

Паркер был симпатичным, высоким и одевался со вкусом. К тому же проявлял интерес ко мне, не перетягивал на себя одеяло в разговоре и держался вполне расслабленно.

Но…

В его глазах не было тайны. Они не меняли цвет, не вызывали у меня дрожь.

Впервые за весь вечер я достала телефон из кармана пиджака. Открыла переписку с Уиллом, и большие пальцы нервно зависли в нескольких сантиметрах над экраном. Хочу ли я написать ему? Стоит ли? Хорошая ли это идея – прятаться в туалете и тайком строчить ему?

«Ты просто хочешь узнать, пошeл ли он уже на квиз. Что тут такого?»

Я уже прикоснулась к экрану, готовая напечатать сообщение.

«Ты уверена, что только это?»

Я замерла, чувствуя, как в мыслях проскользнула неуверенность.

«Представь, как он посмеeтся, если ты появишься там одна. Скажет что-нибудь вроде: "Ракель, ты уже здесь? Рано как-то. Плохое свидание?"»

– Нет уж, – вслух произнесла я.

Стерла всe, что успела набрать, и глубоко вдохнула.

Идея дать тиндеру ещe один шанс была попыткой доказать себе, что все эти мысли о Уилле вызваны игрой взбунтовавшихся гормонов, а не тем, что он мне нравился.

Но в голове у меня поселился образ Уилла, вытирающего пот с груди футболкой. Это была самая эротичная картина, что я видела за долгое время. При этом воспоминании на меня накатила уже знакомая волна жара.

«Хватит, Ракель. Это просто работа».

Я снова глубоко вдохнула и покачала головой, глядя на свое растерянное отражение. Только этого не хватало – возбудиться, даже не видя его перед собой.

Нет.

Меня не возбуждал Уилл.

Всe было до смешного просто: я жила под одной крышей с привлекательным мужчиной, которого несколько раз видела без рубашки. Сам по себе Уилл не вызывал у меня желания. На любого более-менее симпатичного парня на его месте я бы отреагировала так же, верно?

«Верно».

Укрепившись в этом соображении, я сунула телефон обратно в карман и вернулась к столику, решив, что проведу лучшее свидание на свете.

После заминки из-за Уилла разговор с Паркером снова потек гладко и без происшествий.

Перед тем как попросить счет, он отлучился в туалет. Я колебалась: предложить ли ему пойти на квиз или выпить где-нибудь ещe? Воспользовавшись моментом, я проверила время и увидела сообщение от Люси:

Без вас тут нет достойных соперников

И вкус победы будет не тот!

Как свидание с Паркером?

А Уилл? Он не с вами?

В итоге не пришeл, плохо себя чувствует

Ладно, начинается второй раунд!

Напиши, как тебе Паркер, я потом прочту!!

Я поиграла с кулоном на шее и задумчиво поднесла его к губам. Болеет? Или просто сидит у себя и пишет, прикрывшись отговоркой? Я отпустила сердечко, и кулон ударился о грудь. Мои пальцы освободились. Я смахнула переписку с Люси и открыла чат с Уиллом.

Люси сказала, что тебе нехорошо.Что случилось? Тебе что-то нужно?

Я уставилась в экран на несколько секунд.

Ответа не было.

На этот раз я не убрала телефон, а оставила его на столе – если экран засветится, я должна это увидеть.

– Хочешь где-нибудь выпить? – спросил Паркер, когда мы вышли из ресторана.

– С удовольствием, но уже поздновато, а завтра мне вставать рано.

Уилл всe не отвечал. И, хотя, скорее всего, он просто сидел в кабинете и писал, внутри что-то подсказывало: надо проверить. Поэтому, вместо того чтобы сесть в машину Паркера, я вызвала убер.

– Я прекрасно провел время, – сказал Паркер.

– Я тоже, – улыбнулась я, взявшись за ручку двери. – Будем на связи, ладно? – сказала я и села в машину.

* * *

Теперь нужно было придумать отговорку на случай, если Уилл пишет и начнет дразнить меня за то, что я вернулась в половине десятого.

Сняв кроссовки, я поднялась по лестнице. Мне было немного не по себе.

Дверь в его комнату была открыта, свет включен.

– Уилл? – позвала я с порога.

Ответа не последовало.

Я решилась заглянуть внутрь. Кровать была пуста, постель смята.

– Уилл? – повторила я и шагнула в комнату.

Дверь ванной была приоткрыта. Через несколько секунд появился Уилл, и выглядел он очень плохо: бледный, волосы растрепаны, словно он раз восемьдесят провел по ним рукой.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он едва слышно.

Он дошeл до кровати, держась рукой за живот, и рухнул на неe лицом вниз. Из груди вырвался жалобный стон, и у меня внутри всe сжалось, тревога усилилась.

Я сделала шаг вперeд. Потом ещe один.

– Ты в порядке?

– Живот болит, – пробормотал он, не открывая глаз, уткнувшись лицом в подушку.

– Тебя тошнило?

Он согласно промычал в ответ.

Второй болезненный стон заставил меня присесть на край кровати. Уилл, казавшийся несокрушимым со своим ростом метр девяносто, был совершенно разбит. Видеть его таким было одновременно и неожиданно, и тревожно.

В этот момент его пробрала дрожь от холода, и я обратила внимание, во что он одет. На нем были серые спортивные штаны и белая футболка.

– Уилл, – прошептала я.

– М-м-м… что?

Я протянула руку и положила ладонь ему на лоб. Почувствовав мое прикосновение, он вздохнул. Кожа была горячей.

– Кажется, у тебя жар. Где градусник?

– В ванной, – коротко ответил он.

Я пересекла комнату и зашла туда. Открыла зеркальный шкафчик и достала термометр с самой верхней полки.

Вернувшись к кровати, я остановилась рядом.

– Уилл, – позвала я тихо, – повернись, пожалуйста.

Он послушался сразу – явный признак того, что ему действительно плохо. Перекатился на спину, прижал правую руку к животу, и лицо у него исказилось от боли.

Я тяжело выдохнула. Видеть его таким беспомощным было невыносимо.

Я снова села на огромную кровать и потянулась к Уиллу.

– Вот. – Поймав его правую руку, я вложила градусник ему в ладонь.

Он с трудом приоткрыл веки и сунул термометр в рот. Когда тот запищал, он вынул его и посмотрел на экран.

– Сто один и три.

Я достала телефон, чтобы перевести градусы из Фаренгейта в Цельсий. Получилось тридцать восемь и пять.

– У тебя жар.

– Передашь мне одеяло, пожалуйста? – Его умоляющий тон заставил меня снова глубоко вздохнуть.

– Тебе не стоит укрываться. – Я встала. – Где твой телефон?

– В кармане, – ответил он и медленно провел рукой по животу вправо.

Я опередила его резким движением. Он вздрогнул, когда моя рука скользнула в его карман. Достав телефон, я поднесла его к лицу Уилла, чтобы разблокировать экран.

– Я позвоню твоему брату.

– Зачем?

– Он ведь врач, да?

Добравшись до списка контактов, я нашла имя Зака, нажала кнопку вызова и стала ждать.

Он ответил после четвертого гудка.

– Уильям, приятно удивлен, что ты умеешь перезванивать. – Голос звучал шутливо и бодро.

– Это Рэйчел. Редактор Уилла, – перебила я. – У твоего брата сто один и три, болит живот и его рвало. Что мне делать?

– Сколько раз его рвало?

– Подожди, включу громкую связь. – Я отняла телефон от уха и поднесла его к Уиллу.

– Сколько раз тебя вырвало? – спросила я.

– Три, – ответил он, не отрывая взгляда от экрана.

– Что ты ел сегодня? – поинтересовался Зак.

– Курицу тикка-масала. Она была чуть острее обычного.

– Когда тебя вырвало в последний раз?

– Несколько минут назад, – вздохнул Уилл.

– Дать ему «Пепто-Бисмол»? – вмешалась я. – Это то лекарство, которое Эдвард давал Белле в «Рассвете», когда ее без конца тошнило.

– Что? – Уилл посмотрел на меня. Его нахмуренные брови в сочетании с болезненным видом вызывали во мне желание протянуть руку и погладить его по голове.

– Да, «Пепто» подойдет, – ответил Зак. – Похоже на пищевое отравление. Ничего страшного. Следи, чтобы он не укрывался. И если станет хуже или поднимется температура – звони. Я на дежурстве, так что могу ответить не сразу.

– Ладно, – кивнула я.

– Спасибо, что присматриваешь за ним, Рэйчел. Держись, мой братишка – самый ноющий пациент во вселенной.

Уилл ничего не ответил. Я попрощалась с Заком и снова заглянула в аптечку в ванной. Достала розовый флакон и проверила срок годности.

– «Пепто» просрочен, – крикнула я, чтобы Уилл меня услышал.

Тут же выбросила его в мусорное ведро и вернулась в комнату.

– Я закажу убер и съезжу за лекарством, ладно? – сказала я, печатая на телефоне.

– Возьми мою машину, – с трудом произнес он. – Ключи внизу.

– Я никогда не водила «теслу»…

– Ракель… это такая же машина, как все остальные.

– Скоро вернусь, – сказала я и вышла из комнаты.

Нет. Эта машина была совсем не такой, как все остальные. В итоге мне пришлось включить обучающее видео на ютубе, чтобы настроить зеркала и руль, и всю дорогу я боялась, что поцарапаю или, того хуже, разобью ее.

Когда я вернулась, Уилл всe ещe лежал в той же позе и спал.

– Уилл, – прошептала я, садясь рядом. – Я уже здесь.

Он приподнялся, чтобы выпить сироп, и снова откинулся на подушку, издав еще один болезненный стон.

Я невольно протянула руку и убрала прядь волос с его лба. Стон сменился вздохом облегчения. Инстинктивно Уилл повернул голову ко мне, словно ища продолжения ласки. Я несколько раз мягко провела пальцами по его волосам, но, осознав, что делаю, отдернула руку.

– Позови меня, если что-то понадобится, – прошептала я, поднимаясь.

Когда я собиралась поставить сироп на тумбочку, мое внимание привлекла яркая обложка до боли знакомого романа. Я несколько секунд смотрела на название – «Дорогое сердце, почему именно он?» – и у меня внутри все похолодело.

Откуда у Уилла последний роман Мии Саммерс?

23

РОМКОМ(сущ.). Жанр, в котором двое влюбляются в обстановке головокружительных клише.

Я вышла из своей комнаты с мокрыми после душа волосами и заглянула в соседнюю. Шторы были раздвинуты, и солнечный свет полностью заливал спальню Уилла. Было девять утра, и наконец-то стало тепло.

Я подошла к нему как можно тише. Он спал спокойно, положив левую руку под подушку.

«С закрытым ртом он очень красив», – подумала я, разглядывая его несколько мгновений.

Я положила ладонь ему на лоб, чтобы проверить температуру. В тот же миг произошло сразу две вещи: он глубоко выдохнул, а у меня на секунду остановилось сердце.

Я застыла от тепла, поднявшегося от ладони, и не сразу смогла прийти в себя.

Я медленно убрала руку. Кожа у него была уже не такой горячей.

Перед тем как уйти, я снова взглянула на прикроватную тумбочку. Мне это не приснилось – книга Мии все еще лежала там.

Двадцать минут спустя я без предупреждения взяла машину Уилла. Я медленно ехала по дороге вдоль обрыва, наслаждаясь пейзажем: зеленые горы сливались с голубым океаном, и от этого захватывало дух. Солнце наполняло меня энергией, по радио звучала версия Stand by Me, которую я раньше не слышала, и она мне ужасно понравилась. Все это вместе вызвало на моем лице улыбку.

Прогулявшись по пляжу, я поехала в «Хол Фудс». Купила картошку и пачку риса для щадящей диеты Уилла. Он ведь не раз проявлял заботу обо мне, и мне хотелось отплатить ему тем же, приготовив что-нибудь. Часть меня ясно видела, как размывается тонкая грань между профессиональным и личным.

«Ты всего лишь собираешься приготовить ему немного белого риса. Это не значит, что вы тут же наброситесь друг на друга. Ты бы сделала то же самое для Судзу и Грейс».

Это было правдой. Мы с подругами всегда заботились друг о друге, когда кто-то болел.

«Да, но твои подруги – это не дерзкий сексуальный писатель, который тебя возбуждает».

Я тряхнула головой, отгоняя эту мысль, и сосредоточилась на покупках. Что плохого в том, чтобы помочь больному?

Я прошлась по отделу овощей и фруктов, но не нашла клубнику, которую он обычно покупал. Зато увидела шикарный букет красных роз, и он оказался в моей корзине.

Выйдя на улицу, я надела белые солнечные очки. Двадцать градусов в феврале – вот чего мне точно будет не хватать, когда уеду. Убрав покупки в багажник, я отправилась обратно.

Все шло отлично, пока в машине не заиграла мелодия, которую я знала наизусть. Я подпевала, покачивая головой в такт музыке, и только на припеве осознала, что в машине Уилла играет Fallin’ All in You Шона Мендеса. Он же насмехался надо мной из-за этой песни и говорил: «У меня уши вянут от этого нытья». Он осуждал меня за то, что я ее слушаю, и тут вдруг… она у него в плейлисте? Почему?

То, что он укрыл меня, пока я спала, и разжeг камин, доказывало: под всеми этими слоями высокомерия скрывается человек, способный заботиться о других.

Но вот то, что он слушал мою любимую песню и держал на тумбочке книгу Мии Саммерс, – этому я не находила объяснения. Эти мелочи будто кричали мне, что пора взять красную ручку и еще раз провести жирную границу между нами.

Разложив покупки, я безуспешно попыталась найти вазу для цветов. Развернувшись, чтобы выйти из кухни, я столкнулась с Уиллом.

– Уилл, ты меня напугал! – Я прижала правую руку к груди, пытаясь унять сердцебиение.

Он стоял в дверях, пристально глядя на меня. Босой, в той же одежде, что и спал. Выглядел усталым, но уже не таким бледным – на лице появился румянец.

Его взгляд скользнул с моего лица на цветы и, прежде чем вернуться обратно, задержался на обнаженных участках кожи, что открывали топ и шорты.

«Какой он милый, когда только что проснулся».

Я откашлялась, отгоняя эту мысль куда подальше, и спросила:

– Тебе лучше?

Он кивнул, не разжимая губ.

– Я рада. Живот все еще болит?

Он снова кивнул.

– Ты мерил температуру?

– Нет.

«Так и будешь общаться кивками и односложными ответами?»

– А зря, – сказала я. – Недавно у тебя был горячий лоб.

Он моргнул с легким недоумением.

– Ты заходила в мою комнату? – удивился он. – Я думал, мне это приснилось.

Уилл сделал шаг вперед, и внутри все перевернулось. Его близость вызывала легкую дрожь, и я поспешно сменила тему.

– У тебя есть ваза? – спросила я, прижимая цветы к груди.

Он прищурился и стиснул челюсти.

– Это тебе Паркер подарил? – кивнул он на букет.

Его резкий тон застал меня врасплох.

«Какая муха тебя укусила?»

– Нет. Я сама себе купила.

– А…

«Мне показалось, или я видела облегчение на его лице?»

– С тобой всe в порядке? – спросила я. – Это из-за того, что я взяла твою машину без спроса?

Он лишь покачал головой и вздохнул.

Не говоря ни слова, Уилл пересек кухню, открыл дальний шкаф и достал с верхней полки стеклянную банку. Потом подошeл к раковине, открутил металлическую крышку и наполнил банку водой.

– Держи, – протянул он мне. – Для твоих цветов.

Я приподняла бровь, с трудом сдерживая улыбку.

– Предлагаешь мне поставить цветы в банку из-под томатов? – с усмешкой уточнила я.

Я рассмеялась, и его глаза блеснули.

– Другого нет, – ответил он. – И это не из-под томатов. Кажется, там были огурчики.

Он поставил банку на столешницу и отошeл. Я сосредоточилась на букете, снимая обертку.

– Я купила белый рис, должно пойти тебе на пользу, – сказала я. – Когда захочешь поесть, позови, я приготовлю.

Он выглядел удивленным, будто я предложила не просто приготовить рис, а станцевать перед ним голой. Хотя, если честно, я была бы не про…

«Ракель, ты совсем уже! Он болен!» – одернула я себя.

– В «Хол Фудс» не было той клубники, что ты обычно берешь. Я взяла другую.

Я достала из ящика ножницы, чтобы подрезать слишком длинные стебли.

– А я не там покупаю, – услышала я его голос. – Беру на ферме, у местных.

Я повернулась к нему спиной. Его слова оставили странное ощущение. Подравняв стебли, я ответила:

– Тогда скажи, какую именно ты берешь, и я куплю.

Он кивнул.

Я поставила цветы в банку и подняла еe.

– Смотри, как красиво получилось! – широко улыбнулась я. – Куда их поставить?

– Куда хочешь, – отмахнулся он. – Пожалуй, лягу снова.

И молча вышел из кухни.

* * *

Уилл появился снова лишь спустя несколько часов. Он переоделся в черные спортивные штаны и темно-зеленую футболку. Волосы у него были влажные, и выглядел он куда бодрее.

Его взгляд скользнул по телевизору, затем по цветам, украшавшим стол, и, наконец, задержался на моих вытянутых на диване ногах.

– Тебе лучше? – Я подтянула ноги.

– Да, – кивнул он. – Ты уже поела?

– Недавно. Я сделала тебе картофельное пюре и рис.

– Спасибо, я немного проголодался, – признался он и исчез в направлении кухни.

Я снова сосредоточилась на списке фильмов на «Нетфликсе». Через несколько минут Уилл вернулся и сел на противоположный край дивана. Поставив на стол стакан воды, он пристроил тарелку себе на колени.

– Что собираешься смотреть?

– Пока не знаю, – ответила я, пролистывая фильмы.

– У тебя что, одни мелодрамы в списке? – В его тоне слышались и ирония, и искреннее недоумение.

– Вообще-то это твой профиль.

Он посмотрел на меня с ужасом, и я не удержалась от смеха.

– Чeрт, Ракель… теперь алгоритм будет подсовывать мне всякий мусор, – проворчал он.

– Смотри, я выбираю между этим… – Я задержалась на постере фильма «Пара на празднике».

– Ужас! Я бы не стал смотреть это даже за деньги.

Я закатила глаза и пролистала дальше.

– «Моя девочка»? – фыркнул Уилл. – Ты серьeзно добавила это в мой список?

Я расхохоталась: так комично выглядело его возмущенное лицо.

– Ага, – кивнула я. – Хочешь посмотреть?

Он прищурился.

– Хочешь, чтобы меня снова стошнило?

– Какой ты драматичный! – Я повернулась к телевизору и пролистала дальше. – Но, честно говоря, это очень смешно, – призналась я.

Единственное, что могло быть веселее, чем смотреть ромком в одиночку, – смотреть его с ним. Я уже представляла, как он будет ворчать и фыркать все девяносто минут.

– Уилл, составишь мне компанию?

– Ты об этом? – Он поднял брови и ткнул пальцем в экран. – Ни за что.

Я села ровнее.

– Почему нет?

– Потому что мне нужно писать.

– Сегодня суббота, и ты болен… Ну пожалуйста.

Он поставил тарелку на стол и повернулся ко мне.

– За что ты меня так мучаешь?

– Потому что я знаю, что с тобой вдоволь насмеюсь. И потом, это может вдохновить тебя на идеи для следующей книги.

– Ладно, но с двумя условиями, – неохотно уступил он. – Никаких фильмов, где в названии есть слово «любовь», и никаких подростков в главных ролях.

– Договорились. – Я улыбнулась своей маленькой победе.

– Готов поспорить на что угодно, что ты не сможешь досмотреть фильм, не начав пищать и ахать на диване, – поддел он меня.

Я повернула голову и встретилась с его ленивой ухмылкой.

– А я готова поспорить, что ты не выдержишь и начнешь фыркать. О! – воскликнула я. – Давай заключим пари! Если ты фыркнешь или съязвишь раньше, чем я запищу, – ты проиграл и следующий фильм выбираю я.

– Тогда, если ты вздохнешь или скажешь что-нибудь приторное, выиграю я и поставлю такое кино, что ты пожалеешь о своем садизме.

– Ладно. – Мы скрепили наше пари рукопожатием. – Как насчет «Дневника памяти»? – Я вернулась к первому фильму в списке. – Благодаря ему мы выиграли квиз.

Его протяжный вздох я расценила как согласие.

– Боже, я уже жалею, – заявил он, когда пошли начальные титры.

Некоторое время тишину в комнате нарушали только звук телевизора и звон столовых приборов. Уилл продержался… минут пять.

– Да вы издеваетесь, что это вообще за хрень?

Его крайне возмутила сцена на колесе обозрения.

Я прыснула от смеха и выжидающе посмотрела на него.

– Нет, подожди… – Он всплеснул руками. – По-твоему, это романтично, когда парень добивается свидания, угрожая покончить с собой?

– Есть! Я выиграла! – Я вскочила и указала на экран. – Теперь я выбираю следующий фильм, потому что ты не способен держать рот на замке!

Вздернув бровь, он поставил пустую тарелку на стол.

Через некоторое время я краем глаза заметила, как он откинул голову на спинку дивана и приложил руку к животу.

– Всe в порядке? – спросила я.

Он кивнул.

Дальше комментарии сыпались без остановки: «Почему они танцуют посреди улицы? Пусть их собьет машина!», «Это любовь? Они только и делают, что ругаются!» Кульминация наступила во время сцены под дождем.

– А теперь они почему смеются? – недоуменно посмотрел он на меня. – Они же промокли до нитки! Это просто абсурд. Только не говори, что они сейчас поцелуются…

– Тс-с-с!

Когда Ноа и Элли наконец поцеловались, я уставилась на экран сияющими глазами.

– Это так красиво… – вздохнула я, околдованная сценой.

– Ага, вершина романтики, – съязвил он.

– Тихо, сейчас самый лучший момент!

Но Уилл и не думал умолкать – он продолжал ворчать и язвить до конца фильма. И, когда пошли титры, спросил:

– Ты что, плачешь?

Вместо ответа я еще крепче обхватила колени. Если бы открыла рот, наверняка бы всхлипнула.

– Ну же, глупышка. – Он придвинулся и мягко провел ладонью по моему левому плечу. – В конце концов, это ведь счастливый финал. – Свободной рукой он указал на экран.

– Ага…

Я была растрогана. И кожа под его ладонью мгновенно потеплела. Мне хотелось, чтобы Уилл обнял меня так же, как в тот раз у меня в комнате.

– Ну что, чем ты собираешься мучить меня теперь? – Он выключил фильм. – Может, выберешь комедию?

Вытерев слезы, я несколько секунд смотрела на него.

– Ладно. – Я приняла протянутый мне пульт. – Что предпочитаешь: «Как отделаться от парня за десять дней» или «Сумерки»?

– Предпочту выстрелить себе в яйца.

Я расхохоталась сквозь остатки слeз.

В итоге я поставила «Письма к Джульетте». В этом фильме девушка приезжает в Верону, и ее жизнь меняется, когда она находит старое любовное письмо. На этот раз проиграла я. Как только на экране появилась Аманда Сейфрид, я воскликнула:

– О боже! Посмотри на нее, она такая красивая! – и мечтательно вздохнула.

– Я знал, что выиграю. – Уилл потер руки и насмешливо посмотрел на меня. – Ну что ж, после этой тягомотины придется смотреть шедевр. Например, «Дюну».

– Нет, пожалуйста! – взмолилась я.

– Ты проиграла, Ракель. Смирись.

Четыре слова – и у меня внутри снова все перевернулось.

«Тебе слишком нравится, когда он говорит по-испански».

В середине фильма я ненадолго ушла к себе. Мне стало немного холодно, и я накинула поверх топа свободную желтую рубашку. Когда я вернулась, Уилл уже развалился на диване. Увидев, что у него на коленях кот, я остановилась на почтительном расстоянии.

– Он ничего не сделает, – пообещал Уилл.

– Точно?

Он кивнул.

– Если боишься, я его уберу.

– Нет, все в порядке. Я попробую. – Я села как можно дальше от них.

Кот был двухцветный: в основном белый, с несколькими рыжими полосками. Глядя на него рядом с хозяином, я вдруг подумала, не выбрал ли Уилл его из-за того, что у них обоих глаза разного цвета. Почему-то эта мысль и то, как спокойно кот лежал у него на коленях, подтолкнули меня придвинуться чуть ближе.

«Пора встретиться со своими страхами».

Я села ближе, и Уилл перевел на меня взгляд.

– Я не то чтобы панически их боюсь, – ответила я на его немой вопрос. – В тот вечер я скорее испугалась от неожиданности.

Протянув руку, я задержала ее в нескольких сантиметрах от кота. Осмелилась на мгновение коснуться головы и тут же резко отдернула пальцы.

Уилл подбодрил меня взглядом, и я рискнула погладить Перси еще раз.

Моя гриффиндорская гордость победно взревела.

– Ладно, – сдалась я с колотящимся сердцем. – Это оказалось не так ужасно, как я думала, – сказала я, возвращаясь на свое место.

– Как прошло твое свидание? – спросил Уилл, не отрывая взгляда от кота.

– Хорошо. Паркер был милым и внимательным. Вовсе не таким напыщенным, как ты говорил.

Уилл откинулся на спинку дивана и повернул голову ко мне.

– Ты собираешься увидеться с ним снова?

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Посмотрим.

– Если он прошел в следующий раунд, мистеру Дарси пора начинать волноваться.

– К твоему сведению, мистер Дарси – не мой любимый романтический герой.

– Ах да? – Перси спрыгнул на пол, когда Уилл повернулся ко мне лицом и закинул правую ногу на диван. – И кто же счастливчик? – В его взгляде появился настоящий интерес, а я на него клюнула.

– Главный герой моей любимой книги. И раз ты до сих пор не догадался, какой именно, я не могу сказать, кто это.

Уилл промолчал и посмотрел на меня с подозрением.

Он облизнул губы, и я снова занервничала.

– Кстати, раз уж мы заговорили о книгах… Вчера я видела у тебя на тумбочке роман Мии Саммерс. Того и гляди, я решу, что ты и правда романтик.

– Не выдумывай. Это всего лишь полевое исследование, не больше. Я хочу понять, как думают женщины и что им нравится.

Я улыбнулась про себя.

– И поэтому ты слушаешь Шона Мендеса в машине?

– По той же причине. Полевое исследование, – небрежно добавил он.

– Ну ладно. Потом скажешь, что думаешь о книге.

Он хмыкнул, взял пульт и снова включил фильм.

Когда «Письма к Джульетте» закончились, Уилл неожиданно сказал:

– Вообще-то не так уж плохо.

– Правда? – спросила я.

– Если не считать того, что парень невыносим…

– Ничего подобного. Чарли классный.

Уилл недоверчиво посмотрел на меня и встал.

Я последовала за ним на кухню. Мы продолжили обсуждать фильм, пока он разогревал рис, а я доставала купленную утром готовую пиццу из «Хол Фудс».

– Ты правда заставишь меня смотреть «Дюну»? – спросила я, когда мы вернулись в гостиную с тарелками.

– Разумеется. – Он сел на диван. – Это аудиовизуальный шедевр. Ты мне ещe спасибо скажешь.

– Очень сомневаюсь. – Я устроилась на другом конце дивана. – Я усну, и тебе придeтся отнести меня в кровать.

– Не переживай, – ответил он, не отрывая взгляда от экрана. – Я с удовольствием отнесу тебя в кровать.

Я прекрасно понимала, что он не вкладывает в слова никакого намека, но от его низкого, хрипловатого голоса у меня мгновенно закипела кровь.

Поначалу я мало что понимала. Книгу я не читала, и многое ускользало от меня. Поставив остатки еды на стол, я устроилась на диване еще удобнее. Уилл унес все на кухню. Вернувшись, он выключил верхний свет, и комнату освещал лишь торшер справа от меня.

Уилл опустился на диван, и тогда я осознала, что нахожусь слишком близко к привлекательному мужчине.

«Не фантазируй. Сосредоточься на фильме…»

Я так и сделала. Но сон быстро взял свое – веки налились тяжестью. Я старалась не закрывать глаза, и какое-то время у меня даже получалось.

* * *

Я медленно открыла глаза. Левой щекой я лежала на чем-то теплом и твердом. Мне было так хорошо, что я снова закрыла веки. Я уже почти уснула, когда уловила ритмичный звук, заполнивший левое ухо.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: это были удары сердца. Моего? Нет, быть такого не может.

Я пару раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд.

По мере того как возвращалось сознание, я начала ощущать окружающее. Первое, что я поняла: я слышу биение сердца Уилла. Это открытие тут же повлекло за собой следующее: моя щека лежит у него на груди, а правая рука обнимает его за талию.

Пульс у меня резко участился, и я застыла.

Я что… уснула у него на груди?

А он… спит или нет?

Я не сдвинулась ни на миллиметр, прислушиваясь.

Его грудь ровно поднималась и опускалась в такт спокойному дыханию.

Я была на девяносто процентов уверена, что он спит.

Стоило мне немного расслабиться, как я тут же почувствовала, что живот у меня горит куда сильнее, чем щека.

«Пожалуйста, только не то, о чем я думаю».

Но это было именно оно… Ткань рубашки задралась, и Уилл рукой обнимал меня за талию, положив ладонь на живот.

«Меня сейчас хватит инфаркт».

Сердце бешено заколотилось в груди.

Я осторожно отодвинула ладонь Уилла, стараясь не разбудить его. Мне совсем не хотелось оказываться в одной из тех неловких ситуаций из романтических комедий. Я не осмелилась взглянуть на него, пока не встала. Уилл полулежал, опершись на подлокотник и закинув ноги на стол. Я посмотрела на место, где только что лежала сама, и заметила, что испачкала слюной его футболку на уровне груди.

«О боже, какой стыд!» – подумала я, сделав шаг назад. Из гостиной я выскользнула с такой осторожностью, словно воровала королевские драгоценности. Спустя четверть часа, уже в постели, я услышала, как Уилл медленно поднимается по лестнице. Непонятно, спал ли он на самом деле или нет.

Наутро я проснулась у себя в комнате. Перед глазами тут же всплыл образ Уилла, обнимающего меня, и, чтобы не зацикливаться, я торопливо влезла в спортивный костюм. Решила, что, раз погода хорошая, займусь йогой в саду с видом на Тихий океан.

Но не прошло и пяти минут, как меня, стоявшую на коленях на коврике, прервал чей-то голос:

– Так-так-так… Ты, должно быть, Рэйчел.

Я повернула голову вправо. Стоило увидеть незнакомца, как я сразу поняла, кто это. Он выглядел чуть моложе Уилла и был такой же высокий. Его волосы скрывала надетая задом наперед бейсболка «Сан-Франциско Форти Найнерс», подчеркивающая выразительные черты лица. Он был совсем не похож на Уилла, и всe равно было очевидно, что это его брат.

24

ПРИДУРОК(сущ.). Мой брат.

«Одиннадцать утра?»

Я потер лицо руками и снова посмотрел на часы.

Было одиннадцать утра… какого дня? Из-за того, что я лежал больной и только и делал, что перемещался с кровати на диван, я полностью потерял счeт времени.

Телефон подсказал, что сегодня воскресенье. В это время я уже давно должен был сидеть и писать. С этой мыслью я встал с кровати и направился в душ.

Через двадцать минут я спускался по лестнице с мокрыми волосами, неся корзину с грязным бельем в подвал. Я понятия не имел, как Ракель будет вести себя со мной после того, как уснула у меня на груди. Фильм шел уже около получаса, когда ее голова опустилась мне на плечо. Помню, как провел рукой перед ее лицом, чтобы проверить, спит ли она, и не получил никакой реакции. Услышав ровное дыхание, я, видимо, тоже уснул. Я проснулся от громкой сцены и именно тогда понял, что мы каким-то образом умудрились оказаться в обнимку. Я не хотел ее будить, поэтому снова закрыл глаза. Мне было очень хорошо, и я не собирался никуда уходить. Обнимать ее было так естественно, что я снова почувствовал себя на своем месте. Ее тепло и близость наполняли меня спокойствием. И незаметно для себя я снова уснул. Когда я в следующий раз открыл глаза, она уже поднималась по лестнице.

После наших неожиданных объятий для меня что-то изменилось. Если честно, последние пару дней я чувствовал, что хожу по очень тонкому льду. Я понимал, что он вот-вот проломится. Чего я не знал, так это того, утону ли я в холодной глубине или успею выбраться из ледяной воды. Что-то подсказывало мне, что провести с ней весь день на диване было ужасной идеей.

«Может, включишь уже эту чертову стиралку и пойдешь сочинять, а?»

Я с досадой швырнул одежду в барабан. Уже собирался выйти, когда у самой двери заметил на полу кусочек красного кружева. Я нахмурился. Это явно было не мое. Я наклонился и поднял его.

Чeрт.

Это были трусики.

В моих фантазиях кружево на ней было чeрным. Теперь я мог официально заявить: оно красное.

«Она моя редакторка. Моя чертова редакторка. Мне нельзя фантазировать о том, как я с ней сплю».

У меня было два варианта: либо оставить трусики на полу, и она сама их потом найдет, либо повести себя как взрослый человек и вернуть их. После короткого размышления я решил, что способен вести себя как взрослый.

Я поднялся по лестнице с трусиками в руке. Хотел отдать их как можно скорее. Кухня была пустой. Я знал, что Ракель здесь была: я задвинул ящик с приборами, который она оставила приоткрытым, и заметил ее фиолетовую резинку для волос, брошенную на столешнице.

Я осмотрел весь нижний этаж и нашел ее посреди сада – она расположилась на коврике для йоги. К моему удивлению, она была не одна. Рядом с ней сидел мой брат и смешил ее.

И стоило Заку повернуться ко мне, как в моей голове пронеслась всего одна мысль: «У ТЕБЯ В РУКЕ ТРУСИКИ!»

К счастью, мозг сработал быстро, и я молниеносно сунул их в карман. Отдам в другой раз, когда мы будем наедине. Может, вообще стоило оставить их там, где нашeл. Сердце колотилось от нервов, и казалось, будто трусики в кармане весят килограмма три.

– Ну ничего себе, Уильям, и который сейчас час?

Когда заговорил мой брат, Ракель перевела взгляд на меня. Я пытался понять по ее глазам, что она чувствует, и мне показалось, что она делает то же самое.

– Привет, – поздоровался я.

Зак поднялся и встал между нами.

– Половина двенадцатого, – сказал он, подходя ближе и вынуждая меня отвести взгляд от Ракель. – Видимо, и правда болеешь.

– Ну да, – ответил я.

Я снова посмотрел на Ракель.

– Доброе утро.

– Привет. – Она улыбнулась. – Тебе лучше?

«Эта улыбка – точно хороший знак».

Я кивнул, и тут Зак раскрыл руки для объятий.

– А ты что тут делаешь? – спросил я.

Он дважды похлопал меня по спине и отстранился.

– Ты болеешь, а я врач. Ответ очевиден. Температура еще поднималась?

Я покачал головой.

– Живот болит?

– Нет.

– Отлично. – Зак положил мне руку на плечо и похлопал ещe раз. – Всe как я сказал: обычное пищевое отравление. Возможно, это научит тебя питаться получше.

Я закатил глаза, а он засмеялся и повернулся к Ракель.

– Он сильно ныл? – спросил Зак, снова усаживаясь рядом с ней.

– Нет. – Она покачала головой и взглянула на него. – Он ныл, только пока мы смотрели «Дневник памяти».

Брат наклонил голову, одарив меня высокомерной гримасой. Меня насквозь пронзил взгляд не хуже рентгена. Недоверие, которое я уловил в его голубых глазах, означало: «Ты что, правда посмотрел "Дневник памяти" ради девушки?»

Зак открыл рот, явно собираясь сказать что-нибудь неуместное, но я его опередил:

– Пойду сделаю себе кофе, вам тоже?

– Мне да, пожалуйста, – ответила Ракель.

Кивнув, я еще пару секунд пялился на нее как завороженный. На ней был розовый спортивный костюм, а золотая подвеска красиво выделялась на коже.

– Мне тоже, братишка, – попросил Зак, выдернув меня из мыслей.

Несколько минут спустя я уже собирался подогреть молоко, когда Зак вошел на кухню. Стоило мне обернуться, как я понял, какой комментарий сейчас последует.

– Что? – Брат дважды многозначительно вскинул брови. – Уже переспали?

– Да ты что, охренел? – встревоженно спросил я. – Говори тише, идиот, она же может тебя услышать!

– Уильям, не прикидывайся дурачком. – Зак прикрыл дверь и подошел ко мне с ехидной улыбкой. – Ты дал ей «теслу», думаешь, я совсем идиот?

Я провел рукой по лицу и отвернулся.

– Не выдумывай. – Я покачал головой, беря металлический кувшинчик. – С «теслой» речь шла о жизни или смерти.

– Уилл, ты никому не даешь свою машину. – Зак встал рядом и уставился на меня с недоверием. – Даже мне ни разу не дал. А посмотреть с девушкой «Дневник памяти»… – Он рассмеялся. – Это прямой пропуск в ее трусики.

«Если бы ты знал, что они у меня в кармане…»

От этой мысли я напрягся. Нужно было как можно скорее избавиться от этих трусиков, пока они не прожгли мне карман.

– Блин, Зак. Ты свинья. Честно. – Я включил капучинатор и начал подогревать молоко. – Мы смотрели фильм, потому что мне нужно было вдохновение для книги. И всe.

Он расхохотался.

– Теперь это так называется? – Он хлопнул меня по спине как раз в тот момент, когда я наливал молоко в кружку, и оно расплескалось по столешнице. – Меня не проведешь. Видел я эти ваши томные взгляды.

– Какие еще томные взгляды? – удивился я.

– Тебе правда не нравится эта девушка?

– Нет, – ответил я, не глядя на него, и вытер мрамор тряпкой.

– Отлично… – Он направился к двери.

– Зак?.. – неуверенно окликнул я. – Ты куда?

Брат обернулся на пороге, держась за дверную ручку.

– Если Рэйчел тебе не нравится, значит, ничто не мешает мне пригласить ее на свидание.

– Что? Нет. Даже не думай. – Я покачал головой и швырнул тряпку на кухонный остров. – Ты не можешь пригласить ее на свидание.

– Потому что она тебе нравится?

Я проигнорировал его издевательскую ухмылку и заставил себя не обращать внимания на комок раздражения где-то внутри.

– Ты не можешь пригласить ее на свидание, потому что она мой редактор, – уточнил я. – Ты не должен ее отвлекать. Она нужна мне, чтобы закончить книгу.

Пристально посмотрев на меня, Зак отмахнулся от моих слов пренебрежительным жестом.

– Да ладно. То, что я приглашу ее на свидание, никак не повлияет на ваши рабочие отношения. – Он сделал акцент на слове «рабочие». – Если только она тебе не нравится. В таком случае я, конечно, отступлю, как галантный рыцарь.

– Да с чего бы мне вообще нравилась эта девушка?

Брат пожал плечами, и его выражение лица ясно говорило: «Ну не знаю, тебе виднее».

И тут я вдруг пустился в рассуждения:

– Она слишком уж восторженная. – Я стал размахивать руками, расхаживая взад-вперед. – У нее на все есть свое мнение, и когда она уверена, что права, становится просто невыносимой. Упрямая до жути.

– Ну надо же, – усмехнулся Зак. – Вы прямо два сапога пара.

– Нет. – Я остановился и посмотрел на него.

– Это правда, ты точно хуже.

Я потер лицо ладонями и шумно выдохнул.

– А что у тебя в кармане? – Зак повысил голос.

Я не успел даже сообразить, к чему он клонит, как он потянул за торчащее кружево и вытащил трусики.

– Это Рэйчел? – удивленно спросил он. – Почему у тебя в кармане ее трусики? Так вы что, переспали?

«Еще нет».

Еще.

Слово, которое ясно давало понять, что намерение у меня было самое что ни на есть конкретное. Господи, как вообще одно слово может так резко испортить настроение?

– Нет, – ответил я.

– Ты у нас не извращенец, надеюсь?

– Да какого черта, нет конечно. Я нашел их в подвале и как раз собирался ей вернуть.

Я попытался выхватить у него трусики, но Зак уже вышел из кухни.

– Ты что, совсем охренел? – Я бросился за ним в гостиную, стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлечь внимание Ракель.

Обогнав его, я перегородил ему дорогу.

– Зак, отдай. – Я протянул руку. Даже думать не хотелось, что будет, если Ракель увидит, как мы деремся из-за ее белья.

– Чeрт, она идeт… – прошептал он.

Я в ужасе обернулся – и действительно: она шла к двери сада, уткнувшись в экран телефона.

Я шагнул назад, готовясь ее отвлечь. Но моему гениальному брату ничего лучше в голову не пришло, как швырнуть мне трусики. Я поймал их на лету и машинально бросил на диван.

– Вы добавили мне сироп в кофе? – спросила Ракель, заходя в комнату.

– Нет, – ответил я, пытаясь звучать спокойно.

Ладони моментально вспотели.

– Я пришла за наушниками, у меня созвон с подругами, – сообщила она.

Я резко повернул голову влево.

Наушники лежали рядом с еe ноутбуком, на диване. И было просто невозможно не заметить кружевную вещицу рядом.

Ракель хватило двух секунд.

– Что здесь делают мои трусы?

Чeрт.

В тот момент мне хотелось лишь одного – чтобы на Землю обрушился метеоритный дождь, уничтоживший планету в моем романе.

– Вот именно, Уилл, – поддел меня Зак. – Что делают трусики Рэйчел на диване?

«Я тебя убью», – пытался я сообщить ему взглядом.

– А я-то откуда знаю? – Я пожал плечами и ляпнул первое, что пришло в голову: – Наверное, Перси притащил.

К счастью, у Рэйчел зазвонил телефон и она ответила на видеозвонок.

– Привет, девчонки! Как вы? – Она засунула трусики в боковой карман легинсов. – Секунду, я надену наушники.

Когда она вышла в сад, я испепелил брата взглядом.

– Ты совсем идиот или как?

Не дожидаясь ответа, я покачал головой.

– Уилл, давай, признавайся. – Зак пошел за мной.

Я мог бы попросить его оставить меня в покое, но не стал. Он уселся рядом, опершись на столешницу, и молча наблюдал за мной.

– Она мой редактор. Мы оба профессионалы.

– И что?

– Чего ты от меня хочешь, Зак? – устало спросил я. – Чтобы я сказал, что она мне нравится?

– Ну, сойдет для начала. – Он кивнул.

– И что с того? – Я пожал плечами. – Все равно мне ничего не светит.

– С чего ты так решил?

– Она ходит на свидания. – Я снова провел рукой по лицу. – В пятницу у неe был ужин с Паркером. И, возможно, они ещe увидятся.

– Ну и?

– Как это «ну и»? – Я скрестил руки на груди.

– Ты серьeзно думаешь, что, если бы ей нравился Паркер, она бы стала весь уикенд нянчиться с тридцатилетним мужиком? – Зак махнул рукой в сторону двери. – Господи, Уилл, я забываю, насколько ты туп в сердечных вопросах… Ты ей нравишься. Поверь моему шестому чувству.

Я недоверчиво посмотрел на него.

– Ладно, давай проверим, – предложил он.

– Как?

– Легко. Заставим ее ревновать.

– Что? – Я покачал головой. – Нет. Не вздумай.

Он ухмыльнулся.

– Нам не пятнадцать, Зак. Ты все испортишь, прошу тебя, не надо.

– Еще спасибо скажешь, – только и бросил он, выходя из кухни и унося с собой две кружки.

Ракель сидела на коврике и болтала с подругами. На ней были огромные белые солнцезащитные очки, и выглядела она очень красивой. Заметив нас, она махнула рукой, приглашая присесть рядом. Я уже собирался сказать, что не сяду на траву, когда вокруг полно стульев, но брат наклонился, протянул ей кружку и устроился рядом. Пользуясь тем, что Ракель на него не смотрит, он многозначительно вскинул брови.

Я фыркнул и одарил его предупреждающим взглядом, после чего тоже сел на газон.

Когда она закончила разговор, брат сказал:

– Уилл, одолжишь телефон? У тебя камера получше, чем у меня.

Я с подозрением посмотрел на него, прежде чем протянуть ему мобильный.

Поднес кружку ко рту, чтобы сделать глоток кофе, и в этот момент он меня сфотографировал.

– Что ты делаешь? – спросил я его.

– Ты сто лет ничего не выкладывал в инстаграм. Почему бы не запостить эту фотку? – Он показал мне телефон с только что сделанным снимком. – Отлично же получился, правда, Рэйчел?

Он повернул экран к ней, и она наклонилась, чтобы посмотреть.

– Выложи. – Ракель подняла голову. – Ты ведь и правда давно ничего не публиковал.

«Ты на меня подписана?»

– Не забывай, что издательство просило меня держаться подальше от соцсетей, – напомнил я, ставя кружку рядом на траву.

– Нет… – Она покачала головой. – Издательство просило тебя не отвечать хейтерам и не ввязываться в скандалы, но выкладывать посты тебе никто не запрещал. Людям интересна твоя жизнь. Выложи фото своего кофе. Или моего – у тебя получилось очень красиво, – сказала она, показывая кружку.

– Я могу опубликовать за тебя, – предложил Зак. – Не переживай. Напишу: «Сижу, созерцаю горизонт и думаю над новыми идеями для романа».

– Только попробуй так написать – и останешься без яиц, – предупредил я.

Ракель рассмеялась.

– Блин, Уилл, у тебя тут миллион непрочитанных сообщений. – Зак начал копаться в моем телефоне и вскоре добавил: – Ничего себе… Это такое тебе женщины пишут? – Он широко раскрыл глаза и прочитал одно сообщение вслух: – «Уилл, просто хочу сказать: только попроси, и я брошу своего парня ради тебя».

– Тебе правда пишут такие вещи? – Ракель сняла солнечные очки и посмотрела на меня. – Как какому-нибудь голливудскому актеру?

Я кивнул, чувствуя себя неловко.

– Так, посмотрим еще одно… Фу. Это уже грубовато, пропущу, – пробормотал Зак. – Так… тут просто пишут, что обожают твою книгу… О, а вот еще одно! – Он расхохотался, дочитав. – Немного старое, ну да ладно. «Уилл, хочу, чтобы ты знал: на День святого Валентина я совершенно свободна, можем поужинать, а потом посмотреть что-нибудь у меня дома. Какой фильм выберешь?»

– Так и ответь ей: «День святого Валентина», – пробормотала Ракель себе под нос.

Я отчетливо уловил резкие нотки в ее голосе.

– Это фильм ужасов, Рэйчел. Его нельзя смотреть на первом свидании, – сказал Зак, нахмурившись. – Им нужно что-то романтичное, чтобы создать настроение, понимаешь?

Она молча кивнула.

– И что мы ответим этой девушке? – спросил меня Зак.

– Ничего.

– Вот ты зануда! – Он продолжил листать дальше. – Ого! – Он снова расхохотался, потом помахал рукой: мол, чего только не выдумывают. – А вот у нас раскрепощенная дамочка. Цитирую дословно: «Уилл, я бы с удовольствием проверила, соответствует ли твой член длинному языку».

«Господи…»

– Ух ты… – Ракель кивнула, скривившись.

– Жестко, да? – Зак посмотрел на неe.

– Ага. – Она выглядела ошеломлeнной. – Это, без сомнения, реинкарнация Шекспира.

– Уверяю тебя, выглядит она гораздо лучше, чем Шекспир. Уилл, хочешь ей ответить?

Но прежде чем я успел что-то сказать, вмешалась Ракель.

– Ты вторгаешься в частную переписку, – сказала она Заку. – Эти сообщения не зря называются личными.

«Она ревнует?»

Ее язвительный тон говорил сам за себя. Пару секунд это даже забавляло, но, когда она подняла на меня свои карие глаза, мне стало не по себе.

– Зак, отдай телефон. – Я протянул руку.

– Как насчет еще одного? Тут есть некая Эми, которая совсем не стесняется…

Я подался вперед и вырвал телефон у него из рук.

В этот момент Ракель извинилась и ушла в ванную. Я подождал, пока она скроется в доме, и обернулся к Заку.

– Ты не должен был читать эти сообщения.

– Что такое? Боишься, что я задел чувства твоей редакторки? – спросил он, а я промолчал. – Потому что, если тебя это так волнует, стоит признать, что эта девушка тебе действительно нравится, и что-нибудь сделать, пока кто-то другой не опередил тебя.

– Какую часть фразы «она планирует еще одно свидание с Паркером» ты не понял?

– А ты какую часть фразы «если бы ей так не терпелось на это свидание, то какого черта она все воскресенье торчит здесь, взаперти с тобой» не понял?

«Резонно».

Я задумался на несколько секунд.

– Боже, как же приятно хоть раз быть правым, – торжествующе заявил Зак.

Через несколько минут Ракель вернулась из ванной.

– Ну, как книга? – спросил ее Зак. – Когда печать и все такое?

– Если все пойдет по плану, в типографию она отправится в мае.

– Кстати, об этом, – вмешался я. – Завтра пошлю письмо с просьбой выделить мне сто экземпляров. Кому лучше написать – тебе или Дэвиду?

– Можешь написать мне, я перешлю запрос ребятам со склада. Но зачем тебе столько? – удивилась она. – У тебя же здесь ни одного нет.

Вопрос застал меня врасплох, а вот брата – ничуть.

– Он тебе не рассказывал? – тут же влез Зак. – Он их жертвует.

– Правда? – Рэйчел посмотрела на меня с удивлением, а я неловко кивнул.

Я не трублю об этом на каждом шагу.

– Под всей этой маской высокомерия скрывается золотое сердечко, так ведь, Рэйчел?

Я скорчил брату гримасу, означающую «заткнись уже».

– Ее зовут Ракель, – поправил я. – Она испанка, – добавил я в надежде сменить тему.

– Ты испанка? – Зак уставился на неe. – Обожаю Испанию.

Ракель слегка рассмеялась.

– Уилл сказал, что вы ездили туда вместе. Понравилось? – спросила она.

– Да, очень. Хотя Уильям у нас эксперт по музеям и окрестностям, а я – по кроватям. Испанки просто огонь.

Если это не отпугнет Ракель, то я уж и не знаю, что сможет.

– Ну, значит, ты наверняка пропустил кучу красивых мест, – спокойно ответила она.

– А что у вас в Испании есть, кроме вечеринок? – в шутку спросил Зак.

– У нас потрясающая кухня.

– Ну не такая уж и потрясающая, – усмехнулся я.

Она скорчила гримасу и посмотрела на меня.

– А у вас что – кроме бургеров и Четвертого июля? – парировала она.

– Хот-доги, – ответил я, с трудом сдерживая улыбку.

– И это все достоинства вашей кухни? – недоверчиво спросила она. – Хот-дог любой может сделать. Даже с закрытыми глазами.

– У меня идея! – вдруг выпалил Зак. – Почему бы вам обоим не приготовить хот-доги, а я буду судьeй?

– Пас, – отрезал я.

– Боишься, что испанка уделает тебя в твоей же игре? – поддел меня Зак.

– Я не поведусь. Ни к чему унижать девушку.

Я взял кружку и сделал глоток кофе.

– Если бы ты действительно был уверен в своей победе, ты бы согласился, – сказала Ракель.

Я на секунду прищурился, уже готовый сдаться.

– Предлагаю вот что. – Ракель явно охватил азарт. – Победитель получит право наложить вето на какое-нибудь предложение по поводу романа.

– Только одно? – неуверенно уточнил я.

Она кивнула, и я, не говоря больше ни слова, протянул ей руку, чтобы заключить пари.

– Отлично! – вскочил Зак. – Ну что, едем покупать ингредиенты?

* * *

Я знал, что Ракель любит соревноваться, но даже представить не мог, насколько далеко она готова зайти, лишь бы выиграть.

Она то и дело жульничала на кухне и усложняла мне жизнь мелкими толчками и прикосновениями, из-за которых я постоянно сбивался. Это сводило меня с ума.

– Господи, может, хоть минуту постоишь спокойно?

– Нет. Я хочу, чтобы ты отвлекся и спалил свою сосиску.

Я отошел от плиты, взял тарелку и вернулся с булочками. Странное дело – еe сосиска подрумянивалась быстрее моей.

Как такое вообще возможно?

– Ты что, убавила огонь? – ошарашенно спросил я.

С самого начала я выставил шестерку, а сейчас стояла единица.

– Ни за что на свете ты не получишь право вето на этот роман, Уильям, – заявила она.

«Ну, держись».

Я встал у нее за спиной. Смех оборвался в ту же секунду, как я обхватил еe за талию и поднял в воздух.

– Что ты делаешь? – Она яростно задергалась. – Немедленно отпусти меня!

– Не трать силы, тебе со мной не справиться, – прошептал я ей на ухо.

Мои губы случайно задели ее кожу, и она тут же замерла.

Пятясь, я донес ее на руках до входной двери. Там поставил на ноги и захлопнул дверь прямо перед ее носом. Она попыталась повернуть ручку, но я был сильнее.

– Придурок! – крикнула она, прежде чем я услышал торопливые шаги.

Я вернулся к варочной панели, громко смеясь. Ракель была той еще соперницей, но на этот раз явно нашла себе достойного противника.

– Не могу поверить, что ты запер меня снаружи, – сказала она, вернувшись в дом после того, как обошла его через сад.

– Ты убавила огонь. Теперь мы квиты.

Она на пару секунд сжала губы, а я улыбнулся. Не смог удержаться. Она была ужасно забавной и невероятно красивой, когда злилась.

– Ты можешь быть еще невыносимее? – смеясь, спросил я, когда она снова толкнула меня, чтобы первой схватить бутылку кетчупа.

Она приложила палец к подбородку, сделала вид, будто раздумывает, и через секунду с широкой улыбкой ответила:

– Да. Более того, когда я у тебя выиграю, я буду совершенно невыносимой и сто раз повторю, что победила.

«А мне ужасно захочется тебя поцеловать, лишь бы этого не слышать».

Черт.

Все становилось только хуже.

Я тряхнул головой, пытаясь выбросить эти мысли. За те несколько секунд, что я отвлекся, она сняла свою сосиску с огня.

– Ракель, передай мне кетчуп.

Это был последний ингредиент, которого мне не хватало.

– Нет, извини. Мне он самой нужен, – сказала она и выдавила кетчуп на свою сосиску аккуратным зигзагом.

Закончив, она так и не поставила бутылку на место.

– Ракель, последнее предупреждение: либо ты отдаешь мне кетчуп, либо я отнимаю его.

– Удачи.

– Сама напросилась, – пробормотал я.

Я потянулся, чтобы вырвать кетчуп у нее из рук. Мы несколько секунд боролись, и, когда я уже почти завладел бутылкой, она сжала ее.

Словно в замедленной съемке я увидел, как струя соуса пролетает по воздуху и приземляется прямо на мою белую футболку. Ракель разжала руки и, согнувшись пополам, расхохоталась во весь голос.

Я вытер щеку краем футболки и шагнул к ней, подняв бутылку вверх.

– Уилл, даже не думай. – Она отступила на шаг. – Я очень люблю эту одежду.

Я утвердительно хмыкнул и сделал еще один шаг, прижав ее к кухонному острову.

– Уже не так смешно, да? – Я занес бутылку над ее головой.

– Уилл…

Между нами оставалась какая-то пара сантиметров. Стоило мне наклониться, и я мог бы ее поцеловать.

«Нет, дружище. Ты не можешь этого сделать. Она твой редактор…»

Ракель воспользовалась моим замешательством и ловко выскользнула.

– Не стоит терять бдительность, – бросила она, прежде чем поднести мой хот-дог ко рту и откусить.

Я распахнул глаза, пораженный ее наглостью.

Не теряя ни секунды, она схватила свою тарелку и выбежала из кухни.

– Ракель! Ну-ка вернись!

Я плеснул кетчуп на свою тарелку и рванул следом.

– Зак! – крикнула она на бегу с набитым ртом. – Зак, твой хот-дог!

– Зак! Даже не думай его брать! Она жульничала!

Ракель поставила тарелку на стол перед моим братом.

Подбежав, я поставил свою рядом.

– Уилл, твой хот-дог надкушен, – заметил Зак.

– Ага. Ракель как раз дожевывает кусок. – Я сжал ладонью ее щеки. – Скажи моему брату, что ты жульничала.

Вместо ответа она проглотила остатки.

А потом одарила меня такой дерзкой улыбкой, что я забыл о том, что Зак внимательно за нами наблюдает, и внутри у меня все перевернулось.

Черт.

Я хотел ее поцеловать.

Мне становилось все труднее держать дистанцию. Сила, тянувшая меня к ней, снова вернулась, и мне стоило огромных усилий не податься ближе.

– Так как хот-дог Ракель целый, объявляю ее победительницей.

Она сделала шаг назад, освобождаясь из моих рук, и подошла к Заку.

– Есть! – Она и мой брат дали друг другу пять.

Я прищурился, когда она самодовольно улыбнулась, и тут мне в голову пришла идея.

– Чистая победа, Ракель, – сказал я и протянул ладонь.

Когда она пожала мне руку, я резко дернул ее на себя. Ракель врезалась мне в грудь, испачкавшись кетчупом. Она попыталась отстраниться, но я обнял ее, не давая этого сделать.

– Ну и кто смеется последним? – прошептал я так, чтобы слышала только она.

Ракель затараторила по-испански, и я уловил лишь поток ругательств. Грудь завибрировала от смеха, когда она легонько ударила меня кулаком. Я встретился взглядом с Заком. Пользуясь тем, что она его не видит, он снял кепку и отвесил мне поклон. Его взгляд говорил сам за себя: «Я так тобой горжусь, Уилл».

– Отпусти меня, придурок! – воскликнула Ракель.

На этот раз я послушался.

Она резко отступила и возмущенно посмотрела на меня: лицо и часть топа были измазаны соусом. Я рассмеялся, а она пробормотала, что пойдет переодеться. Когда она ушла в гостиную, я, всe ещe улыбаясь, повернулся к брату.

– Чувак, у тебя инсульт? – спросил он.

– Что?

– Инфаркт головного мозга, Уилл. Тебя каждый раз клинит, когда ты на неe смотришь.

«Это… комплимент?»

Я молча пожал плечами.

– Чувак, поцелуй еe. Позови на свидание. Сделай хоть что-нибудь наконец, – сказал он. – Это настолько очевидно, что даже Перси уже заметил.

Зак уехал спустя пару часов. Они с Ракель отлично поладили и долго болтали в саду. Изредка я вставлял какое-нибудь замечание, но большую часть времени просто сидел как в трансе, наблюдая за ними.

Когда я закрыл за братом дверь и повернулся, передо мной стояла она – девушка, переворачивающая мой мир вверх дном. Подозрительным образом она улыбалась от уха до уха.

– Что?

– Я знаю твоe любимое блюдо.

«Откуда ей знать, что это мамин мясной пирог?».

– Мне сказал Зак, – добавила она. – И я счастлива, потому что ты покажешь мне свой кабинет, а значит, это будет моя вторая победа за сегодня. – Она даже вздохнула от удовольствия.

– Ну что же, удиви меня. – Я взмахнул рукой.

Она подошла ближе, почти вплотную, подняла голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и произнесла:

– Жареные зеленые перцы.

Я расхохотался.

Перцы я ненавидел всей душой.

– Ракель…

– Не смей отрицать, – перебила она.

В ее карих глазах плескалась радость. Я никогда никого не пускал в свой кабинет – это было моe священное место. И поэтому сам удивился собственным словам:

– И болтун же этот Зак… Ладно, видимо, мне придется признать поражение. – Я пожал плечами. – Пойдeм, покажу.

25

ПРОФЕССИОНАЛ(сущ.). Человек, который ограничивается своей работой.

Кабинет Уилла оказался именно таким, каким я себе его представляла. Светло-желтые стены и деревянный пол создавали такую же уютную атмосферу, как и в библиотеке. Первое, что я почувствовала, когда вошла, – запах книг. Я развернулась, чтобы оглядеть все вокруг.

Уилл стоял привалившись спиной к дверному косяку и скрестив руки на груди.

Я взглянула на него через плечо и подошла к стене, сплошь заставленной стеллажами. Там были его книги, полученные им награды и старенькая пишущая машинка «Оливетти», которой на вид было лет сто.

Осмотревшись, я прошла в центр комнаты. Темный деревянный письменный стол был довольно большим, на нем лежали серебристый ноутбук, несколько стопок тетрадей и большие накладные наушники, а рядом были собраны в стакан несколько ручек. В углу стояла лампа, а по соседству – глобус на золотой подставке. Везде царил идеальный порядок. Я взяла коричневый блокнот, лежавший рядом с ноутбуком. Он был потрясающий – красивый, дорогой. Я провела по кожаной обложке пальцами. Ужасно хотелось заглянуть внутрь, но я вернула его на место.

Отвернувшись от стола, я на секунду замерла, глядя в окно на горы. «Неудивительно, что он часами тут сидит. Такая красота».

У окна стоял телескоп. Значит ли это, что Уилл из тех, кто любит смотреть на звезды?

Я снова повернулась и обратила внимание на старую карту на противоположной стене; под ней стоял ещe один стол. Меня буквально потянуло в тот угол, и я подошла ближе.

Там мне открылся потайной ход в голову Уилла. В каждой любовной истории есть переломный момент, разделяющий все на «до» и «после», и это был мой, хотя я осознала это не сразу. Разглядывая карту, я поняла, что она из его фэнтези-романа. Рядом на скотч были приклеены фотографии пейзажей – видимо, для вдохновения. Сам стол тоже был деревянным, но на нeм царил полнейший творческий хаос: планшет, куча блокнотов, ручек и стопка распечаток.

– Можно? – спросила я, занеся ладонь над бумагами.

– Конечно. – Он приглашающе вытянул руку.

Я подняла стопку и стала перелистывать. Там были карточки с персонажами, наброски монстров, план сцен. Я остановилась на листе с фрагментом карты. Уровень детализации просто поражал: горные хребты, каньоны, реки.

– Ты сам все это нарисовал? – потрясенно спросила я.

Я снова посмотрела на рисунок и тут услышала его шаги совсем рядом. По телу пробежала легкая дрожь.

– Да, – ответил он.

Я обернулась и обнаружила, что он стоит почти вплотную. Подняла взгляд и встретилась с его глазами.

– Вау. Это круто, – восхищенно сказала я.

Я улыбнулась ему, а он только сглотнул. Повернулась обратно, вернула листы на стол и снова посмотрела на карту на стене. Она была нарисована на пожелтевшей бумаге, а коричневые пятна, похожие на следы кофе, придавали ей вид старинного артефакта.

– Это карта «Столпов творения», – сказал Уилл, указывая на неe.

«Чeрт… Я же так и не придумала новое название для его романа».

– У тебя потрясающий почерк, – сказала я, решив сменить тему. – Поможешь мне с леттерингом?

– Конечно, – кивнул он. – Когда захочешь.

Он искренне улыбнулся, и внутри что-то сжалось. В тот момент, глядя ему в глаза, я почувствовала себя словно Белль, когда она впервые видит принца после превращения Чудовища. Передо мной был настоящий Уилл – он всегда был здесь. Я подавила порыв провести рукой по его волосам, как это делает Белль в мультфильме, и ограничилась короткой улыбкой.

– Почему мы никогда не включали эти карты в книги? – Я снова перевела взгляд на эскиз. – Они очень интересные.

Он помолчал несколько секунд, а потом сказал:

– Потому что их никто не видел.

Я удивленно посмотрела на него. Как это возможно?

Даже его брат? Даже бывшие девушки?

– Ты первая, кто сюда вошел, – добавил он, словно отвечая на вопросы, мелькавшие у меня в глазах.

Внутри все сжалось так, что сердце забилось быстрее.

«Боже, Уилл… Что мне на это ответить?»

Меня захлестнули эмоции.

Сердце колотилось сильнее, чем когда я заснула у него на груди. Сильнее, чем когда я села на его кровать, чтобы провести рукой по волосам.

Мы стояли в его рабочем пространстве. Слово «профессионально» должно было сейчас светиться неоновыми буквами. Но тот факт, что я попала в это личное, почти священное место, начал размывать границы наших отношений, и это меня пугало. То, что окружало меня в этой комнате, было отражением его самого. Я была окружена его творчеством, его вниманием к деталям, его аккуратностью. В этом пространстве невозможно было не почувствовать, с какой любовью он относится к своим книгам. Все это и было сутью Уилла. Эта комната становилась окном в его внутренний мир.

Я только что выиграла пари, о победе в котором мечтала уже несколько дней. Именно поэтому я оказалась здесь. Но если я победила – почему же не чувствовала себя триумфатором, как раньше? И, что важнее всего, почему у меня было ощущение, будто на кону стоит сердце?

Когда-то написанные им слова уносили меня в другие миры. И теперь мне казалось, что, если смотреть на Уилла достаточно долго, я смогу разглядеть тот миллион слов, что скрывается за его непроницаемым выражением лица. В тот момент мне чудилось, что его глаза хотят со мной заговорить.

День выдался слишком насыщенным, и мне нужно было взять паузу и привести мысли в порядок.

Его признание сделало атмосферу напряженной и выбило меня из колеи. И его пронзительный взгляд ничуть не помогал.

Я не хотела принимать решения в таком состоянии. Голос мог подвести, да и вообще дрожь внутри грозилась выдать меня с головой. Поэтому когда я заговорила, постаралась звучать как можно спокойнее:

– Ну… я пойду в душ. – Я сделала шаг назад, не отрывая от него взгляда. – Увидимся позже.

Уилл молча кивнул и позволил мне уйти.

Именно этого я и хотела.

Но если это было именно то, чего я хотела, почему же сердце жаждало, чтобы он удержал меня за руку и поцеловал?

Закрыв дверь своей комнаты, я прислонилась к ней спиной, и эмоции, которые весь день только и ждали своего часа, хлынули наружу. Прижиматься друг к другу на диване, заключать пари и флиртовать – ради моего душевного спокойствия следует положить этому конец.

«Ты всего лишь его редактор. Это работа. Тебя не должно задевать, что ему пишут другие девушки».

Хотя я прекрасно это понимала, сообщения зацепили меня настолько, что я наконец осознала: Уилл начинает на меня влиять.

И тогда я сделала худшее, что только могла в тот момент, – вспомнила, как счастлива была в его объятиях, с лицом, перепачканным кетчупом.

Я могла бы позвонить подругам, чтобы отвлечься, но, если бы я вслух рассказала им о своих чувствах, пути назад уже не осталось бы. Потому что сказанное вслух нельзя стереть ластиком или замазать корректором. Правда заключалась в том, что, когда Уилл закончит книгу, я вернусь в свой мир неудачных свиданий, а он останется в своем – мире личных сообщений с романтическими предложениями.

Наша связь снова станет сугубо рабочей, без намeков и недоразумений. Я не должна была об этом забывать. Поэтому позже, когда я вышла из душа и смыла с себя запах хот-догов, я написала на запотевшем зеркале три слова, которые обязана была помнить:

Это только работа

Оставалось продержаться всего несколько дней и не вляпаться в очередную идиотскую ситуацию. Но на тот момент я ещe не знала, что вселенной плевать на мои намерения: у неe были свои планы.

26

ТОЖЕ(нареч.). Слово для худшего в истории признания в любви.

Следующие дни прошли в череде работы, странных моментов, одиночества и йоги. Мы с Уиллом почти не пересекались. Он все время писал, а я большую часть дня проводила в библиотеке, читая рукописи.

Я больше не видела его без футболки, но это не мешало мне снова и снова прокручивать в голове некоторые сцены. Если быть честной, мурашки по коже у меня вызывали воспоминания о его шепоте у моего уха.

И вот незаметно для меня настал день отъезда.

Тем утром, когда я постучала в дверь кабинета Уилла, внутри все сжалось. Я прочитала последние главы, которые он мне прислал, и нам нужно было их обсудить, но мне совсем не хотелось спорить с ним перед отъездом.

– Заходи, – услышала я.

Я глубоко вдохнула и вошла.

Уилл сидел за рабочим столом перед открытым ноутбуком. Я подошла ближе и положила рядом с ним стопку распечатанных страниц. Мне не хотелось, чтобы атмосфера этого места снова меня затянула. Нужно было обговорить некоторые вопросы и уйти, прежде чем я сделаю какую-нибудь глупость – например, сяду на край его стола или попрошу снять футболку.

– Я всe прочитала. Здесь многое нужно переделать, – сказала я нейтральным тоном. – Не понимаю, что на тебя нашло, но это одни из худших глав, которые ты писал. Разве Нора была не рыжей? Почему теперь она брюнетка?

Он отвел взгляд и вздохнул.

– Не уследил, – ответил он, даже не глядя на меня.

– Я пометила пару странных фраз, – продолжила я, и он снова поднял на меня глаза. – И признание в любви тоже надо переписать, хорошо?

Он просто кивнул.

«Серьeзно? Без спора? Отлично, Уилл».

– Ну, перечитай, если хочешь, и обсудим перед моим отъездом. Подойдeт?

– Да, отлично… Я тут думал: хочешь заказать японскую еду? – спросил он. – Раз ты уезжаешь сегодня… что-то вроде прощального обеда.

– О боже, да. – Я широко улыбнулась. – Мне ужасно хочется суши с лососем.

– Отлично. Тогда я закажу.

Я вышла из кабинета, охваченная каким-то неожиданным оптимизмом. Сцена признания, которую он написал, и правда нуждалась в доработке, а его готовность обсуждать мои правки означала, что между нами произошел большой сдвиг. И это только осложняло то самое утреннее чувство, от которого я никак не могла отделаться: «Мы проведeм восемь дней порознь, и я не уверена, что хочу уезжать».

* * *

Днем, незадолго до моего отъезда, Уилл появился в библиотеке.

– Я закончил, – объявил он.

Я оторвалась от рукописи, которую читала, и увидела, что он стоит прислонившись к дверному косяку. С книгой Мии Саммерс в руках.

«Он правда еe прочитал?!»

– Ну и как тебе?

– Не мой жанр, но признаю, что написано хорошо.

Я улыбнулась, не скрывая радости.

– То есть понравилось?

– Ну… не то чтобы прямо понравилось…

– Почему бы тебе не сесть? Обсудим. – Я хлопнула ладонью по полу.

– Почему ты сидишь на полу, если у тебя есть кресло?

– Потому что здесь удобнее. Можно сесть по-турецки и разложить всe вокруг.

Уилл вздохнул и устроился напротив меня.

Полуденное солнце освещало левую сторону его лица, отчего глаз казался еще светлее. Зеленая рубашка очень ему шла – как и тот факт, что он читал книгу, отредактированную мной. И вообще он выглядел лучше, чем когда-либо.

– Итак?

– История неплохая. Мия пишет очень подробно и захватывающе, ее сравнения впечатляют: мне понравилась метафора отношений как цунами. – Он положил книгу рядом. – В остальном я прекрасно понимаю, почему ты ее так обожаешь. В ней есть все, что тебе нравится: от ненависти до любви, запретные отношения, постоянное напряжение и главный герой, который совершенно очевидно написан женщиной.

Я нахмурилась.

– Что не так с Беном?

– В начале он самодовольный тип, а к концу – образцовый плюшевый зайчик. Он всегда находит нужные слова. Как ни откроет рот – сахар зашкаливает.

У меня вырвался смешок.

– И в чем проблема?

Уилл провел рукой по едва наметившейся щетине и на пару секунд задумался.

– Ну, моя главная претензия – к мужской точке зрения, – пояснил он. – Есть фразы, которые мужчина не скажет. Например, что у него «порхают бабочки в животе».

– А как бы сказал мужчина?

– Мужчина сначала сделал бы больший акцент на физическом влечении. А когда дело дошло бы до чувств, выразил бы их куда проще. Сказал бы, что у него учащается сердцебиение, и на этом все. Он не стал бы сравнивать удары сердца с трепетом крыльев колибри, понимаешь?

– Мужская простота во всей красе. Принято.

– Ну и, если честно, этот Бен – сплошной набор клише, просто невероятно… Иногда его вообще невозможно понять. Не знаю, как Джейн не замечает, что он идиот.

– А по-моему, Бен идеален, – вздохнула я с влюбленным видом. – Мне нравится, что он одновременно сексуальный, нежный и саркастичный.

– Фу. – Уилл притворно передернулся. – По-моему, с романтическими жестами он переборщил. Мы, мужчины, не делаем всей этой слащавой ерунды вроде беготни по аэропортам или появления с плакатами у двери твоего дома… Я понимаю, почему тебе нравится Бен, но, на мой взгляд, Хантер в тысячу раз интереснее.

Я улыбнулась. Его самоуверенность начинала казаться довольно милой.

– Мне нравятся оба, но если уж выбирать… пока что я выбираю Бена.

– Посмотрим, кого ты выберешь в конце, – пробормотал он себе под нос, и я искренне рассмеялась. Знала, что он скажет что-то в этом духе.

Когда смех стих, я заметила, что Уилл посерьезнел, и только тогда осознала, что наши ноги соприкасаются. Он не собирался отодвигаться, а я не собиралась его об этом просить.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Он резко вдохнул, и у меня закипела кровь. Сердце забилось так быстро, что мне показалось, будто оно вот-вот вырвется из груди. Его взгляд скользнул к моим губам, и он провел языком по своим. Я чуть подалась вперед, и он наклонился, оказываясь со мной на одном уровне. Наши лица разделяли считаные сантиметры. Тишина стояла такая, что я отчетливо услышала, как он сглотнул.

– Я не замечал, что в твоих глазах есть маленькие ореховые крапинки, – прошептал он.

Его спокойный голос током пробежал по моей коже и пробрался внутрь. Жар во взгляде расплавил последние остатки рассудка. Я просто умирала от желания сократить расстояние между нами и поцеловать его. И я сказала:

– Уилл, мне бы хотелось…

– Сделай это, – перебил он.

У меня вырвался нервный смешок, слова не шли. Меня трясло.

– Но ты же не знаешь, о чем я собираюсь попросить.

– Мне все равно. – В его голосе звучало легкое отчаяние. – У меня такое чувство, что я соглашусь на все, о чем ты попросишь.

Время замедлилось.

В первую секунду я приоткрыла свои губы, глядя на его.

Во вторую мы потянулись друг к другу.

А в третью резкий звук моего рабочего телефона мгновенно вернул нас в реальность.

Я растерянно откинула голову назад.

Звонил Дэвид. Если не ответить, он перезвонит и будет только хуже.

– Мне нужно ответить, – пробормотала я.

– Сейчас? – Его лицо говорило: «Серьезно?..»

– Это всего на секунду.

С болью в сердце я поднялась, сжимая телефон в руке и молясь, чтобы мои ватные ноги не подвели меня.

– Привет, Дэвид, – поздоровалась я максимально дружелюбно, хотя голос дрожал.

Уилл провел рукой по лицу. Я готова была поклясться, что он пробормотал: «Чeртов Дэвид».

– Рэйчел, наконец-то! Ты уже сказала Уиллу про смену названия?

– Ещe нет… – Я отошла к двери, чтобы увеличить дистанцию.

В тот момент я почувствовала себя Норой из сцены у озера, когда ее окружают два чудовища. Там она прикидывает шансы, сможет ли противостоять обоим и выйти победительницей. По телефону со мной разговаривал Дэвид – огромное чудовище, способное одним росчерком пера разрушить мою профессиональную жизнь. А передо мной стоял Уилл – чудовище, которое могло похитить мое сердце. Я не знала, с кем первым из них стоит сразиться.

– Обязательно скажи до того, как сядешь в самолет, – жестко потребовал Дэвид.

– Хорошо.

Толкнув меня в пропасть, начальник повесил трубку.

Судя по всему, тревога ясно читалась у меня на лице, потому что Уилл поднялся.

– Все в порядке? – спросил он.

Я на секунду отвела взгляд.

Звонок Дэвида напомнил: между нами работа. Только работа.

Уилл сделал шаг ко мне, и сердце застучало ещe сильнее. Если бы он подошeл ближе… я не смогла бы отстраниться. Мне нельзя было его целовать до того, как я скажу про название. Он воспримет это как предательство. Так что я собралась с духом и выдала:

– Название книги нужно поменять.

– Что? – Он застыл на полпути. – Почему?

– «Столпы творения» – отличный заголовок, но целевая аудитория не воспримет его как любовный роман. Понимаю, что тебе тяжело отказываться от привычного варианта, но нам нужно что-то более подходящее для жанра. В духе названий Мии, понимаешь?

Жар в его взгляде угасал с каждым моим словом.

– Я не собираюсь лепить на книгу какой-то слащавый заголовок.

– Просто подумай, пожалуйста. Это же роман. Чтобы увеличить продажи…

– Уф. Ты уже говоришь как он… – Уилл покачал головой. – Дэвид за этим звонил?

– Да.

– Прекрасно. Сообщение получено. Теперь передай ему, что я отказываюсь.

– Это решение сверху. Давай ты выслушаешь варианты, которые я придумала? Я хотела обсудить их с тобой, прежде чем отправлять маркетингу.

– Что? У тебя уже есть варианты названия? – Он посмотрел на меня так, будто я его лично оскорбила. – И давно ты об этом знаешь?

– С прошлого четверга.

В ту же секунду его взгляд превратился из лавы в камень. В нем уже ни осталось ни тепла, ни желания – только недоверие.

– То есть ты знала об этом неделю, – он ткнул пальцем сначала в меня, потом в себя, – а я, автор, узнаю последним? Я думал, мы начали доверять друг другу. – Он указал на нас. – И что мы нашли общий язык.

«Вот видишь? Если бы ты не перешла профессиональную грань, он не смог бы сейчас упрекать тебя в этом».

Я ответила как можно спокойнее:

– Это не заговор против тебя. Это работа, Уилл, тут нет ничего про доверие или его отсутствие. Ты не первый автор, которому меняют название, и точно не последний.

– Это работа… – пробормотал он себе под нос, кивая. – Отлично. Тогда сосредоточимся на работе. Назови варианты. Я тебя выслушаю, чтобы потом ты не говорила, что я этого не сделал.

Я глубоко вдохнула. Было ощущение, будто вулкан вот-вот взорвется.

– Как тебе… «Магия влюбленности»?

– Ни за что. Если я не хочу смотреть фильм, в названии которого есть слово «любовь», с чего ты взяла, что приму такое? Никаких сердечек, никакого желания и никакой любви.

Я сглотнула.

– А «Связанные звездами»?

– Знаешь, хватит. – Он покачал головой. – Я тебя уже выслушал. Мне не нравится, и я не хочу ничего менять. Все просто и предельно ясно.

Он услышал всего два варианта и уже уперся рогом? Досада из-за несостоявшегося поцелуя, которая копилась внутри, была готова вот-вот смениться отчаянной злостью.

– Хочешь знать, что бывает, когда ты меня не слушаешь? – Я чуть повысила голос.

– Мне все равно, что ты скажешь. – Он шагнул ко мне, и взгляд его был жестким. – У меня армия фанатов, которые купят книгу с любым названием. Делай что хочешь, но название остается.

– Ладно. – Я кивнула и выбрала единственный возможный выход. – Я не хотела до этого доводить, но, раз ты не идешь навстречу, у меня не остается выбора – я использую право вето. Ты не можешь оставить такое название. Прости.

От его разочарованного взгляда у меня больно кольнуло в груди.

Уилл горько усмехнулся, и в этот момент наши вулканы наконец изверглись, сметая все на своем пути.

– Я сыт этим по горло!

– Ты сыт? – Я ткнула в него пальцем. – Ты? Серьезно?

– Да! Я сыт по горло тем, что ты все переворачиваешь с ног на голову! Ты должна была помогать мне, а не отнимать мое время! – зло бросил он. – Ты со всеми авторами так обращаешься? Отметаешь все их идеи?

– Только с теми, кто так много треплется на телевидении! – огрызнулась я. – И, представь себе, остальные не спорят с каждым моим словом!

– То есть я должен принимать все твои правки, даже если не согласен?

– Если ты про ту последнюю сцену, то она не имеет ничего общего с женским взглядом!

– Еще как имеет… просто тебе не нравится, что там нет единорогов, блюющих блестками во все стороны!

– Знаешь что? – Я скрестила руки. – Жаль, что здесь нет Уилла, с которым мы соревновались в приготовлении хот-догов. С ним хотя бы весело и он куда разумнее.

– А я бы предпочел, чтобы вернулась Ракель, а мисс Правка убралась куда подальше.

Я распахнула глаза от изумления.

– Как ты меня назвал? – Я сжала кулаки, чтобы не взорваться. – Ты что, дал мне обидное прозвище?

– Ты правишь девять из десяти моих слов. – Он ткнул в меня пальцем. – Я корпел над этой романтической сценой, а ты раскритиковала ее в пух и прах! Обязательно быть такой прямолинейной?

– Прости, ты сейчас хочешь сказать, что твое эго оказалось задето? – Я опустила руки и покачала головой. – Мне платят не за то, чтобы беречь твое самолюбие. Я сказала, что предыдущей сцене не хватает чувственности, а ты…

– А я описал минет. В чем проблема?

– Перестань говорить «минет»… – Я потерла виски.

– Почему? – Он подошел еще ближе. – Тебя раздражает, когда вещи называют своими именами?

– Потому что это работа!

– Да-да, конечно, очень профессионально с нашей стороны было вот это. – Он с сарказмом указал на ковер в библиотеке.

По всему телу разлился жар. Наверняка я покраснела как помидор.

– И теперь, значит, ты стесняешься грубых слов. Неудивительно, что сцена тебе не понравилась.

– Она мне не понравилась, потому что в ней нет взаимности. Почему это Нора должна делать минет? – сердито спросила я. – Это же эгоизм со стороны Хантера! Он что, не хочет доставить ей удовольствие?

– Конечно хочет! Проблема в том, что Норе вечно все не так, и Хантер от этого устал!

– Если бы Хантер хоть иногда шел навстречу, Норе не пришлось бы все время жаловаться! – Я приблизилась еще на шаг. – Проблема в нем: он ее не слышит!

– Он ее слышит, просто не обязан соглашаться со всем подряд! – Уилл тоже сократил дистанцию между нами. – И Нора этого упорно не хочет понимать!

– Знаешь, что не доходит до Хантера? – Я резко взмахнула рукой. – Что ему стоит быть чуть более сентиментальным!

Мы стояли так близко, что почти касались друг друга.

– Более сентиментальным? – Он снова горько рассмеялся. – Да его признание в чувствах просто эпично!

– Эпично? Что эпичного в том, что Нора говорит Хантеру «я тебя люблю», а он отвечает ей «я тоже»?

– Хантер не какой-нибудь слащавый идиот, – процедил Уилл.

– «Я тоже»? Серьeзно? – Я уставилась на него, а он молчал. – Он тоже что? Тоже любит сам себя? Боже, Уилл, это смешно! Они только что чуть не погибли в битве! Он даже в такой момент умудряется лелеять свое эго!

– Хантер – не этот твой Бен! – взорвался он сильнее прежнего. – Ты влюблена в воображаемого типа! – Он сделал паузу и шумно втянул воздух. – Спустись с небес, Правка, в реальном мире мужики не такие.

– Не называй меня Правкой.

Он меня проигнорировал.

– Я понимаю, что твоя главная мечта – муж, трое детей и пара собак, но я не собираюсь пихать это в книгу только потому, что тебе так хочется.

– Выйти замуж – мечта всей моей жизни? – возмущенно переспросила я. – Да мечта моей жизни – не объяснять таким типам, как ты, что жизнь не заканчивается браком, что у женщин есть цели, не сводящиеся к кольцу на пальце! Мне плевать, что я одинока! Я не отчаявшаяся дамочка, какой ты меня воображаешь!

– Да ладно, кого ты пытаешься обмануть? Тебе просто нужен парень, который будет звать тебя «любимая», водить на завтраки в «Старбакс» и целовать под дождем. Наверняка в тиндере у тебя написано: «Ищу мистера Дарси, я редактор любовных романов и обожаю капкейки».

– Я не люблю капкейки, идиот! А что насчет тебя? – Я ткнула в него пальцем. – Уильям Андерсон, мужчина, которому нужно лишь одно – чтобы все вокруг пели дифирамбы его книгам. Самодоволен и не способен влюбиться, потому что его сердце уже занято им самим!

Я отвернулась на секунду. От его ледяного взгляда у меня сжалось сердце.

Всe, что мы выстроили, рушилось у нас на глазах.

– И возвращаясь к твоей книге, – сказала я, заставляя себя говорить тише, – ради нее я здесь и нахожусь. Если так ты представляешь себе признание в любви, значит, ты вообще ничего в этом не смыслишь.

– Да что за… – Уилл провел руками по лицу. – Таких признаний сотни. Вспомни Лею и Хана Соло: она говорит, что любит его, а он отвечает «я знаю». Не все же должно быть этими нереалистичными соплями, которые тебе так нравятся.

Я снова сорвалась. С ним было невозможно разговаривать.

– Да пойми ты уже наконец, что «я тоже» не значит «люблю»! – в отчаянии выпалила я. – Это слишком холодно! Женщина такое никогда не напишет! Я это в жизни не одобрю!

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

– Теперь все ясно… – Он кивнул сам себе. А когда посмотрел на меня, по разочарованию в его глазах я поняла: сделать уже ничего нельзя. – Ты всего лишь несостоявшаяся писательница, которая хочет осуществить свою мечту за мой счет.

Он сказал это не повышая голоса и без всякой злобы. В его голосе слышалась печаль, и от этого было еще больнее.

«Ай». Эти слова полоснули прямо по сердцу.

Я сделала шаг назад.

– Все они были правы, – горько прошептала я. – У тебя сердце изо льда, и поэтому ты не умеешь выражать чувства.

Он потрясенно распахнул глаза. Вот так мы и похоронили наши эмоции под застывшей лавой. Мы с Уиллом перешли на личности наихудшим образом. Эта ссора была доказательством того, что, если бы мы закрутили роман, все запуталось бы еще сильнее. Да моему сердцу уже было больно.

Я бросила на него последний, полный сожаления взгляд и направилась к двери.

– Ты уходишь? – спросил он. – Тебя возмущало, что я ухожу посреди ссоры, а теперь ты сама так поступаешь?

– Мне нужно закончить собирать чемодан. Да и, как по мне, говорить здесь уже не о чем.

И, не сказав больше ни слова, я вышла, прижимая ладонь к груди, чтобы сердце не выпало на пол.

* * *

Через час я была чуть спокойнее и куда более разбита.

Я осмотрела комнату, убедилась, что ничего не забыла, потянула за собой чемодан и вышла в коридор. На лестнице позади меня послышались шаги – Уилл вышел из своей комнаты. Он даже не поднял на меня взгляд. Поравнявшись со мной, он просто взял чемодан и понес вниз.

– Не нужно мне помогать. И не нужно отвозить меня в аэропорт.

– Я буду в машине, – сказал он холодно, даже не оборачиваясь.

Шестнадцать минут, которые заняла дорога до аэропорта, показались мне вечностью. Воздух был насыщен напряжением, между нами повисло неловкое молчание. Поразительно, как еще утром я чувствовала себя ближе к Уиллу, чем когда-либо, а теперь, сидя в каких-то сантиметрах от него, ощущала, будто нас разделяют километры.

Он остановился во втором ряду прямо у входа в терминал и вышел из машины.

Мы встретились у багажника. Он вытащил мой чемодан, поставил его на асфальт и наконец посмотрел на меня. В его глазах было все сразу – злость, сожаление и грусть. Я заставила себя нарушить молчание:

– Если что, пиши мне на почту и… если не захочешь, чтобы я возвращалась, просто дай знать.

Он отвел взгляд и кивнул.

И мне не осталось ничего, кроме как развернуться. Не успела я сделать и двух шагов, как услышала резкий хлопок дверцы. Я не хотела уезжать, оставляя все вот так. Я уже готова была переступить через гордость и обернуться, когда в отражении стекла увидела, как он уезжает.

Я потрясенно покачала головой, задетая и растерянная. Я всерьез подумывала извиниться, а он уехал не колеблясь. Чего я вообще ожидала? Что он побежит за мной, как в романтических фильмах?

«Этого не будет».

Конечно нет. Уилл – не тот человек, который побежит по аэропорту. И я не та девушка, которая ждeт, что он это сделает.

27

ВРАЧ(сущ.). Человек, который назначает лечение, чтобы облегчить симптомы пациента.

– Подожди секунду. Ты только что сказал, что бежал за ней по аэропорту? – неверяще переспросил Зак. – Как в романтическом фильме?

Я промолчал.

Я и без того чувствовал себя идиотом, чтобы еще терпеть насмешки брата. Проигнорировав его ехидную ухмылку, я неловко фыркнул.

Кафетерий больницы гудел: было время ужина, вокруг слышались разговоры и звон столовых приборов. И поверх всего этого раздавался злорадный смешок Зака.

– Мне вообще ни хрена не смешно, – процедил я сквозь зубы.

– А мне – да. Никогда бы не подумал, что доживу до такого момента. Ладно, продолжай, пожалуйста, история очень занимательная.

– Продолжать нечего. Я пошел за ней, а ее уже не было.

– И что ты сделал? – Брат отпил глоток колы. – Позвонил ей?

– Я не собираюсь ей звонить. – Я покачал головой. – Я хотел поговорить с ней, но если ей настолько все равно, что она смогла вот так просто уйти… я больше не собираюсь выставлять себя на посмешище.

– То есть после всего этого цирка с парковкой во втором ряду и беготни по аэропорту полным кретином, ты и решил написать мне?

Я кивнул.

Когда я, волоча ноги, вышел на парковку, так и не найдя Ракель, я написал брату, что заеду за ним в больницу. Я должен был с ним поговорить, и мне было все равно, придется ли ждать, пока он сможет выйти на перерыв.

– Какого черта ты так широко улыбаешься? – спросил я.

– Потому что ты загнался по девушке и тебе нужна помощь доктора Любви. – Зак дернул за лацканы своего белого халата и одарил меня самодовольной улыбкой.

– Фу. – Я притворно передернулся. – «Доктор Любви»? Звучит ужасно и вызывает у меня испанский стыд.

Было забавно видеть врача в темно-синей форме, который несет подобную чушь с абсолютно серьезным видом.

– Ты впервые обращаешься ко мне с сердечными делами, да еще и в таком отчаянии, что даже не дождался конца моей смены. Дай мне насладиться минутой славы, – попросил он.

Я тяжело вздохнул.

– Пока что ты ни капли не помогаешь. Только издеваешься.

– Да я просто не понимаю, почему у тебя такая кислая мина, Уильям. Вы же чуть не поцеловались. Ты должен сиять от счастья.

– Ты забываешь ту часть, где она нехило так врезала по моему эго и, по сути, меня отшила.

Он покачал указательным пальцем.

– Она тебя не отшила, – уверенно сказал он. – Ей просто позвонил начальник. Если бы мне сейчас позвонили из-за чего-то срочного, я бы тоже сорвался с места, и ты бы не решил, что я тебя продинамил.

– Это не одно и то же.

– Это все равно работа, Уилл, просто ты этого не видишь, потому что думаешь не головой, а членом, – усмехнулся он. – Если бы ты не мешал профессиональное с личным, тебе было бы проще это понять и, возможно, вы бы так жестко не разругались.

– Вот еще что меня бесит, – пожаловался я. – Она целую неделю скрывала от меня историю с изменением названия, а я все это время как идиот думал, что между нами что-то поменялось. – Я возмущенно покачал головой. – Мы чуть не поцеловались, спали вместе на диване, я показал ей свой кабинет…

– Ты показал ей кабинет, в котором даже я ни разу не был? – У Зака глаза на лоб полезли. – Охренеть, Уилл, ты худший брат в истории.

Я проигнорировал его и продолжил:

– И для нее… это ничего не значило?

– Теперь я понял твое сообщение, – сказал Зак. – Когда я прочитал про розового слона, я решил, что речь о книге. Но твой розовый слон – это Ракель.

«И не говори…» – с горечью подумал я.

Зак впился зубами в свой сэндвич с курицей и вопросительно приподнял брови, ожидая продолжения.

– Черт, я сам не понимаю, что со мной происходит. Я не такой, мне не свойственна импульсивность. – Я закрыл глаза и потер лоб. – Я не собирался в нее влюбляться, но она повсюду. Хочу посмотреть телевизор – она в гостиной смотрит романтическую комедию. Хочу проветрить голову в спортзале – она занимается йогой. Хочу почитать в библиотеке – она сидит на полу за работой. По всему дому ее волосы на полу, ее вещи разбросаны повсюду. Она все ящики оставляет открытыми. Эта женщина…

«Эта женщина залезла мне в голову и поселилась там», – но вслух я ничего не сказал. Слишком слащаво. Зак бы ржал до конца смены.

– Эта женщина… – подтолкнул меня брат.

– Эта женщина нарушила всю мою рутину. С тех пор как она появилась, у меня не было ни минуты тишины. И теперь…

«Теперь я не хочу возвращаться в пустой, тихий дом».

– Теперь я привык к шуму, – буркнул я.

– Чувак, все гораздо хуже, чем я думал.

Я кивнул, сжав губы.

– Я теряю гребаную голову, да. – Я оперся локтями о стол и помассировал виски. – Это влияет на то, как я пишу… Это влияет на все.

– Почему бы тебе ей не позвонить?

– Потому что она в самолете.

«И к тому же считает, что у меня ледяное сердце».

Внутри все сжалось еще сильнее.

Зак посмотрел на меня, словно говоря: «И это единственная проблема?»

– Ну так позвони через пару часов или напиши сообщение, чтобы она прочитала его после посадки. Вы поссорились, но это можно уладить. Поверь мне, позвони ей и поговори.

Он откусил от сэндвича и какое-то время молча жевал.

– Разве не ты всегда любишь все проговаривать? – Спустя мгновение он ткнул в меня пальцем. – Ну вот и все. Ты все уладишь, она вернется, ты ее поцелуешь, конец истории.

– Почему я должен мириться первым? – Во мне заговорила уязвленная гордость. – Это она ушла, и это она сказала: «Если не захочешь, чтобы я возвращалась, просто дай знать».

– Черт, Уильям, ты вообще умеешь читать между строк?

Я нахмурился и непонимающе посмотрел на него.

– М-да, а еще писатель. – Зак покачал головой. – Она сказала это намеренно. Уверяю тебя, ей безумно хотелось бы услышать, что ты, конечно же, хочешь, чтобы она вернулась в Кармел.

– Ты правда так думаешь?

– Ну конечно. Мне этот трюк отлично знаком, но со мной такое не прокатывает, потому что я не совершаю ошибки – никогда ни в кого не влюбляюсь, в отличие от тебя.

– Жду не дождусь дня, когда ты захочешь остепениться, чтобы уже я мог над тобой посмеяться.

Зак откинул голову и в ужасе уставился на меня.

– Не надейся. Мой максимум – быть забавным дядюшкой для твоих детей. А если я вдруг когда-нибудь скажу, что у меня в животе порхают бабочки, купи мне инсектицид.

Я рассмеялся.

– Вернемся к делу, – продолжил он. – Я уже сказал, что сделал бы на твоем месте, но ты же меня не слушаешь. Так что думай сам, чего хочешь. У тебя два варианта: либо берeшь инсектицид, выгоняешь паразитов и сосредотачиваешься на книге, либо идешь ва-банк.

– Мне не нужен инсектицид, – выпалил я. – Я хочу узнать ее получше, я даже понятия не имею, какая у нее любимая книга.

– А я иногда даже имeн тех девушек не помню, с которыми сплю, – машинально вставил Зак. – Раз тебе это так важно, значит…

– Я попал, – перебил я. – Да, Зак. Ракель мне очень нравится. Она страстная, смешная, и я хочу дать нам шанс. – Мой брат расплылся в довольной улыбке. – Я хочу ей признаться, но не по телефону, а то она может испугаться и не вернуться. Хочу сделать что-то, что ей точно понравится, и сделать всe правильно. Просто мне нужно быть уверенным, что она чувствует ко мне хоть что-то, чтобы не облажаться окончательно.

– Уилл, эта девушка чуть не поцеловала тебя. Чего тебе еще надо? Чтобы она явилась к тебе домой голой с неоновой табличкой «Ты мне тоже нравишься»? – Зак состроил лицо, ясно говорившее: «Очнись, чувак, тебе тридцать лет». – Она ведь больше не встречалась с Паркером, да? – угадал он.

– Нет.

– Вот видишь. Господи, да это же было очевидно. В тот день она смотрела на тебя глазами жертвенного ягненка. Воскресенье выдалось тем еще денечком.

– В каком смысле? – удивился я.

– В смысле, я чуть свечку вам не держал. Впервые в жизни.

Мне тут же вспомнился Люмьер, разбитной канделябр, к которому Чудовище обращалось за советом, как влюбить в себя Белль. С ужасом я осознал, что веду себя совершенно так же с братом.

«Мне конец».

Я спрятал лицо в ладонях и тяжело выдохнул.

– Пригласи ее на ужин, когда она вернется, – услышал я голос Зака. – Отведи в итальянский ресторан и выложи все как есть. Итальянцы знают в этом толк.

Я поднял на него глаза.

– Да у нее была тысяча подобных свиданий, – недовольно ответил я. – Я не хочу быть как эти тупые парни из тиндера.

– Смешно, потому что за помощью ты пришeл к королю тиндера, – самодовольно заявил он. – Ладно, что ей вообще нравится?

– Читать, смотреть слащавые фильмы, ходить в походы…

– Почему бы тебе не свозить ее в Пойнт-Лобос или в Биг-Сур?

Идея была неплохая. Но в Пойнт-Лобос я ее уже возил: нужно было место поэффектнее.

– Знаю! – в конце концов воскликнул я. – Могу свозить ее в Йосемити. Провести там выходные и пройти тропу к водопаду Вернал.

– Звучит неплохо.

– И у озера я могу сказать ей, что хочу продолжить наше знакомство и все такое, – произнес я уже с надеждой.

«Внимание, нейроны: у Слащаволандии новый президент».

Зак сморщил нос.

– Черт, да мне это на видео записывать надо: я присутствую при метаморфозе Уильяма Андерсона, – съязвил он. – С озером – редкостная ваниль, но если ты думаешь, что это сработает… тогда вперед, чемпион.

Я закатил глаза.

Зак одним глотком допил газировку и поднялся.

– Ладно, братишка. Я бы с удовольствием слушал твои стенания до утра, но мне пора.

Я тоже встал.

– Спасибо. – Я обнял его.

– Не за что. – Он хлопнул меня по спине. – Ты меня накормил и устроил шоу. Не забудь потом отчитаться о прогрессе. – С этими словами он развернулся и ушел обратно на смену.

Из больницы Стэнфорда я вышел уже чуть более спокойным. Садясь в машину, я снова прокрутил в голове нашу поездку в аэропорт. Ракель, которая всегда заполняла собой тишину, стоически молчала. Неприятно кольнуло в животе, когда я вспомнил ее расстроенное лицо в момент прощания.

«У тебя сердце изо льда, и поэтому ты не умеешь выражать чувства». Эти слова меня ранили.

Неужели это правда? Неужели у меня ледяное сердце? Иногда мне действительно казалось, будто его покрывает тонкий слой изморози. Я не знал, когда он появился – и, скорее всего, с годами только креп. Но, будь мое сердце полностью замерзшим, я бы не чувствовал тепла в груди, когда она смеялась или прикасалась ко мне. И если бы я и правда был мертв внутри, ее слова не причинили бы мне боли.

Нет.

Мое сердце не было ни мертвым, ни ледяным.

Оно просто долго спало, но теперь, с ее появлением, начинало пробуждаться. В нем еще оставалась сонная тяжесть, но со временем оно окончательно очнется и вернется к привычному ритму. Нужно было лишь немного потерпеть, пока растает иней.

* * *

Спустя полтора часа, переступив порог дома, я ушeл в кабинет и дал волю чувствам. Я отдал своим персонажам всe, что не мог произнести вслух. Слова лились сами собой стремительным потоком из груди в кончики пальцев. И я решил воспользоваться отсутствием Ракель, чтобы продвинуться в рукописи насколько возможно.

Только тогда я ещe не знал, что следующие несколько дней проведу планируя поездку, разглядывая фото Ракель в инстаграме – совсем как Чудовище смотрело в волшебное зеркало – и наблюдая, как лепестки роз в гостиной опадают один за другим.

28

ПОДРУГИ(сущ.). Сeстры, только не по крови.

– Что, ты его чуть не поцеловала? – удивилась Судзу.

– Ой, у нас намечается свадьба! – Грейс подпрыгнула на стуле.

Я уже собиралась им всe рассказать, когда официантка из «Вива Верде», нашего любимого мексиканского бара, поманила нас от стойки. Я было поднялась, но Судзу опередила меня. Когда она ушла, я осталась один на один с озорной улыбкой Грейс.

– Никакая свадьба у нас не намечается, – торжественно заявила я, перекрикивая музыку.

Грейс хихикнула и пригубила персиковую маргариту.

– Почему ты скрывала это от нас весь день? – Грейс надула губы.

– Потому что я прямо из аэропорта поехала в офис, у меня не было и минуты на передышку.

Утро я провела взаперти в кабинете Дэвида, который попросил меня больше не выступать за него (тем самым подтвердив, что его задела история с редакционным комитетом). Потом он отчитал меня за то, что я так и не придумала финальное название книги. После этого мы вместе перебирали варианты обложки. Дэвид уперся, что надо сохранять стиль прежних книг Уилла – узнаваемость и всe такое, – и долго не хотел слышать, что смена оформления поможет привлечь любительниц романтики. На закуску он отправил меня делать анализ продаж самых популярных любовных романов за последние пять лет, и я просидела перед экраном до половины седьмого.

– Блин, Рей… – Мягкий голос Грейс вернул меня за стол. – Когда я говорила «съешь его», я не имела в виду буквально. – Она снова прыснула от смеха.

– Ты ему отсосала? – поинтересовалась Судзу, ставя начос на стол.

– Что? – Я почувствовала, как жар разливается по всему телу. К счастью, тусклый свет скрывал мое красное лицо. – Конечно нет!

– Пока что! – выдала Грейс. – Но она этого хочет!

– Да мы даже не поцеловались, – возразила я.

– Вы не поцеловались после звонка Дэвида? – Грейс нахмурилась. – Почему?

– Потому что мы поругались, когда я сказала ему, что название надо менять.

– И ты всe ещe хочешь его поцеловать? – Судзу села рядом с Грейс.

Я взяла начос, окунула его в гуакамоле. Под внимательными взглядами подруг отправила в рот, прожевала и вздохнула.

– Ну… да и нет, – честно призналась я. – Да – потому что он привлекательный. Когда вижу его без футболки, у меня в голове каша, и я несу чушь. – Я взяла второй начос. – Девочки, да я ему ляпнула, что обожаю бегать по лесу и ходить в походы. – Съела начос. – Ходить в походы! – воскликнула я, жуя. – Это же тоска смертная, но… я просто не выдерживаю его взгляд и тогда говорю первое, что приходит в голову!

Я заметила, как подруги переглянулись, и сделала глоток. На краю стакана была сахарная кромка, я обожала еe покусывать.

– И дело не только в работе, – продолжила я. – Эта ссора показала мне, насколько всe может пойти наперекосяк, если мы закрутим роман. Я меняла названия книг другим авторам, и никто не воспринимал это как предательство. А Уилл смотрел на меня так, будто я ранила его в самое сердце. Он ещe и заявил, что я должна была сказать ему заранее, раз мы нашли общий язык и всe такое.

– То есть он воспринял это как личную нападку, – подытожила Судзу.

– Именно. А я так не хочу. Это работа, – заявила я. – Я не могу поставить всe на карту ради человека, который целыми днями только и делает, что фыркает. Если книга провалится, крайней здесь буду я.

– Это именно то, что я и хотела тебе сказать, – произнесла Судзу. – Ты вот обдумываешь, стоит ли рисковать карьерой, а ему такие заботы вообще неведомы. Если его книга не оправдает ожиданий, он все равно продолжит печататься, издательства и дальше будут за него бороться. А вот ты…

– А я попрощаюсь с повышением и видом на жительство, – закончила я за нее. – И я слишком долго терпела Дэвида, чтобы сейчас все это пустить под откос. К тому же вы знаете – мне нужна грин-карта, чтобы попытаться попасть в «Уандерлэнд Букс». Я умираю как хочу работать с…

– Николь Уотсон, – хором подхватили они.

У меня вырвался смешок.

– А у меня чувства смешанные, – сказала Грейс. – Я понимаю твои приоритеты, но я вас уже шипперю. – Она сложила ладони сердечком. – Вся эта ваша химия из подколов и флирта – это очень сексуально.

– То, что случилось вчера, – это был не безобидный подкол, – возразила я. – Это была настоящая ссора. Он без колебаний отверг мои варианты названий, а потом еще и пренебрежительно назвал меня «мисс Правка».

Грейс прыснула со смеху, и Судзу ей вторила.

– Не смейтесь. Мне было обидно.

– А я бы восприняла это как комплимент, – заметила Судзу.

– Ну разве не сексуально, когда тебе дают прозвище? – Грейс приподняла брови.

– Судя по его лицу, ничего сексуального в этом не было, – сообщила я им с обидой.

Ссора была еще слишком свежа в памяти, а это его «мисс Правка» до сих пор оставляло горький осадок на душе. Мне нужно было, чтобы подруги поняли весь масштаб произошедшего. Поэтому, съев еще один начос, я принялась рассказывать, чем все закончилось.

– Он назвал тебя несостоявшейся писательницей? – с ужасом переспросила Судзу.

– Вот же идиот! – Грейс замотала головой, и длинная серьга в ее правом ухе закачалась. – Да как он вообще посмел?

Несколько секунд я молча крутила трубочкой лед в своей маргарите с кокосом и клюквой.

– И что ты ему на это ответила? – спросила Судзу.

Я глубоко вдохнула, посмотрела на них с грустью и призналась:

– Я сказала, что критики были правы: у него сердце изо льда и поэтому он не умеет выражать чувства… Мне ужасно стыдно, но все еще очень больно. Наверное… я напишу ему через пару дней и извинюсь, – добавила я неуверенно. – Не знаю, еще подумаю, что сказать… Ладно, а у вас как дела? Есть новости?

Рассказывать было особо нечего: мы и так общались каждый день.

Судзу покачала головой, а я перевела взгляд на Грейс – в тот день она выглядела особенно довольной. Я приподняла брови, и она сказала:

– Дилан написал мне совсем недавно, сказал, что прилетает в Манхэттен. Я встречаюсь с ним в субботу.

– С пилотом? – уточнила я.

Грейс уже две недели переписывалась с тем самым парнем, в которого была влюблена в школе.

– Да, с тем самым Диланом. В субботу он остается на ночь здесь, будет жить в «Мариотте» в Файнэншл-дистрикт.

– Ничего себе, ты уже и отель его знаешь? – округлила глаза Судзу.

Грейс спрятала румянец за бокалом и одарила нас загадочным взглядом, прежде чем добавить:

– Ну что, Су, расскажи Рей, почему она больше никогда не сможет сесть на наш диван.

– Не преувеличивай, пожалуйста! – фыркнула она.

– Вчера, вернувшись с танцев, – начала Грейс, – я открыла дверь и услышала какие-то… интимные звуки.

Ее игривый тон рассмешил меня, а выражение лица подсказало, что меня ожидает знатная история.

– Хорошо еще, что я застыла у двери, едва услышав, как Судзу сказала: «Черт, беги, это Грейс!» А то я бы уже ослепла. – Она сделала паузу, рассмеялась и продолжила: – Судя по всему, Джаред устроил на диване дегустацию сашими.

Мне стало так смешно, что мысли о Уилле отошли на задний план. Я успешно игнорировала их, пока подруги снова не вернулись к этой теме чуть позже.

– Слушай, Рэйчел… – Грейс, покачиваясь на стуле в такт сальсе, привлекла мое внимание. – Если бы Уилл захотел отшлепать тебя в своей секс-темнице… ты бы согласилась?

– Это не темница, – рассмеялась я. – Это кабинет. И он потрясающий.

– Подожди… ты его уже видела?

Я описала им кабинет Уилла и рассказала, что оказалась там, потому что угадала его любимое блюдо.

– Он соврал, – уверенно заявила Грейс. – Его любимая еда – мясной пирог. Он говорил это в интервью. Я точно помню. – Она схватила телефон. – Сейчас найду.

Спрашивать, откуда она знает такие вещи, смысла не было. Грейс – ходячая «Википедия» звезд.

– Зачем ему мне врать? – удивилась я.

Грейс пожала плечами.

– Нашла! – объявила она через секунду.

Она протянула мне телефон с открытой статьей. Первое, что я увидела, – фото Уилла: темно-синий костюм, который ему очень шел, лeгкий творческий беспорядок в волосах, двухдневная щетина и выражение «я умнее всех, и мне плевать, что ты скажешь».

Я пробежала статью глазами и остановилась на фразе:

«Моя любимая еда – мясной пирог».

Пораженная, я вернула телефон Грейс.

Почему он соврал?

Я перебрала в голове события того дня и тут же вспомнила одну его фразу.

– Он сказал, что я первая, кто зашeл к нему в кабинет.

По лицам подруг я сразу поняла, что они тоже сложили два и два. Сердце у меня подпрыгнуло.

– Боже, да он от тебя без ума, – восторженно объявила Грейс.

– Я тоже так думаю, – согласилась Судзу.

Я промолчала, проводя пальцами по рукаву своего белого шерстяного свитера. По холоду я совсем не скучала.

Правда это или нет, но решение я уже приняла и не должна была…

– Я его редактор. Я вернусь туда, буду держать дистанцию и просто отредактирую книгу. Она станет бестселлером, меня повысят, и мы никогда больше не пересечемся. И уж точно я не собираюсь связываться с человеком, который называет меня «мисс Правка».

Судзу кивнула, но Грейс было уже не остановить.

– Ты понимаешь, что это идеальное начало горячего романа «от ненависти до любви»?

– Мы не враги.

– Ну тогда это роман о вынужденной близости, где герои не ладят между собой.

Судзу прыснула, тем самым только подлив масла в огонь.

– Я прямо вижу синопсис. – Грейс прикрыла рот рукой, хихикая. – Послушай. Прилежная и трудолюбивая Рэйчел Гарсиа готова идти к мечте любой ценой. Но ради достижения своей цели ей придется работать с Уильямом Андерсоном, самым знаменитым автором своего поколения, привыкшим, что все перед ним стелются. Он требовательный, эгоцентричный и… невероятно привлекательный. – Я невольно рассмеялась. – Они терпеть друг друга не могут, но вынуждены работать бок о бок. Она устала от свиданий. Он никогда не любил и уверен, что у него ледяное сердце. Она тайно восхищается им, а его бесит, что она всегда права. Сумеет ли Уильям Андерсон растопить своe сердце и влюбиться в мисс Гарсиа? Погрузитесь в историю, полную споров, искр и бурного секса.

Закрыв лицо руками, я расхохоталась.

– Грейс, у тебя талант, – отозвалась Судзу, тоже смеясь.

– Прекращай пить комбучу, – сказала я. – Она тебе на мозги давит, и тебе мерещатся всякие вещи…

– Я считаю, надо выпить за горячего писателя, – добавила Судзу.

– Господи, не называйте его так, – взмолилась я.

Они расхохотались.

– Ладно, я закажу ужин. – Я поднялась, осознав, что мои твердые намерения начинают рассыпаться. – Такос и ещe начос?

Подруги согласились, и я подошла к бару. Когда через пару минут достала телефон, чтобы оплатить, увидела сообщение от Уилла. Его имя на экране – и сердце сделало кульбит.

Привет, как долетела?

Я только что отправил тебе несколько глав. Когда прочитаешь, можем созвониться

Мне хотелось с ним поговорить и понять, что там вообще между нами происходит. Поэтому я ответила:

Хорошо, спасибо, что спросилКак насчет созвона завтра в восемь по твоему времени?

Он ответил сразу:

Отлично

Внутри все перевернулось, напоминая: надо держать дистанцию. Проблема была в том, что я скучала по нему. И ещe меня выбило из колеи то, что он соврал, лишь бы показать мне свой кабинет. У меня было несколько часов, чтобы морально настроиться на встречу, достать красную ручку и снова превратиться в мисс Правку.

29

ФЭНТЕЗИ(сущ.). Жанр, который сделал Уилла знаменитым.

До встречи с Норой моe будущее было предрешено. План был прост: украсть у нее камни и отвести ее к скитальцам. Но мои чувства начали мешать миссии. Едва я ее увидел, как меня к ней потянуло. Я старался выстроить наши отношения так, чтобы она чувствовала себя в безопасности и могла доверить мне свои секреты, а я – использовать их в своих интересах. Я был холодным человеком. Выжить в постапокалиптическом мире можно лишь одним способом – обзавестись броней и никого к себе не подпускать. Но я не мог одновременно завоевывать ее доверие и держаться на расстоянии. Одной-единственной ссоры хватило, чтобы я понял: мне важно, что она обо мне думает. Нора сказала, что у меня нет сердца. Эти слова ранили, а еще разрушили ту хрупкую связь, что протянулась между нами.

Когда я смотрел, как она уходит, я понял: между нами образуется пропасть, которая уже никогда не сомкнется.

– Нора, подожди! – Я бросился за ней.

А догнав, перегородил ей путь.

Не обращая никакого внимания на ее раздраженный вздох, я протянул ей руку.

Она посмотрела на мою раскрытую ладонь, и в еe взгляде мелькнула нерешительность. Через несколько секунд она подняла дрожащую руку и вложила еe в мою. Не думая, я резко притянул еe к себе и заключил в объятия. Она уткнулась головой мне в грудь. Швырнула в лицо миллион ругательств, но они звучали далeким эхом, потому что единственное, что слышалось в том заброшенном доме, – бешеный стук моего сердца.

Я немного отстранился, чтобы взглянуть на нее.

Она выглядела такой же злой и обиженной, как и я. Я ослабил объятие, взял еe лицо в ладони.

– Мне так жаль. Я не должен был говорить эти ужасные вещи, – сказал я, давая волю своим чувствам.

– Мне тоже жаль. – Она накрыла мои руки своими.

– Не уходи, пожалуйста, – попросил я.

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга, и я почувствовал, как внутри что-то рушится. Мне было страшно открываться.

Нора подняла руку и провела пальцами по моим волосам.

– Я бы хотела тебя поцеловать, – прошептала она.

Мое эго пустилось в пляс. Я самодовольно улыбнулся и наклонился к ней.

– Тогда целуй, – прошептал я.

Стоило почувствовать еe мягкие, тeплые губы, как меня накрыло волной облегчения. Я жадно целовал еe в ответ. Хотел касаться каждого сантиметра еe тела, пока она не сойдет с ума. Поцелуй стал глубже, страстнее, а еe ладони легли мне на грудь. Удивительно, как быстро нежность превратилась в страсть.

Когда я прижался губами к родинке в форме звездочки на еe шее, она тихо застонала, а мое возбуждение стало невозможно скрывать. В воздухе чувствовался только еe цитрусовый запах. Мгновение я просто разглядывал ее. С покрасневшими губами и взъерошенными волосами она выглядела потрясающе.

– Хантер, я хочу этого.

И в этот момент она пробила мою броню.

Когда мы снова поцеловались, все мысли улетучились из моей головы. Я поднял ее, и она обвила ногами мою талию. Не отрываясь от ее губ, я попятился назад, пока не уперся в деревянный стол.

– Здесь или?..

– Здесь, – перебила она нетерпеливо.

Я развернулся, держа еe на руках, и усадил на стол. Нора опустила ноги, и я наклонился, чтобы снова поцеловать родинку на шее.

– Я давно хотел это сделать, – прошептал я.

Она притянула меня ближе и жадно впилась в мои губы. Мы целовались, кусали друг друга, дразнили, стаскивая одежду, пока Нора не выдохнула:

– Я не могу больше ждать.

Я вошeл в неe медленно, стиснув зубы. Хотел быть нежным, но Нора не позволила. Я сбился со счета, сколько раз мы сливались воедино. А когда еe мышцы сжались вокруг меня и мы оба отдались этому чувству, я понял две вещи: я хочу видеть ее счастливой и дам ей всe, что она попросит.

Сцена, которую я только что прочитала, снова и снова прокручивалась у меня в голове. Странное чувство узнавания, возникшее при чтении, будто вышло за пределы страниц и прилипло к коже. Я была сбита с толку и вся горела, потому что в процессе невольно представляла на месте героев себя и Уилла.

Было тяжело, но я знала, что должна взять эмоции под контроль и двигаться дальше.

Оставалось всего несколько минут, чтобы захватить ноутбук и подключиться к видеозвонку с Уиллом в забронированной переговорной. Я в спешке выскочила из туалета и врезалась в кого-то. Подняв голову, я увидела того, кого меньше всего ожидала встретить в издательстве.

– Уилл? – удивленно спросила я. – Что ты здесь делаешь?

Он несколько секунд смотрел на меня совершенно невозмутимо. Держал за предплечья и стоял слишком близко.

– Здесь ты не должна звать меня Уиллом, – прошептал он медленно. – В издательстве я мистер Андерсон, помнишь? Что подумают люди, если услышат, как ты зовешь меня по имени?

– Я… да, верно.

Уилл отпустил меня и сделал шаг назад.

– Готовы к нашей встрече, сеньорита Гарсиа?

Да.

На нeм был тот самый темно-синий костюм из журнала. Он выглядел внушительно и очень привлекательно.

– Я забронировала переговорку, – сказала я дрожащим голосом.

Он последовал за мной по коридору на верхний этаж. Добравшись туда, положил руку мне на поясницу и провел внутрь. Все формальности исчезли, стоило ему закрыть дверь. Уилл поставил портфель на стул и подошел ко мне.

– Мне правда очень жаль, – сказал он. – Я не должен был говорить тебе все эти ужасные вещи.

Я кивнула и промолчала.

– Я… хочу быть с тобой честен… – Он потянулся и взял мою руку. – Я все время думаю о тебе. Я вел себя как идиот, а ты…

Я распахнула глаза, а сердце сделало кульбит. Атмосфера моментально накалилась. Если он продолжит говорить по-испански, я потеряю голову.

Он на секунду отвел взгляд, откашлялся – ему явно было неловко. Когда я уже собиралась признаться, что тоже сожалею, он снова посмотрел на меня своими разноцветными глазами и сказал:

– В тот день… ты собиралась меня поцеловать? Мне нужно знать.

– Да, – ответила я почти шепотом и сделала шаг к нему. Чтобы посмотреть ему в лицо, пришлось запрокинуть голову.

– Как жаль, что ты этого не сделала. – Его спокойный, низкий голос окончательно взволновал меня. – Ты потрясающе выглядишь в этом платье.

Уилл взял моe лицо в ладони, на секунду задержал взгляд и наклонился поцеловать. Стоило его губам коснуться моих, как у меня бешено забилось сердце. Он скользнул рукой мне на затылок, углубляя поцелуй, и у меня вырвался тихий вздох. Я никогда ещe не целовалась настолько развратно. Я полностью отдалась ощущениям. Теплая дрожь пробежала между ног, когда он оставил дорожку поцелуев по моей шее до самой ложбинки на груди.

– Уилл… – прошептала я.

– Мистер Андерсон, – поправил он и расстегнул две верхние пуговицы на моем платье.

– Господи… – выдохнула я. – Мы правда сделаем это здесь?

Он кивнул и ослабил узел галстука.

– Я давно хочу это сделать с тобой.

Мне пришлось сглотнуть. Я была одновременно возбуждена и взволнована.

– Это сумасшествие… кто-то может войти.

– Никто сюда не войдет. – Он шагнул ближе, заставляя меня отступить, и снова обхватил мое лицо ладонями. – У нас есть час, верно? – прошептал он мне в губы.

По коже побежали мурашки, и сердце сорвалось в галоп. Ничего подобного я раньше не делала. Я снова поцеловала его и прижалась к нему, отчаянно нуждаясь в этом контакте. Уилл мягко подталкивал меня назад, пока я не уперлась в край стола.

Он отстранился и посмотрел на меня таким голодным взглядом, что у меня внутри все вспыхнуло. Он провел ладонью по краю выреза, и платье, чуть свободное сверху, легко сползло с плеч. Я освободила руки, и ткань опустилась до талии.

Уилл смотрел на меня словно заворожeнный, его взгляд буквально обжигал. Расстегнув одной рукой застежку лифчика, он его снял. Когда он коснулся моей груди, у меня вырвался стон.

– Ш-ш-ш. – Уилл поцеловал меня. – Тише, сеньорита Гарсиа.

Он прижался губами к моему подбородку, потом к шее. Чем ниже он опускался, тем сильнее я дрожала. Я знала, что он собирается сделать, но всe равно оказалась к этому не готова. Когда он лизнул сосок, с губ сорвался второй тихий стон. Он выпрямился и прошептал мне на ухо:

– Если будешь такой шумной, мне придется закрыть тебе рот. Как тогда, на квизе.

Вместо ответа я провела ладонью по его очевидной эрекции, и он только выдохнул сквозь зубы:

– Сеньорита Гарсиа…

– Меня возбуждает, когда ты называешь меня «сеньорита Гарсиа», – прошептала я.

– Правда? – Он украл у меня поцелуй. – Какое совпадение: у меня встаeт как камень, когда ты называешь меня «мистер Андерсон».

«Уф».

Мы снова поцеловались так, будто были не посреди офиса, а в каком-то параллельном мире, куда никто не мог войти.

– Ляг на стол, – попросил он мгновение спустя.

Я послушалась, чувствуя себя полностью раскрепощенной. Уилл провел ладонями вверх по моим ногам, крепко сжал бeдра и опустился передо мной на колени. Я охнула, когда он стянул с меня трусики.

В тот момент, когда его лицо оказалось между моих ног, у меня чуть сердце не выскочило. Дыхание сбилось, а он только ускорял ритм и усиливал давление языка. Внутри все сжалось в тугой узел, и я прикусила губу, кончая.

Когда я пришла в себя, я положила руку на грудь и глубоко вдохнула.

Через секунду открыла глаза и уткнулась взглядом в темноту своей спальни.

«Господи, Ракель… – Голос в моей голове звучал осуждающе. – Если ты ласкаешь себя, думая о нeм, как ты собираешься держать дистанцию? Как завтра посмотришь ему в глаза и скажешь, что всe ещe на него злишься?»

Хуже всего было даже не то, что я кончила, думая о нeм. Я дала волю фантазии, и Уилл в моих мыслях оказался скорее персонажем эротического романа о бизнесменах, нежели писателем.

На меня подействовала фотография в журнале, где он позировал в костюме с галстуком. А еще две выпитые маргариты. А может, виной всему был «Очень чувственный придурок» – эротический роман, который я сейчас редактировала.

Перед глазами всплыл образ Уилла, задумчиво поглаживающего щетину во время нашего обсуждения книги Мии Саммерс, и я сжала ноги от желания.

Что со мной вообще происходит?

Меня теперь заводит, что мужчина читает любовные романы?

«Тебя возбудило то, что он читал Джейн Остин».

Меня что, правда заводят разговоры о литературе? Я настолько примитивная?

«Ну да, Правка. Настолько».

Частично виновата была и сексуальная неудовлетворенность, мучившая меня последние несколько недель. С тех пор как я переступила порог его дома, я ни разу не прикасалась к себе.

«Давай признаем: тебя завела сцена, которую он написал».

Даже страшно было подумать, что бы он сказал, узнай, что меня возбудила его книга…

Поворочавшись в постели, я встала, подошла к стеллажу и достала свой экземпляр романа «Дорогое сердце, почему именно он?».

Я надеялась, что встреча с моим книжным идеалом поможет выкинуть Уилла из головы.

* * *

На следующий день в офисе я первым делом открыла рукопись, которую редактировала, и продолжила с того места, где остановилась вчера. Проблема была в том, что каждый раз, когда в тексте появлялся Том – нахальный красавчик в костюме, – вместо темноволосого парня с серыми глазами я представляла Уилла. Чем ближе был утренний созвон, тем сильнее я нервничала. За десять минут до встречи я пошла в туалет.

Пригладив волосы, я поправила помаду. Чтобы хоть как-то дистанцироваться от своих фантазий, я надела черные классические брюки и розовый жакет.

«Ты справишься. Как всегда», – напомнила я своему отражению.

Не теряя времени, я вернулась к столу, схватила все необходимое и, жутко нервничая, направилась в переговорку.

Я вошла в комнату и стала ждать.

Уилл появился на экране почти сразу. Стоило увидеть его, как внутри все нетерпеливо подпрыгнуло.

«Успокойся, пожалуйста».

– Доброе утро, Ракель.

Я глубоко вдохнула и ответила:

– Доброе утро. Ты меня хорошо слышишь?

– Да. А ты меня?

– Тоже хорошо.

На Уилле была зелeная футболка, а щетина уже походила на бороду. Он выглядел таким же уставшим, как и я.

Нужно было правильно подойти к ситуации. А именно – притвориться и сосредоточиться на работе. Притвориться, будто его появление ничего для меня не значит, будто мне все равно, хорошо ли он спал или провел тяжелую ночь. В моем списке задач было всего три пункта: извиниться, обсудить сцены и спросить, хочет ли он, чтобы я вернулась в Кармел.

– Как ты? – опередил меня Уилл.

– Нормально, – ответила я максимально нейтрально. – Вчера я была у Дэвида, мы обсуждали варианты обложки твоей книги. Есть идея сделать дизайн более романтическим. – Уилл заметно обеспокоился. – Разумеется, не теряя сути. Я уже попросила иллюстратора сделать первый эскиз – как только она пришлет вариант, я тебе его покажу. И еще нам нужно определиться с названием.

– Ракель, я спросил, как ты, а не как дела с книгой.

– Я в порядке. А ты? Много написал? – добавила я, чтобы дать понять: мы здесь только по рабочим вопросам.

– Бывало и лучше… – признался он. – Слушай, я хотел извиниться. Мне не стоило называть тебя мисс Правкой и несостоявшейся писательницей. Мне правда очень жаль.

Я на секунду отвела взгляд и вздохнула. Нельзя позволять извинениям и этому виноватому выражению лица смягчить меня. Я тоже хотела извиниться и вернуть легкость в наше общение, чтобы дальше работа шла гладко.

– А смену названия мы можем обсудить, когда ты вернешься, – услышала я.

Очередное сальто в животе. Я посмотрела на Уилла и выпрямилась на стуле, раздраженная собой и сбитая с толку.

– Хорошо, – ответила я. – Обсудим на следующей неделе. Я прилечу в четверг вечером.

– Отлично. Когда будет удобно, пришли мне номер рейса, чтобы я знал, когда тебя встречать.

«Ракель, только не принимай это за романтику… Держись, иначе мы пропали».

– Я тоже хотела извиниться, – выпалила я. – Прости за то, что сказала так про твоe сердце. Это было ниже пояса. И… за то, что назвала тебя придурком.

– Всe нормально. – Он пожал плечами, уже заметно спокойнее.

«Ну же, остался последний пункт».

– Сцена, которую ты прислал, отличная. Мне очень понравилась романтическая часть.

– Спасибо. – Он немного расслабился. – Хотел передать раскаяние Хантера, а дальше все само пошло.

– Да, это чувствуется. Получилось сексуально, но не по́шло, мне понравилось. Можно чуть растянуть сцену, но это мы обсудим позже.

Уилл кивнул.

– Проверю, есть ли у меня ещe комментарии. – Я взяла красную ручку и стала листать распечатанные страницы. Одну за другой.

– Ракель, хочу предложить сделку…

У меня на секунду остановилось сердце. Я выпустила лист из пальцев и удивлeнно посмотрела на него.

– Я не буду тебя беспокоить, пока ты в Нью-Йорке, – продолжил он. – А взамен ты целиком посвятишь мне следующую пятницу, чтобы мы могли поработать вместе.

– Хорошо, – сказала я, отвела взгляд и провела красную линию по бумаге от края до края.

– Не помешало бы съездить в горы на выходных и устроить с тобой мозговой штурм.

– Да, конечно. Как тебе удобно.

– Отлично. – Он улыбнулся, и я вежливо ответила ему улыбкой. А сердце снова забилось быстрее.

Мы ещe немного обсудили главы, и после звонка я осталась в переговорке, несколько минут водя красной ручкой по той самой линии. У меня было несколько дней, чтобы убедить себя, что я смогу перенести эту линию с бумаги в своe сердце. И оставалось надеяться, что Уилл не станет ее стирать.

30

НАПРЯЖЕНИЕ(сущ.). Эмоциональное состояние; смесь нетерпения, нервозности и возбуждения.

Идеальный уикенд я продумывал уже несколько дней. Я заберу Ракель из аэропорта и увезу еe в небольшую поездку в Йосемити. Я забронировал две комнаты в долине – был уверен, ей понравится ночевать прямо в парке.

На следующий день я хотел показать ей водопад Невада. Тропа туда займeт целый день. На закате я планировал отвести ее к озеру Миррор – и надеялся, что ей это место покажется романтичным, потому что именно там я собирался признаться ей в чувствах.

Мой план, конечно, недотягивал до тех приторных до тошноты жестов, которые вытворял Бен в книге Мии Саммерс. Ракель была влюблена в этого персонажа, но одна мысль о том, чтобы схватить мегафон и признаться в чувствах на глазах у всех, приводила меня в ужас. Это казалось мне неловким и совершенно ненужным спектаклем. Поэтому я предпочел поговорить с ней начистоту в спокойном месте, где будем только мы вдвоем.

Пока Ракель не было, я продвинулся в работе над романом и понял, что скучаю. Так или иначе, она все время присутствовала в моих мыслях. Постепенно она пробралась и в голову, и в рукопись. Нора больше не была рыжеволосой с изумрудными глазами – теперь она стала кареглазой брюнеткой. Она подросла на десять сантиметров и обзавелась округлыми формами. От главы к главе у неe появлялась родинка в форме звезды на шее и новая подвеска-амулет, которую она теребила, когда нервничала. Характер тоже поменялся: из тихой героини в начале истории она, незаметно для меня, превратилась в открытую, тараторящую девушку, которая не давала Хантеру ни секунды покоя.

Ожидая Ракель в аэропорту, я закатал рукава до локтей. На мне была красная клетчатая рубашка – та, что ей нравилась. Хотел выглядеть хорошо и надеялся услышать от неe комплимент.

Волнение и нетерпение смешивались с радостным предвкушением встречи с ней.

Когда двери открылись и наши взгляды столкнулись, в груди что-то дрогнуло. Лавируя между людьми, я пошeл к ней. Мы остановились в метре друг от друга. Мне отчаянно хотелось обнять ее и поцеловать, но я сдержался.

Я быстро окинул взглядом еe одежду. На футболке было написано: «Лучше бы я сейчас читала».

– Как типично… – покачал я головой и не смог не улыбнуться.

– Что именно?

– Ты бы предпочла книгу общению со мной?

Она прищурилась, будто размышляла.

– Всегда, – ответила.

Я шагнул вперeд, и мы обменялись коротким объятием. Мне показалось, что она сделала это просто для галочки. Отстранившись, мы секунду смотрели друг другу в глаза. Она выглядела уставшей, я же был рад ее видеть. В тот момент, когда я понял, что она не отвечает мне улыбкой, моя собственная медленно угасла.

– Давно ждешь? – спросила она.

– Пару минут.

«На самом деле я здесь уже час, как последний нетерпеливый идиот».

– Как прошел перелет?

– Ну… – вздохнула она. – Мне досталось место у прохода, и мужчина у окна заставлял меня вставать раз сто. Кресло не откидывалось, да еще я сидела на самом последнем ряду, так что я умираю от усталости.

Я посмотрел на часы.

Было десять тридцать вечера, но для неe – половина второго ночи.

– Пойдeм. – Я взял еe чемодан и направился к выходу.

Пока мы шли, я прокручивал в голове одно и то же. Мне очень хотелось удивить ее поездкой в Йосемити, но при мысли о том, что придется посадить ее в машину посреди ночи, не сказав, куда мы едем, я чувствовал себя похитителем. Поэтому я решил сказать все сразу, как только доберемся до машины. Если она откажется ехать, мой план полетит к чертям. Но самое главное – понять, чего хочет она. Меньше всего мне хотелось ставить ее в неловкое положение.

– В итоге ты смогла освободить завтрашний день?

– Да, – кивнула она.

– Отлично. Я хотел бы съездить в Йосемити.

Она удивленно моргнула.

– Это же очень далеко, разве нет?

– Не близко, – признал я.

– И ты хочешь поехать туда, чтобы обсудить свои идеи? – Она посмотрела на меня как на сумасшедшего.

– Вообще-то я забронировал два гостиничных номера на выходные. – Мне показалось важным уточнить про две отдельные комнаты. – Мне нужно побыть на природе, чтобы рассказать тебе о новых идеях, и я думаю, тебе там понравится. Если ты не против, можем выехать прямо сейчас: так завтра у нас будет целый день.

Ракель посерьезнела.

– Ты хочешь провести со мной выходные в Йосемити? – переспросила она.

– Если ты не против, то да.

Она задумалась на мгновение.

– Если я соглашусь… ты не будешь будить меня каждый день в семь утра, чтобы пойти в поход?

– Нет, – рассмеялся я.

– М-м-м… Ладно, тогда да.

Снаружи я остался невозмутимым, а внутри выдохнул с облегчением. Я открыл багажник и дождался, пока она отвернeтся, чтобы наконец расслабить плечи.

«Операция по завоеванию Розового Слона объявляется открытой».

Я провeл рукой по лицу и сложил ее чемодан. Как только распахнул переднюю дверь, услышал еe голос:

– А это что?

Сев в машину, я увидел, что речь идет о коричневом бумажном пакете, который я оставил на еe сиденье.

– Еда, – ответил я и закрыл дверь.

Понадобилось несколько секунд, чтобы настроить в навигаторе маршрут до парка.

– Я знаю, что в самолете тебя кормили, но нам ехать четыре часа, и, когда мы приедем, все уже будет закрыто.

– Ты взял еду, заранее решив, что я соглашусь провести выходные за городом? – удивленно спросила она.

– Ну конечно. С чего бы тебе отказываться от поездки в потрясающее место в компании своего любимого автора? – пошутил я.

Она отвела взгляд и пробормотала:

– Ты не мой любимый автор…

Потом громко вздохнула, и я рассмеялся.

Я тронулся с места, пока она рылась в пакете.

– Моя любимая лакрица и… а это что?

Она опустила козырек, и свет от зеркальца озарил салон.

– Ой, спасибо! – Она не смогла скрыть радость. – У нас дома никогда нет орехов, потому что у Грейс на них аллергия.

Я кивнул, не глядя на нее.

Остановился у шлагбаума, чтобы заплатить. Краем глаза увидел, как она прислонила голову к стеклу и зевнула.

– Если хочешь поспать, я убавлю музыку.

– Ладно. Спасибо.

Она уснула почти сразу и проснулась, только когда я опустил стекло, чтобы заплатить за въезд в парк.

– Мы далеко?

Еe сонный голос вызвал у меня улыбку.

Взяв билет у охранника, я пожелал ему спокойной ночи и поднял стекло. Потом повернулся к ней. Она показалась мне невероятно милой, когда терла глаза. Я начинал подозревать, что она будет казаться мне красивой в любой ситуации.

– Мы уже приехали, – сказал я, прибавляя газу.

Парк был погружен во тьму. Дорога пустовала, и нас сопровождал лишь лунный свет.

– Почему ты так медленно едешь? – спросила она спустя какое-то время.

– На случай, если кто-нибудь перебежит дорогу.

– А кто тут водится?

– Да всякие животные: олени, медведи, пумы…

– О боже! – Она чуть повысила голос. – Это же все те животные, которых едят Каллены!

– О чем ты? – не понял я.

– Вампиры из «Сумерек», Уилл, – устало ответила она, словно я должен был это знать и она уже тысячу раз мне объясняла.

– Слушай, ничего не случится. – Я попытался успокоить ее. – Мы будем жить в домике, а не…

– В домике посреди леса?! – испуганно перебила она.

– В домике посреди кемпинга, где ходят рейнджеры и где вообще ничего не происходит. Я приезжаю сюда годами и видел разве что оленей.

– Но разве сейчас не тот период, когда медведи просыпаются?

– Да. И если ты встретишь одного, нужно просто замереть. А вот если наткнешься на пуму…

– Уилл, я даже кошек боюсь! Я не хочу встречаться с пумой!

– Завтра расскажу, что делать, но не переживай. И вообще, там, где мы остановимся, полно людей. Всe будет нормально, – повторил я.

Она вздохнула и молчала до самой долины.

Я припарковался возле домика, где располагался ресепшен.

– Сейчас вернусь, – сказал я, выбравшись из машины.

Небо было усеяно звездами так, что дух захватывало. Я включил фонарик и осветил тропу. Не успел я сделать и двух шагов, как за спиной хлопнула дверца машины.

– Я не собираюсь оставаться одна, когда вокруг столько диких животных. – Ракель поежилась от холода, поравнявшись со мной.

– Ты замерзнешь.

– Мне все равно.

– Подержи-ка это. – Я протянул ей фонарик и снял рубашку, оставшись в одной футболке. – Давай поменяемся.

Я отдал ей рубашку и забрал фонарик обратно. К моему удивлению, она надела ее без возражений.

Мы снова двинулись вперед, и вдруг под нашими ногами хрустнула ветка. Вскрикнув, Ракель вцепилась в мою правую руку, отчего луч фонаря заплясал в темноте.

– Уилл…

– Это всего лишь ветка. – Я накрыл ее ладонь своей. – Спокойно.

В полумраке я едва различал ее лицо. Тепло, разливающееся по моей руке, заглушало холод.

– Мы можем пойти быстрее? – спросила она.

– Да.

Я переложил фонарик в другую руку и снова взял ее за ладонь. Прикосновение к ее коже вызвало дрожь.

– Хочешь, я верну тебе рубашку?

– Нет. Пойдем. – Я потянул ее за собой к ресепшену.

Идти с ней, держась за руки, казалось настолько естественным, что мне совсем не хотелось ее отпускать. К моему удивлению, Ракель не разжала пальцы, когда мы вышли на свет. И не отпустила меня в холле. Мы не расцепляли рук до тех пор, пока мне не пришлось показать удостоверение личности девушке, проверяющей бронь.

Как только мы покинули теплый холл ресепшена, Ракель снова взяла меня за руку. Мы перегнали машину на парковку и вытащили вещи из багажника. Я закинул рюкзак на плечо, одной рукой взял переносной холодильник, а второй поднял еe чемодан – тащить его по земле в три часа ночи было невозможно: разбудили бы весь кемпинг.

– Тебе придется освещать дорогу.

– Напомни ещe раз, почему мы остановились именно здесь? – прошептала она.

– Потому что мы в самом сердце долины, и маршрут, который мы завтра пройдeм, начинается отсюда, – ответил я тем же шeпотом.

Тишину вокруг нарушали лишь наши шаги по гравию и уханье сов.

В каждом из домиков было по две отдельные комнаты.

– Фух, – с облегчением выдохнула Ракель. – Слава богу, нам достались соседние номера, потому что иначе я бы умерла от страха.

Я невольно рассмеялся.

Поставил чемодан у ее двери и протянул ей ключ.

– Встретимся в девять на завтрак?

– Договорились, – кивнула она. – Предупреждаю: если я услышу хоть какое-то рычание, я закричу – и тебе придется спать со мной, – пригрозила она.

Я молча кивнул, изо всех сил стараясь не выдать ту дрожь, которая прошла по моему животу. Безумно хотелось сказать ей, что я не желаю ничего сильнее, чем оказаться с ней в одной постели, но я оставил эту мысль при себе.

– Спокойной ночи, Ракель.

– Спокойной ночи.

Дождавшись, пока она закроет дверь, я открыл свою. На ощупь нашел выключатель и зажег свет. Поставил вещи на ковролин и закрыл дверь. Комната была небольшой. Вдоль правой стены стояла двуспальная кровать с кошмарным покрывалом в красно-зеленую клетку. Рядом – крошечная тумбочка с лампой, которая выглядела старше самой Вселенной. Обведя взглядом стены, я заметил, что слева от меня есть дверь, соединяющая мой номер с комнатой Ракель.

Несколько секунд я просто смотрел на золотую ручку, которая разделяла наши миры, а затем лeг спать, думая о том, как сильно хотел бы, чтобы она повернула еe со своей стороны и пришла ко мне.

* * *

Ровно в девять я вышел в коридор. Было прохладно, но, когда солнце поднимется, толстовка уже не понадобится. Я постучал в еe дверь костяшками пальцев. Ракель открыла, и я замер на пару секунд. На ней был бежевый спортивный костюм, волосы собраны в хвост. Выглядела она отдохнувшей и очень красивой.

Поздоровавшись, она сказала:

– Я вчера случайно прихватила это.

Она протянула мне мою рубашку. Я взял ее и убрал в рюкзак.

– Пойдeм за кофе? – указал я на дорожку перед нами.

Она закрыла дверь. Мы прошли мимо домиков и палаточных навесов к центру долины. В кемпинге царило оживление.

Как и ожидалось, кафе было забито людьми. Ракель пошла искать столик, а я встал в очередь. Почти весь завтрак она провела уткнувшись в рабочий телефон. Я дважды попытался завести разговор, но на третий раз сдался. Ладно, была пятница, и ей нужно было работать, но вообще-то она освободила этот день, чтобы провести его со мной.

– Прости, – сказала она. – Нужно было ответить на пару писем, пока есть вай-фай.

– Всe нормально. – Я изобразил улыбку.

Она допила кофе и отодвинула чашку:

– Я готова.

У меня оставалась еще половина, но я залпом проглотил остаток и поднялся. Мне хотелось как можно быстрее выйти на тропу.

Мы остановились перед большим стендом напротив кафе.

– Подъем к водопаду Невада займет около трех часов. – Я провел пальцем по маршруту на карте. – По пути мы пройдем мимо водопада Вернал.

Я замолчал, заметив, что она меня совершенно не слушает. Ракель не отрывала взгляда от левой части стенда – той, где были изображены животные, обитающие в этих местах.

– Уилл, а что мне делать, если появится пума? – обеспокоенно спросила она.

– Так… – начал я, глядя на Ракель. – Если мы увидим ее, самое главное – не бежать, – сказал я очень серьезно. – Нужно казаться как можно больше. – Я вскинул руки над головой. – Поднять руки, размахивать ими, громко кричать и шуметь, чтобы выглядеть угрожающе. – Я опустил руки и показал на свои глаза. – И зрительный контакт не теряй, чтобы она не приняла тебя за добычу.

– Я так не смогу, – испуганно сказала Ракель. – Если мы с ней встретимся, я просто побегу.

– Если ты развернешься и побежишь, то разбудишь в ней охотничий инстинкт.

– Тогда… я залезу тебе на спину. Так мы будем выглядеть гигантами, а ты уже делай что хочешь.

Я рассмеялся и подошел ближе.

– Вообще-то идея неплохая, – кивнул я. – Хотя вряд ли мы вообще кого-нибудь увидим. Пумы редко выходят к туристам.

Я указал на дорогу, тянущуюся за ее спиной, и мы отправились в путь. Было еще рано, но несколько человек уже начинали маршрут. Мы свернули направо и вышли на асфальтированную дорожку. Первый участок пролегал через хвойный лес, где то тут, то там возвышались секвойи. Ракель шла молча, любуясь горным пейзажем. Я сбился со счета, сколько раз проходил этот маршрут с детства, и все же покой и тишина этого места продолжали меня удивлять. Когда асфальт сменился грунтовой тропой, она сказала:

– Такое ощущение, что мы в лесу Эндора.

– Похоже, – засмеялся я. – Но тот, что в «Звездных войнах», – севернее Сан-Франциско.

Пара белок перебежали тропу, гоняясь друг за другом. Ракель остановилась и с восхищением уставилась на них, а я на нее. Пользуясь паузой, я протянул ей бутылку воды и пакетик арахиса.

– Как прошла презентация книги?

– Хорошо, – ответила она, жуя. – Полный зал, Мия была в восторге.

Это была самая длинная фраза, которую она сказала с начала маршрута.

– Ей задали кучу вопросов, да?

Ракель шла чуть впереди, но обернулась и посмотрела на меня, замедлив шаг.

– Ты видел презентацию? – спросила она.

– Смотрел прямой эфир в инстаграме, – подтвердил я, поравнявшись с ней.

Ракель опешила. На несколько секунд между нами повисло неловкое молчание, которое я поспешил нарушить:

– Твоя предвзятость видна за километр. Тебе бы стоило получше ее скрывать, не находишь?

– У меня нет фаворитов, – возразила она. – Я одинаково люблю всех своих авторов.

– Просто надеюсь на такой же теплый прием на моей презентации, – пошутил я.

– Это к Дэвиду.

– Не хочу, чтобы меня представлял он. Хочу, чтобы это сделала ты.

Она снова посмотрела на меня через плечо.

– Твой редактор – Дэвид, – напомнила она. – Мне и так приходится бороться за презентации остальных моих авторов, чтобы еще просить поставить меня на твою…

– Разве не у всех бывают презентации? – Это меня удивило.

– Нет, Уилл. – Она покачала головой. – Не все стартуют так мощно, как ты. Но даже в этом случае большинству нужно сначала заработать имя, прежде чем получить международный тур, как у тебя.

Я промолчал.

Воспоминание о начальнике заставило ее достать из кармана рабочий телефон. Она раздраженно фыркнула, увидев, что связи нет.

– Он не умрет, если ты не ответишь ему сию секунду, – сказал я. – Тебе стоит насладиться пейзажем вокруг. – Я обвел рукой окрестности.

У меня было ощущение, что она настолько привыкла к нью-йоркскому ритму, что делает все на бегу: быстро пьет кофе, быстро ест, быстро ходит – и, похоже, не в состоянии пройтись по лесу, не заглядывая в телефон каждые пару минут.

Она недовольно посмотрела на меня и снова зашагала вперед.

Мы быстро дошли до места, где тропа переходила в каменную лестницу. Пока мы поднимались, справа от нас была стена, а слева бурлила река Мерсед, ее шум доносился тихим гулом.

– Как тебе Манхэттен? – спросил я после долгого молчания.

Мне хотелось узнать, чем она занималась, как провела время с подругами и скучала ли по мне. И вовсе не обязательно именно в таком порядке.

– Нормально, – ответила она суховато. – А у тебя как дела с книгой?

– Я сильно продвинулся. Написал шесть новых глав.

– Здорово.

«Ладно. Ясно: что-то не так».

Мы почти не разговаривали с тех пор, как она приехала. Вчера она была уставшей, но теперь-то что?

– Что случилось? – спросил я. – Ты все еще злишься?

Я знал, что она бывает немного злопамятной.

– Нет. Я просто хочу послушать твои новые идеи. Мы ведь за этим сюда и приехали, верно?

Эти слова слегка испортили мне настроение.

– Да, – ответил я и на несколько секунд замолчал, собираясь с мыслями. – Мне пришла в голову идея: когда Хантер решит признаться Норе в чувствах, скитальцы устроят им засаду. Именно тогда она узнает, что Хантер на стороне врагов.

– И в этот момент они расстанутся?

– Он попытается ее удержать, но решение будет за Норой.

Несколько минут мы обсуждали сугубо рабочие моменты. Ракель шла так близко, что наши руки порой соприкасались, и все же было чувство, что нас разделяют тысячи миль. Едва мне казалось, что преграды между нами рушатся, как они тут же возводились снова.

Шум воды становился все громче, и слева возник водопад Вернал.

– Боже мой, Уилл, это невероятно! – улыбнулась она.

А я, как идиот, улыбнулся в ответ. Ближе к водопаду ступени были мокрыми, и мы вынужденно замедлили шаг.

В какой-то момент лестница сузилась, и мне пришлось идти позади Ракель. Я заставлял себя смотреть на природу, а не на ее зад, хотя получалось плохо.

Ракель на ходу сделала пару снимков на телефон. Я уже собирался предупредить ее, чтобы была осторожнее, как вдруг она поскользнулась. Она бы упала назад, если бы я не успел подхватить ее за талию.

Когда она обрела равновесие, я ослабил хватку, и она повернулась ко мне, пристально глядя в глаза. От ее близости все сжалось внутри. Я не убрал руки с ее талии, а она не попросила этого сделать. Ветер играл выбившейся из хвоста прядью волос. Ракель стояла на ступеньку выше, и разница в росте между нами почти исчезла. На ее лице блестели капельки воды. Мое внимание приковала та, что задержалась на губе. Взгляд Ракель тоже скользнул к моим губам. Напряжение между нами стало почти осязаемым. Она сглотнула, а я чуть подался вперед.

И вдруг Ракель отвела взгляд, разорвав этот момент надвое, словно ненужный лист бумаги.

«А теперь-то что?»

Она выскользнула из моих рук и пошла дальше.

Я ускорился, чтобы еe догнать, но она явно была настроена оставить меня позади.

Мы тут же промокли – нас окутал водяной туман. Дойдя до площадки перед водопадом, где обычно останавливаются люди, мы задержались.

Она подошла к краю скалы, а я последовал за ней.

Ракель повернулась спиной к водопаду, поправила волосы и, включив фронтальную камеру, стала искать какой-то хитрый ракурс, чтобы в кадр влезло все.

– Хочешь, я тебя сфотографирую? – Я повысил голос, перекрикивая грохот воды.

Она секунду смотрела на мою протянутую руку, потом взглянула прямо мне в лицо.

– Не надо, спасибо.

Она сделала шаг назад и снова спряталась за маской безразличия, словно ей нужно было увеличить эмоциональную дистанцию между нами. Я уже несколько дней пытался скрывать свои чувства, страхи и желания, и сил не осталось.

– Да что с тобой такое, черт возьми? – резко спросил я.

Она выглядела растерянной.

– Что ты сказал? – Она указала на ухо. – Я тебя не слышу!

Из-за шума водопада слова были едва различимы.

Ракель придвинулась ко мне, и я сократил расстояние еще на шаг.

– Я спрашиваю, что с тобой, черт возьми! – Я повысил голос, отчетливо проговаривая каждое слово, чтобы она поняла. – Ты весь день какая-то странная. Почти со мной не разговариваешь, а теперь даже не хочешь, чтобы я тебя сфотографировал? Что происходит?

– Ничего не происходит, – с жаром возразила она, мотая головой. – Я просто пытаюсь вести себя профессионально.

– Профессионально? – У меня вырвался горький смешок.

– Да. Мы приехали сюда говорить о твоей книге, а не о том, как я провела время в Манхэттене.

– К черту книгу!

Она широко распахнула глаза и посмотрела на меня с ужасом.

– От этой книги зависит моя работа!

Мне пришлось провести рукой по лицу, чтобы смахнуть воду. Большинство людей, подходивших к обрыву, делали снимок и тут же отходили, спасаясь от брызг. Мы же стояли там насквозь промокшие и сверлили друг друга взглядами. Мы дошли до точки невозврата. У меня было ощущение, будто динамит на груди вот-вот рванет. Я мог замереть, пытаясь избежать взрыва, или нажать на детонатор и разнести все к чертям раз и навсегда.

– Что тебе пообещал Дэвид? – спросил я. – Повышение?

Злость, звучавшая в моем голосе, превратила этот вопрос в обвинение. Ракель напряглась, сжав кулаки. Накопившееся напряжение окружило нас вместе с водяной завесой, пробиравшей до самых костей.

– Да! – резко выкрикнула она.

Этот ответ окатил меня ледяным дождем. Мне было уже все равно, есть ли у нее ответные чувства. Я просто хотел открыть свои и перестать с ними бороться.

Резкий порыв ветра встряхнул нас. Ракель вздрогнула, вытерла лицо рукавом толстовки, затем вскинула подбородок и впилась в меня жестким взглядом. Мне было знакомо это выражение: она была зла и готова перевернуть мой мир.

Несколько мгновений мы молчали. Скалы вокруг отбрасывали тень, и, когда солнце спряталось за облако, здесь стало ещe темнее. Рев водопада усилился, и я чувствовал, как мощь воды яростно будоражит что-то в груди. Казалось, сама природа злилась на нас за то, что мы нарушаем ее гармонию.

– Я здесь только из-за твоей книги! – добавила она, чтобы у меня не осталось никаких сомнений.

Но что-то в ее взгляде говорило, что это неправда.

Внутри вспыхнули раздражение и обида. Сердце забилось быстрее – я принял решение.

«Вот он, момент. Я иду ва-банк».

– Ты здесь только из-за книги? – недоверчиво переспросил я. – Прекрасно!

Мое терпение лопнуло, и я нажал на детонатор.

31

ПРИЗНАНИЕ(сущ.). Взрыв чувств.

– Не переживай! – воскликнул Уилл. – Я допишу эту книгу, чтобы ты спокойно укатила за своим повышением и тебе было не в чем меня упрекнуть!

– Да что с тобой вообще происходит? – спросила я, подходя к нему ближе. – Почему ты так реагируешь?

Уилл сжал губы, скулы заострились. От его жесткого взгляда внутри словно затянулся узел.

– Хочешь знать, что со мной? – Он сделал паузу и одарил меня ироничной улыбкой. – А то, что я сыт по горло и больше не могу! Все, что происходит между нами, – это как носить на себе динамит! Он может рвануть в любую секунду, а я устал таскать эту взрывчатку в одиночку!

Я нахмурилась, недоумевая, откуда только взялся этот порыв ярости. Казалось, его злость копилась все утро, выжидая подходящий момент, чтобы выплеснуться наружу.

Уилл провел рукой по лицу, стряхивая воду. Несколько секунд он молча смотрел на меня, а потом продолжил:

– Я устал все время держать дистанцию. – Он покачал головой, не отрывая от меня взгляда. – Эта ситуация меня убивает. Я думал, тебе понравится здесь. Ты ведь любишь походы, природу… Я хотел, чтобы у нас был идеальный день, но всe выходит каким-то странным, неловким – совсем не так, как я это представлял!

«Разве он привез меня сюда не ради книги?»

Грудь сжималась, дыхание сбивалось. Его глаза будто пытались сказать что-то ещe, но я не была уверена и не хотела, чтобы сердце обрадовалось раньше времени. Поэтому спросила то, что терзало меня весь день:

– Уилл, что мы здесь делаем?

– Черт, разве это не очевидно? – В его голосе звучала му́ка. – Мы здесь потому, что ты мне нравишься, ясно?

Мое сердце замерло на середине удара.

– А когда тебе нравится человек, – продолжил он, – тебе хочется быть рядом с ним, проводить время вместе и узнавать его лучше! – говорил он так, будто это само собой разумелось. – Я хочу знать, как ты провела время в Манхэттене с подругами и скучала ли по мне! Потому что с тех пор, как ты уехала, я не переставал думать о тебе ни на секунду!

Он сделал шаг ко мне и остановился всего в двадцати сантиметрах. Сердце снова пустилось вскачь, билось так громко, что его голос доходил до меня будто сквозь вату.

– Ты пробралась в мой дом, в мою голову и даже в мою рукопись! – Он всплеснул руками. – Черт, я даже добавил Норе родинку на шее, как у тебя!

– Что? – ошеломленно выдохнула я.

– И ту сцену секса, которая тебе так понравилась, я написал, думая о тебе! – воскликнул он. – Обо всeм, что хочу сделать с тобой.

О.

БОЖЕ.

МОЙ.

Землетрясение пошатнуло мой мир.

Уилл закрыл глаза, провeл рукой по лбу, словно у него раскалывалась голова. Когда он снова посмотрел на меня, его голос стал тише.

– Я не стану катать тебя на лодке, чтобы наловить рыбы к ужину, и не выйду с плакатом, признаваясь в чувствах, – сказал он твeрдо. – Я не по этой части. Я привез тебя сюда, потому что собирался сказать все это у озера. Но все, я сдаюсь. – В его лице читалась усталость. – Если ты не чувствуешь того же, что и я, – ничего страшного. Просто скажи мне это прямо и перестань посылать противоречивые сигналы, потому что, честно, я больше так не могу.

Уголки губ дрогнули, и меня захлестнул миллион эмоций. Не самое романтичное признание в истории человечества, но настолько в духе Уилла, что я не смогла не улыбнуться.

– Тебе смешно? – Он возмущенно смотрел на меня. – Тебя реально веселит, что мне так хреново?!

Я покачала головой, изо всех сил пытаясь вернуть лицу нейтральное выражение.

Сердце билось как никогда быстро и сильно. Мне отчаянно хотелось сократить расстояние между нами.

– Ты хочешь меня поцеловать? – уточнила я.

– Хочу ли я тебя поцеловать? – У него вырвался сдавленный смешок. – Ты вообще меня видела? – Он в отчаянии развел руками. – Да я только об этом и думаю уже несколько недель!

Это всe, что мне нужно было услышать.

Усталость в его глазах причиняла почти физическую боль, но моe сердце порхало от счастья.

Я инстинктивно шагнула к нему.

– Я тоже устала, Уилл, – прошептала я и схватила его за край толстовки.

И, не дав ему времени произнести ни слова, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Он на мгновение замер. А потом из его груди вырвался вздох облегчения, который согрел каждый сантиметр моего тела. Сердце подпрыгнуло куда-то к горлу, когда он ответил на поцелуй. Его руки обвились вокруг моей талии, притягивая ближе.

В тот самый миг, когда его язык скользнул в мой рот, я полностью забыла, что клялась никогда этого не делать. Красная ручка полетела прочь со скалы и еще не коснулась воды, как я уже целовала его без малейших сомнений. Я забыла, что Уилл – писатель, а я его редактор. Передо мной просто мужчина, который отчаянно хочет меня поцеловать, а я – женщина, которая так же отчаянно хочет этого. Всe, что мы делали, внезапно казалось не ошибкой, а чем-то правильным, естественным, необходимым.

Поцелуи Уилла дурманили и отдавали вишней из-за лакрицы, которой я угостила его чуть раньше.

Когда я снова опустилась на пятки, он наклонился вперед, не прерывая поцелуя. Выпустив его толстовку, я провела руками по его лицу. Пальцами погладила гладкую, влажную щеку, а затем спустилась ниже, к легкой щетине.

За пределами этого поцелуя было холодно.

Я это знала. Еще пару минут назад я дрожала. Но пока его дерзкий язык сплетался с моим, мне казалось, что на мне слишком много одежды. Его полные губы двигались уверенно, выпуская на волю желание, которое я сдерживала неделями.

У меня было несколько первых поцелуев, и я читала сотни подобных сцен в романах. Везде говорилось о бабочках в животе, о сбившемся дыхании и бешено колотящемся сердце. Но ничего из этого не подготовило меня к той сумасшедшей волне адреналина, будто я действительно прыгнула с обрыва за моей спиной. Хотя в каком-то смысле поцелуй с Уиллом и был прыжком в никуда, без страха, без оглядки.

В нашем поцелуе не было ни смущения, ни робости. Зато были нежность, страсть и мучительная жажда двух людей, которые хотели этого уже слишком давно. Я чувствовала всe сразу: радость, волнение, желание смеяться и кричать. У меня дрожали ноги, горела кожа, а сердце исполняло лихорадочный танец.

Я много раз представляла, каким будет наш первый поцелуй, и ни в одном из этих сценариев я не была растрепанной, промокшей до нитки и в перепачканных грязью кроссовках. Но в тот момент эти детали казались мне совершенно неважными, потому что кроме его поцелуев ничего больше не имело значения. Целуя его, я чувствовала себя свободной.

В какой-то момент я перестала слышать рокот водопада. Я слышала только наше дыхание.

Вода продолжала безжалостно хлестать нас обоих, а нам было совершенно всe равно. Так вот каково это – по-настоящему целовать кого-то? Похоже, да. Это когда все пять чувств сосредоточены на другом человеке, а мир вокруг исчезает.

Меня никогда не целовали с такой отчаянной жадностью. Его губы стирали весь негатив этого утра. Напряжение исчезло, но жажда и томление никуда не делись. Что-то внутри меня нарастало. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: мне нужно извиниться.

– Уилл… – Я отстранилась ровно на сантиметр.

Я хотела заглянуть ему в глаза и понять, чувствует ли он то же, что и я, но Уилл положил ладонь мне на затылок и снова притянул к себе, чтобы поцеловать.

Я невольно рассмеялась ему в губы, и он заглушил мой смех влажным, страстным поцелуем. Я вздрогнула, когда его пальцы мягко коснулись моей шеи. Он провел руками поверх моей мокрой толстовки.

– Мне не холодно, – прошептала я между поцелуями.

– Мне тоже.

Мои руки скользнули ему на плечи, а он обнял меня за талию.

– Прости, что была такой отстраненной, – извинилась я, глядя ему в глаза. – Я хотела держать дистанцию. Мне казалось, что тебе важна только книга, а потом ты вдруг говоришь всe это, а я… – Я положила ладонь ему на грудь. – А я чувствую то же самое.

Он прижался своим лбом к моему. Мы простояли так несколько секунд, а потом он наклонился чуть ниже и снова нашел мои губы.

– Прости, что вот так все на тебя вывалил, – сказал он после трех поцелуев.

Облегчение, которое я испытала, когда он снова меня поцеловал, растопило последние остатки страха и сомнений.

– Уилл… – Я попыталась отстраниться, но он мне не позволил и снова поцеловал. – Здесь люди ждут, чтобы сделать фото, а мы стоим…

– Мне плевать. – Его губы едва касались моих, когда он говорил. – Я ждал гораздо дольше, чем они.

От этого заявления мой желудок снова сделал сальто. Такими темпами скоро его можно будет записывать в сборную по спортивной гимнастике.

Мне ужасно хотелось спросить, как давно он ждал этого момента, но мои губы были заняты – жадно исследовали его.

В ту секунду я поняла, что мы могли бы целоваться здесь до тех пор, пока не скроется солнце и с неба нам не подмигнет луна. Прикосновения его губ были настолько приятными, что я думала лишь о том, как сильно хочу ощутить его поцелуи на всем своем теле. Желание текло внутри меня, подхваченное течением, как река, что бежала в сотне метров под нами.

– Уилл… – снова позвала я. – А если мы вернемся в номер?

На этот раз отстранился он.

– Ты не хочешь подняться к другому водопаду? – спросил он, обхватив мое лицо ладонями.

– Я хочу вернуться с тобой в номер.

– Идеально. – Он наклонился, чтобы поцеловать меня еще раз, а потом опустил голову к моему уху и прошептал: – Мой план был другим, но твой мне очень нравится.

У меня задрожали ноги. В его голосе слышалось обещание. Увидев желание в его взгляде, я тихо выдохнула.

– Знаешь что… – начала я.

– Что?

– Мы промокли до нитки, – рассмеялась я.

– И что такого? Почему ты смеешься?

Я обвила руками его шею и с трудом сдержала улыбку. Уилл выглядел расслабленным, уставшим и счастливым. Теперь, когда мы сбросили груз с наших плеч, мы наконец-то могли просто быть собой.

– Это ведь считается поцелуем под дождем? – весело спросила я.

Уилл закатил глаза и фыркнул. А я снова рассмеялась и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его.

– Ты ужасно забавный, когда возмущаешься, – призналась я, опускаясь на пятки.

– Если ты будешь целовать меня каждый раз, когда я бурчу из-за какой-нибудь слащавой ерунды, я торжественно обязуюсь смотреть с тобой все романтические фильмы в мире.

– Договорились. – Я широко улыбнулась, и мое сердце радостно прыгнуло в пропасть.

– Но я буду очень много ныть. Я буду невыносим.

– Ничего страшного, – заверила я. – Я и так знаю, что ты много болтаешь.

Он прищурился, а я взяла его за руку. В отличие от прошлой ночи, в этот раз я переплела наши пальцы. Как и наши губы, наши ладони тоже идеально подходили друг к другу. Я поцеловала его еще раз и потянула за собой, уводя подальше от водопада.

От меня не ускользнули удивленные взгляды свидетелей нашего представления. Но вместо смущения меня разбирал нервный смех.

Когда мы дошли до каменной лестницы, я в последний раз обернулась к водопаду. Хотелось запомнить это место навсегда.

– Смотри, радуга! – Я показала на нее свободной рукой.

Уилл отпустил мою ладонь и шагнул на ступеньку ниже, сократив разницу в росте между нами. Воспользовавшись моментом, я распустила хвост, позволяя волосам подсохнуть на солнце.

Он отвлек меня, положив руки мне на талию, и их тепло начало жечь кожу даже сквозь толстовку. Я развернулась к нему лицом и опустила ладони на плечи, поверх лямок рюкзака.

Он зачарованно смотрел на меня. Счастье в его взгляде делало его невероятно красивым.

– А потом ты говоришь, что сцены из романтических комедий нереалистичны, – сказала я с легким торжеством. Провела рукой по его мокрым волосам, и он на секунду прикрыл глаза. – Ну красиво же, правда?

– Да, чудесно, – проворчал он. – Осталось только дождаться, когда медведи начнут блевать блeстками.

Я скорчила гримасу, и он подтолкнул меня вперед, чтобы подарить еще один поцелуй, от которого у меня перехватило дыхание.

Спуск был совсем не таким, как подъем. Мы не останавливались на каждой ступеньке, чтобы поцеловаться, потому что вокруг было слишком много людей, но будь их меньше, так бы и делали. Когда мы вышли на грунтовую тропу, Уилл ускорил шаг. Хотя он, как и я, явно торопился оказаться в номере, там, внизу, мы все равно останавливались бесчисленное количество раз, чтобы целовать и дразнить друг друга. Из-за этого дорога обратно заняла вдвое больше времени.

Но, как только наш домик появилась в поле зрения, поцелуи стали куда более жадными. Я вставила ключ в замок и на несколько секунд замерла. Руки Уилла лежали у меня на бедрах, а его грудь прижималась к моей спине. Переступить этот порог означало, что пути назад уже не будет. Именно здесь я ставила на кон свое сердце. После этого можно было либо выиграть, либо проиграть, но прежней я уже не останусь.

Уилл мягко прижался губами к затылку. Этот поцелуй придал мне нужную уверенность, и я повернула ключ.

Открыв дверь, я поняла, что действительно прыгаю в пустоту и мне все равно. Я лишь надеялась, что меня ждет парашют или хотя бы матрас внизу. Потому что единственное, в чем я была уверена, переступая этот порог, – после этого свободного падения мое сердце еще долго не сможет прийти в себя.

32

ВОЖДЕЛЕНИЕ(сущ.). Жгучее желание.

Уилл вошел в комнату следом за мной. Снял рюкзак с плеч и бросил его на пол, не отрывая от меня взгляда. Затем наклонился, чтобы развязать шнурки: ботинки были перепачканы грязью. Атмосфера между нами стала настолько напряженной, что у меня свело желудок от одного только осознания того, что мы собираемся сделать. Я разулась, даже не развязывая шнурки, и поставила кроссовки у двери. Обогнула открытую с вечера сумку и направилась в центр комнаты. Уборка уже прошла: шторы были распахнуты, в комнату щедро лился полуденный свет, а на кровати не было ни единой складки.

Я обернулась к Уиллу как раз в тот момент, когда он выпрямился. Несколько мгновений он неподвижно стоял у двери, разглядывая меня так, словно перед ним был не человек в испачканном землей спортивном костюме и с растрепанными волосами, а комета, пролетающая по небу раз в тысячу лет. От его пронзительного взгляда мое сердце забилось чаще – так же, как тогда, у водопада. Как вообще возможно, чтобы кто-то так возбуждал меня одним лишь взглядом? Когда он сделал первый шаг ко мне, я сглотнула. А на втором мне пришлось сжать кулаки – руки начали дрожать.

Снаружи донеслись голоса проходивших мимо домика людей, и я посмотрела в окно над кроватью. Оно выходило на тропу, которая вела к центру долины.

Уилл сделал шаг назад и задвинул штору у двери. Увидев это, я тоже пришла в движение. Задернула дальнюю штору – ту, что была у ванной. Когда Уилл закрыл последнюю, мне показалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Света, просачивающегося сквозь полотно, было достаточно, чтобы все видеть без лампы.

В комнате воцарилось обманчивое спокойствие. Спокойствие, которое грозило в любой момент рассеяться, уступая место хаосу. Я не знала, что чувствует Уилл, но меня трясло от возбуждения.

Он медленно подошел, и мой желудок сделал с десяток разных кульбитов. Как это вообще возможно: он еще не коснулся меня, а внутри я уже таю, как масло?

Подойдя вплотную, он поднял руку и слегка приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него. Зрачки были расширены, но в полумраке я все равно видела блеск зелено-голубых глаз. Он глубоко вдохнул, и на выдохе теплое дыхание коснулось моего лица. Уилл нежно погладил меня по щеке и провел большим пальцем по нижней губе. Напряжение читалось в его сжатых челюстях. Он был очень серьезен.

– Что мне с тобой делать? – спросил он.

Я нахмурилась: ответа просто не нашлось, да и голос, казалось, мог меня подвести.

– Я совершенно точно знаю, что хочу с тобой сделать, – сказал он. Его рука скользнула к моей шее, большой палец продолжал ласкать скулу. – Но мне нужно знать, чего хочешь ты. Что должно случиться здесь.

От этих слов меня будто прошило током до самых кончиков пальцев. Не в силах вымолвить ни слова, я поднялась на цыпочки и поцеловала его. Может, так он меня поймет. Почти сразу я провела языком по его губам и проникла в рот. Я чувствовала, как кожа пылает от его щетины.

– Скажи мне, чего ты хочешь, Ракель, – прошептал он мне в губы.

«Уф. Только не говори со мной по-испански прямо сейчас…»

– Чего я хочу? – Я так нервничала, что сердце сбивалось с ритма.

Я… чего я хочу?

Мне совершенно точно хотелось почувствовать, как его щетина царапает другие части моего тела.

Передо мной был тот самый мужчина, которого я хотела уже несколько недель. Я была нетерпеливой, жаждущей, готовой сорваться, но в последний момент подал голос здравый смысл и напомнил: «А что будет после? Как мы будем вести себя, когда вернемся к работе?»

– Мы же не испортим все? – спросила я едва слышно.

– Нет. – Он покачал головой. В его голосе не было ни тени сомнения. – Мы сделаем так, чтобы все было идеально.

От этих слов мое сердце растаяло, будто сахар в кофе.

Мне очень хотелось в это верить. Правда.

Я прижалась губами к его шее – для этого не надо было вставать на цыпочки. Разбушевавшиеся гормоны отчаянно требовали своего, но…

– Я не хочу, чтобы потом между нами возникла неловкость, – сказала я.

– Еe не будет. Мы, даже если ссоримся, остаемся честны друг с другом.

– Хорошо. – Я кивнула. Это было правдой.

Граница, разделявшая нас с самого начала, стерлась, и теперь мы готовы были переступить черту. Внутри моей комнаты мы могли быть кем угодно.

Указательным пальцем я прочертила невидимую горизонтальную линию по его животу. Возможно, это был наш ритуал: сначала нарисовать линию, а потом вместе ее пересечь.

– Я хочу, чтобы ты сделал со мной все то, что уже успел себе представить, – без колебаний ответила я на его первый вопрос.

Уилл резко вдохнул, кивнул, затем облизнул губы. Он обхватил мое лицо ладонями и жадно поцеловал. Его дыхание на моей коже разжигало кровь еще сильнее. Он бережно откинул все еще влажные пряди волос. Кончиками пальцев он ласкал мое лицо, спускаясь к шее и оставляя за собой дорожку поцелуев. Когда его губы прижались к месту, где бился пульс, уже я шумно втянула в себя воздух.

– Боже, – хрипло прошептал он мне на ухо, – ты не представляешь, как сильно я хотел поцеловать эту родинку. – Он обвил руки вокруг моей талии и прижал меня к себе. – Я одержим.

От этого признания мои соски напряглись еще сильнее. Лифчик только мешал. Я знала, что облегчение мне принесет лишь одно – его язык на моей коже.

Словно угадав мои мысли, Уилл дерзко провел языком по моей шее. Когда он добрался до мочки уха, у меня вырвался стон, кожа покрылась мурашками, и мне пришлось вцепиться в его плечо.

– Тебе нравится? – прошептал он мне на ухо.

Сердце билось в груди с такой силой, что я не была уверена, не потеряю ли сознание прямо в его объятиях. Его запах и шепот затуманивали мне разум.

Уилл сделал это снова, и с моих губ сорвался пугающе громкий стон. Каждый сантиметр моего тела был во власти его прикосновений.

– Похоже, что да. – Низкий смешок у самого уха заставил мою кровь закипеть.

Он осыпал мою шею бесчисленными поцелуями и произнес:

– Такая болтушка, а теперь вдруг онемела?

Я фантазировала о нем не раз, особенно в последние дни. Ни в одной из этих фантазий на мне не было грязного мокрого спортивного костюма, и мы не находились в домике посреди гор. Но Уилл вел себя так же самоуверенно, как я и представляла.

– Да, мне нравится, – подтвердила я шепотом.

Уилл поцеловал уголок моего рта.

Как только наши языки встретились, желание, копившееся во мне неделями, полностью овладело мной. Не теряя ни секунды, мои руки скользнули к краю его толстовки. Я резко потянула ткань вверх и без колебаний стянула ее, прихватив по пути и футболку. Одежда не успела упасть на пол, как мои нетерпеливые руки уже жадно исследовали его торс. Я мечтала об этом с того самого момента, когда впервые увидела его без футболки. Уилл был до того красив, что рядом с ним я теряла голову.

Между нами все вышло из-под контроля: поцелуи стали горячее, дыхание участилось. Моя одежда все еще была влажной, но, если жара в этой комнате продолжит нарастать, она высохнет в считаные секунды.

Мои пальцы запутались в узле его спортивных штанов, а его – в подоле моей толстовки.

– Ракель, руки…

Оторвавшись от его тела, я подняла их, чтобы он мог снять с меня толстовку и футболку.

– Черт… – Уилл провел рукой по лицу и на мгновение отвел взгляд. Когда он снова посмотрел на меня, я отчетливо увидела, как тот самый динамит, о котором он говорил, взрывается у него в глазах. – Ты чертовски сексуальна, и я уже на грани. Стоит тебе дотронуться до меня – и я потеряю голову.

На этот раз непристойно улыбнулась уже я.

Желание в его голосе пробралось под нижнее белье и вспыхнуло там огнем. Все чувствительные точки тела горели. Я положила ладонь ему на грудь, прямо поверх татуировки, и медленно провела вниз. К моей радости, мышцы живота напряглись под моими пальцами. Его взгляд был прикован к моему лицу. Я посмотрела на него, и он без слов понял, о чем я спрашиваю. Почти незаметно кивнул, и я просунула руку ему в штаны. Когда я коснулась его поверх белья, из его горла вырвалось шипение, от которого внутри меня все содрогнулось.

Его взгляд скользнул к ложбинке между грудей, и желание стало еще острее, а одежда показалась невыносимо лишней. Я стянула с него штаны, не прерывая поцелуя.

Уилл положил ладонь мне на талию, и меня словно обожгло жаром пустыни. Он сел на край матраса и притянул меня к себе. От каждого поцелуя, оставленного на моем животе, я вздрагивала все сильнее. Мне уже не терпелось. Срочно. Я зарылась пальцами в его волосы, а он крепче обхватил меня за талию, вероятно, заметив, как у меня дрожат ноги. Он стянул с меня штаны, не переставая целовать живот. Я сделала шаг назад, высвобождаясь из них, и отшвырнула их ногой в сторону.

– Черт, меня сейчас инфаркт хватит, – услышала я.

От того, как завороженно Уилл смотрел на меня, я чувствовала себя богиней. Теперь я понимала его взгляды: внутри этой комнаты он был так же свободен, как и я. Его пальцы вцепились в край матраса. На нем оставались только черные боксеры. Никогда еще он не выглядел так сексуально.

– Иди сюда, – попросил он.

Я подошла, и Уилл притянул меня за бедра. И вот я уже сижу верхом на нем. Когда я почувствовала его возбужденный член, мне показалось, что я умираю. Он, должно быть, ощущал то же самое: его грудь вздымалась и опускалась так же часто, как и моя. Обхватив мое лицо руками, он снова жадно поцеловал меня, как будто не делал этого целую вечность. Я застонала, когда он собственнически сжал мои бедра.

– Я не смогу сейчас медленно, – прошептал он мне в губы. Его руки скользнули к застежке лифчика. – Потом, если захочешь…

– Да. Потом… – нетерпеливо перебила я, прижимаясь к нему в поисках столь необходимого контакта.

«Потом» – это слово уже содержало в себе обещание, что мы повторим все, что были готовы сделать прямо сейчас.

– А сейчас я просто хочу трахнуть тебя как сумасшедший…

«Вызовите 911!!!»

Сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди, да и желудок тоже. Все мое тело будто рассыпалось от этих слов.

– А потом я буду делать это так медленно, как ты захочешь, – пообещал он.

– Ладно.

Это была лучшая идея на свете.

Он расстегнул мой лифчик и так сжал челюсти, что я готова была поклясться, что слышала, как скрипят его зубы. Я убрала руки с его плеч, и его ладони снова легли мне на бедра. Когда он снял с меня лифчик, мои волосы скользнули по груди. Я откинула их назад, за плечи. Впервые в жизни мне так хотелось, чтобы мужчина видел меня обнаженной.

– Ты идеальна.

Его глаза были полны желания так же, как и мои. Притяжение между нами стало непреодолимым.

Уилл прижал меня к себе. В тот самый миг, когда его язык коснулся моего соска, последние остатки разума мгновенно развеялись в пыль. Он облизал мою грудь, и я вцепилась ногтями ему в плечи. От трения его щетины о мою чувствительную кожу я издала стон. Воодушевленный этим, он принялся ласкать языком другую грудь. Второй стон разорвал тишину, и он рухнул на матрас, потянув меня за собой.

Когда моя грудь коснулась его горячего торса, между нами будто вспыхнул огонь.

Он потянул меня за бедро, и мы перекатились по матрасу, чтобы он оказался сверху.

Почувствовав твердый член, прижатый ко мне, я укусила Уилла за шею. Он потерся о мое тело, и пружины матраса жалобно заскрипели. Просунув руку между нами, я погладила его поверх белья. Низкий стон, сорвавшийся с его губ, наполнил меня невероятным чувством удовлетворения.

Уилл целовал шею, грудь, пупок. Медленно стянул с меня трусики, и по животу побежали мурашки от нервов и предвкушения. Он покрывал поцелуями каждый сантиметр моих ног, и я задрожала, словно желе. Жара стояла удушающая. Еще несколько часов назад я пряталась за маской равнодушия, а теперь позволяла ему видеть меня такой уязвимой. Он опустился на колени, бросил трусики на матрас и многозначительно приподнял брови. Я скользнула взглядом по его торсу и прикусила губу, заметив выпуклость под бельем.

И тогда до меня дошло. Это было по-настоящему. Это действительно сейчас случится. Это не просто игра моего воображения.

Я нервно теребила подвеску – единственное, что на мне еще оставалось.

«О боже…»

– Что? – спросил он, а я нахмурилась. – «О боже» что?

«Я сказала это вслух?»

– Мы действительно собираемся это сделать, – ответила я.

Его губы растянулись в самой высокомерной и развратной улыбке из всех возможных. Той самой, когда человек знает, что сейчас доставит тебе огромное удовольствие.

– Еще как собираемся, – самодовольно подтвердил он. – Ты будешь говорить мне, что и как тебе нравится, а я дам тебе все, что ты попросишь.

От этих слов у меня буквально растаяло все тело. Он не сводил с меня глаз, пока я придвигалась к нему. Я тоже встала на колени. Зацепилась пальцами за резинку его белья и потянула вниз настолько, чтобы освободить член. Когда я обхватила его, Уилл затаил дыхание, а когда я провела рукой вниз, из его груди вырвался глубокий стон.

– Похоже, тебе это нравится, да? – спросила я, повторяя его собственные слова.

Уилл улыбнулся мне в губы и утвердительно хмыкнул.

– Мне безумно нравится, когда ты меня трогаешь, – подтвердил он через пару секунд.

– А мне нравится, когда ты шепчешь мне на ухо и когда… – Я сбилась и не смогла закончить фразу, потому что он коснулся самой горячей точки моего тела. Когда его палец скользнул внутрь меня, я напрочь забыла, что собиралась сказать.

Какое-то время мы просто целовались и ласкали друг друга. Я открывала для себя Уилла с новой стороны – той, о существовании которой даже не подозревала. Мне ужасно нравился его непристойный шепот. Наши стоны повисали в воздухе и становились все громче. Я полностью потеряла счет времени.

В какой-то момент, прервавшись на стон, я отстранилась и посмотрела ему в глаза. И он понял, что я делаю.

– Обязательно все превращать в соревнование? – спросил он.

– Да, – кивнула я с улыбкой.

И пусть он упрекал меня в этом, мы действительно соревновались, кто первым сведет другого с ума. Хотя к тому моменту мне казалось, что мы оба проигрываем.

Я довольно улыбнулась, когда он перехватил мое запястье, чтобы остановить меня.

– Я выиграла, – сказала я, прежде чем поцеловать его.

Уилл одну за другой поцеловал костяшки моих пальцев. Интимность этого жеста застала меня врасплох. Я была не готова к волне тепла, разлившейся в груди. Воздух между нами словно сгустился. Я целовала его уже медленнее, чувствуя его пальцы на своей спине и нежно лаская линию челюсти. Не прерывая поцелуя, мы опустились на матрас.

Он был надо мной, полностью обнаженный. Каждый сантиметр кожи, где мы соприкасались, горел. Я двинула бедрами навстречу. Трение между нами было невыносимым.

Я обхватила его и направила к себе, прижалась чуть сильнее. Он был так горяч, что я едва это выносила.

– Подожди, подожди, – попросил он почти умоляюще. – Презерватив.

Впервые я совершенно забыла о защите. Явный признак того, насколько я была не в себе.

– Точно. – Я лизнула его губы. – Пожалуйста, быстрее, – прошептала я.

Матрас качнулся, когда он поднялся. Он наклонился к своим штанам и выругался.

– Что случилось? – спросила я.

– Презервативы в моей комнате… или в чертовой машине. Не знаю.

– Не нужно никуда идти, у меня есть.

Я перекатилась по кровати влево, порылась в косметичке в чемодане, с нетерпением достала один и протянула ему. Я не могла оторвать взгляда, пока он надевал его. Потом он снова устроился между моих ног.

– Уилл, – позвала я шепотом. – Я хочу быть сверху.

Он кивнул и поцеловал меня с отчаянной жаждой. Мы поменялись местами. Я смотрела ему в глаза, пока брала его член рукой и во второй раз направляла ко входу. Медленно опустилась, впуская его всего на пару сантиметров, и остановилась.

– Все хорошо?

– Да. – Прикусив губу, я опустилась чуть ниже.

Мы оба застонали, когда мое тело полностью раскрылось. Когда он вошел целиком, я откинула голову назад, пытаясь удержать равновесие. На секунду я замерла, осознавая, что мы стали одним целым. Руки Уилла скользнули вверх и легли мне на талию. Я уперлась ладонью ему в живот и начала двигаться – сначала медленно, потом увереннее.

– Тебе нравится? – спросила я, не останавливаясь.

– Нравится? – Он посмотрел на меня так, будто я сошла с ума. – Меня вот-вот удар хватит.

В том, как идеально совпадали наши тела, была странная, почти пугающая привычность, будто мы занимались этим месяцы, а не впервые.

Я выгнулась, ускоряя движения. Мне нужно было, чтобы он потерял голову так же, как потеряла ее я.

– Боже, я тысячу раз мечтал… чтобы ты исчезла из поля зрения… а теперь не хочу, чтобы ты слезала с меня, – признался он прерывисто.

– Типичный Уилл… – улыбнулась я.

– В смысле?

– Такой романтичный… – Ирония в моем голосе прозвучала как мольба.

Его руки сомкнулись на моих бедрах, и у меня сорвалось первое признание:

– Я хотела этого… с вечера квиза… Тогда ты сжал мне бедро точно так же, как сейчас, и я думала… только об этом.

– А я тогда возбудился и потом дрочил.

Казалось, стоило Уиллу дать себе волю, и он полностью терял контроль над языком.

И, похоже, между его словами и моим возбуждением существовала прямая связь. Я опустилась грудью на его торс и без всякого стеснения провела языком по губам.

Я подавила вскрик, когда он перехватил инициативу и двинулся подо мной, крепче сжимая мои бeдра. Наши стоны заглушали скрип матраса. Мы с Уиллом двигались в унисон. Вскоре я уперлась ладонями ему в грудь и снова взяла все под контроль. Хотя я знала, что это повторится, мне хотелось, чтобы этот момент стал незабываемым, чтобы он помнил его всегда. Я хотела, чтобы эта встреча со мной стала лучшей в его жизни, поэтому двигалась быстрее. Мне понравилось чувствовать бешеный стук его сердца под своей ладонью. В какой-то момент единственным, что имело значение и на чем я могла сосредоточиться, было удовольствие – мое и то, которое я хотела подарить ему. Мне стало не хватать воздуха, его пальцы крепко сжимали мои бедра, а мои движения стали нетерпеливыми. У Уилла затуманились глаза, раскраснелась кожа и вспотела грудь. Хриплые стоны, вырывающиеся сквозь сжатые зубы, стали тем самым спусковым крючком, из-за которого я отпустила себя с криком. Он сдался оргазму через несколько секунд, двигаясь подо мной в поисках собственного удовольствия.

Я обмякла у него на груди. Это было невероятно: я вспотела и была полностью измотана. Я чувствовала удовлетворение, но далеко не насыщение. Мы обменялись медленным, страстным поцелуем, и я поняла, что он чувствует то же самое. Он прижался губами к моему лбу, и я позволила себе утонуть в этом идеальном моменте.

33

КНИГА(сущ.). Убежище.

– Я твой любимый писатель? – внезапно спросил он.

Я фыркнула от смеха.

– Ты шутишь, да? – Я уперлась ладонью ему в грудь, приподнялась и посмотрела сверху вниз.

– Нет.

– Мы только что переспали, а тебя волнует не то, доставил ли ты мне удовольствие, а то, любимый ли ты автор?

– Да брось, Ракель, – фыркнул он. – Ты так орала, что разбудила медведей от зимней спячки.

– Ты придурок…

– И твой любимый писатель, – прошептал он.

Уилл слегка надавил ладонью, лежавшей между моими лопатками, притянул меня к себе и медленно поцеловал.

– Ты не мой любимчик. – Я прижалась губами к его подбородку. – Как бы тебе ни хотелось в это верить, кроме тебя в мире есть и другие авторы.

Он недоверчиво вскинул бровь, а потом улыбнулся, покачав головой.

– А я думаю, что все-таки да. И это меня чертовски возбуждает.

Я рассмеялась.

– Ты вообще себя слышишь? – Его пальцы скользили по моей спине, сбивая с мыслей. – Тебя правда заводит, когда тебя называют лучшим? – Уилл ничего не ответил, но его взгляд был очень красноречив. – Чему я, собственно, удивляюсь… С тобой надо следить за словами: подпитывать твое эго – занятие опасное.

– Да ну…

Я снова откинулась на матрас, и он перекатился, устраиваясь лицом ко мне. Мы лежали на боку, глядя друг на друга.

Я провела пальцами по его волосам, и он закрыл глаза.

– Мне нравится, когда ты так делаешь, – признался он шепотом.

Я сделала так еще несколько раз.

– Тебе понравилось? – спросил он, приоткрыв один глаз.

– Да. – Его самодовольная улыбка расползлась шире. – А тебе?

Он обнял меня за талию и притянул к себе.

– Тоже. Но я еще не сделал с тобой всего, что представлял…

От этой фразы по телу снова разлилось тепло, и я кое-что вспомнила.

– Там, у водопада, ты сказал, что все это совсем не так, как ты себе представлял. Что ты имел в виду?

– То, что я не хотел говорить тебе о своих чувствах в тот момент, – ответил он. – Я собирался признаться тебе у озера Миррор, на закате.

«До чего же романтично!»

Мое сердце восторженно захлопало в ладоши.

– Ты собирался признаться мне у озера? – спросила я, очарованная этой мыслью. – Как мило, Уилл!

Он неловко отвел взгляд.

– И что ты хотел мне сказать?

– То, что я уже сказал, – спокойно посмотрел он на меня. – Что ты мне нравишься и что я хочу продолжать узнавать тебя.

Я улыбнулась и счастливо вздохнула.

– Только не выдумывай себе лишнего, – попросил он, – потому что никаких свечей, романтической музыки и прочих сопливых штучек, которые ты так любишь, там бы не было.

– Конечно, – сдержала я смех. – Ты же у нас совсем не романтик.

– Именно.

– Но ты признался мне при всех, как в романтической комедии…

– Только не сравнивай, пожалуйста. – Он закатил глаза. – Меньше всего мне хотелось, чтобы вокруг были зрители, но у меня просто не осталось выбора…

– Да еще и перед водопадом… – перебила я.

– Кое-кто довел меня до предела, и я взорвался, – продолжил он, делая вид, что не слышит меня.

– Это было романтично. Для тебя. И мне понравилось.

Самодовольная улыбка Уилла словно нырнула вместе с нами под простыни.

– Я же говорил, что могу быть романтичным и без всех этих нереалистичных слащавостей, как у того Бена, – заметил он победным тоном.

– Тогда лучше не читай следующие книги, если в первой он показался тебе слишком «сиропным».

– Уф… да он уже признался с мегафоном. Что еще он может выкинуть? – с ужасом спросил он.

– Придется читать, чтобы узнать.

– В романтических книгах, которые ты редактируешь, фантазии больше, чем в моих.

– То есть скорее в саду появится огнедышащий монстр, чем ты сподобишься подарить цветы и конфеты, да?

– Именно. Я не из таких. К тому же я никогда не понимал, зачем дарить цветы. Они же умирают… – сказал он с полной серьезностью. – Как те розы, что ты оставила в гостиной: у них все лепестки облетели.

Я со вздохом выбралась из кровати и тут же поймала себя на том, что мне не хватает тепла его тела. Подняла с пола плед и накинула его на плечи.

– Ты куда?

– В душ, – ответила я, направляясь в ванную. – Умираю от голода, и нам стоит поторопиться, если мы хотим успеть посмотреть закат у того озера, верно?

– Ты хочешь пойти к озеру?

Я обернулась к нему. Он был ошеломлен.

– Ты же хотел меня впечатлить? – спросила я, и он кивнул. – Ну так вперед!

Уилл встал с кровати и спокойно подошел ко мне. Обхватил мое лицо ладонями и нежно поцеловал. Его руки скользнули к моим плечам и потянули за ткань. Плед упал на пол, оставив меня обнаженной. Он направлял мои шаги, и мы шли на ощупь, не прерывая поцелуя.

Ванная была маленькой, а душ – таким крошечным, что нам едва хватало места вдвоем. Мы мылись, целуясь и лаская друг друга, и оставались под струями воды до тех пор, пока у меня не сморщились подушечки пальцев.

– «Это только работа»? – услышала я голос Уилла. – Что?

Завернувшись в полотенце, я подошла к нему сзади. Одно полотенце было обмотано вокруг его бедер, а другим, поменьше, он вытирал лицо. Пар затянул зеркало, и на нем отчетливо проступали написанные мной утром слова: «Это только работа».

– Ты… – сказала я, поймав пальцем каплю воды, скользившую по его спине.

Уилл повернулся ко мне с приподнятой бровью и недоуменно посмотрел на меня.

– Мы с подругами часто оставляем друг другу записки на зеркале в ванной, чтобы видеть их по утрам, когда принимаем душ. Эта надпись, – я указала пальцем на зеркало, – должна была напоминать мне о том, что нужно держать дистанцию и не заводить с тобой роман.

– Почему? – Он вдруг стал очень серьезным.

– Потому что это непрофессионально.

– Кто сказал?

– Любой, кого ни спроси.

– А я считаю, что сегодня ты отлично справилась со своей работой – вдохновила автора.

Я шлепнула его ладонью по плечу, и он рассмеялся.

Затем он зачеркнул мое сообщение и написал под ним другое. Теперь на зеркале можно было прочесть:

Это только работа

Не только

Всего два слова – и моe сердце подскочило.

– Это должно было случиться. Так было написано, – уверенно сказал он, глядя на меня. – К тому же я не собирался просто так отпускать тебя обратно в Манхэттен.

А потом он наклонился и подарил мне один из тех поцелуев, которые сотрясают все тело и незаметно меняют ход твоей жизни.

* * *

– Где это озеро? – крикнула я, чтобы он услышал.

– В долине, туда нужно немного пройтись по тропе, – ответил Уилл из своей комнаты.

Его голос звучал воодушевленно, так что признаваться в этот момент, что я терпеть не могу хайкинг, я не стала. К тому же с ним это даже казалось мне забавным.

– Ладно. – Я вытащила розовые легинсы для йоги и выругалась.

– Что случилось? – Уилл высунул голову из дверного проема. На нем были черные спортивные штаны и белая футболка.

– Ничего, – сказала я, роясь в чемодане. – Просто единственная толстовка, которую я взяла, мокрая и грязная.

Он молча исчез в своей комнате и вернулся через пару секунд с толстовкой в руках. Я встала и натянула легинсы под его внимательным взглядом.

– Держи. – Он протянул мне толстовку.

– А у тебя есть еще одна? – спросила я, принимая ее.

Уилл кивнул и обнял меня за талию.

– Твоя задница выглядит в этих легинсах просто невероятно, – спокойно сказал он, проводя ладонью вниз по моему телу. – В тот день в Пойнт-Лобосе мне было адски тяжело, потому что я не мог отвести от нее взгляд.

Последнюю фразу он прошептал мне прямо в губы, одновременно сжимая меня за ягодицы.

Желудок сделал сальто. Мне нравилось, что он признается в таких вещах и говорит все прямо и честно.

– Спасибо, – сказала я, приподнялась на цыпочки и поцеловала его. – Твоя тоже ничего, – призналась я с улыбкой. – Я отойду, иначе мы никуда не попадем.

Сделав шаг назад, я натянула толстовку через голову.

Через несколько минут мы остановились у указателя, обозначавшего начало тропы, и Уилл показал на карте участок, который нам предстояло пройти.

– О боже, еще один маршрут, где может появиться кто-то из этих зверей. – Я указала на изображение горного льва на табличке.

– Ракель, не двигайся, – встревоженно сказал Уилл. – Он прямо у тебя за спиной.

– Что?

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Его взгляд был прикован к точке позади меня, где-то над моим плечом. От ужаса кровь отхлынула от моего лица.

– Делай то, чему я тебя учил, – прошептал он. – Подними руки и помаши ими.

Я зажмурилась: если мне суждено умереть, я не хотела этого видеть. Испуганно подняла руки и замахала ими из стороны в сторону. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.

Сквозь оглушительный гул собственного пульса я услышала, как Уилл смеется.

Я тут же распахнула глаза. Увидев его расслабленное лицо, я поняла, что он меня обманул.

– Придурок.

Он всe ещe смеялся.

– Ты была похожа на этих надувных человечков у автосалонов.

– Ни капли не смешно. Я испугалась.

Он передразнил меня так нелепо, что мне ужасно захотелось рассмеяться. Я сдержала улыбку и, всем своим видом изображая оскорбленное достоинство, зашагала по грунтовой тропе.

– Эй, Правка, иди сюда.

– Не называй меня так! – Я показала ему средний палец, не оборачиваясь.

Его хохот разнесся по пустой тропе. Через секунду он догнал меня и обхватил руками, не давая идти дальше. Наклонившись над моим плечом, он чмокнул меня в левую щеку. Потом положил руки мне на талию и заставил развернуться. Он попытался меня поцеловать, но я отвернулась.

– Ты самый пугливый человек на свете, – сказал он, смеясь.

Я старалась сделать максимально серьезное лицо, но ничего не вышло.

– Вот когда мы встретим настоящего, тебе будет не до смеха, – заявила я и обвила руками его шею.

Он украл у меня поцелуй, и мы снова двинулись дальше.

До озера Миррор мы добрались, целуясь, шутя и смеясь. Это был настоящий энергетический допинг – быть рядом с Уиллом и видеть его таким счастливым.

Озеро было потрясающе красивым. Его окружали гранитные горы, отражавшиеся в кристально чистой воде. Весна чувствовалась во всем: в яркой зелени деревьев и в диких цветах. Уилл забрался на один из камней у берега, а потом помог подняться мне. Мы перебирались с камня на камень и в итоге спрыгнули на песок, чтобы сесть.

– Тебе нравится? – спросил он.

– Очень красиво.

Уилл задумчиво улыбнулся и устремил взгляд вдаль.

Небо начинало менять оттенки, и лиловый свет, падавший на скалы, придавал месту идиллический, почти открыточный вид. Это озеро казалось типичным местом, куда приходят в поисках вдохновения. Осознание этого подтолкнуло меня к очевидному вопросу, который я почему-то не задала раньше:

– Почему ты стал писателем?

– Потому что не мог быть никем другим. – Уилл улыбнулся, глядя на меня, и в груди у меня разлилось тепло. – Книги – мой способ сбежать от реальности.

Он оперся рукой о песок и наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Но мне не терпелось утолить свое любопытство, поэтому я спросила:

– Ты всегда хотел писать?

– Нет. На самом деле я всегда думал, что стану инженером.

– Правда? – Я удивленно распахнула глаза. – И как от инженерного дела ты пришел к писательству? Между ними ведь нет ничего общего.

Согнув колени, Уилл обхватил их руками. Он смотрел на озеро, раскинувшееся перед нами, и только спустя несколько секунд ответил:

– С детства у меня хорошо получалось писать. В школе учителя всегда ставили мне высокие оценки за сочинения и все такое. Но всерьез я начал относиться к этому только после смерти сестры.

«Что?..»

Эти слова ударили так же внезапно, как молния, рассекающая дерево надвое, и выбили меня из колеи. В груди мгновенно похолодело. Все тело отреагировало на это признание.

– Уилл, мне так жаль…

Он не отрывал взгляда от воды. Помолчав, он продолжил:

– Кэти умерла от лейкемии в пятнадцать. Тогда мне было семнадцать, а Заку – четырнадцать.

Сердце рухнуло куда-то вниз и разлетелось на тысячи осколков. Мозгу потребовалось время, чтобы осознать, что у Уилла была сестра и что она умерла так рано. Я не могла даже представить, насколько он был опустошен.

– Через несколько дней после похорон учительница литературы подарила мне первую книгу о Гарри Поттере. В этом магическом мире я нашел убежище и то самое необходимое мне спасение от невыносимой, мучительной реальности. Когда я дочитал книгу, у меня не было денег, чтобы купить следующую. У моих родителей их никогда особо не водилось, а после лечения сестры они еще и по уши увязли в долгах из-за медицинской страховки. – Уилл тяжело вздохнул. – Не знаю, говорил ли я тебе, но я вырос в Салинасе – это один из самых бедных городков в округе Монтерей.

– Я не знала… – ответила я потрясенно.

Он кивнул, не глядя на меня. Я видела лишь его печальный профиль.

– Следующие две книги я взял в библиотеке, – продолжил Уилл. – Ненавидел ходить туда и ждать, пока кто-нибудь их вернет. Поэтому, как только я получил водительские права, устроился работать в кофейню в Кармеле. Этот чудесный городок находился в двадцати минутах от моего дома и был полон богачей, которые оставляли щедрые чаевые. На заработанные деньги я купил остальные книги серии. Они стали моим домом в самый тяжелый период моей жизни.

«Ох, Уилл…»

Мне хотелось как-то утешить его. Взять за руку, обнять, поцеловать, сказать, что я рядом, что он не один. Но в горле стоял ком, и я не могла вымолвить ни слова.

– Вскоре я начал писать о том, что чувствовал. Я скучал по сестре, был растерян и ужасно одинок… Кэти мечтала стать астрономом. Она обожала выключать свет в саду и подолгу смотреть на ночное небо. И я начал делать то же самое, когда ее не стало. Однажды ночью, глядя на небо, я увидел падающую звезду, и тогда мне пришла в голову идея моего первого романа. Я начал придумывать карты, мир, его устройство. У меня вдруг появилась цель…

Он замолчал на несколько секунд. Он не плакал, но сквозь спокойный тон отчетливо проступала боль. Наверняка он, как и я, использовал эту паузу, чтобы попытаться собрать свои осколки сердца, разбросанные по земле рядом с моими.

– В восемнадцать лет я получил стипендию и поступил на факультет писательского мастерства в Нью-Йоркском университете, – глубоко вздохнул он. – Я уехал и начал с нуля. Там у меня была новая жизнь, и я мог быть кем угодно, а не только грустным, бедным парнем, потерявшим сестру. После окончания университета я вернулся в Калифорнию, потому что хотел быть поближе к брату. Мэри, мама Люси, взяла меня работать в свою кофейню, я снял квартиру в Кармеле, а дальше, думаю, ты и сама знаешь. В двадцать два я отправил рукопись в издательство. Книгу опубликовали, и вот мы здесь. – Он поднял с земли ветку и бросил ее в воду. – Я написал эту историю для своей сестры. Это был лучший способ почтить ее память.

В этот момент я вспомнила посвящение в каждой из его книг:

«Посвящается К.

Эта и все мои книги

всегда будут для тебя».

– Буква «K» во всех твоих посвящениях… это для нее? – спросила я едва слышно.

Уилл кивнул, не глядя на меня, и я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Я сделала титаническое усилие и сдержала их. Последнее, что сейчас было нужно Уиллу, – это чтобы я разрыдалась из-за его истории.

– Главная героиня вдохновлена Кэти, – подтвердил он, немного помолчав. – В Рианнон есть некоторые ее черты. В этой книге много от меня и брата. Какие-то вещи не происходили со мной буквально, но проистекают из того, что я пережил. – Его голос дрогнул.

Видеть его таким уязвимым было невыносимо больно, и осколки сердца снова рассыпались по земле. Я поняла, что он рассказывает мне ровно столько, сколько необходимо, чтобы я смогла его понять. Он не делился со мной всем, и я не стала его к этому подталкивать.

– Думаю, поэтому меня так задела критика последней книги. Главная героиня спасается и живет долго и счастливо, а моя сестра не смогла.

В этот момент слезы все-таки покатились по моим щекам. Та героиня, которой я так сильно сопереживала, оказалась отражением его сестры. Я представила, что он чувствовал после ее смерти, и горло сжалось еще сильнее. Пока Уилл рассказывал, части пазла одна за другой вставали на свои места.

И я поняла, что, несмотря на все наши различия, нас объединяет главное – любовь к книгам. Мы оба обращались к ним, когда нам некуда было идти. А он создал целый мир для тех, кому нужно было убежать от реальности.

– Вот почему я стал писателем. И по той же причине Зак стал врачом.

Я спрятала лицо между коленей, стараясь заглушить всхлипы.

– Иди сюда, глупышка, – мягко сказал Уилл, поглаживая меня по руке. – Не плачь.

Я подняла голову и вытерла лицо рукавом его толстовки. Его взгляд был потухшим, и в нем читалось одно слово – «меланхолия». Я села между его ног и крепко обняла его. Мне казалось, что именно это ему сейчас и нужно.

– Мне так жаль, Уилл, – прошептала я ему в плечо. Голос дрожал, и я даже не знала, расслышал ли он меня.

Он погладил меня по спине. Не существовало слов, способных унять его боль. Все, что я могла сделать, – это обнять его и показать ему, что он не один и что рядом есть человек, с которым можно быть слабым.

Мы просидели так какое-то время – обнявшись и понемногу собирая себя по кусочкам, – пока холод не стал слишком ощутимым, а солнце не начало клониться к закату.

34

БЛИЗОСТЬ(сущ.). Глубокая и сильная связь.

– Я поведу, – сказала Ракель, когда мы вышли из ресторана после ужина.

– Ладно.

Я вытащил из кармана ключ-карту от машины и протянул ей. Она довольно улыбнулась и переплела наши пальцы.

Была уже глубокая ночь. Поднялся прохладный ветер, растрепавший ее волосы. Как только мы дошли до машины, она по-детски целомудренно поцеловала меня и юркнула внутрь. Было странно садиться на пассажирское сиденье: я никогда на нем не ездил. Откинув спинку, я вытянул ноги. Ракель подождала, пока я пристегнусь, и только потом сдала назад и выехала с парковки.

– Ты знаешь дорогу, или мне подсказывать?

– Не волнуйся, думаю, доеду, – ответила она.

Когда мы выехали на главную дорогу парка, она включила правый поворотник.

– Ракель, к нашему домику нужно налево.

– Я знаю, – сдерживая улыбку, сказала она. – Но сначала хочу отвезти тебя в одно место.

– Куда?

– Не скажу. Это сюрприз.

– Сюрприз? – нахмурился я. – Посреди глуши?

Она пожала плечами, не отрывая взгляда от дороги. Я понятия не имел, что она задумала. Мы были посреди Сьерра-Невады, в окружении темноты, прорезаемой лишь светом фар, и все дальше уезжали от мест, где еще попадались люди.

– Ты везешь меня в какое-нибудь укромное место, чтобы раздеться? – спросил я.

– Нет.

Ее теплый, беззаботный смех наполнил салон. Мне ужасно нравилось слышать, как она смеется по-настоящему.

– Мне только что пришла в голову идея, и я решила довериться инстинкту, – добавила она.

Через несколько минут она припарковалась на Таннел-Вью – одной из самых известных смотровых площадок Йосемити.

– И что мы здесь делаем? – удивленно спросил я. – Я думал привезти тебя сюда завтра утром. Вид отсюда потрясающий, но сейчас же ничего не видно.

Она одарила меня загадочной улыбкой и сказала:

– Мы здесь, чтобы смотреть на звезды.

Она вышла из машины, а я на несколько секунд замер от удивления. Сквозь стекло я увидел, как она, дрожа от холода, обнимает себя за плечи, и поспешно вышел следом.

Наверху было заметно холоднее, чем в долине, и толстовка не спасала. Хорошо хоть ветра почти не было.

Ракель остановилась перед машиной и жестом поманила меня к себе. Вокруг не было ни души.

– Ты правда привезла меня смотреть на звезды? – спросил я, захлопнув дверь со стороны пассажирского сиденья.

– Да. После того, что ты мне рассказал, я подумала, что тебя это порадует или, может быть, вдохновит. Пока ты был в ванной, я поискала, где лучше всего наблюдать за звездами, и, раз эта смотровая площадка была рядом, решила привезти тебя сюда. Если считаешь это глупостью, мы можем уехать.

Сердце глухо стукнуло в груди. Сто лет уже никто не делал мне сюрпризов. На такое обычно способны только спонтанные люди.

– Это не глупость, – возразил я, подходя к ней.

Лунный свет заливал ее лицо. Как так получалось, что за столь короткое время один человек смог подарить мне так много эмоций?

Ракель поймала мою правую руку.

– Тебе кажется это слишком слащавым? – спросила она неуверенно.

– Немного, – кивнул я, и она отвела взгляд. Я слегка сжал ее руку, заставляя снова посмотреть на меня. – Но я хочу остаться.

– Тогда обними меня, потому что я замерзаю.

Я раскрыл объятия, и она укрылась в них, прижавшись правой щекой к груди. Она наверняка слышала, как бьется мое сердце. Оно колотилось как никогда прежде. Я открылся ей так, как давно уже никому не открывался. Вдруг мне отчаянно захотелось, чтобы она увидела меня по-настоящему. Целиком. Мне хотелось узнать ее и каждую, даже самую мелкую деталь ее жизни.

– Ты видел, сколько здесь звезд? – Она прижалась ко мне еще крепче. – Они прекрасны.

– Как и ты.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня. На ее лице появилась та самая дерзкая улыбка, которая мне так нравилась.

– Ну и кто из нас теперь романтик?

Я закатил глаза и фыркнул. Эти слова вырвались сами собой.

Ракель обхватила мое лицо ладонями и, поднявшись на цыпочки, украла у меня поцелуй. Потом развернулась и, встав ко мне спиной, стала любоваться открывшимся видом. Небо было чистым, усыпанным тысячами звезд, а горы заливал серебристый свет луны.

Я поцеловал ее в затылок и, когда она прислонилась к моей груди, обнял ее.

– Смотри! – Она указала пальцем в небо. – Быстрее, загадывай желание!

Я едва не пропустил падающую звезду, которая на огромной скорости пересекла небосвод.

– Я уже много лет не видела падающую звезду, – радостно сказала она.

Мы несколько секунд молча смотрели на небо.

– Значит, идея книги пришла тебе в голову, когда ты смотрел на звезды?

– Да. Более того, это было во время Персеид. После третьей падающей звезды я подумал: а что, если метеоритный дождь уничтожит половину Земли, а осколки, упавшие на нее, окажутся магическими?

– И ты начал писать?

– Да.

– Ты понимаешь, что без того метеоритного дождя Хантер и Нора никогда бы не встретились?

Я утвердительно хмыкнул и прижал ее к себе чуть крепче. Меня забавляло, что она говорила о моих персонажах так, будто они были для нее такими же реальными, как и для меня.

Я сотни ночей смотрел на звезды в одиночестве: то лежа на газоне в саду родительского дома, то на мелком песке пляжа в Кармеле, то сидя в плетеном кресле в саду. Иногда созерцание звезд было словно дверью в прошлое – во времена, когда была жива моя сестра. А иногда дверью в вымышленные миры.

Это был первый раз, когда я любовался звездным небом не в одиночестве. И именно тогда, глядя на светила, находившиеся за миллионы световых лет от нас, я понял одну вещь: эти звезды, сиявшие в небе, и привели меня к ней. Половину своей жизни я хотел повернуть время вспять, но каждый мой шаг вперед вел меня именно к этому мгновению. В моей голове словно начала формироваться третья дверь. Дверь в будущее. Дверь, через которую, возможно, мне больше не придется проходить одному.

– Уилл! – Голос Ракель вырвал меня из раздумий. Она отступила на шаг, повернулась ко мне и воскликнула с воодушевлением: – Я придумала! Название твоей книги! – «Мы предначертаны звездами». Как тебе? Тут нет ни слова «любовь», ни слова «сердце», но это романтично.

– М-м-м… – Я поразмыслил пару секунд. – Слишком уж слащаво. А если просто «Предначертано звездами»?

– Да. Мне нравится. – Ракель подняла ладонь, мы дали друг другу пять, и она радостно продолжила: – Может, на обложке сделать созвездие в форме сердца?

– Фу. Не переборщи с сахаром.

Она надула губы и обвила руками мою шею.

– Ну так что, название тебе нравится?

– Да. – Я положил ладони ей на талию. – Это хорошая идея.

Кажется, именно в этот момент мое сердце начало таять.

Ее восторг делал меня счастливым. На ее лице было то самое победное выражение, как когда она в чем-нибудь выигрывала. Она думала, что получила право дать название книге, и не заметила, что на самом деле уносит с собой мое сердце. Впрочем, я и сам понял это лишь спустя время.

* * *

Как только мы оказались в моей комнате, атмосфера мгновенно накалилась. В своих фантазиях я делал с ней столько непристойных вещей. Я медленно занимался с ней любовью на кровати и дико трахал ее в спортзале. Почти никогда я не раздевал ее мысленно: до того дня я не знал, насколько она прекрасна без одежды, и не хотел подменять реальность вымыслом.

– Боже, я столько всего вытворял с тобой в своем воображении… – признался я, утягивая ее внутрь комнаты. Я закрыл дверь и прижал Ракель к ней, целуя с жадностью.

– Я тоже.

Я отстранился, удерживая ее за плечи.

– Ты мастурбировала, думая обо мне? – Она попыталась снова меня поцеловать, но я отстранился. – Нельзя сказать такое и строить невинное лицо. Рассказывай. Все.

– Ты тоже это делал. Теперь ты рассказывай.

Правый уголок ее губ дрогнул и растянулся в дерзкую улыбку. Она сократила расстояние, оттолкнувшись от двери, и шагнула ко мне.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее родинку, и она запрокинула голову, подставляя шею. Ракель застонала, когда я прикусил ее кожу зубами. Я узнавал, что ей нравится – в постели и за ее пределами, – и каждое такое маленькое открытие ощущалось как величайшая победа. Я провел носом по нежной коже.

– Ты так приятно пахнешь… – прошептал я ей на ухо.

Я подхватил ее под ягодицы и поднял на руки – так, как хотел сделать уже сотни раз, – и она обвила ногами мою талию. Ракель застонала, почувствовав мою эрекцию. Как всегда, стоило ее губам коснуться моих, как все тело расслабилось. Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к ее поцелуям?

Я опустил ее на пол у края кровати. Она провела рукой поверх моих брюк, а я впился в ее губы с сокрушительной страстью, зарываясь пальцами в ее волосы, чтобы углубить поцелуй.

– Презервативы, – напомнила она, стягивая с меня толстовку и отбрасывая ее в сторону.

– Какая же ты сообразительная! – Поцеловав ее в лоб, я пошел за ними в ванную.

Когда я вернулся в комнату, она уже разделась. На ней остались только бордовые кружевные трусики. Меня моментально накрыло желание, и я провел рукой по лицу. Я видел ее обнаженной всего несколько часов назад, ее тело было подо мной и надо мной, но дыхание снова перехватило, как в первый раз. Она была идеальна.

Я бросил упаковку на кровать. Она легонько похлопала по матрасу, приглашая меня лечь рядом.

– Нет уж. – Я покачал головой, схватил ее за щиколотки и потянул к себе так, что она оказалась на краю кровати.

Она выпрямилась, садясь, и подняла на меня взгляд. Невероятно красивая. Я не мог оторвать от нее глаз. Хотел запомнить ее такой: с приоткрытыми губами и волосами, прикрывающими грудь.

Она встала, а я потянулся к ее губам. Не прошло и секунды, как она избавила меня от футболки и брюк.

Я коснулся большим пальцем ее соска, и она застонала. Опустившись перед ней на колени, я стал целовать ее ноги, стягивая с нее трусики. Кожа покрылась мурашками, когда мои губы проделали путь вверх. Я прижался ртом к ее паху, и у нее вырвался прерывистый вздох.

Не знаю, кто из нас хотел этого больше.

Она пошатнулась, когда я провел языком между ее ног.

– Уилл… – Она сжала пальцы в моих волосах и подалась бедрами вперед. – Я представляла именно это… в издательстве.

– Что?

– Что ты придешь туда и сделаешь то же самое.

Ее голос был пропитан желанием. Я понял, что она говорит о своей фантазии.

– И что еще я делал? – спросил я, прежде чем снова наброситься на нее.

– Ты говорил со мной по-испански… и называл меня… сеньорита Гарсиа.

Последние слова сорвались у нее посреди стона.

«Вот это да, мисс Правка…»

Я ускорил ритм, с которым ласкал ее языком.

Внутренне улыбнулся, когда у нее задрожали ноги и мне пришлось придержать ее за бедра. Ей нравилось то, что я делал. Отлично. Только это имело значение. Каждый ее стон отзывался вибрацией во всем моем теле.

Когда ее дыхание стало тяжелым и сбивчивым, я ввел средний палец. Она издала такой громкий стон, что меня это безумно возбудило. Как вообще возможно, что я возбуждаюсь все сильнее?

Я прикусил внутреннюю сторону бедра, мысленно отметив, что и это ей нравится. Спустя мгновение она вцепилась ногтями мне в плечи и рассыпалась в мольбах и хриплых вздохах.

Я выпрямился с самодовольной ухмылкой. Я обожал доставлять ей удовольствие. У Ракель раскраснелись щеки и появилась довольная, ленивая улыбка на лице.

– Значит, тебя заводит, когда я называю тебя сеньорита Гарсиа.

– Да. – Она глубоко вдохнула и положила руку на грудь, пытаясь успокоить дыхание.

– Когда ты возбуждаешься, ты говоришь очень интересные вещи.

– Ты тоже.

Я коснулся ее подбородка и поцеловал ее. Она положила ладонь мне на грудь, прямо на сердце, и провела указательным пальцем по татуировке. Теперь, когда она знала ее происхождение, я чувствовал, что мы невероятно близки. Казалось, что она смотрит на меня так, будто действительно видит насквозь. Наверное, поэтому я поцеловал ее медленно, с нежностью.

Но, как только она запустила руку мне в боксеры и я почувствовал тепло ее ладони на коже, мягкость поцелуя сменилась жадностью.

– Да… вот так, трогай меня. – Мои слова звучали почти умоляюще.

– Теперь ты. Когда ты впервые прикоснулся к себе, думая обо мне?

Я прикусил нижнюю губу, когда она начала энергично двигать рукой вверх и вниз.

– Когда ты ушла с тем серфером… – выдохнул я. – То платье… Это было эпическое самоудовлетворение… Я думаю об этом платье постоянно.

Она довольно улыбнулась, не прекращая движений.

– А на следующий день… ты слышал меня на кухне?

Я зарычал и застонал ей в губы, запустив пальцы ей в волосы. Свободной рукой она кое-как стянула с меня белье. Сердце колотилось где-то в горле.

– Когда ты кричала, что отчаянно хочешь с кем-нибудь переспать?

Она остановилась.

– Про отчаянно я не говорила… – обиженно сказала она.

– Говорила. Я слышал. – Я накрыл ее ладонь своей и снова повел ее вверх и вниз. – У меня встал, и пришлось смыться.

– Я рада. – Она снова пошевелила запястьем, и я отпустил ее руку.

– Ты рада, что я весь день ходил с синими яйцами?

– Нет. – Она рассмеялась и сглотнула. – Ну… вообще-то да. Но на самом деле мне нравится другое: знать, что в нашем воображении мы уже были вместе. Ты представлял, как я хочу тебя, а я – как ты хочешь меня.

Я кивнул, не в силах ответить. Когда она свободной рукой провела по моей груди, по коже пробежал миллион мурашек. Я перехватил ее запястье, заставляя остановиться. Все развивалось слишком быстро. Я глубоко вдохнул. Дыхание сбилось. Каждая клеточка моего тела была опьянена ею.

– То есть если я приду в издательство и прошепчу тебе «сеньорита Гарсиа», ты возбудишься?

– А если я надену то платье, которое тебе нравится, ты возбудишься?

– Я уже несколько недель возбужден. – Я выводил большими пальцами круги на ее талии.

Она облизала свои губы, затем провела языком по моим. После этого села на край кровати. У меня все внутри перевернулось, когда она взяла член и приблизила к губам. Я напрягся в ожидании, почувствовав ее дыхание. Вдруг я страшно занервничал. Когда я ощутил ее горячий язык на коже, в голове стало пусто и у меня вырвался самый громкий стон в моей жизни.

– Черт… – Я закрыл глаза. Я не мог смотреть. Если бы я увидел, как она это делает, меня бы хватил инфаркт.

Ракель намеренно лизнула меня, так же, как я делал это с ней только что. Медленно провела языком по моей эрекции. И я почувствовал, как рассыпаюсь, словно метеорит, превратившийся в падающую звезду при входе в атмосферу.

Я рискнул посмотреть вниз. Как только я увидел, как она обхватывает меня рукой и губами, я стиснул зубы и застонал. Со мной случился удар. Я не мог ни двигаться, ни говорить. Я умер и оказался в раю, это точно.

Никто и никогда не возбуждал меня так сильно, как она. Поэтому очень скоро я начал умолять:

– Стой, стой. – Я сделал шаг назад. – Черт… – выдохнул я. Пульс зашкаливал. – Дай мне секунду.

Она прикусила губу и схватила упаковку с презервативами. Достала один и протянула мне. Не отрывала от меня взгляда, пока я его надевал.

– Ложись на середину кровати, – попросил я.

Я навис над ней, стараясь не придавить ее. Поцеловал висок, линию челюсти, шею. Прижал ладонь к животу и медленно скользнул вниз. Она раздвинула ноги и не переставала целовать меня, пока я находил нужное положение.

Меня окутало тепло, когда я вошел в нее. Стиснув челюсти, я начал медленно двигаться. Погружаясь все глубже, я чувствовал, как у меня плавится мозг. Ощущать, как она раскрывается для меня, было неописуемым наслаждением. В словаре не существовало слов, способных объяснить то, что я чувствовал. Когда я вошел до конца, она выгнулась, и мы оба застонали, не стесняясь.

В первый раз мы вели себя как два нетерпеливых безумца. Она делала все по-своему, а я сходил с ума, когда перехватывал инициативу. Теперь я хотел прочувствовать каждую секунду с ней. Моя очередь. Мои правила. Я хотел делать это медленно. Для меня было важно только одно – чтобы ей было хорошо. Я чуть отстранился, и, когда снова вошел, из ее горла вырвался приглушенный стон, от которого закипела кровь. Я повторил движение еще раз. И еще. Я хотел отдать ей всего себя, и это немного пугало.

– Тебе нравится, как я тебя трахаю? – прошептал я ей на ухо.

– Быстрее. – Она приподняла бедра, прося о большей близости.

– Не могу. – Я лизнул мочку уха. – Я сказал, что буду делать это медленно.

Игнорируя мои слова, она обхватила меня ногами за бедра, и я вонзился глубже.

– Ракель. Черт.

Мне пришлось приложить титаническое усилие, чтобы не потерять самообладание и не начать трахать ее, как нетерпеливый идиот. Она сжигала меня изнутри. Ее руки скользнули вверх по моей спине, а губы прошлись по шее. Грудь и лоб мгновенно взмокли. Кожа горела так, что от меня как будто валил пар.

– Уилл…

Ее мягкий, настойчивый голос ласкал кожу, как бархат.

– В тот день в зале, когда ты делал жим…

– Ты возбудилась? – догадался я.

– Да.

Черт. Я умирал от одного этого слова. Я стал двигаться быстрее, понимая, что она желает меня так же сильно, как я ее.

– Мне бы хотелось… – Я замер, позволяя ей договорить. – Только не останавливайся, прошу, – прошептала она. – Мне бы хотелось, чтобы мы сделали это там, на той скамье.

– Как только вернемся, я исполню твое желание, – пообещал я. – В тот день, когда я увидел тебя на четвереньках на йоге… – я снова толкнулся в ней, – я думал только о том, как тебя жестко трахнуть, – признался я.

Она застонала.

Я припал губами к ее груди, ощущая вкус нашего пота. Она снова начала двигаться подо мной, и я остановил ее, сжав за бедро.

– Мне нужно несколько секунд.

«Чтобы не кончить прямо сейчас и не опозориться».

Эта женщина была настоящим пороховым складом, и мне нужно было сбавить темп. Она нежно погладила меня по лицу и лизнула плечо, пока ее грудь вздымалась под моим торсом.

Я медленно вышел из нее и снова вошел точным, уверенным движением. У нее вырвался крик, а я самодовольно улыбнулся. Меня ужасно заводило, что ей нравится то, что я делаю, и что она такая громкая.

– Хочу иметь тебя так каждый день, – сказал я.

– Уилл, – она приблизила губы к моему уху и прошептала слова, от которых тормоза отказали окончательно: – Я хочу, чтобы ты трахнул меня как сумасшедший.

«ЧЕ-Е-Е-ЕРТ».

Разве я мог сказать ей «нет», когда она так просила?

Я лизнул ее покрасневшую кожу – след от моей щетины. Моe сердце отзывалось на каждый еe поцелуй так, будто без этого не могло биться.

– Я хочу сделать это медленно.

– В следующий раз.

«В следующий раз. Я смогу так», – убедил я себя.

– Ты сказал, что дашь мне все, что я попрошу…

Меня заставила подчиниться не мольба в голосе, а та мольба, которую я увидел в ее глазах – она таяла в них, как карамель. Я хотел делать все медленно, но с Ракель любые планы всегда шли под откос.

– Ты победила, – сказал я, ускоряя толчки. – Как всегда.

Я перестал себя сдерживать. Когда она напряглась, я понял – она близко. Я хотел услышать ее крики. Я входил все быстрее и жестче, позволяя себе утонуть в желании.

Когда она сжалась вокруг моего члена, я едва не потерял рассудок. Пока она с криком отдавалась оргазму, я почувствовал гордость: это сделал я. Воодушевленный ее стонами, я принялся двигаться решительнее, стремясь и сам достичь пика. Я уткнулся лицом в ее плечо и прошептал множество непристойных слов, прежде чем с силой кончить.

Несколько секунд я просто лежал, чувствуя ее тепло на своей коже.

– Ни с кем я так не терял голову.

– Это было очень… – она прикусила губу и вздохнула, – интенсивно.

Я кивнул. Меня это поразило не меньше.

– Мы идеально подходим друг другу, – сказал я.

Она повернула голову и подарила мне самый нежный поцелуй на свете, и в этот миг я понял: сердце этой девушки растает и сольется с моим, и тогда нас уже ничто не сможет разлучить.

По крайней мере, так мне тогда казалось.

35

РЕДАКТОР(сущ.). Человек, который правит твою рукопись и ломает тебе все схемы.

В то утро, когда зазвонил будильник, я ещe сильнее прижался к тому приятному теплу, что грело меня со спины. Не хотел открывать глаза и обнаруживать, что вчерашние воспоминания – всего лишь обрывки сна.

– Выключи это, пожалуйста. – Сонный голос Ракель перекрыл звон будильника. Ее рука скользнула с моего живота, пытаясь нащупать в воздухе телефон.

Я потянулся и взял мобильный с тумбочки. Выключив будильник, перекатился обратно и обнял ее.

Она прижалась ко мне грудью и закинула ногу поверх моей.

– Спасибо.

Я почувствовал, как ее теплые губы коснулись татуировки.

– Не за что, милая. – Я поцеловал ее в макушку и снова провалился в сон.

Во второй раз я проснулся, когда она выскользнула из моих объятий и ушла в ванную. Я несколько раз моргнул, привыкая к свету. Последние дни я спал ужасно. Зато этой ночью выспался по-настоящему и чувствовал себя отдохнувшим.

Я повернул голову, когда спустя несколько минут открылась дверь ванной. Ракель была в моей толстовке. Взъерошенные волосы, лицо только что проснувшегося человека. Когда она подошла ближе, ее голые ноги тут же приковали мое внимание.

– Доброе утро, – пробормотал я хрипловатым со сна голосом.

Она переползла по матрасу и уселась на меня верхом. Мои руки сами легли ей на талию.

– Доброе утро. – Она наклонилась и поцеловала меня. – По утрам ты ужасно красивый. – А потом еще раз. – И с чего это у тебя такая самодовольная улыбочка?

– Ты впервые признала, что считаешь меня красивым.

– Да ладно! Я каждый раз теряю голову, когда ты появляешься без футболки.

– Правда?

– Не прикидывайся, Уилл. Ты прекрасно знаешь, что чертовски хорош, и я не собираюсь тешить твое и без того раздутое эго.

Я усмехнулся, и она тут же рассмеялась в ответ. Я погладил ее по щеке. Ее улыбка как-то особенно сияла.

– Подожди… ты утром назвал меня «милая»?

– Что? – Я фыркнул, заметив победный блеск в ее глазах. – Нет. Конечно нет.

– Уилл… – Ее улыбка стала еще шире.

– Пожалуйста… Как я могу называть тебя «милая», если терпеть не могу всю эту романтику? Тебе это приснилось, Правка.

– Зато сон был красивый, – протянула она сладким, тягучим тоном, от которого мне тут же захотелось ее поцеловать. – Хорошо поспал?

Я утвердительно хмыкнул в ответ.

– А ты?

– Просто отлично, – подтвердила она. – Мне нужно было отдохнуть, потому что кое-кто оставил меня совершенно выжатой.

Я улыбнулся, как самодовольный идиот.

Она вздрогнула, когда я запустил руки под ее толстовку и сжал пальцы на бедрах.

– Вообще-то я пытаюсь сказать, что была бы не против повторить прямо сейчас, – прошептала она.

От этих слов мой член тут же дал о себе знать, и я жадно ее поцеловал. Я подцепил пальцем край ее трусиков и уже собирался приспустить их, когда в комнате зазвонил телефон.

– Да вы издеваетесь… – пробормотал я и уронил голову на подушку.

Ракель потянулась влево и взяла телефон.

Я не убрал рук с ее бедер, и она не отрывала от меня глаз, внимательно слушая собеседника. Коротко извинившись, она закончила разговор.

– Это была девушка с ресепшена. – Она надула губы. – Мы должны были освободить номер десять минут назад.

Мне еще никогда не приходилось в спешке выезжать из отеля.

Я приподнялся и прижался к ее губам.

– Не переживай, как только мы доберемся до Кармела, ты не выйдешь из моей комнаты до самого возвращения в Манхэттен.

– Звучит потрясающе, но завтра понедельник, и нам нужно работать, – сказала она между поцелуями.

– Знаешь, какой пункт тебе стоит добавить в свой список дел? – Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня. – Твое завтрашнее задание – целовать меня.

Она улыбнулась.

– Только целовать?

– Да. – Я обхватил ее за затылок и проник языком в рот. – Хотя нет, – добавил я, подумав, – переспать со мной – тоже одно из твоих заданий. – Я жадно ее поцеловал. – Более того, это приоритетная задача. И запиши еще, что ты должна быть голой весь день.

Она тихонько рассмеялась мне в губы.

– Я не могу так. Тебе нужно писать, а мне – редактировать.

– Твоя работа – вдохновлять писателя.

А затем я поцеловал ее в последний раз, после чего мы вскочили и в спешке принялись собираться.

* * *

Мы с Ракель обсуждали последнюю книгу, которую она прочитала, – «Первому игроку приготовиться», – когда на экране в машине высветилось имя Зака.

– Ну что? – заговорил брат, как только я нажал кнопку на руле, чтобы ответить. – Ты завалил розового слона?

«Вот трепло».

– Зак, ты на громкой связи, и я не один, – предупредил я.

– Вы что, называете меня слоном? – спросила Ракель.

«Прекрасно».

Я собирался все отрицать, но брат опередил меня.

– Ну надо же, Ракель! – воскликнул Зак. – Как ты? Тебе понравился Йосемити?

– Да, потрясающе. А ты как?

– Только что вышел с суточного дежурства, но все равно мне лучше, чем тебе, потому что мне не приходится терпеть Уильяма, – рассмеялся он.

– Ну, по крайней мере мне за это платят, – ответила она.

Прищурившись, я посмотрел на нее и наткнулся на наглую улыбку.

Пока смех моего брата и Ракель заполнял салон машины, я понял: они оба – одни из самых близких мне людей. Как вообще возможно, что всего за несколько недель она попала в эту категорию? Разве для этого не требуются годы?

– Если бы мне платили за то, чтобы терпеть Уильяма, я был бы богаче его, – продолжил брат, издеваясь.

– Зак, раз уж ты позвонил только ради того, чтобы нести чушь, я сейчас повешу трубку, – предупредил я.

– Подожди, Уилл, – остановил он меня. – На самом деле я звоню, чтобы узнать, подумал ли ты уже о последнем желании…

Я неловко вздохнул.

– Нет. Еще не думал. Позвоню тебе завтра, и обсудим, ладно?

– Ладно, – согласился он. – Я дам знать, когда освобожусь.

– Отлично. Тогда созвонимся.

– Хорошего дня, Зак! – воскликнула Ракель.

– Спасибо. Хорошо вам провести время, – сказал он перед тем, как попрощаться.

Как только звонок закончился, в машине снова заиграли Imagine Dragons.

– Уилл… Так что там насчет розового слона?

– Знаешь, как бывает: тебе говорят не думать о чeм-то, а ты начинаешь только об этом и думать?

– Да.

– Окей. Тогда попробуй сейчас не думать о розовом слоне, – попросил я. – Думай о чeм хочешь, о чeм угодно, только не о розовом слоне.

– Ладно.

– О чeм ты думаешь? – спросил я через несколько секунд.

– О розовом слоне… – пробормотала она.

– Вот ты для меня и есть этот слон, – вырвалось у меня. – Чем сильнее я пытался о тебе не думать, тем глубже ты забиралась мне в голову.

Мои пальцы сжались на руле, когда я заметил, что она не отвечает. Секунды, которые ей понадобились, чтобы заговорить, показались мне вечностью.

– Уилл, ты можешь остановиться на обочине?

Я на мгновение повернул голову и удивленно посмотрел на нее.

– То, что ты сказал, очень романтично, и мне ужасно захотелось тебя поцеловать, – пояснила она, когда я снова уставился на дорогу.

Я с облегчением выдохнул. На секунду мне показалось, что я напугал ее раньше времени.

– Здесь я не могу остановиться.

– Тогда, пожалуйста, сверни на ближайшую заправку, которую увидишь.

Я молча кивнул. В ее тоне было столько нетерпения, что у меня губы защекотало от предвкушения. Ракель поймала мою свободную руку и положила себе на бедро.

– А что твой брат имел в виду, говоря о последнем желании?

Я глубоко вдохнул, готовясь поделиться с ней самым сокровенным. Тем, что было спрятано в самом потаенном уголке моего сердца.

– Мой брат участвует в исследовании нового метода лечения лейкемии, – сказал я. – Я один из благотворителей.

– Об этом ведь никто не знает, да?

– Нет. Это не то, чем я хвастаюсь. Обычно я анонимно жертвую деньги организациям, которые занимаются исследованиями рака, а также просто нуждающимся. Никто не заслуживает остаться без лечения только потому, что не может позволить себе медицинскую страховку.

– Понимаю. А что насчет последнего желания…

Это был очень тяжелый вопрос.

– Есть фонд, который занимается исполнением последних желаний детей. Брат позвонил мне на днях и сказал, что в его больнице есть семнадцатилетняя девушка, чье желание – познакомиться со мной. Она хочет прочитать мой последний роман, прежде чем… – Я сделал паузу, чтобы взять себя в руки. – Она хочет прочитать книгу перед тем, как умереть.

Это последнее слово далось мне с огромным трудом. И, возможно, я бы вообще не смог его произнести, если бы Ракель не держала меня за руку. Я глубоко вдохнул, пытаясь сдержать подступающие слезы.

Несколько минут я сосредоточенно смотрел на дорогу.

– Я не знаю, что делать, – признался я. – Не уверен, что справлюсь. Для меня это будет очень трудно. Эта история слишком похожа на историю моей сестры. Я не хочу прийти туда и расплакаться перед ней. Не думаю, что это ей поможет.

– Понимаю.

Нас окутали тишина и меланхолия.

– Хочешь узнать мое мнение? – спросила она.

– Я всегда хочу знать твое мнение.

– Думаю, тебе стоит закончить книгу и прочитать ее ей. Люди находят прибежище в твоих книгах в самые тяжелые моменты – так же, как когда-то ты нашeл его в «Гарри Поттере». Я читала отзывы людей, которые выросли на твоих книгах. Тех, кого твои истории спасли от одиночества, кто чувствовал поддержку в трудные моменты благодаря твоим персонажам… Самое прекрасное, что ты можешь сделать для этой девочки, – исполнить ее желание. Расскажи ей историю Норы и Хантера – ты осчастливишь ее, и я уверена, что эта история понравится ей так же сильно, как и мне.

Я задумчиво кивнул.

– Если тебе будет тяжело идти одному, я могу поехать с тобой, – предложила она.

Я перевернул ладонь и переплел наши пальцы. Тепло ее кожи действовало как успокаивающий бальзам.

– Я подумаю, – пообещал я.

Может быть, это хороший способ примириться с тем семнадцатилетним парнем, который не смог сделать ничего, чтобы спасти свою сестру.

* * *

Я понятия не имел, как Ракель удалось в последний момент уговорить меня изменить планы: вместо итальянского ресторана в Кармеле, куда я собирался отвести ее уже несколько недель, мы оказались в суши-баре, который, если верить гуглу, открылся всего две недели назад. Хотя, если честно, я прекрасно знал, как она меня убедила. Она лишь воскликнула: «О, смотри, суши!» – а потом поцеловала меня так, что я согласился бы на что угодно.

– Даже не знаю, чего мне больше хочется: суши с лососем или с масляной рыбой, – сказала Ракель, опершись локтем о стол и уставившись в меню. – А ты что будешь?

– Курицу терияки.

– Не хочешь попробовать что-нибудь новое? – спросила она. – По отзывам в «Йелп», тут просто невероятные суши.

– Я и так пробую что-то новое – этот ресторан. К тому же я не люблю сырую рыбу.

– Ты вообще когда-нибудь ее пробовал?

– Нет.

– Тогда откуда ты знаешь, что она тебе не нравится?

Я прищурился и ответил:

– Я просто это знаю.

– Твоя нелюбовь к риску просто поражает, – вздохнула она, сдаваясь. – Я хотела предложить взять роллы на двоих, чтобы попробовать оба варианта, но ладно. Закажу первое, что придет в голову.

Как только она отложила меню на край стола, к нам подошла официантка.

– Что будете заказывать?

– М-м-м… Роллы с масляной рыбой, пожалуйста, – попросила она.

Официантка записала заказ и повернулась ко мне.

Я был уверен, что скажу «курица терияки», поэтому удивился самому себе, когда произнeс:

– А мне с лососем, пожалуйста.

Ракель удивлeнно на меня посмотрела.

– Так ты попробуешь оба варианта, – пояснил я.

– Это все? – уточнила официантка.

– Нет, – ответила Ракель. – Еще возьмем гёдза с курицей на двоих. – Девушка сделала пометку и ушла. – Надо пользоваться моментом, раз уж ты решил быть спонтанным, – добавила она, глядя на меня.

– А если мне не понравится…

– Тогда закажешь курицу терияки, я объемся суши, и все будут счастливы, – сказала она с улыбкой.

Пока еду готовили, я отлучился в туалет. Когда вернулся, тарелки уже ждали нас на столе. Ракель прижимала телефон к уху и смеялась.

– Секунду, – попросила она. – Нужно ответить подругам, они там на грани нервного срыва.

– С чего вдруг?

– Хотят знать, хорошо ли ты со мной обращаешься. Думали, что ты меня похитил, – смеясь, добавила она, закончив печатать.

– И уже угрожали меня убить?

– Типа того. – Она снова расхохоталась. – Но они безобидные. Просто переживали, потому что я долго не отвечала. Вообще-то они для меня здесь как семья.

Этот комментарий навел меня на мысль спросить, как она вообще оказалась в США. Пока она рассказывала о том, как одиноко ей было поначалу, я попробовал роллы с лососем. Она выжидающе посмотрела на меня и, когда я подтвердил, что мне понравилось, удовлетворенно улыбнулась.

– В первые недели я исходила Манхэттен вдоль и поперек. Я путешествовала не так много, как хотелось бы, но на свою жизнь жаловаться не могу, – закончила она.

– И тебе здесь нравится, да? Я имею в виду… ты собираешься остаться тут навсегда?

– Не знаю. Сейчас у меня рабочая виза еще на два года. Все зависит от многих факторов…

Это был не тот ответ, которого я ожидал. Я неловко заерзал на стуле. У меня было ощущение, что она чего-то недоговаривает.

– И какой-то из факторов связан с повышением, которое тебе пообещали?

– Да.

– И это повышение зависит от моей книги?

– Да.

«Никакого давления…»

– А от этого повышения… зависит продление твоей визы или что-то в этом роде?

– Уилл, я не уверена, что должна тебе это рассказывать… Ты автор издательства, и, честно говоря, с моей стороны это не очень профессионально.

– Я никому не скажу. К тому же это уже давно перестало быть просто рабочим вопросом.

Она на несколько секунд задумалась и начала теребить подвеску на цепочке. В конце концов она решила мне довериться.

– За несколько дней до твоего выступления у Фэллона моя коллега Элизабет, тоже редактор, сообщила, что в марте уходит из компании. Обычно путь к должности редактора занимает в среднем лет пять работы в издательстве. Я здесь всего три года, но готова к следующему шагу. Поэтому я и подала заявку на это место. После того как ты устроил переполох в прямом эфире, Дэвид пообещал мне, что, если я доведу твою книгу до конца, должность и грин-карта будут моими.

– То есть, когда я сдам рукопись, тебя повысят и дадут вид на жительство?

– Нет. – Она покачала головой и улыбнулась мне так, будто я был самым наивным человеком на свете. – Недостаточно просто сдать рукопись. Книга должна взорвать рынок. Полагаю, когда это случится, меня повысят. А процесс оформления грин-карты уже запустили, потому что это может занять годы.

«Годы?..»

Мысль о том, что ее будущее зависит от успеха моей книги, давила куда сильнее, чем я ожидал. Я сглотнул и решился задать самый сложный вопрос:

– А что будет, если книга не станет бестселлером?

– Этого не случится, – уверенно заявила она. – Вокруг книги уже огромный ажиотаж, люди ждут ее с нетерпением, и ты отлично справляешься. – Она улыбнулась. – С новым подходом все сработает прекрасно. К тому же ты замечательно пишешь, Уилл, ты это и сам знаешь.

В других обстоятельствах мне было бы безумно приятно услышать этот комплимент, но в тот момент, когда на кону стояло ее будущее, мне было совсем не до улыбок.

– Все будет хорошо. Вот увидишь, – пообещала она.

Ее успокаивающая улыбка придала мне достаточно сил, чтобы принять решение. Я сделаю все, чтобы написать лучший в мире роман. Ради нее. И, если быть честным с собой, еще и ради себя. Потому что сердце у меня екнуло, как только я понял, что существует шанс, пусть крошечный, что Ракель может уехать из страны. И потому что, хотя мне было страшно это признать, я бы сделал для нее всe что угодно.

36

ПРОЩАНИЕ(сущ.). Эмоциональный момент, от которого сжимается сердце.

Последняя неделя в Кармеле пролетела как один миг. Мы с Уиллом старались использовать каждую свободную минуту, чтобы побыть вместе. К привычному рабочему ритму добавилось немало поцелуев, ласк и горячего секса. Все пять ночей я спала в его постели. Когда срабатывал будильник, он выключал его и обнимал меня, выжимая из утра последнюю минуту. Вместо того чтобы читать за завтраком, он разговаривал со мной и целовал меня. Он по-прежнему фыркал каждый раз, когда я добавляла сироп в кофе, который он мне готовил. А иногда эти жалобы оборачивались сексом – например, когда он сердито сказал:

– Я, значит, для этого тебе рисунок сделал? Чтобы ты вот так все испортила?

Меня ужасно забавляло, что он воспринимает это так близко к сердцу. Я ответила на его вопрос поцелуем и не успела опомниться, как трусики уже лежали на полу.

– Ваниль на твоих губах просто восхитительна, – прошептал он, расстегивая брюки, и мы предались быстрому страстному сексу у кухонного острова.

После завтрака нам каждый раз было трудно разойтись по рабочим местам. Он продолжал писать в своем кабинете, но с тех пор, как мы вернулись из Йосемити, дверь туда всегда оставалась открытой и мое присутствие было более чем желанным. Я же продолжала работать в библиотеке. И чуть не растаяла, когда узнала, что за время моего отсутствия он купил туда письменный стол и стул специально для меня.

– Хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома, – сказал он, показывая мне комнату. – Так тебе будет комфортнее.

Мое сердце трепыхалось, как нетерпеливая колибри, готовая в любой момент взмыть в воздух.

В те дни мне было трудно сосредоточиться на работе. Каждый раз, редактируя «Очень чувственного придурка», книгу про бизнес-магната, я представляла Уилла в костюме, и меня накрывало возбуждение. Видя, что он находится в состоянии вдохновения, я сдерживала себя и не прерывала его работу. В такие моменты я закрывала эту рукопись и переключалась на два других проекта, которыми тогда занималась. Один был романтический, другой – детективный. Проблема заключалась в том, что в каждом из них я представляла Уилла в роли главного героя. А когда я не предавалась фантазиям, он сам внезапно появлялся в библиотеке и шептал мне что-нибудь вроде:

– Тот абзац, который тебе так понравился, я писал, думая о том, что чувствую, когда раздеваю тебя и касаюсь твоей кожи.

И что я сделала, когда у меня по телу побежали мурашки?

Разделась. Разумеется.

То же самое случилось и в тот вечер, когда он вошел и сказал:

– Зажечь камин, чтобы тебе было уютно?

На первый взгляд, это был трогательный жест. Но на Уилле была зеленая клетчатая рубашка. Очевидно, он прекрасно знал, что делает. Когда за его спиной затрещали поленья и вспыхнул огонь, я присела рядом, чтобы поцеловать его, и мы занялись сексом прямо на полу.

Я думала, что со временем желание ослабнет, даже предполагала, что мои губы устанут от его, но этого не произошло.

Уилл так ни разу и не вышел на вечернюю пробежку, зато регулярно прерывал мои занятия йогой. Например, в тот день, когда он просто вошел в зал без футболки. Как только он переступил порог, в воздухе заискрило. Он присел рядом и просто сказал:

– Ступор. – А потом поцеловал меня так, будто без этого не мог дышать. – Мне нужно немного поговорить с тобой, чтобы прояснить мысли.

Эта отговорка сработала бы, если бы под спортивными штанами он носил белье.

– Прояснить мысли, да? Поэтому ты положил презервативы в карман? – усмехнулась я.

– В одной книге прочитал, что носить их надо всегда, даже в аду.

– Ты что, читал «Сумеречных охотников»?

– Ш-ш-ш, – прошептал он, продолжая меня целовать. – Потом обсудим.

Наши встречи в спортзале были самыми горячими. Видеть нас в зеркале и при этом чувствовать каждое его движение – это было слишком для моего сердца.

В последние дни мы с Уиллом много говорили по-испански. А после того как я призналась, что меня заводит, когда он говорит со мной на моем языке, он не упускал ни единого шанса этим воспользоваться:

– Спагетти карбонара, лазанья, равиоли с грибами…

– Уилл, – перебила я его, – я не возбужусь только потому, что ты перечисляешь меню ресторана по-испански, – сказала я в тот вечер, когда он повел меня ужинать в «Казанову».

– Это мы еще посмотрим. Если не получится сейчас, получится потом, на квизе.

– Придут твои друзья, – напомнила я. – Если ты не сосредоточишься, я объединюсь с Люси и проглочу тебя живьем.

– Ого, как прямолинейно. В постели или на диване?

– В квизе. – Я снова уткнулась в меню. – А потом в постели.

И вот так, среди поцелуев, кофе, рукописей и разговоров на испанском, настал мой последний день в Кармеле.

В пятницу утром я проснулась одна в кровати. Открыла окно, и комнату наполнил запах океана. Этого мне тоже будет не хватать. Я надела футболку, которую сняла с Уилла прошлой ночью, и пошла искать его.

Я нашла его на кухне. Рукава зеленой рубашки были закатаны до локтей, он стоял у плиты.

– Доброе утро, – обозначила я свое присутствие.

Уилл обернулся, держа в руке деревянную лопатку. На нем был синий фартук из кафе, где он раньше работал.

– Доброе утро. – Его губы изогнулись в насмешливой улыбке, когда он заметил мои домашние тапочки.

– Что ты делаешь?

– Сироп. Дай мне секундочку. Ты садись, – сказал он, повернувшись ко мне спиной.

Я села на высокий табурет и подождала, пока он закончит. Через пару минут он поставил передо мной два картонных стакана. Один был из «Старбакса». Другой – белый, с надписью «Ракель», выведенной его почерком.

– Это что? – Я нахмурилась.

– А вот что мы сейчас сделаем. – Уилл сел напротив меня. – Я сходил в «Старбакс» и принес тебе ванильный кофе. – Он подтолкнул ко мне стакан из известной кофейни. – А этот я приготовил сам. Следовал рецепту, сироп домашний. – Он поставил передо мной белый стакан. – Сейчас ты попробуешь оба и признаешь, что мой бесконечно лучше.

Я невольно рассмеялась.

– Ты правда думаешь, что можешь тягаться со «Старбаксом»?

Он промолчал. В его взгляде читалась полная уверенность.

– Ты научился делать сироп, чтобы произвести на меня впечатление?

– Нет, – покачал он головой. – Просто чтобы ты признала, что мой лучше. Чтобы соревнование было честным, я дал своему немного остыть, потому что дегустация будет вслепую.

Я кивнула, с трудом сдерживая смех. Мне будет очень не хватать его глупостей.

– Закрывай глаза, а я подам тебе стаканы.

Я послушалась и попробовала оба кофе.

– Ну и какой тебе больше понравился?

– М-м-м… первый.

Победная улыбка Уилла вышла встречать утро.

– Отлично. Тогда эту дрянь я сейчас вылью. – Он встал и, к моему ошеломлению, вылил кофе из «Старбакса» в раковину. – К тому же на моем стаканчике твое имя написано правильно.

Он сказал это таким теплым и искренним тоном, что у меня внутри все перевернулось. Ничего не говоря, я обошла кухонный остров, обвила его за шею руками и нежно целовала, пока через несколько секунд не зазвонил мой рабочий мобильный.

– Как же я ненавижу этот телефон, – прошептал он.

Я отстранилась и взяла мобильный с кухонного острова. Обычно меня прерывал Дэвид, но на этот раз звонила Судзу.

– Доброе утро, подруга, – радостно ответила я.

– Рей, послушай, ты сейчас сидишь?

– Нет. – Я прошла в гостиную. – Что случилось?

– Есть предложение об экранизации первой книги Андерсона. Точнее, они хотят адаптировать всю сагу, – объяснила она. – И, кажется, их также интересуют права на последнюю книгу, которую он сейчас пишет.

– Серьезно? О боже! Как здорово! – воскликнула я и пораженно посмотрела на Уилла. Я радовалась этой новости так, будто она касалась меня самой.

– Еще как серьезно. Я собираюсь написать ему и узнать, есть ли у него возможность встретиться. Похоже, ему не в первый раз делают такое предложение, но он всегда отказывался… Минди поручила мне убедить его, так что было бы здорово, если бы он согласился… Дэвид об этом пока не знает. Я подумала, что ты захочешь сама сообщить Уиллу эту новость.

– Да! Спасибо, Су! Я тебя обожаю!

Попрощавшись, я положила телефон на обеденный стол и побежала обратно на кухню.

– Уилл! – Я обвила его шею руками, а он обхватил меня за талию. – Они хотят снять фильм по твоей первой книге! – Я поцеловала его в щеку. – Я так за тебя рада.

Он не улыбнулся в ответ.

– Я не большой поклонник экранизаций… – признался он неловко.

– Подумай, сколько людей узнают твою историю благодаря фильму. Судзу сказала, что их интересуют права на всю сагу, включая книгу, которую ты сейчас пишешь, – продолжила я воодушевленно. – Тебе разве не хочется увидеть, как Нора и Хантер целуются на экране? – Он не ответил. – Я вот ужасно хочу.

Уилл тяжело вздохнул.

– Я подумаю, – пообещал он.

– Когда тебе позвонит Дэвид, прикинься дурачком, ладно? Думаю, ему не очень понравится, что ты узнал об этом от меня, учитывая, что ты его любимый автор.

– Я не хочу быть его любимым автором, я хочу быть твоим. – Я встала на носочки и поцеловала его. – Ты – с большим отрывом мой любимый редактор.

Я улыбнулась.

– Потому что я невероятно умная и оригинальная?

– Да. – Он прижал меня крепче и потерся носом о мой нос. – И, кроме того, ты гораздо горячее Дэвида.

Я рассмеялась ему в губы, и как раз, когда собиралась снова его поцеловать, зазвонил его телефон.

– Черт, всегда так вовремя, – пробормотал Уилл себе под нос, прежде чем ответить: – Привет, Дэвид… Понимаю… Ну, я не уверен, ты же знаешь, как я отношусь к экранизациям… В Манхэттен? Я думал вернуться через несколько дней. Сейчас я собираюсь побыть здесь, править рукопись и дописывать финальные главы… Да, мы с ней уже все обсудили… – Он сделал паузу и на секунду посмотрел на меня. Затем, вздохнув, сказал: – Этот понедельник мне подходит, да… Отлично. Буду.

Завершив разговор, он убрал телефон в карман и снова положил руки мне на талию.

– Я встречусь с Дэвидом и Минди, когда вернусь. Они хотят отправить меня в Лос-Анджелес вместе с твоей подругой Судзу на встречу с продюсерами. По словам Дэвида, те готовы сохранять верность первоисточнику и хотят все обсудить со мной.

– Это же здорово, правда? – Я радостно подпрыгнула.

Уилл пожал плечами. Он не выглядел счастливым. И что-то в его взгляде подсказывало мне, что дело было вовсе не в фильме. Конечно, за всей моей радостью пряталась и легкая грусть. Мой рейс вылетал в тот же день, и нам предстояло прощание. Он, должно быть, прочитал мои мысли – или чувствовал то же самое, – потому что спросил:

– Можешь сегодня взять выходной?

– Увы. У меня встреча в одиннадцать. – Я скорчила недовольную гримасу. – Но если успею просмотреть новые главы, которые ты мне прислал, то да.

– Ну тогда приступайте к работе, сеньорита Гарсиа, – поддразнил он меня, наклонившись, чтобы поцеловать. – Дай знать, когда закончишь.

– Ладно. – Я с улыбкой вышла из кухни.

* * *

Через несколько часов я стояла перед зеркалом в платье, которое так нравилось Уиллу. Распустив пучок, я нервно вздохнула. Сердце колотилось как сумасшедшее, когда я вышла из своей комнаты, сжимая в руке его рукопись. Я хотела напоследок исполнить его фантазию в качестве прощального подарка.

Уилл сидел уткнувшись в компьютер. Я несколько секунд наблюдала за ним с порога, прежде чем постучать костяшками по косяку.

– Привет, – поздоровалась я, когда он оторвался от ноутбука.

Он окинул меня взглядом с головы до ног, и у меня возникло ощущение, будто он видит сквозь ткань платья. Я загнала волнение куда-то глубоко внутрь и уверенно вошла в кабинет. Бросила стопку листов с моими правками на его стол.

– Я прочитала то, что ты мне прислал, – сказала я твердо.

Он приподнял бровь, глядя на меня, и сдержал улыбку. Потом его взгляд опустился ниже и обжег кожу в вырезе платья. Я обошла стол и, подойдя к нему, оперлась на столешницу. Уилл закрыл ноутбук и развернул кресло, чтобы смотреть прямо на меня.

Я швырнула упаковку презервативов поверх распечатанных страниц. Уилл несколько секунд смотрел на них. Когда он снова поднял на меня глаза, воздух между нами заметно накалился. Я села к нему на колени и обвила рукой его шею.

– В отличие от твоей фантазии, я не скажу тебе, что это прекрасно, – произнесла я. Его рука тут же легла мне на колено, заставив меня ненадолго замолчать. – Тут есть несколько замечаний.

Его пальцы обжигали кожу. Мне отчаянно хотелось, чтобы его рука поднялась выше, но он оставил ее на месте, словно понимал, что я пришла его соблазнить, и решил ответить тем же. Сердце билось быстро и нервно. Откашлявшись, он спросил:

– Почему ты всегда все распечатываешь?

– Потому что мне нравится зачеркивать от руки. – Его ладонь скользнула чуть выше. – Я же говорила.

– То есть тебе доставляет удовольствие меня исправлять.

– Разумеется.

Его рука медленно прошлась по внешней стороне моего бедра и замерла. Он сглотнул, осознав, что…

– Ты без трусиков?

Я кивнула и втянула живот в предвкушении. Он облизнул губы и шумно выдохнул воздух, который сдерживал. До того, как все выйдет из-под контроля, оставались считаные секунды. Мы оба это знали.

– Ты когда-нибудь делала это на письменном столе?

Его голос, пропитанный желанием, заставил меня податься вперед.

– Нет, – ответила я ему прямо в губы. – А ты?

– Тоже нет. – Он сжал мое бедро, и меня прошибло током. – Хочешь?..

– Да, – нетерпеливо перебила я.

– Отлично. Вставай.

Мы поднялись. Он быстро сдвинул свои вещи в сторону и резким движением усадил меня на стол. В его гипнотических глазах читалось одно слово – «желание». Мы еще даже не начали, а я уже была полностью возбуждена. Он растянул правый уголок губ в кривой порочной улыбке и уперся ладонями в столешницу по обе стороны от моего тела. Не в силах терпеть эту пытку, я потянула его за плечи и без церемоний проникла в его рот языком. И тут все тормоза отказали.

Уилл расстегнул две верхние пуговицы моего платья на груди, пока я трудилась над его джинсами. Не прерывая поцелуя, он спустил рукава платья с моих плеч, и я помогла, высвободив руки. Ткань соскользнула вниз, до талии.

– Черт. Ты в этом платье очень красивая.

Взгляд Уилла был прикован к моей груди. Лифчик я тоже не надела. Под его жгучим взглядом соски пульсировали от жара. Он обхватил меня за затылок и жадно поцеловал, а я спустила с него брюки и белье.

– Нет, вру… – тут же поправился он. – Просто потрясающая. Сколько раз я…

Он осекся и стиснул челюсти, когда я взяла его член в руку. Снова впился в мои губы с нетерпением. Наклонился над столом, заставляя меня откинуться на холодное дерево, и на ощупь потянулся за презервативами.

Он целовал мою шею, спускаясь ниже, оставляя за собой дорожку поцелуев. Когда его язык коснулся груди, я зарылась пальцами в его волосы.

– Уилл… – выдохнула я, когда он обвел языком сосок. – Хватит…

– Хватит что? – спросил он, не отрываясь от моей кожи.

Я не смогла ответить.

Он прижался губами к моей груди, и я застонала, когда он облизал второй сосок. Потом выпрямился и надел презерватив. Его рука скользнула между моих ног, и у меня вырвался громкий бесстыдный стон.

– Какая ты шумная. Меня жутко заводит знать, что я доставляю тебе удовольствие.

– Уф… – выдохнула я. – Уилл, пожалуйста, я больше не могу ждать.

Я обвила его бедра ногами и притянула к себе. Мне не хотелось терять ни секунды.

– Чего ты хочешь, Правка? – спросил он прямо в мои губы. – Ты все еще не сказала.

– Я хочу… – я без стеснения лизнула его губы, – заниматься любовью, трахаться, называй как хочешь.

Он толкнулся вперед. Мы оба застонали, когда он вошел в меня. Я хотела чувствовать его кожу, провести ладонями по его груди, но сдалась уже на второй расстегнутой пуговице его рубашки: Уилл брал меня с таким нетерпением, что я не могла думать ни о чем и только цеплялась за его плечи.

– Уилл… – Его имя прозвучало как мольба.

Я прикусила его нижнюю губу и, когда он глубоко выдохнул, ощутила свою власть. За последние дни я все больше узнавала, что ему нравится. Уилл прижался своим лбом к моему, не прекращая двигаться, а я запустила пальцы в его волосы на затылке. Напряжение между нами было острее, чем когда-либо, и полностью завладело нами.

– Я буду по этому скучать… – призналась я между сбивчивыми вдохами.

Он тут же остановился.

– Черт. Я не могу. – Он покачал головой и обхватил мое лицо ладонями. – Я не могу на тебя смотреть. Ты… на моем столе… вот так. Это слишком. Я не могу медленно.

– Мне все равно.

– А мне нет. – Он вышел из меня, и я почувствовала пустоту. – Ты скоро уезжаешь. Я хочу насладиться каждой секундой с тобой.

Горечь в его голосе сжала мне сердце. Возможно, хоть раз было не так уж плохо растянуть этот момент. Я бросила взгляд через плечо, и мои глаза остановились на диване рядом. Я встала и потянула его за руку. Заставила сесть на диван и устроилась сверху. Мы оба застонали от облегчения, вновь став единым целым. Я начала медленно двигаться.

– Так лучше? – спросила я.

Он кивнул и сжал мои бедра под платьем. В этот раз я, опустившись до предела, замерла и расстегнула ему рубашку. Спустила ее с плеч и провела ладонями по его влажной от пота груди.

– Черт, ты сводишь меня с ума, милая.

Я посмотрела на него с торжествующей улыбкой. Он, кажется, понял, как меня назвал.

– Правка, – поправился он. – Я сказал: Правка.

Он потянул меня за бедра вниз, проникая глубже.

Я не стала с ним спорить. Эмоции захлестывали, кожа горела как никогда. Я начала двигаться увереннее, и его стон отозвался эхом у меня в груди. Он откинул голову на спинку дивана и позволил мне делать все, что я хотела.

– Ты мне очень нравишься, – вырвалось у меня из самой глубины души.

Он искренне улыбнулся, и я не смогла удержаться от поцелуя. Оторвав спину от дивана, он крепко обхватил меня за талию.

– Знаешь что? – сказал он. – Со мной тебе не нужен красный карандаш: ты уже оставила следы на моей коже.

«О боже…»

Эти слова тронули меня до глубины души, и поток чувств, которые я к нему испытывала, хлынул наружу. Я нежно его поцеловала. Я хотела сказать ему тысячу вещей, но вырвалось только:

– Уилл…

Эти признания срывали маски с наших чувств. Мы уже не просто спали друг с другом. Мы занимались любовью. После этого мы только и делали, что двигались в унисон и ласкали тела так же, как прежде ласкали души словами. Постепенно мои движения стали быстрее. Он сильнее сжал мои бедра и двигался подо мной, его прерывистое дыхание обжигало каждый сантиметр моего тела. Прошло совсем немного времени, прежде чем мы отпустили себя, растворяясь в поцелуях и жадных мольбах.

Мы оставались в той же позе, пока дыхание постепенно не успокоилось, а сердца не замедлили ритм, хотя мое, казалось, не собиралось этого делать.

И вдруг я отчетливо осознала, что, возможно, это был наш последний раз вот так, вместе. Потом я сяду в самолет и вернусь к своей жизни вечно загруженной редакторки.

Он понял, что происходит, по моим глазам. Меня поражала его способность читать меня как открытую книгу.

Уязвимость, которую я увидела на его лице, и интимная атмосфера заставляли меня чувствовать себя подавленной и хрупкой. В его кабинете казалось, будто он повсюду. Именно это и побудило меня на откровенность:

– Я буду очень по тебе скучать.

– Я знаю. – Его пальцы скользили по моей спине. – Это будут две бесконечно долгие недели, но мне нужно закончить книгу, и совсем скоро я приеду.

Я посмотрела на него с удивлением. Это не конец?

– Ты правда хочешь продолжать все это?

– Что значит «хочу ли»? – Уилл удивленно распахнул глаза. – Ракель, ты же не думала, что я просто так тебя отпущу, правда?

– Я… не знаю, – растерянно ответила я.

– А вот я знаю, что нет. И думал, для тебя это очевидно.

– Нет…

– Конечно хочу. – Он обхватил мое лицо и прижался ко мне губами. – Черт, да я еще вчера позвонил в авиакомпанию, чтобы тебе сделали апгрейд, и сказал им, что я твой парень…

«Парень? Что?!»

Желудок подпрыгнул к сердцу, и вместе они сделали сальто.

– Ты сказал им, что ты мой парень? – Он кивнул. – Зачем?

Уилл посмотрел на меня так, словно спрашивал: «А ты как думаешь, Правка?»

– Во-первых, это был единственный способ пересадить тебя в первый класс. – Я изумленно приоткрыла рот. – А во-вторых, потому что нам очень хорошо вместе.

– То есть ты решил, что мы пара, просто «потому что нам хорошо вместе»?

– А что? – Его пальцы застыли на моей спине, и он напрягся подо мной. – Ты… разве не хочешь?

Я не знала, что ответить.

«Скажи ему "да". Скажи ему "да"!» – кричало мое сердце.

– Я не хочу, чтобы ты уехала в Манхэттен и мы потеряли то, что нашли здесь, – спокойно сказал он.

– Хорошо. – Я кивнула.

– Можешь сказать что-нибудь кроме «хорошо»?

– Я тоже хочу это продолжить, – уверенно ответила я.

– Отлично. Значит, с этим разобрались.

Но разговор был далеко не окончен. Поэтому я решила быть откровенной.

– Уилл… Я не знаю, как строить эти отношения. Если все пойдет не так, рискую именно я. Это я могу потерять работу, если люди узнают, что у меня был роман с тобой… Это ведь непрофессионально…

Он убрал прядь волос с моего лица и поцеловал меня – легко, целомудренно.

– А если один из нас сменит издательство? – предложил он.

– Мне оформляют грин-карту по спонсорству, я не могу сейчас уйти, иначе процесс оборвется. Придется начинать с нуля и заново завоевывать доверие на новом месте.

– Тогда уйду я.

– Ты с ума сошел? Издательство потеряет миллионы, а меня все равно уволят. Дэвид решит, что ты ушел из-за меня.

– Тогда я открою свое издательство и возьму тебя на работу. Оплачу лучших иммиграционных адвокатов страны – грин-карта будет у тебя в два счета. Легко и…

– Просто, – закончила я за него. – Ты все время это повторяешь, Уилл. Для тебя все легко и просто, но так не бывает. Если ты это сделаешь, все скажут, что я получила место, потому что спала с тобой. И это будет правдой. А грин-карта не зависит от адвокатов. Это не так работает.

– Тогда что ты предлагаешь? Я хочу быть с тобой, и ты хочешь быть со мной. Да пошло оно к черту, это издательство, им придется с этим смириться.

Эти слова были прекрасны, но реальность выглядела совсем иначе. Я задумчиво вздохнула. Было уже поздно возвращать ручку и снова рисовать линию, разделявшую наши миры.

– А если подождать пару месяцев? – предложила я. – Пока не выйдет книга.

– Нет, – отрезал он. – Я не могу два месяца не видеть тебя.

– Я тоже. Но мы будем вместе в Манхэттене – так, чтобы в издательстве никто не знал. Я не хочу, чтобы мой профессионализм ставили под сомнение, чтобы меня уволили или чтобы я рисковала всем ради мужчины, – сказала я честно. – К тому же ты почти не бываешь в издательстве. А когда бываешь, пользуешься верхними этажами. Мы ни разу не пересекались, так что я не вижу проблемы. Если через два месяца у нас все будет так же хорошо, я поговорю с отделом кадров, ладно?

Он вздохнул и кивнул.

– Уилл, это важно. – Мне нужно было, чтобы он меня понял. – Если нас застукают, меня уволят, а если я потеряю работу, мне придется уехать из страны.

– Ты никуда не уедешь. – Он покачал головой. – Я не позволю, чтобы это случилось. Если мы пересечемся в издательстве, я буду вести себя с тобой так же, как со всеми остальными, – пообещал он.

– Если подождать и посмотреть, как пойдут дела у книги, я смогу сказать, что мы обратили внимание друг на друга уже потом, что случайно встретились на какой-нибудь презентации или еще где-то… Придумаю что-нибудь.

– Ладно, милая. Понял, – кивнул он. – Все что угодно, лишь бы ты осталась здесь. Со мной.

Я наклонилась к нему. В наших поцелуях была горечь прощания, но и сладость начала одновременно. Его романтическая сторона отвоевывала сантиметр за сантиметром моего сердца. Мы обнялись, и слова больше не требовались. Впервые молчание рядом с ним показалось мне идеальным.

Так девушка, редактировавшая любовные романы, стала героиней своего собственного, забыв, что она не вымышленный персонаж и что, отдавая сердце, рискуешь его потерять.

37

ПАРЕНЬ(сущ.). Писатель, по которому ты ужасно скучала.

Мы с Уиллом не виделись две недели. В тот день он прилетел из Калифорнии и сразу отправился на концерт Imagine Dragons, в ВИП-зону Мэдисон-сквер-гарден. Мы же с девчонками расположились на трибуне. Я умирала от желания увидеть его, но встретиться у выхода было бы нереально из-за толпы, поэтому мы договорились поужинать у меня дома.

– Я тут подумала о том, что сказала вам вчера… – Грейс уселась на диван с миской начос. – И решила, что в затворницы я все-таки не пойду, – драматично заявила она.

Накануне Грейс узнала, что ее пилот Дилан женат.

– Слава богу! Ты бы и пяти минут в монастыре не выдержала, – усмехнулась Судзу.

– Это точно… – поддержала я. – К тому же мы бы по тебе очень скучали.

– Интересно, сколько еще мужчин должны меня разочаровать, чтобы я перестала верить в любовь… – Грейс сунула в рот начос и медленно разжевала. – Знаете, какие мужчины никогда не разочаровывают?

– Вымышленные? – догадалась я.

– Именно.

Мы втроем рассмеялись.

– Так вот, о чем я… Я решила, что теперь хочу попробовать отношения с большой разницей в возрасте. Я уже прошла почти через все клише любовных романов. Теперь мне хочется закрутить с кем-то постарше, с человеком, который уже построил карьеру. – Она откусила еще один начос. – Зрелость – вот что мне нужно, – заявила она с набитым ртом.

– То есть вчерашнее «больше никогда не буду связываться с мужиками» мы вычеркиваем, да? – поддела ее Судзу.

Грейс задумчиво вздохнула.

– И правда. Спасибо, что напомнила. Да ну их, этих мужчин, – уверенно сказала она. – Я больше не верю в любовь. Тут должно случиться чудо, а я не думаю, что любовь всей моей жизни вот-вот войдет в эту дверь. – Она махнула рукой в сторону входа.

В этот момент кто-то постучал в дверь костяшками пальцев.

– Проходи, Уилл! – крикнула я. Я дала ему код от подъезда, а дверь в квартиру осталась незапертой.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Зак.

– Хм, возможно, чудеса все-таки случаются, – прошептала Грейс.

– Зак, привет! – Я помахала ему рукой.

– Привет! – Он кивнул в ответ.

Следом вошел Уилл. Сердце учащенно забилось, и я поднялась. Как только наши взгляды встретились, его лицо озарила искренняя улыбка.

– Это брат Андерсона? – прошептала Судзу.

– Черт, он такой красивый, что его хоть в Метрополитен-музее выставлять, – так же шепотом отозвалась Грейс.

Но в тот момент все мои чувства были сосредоточены на моем парне, так что я проигнорировала подруг и направилась к нему. Уилл был одет во все черное. Он побрился и выглядел невероятно. Закрыв дверь и обогнув брата, он подошел ко мне прямо посреди коридора. Наше объятие взволновало меня. Я почувствовала его губы у себя на макушке. Через пару секунд я встала на цыпочки и поцеловала его. Никогда бы не подумала, что Уилл окажется из тех, кто целуется так страстно на людях, но, похоже, так оно и было. Он притянул меня за талию, углубляя поцелуй. Я бы и не останавливалась, если бы не вмешался Зак:

– Ну ничего себе, невестка! А по мне ты, значит, не скучала?

Я отстранилась, и Зак дружески обнял меня, обхватив рукой за плечи.

– А кто эта потрясающая блондинка? – прошептал он мне на ухо.

– Это Грейс, и она тебе не по зубам, – так же шепотом ответила я.

– Ты так думаешь? – спросил он, отстраняясь, с ухмылкой на губах.

– Я не думаю. Я знаю, – отрезала я.

Я потянула Уилла за руку в сторону гостиной. Мои подруги, которые наверняка уже перешептывались о нашем воссоединении, крайне неуклюже сменили тему, хихикая:

– Как я и говорила, – донесся до меня голос Грейс, – по-моему, книга очень смешная…

Я кашлянула, поравнявшись с ней.

– А, привет, – сказала она, проигнорировав мой подозрительный взгляд, и поднялась.

– Думаю, представлять вас не нужно, да? – спросила я подруг, кивнув в сторону Уилла.

Грейс не ответила. Ее взгляд был прикован к Заку, стоявшему у меня за спиной.

– Не нужно, – поднялась Судзу. – Мы всю неделю переписывались, – напомнила она.

Уилл и Судзу провели несколько созвонов, обсуждая экранизацию книги и поездку в Лос-Анджелес. Они должны были вылететь в понедельник, после встречи с Дэвидом. Уилл согласился поговорить с продюсерами, но ни на что пока не подписывался. Уже сам факт, что он был готов их выслушать, был огромным шагом.

– А меня-то ты можешь представить, – встрял Зак.

Я познакомила их, и от меня не ускользнуло, что Зак задержал руку Грейс на несколько секунд дольше, чем того требовали приличия.

– Мы принесли пирожные. – Зак протянул мне пакет.

– Отлично, спасибо. Уилл, отнесем их на кухню? – спросила я. – Заодно возьмем напитки.

Он кивнул.

По тому, как потемнел его взгляд, я поняла: он догадался, что это всего лишь предлог, чтобы выкроить несколько минут наедине.

– Тебе что-нибудь принести? – спросила я Зака.

– Пиво.

– Ладно. – Перед тем как уйти, я бросила на него предупреждающий взгляд, означавший: «Даже не думай клеиться к моей подруге».

Мы прошли в кухню через гостиную. Поставив пакет на столешницу, Уилл тут же накрыл мои губы своими. Не знаю, сколько мы так целовались, жадно и нетерпеливо, но он отстранился лишь затем, чтобы прошептать:

– Я так по тебе скучал, милая.

Сердце радостно подпрыгнуло в груди. Казалось, между словом «милая» и моим возбуждением существовала прямая связь.

– Пойдем ко мне в комнату… – прошептала я.

От его смеха мое сердце забилось еще сильнее.

– Нельзя. Я пришел познакомиться с твоими подругами, помнишь?

Несколько дней назад Уилл удивил меня словами: «Если они так для тебя важны, я хочу с ними познакомиться».

– Я могу сказать, что нам нужно ненадолго уйти, чтобы заняться рукописью… – Я скользнула руками под его свитер.

– Звучит совершенно неправдоподобно… – Он поцеловал меня в шею. – И настолько грязно, что я возбуждаюсь уже от одной мысли.

Мы бы точно оказались у меня в комнате, если бы в этот момент в дверь не позвонил курьер.

Слегка успокоившись, мы вернулись в гостиную с коробками пиццы. Уилл сел рядом со мной на пол и положил руку мне на бедро. Зак устроился на диване между моими подругами. За ужином мы обсуждали концерт. Потом Зак обмолвился, что останется в городе до утра воскресенья. В этот момент Уилл сжал мне колено, и у меня екнуло в животе. Этот жест означал: «В воскресенье ты из моей постели не выберешься».

– Ну что, Уилл, ты уже закончил книгу? – чуть позже спросила Грейс.

– Осталось дописать эпилог, – ответил он. Потом посмотрел на меня. – Как только закончу, сразу тебе отправлю, – пообещал он.

– Хорошо, – улыбнулась я.

Уилл держал в тайне последние главы, и я умирала от любопытства. Меня радовало, что он пообещал счастливый финал для героев.

– Ты тоже будешь на встрече в понедельник? – спросил Уилл у Судзу.

– Да, – ответила она. – Будем я, Дэвид и Минди. А потом в Лос-Анджелес полетим только мы с тобой. Можешь не переживать: ребята из продакшена просто душки. Я их знаю через маму, она кастинг-директор в Голливуде.

– Не хочу на тебя давить, – сказала Грейс Уиллу, – но как подруга твоей девушки просто замечу: ты мне понравишься в сто раз больше, если согласишься на экранизацию…

Уилл рассмеялся, прикрывшись бутылкой пива.

– А если ты еще впишешь в контракт пункт, что злодея должен играть Крис Эванс, я всегда буду на твоей стороне в любой вашей ссоре, – добавила она, кивнув в мою сторону.

– Грейс, это шантаж… – заметила я.

Хотя для Уилла это была отличная возможность, мне не хотелось, чтобы он чувствовал давление из-за этого разговора. Поэтому я сменила тему:

– Как насчет экскурсии по дому? – предложила я, поднимаясь.

Уилл тоже поднялся.

– Вы идите. – Зак встал с дивана. – А я пока приберусь, заодно освобожу стол для десерта.

– Ладно.

Я вышла из гостиной в коридор и повела Уилла в сторону спален. Показала ему ванную, а потом свою комнату напротив. Но вместо того чтобы страстно накинуться на меня, как только я закрыла дверь, Уилл подошел к полкам и стал внимательно их рассматривать.

– Это та самая книга, которую я тебе подписал? – Он вытащил том с полки.

– Да.

Он открыл ее и поморщился.

– Тебе следовало сказать мне, что тебя зовут Ракель.

Он наклонился над письменным столом и взял ручку. Я подошла ближе и увидела, как он зачеркнул «Рэйчел», нацарапанное им много лет назад. Меня тронуло, что ниже он написал «Ракель» и, совсем как я сама, подчеркнул имя, а потом обвел его кружком.

– Спасибо. – Я встала на цыпочки и нежно его поцеловала.

– За что? – Он поставил книгу на место. – Я всего лишь написал твое имя правильно.

– Это очень красивый жест.

Пожав плечами, он снова перевел взгляд на полки.

– Пожалуй, среди всех этих книг есть твоя любимая…

– Ты прав. – Я сняла футболку, оставшись в фиолетовом кружевном лифчике, который едва ли что-то скрывал.

Он на секунду закрыл глаза и глубоко вдохнул. Когда снова посмотрел на меня, стянул с себя свитер и бросил его на кровать. Я сократила расстояние между нами и почти рывком сняла с него футболку.

– Не смотри на меня, – попросила я, когда он лизнул мне шею. – В понедельник. В издательстве, – выдохнула я. – Если увидишь меня, не смотри.

– Почему? – Он прикусил мочку моего уха.

– Потому что это будет слишком очевидно. – Я запустила руки ему в брюки и расстегнула их. Но в тот самый момент, когда я уже собиралась стянуть их вниз, раздался визг Судзу.

– Рэйчел! – крикнула она. – Адреналин!

Моему разгоряченному мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит.

– Грейс… – прошептала я.

Я отпрянула от Уилла и пулей выскочила из комнаты. В коридоре я столкнулась с Судзу, которая как раз выбегала из ванной, и, не раздумывая, рванула за ней.

– Зак! – закричала Судзу, влетев на кухню. – Держи!

Судзу присела, и мне открылась картина из фильма ужасов. Грейс лежала на полу. Ее губы слегка распухли, и было видно, что ей трудно дышать.

– Сделай что-нибудь, быстрее! – истерично закричала я.

Я даже не сразу осознала, что Уилл стоит у меня за спиной и сжимает мои плечи, а мы оба полураздеты. Сердце колотилось с бешеной скоростью.

Зак, не теряя самообладания, вонзил шприц с адреналином Грейс в бедро. Вытащив его, он принялся растирать ей ногу.

– У вас есть плед? – спросил он.

– Да. – Я оттолкнула Уилла и выбежала в гостиную за пледом.

Я вернулась на кухню, передала плед Заку, и он укрыл Грейс, которой, судя по всему, стало немного легче.

– Что случилось? – спросила я.

– Пирожные, которые они принесли… В каком-то из них, видимо, были орехи, – пробормотала Судзу.

– Черт… – выдохнул Уилл. – Мне очень жаль, Грейс.

Я подошла ближе и опустилась рядом с подругой на колени.

– Как ты? – Я ласково откинула светлую прядь с ее лица.

– Ужасно. Я вам весь секс испортила… – драматично ответила Грейс.

38

ПРИТВОРЯТЬСЯ(глаг.). Делать вид, что мы просто смотрим друг на друга, когда на самом деле умираем от желания поцеловаться.

Моей любимый момент в романтических книгах всегда был один и тот же: когда главная героиня вдруг понимает, что влюбилась по уши. Я обожаю этот миг, который меняет все. Потому что… как может жизнь остаться прежней после такого открытия?

Иногда это чувство прекрасно и подталкивает к смелым решениям. А иногда затмевает разум, делает тебя импульсивной и заставляет незаметно для самой себя игнорировать тихий голос, шепчущий: «Это плохая идея. Уходи, пока не стало слишком поздно». Но если романтические истории чему-то меня и научили, так это тому, что мы не выбираем, в кого влюбляться, не выбираем ни момент, ни идеальное место. Любовь приходит, застает врасплох и меняет твою жизнь, хочешь ты этого или нет.

Плохо лишь то, что за такими сценами обычно следует самая неприятная часть – неизбежный конфликт, который разлучает героев.

Но в реальной жизни ведь так не бывает, правда?

* * *

В понедельник я появилась в издательстве с небольшим опозданием. Мы с Уиллом пересекли весь город на убере в час пик после ночи, проведенной в его квартире в Бруклине. Чтобы нас никто не увидел вместе, он вышел за пару кварталов до офиса за кофе, а я почти бегом влетела в редакцию. Грейс поприветствовала меня с озорной улыбкой. Проигнорировав ее насмешливый взгляд, я бросила вещи и открыла ноутбук.

Несколько минут назад девочки из отдела дизайна прислали письмо с первым вариантом обложки книги Уилла. Я открыла файл и замерла от восторга. Там был силуэт пары, а над их головами небо рассекали две падающие звезды. И название по центру – «Предначертано звездами». Я показала обложку Грейс, и мы обе ею залюбовались.

– Мне очень нравится, – сказала я подруге. – Как будто эти звезды, что вот-вот столкнутся, предвещают любовь, от которой героям не удастся убежать.

Грейс довольно вздохнула.

– Классно еще и потому, что сохраняется дух предыдущих обложек, – заметила она.

Я с улыбкой кивнула. Надеялась, что Уиллу тоже понравится.

Спустя какое-то время мне пришло сообщение от Мии Саммерс: она писала, что уже получила свои авторские экземпляры «Дорогое сердце, лучше бы это был не он», второй книги ее трилогии.

– Смотри, как мило получилось! – Я показала Грейс фотографию, которую прислала Мия. Какое-то время мы, не стесняясь, вздыхали по главному герою книги, параллельно работая.

Было без четверти десять – до встречи Уилла с Дэвидом оставалось пятнадцать минут, когда по офису поползли перешептывания. По идее, мы с Уиллом не должны были пересечься: он поднимался на верхний этаж. И все же у меня в животе тревожно порхали бабочки от одной мысли, что вот-вот он войдет в здание своей уверенной, властной походкой. В общем гуле шепотов, будто подхваченном ветром и разносящемся между коллегами, я отчетливо уловила одно слово: «Андерсон».

Мы с Грейс переглянулись в недоумении. И тут Роуз, новая стажерка из редакционного отдела, произнесла:

– Девочки, Элизабет только что сказала мне, что Уильям Андерсон сейчас на кухне. Вы можете в это поверить? – с восторгом выдохнула она. – Говорят, он принес всем кофе из «Старбакса».

Я ошеломленно смотрела, как Роуз помчалась прочь, по дороге разнося эту новость тем немногим коллегам, что еще оставались в зале. Мы с Грейс обменялись непонимающими взглядами. Она оглянулась через плечо, убедившись, что рядом никого нет, и только потом заговорила:

– Разве твой парень не ненавидит «Старбакс»?

– Ненавидит, – кивнула я.

На ее лице расползлась хитрая улыбка.

– Ты что, отсосала ему утром – и поэтому он такой довольный?

– Грейс! – Я хлопнула ее по руке, не удержавшись от смеха.

– Вижу, ты даже не отрицаешь.

Я покачала головой и попыталась сосредоточиться на рукописи, которую только что открыла.

– Ну что, идем? – спросила подруга.

– Я не хочу, чтобы меня с ним видели…

– Рей, – прошептала она, – известный писатель, с которым ты жила несколько недель, принес кофе для всех. Не странно ли будет, если мы единственные не пойдем?

– Ты права. – Я встала.

Мы не успели сделать и двух шагов, как в конце просторного зала появился Уилл. В каждой руке у него было по стакану. Он уверенно направился к нашему столу.

– Боже мой… Что он здесь делает? – прошептала я Грейс.

Я отвернулась и заставила себя уставиться в монитор. Я видела его всего несколько часов назад, когда он собирался. На нем был графитово-серый пиджак, белая рубашка и классические брюки. Выглядел он потрясающе, и я невольно пожирала его глазами.

– Мисс Харрис, – услышала я, как он обращается к Грейс, – мне сказали, что вы предпочитаете фраппучино.

Я вцепилась пальцами в спинку стула. Теперь стало ясно, почему утром Уилл расспрашивал меня, кто и какой кофе любит. Этот жест был до невозможности милым, и мне ужасно хотелось развернуться, обнять его… и одновременно отчитать за такую очевидность.

– Мисс Гарсиа. – Я обернулась, и сердце у меня заколотилось. – Для вас ванильный латте.

– Это и есть «относиться ко мне как ко всем»? – встревоженно прошептала я.

– Разумеется, – так же тихо ответил он. – Я ведь принес кофе всем, верно?

В его взгляде мелькнула радостная искра, и на одно короткое мгновение я вышла из роли профессионального редактора и снова стала девушкой, которая до безумия хочет поцеловать своего парня посреди офиса. Я сдалась и взяла стакан.

– Спасибо. Предупреди меня, когда будешь уходить, – пробормотала я. – Может, я смогу выскочить и попрощаться.

Он кивнул и, воспользовавшись тем, что стоял спиной к залу и никто не видел его лица, одарил меня короткой улыбкой.

– Мне прислали первый пробный вариант обложки… Хочешь… – Я исправилась: – Хотите посмотреть?

– Конечно.

– Тогда… – Я оперлась на стол и снова открыла письмо. – Вот.

Уилл встал рядом. Наши пальцы соприкоснулись, когда он с помощью тачпада увеличил изображение. Я очень хотела, чтобы обложка ему понравилась. И так же сильно хотела затащить его в комнату с ксероксом и поцеловать.

Через пару секунд он тихо одобрительно хмыкнул.

– Мне нравится, – только и сказал он.

– Ну еще бы. Это самая красивая обложка из всех твоих, – пробормотала Грейс.

Мой парень тихо рассмеялся тем самым низким, глубоким смехом, от которого у меня все отзывалось внутри.

– Уильям! – раздался голос моего начальника, и я напряглась. – Что ты здесь делаешь?

Я удивленно распахнула глаза. Краем глаза заметила, как Уилл выпрямился и резко развернулся на пятках. Мы с Грейс обменялись понимающими взглядами и тоже обернулись.

– Дэвид, привет! – дружелюбно отозвался Уилл.

– Я думал, мы договорились встретиться наверху, – заметил мой шеф.

– Да, я заглянул сюда, чтобы принести команде кофе, – ответил Уилл.

Внимательный взгляд Дэвида сначала остановился на Грейс, которая кивнула ему, а затем на мне.

– Чтобы отметить историю с фильмом, – поспешно добавил Уилл.

– Ах да, да. Поводов для праздника предостаточно. – Шеф с довольным видом хлопнул его по плечу. – Фильм, Уильям! Ни больше ни меньше.

– Пойдем на кухню, возьмем и тебе кофе, – предложил Уилл и, увлекая его за собой, вышел из зала. – Мисс Гарсиа только что показала мне обложку. Она идеальна… – Его голос затерялся в коридоре.

– Фух… – Я облегченно выдохнула и посмотрела на Грейс. – Чудом пронесло. Как думаешь, он что-нибудь заметил?

– Дэвид увидел лишь писателя, обсуждающего обложку со своим редактором, – успокоила она меня. – Так что расслабься. Пойдем к остальным.

* * *

Полтора часа спустя на моем личном телефоне всплыло сообщение от Уилла.

Я уже еду в аэропорт.

Встретимся в лифте?

Хорошо. Иду.

Наверное, любовь иногда ослепляет так, что ты забываешь: ты вовсе не неуязвимая героиня фэнтезийного романа, которая выходит сухой из любой передряги. Я дождалась, пока Дэвид уйдет в свой кабинет, и пулей рванула к лифтам. Уилл сказал, что он в правом. Я нажала кнопку вызова, чувствуя, как в животе все смешалось в комок из нервов, адреналина и возбуждения.

Металлические двери разъехались.

Уилл был внутри.

Один.

Он приподнял бровь, увидев меня, и с трудом сдержал улыбку, когда я, заходя, поздоровалась:

– Мистер Андерсон.

Я встала рядом, стараясь сохранять невозмутимость, хотя сердце колотилось как бешеное. Вся эта ситуация будоражила.

– Мисс Гарсиа, – ответил он, не глядя на меня.

Как только двери закрылись, мы поцеловались – так яростно и жадно, что наши тела идеально совпали друг с другом. Я обвила его шею руками, он притянул меня за талию. Наши языки встретились в отчаянном желании. Через несколько секунд Уилл прервал поцелуй, чтобы прошептать:

– Я заслуживаю награду, – и снова жадно поцеловал меня, – за то, что не сделал этого прямо посреди офиса…

Звонок лифта заставил меня резко оттолкнуть его от себя. Я испытала тот же головокружительный ужас, как если бы лифт сорвался вниз с двадцать третьего этажа. Двери распахнулись, и мы столкнулись с Судзу и ее чемоданом. Неужели мы спустились на ее этаж и даже не заметили? Подруга уже собиралась войти, но остановилась, увидев нас. Она застыла в полном изумлении. Не нужно было быть Шерлоком, чтобы догадаться, чем мы с Уиллом только что занимались.

– Ой, какая я глупая! – Судзу попятилась. – Я же хотела спуститься по лестнице. Увидимся внизу, мистер Андерсон.

От меня не ускользнул неодобрительный взгляд, адресованный мне и словно говоривший: «Да ты совсем уже».

Когда двери закрылись, я сглотнула.

– Нас чуть не поймали…

– Но не поймали же, – ответил он, все еще сбивчиво дыша.

Шагнув вперед, он нажал кнопку первого этажа. Когда лифт начал спускаться, он повернулся ко мне:

– Я еще не уехал, а уже хочу обратно…

– Ага. – Я украла у него поцелуй. – Поужинаем завтра, когда вернешься?

– Да. – Обхватив мое лицо, он в последний раз прижался к моим губам.

Двери открылись, и он повернулся ко мне спиной.

– Я позвоню тебе сегодня вечером, – бросил он через плечо, выходя из лифта.

– Хорошо.

«Дорогое сердце, возможно, это все-таки он», – только и подумала я, глядя, как он уходит с чемоданом. Когда двери закрылись, я прислонилась к металлической стене и вздохнула, как подросток.

Вот только тогда я еще не осознавала, что живу не в любовном романе. Я была в реальном мире – там, где существует боль, все идет наперекосяк, ломается и теряется навсегда.

* * *

Следующим вечером, когда рабочий день уже подходил к концу, Дэвид вызвал меня к себе в кабинет. Едва я села, он метнул первый отравленный дротик:

– Полагаю, ты уже в курсе, что твой парень подписал контракт на экранизацию.

– Что? – только и смогла выдавить я.

– Ты правда думаешь, что я не понял, в чем был твой план? – резко спросил Дэвид.

Сердце грохотало в грудной клетке. Как он узнал?

– Какой план? – переспросила я. – Я не понимаю, о чем ты…

Дэвид сдвинул очки на переносице и усмехнулся с холодной иронией. Радостное предвкушение встречи с Уиллом этим вечером стремительно сменялось удушающей тревогой.

– Признаю, я тебя недооценил, Рэйчел, – с презрением сказал он. – Никогда бы не подумал, что ты переспишь с автором ради повышения.

Я широко раскрыла глаза, ошеломленная этим обвинением. Живот скрутило от ужаса. Это же невозможно, он ведь не мог знать, правда? Мы были предельно осторожны. Мое слово против его – и, хотя я понимала, что скорее поверят ему, я все равно попыталась защититься.

– Я ни с кем не спала ради повышения, – сказала я, теребя подвеску и пытаясь сохранять спокойствие.

– Пожалуйста, не пытайся лгать мне в лицо, – резко оборвал он. – С каких это пор Уильям начал разгуливать здесь, раздавая кофе и улыбки, а?

– Не знаю. – Я действительно не знала, что сказать. Все происходило слишком быстро. – Но это не имеет ко мне никакого отношения.

– Посмотри на себя: трогаешь подвеску точь-в-точь как Нора.

– Что? – Я тут же выпустила ее из рук.

– Любой, кто тебя знает, понимает, что главная героиня его книги списана с тебя… Подвеска, родинка на шее…

Я подавила порыв распустить хвост, чтобы волосы прикрыли родинку.

Он постучал пальцем по ноутбуку и продолжил:

– У меня здесь первые главы, которые Уильям присылал тебе в начале работы. Главная героиня – рыжая, а потом у нее вдруг твой цвет волос, твой рост и даже твой характер… А про мужского персонажа я вообще молчу.

– Это ничего не доказывает, – перебила я. – Это всего лишь совпадения. Мы с Уиллом просто хорошо ладим. Его персонажи – не мы.

– Ну конечно. И, надо полагать, это не вас вчера вчера видели целующимися в машине на Шестой авеню…

Кровь отхлынула от лица, и он сразу понял, как я запаниковала.

– Да, – кивнул он. – Я видел, как Уильям выходил из машины прямо у твоего дома, ни больше ни меньше. Можешь представить мое удивление, когда перед тем, как захлопнуть дверь, он наклонился, чтобы поцеловать помощницу редактора.

Яд, которым была пропитана его речь, пробил мою напускную невозмутимость. Все. Отвечать было нечего. Нас поймали.

– Ты умнее, чем я думал… – признал он с ноткой восхищения.

Я непонимающе посмотрела на него, и он ответил мне жестокой усмешкой.

– Ты связалась не просто с каким-нибудь автором. Ты выбрала самого известного и влиятельного. Я знал, что ты амбициозна, но не предполагал, что настолько. Одно дело – просить повышения гораздо раньше положенного срока, и совсем другое – заставить своего парня написать мне письмо, да еще и с копией моей начальнице, чтобы подчеркнуть, какую отличную работу ты проделала. Это просто поразительно. – Он уставился в ноутбук и прочитал вслух с экрана: – «Дэвид, прилагаю финальную версию рукописи. Открыт к обсуждению. Линда, я просто хотел бы особо отметить отличную работу, которую Ракель проделала за это время…».

– Уилл отправил тебе финальный вариант? – перебила я его.

Почему Уилл сделал это? После всего, о чем мы говорили, он в обход меня напрямую обратился к Дэвиду?

Мой начальник посмотрел на меня с откровенным отвращением.

– Только не прикидывайся дурочкой, ради бога. Я уверен, что это ты ему все продиктовала… Он даже по имени тебя называет – Ракель. – Он покачал головой и презрительно фыркнул. – Я только что встречался с Линдой. Она прочитала рукопись и хочет, чтобы с этого момента ты работала со мной над всеми проектами с романтической линией. Полагаю, ты довольна, но не думай, что тебе это сойдет с рук. Я двадцать пять лет в этой индустрии не для того, чтобы меня заставляли работать с такой девчонкой, как ты, – закончил он, ткнув в меня пальцем.

Вот они – снисходительность и покровительственный тон. Все снова упиралось в мой возраст.

– Ты всегда была такой прямолинейной, что мне даже странно, как тебе удалось ударить меня в спину. Но ладно. Теперь, когда Уилл подписал контракт на экранизацию и сдал рукопись, ты мне больше не нужна. Твой непрофессионализм не соответствует ценностям этой компании.

Холодная капля пота скатилась у меня по шее. Я не знала, что сказать, и чувствовала, что, если открою рот, меня просто вырвет. Я вцепилась в подлокотники кресла – казалось, я вот-вот потеряю сознание.

– Что это значит? – решилась я спросить.

– Это значит, что ты уволена. Либо уходишь по-хорошему, либо вся редакция узнает, что ты карьеристка, идущая по головам.

«Карьеристка».

Меня пробрала дрожь. Кабинет вдруг превратился в Северный полюс.

– Как? Но… – В горле встал ком, и голос дрожал.

– Ты сейчас же идешь в отдел кадров и подаешь заявление об увольнении по собственному желанию. А дальше сама решай, что сделать, чтобы Уильям об этом не узнал. Потому что я тебя уверяю: если мы потеряем его как автора, я расскажу всем своим контактам о том… с какой легкостью ты ложишься в постель с писателями ради повышений, и в издательском мире ты больше не будешь работать никогда. Ясно?

Властный тон сменился откровенно угрожающим, и у меня по коже побежали мурашки.

Должно быть, это кошмар. Этого не могло происходить на самом деле. Сбылись мои самые худшие страхи. Моя мечта рушилась как карточный домик, и я ничего не могла с этим сделать. Я всегда верила, что сломанное можно восстановить, но в тот момент, в этом ледяном кабинете, казалось, что для меня все кончено.

Я и сама была поражена – не думала, что жестокость моего начальника зайдет так далеко. Он дождался, пока получит все, что хотел, и лишь потом отнял у меня все, что было важно. И, словно этого было мало, он нанес удар именно в момент, когда знал: все мои опоры далеко. Грейс была на другом конце города, на презентации одного из своих авторов, а Судзу и Уилл только что сели в самолет.

Его жесткий взгляд говорил о двух вещах. Дэвид был убежден, что я использовала свое тело как часть заговора против него. В его глазах я стала угрозой, и никакие мои слова не изменили бы его мнения. У меня не оставалось выбора: придется согласиться на его требования. Я не могла позволить, чтобы мое имя очернили таким образом. В этой стране без рекомендаций ты никто, а плохая рекомендация порой хуже, чем полное их отсутствие. Если Дэвид исполнит свою угрозу, мне придется уехать из Соединенных Штатов и навсегда попрощаться и со своей мечтой, и с Уиллом.

Я чувствовала себя уязвимой, осужденной и униженной, а ведь я не сделала ничего плохого, правда?

Бессилие прорвалось слезами, и от этого я ощутила себя совсем молоденькой девчонкой.

– Избавь меня от своих крокодильих слез, меня ты не разжалобишь… – раздраженно бросил Дэвид.

Затем он встал, пересек кабинет и распахнул дверь. Не знаю, как моему мозгу удалось заставить тело двигаться. Когда я уже почти вышла, он остановил меня:

– Ах да, Рэйчел. Не забывай, что ты всего лишь проходной эпизод в его жизни. Он забудет тебя через пару страниц точно так же, как забыл своего агента.

И, не сказав больше ни слова, захлопнул дверь у меня перед носом.

39

СЕРДЦЕ(сущ.). Орган, который теряешь, даже не заметив, что поставила его на кон.

Я всe ещe была в шоке.

У меня не укладывалось в голове, что я навсегда ухожу из издательства, неся в руках картонную коробку со своими вещами, как в какой-нибудь дурацкой мелодраме.

Закат окрашивал небо в оранжевый, и, хотя день был не особенно холодным, я съежилась под пиджаком. Сделала шаг вперед и сдержала слезы. Я не могла позвонить подругам, а в Испании была глубокая ночь. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой, как на этой улице, полной прохожих и шумного трафика.

По мере того как я удалялась от небоскреба, реальность случившегося все глубже проникала под кожу. Онемение постепенно уступало место другим чувствам.

Мне было больно. Я только что вынужденно уволилась, пытаясь спасти свое имя в литературном мире, и попрощалась со всем, ради чего упорно работала последние три года. Я потеряла работу, повышение, грин-карту – и, возможно, еще и своего парня. Все сразу.

Я злилась. На бывшего начальника, на Уилла и на саму себя. Наверное, каждый из нас троих по-своему приложил руку к разрушению моей карьеры.

То, что Уилл отправил Дэвиду финальную версию рукописи с новыми главами – после слов вроде «ты мой единственный редактор» или «мне важно только твое мнение», – повергло меня в оцепенение. Я всегда старалась оставаться профессионалом и поэтому никогда не критиковала Дэвида при Уилле. Но последние реплики Уилла наводили на мысли, что он начал догадываться, каков Дэвид на самом деле.

Я вспомнила слова, которые он произнес несколько месяцев назад в кабинете Дэвида: «Мне не нужна помощь какой-то стажерки, Дэвид».

По его поступку было ясно: он по-прежнему видел меня именно так. Для окончательного одобрения он предпочел мужчину с двадцатипятилетним опытом в отрасли, а не помощницу редактора, которая в его глазах была немногим больше, чем стажерка. Это было больно. То, что Дэвид уволил меня столь жестоко, само по себе было ужасно, но оттого, что во все это оказался втянут Уилл, я чувствовала себя униженной и пристыженной. Почему он действовал в обход меня? Неужели мое мнение для него ничего не значит? Я не понимала.

Для Дэвида и для любого, кто узнает эту историю, я была стервой, соблазнившей писателя ради повышения. А Уилл – всего лишь наивным мужчиной, который отправил письмо, вмешиваясь в мою профессиональную жизнь, чтобы угодить девушке, с которой спал.

Я злилась и на Дэвида. Он был мелочным и беспощадным. Он мог уволить меня, не уничтожая морально.

«Ты всего лишь проходной эпизод в его жизни. Он забудет тебя через пару страниц точно так же, как забыл своего агента».

Я никогда не теряла уверенности в себе, но эти слова заставили меня почувствовать себя наивной и крохотной. Настолько крохотной, что я могла бы уместиться в банке из-под варенья.

И, наконец, я злилась на саму себя – за то, что рискнула своим профессиональным будущим ради мужчины. Все произошло ровно так, как я и предсказывала в самом начале. Дэвид присвоит себе заслуги за мою работу, Уилл останется признанным писателем, а я потеряла все. Ситуация была настолько банальной, что мне даже становилось стыдно.

Ко всему прочему добавилась еще одна тревога: у меня было всего два месяца, чтобы найти новую работу, иначе придется покинуть страну. Конечно, я находилась в лучшем месте в мире для поиска работы в издательской сфере, но… кто в здравом уме уходит из «Эвермор Паблишерс»?

Никто.

Все мечтали попасть в это издательство, а я ушла оттуда через черный ход – без рекомендательного письма.

Я уже собиралась войти в подъезд, когда все эмоции наконец прорвались наружу, и я разрыдалась, превратившись в сплошной поток слез.

* * *

Грейс нашла меня на диване: я обнимала рулон туалетной бумаги и мучилась от жуткой головной боли.

– Рей? Что случилось? – Она села на пол прямо передо мной. – Кто-то умер?

Было ясно, что она сразу представит худший сценарий. Я приподнялась, села, скрестив ноги, и вытерла слезы клочком бумаги. Грейс устроилась рядом и положила руку мне на плечо.

– Если ты немедленно не расскажешь, что произошло, у меня случится инфаркт, – заявила она.

Я глубоко вдохнула и выдала все разом:

– Дэвид узнал про мои отношения с Уиллом и уволил меня.

Подавив возглас, Грейс прикрыла рот ладонью.

– Точнее, он заставил меня уволиться. Обвинил в том, что я спала с Уиллом ради повышения.

– Что?! – Грейс вытаращила глаза.

Я молча кивнула.

Это обвинение унижало меня до глубины души. Под сомнение поставили не только мой профессионализм, но и мою мораль. Я дала себе пару секунд, чтобы успокоиться, и, когда голос вернулся, рассказала ей про остальные гадости, которыми Дэвид осыпал меня. Когда я закончила, в глазах Грейс полыхала ярость.

– Он что, зарубил тебе грин-карту?! – Подруга повысила голос. – И вдобавок пригрозил всем растрезвонить, что ты карьеристка, если ты расскажешь об этом Уиллу?

– Да.

– Я в шоке… Нельзя это так оставлять. Я давно смирилась с тем, что Дэвид – мудак, и привыкла к тому, как он с нами обращается, но это уже слишком. – Она покачала головой, округлив глаза. – Ты должна пойти в отдел кадров и все рассказать. Мы с Судзу можем пойти вместе с тобой. Его точно уволят, а тебя восстановят.

– Грейс, а кому, по-твоему, они поверят? – возмущенно спросила я. – Его слово против моего. И правда в том, что, пусть и не ради повышения, но я действительно спала с Уиллом.

– Ну да… Понимаю… Если посмотреть со стороны… – Она неловко замялась. – Его версия, к сожалению, выглядит вполне правдоподобно.

Я обреченно кивнула.

– Знаю. Поэтому жаловаться бессмысленно. К тому же я не хочу, чтобы вас тоже уволили. – Я помассировала виски: пересказ всего случившегося только усилил головную боль. – А сейчас у меня есть проблемы поважнее: например, найти новую работу за два месяца.

– Мы что-нибудь подыщем. Не переживай. – Грейс обняла меня за плечи и притянула к себе. – И потом, что я без тебя буду делать? Я же с ума сойду от тоски, если ты уедешь.

– Я тоже не хочу уезжать. – Я шмыгнула носом и позволила ей обнять себя. – Поэтому не могу рисковать и допустить, чтобы Дэвид исполнил свою угрозу и уничтожил мою репутацию. Если весь Манхэттен будет считать, что я добилась всего не собственным трудом, а благодаря тому, с кем делю постель, меня просто никто не возьмет на работу.

– Слушай, а насчет грин-карты… Ты не можешь поговорить со своим двоюродным братом-адвокатом?

– Нет, Грейс. Маркос специализируется на делах о домашнем насилии и живет в Лондоне. С иммиграцией здесь он ничего сделать не может.

– Черт… Какой кошмар…

Мы с Грейс еще несколько минут сидели обнявшись.

– Значит, Уиллу ты ничего не скажешь?

– Нет. Я его знаю. Он все только усугубит, а Дэвид молчать не станет.

– И что ты собираешься делать с Уиллом?

Я пожала плечами и отстранилась от нее.

– Ты собираешься с ним расстаться? – догадалась она.

Я моргнула, и по щекам скатились две слезы.

– Думаю, да… – Я сделала паузу, вытирая лицо. – Сейчас я ужасно на него злюсь. После всех наших разговоров, прекрасно зная, насколько важна для меня эта книга, он просто обратился в обход меня напрямую к Дэвиду. Как будто мое мнение выеденного яйца не стоит…

– Господи, я даже не знаю, на кого злюсь больше. Дэвид – просто эпический ублюдок, но Уилл… какого черта он отправил рукопись Дэвиду, а не тебе? – раздраженно спросила она.

Злость Грейс только подлила масла в огонь.

– Вот это мне бы тоже хотелось понять, – сказала я. – Он же столько твердил, что его редактор – это я, а в решающий момент побежал к Дэвиду.

– Да… – Она вздохнула и с нежностью убрала прядь волос с моего лица. – Я даже не знаю, что тебе сказать, потому что чувствовала бы ровно то же самое, если бы кто-то из моих авторов поступил так же.

Осознание того, что меня понимают, принесло облегчение.

– Еще месяц назад это бы тоже меня ранило, но в итоге я бы просто пострадала из-за столкновения двух мужских эго, и на этом все. Но то, что это случилось именно сейчас… после того как у нас начался роман, после того как я представила его вам как своего парня… мне очень больно.

Грейс тяжело вздохнула, и я продолжила:

– Уилл снова заставил меня почувствовать себя той самой стажеркой, на которую он жаловался в начале. А ведь последние недели у него дома все было совсем иначе. Я правда поверила, что он меня ценит… Не знаю, Грейс, я чувствую себя глупой и маленькой.

– Не говори так.

– И вдобавок он поставил Линду в копию…

– Уф… Представляю, как Дэвид взбесился. Слушай, я правда думаю, что Уилл сделал это, чтобы тебе помочь, но он облажался. И с самим этим письмом, и с тем, что так откровенно прыгнул через твою голову.

– Я хочу быть с человеком, который меня ценит. И вообще… я не могу продолжать быть с ним и при этом скрывать то, что произошло.

В этот момент телефон на журнальном столике засветился.

– Это Уилл, – сказала я Грейс, взглянув на экран. – Пишет, что они уже приземлились и из-за пробок будут ехать где-то полтора часа. – Я тревожно посмотрела на нее. – Мы же хотели поужинать.

– И что ты собираешься делать? Прямо сейчас с ним расстаться?

– Да. – Я сглотнула рыдание. – Не хочу оттягивать неизбежное.

– Ты уверена? – с сочувствием спросила Грейс. Я промолчала, и она не стала настаивать. – Ты хоть подумала, что ему скажешь?

– Нет.

Она прикусила губу и вздохнула.

– Я поддержу тебя в любом решении. Ты это знаешь. Но тебе придется быть очень убедительной, чтобы он поверил в то, что ты ему скажешь. Потому что я, увидев вас вместе в субботу, абсолютно уверена: Уилл влюблен в тебя не меньше, чем ты в него.

– Я знаю, – ответила я едва слышно.

Неприятное чувство скрутило мне желудок.

– Знаешь, что помогло бы сделать все это чуть более правдоподобным?

Я покачала головой.

– Умыться и привести себя в порядок. Если Уилл увидит тебя в спортивных штанах, с растрепанным пучком на голове и рулоном туалетной бумаги под мышкой, это не прокатит.

* * *

Как только Уилл написал, что они уже подъезжают, Грейс спустилась к подъезду, чтобы увести Судзу куда-нибудь прогуляться. Подумав, я пришла к выводу, что не хочу говорить с ним ни на улице, ни в ресторане, ни у него дома. В знакомой обстановке я чувствовала себя в большей безопасности.

Уилл постучал костяшками пальцев, а я посмотрела на свое отражение в зеркале в прихожей. Я накрасилась, чтобы скрыть следы слез, и надела бежевый костюм – пиджак и брюки, – который придавал мне уверенности.

Я глубоко вдохнула. Нервы были на пределе. Мысленно досчитала до трех и опустила ручку двери.

Едва я открыла, Уилл шагнул вперед, и я буквально влетела ему в грудь. Он сомкнул вокруг меня руки и крепко прижал к себе.

– Черт, как же от тебя хорошо пахнет, – сказал он, одновременно закрывая за собой дверь.

Я замерла. Мне стоило огромных усилий не обнять его в ответ.

– Я не отпущу тебя весь вечер, милая.

От этих слов у меня в горле встал ком.

Я не хотела плакать. Это только усложнило бы все. Я хотела расстаться с ним быстро и безболезненно.

И в то же время я хотела остаться жить в этом объятии и никогда не отпускать его, ведь как только он разожмет руки, он больше не будет смотреть на меня с нежностью.

Я знала, что должна сказать. Повторила это Грейс десять тысяч раз и отрепетировала перед зеркалом. Фраза была короткой. Я расстанусь с ним и дам ложное объяснение, чтобы он разозлился на меня и смог жить дальше. В лучших традициях Эдварда Каллена в «Новолунии».

Момент настал. Нужно было снова взять ручку и наконец провести жирную линию между нами.

– Уилл… – Я отступила на шаг, отстраняясь. – Мы можем поговорить? – попросила я ровным тоном.

Он нахмурился.

– Что-то случилось? – осторожно спросил он.

Я глубоко вдохнула, как перед кабинетом врача, и пообещала себе, что на выдохе скажу все. Так я и сделала. Чисто. Ровно. Как удар гильотины.

– Я хочу расстаться, – произнесла я без выражения.

– Что? – Он растерянно моргнул.

– Я не хочу продолжать эти отношения, – повторила я чуть быстрее.

– Почему? – Он вглядывался в меня, пытаясь найти ответ. – Мы же совсем недавно говорили, ты радовалась из-за фильма. Что случилось?

Я ждала этого вопроса, и ответ у меня уже был заготовлен:

– Случилось то, что я получила повышение и больше в тебе не нуждаюсь. Мне об этом сообщили после разговора с тобой.

– «Больше не нуждаешься»? – Уилл нахмурился. – Ракель, что ты вообще хочешь этим сказать?

Ложь бурлила у меня в животе, обжигая, словно кислота.

– Я хочу сказать, что была с тобой ради того, чтобы ты написал нужную мне книгу, а я получила должность редактора, – ответила я как можно спокойнее. – А теперь, когда я всего этого добилась, у меня больше нет ни одной причины оставаться с тобой.

Уилл застыл. Вдруг мой дом стал таким же холодным, как ледяной кабинет Дэвида.

– Ты сейчас серьезно? – спросил он.

– Да.

Он выглядел ошеломленным, растерянным и уязвимым. Тишина между нами была оглушающей, и я отчетливо услышала, как он резко вдохнул. На секунду Уилл закрыл глаза и провел рукой по лицу. Когда он снова посмотрел на меня, уязвимость исчезла, уступив место раздражению. Хорошо. Значит, все шло по плану. С разъяренным Уиллом я справлюсь. А вот с разбитым – нет. Нужно было разозлить его, чтобы он не горевал по мне. Только так совесть позволяла хоть немного дышать.

Он сверлил меня взглядом, а я старалась, чтобы в моих глазах не отразилось ни одной эмоции.

– Я в это не верю, – бросил он вызывающе.

– Мне нужно было лишь, чтобы ты сдал рукопись и подписал контракт с продюсерской компанией.

Он на мгновение прищурился, в его взгляде читалось подозрение.

– Значит… ты ничего ко мне не чувствуешь? – спросил он, будто ему нужно было убедиться, что он правильно понимает происходящее.

– Нет, – медленно покачала я головой. – Мне было хорошо с тобой, но романтических чувств я к тебе не испытываю. Прости.

Уилл отступил, словно я дала ему пощечину. Я заставила себя выдержать его взгляд. Стоило отвернуться или дрогнуть хотя бы на секунду – и он бы все понял. Он какое-то время молчал. Выглядел таким же оглушенным, как и я в кабинете Дэвида.

«Ты сможешь. Ты сможешь. Ты сможешь», – повторяла я про себя, как мантру.

Он провел рукой по трехдневной щетине и покачал головой.

– А как же все то, что ты говорила в Йосемити? Что ты чувствуешь то же самое, что и я? Что это было?

Видеть его таким было невыносимо. Я не хотела причинять ему боль, но, похоже, у меня не оставалось выбора.

– Послушай, Уилл, я просто делала то, что ты хотел, чтобы ты согласился со мной работать. Я поехала в горы и ходила в походы, хотя терпеть этого не могу, – сказала я. – Ты признался мне, я подыграла, потому что ты тогда был зол…

Уилл напрягся, его взгляд стал жестким: мои слова достигли цели. И я заставила себя добавить:

– И когда ты попросил продолжить отношения в Манхэттене, я поступила так же. Я всегда говорила тебе то, что ты хотел услышать.

Вот-вот должен был случиться взрыв, который все упростит.

Три…

Два…

Один…

– Так ты, значит, переспала со мной и согласилась быть моей девушкой ради чертового повышения?! – Его голос сорвался на крик.

Обвинение, звучавшее в его тоне и читавшееся во взгляде, ранило сильнее, чем все мерзости вместе взятые, которые Дэвид наговорил мне.

– Да. – Никогда еще одно слово не давалось мне с таким трудом.

Именно оно разрубило мое сердце надвое.

Уилл еще несколько секунд пристально меня разглядывал, а потом покачал головой, будто не мог поверить в происходящее. По его взгляду было ясно: никто и никогда не разочаровывал его так сильно, как я.

– Я… Черт! Я не могу в это поверить!

– Почему тебе так трудно в это поверить? – спросила я, выпуская наружу раздражение. – Разве это не ты говорил, что люди знакомятся, трахаются, а уже потом, если получится, между ними возникают чувства?

Он не ответил.

– Или ты считаешь, что я не способна трахаться с тобой, не отдавая тебе свое сердце?

Какой низкий прием – использовать его же слова против него самого.

– Я думал, что ты чувствовала…

– Нет, – отрезала я.

Я видела, как рассыпались последние остатки его веры в меня. Его взгляд, полный боли от предательства, ранил меня, словно удар кинжала. Тревога накрыла меня с головой, и мои эмоции выплеснулись наружу очередной ложью:

– Да засунь ты свое эго куда подальше и признай, что мы просто переспали и все! – выкрикнула я, теряя самообладание. – Мы закончили работу над книгой, нам было хорошо, мы оба выиграли от этой ситуации. Меня волнует только книга, – повторила я те же слова, что сказала ему у водопада. – К тому же я просто хотела потрахаться. Ты сам слышал, как я говорила это подругам, помнишь?

Уилл кивнул, сжав губы. В его взгляде читалось одно-единственное слово: «разочарование».

«Вот и все. Он поверил».

Руки у меня задрожали, и это могло меня выдать, поэтому я скрестила их на груди. Чем дольше Уилл оставался в моей квартире, тем выше была вероятность, что я сорвусь и признаюсь, что все это ложь. И именно в этот момент мозг услужливо напомнил мне слова Дэвида, которые так меня тогда уничтожили: «Он забудет тебя через пару страниц точно так же, как забыл своего агента».

– Я немного спешу. У меня встреча, – сказала я резковато.

– Отмечаешь повышение? – с иронией спросил он.

Я кивнула. У меня даже не нашлось сил ответить вслух.

Уилл сухо, саркастично усмехнулся – ужасный звук, который еще долго будет преследовать меня в кошмарах, так же как и слова, что он произнес следом.

– Ты худшее, что со мной когда-либо случалось, – бесстрастно сказал он. – Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. А если вдруг пересечемся, даже не вздумай смотреть мне в лицо. – Он развернулся и взялся за дверную ручку. – Наслаждайся повышением! – резко добавил он. – Ты его заслужила.

Когда дверь захлопнулась, я почувствовала, как острая боль разрывает меня надвое. Я читала сотни сцен расставаний в книгах. Сама переживала не одно. Но ничто из этого не подготовило меня к боли, которую испытываешь, когда разбиваешь сердце дорогому тебе человеку. Я не знала, что, разбив его сердце, разобью и свое собственное.

Слушая, как его шаги удаляются по коридору, я ощутила, как меня накрывает глубокая, всепоглощающая печаль. Мое расколотое сердце будто покатилось вниз по лестнице, пытаясь догнать его.

Я прижала руки к горящей от боли груди, но это не помогло. Сдавленный всхлип, который я уже какое-то время сдерживала, вырвался наружу, царапая горло и вызывая новый поток слез.

Я дошла до гостиной, прижимая руку к опустевшей груди. Подошла к окну, пока слезы заливали лицо. Я видела, как он пересек улицу и почти бегом направился в сторону Девятой авеню. Теперь Уилл думал обо мне то же самое, что и Дэвид.

Весь вечер меня не отпускало странное чувство унижения и стыда, которое я сама до конца не понимала. Я ведь не сделала ничего постыдного, правда? Я всего лишь…

Я всего лишь глупо влюбилась.

Вот он – тот миг.

Тот самый миг, когда я поняла, что люблю его.

Я любила Уилла, и именно поэтому все пошло прахом.

«Ты справишься. Ты справишься. Ты справишься».

Я села на диван и плакала, пока не пришли мои подруги.

– Мы спрятались за машиной и дождались, пока он уйдет, – сказала Грейс, садясь рядом со мной. – Потом еще немного подождали – вдруг он вернется.

– Он не вернется, – всхлипнула я. И от этой уверенности моя душа окончательно раскололась.

Я влюблялась и раньше. В вымышленных персонажей и в реальных людей. Уилл не был моей первой любовью, но он был первым мужчиной, ради которого я поставила на кон все. Первым, кому я так быстро отдала свое сердце. И первым, чье сердце я разбила. Я чувствовала себя ничтожной эгоисткой.

– Я разбила ему сердце. Я видела это в его глазах. Я его разбила. Я ужасный человек…

– Не ужасный, – сказала Судзу.

– Ты сделала то, что должна была, – добавила Грейс.

– Девочки, я проиграла…

Я проиграла впервые в жизни.

– Я потеряла свое сердце.

– Это неправда, – сказала Грейс.

– Правда.

Наши сердца были связаны, и он ушел, забрав с собой мое. Утащил вниз по лестнице, даже не заметив.

И это было больно. Очень больно.

– Он сказал, что я худшее, что случалось с ним в жизни…

– Это было сгоряча, – уверенно сказала Судзу.

Мои подруги сидели на полу: одна гладила меня по голове, другая держала за руку. Эта сцена вдруг напомнила мне душераздирающий финал книги «Дорогое сердце, лучше бы это был не он», где Джейн говорила подругам, что чувствует, будто ее сердце умирает.

Как так получилось, что Мия, почти меня не зная, заранее угадала, как именно я буду себя чувствовать?

– Из-за меня нам придется отложить покупку дивана… – сказала я.

– Да кого сейчас волнует этот диван? – возмутилась Судзу.

«Меня».

Это было важно для меня. Я хотела новый диван и хотела, чтобы Уилл сидел рядом и ворчал, критикуя романтический фильм. Я хотела, чтобы Уилл был моим.

В тот момент абсолютной, оглушающей грусти я осознала сразу несколько вещей:

Уилл ушел полный ненависти ко мне.

И я никогда не смогу прочитать финал его романа.

40

ВЛЮБЛЕННЫЙ(прил.). Слово, которое я бы с удовольствием стeр из словаря.

Обманутый. Использованный. Грустный. Злой. Преданный. Раненый. Влюблeнный.

Вот как я себя чувствовал.

Черт. Я был влюблен, а она только что меня бросила.

Грудь жгло, будто внутри разгорелся пожар. Я шел так быстро, как только мог. Мне нужно было любой ценой убраться подальше от ее дома.

«Я получила повышение и больше в тебе не нуждаюсь».

«Я всегда говорила тебе то, что ты хотел услышать».

«Засунь свое эго куда подальше…»

Все ее слова означали одно и то же: «Я тебя не люблю».

То, что мои чувства оказались безответными, уже само по себе было больно, но этот новый поворот сюжета стал настоящим ножом в спину. Я все никак не мог осмыслить, что Ракель была со мной только ради повышения. Как можно быть настолько бессовестной – так поступить и потом спокойно спать по ночам?

Я чувствовал себя полным идиотом. Всего несколько дней назад мне пришла в голову идея признаться ей в любви в последних главах книги, а оказалось, что она не просто ничего ко мне не чувствовала, но еще и использовала меня, а когда получила желаемое, выбросила, как пустой пакетик из-под лакрицы.

Надежда построить с ней отношения рассыпалась в пыль. От нас остался лишь шлейф падающей звезды. Еще мгновение – и наше существование исчезнет с неба без следа.

Я шел не останавливаясь до самого перекрестка с Восьмой авеню. Мысли путались и хаотично перескакивали одна на другую. Я не знал, куда идти, и в итоге заказал убер в аэропорт.

Одна из худших вещей, которые можно сделать после расставания, – сесть в самолет. Особенно если ты только что прилетел.

Еще одна – попросить у стюардессы виски со льдом и выпить его, пока на борт поднимаются пассажиры экономкласса.

Единственное, что меня хоть немного успокаивало, – мысль о возвращении в Кармел. Я надеялся, что путь через полстраны поможет мне притвориться, будто ее никогда не существовало. Чего я тогда не понимал, так это того, что возвращаться в место, где вы пережили столько счастливых моментов, – на самом деле худшее, что только можно сделать.

* * *

Я добрался домой тринадцать часов спустя после пересадки в Лос-Анджелесе. Смог и уличный шум сменились деревьями и рокотом моря. Возвращение домой должно было принести чувство привычного уюта, но его не было, потому что здесь не было ее.

Я был сломлен.

Дорога длилась вечность, и я окончательно потерял счет времени. Телефон показывал десять утра. Я не спал больше суток. Я лег в кровать. Этот бесконечный день наконец закончился. А несколько часов назад Ракель уже начала новый – в Манхэттене, без меня. От этой мысли мне стало совсем плохо.

Несмотря на полное изнеможение, уснуть оказалось невероятно трудно. Я думал, что стоит забраться под знакомые простыни – и все снова встанет на свои места, но этого не случилось. Мне не хватало ее рядом, не хватало знакомого тепла ее тела. Я привык засыпать с ней.

В этот момент Перси запрыгнул на кровать, чтобы поздороваться. Я потянулся его погладить, и тогда он уронил рядом со мной что-то ярко-фиолетовое.

Это была резинка для волос, принадлежавшая Ракель.

Когда я взял ее в руки, у меня защипало глаза, и я почувствовал себя идиотом. Я не хотел плакать по человеку, который так легко от меня отказался.

Я не понимал, как вообще мог подумать, что мое сердце ледяное или хотя бы спящее. Оно было в огне, пылало с неистовой силой. Лучше бы оно и правда было заморожено, как у белых ходоков: тогда, наверное, было бы не так больно.

С этим печальным желанием в голове и с Перси, свернувшимся клубочком рядом, я все-таки уснул. Но через несколько часов проснулся в холодном поту от кошмара. На улице, похоже, смеркалось. Я перекатился на кровати и нащупал на тумбочке телефон.

Было семь вечера – и ни одного уведомления от Ракель.

Я положил телефон обратно. Из-за дурного сна меня бросило в пот. Я прижал ладонь к груди и тяжело вздохнул.

Сердце все еще продолжало обугливаться.

Чтобы хоть как-то отвлечься от разъедающей все внутри горечи, я взял ноутбук и сел за рабочий стол в кабинете.

От нее – ни слова, зато я получил письмо от Дэвида: он писал, что уже прочитал рукопись. По его словам, все было идеально, и он отправляет текст на корректуру, потому что сроки уже поджимают. Если бы не это и мое нежелание общаться с кем-либо из издательства, я бы написал ему, что хочу изменить финал. Мне вдруг перестало казаться правильным, что у Хантера будет сказочный хэппи-энд. Первоначальная идея убить его в финальной битве снова обрела смысл, но было уже поздно что-то менять.

Я свернул письмо и открыл текстовый редактор. Если сосредоточусь на новой истории, смогу отвлечься и перестану думать о Ракель и о той боли, которую она мне причинила.

Ради нее я сделал миллион совершенно несвойственных мне вещей: откладывал будильник, завтракал в «Старбаксе», пробовал новые рестораны, менял планы на ходу, смотрел романтические комедии. Но самым нетипичным поступком для Уильяма Андерсона было то, что я показал ей свой кабинет. Я огляделся и тут же пожалел об этом: вспомнил, как она сидела на краю стола, разглядывала полки, любовалась картами и занималась со мной любовью на диване справа.

Черт. Теперь даже это священное пространство было пропитано ею.

Через пару минут я с раздражением захлопнул ноутбук. Писать не получалось. Я вышел из кабинета и направился в библиотеку. Схватил юбилейное издание «Парка юрского периода» к двадцать пятой годовщине – мою любимую книгу – и сел в кресло у окна. Уже стемнело, гор было не видно. Я открыл книгу на первой странице, но вместо того чтобы читать, уставился на стол, который купил для нее, и снова потерялся в мыслях.

Книги всегда были моим убежищем.

А теперь этим безопасным местом стала она. Я обрел дом в ее объятиях, тепло – в ее поцелуях, счастье – в звуке ее смеха.

О том, что происходит, когда теряешь своe убежище, никто не предупреждает: ты чувствуешь себя потерянным и одиноким.

Как она могла делиться со мной подробностями своей жизни у камина и вот так просто повернуться спиной?

«Потому что она тебя не любит».

И тут до меня дошло: возможно, именно поэтому она и не хотела, чтобы в издательстве узнали о нас. Чем больше я об этом думал, тем логичнее все становилось. Если бы кто-то узнал, что она со мной лишь ради повышения, это могло бы испортить ее публичный образ.

Эта мысль была слишком тяжелой, чтобы принять ее сразу. Поэтому я спустился на кухню и достал из шкафа бутылку «Джек Дэниэлс». Верный способ помочь забыть ее и приглушить жжение, пульсирующее в груди.

* * *

Дни начали сливаться друг с другом, превращаясь в бесконечную череду алкоголя, сна и жалости к себе.

Я должен был ее ненавидеть, но не мог. Я был слишком влюблен. Со временем злость ушла, оставив после себя меланхолию, горечь и разъедающее душу сожаление.

Мне было плохо.

Ее присутствие по-прежнему ощущалось во всем доме, ее след был в каждом углу. Стоило зайти на кухню, и я вспоминал соревнование по приготовлению хот-догов. Проходя через гостиную, видел ее плачущей на диване из-за очередной романтической мелодрамы. Спускаясь в спортзал, представлял, как она занимается йогой.

Я из-за любой мелочи скучал по ней до боли. Мне не хватало ее смеха, ее идей, ее поцелуев и того, как идеально наши тела подходили друг к другу. Я скучал даже по ее отвратительному вкусу в кофе, по тому, что она оставляла ящики открытыми, по ее ужасному почерку. Невыносимо больно было находиться дома, где все напоминало о ней. А осознание того, что во всех этих моментах была доля лжи, превращало каждое воспоминание в нож, вонзающийся прямо в сердце.

Пару раз я с трудом удержался от того, чтобы ей позвонить. Зато позвонил брату. В один из вечеров я сидел на диване, рассматривая нашу единственную совместную фотографию – ту, что мы сделали на мосту Биксби. Я напивался, глядя ей в лицо, что было ужасной идеей, потому что я скучал по ней сильнее, чем когда-либо.

Она предала меня самым жестоким образом, а я все равно продолжал ее любить. Желание увидеть человека, который больше не является частью твоей жизни, сводит с ума. У меня были отношения и раньше, но ни с одной девушкой я никогда не чувствовал себя так. Я никогда никому не открывался так быстро. Мне было чертовски плохо, а она, возможно, была сейчас на свидании и наслаждалась своим субботним вечером.

Горечь в груди окончательно меня разъела, поэтому я и позвонил Заку. Когда включился автоответчик, я оставил ему сообщение.

– У тебя случайно нет знакомого кардиолога? – Я тянул слова, язык заплетался. – Кажется, у меня что-то с грудью… Болит… Хотя, если честно, мне, по-моему, нужен хирург, чтобы прооперировать мозг… потому что я схожу с ума… Я не хочу думать о ней и о том, с кем она может быть… Я просто хочу, чтобы перестало жечь…

Я повесил трубку, слезы застилали глаза.

Через три часа появился брат и разбудил меня криками.

– И давно ты тут? – возмущенно спросил он вместо приветствия.

Я растерянно моргнул. В какой-то момент я, должно быть, вырубился прямо на диване.

– Со вторника.

– Охренеть, Уилл… – Несколько секунд спустя Зак прошел вглубь гостиной. На плече у него висела спортивная сумка, с которой он обычно ездил в больницу. – Боже мой. Ты в полном дерьме, – констатировал он.

Я кивнул. Голова была тяжелой, мысли – вязкими. Я сел и потянулся к бутылке на столе. Налив стакан наполовину, поднял его в воздух, изображая тост, и сделал глоток виски.

Брат вздохнул и спросил:

– Ты вообще ел?

Я покачал головой, и он вышел из гостиной.

Через несколько минут Зак вернулся с двумя контейнерами разогретых макарон с сыром и стаканом.

– Давай, налей и мне. – Он протянул мне свой стакан, чтобы я его наполнил, а потом отдал мне один из контейнеров с макаронами. – Если уж собираешься напиться в хлам, то хотя бы поешь.

Ситуация была до боли знакомой – как несколько лет назад, только роли поменялись.

– Что случилось?

– Ракель меня бросила. Оказалось, она была со мной только ради повышения. – Произнеся это вслух, я почувствовал, насколько свежа эта рана. – А теперь, когда она его получила… ну, я оказался лишним.

Зак широко раскрыл глаза от удивления.

– Не может быть.

– Может, – подтвердил я. – Она порвала со мной на пороге, сразу как только ее повысили до редактора, и пошла праздновать с подругами.

– Черт, Уилл… Мне правда очень жаль. Я думал, что она…

– Да, – перебил я его устало. – Я тоже так думал. Но нет.

Несколько секунд мы ели молча. Лишь поднеся вилку с едой ко рту, я понял, насколько был голоден.

– Она терпеть не может хайкинг, а я потащил ее в Йосемити… Знатно я облажался, да?

– С этого момента тебе должно быть абсолютно плевать, что ей нравится, а что нет.

Я глубоко вдохнул и впервые выразил свои чувства вслух:

– Я в нее влюблен.

От сочувствия в глазах Зака у меня перехватило горло.

– Знаю, – сказал он с выражением обреченного понимания. – И знаю, что сейчас в это трудно поверить, но это проходит, – пообещал он.

В тот момент мне не оставалось ничего другого, кроме как ему поверить.

* * *

В те первые дни я натворил множество глупостей, и одной из них было открыть горячую воду в гостевой ванной. Я сел на пол и ждал, пока зеркало запотеет. Когда это наконец произошло, я поднялся, чтобы посмотреть, не проступит ли на стекле какое-нибудь сообщение. И у меня сжалось сердце, когда я увидел две фразы, украшавшие зеркало: «Это всего лишь работа» – гласила одна и «Ты сможешь, Ракель» – другая.

Для нее я был всего лишь работой.

У меня скрутило живот, и я стер надписи ладонью. Спустя несколько часов я пожалел об этом. Так же, как жалел о том, что сказал ей, будто она худшее, что со мной случалось в жизни. Потому что это было неправдой.

* * *

Дни превратились в недели.

Я продолжал в том же духе. Почти все время проводил в компании бутылки виски, питаясь макаронами с сыром и не испытывая ни малейшего желания делать хоть что-то полезное.

Сначала я пил из стакана и даже не ленился класть туда пару кубиков льда. Когда все стаканы оказались грязными, я начал пить прямо из бутылки. Отсутствие терпения, чтобы помыть стакан, – отличный индикатор того, насколько ты в дерьме.

Я был в депрессии.

Я даже не выходил за покупками. Когда запасы заканчивались, заказывал все онлайн. А когда начинало казаться, что дом вот-вот рухнет мне на голову, выходил в сад.

Апрель закончился, а я этого даже не заметил.

Мне бы так хотелось получить от нее письмо – с правками какой-нибудь сцены или просто с комментарием, понравился ли ей финал. Мне хватило бы любого знака, что она жива, что она где-то есть, но я больше ничего о ней не слышал.

Зато весточка пришла от Дэвида. В тот день, когда он прислал мне финальную обложку, я почувствовал тяжелый удар в грудь. Эта книга олицетворяла всю нашу историю и все мои чувства. Наверное, поэтому моя реакция была вполне логичной: я закрыл ноутбук и снова напился.

Родителям я сказал, что нахожусь в Манхэттене, лишь бы не видеть их. То же самое соврал и друзьям. Только брату удавалось пробраться ко мне домой. Зак и Перси – единственные, чью компанию я был готов терпеть.

И, чтобы выставить себя еще большим идиотом, в день выхода второго романа Мии Саммерс я попросил Зака купить мне его. Держа в руках книгу, которую редактировала Ракель, я чувствовал себя чуть ближе к ней.

«Жалкий».

Книга была переполнена размышлениями о любви и расставании, и я с горечью узнавал себя в них. Я изрядно возненавидел автора в тот момент, когда главные герои расстались. Дочитав вечером роман, я лег в саду и смотрел на звезды, вспоминая ту ночь в Йосемити, когда мы наблюдали за ними вместе. Я мечтал о маховике времени Гермионы Грейнджер, чтобы вернуться в прошлое и прожить те дни с ней еще раз и заодно загадать желание падающей звезде. Потому что тогда я этого не сделал и, возможно, если бы сделал, сейчас мне не было бы так хреново.

– Как ты думаешь, она уже трахается с кем-то другим? – спросил я Зака в одном из наших телефонных разговоров.

– Уилл, прошло три недели, попытайся перевернуть эту страницу, – попросил он.

Две недели назад Зак пообещал мне, что влюбленность со временем проходит. Может, у других людей это и так, но я начинал подозревать, что это не мой случай. Упал последний лепесток заколдованной розы, и я был обречен навсегда остаться в этом состоянии. Ракель так меня и не полюбила, но сам я, похоже, был обречен любить ее всю жизнь.

– Сегодня мне написал Дэвид, – сказал я брату. – Сообщил, что книгу уже отправили в печать.

– Поздравляю!

– Еще мне нужно приехать в издательство и подписать экземпляры, которые люди купили по предзаказу.

– Вот это да! – обрадовался Зак. – Еще один шаг к тому, чтобы снова стать автором бестселлера.

– Я пока не ответил Дэвиду, – вздохнул я. – Мне совсем не хочется ехать в издательство и столкнуться с ней.

– Уилл, даже не думай. – Его голос стал жестким. – Ты пойдешь в это издательство и подпишешь эти книги. Это так же ясно, как то, что меня зовут Закари Андерсон.

Я не стал с ним спорить.

* * *

На следующий день, явно по заранее согласованному плану, в мою гостиную ворвались Люси и Мэтт, а следом за ними Зак.

– Ты выглядишь как потерпевший кораблекрушение, – сказала Люси.

– Да чтоб вас… – выругался Мэтт, споткнувшись о пустую бутылку. – Я чуть не убился.

Когда Люси раздвинула шторы в гостиной, мне пришлось зажмуриться от яркого света. Привыкнув, я смерил Зака убийственным взглядом.

– Почему бы тебе не пойти наверх, не принять душ и не побриться? – предложил Мэтт.

– Почему вы, черт возьми, не даете мне поспать? – раздраженно спросил я.

Голова раскалывалась, и меньше всего на свете мне хотелось иметь дело с тремя парами глаз, полными жалости.

– Потому что мы наведем порядок и приготовим еду, пока ты моешься, – заявила Люси.

– Так больше продолжаться не может. С жалостью к себе сегодня будет покончено, – добавил Зак.

Через три секунды я сдался и поднялся по лестнице.

Душ меня взбодрил. Чистая одежда и бритье помогли почувствовать себя лучше. Я несколько дней не смотрел в зеркало: лиловые круги под глазами выделялись сильнее всего. Когда я вышел из ванной, заметил, что кто-то побывал в спальне и утащил простыни.

Черт. Неужели все было настолько плохо, что за меня даже постель постирали?

Я открыл окно в спальне и вышел на террасу. Дул легкий ветерок. Полуденное солнце грело кожу. Я глубоко вдохнул и закрыл глаза. Некоторое время просто стоял так, наслаждаясь знакомым шумом волн. Впервые за несколько недель мне удалось очистить голову. Зак был прав. Жалость к себе достигла предела, и с этим нужно было заканчивать. Мне надо было что-то сделать, чтобы изменить ситуацию. В том, чтобы оказаться на самом дне, есть и свой плюс: падать ниже уже некуда. Отсюда дорога только наверх. А еще ты начинаешь ясно видеть, кто именно помогает тебе выбраться из бездны.

– Эй, придурок! – Зак махнул мне щипцами от мангала. – Давай спускайся!

Когда мы сели за стол обедать, Люси подняла тему, которая сейчас волновала всех:

– Зак сказал, что издательство пригласило тебя подписать книги, а ты так и не ответил.

Я вздохнул и кивнул.

– Тебе стоит им ответить, – заметил Мэтт. – Нельзя выбрасывать карьеру на помойку из-за какой-то девушки…

Я снова молча кивнул. По этим двум репликам было ясно, что брат рассказал им все. Друзьям наверняка было неприятно узнать о нашем расставании не от меня, но они ничего не сказали. Единственное, о чем попросила Люси:

– Пожалуйста, ответь своему редактору, что будешь там в назначенный день.

– Мне не хочется с ней сталкиваться, – признался я, не поднимая глаз от тарелки.

– Уилл, люди, которые с таким воодушевлением купили твою книгу, заслуживают, чтобы ты ее подписал, – мягко напомнила Люси.

– Я знаю, – вздохнул я. – Отвечу Дэвиду позже.

– Отлично. – Люси улыбнулась, беря початок кукурузы.

– Ты начал писать что-нибудь новое? – поинтересовался Мэтт.

– У меня нет вдохновения для новой истории, – честно ответил я.

– Тогда пиши о своих чувствах, как делал подростком, – предложил Зак.

Я несколько секунд обдумывал эту мысль.

Писать о том, что я чувствую, означало писать о ней.

Возможно, это и был первый шаг к тому, чтобы отпустить ее и перестать цепляться за воспоминания.

– Я попробую, – пообещал я.

В тот вечер я снова вернулся в кабинет и вылил на бумагу все, что у меня было внутри.

Следующие две недели я много писал о своих чувствах. Снова начал бегать в Пойнт-Лобосе, ходить за продуктами в «Хол Фудс» и постепенно возвращался к привычной жизни. Я навещал родителей, встречался с друзьями, и с каждым днем мне становилось чуточку легче.

И так, сам того не заметив, однажды ночью я дошел до стадии принятия.

Я понял, что, скорее всего, больше никогда не влюблюсь так в другого человека, но при этом вспомнил: моя жизнь – это не только любовь.

Жизнь – это гораздо больше.

Поэтому на следующее утро за завтраком я собрался с духом и позвонил брату.

– Та девочка, о которой ты говорил… из фонда… она все еще… – Я не знал, как правильно сформулировать вопрос.

– Да, – подтвердил Зак. – Эмма по-прежнему хочет, чтобы ты пришел и почитал ей свою книгу.

Я сглотнул и кивнул, хотя он не мог меня видеть.

– Ладно. Тогда я приду, – сказал я. – Просто назови день и время – и я буду.

Он облегченно вздохнул.

– Как насчет прямо сейчас? – предложил он.

– Отлично.

Повесив трубку, я ответил на письмо Дэвида и подтвердил, что приеду подписывать книги в назначенный день.

А затем купил билет до Манхэттена.

Пора было возвращаться к жизни.

41

КАРМА(сущ.). Твой парень, как поет Тейлор Свифт, и то, что ты заслуживаешь.

Следующие две недели я ездил к Эмме в больницу Стэнфорда.

– Кэти бы тобой очень гордилась, – сказал мне брат, когда я вышел из палаты Эммы после нашего последнего визита. – Спасибо тебе огромное, что согласился на это.

Я молча кивнул. В горле застрял ком. Я закончил читать ей книгу, и прощаться оказалось непросто. Эта ситуация неизбежно всколыхнула все мое прошлое.

– Ей очень понравился финал, – сказал я Заку.

– Я и не сомневался, – уверенно ответил он. – Зайдем в кафетерий? У меня перерыв, а я умираю с голоду.

Я последовал за братом по коридорам больницы, погруженный в свои мысли. Ракель в свое время побуждала меня сходить к Эмме, когда я рассказал ей об этом. Сама того не зная, она помогла мне стать лучшей версией себя.

В кафетерии, как всегда, было полно людей. Мы сделали заказ и нашли свободный столик.

– Ты завтра летишь в Манхэттен, да? – Зак откусил от своего куриного сэндвича.

– Да.

– Нервничаешь?

– Немного, – признался я. – Скорее всего, я с ней столкнусь и не знаю, как отреагирую.

– А я тебе скажу, как ты отреагируешь. Поздороваешься, подпишешь книги и свалишь. Она с тобой обошлась плохо и большего не заслуживает.

– Да…

– Кстати, раз уж тебе стало получше… – Зак говорил жуя. – Я хотел тебя кое о чем попросить.

– Конечно. Все что угодно.

– Я уехал из Манхэттена без телефона и подумал, не сможешь ли ты мне его раздобыть.

– Ты хочешь, чтобы я купил тебе телефон? – удивился я.

– Нет, идиот, – рассмеялся он. – Я хочу телефон блондинки. Грейс.

– Ты хочешь номер Грейс? – Я нахмурился. – Грейс, подруги моей бывшей, – уточнил я на всякий случай.

Зак кивнул с широченной улыбкой.

– Ни за что. – Я покачал головой. – Ракель меня убьет, если узнает. Нет. Найди себе кого-нибудь другого.

Он несколько секунд изучал меня оценивающим взглядом, а потом сказал:

– А ее инстаграм? – не унимался он. – Он у тебя есть?

Я сделал глоток колы, чтобы не отвечать сразу. Грейс подписалась на меня в день знакомства, и я подписался в ответ. Но я уже больше месяца не заходил в соцсеть, так что не знал, заблокировала ли она меня или просто удалила из подписок.

– Он у тебя есть, – торжествующе заявил брат, вытаскивая телефон из кармана халата. – Я в этом уверен.

– Пожалуйста, не наделай глупостей, – только и попросил я.

* * *

Два дня спустя, стоя на ресепшене издательства, я почувствовал легкое волнение.

Я собирался ее увидеть. Спустя почти два месяца.

Я не был к этому готов, но все же должен был через это пройти. Я надеялся, что, увидев ее в последний раз, смогу поставить точку и закрыть эту историю.

Меня удивило, что в приемной меня встретила Грейс, а не Дэвид. И одновременно разочаровало, потому что я ждал Ракель. Какая-то часть меня отчаянно хотела ее увидеть.

– Как дела, мистер Андерсон? – Грейс пожала мне руку.

От той дружелюбной Грейс, с которой я познакомился несколько месяцев назад, не осталось и следа. Передо мной стояла девушка, явно не испытывающая ни малейшего энтузиазма по поводу нашей встречи.

– Хорошо. А вы?

– Отлично, как всегда.

Улыбка, которой она меня наградила, была настолько фальшивой, что даже парень за стойкой смотрел на нас с неловкостью.

– Прошу, следуйте за мной. – Грейс указала на дверь впереди.

Я поднялся за ней на верхний этаж. Мы вошли в зал, полностью заставленный экземплярами моего романа.

– Здесь тысяча книг, – нейтральным тоном сообщила Грейс. – Дэвид сейчас на встрече, но позже вы с ним увидитесь, чтобы обсудить, кто будет модерировать презентацию. Кажется, это будет Эллисон, новый редактор.

– А Ракель? – внезапно спросил я. – Она не будет на презентации? Ведь именно она редактировала книгу.

Грейс ожесточенно посмотрела на меня и шумно выдохнула.

– Это невозможно.

– Полагаю, на своей новой должности она занимается более важными делами, – съязвил я.

Она напряглась и тут же ответила:

– Не вижу, с какой стати вас должно волновать, чем занимается или не занимается моя подруга. Просто подпишите книги – и все. – Она уже собиралась уйти, но в последний момент остановилась. – И передайте своему брату, чтобы он перестал ставить мне сердечки на сторис в инстаграме. Большое спасибо.

«Почему она со мной так груба?»

– Грейс…

– Для вас мисс Харрис, – отрезала она, скривившись. После этого она закрыла дверь, изолировав нас от других.

Я первым отбросил формальности.

– Почему ты так со мной разговариваешь? – удивленно спросил я. – Напомню, вообще-то это она меня бросила. Злиться здесь должен я.

Грейс фыркнула и скрестила руки на груди.

– Почему ты отправил рукопись Дэвиду? – раздраженно спросила она. – Ты что, совсем идиот?

Я уставился на нее, ничего не понимая.

– Нет. Я не идиот, – твердо ответил я.

Она выдержала мой взгляд. Видно было, что она злится. Через три секунды Грейс устало вздохнула.

– Ладно. Скажи честно, ты ее любишь? – нетерпеливо спросила она. – Потому что если любишь, я могу тебе кое-что рассказать. А если нет – просто подпиши книги, и точка.

– Люблю ли я ее? – ошарашенно переспросил я.

– На этот вопрос отвечают «да» или «нет».

– Конечно люблю, Грейс. Я в нее влюблен.

Напряжение, которое, казалось, можно было резать ножом, спало в тот миг, когда Грейс вдруг улыбнулась – искренне и с облегчением.

– Отлично! – довольно сказала она. – Именно это я и хотела услышать. Садись давай.

Я сел, и она подтащила стул поближе к столу, устроившись рядом.

– Я все тебе расскажу, и она меня за это убьет. Так что проследи, пожалуйста, чтобы фотография в моем некрологе в газете была симпатичной, ладно? – драматично попросила она.

– Грейс, ближе к делу, пожалуйста. – Мои нервы были на пределе.

– Помнишь день, когда ты принес нам кофе? – Я кивнул. – Так вот, именно тогда Дэвид узнал, что вы вместе. Он видел, как вы целовались на улице.

– Черт…

Не дав мне времени переварить эту информацию, она продолжила:

– А потом ты вообще потерял всякую осторожность: заявился сюда с кофе для всех и отправил письмо с рукописью Дэвиду и Линде.

– И что в этом плохого?

– А то, что ты прыгнул через ее голову, как будто ее мнение для тебя ничего не значит, и заставил ее почувствовать себя дерьмом.

У меня неприятно скрутило желудок.

– Но я же всего лишь хотел…

– И поставил в копию начальницу, – перебила она.

– Конечно, потому что хотел, чтобы Линда знала, кто на самом деле проделал отличную работу. Ракель заслуживала повышения, и в итоге она его получила, разве нет? К тому же я не отправил рукопись ей, потому что в последних главах признавался ей в любви. Я хотел, чтобы она узнала о моих чувствах через книгу. – Я легонько постучал по одному из экземпляров, лежавших на столе. – Это был сюрприз.

– Правда? – Грейс подпрыгнула на стуле. – Боже, Уилл, это же так романтично!

Я начинал понимать, почему они с Ракель близкие подруги.

– Ай! Я просто мечтаю сделать себе футболку с надписью «Уичел», – сказала она с умиленной улыбкой.

– Что?

– «Уичел» – это ваше парное имя, – объяснила она, будто я полный идиот. – Я его придумала.

– Звучит ужасно…

– И впрямь. Пусть будет «Уикель», потому что она попросила, чтобы мы звали ее Ракель.

От этого я невольно улыбнулся. Мне всегда было жаль, что она не пользуется своим настоящим именем только потому, что его постоянно путают.

– Ладно, слушай, я тебя, допустим, прощаю, но за нее говорить не могу. Тебе нужно рассказать ей про книгу. Ты очень сильно ее обидел.

– Я ее обидел? – возмутился я.

– Ты сказал ей, что она худшее, что с тобой случалось в жизни, и бедняжка несколько дней проплакала.

У меня сжалось сердце. Мне было невыносимо думать о том, что я стал причиной ее слез.

– Напомню: вообще-то это она использовала меня.

– А-а! Так я же тебе еще не рассказала самого главного! – воскликнула Грейс. – Пожалуйста, не кричи и не устраивай сцен, – сказала она тоном, каким обычно усмиряют неугомонную собаку. – Просто помни, что на кону моя работа, ладно?

По ее лицу я сразу понял: то, что я сейчас услышу, мне совсем не понравится.

– Когда ты летел из Лос-Анджелеса, Дэвид заставил ее уволиться.

– Что? – Я остолбенел.

– Судя по всему, Линда прочитала рукопись и хотела повысить Рей, поручив ей курировать романтическую линию во всех романах, которые редактировал Дэвид. Его это ни капли не обрадовало, и он ее уволил.

Сердце бешено заколотилось. У меня было ощущение, что самое страшное еще впереди.

– Он ей угрожал. Сказал, что если она тебе все расскажет, то он использует все свои связи, уничтожит ее репутацию и она больше нигде не сможет работать.

Желчь подступила к горлу, и неприятное чувство внутри мгновенно сменилось яростью.

– И еще он сказал Рей, что ты о ней забудешь, потому что для тебя она – всего лишь проходной эпизод в жизни…

– Я его убью! – Я вскочил на ноги. – Он у себя в кабинете?

– У Линды.

Глаза застилала красная пелена.

Последние два месяца были сплошным кошмаром, и оказалось, что всему виной был Дэвид. Как я мог не понять этого раньше?

Я вылетел из зала, кипя от ярости, и решительно зашагал через весь этаж. За мной раздавался торопливый стук каблуков Грейс. Никогда в жизни я не был так зол, как в тот момент. Я грубо распахнул дверь кабинета Линды, даже не постучав. Они с Дэвидом вздрогнули.

– Ты конченый ублюдок!

– Что ты сказал? – Дэвид посмотрел на меня растерянно.

Я вошел в кабинет и ткнул в него пальцем.

– Я тебе сейчас башку оторву…

– Уилл! – Грейс схватила меня за руку.

– Не стоит, – добавила Судзу, появившаяся будто из ниоткуда: вероятно, ее внимание привлек шум, поднявшийся, когда я шел по этажу.

Я даже не потрудился им ответить: был занят тем, что испепелял Дэвида взглядом. Пламя внутри требовало смести все к чертям.

– Что здесь происходит? – Линда поднялась со своего места.

– Расскажи ей! – выплюнул я в ярости. – Расскажи, как ты уволил Ракель и как угрожал уничтожить ее карьеру!

Дэвид и бровью не повел, когда ответил:

– Мисс Гарсиа вела себя крайне непрофессионально и уволилась по собственному желанию.

– Ты гребаный лжец! – Я шагнул вперед, и Дэвид тоже поднялся.

На его лице читалось: «Давай, ударь меня. Я только и жду, чтобы подать на тебя в суд».

Я прищурился, разглядывая его расчетливое выражение. Вместо того чтобы сделать то, чего мне безумно хотелось, я глубоко вдохнул.

– Эта тварь, – я ткнул пальцем в Дэвида, – заставила Ракель уволиться из-за того, что она была со мной, – сообщил я Линде. – Мне плевать, какая у вас политика компании, но угрожать сотруднице, обещая распустить о ней слухи, – это абсолютный позор.

– Дэвид, это правда? – Линда выглядела потрясенной.

– Линда, я не понимаю, о чем он говорит, – начал Дэвид, а затем повернулся ко мне. – Успокойся. Я не виноват в том, что Рэйчел тебя бросила.

– Ее зовут Ракель, придурок! – взревел я вне себя от злости. – Это не такое уж сложное имя!

– Уилл говорит правду. – Грейс шагнула вперед и встала рядом со мной.

– Линда, знай: он угрожал ей, потому что не мог вынести, что ты хотела поставить ее работать с ним, – добавила Судзу.

– Выдумки.

– Ничего подобного. Ты годами обращаешься с нами отвратительно, – возразила Грейс, – а потом при Линде и других больших начальниках прячешь голову в песок и изображаешь паиньку.

Я раздраженно провел рукой по лицу. Все это было уже слишком. Я был так зол, что мечтал выйти из этого кабинета, пока не натворил глупостей.

– Линда, мне жаль, но как автор я больше не чувствую себя комфортно, работая с вами, – сообщил я как можно спокойнее. Она ни в чем не была виновата. Потом я повернулся к Дэвиду и смертельно холодным тоном добавил: – Если я узнаю, что ты хоть слово кому-нибудь сказал о Ракель, я сделаю эту историю достоянием общественности, и тогда это ты больше нигде не сможешь работать, – отчеканил я. – Вообще-то я прямо сейчас пойду в отдел кадров и все им расскажу. Надеюсь, тебя уволят, потому что ты это заслужил.

С этими словами я покинул кабинет.

– Уилл, подожди, – окликнула меня Грейс.

– Мы с тобой, – сказала Судзу. – Вряд ли ты сможешь подать жалобу. Это должны сделать мы.

Я резко остановился и обернулся. Я был слишком взвинчен, чтобы мыслить рационально, поэтому указал на Судзу и сказал:

– Ты! Ты ведь хотела работать независимо?

– Да, – кивнула она.

– Считай, что ты нанята. Я удваиваю тебе зарплату.

– Серьезно?

– Да. Когда ты можешь начать?

– Прямо сейчас, – ответила она с улыбкой.

– Отлично. Тогда, пожалуйста, найди мне другое издательство для публикации моих следующих романов.

– Считай, что сделано. – Судзу подошла и пожала мне руку.

– Все это очень трогательно, но есть еще кое-что, что ты должен знать, – вмешалась Грейс. – У Ракель уже куплен билет на самолет.

– Что? – Меня накрыла волна ужаса, смывшая даже злость.

– У нее заканчивается вид на жительство, а другую работу она так и не нашла, – с грустью объяснила Грейс.

«Черт. Нет. Нет. Нет».

От этой новости у меня закружилась голова.

– Она возвращается в Испанию через пять дней, – добавила Судзу.

42

ЛЮБОВЬ(сущ.). Чувство, из-за которого твоe сердце летит с обрыва.

«Мы вам перезвоним».

Эту фразу я слышала уже столько раз, что готова была выть. Почти два месяца я безуспешно искала работу. Хотя доказать я этого не могла, была уверена: Дэвид успел сорвать мне не один оффер, когда ему звонили за рекомендациями.

До возвращения в Испанию оставалось пять дней, а я все еще не могла смириться с тем, что этот этап моей жизни вот-вот закончится. Поэтому все утро я не выпускала телефон из рук. Накануне днем у меня было собеседование в «Уандерлэнд Букс» – издательстве, в котором я всегда мечтала работать. Это был мой последний шанс остаться в США. Со мной беседовала сама Николь Уотсон. Интервью прошло отлично, и я была полна надежд. Хотя, если честно, мне всегда казалось, что собеседования проходят хорошо, а в итоге мне никто не звонил.

Моя семья с нетерпением ждала, когда «девочка» наконец вернется домой. Я очень хотела их увидеть и ужасно по ним скучала, но возвращаться насовсем не хотела. Я не хотела отказываться от всего, за что боролась, и от жизни, которую построила в Манхэттене. Этот город стал для меня местом взросления и личного роста, и именно здесь я была по-настоящему счастлива.

Я не хотела уезжать.

Хотя бы потому, что отъезд означал поставить точку в истории с Уиллом. А в глубине души я была к этому не готова. Первые дни после расставания были ужасными, но я заставила себя идти дальше, потому что мне нужно было подыскать работу. Я сосредоточилась на этом и нашла убежище в заботе и поддержке подруг. И теперь, когда перспектива остаться в Нью-Йорке таяла на глазах, сердце требовало оплакать потерю мужчины, которого я все еще любила. День за днем я боролась с тем, чтобы не сломаться, но даже в хорошие моменты с подругами он умудрялся пробираться в мои мысли, напоминая, как сильно я по нему скучаю и как больно от его отсутствия. Мое самообладание было на грани краха, а тишина давила сильнее, чем когда-либо.

Я отчаянно хотела, чтобы он вошел в дверь с кофе в руках, а я бы потерялась взглядом в том маленьком карем пятнышке, которое выделялось в его глазу. Но я знала, что этого не случится. Знала, что в любой момент могу рассыпаться, и не была готова встретиться с пустотой, поселившейся в моем сердце с тех пор, как он ушел.

Я вздохнула и посмотрела на экран телефона.

Мне отчаянно хотелось ему позвонить, пусть даже просто ради того, чтобы услышать, как он раздраженно фыркает. Я скучала даже по этому. Хотелось сесть в самолет и полететь к нему. Я сотни раз представляла нашу встречу. Фантазировала, как расскажу ему правду, а он скажет, что любит меня. Но я так же мучила себя мыслью о том, что он даже не откроет мне дверь.

Одна часть меня считала, что я поступила правильно, другую же по-прежнему подташнивало, стоило только вспомнить последний разочарованный взгляд, которым он одарил меня перед уходом. Несколько фраз – и между нами разверзлась пропасть. Воспоминания обо всем, что я ему сказала, убеждали меня в одном: после этого он никогда не придет за мной. Скорее всего, он уже оставил все позади.

Нет. Я не могла ему позвонить.

Это была реальная жизнь. А в реальной жизни мы так и не преодолели конфликт. Похоже, в отличие от героев его книги, нам просто не суждено быть вместе.

* * *

Под вечер зазвонил телефон. Я вытащила его из кармана быстрее, чем ковбои на Диком Западе выхватывают пистолет. Звонок был с незнакомого номера.

– Алло?

– Привет, Ракель. – Я сразу занервничала, узнав голос Николь. – Знаю, я говорила, что мы примем решение на следующей неделе, но не хотела уходить на выходные, не поздравив тебя. Должность редактора твоя.

– Правда? – Голос дрогнул всего от трех слов.

– Да. Твоя кандидатура понравилась нам больше всех. Думаю, ты отлично впишешься в команду. В понедельник отдел кадров пришлет тебе контракт, а к работе ты приступишь в конце следующей недели. И насчет грин-карты не переживай: я поговорила с нашими юристами, мы начнем оформление сразу после подписания.

– Большое спасибо за доверие, Николь! – Я была заметно взволнована. – Для меня большая честь работать с человеком, которым я восхищаюсь уже столько лет.

– Спасибо… Ну что ж, теперь иди праздновать и наслаждайся выходными, хорошо?

– Хорошо. Вы тоже.

Повесив трубку, я рухнула на диван и разрыдалась как ребенок. Накопившаяся усталость прорвалась наружу слезами. Два месяца я жила с ощущением, что время работает против меня, и теперь, когда мне казалось, что в этой стране для меня все кончено, передо мной открывался новый путь.

В этот момент я услышала, как щелкнул замок входной двери, и в квартиру вошли мои подруги.

– Девочки! – Я вскочила, всхлипывая. – Меня взяли на работу в «Уандерлэнд»!

Они одновременно завизжали. Мы обнялись прямо посреди коридора.

– Господи, ты остаeшься!

– И будешь работать с Николь, как и мечтала!

– До сих пор не могу в это поверить!

Мы уселись на диван, и я во всех подробностях рассказала им о разговоре с Николь и о том, какое хорошее впечатление произвела на меня моя новая начальница.

Я уже давно не чувствовала себя такой счастливой, но чего-то все равно не хватало. С работой все наладилось почти в последний момент, а вот с Уиллом – уже никогда. Как бы мне ни хотелось позвонить ему и признаться, что все было ложью, я не могла этого сделать. Теперь уж точно нельзя было рисковать тем, что Дэвид позвонит Николь и добьется, чтобы меня не взяли. На смену счастью пришла сладкая горечь.

– Приглашаю вас на ужин, отпразднуем, – предложила я подругам.

– Мы не можем, Рей, – сказала Грейс. – Сегодня летний ужин в издательстве.

– А… ладно. – Я удивилась, что узнала об этом только сейчас. – Тогда завтра.

– Да, завтра, – пообещала Судзу. – Ну а теперь, когда мы можем наконец выдохнуть… Нам тоже нужно кое-что тебе рассказать.

– Сегодня в редакции был Уилл, – выпалила Грейс. – Он приходил подписывать книги.

При звуке его имени у меня скрутило живот.

– И… как он? Он спрашивал обо мне?

– Нет, – отрезала Грейс. – Подписал книги и ушел. Более того, он был со мной довольно груб. Думаю, он серьезно обижен, а заодно ненавидит и нас.

Я молча кивнула, вспоминая его последние слова: «Ты худшее, что со мной когда-либо случалось. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся».

Желудок снова сжался.

– Скоро он будет представлять роман на шоу Фэллона, – сообщила Судзу.

– Правда? – Я притворилась равнодушной. – Ну, рада за него… – Я не знала, что еще сказать.

– Я принесла тебе экземпляр его книги. – Грейс достала из сумки-шопера конверт и протянула мне. – Раз ты была ее редактором, я подумала, ты захочешь, чтобы у тебя она была.

– Спасибо.

Я взяла книгу, чувствуя, как в горле нарастаeт ком. После той боли, что я ему причинила, я никогда не смогу прочитать финал.

– Ну, нам пора. – Судзу поднялась. – И не вздумай смотреть шоу Фэллона, ясно?

– Да, пожалуйста, не надо, – попросила Грейс. – Пусть катится к черту и у него будет на одного зрителя меньше!

– Не переживайте, я не буду смотреть, – заверила я.

Хотя мне до боли хотелось увидеть Уилла, это было бы слишком мучительно и мое сердце не выдержало бы.

– Если что-то понадобится, звони.

– Увидимся позже. – Я помахала им рукой.

Когда дверь закрылась, я пошла в свою комнату и убрала книгу в ящик комода. Я была не готова. Физически не могла бы пережить, что в книге герои остаются вместе, а мы в реальности – нет.

* * *

Без пяти восемь я уже сидела на диване с подносом суши из моего любимого японского ресторана, а рядом устроились мои нервы. Как только появились вступительные титры шоу Джимми Фэллона, я заерзала на месте.

– Наш сегодняшний гость – один из самых важных писателей страны! – начал Джимми. – Он автор одной из самых продаваемых саг в мире! Его последний роман выходит уже на следующей неделе. А еще поговаривают, что он слишком красив, чтобы быть писателем! Встречаем… Уильяма Андерсона!

Камера сместилась влево, и Уилл вышел в студию под крики и аплодисменты публики.

У меня перехватило дыхание. Я видела его впервые после расставания. На нем был черный костюм; пиджак расстегнут, а под ним виднелась белая футболка. Он поприветствовал публику улыбкой, явно наслаждаясь вниманием. Они с Джимми пожали друг другу руки и обнялись.

– Как ты? – спросил Джимми, когда они сели.

– Очень хорошо, – улыбнулся Уилл.

У меня защемило сердце. Его спокойная манера говорить по-прежнему вызывала у меня мурашки. Камера взяла крупный план, и я заметила, что волосы у него стали длиннее. Их зачесали назад, но непослушный локон все равно падал ему на лоб. Он был невероятно красив.

Ведущий задал ему пару дежурных вопросов и, разложив какие-то карточки на столе, перешел к разговору о романе.

– Джимми, если ты не против, прежде чем мы начнем, я хотел бы поблагодарить Ракель Гарсиа, моего редактора.

Желудок совершил кульбит, и от неожиданности я выпрямилась. Джимми сделал рукой приглашающий жест, и Уилл посмотрел прямо в камеру.

– Ракель, спасибо, что напомнила мне, почему я стал писателем. Я забыл, что моя настоящая мотивация – создавать истории и делиться ими, а не стремиться быть лучшим. Ты помогла мне взглянуть на мир женскими глазами и выразить то, что я чувствую… Эта книга существует благодаря тебе.

– Ну что ж, давайте все похлопаем редактору Уилла, – добавил Джимми.

Публика зааплодировала. Мне.

Через несколько секунд интервью продолжилось.

– Мне тут донесли, что в понедельник у тебя день рождения… – заметил Джимми, и Уилл кивнул. – И я знаю, что ты уже получил подарок заранее. Критики вознесли тебя до небес.

Джимми поднял свежий номер журнала «Паблишерс уикли». На обложке была фотография Уилла и заголовок: «Уильям Андерсон: новый голос романтической прозы».

Эта новость, которая снова вызвала аплодисменты, ошеломила меня. Всю последнюю неделю я специально избегала всего, что связано с литературным миром, лишь бы не наткнуться на подобные материалы. Рецензии, публикуемые в журнале для издателей, обычно определяли дальнейшую судьбу книги.

Если роман Уилла получил признание критиков, это означало, что через несколько дней его книга возглавит список бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Я быстро поискала информацию в телефоне, и сердце забилось быстрее от волнения. Крупнейшие литературные издания поместили Уилла на обложки.

– Я зачитаю несколько отзывов о твоей книге, – продолжил Джимми. – «Уильям Андерсон: автор фэнтези-бестселлеров с триумфом входит в жанр романтической прозы».

Уилл улыбнулся, а меня захлестнули эмоции.

– «"Предначертано звездами", любовный роман Андерсона, покорит даже самого закоренелого циника», – прочитал Джимми. – Ну что ж, поздравляю, Уилл. Кажется, эта книга перевернет твою карьеру. Судя по всему, ты выполняешь все обещания, что дал, когда был у нас в прошлый раз. Критики по всей стране в восторге. Похоже, это будет настоящий успех.

Ведущий достал экземпляр книги и положил его на стол.

– Как проходил процесс работы над твоей первой романтической книгой?

– Сначала ужасно раздражало, а потом я по-настоящему увлекся. Думаю, мое настроение менялось вместе с настроением героев.

– Когда ты приходил к нам в первый раз, я спрашивал, кто твои любимые авторы в жанре фэнтези. Теперь хочу спросить, есть ли у тебя ориентиры в романтической прозе.

– М-м-м… думаю, сейчас мой любимый автор – Мия Саммерс. Я прочитал вторую часть еe трилогии в прошлом месяце и сгораю от нетерпения дождаться финала.

Уилл прочитал вторую книгу? Почему?

– Мне очень нравятся еe описания и то, как она выстраивает динамику между персонажами.

Такие слова от такого автора в шоу, которое смотрят миллионы, были настоящим подарком для продаж Мии.

– Что планируешь писать дальше? Еще одну романтическую историю или вернешься к классическому фэнтези?

Уилл провел рукой по лицу, и мое сердце сорвалось в галоп, когда я заметила на его запястье свою резинку для волос. Это ведь что-то значило, правда?

– Если честно, я и сам не знаю, – ответил Уилл. – Впервые у меня нет плана. Буду писать то, что придет само.

– Возвращаясь к твоей книге – какая часть тебе нравится больше всего?

– Концовка, однозначно, – сказал Уилл. – Сцена с розовым слоном – моя любимая.

«Что?.. Это было ради меня?»

– Розовый слон?..

Не дослушав вопрос, я помчалась в спальню. Вытащила конверт из ящика комода и вскрыла его. Сверху на книгу был приклеен желтый стикер. Я сразу узнала аккуратный, округлый почерк Уилла.

Не знаю, было ли это предначертано звездами, но это начертано в этой книге

У меня перехватило дыхание. Я раскрыла книгу. Под стандартным посвящением его сестре было ещe одно, написанное от руки:

Прошлые романы я писал для моей сестры, а этот, неожиданно для самого себя, – для тебя

Не теряя ни секунды, я пролистала книгу к финальным главам.

Пока я читала, я то смеялась, то плакала. На этих страницах были чувства Уилла – его страхи, его желания и наша любовь. Черты героев, их манера общаться и говорить «я тебя люблю», не произнося этих слов, отражали нас. Там была тысяча и одна деталь, в которых я узнавала нас двоих.

Когда я дочитала, меня переполняли чувства, но одно из них преобладало над всеми остальными – желание увидеть его.

Я позвонила ему, но он не ответил.

Что я могла сделать?

Побежать в студию и признаться ему у входа в здание Рокфеллера, как в романтическом фильме?

Да.

Именно это я и собиралась сделать.

Если бежать достаточно быстро, доберусь за десять минут. Он сделал невероятно романтичный жест. Теперь была моя очередь.

Я хотела свой счастливый финал и собиралась за него бороться.

Я выбежала из комнаты, ощущая головокружение и прижимая его книгу к груди. Наскоро натянув обувь, я открыла дверь, и сердце на мгновение остановилось.

– Уилл? – Я распахнула глаза, не ожидая увидеть его на пороге.

Он стоял прямо передо мной, и я окончательно убедилась в том, что и так знала. Я любила его. Очень.

Его взгляд не отрывался от моего. Я ужасно скучала по тому, как глубоко, как пристально он смотрел на меня. Уилл был одет так же, как на шоу, футболка выбилась из брюк. Он был растрепан и выглядел запыхавшимся.

Прошла целая секунда, и мы заговорили одновременно:

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Я уезжаю… с тобой, – ответил он. – Я могу писать… откуда угодно…

Сердце грохотало в груди. Он жестом попросил дать ему время. Я смотрела на него, не веря своим глазам, пока он переводил дыхание.

– Ты бежал сюда?

– Да… Черт… меня чуть не сбили. Дай… секунду.

Я представила его, бегущего по центру города, и у меня защемило сердце.

– Грейс рассказала мне все сегодня утром, – сказал Уилл немного погодя. – Про Дэвида и увольнение, и еще про то, что ты через несколько дней возвращаешься в Испанию.

– Уилл…

– Нет, выслушай меня, Ракель, – попросил он взволнованно. – Я уже все решил. Я могу писать откуда угодно. Мне все равно. Я просто хочу быть с тобой.

«Господи… Что?»

Вот что значило – не задумываясь прыгнуть вниз с обрыва. Его слова и нетерпение в голосе ошеломили меня и лишили дара речи.

– Я принес тебе это. – Он поднял прямоугольную коробку, к которой сверху лентой была привязана роза.

– Заходи. – Я отступила в сторону, пропуская его.

Я положила его книгу на тумбочку в прихожей и приняла коробку из его рук.

– Я сказал им не лепить эту пошлость, но они меня не послушали, – пробормотал он, пока я развязывала розовый бант.

– Понятно. – Я оставила ленту на тумбочке и погладила лепестки розы. Затем подняла крышку коробки, и мое сердце растаяло от любви. – Разве ты не говорил, что ты не из тех, кто дарит цветы и конфеты?

– Это не конфеты, – оправдался он. – А клубника в шоколаде. Это другое.

– Ну конечно. – Я едва удержалась от улыбки.

– Роза стабилизированная, – пояснил он. – Мне сказали, что у таких лепестки не опадают.

От такого признания внутри все сжалось.

«Ну как можно быть таким милым?»

Мне до безумия хотелось поцеловать его, обнять и признаться, как сильно я его люблю. Но вместо этого я сказала:

– Я прочитала финал.

Уилл сглотнул.

– Тебе понравилось? – спросил он осторожно.

Я ответила вопросом:

– Ты влюблен в меня?

– Безумно. – Он кивнул, и у меня моментально защипало глаза. – Я тебя люблю, Ракель.

Месяцами я мечтала услышать эти слова.

– Я тоже.

– Эй… так не считается, – возмутился он.

Я фыркнула, вытирая слeзы.

– Я тоже тебя люблю, – призналась я, чувствуя, как сердце трепещет уже где-то в горле.

Он тут же расслабился, выдохнув, и улыбнулся мне взглядом. Его глаза говорили со мной, и я все понимала. Он был так же счастлив, как и я.

– Так гораздо лучше. – Он медленно подошел ко мне. Я вздрогнула, когда он нежно коснулся моей щеки. – Почему ты плачешь?

– Потому что я… Прости за всю ту ложь, которую я тебе наговорила. Я так не думала. – Я покачала головой, и слезы хлынули потоком. – Я была с тобой не ради повышения, я была с тобой потому, что хотела. Книга – это не единственное, что для меня имело значение.

– Я знаю. – Он обхватил мое лицо ладонями и большими пальцами стер слезы. – А мне очень жаль, что я сказал, будто ты худшее, что со мной случалось, потому что это неправда. Ты лучшее, что было в моей жизни, и я больше никогда не хочу с тобой расставаться.

Услышав это, я расслабилась и выдохнула. Боль, которая месяцами жгла мне грудь, отступила ровно настолько, чтобы освободить место для счастья. Я поставила коробку на тумбочку и, не говоря ни слова, встала на цыпочки и наконец поцеловала его.

Как и в первый раз, он с облегчением вздохнул, почувствовав мои губы. Наши языки медленно соприкоснулись, и сердце бешено заколотилось. Я обвила руками его шею, а он крепче сжал мою талию. Все мое тело будто растворялось в его объятиях. Все чувства были сосредоточены на нем. Когда я опустилась на пятки, Уилл наклонился, не отрываясь от моих губ.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – сказала я.

Уилл резко посерьезнел и кивнул: мол, говори.

– Николь Уотсон предложила мне место редактора в «Уандерлэнд Букс»!

– Это же замечательно! – На его лице расплылась искренняя улыбка. – Значит, ты не уезжаешь?

– Нет. – Я тоже улыбнулась.

– Черт… – Он отвел взгляд и выдохнул. – Теперь, кажется, моя очередь плакать.

Я нежно провела пальцем по его скуле. Как же мне не хватало тепла его кожи. А потом слегка приподняла его подбородок и снова поцеловала.

– Я так по тебе скучала… – прошептала я, отстранившись, чтобы глотнуть воздуха.

– И я по тебе. – Он снова коснулся моих губ. – Мне было ужасно плохо.

В его глазах я увидела отголосок пережитой им боли, очень похожей на мою.

– Мне тоже. Это был кошмар. Я так боялась, что ты перевернешь страницу, – призналась я еле слышно.

Уилл запрокинул голову и нахмурился.

– Как я могу перевернуть страницу, если ты – эпилог?

У меня задрожали ноги, и я поцеловала его.

– Черт, из-за тебя я становлюсь сентиментальным, Правка, – рассмеялся он мне в губы. – Но мне все равно. Просто скажи мне еще раз, как ты меня любишь.

Я повела его в свою спальню, где мы часами под простынями доказывали друг другу, как сильно скучали.

* * *

В понедельник утром мой телефон превратился в кол-центр. Он не переставал разрываться от звонков и сообщений. Вдруг все издательства захотели со мной работать. С самого утра я подписала контракт с «Уандерлэнд Букс», а потом пошла завтракать с Уиллом. С момента нашего примирения в пятницу вечером мы не расставались ни на минуту.

Выпив кофе в месте, которое ему понравилось, я притащила его к магазину «Дисней» на Таймс-сквер и приказала ждать меня снаружи. У него был день рождения, а я так и не успела купить ему подарок. Каждый раз, когда я собиралась выйти из его квартиры, он утаскивал меня обратно в постель. Найдя то, что искала, я усмехнулась про себя.

Когда я вышла из магазина, на моем лице сияла широкая улыбка.

– Твой подарок. С днем рождения! – Я протянула ему пакет, едва сдерживая смех.

Он прищурился и с подозрением взял его.

– Ты серьезно, Ракель? – В его голосе было столько недоверия, что я расхохоталась. Он достал из пакета кружку и изогнул бровь. – Ты когда-нибудь устанешь от шуток на тему «Красавицы и Чудовища»?

– Нет, – покачала я головой, смеясь. – Забавно слышать это от тебя, учитывая, что ты подарил мне вечную розу. – Он фыркнул. – Тебе нужна была новая кружка взамен той, что ты разбил. И кто подойдет лучше, чем Чип?

– Я не собираюсь из этого пить.

– Посмотрим. – Я обвила его шею руками и поцеловала. И на заполненной туристами улице остались только мы вдвоем.

* * *

Вечером мы с Уиллом первыми пришли в «Вива Верде». Мы договорились встретиться с моими подругами, чтобы отпраздновать новую работу Судзу, день рождения Уилла и подписание моего контракта.

Следующей появилась Судзу.

– Грейс только что написала в общий чат. Линда срочно ее вызвала, но, думаю, она не сильно задержится, – сказала она нам.

Полчаса спустя Грейс вбежала в ресторан, будто за ней гнался сам черт.

– Девочки, мы наконец-то сможем купить новый диван! – радостно завопила она, подлетая к столу. – Меня повысили!

– Что? – ахнула Судзу.

– Дэвида уволили, и Линда предложила мне его должность! – ответила она.

– Боже мой, Грейс! – воскликнула я. – Поздравляю!

Мы втроем слились в объятиях, полных визгов и той самой гордости, которую могут разделить только настоящие подруги.

– Что я пропустил? – спросил Уилл, возвращаясь от бара.

– Дэвида уволили, и мне дали его место! – сказала Грейс с улыбкой.

– Поздравляю, Харрис! – Уилл коротко обнял ее. – А Дэвид пусть катится к черту, он это заслужил.

– Кстати, с днем рождения. – Грейс порылась в рюкзаке и протянула Уиллу книгу. – Это пришло сегодня, и я знаю, что тебе хотелось ее прочитать.

– Спасибо. – Уилл взял последнюю книгу из трилогии Мии Саммерс и перевернул ее, чтобы прочитать аннотацию.

– Я и тебе принесла экземпляр, – сказала она уже мне. – Хотя ты больше не работаешь в издательстве, думаю, именно ты должна модерировать ее презентацию.

Книга выходила в продажу через три недели.

– Скажи Саммерс, чтобы встала в очередь, – обратился Уилл к Грейс. – Моя девушка будет занята, представляя своего любимого писателя.

Я рассмеялась и покачала головой.

– Я не говорила, что ты мой любимый писатель, – напомнила я ему.

Он закатил глаза и посмотрел на моих подруг в поисках поддержки.

– Еще как любимый, – подтвердила Грейс. – Она влюбилась в тебя на той презентации много лет назад.

– У нее твоя фотография приклеена к дверце шкафчика, – добавила Судзу. – К тому же ее любимая книга – одна из твоих. «Тайна скитальцев», верно, Ракель?

Молниеносно повернув голову, Уилл одарил меня торжествующим взглядом.

– Это неправда, – возразила я.

– Она перечитывала ее миллион раз, – добавила Грейс, утягивая Судзу в сторону бара.

– Так, значит, твой любимый… – начал Уилл с самодовольной ноткой в голосе.

– Моя любимая книга – «Сумерки», – перебила я его.

Уилл приподнял бровь и, сдерживая улыбку, наклонился ко мне.

– Я уже возбужден, – прошептал он мне в губы, а затем жадно поцеловал, заглушив мой смешок. – Нужно будет обсудить книгу Мии, когда я ее прочитаю, – добавил он чуть позже.

– Давай сходим в «Стрэнд», когда дочитаешь? – предложила я. – Ты угостишь меня тем самым вкусным кофе, о котором говорил, и мы все обсудим. Таким ведь было твое идеальное свидание, да?

– Звучит прекрасно, милая. – Уилл поцеловал меня нежно, и я ощутила привкус манговой маргариты.

Мои подруги вернулись с начос и свечкой, воткнутой в гору гуакамоле. Проигнорировав стоны Уилла, они хором исполнили «С днем рождения».

В тот полный счастья момент я поняла, что наша история вышла за пределы страниц его книги. Это уже не было признанием в любви в романе – это была настоящая любовь.

У Уилла не было серебристого «вольво», и он не был бессмертным. Он не был падшим ангелом и не охотился на демонов в Манхэттене. Он не был ни лордом Двора ночи, ни трибутом из Двенадцатого дистрикта, да и бизнесменом с золотым сердцем он тоже не был. И все же я безвозвратно влюбилась в него и в его фантастический мир. Он был добрым, щедрым, страстным и при этом невыносимо упрямым. У него было множество граней, и я влюбилась в каждую из них.

Я погладила книгу Мии и, прочитав название, окончательно все поняла.

«Дорогое сердце, он – навсегда».

Эпилог

РУКОПИСЬ(сущ.). Текст, который меняет твою жизнь. Обещание любви.

Три года спустя…

Я проснулась, почувствовав легкое прикосновение к губам, а затем еще одно, к щеке.

– Доброе утро, милая, – прошептал Уилл мне на ухо.

Услышав, что он заговорил по-испански, я невольно улыбнулась.

– Еще пять минут, – попросила я, не открывая глаз. – Я в отпуске.

Он коснулся моей шеи кончиком носа, и я вздрогнула.

– А я сгораю от нетерпения кое-что тебе подарить.

Я распахнула глаза. Сон мгновенно улетучился.

Наша спальня – бывшая его комната – была залита солнечным светом.

Уилл сидел на левом краю кровати в небесно-голубой рубашке и темно-синих классических брюках.

– Как можно быть таким красивым с самого утра?

– Вообще-то уже одиннадцать, – рассмеялся он и нежно коснулся моей щеки.

– Почему ты так нетерпелив? Ты принес мне подарок?

Он кивнул. Засунув руку в нагрудный карман рубашки, он достал красную ручку. Я нахмурилась, когда он вложил ее мне в ладонь.

– Ты купил мне ручку?

– Это перьевая ручка «Лэми», Правка, – пояснил он.

– И это, по-твоему, подарок на День святого Валентина? – поразилась я.

Уилл бросил на меня загадочный взгляд, и я приподнялась. Когда я села на кровати, простыня соскользнула до талии. Кожа на груди загорелась под его пристальным взглядом. Он на секунду закрыл глаза и выдохнул. Я потянула его за рубашку и поцеловала с жаром, но он внезапно отстранился.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Уилл глубоко вдохнул, не сводя с меня глаз.

– Черт, так очень сложно сосредоточиться, – пробормотал он скорее себе. – Ладно… Я принес тебе кофе.

Я проследила за его взглядом. На прикроватной тумбочке стоял еще горячий кофе. Рядом лежала распечатанная и переплетенная рукопись.

– Перьевую ручку я подарил тебе для того, чтобы ты внесла правки. – Уилл положил ладонь на рукопись.

– Дорогой, кажется, ты снова забыл: я больше не твой редактор и вообще-то работаю на конкурентов.

– Мне все равно, – уверенно сказал он, сдерживая улыбку. – Твое мнение для меня важнее всего.

Я влюбленно улыбнулась.

Мне до безумия хотелось прочитать его новую книгу. Я знала лишь одно: это романтическая история.

– Я первая читательница?

Он кивнул, и я снова потянула его за рубашку, чтобы поцеловать.

– Когда будешь готова поделиться мнением, я буду ждать тебя в саду, – сказал он, поднимаясь с кровати.

– Уилл, это займет немало времени, – предупредила я. – Рукопись едва ли не толще, чем у Толкина.

– Не переживай.

И, не сказав больше ни слова, он вышел.

Я встала, чтобы умыться и окончательно проснуться. Когда вернулась в спальню, распахнула окно. Снаружи был прекрасный день. Звук и запах моря в Кармеле поприветствовали меня. Виды из нашей квартиры в центре Манхэттена тоже были потрясающими, но не шли ни в какое сравнение с этим.

Я снова забралась в кровать, на этот раз села и оперлась спиной о деревянное изголовье. Перси, устроившись на подушке Уилла, замурлыкал, привлекая мое внимание. Я немного погладила его, потом сделала глоток кофе и с наслаждением распробовала вкус: Уилл добавил ванильный сироп. Со вторым глотком я допила его до конца.

Поставив пустую чашку на прикроватную тумбочку, я взяла рукопись. Подогнула ноги и устроила ее на коленях. Перелистнула титульную страницу – и на несколько секунд замерла, уставившись на посвящение.

Моей жене

Я прикрыла рот рукой, и сердце бешено подпрыгнуло в груди. Двух слов оказалось достаточно, чтобы моя жизнь сделала новый виток. Внезапно я ужасно занервничала. Мне хотелось и плакать, и кричать, и мне срочно нужно было увидеть Уилла.

Я вскочила с кровати. Терпения искать одежду, которую он снял с меня прошлой ночью, у меня не было. Я схватила первую попавшуюся вещь со стула – это была одна из его белых футболок. Кое-как натянув ее на себя, я сбежала по лестнице с рукописью под мышкой.

– Уилл! – воскликнула я, выбегая к двери в сад.

Он стоял в самом конце сада, спиной к дому, и смотрел на море. Услышав, как я его зову, он обернулся. Поставил чашку на стол ровно в тот момент, когда я широкими шагами пересекла сад.

– Что это? Что это значит? – спросила я, взмахнув рукописью в воздухе. – Ты делаешь мне предложение с помощью книги?

Ответ я прочитала в его глазах.

– Ты делаешь мне предложение с помощью книги, – прошептала я, прижимая рукопись к груди.

– Ты повторяешься… – Уилл с трудом сдержал улыбку.

– Ты правда сейчас делаешь мне предложение? – И тут мое лицо покраснело от смущения.

– Что такое?

– На мне нет трусов.

– Правда? – Он одарил меня хищной улыбкой.

– Ты такой красивый, – я указала на него рукой, – а я в таком виде…

Я посмотрела на свои домашние тапочки – те самые, которые он так ненавидел, – и вздохнула. О волосах я даже не думала, но была уверена, что они торчат во все стороны.

– Ты прекрасна. И мне очень нравится, что на тебе нет трусиков, – добавил он тише.

– Ты правда делаешь мне предложение в День святого Валентина? – недоверчиво переспросила я.

– В первый раз я встретил тебя в аэропорту, когда ты прилетела ко мне в Кармел, и это было четырнадцатого февраля, – пояснил он. – Тот парень с шариками назвал тебя моей девушкой, помнишь?

– Точно, – улыбнулась я. – Я совсем об этом забыла.

– Ты ворвалась в мою жизнь в День святого Валентина, так что мне показалось логичным попросить тебя выйти за меня именно сегодня. И, поскольку это не любовный роман, а я не сентиментальный нытик, я не собирался устраивать шоу, вставая на одно колено на Эмпайр-стейт-билдинг…

– Ты поэтому так настойчиво уговаривал меня поехать на выходные в Кармел?

Он рассмеялся в ответ.

– И ты прямо так и написал это в посвящении? Не дожидаясь моего ответа?

Уилл посмотрел на меня с выражением: «Ракель, ну пожалуйста, ты же без ума от меня».

– Я знал, что ты скажешь «да», – самодовольно заявил он и достал из кармана брюк коробочку цвета морской волны.

«Боже мой, он правда делает мне предложение!»

Коробочка тихо щелкнула, когда он открыл ее. Он протянул руку, и глаза защипало от слез. Это было серебряное кольцо, ничуть не вычурное.

– Тебе нравится? – спросил он. – Продавщица показала мне кучу колец с огромными бриллиантами, но я подумал, что тебе такое не понравится…

– Оно прекрасно, – ответила я. – Но, пожалуйста, сделай мне предложение.

Я нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

– Разве книга не считается?

– Книга – это безумно романтично, но не считается. Ты не задал вопрос. – Я прижала рукопись к груди. С этого момента она стала моей любимой книгой.

Он забрал у меня рукопись и положил ее на стол. Затем взял меня за руку.

– Ракель, ты выйдешь за меня замуж?

То, что он задал этот вопрос по-испански, добавило ему миллион очков.

– Да! – Я обвила его руками за шею и поцеловала. – Да! Да! И еще миллион раз – да!

Уилл улыбнулся во весь рот. Казалось, он был счастлив как никогда.

– Видишь? Я же знал, что ты скажешь «да». – Он отступил на шаг, отстраняясь. Достал кольцо из коробочки и надел мне его на безымянный палец.

Я несколько секунд смотрела на кольцо. Когда подняла глаза, чтобы улыбнуться, он поймал мои губы своими. Один раз. Потом еще. И еще. Уилл опустился на диван и потянул меня к себе, усаживая сверху. Волнение уступило место желанию.

– Жду не дождусь, когда мы поженимся, – прошептала я, расстегивая его рубашку.

– Я тоже. – Его руки скользнули по моим ногам. – Но только не вздумай включать песню из «Сумерек» на свадьбе. Сразу предупреждаю.

Я рассмеялась, а он вдруг стал серьезным:

– Ты и так заставила меня посмотреть эти фильмы…

– Ты идиот.

Я поцеловала его с нетерпением и провела руками по груди. Уже расстегивала ему брюки, когда нас прервал сигнал телефона. Уилл получал одно сообщение за другим.

– Ты не посмотришь?

– Нет. Это точно Судзу и Грейс, они сгорают от любопытства, что ты ответила.

– Они знали? – удивилась я.

– Все наши друзья знали. Это чудо, что ты ничего не заподозрила. Пришлось пригрозить Грейс. Сказал, что, если она хочет издать мою новую книгу, пусть молчит.

– Вот почему она мне не писала все выходные. – Я засмеялась.

Телефон продолжал вибрировать, Уилл достал его и выключил звук.

– Пусть все подождут, – сказал он, притягивая меня ближе. – Сейчас важны только ты и я.