– Возьмите свою истинную за руку. Крепко переплетите пальцы. В последний раз.

Голос жреца был безжизненным и отстраненным.

– А это обязательно? – тон Гриона не предвещал ничего хорошего, в нем слышалось отвращение. Он словно мне пощечину отвесил.

– Я бы тоже не хотела касаться… этого дракона, – поддержала я. Видеть его больше не могу, дышать одним воздухом с ним не желаю, не то что за руку брать!

– Если вы хотите стереть метку истинности и расторгнуть помолвку, этого не избежать, – служитель был неумолим.

Мы стояли в храме, в котором через месяц должно было состояться наше венчание. Сегодня здесь не было гостей, кроме охраны со стороны жениха и невесты. Уже почти бывших.

Мрачные воины следили, чтобы не было покушения ни на меня, ни на Гриона Карца.

Наш брак, полностью договорной и политический, должен был скрепить две державы, ознаменовать перемирие двух королевств.

Но условия нашего мира были дерзко нарушены.

И виноват в этом тот, кто стоит сейчас рядом и не хочет подать мне руки.

Мерзавец Грион Карц, младший сын правителя соседнего королевства. Капитан драконьей гвардии.

Убийца моего дяди. Кроварный и хладнокровный.

Разумеется, когда об этом стало известно, ни о каком перемирии не могло быть и речи, и о договорном браке тоже.

Однако просто так расторгнуть помолвку с драконом нельзя, нужно стереть метку истинности, которая связала нас против воли.

Мы с Грионом виделись всего трижды.

Первый раз на официальном балу со знакомством, где у нас появились эти проклятые метки, второй – на нашей помолвке. И в третий сейчас, на ее расторжении.

На свое счастье, я еще не успела его полюбить. Но первая встреча была такой волнующей, многообещающей. Она заставила мое сердце трепетать и ожидать продолжения.

Его мужественный образ уже был запечатлен в моем сердце. Гордая посадка головы, величественный разворот широких плеч. Черные вьющиеся волосы, всегда чуть растрепанные, но эта небрежность его только красила, придавая еще больше привлекательности. Пронзительный взгляд, который, кажется вот-вот коснется твоей души. Четкие, ровные черты лица, красивая, чуть надменная линия рта… И драконья грация в походке и движениях.

Я думала, мы честны друг с другом и у нас могут сложиться прекрасные супружеские отношения, пусть мы пока и почти не знакомы…

– Осознаете ли вы, Грион Карц, что истинность дается дракону лишь один раз, и больше вы не сможете ее обрести ни в ком?

– Да, – ответил предатель.

– А вы, Лейла Мелени, отдаете себе отчет в том, что у вас останется всего один шанс на удачное замужество, и воспользоваться им вы должны, прежде чем вам исполнится двадцать один?

– Да, – звонко сказала я, подавая левую руку своему врагу.

Его пальцы – пламя, мои – лед. Кажется, сейчас раздастся шипение. Но ничего не слышно, только лишь мое сердце словно сводит судорогой.

Моя вооруженная свита напряженно следит за ритуалом, как и охрана Гриона. Одно подозрительное движение, и полетят стрелы и пики.

Я была уверена, что испытаю отвращение, когда наши пальцы соприкоснутся.

Но его огонь и мой холод смешиваются и дают тепло. Оно поднимается до самого сердца и дарит неожиданное умиротворение, расслабляя напряженные до предела, почти каменные, мышцы.

Я ощущала это преступное сейчас спокойствие и злилась на себя. Так не должно быть, он предатель! Жестокий, вероломный, такой ни перед чем не остановится. Он мечтает, как и его отец-тиран, спалить дотла наши владения!

Монотонный голос жреца читал заклинание.

Остро отточенный клинок легко коснулся наших сцепленных рук, оставляя тонкие, но глубокие порезы, проходящие как раз по центру меток на запястьях.

Я невольно вскрикнула, а Грион чуть вздрогнул, потому что это было болезненно.

Жрец говорил все громче, так, что у меня закладывало уши. Его голос гремел, отражаясь от купола храма.

А наши метки вдруг начали словно стекаться к ранам. Еще мгновение, и все увидели как из порезов и у меня и у Гриона выходят лепестки двухцветного пламени, голубое смешано с алым.

Все тело пронзила резкая боль, то же самое наверняка испытывал и мой враг, потому что он внезапно сжал мои пальцы, словно спасаясь от невыносимых страданий.

Цвета разделились. От моего запястья теперь отходил голубой огонь, от Гриона – алый.

– Истинная связь разрушена! – торжественно объявил жрец.

За нашими спинами послышался общий вздох изумления. Зрелище было устрашающим и очень редким. Такие ритуалы проводятся в исключительных случаях и не в каждом столетии.

Мы расцепили руки. Раны на запястьях моментально затянулись, кожа стала гладкой, ни шрама, ни следа брачной метки. Только лишь сердце мое все еще кровоточило.

– Лучше нам больше не попадаться друг другу на глаза, – сказал Грион, глядя на меня с бешенством.

– Смерть предпочтительнее вашего общества, мезир Карц.

– И если вы встретитесь на моем пути, я вам ее дарую! – пообещал Грион.

– Не факт, что успеете первым! – прошипела я.

Мне хотелось убить его… и плакать навзрыд, бросившись ему на грудь.

И даже не знаю, какое из желаний было сильнее.

Одно я четко понимала: никогда, ни при каких обстоятельствах мы не должны увидеться с бывшим женихом вновь.

Пять лет спустя

– Это твой шанс на счастье, – убеждала меня мама.

– Последний шанс! – ехидно добавляла кузина Талана под одобрительным взглядом собственной родительницы.

Я фыркнула. Счастье!

Мое сердце умерло и похоронено пять лет назад. И надежда на счастье стала ему надгробием.

В поместье Мелени собрался семейный совет, на котором присутствовали мои родители, а также тетушка Оллин, вдова генерала Мелени, вероломно убитого… нет, не хочу об этом вспоминать, слишком ужасно.

Кузина Талана, соответственно, дочь этой несчастной супружеской четы.

– Лейла! – строго сказал отец. – Я удивлен твоей несговорчивостью! Ты получила приглашение на отбор невест для одного из лучших женихов королевства! И это при том, что через три месяца тебе исполнится двадцать один год!

– И все, сестричка, песок времени в твоих часах иссякнет, – снова встряла Талана.

Удостоверившись, что никто в данный момент на меня не смотрит, я показала ей язык.

Кузина прищурилась и продемонстрировала кулак.

Нет, у нас не было игривых сестринских отношений, как могло бы показаться. Мы с ней друг друга терпеть не могли. И причина этой нелюбви была проста: нас заставляли дружить, просто навязывая это общение и на всякий случай ставя в пример одну другой, чтобы подчеркнуть, насколько мы то ли лучше, то ли наоборот, хуже друг друга.

При том, что у нас совершенно разные характеры, интересы, условия воспитания и даже возраст.

А в последние пять лет Талана и вовсе – несчастная, потерявшая отца девочка. Я же – та, жених которой лишил ее любимого родителя. Что жених бывший, уже не так важно.

И да, по официальной версии убийца не установлен. Разумеется, по политическим причинам, чтобы все-таки сделать возможным перемирие.

Но в нашей семье все знали, что виноват Грион Карц, закопай его черную душу гракханы!

Война, что разгорелась после убийства дяди-генерала, завершилась спустя год. Главы королевств подписали соглашение о мире, поняв, что только зря теряют силы, население и ресурсы, но никто так и не одерживает верх.

Но отголоски всего этого ужаса преследовали меня во снах почти каждую ночь.

Тем не менее, Талли была пострадавшей, которой дозволялось слишком многое. Всё. Уж по отношению ко мне точно. Хотя я не по своей воле заключала помолвку с вероломным драконом.

– Понимаю, почему ты отказываешься, Лейла, – вдруг выдала Талана, тряхнув сияющими, черными как смоль локонами, – знаешь, что победить тебе не удастся.

– Талли! – укоризненно покачала головой тетушка Олли. – Ли еще вполне привлекательная девочка. Несмотря на то, что почти вышла из возраста брачной свежести.

Вот так, еще и старухой обозвали. Но доброжелательно, по-родственному.

– Начнем с того, что Лейле пока все еще двадцать! – вступилась за меня мама. – И шансов покорить сердце маркиза у нее может и побольше, чем у остальных!

– Всё, – отец поднялся и стукнул кулаком по столу, – ничего не хочу слышать больше. Дом Мелени все еще в шатком состоянии после войны. А отец жениха, герцог Ханли, наоборот, с тех пор многократно увеличил свое влияние. И для того, чтобы стать еще мощнее, ему нужна королевская кровь! Которая течет в твоих жилах, Лейла!

Возразить на слова отца было нечего. Моя мама – родная сестра короля Рупера Третьего, так что я и впрямь самых благородных кровей.

Нельзя сказать, что со времени тех трагических событий, которые повлекли за собой столько жертв, я не получала предложений выйти замуж. Но мне удавалось упросить родителей дать мне еще время восстановиться.

Да и, как оказалось, отец ждал выгодную партию. Такую, как сын герцога Ханли. И теперь я не могу отказать своему родителю. За время войны он чуть ли не разорился, несколько наших имений были разрушены почти полностью. Часть из них пришлось продать, чтобы восстановить другие. До былого величия дому Мелени очень далеко.

– Ты едешь на этот отбор, Ли. И победишь в нем, ради семьи.

Отец смотрел на меня решительно и не собирался на этот раз принимать отказ.

– Я дал тебе достаточно времени, дочка. Прошлое пора отпустить. У тебя три дня на сборы.

1.2

Если в разорившемся, но благородном, семействе имеется дочь на выданье, там всегда будет шкаф с нарядами, дорогими и очень изысканными. Даже если для их пошива по специальным лекалам потребуется заложить еще одно имение.

Вместе с нянюшкой, которой предстояло ехать со мной в шикарное поместье Ханли, мы выбирали десять лучших платьев из моего гардероба. Именно столько выходов участниц к жениху ожидается… если, конечно, я не вылечу в самом начале.

Я сказала это вслух, вызвав неодобрение нянюшки.

– Что вы такое говорите, мизи Лейла! Разве может племянница короля проиграть?

– Ты забыла, Дилора, что первые пять выходов – в масках, в которых наших лиц не узнать!

– Мезир Алеф почувствует вашу благородную кровь, мизи, иначе и быть не может!

Приятно, когда в тебя верят.

Но по чести сказать, мне пока совершенно не хотелось замуж ни за Алефа Ханли, ни за кого бы то ни было еще. Специально плохо выполнять задания я не стану, ради чести семьи. Но если не пройду в какой-то следующий тур, для меня это не будет большим расстройством.

До владений Ханли нужно было добираться почти сутки по воде.

Стоя на палубе нашего семейного корабля, я с удовольствием отмечала, как за последние годы возродились земли, некогда опаленные битвами.

Жизнь продолжалась, деревья шли в рост, поля дарили урожай. А люди уже пришли в себя.

Надо же, война продолжалась год, а восстановление заняло в три раза больше времени.

Почувствовав, что меня немного укачивает, я прошла в свою каюту и до самого прибытия в Ханлимир выходила только чтобы перекусить легким салатиком. Больше ничего и не захотелось.

На пристани нас с Дилорой встречал улыбчивый и церемонный служащий.

– Добро пожаловать в лучшие владения во всем королевстве! – приветствовал он меня. – Прошу, мизи, ни в коем случае не представляйтесь мне, будет достаточно вашего приглашения.

– Страсти какие! – всплеснула руками Дилора. – Так ведь у нас на парусах эмблема нашего дома и флаг на главной мачте.

Лицо встречающего вытянулось, но он быстро нашелся, что сказать:

– Поверьте, досточтимая мизерис, я не знаю наизусть все гербы и флаги благородных домов нашего королевства. Да и вижу, признаться, плоховато.

В подтверждение своих слов, пройдоха прищурился.

Я протянула ему свое приглашение. Он коснулся конверта золотистого цвета палочкой, и конверт засиял. А следом и лицо слуги.

Мужчина закивал.

– Милейшая мизи, прошу вас протянуть мне правую руку.

С величайшей осторожностью он надел на мое запястье тонкий серебристый браслет участницы, с совершенно гладким кружком, который даже украшением не назовешь. Он болтался на уровне застежки.

Затем нас проводили в экипаж. И вскоре мы были в замке герцога Брайта Ханли.

Нам с Дилорой выделили просторные покои, три комнаты в них были мои, одна для прислуги.

Обе мы чувствовали себя настолько вымотанными, что отказались от обеда, предпочли совершить омовение и немного поваляться. Точнее, это я в своей спальне прикорнула, что делала моя нянюшка, я не знала.

Я уснула, едва голова коснулась подушки, а разбудила меня почтительная служанка, предлагающая ужин.

Сперва я от него хотела отказаться, но почти сразу почувствовала, что ко мне вернулся аппетит.

– Если желаете, можно совершить вечернюю прогулку по саду, – сказала горничная, – мезир герцог велел обеспечить вам полный комфорт.

– А если мы случайно встретимся с другими участницами? – осторожно уточнила я. – В порту мне сообщили, что пока мы в отборе, у нас нет имен. Стоит ли мне надеть маску?

– О, к мизи это не относится, между собой вы можете общаться без границ. Ведь вряд ли кто-то захочет давать преимущество своим соперницам, выдавая их происхождение маркизу.

– С удовольствием прогуляюсь, – решила я, чувствуя себя отдохнувшей и посвежевшей.

Дилора со мной идти отказалась, но я была даже не против провести с полчаса в саду в молчании.

Однако стоило мне ступить на вымощенную камнем дорожку на аллее с прекрасными цветущими деревьями, как я услышала хорошо знакомый голосок. Настолько здесь неуместный, что я подумала, будто мне это почудилось.

– Ли! Как же быстро мы тут с тобой встретились!

Вздрогнув я несколько раз моргнула. Но идущая мне на встречу кузина Талана никуда не исчезла.

1.3

– Что ты тут делаешь, Талли? – моему удивлению не было предела.

– То же, что и ты, Лейла! – бодро и жизнерадостно сообщила кузина.

– Откуда у тебя приглашение?

Мой вопрос был резонным.

В “высших отборах” участвует дюжина девушек из самых благородных семей королевства. А Прейсто – большое государство. Поэтому его даже драконы сломить не смогли. И распорядители стараются искать семьи из разных уголков страны, не только ближних к столице. А тут две девицы чуть ли не из соседних имений. Еще один тонкий момент – обе мы знакомы с Алефом лично, хоть и не виделись несколько лет! Такого обычно избегают и, как считали родители, для меня сделали исключение. Ради королевской крови.

– Думаешь, ты у нас самая завидная невеста? – язвительно спросила Талана. – Дочь погибшего героя, генерала Мелени – лакомый кусочек. К тому же, мой отец был потомком великих магов Сумрака. И в моих жилах течет настоящее волшебство.

– Я и не спорю с этим, Талли.

Мне и правда не хотелось с ней враждовать. Что мне с ней делить? Сердце Алефа Ханли?

Восторга от появления на отборе своей кузины я не испытывала лишь потому, что наши с ней отношения никогда не отличались легкостью и приятностью.

Гулять по саду, держась за ручки, мы, разумеется, не стали.

Поязвили и разошлись.

Настроение, и так далеко не безоблачное, было испорчено еще больше. Но созерцание прекрасного сада Ханли все же отвлекло меня от мрачных мыслей. Была весна. Время цветения и пробуждения всего живого.

Вечерние бабочки, крупные, яркие, порхали вокруг, иногда садясь на плечи, на руки, даже на голову.

Аромат цветов был опьяняющим.

Мне хотелось прилечь на мягкую травку и созерцать заход дневного светила.

Я чуть было не поддалась этому искушению, но увидела как под ногами скользнуло что-то серебристое. Змея?

Нет, я их не боюсь, потому что все носители королевской крови умеют заговаривать холоднокровных. Но все равно, можно же не заметить, на кого уселась, не успев и глазом моргнуть.

Немного пройдясь по саду, я встретила еще двоих девушек, которые как и я гуляли сами по себе. Мы кивнули друг другу, не вступая в разговор.

Сумерки становились гуще, пришло время отправиться в свои покои.

Так как я днем выспалась, уснула вновь уже далеко заполночь.

А утром пришлось рано проснуться, привести себя в порядок и причесаться с помощью нянюшки и позавтракать.

После этого меня проводили в большой зал, куда постепенно стекались и остальные участницы. Всего двенадцать девиц от семнадцати лет до двадцати одного года.

Кто они? Знают ли, как выглядит Алеф Ханли, если не за сердце, так за руку которого мы станем бороться, подобно непримиримым врагам?

Худышки, толстухи, высокие и миниатюрные. Такие разные. Однако есть кое-что общее. Осанка, гордая посадка головы у каждой выдает высокородное происхождение.

Дочки лордов, графов, маркизов, виконтов и герцогов, никак не ниже рангом. Цвет знати королевства Прейсто.

Все переглядываются с подозрением. Взгляды изучающие, настороженные. Только Талана при виде меня изобразила улыбку и помахала рукой.

– Приветствую вас, прекрасные и благородные мизи! – глубокий голос церемониймейстера поплыл по белому мраморному залу, казалось, обволакивая колонны и статуи, которых было здесь немало.

Высокий, худощавый мужчина в длинном приталенном камзоле изумрудного цвета и обтягивающих панталонах взирал на участниц отбора с отеческой улыбкой, прищурив серые глаза.

На голове его был напудренный белый парик.

– Мое имя – Лекоб Штин. И я буду сопровождать вас в течение всего отбора, который продлится ровно один лунный цикл, двадцать восемь дней. И до последнего дня дойдут только двое участниц. Я расскажу вам, как пройдет наш отбор. Это не будет концертом для публики или конкурсом красоты. Благородный Алеф Ханли выберет супругу, с одобрения своего отца герцога Брайта Ханли и по зову своих сердца и разума.

Лекоб замолчал и обвел взглядом всех присутствующих девушек.

– Завтра состоится великолепный бал, на который приглашены высокие гости. И даже сам король Руперт Третий обещал быть, если найдет время.

Его Величество и мой дядя Руперт часто так говорит, но потом выясняется, что государственные дела не оставили ему ни секундочки свободной.

– Все будут в масках. Кроме хозяев этого вечера. После торжественного открытия отбора пройдет жеребьевка, где каждая из вас получит имя, под которым ее будут знать до конца этого удивительного приключения. И это будет цветок. Вам нужно будет вынуть свой из корзины. А дальше состоится и сам бал, где вам представят жениха. Он потанцует в течение вечера с каждой из вас. После этого вы все пройдете в следующий тур. А вот дальше… дальше маркиз Ханли будет встречаться с вами, устраивать необычные свидания. И дарить браслеты тем, кто пройдет дальше. Я желаю вам удачи, мизи!

Вот значит как, Алеф Ханли хочет лучше узнать предполагаемых невест, чтобы сделать выбор. Это и просто, и сложно одновременно.

В последний раз я виделась с Алефом примерно четыре года назад, когда в королевстве отмечали окончание войны с драконами. Очень надеюсь, что он не потянется ко мне, как к кому-то знакомому и понятному, когда я буду в маске.

1.4

“Вы потанцуете со мной, прекрасная незнакомка?”…

“С удовольствием, мезир”…

“Позвольте вашу руку, мизи”… “Вам не кажется, что мы кружимся в танце судьбы?”

“Я не знаю, а вот мое сердце, кажется, уже все понимает…”

Высокий худощавый молодой мужчина с темными вьющимися волосами и дерзким взглядом карих глаз ослепительно мне улыбается.

А мое сердце колотится, как никогда раньше.

“Это можете быть только вы, мизи, моя истинная. И я хоть сейчас готов это проверить”.

Я проснулась в холодном поту.

Какой странный сон. Наша первая встреча с Грионом Карцем. Я не вспоминала о ней, не жалела об утраченном, наоборот, старалась не думать об этом человеке-драконе. Которого готова была полюбить, но вместо этого чуть не умерла после того, как он разбил мое сердце своим черным предательством.

Почему он приснился мне именно сейчас, перед началом отбора?

Я не хотела долго об этом размышлять.

Прошлое умерло, сгорело.

Больше уснуть не получилось, поэтому, немного повертевшись в кровати, я встала, умылась и принялась выбирать платье для сегодняшнего бала.

Золотая маска, оставляющая открытыми кончик носа и губы, уже была в комнате с моими нарядами.

Она гордо располагалась на специальном шесте и выглядела, как мне казалось, немного зловеще.

Из всего-то десятка нарядов выбирать, кажется, нечего. Но я все равно задумалась. Может вот это, цвета лаванды, которое пошили мне портнихи из столицы? Нет, оно не для бала, слишком легкое.

А то что рядом с ним, бирюзовое, я приберегу пока что. Если продержусь до момента снятия масок, надену его.

Я остановилась на темно-синем платье с открытыми плечами, украшенном золотыми узорами. Оно отлично сочеталось с маской, даже орнамент похож.

Дилора, которая проснулась позже меня и очень по этому поводу переживала, мой выбор одобрила. И весь дальнейший день заняла подготовка к балу.

С перерывом на легкий не обед даже, а перекус.

Хлопот было столько, что и волноваться некогда было.

Ко мне прибыли два парикмахера, женщина с красками для лица и две горничных, которые должны помочь облачиться.

На прическу потребовалось около трех часов. В волосы мне вплели золотистые нити и мелких бабочек. Тонкие пряди заплели в почти невидимые косички, которые укладывали в орнамент, похожий на тот, что был на моей маске.

Грим, несмотря на то, что почти все лицо будет на балу закрыто, мне наносили тщательно, делая глаза как можно более выразительными, магией увеличивая ресницы, улучшая цвет лица. На губы нанесли помаду уже в последнюю очередь, когда маска была надета.

Я боялась, что она слишком тяжелая и будет стягивать мне кожу, не давая ей дышать. Но конструкция маски оказалась весьма удачной, я почти не ощущала ее на своем лице.

Наконец корсет на мне затянули окончательно, побрызгали плечи специальным “бальным составом”, придающим коже сияние и свежий вид, помогли надеть туфли на высоком каблуке. И я дождалась сопровождающего меня на бал пажа. Молодой придворный тоже был в полумаске, но не такой массивной как у меня, у него закрыта была лишь верхняя часть лица, скулы уже видны, как и очаровательные ямочки на пухлых щеках. Он был очень юный и восторженно взирал и на меня, и на других девиц, которые встречались нам по пути, также сопровождаемые пажами.

Мы стекались нарядными ручейками в одну модную реку.

И она устремлялась в людское море, которое уже собралось в огромном бальном зале.

Нас вводили в него под аплодисменты собравшихся. Мужчин и женщин в масках. Участниц можно было отличить от гостей по браслетам на запястьях.

Зал украшали живые растения с серебристыми, золотистыми и бронзовыми листьями и множество цветов. И вся эта яркость не выглядела излишней или аляпистой. Все очень уместно и элегантно.

Столики для гостей оформлены будто клумбы.

Цветы и бабочки стали основными элементами декора на этом балу. Нас, двенадцать участниц, разместили полукругом на невысоком подиуме. Зрители стояли к нему чуть ли не вплотную. Разглядеть лиц было невозможно, толпа пестрила масками. Только лишь по одежде можно понять, насколько богатая персона явилась на открытие отбора для маркиза Алефа Ханли.

Даже оркестранты и танцоры и то скрыли лица.

Толпа отступила от подиума, когда заиграла музыка и в пространство между нами и зрителями выпорхнули три прекрасных пары. Девушки с крыльями бабочек, реалистично выполненными, трепещущими. Кажется вот-вот они поднимут красавиц под высокий куполообразный потолок.

– Мезиры, мизерис и мизи! – провозгласил зычный, усиленный магией голос Лекоба Штина. – Поприветствуем хозяев этого бала и прекрасного замка, где мы все собрались! Супруги герцог и герцогиня Ханли и их сын. Несравненный маркиз Алеф Ханли. Жених, который сделает свой выбор в конце этого лунного цикла.

Под аплодисменты в центр возвышения вышла величественная герцогская чета и их сын, все трое без масок, им скрываться было бессмысленно.

Алеф с тех пор, как я его видела, чуть раздался в плечах и возмужал. Но все равно красота его оставалась юношеской, а улыбка такой непосредственной и чуть детской, что он напомнил мне пажа, что провожал меня на этот бал.

Маркиз с любопытством пробежался по нам взглядом.

– Здравствуйте, благородные мизи, – глухой, низкий голос герцога Брайта Ханли, казалось обращался к каждой лично, – для меня честь принимать вас в моем доме. Благодарю, что вы приняли наше приглашение. Сожалею, что не могу обращаться к вам по именам еще какое-то время. Но очень надеюсь, что цветы, которые достанутся вам, подчеркнут ваши красоту и обаяние.

Брайт Ханли кивнул нам, улыбаясь. И даже шрам через всю правую половину лица не портил этой улыбки.

Четверо служащих выкатили на место, где еще недавно танцевали пары, тележку с мраморной ванной, заполненной цветами. Увы, бутоны их были скрыты, выбор был вслепую.

– Милые барышни, – обратился к нам Лекоб, – сейчас вы все должны подойти к этому резервуару и одновременно вытянуть по цветку. Развернув свой улов, вы сразу получите временное имя.

Оркестр завел лиричную мелодию. По сигналу церемониймейстера мы направились к ванной, окружили ее, протянули руки.

И на самой высокой ноте потянули на себя первый попавшийся сверток с цветком.

Затем каждая подходила к Лекобу, который разворачивал оберточную бумагу.

– Роза…

– Петуния…

– Фиалка…

– Лилия…

– Астра…

– Орхидея…

Настала и моя очередь. Под оберткой оказался скромный цветок с мелкими голубыми соцветиями.

– Незабудка! – произнес мое новое имя Лекоб.

И тут же брелок на браслете засиял, на гладком кружке появилась гравировка. Цветок и подпись: “Незабудка”.

Вскоре все получили временные имена.

– Встречаем прекраснейший букет! – сказал Лекоб.

Присутствующие одобрительно захлопали.

– Итак, открываем наш бал традиционным танцем “Ручей согласия”. Попрошу дам и кавалеров разделиться на две шеренги. Наши барышни также участвуют в церемонии открытия.

Танец был прост. Под музыку мужчины и женщины делали шаг друг к другу, протягивали руки, становились в пару. Затем совершали оборот, меняясь местами. Таким образом шеренги перестраивались. Далее – шаг влево и вот уже новая пара кружится в таком недолгом танце.

“Ручей согласия” – это только сейчас забава, раньше он был частью древнейшего обычая определения истинности. Это сейчас истинные пары – удел немногих и редкий дар… хотя как посмотреть, для меня это скорее проклятие. Хорошо, что теперь это просто вежливое приветствие и ничего больше.

Под мелодичную музыку шеренги задвигались, плавно и гармонично.

Шаг, рука, объятие, перестановка. Движение влево. И опять.

Снова и снова.

Ничего необычного я не чувствовала, пока вдруг не ощутила толчок прямо в сердце, оказавшись в объятиях высокого незнакомца. Будто бы корсет затянули вдруг до предела. Я не могла дышать несколько секунд. А руки мужчины дрогнули, словно он тоже что-то почувствовал. Под его сплошной маской невозможно было разглядеть ни черт, ни выражения лица, а волосы были скрыты под беретом. Мы чуть замешкались, но нас уже торопила музыка.

Танец продолжился.

Грион Карц, генерал драконов

– Я четыре года не был в вашем королевстве без оружия и без своей армии, Алеф.

Алеф Ханли – вечный мальчишка.

Нашу детскую дружбу с ним не смогла разрушить даже война. Уже через три дня после перемирия он отправил мне гонца с письмом. Где уверял, что не верит в мою вину, но даже если я и убил генерала Мелени, значит у меня были причины, о которых я могу честно ему сказать.

Тогда мы встретились на нейтральной территории и я все ему объяснил. И Алеф поверил. Настоял на том, чтобы мы общались дальше. Однако, я всегда был рад видеть его в Дракмистез, но в его королевство возвращаться не собирался.

Если Алеф не видит во мне виновника войны, не значит, что остальные будут настолько же великодушны.

Мы с моими ребятами нанесли немалый урон Прейсто. И хотя наши короли и пожали друг другу руки, вряд ли я могу чувствовать себя там спокойно.

Нет, я не боюсь пасть от руки крестьянина, который с удовольствием вгонит мне вилы в зад.

Скорее, я сам любого свяжу в узел. И этим рискую спровоцировать новое противостояние.

А еще в Прейсто живет Лейла.

Я хотел бы забыть о ней навсегда.

Девушка, что лишила меня возможности обрести истинную. И сама ей быть не пожелала, и меня обрекла на одиночество. Или брак без огня и магии.

Удивительно черная, подлая душа в прекрасном теле. Под ее милой улыбкой скрывается самый чудовищный гракхан, исчадие преисподней. Я до сих пор ненавижу ее.

Алеф Ханли выглядел еще счастливее обычного.

Он гостил у нас при дворе. Король, мой отец, благосклонно относился к герцогу Ханли и его наследнику, как и трое моих старших братьев. Так что Алефа всегда принимали с почестями. Как-никак, он сын главного “вестника мира”, парламентария, который сумел провести продуктивные переговоры и привести наши королевства к взаимопониманию.

Я, Грион Карц, был у нас героем войны.

А Брайт Ханли стал героем мира.

И это куда почетнее. По сути, сейчас он второй в Прейсто человек после короля Рупера III.

Пока второй, как утверждали слухи. Рупер уже в летах и бездетный.

– Отец говорит, я должен взять в жены одну из девушек нашего королевства, не понимаю, почему такие ограничения! – делился со мной Алеф, сверкая своими удивительно голубыми глазами.

– А нет ли у него определенной кандидатуры? – предположил я. – Твой отец удивительный стратег. И просто так ничего не скажет.

– Да ну, друг! Это же отбор. Как можно угадать, кто его выиграет?

Какой же он наивный парень.

– Гри, ты должен быть на этом балу, – с жаром уговаривал меня Алеф, – там все придут в масках. Если не хочешь оставаться, можешь даже уехать на другой день. Но лучше конечно открыть лицо и при всех пожать мне руку.

– Я согласен с Алефом, – подал голос мой брат Дарион, второй по старшинству, – мы конечно уже не станем одной семьей с Прейсто. Но сейчас все больше говорят о расширении партнерства и торговли. Езжай на бал, Грион.

– А почему ты меня толкаешь? – резонно спросил я Дариона. – Ты или кронпринц стали бы куда более почетными гостями отбора.

– У нас еще нет истинных, – просто ответил брат, – не хотелось бы устраивать конфуз на балу появлением метки у одной из кандидаток в невесты маркиза.

Я понял. Мне-то уже это не грозит. А вот остальные мои неженатые братья могут встретить свою избранную где угодно. Особенно на балу с высокой концентрацией благородных девиц.

– Простите мою неосведомленность, – спросил вдруг Алеф, нимало, впрочем, не смущаясь, – а как это работает? Если и правда на моем балу будет чья-то истинная, но ее дракон там не появится…

– Обстоятельства сложатся так, что выиграть она не сможет все равно, – спокойно ответил я, – ты сам ее не выберешь или она глупо завалит задание на пустом месте. Сама судьба ее не пустит. Но конфуз в виде помеченного дракона тебе в любом случае не нужен.

– Это верно, – кивнул Алеф весело, – тяжело быть драконом. У людей проще. Женился, развелся. И все невесты, по сути, одинаковые.

– Тебе так кажется, – суховато сказал мой брат, – просто люди хуже знают законы вселенной, чем магические существа. И много что принимают за совпадение. Но мы отклонились от главного. Наша семья с радостью отправит своего представителя на открытие твоего отбора, Алеф.

Беспечный маркиз кинулся обниматься со мной, а мне ничего не оставалось, как согласиться.

И вот я еду на бал в Прейсто.

“Отбор цветов”, так они его назвали.

Войдя в зал, я вдруг невольно вспомнил нашу первую встречу с ней. С Лейлой. Ангелом с черной душой.

Это тоже был бал. И танец. Едва взяв девушку за руку, я почувствовал: вот моя истинная. Узор наметился под кожей, оставалось лишь поцеловать ее, чтобы весь знак прорисовался полностью, символизируя слияние энергий.

Теперь на месте метки кожа навсегда осталась чуть светлее. Пустое место.

Маска у меня была такая глухая, что лицо почти сразу под ней покрылось потом. Я побоялся, что натрет. Но нельзя, чтобы меня узнали. Я даже говорил с трудом, потому что и губы были закрыты. И хорошо, в беседы мне вступать все равно не хотелось.

Я смотрел, как дюжина девиц в роскошных платьях тянут цветы, определяя свои новые имена.

А потом вместе со всеми остальными мужчинами выстроился для танца вежливости.

Подхватывал по очереди девичьи талии, меняясь местами с пышными дамами и звонкими барышнями.

Как вдруг…

Место, где пять лет назад была метка, словно прижгло каленым железом.

Тело прошил металлический прут по линии позвоночника.

Я вздрогнул, чувствуя, что совсем задыхаюсь под маской.

Девушка в синем платье с золотыми узорами, с цветком незабудки на браслете, замерла в моих руках.

Она тоже что-то ощутила!

А потом эта загадочная бабочка выпорхнула из моих сведенных судорогой пальцев.

Происходило невообразимое.

2.2

Задрав рукав, я рассматривал кожу чуть повыше запястья. Там, где еще с утра было светлое пятно, краснота, словно ожог. Это место припухло и болезненно пульсировало.

Я сидел в покоях, которые мне выделили Ханли. Уединенные комнаты в той части замка, где не селили гостей. Моими соседями были члены семьи герцога. Девушек расселили в другом корпусе, куда никого не пускают. Вокруг круглосуточно стоит стража. Личности участниц под большим секретом и здание обнесено отдельным забором, там собственный внутренний дворик и даже свой сад. Все для того, чтобы никто не пробрался и не узнал раньше времени эти “цветы” в лицо. В главный корпус вел подземный переход.

Меня интересовала только лишь Незабудка.

Я бы мог обернуться драконом и проникнуть в закрытый корпус. Дождаться, когда она выйдет на прогулку, поговорить с ней и понять, что происходит.

Но нельзя так поступать.

Это наверняка какая-то ошибка, сбой в магической системе.

Осторожно подув на воспаленную кожу, я с удивлением увидел, что красное пятно начало меняться. На нем поступили бледные точки, штрихи, черточки. Они не складывались ни в какой орнамент и выглядели как грязь. Но я понимал, что это еще не все, будет продолжение.

Бал еще не закончился, я ушел чуть раньше, возможно, еще вернусь.

Главное свершилось – состоялась жеребьевка. Сейчас Алеф Ханли по очереди танцует с каждой из двенадцати девиц.

Зайдя в туалетную комнату, я подошел к золоченому умывальнику, ополоснул горящее лицо.

Долгое пребывание в наглухо закрытой маске не лучшим образом отразилось на коже. Надеюсь, девицам легче моего.

На полочке у зеркала я увидел баночку с маслом золотистого жасмина, то что нужно после двух часов расхаживания с железной тарелкой на лице.

С удовольствием нанеся волшебный состав на лоб и щеки, я вновь надел маску и решил вернуться на бал. Вдруг удастся пройти рядом с этой загадочной незнакомкой. Почувствую ли я что-то вновь?

Спрятав волосы под беретом, вышел из покоев и неспешно отправился на праздник.

Шаги скрадывались мягкими коврами, которыми были устелены полы и даже ступеньки лестницы. Поэтому никто меня не мог услышать.

И это оказалось весьма полезным.

Мой путь лежал мимо уединенной беседки, что-то вроде маленького зимнего садика в углублении между колоннами. Там было темно и журчал искусственный фонтанчик.

А еще кто-то решил воспользоваться удаленностью этой части замка от скоплений народа.

Сначала я услышал движение, словно кто-то протащил кресло по мраморной плитке. Слух драконов, как и прочие чувства, острее, чем у людей. И я прекрасно слышал разговор, который наверняка был не то что секретным. Тайным.

– Уверен что это она? – спросил Брайт Ханли.

– Да, ваша светлость.

Кажется, второй – это Лекоб Штин. Напыщенный церемониймейстер.

– Незабудка?

– Да, мезир.

– Раз так, проследи, чтобы она прошла как можно дальше. Нам нужна эта кровь.

– Да, мезир.

Сколько почтения было в его голосе! Ни следа чопорности и пафоса.

Но, разумеется, не это меня удивило.

Незабудка – фаворитка отбора! А все остальные невесты, видимо, просто для массовки. Знает ли об этом Алеф?

Имею ли я право выяснять такое у него?

2.3

Лейла

Кто сегодня точно заслуживал сочувствия, так это Алеф Ханли. Ему нужно было пройтись в танце с двенадцатью девицами. И не просто провести по залу, а с каждой провести полноценный танец, под прицелом сотен глаз.

Пока он исполнял свои обязанности, нам, всем остальным, нельзя было расходиться. Мы так и стояли на подиуме, растянувшись полукругом. Скоро мне наскучило восхищаться великолепной физической подготовкой Алефа и я принялась шарить по залу взглядом, в поисках того загадочного мужчины, прикосновения которого так странно на меня подействовали.

У него была очень приметная маска, закрывающая все лицо полностью, ни единого кусочка кожи не видно, ни об одной черточке не догадаться. Этот незнакомец будоражил мое воображение. Что под глухой маской? Уродливый ожог или глубокие шрамы? Может, он старик?

Я вспоминала широкие плечи, мощную грудь, сильные руки. Судя по стати – дракон, и точно не юноша.

– Незабудка, потанцуй со мной! – услышала я мелодичный голос Алефа Ханли.

Молодой маркиз выглядел немного уставшим, я была уже седьмой его партнершей и далеко не последней. Но несмотря на это, он был учтив и улыбался почти бодро, протягивая мне руку.

Оркестр принялся играть что-то очень романтическое.

Мы с Алефом заскользили по паркету.

– Сегодня чудесный день, – поддерживал вежливую и приятную беседу маркиз, – удивительно, ведь моя будущая супруга уже в этом зале. Осталось только узнать ее среди моих гостий. И это настоящее волшебство, не находите?

Я кивнула. И правда, для него ситуация волнительная.

Глаза маркиза были чистыми, мечтательными, цвета морской волны, а танец наш – стремительным и очень техничным. Безупречным, но бездушным, словно двигались две механические куклы.

Никакого единения тел в танце, ничего похожего на ту молнию, что пронзила мое тело после короткого соприкосновения с таинственным мужчиной в маске. Мне захотелось увидеть этого человека вновь, станцевать, понять, почувствую ли я снова то же самое. И ощутил ли он хоть что-то похожее…

Бред. Как глупо.

Я прибыла на этот отбор, потому что должна улучшить положение своей семьи. Некогда великой, но теперь даже родство с королем никак не повышает благосостояние родителей. У нас есть только наша благородная кровь и честь древнего рода.

Алеф поклонился и поблагодарил меня за танец, я присела перед ним в реверансе. Он отправился за следующей. Какой выносливый парень! И симпатичный. Наверняка его жена будет с ним счастлива. Если Алеф Ханли не окажется вдруг изменником. Вон как стреляет глазками по сторонам, оглядывает своих невест, будто кот прилавок с колбасами.

Вечер казался мне бесконечным, а незнакомец в маске так и не явился. Когда последняя из девушек вернулась на подиум, а маркиз выглядел уже слегка потрепанным, я приободрилась.

Скорее всего, вот-вот бал завершится и можно будет вернуться в свои комнаты.

И вдруг я увидела его.

Того самого мужчину в золотой сплошной маске, с волосами, укрытыми беретом. Это точно он!

Мощный и вместе с тем грациозный. Он подошел к Алефу, и я увидела, что незнакомец выше маркиза на целую голову.

Жених принялся радостно трясти руку загадочного гостя, а я продолжала зачарованно его разглядывать. Спина прямая, широкие плечи расправлены, все выдает в нем военного высокого ранга. Поза исполнена величия и достоинства. Скорее всего, этот мужчина еще и очень благородного происхождения.

– Кого это ты там рассматриваешь, сестрица? – услышала я рядом с собой язвительный голосок.

Талана в бархатной полумаске глубокого фиолетового цвета подошла ко мне неслышно.

Бросив взгляд на мой браслет, она презрительно фыркнула.

– Незабудка? Я-то было расстраивалась, что мне выпала Орхидея. Хотела быть Розой… но кому-то совсем уж не повезло, досталась сорная трава! Впрочем, тебе подходит.

Талана подняла руку, горделиво ткнула мне чуть ли не в нос запястье, чтобы я смогла разглядеть гравировку с цветком орхидеи.

– Прекрасный цветок, – сказала я, – тебе идет имя Орхидея.

– Надеюсь, маркиз Ханли того же мнения! – хохотнула моя родственница.

И тут нас пригласили вернуться в свои покои, чтобы набраться сил перед завтрашним испытанием.

– Наших милых мизи ждет прием, на котором будет присутствовать семья Ханли и несколько приближенных к ним друзей и родственников, – объявил Лекоб Штин, – увы, после предстоящего приема одним цветком в прекраснейшем букете станет меньше.

Талана-Орхидея ткнула меня в бок локтем, прошептав:

– Возможно, это будет какой-то совершенно не подходящий к благородному соцветию лютик… или нечто подобное.

Я прекрасно понимала, о чем она.

Но не обиделась. В конце концов, мне можно расслабиться, я тут не единственная представительница дома Мелени. Хотя понятно, если Талана станет маркизой Ханли, действовать она будет не в интересах дяди с тетей. Ведь мои родители даже не знали, что тетушка сумела выпросить или выторговать приглашение для кузины.

2.4

– Как вам бал, мизи? – нянюшка Дилора расчесывала мне волосы перед сном. И делала она это не потому, что я сама не умею пользоваться гребешком.

Дилора, как и большинство гувернанток в благородных семьях, владеет первоначальным уровнем бытовой магии. И ее прикосновения способны обеспечить крепкий, целительный сон.

Мне очень нужно было восстановить силы перед завтрашним приемом, поэтому я сидела с закрытыми глазами и расслаблялась.

– Бал был великолепен, – сказала я лениво, понимая, что моей доброй помощнице скучно было сидеть взаперти в наших покоях. И принялась описывать убранство зала, богато одетых гостей, других девушек-претенденток.

Дилора слушала с интересом, задавая множество вопросов, будто моими глазами хотела увидеть прекрасный бал.

– Вам досталась Незабудка, мизи? Ничего что это простой цветок. Зато символичный. Вы проникнете в сердце мезира Ханли, да на всю жизнь там и застрянете.

Не уверена, что мне хочется надолго застревать в сердце Алефа. Но лучше вслух об этом не говорить.

– А какие еще были там у вас цветы? – жадно расспрашивала Дилора.

– Резеда, Роза. А Талана вытянула орхидею.

– Мизи Талана тоже здесь? – ахнула нянюшка. И я сообразила, что не рассказывала ей о нашей встрече с родственницей.

– Как же такое возможно, чтобы один дом две девицы представляли? – удивлялась Дилора.

– Полагаю, тетушка убедила организаторов, что мы относимся к двум разным ветвям, – пожала я плечами, – и хоть фамилия у нас одна, все остальные вводные не совпадают.

С этим моя добрая нянюшка согласилась.

Я почувствовала, что веки мои становятся совсем тяжелыми и легла спать, моментально улетев в царство снов.

А там меня ожидал сюрприз.

Дракон с черной чешуей и ярко-синими глазами, огромный, величественный, кружил над моей головой.

А низкий, таинственный голос произнес:

– То что, боги начертали, людям не стереть.

Я резко открыла глаза и села в кровати. Глаза не сразу привыкли к темноте.

Дракон. Начертанное богом.

Что это значит?

Я вдруг почувствовала, что у меня ломит запястье и зажгла магическую свечу.

Место, где раньше была метка истинности, было по-прежнему чуть светлее остальной кожи. Обычно я прикрывала эту область запястья браслетами. Сейчас, ночью, она была открыта. Болело определенно там, под кожей. Но ничего не видно. Ни синяка, ни красноты. Странно, если бы я ударилась, появился бы кровоподтек. Возможно, просто от усталости заболела рука. Или от резкого движения. Во время танца, например.

Убедившись, что все со мной в порядке, я вновь улеглась.

С утра меня разбудила донельзя взбудораженная Дилора.

– Мизи! – прокричала она громким шепотом. – У вас, кажется появился покровитель!

– О чем ты? – удивилась я.

– Посмотрите, какой прекрасный подарок оставили под нашими дверьми!

Дилора продемонстрировала бархатную коробку. Открыв ее, я обнаружила дорогое колье и серьги к нему. Драгоценные камни искрились, переливались ярче звезд.

Изнутри к крышке была приколота записка:

“Чудесная Незабудка, ваши глаза сияют стократ сильнее этих самоцветов. Пусть сей скромный дар принесет удачу на приеме”.

– Скромный дар? – прочла я вслух. – Но могу ли я по условиям отбора принимать такие подношения?

– Конечно, – оживленно принялась убеждать меня горничная, – комплименты участницам делать можно, если не раскрывается их инкогнито. Вот если бы вас по имени назвали, тогда это нарушение. Примерьте же скорее! Уверена, этот гарнитур подойдет к розовому платью.

– Ладно, – сдалась я, – значит, в нем я сегодня и отправлюсь на очередное светское испытание.

Этот отбор начинал мне казаться все более странным.

Грион Карц

Я должен был отговориться, придумать какие-нибудь спешные дела и вернуться в Дракмистез. Но ни в коем случае не принимать приглашение Алефа остаться на второй день. Расправить крылья и улететь. Приложить лед к припухшей метке, точнее, бесформенной кляксе там, где была раньше метка. И забыть это все как несбыточный сон.

Забыть.

Я усмехнулся, вспомнив, что странная девушка, пробудившая метку, звалась Незабудкой.

“Нам нужна эта кровь”…

О чем говорил Брайт Ханли? С кем он решил скрестить своего бедолагу-сына, который, кажется, считает, что вот-вот встретить свою настоящую судьбу?

– Ну так что, Гри? – жизнерадостный голос Алефа отвлек меня от моих детективных измышлений. – Остаешься хотя бы до пятого испытания? А лучше до шестого, когда все, кто дойдет до этого важного рубежа, снимут маски.

– Очень заманчиво, Ал, – улыбнулся я другу, – но тогда ведь и гостям странно будет расхаживать с закрытыми лицами. Да и вообще, зачем тебе такой публичный отбор? Я слышал, не ожидается концертов и конкурсов в привычном виде. Где ты будешь прятать свою группу поддержки, в шкафу?

– Я все продумал, – замахал на меня руками Алеф, – у вас будет своя ложа.

– У нас – это у кого? – уточнил я.

– Я хочу, чтобы остался ты, Эрланд и Трей.

Что ж, неплохой выбор.

Эрланд – то ли троюродный, то ли четвероюродный дядюшка Алефа, всего на три года его старше, но уже счастливо женатый. Они с Алефом довольно близки с детства, я же пересекался с ним несколько раз, еще до войны.

Трей – бывший однокурсник Алефа по военной академии, куда его отдали как наследника героического рода. Возможно, мы пересекались с Треем на поле боя. Или пожимали друг другу руки во время перемирия.

У меня странноватый статус, надо сказать.

Я с трудом отбился от обвинений в убийстве генерала Мелени, официальная версия его гибели – он пал от рук кого-то из делегации Дракмистез, сопровождавшей меня. Ничего против меня не выдвигали. Да и невозможно было бы доказать моей причастности. Думаю, и сами Мелени это понимают.

Хотя мнение этой бесчестной семейки мало меня волнует.

Смерть генерала стала толчком к войне. Стремительной, жесткой, трагической. Мы потеряли в ней немало воинов, как и Прейсто.

Но благодаря Брайту Ханли удалось провести успешные переговоры, прийти к согласию и прекратить кровопролитие.

Правители Дракмистез и Прейсто пожали друг другу руки и пошли на разумные компромиссы. Ни одно из государств не осталось униженным или проигравшим.

Павшего от руки неустановленного преступника генерала Мелени объявили героем и мучеником, его вдова и дочь получили пожизненное содержание.

А я хоть и считался невиновным, но в Прейсто меня не то чтобы готовы принять с распростертыми объятиями.

Особенно после того щекотливого момента с разрывом помолвки.

С какой готовностью Лейла Мелени согласилась ее расторгнуть! Могла бы хоть изобразить сожаление.

Да, мы оказались на разных берегах, наши королевства были в состоянии войны… но с моей стороны помолвка и так бы сорвалась, после того, что я узнал.

Бежать мне нужно из Прейсто, где столько плохих воспоминаний.

А особенно из гостеприимного дворца Ханли.

Да, его хозяин – герой двух королевств, но мне с ним общаться неприятно. По личным причинам. Очень личным.

И только многолетняя дружба с Алефом заставляет меня быть вежливым с герцогом Брайтом Ханли.

Но мне не хочется думать о том, что я знаю о нем как о человеке. Это не имеет отношения к судьбам наших королевств.

– Ты ведь не можешь оставить меня в такой ответственный момент! – продолжал канючить Алеф. – Если мне кто-то понравится, я хочу обсудить это с друзьями!

– Ладно, – решился я, – останусь, пока можно разгуливать по вашим владениям в маске. Инкогнито нарушать не хочу. Надо еще пяток лет, чтобы меня перестали связывать с началом войны драконов и людей.

Так я и стал наблюдателем на отборе для своего друга.

3.2

Лейла

Нежно-розовое платье и маска в тон, с маленькими розочками по кромке. Дорогой ювелирный гарнитур.

Я выглядела как принцесса, а чувствовала себя пленницей этого роскошного замка, в котором мне не хотелось оставаться надолго. Но моей целью, между тем, должно быть как раз это.

Стать хозяйкой Ханлимира, открывать балы и фестивали. Смотреть с обожанием на Алефа Ханли, белокурого улыбчивого бога. Быть милой с его гостями…

Я слышала, что один из его ближайших друзей – дракон, чьего имени я не хочу произносить даже мысленно.

Негодяй, предатель и вероломный убийца.

Нас, девиц-участниц отбора, привели все в тот же зал, однако убранство в нем сменилось. Свободного места стало больше, потому что вынесли большую часть столиков, за которыми накануне отдыхали от танцев гости.

Сегодня я насчитала всего три стола, причем располагались они так, чтобы люди, сидящие за ними, оставались в тени. Они могут видеть то, что происходит на подиуме и в зале, но их рассмотреть нельзя.

Я видела только силуэты, даже не могла понять толком, мужские или женские.

– Проходите, любезные мизи, – привечал нас Лекоб Штин, – обратите внимание на кресла, расставленные по сцене. Они ждут вас!

Мы расселись, чувствуя себя под прицельными взглядами невидимых глаз.

– Приглашаю присоединиться к нам маркиза Алефа Ханли! – голос церемониймейстера был особенно торжественным.

А вот вид жениха не соответствовал пафосу, который так тщательно пытался создать Штин.

Алеф поднялся на сцену одним прыжком, лучезарно улыбаясь при этом. На маркизе были белая шелковая рубашка, небесно-голубые брюки, облегающие его длинные мускулистые ноги и высокие коричневые сапоги. Создавалось впечатление, что мезира Ханли выдернули с верховой прогулки или встречи с друзьями в неформальной обстановке.

Тряхнув белокурыми волосами, Алеф обратился к нам:

– Милые мои мизи! Я очень ценю, что вы прибыли ради меня в Ханлимир. Но так вышло, что из всего этого великолепия прекрасных дам со мной может остаться лишь одна. И у меня была ночь, чтобы услышать свои чувства, свои впечатления от танца с каждой из вас. Сейчас сама судьба поведет меня вперед! И я верю в свою звезду. Лекоб, завяжи мне глаза.

Штин величественно подошел к молодому господину, накинул не его глаза плотный платок, завязал узлом на затылке, объясняя нам и невидимым зрителям:

– Мезир Ханли пройдет вдоль ряда девушек, останавливаясь перед каждой и беря ее за руку. Когда минует последнюю, направится обратно, чтобы отдать браслеты тем, кто остается в нашем отборе. К сожалению, украшений на одно меньше, чем участниц. Чтобы маркиз не сбился, я буду его сопровождать.

Девушки затаили дыхание.

Алеф Ханли, который выглядел с завязанными глазами еще более привлекательно и романтично, передвигался, ведомый Лекобом.

Алеф останавливался, брал руку одной из девушек в свою, застывал на несколько мгновений, затем целовал пальчики дамы и следовал дальше.

Нельзя не отметить, что он действительно очень милый парень. Кому-то повезет.

Смогла бы я влюбиться в Алефа Ханли? Кто знает. Для этого надо впустить любовь в свое сердце. В состоянии ли я сделать это?

Маркиз остановился подле меня.

Я протянула ему свою руку, с удивлением отметив, что она дрожит.

Алеф принял мою ладонь, сжал пальцы.

Мне показалось, или Лекоб одобрительно кивнул, чуть сдавливая локоть маркиза?

Совершенно точно показалось. Какое дело Штину до одной из претенденток в масках? Он даже не знает, кто я.

Маркиз дошел до конца, затем вернулся в начало. Пошел вновь по нашему ряду.

– Прошу всех девушек вытянуть сложенные лодочкой ладони, – попросил Лекоб, – мезир Ханли опустит в них браслет. Или не опустит, но об этом пока будет знать только лишь один человек. Попрошу не выражать эмоций раньше времени.

Повисла гнетущая тишина. Шаги Алефа Ханли отчетливо раздавались в ней.

Я слышала сдерживаемые вздохи облегчения, когда та или иная участница получала свой “секретик”.

Когда Алеф оказался рядом со мной, Лекоб Штин уже явно дышал ему в ухо и вид его был взволнованным и напряженным.

– Будьте внимательны, мезир, не упустите свою судьбу, – шептал церемониймейстер едва слышно, но я все равно разобрала. Как человек переживает за отбор и своего господина!

Я вытянула сложенные ладони, Алеф точно таким жестом опустил руки, провел свою лодочку между моими пальцами. Я почувствовала, как упала в пригоршню легкая цепочка, удержала, чтоб не выронить. Плетеный из тонкого металла браслет у меня. Значит, я прохожу дальше.

Церемония раздачи украшений закончилась. Слева от меня послышался горестный всхлип.

Алеф снял повязку с глаз и моргал, привыкая к свету.

– Увы, мизи Фиалка возвращается в свои владения, – в звучном голосе Штина будто бы послышалось сожаление.

Девушка в темно-зеленом платье поднялась со своего места. Она сдерживала рыдание, стараясь выглядеть как подобает мизи из благородной семьи.

– Прошу проводить участницу аплодисментами, – призвал всех присутствующих церемониймейстер.

Из зала послышались жидкие хлопки. Мы тоже принялись хлопать в поддержку покидающей нас Фиалки.

Алеф сочувствующе улыбнулся девушке, поцеловал ей руку и что-то тихо произнес на ухо бедняжке, от чего она все-таки заплакала при всех.

Да, это обидно, вылетать в самом начале.

– Дорогие мизи, наденьте полученные сегодня браслеты, – велел Лекоб Штин. Я надела новую цепочку на запястье выше предыдущего украшения.

– Завтра у вас будет выходной, – продолжал Штин, – а затем мезир Алеф Ханли начнет проводить встречи с участницами. С каждой по отдельности, по четыре в первые два дня и три – в третий. После этого все вновь собираются вместе и решается судьба еще одной из вас. Желаю вам приятного отдыха. Набирайтесь сил, милые барышни!

Под все те же жидкие аплодисменты малочисленных зрителей мы спустились со сцены и направились к выходу.

В то же время присутствующие родственники и друзья Алефа покинули свои места. Я слышала разговоры позади нас. А потом почувствовала чей-то взгляд. Кажется, он прожигал мою спину между лопаток.

Замедлив шаг, я оглянулась и увидела того самого высокого незнакомца в глухой, закрывающей лицо маске. И мое сердце вновь бешено застучало.

Кто же он такой, и почему до сих пор остался на отборе?

3.3

– Знаете, мизи, кто была эта Фиалка? – после ужина нянюшка Дилора пришла ко мне делиться новостями.

Слуги, в отличие от нас, более свободно передвигались и по служебным помещениям. Девицам можно было гулять в саду, не более.

– Очень интересно, расскажи! – включилась я в обмен сплетнями. Больше поболтать пока не с кем.

– Мизи Летиция Опперо, дочь лентевийского герцога!

Я присвистнула, не удержавшись.

Лентевийское герцогство было в пяти днях пути от Ханлимира по воде, на окраине королевства Прейсто. Отец нынешнего герцога собирался от нашего государства отделяться и примкнуть к соседним владениям. Но король сумел удержать его. Не знаю точно, угрозами или обещаниями лучшей жизни.

Брак с наследницей такого рода мог поднять престиж Ханли еще больше.

– Дилора, – решилась я, – скажи, среди слуг обсуждают гостей этого отбора? Сейчас осталось всего лишь несколько человек, которым дозволено появляться на наших общих сборах.

– Конечно, обсуждают, это ж интересно! – оживилась нянюшка. – Кроме родителей маркиза это его близкие друзья и родственники. В основном мужского пола. Молодым мезирам нет ничего увлекательнее, чем посудачить, чем плохи девицы, что увиваются за их другом. Один из этих друзей совершенно точно мезир Трей. А вот двое прибыли инкогнито и кажется издалека.

Почему-то я не сомневалась, что мужчина в маске, полностью покрывающей лицо – один из тех двоих. Но все равно уточнила.

– Не знаешь ли, кто такой – высокий человек, напоминающий дракона? Широкоплечий, в бархатном берете и в непроницаемой маске?

– Дракона! Скажете тоже. Да, у нас хоть и перемирие, но кто же будет рисковать, приглашая его на отбор? Хотя, если только у него уже есть истинная, тогда можно.

Дилора задумалась.

– Вроде как мезир Ханли-старший отдавал приказ расчистить посадочную площадку на одной из башен. Так что вы могли и угадать, мизи, и какой-то из женатых на своей истинной друзей-драконов молодого мезира Ханли действительно прибыл помочь товарищу с выбором. Известно же, что двух истинных у них быть не может. Ох…

Нянюшка взяла мою руку.

– Деточка моя, вам наверняка тяжко слышать о драконах.

– Ничего, – слабо улыбнулась я, – если один представитель их расы оказался подлецом, не значит что остальные так же плохи.

Следующее утро принесло нам долгожданные известия.

У порога Дилора нашла золоченый конверт, адресованный мне.

– Возможно, это еще один подарок! – возбужденно сказала она, протягивая мне послание.

Но там оказалась открытка с гербом дома Ханли и расписание встреч маркиза Алефа, выполненное каллиграфическим почерком.

– Я встречаюсь с Алефом в третий день! – разглядела я свое имя.

– А какой вы там будете, первой или последней? – заинтересовалась Дилора.

– Первой. Дальше идет Резеда и замыкает череду встреч Петуния.

– Просто идеально, – одобрила нянюшка, – к третьему дню маркиз уже подзабудет впечатления от первого и устанет. Так что сил у него хватит только на вас. И вы ему лучше всего за эти три дня и запомнитесь. Судьба вам, барышня, стать женой Алефа Ханли, не иначе!

Моя добрая Дилора искренне за меня радовалась. А я старалась не думать о перспективах этого отбора.

Пять лет назад мне тоже казалось, что я встретила свою судьбу. Молодой, дерзкий дракон с насмешливыми глазами мог ей стать. А сделался проклятием на всю жизнь.

– Ох, мизи, у вас ведь три выходных дня! Как чудесно! – заволновалась Дилора. – Мы потратим их на то, чтобы вы хорошенько отдохнули, а еще косметических процедур придумаем предостаточно. И будет моя мизи просто как куколка.

– Лица все равно не видно, – рассмеялась я.

– И что? Зато блеск глаз и шелк волос будут заметны. Легкость походки и нежность кожи. Вот что, мизи, вам надо гулять в саду, раз это можно. Воздухом дышать, чтобы щечки розовые были. И прямо сейчас это делать начинайте, пока я займусь приготовлением травяных отваров.

– Как скажешь, Дилора, – согласилась я. Мне и самой хотелось пройтись.

Собравшись на прогулку, я надела и полумаску из тонкой кружевной ткани. Теперь нас просили соблюдать осторожность даже на нашей территории, куда никто посторонний проникнуть не мог. Таковы условия. Снять маски вовсе мы сможем только в конце пятого этапа. Но в “домашних” локациях можно лицо укрывать легкой непроницаемой для взглядов ткань, слишком усердствовать не обязательно.

В тон маске прилагались еще и кружевные перчатки до локтя. Облачившись с помощью Дилоры, я взяла зонтик от солнца и вышла прогуляться.

На улице, проходя мимо беседки, я заметила внутри движение. Ни с кем из девушек общаться не хотелось, поэтому я проследовала дальше, вглубь сада. И тут же столкнулась с .Розой. Барышня недовольно фыркнула при виде меня. Да, не такой уж и большой сад в нашем распоряжении.

Вежливо поздоровавшись, я прошла мимо, отыскивая взглядом как можно более неприметную тропу.

К моей радости, удалось найти укромное местечко. Я прогуливалась между деревьями, углубляясь туда, где и солнечные лучи не могли пробиться сквозь пышные кроны зеленых исполинов.

Внезапно подул ветер, на солнце набежала тень. Я лишь успела пожалеть, что погода портится, как все прекратилось.

Я неторопливо шла дальше, глубоко вдыхая аромат зелени и терпкой смолы, как вдруг позади послышались быстрые шаги, слишком тяжелые для любой из моих конкуренток.

– Незабудка! – услышала я хриплый голос над самым ухом, и чьи-то сильные пальцы обхватили мою руку выше локтя.

3.4

Я не сомневалась, что меня остановил тот самый таинственный мужчина. Уж не знаю, как ему удалось пробраться на закрытый участок, куда и Алефу Ханли не было хода.

– Кто вы? – спросила я испуганно, останавливаясь

– Тот, кто совершенно сбит с толку, – был ответ.

Я обернулась. Разумеется, он и сейчас был в маске. И она выглядела так, словно ее только что выковали из железа, еще не успевшего остыть. Или надели на что-то очень горячее.

Неужто он и правда дракон?

– Не хочу вас напугать, мизи, – низкий голос мужчины словно задевал мои душевные струны, играя странную мелодию, – но мне очень важно, чтобы вы кое-что показали.

– Я не могу открывать лицо. Это означает, что мне придется тут же покинуть отбор.

– А вам важно его выиграть? – в голосе послышались одновременно любопытство и горечь.

– Разумеется. Иначе, зачем бы я тут была?

Я пристально смотрела на маску. Она уже полностью остыла и выпрямилась.

– Естественно. Понимаю. Но все же попрошу вас, мизи Незабудка, снять перчатку с левой руки и показать ваше запястье.

– Да что вы себе позволяете! – возмутилась я, отступая от пугающего меня незнакомца. – Что бы ни было на моей руке, это дело только мое и моего будущего мужа!

– Согласен с вами, мизи, – он кивнул, – вероятно, я кажусь вам безумцем… я и себе таковым кажусь.

– Возможно, вы им даже являетесь, – сердито сказала я, переставая его бояться, – вы дракон?

– Это так заметно? – удивился он. Голос звучал глухо, да еще и маска, скрывавшая губы, его искажала. Иногда я с трудом разбирала слова.

– Кто еще будет накидываться на девушек и требовать показать руку, – пожала я плечами, – вы потеряли свою истинную? Уверяю вас, мезир, что не могу быть ею.

– И я так думал, – сказал неизвестный, – потому что у меня она уже была.

– И умерла? – содрогнулась я. Если так, бедняга наверняка не сумел до конца справиться с горем и поэтому ведет себя дико.

– Сначала мне хотелось, чтобы она действительно умерла, – хрипло проронил он, – по крайней мере, для меня так и было. Эта женщина оказалась мне неверна.

– Разве такое возможно у истинных? – поразилась я.

– Она не была драконицей, поэтому да.

– Но наверняка ее тянуло к вам, если была метка! – уж кое-что об истинности я знала.

– Это не помешало ей принять ухаживания другого.

Сколько же боли он вложил в эти слова!

– У меня были неопровержимые доказательства ее вероломства. Простите, что рассказываю это совершенно незнакомой девушке…

– Я понимаю, почему. Наши лица закрыты и проще признаваться в личных вещах. Даже таких, которые не расскажешь близким.

– Именно, – он, кажется, обрадовался, – совершенно так и есть.

– Если вы не станете задерживаться после пятого испытания отбора, то я навсегда останусь для вас просто Незабудкой, неизвестной девицей, которую легко выбросить из головы.

– Вам досталось слишком говорящее имя, чтобы забыть вас было просто, – он усмехнулся, – я открыл вам свою боль. Прошу, выполните и вы мою просьбу.

Со вздохом я стянула перчатку с левой руки, показала ему то место, где раньше уже была метка истинности. Сейчас там просто красная полоса, словно незначительное раздражение.

Он провел пальцем, погладив мою кожу. Я вздрогнула, потому что от этого прикосновения словно волна прошла по телу изнутри.

– Красная, – прошептал он так тихо, что я еле расслышала, – и правда, на этом месте может проявиться знак. Так оно и начинается.

Воспоминания тут же нахлынули на меня.

“Позвольте вашу руку, мизи”… “Вам не кажется, что мы кружимся в танце судьбы?”

“Я не знаю, а вот мое сердце, кажется, уже все понимает…”

После этой встречи на руке так же возникла краснота.

А после ритуального первого поцелуя там появилась метка истинности.

Но второй быть просто не может.

Та, что уже определялась как истинная дракона, не станет предреченной парой для другого.

Хотя, конечно, разрыв истинной связи очень редкое явление и до конца оно вряд ли изучено.

Отдых и правда пошел мне на пользу. Причем первый день я провалялась в постели чуть ли не до полудня, чего никогда себе не позволяла дома.

Девочку из благородной семьи постоянно образовывают и воспитывают, поэтому у нее почти нет времени для себя.

Гувернеры, преподаватели, тренеры… на все это отцы не жалеют денег, даже когда их мало. Потому что дочь – это инвестиция. И чем качественнее ее образование и воспитание, тем больше шансов поправить семейное состояние. У нас в Прейсто есть пословица: “Если у дворянина есть незамужняя дочь, ему не и разориться не страшно”.

Когда королевство восстанавливалось после короткой, но разрушительной войны, эта народная мудрость как никогда обрела смысл.

Близость к короне не делает нас богаче, если монарх занят восстановлением государственного строя.

Брайт Ханли, выступивший переговорщиком, между тем, здорово поправил свое финансовое положение и увеличил владения. Часть из них были ему дарованы королем, вместе с новыми титулами. Говорят, список регалий мезира Ханли занимает целый книжный лист бумаги.

Есть конечно и недовольные его ролью в истории. Дескать, перемирие – хорошо, но вечный мир лучше. И драконы могли бы на него согласиться, но самому Ханли это не выгодно. В этом случае он вроде как все уже сделал и выслужился по полной. А сейчас есть, к чему стремиться.

Но я уверена, это говорят завистники. Заслуги герцога Ханли бесценны. Уж он точно сделал для Прейсто больше, нежели мой покойный дядюшка генерал Мелени. Его считают героем и чуть ли не мучеником. А все, что он сделал – дал себя убить при невыясненных обстоятельств.

И пусть официально признано, что убийца – один из членов делегации от Дракмистез, который к тому же очень своевременно почти сразу же и погиб, нашей семье известна правда. Люди, которые принесли ужасную весть, врать не станут. Я собственными глазами видела окровавленный кинжал Гриона Карца. Тот самый, что был постоянным спутником моего жениха, висел на его поясе. К тому же, наш источник сообщил о ссоре между дядей и Грионом, тогда еще молодым драконьим капитаном. Я слышала, потом он стал генералом. Уж понятно, за какие заслуги.

Перед тем, как убить дядю, мерзавец заявил ему, что помолвка была отличным способом для того, чтобы проникнуть в Прейсто и беспрепятственно перемещаться по столице. Странно, что он на короля не замахнулся.

Как же тяжко вспоминать ужасные мгновения, когда всю эту информацию просто вылили на меня сплошным потоком…

Я собиралась бросить убийце в лицо обвинения и потребовать расторжения помолвки. Гриона Карца не арестовали, поскольку его вину замяли, даже когда король Рупер Третий объявил драконам войну.

Однако прежде чем я успела уличить жениха в его жутком поступке, от него принесли письмо, в котором меня уведомляли о разрыве нашей связи и необходимости объявить временное перемирие, чтобы мы могли расторгнуть истинность, как положено. И тогда сможем строить свои судьбы по отдельности друг от друга…

Обряд был жутким и болезненным. Что, если истинность обратима? Метка стерта, словно ее не было и у меня есть шанс встретить свою настоящую половинку?

Но я не хочу, чтобы это вновь был дракон!

Хватит с меня драконов на всю жизнь.

Никогда, ни за что!

Если уж на то пошло, лучше мне выйти замуж за милого, приятного и благовоспитанного Алефа Ханли!

Мужчину, которому уготована блестящая судьба в Прейсто, который наверняка продолжит достойнейшее дело своего отца. Удивительного, мудрейшего человека, способного прекратить кровопролитие и примирить королей двух сильнейших держав.

Что ж, я буду участвовать в этом отборе в полную силу!

– Дилора! – позвала я нянюшку, спуская наконец ноги с кровати. – Я готова к процедурам, каким угодно. Мне нужно быть самой обворожительной из претенденток на руку и сердце Алефа Ханли. Замечательного, чудесного Алефа Ханли.

– Наконец-то, образумилась! – нянюшка всплеснула руками, вбегая в мою опочивальню. – Все в лучшем виде сделаем, у нас еще три дня впереди!

4.2

Три дня это не так много, когда решается твоя судьба. Я делала всё, что велела мне нянюшка, включая дыхательную гимнастику для того, чтобы голос мой был звучным и мелодичным. Много гуляла среди деревьев и цветов, невольно приглядываясь к небесам и прислушиваясь к каждому шороху. Не появится ли тот незнакомец. Дракон с гордой посадкой головы, широкими плечами, мощным торсом и длинными мускулистыми ногами. Великолепный образчик своей расы.

Может, он решил покинуть отбор, чтобы не создавать неловкости?

Ведь, раз его пригласили остаться, он или важный дипломат, или кто-то из друзей Алефа.

Я сорвала тонкий стебелёк незабудки и застыла от внезапной догадки.

Это мог быть один из принцев Дракмистез! Кто-то из братьев… его братьев. У Алефа с ними отличные отношения. Правда, я не слышала, чтобы еще кто-то из Карцев расторг помолвку или потерял невесту, которая ему изменила. Но кто будет о таком рассказывать?

Хотя сплетни просочились бы, наверное.

Вдруг то, что почувствовал незнакомец в маске, что-то вроде семейного зова? Метка Гриона стерта навечно, но мужчина из его семьи смог меня почувствовать?

Нет, это бред полный.

– О ком задумалась, о нашем прекрасном трофее?

Голос Таланты застал меня врасплох.

Кузина, как оказалось, тоже решила прогуляться по саду.

– Разумеется, – сдержанно ответила я, – Алеф прекрасный мужчина. Он очень возмужал, изменился в лучшую сторону.

– Неужто ты им увлеклась? – глаза Талли под темно-синей бархатной маской сощурились.

– А почему бы и нет? – я дёрнула плечом. – Такой муж, как мезир Алеф Ханли просто мечта любой женщины.

– Для тебя он мечтою и останется, сестрица! Красивые ухаживания тебе не светят. – Талана звонко рассмеялась. – Я полчаса как вернулась с нашего с ним свидания. И можешь мне поверить, эту рыбку я поймала! Тебе ничего с ним не светит!

– Неужели? – холодно спросила я. Это соперничество меня напрягало. Вот уже пять лет приходится во всем уступать несчастной сироте. Но на отбор это не распространяется!

– Точно тебе говорю, – Талли хихикнула, – мы с ним катались в золоченом экипаже по всему Ханлимиру, а потом прибыли в гигантский аквариум, где собраны образцы рыб и гадов со всего мира, из всех морей и океанов Олчермери. Ради нас его закрыли для остальных посетителей. И мне даже позволили погладить ската! Говорю тебе, он точно выберет меня!

– Скат? – уточнила я.

– Умей проигрывать достойно! – строго посмотрела на меня Талана. – Это было очень романтичное свидание. Не какая-то банальщина. А на прощание он поцеловал меня в щёчку!

Ее взгляд стал торжествующим.

– Надеюсь, ты и сейчас имеешь в виду маркиза Ханли, – невинно заметила я.

– Не строй из себя дуру! – скривилась Талли. – Тебе не испортить моего чудесного настроения. И уверена, что твое свидание будет обычным и скучным.

– Ну, я надеюсь, мне тоже перепадёт кого-нибудь погладить, сестрица. И если в зоне досягаемости не будет какой-нибудь рыбы или змеи, возможно получится потрогать Алефа.

Талана фыркнула и убежала вперёд.

Что ж, дорогая кузина, вызов принят.

Не дам я тебе надо мной издеваться. Мы уже не дома.

Очаровать на завтрашнем свидании Алефа Ханли для меня теперь дело чести.

4.3

– Выбираем платье так, нянюшка, словно сегодня – финал! – решительно заявила я накануне судьбоносной встречи с Алефом.

Я уже не та девочка, что пять лет назад. Очень изменилась и душой и телом. У меня даже голос поменялся, потому что я много занималась вокалом. Пение помогало излить душевную боль.

А значит, заслужила новую жизнь.

И любовь. Почему нет? Мезир Ханли красив, благороден и обходителен.

– Негоже самое богатое сейчас доставать! – всплеснула руками Дилора. – Чем вы потом станете остальных невест за пояс затыкать?

– Если сейчас слабину дать, этого “потом” может и не быть.

– И ведь правда, – согласилась Дилора, – но давайте уж все равно самое-самое прекрасное чуточку придержим. А на завтрашнее свидание вы пойдете в лимонном. Под него и маска есть позолоченная, с кисточками. Чудо как хорошо будет смотреться на вас.

Оглядев предлагаемый наряд, я согласилась. И правда, отлично буду в нем выглядеть. Нежная воздушная ткань, приятный цвет, мягкие линии.

Утром я встала пораньше, чтобы собраться на свидание. Так нервничала, что и от завтрака отказалась.

– А вот это зря! – решительно заявила Дилора. – Вы ж чего доброго, если сядете с мезиром за столик, сметете все закуски еще до горячего! И лимоном с бокала закусите. Так что лучше уж сейчас в себя что-то впихнуть. Хоть сырничка кусочек.

Признав справедливость ее доводов, я погрызла лепешку и запила какао.

Затем с помощью нянюшки нарядилась в платье. Прическу и макияж мы делали уже после того, как закрепили маску тесьмой и заколками.

Дилора высоко подняла мои волосы, чтобы открыть плечи и продемонстрировать шикарные сережки, похожие на бахрому из драгоценных камней. Или подвеску очень дорогой люстры. Назывались они “водопад”.

Губы нянюшка умело мне подвела, сделав их вдвое пухлее и выразительнее. Уверена, она снова использовала бытовую магию.

– Какая же куколка из вас получилась, мизи! – вздохнула Дилора, смахнув слезу умиления. – Надеюсь через годик подержать на коленках ваших с мезиром Алефом детишек.

Я чуть смутилась. Такой момент, как необходимость консумации брака, мне пока в голову не приходил. А ведь и правда придется целоваться с маркизом и в постель с ним ложиться.

Надо и правда в него если не влюбиться, то хотя бы почувствовать расположение, чтобы брак не стал мучением.

В назначенное время я ждала на крылечке. Экипаж, украшенный символикой дома Ханли, прибыл без опозданий.

Алеф проворно вышел из кареты, подал мне руку, подсадил на ступеньку.

Он выглядел свежим, бодрым и доброжелательным, я внутренне порадовалась, что наше свидание сегодня первое для него. И правда, дальше у него все вольется в череду остальных дней.

Маркиз был одет в светло-зеленый камзол, расшитый золотыми узорами. И мы удивительно совпадали в наших туалетах. Обтягивающие черные брюки подчеркивали, какие мускулистые у Алефа бедра. Какой привлекательный кавалер.

И пахло от него чрезвычайно приятно. Ароматная мужская вода с основным хвойным тоном и нотками цитруса.

– Незабудка, вы очаровательны, – прошептал Алеф, наклонившись к моему плечу, – ваша красота все прибавляется и прибавляется, – не знаю, насколько уместно такое говорить, но ваши губы выглядят такими… манящими.

По спине пробежал холодок и я не знала, что это. Волнение и трепет от жарких мужских признаний, или тревога?

Увы, у меня нет опыта любовных отношений. Сложно понять.

– Угадайте, куда я вас везу, – промурлыкал Алеф.

– У меня фантазии не хватит предположить. Может быть сад с животными? Заповедник.

– Что? – он рассмеялся. – Это детские забавы. Церемониймейстер счел, что наше свидание должно быть более взрослым.

– Это мезир Штин определял распорядок встреч? – удивилась я.

– Конечно! Ну только представьте, как бы я сидел и придумывал одиннадцать тем и мест для свиданий. А наша с вами встреча должна выйти незабываемой… потому что вы – Незабудка.

Сказав это, Алеф поднес мою руку к губам и поцеловал пальцы по одному. Это было… странно. И мороз снова зазмеился по позвоночнику, а правое запястье будто обожгло.

– Ваши глаза – как звезды. Дыхание – будто весенний легкий ветерок. А губы – берег, к которому хочется пристать навечно.

Звучало это необычно и щекотало нервы.

– Мы едем в самое романтичное место в Ханлимире, – продолжил Алеф, – в Грот сбывшихся желаний.

Я ахнула. Кто в Прейсто не слышал об этом Гроте?

Он находится вовсе не рядом с морем, а в горной долине. По преданию, тысячу лет назад она была полностью скрыта под водой.

Сводчатая пещера около двухсот лет назад была отделана под храм, в котором венчался король Прейсто Рупер Первый.

Сейчас вокруг нее разбили прекраснейший парк, в который приезжают благородные особы со всего королевства. Записываться на посещения нужно за несколько месяцев. Брайт Ханли не отказывает не только в прогулках по парку с возможностью загадать желание в знаменитом Гроте, но и позволяет организовывать там праздники. Разумеется, за денежное вознаграждение.

– Нас ждет конная поездка по каменным аллеям Долины грота, – рассказывал Алеф, – мы покатаемся в лодочке по искусственному озеру и полюбуемся горным водопадом. А потом загадаем желание в самом Гроте и пообедаем в беседке рядом с ним.

Звучало это шикарно.

Каменные аллеи Долины грота – одно из чудес Прейсто. Остатки скал в форме деревьев. До сих пор велись споры, были ли они рукотворными, или их создал и силы природы.

А еще Долина полна магии. И средоточие ее как раз в Гроте. Желания, загаданные в нем, действительно часто сбываются.

Еще и поэтому посещения этого сильного места весьма ограничены и приурочены к определенному расположению небесных светил.

Я боялась немного, что придется отправиться на прогулку верхом. Я прекрасно держусь в седле, однако платье, которое сегодня на мне, для этого мало подходит. Но нас усадили в легкую и узкую открытую повозку, запряженную двумя белоснежными лошадьми. Сидели мы друг напротив друга, и колени наши чуть соприкасались.

Так что и взгляды наши тоже постоянно встречались.

– Я знаю, что вам нельзя рассказывать о себе, чтобы не раскрылась ненароком тайна вашей личности, – произнес с улыбкой Алеф, – но в то же время я очень хочу почувствовать, кто же скрывается за этой изящной маской. Какой человек. Что вы любите, чем живете. Совпадают ли наши стремления и интересы.

– Очень разумный подход к выбору невесты, – поддержала я его. И смутилась.

Невеста.

Хочу ли я стать ею снова?

– Да, для меня очень важно найти свою настоящую половинку, – с жаром продолжил беседу Алеф, – именно поэтому меня сопровождают на этом отборе близкие друзья и родственники.

– Даже странно, что они не пришли на свидание, – улыбнулась я.

– Но обязательно явятся нынче вечером, когда определится, какой цветок выпадет из букета на этот раз.

Точно. Сегодня кого-то из нас ждет печальное событие. Проигрыш.

– Вы прислушиваетесь к чужому мнению, делая столь важный выбор? – я старалась, чтобы мой вопрос прозвучал мягко.

– Да, – кивнул маркиз, – но только лишь прислушиваюсь. Последнее слово останется за мной.

– Я слышала, среди ваших друзей присутствует и дракон, – осторожно произнесла я, надеясь, что мой голос звучит бесстрастно.

– Ох уж эти сплетни, – бархатисто рассмеялся Алеф, – да, у меня есть друг-дракон. И конечно же, он прибыл сюда лишь потому, что у него нет ни единого шанса обрести здесь истинную.

Тут его смех оборвался.

– Впрочем, радости в этом немного, мой бедный товарищ навечно лишен возможности воссоединиться со своей истинной парой. Ведь ему пришлось от нее отказаться.

– С этим, наверное, связана какая-то трагедия, – мой голос звучал тихо, – простите, что проявляю излишнее любопытство… но правда ли, что это один из Карцев, принцев-драконов?

– Неужели и об этом уже говорят? – лицо Алефа стало испуганным. – Не верится, что Гриону взбрело голову снять свою непроницаемую маску прилюдно.

– Что? – я вскрикнула так, что одна из лошадей испуганно оглянулась, поводя ушами.

– Ох, не о том мы беседуем, прекрасная мизи Незабудка, – спохватился Алеф, останавливая повозку на берегу озера с водой удивительного нежно-розового цвета, – разрешите вас сопроводить к сердцу Ханлимира!

Он спрыгнул на землю и подал мне руку. Я растерянно улыбнулась, принимая ее.

Помогая покинуть повозку, Алеф прижал меня чуть крепче, чем это допускал этикет.

Но я почти не обратила внимания на его вольность.

Грион Карц здесь!

И рассказывает незнакомым девушкам о вероломной невесте, которая ему изменила! Как же гадко!

– Вы чем-то опечалены, Незабудка? – услышала я заботливый голос Алефа.

– Нет, чуточку подвернула ногу, – улыбнулась я ему, чувствуя, что в носу отчего-то защипало.

Грион Карц оказался еще подлее, чем я думала.

И что хуже всего, непостижимым образом я снова определилась как его истинная.

Грион Карц

Незабудка, кто же ты?

После того, как мы встретились в саду на прогулке, я не мог перестать думать о ней. А моя метка проступила еще чуточку яснее. Кляксы и штрихи уже напоминали драконью вязь.

Возможно ли мне обрести свою истинную?

Настоящую, на этот раз.

Не способную изменить жениху еще до свадьбы.

Я хотел бы забыть ту ночь пять лет назад … но не получится.

Мы с моей свитой ночевали в имении Мелени, тогда еще роскошном

– Мезир Карц! – нарушил мой сон голос голос слуги. – Вам письмо.

– Что, именно сейчас? – раздраженно рявкнул я. – Пусть оно подождет до утра!

– Но тут вроде как срочно, – растерянно настаивал слуга.

– Как ты это понял, прочитал послание, адресованное мне?

Я поднялся с кровати и сердито смотрел на парня.

– Дык, оно было обернуто вокруг камня, которым пробили дверь в ваши покои.

Ага, значит этот взрыв, что мне приснился, на самом деле имел место.

Слуга протянул мне мятый белый конверт, на котором было криво выведено: “Капитану драконьей армии, Гриону Карцу”.

Надорвав его, я нетерпеливо достал послание, написанное явно измененным почерком.

“Ах, эти юношеские мечты о любви и счастьи… Хочется верить, что истинная дана один раз и на всю жизнь. Но знаете ли вы, чем она занята ночами? Приходите сейчас же в гостевые покои, что занимает герцог Ханли, только соблюдайте полную тишину. И узнаете нечто интересное. Соболезную заранее. Ваш доброжелатель”.

Я сжимал в кулаке конверт, который оказался неожиданно тяжелым, пока не понял, что там еще нечто имеется кроме рокового письма.

Это был ключ. Доброжелатель решил мне быть полезным совсем уж до конца.

Конечно, я отправился в гостевую опочивальню, которую занимал Брайт Ханли, отец моего друга.

Открыл дверь ключом, который сразу же идеально подошел. Проследовал сквозь гостиную, замедлив шаги у спальни, из которой доносились стоны. Мужской и женский.

– О, мой господин, – услышал я нежный голос, искаженный страстью, но вполне узнаваемый, – целуйте меня снова и снова.

– Я готов осыпать тебя поцелуями бесконечно, дорогая, – отвечал своей любовнице зрелый мужчина.

Скрип кровати – самый ужасный звук, когда он означает измену.

Но… что если с Ханли какая-нибудь молоденькая служанка?

Я осторожно, на цыпочках прокрался в опочивальню. Она была проходной, без двери.

Кровать задернута глухим пологом, я видел лишь силуэты. Эти двое были слишком друг другом заняты, чтобы обратить внимание на меня.

В комнате горели свечи, давая разглядеть обстановку, пусть и в полумраке.

Подле кровати валялось женское платье.

Опустившись на колени, я вгляделся в него. Именно в таком наряде была на вечернем приеме моя нареченная невеста, моя истинная, Лейла Мелени.

Милая девочка с невинным, чистым взглядом и улыбкой небесного существа. Она мне понравилась с первого взгляда, заставила дрогнуть мое сердце, пусть я и не могу сказать, что полюбил ее… чтобы выросло чувство, увлеченность должна пустить глубокие корни в душу.

Я осторожно, еще не веря глазам, приподнял платье и увидел вышитые на манжетах гербы дома Мелени. Рядом валялись небрежно сброшенные туфельки. Разумеется, тоже с эмблемой Мелени.

И чуть дальше то, что совершенно не оставляло сомнений. Фамильное украшение, которое тоже было на Лейле нынешним вечером.

– Да, да! – послышалось с ложа моего позора. – Как же это… восхитительно…м-м-м…

– Ты познала страсть и напор настоящего мужчины, – хрипел мерзавец, – как теперь спать с юнцом?

Ответом на это были лишь новые стоны. А мерный скрип кровати участился.

В глазах у меня потемнело, грудь наполнилась огнем. Хотелось вскочить и спалить их обоих.

Но я сжал челюсти и вышел из опочивальни. Какая же во мне клокотала ярость!

Что было дальше, не помню толком.

Кажется, я выбежал на улицу, подставив голову ночному ветру.

Помню чьи-то шаги и голос мужчины, который окликает меня:

– Эй, мезир Карц, хорошо ли вы себя чувствуете?

Вместо ответа я обратился драконом. И все, в голове лишь черная пелена.

А на утро стало известно о гибели генерала Мелени при невыясненных обстоятельствах.

5.2

Лейла

Я сидела на кровати, прикрыв глаза.

Свидание закончилось и теперь я позволила прошлому обрушиться на меня с новой силой. И оно несло страдания.

Взгляд Гриона, полный презрения.

Тело дяди со следами драконьих ожогов.

Генерала обнаружили на улице, одетым как попало. Будто он услышал шум и выбежал.

В скрюченной руке, между сведенными судорогой пальцами зажата пуговица с гербом королевской армии Дракмистез. С парадного мундира особы высшего сословия.

По словам слуг, ночью они видели мезира Карца, который бежал по двору после полуночи, с диким видом. К нему даже подойти побоялись. Глаза его светились драконьим огнем, из носа вырывались струйки дыма, на левой руке языки пламени.

Почему он теперь смеет выдумывать гадости о своей бывшей истинной, обо мне?

Встав, я прошлась.

Лучше буду думать об Алефе.

Свидание было удивительным, пусть я и не могла полностью на нем сосредоточиться.

Пруды с золотыми рыбками.

Волшебный грот с разноцветной подсветкой.

Обед с изыканными блюдами.

И очаровательная улыбка светловолосого маркиза.

Он смотрел в мои глаза так, словно хотел прочесть письмена души. Касался моей руки, вызывая легкий трепет. При этом щеки его розовели.

– Я бы желал продлить нашу встречу до самой ночи, – признался он, помогая сесть обратно в экипаж, – но у меня следующее свидание. Мне кажется, на нем я буду перебирать в памяти подробности нашей встречи, как ценные бусины.

Когда мы с расставались, Алеф склонился, чтобы поцеловать меня в щеку. И то ли не рассчитал, то ли наоборот, слишком все хорошо продумал и коснулся уголка моих губ своими.

– Очень жду, когда можно будет снять с вас маску, – прошептал он.

У меня есть шанс на победу!

И сейчас это радует, как никогда. Я хочу навсегда вытравить из своей души, из своего сердца Гриона Карца.

Выйти замуж за его бывшего друга при этом мне не страшно. Уверена, что после этого вероломный дракон и носа не покажет в Прейсто. Тем более, без маски его не очень-то тут жалуют.

От прикосновения губ Алефа ничего у меня внутри не колыхнулось. Но это и не страшно. У людей любовь приходится выращивать. Это не драконье глупое озарение!

Вечера я ожидала и с нетерпением и со страхом, помня, что близкие Алефа тоже там будут присутствовать.

От того, что теперь мне известно, кто скрывается за сплошной маской, я нервничала.

– Платье сейчас можно и проще надеть, – решила Дилора, – я парочку захватила не самых парадных, но все равно богатых.

– Да у меня ночная рубашка выглядит так, что в ней можно короля навещать, – засмеялась я.

Дилора помогла мне облачиться в легкий наряд салатового цвета, не самый пышный всего с тремя нижними юбками. Зато эта модель подчеркивает стройность фигуры.

Корсет расшит белыми цветами, рукава отделаны кружевными манжетами, заказанными специально для отбора, без гербов и прочей символики нашего рода.

Лицо прикрыли маской в тон, да еще и легкой салатовой вуалью завесили. Я должна быть особенно осторожной, зная, что здесь мой бывший жених. И все еще враг.

На вечернем сборе девушки выглядели оживленными. Я, пожалуй, тоже. Как и все остальные, пыталась поймать взгляд Алефа Ханли.

Нас усадили в мягкие кресла все там же на сцене. А напротив, в зоне затемнения, вновь расположились друзья и родственники жениха.

Как и в прошлый раз, Алеф вышел на подиум в сопровождении Лекоба Штина.

Только теперь ему не требовалось дважды обходить нас. Он уже знал, с кем готов попрощаться.

– Милые мизи, я буду называть ваши цветочные имена. И как только вы услышите свое, подойдите и примите браслет!

Вот как значит, тактика меняется.

– Резеда! – бодро сказал Алеф.

Девушка в бордовом платье радостно взвизгнула и прыжком поднялась со своего места. Остальные посмотрели на счастливицу с завистью.

Маркиз надел на запястье участницы третий браслетик. На этот раз сплетенный из тончайших полосок кожи.

Следом выходили Роза, моя двоюродная сестра Орхидея – Талана… А после нее прозвучало то, что я ожидала услышать:

– Мизи Незабудка.

Я подошла к Алефу и протянула руку.

Ко всеобщему удивлению, маркиз поцеловал мои пальцы, прежде, чем надеть браслет.

Мне показалось, или из глубины зала прозвучал вздох, приглушенный маской?

Знал бы ты, подлец, о ком вздыхаешь.

Дальше процедура продолжалась без отклонений от регламента. Правда, я обратила внимание, что Алеф вел себя уже не так, как в первые дни. Каждой участнице он улыбался по-особому, а Талане даже подмигнул.

Осталась лишь одна не ободренная им участница. Петуния. Полноватая брюнетка с крупным носом. Я увидела слезы в ее глазах.

– Увы, мизи, Петуния, нам придется расстаться, толком и не познакомившись, – вздохнул Алеф.

– Итак, вас осталось десять! – торжественно произнес Лекоб Штин. – Мы даем вам два дня для отдыха, а затем поделим на две пятерки. Сперва нужно быть готовыми Орхидее, Розе, Астре, Резеде и Лилии. Остальные пройдут испытание в другой день. Какое оно – пока тайна для всех.

У меня вновь появился дополнительный день для того, чтобы настроиться на нужный лад!

5.3

Три дня отдыха.

По моей просьбе Дилоре разрешили сходить в библиотеку главного дворца, куда нам, девушкам, являться не дозволялось.

Нянюшка принесла мне несколько книг. В нашем имении я прочла уже все, что можно. А что нельзя, нашла в потайных шкафчика отца, и тоже прочла.

И теперь у меня информационный голод.

Как бы мне самой с головой хотелось окунуться в океан неизвестных мне книг, собранных поколениями Ханли!

Но получилось хотя бы через Дилору это сделать. Ее улов был богатым, целых пять романов!

Правда три из них – о драконах. Увидев это, я приуныла. Вот опять это напоминание об ужасном прошлом. Отложив провокационные книги, я принялась за мемуары одного мага, прожившего пятьсот лет. Тысяча страниц, триста глав. Разнообразная, насыщенная жизнь.

Слог у старца был хороший и события, которые он счел достойными для описания, интересными. Я зачиталась.

И на второй день получила за это нагоняй от Дилоры.

– Это что такое? – бушевала нянюшка. – Сидит, позеленела вся. Мизи Ли! У вас уже круги под глазами прорастают чуть ли не в скулы.

– Да под маской их все равно же не видно! – отбивалась я.

– Это пока! Еще так вот посидите, и подбородок позеленеет, да уши морщинами пойдут.

Я пыталась было сказать ей, что такого не бывает, но Дилора заткнула меня, сказав:

– Вот не пойду вам больше эту литературу добывать! Тащишь ей тяжести, все одно что кирпичей котомку. А она это во вред нашему общем делу применяет.

– Нянюшка, не надо ругаться, – замахала я руками, – вот что скажешь сейчас то и сделаю, правда слушаться буду!

– Ну, ладно, – смягчилась суровая Дилора, – идите-ка погуляйте сперва. А я отвар сделаю особый, который сияние коже изнутри дает. И глазки у вас от него блестеть будут.

Пришлось повиноваться, раз обещала. Нянюшка зорко смотрела, чтобы я мемуары с собой не утащила.

Если честно, гулять по огороженному пространству уже скучновато.

Одно и то же.

Так и тянет забраться на дерево или через забор перелезть, чтобы как-то расширить границы и увидеть новые горизонты.

Еще не радовала возможность увидеть кого-то из своих соперниц. В основном мы просто расходились как можно дальше, но некоторые были весьма воинственными.

Как, например, Резеда. Высокая барышня, взглядом которой можно лед колоть. Крайне активная девица. И старается приветствовать каким-нибудь язвительным замечанием. Мне есть, чем ответить, но я не люблю конфликтов. И мне хватает для них родственницы.

Поэтому я старалась удалиться вглубь сада, туда где деревья выше и гуще. Но увы, и там меня было, кому найти.

Жалобный треск веток, тревожный шум листвы и запах огня, принесенный ветром, говорили об одном – рядом дракон.

Я уже не удивилась, услышав тяжелые шаги позади. Хрустнула палка под кожаным сапогом и тут же послышался тихий, низкий голос.

– Незабудка! Обернитесь!

– Зачем? – спросила я, застыв на месте.

И все же повернулась к нему.

Теперь мой взгляд оценивал его, как старого знакомого.

Лица не видно совершенно, только глаза светятся будто из глубины пещеры. Грион Карц возмужал. Плечи его и так были широкими в юности, а сейчас сделались еще мощнее. Мускулы, кажется вот-вот разорвут плотную ткань камзола из специальной огнеупорной “драконьей” ткани.

– Что вам нужно, мезир? – спросила я тихо, но твердо. – Зачем преследуете меня? Не очень-то вы хороший друг для маркиза Ханли.

5.4

– Он нравится вам? – его голос по-прежнему был глух и почти неузнаваем из-под маски.

– Алеф? – спросила я.

Дракон кивнул и железный подбородок болезненно ткнулся ему в основание шеи. Наверняка под своей маской он поморщился.

– Женщина, которую он выберет, будет с ним счастлива. Алеф Ханли – образец воспитанности, сдержанности и величия. И не сомневаюсь, что он будет нежен со своей избранницей.

Последнее я сказала, чтобы позлить дракона.

Мне показалось, что область носа у металлической маски покраснела, накаляясь. Надеюсь, он обожжется. Или захлебнется своим огнем.

Подумав так, я устыдилась, но не сильно.

Ненавидеть своего врага – это даже достойно.

Есть одна проблема. Мужчина напротив не знает, что он мой враг.

– Почему вы преследуете меня, мезир дракон? – спросила я прямо.

– Какая проницательность, – он усмехнулся.

– Истинные есть у вампиров, оборотней и огнедышащих ящеров, – сказала я, – на двух первых вы не похожи. К тому же, Дракмистез находится к нам ближе, чем царство вервольфов или Темная гряда вампиров.

– Все так, – подтвердил Грион, – однако, представители этих рас могут перемещаться беспрепятственно, где им нравится.

– Но вы – дракон.

Мне надоел этот бессмысленный спор.

– Этот отбор проводится для вашего друга, а не для вас. Или вы хотите стать причиной уже нового конфликта между нашими королевствами?

Я уже нападала на него, не скрывая раздражения.

Мне хотелось, чтобы он исчез навсегда. Из этого сада, из Прейсто, из моей жизни.

– Вы желаете выиграть этот отбор? – он пристально смотрел на меня.

И как я не узнала этот взгляд раньше?

Хотя… он же меня не узнает!

– Да, мезир, – сказала я со странным для меня самой удовольствием, – и уверена, что мы с маркизом будем счастливы вместе. Он – моя судьба.

– А если вы ошибаетесь, мизи? – голос его звучал глухо и сложно было понять, какими чувствами он окрашен. Но мне показалось, что горечью. – Однажды я тоже считал, что встретил судьбу. Та девушка… она была прекрасна. Когда она находилась рядом, я чувствовал себя всесильным. И мечтал заслужить ее любовь.

Как же больно мне было слышать это! Казалось, душа обливается кровью, а сердце идет трещинами. Еще немного, и я заплачу! Объяснить свои слезы будет не так просто.

– Вы всегда начинаете знакомство с дамой, рассказывая о своих бывших? – сухо спросила я.

Его руки дернулись, сжались в кулаки.

Я пыталась представить, что творится сейчас под непроницаемым фигурным куском железа, что скрывает его лицо. Повзрослевшее.

– Прошу извинить меня, мизи Незабудка.

Что это, ярость?

Вот так тебе, негодяй.

Мне хотелось оттолкнуть его … и успокоить.

Как такое можно испытывать одновременно?

– В вас есть загадка. И я не покину отбор, пока ее не разгадаю. Возможно, я нарушу правила дружбы. Но что-то подсказывает мне, что я пожалею, упустив вас.

– Кажется, второе имя любого дракона – это предательство, – отчеканила я.

Мне трудно было дышать, трудно было говорить. Хотелось кричать, но крик это был внутренний, немой. Тот, что разрывает тебя изнутри.

– У вас тоже был несчастливый опыт? – заинтересовался Грион.

Я кивнула, не в силах ответить и не выдать себя.

– Тогда может, нам действительно необходимо было встретиться сейчас. Получить второй шанс от судьбы, которая осталась нам что-то должна.

– Мне вполне хватит победы в отборе для реванша, – вздернула я подбородок так резко, что с меня чуть маска не свалилась.

Не прощаясь, я повернулась и ушла, показывая, что не намерена продолжать эту сомнительную беседу.

Грион Карц, генерал драконов

Она права, я ужасный друг.

Еще недавно бывший врагом. Ведь я хотел дотла спалить своим огнем Прейсто. И Ханлимир, в первую очередь.

Если бы мне довелось встретить в честном бою Брайта Ханли, героя перемирия, величайшего переговорщика современности, я бы выпустил ему кишки, а потом утопил останки в огненной волне.

Я и сейчас ненавидел этого достойнейшего члена общества, считал его старым развратником

Будь у меня такая возможность, полез с ним в драку или бросил вызов на дуэль.

Но не мог отрицать, что роль Брайта в установлении добрых отношений между нашими королевствами огромная. Решающая.

Смотреть ему в глаза и пожимать руку я спокойно не мог.

И условием моего присутствия в имении Ханлимир была полная моя анонимность. Я сказал Алефу, что не хочу открывать лицо при его отце. Мол, для меня до сих пор с войной связаны большие переживания и я не могу пока себе позволить предстать перед героем Мира.

Так что, Брайт не знал, что именно я на отборе. Алеф сказал ему, что я один из братьев Карцев, и у меня уже есть истинная, чье имя держится в тайне.

Глядя на своего друга, я отметил, как держится он с кандидатками в невесты. И следил за этим с некоторой ревностью.

Как он улыбается каждой из девушек, берет за руку.

Когда он поцеловал кончики пальцев Незабудки, мне захотелось вскочить и закричать. Хотя я понимал, насколько это было глупо.

Незабудка – моя нежданная, невозможная истинная, еще и фаворитка этого отбора.

– Ну как, Алеф, есть у тебя предпочтения? – небрежно спросил я его после того, как все разошлись, и мы отправились с ним в кальянную. Мы были вдвоем, поскольку по моим условиям, я бы не смог снять маску в чьем-то еще присутствии.

– Да как сказать, – задумался друг, – отец как-то вскользь заметил, что ему интересной кажется Незабудка. Я решил присмотреться к ней.

Меня это напрягло.

Его отец считает Незабудку достойной внимания! Неужто он и для себя ее присмотрел? Или все дело в крови, о которой они с Лекобом Штином говорили?

– Милая девочка, с характером. И приятно пахнет. Но… будто закрыта от меня.

– Закрыта? – удивился я.

– Да, ощущение такое. Ну… понимаешь… нет, не знаю я как объяснить. В общем, когда она рядом будто бы не со мной. Хотя улыбается мне. И когда я ее поцеловал, откликнулась вроде.

– Что? – я не готов был к такой информации и вскочил, чуть не перевернув стол с кальяном. Вот не зря говорил мой отец, что драконам дымить не подобает! – Разве ты можешь вступать с ними в близость?

Ханли – прекрасная семья. И мужчины в ней достойные. Но отличаются слишком разнузданным поведением, сын недалеко от отца ушел.

– Да это еще не близость, – отмахнулся Алеф, – так, чуть чмокнул ее рядом с губами. В следующий раз прицелюсь получше. А потом… послушай, мой друг… вокруг меня – десять прекраснейших девиц. И каждая жаждет пробиться дальше, опередив остальных. Они готовы на все. Как этим не воспользоваться?

– О чем ты, Ал? – спросил я, прекрасно понимая, что имеет в виду мой любвеобильный друг.

Он подмигнул мне.

– Гри, дружище, представь, на что готова любая из них ради моего внимания? И ведь маски у них только на лицах. Мне не обязательно их снимать. По поводу же того, что ты сказал… Да, в кодексе отборов нельзя заводить связь с участницей. Но кто из них об этом расскажет? Даже если я ее отвергну, признаваться в том, насколько глубокие достоинства ты успела предъявить жениху.

Алеф хохотнул.

Самое странное, что раньше бы я его понял и может быть даже поддержал. Но сейчас среди возможных жертв его обаяния была Незабудка!

И она не прочь была выиграть в отборе. Да, ее продвигает отец Алефа, но ведь она об этом может не знать.

Неужели она из тех, кто может отдаться мужчине до свадьбы?

Я знал одну такую, увы.

Алеф же продолжал свои похотливые речи.

– Очень хочется некоторых пощупать поближе. Округлости Орхидеи кажутся мне весьма аппетитными. Так и хочется нырнуть между них. А Незабудка…

– Что – Незабудка? – выдохнул я, жалея, что на мне сейчас нет маски.

– О, раз уж ее так старательно ко мне подводят, думая, что я ничего не замечаю, я должен попробовать с ней пообщаться поближе. Зачем нужна жена, с которой мне скучно будет в постели? Могу поспорить, друг мой, через пару свиданий я смогу пробить барьер ее отстраненности и послушать нежные стоны. О, ты слишком затянулся, Грион, у тебя дым из ноздрей красноватый пошел.

Я еле взял себя в руки. Иначе скоро и огонь вырываться начнет.

При словах о нежных стонах я снова вспомнил ночь, которая все изменила.

Чтобы успокоиться, я перевел разговор с Алефом на охоту. Друг мой явно желал еще говорить о женских прелестях, которые намерен открыть для себя в ближайшее время. Но я больше слушать этого не мог.

– Ты напоминаешь мне сейчас благонравного старичка, – сказал друг на прощание, – раньше с тобой приятнее было о девушках посплетничать.

– Взрослею, да, – улыбнулся я через силу, надевая маску.

И этот разговор крутился в моей голове, когда Незабудка описывала лучшие качества Алефа Ханли и собиралась завоевать его сердце. Увы, милая, пусть к сердцу маркиза лежит через его штаны.

6.2

Лейла

В день нового свидания с Алефом настроение у меня было приподнятое. Я с удовольствием подчинилась хлопотам нянюшки, мы выбирали с ней платье и придумывали прическу под него.

Встреча впятером конечно пугает. Но в целом… в целом все у меня хорошо.

Алеф приятный молодой человек, и меня он явно выделяет из общей массы девушек. Осталось всего два испытания в масках. А потом нас останется меньше и лица будут открыты. Но все равно к нам будут обращаться цветочными именами, хоть Алеф и его сопровождающие узнают большую часть из участниц в лицо.

Список участниц есть только у Брайта Ханли, а его сын, самый заинтересованный в отборе человек, не должен знать, кто в этом почетном списке.

Так заведено, написано в кодексе отборов. Который нарушает Грион Карц, вламываясь в тайный садик.

Но этот дракон никогда не был паинькой.

Он не способен на благородные мужские поступки.

Нет, не буду в такой прекрасный, многообещающий день думать о мерзавце, убийце и предателе семейства драконьих.

Меня ждет прекрасный, воспитанный кавалер. Тот, кого полностью одобряют мои родители. Тот, кто не станет разбивать мне сердце черным предательством, ведь он так благороден.

Нас пятерых собрали в “круглой зале” главного дворца, куда провели по подземному входу.

Нам накрыли изысканный стол, во главе которого восседал милый Алеф. Дальше рассадили нас: Азалию, Гортензию, меня, Жасмин и Мимозу.

Я уж было решила, что сейчас просто будет совместный обед, во время которого Алеф будет с нами беседовать.

Но тут услышала странный шелест сверху.

Подняв голову, разглядела балкончик над нашими головами, как раз напротив. Там так же был накрыт стол, а за ним – мужчины в масках, трое. Отца Алефа среди них не было. Значит, это близкие друзья маркиза, один из них – Грион Карц. Его металлический лик был заметен даже с моей точки. Я мстительно подумала, что негодяй не сможет насладиться блюдами, ведь ему в таком случае пришлось бы приподнять маску.

Жасмин, сидевшая рядом, проследила за моим взглядом и ахнула, тоже поняв, что мы тут под наблюдением.

И тут же раздался голос Лекоба Штина.

Церемониймейстер вошел через скрытые, не парадные двери.

– Приветствую маркиза Алефа Ханли, его высочайших гостей и наших прелестных мизи! Удивлены, что нас тут сегодня так много? И это не все, что вас может поразить и даже напугать… ведь прямо после этого обеда одна из вас отправится домой. Да-да. Вчера мы простились с прекраснейшей Астрой. Увы… после нынешнего этапа останется лишь восемь участниц. Остальные же получат новые браслеты. Дороже предыдущих.

Все мы испуганно переглянулись. Никто такого не ожидал.

– Построен наш обед будет так, – продолжал Штин, – я буду задавать вам вопросы о маркизе Ханли, вы будете отвечать. А друзья Алефа внимательно вас слушать. После этого каждый из его товарищей напишет на листке бумаги, кто, по их мнению совершенно не подходит Алефу. И маркиз примет их мнение во внимание, принимая свое решение.

Из-под масок послышалось аханье.

А у меня сердце сжалось. Я не сомневалась, чье цветочное имя впишет в свой листок ненавистный мне дракон, Грион Карц.

6.3

– Все готовы? – Лекоб Штин посмотрел на нас внимательно и внушительно.

– Нет, – пискнула Жасмин.

На балконе бархатисто рассмеялись.

– И первый вопрос у меня к мизи Азалии… А все остальные могут испробовать салаты и легкие закуски.

Действительно, на столе было полно кушаний, которые выглядели изысканными и благоухали весьма аппетитно.

– Что предпочтет мезир Алеф Ханли: беседу с другом за увлекательной настольной игрой, или прогулку верхом? У вас двадцать секунд.

Губы Азалии под вырезом маски вытянулись в тонкую линию, глаза забегали. Она боялась ошибиться.

– Время закончилось, – спокойно сказал церемониймейстер.

– Прогулку. Прогулку верхом! – Азалия шлепнула розовой ладошкой по столу.

Алеф одобрительно улыбнулся.

Я немного расслабилась. Если вопросы такие простые, у меня есть шанс ответить так, чтобы понравиться Ханли.

Каждой из нас нужно было ответить на три вопроса. Когда очередь перешла ко мне, с остальными поговорили о кулинарных предпочтениях Алефа, о книгах, которые он любит.

– Мизи Незабудка, – обратился ко мне Лекоб, – какую музыку предпочитает маркиз Ханли, героическую или романтическую?

Я вспомнила ласковые глаза Алефа. И в то же время, широкие плечи, безупречную осанку ездока. И уверенно ответила:

– Маркиз предпочитает музыку согласно моменту, которому она соответствует.

– Браво! – прошептал ободряюще Алеф, изображая легкие, беззвучные аплодисменты.

– Хороший ответ, – одобрил Штин, – а если в вашем присутствии маркиз вдруг захочет послушать мелодию, которая не нравится вам. Как вы отреагируете?

– На свидании с таким мужчиной, как маркиз Ханли, каждая слышит главным образом, музыку своего сердца. Вряд ли какие-то звуки извне смогут внести диссонанс.

Мне показалось, или с балкона послышалось рычание?

Да, я специально преувеличивала свою увлеченность маркизом, дразня дракона. Но кажется, этим еще и прибавляла очков в глазах Алефа.

– И третий вопрос, – благосклонно сказал Лекоб, – может ли Алеф Ханли простить измену?

– Нет, – я покачала головой, – и я не представляю себе ту, что могла бы изменить такому мужчине. Он тот, кого страшно потерять.

Довольный мною Лекоб перешел к последней участнице, Мимозе, которая отвечала немного сбивчиво и словно сама с собой спорила. Мне стало ее жаль, ведь девушка просто волнуется. Значит, для нее это очень важно.

– Благодарю вас, милые участницы, – Лекоб слегка поклонился, – а теперь каждый из гостей маркиза на этом отборе может задать вам по одному вопросу.

Ох, задачка-то оказалась сложнее, чем я рассчитывала.

Вопросы от друзей были более каверзными, и не всегда касались Алефа. Мужчины желали выпытать нашу подноготную.

– Напоминаю, отвечая на вопросы, наши мизи не должны себя выдать! – предупредил Штин.

Уверена, под масками мои соучастницы отбора временами краснели и я со страхом ждала своей очереди.

Мужчины не стеснялись интересоваться такими вещами как: сколько любят поспать участницы, собираются ли они заводить троих и более детишек, готовы ли забыть о плохом настроении ради мужа. А один даже спросил у Жасмин, часто ли у нее болит голова. И остальные засмеялись. Судя по глухим звукам из-под сплошной маски, Грион тоже.

– Незабудка, – обратился ко мне молодой человек в маске, делающей его похожей на орла, украшенной серебряными перьями, – как изменится ваша жизнь, если вы проиграете отбор?

Я чуть помедлила.

Разве могу я сказать этому ухоженному, лощеному мужчине, что скрывается под птичьим клювом, что тогда будет катастрофа для моих родителей? Отец и мать от меня не отрекутся, но разочаруются. О возрождении славы рода Мелени и мечтать не стоит. А если Алеф предпочтет Талану… тогда начнется полный кошмар. Я вообще стану полнейшим провалом в семействе.

– Мне будет грустно, и я долго буду вспоминать о маркизе, – сказала я вместо этого всего, – но пожелаю ему и его избраннице счастья. Ведь для меня уже важно, чтобы мезир Ханли обрел любовь.

– Уже важно? – уточнил глухой голос, звучавший будто бы из жестяного ведра.

– Подожди, Железная Маска, у тебя будет возможность задать свой вопрос, – осадил его “орел”. А потом повторил за товарищем:

– Уже важно? Почему уже?

– Потому что с каждым днем я все больше проникаюсь уважением и соучастием к маркизу, – сказала я.

– Только лишь один вопрос, мезиры, только один! – напомнил Штин.

– Вы влюблялись когда-нибудь до этого отбора? – атаковал меня второй из друзей Алефа.

Вот как.

Серьезный подход, по-живому.

Была ли я влюблена в Гриона Карца, которого видела всего трижды, включая расторжение помолвки?

Я была тогда так юна. Совсем еще девочка, которая грезила любовью и готова была принять назначенного ей в женихи парня. Было предвкушение. Симпатия. Радость от того, какой красивый у меня жених. Хотелось узнавать его ближе, понять, чем он дышит, что он любит.

– Нет, мезир, я не влюблялась до встречи с маркизом Алефом Ханли! – отчеканила я.

– Звучит уверенно, – снова этот глухой голос, – что ж, теперь моя очередь задавать вопрос. Продолжили бы вы этот отбор, встретив своего истинного? И это был бы не маркиз.

6.4

– Своего истинного? – я постаралась направить взгляд в прорези маски. – А разве я драконица, вампир или вервольф? Моя истинность может быть лишь ответом на зов от него.

– И все-таки, – настаивал Карц, – все мы знаем, что метки истинности указывают, что эти двое предназначены друг другу и вместе дадут великое, сильное потомство. А их физическая гармония будет недостижима для простых пар. Ни с кем другим женщина больше не испытает такого, что может почувствовать с истинным, драконом.

– Г… друг мой, – вмешался Алеф, – к чему ты поднял эту тему?

– К тому что, мне интересно мнение Незабудки по этому поводу. Но если ей неловко ответить…

– Отчего же? – сказала я, стараясь говорить холодно. – Разумеется, от меня эта ситуация далека. Но даже окажись она реальной, я предпочту Алефа Ханли. Живого, настоящего человека, который не оценивает женщин по кожным высыпаниям, уж извините. Который не обрастет чешуей и не увеличится в десять раз. Не станет разбрасывать пепел по замку.

Алеф расхохотался, не удержавшись.

– Вы прелестны, Незабудка! Продолжайте!

Ободренная маркизом, я закончила:

– Я очень жалею драконов, которым эта свобода недоступна. Но сама хочу выбирать мужа по велению сердца.

– Благодарю, мизи, – завершил эту странную дискуссию Лекоб Штин, приступая к последней участнице сегодняшнего испытания.

Я даже не слышала, о чем ее спрашивают, и что она отвечает, настолько была взбудоражена тем, что со мной произошло.

В ушах стучало и шумело, к щекам прилила кровь. Голова кружилась. Я словно лежала на волнах и слышала их шум.

Мои зубы были сжаты так сильно, что их скрип наконец вернул меня к жизни.

Я услышала:

– Попрошу доверенных лиц маркиза Алефа вписать на красный листок имя той, что должна покинуть отбор. А на желтый – той, что понравилась вам больше всех.

Вдруг мои слова отпугнули Алефа и его друзей… Карца я не считаю.

Не слишком ли резко, недопустимо для благородной девицы, я выразилась, желая уязвить ненавистного врага?

Время стало бесконечно тягучим.

Невероятно медленно двигались перья в холеных пальцах друзей Алефа.

Штин так долго поднимался на балкончик, принимал листки бумаги из рук знатных особ.

Потом миллион лет спускался и подходил к Алефу, вручал ему наши судьбы.

– Поразительно! – рассмеялся маркиз, читая послания друзей. – Два желтых голоса за Незабудку, и один – против нее же! И на нем приписка: “Ни в коем случае!” Последний желтый – за Азалию. И против – по одному голосу набрали Жасмин и Гортензия. Вот что мне с таким голосованием делать, друзья? Как хорошо, что все решения я пропускаю через свое сердце… а не клеймо на коже!

Кажется, кто-то метнул шутливый камень в драконье озеро.

Алеф взял в руку четыре золотых, украшенных тремя драгоценными камнями разных цветов, браслета.

Начал он с конца, сначала подойдя к Мимозе.

– Примите это украшение в дар от меня, – сказал маркиз, изысканно поклонившись.

Мимоза хлопнула в ладоши и взвизгнула от счастья, кажется, заставив Алефа пожалеть о своем выборе.

Он бережно застегнул браслет поверх остальных трех. Мимоза так трепетала, что казалось, сейчас у нее маску с лица унесет.

Алеф переместился ко мне. Тепло улыбнулся, и глядя мне в глаза, начал:

– Мне жаль…

Сердце в моей груди почти остановилось.

– Мне жаль разочаровывать моего друга, но я считаю, что правы те, кто видит вас в следующем туре отбора. Прошу принять мой дар, Незабудка.

С балкона послышался вздох разочарования.

Грион Карц, генерал драконов

Почему я преследую ее? Сам себе не могу этого толком объяснить. Но каждый раз, когда наши взгляды встречаются, меня словно молнией бьет.

Уверен, когда я поцелую ее, ничего будет уже не изменить. Метка свяжет нас воедино, и у нее исчезнут все мысли о возможном браке с другим мужчиной. Она не полюбит меня так сразу, но ее начнет тянуть ко мне. Как меня сейчас тянет к ней.

Да, это не любовь.

Пока не любовь.

Но лучшая для нее основа. Почва, на которой она может расти безбоязненно. Истинность, скрепленная браком – надежная крепость для любви.

Готов ли я поцеловать Незабудку и жениться на ней вслепую?

Мы, драконы, относимся к браку не как люди. Для нас это судьба, избранность. Единственная попытка.

Разрушить эту крепость может только лишь измена. Невозможная для меченого дракона, но увы, как оказалось, доступная женщинам.

Я и представить такого не мог.

Но Небеса, что любят крылатых, дали мне второй шанс. Уверен, он последний.

Однако ее слова… о, как они меня разозлили!

Еще одно испытание, и они снимут маски. Стоит ли мне ждать этого момента или проявить решительность, открыв лицо Незабудки раньше?

И пусть она, глядя в глаза мне, повторит всю эту чушь о чешуе, пепле и кожных высыпаниях.

Если Незабудка и правда так считает, у меня к Небесам большие вопросы.

Всю ночь после четвертого сбора невест я промаялся. Мне хотелось выбраться в окно, дойти до взлетной площадки и расправить крылья. Разогнать огонь в крови, продышаться. Пропороть облака.

Кинуть клич в Небеса. Спросить с них за свою разбитую, несбывшуюся любовь и узнать, что они послали сейчас – новые испытания или истинную возможность? Возможно, та была ошибкой, осечкой. Напрасным “кожным высыпанием”.

Сегодня и завтра девушки должны готовиться к очередному испытанию.

А потом снова встречи в группах, по четверо. И из каждой вновь вылетит одна. К моменту открытия масок подойдут лишь шестеро участниц, половина от всех, что пришли в начале.

Я буду ждать, словно мальчишка, царапая матрас ночами?

Смешно для драконьего принца и полководца.

Когда дело касается женщины, даже огонь воина начинает гореть беспорядочно, будто потревоженный ветром.

Я тщательно выбрил щеки, чтобы прикрыть их маской. Когда я стану драконом, все, что надето на меня, превратится в свой образ, призрак. Иначе обернувшись обратно, я буду выглядеть как голодранец. Оборванный, в сгоревших лохмотьях.

Уже привычное действо – проникать в заповедный сад прекрасных девиц и ждать, когда та самая будет в одиночестве.

Сложив крылья, превращаться в человека я начал еще в воздухе, громоздкое истинное тело не поместилось бы между деревьями.

Наслаждаясь ветром, ласкающим мою кожу, я плавно спускался на землю, чувствуя надежность крыльев, мощных даже при полуобороте.

Подгадав, я опустился прямо перед ней.

Незабудка стояла перед пышно цветущим кустарником и разглаживала тонкими пальчиками нежные лепестки. На лице ее играла задумчивая улыбка.

Пока не появился я.

Незабудка испуганно отступила и выставила перед собой скрещенные руки, словно защищаясь.

Ее слова вдруг снова зазвучали у меня в ушах.

“Я предпочту Алефа Ханли. Живого, настоящего человека, который не оценивает женщин по кожным высыпаниям, уж извините. Который не обрастет чешуей и не увеличится в десять раз. Не станет разбрасывать пепел по замку”.

В один шаг преодолев расстояние между нами я развел ее запястья. Они оказались настолько хрупкими, изящными, что я легко обхватил их пальцами левой руки, сжав за ее спиной, лишив возможности отбиваться. Моя правая ладонь легла на щеку, укрытую бархатной темно-синей полумаской.

Не думая ни секунды, я коснулся ее губ своими. И тут же ощутил ответную дрожь, что пошла по ее телу.

7.2

Лейла

Его губы словно обожгли мою душу.

И этот поцелуй не был похож на наш первый, ритуальный. Тот, что был для пробуждения метки.

Сейчас меня словно какая-то сила приподняла над земной твердью, изнутри тело наполнилось огненными иглами, дрожь побежала сверху вниз.

Я не могла сопротивляться этому поцелую. Хуже того! Мне казалось, что его нельзя разрывать ни в коем случае.

Все тело вибрировало, а левая рука горела в том месте, где раньше была проклятая метка истинности.

Осознав это, я нашла в себе силы, чтобы оттолкнуть его.

Мерзавец!

Сегодня он надел другую маску. Она так же хорошо скрывала его черты, но заканчивалась на уровне губ. Он готовился! Знал, как победить меня в этом нашем негласном поединке.

– Ненавижу тебя! – выпалила я, глядя в его глаза, которые все еще выглядели драконьими.

– Ты лжешь сама себе, Незабудка, – его дыхание прерывалось, но он уже успокаивался.

– Зачем, зачем ты это сделал? – я в отчаянии заламывала руки.

– Покажи мне ее, – потребовал дракон. И мы оба прекрасно понимали, что он имеет в виду.

– Зачем? – крикнула я. – Чтобы ты потешил свое самолюбие? Я не позволю тебе сломать мою жизнь. Все эти годы я восставала из пепла, почти не надеясь обрести свое счастье. И теперь… теперь появляешься ты! И просто из любопытства пытаешься пробудить метку.

– Пытаюсь? Я ведь это только что сделал.

Без закрывающей губы маски его голос звучал иначе. Но все равно не так, как раньше. Чувствовалось, что за пять лет Грион Карц возмужал.

– Ничего ты не сделал, – мстительно заявила я, – я бы это почувствовала.

– Ты почувствовала!

Он шагнул ко мне, протягивая руку, чтобы схватить.

– Нет! Причина моей дрожи – испуг и отвращение.

Он остановился и отпрянул, будто я его ударила.

– Отвращение? – его голос стал хриплым, Грион едва сдерживал ярость.

– Что, убьешь меня теперь? – не выдержала я. Мне уже было все равно, что я могу себя выдать. – Так ведь драконы решают свои проблемы, создавая их для других?

– Не знаю кто ты, Незабудка, – угрожающе сказал Карц, – но видимо проблем с тобой будет много. Небеса снова надо мной посмеялись.

Поглядите на него только!

Кто у нас тут бедный-несчастный дракоша?

– Я люблю Алефа Ханли! – заявила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – И если из-за тебя проиграю этот отбор, то прокляну всех драконов на свете. И уж точно расскажу ему, какой замечательный у него дружок.

– Любишь его? Правда?

Сейчас Грион выглядел растерянным. Насколько это можно было разобрать по нижней части лица.

– По чести сказать, я и сам собираюсь рассказать ему правду, – сообщил дракон, – как только пойму, что метка у тебя появилась.

Он вновь шагнул ко мне.

– Не приближайся! – взвизгнула я. – Я ничего не собираюсь тебе показывать, негодяй!

– Незабудка! – он примирительно поднял руки ладонями вверх. – Я не причиню тебе вреда. Но покажи мне метку… или пустое место, где ее нет. Ведь если ты говоришь правду, в твоих интересах от меня отвязаться насовсем.

– И ты просто уйдешь? – начала я торговаться, понимая, что скорее всего на моей руке действительно имеется ненавистный знак истинности.

– С поцелуями больше набрасываться не буду, – пообещал он, – он должен был сработать сразу.

Я смотрела на него, соображая, что теперь делать.

– Ну же, – ободрял меня Грион, – если ты откажешься мне ее показать, значит, я прав. И ты моя истинная. Очень упрямая истинная, которая в силу своих предубеждений ненавидит драконов. Возможно, причиной недавняя война между Дракмистез и Прейсто. Но уверяю тебя, моя семья делает все, чтобы загладить свою вину.

– Твоя семья? – усмехнулась я. – Ты королевской крови?

– Вот гракханова задница, – выругался Грион, поняв, что ненароком выдал свое происхождение.

– И что же, дракон, вы воскресите всех наших мертвых, погибших в этой битве?

Он продолжал молча на меня смотреть.

– Ты совсем не меняешься, дракон, – горько сказала я, – по-прежнему потакаешь лишь своим желаниям. И я не собираюсь тебе ничего доказывать. Мучайся сомнениями.

Я повернулась к нему спиной и пошла прочь.

– Кто же ты? – неслось мне вслед.

7.3

Пройдя несколько шагов, я побежала, будто за мной гракханы гнались. Грион не стал меня догонять, уже хорошо.

– Вот сумасшедшая! – взвизгнула Мимоза, когда я пробегала мимо.

Левую руку жгло словно каленым железом.

Сердце ныло от ужасного предчувствия.

Вбежав к себе в покои я миновала без слов встревоженную Дилору, показав жестами – потом, все потом.

Я заперлась в комнате и рванула вверх рукав платья, так что пуговка на манжете оторвалась.

Слезы неудержимо полились из глаз.

Метка проявлялась до сих пор, становясь ярче с каждым мгновением. Она выглядела совершенно не как предыдущая. Вязь из драконьих рун была гораздо сложнее. Тонкий, красивый узор завораживал и переливался серебром. И что хуже всего, от рисунка шел жар не только по воспаленной переменами коже. Тепло шло к моему сердцу, и я знала, что это означает.

Скоро мыслями моими вновь начнет овладевать Грион Карц, а тело будет стремиться к нему. Появится желание быть с ним рядом. Дышать одним воздухом с истинным.

Нет!

Нет!

Я должна противостоять этому влечению. У меня должно получиться, ведь я знаю, откуда оно идет. От этого проклятого поцелуя.

Я справлюсь.

Голова должна быть сильнее инстинктов, сильнее магии.

Но какой же негодяй Грион Карц.

Он знал, прекрасно знал, как действует на женщину метка истинности, рождая влечение на пустом месте.

– Ненавижу тебя… ненавижу! – шептала я, глядя на метку. Слезы бежали ручьем, падая на разгоряченную кожу, охлаждая ее.

А сердце уже билось в такт с сердцем предателя и убийцы. И я это знала. И он знал.

Как быть дальше?

– Мизи Лейла, вы в порядке? – сердобольная Дилора громко стучала в дверь.

Надо успокоиться, а то нянюшка поднимет тревогу.

Приложила к лицу магическую салфетку, подождала, пока она чуть подействует, и открыла.

– Что случилось, мизи? – Дилора всмотрелась в мое лицо.

– Нервы перед ответственным испытанием, – улыбнулась я, впуская няню, – я гуляла по саду и вспомнила Гортензию, которая вчера вылетела… Не представляешь, как она расстроилась. Больше, чем все остальные. Из-под маски слезы текли.

– Еще бы, – вздохнула няня, – не хотела вам говорить, мизи, но слуги судачат, будто маркиз, как бы оно сказать приличнее… словом, сорвал он Гортензию.

– Как понять – сорвал? – не поняла я.

– Да так и понять. Как у девушки цветок срывают.

До меня дошло, что имеет в виду нянюшка.

– Да что ты такое говоришь! – возмутилась я. – Алеф Ханли благородный кавалер. Изысканный и обходительный. Не мог он причинить ей зла!

– Да кто ж говорит, что это зло было? – усмехнулась Дилора. – Уверена, барышне все понравилось. Оно ж с опытным мужчиной только в радость.

– Няня! – воскликнула я пораженно.

– Ох, простите, мизи, нельзя вам такое слушать, вы девочка невинная. А вот Гортензия… Мол, во время свидания один на один все и случилось. Молчу, молчу!

Первым побуждением было накричать на Дилору, сказать, что просто позорно обвинять Алефа Ханли в желании воспользоваться своими несостоявшимися невестами.

Но проклятая метка делала свое. Она заставляла критически смотреть на всех остальных мужчин. И перед внутренним взором сами собой вставали воспоминания. Как Алеф смотрит на девушек, надевая браслеты. Многозначительно подмигивает.

А на предыдущей церемонии, после наших свиданий, его рука действительно подзадержалась на запястье Гортензии. И большим пальцем он поглаживал ее кожу.

Нет, это ни о чем не говорит. Не буду я верить всяким сплетням.

– Долой слухи и прочие глупости! – заявила я. – Мне нужно приготовиться к испытанию, Дилора.

7.4

Грион Карц, генерал драконов

– Зря ты так настаиваешь на анонимности, – Алеф был раздосадован.

Мы с ним сидели в одной из уединенных беседок в малом саду имения Ханли. Разумеется, отсюда не пройти в половину, где обитают девушки. Их оберегают денно и нощно, особенно от маркиза.

– Сегодня вечером мы все идем в парную. Может, снимешь маску? Она же приварится к твоей физиономии так, что не отлепишь. Парни будут с открытыми лицами.

– Нет, друг, я не могу.

Даже хорошо, что можно отговариваться былыми проблемами между нашими государствами. Маска на лице – это не самая большая беда. Без одежды никак не скрыть метку на руке. Яркую, четкую, пульсирующую. Начнутся вопросы, особенно от Алефа. Он-то в курсе, что на отбор я приезжал без этого украшения.

А значит моя избранная – кто-то из его невест.

– Ты многое потеряешь, брат, – хитро улыбнулся Алеф, – мы посплетничаем по-мужски, обсудим прелести моих девочек.

– Какие еще прелести! Ты ведь и лица их не видел еще.

Я напрягся, продолжая делать вид, что забыл о высказанных им ранее планах “пощупать участниц” до снятия масок.

– О, ты не представляешь, как это, наоборот, заводит! – глаза Алефа блеснули, он подлил себе веселящего напитка. – Романтичная обстановка, девушка с закрытым наполовину лицом. Такая податливая, беззащитная. Покорная твоей воле.

У меня в висках застучало. Я помнил, что на Незабудку у маркиза были определенные виды.

– Я уже попробовал с двумя, – хвастался Алеф, – и с одной мы зашли очень даже далеко. У нее такие пышные булочки, м-м-м… те что сверху, по крайней мере. Нижние я еще не успел пощупать. Но завтра, когда будет уединение… якобы для душевного разговора. Уверяю тебя, ни одной не пропущу.

– Да у тебя сил не хватит! – я попытался рассмеяться. Жаль, что я сейчас снова сижу перед ним с открытым лицом и приходится не показывать своих эмоций.

– Возможно, – хитро ответил этот развратник, – но милая интимная беседа с каждой из них гарантирована. И тут посмотрим, на что они готовы пойти ради финала на отборе. Разумеется, каждая будет считать, что предложение действует лишь для нее.

– Вот же ты похабник! – не выдержал я, представив, как Алеф подкатывает к моей Незабудке. Или уже это сделал? Должна же быть причина, по которой она так за него цепляется.

– Я просто здоровый молодой мужчина, у которого появился доступ к лучшим красавицам королевства. Которые будут хранить нашу тайну. А потом мне предстоит жить с одной-единственной, и хранить ей верность. Считай, у меня мальчишник.

– И с кем у тебя уже… появились тайны? – я почти не дышал, ожидая ответа.

– Вот придешь в парную, расскажу, – рассмеялся он. Но потом взглянул в мое лицо и нехотя признался.

– С Орхидеей, она лакомый кусочек. И Гортензией.

– Но ведь Гортензия вылетела! – вспомнил я.

– С ней скучно, друг мой. Так себе девица. Даже после напитка с каплей зелья желания, она сжималась от каждого поцелуя и почти не позволила вольностей, не пожелала порадовать меня. Зачем мне такая холодная и унылая супруга? Да и персики у нее на ощупь не столь аппетитные, какими казались.

– А ты не думал, что слишком раскованная не сочтет за необходимость хранить тебе верность? – я вновь вспомнил Лейлу Мелени.

– У моей жены не будет выбора, – жестко ответил Алеф, – Ханли не прощают неверности.

– Ты ведешь себя недостойно, – попытался устыдить я друга, – поступаешь как последний мерзавец.

– А ты – лицемер, – ответил он, – будь у тебя такая возможность, вряд ли бы ты ее упустил. Возможно, тебе и правда стоит отбыть домой, раз ты просто не способен меня по-мужски поддержать. И уж точно не открывай свою кислую физиономию до конца отбора, если решишь остаться.

– Алеф, – я видел, что маркиз серьезно на меня разозлился.

– Не желаю с тобой больше говорить!

Алеф поднялся и нервно вышел из беседки.

Зелье желания? Он еще и опаивает девиц на испытаниях!

Лейла

Мы вчетвером сидели в “вишневой гостиной” имения Ханли.

Я, Орхидея, Мимоза и Азалия.

Мы с Таланой, разумеется, не особенно тепло переглядывались, буравя маски друг друга горячими взорами.

Рассадили нашу четверку в уютных креслах вокруг одного круглого стола. Перед каждой поставили маленький пузатый чайничек, источающий тонкий фруктовый аромат и фарфоровую чашечку. К напитку предлагались вкусные десерты, к которым пока из-за волнения никто не притрагивался.

Когда пикировка взглядами дошла до предела, к нам присоединился Лекоб Штин.

– Милые мизи, – расплылся он в улыбке. – Сегодня последняя ваша встреча с маркизом в масках. И я буду вас на эту встречу уводить по одной.

Добропорядочная супруга должна быть не только светской дамой, прекрасным собеседником и верной соратницей своего мужа.

Лекоб многозначительно посмотрел на нас и продолжил:

– После трудного дня верная жена всегда отгонит слуг и сама принесет хозяину дома свежезаваренный чай, развлечет его беседой, помассирует виски или напряженные плечи. Сейчас мы изобразим такой уютный вечер… хоть на дворе и обеденное время. Каждую из вас я проведу в уединенный кабинет маркиза, где в небольшой приемной есть все необходимые ингредиенты для приготовления наилучшего сбора. Вы сможете сами сделать свой чай и отнести его Алефу. Пусть он увидит, какие забота и уют ждут его в браке.

Выдав эту длинную речь, Штин улыбнулся Азалии:

– Начнем с вас, милая мизи! Пройдемте. А остальные пока могут наслаждаться обществом друг друга и лучшими чайными сборами имения Ханли.

После того, как Азалия и Штин ушли, Талана заговорила:

– Приготовление чая. Как это мило. Но вряд ли такой поддержки вечером будет ожидать настоящий мужчина, Алеф Ханли.

– Да, – кивнула Мимоза, – я с удовольствием бы помассировала ему не только плечи, но и ступни ног. Это очень расслабляет и помогает восстановить силы.

– Массаж ног! – фыркнула Талана. – Это все, что ты можешь предложить такому красавцу?

– А ты, Орхидея, сразу готова на многое? – не выдержала я.

– Если это гарантирует мне победу в отборе – легко, – Талана тряхнула роскошными волосами, – а когда мы снимем маски, у некоторых из нас шансов станет меньше, чем у меня.

– У кого? – Мимоза, кажется, испугалась.

– Например, у девицы, которая попала сюда по недоразумению, – Орхидея улыбнулась мне многозначительно, – вряд ли Алеф ожидает увидеть залежалый и невостребованный товар под одной из симпатичных масок.

– Что ты такое говоришь! – испуганно замахала руками Мимоза. – Здесь только лучшие, список утверждал мезир Брайт Ханли!

– Но не сам Алеф. А у родителей, как известно, свои представления о счастье детей. Порой, устаревшие. Их привлекает мишура вроде высокого происхождения.

– Не такая уж это мишура! – смутилась Мимоза.

– А ты что скажешь, Незабудка? – мило обратилась ко мне Орхидея.

Но тут дверь открылась и снова вошел Лекоб. Один.

– Дорогие мои мизи, – поклонился он церемонно, – каждая, кто выйдет отсюда сегодня, после чайного свидание проследует в свои покои. Кто останется в нашем отборе, мы узнаем завтра вечером, на церемонии снятия масок. А сейчас прошу проследовать со мной Незабудку.

Как же волнительно!

Сердце забилось в груди… и загорелась проклятая метка на руке.

Штин вел меня по коридору под руку, почтительно проводил в приемную, половину которой занимал стол, заставленный пакетиками и коробочками с благоухающими травами.

– Вот ваши инструменты, мизи Незабудка, – сказал он громко, – у вас будет десять минут, чтобы заварить чай по своему рецепту. Потом вы внесете его и две чашки на подносе в кабинет маркиза Ханли.

Затем Лекоб добавил совсем тихо:

– Слушайте меня внимательно, Незабудка. Герцог Ханли особенно к вам благоволит. Но все же ваш успех зависит именно от вас самой. Постарайтесь, чтобы чай вашего приготовления покорил сердце маркиза. Советую использовать вот это… его любимый аромат.

Он вложил мне в руку неприметный мешочек.

Кивнув, я понюхала содержимое.

Кажется, это цедра бергамота. Хорошо будет сочетаться с медом и чабрецом.

Понюхав еще несколько разных травок, я добавила еще и пару листков красной чайной розы.

Залила кипятком.

– Мне потребуется мед, – сказала я Лекобу.

– Он будет на столе у мезира Алефа, – пообещал распорядитель, – если вы готовы, заходите. Я засекаю время. У вас с мезиром Ханли ровно двадцать минут. Затем я вас забираю.

Взяв в руки поднос с чайником и чашками, я отправилась в кабинет.

Лекоб предупредительно открыл мне дверь. А войдя, я услышала, как в замке повернулся ключ.

8.2

– Незабудка! – Алеф лучезарно улыбнулся, вскочил с кресла и помог мне поставить поднос на столик.

– Уверен, ваш рецепт чая просто удивителен! Особенно в сочетании с каплей сиропа!

Он уже разливал напиток по чашкам.

– Боюсь, любые добавки могут ослабить мой замысел, – заметила я, – и вы решите, что чай хорош, а все дело в вашем секретном ингредиенте.

– Собирался сказать почти то же самое! – маркиз рассмеялся. – Так что, я попробую ваш чай в его первозданном виде, а вас разрешите угостить моей добавочкой. Этот сироп на десяти травах. Очень благоуханный и прибавляет сил.

Он действительно всего лишь капнул из золотой пипетки в мою чашку, и по кабинету разлился чудесный аромат. Просто восхитительный… дурманящий. Кажется, от него у меня начала кружиться голова, но это было так приятно!

Алеф усадил меня на диванчик, сам присел рядом.

Отпив чай промычал:

– М-м-м-м! Это просто восхитительно, Незабудка! И вы тоже оцените ваш напиток.

Я послушно сделала глоток.

И это оказалось чудесно.

Меня словно качало на теплых воздушных волнах, хотелось поддаться этому ощущению и плыть по небесам.

– По условиям испытания это я должна за вами ухаживать, мезир Алеф, – улыбнулась я, – показать, какой могу быть женой.

– И я очень надеюсь, что покажете, мизи Незабудка, – я почувствовала горячее дыхание у своего уха, – прежде всего в супруге я ищу страстную спутницу. Способную разделять радости любви со своим мужем.

Его дыхание было уже на моей шее, из моей руки мягко, осторожно забрали чашку. А потом Алеф развернул меня к себе за плечи.

В глазах маркиза сияли звезды, он казался еще красивее, чем обычно. А какие у него губы! Нежно кораллового-цвета, четко обведенные, так и хочется почувствовать их кожей.

– Вы так загадочны, Незабудка, – прошептал Алеф, – ваша маска так меня манит и будоражит. Обещайте, что наденете ее в нашу брачную ночь.

– Хорошо, – мой голос шелестел как тихий ветерок.

Хотелось поддаться томлению, которое начинало расти в моей груди.

– Я не хочу тянуть…

Маркиз притянул меня к себе, а его губы накрыли мои.

Я подалась было навстречу, но стоило только попытаться ответить на поцелуй маркиза, как мои виски словно сжал металлический обруч. Раскаленный. А кожа левой руки запылала так, что я принюхалась, не пахнет ли горелой тканью платья.

Вскрикнув, я отпрянула от Алефа.

– Что с вами? – удивился маркиз. – Ваши губы стали ледяными!

– Я… я не могу, – сказала я.

И правда не могла.

Сквозь любовный морок рос во мне протест.

Я осознавала: то что происходит – неправильно. На отборе не должно совершаться таких вещей!

– Давайте, я разомну ваши плечи после сложного дня, – предложила я, чувствуя, как голову прошивает болью, ломит затылок и виски, – ведь таково условие испытания.

Не выдержав мучений, я приложила к вискам руки.

Рот Алефа разочарованно скривился.

– Вы из тех жен, у которых все время болит голова, я понял. Благодарю за чай, он прекрасен. А вы… слишком уж холодны со мной.

– Я берегу свой жар для мужа, маркиз, – ответила я, стараясь не стонать от боли.

– Мне казалось, вы меня видите своим мужем, – мрачно сказал Алеф. Он уже не выглядел таким очаровательным, как всегда, – мы могли бы попробовать еще разок порепетировать.

– Отбор еще не перевалил даже за половину, – напомнила я.

– Как знаете, – маркиз насупился.

Левую руку просто разрывало. Проклятая метка! Но сейчас она спасла меня от позора.

8.3

Весь оставшийся день для меня прошел в муках.

Что теперь будет?

Алеф наверняка не захочет видеть меня дальше в отборе, это означает выбывание и крах для моей семьи.

С другой стороны, поведение маркиза мне казалось неприемлемым и неприятным, хоть сам он оставался таким же симпатичным как и раньше.

Нянюшка, увидев, что я мучаюсь из-за чего-то, принялась выпытывать, что случилось.

Под ее напором я сдалась. Разумеется, не рассказала о метке, только лишь поведала, что Алеф Ханли на нашем уединенном чаепитии пытался перейти к более близким отношениям, чем дозволено кодексом отборов.

– Тююю, – отмахнулась Дилора, – нашли из-за чего переживать, мизи. Мезир Алеф – мужчина молодой, горячий. Понятное дело, хочет проверить, кого замуж брать надумал. Но вы молодец, что не дались. Показали, что вам ваша честь девичья дорога. Мезиры, они ж какие? В парной с другими мужчинами языками щелкать горазды. Так что уступили бы ему, уже сегодня все бы об этом знали.

– Не может быть! – удивилась я. – Мезиры ведь наоборот сдержанные должны быть. Они ведь военные тайны хранят.

– Поверьте мне, милочка, военную тайну сохранить легче, нежели мужскую победу. Да и знаете ли, шпионов в любом штабе предостаточно. Но вы мезира Алефа должно быть зацепили сейчас, он вас будет и дальше добиваться. И не обижайтесь на него. Молодые мезиры только о плотских утехах и думают не переставая. Даже когда военные тайны оберегают.

Я сомневалась в словах Дилоры. Не насчет непотребных мыслей у мужчин, а по поводу того, что теперь Алеф мною только пуще увлечется.

Когда я ему отказала, он выглядел скорее раздраженным, нежели заинтересованным. Но уже ничего не поделать.

– Вам бы в саду погулять, деточка моя, развеяться, – предложила нянюшка.

Но в этот раз я ее предложение отвергла на подлете.

Мне не хотелось хоть сколько-то рисковать. Возможность встречи с Грионом Карцем в саду слишком вероятна.

А я не собираюсь видеться с ним и говорить.

Лежа ночью без сна, я размышляла, как теперь быть.

Даже если я пройду отбор до конца, стоит лишь Алефу Ханли или любому другому мужчине прикоснуться ко мне как к своей суженой, метка снова взбунтуется и не даст сблизиться!

Я должна найти способ еще раз расторгнуть эту проклятую истинность. Ненужную мне.

Почему она вообще повторно проявилась? Разве возможно такое?

И кто возьмется провести такой сложный и преступный ритуал втайне?

А если и возьмется, для него нужен Грион Карц.

Впрочем, когда он узнает, кто скрывается под маской Незабудки, сам меня потащит к черному алтарю разрывать связь. Уж не знаю, почему он меня ненавидит настолько, что распространяет небылицы о нашем расставании. Но значит не станет препятствовать моему желанию снова от него отделаться.

К вечеру, когда пора было собираться и идти в зал на церемонию снятия масок, я постаралась успокоиться. Негоже с красными глазами на отбор заявляться.

Дилора тоже расстаралась на славу, и выглядела я великолепно.

Самое сложное было – скрыть метку от нянюшки. Но я уже привыкла за время отбора прибегать ко всяческим ухищрениями: надевала длинные перчатки до локтей еще раньше того, как она приходила мне помочь с нарядом. Или успевала всунуть левую руку в длинный рукав до того, как Дилора что-то заметит.

Но сегодня она настаивала на коротком рукаве и перчатках до косточки на запястье.

– Дилора, я не хочу! – отбивалась я. – У меня там белая полоска от … ну ты знаешь. Не желаю напоминаний о ней в такой важный вечер.

Вздохнув, нянюшка скорбно поджала губы, но разрешила мне натянуть длинные кружевные перчатки.

Сердце безудержно колотилось, его стук отдавался набатом в ушах, когда я зашла в украшенный в честь церемонии зал.

Нас, пока еще восьмерых, рассадили рядком на жестких, набитых конским волосом стульях.

Мы снова были на сцене, но зрители в этот раз не скрывались в тени.

Трое мужчин в масках за отдельным столиком, а дальше – еще с десяток присутствующих, в том числе, отец Алефа, Брайт Ханли.

– Доброго всем вечера, – провозгласил Лекоб Штин, – без долгих предисловий попрошу мезира Алефа Ханли вручить браслеты шестерым из девушек. Тем, что сумели показать себя маркизу как заботливые и нежные будущие супруги.

8.4

Первой в ряду сидела Орхидея. Она загадочно и томно улыбалась. Подойдя к ней, Алеф, склонился, взял руку, и прежде чем застегнуть на ней прекрасный золотой с драгоценными камнями браслет, поцеловал каждый пальчик.

– Ваш чай был чудесен, Орхидея, – сказал он бархатистым голосом, звучащим на пару тонов ниже, чем обычно.

Мимо Жасмин Алеф прошел, не оглядываясь. И девушка приложила руки к груди, даже из-под маски я видела ее умоляющий взгляд, поскольку сидела рядом.

Стоя передо мной Алеф только иронично растянул губы и хмыкнул. И тут же прошел дальше, к Розе.

– Примите этот браслет, прекрасная Роза, – промурлыкал он, – ваш чай был полон обещаний, и я намерен испить его до конца уже в скоре.

Я видела, как покраснела девица.

Алеф же направлялся уже к Азалии.

Я сидела и не знала, огорчаться ли мне, или испытывать облегчение. Проигрывать не хотелось, не привыкла я сдаваться.

– Алеф, ты пропустил одну невесту, – громко сказал герцог Брайт Ханли, – так торопился, что не надел браслет на руку Незабудки.

– Нет, отец! – возразил Алеф, который уже держал руку Резеды в своей.

– А ты оглянись, видишь, две девицы без браслетов. Я понимаю, что ты любишь пощекотать нервишки, но мизи Незабудка от этого получит стресс. Мы же не хотим напугать наших участниц?

– Отец, – начал Алеф.

– Вернись и сделай все как надо, и больше не пропускай участниц.

Тон герцога был непререкаемым.

В повисшей тишине маркиз вернулся ко мне.

– Попрошу вашу руку, Незабудка, – сказал он негромко и будто через силу.

Я так же неуверенно откликнулась.

Он чуть помедлил, сглотнул. Оглянулся на отца и все же надел на мое запястье пятый браслет.

Я понимала, что без вмешательства герцога не прошла бы дальше.

В итоге, без браслетов остались Жасмин и Мимоза. Их проводили аплодисментами. Девушки так и ушли, в масках.

– Вот и определились пять девушек, которые проходят в открытые испытания, – торжественно объявил Лекоб Штин, – и сейчас я попрошу оркестр сопроводить самый волнующий момент. Церемонию снятия масок!

Грянула музыка.

Вспыхнул свет.

Подойдя к краю сцены, мы дождались сигнала Лекоба, чтобы одновременно сдернуть маски.

Как только мы это сделали, музыка смолкла.

Алеф Ханли стоял перед сценой, так, чтобы видеть всех нас.

Взгляд маркиза медленно перемещался между нами.

И дойдя до меня, сделался до крайности удивленным.

– Это же… Лейла Мелени! Бывшая невеста Гриона Карца, четвертого принца драконов.

Я бросила быстрый взор в сторону столика с тремя друзьями маркиза. Пока они еще не открыли своих лиц.

Алеф же на мужчин даже не оглянулся, что показалось мне несколько странным.

– Разве допустимо, чтобы в отборе участвовала та, что уже лишилась шансов на замужество?

– Алеф! – прогремел голос герцога Ханли. – Мизи Лейла Мелени не является ничьей невестой. И находится в летах, благоприятных для участия в отборе.

– Музыку! – нашелся Лекоб Штин. Оркестр заиграл, но уже не так громко, как до этого.

– Попрошу мизи спуститься со сцены, в зал. Необходимости хранить тайну личности больше нет!

Я напряженно уставилась на мужчину в глухой маске.

Двое тех, что сидели рядом с ним, уже открыли свои лица.

Оставался только он.

Непроницаемый кусок металла скрывал его эмоции. Что же сейчас происходит в душе Гриона Карца?

С замиранием сердца, перестав дышать, я смотрела, как снимает он свою маску.

А после чуть не упала в обморок, увидев, что под ней скрывается совершенно незнакомый мне молодой человек с рыжими волосами и аккуратной бородкой.

Мужчина радостно улыбался, с явным облегчением избавившись от неудобной и тяжелой конструкции, изрядно натиравшей его бледную тонкую кожу.

Грион Карц, генерал драконов

Поняв, что Алеф добавляет в питье участниц каплю зелья желания, я пришел в ужас. Никогда ни один дракон такого не сделает. Вот уж поистине задумаешься, стоит ли заводить друзей среди представителей человеческой расы.

Да, мы тоже бываем невоздержанны и заводим связи с согласными на них девицами до свадьбы. Но принуждать заинтересоваться тобой женщину – это низко. Не по-драконьи. У нас есть истинность, которая ведет к предназначенной половинке, суженой. И в некоторой степени это тоже принуждение. Но с двух сторон. Это взаимность, вначале вынужденная, но когда ее понимаешь и принимаешь сердцем, она становится желанной и приносит глубокие чувства.

Зелье желания же – это иллюзия. Опасная и жестокая. Девушка не просто подчиняется воле мужчины, она считает, что сама этого хочет.

Одной капли хватает, чтобы расслабить даму, снизить ее критичность. Мужчина рядом воспринимается самым прекрасным, а его просьбы очень хочется выполнить сразу же.

А потом несчастная испытывает любовное похмелье, но все так же не догадывается, что отдавалась мужчине под каким-то воздействием.

Ей кажется, что она вступила на путь разврата и поддалась своей похоти. И не подозревает коварства в любовнике.

Если моя Незабудка еще не полностью ощутила действие истинной связи, она подвергнется магии зелья желания, и… Нет! Я не могу пережить этого второй раз.

– Стой! – закричал я, выскакивая из беседки следом за Алефом. – Одумайся, друг!

– Какой я тебе теперь друг? – глаза маркиза, моего доброго товарища детских игр, холодно блеснули. – Ты пытаешься обвинить меня! Повлиять на ход отбора. Да, по правилам я не должен заводить флирта с девицами. И отбор – не мальчишник. Но я так хочу! Я собираюсь быть верным своей будущей жене. Я уже говорил тебе, мне нужна эта возможность почувствовать себя свободным мужчиной. Который может взять любую красавицу, без обязательств.

– Не нужно считать меня врагом, Алеф, – сказал я примирительно, – я понимаю тебя, как мужчина. Но как дракон – нет. Для нас институт брака священен. Зная, что где-то рядом твоя единственная, ты уже не можешь помышлять о чужих прелестях.

– А мне повезло, я не дракон, – мой друг ухмыльнулся, – послушай, Грион, нас с тобой многое связывает. Но сейчас ты мне портишь все веселье. Я вижу, как тяжело тебе дается присутствие здесь. И больше не держу тебя. Как только вернусь в палаты, велю с почетом тебя проводить. Разумеется, ты приглашен на мои помолвку и свадьбу.

Я смотрел на него, соображая, что происходит между нами.

– Я буду рад тебя видеть на торжестве, Грион. Но сейчас тебе лучше отбыть в Дракмистез.

– А если я откажусь? – в моей груди клокотал протест.

Как я могу уехать и оставить Незабудку наедине с этим похотливым молодчиком, в которого превратился мой друг?

– Боюсь, тогда нашей дружбе точно конец, – он смотрел на меня исподлобья, – я попрошу кого-нибудь из моих гостей надеть твою дурацкую маску. Все равно под ней даже черт твоих не угадывалось. Не накаляй обстановку, Грион. Просто дай мне развлечься перед свадьбой.

Я лихорадочно соображал, что делать дальше.

Если я разругаюсь сейчас с Алефом, то возможен конфликт. Вероятно, политический, не только наш личный.

– Хорошо, Алеф, – с усилием произнес я, – жду твоего приглашения на помолвку.

Зайдя в отведенные мне покои, я пытался найти выход. Как не дать Незабудке совершить ошибку?

Выход был один – встретить ее в саду и поговорить.

Я отправился туда, недолго думая. Но увы, в тот вечер Незабудка на прогулку не вышла, хоть я и ждал ее до темноты.

А когда вернулся к себе, обнаружил свои вещи упакованными.

Услужливые слуги Ханли спросили, надо ли меня проводить.

– Мезир Алеф сообщил, что вам придется сегодня срочно отбыть по делам. Каким транспортом вы будете путешествовать? Мы подготовим для вас карету или даже корабль, если пожелаете.

– Я отбуду на своих двоих, – сказал я, – на крыльях. Вещи мои отправьте следом. Там нет ничего ценного.

Разумеется, я не собирался оставлять Незабудку под угрозой опозориться.

Отношения с Алефом и так испорчены, я сорву их свидание.

Подумав так, я отправился на крышу, где была взлетная площадка для драконов. Обрету свой облик, потом затаюсь где-нибудь, в одной из деревушек Ханли. И постараюсь наблюдать за этим отбором издали. Осторожно. Нет, не буду явно вмешиваться, но например, могу подстроить так, чтобы Незабудка не дошла до испытания, а значит, проиграла его. Таковы условия отбора.

Повеселев при мысли о найденном выходе, я насвистывая, вышел в центр площадки, чтобы совершить превращение в дракона.

Закрыв глаза, вытянул руки в стороны… и тут же упал, сраженный ударом по голове сзади.

9.2

Лейла

Как такое возможно?

Кто этот мужчина, который скрывался под глухой маской?

Честно сказать, он даже не похож на дракона. Но уточнять у кого-то будет странно. Да и как я задам этот вопрос?

“Подскажите, пожалуйста, эту маску раньше, случайно, не носил Грион Карц, мой бывший жених?”

Абсурд.

Но главное, что меня беспокоило – есть ли у этого человека, или кто он там, метка истинности.

Заметив, что я пристально рассматриваю его, мужчина глянул мне в глаза и улыбнулся. Он симпатичный, выглядит приятным. И в его взгляде нет никаких намеков. Он совсем не похож на того наглеца, что целовал меня в саду. Губы… точно. Я же видела его нижнюю часть лица. Ничего общего. Бородки у моего нежеланного истинного не было точно!

Против воли кольнуло сердце.

Что случилось с Грионом? Я не сомневалась, что активировал истинность он, и никто другой.

Видимо, так сильна эта наша ошибочная связь, что боги не желают ее расторгать. И стоит нам оказаться рядом…

Ох, зачем это случилось?

Но может быть, сейчас, когда Грион покинул отбор, наша истинность ослабнет?

Под аплодисменты немногочисленных зрителей, мы спустились в зал, где нас усадили за один круглый столик.

–Сегодня мы можем насладиться красотой лиц наших участниц, – вещал Лекоб Штин.

– Представляю вам цветник без масок! Орхидея – Талана Мелени, дочь генерала Мелени. Мы ценим подвиги батюшки мизи Таланы и до сих пор скорбим из-за его безвременной гибели.

Алеф внимательно слушал церемониймейстера и при этом в упор разглядывал Талану. Моя кузина же обольстительно улыбалась маркизу, с таким многозначительным видом, что мне стало понятно: их чаепитие прошло куда теплее нашего.

– Азалия, или, точнее, Амели, прелестная дочь графа Ройнби. Прибыла сюда из далекой провинции Инес!

Амели Ройнби приподнялась, с достоинством поклонилась, глядя на герцога Брайта Ханли. А тот вежливо ей улыбнулся.

– Имя цветка Лилии все это время носила Эльжбета Илбин, дочь маркиза Илбина из губернии Ларошрок.

Пауза, теперь все приветствуют Эльжбету.

– Роза! По удивительному совпадению в жизни она носит имя Розалин Кронви, дочь графа Кронби, из провинции Алибо.

Надо же, я даже не слышала такого названия. Вероятно, Алибо находится от нас очень далеко.

– Резеда, она же Джулия Ирдин, дочь барона Ирдин из губернии Хонте.

А вот Хонте я не только знаю, но и бывала там. В эту губернию три часа езды на хорошем экипаже.

– И конечно же, Незабудка. Лейла Мелени! Единственная племянница Его Величества Рупера Третьего, короля великого и славного Прейсто!

Наши с Алефом взгляды встретились. Маркиз улыбнулся мне, кажется, чуть виновато.

– Отбор невест для маркиза Ханли переходит в самую острую фазу, – сообщил Лекоб Штин, – и следующий выход девушек через два дня. Теперь они наконец-то продемонстрируют свои таланты жениху и его близким. У них есть время подготовиться!

Сейчас мы отпустим невест, как бы нам ни было приятно их общество.

Мы встали как по команде, изобразили поклоны и отправились по своим комнатам.

– Что ж, девочки, пришло время познакомиться, – тряхнула локонами Резеда-Джулия, когда мы оказались в коридоре, – скажите, как так вышло, что у нас тут две претендентки не просто из одной провинции или губернии, а даже члены семьи? Вы ведь наверняка родственники?

– Да, – кивнула я, – наши отцы родные братья.

– Но королевская кровь течет только в венах одной из вас? – с любопытством уточнила Амели Ройнби.

– Вот уж все носятся с этой королевской кровью, – фыркнула Талана, – да, матушка нашей Лейлы сестренка Руперта Третьего.

– Еще бы не носиться, если у нашего монарха нет других родственников, – протянула Джулия, рассматривая меня с любопытством, – Лейла, а правда, что у тебя уже был жених? Или я не так поняла слова Алефа.

Мы неспешно шли по переходу между корпусами поместья Ханли.

– Все так, у меня действительно был жених, – не стала юлить я, – но он стал причиной войны между нашими королевствами. Поэтому мы расстались. И у меня был последний шанс принять участие в высоком отборе.

– Твой дракон убил моего отца! – трагически прошипела Талана. И к ней тут же подскочила Эльжбета Илбин, чтобы утешить. Причем обе смотрели на меня так, словно Грион Карц расправился с генералом Мелени по моей просьбе.

– А я слышала, это обвинение признали ложным, – задумчиво возразила молчавшая до этого Розалин.

– Разумеется! – почти крикнула Талана. – Политически невыгодно обвинять одного из принцев.

Мы уже пришли к нашим покоям, я с облегчением попрощалась с девочками, пожелав им хорошей подготовки к испытаниям. И отправилась к себе.

9.3

“Лейла, ты почти принцесса. А по крови именно она, не сомневайся. И одно из главных качеств королевских особ, это умение держать удар. И отражать его, побеждая даже того, кто сильнее тебя”.

Эти слова мамы я вспоминала сейчас, прогуливаясь по саду. Невыносимо было сидеть в покоях, гадая, как так случилось, и что же дальше.

Не скрою, я прислушивалась, надеясь услышать звук хлопающих крыльев. Чтобы получить объяснения!

– Незабудка! – раздался вместо этого мелодичный голос Алефа за моей спиной.

Я вздрогнула и обернулась к нему.

– Маркиз? – удивилась я. – А разве дозволено нам встречаться вне отбора?

– Не вполне дозволено, – он смущенно улыбнулся, отчего на правой щеке появилась симпатичная ямочка, – но ведь я все равно видел ваши лица. Встречи допустимы на открытых территориях и под присмотром.

– За нами кто-то следит? – мне стало дурно от такого предположения. Я ведь уже несколько раз виделась тут с Грионом Карцем. И даже целовалась с ним!

– Нет, – Алеф рассмеялся, – но мы ведь скажем, что да, правда? Ваша няня, надеюсь, в случае чего, подтвердит, что глаз с вас не спускает.

Вот наглец! И авантюрист.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Я пришел извиниться, Лейла, – лицо маркиза стало серьезным, – за свое поведение на… закрытом чаепитии. Вы были настолько привлекательны, загадочны в своей полумаске. А губы выглядели настолько манящими…

– Что вы не удержались и подлили мне в чай какое-то приворотное зелье, – закончила я.

По лицу Алефа пробежала легкая тень.

– От вас ничего не утаишь, Лейла, – сказал маркиз со вздохом, – каюсь. Мне хотелось ближе узнать девушку, на которой, возможно, я женюсь.

– Не в моих правилах осуждать, – осторожно произнесла я, – но в случае, когда вокруг вас только девиц, это похоже на гарем. Вы можете жениться на каждой из нас, никто не знает, на кого падет выбор. И неужели вы всем предлагали поиграть в мужа и жену?

– Вы остры на язык, Лейла.

Теперь маркиз выглядел недовольным.

– Я правда сожалею, что распустил руки и намерения. Но уверяю вас, не с каждой мне хотелось это делать. Вы и правда очаровали меня настолько, что я готов был нарушить правила отбора. Вот и сейчас, глядя на вас, понимаю, что желал бы оказаться далеко отсюда в вашей компании. В тихом месте и романтической обстановке. Еще раз простите мне мое увлечение вами, Лейла. Ваш образ в маске будоражил мое воображение. Но и настоящее лицо вызывает не меньше эмоций.

Как красиво он оправдывается. Словно ухаживает.

– И отдельно прошу извинить меня за мои слова на церемонии снятия масок, – продолжал Алеф, – не мое дело, чьей невестой вы были ранее. Ведь это произошло не по вашей воле. Просто сам факт, что ваше имя связывали с именем моего… бывшего друга…

– Бывшего? – ухватилась я за его слова. – И у вас отношения разладились?

– Да, мы не совпадаем с ним в ключевых вопросах. Отношении к женщинам.

– Вы знаете, почему мы разорвали нашу истинную связь? – не вытерпела я. Вдруг Грион рассказывал Алефу тот же бред о моей мнимой измене.

– Насколько я знаю, ваша семья обвинила Гриона в убийстве генерала Мелени. Но потом дело замяли, нашелся другой возможный виновный.

– И все? – я пристально вгляделась в лицо Алефа, но он выглядел безмятежным.

– А что еще? Война вполне уважительная причина разорвать помолвку, если ваши кланы враждуют.

Я была с ним согласна.

– Алеф, я была уверена, что под глухой маской скрывается Грион, – решилась я, – вы даже сами как-то оговорились и чуть его не выдали, как мне показалось.

– Правда? – удивился маркиз. – Вероятно, я имел в виду что-то другое. Олаф по характеру, конечно, похож на дракона. Но он не Карц.

От этих слов доверия к Алефу Ханли у меня еще поубавилось.

9.4

Вернувшись в свои покои, я задумалась, что мне делать дальше.

Плыть по течению, возможно, к победе?

Не исключаю, что слишком много о себе вообразила, но мне кажется, кто-то продвигает меня на этом отборе.

И причину очень четко с первого раза озвучила Джулия. Я – единственная молодая родственница нашего короля.

Так уж вышло что Руперт Третий не оставит прямых наследников. У него был сын, который погиб около трех лет назад. Это была глупая и трагичная смерть. Двадцатитрехлетний принц Роджер влюбился в жену графа Кламма. И решил во что бы то ни стало добиться ее взаимности.

Влез на балкон красавицы под покровом ночи, разумеется, скрывая свою личность, и был убит охраной.

А теперь из-за сердечного увлечения непонятна была судьба целого королевства.

Какая странная судьба. Не погибнуть, допустим, геройски на войне, возглавляя войско, а быть застигнутым врасплох у ложа чужой жены.

Скандал едва замяли. Причина смерти принца Роджера тщательно укрывалась от ушей общественности, но разве можно утаить подобное?

Если кто-то желает породниться с королем насколько близко, насколько возможно, должен жениться на мне, это очевидно.

Интересно, зачем это герцогу Ханли? Он и так уже достиг немыслимых высот в Прейсто. Его воспринимают чуть ли не как второго правителя.

К тому времени, как подошло наше испытание за шестой браслет, я уже успела немного успокоиться по поводу судьбы Гриона. Рассудила, что все к лучшему.

Забуду его. И метка… пропади она пропадом.

– Это розовое платьице так хорошо будет смотреться с открытыми ручками! Да и браслеты ваши, надо сказать, лучше выглядят на коже! – причитала Дилора, собирая меня на новое задание.

Я надела белые перчатки из тончайшего шелка и кружева. Они превосходно сочетались с цветами на моем платье.

Однако нянюшке казалось, что можно сделать и лучше. И в этот раз она не собиралась отставать.

– Да кому интересно это ваше пятно на руке! – возмущалась она. – Наденьте часики туда какие-нибудь или широкий браслет! А, вот еще есть спиральный. Вполне будет сочетаться с украшениями на правой вашей ручке. Я уверена, сегодня вы явитесь с новой цацкой. Слуги все судачат, что Алеф Ханли на вас запал, мизи.

– Кажется, на кухне знают куда больше о нашем отборе, чем его участницы, – усмехнулась я, тем не менее не сдавая своих позиций. Сквозь кружева метку было не видно, таково свойство магических тканей. Но мне надо придумать, как замаскировать ненавистный узор. Возможно, на следующем испытании стоит использовать какое-нибудь заклинание, чтоб и Дилору успокоить, и все окружающие просто знали, что у меня чистая кожа. А то мало ли, какие интриги придут в голову конкуренткам. Особенно Талане. И на фоне слухов о моей “избранности”.

Я волновалась.

Отчего-то без маски все казалось другим.

Конкурс будет касаться демонстрации наших талантов. Нам сказали подготовиться, однако, никаких заданий не дали.

Какие вообще имелись в виду способности? Магические родовые или творческие таланты?

С трепетом я вошла в зал, где должно свершиться сегодняшнее действо. И обомлела. как, должно быть, и остальные пять девушек. Нас завели на сцену вместе.

Сегодня она была украшена символами разных духов талантов и способностей. Кисти художника, перо стихотворца, нотные символы и другие изображения говорили о том, что в нас будут искать разносторонних личностей.

Но главное удивление мы испытали от количества зрителей. Их явилось как на театральное представление или концерт.

Изысканные кавалеры и дамы, томно обмахивающиеся веерами, сидели за столиками, накрытыми легкими закусками и напитками.

За ближайшем к сцене, разумеется, Алеф Ханли и его родители. Мать до этого не принимала особого участия в отборе, но пришла глянуть на нас что называется, в деле.

– Все в сборе! – провозгласил Лекоб Штин. – И я объявляю об испытании талантов. Но это задание сложнее, чем вы думаете. Нашим девушкам предстоит не показать то, что у них лучше всего получается… Нет! Обратите внимание на этот магический цветок в центре сцены. В нем шесть лепестков. Каждая из участниц подойдет и выдернет свой. И будет выполнять задание, которое написано на нем. Супруга маркиза Ханли должна быть развита всесторонне. И ни одна из светских задач не сумеет сбить ее с толку!

Мы с девочками переглянулись. Испуганные глаза были у всех, даже у Таланы.

У каждой из нас есть как сильные, так и слабые стороны.

Что, если выпадет как раз невыполнимое задание?

9.5

Очередь, в каком порядке мы будем тянуть лепестки, определилась жребием. Сначали мы одновременно подняли жетоны, на которых были указаны цифры. Мне досталась тройка.

Первой оказалась Резеда-Джулия. Ее задание было сформулировано одним словом: “Пой”.

Второй оторвала лепесток у цветка Талана. Ей выпало: “Декламируй”.

Я же с замиранием сердца добыла задание “Танцуй”.

Остальные получили задания: “Рисуй”, “Музицируй” и “Беседуй”. Причем последнее всем показалось наиболее сложным и досталось Розалин Кронви.

– Итак, мы определили программу сегодняшнего дня, – голос Штина звучал довольным, – и времени на подготовку не будет, мы начинаем прямо сейчас. Представьте, что вы – хозяйки имения Ханли, встречаете гостей и должны поразить их своими талантами. Все эти умения, что вам выпали в лепестках, вполне обычны для воспитанной в лучших традициях девушки. А лишь такая может стать женой великолепного маркиза Алефа.

В зале послышался одобрительный гул.

Зрители готовились к представлению.

Станцевать? Что ж, это я умею. Вопрос только в том, будет ли это парный танец или индивидуальный. Во втором случае несколько сложнее. Нас всех усадили за один круглый стол недалеко от сцены. И оттуда вызывали по очереди.

– Что вы нам споете, мизи Джулия? – почти ласково спросил церемониймейстер у первой участницы.

– Мою любимую балладу “Кровь и роза”, – спокойно ответила наша Резеда, – и я хотела бы сама себе подыграть на лютне.

Из зала раздались аплодисменты.

Судя по всему, для Джулии все складывалось удачно. С оркестрового балкончика ей спустили лютню, и девушка смело вышла в центр сцены.

Голос у нее оказался чистый, сильный, глубокий.

История, рассказанная в песне, была трагичной и очень трогательной. Почти сразу после вступления ее подхватил оркестр.

Дамы в зале захлюпали носами, да и на глазах остальных участниц появились слезы. Да, у меня в носу тоже слегка защипало.

– Как это прекрасно! – в тишине, которая установилась после пения Джулии, послышался голос герцогини Ханли.

А потом грянули овации.

– Браво! – крикнул кто-то, и остальные подхватили.

Алеф вдруг вышел на сцену, неся в руке пышный букет, в центре которого был цветок желтой резеды. Неприметный, простенький, но прекрасно дополненный декоративными растениями.

– Это было выступление мизи Джулии Ирдин, дочери барона Ирдин из губернии Хонте, – напомнил Лекоб, – я дам вам немного переключиться с него. Поэтому сейчас сыграет оркестр имения Ханли, а вы сможете пообщаться, обсудить номер мизи Ирдин и оценить кухню Ханли.

– Пение потрясающее, – сказала я, когда Джулия вернулась за наш столик, – ты часто практикуешься?

– С детства, – ответила дочка барона, порозовев от похвалы, – талант у меня выявился с ранних лет, со мной занимались лучшие вокалисты Хонте. Я очень хотела стать певицей, но отец, разумеется, решил, что эта профессия… как и любая другая, не подобает дочери барона. Но он нашел выход, создал маленький театр при нашем имении. Нанял труппу актеров, и я получила возможность выступать на закрытых представлениях для именитых гостей. Не как певичка, а дочь хозяина, в порядке увлечения.

– У тебя прекрасный отец! – с чувством сказала я.

– Это верно, – улыбнулась Джулия, – и я очень благодарна ему за поддержку моей мечты.

– Кажется, он слишком тебе потакает, – скривилась Талана, – однако стоит признать, что твои способности сейчас очень пригодились. Но на этом все. Какой еще толк от умения петь?

– А что ты будешь декламировать, Талли? – не удержалась я от вопроса.

– Разумеется, оду “Верность королю”, – она небрежно повела плечами, – ее прилично читать на любом светском собрании. Не самое веселое задание, но я справлюсь. А тебе сочувствую, моя неповоротливая девица.

– За что ты так с ней? – возмутилась молчавшая до этого Розалин Кронви.

– Кому, как не близкой родственнице, приходится говорить нелицеприятную правду? – хохотнула эта юная мерзавка, взмахнув рукой так, что полетела на пол подставка для салфеток. Вместе с ними, разумеется. Разноцветные лепестки рассыпались повсюду.

– Неповоротливость – наше семейное, – сказала я мстительно.

Удивительно, однако Талана выглядела смущенной и полезла под стол, собирать салфетки. Очень на нее не похоже.

– Я помогу! – вызвалась Розалин. Кажется, она сердобольная девушка.

– Нет, – рявкнула снизу Талана, – наследница генерала Мелени умеет признавать свои ошибки и устранять их сама!

При этом она сильно толкнула мой стул.

– Я приглашаю на нашу сцену участницу номер два, мизи Талану Мелени!

Кузина с достоинством поднялась, положила стопку салфеток на стол и величественно отправилась выполнять задание.

– А она отлично держится, – одобрительно заметила Джулия.

Со своим испытанием Талли справилась. Да, удивительному таланту Джулии что-то противопоставить сложно. Однако оду она декламировала блестяще, демонстрируя хорошо поставленный голос, прекрасные эмоции и владение текстом.

И завоевала искренние аплодисменты публики.

Вернувшись за столик, Талана милостиво улыбнулась мне и пожелала удачи.

Своим выступлением родственница была совершенно довольна.

После ее декламации официанты разнесли перемену блюд, а на сцене выступила музыкальная группа.

Момент моего выхода неотвратимо приближался.

Наконец, Лекоб Штин объявил и меня.

– Мизи Лейла Мелени приглашается на сцену, чтобы исполнить сольный танец “девицы на выданье”.

Значит, танцевать придется в одиночестве. Но эту композицию знают все потенциальные невесты без исключения.

Я поднималась на сцену без страха. Пока не поняла, что мой правый каблук подозрительно шатается.

Так вот зачем Талана рассыпала салфетки. Как я сразу не догадалась. Под столом она не просто толкнула мой стул. Кузина каким-то образом испортила мне туфельку.

9.6

Танец “девицы на выданье” – это целое маленькое представление.

Вначале надо показать скучающую, но при этом всегда занятую одинокую девушку, вышивающую на пяльцах. Ну или еще за каким-то достойным благородной девицы делом. Рисованием, посадкой комнатных цветов в горшок или чтением книги по домоводству.

Все зависело от декораций.

В моем случае на стульчике в уголке сцены лежала стопка книг и ленты, непонятно для чего, зато очень красиво.

А еще у меня вот-вот оторвется или подломится каблук.

Я решила импровизировать.

Остановилась у самого края сцены, заломив руки. Как бы этим самым показывая, насколько мне прискучило коротать вечера одной, за книгами и непонятными лентами.

Затем как можно более плавным движением сняла изувеченную туфлю.

Ох, как же мне хотелось швырнуть ею в Талану!

Уверена, это было бы прямое попадание в лоб кузине, не прицеливаясь.

Но увы, баллов мне это откровенно недружелюбное поведение не прибавит.

Неформальный кодекс отборов гласит: делай гадости конкуренткам втихушку.

Я поклялась себе, что просто так поступок Талли не оставлю. Она мне еще ответит за него.

Гадость в ответ на подлость – просто взаимное внимание.

Аккуратно поставив туфельку на пол, я сняла вторую.

Затем легко, на носочках, порхнула по сцене.

Это было ужасно, на самом деле. Потому что пол оказался шероховатый, сработанный из дерева. Пусть и тщательно отполированного, но чулки все равно за что-то цеплялись.

Я брала по одной книжке, в танце словно бы их читала, затем возвращала на место.

Потом подобралась к лентам. Широкие, атласные, разноцветные, они красиво струились вокруг, будто волны.

Мне пришло в голову взять их сразу несколько, чередовать в руках, создавать мягкую волну.

Я кружилась, приседала, поднимала руки.

И пестрые волны отражались в глазах моих зрителей.

Наконец, достаточно зачаровав присутствующих, я решилась на опасный шаг. В физическом смысле опасный!

Разогнавшись по сцене, спрыгнула с нее, поднимая руку с зажатыми в ней тремя лентами: красной, синей и зеленой.

Если честно, очень боялась вывихнуть ногу. Или шею сломать.

Но все у меня получилось. Любовь к гимнастике с самого детства была не зря!

Стараясь быть грациозной, я подбежала к столику, за которым сидел Алеф.

Он привстал мне навстречу. Разумеется, я этим воспользовалась и накинула по одной все три ленты ему на шею и плечи, притягивая маркиза чуть ближе к себе. Потом принялась кружиться, побуждая Алефа двигаться вместе со мной.

Наш необычный импровизированный танец приветствовали громкими аплодисментами.

Музыка закончилась, я выпустила концы лент из одной руки, а вторую потянула на себя.

Ленты обвили меня цветным коконом, а еще постаралась вращаться, чтобы это усугубить. При этом выглядела я не как куколка бабочки, это было бы слишком смешно. Ленты вились на некотором расстоянии от моего тела. Я свободно могла двигаться внутри этого легкой оболочки, играла с ними, как обручами. Так и поднялась на сцену.

– Поблагодарим мизи Лейлу Мелени за ее удивительный танец! – призвал зал Лекоб Штин. И я вновь искупалась в овациях.

Поклонившись зрителям, я послала им воздушный поцелуй и отправилась за свой столик.

Сев на место, посмотрела прямо в глаза Талане и тихо, но отчетливо, так чтобы она обязательно услышала, произнесла:

– Что ж, сестрица. Пришел твой черед быть начеку. На твоем месте я бы теперь не расслаблялась ни на секунду.

Грион Карц

Я бредил. И в этом бреду меня снова отбросило на пять лет назад.

Международные дознаватели от Прейсто и Дракмистез изучают мои показания в приграничной усадьбе, которая не принадлежит ни к одной из территорий.

– Он убил, нет сомнений, – говорит седой прейстианин. Дознаватель с опытом работы в полвека.

– Судя по всему, у принца Гриона выпадение памяти! – возражает ему его коллега, также из Прейсто.

Мои соотечественники пока молчат.

– На теле генерала Мелени следы драконьего огня, – не успокаивается седой, – а еще рядом с ним нашли пояс с платья принца Гриона. Разве это не достаточные улики для обвинения?

– Что вы помните, принц? – спрашивает меня драконий дознаватель.

– Как я стою на улице, а издали раздаются крики, – вспоминаю я.

– Убийца, даже если он королевских кровей, остается убийцей и душегубом! Разве таким должно быть перемирие между нашими государствами? Разве может тот, на чьих руках кровь генерала, жениться на его племяннице?

– Жениться? – я вспоминаю скрип кровати, сладострастные стоны и брошенные на пол вещи Лейлы.

– Ни о каком браке не может быть и речи, – говорю я.

– Да вы посмотрите на него! У него же огонь из ноздрей! – кричит седой дознаватель.

И вскоре к его воплю присоединяется ор с улицы.

– Мезиры! – в помещение врывается один из моих солдат. – Столкнулись два отряда. Прейсто и Дракмистез. Пролилась кровь!

Это было начало войны.

Но кто же убил генерала Мелени, если это был не я? Ведь я ничего не помню…

Открыв глаза, я долго не мог понять, где нахожусь, пока не различил потолок собственной спальни.

Что такое, у меня снова выпадение памяти?

Я лежал не на кровати, а рядом с ней. А в изголовье валялась пустая бутылка от крепкого конрикади. Вот почему трещит голова и мучают видения из прошлого.

Измена повлекла за собой убийство. А оно стало причиной сотен других смертей.

Когда я вернулся домой?

Не помню, ничего не помню.

Кажется, я говорил с Алефом, он сказал, что мне лучше уехать. И вернуться на объявление помолвки, если я все еще рассчитываю оставаться ему другом.

И что дальше, я ушел?

Но что случилось?

Правую руку нестерпимо жгло, словно я дыхнул на нее своим огнем.

Щелкнув пальцами, я включил свет в своей спальне. Какой тут беспорядок. Словно я в бешенстве швырялся вещами. Наверное, так оно и было.

Пора провериться у драконьего мозгоправа.

Задрав рукав белой рубашки, я увидел метку и все вспомнил. Или что-то из “всего”.

Незабудка, таинственная девушка, которую небеса определили моей истинной. Невозможная и упрямая. Целовать ее сладко и горько одновременно.

Еле поднявшись, я почувствовал, что шатаюсь. Затылок ломило со страшной силой. Коснувшись его пальцами, ощутил что-то мокрое. Конрикади пролил?

Но посмотрев на ладонь, увидел кровь. Темную, липкую.

Меня ударили по голове, или я упал в отключке? Совсем на меня непохоже, я столько не пью.

На неверных ногах добрался до двери, открыл ее и столкнулся с братом.

– Дарион! – простонал я с облегчением. – Расскажи, что со мной случилось, ничего не помню!

– А мне откуда знать! – брат выглядел возмущенным. – Я даже не видел, как ты появился. И никто не видел. Только служанка услышала, что из твоей комнаты доносится шум, примерно час назад. Выждала, не стала заглядывать, и вот только что мне сообщила. Я пришел проверить, что за звуки.

– Вот гракханов хвост, – выругался я, – кажется, я перебрал. Только где, когда и как – не помню. Хорошо хоть домой добрался. Не понимаю, что на меня нашло.

Дарион ввалился в мою комнату и присвистнул, оценивая размеры разрушения.

– Ну, что на тебя нашло, я прекрасно понимаю, – брат положил руку на мое плечо, – то, что выдумали Ханли, должно быть тебе ужасно неприятно.

– Ты о чем? – насторожился я.

– О том, что герцог Брайт Ханли пригласил на отбор для своего сына твою бывшую невесту Лейлу Мелени. До нас вчера дошли эти слухи.

10.2

Грион Карц

– Ты, верно, что-то путаешь, Дарион, – возразил я брату, чувствуя, как нестерпимо ломит затылок. Неумеренное винопитие – роковая слабость человеческих мужчин. Как меня угораздило ей поддаться?

– Разве мог герцог прочить в жены сыну ее?

– Формально никаких противоречий, – брат смотрел на меня с печалью, – Лейле вот-вот исполнится двадцать один, возраст, после которого в отбор попасть практически невозможно. Особенно, если уже ходила у кого-то в невестах. А королевская кровь, которую она передаст детям, ценится высоко. Глупо становиться женой захудалого барона или купца без имени.

Кровь, которую она передаст детям.

Я ненавижу Лейлу Мелени за ее вероломство, за боль, что она мне причинила.

Но разговор о ней как о племенной кобыле меня коробил.

Схватившись за голову, я вспомнил наконец о том, что Лейла отдалась Брайту Ханли.

До чего же бесстыдно с его стороны сейчас пытаться подсунуть сыну свою любовницу!

Они будут предаваться блуду под носом у Алефа. И ещё вопрос, чьих детей родит Лейла.

Я застонал, не в силах сдержать порыв.

– Тебе плохо, брат?

Дарион сжал мое плечо.

– Да, некрасиво по отношению к тебе получилось. Но пойми, это всего лишь политика.

Дарион, как и все остальные, не знал, почему я с такой поспешностью разорвал помолвку. Я не рассказывал об измене Лейлы никому.

Кроме… кроме Незабудки, под чьей маской она же и скрывалась.

Какая злая ирония судьбы.

– Грион, что это у тебя на руке? – вскрикнул Дарион.

Да, я ведь так и не одёрнул рукав, и проклятая метка огнем горела на коже.

– Это… это невозможно! – потрясенно продолжал брат. – У тебя новая метка истинности! Небеса дают тебе второй шанс! Кто же твоя избранная?

Дарион развернул меня к себе за плечи, возбуждённо вглядываясь в мое лицо.

А потом вдруг отпустил меня и отступил назад:

– О, небесные драконы. Это снова она? Лейла Мелени?

Я кивнул.

– Но я не знал, что это она. Мы оба с ней были в масках.

– Грион, чтобы метка так четко прорисовалась, нужен поцелуй.

Брат сложил на груди руки.

– Он был, – вздохнул я. И рассказал брату о том, как соприкоснулись наши руки в танце. Как обожгло меня от этого недолгого контакта. Как я пытался говорить с ней. А потом силой поцеловал.

– Поверь, Дарион, если бы я знал, кто скрывается под маской Незабудки, покинул этот отбор еще до того, как совершить непоправимое!

– Да что с тобой такое? – воскликнул брат. – Твоя вина в убийстве генерала не доказана. Война завершена, наши королевства снова в состоянии перемирия. Разве не будет символичным и ваше с Лейлой примирение?

– Ни за что на это не пойду! – сказал я с горячностью и неосторожно тряхнул головой, вызвав в ней новую вспышку боли.

– Тебя смущает, что отбор дошёл до половины и будет неэтично требовать снять одну из его фавориток? – прищурился Дарион.

– Да хотя бы это одно! – подтвердил я, все так же не желая говорить правду.

– Уверен, если обсудить проблему с герцогом Ханли, Лейла просто не получит очередной браслет. Не обязательно вываливать истинную причину на суд общественности.

Дарион подпрыгивал на месте, предвкушая счастливое примирение предназначенных друг другу мужчины и женщины.

– Мы сейчас же приведем тебя в порядок и отправимся к отцу. Ваша с Лейлой истинность благословлена огнём и небом, она нерушима. И этот брак – дело решенное.

10.3

– Оставь это дело! – крикнул я в сердцах Дариону. – Я не собираюсь осквернять себя этим браком!

– Что? – глаза брата округлились. – Как ты можешь такое говорить? В чем провинилось перед тобой несчастное семейство Мелени, которое считало тебя причиной начала войны? Никогда не думал, что разочаруюсь в тебе.

– Можешь думать как угодно, – разозлился я, – но уверяю тебя, у меня есть основания считать, что мизи Мелени не является для меня достойной партией.

– Ну ты и сноб, Грион.

Дарион смотрел на меня с осуждением.

– Да, Лейла Мелени человечка. Но она обладает безупречным воспитанием и образованием, красива, талантлива. В ее венах течет благороднейшая кровь. Какую еще тебе надо жену?

– Такую, что разделит брачное ложе лишь со мной, – не выдержал я обвинений брата. Голова болела совсем уж невыносимо, я начинал подозревать, что дело не только в питье. Кажется, травма на затылке – не просто царапина и мне нужен целитель.

– О чем ты, брат?

Все, теперь этот прирожденный дознаватель вряд ли отстанет.

– Послушай, Дарион, – сказал я устало, – я не могу себе позволить рассказывать такие вещи… придется удовлетвориться тебе вот чем. Я совершенно уверен, что Лейла Мелени, будучи моей невестой, была не против принимать ухаживания другого мужчины. И ухаживания эти весьма близкого рода.

Большего Дарион от меня не добился.

– Ладно, – произнес он задумчиво спустя некоторое время, – оставим пока эту тему. Тебе нужно принять ванну, переодеться.

– И показаться лекарю, – заметил я, понимая, что в глазах темнеет.

– На том и порешим. Завтра я зайду к тебе утром, подумаем, что делать дальше.

– Дарион, мы ничего не будем с этим делать, – я уже был раздражен, – меня волнует только одно. Как стереть эту метку во второй раз.

Брат ушел, качая головой.

Сразу после этого ко мне робко постучались горничные.

– У вас тут прибраться нужно, – сказала старшая служанка извиняющимся тоном, словно это они тут все разнесли.

– Давайте, – разрешил я.

А сам отправился на поиски нашего семейного целителя, который жил при дворе, чтобы иметь возможность помочь и нам, и придворным в любой момент дня и ночи.

Пока я шел к Огастесу, лекарю, с удивлением заметил, что время позднее. Почему-то я был уверен, что должно быть раннее утро.

Что же со мной произошло?

По счастью, целитель был на месте. Увидев меня, он испуганно всплеснул руками.

– Генерал, что с вами стряслось? – воскликнул Огастес.

– Хотел бы я сам это знать, – вздохнул я.

– Садитесь, осмотрю вашу голову, – велел лекарь. Я повиновался. Осмотр оказался болезненным.

Затылок вначале пекло, потом словно заморозило.

Затем кожу прошили десятком мелких иголок, так что я зашипел от боли.

И вдруг все стихло.

Легкий холод остался, а прочие неприятные ощущения исчезли.

– Я зашил рану, – сообщил деловито Огастес, – к сожалению, пришлось слегка выбрить затылок. Вам стоит подумать о временной смене прически, генерал Карц. И о том, чтобы собрать следствие.

– Какое следствие? – не понял я.

– Рана на вашем затылке нанесена тяжелым тупым предметом. Будь вы человеком, умерли без малейшего сомнения. Об пол, косяк или угол кровати так удариться было нельзя. Это злой умысел и покушение на убийство.

– Но я ничего не помню, – обескураженно заявил я, – решил, что напился и сам треснулся головой.

– Напились? – брови Огастеса взметнулись вверх. – С чего такие выводы?

– Рядом лежала пустая бутылка огненного пойла.

– У вас нет похмелья, Грион, – сообщил лекарь, – можем провести анализ крови, но я и так по результатам осмотра могу поклясться, что вы не употребляли спиртного накануне или сегодня в течение дня.

– Гракхановы уши, – воскликнул я, – тогда у нас много интересных вопросов. Кто меня ударил, в какой момент, и как меня доставили в мои покои под видом пьяного?

– Полагаю, чтобы узнать это, вам стоит вернуться туда, где теряются ваши воспоминания, – спокойно предположил целитель, – к истокам.

Он был совершенно прав.

Я и сам понимал, что мне необходимо снова навестить поместье Ханли, если я хочу понять, кто на меня напал и по какой причине.

10.4

– Генерал, вы просили разбудить вас с первыми лучами дневного светила! – денщик, Арметоль, робко потряс мое плечо.

Славный парень, с которым мы прошли через несколько боев. Моя ошибка, что я в замок Ханли отправился без него, решил, что мне вполне хватит тамошних слуг, и Арметолю можно дать небольшой отпуск.

Сейчас, узнав, что я вернулся во дворец раньше, чем планировал, денщик без вопросов и уточнений приступил к службе.

Голова с утра гудела, но меньше, чем накануне. Я потрогал повязку, скрывающую рану. Не сползла.

– На этот раз отправишься со мной, – сказал я слуге.

Тот с готовностью согласился.

– Я уж боялся, что уговаривать вас придется, мезир, – заметил он радостно.

Для молодого дракона это все просто приключение.

Хотя, я ведь тоже еще далеко не стар, мне всего двадцать восемь.

– Вас к себе вызывает Его Величество, – отрапортовал Арметоль. Вздохнув, я принялся собираться. Денщик помог мне побриться, поскольку руки слегка тряслись. Возможно, от удара по голове я все еще был нездоров.

Отец ждал меня в малой дворцовой библиотеке. Хмуро посмотрел на черную повязку, охватывающую голову, указал подбородком в сторону кресла.

– Мне сказали, ты вчера появился во дворце при странных обстоятельствах, а сегодня собираешься в дорогу вновь. Туда же, где твой череп чуть не разлетелся, как орех. Удивительное постоянство.

Я хмыкнул.

– Да, и о постоянстве. Надо решить, что делать с твоей повторной истинностью.

– Дарион, – вздохнул я.

– Он волнуется за тебя. Мы все за тебя волнуемся. Особенно мать. А ты даже не зашел на женскую половину дворца.

– Не зашел, – согласился я.

– Если все же решишь уехать, попрощайся с ней.

– Мне нужно уехать, король, – спокойно сказал я.

– Тебя, конечно, бесполезно отговаривать, – отец встал с кресла прошелся до ближайшей книжной полки, погладил корешки книг.

– Но я надеюсь, что ты проявишь достаточно благоразумия и не вызовешь новую войну между нами и людьми.

– Я помню об этом, отец. Но так уж случилось, что во владениях герцога Ханли произошло нечто, что никак не удержалось в моей голове. И это уже во второй раз! Что становится подозрительным. В ту ночь, когда я, предположительно, убил генерала Мелени, было то же самое. Только меня не подбросили в мои покои с разбитой башкой.

– И что ты предполагаешь в связи с этим? – насторожился отец.

– То, что ты подумал, король. Очень похожий почерк. Я испытываю разочарование и злость, потом теряю память, а когда прихожу в себя, обнаруживаю, что в окружающем мире произошли странные изменения.

– Так может, в тебе дело? – предположил отец. – Зачем выдумывать невесть что, когда есть четкая закономерность. Ты выходишь из себя, затем помутнение сознания… ты что-то творишь, не осознавая своих поступков.

– Или кто-то хочет, чтобы я сам так считал.

Я тоже вскочил с кресла.

– Чем больше я обо всем этом думаю, тем больше уверен, что ни я, ни обвиненный в этом позже бедолага не убивали генерала. А ко всему этому причастен никто иной, как герцог Брайт Ханли. Возможно, он хотел расстроить мой брак с Лейлой Мелени.

– Ценой мира между нашими королевствами? Очень странно, не находишь?

Отец смотрел на меня с осуждением.

– Брайт Ханли – миротворец, который помог нам всем найти общий язык. И даже если ты имеешь на него зуб, лучше этот зуб выдернуть, пока он не укусил, что не нужно кусать.

Я молча смотрел на отца-короля.

Видно, что он не всерьез относится к моим выводам. И на его поддержку сейчас лучше не рассчитывать.

– Что ты планируешь сделать? Привести в Ханлимир дознавателя? Увести с отбора одну из невест?

– Увести Лейлу Мелени я могу только для того, чтобы еще раз стереть с ее руки свою метку, – жестко ответил я, – а насчет дознавателя… мне нравится эта идея. Я бы хотел для самого себя выяснить, кто виновен в смерти генерала и начале войны. И мне кажется, все это подстроено.

– Я не могу дать свое благословение на это глупое, опасное и политически провальное мероприятие.

Отец стукнул кулаком по столу.

– Но так же не готов спустить с рук попытку убить моего сына. Покушение на принца и генерала – серьезное преступление. Поэтому расследовать будем этот инцидент. Не касаясь смерти пятилетней давности. Ты отправишься в Ханлимир вместе с официальным королевским дознавателем. И моим письмом, в котором я попрошу герцога Ханли оказать тебе всемерную поддержку в твоем расследовании. В свою очередь, должен буду выразить уверенность, что для герцога это дело является таким же принципиальным, как для нас.

– Это очень разумно, – согласился я, – спасибо, отец!

– Защищать своих чад – мой долг, – хмуро ответил король драконов, Дармел Первый.

Потом так же хмуро спросил у меня:

– Голова болит?

– Уже гораздо лучше, – успокоил я его.

И правда, я чувствовал облегчение, физическое и душевное. Я вернусь в Прейсто и выясню, что такое там со мной все время происходит.

Лейла

После конкурса талантов нас осталось пятеро. Отбор покинула Азалия, то есть Амели Ройнби, дочь графа из далекой провинции Инес.

Обратный ее путь будет долгим и грустным.

После этого испытания в отношения участниц отбора внесли новшество. Теперь у нас появилась общая гостиная, где мы могли собираться, пить чай, обсуждать пройденные задания.

Так как мы уже все были более-менее знакомы, я не говорю о нас с Таланой, то предложение скоротать время до очередного задания приняли с энтузиазмом.

Мы состязались в настольные игры, рассказывали друг другу о своих губерниях и владениях, делились опасениями по поводу новых этапов отбора. Но, конечно же, держали при себе многое, не выдавали своих тайн и надежд. Не дружба, а временное перемирие соперниц.

– Все-таки интересно, – глубокомысленно заметила вечером, накануне следующего испытания Розалин, – чем вызвано эта щедрость? Все-таки бесконечно гулять по саду или пялиться в потолок очень скучно.

– Как по мне, все очень прозрачно, – фыркнула Лилия, она же Эльжбета Илбин, дочь маркиза Илбина из губернии Ларошрок, – когда моя матушка участвовала в отборе, всех конкуренток держали отдельно друг от друга, и они встречались только на общей сцене. Люто друг друга ненавидели и строили козни. Моей маме подсыпали толченого стекла в туфлю, перед конкурсом танцев. У нее до сих пор шрам на пятке. А на одну из девушек навели заклятье заикания, прямо в середине испытания на красноречие. И Лекоб Штин наверняка хочет, чтобы мы познакомились, начали общаться и не захотели делать гадости практически подружкам.

Я хмыкнула, вспомнив, что сотворила Талана, с которой мы уж точно не только на сцене встречались. Вряд ли очное знакомство сделает более добрыми и дружелюбными тех, кто к этому не склонен.

Талли, кажется, подумала о том же самом, потому что загадочно улыбнулась одним уголком рта.

– Я слышала, – сказала вдруг Резеда-Джулия, – что первая любовь Алефа Ханли была высокая, рыжеволосая девушка по имени Скарлетт. Увы, вместе им быть оказалось невозможно, потому что Скарлетт – дочка одного из гувернеров маркиза и статус ее отца не дотягивал до дворянского. Она теперь замужем за сельским учителем и у них трое детишек.

– Рыжеволосая? – томно протянула Лилия-Эльжбета, которая из нас пятерых единственная соответствовала этому параметру.

– Я бы на твоем месте не радовалась слишком, – осадила ее Джулия, – может у него, наоборот, душевная травма после неудавшегося романа. И он не захочет снова иметь дело с рыжей.

– Теория так себе! – вздернула нос Эльжбета. – Есть такое понятие как типаж. Теперь мы знаем, какие девушки во вкусе Алефа.

– Цвет волос сам по себе ничего не значит, – поддержала Джулию Талана, – может у нее телосложение было как у меня или цвет глаз как у Резеды. Или улыбка как у Розалин.

Но судя по торжествующему выражению лица Эльжбеты, она уже почти что праздновала победу.

Мне подумалось, что если и правда организаторы отбора хотели пресечь вражду между нами и как-то объединить участниц, совместные чаепития могут привести, пожалуй что, к обратному эффекту.

Не удивлюсь, если завтра Эльжбета Илбин проснется, обритая наголо.

– Надо бы лечь спать раньше, – сказала Талана, словно отвечая моим мыслям, – день нам предстоит трудный. Никто не знает, какое испытание приберегли на этот раз.

– Это очень неудобно! – вздохнула Розалин. – Первый отбор, на котором задания сообщают день-в-день! У меня три подружки побывали на отборах. Одна даже вышла замуж после него. И все знали заранее, к чему и когда готовиться!

Немного посудачив на эту тему, мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись.

Мне предстояло сегодня важное и сложное дело. Нужно было ровно в полночь наложить на левую руку маскирующее заклятье, которого хватит до следующей полуночи. Я намеревалась явиться на испытание в открытом платье.

11.2

– Ах, как хорошо сидит на вас этот персиковый наряд, мизи! – радовалась моя нянюшка, не переставая охорашивать меня.

– И ручки-то у вас совсем беленькие, как прибыли в Ханлимир, так и солнышку их не кажете.

Я отвечала Дилоре милой улыбкой, никак не комментируя происходящее. Да и улыбаться мне было сложновато.

У маскирующего заклинания есть один неприятный эффект – место, где находится скрытый от взглядов участок кожи, немеет и постоянно покалывает. Если с обычными бородавками или уродливыми родинками это не так страшно, то с меткой истинности все куда хуже. Боль словно выстилается узором, чувствуется жжение, которое порой становится нестерпимым.

Я боялась, что на глазах выступят слезы.

Двигать рукой было неприятно.

Очень надеюсь, что мне не придется сегодня активно ей совершать пассы.

Но зато все видят – кожа чистая, без подвохов.

На седьмое испытание нас привели в парк. Не в тот, где проходят наши скрытые от всех прогулки, а главный господский.

На широкой поляне соорудили летнюю сцену, отгородили площадку для оркестра и расставили кресла с навесами от солнца для гостей.

Время было послеполуденное и на улице оказалось жарковато, я лишний раз порадовалась легкому наряду и открытым рукам. Хотя радоваться мне и было сложновато.

Боль туманила разум, делая мысли замутненными.

Но даже в таком состоянии я видела, что среди зрителей вновь нет Гриона Карца.

– Приветствуем пятерых прекрасных мизи, самых достойных, тех что запали в душу маркиза, – зычно возвестил Лекоб Штин, – ох, и нелегко будет ему делать выбор сегодня! Как жаль, что нельзя жениться на всех разом.

Зрители, среди которых преимущественно были мужчины, одобрительно засмеялись.

– Приглашаю на нашу сцену виновника всего происходящего, мезира Алефа Ханли!

Алеф, свежий, бодрый, подтянутый и благоухающий ароматными мужскими духами, заскочил на подиум, не пользуясь лестницей.

– Как приятно видеть ваши лица! – почти пропел Алеф, галантно целуя каждой из нас кончики пальцев.

Дойдя до меня, он взял мою левую руку, многозначительно посмотрел снизу вверх в мои глаза, касаясь кожи губами.

И тут же мою руку пронзила ужасная боль.

Я едва устояла на ногах.

Метка хранила меня для избранного жениха, будь он неладен.

Я должна найти способ избавиться от нее, независимо от того, выйду ли в финал или проиграю.

– Правила есть правила, – продолжал Лекоб, – и сегодня браслеты получат лишь четверо из вас, дорогие мои мизи. Что же нужно сделать, чтобы пройти в следующий тур? Продемонстрировать свою родовую силу. Все вы – представительницы древних семейств, носители фамильной магии. Чем чище кровь, тем сильнее волшебство, которое в ней растворено. Мы выбрали летнюю сцену, так как магия может быть различной и вам, возможно, придется использовать силу природы. Итак, каждая из вас по очереди выйдет на эту сцену и покажет, как ее научили управляться с родовой магией. А порядок определит жребий.

Родовая магия.

Что ж, во мне ее много. Нужно только придумать, какие ее стороны проявить. Я владею множеством бытовых заклинаний, умею менять направление ветра и могу вызвать небольшой дождь, чтобы потушить огонь.

Все, что надо для жизни.

Но здесь потребуется показать что-то зрелищное.

Да еще и по жребию я должна идти последней. Очень нервно.

Тем временем, рука отнялась уже до плеча.

Первой вышла демонстрировать свой дар Эльжбета Илбин. Остальные ждали своей очереди за столиком, который разместили прямо на сцене, подальше от центра.

Я обратила внимание, что наша Лилия явно что-то сотворила с волосами, чтобы подчеркнуть их природный рыжеватый цвет. Метит в самое сердечко Алефа.

По просьбе Эльжбеты два крепких парня вытащили бочку, полную воды.

Оркестр заиграл что-то фантазийное.

Закрыв глаза, Эльжбета вытянула руки к резервуару и к ее пальцам потянулись вначале струйки воды, затем образовался фонтан.

Жидкость не плескалась по сцене, слушаясь чутких рук дочки маркиза Илбина.

Эльжбета перенесла водяной столп в центр подиума и заставила застыть.

Вскоре зрители с восторгом наблюдали ледяную глыбу, по которой словно вдруг забегал невидимый резец скульптора.

Ледяная крошка разлеталась по сцене, но не таяла, а сразу испарялась бесследно.

И на наших глазах возникла ледяная скульптура Алефа Ханли.

– Безупречное сходство! – воскликнул Лекоб Штин.

– Я поражен! – выразил свое восхищение сам натурщик.

Под бурные аплодисменты ледяного Алефа унесли в более холодное место, а на сцену вышла Талана.

Кузина призвала три сотни бабочек, которые, кружась под музыку, выстроились в герб рода Ханли.

– Великолепно! – услышала я голос герцога Брайта Ханли.

Третьей была Джулия Ирдин, дочка барона.

Для нее на сцену вынесли холст, на котором сам собой проявился полноцветный портрет Алефа, Джулия лишь водила пальцем на некотором расстоянии.

Следом за Джулией выпорхнула, едва касаясь сцены, Розалин. Дочь графа воспользовалась магией огня, чтобы создать на сцене два огненных сердца. Сначала они висели в воздухе далеко друг от друга, а затем сблизились и слились воедино.

– Это символ моей любви к мезиру Алефу, – сказала Роза, потупив взор.

– Как трогательно! – восхитился Лекоб.

Теперь предстояло идти мне. А я едва могла шевельнуть пальцами левой руки.

11.3

Все чудеса, которые сотворяли мои соперницы, касались Алефа. Портрет, скульптура, семейный герб, горящие любовью сердца.

Как сложно думать, чем удивить требовательную публику, когда у тебя в голове стоит блок истинности, а рука болит до тошноты.

Превозмогая неприятные ощущения, я поднялась на сцену.

Королевская кровь, что бежит в моих венах, запуская сердце и питая тело, насыщена магией.

Я закрыла глаза и представила, что сейчас всем должно стать хорошо и радостно. Потому что мне самой хотелось как-то улучшить собственное состояние, но я этого не могла. Так пусть в окружающем мире будет гармония.

Подняв правую руку, я услышала, как мелодично звякнули надетые на запястье браслеты Алефа Ханли.

Пусть подует легкий ветерок, освежающий и чуть холодящий кожу. Возможно, с запахом мяты и лимона.

Я представила воронку, которая собирается в области моего сердца маленьким прозрачным смерчиком, раскручивается, покидая пределы тела.

Вот и ветерок. Свежий, как я загадывала. Я вложила в него солнце и гармонию, желание вызвать в душах зрителей чувства, от которых им станет хорошо. Сегодня и зрителей больше обычного, пусть они ощутят себя не просто безучастными гостями мероприятия, на которое и попали-то не с самого начала.

Послышались восхищенные вздохи и я открыла глаза.

Ветерок мягко обдувал зрительские места, и кроме запахов, он нес лепестки цветов.

Все это сопровождалось лирическим сопровождением оркестра.

Лепестки растворялись, не оставляя цветов, стоило им коснуться чьих-то волос или одежды, но оставались невредимыми, падая на полянку.

– Этот ветер несет бодрость! Великолепно! – сказал Брайт Ханли.

Остальные тоже оживились.

– Это ветер романтики! – сказала средних лет женщина, родственница семейства Ханли.

– Благодарю вас, Незабудка… мизи Лейла, – поправил сам себя Лекоб Штин, – что охватили вниманием всех присутствующих.

Слабо улыбнувшись, я отправилась за столик к остальным девочкам.

– Это было весьма поучительно, – заметила Джулия, – развлечь всех присутствующих, а не одного маркиза.

У меня уже не было сил до ответа, я только вяло кивнула. Ненавижу оковы метки, ненавижу Гриона Карца.

– Мезиру Алефу предстоит посовещаться с семьей, – сообщил Лекоб Штин, – финал отбора все ближе и решение стоит принимать не только сердцем, но и учитывать, насколько будущая супруга маркиза впишется в великолепную фамилию Ханли. Пока Ханли советуются, для вас сыграют музыканты, а официанты предложат легкие закуски от шеф-повара.

Вот и все, осталось дождаться, когда на сцену выйдет Алеф с браслетами.

Я прикрыла глаза, чувствуя, что у меня пульсирует левое плечо. Так хочется его размять. Но будет странно.

– Кто-то загордился, дале смотреть на нас не желает! – фыркнула Талана. – Если тебя похвалили, это ничего не значит. Вообще могли из жалости сказать, что ты молодец.

– Странные у вас в семействе Мелени отношения, – заметила Джулия. А Эльжбета хихикнула и поправила рыжую прядь за ухом.

Наконец, Алеф поднялся к нам.

Лекоб попросил всех пятерых подняться и выйти в центр сцены, в том порядке, как мы выступили.

Я еще держалась на ногах, что радовало.

– Прежде всего хочу повторить, мои дорогие мизи, – начал Алеф, – что не хотел бы расставаться сегодня ни с одной из вас. И решение, которое сейчас будет озвучено, не только мое. Я выбираю жену, а мои родители – невестку.

Первой получила браслет Эльжбета. Тройное золотое плетение с бриллиантовой подвеской.

Следом счастливо вздохнула Талана. И горделиво посмотрела на меня. Логично, здесь я ее главная соперница.

Джулии также достался браслет.

Оставались мы с Розалин.

Я видела, как на виске Розы выступили мелкие капельки пота. Как же она переживала, бедняжка.

Алеф стоял так, что находился как бы между нами. И переводил взгляд с одной на другую.

Давай уже, не медли, я едва на ногах держусь.

Послать бы к гракханам весь этот отбор. Уехать домой. Но…

Как посмотрят на меня мама и папа?

Я представила скорбь в материнских глазах и жгучее разочарование в отцовских.

Ах, Лейла, ты упустила последний шанс удачно выйти замуж и принести процветание своему роду!

– Розалин, – обратился глубоким, чувственным тоном Алеф к моей соседке, и взял ее руку.

По моей спине пробежали холодные искры.

– Вы прекрасны, и эти огненные сердца великолепны, но… пламя со временем гаснет. Ветер может его или разжечь вновь или потушить без остатка. Сегодня я выбираю ветер. Лейла, дайте мне руку.

Я увидела, что Алеф уже передо мной. Улыбается и протягивает последний браслет.

А Розалин вдруг залилась слезами.

– Как же… но как же так, – послышалось сквозь рыдания, – после… после всего…

Лекоб Штин поспешно увел бедняжку со сцены, пока Алеф застегивал браслет на моем запястье.

Вот нас и осталось четверо.

11.4

Перед глазами у меня то темнело, то наоборот, появлялись яркие всполохи.

Сжав зубы, я повторяла себе мысленно: “Я – почти принцесса. А принцессы держатся до последнего. Я рождена для победы”.

Не помню, как продержалась до закрытия испытания и не услышала, чем оно закончилось.

Да и что там может быть, приличествующие случаю слова восхищения всеми участницами и пожелание отдохнуть перед следующим туром?

Вот и все, можно идти к себе, главное ни с кем не пересечься при этом. Если со мной кто-то заговорит, я могу ответить невпопад. А уж если это будет Талана… нет, пожалуйста, духи Небес, не нужно мне такого испытания сегодня, пожалуйста.

Каждый шаг, каждый вдох отдается болью…

Шутки с магией истинности – запретные развлечения.

Это вызов богам, сомнение в их воле.

И оно наказывается жестоко. В моем случае это мучительная боль, которая должна немного отступить, когда я уйду дальше от Алефа… наверняка так и будет, да.

Я смогла ускользнуть от остальных девочек, которые, кажется, отправились провожать Розу.

Надо бы тоже ей выразить сочувствие… но мое лицо способно напугать.

Спасительный тайный сад, в котором мы прогуливались, еще когда должны были ходить в масках.

Прозрачный вечерний ветерок холодит разгоряченную кожу…

Вдохнув свежий аромат листвы, я повалилась на колени прямо в траву, чувствуя, что ноги больше не держат.

И, о чудо, меня подхватили сильные руки, крепко сжав талию.

Длинные, но крепкие пальцы погладили кожу там, где пряталась метка. И боль вдруг ушла. В голове появилась ясность.

Я смогла повернуть голову и увидеть того, кто мне помог.

Грион Карц, кто бы сомневался. Повзрослевший и по-мужски еще более красивый. И почему-то с повязкой вокруг головы. В его глазах не было улыбки при встрече с давней знакомой. Что ж, я тоже никак не выразила радость.

Просто смотрела на него, ожидая, что он скажет.

– Все-таки у тебя нет метки, – потрясенно, хрипло сказал Грион, – как такое возможно? Но ведь ты точно Незабудка.

– Да, это я, – чтобы ответить, пришлось разлепить губы, – а вот почему ты исчез с отбора и под твою маску засунули какого-то рыжего?

– Честно говоря, я и сам это не очень помню, – неохотно признался дракон, – и прилетел выяснить это, вместе с дознавателем.

Он снова задумчиво провел пальцем по моей руке.

И маскирующая магия поддалась.

Кожа засияла, становясь прозрачной.

– Ворожба! – догадался Грион. – Ты спрятала ее!

– У меня нет выбора, генерал, – усмехнулась я, – ты и сам знаешь, что у этой истинности нет будущего. Да и прошлое ужасно.

– Представляю, как эта метка здорово ударила по вашим с герцогом планам, – неожиданно сказал вдруг Грион. И глаза его сделались драконьими.

О чем он вообще?

– Нашим с герцогом? При чем тут Ханли-старший?

– Какая удивительная наглость! – кажется, Гриону напекло голову. Или элегантная черная повязка скрывает рану, которая сделала его чуточку слабоумным. – Ты еще так спокойно говоришь о нем. Изображаешь удивление… Я все знаю, Лейла.

– О чем знаешь, Грион? Почему ты говоришь загадками? Теперь мы оба в курсе, кто скрывался под масками. И я в недоумении от твоей версии нашего разрыва. Якобы это не ты развязал войну между Прейсто и Дракмистез, а я тебе изменила! Самому-то не стыдно от такой нелепой лжи?

Я почти кричала на него, мне даже было все равно, что нас могут с ним обнаружить в этом саду.

– Мне должно быть стыдно? – он тоже повысил голос. Из ноздрей драконьего генерала вырвались тонкие язычки пламени, на щеках проступила темная сетка. Того и гляди, он превращаться начнет!

Я отступила в панике, но он схватил меня за плечи, не давая отдалиться.

– В ту ночь, когда ты предавалась греху с Брайтом Ханли, я получил записку. И пришел как раз в разгар ваших… любезностей. Я слышал твои стоны, скрип кровати, видел разбросанные вещи… те, в которых ты ходила днем. С гербом дома Мелени. И это было невыносимо. Я не помню, что было дальше со мной. Только знаю, что оказался на улице, один, не понимая, где я и что успел натворить. А потом стало известно об убийстве твоего дяди.

Он замолчал. Я видела, что клыки у него во рту увеличились. Грион Карц и правда едва держался, чтобы не превратиться в дракона.

Я смотрела на него, подавленная, ошарашенная услышанным. И он пять лет считал, что я – любовница Брайта Ханли? Но как такое возможно? Я видела, что Грион говорил правду, он верил в это. И его реакция, гнев, с которым он с трудом владел, были очень искренними.

– Меня не касался ни один мужчина, – сказала я глухо, потому что грудь мою сдавило, – не целовал никто, кроме тебя. И тогда, пять лет назад, я с трепетом ждала нашей свадьбы, предвкушая ее со смущением и радостным волнением. Тебя обманули, генерал. И ты купился на эту гнусную ложь.

11.5

Грион Карц

Я смотрел на нее, и не знал, что сказать.

Ощущение было такое, словно на голову посыпались камни. Мой бедный размозженный затылок гудел, словно в голове гулял ветер.

Спина похолодела.

То, что говорит Лейла, не может, не должно быть правдой!

Потому что в этом случае я – самый ужасный идиот на всем свете. И как жить дальше, не понятно.

Пять лет я считал себя пострадавшим и уязвленным. Настолько, что это даже отчасти оправдывало убийство в невменяемом состоянии.

А кто я сейчас, если Лейла не врет?

Истеричка?

Я застонал. Потом зарычал.

– Почему я должен верить тебе? – наконец смог произнести неестественно хриплым, уже нечеловеческим голосом.

– Может, потому что я твоя истинная, нет, не подходит?

Лейла сказала это с издевкой. А я и не замечал, насколько она остра на язык. До помолвки не замечал и до ее расторжения тоже… может, ее так изменила наша беда?

Или раскрыла.

Мысли путались, во рту запахло расплавленным железом. Будто собственный огонь сжег мою же слизистую, до крови поранив.

Казалось, на лбу вот-вот выступит кровавый пот.

Я сжал ее тонкие пальцы до хруста, так, что Лейла пискнула, и утянул вглубь аллеи, затем, затащил в укрытую за кустами беседку.

Насильно усадив на засыпанную принесенными ветром листьями скамейку, рассказал ей, что увидел и услышал в ту ночь, пять лет назад. До того, как обнаружить себя убийцей генерала Мелени.

Она слушала, бледнея с каждым мгновением, и не пыталась вырвать рук из моей цепкой хватки. Я же держал ее так, словно надеялся перетащить в прошлое. И прожить его заново. Без разбитых надежд и войны между нашими королевствами. А в ней я себя чувствовал себя еще более виноватым.

– Получается, кто-то тебе написал и позвал посмотреть, как я тебе изменяю с Брайтом Ханли, – подытожила Лейла дрожащим голосом, когда я замолчал.

Оставалось только кивнуть.

Сглотнув, я все же добавил:

– И обставлено это было более чем достоверно. Твоя одежда.

– А голос тоже мой? – спросила она, прищурившись. И наконец с усилием освободила свои руки.

– Ты осуждаешь меня? – я рассердился, потому что пережил только что огромный удар и рассчитывал хоть на какое-то понимание. – В том состоянии я не мог этого разобрать.

– И хорошо, что мы разорвали свою связь тогда, – сделала она неожиданный вывод.

– Почему это? – удивился я.

– Да что за истинность такая, которую можно разрушить с помощью наветов? Почему ты ничего не сказал мне? Просто расторг и помолвку, и нашу истинность, без объяснения. С выражением безграничного ко мне презрения.

– Я только что тебе об этом рассказал, Лейла! – мне не верилось, что она ничего не поняла. – Ты ведь тоже считала меня убийцей и с огромным желанием приняла необходимость разрыва!

Она вздохнула.

– Мне тоже было непросто. Да, ты прав, я тоже сразу поверила в твою виновность.

– Лейла, – я осторожно приподнял ее подбородок двумя пальцами, взглянул в глаза, которые, казалось, стали еще больше обычного, – дело в том, что я до сих пор не уверен в своей невиновности. Возможно, я совершил это преступление, в состоянии беспамятства. Твой дядя мог, допустим, увидеть меня, попытаться остановить. А я ничего не соображал. Или вообще я принял его по какой-то причине за Брайта Ханли.

– Но ведь сейчас выпадение памяти повторилось, – уверенно сказала Лейла, – и наверняка это связано с тем, что Брайт Ханли вновь вышел на сцену.

– Он заинтересован в том, чтобы ты прошла этот отбор до конца и стала женой Алефа, – вспомнил я подслушанный разговор, – когда я узнал, кто скрывается под маской Незабудки, решил, что старый развратник хочет держать молоденькую любовницу ближе к себе. Но раз у вас ничего не было…

– Ты все еще сомневаешься? – ее возмущение выглядело таким искренним, казалось, она меня сейчас ударит. Разве можно ей не верить сейчас?

– Нет, – покачал я головой, – теперь я начинаю думать, что Брайт Ханли хотел, чтобы мы расстались и пять лет назад. А сейчас ему нужна королевская кровь в своем роду. И как я понимаю, это связано с тем, что за эти годы не стало прямого наследника короля. Вероятно, Ханли метит в продолжатели королевской династии. А это удобнее всего сделать тому, кто женат на единственной родственнице монарха.

– Я тоже думала об этом, – задумчиво сказала Лейла, – но как можно такое провернуть? Даже если я стану женой Алефа, на трон может претендовать наш ребенок.

– Но его отец будет официальным опекуном, – напомнил я, – у семейства Ханли смелые планы.

– Хорошо, я согласна, сейчас это очень логично звучит, – подтвердила Лейла, – но ведь пять лет назад принц был жив и не собирался покидать этот мир. Ты же не станешь обвинять герцога еще и в его убийстве. Тогда зачем разрушать нашу с тобой истинность еще тогда?

– Вот это нам и предстоит выяснить, – твердо сказал я, – а значит, ты продолжаешь участвовать в этом нечестном и заранее подтасованном отборе. Но сейчас у тебя будет моя полная поддержка.

В ее глазах мелькнуло странное выражение. А потом она заявила:

– Я согласна помочь тебе в этом расследовании. Но ты должен найти способ разорвать связь повторно.

– Но почему? – не понял я. – Ведь мы получили второй шанс.

– Не бывает вторых шансов на первую любовь, – она тряхнула своими роскошными волосами, – между нами уже нет доверия. Прошлого не исправить, Грион.

Лейла

Я лежала в постели, в темной комнате. Занавесила окна в спальне и задернула полог вокруг кровати полностью, так, чтобы ни единый лучик не попал.

Меня трясло, по щекам текли слезы.

Перед глазами стояла сцена нашего с Грионом объяснения. Все эти годы он считал, что я…

Нет, я даже представить себе такое не могу, это немыслимо!

Я и Брайт Ханли!

Он же старый! Он отец Алефа и герцог.

Стоп.

Слезы резко притормозили, я села в кровати.

Но ведь кого-то Грион видел и слышал именно в опочивальне Брайта Ханли. С женщиной. И застал их за недвусмысленным занятием. Значит, Ханли-старший был с любовницей, не стесняясь жены, с которой прибыл в имение Мелени. Где она-то находилась в тот момент?

Точно ли Грион видел то что видел?

Или подставили не только нас с ним, но и герцога. Грион не то чтобы очень хорошо ориентировался в чужом поместье, его могли просто сбить с пути и направить к другой комнате, причем так, что он сам того не заметил. Кто-то продумал в деталях эту мерзкую акцию.

Под ударом оказался Грион, Брайт Ханли, я. И мой дядюшка, который, возможно, погиб от руки ничего не соображающего дракона.

Вскочив с кровати, я запуталась в пологе и с грохотом свалилась на пол, только и успев охнуть.

Рядом упала перекладина, хорошо не на мою голову, не то ходить мне как Грион Карц, с повязкой на челе.

– Мизи, что происходит? – обеспокоенная нянюшка Дилора ворвалась в спальню, привлеченная шумом. Загорелся яркий свет, я успела прикрыть глаза ладонями. И совершила ошибку.

– Мизи Лейла, что это у вас на руке такое? – в голосе нянюшки слышались ужас и паника. – Это же… метка? Драконья метка?

Отняв руки от лица, я похолодела.

Полуночи еще не было, но мой заговор был разрушен прикосновениями истинного и метка проявилась в полной мере. И даже больше. Теперь она излучала слабое сияние. Чтобы суженый точно не пропустил меня, свою, единственную, встретив в темном переулке.

Дилора попятилась.

– Но… как же так, мизи? Мезир Алеф – человек. Был бы оборотень или дракон, еще куда ни шло. Так что выходит, знак-то не для него?

– Не для него, Дилора, – вздохнула я, понимая, насколько бессмысленно будет ее убеждать в том, что это, допустим, татуировка, которую мне вдруг взбрело в голову себе набить по дурости. Татуировки вот так не светятся, даже если их магическими красками выполнить.

– Но ведь с утра не было же ее, милая моя! – всплеснула руками нянюшка. – Это что получается, вы где-то в саду, на испытании, дракона нашли, да и поцеловаться с ним успели?

– Нет, Дилора, не совсем так. На испытании узор скрывала моя магия.

– И вы знаете, чья это метка? – нянюшка, кажется подпрыгивала от любопытства, хотя прежде всего должна была за меня сейчас переживать. Но тут ничего не поделаешь, на ее месте любая бы желала знать подробности.

– Знаю. Но не хочу об этом говорить. Потому что метка эта ошибочна. Ее быть не должно, слышишь?

Дилора испуганно кивнула.

– И мне очень, очень нужно оставаться в этом отборе. Мои родители ждут победы.

– Да как вы ее скроете-то, коли замуж не за истинного выйдете? – не поняла нянюшка.

– Один раз мы ее уже вывели, и второй сумеем, – заявила я, стараясь выглядеть уверенной.

– Так что же это! – нянюшка в избытке чувств повысила голос. – Неужто тот самый принц драконов здесь где-то образовался?

Я молчала, не желая совсем уж себя выдавать. Но Дилора по моему лицу все и так поняла.

– Родители ваши, разумеется, не в курсе, – сказала она.

– Естественно, – подтвердила я.

– И что вы дальше намереваетесь делать, до того как удастся стереть эту проклятущую метку?

– Продолжать участвовать в отборе, что мне еще остается. Осталось всего три испытания. И я намерена пройти их все. А заодно провести кое-какое расследование.

– Час от часу не легче, – вздохнула Дилора, – теперь вы себя еще и дознавателем вообразили.

– Ты поможешь мне и дальше скрывать эту тайну? – спросила я, глядя на нянюшку в упор.

– Да уж куда мне деваться, – вздохнула добрая женщина, – и кстати у вас на правой руке синячина вот уже проявилась. Хорошо вы с кровати упали. К чему было свет-то весь гасить?

– У меня были сердечные переживания, – хмуро сообщила я, разглядывая багровеющее на глазах пятно, которое разливалось по коже выше браслетов Алефа. Будто еще одна метка.

– Этак еще пару раз об пол приложиться, и переживать некому станет, – Дилора деловито разглядывала мою травму, – ничего, чутка бытовой магии и к утру все пройдет. Может легкая желтизна и останется, но до восьмого испытания все заживет. А теперь спите давайте. У вас впереди один день отдыха только, а потом и битва за финал. Мне слуги других барышень сказали, те сидят, косметической магией занимаются. А вы одна синяки себе ставите.

Вот значит как, всего день на отдых. Я ведь в таком состоянии была, что толком и не услышала, сколько времени у меня на восстановление сил.

Совсем скоро все решится.

А я, кажется, ужасно запуталась. Даже хочется, чтобы отбор был подольше.

Мне столько всего надо понять.

И главное – что делать дальше со своей жизнью.

12.2

Весь следующий день мы с Дилорой лечили ушибленную руку магией. И думали, как еще можно прикрыть метку. Маскирующее заклинание – слишком тяжелый способ, повторно я его не выдержу.

– А я вот чего думаю, мизи, – задумчиво сказала нянюшка уже в обед, когда следы синяка и ушиба прошли полностью, – к чему вам Небо гневить? Истинность, она знаете ли не пенка на молоке. Просто так ее сдуть не получится. Дали вам суженого, а вы нос морщите, отказываете ему. Уже ведь и война-то закончилась, королевства наши в мире. Отчего бы эту дружбу не укрепить, ситуация-то поменялась. Замуж за принца драконов пойти – дюже как хорошо, и батюшка ваш доволен будет.

– Зато я не буду! – чувствуя нарастающее раздражение, я чуть не закричала на свою добрую помощницу. Как стыдно.

– Мне нужно охладиться, Дилора, – пробормотала я, натягивая перчатки подлиннее.

Она посмотрела на меня как на помешанную, потому что на улице было жарче, чем в прохладных каменных стенах дворца Ханли.

Что ж, с логикой у меня на этом проклятом отборе все хуже и хуже.

Сбегая по лестнице, я отчетливо понимала простую вещь. Дилора права. Если родители узнают о том, что метка истинности вернулась, они обрадуются. Больше не нужно искать мне хорошего жениха, чтобы использовать единственный шанс для удачного замужества некогда отвергнутой невесты драконьего принца и генерала!

Можно просто взять то, что так милостиво и настойчиво предлагает судьба уже во второй раз!

Но я не могу, не хочу простить Гриона за то, что он настолько легко поверил в мою порочность и даже говорить не стал!

Не может такой напыщенный идиот оказаться моей второй половинкой, самой близкой на этом свете душой.

Ненавижу его еще сильнее! И … что? Сочувствую ему при этом. Ведь он пережил предательство, пусть и только в своем воображении.

Гракханово подхвостье! Я что, жалею этого негодяя?

Сопереживаю ему?

Это все метка. Однозначно! Она вызывает в мозгу помутнение, заставляя чувствовать то, что я совсем не желаю испытывать к чужому, неприятному мужчине. Да-да, неприятному!

Без метки истинности нет мне дела до его красивых глубоких глаз, в глубине которых плещется огонь. До величественного разворота мощных плечей. Волнистых волос, таких черных, что дают синеватые блики, особенно в лунном свете. Поцелуев, вынимающих мою душу из тела и уносящих ее в дальние дали… Его сильных рук…

Нет!

Ты неприятен мне, Грион Карц. Слышишь? Я готова прокричать это в твое наглое красивое лицо.

– Лейла? – голос позади меня принадлежал не самому ужасному из всех драконьих генералов. Это была кузина Талана, решившая также как и я пройтись по саду.

– Ты какая-то взбудораженная. Вышла на прогулку или на пробежку?

В этом месте я подумала, что, пожалуй, все же есть человек, которого мне видеть еще менее приятно, чем Гриона Карца. Но хоть отвлекусь от бесполезных, глупых, опасных мыслей о привлекательности этого дракона.

– Надеялась, что в саду не так душно, как в опочивальне, – сказала я спокойно, даже постаравшись улыбнуться кузине.

– Когда дует ветерок, даже появляется приятная свежесть, – благопристойно ответила Талли, – все, о погоде мы поболтали, как воспитанные девицы.

Талана хихикнула.

– Теперь давай о главном. В этом отборе ты не победишь!

– Почему это? – я с прищуром посмотрела на кузину. Глаза у нее блестели как-то лихорадочно, грудь взволнованно вздымалась.

– Потому что Алеф хочет быть со мной! Но его отец по какой-то причине подсовывает тебя.

– Вот как? – холодно удивилась я. – Знаешь, мне кажется, Розалин думала ровно то же, что и ты. Уж больно расстроилась и поразилась тому, что ее не выбрали. Тебе не кажется, что Алеф Ханли играет с нами со всеми, заставляя каждую думать, что она в фаворитках?

– Уж поверь, со мной у него все очень серьезно! – Талана сказала это без улыбки. – Алефу надоело, что отец диктует ему, как жить. Словно он не маркиз, а мальчишка. Уйди с дороги, сестренка. Уверяю, мы с Алефом сумеем вас всех удивить!

– И ты не боишься, что я об этом расскажу кому-то? – я смотрела на Талли с интересном. Она такая бесстрашная, или совершает глупость? А может и все вместе. Интересно, с кем еще откровенничала Талана?

– Попробуй, заинтересуй кого-нибудь этим рассказом, – фыркнула кузина, – по сути, что я тебе конкретного сообщила? Мало ли, вдруг это мои домыслы и попытка тебя сбить с толку.

– Ты себя странно ведешь, – заметила я.

– Кто бы говорил!

Талли вздернула подбородок и гордо прошла мимо.

За своими переживаниями я, кажется, ничего больше и не замечаю. Это может помешать здраво оценить обстановку. Стоит раскрыть глаза и уши.

12.3

Грион Карц

Брайт Ханли изучал отцовское послание, а мы с дознавателем Бетером Драйном внимательно смотрели, как меняется его лицо.

Я не спешил являться на прием к герцогу и вообще проявлять себя сразу же по прибытии в Ханлимир. Мы с Драйном остановились в деревенской гостинице, не называя имен. Мне нужно было встретиться с Лейлой, а Бетеру – присмотреться к обстановке. Он изменил облик, чтобы его приняли за приезжего купца, и разведал, что ему нужно.

Таким образом, к герцогу мы пошли уже более менее осмотревшись.

– Рад видеть тебя вновь в моих владениях, Грион, – улыбнулся Брайт, когда мы все же пришли на аудиенцию, – я спрашивал Алефа, отчего ты так быстро уехал, не дождавшись завершения отбора. Но сын сейчас так взбудоражен, толком ответить не смог. Сказал что вы вроде как повздорили и ты собирался прибыть уже на официальное объявление помолвки с победительницей отбора.

– Видимо, Алеф не обо всем вам рассказал, или сам не все знает, – ответил я и вручил герцогу письмо, которое он сейчас и читал.

Мы сидели в “малахитовой зале”, что-то вроде одной из приемных герцога, в которых он проводил деловые встречи. А дел у Ханли-старшего множество.

Я рассматривал этого мужчину, не старого еще, довольно статного, с умным властным лицом.

Алеф очень похож на отца, но в нем нет его решимости и достоинства. Да, вынужден признать, Брайт Ханли выглядит весьма благородно и внушительно. И наверняка не считает нужным хранить верность своей жене.

– Значит, на тебя кто-то покушался, и ты считаешь, что это произошло в Ханлимире? – Брайт поднял на меня ясные голубые глаза. Его лицо бороздили, как и подобает, мужские резкие морщины. Но глаза оставались молодыми.

– Да, герцог, – я чуть склонил голову, ровно насколько это позволял дворцовый и дипломатический этикет, – чтобы установить истину, я вернулся к вам с дознавателем, из драконов. Бетер Драйн мастер своего дела, он поможет узнать правду и не навести здесь переполох.

– Я понимаю беспокойство короля Дармела Первого, – с достоинством произнес Брайт, – случись с моим сыном нечто подобное, сам бы забил тревогу. Особенно после того, что произошло в королевской семье.

Тут нам обоим полагалось вздохнуть, вспомнив об участи незадачливого принца, сына Рупера Третьего, чье чело никогда не увенчает корона.

– Но все же… если ты сам не помнишь, что стряслось, какова вероятность, что это нечто случилось на моей территории?

– Довольно высокая, мезир герцог, – подал голос мой дознаватель, – последнее место, что отложилось в памяти принца Гриона находится в вашем поместье. Я бы желал осмотреть его.

По лицу Брайта пронеслась нервная судорога. Едва заметная, он быстро прибрал мимику как надо. Однако я все равно разглядел. Он не может отказать нам, но ему ужасно не хочется соглашаться!

– Мне бы не хотелось думать, что в Ханлимире завелся недоброжелатель, – сказал Брайт, совладав с собой окончательно, – разумеется, у вас будет доступ ко всем помещениям Ханлимира. Но с сопровождением. Как вы понимаете, момент сейчас особенно щекотливый. В поместье множество гостей, проходит отбор. Скоро мой сын породнит меня с одной из самых благородных семей Прейсто. И… Грион, я отношусь к тебе очень тепло, ты друг моего Алефа. Однако, тут есть щекотливый момент. Одна из фавориток отбора – твоя бывшая невеста.

– Это не помешало пригласить меня в качестве гостя, – напомнил я.

– Не обижайся, Грион, но я рассчитывал, что Алефу хватит благоразумия позвать другого принца. Чтобы не создавать двусмысленности. Но ведь он и не знал, кто скрывается под маской Незабудки. Это было известно лишь мне и распорядителю отбора Лекобу Штину.

– Поэтому Алеф и счел возможным позвать меня.

Обменявшись очевидными фактами, мы вновь замолчали. Затем Брайт сказал:

– Учитывая, что теперь все тут с открытыми лицами, я надеюсь, ты не станешь настаивать на своем присутствии на отборе?

– Не стану, разумеется, – легко согласился я, – мне и самому не хочется видеть бывшую невесту. Я тоже не знал, что она здесь будет.

– У девочки должен быть шанс на счастливое и удачное замужество, – суховато заметил герцог Ханли, – поэтому я послал приглашение ее родителям. Лейла Мелени не виновата в том, что произошло между нашими королевствами.

– Согласен, – кивнул я, – и конечно же, буду держаться как можно дальше от мероприятия. Но хотел бы иметь возможность задавать вопросы всем, кто в тот вечер находился в вашем имении. В том числе и Лейле, если понадобится. Конечно же, в присутствии дознавателя.

– Дознавателей, – поправил Брайт, – я дам вам в помощь и своего человека.

– Хорошо, – согласился Бетер, – мы с генералом Карцем понимаем, что для вас так предпочтительнее. Расследование с нашей стороны будет объективным и беспристрастным. Нами движет желание узнать правду, а не навесить на кого-то вину.

– Отлично, – кивнул герцог.

Но по его движениям и мимике я видел, что ничего-то не отлично.

Однако, Брайт Ханли умело скрывал свое истинное отношение к происходящему, оно прорывалось в совсем мелких движениях и прищуре его необыкновенно молодых глаз.

– Но я боюсь, что для Лейлы Мелени встреча с тобой, Грион, станет шоком и выведет девушку из равновесия. Поэтому лучше бы дознаватели навестили ее без тебя. Да и вообще только если будет настоятельная необходимость в этом. Лучше бы обойтись без того, чтобы впутывать девочку.

Внутри меня закипел драконий жар.

Хоть я уже и знал, что между Брайтом и Лейлой ничего не было, все равно такая подчеркнутая забота меня мигом привела в ярость.

Я ревновал Лейлу!

Но значило ли это, что я ее люблю?

12.4

Лейла

Нас осталось четверо, а впереди – всего три тура. После восьмого испытания – выход в финал. Дальше мы так и останемся тройкой сильнейших, пока Алеф не выберет одну из нас.

Смешно, сильный взрослый мужчина в роли принцессы, а мы деремся за его руку.

От этой мысли я не выдержала и рассмеялась.

– Хорошо, что у вас такое настроение веселое, мизи, – сказала Дилора с осуждением, – но к тому платью, что мы выбрали, ни одни ваши перчатки-трубы не подходят. А до испытания всего одна ночь.Так что в пору немножко поплакать.

– Извини, это я от волнения, – с нянюшкой сейчас лучше было не спорить. Она нервничала сильнее моего. Добропорядочную женщину смущало, что она практически становится пособницей преступления, скрывая от моих родителей метку истинности. И бесполезно ей говорить, что родители далеко. Они приедут лишь если я выйду в финал. По правилам отбора у Ханли родственники участниц могут присутствовать на заключительном испытании. И уж мои точно явятся. Вот тогда Дилору просто разрывать будет от тайны, что она вынуждена хранить.

Самое печальное, замуж за Алефа мне хочется все меньше. Он уже не кажется мне изысканным кавалером и завидным мужем. Более того, уверена, что Алефу стоит погулять на свободе еще как минимум лет пять, чтобы не сделать несчастной свою будущую жену.

Нет-нет я вспоминала о Грионе Карце. И не только, когда видела метку на своей руке.

Мне было интересно, чем он занимается сейчас, думает ли обо мне. Как продвигается его расследование. И что важнее всего – нашел ли он доказательства своей невиновности?

Хотелось думать, что на руках Гриона нет крови моего родственника.

И еще не терпелось прояснить роль во всей этой мутной истории Брайта Ханли.

Героя перемирия, лучшего дипломата столетия и самого уважаемого представителя королевства Прейсто. Второго человека после короля. Я должна найти возможность поговорить с ним. А еще лучше, получить доступ к его бумагам. У такого человека как герцог наверняка есть записи, куда он заносит свои планы.

Разумеется, вряд ли у него в распорядок дня внесен пункт “врезать по затылку Гриону Карцу”.

Но все равно что-то крайне важное он должен разрабатывать заранее.

Пообещав Дилоре подумать насчет перчаток, я ускользнула из своей опочивальни, твердо намереваясь проникнуть в ту часть имения, где живет семейство Ханли. Если встречу кого-то по пути, так и скажу, что мне нужно поговорить с герцогом.

Я понимала, что замыслила опасное и возможно глупое дело. Однако, оставаться безучастной я просто не могла.

Меня не оставляло ощущение, что плывя по течению в этом отборе, я могу попасть в еще большую беду. Не было сомнений в том, что Брайт Ханли – часть какой-то преступной операции. Но пока я толком не понимала, как ее возможно было осуществить и зачем понадобилось так жестоко срывать нашу с Грионом свадьбу.

Какой была бы наша жизнь, если бы мы поженились?

Возможно, мы бы уже стали родителями.

Подумав об этом, я чуть смутилась.

До перехода на господскую часть я дошла быстро. По счастью, никем он не охранялся и скоро я уже была на первом этаже, откуда обычно нас ведут на очередное испытание.

Пробормотав заклинание “скользящего между взглядами”, я двинулась туда, где должны быть спальни и личные кабинеты домочадцев.

Заклинание действует сорок минут, в течение которых любой, кто на меня посмотрит, просто не обратит внимания, если я буду двигаться быстро. Разумеется, если нежеланная встреча произойдет в тот момент, как я шарюсь по ящикам стола герцога, все пройдет не так гладко. Контакт должен быть именно что мимолетным. Но теоретически, убежать я должна успеть.

Поднявшись на третий этаж, где была мужская половина жилой части имения, я вертела головой, пытаясь понять, куда мне дальше.

Мимо неторопливо прошли две горничных. Я отступила к стене. Одна из них скользнула по мне взглядом, но внимания не обратила. Все работает.

– Как думаешь, Эжени, на ком женится молодой мезир? – спросила служанка помоложе.

– Да все в доме знают, что это будет Лейла Мелени, – невозмутимо ответила вторая, – три дня тому назад садовник подстригал кусты, когда молодой мезир ругался со старым. Оба думали, что их никто не слышит.

Заинтересовавшись разговором, я тихонько проследовала за служанками на почтительном расстоянии, чтобы слышать, но не попадать в их поле зрения.

– Мезир Алеф кричал, что дескать, уже сделал свой выбор, – рассказывала Эжени, понизив голос, так что мне пришлось прислушиваться, – и он не собирается брать в жены эту высокомерную племянницу короля, да еще после того, как от нее отказался Грион Карц. Они, дескать, с ним сейчас в ссоре. А мезир Алеф встретил самую нежную и желанную, с которой собирается делить постель.

– У этих мезиров одна постель на уме! – возмутилась молоденькая, но кажется, не вполне искренне.

– А что, он молодой здоровый мужчина, имеет потребности, – вступилась за своего господина Эжени, – так вот, а дальше герцог сказал, что надо разделять постель и брак. Мол, Лейла – это путь к вершинам. И он должен на ней жениться и тут же заделать наследника.

Подслушивать стало одновременно интересно и неприятно.

– В общем, у них там слово за слово зашло, начали кричать, мезир Алеф чуть ли с кулаками на отца не бросился, когда тот сказал, чтоб маркиз свою сердечную зазнобу на ближайшем испытании выгнал. Мезир Алеф заорал, мол, если ему нужен наследник, пусть сам его и делает.

– А герцог что? – ужаснулась младшая.

Кумушки так увлеклись разговором, что не просто замедлились, а почти остановились.

– А он усмехнулся и ответил, что может и сделает, главное, чтобы мезир Алеф женился на мизи Лейле. И сказал, что не зря столько усилий приложил к тому, чтобы это стало возможно. А потом замолчал и прогнал сына.

– Вот дела творятся! – протянула любопытная горничная.

– Хватит болтать, нам надо в библиотеке мезира герцога прибрать, – опомнилась Эжени.

Я проследовала за ними и дальше. Горничные отперли двери в два соседних помещения, но зашли только в одно. Видимо, собираясь вместе в каждой комнате.

Потом спряталась в нише, ожидая, пока женщины зайдут в библиотеку. А потом увидела приоткрытую дверь в помещение рядом. Недолго думая, скользнула туда и поняла, что попала в кабинет герцога. В полумраке я видела его портрет на стене.

И узнала кисть живописца, что его выполнил. Этот мастер писал когда-то изображения короля. Когда я была маленькой, и моя мама навещала вместе со мной своего родственника во дворце, я играла в прятки с детьми придворной фрейлины. Скрывшись за портьерой в одном из залов, я видела, как король повернул завиток на раме, точно такой же, как и на портрете герцога, и открылся тайник, в котором холст был дверцей. А что, если и здесь то же самое?

Замирая от волнения, я подошла к картине и коснулась рамы. Обхватила пальцами затейливую завитушку, понимая, что она с трудом, но поддается. Повторила увиденное в детстве движение. И это сработало точно так же, как много лет назад у короля с его портретом.

Передо мной был небольшой шкафчик в стене. Две полочки почти пусты. На нижней – кожаный мешок, по виду, набитый монетами. А на верхней – пухлая тетрадь в потрепанном кожаном переплете.

Уж не это ли я ищу?

12.5

Осторожно я провела рукой над тетрадкой, чтобы проверить, нет ли на ней охранной магии. Удивительно, но ничего не заискрило и воздух не пошел волнами. Тогда я аккуратно взяла чужую вещь, открыла с замиранием сердца первую страничку.

Желтоватые листки были исписаны бисерным почерком.

Нет, нам не было никаких названий и подробных описаний. Только даты и заметки.

На первой странице была запись, судя по дате, шестилетней давности.

“Если бы я был королем, нашел бы способ объединиться с драконами и завоевать соседние с нами государства. Тогда мы бы создали сильное королевство. Да что там, империю. Рупер Третий – червяк в короне, и сын его не лучше. Слюнтяй растит слюнтяя”.

Дневник Брайта Ханли!

У меня дыхание перехватило, когда я удостоверилась, что за личиной миротворца и героя королевства скрывается жесткий, амбициозный человек, мечтающий подчинить соседние страны.

За дверью послышались шаги и голоса. В испуге я закрыла тайник и юркнула в нишу за книжным шкафом, прикрытую плотной шторой. В кабинет, судя по звукам шагов, вошли двое.

– Мезир герцог, – почтительно говорил Лекоб Штин, – если маркиз Алеф захочет выкинуть вашу фаворитку, как мне действовать?

– Кишка у него тонка пойти против меня, – ворчливо ответил герцог, – он сделает, что я ему велю. В его возрасте мужчина должен понимать, что любовниц может быть множество, для тела и настроения. А жена в первую очередь нужна для улучшения статуса.

– Очень разумно, мезир, – тон церемониймейстера стал еще более уважительным.

– Меня сейчас куда больше волнует этот проныра-генерал. Младший сын драконьего короля, – продолжал герцог, – у него появились сомнения по поводу своей виновности в убийстве, что очень плохо. Хуже того, он не поверил в повторное помутнение сознания у себя. А это значит, вы где-то не доработали.

– Но… мои люди сделали все что могли…

– Значит, недостаточно, Лекоб, – жестко отрезал Ханли, пресекая все оправдания, – ты уже много лет моя правая рука на ведущих ролях. От генерала Карца надо избавиться, друг мой. И как можно быстрее.

– Но… он не просто генерал, он принц! – в голосе Штина послышался ужас.

– И что? Даже не наследный, так четвертый сын. Дармел погрустит, да успокоится. Можно подумать, принцы для нас проблема. Главное, чтобы не было подозрений в естественном ходе событий.

– Он ведь вместе с дознавателем здесь, – напомнил подельник герцога.

– Значит, все должно быть настолько правдоподобно, чтобы и этот нюхач поверил. Учти, мы не можем никак задействовать Лейлу, хоть это и было бы наверняка. Но девчонка должна остаться чистой. Она станет матерью нового принца.

– Несчастный случай? – деловито переспросил Штин.

– На глазах у дознавателя. И организовать все так, чтобы Бетер Драйн убедился в неблагонадежности будущего покойничка. И понял, что провалы в памяти у него дело обычное, да и выпить он не дурак, а потом дичь творить.

– Задача сложная, мезир.

– Но и награда у тебя будет хорошая. Когда в моих руках окажется Прейсто, ты получишь самый высокий титул из всех возможных, Лекоб. Учти, времени у тебя и твоих помощников немного. На финальное испытание отбора приедет сам Рупер. Пускай и племянницу на брак благословит.

– Постараюсь провернуть все быстро, кажется, у меня уже есть план… в общих чертах.

– Не сомневаюсь в тебе. Представляю, каково тебе скрывать свой талант профессионального злодея за личиной ведущего светских приемов.

Кажется, я почти не дышала, слушая все эти ужасные вещи. У Брайта и его приспешника нет ни совести, ни сострадания. И если я правильно поняла, смерть принца Роджера, моего кузена, тоже могла быть спланирована!

Не зря же герцог намекнул, что принцы для них не проблема.

Дверь кабинета открылась.

– Ой! Мезир герцог! Мы не знали, что вы тут. Прибрать вот пришли.

Голос Эжени звучал испуганно.

– Ничего, мы уже закончили. Уходим. – великодушно ответил Брайт Ханли.

Мужчины удалились.

А я поспешила проскочить, пока служанки отвернулись, пользуясь тем, что мое заклинание пока еще действовало.

К груди я все так же прижимала зловещую черную тетрадь.

Мне нужно предупредить Гриона Карца, что его хотят убить, да еще и опорочить посмертно.

Я не знала, как это сделать!

Несносный дракон находил меня в саду, когда ему приспичит, я же понятия не имела, как подать ему весточку.

Возможно, он вместе со своим дознавателем разместился в имении Ханли. Но что-то сомнительно. Скорее всего, генерал драконов остановился где-то в деревне в границах владений герцога.

Выйти в сад в надежде на то, что Грион снова прилетит, я не могла, время достаточно позднее, и он сам не увидит смысла в этой прогулке.

Еще мне жгла руки украденная тетрадь.

Наверняка Брайт Ханли скоро заметит ее пропажу. И на кого подумает? Скорее всего, на происки Гриона. Вряд ли будет подозревать участниц отбора.

Но мне все равно было страшно и я вздрагивала от любого шума.

Когда перед сном ко мне ворвалась без стука нянюшка, я подскочила чуть ли не до потолка. А она всего лишь похвасталась, что нашла перчатки в тон платью на завтра.

Точно, завтра еще и восьмой тур отбора. После него останется три финалистки. И одной из них точно буду я.

Понятно, почему Брайт Ханли не мог просто посватать своего сына ко мне.

По регламенту герцогской семьи жену ему принято было искать через отбор. Это первый момент.

Второй – так как я уже была в невестах, претендовать на статусное замужество могу, только выиграв в отборе. И у меня всего один шанс это сделать.

Вот так все и сошлось.

Скорее всего, несдержанное и разнузданное поведение Алефа на отборе – это его способ протестовать. Бедняга маркиз не может решить свою судьбу сам, но и соглашаться безропотно не намерен.

Я даже сочувствовала Алефу. Его отец оказался ужасным человеком и настоящим злодеем.

Черная тетрадь пугала и манила.

А что, если я там найду описания ужасных преступлений? И хуже того, вдруг Алеф в них охотно участвовал?

Мне не хотелось, чтобы это было правдой. Все же, приятнее верить в людей.

Дождавшись, когда все имение погрузится в сон, я вынула из-под матраса зловещий дневник Брайта Ханли и погрузилась в чтение.

И у меня чуть ли волосы не шевелились по мере этого погружения. Нет, герцог не доверял бумаге и чернилам детали своих задумок. Это было бы слишком просто. Брайт Ханли не стал бы оставлять против себя непреложные улики, даже в личном дневнике.

Но личность, которая открывалась мне, пока я читала записи в тетради, обладала такой черной душой, что мне порой казалось, ее мрак переползает на меня.

Герцог Ханли оказался завистливым, жестоким человеком, который привык брать все, что ему нравится. И если у него чего-то не было, считал это мировой несправедливостью.

“Королевский род себя изжил. Почему он считается избранным? Фамилия Ханли – не менее древняя и славная. Да, у королевской семьи есть магия в крови, и она сильнее нашей. Но разве это такая доблесть? Достаточно обладать деньгами, чтобы взять на службу тех, кто умеет колдовать лучше тебя. Какая пошлость полагаться на стихийные способности. Управлять королевством должен тот, кто знает, как это делать. А магия… что ж, когда буду искать жену Алефу, присмотрюсь к семьям с сильным родовым волшебством. Увы, сын мой умом не блещет, зато смазлив”.

День за днем Брайт Ханли излагал свои размышления, из которых следовало, что магию слишком переоценивают, поэтому пока все покупаются на ее внешний блеск, нужно просто брать и управлять житейскими вещами. Простыми и неволшебными, из которых складывается этот мир на самом деле.

Я задумалась.

Герцог – наследник богатого рода, но титул его семья сделала не на древности и принадлежности к колдовским традициям. Купцы, дипломаты, чиновники высокого ранга – вот кем были Ханли. И если я не ошибаюсь, Брайт Ханли герцогский статус получил не по рождению, а за особые заслуги. Еще до того, как смог примирить два воюющих королевства.

На самом деле же он не дипломат, а скорее, манипулятор. Есть ли у Ханли магические способности?

Кажется, да, они владеют простыми заклятиями, тот же сироп, вызывающий желание, который Алеф подмешивал мне в чай, был магическим… но он мог его просто купить, а не самостоятельно зачаровать.

Возможно Ханли – бытовики или что-то вроде того. Без глубинного уровня владения магией. Поэтому герцог пытается доказать прежде всего себе, что это – не признак статуса и благородства.

Читая дальше, я узнала, как Брайт Ханли принял решение забраться на вершину. Он витиевато высказался о том, что даже готов столкнуть с нее того, кто слишком засиделся на чужом месте.

Несколько страниц было посвящено Роджеру, сыну короля Рупера Третьего. Брайт Ханли рассуждал о том, что молодой наследник совершенно непригоден для того, чтобы принять корону. Маркиз Алеф Ханли тоже не образец разумности и ответственности. Однако, он послушный сын и знает, что такое дисциплина. А с возрастом, возможно, станет и более степенным. Была в записях герцога пометка: “Найти самое слабое место этого насекомого и безжалостно раздавить”.

Я не сомневалась, что это о Роджере.

Наконец, я с волнением увидела в дневнике дату за три дня до роковых событий.

Щеки мои пылали, а руки были холодными.

“Девчонка хороша. Почему я не брал ее в расчет раньше? И Алеф давно ее знает, и отцом этой девочки легко управлять. Вначале я увлекся идеей укрепить отношения с ящерами… но нет, королевской кровью не стоит разбрасываться. Дракону придется от нее отказаться. Кто знает, может у крылатого появятся другие проблемы, более серьезные, чем выбор камзола на свадьбу. Девчонка нужна мне самому. Стать вдовцом… нет, не планирую. Сгодится Алеф. И было бы прекрасно, останься она единственным королевским потомком”.

Следующая запись была сделана спустя месяц.

“План был разработан быстро, но исполнен блестяще. Все получилось. Неплохо, если червяк сложит голову на поле боя. Хотя, тогда будет сложнее вступить со своей линией примирения, перемирие может занять больше времени. Надо подумать о насекомом потом”.

Я захлопнула тетрадь.

Сердце мое колотилось так бешено, словно вот-вот выскочит, голова кружилась. Я чувствовала сильную дурноту и совершенно уже не сомневалась, что Брайт Ханли продумал интригу, которая позволила разжечь войну. Потом выступил в качестве посла мира. И каким-то образом подстроил гибель Роджера, выстелив его костями свой путь к вожделенной короне. Даже если она будет надета на голову его потомка. Брайт Ханли рассчитывает на полную власть.

Это ужасно.

Но как доказать, что герцог, герой перемирия – хладнокоровное чудовище, которое ни перед чем не остановится?

Ведь его дневник по большей части полон метафор, иносказаний и философствований.

Я должна передать эту тетрадь Гриону Карцу и предупредить его о грозящей опасности.

При мысли о том, что дракона могут убить, мое сердце готово было остановиться.

Наверняка вина тому – метка истинности, что заставляет сопереживать “избранному”.

Как бы я не относилась к генералу драконов, сейчас должна ему помочь.

13.2

На следующий день лил дождь, с самого рассвета.

Дилора расстраивалась, что пока мы дойдем до главного зала, прическа от влажности потеряет пышность.

Но меня это мало уже волновало.

На правой руке мелодично бряцали браслеты, символы моей успешности как невесты.

Вспомнив, насколько фальшивый этот отбор, я фыркнула.

– Мизи, не ведите себя как лошадь на выгуле! – строго сделала мне замечание нянюшка. – Сейчас каждое испытание может стать последним. Точнее, сегодняшнее может.

Бедняжка запуталась в собственной мысли, я поспешно ее успокоила.

– Не переживай, Дилора, я точно пройду в финал.

– А вот такой ваш настрой мне нравится, – одобрила нянюшка, – только вот… что вы будете со своим настоящим женихом делать? Может, подумаете все же, не зря же метки даются, а тут еще во второй раз.

– Зудишь, точно комар, – теперь уже я упрекнула Дилору, – я подумаю об этом потом, когда отбор выиграю. И кстати, Грион Карц либо в имении Ханли, либо рядом с ним. Если ты услышишь от других слуг про генерала драконов, который что-то разнюхивает, постарайся узнать как можно больше. Где он остановился, в каких местах бывает. Мне очень нужно с ним увидеться.

– Барышня! – нянюшка всплеснула руками в отчаянии. – А не опасно ли хвостом на две стороны мести?

– Грион мне нужен по делу, – насупилась я, – ладно, мне пора уже на отбор.

Идя по переходу между корпусами, я слышала, как барабанит дождь по крыше.

Вдалеке раздался раскат грома.

Стихия бушевала, словно тоже не одобряла происходящее.

Я подумала о Грионе.

В безопасности ли он сегодня? Наверное, пока да. Но мерзавцы медлить не станут. Времени у них мало, как сказал Брайт Ханли.

Так что я должна поторопиться и предупредить Гриона. Но как? Как найти его? Пойти гулять после этого отборочного тура, до синих мозолей, пока мимо дракон пролетать не будет?

И тут я резко затормозила. Так, что шедший за мной сопровождающий чуть не врезался мне в спину. Где-то позади слышались голоса, кто-то из девочек вот-вот появится рядом.

Крепко зажмурившись, я попыталась почувствовать метку, скрытую под перчаткой.

Она должна помочь мне призвать дракона.

“Найди меня!” – приказывала я, надеясь, что мое требование дойдет до Карца.

– Вам нехорошо, мизи? – с беспокойством поинтересовался сопровождающий.

– Нет, все в порядке, – улыбнулась я ему, – обычное волнение.

– Понимаю, – кивнул он, – нынче у вас ответственный день.

В зале, котором нас собрали, было уже человек тридцать. Близкие семейства Ханли. Родственники финалисток начнут подтягиваться позже, уже перед десятым испытанием.

Играла музыка, зал был освещен, как будто сегодня – самый торжественный дел и вот-вот распорядитель объявит бал.

– Приветствую благородных мезиров, мизерис и мизи! – провозгласил Лекоб Штин. Я смотрела на него, недоумевая, как этот изысканный, лощеный человек, призвание которого, кажется, вести балы, концерты и отборы, мог оказаться сообщником ужасных преступлений?

Нас выстроили на подиуме, совсем невысоком, чтобы сойти с него, не нужно никаких ступенек.

– Сегодня решающий день. Мы определим троих финалисток. Тех, что примут участие в двух заключительных испытаниях. И только одной маркиз Ханли подарит в конце десятого тура уже не браслет, а кольцо. Браслеты сегодня раздаются в последний раз. Прошу подбодрить наших прекрасных участниц!

Присутствующие захлопали.

– Испытание предстоит очень необычное, – продолжил Лекоб после паузы, – в первую очередь тем, что участницы разделятся на пары. И каждая двойка должна будет выполнить сложнейшее задание. Одной из девушек предстоит завязать глаза, вторая будет ее направлять, так, чтобы незрячая сложила из мелких фрагментов герб Ханли. А потом… потом они поменяются местами! Причем и партнершами тоже. Объясняю на пальцах: допустим, мизи Талана собирает картину, а мизи Лейла диктует. А в другой паре мизи Эльжбета складывает герб, а мизи Джулия управляет… Когда задание выполнено, мизи Лейла будет на сборке, а диктовать ей будет мизи Эльжбета. И в другой паре соответственно.

В зале зашумели. Ничего подобного на отборах в Прейсто еще не бывало.

– Но как это испытание выявит достоинства, необходимые будущей супруге маркиза? – подала голос одна из зрительниц, пожилая дама с такими выбеленными волосами, что они отливали фиолетовым.

– А это мы скажем позже, – загадочно усмехнулся Лекоб, – не будем подсказывать участницам. что именно они тут должны показать. Пока это просто соревнование на ловкость, сообразительность и красноречие.

Только бы не попасть с Таланой!

К счастью, на первую часть задания мне выпала по жребию Эльжбета. И ей пришлось завязывать глаза.

Во второй паре “ослепили” Талану.

На подиум вынесли большие подносы с порезанными на куски гербами дома Ханли. Всего десять фрагментов. Не так и сложно.

– Напоминаю, помогать вы не можете, только голосом проговаривать, какой кусок нужно взять, как перевернуть и куда поставить, – напутствовал Лекоб, – итак, начали!

Оркестр заиграл что-то бодрое, и мы принялись за дело.

13.3

– Ах, ну что за бестолковые объяснения! Невозможно по ним ничего понять! – голос Таланы отвлекал, не давал сосредоточиться. Картина, фрагменты которой она помещала в раму, пока что выглядела не очень хорошо.

У нас с Эльжбетой пока тоже лишь три куска были вставлены в раму. Но хотя бы в нужном порядке. Под моим руководством Эльжбета Илбин собрала левый нижний угол герба.

– Левую руку вправо, – чуть не плача, твердила Джулия. Обычно сдержанная и чуть ироничная, сейчас она была в отчаянии, – немного правее вот так… да нет же! Правее! Нет, другой кусочек, другой! Да, вот этот. И переверни, сделай как бы три разворота по часовой стрелке. Это против, надо по часовой.

– Джулия! У меня глаза завязаны, я совсем не ориентируюсь! Как я посчитаю эти развороты?

Громкий диалог мешал, отвлекал и меня, и Эльжбету.

– Пожалуйста, не останавливайся! – прошептала моя напарница. Я поняла, что она ужасно боится проиграть сейчас.

– Сосредоточься, – сказала я уверенно, – слушай лишь мой голос. Больше ничего нет, кроме него. Поняла?

Она кивнула.

– Теперь возьми первый попавшийся фрагмент картины и покажи мне. Так. Вижу. Поверни его острым углом вверх. Положи справа от себя, бери другой.

План был таков: разобрать перемешанные на подносе кусочки, разложить их в нужном порядке сначала на сцене, а потом собрать герб в раме. И у нас получалось!

– Итак, мизи Эльжбета и мизи Лейла собрали герб дома Ханли за двадцать одну минуту, – обрадовал нас Лейкоб Штин, – а у их соперниц еще кипит работа. Кажется, мизи Талана пересобирает картину уже второй раз, переставляя фрагменты.

Так оно и было.

– Да сколько можно возиться? – недовольно ворчали зрители. – Уже и мы бы с закрытыми глазами все собрали, а мизи Джулия никак не может объяснить, что делать!

После этого Талана вдруг начала ориентироваться в кусочках мозаики, и вскоре картина была собрана.

– Теперь меняемся! – Лекоб Штин довольно потер руки. – Те, кто говорил, теперь завязывают глаза.

Увы, это означало, что мною теперь будет руководить Талана!

А Эльжбета диктует Джулии.

Ничего хорошего от нашего с кузиной сотрудничества я не ожидала. И совершенно правильно.

Повязка была непроницаемой, и это ужасно сбивало с толку. Словно все мои органы чувств поглотил туман, в котором болталось и сознание.

Сейчас я особенно отчетливо осознала, насколько завишу от зрения. Руки и ноги словно стали не моими. Я попыталась сосредоточиться на единственном источнике информации – слухе. Постаралась вся в него обратиться.

– Протяни правую руку, – голосок Таланы был елейным, – не бойся, сестренка. Мы с тобой опередим наших подружек и быстрее соберем герб!

– А теперь возьми двумя руками фрагмент. Поверни вправо один раз, второй. Теперь делай три шага вперед, к стойке с рамой. Этот кусочек надо воткнуть в середину.

– А я бы начал с другого, – послышалось из зала. Мужчина говорил тихо, но мой слух был обострен до предела.

– Может, отложим пока серединку? – спросила я.

– Мизи Лейла, по условиям задания, управляет мизи Талана, а вы только выполняете, – сказал Лекоб Штин.

Пришлось подчиниться.

Но как нащупать серединку, когда ты не видишь общей картины? Только ощупать раму и примерно определить, какой из квадратиков в центре.

Я решила ориентироваться на слух и дальше.

Попыталась вставить деталь туда, где, как мне казалось, была середина, и в зале послышался вздох разочарования. Значит, не туда.

– Ниже, – подсказала Талана.

Насколько ниже?

Понять мне опять-таки помог мой слух. Стоит сказать, что доска для сборки картины магическая, и ячейка, в которую вставляется фрагмент картины, принимает форму этого кусочка. Так что даже если помещается неправильный элемент, не видя этого не поймешь.

Голос Таланы был немного раздражен. С толку меня сбивать не получалось. Я ощупывала края деталей, ориентируясь на острые углы и неровные стороны. Но ощущение беспомощности в полной темноте меня не покидало.

– Лейла и Талана Мелени собрали герб первыми! – услышав это, я чуть не упала без сил. И трясущимися руками сняла повязку.

Как оказалось, наши соперницы тоже заканчивали работу, им оставался последний фрагмент, который они успешно вставили.

– А теперь я могу сказать, какие качества будущей супруге маркиза Ханли проверялись в этом испытании, – сообщил Лекоб Штин, – пожалуйста, присядьте, дорогие мизи, вам нужно отдохнуть.

Мы послушались церемониймейстера. Не знаю, как у остальных, а у меня ноги тряслись изрядно.

– Жена маркиза, публичного человека, должна быть с ним в одной команде. Уметь догадываться, чего хочет ее супруг. Улавливать его настроение и взаимодействовать так, чтобы прийти к общему положительному результату. А именно – умножению величия дома Ханли. Мы сейчас видели, насколько наши мизи умеют договариваться, работать на общий успех. И маркиз Алеф сделает свои выводы о том, как девушки справились. Ждем вас, мезир Ханли!

Алеф вышел к нам, поигрывая тремя браслетами.

Подошел к Талане.

– Мизи Талана, вначале я думал, что вы специально изображаете непонимание, чтобы подвести Джулию. Но потом, когда в паре с кузиной справились просто идеально, я понял, что это не главное. В любом случае, вы цените семью и общее дело, раз настолько доходчиво все объяснили Лейле.

Вот проклятье! Он приписал мой успех Талане! Дескать, она все так чудесно объяснила. Мне стало жаль Джулию, я уверена была, что Талана ее подставляла!

– Семья – это и правда самое важное! – смущенно пролепетала Талли, принимая браслет от Алефа.

– Вы и сами знаете, что справились блестяще, – улыбнулся мне Алеф, – сделайте мне честь, приняв это украшение.

В финал не прошла Джулия.

Наверняка не она была конечной целью моей коварной кузины, но попала под ее стрелы!

Мне очень жаль было эту гордую, симпатичную девушку… хотя, стоит ли сожалеть, что она не станет супругой изначально неверного мужчины, да еще и сына жуткого злодея? Все же нет.

– Итак, финалистки определились! – объявил Лекоб Штин. – На двух решающих испытаниях встретятся мизи Лейла Мелени, дочь герцога Мелени. Эльжбета Илбин, дочь маркиза Илбина и Талана Мелени, дочь генерала Мелени. Предвкушаем и желаем девушкам удачи!

13.4

Незабудка, Орхидея и Лилия. Эти три цветочка вышли в финал.

Хорошо, что браслетов больше не ожидается, и этих уже слишком много.

После того, как официальная часть завершилась, мы втроем еще какое-то время пристально смотрели друг на друга. Потом Эльжбета сказала:

– Ну вот, борьба накалилась до предела. Через два дня мы друг другу глотки перегрызем.

И улыбнулась.

– Не сомневайся, подруга, – загадочно улыбнулась Талана, – у меня есть план победы!

– У всех есть, – подзадорила я ее.

– У тебя, сестрица, кроме везения нет ничего, – фыркнула Талли.

Она явно старалась нас с Эльжбетой устрашить. Но мне было все равно, потому что я не хотела побеждать, да и знала, что меня все равно приведут к главному призу. А Эльжбета оказалась девицей не робкого десятка.

– Как бы то ни было, я иду до конца, – решительно сказала она, – до встречи, девочки. Предлагаю собраться в нашей гостиной, пока мы не начали друг друга убивать.

– Почему нет, только завтра, – пожала я плечами, – сегодня хочется отдохнуть и побыть в одиночестве.

– Ты участвуешь? – Эльжбета посмотрела на Талану.

Та манерно фыркнула, но отказываться не стала:

– Что ж, так хоть от скуки не помру.

Мы расстались, и я постаралась оторваться от всех. От девочек, от прислуги. И уединиться в саду.

В груди у меня словно распустился огненный красный цветок. Я чувствовала, куда мне надо. В дальнюю беседку.

Сердце бешено колотилось. Но беседка оказалась пустой, и меня захлестнуло чувство разочарования, прежде, чем я его отследила.

Я не просто ожидала увидеть Гриона Карца, а очень этого хотела.

Скорее бы избавиться от метки и влечения к этому дракону!

Присев на лавочку, я прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

– Решила поспать? – услышала я почти сразу голос Гриона. В нем не было издевки,только теплота и непонятная мне нежность. Может, кажется? Но с закрытыми глазами я сегодня научилась улавливать незримое.

– Ты послала зов, – продолжал Грион, – или мне это почудилось?

– Нет, не почудилось, – пришлось признаться, – удивительно, что у меня получилось.

– Ничего удивительного, – он присел напротив, – я твой истинный, определенный небесами.

– Чудесно ты заговорил, когда все же пришлось меня выслушать, – не вытерпела я, – больше не рассказываешь направо-налево о том, как я тебе вероломно изменила?

– Я и не рассказывал, – на его лице не дрогнул ни один мускул, – тебе я признался, когда на нас обоих были маски. Я понимаю, ты зла на меня и тебе сложно меня простить…

– Невозможно! – перебила я его. – То, как ты со мной поступил, рушит всю идею истинности. И я не собираюсь пробовать второй раз.

– Лейла, у нас не было первого раза, – он грустно улыбнулся, – мы были юны и ничего толком не понимали. Сейчас мы встретились уже более зрелыми, после перенесенных нами жизненных испытания. Я думал о тебе все эти годы, Лейла.

– Явно что-то хорошее, – фыркнула я.

– Ладно, давай, бей меня, – усмехнулся он, – но я надеюсь, что ты все же найдешь в себе силы посмотреть на ситуацию по-взрослому.

Какой нахал!

Упрекает меня в том, что я себя как маленькая веду! А я его еще спасать собралась. Точно… Я наконец вспомнила, зачем посылала ему зов.

– Грион, тебя собираются убить, – сказала я жестко и без предисловий, – в самое ближайшее время.

13.5

Грион Карц

Меня собираются убить! Подумать только, какое откровение! Для боевого генерала это вообще само собой.

Я вспомнил один из самых жарких в моей жизни боев у границы Прейсто, неподалеку от Ларошрока. Он состоялся в тот ужасный день, когда мы стерли нашу истинность.

Сама эта противоестественная церемония проходила на нейтральной территории, под знаком временного перемирия.

Подразумевалось, что двум процессиям дадут разойтись. С нашей стороны это было исполнено.

Лейла и ее сопровождающие удалились без препятствий.

А вот с нами неувязочка вышла. И она обострила начало войны, сделав ее неизбежной.

Если до этого была надежда, что правители договорятся и быстро замнут конфликт, то эта стычка, в которой на мой отряд предательски напали, перечеркнула все возможности.

Тогда я еще был капитаном. После произошедшего моя карьера воина стремительно пошла в рост, и вовсе не потому, что я принц.

Мы тогда не воспользовались своими драконьими воплощениями, как было положено по этикету.

Передвигались верхом, я – в центре отряда, вокруг – моя охрана и солдаты.

На душе у меня тогда бушевала буря. С удивлением я понимал, что мне хочется плакать!

Этого допустить было нельзя. Тогда я был молодым парнем, который ни за что не хочет показать своих чувств другим мужчинам. Но будь моя воля, я бы кричал, бил кулаками куда ни попадя и рыдал, словно девчонка!

Эта девушка с темными локонами и глазами цвета надежды запала мне в душу. Я думал, все дело в истинности. Но даже после того, как ее вывели из моей крови, убрали из-под кожи, она непостижимым образом во мне осталась!

На нас напали со всех сторон сразу. И тот, кто планировал эту атаку, прекрасно знал, как неожиданно поразить драконов.

Мы проезжали через пролесок, когда началось. Взлететь там сходу, да еще с коней, было затруднительно.

– Именем короля Руперта Третьего покарать убийц, что вероломно подбирались к границе Прейсто! – разнесся зычный голос над нашими головами.

Отовсюду посыпались стрелы, затем вступили огнестрелы.

– Прекратите! Мы с зоны перемирия! – закричал я.

Но мой голос утонул в звоне оружия и звуках выстрелов.

Казалось, шансов у нас не было.

Вокруг меня была смерть.

Несколько солдат попытались обратиться драконами, но не успели. Так и упали с пробитыми крыльями.

Началась паника.

Но я словно ожил.

Вот он – мой шанс выплеснуть всю свою боль и ярость.

Кричать так, что, кажется грудь сейчас разорвет изнутри.

Одним рывком я высвободил ноги из стремян и вскочил, упираясь в седло прямыми ногами.

Защитный круг, внутри которого я был, еще не сломлен до конца, так что у меня было немного времени для маневра.

Я действовал не на пределе своих сил, нет, далеко за их пределами. Подпрыгнув, сделал в воздухе кувырок через голову коня, пламенея во время этого прыжка.

Никогда еще не обращался я драконом настолько близко, минуя стадию полудракона, когда ты выглядишь как человек, но за спиной у тебя крылья цвета огня.

И минуты не прошло, а я уже был над противниками, поджигая деревья, валя стволы на прейстианцев, вводя среди них сумятицу.

Мои ребята тоже смогли прийти в себя, драконов становилось все больше с каждой минутой.

Нам огонь вреда причинить не мог, а вот нападающие пострадали. И хоть их было втрое больше, чем нас, победа осталась за нами.

– У тебя в глазах пламя, – сказала Лейла, – это реакция на мои слова?

– Отблеск воспоминаний, – признался я, – о том, как на нас напали после того, как было расторжение помолвки и нашей истинности.

– Ты считаешь, что напали на вас, – удивила меня бывшая невеста, – но в Прейсто все было подано так, будто это твой отряд использовал близость к нашим территориям для вероломного нападения. И мы защищались, отражая вашу подлую атаку.

– Какая наглость! – возмутился я. – Я бы не позволил так нарушить военный этикет. Ведь это репутация королевства.

– Предполагалось, что никто из твоего отряда не выживет, а значит память никогда не выплывет наружу, – снова огорошила меня Лейла.

– Откуда у тебя такие сведения? – я и правда был поражен сверх меры.

– Из дневника Брайта Ханли, где он описывает это сражение, которое сам придумал и воплотил в жизнь. Правда, там очень обтекаемо, но если знаешь историю войны, можно догадаться, о чем речь.

– Ты нашла дневник герцога?

– Ну… как нашла, – она вдруг смутилась, и это было невероятно мило, – скорее, украла. Но не это самое главное. Человек, который все эти годы скрытно управлял не только нашим, но и вашим королевством. Тот, кто заставил нас воевать. Кто подстроил убийство принца Роджера… он сейчас приказал избавиться от тебя на глазах дознавателя.

13.6

Лейла

Мне хотелось его по голове стукнуть, правда!

Смотрит, улыбается, будто я из-за ерунды беспокоюсь типа сбежавшего зелья ускоренного роста цветов!

Стараясь произвести нужное впечатление, убедить в серьезности происходящего, я рассказала ему, как попал ко мне дневник Брайта Ханли и в подробностях описала, что успела узнать из него.

Несколько раз он прерывал мое повествование в самом неподходящем месте.

– Ты забралась в кабинет Ханли, вскрыла тайник и стащила дневник? – уточнил он.

И в глазах его было настоящее восхищение.

– Я тебя обожаю! – воскликнул он. – Нет, я понимаю, что твой поступок самонадеянный, абсолютно безумный. Ты подвергала себя огромной опасности. Но… не могу тобой не гордиться.

– Вот еще! – фыркнула я. – Гордиться? Словно я имею к тебе какое-то отношение.

Его улыбка померкла.

– Нечего считать меня маленькой девочкой, генерал! Я вполне соображала, что делаю! На моей стороне магия королевского рода, которой не владеют Ханли! Я и сейчас окружила нашу беседку заклинанием непроницаемости, так, чтобы никто не услышал разговоров. И твоего неприличного смеха.

– Вполне приличный у меня смех. – обиделся Грион, – прости, Лейла, я и понятия не имел, насколько ты невероятная. Нет слов, как я жалею о нашем несбывшемся прошлом.

Эти слова против воли заставили мое сердце биться чаще.

– Слушай дальше, – сказала я, сильно стараясь выглядеть недовольной. Хотя это было неправдой.

Как совладать с этой непрошенной радостью, что мелкими голубыми цветочками пробивалась в моей душе.

– Продолжай, – кивнул Грион. И вдруг наклонился вперед и накрыл мою руку своей. От этого прикосновения будто языки пламени потекли в моей крови.

Сглотнув, я вновь заговорила, понимая, что голос мой стал хриплым и глухим. Нет, дракон, я не покажу тебе, как волнует меня твое прикосновение.

Он внимательно слушал мой рассказ. Затем сказал:

– Мне нужен этот дневник. Я отдам его дознавателям. Но почему ты решила, что меня собираются убить?

Точно, я еще не пересказала ему подслушанную беседу герцога с Лекобом.

И тут, наконец, выражение лица дракона стало более озабоченным.

– Да, ситуация серьезная, – сказал он, – кажется, мне придется быть весьма осторожным. И очень внимательно следить за тем что ем и пью. Если негодяи решат изобразить мою гибель после выпитого, значит, попытаются чем-то отравить мое сознание. И дознаватель выделенный со стороны Ханли… он наверняка подкуплен.

– А твой сопровождающий, он смог что-то найти? – заинтересовалась я.

– Пока немного, – вздохнул Грион, – однако Бетер Драйн нашел место, где меня вырубили перед тем как доставить в Дракмистез. И там есть следы присутствия еще троих кроме меня. Ему нужно доказать, что они появились не до того как все случилось и не после. Но в целом картинка проясняется. На меня напали трое, ударили по голове и потащили в экипаж.

– Тебе опасно ходить! – меня захлестнуло беспокойство, граничащее с паникой. – Когда ты внизу, ты уязвим.

– Ты предлагаешь мне летать все время?

Этот балбес опять улыбался! Смотрел на меня с таким умилением, словно я кошечка.

– Почему ты не относишься к моим словам всерьез? – возмутилась я.

– Наоборот, каждое из них проникает в мое сердце напрямую, – серьезно сказал Грион. Он еще больше подался вперед, так, что соскользнул со своей скамейки, оказавшись на коленях передо мной. И привлек меня к себе так быстро, что я не успела отпрянуть.

А потом и не захотела. Сползла вниз, к нему.

Он просто меня обнимал, не пытаясь целовать или делать еще что-то недопустимое.

Большая ладонь гладила мой затылок, а я прижималась щекой к его груди.

Мы стояли на коленях в беседке, наполненной тишиной и слышали звон звезд.

Наше дыхание смешивалось.

Наши сердца бились вместе.

В его объятиях было тепло и надежно. Аромат, исходивший от камзола Гриона, был свежим и терпким одновременно, и мне хотелось в него закутаться, как в одеяло.

– Я люблю тебя, Лейла, и всегда любил, – прошептал дракон, – поэтому мне и было так больно.

Я промолчала. Просто закрыла глаза и вдыхала его запах. Обволакивающий и притягательный.

А в моем сердце была любовь, которую я безуспешно пыталась спрятать под ненавистью все эти годы.

Облаченный в белое жрец читал заклинание, скрепляющее сердца и судьбы. Брачный ритуал проходил в нашем семейном поместье.

Я стояла подле жениха, держа его за руку, преисполненная счастьем.

Детский хор исполнял обрядовое: “Жили долго и счастливо”.

– Согласна ли ты, Лейла Мелени, взять в супруги этого мужчину, быть ему верной во всех испытаниях, какие может вам подкинуть жизнь?

– Да! – сказала я звонко, и мой голос отразился от мраморных стен.

– Отлично, – почему-то обрадовался жрец, – тогда объявляю вас мужем и женой.

– Лейла! – услышала я голос позади.

– Грион? Как такое может быть? Ты ведь рядом со мной!

Грион Карц с расправленными драконьими крыльями и огненным мечом в руке стоял посреди нарядных, улыбающихся гостей. И смотрел на меня с гневом.

Глянув на жениха, я в ужасе увидела, что это Брайт Ханли!

Герцог глумливо улыбался и надевал кольцо мне на палец.

– Лейла, Лейла! Проснись! – голос Гриона был настойчив.

И я открыла глаза с криком. Но ладонь дракона предупредительно зажала мне рот.

Уф, это всего лишь дурной сон!

Привидится же такое.

После того, как мы поговорили и пообнимались в беседке, я сняла заклинание и тихонько прошла в свои покои, где еще долго читала дневник герцога, а потом спрятала его и уснула. А теперь меня разбудил непонятно как пробравшийся в охраняемый корпус дракон. Собственно, если у меня получалось проскальзывать между стражами, то у привыкшего к боевым маневрам генерала это тем более получится. Теперь даже странно, что он раньше этим не воспользовался.

Поняв, что я пришла в себя, Грион отнял руку от моего лица.

– Извини, – сказал он шепотом, – не хотелось, чтобы ты всех перебудила.

– Как ты попал сюда?

Я резко села в кровати. Грион бесстыдно расположился рядом, присев на край.

– Через окно. Я же дракон. С крыльями. И они у меня не для красоты вовсе.

– Зачем ты тут? – остатки дурного сна окончательно растворились в его глазах.

– Хотел бы сказать, что за тобой. Но увы, пока нет. Дай мне дневник Брайта Ханли.

– Но ведь ты все равно не сможешь его использовать, – возразила я, – потому что он получен нечестным путем. Еще попробуй, докажи, что это не подделка.

– Это уж моя проблема, – махнул рукой Грион, – будь уверена, я не стану вмешивать в это тебя.

– Я и не сомневалась. Хорошо, дай мне выбраться отсюда.

Чтобы встать с этой широкой кровати, потребовалось проползти мимо Гриона. И конечно, мне это не удалось.

Сильные руки обхватили мою талию. Грион прижал меня к себе. В его глазах я увидела огонь страсти. До этого он на меня так не смотрел.

Сама не соображая, что делаю, я потянулась к нему. И он принял это как согласие. Наши губы соприкоснулись, впервые после того, как Грион силой поцеловал меня в саду, чтобы вызвать метку.

Сейчас все было иначе. Мое сердце колотилось, я желала этого поцелуя не только душой, но и телом. Неизведанное до этого ощущение, тепло внизу живота и легкое покалывание, на долю секунды вызвало во мне чувство стыда, но оно тут же исчезло, будто облачко ветром унесло.

Это была жажда истинной. Явление известное, я о нем читала в любовных романах, но на себе не испытывала.

Сейчас же я ощущала смесь восторга, томления, желания и удовольствия.

Этот поцелуй нельзя было назвать нежным, мы словно терзали друг друга, вымещая на губах всю тоску от долгой разлуки. Его аромат больше не успокаивал, а сводил с ума. Тяжелое, прерывистое дыхание Гриона заводило меня еще больше.

Со стоном я запустила руки под его черную рубашку, неистово желая коснуться горячей кожи, гладить упругие, налитые силой мускулы.

А Грион оторвался от моих губ и принялся целовать шею, спускаясь к плечам и освобождая их от ночной рубашки.

Мы оба очнулись, когда его губы уже оказались совсем рядом с моей грудью, а пальцы и вовсе к ней подобрались.

– Нет, – прошептала я, хотя мне ужасно хотелось продолжения.

– Да, я знаю, – сдавленно ответил Грион, жадно оглядывая то, что ему удалось высвободить из одежды.

Я поспешно поправила ночную рубашку.

– Ты еще будешь доказывать, что ничего ко мне не чувствуешь? – спросил он. На губах, припухших от поцелуев, играла мечтательная улыбка.

– Это все жар истинности, – сказала я, глубоко дыша.

– Хорошо, мы разберемся с ним чуть позже, – ответил он. И выглядел при этом совершенно счастливым.

Стараясь устоять на неверных ногах, я дошла до своего тайника, извлекла дневник герцога и протянула Гриону.

– Вот, возьми и будь осторожен.

– Волнуешься за меня? – дракон взял тетрадку и удержал мою руку в своей.

– Возможно, – сказала я, – а теперь тебе пора лететь обратно.

– Да, придется, – кивнул он, – а то я за себя не ручаюсь.

Поняв, о чем он, я вспыхнула, причем больше от своих мыслей. Надеюсь, в полумраке спальни это не очень заметно.

Он привлек меня к себе, легко коснулся губ, уже без вольностей, а потом прошептал:

– Я справлюсь со всеми нашими врагами и мы будем вместе, Лейла. Я докажу, что мне можно верить.

14.2

Следующим утром я открыла глаза, а вместе со мной их открыла любовь, которая теперь поселилась в моем сердце.

Поцелуи Гриона все еще горели на моих губах, а кожа словно чувствовала прикосновения его сильных, требовательных, но таких нежных пальцев.

Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

Мое тело трепетало, стоило подумать о том, что могло случиться, не останови мы эти страстные поцелуи.

И эти ощущения невозможно было сравнить с тем, что было между мной и Алефом. Будто картонная фигурка рядом с живым человеком.

Давно выгоревшая зола и только что распустившийся цветок.

Мысль о том, что мне все равно придется идти на отбор, показалась такой неуместной.

Вытянув перед собой правую руку, я рассматривала изящный, строгий узор. Тонкие линии, словно начерченные почти невидимым пером, складывались в элегантную метку истинности.

Древние руны драконьей письменности и стилизованный, но угадываемый силуэт дракона.

Почему эта метка вернулась? Неужели потому, что мы оба не смогли забыть друг друга?

И под слоем обиды, гнева, напускной ненависти, жило воспоминание и сожаление о несбывшемся.

Мы получили новый шанс, потому что тот, первый, у нас отобрали.

И ни одному из нас не нашлось лучшей пары, чем та, что уже была.

По золотисто-коричневому узору пошло медно-красное свечение, метка словно переливалась у меня на руке.

Теперь мне было жаль ее скрывать, но ничего не поделаешь.

Нет, я не готова все простить Гриону и со слезами счастья соглашаться стать его женой. Но думать о других мужчинах мне не хотелось категорически. Он прав, мы разберемся с этим потом, когда опасность будет уже позади. Мы все обговорим. Он расскажет, как жил все эти годы. Поведает о своих военных приключениях. Хотя нет… лучше не надо. Больно думать, что мы были по разные стороны границы.

– Мизи Лейла! – в дверь забарабанила нянюшка Дилора. – Вы не проснулись еще? Грешно столько валяться в постели, за это духи красоты, пока вы дремлете, вешают под глаза мешки с водой. И потом весь день от них избавляться извольте.

Со вздохом я поднялась.

Нет, мешков у меня под глазами не было, но стоило уже начать день. И набираться сил для девятого испытания. Правда, после него никто не вылетит, но все равно очень ответственно.

Моя задача – просто выполнить задание и не вызвать подозрений.

В это время Грион старается оставить дознавателей один на один и самостоятельно провести расследование. С соглядатаем от Ханли все равно ничего, никаких улик найти не удастся. Он чинит препятствия детективу, прибывшему с Грионом. А мой отважный дракон найдет в дневнике герцога отправные точки для поиска доказательств его вины.

Открыв дверь, я впустила нянюшку, которая чуть на меня не упала, размахивая руками.

– Вы вот сопите без задних ног, а тут в имении такое происходит!

– Какое? – удивилась я, видя, что Дилора чрезвычайно встревожена.

– Еще вот и не знаю толком, какое. Но слышала, будто в главном здании идут обыски! Что-то пропало у самого герцога.

Я застыла на месте, прекрасно понимая, что именно разыскивает Брайт Ханли.

– Слышала, если не найдут чего потеряли или скрали, то и к мизи придут.

– Да как можно! – я притворно всплеснула руками. – Это же конфликт государственного масштаба.

– Ой, мизи. Не знаю, что там герцог куда закинул, однако же он чернее тучи ходит, говорят. От поварихи слышала, он с утра кувшин вина к себе затребовал, так расстроен.

– Не думала, что герцог столь невоздержан в питье, будучи расстроен, – задумалась я, – тем более, вряд ли ему это поможет…

В моей голове зазвучал голос коварного герцога: “Организовать все так, чтобы Бетер Драйн убедился в неблагонадежности будущего покойничка. И понял, что провалы в памяти у него дело обычное, да и выпить он не дурак, а потом дичь творить”.

Выпить не дурак.

Этот кувшин вина может предназначаться вовсе не для того, чтобы залить душевные раны Брайта Ханли.

14.3

– Мне надо идти! – заявила я нянюшке.

– И куда же? – не поняла Дилора.

И правда, куда?

Спасать Гриона Карца? Как?

Я чуть не разрыдалась, удивляясь своей излишней чувствительности. Словно моя голова перестала меня слушаться, или мозги с сердцем зажили по отдельности.

До “девичьих дней” было еще не так скоро, чтобы проявлялись подобная вспыльчивость и взбалмошность.

Я стояла, растерянно глядя на нянюшку и не зная, что ей сказать.

– Ох, деточка, – умиленно посмотрела на меня Дилора, – я вот помню, сама такая была дурная да заполошенная, по молодости. Когда влюбилась. Семнадцать мне тогда было.

– В своего будущего мужа? – заинтересовалась я.

– Нет, – она вздохнула, – выйти мне бы не дали за него, так что супружник мой это другая совсем история. Но не об этом я сейчас, мизи. Случилось с вашим драконом что?

– Очень заметно, что это он? – тихо спросила я.

– Да кто ж еще? – расхохоталась нянюшка. – К мезиру Алефу у вас изначально отношение другое было. Приличное такое, как будто вы с ним на прием к министру собираетесь, а не замуж.

Ничего-то от нее не скроешь. А через несколько дней родители прибудут. Вряд ли от них тоже получится тайну сохранить.

Но не это сейчас главное…

– Дилора, это очень важно, – я схватила нянюшку за руку, – Грион Карц в очень большой опасности, его надо выручать.

– Вот верно вы, мизи, от любви разума лишились, – критически глянула на меня Дилора, – где ж это видно, чтобы барышни генералов драконьих армий спасать бежали? Наоборот же положено.

И правда. Он герой, воин. Победитель.

– Вы хоть знаете, где он живет? – сердобольно спросила Дилора.

Я кивнула.

– В поселении при имении, в гостинице под названием “Хоромы”.

– Хорошая, – одобрительно кивнула нянюшка, – там у него точно все необходимое есть, так что не переживайте особо-то.

– Не буду, – согласилась я. Не говорить же ей, что радушный хозяин Брайт Ханли, которым она восхищалась, как и весь остальной свет, готовится подло убить моего суженого.

Больше всего мне сейчас хотелось выскользнуть с территории имения и попасть в поселок, в эти самые “Хоромы”. Возможно, удастся сделать это с магией отвода глаз. Но в последнее время я так часто колдую, что силы мои значительно израсходовались. Да и следы моей магии скоро начнет улавливать местная стража, чего доброго.

Нельзя просто так колдовать направо и налево во владениях такого важного человека, как Брайт Ханли.

Пока я раздумывала, в коридоре послышался тяжелый топот ног, затем в дверь постучали.

Я кивнула Дилоре, и та открыла.

На пороге стоял сам Брайт Ханли и трое его подданных.

– Прошу меня извинить, – церемонно поклонился Ханли, – это всего лишь формальность, но весьма щепетильная. Поэтому я здесь присутствую лично.

– Что случилось, герцог? – спросила я встревоженно. Именно такой должна быть реакция ничего не подозревающей девицы.

– Видите ли, мизи Лейла, – мягко улыбнулся Ханли, но сделал это одними лишь губами. Глаза в процессе не участвовали, – похищена важная для меня вещь. Материальной ценности она не имеет, скорее, сентиментальную… как память о прошлом и напоминание о будущем.

– И вы решили, что ее могла взять я?

Так, Лейла, а теперь изображаем возмущение.

И не забываем прятать руки за спиной. Ведь на мне нет перчаток!

Между тем, Брайт Ханли уже с подозрением посматривал на меня, видимо, подумывая, не прячу ли я похищенную у него ценность. Того гляди, потребует ладошки ему показать.

И увидит метку.

От ужаса я похолодела, так что ноги к полу примерзли.

– Нет, разумеется, – Ханли натянуто хохотнул, – но видите ли, наше расследование показало, что следы преступника ведут сюда.

– В мою комнату? – кажется, я взвизгнула.

– В этот корпус, – он чуть склонил голову, – кажется, вы взволнованы, Лейла?

– Да тут любая испугается, – я еще сильнее сомкнула руки за спиной, зажала пальцы в замок, – приходите сюда, обвиняете…

– Ни в чем мы вас не обвиняем, – с нажимом сказал Ханли, а двое из троих его сопровождающих завели глаза к потолку, утомленные моим упрямством. Наверняка, остальные встречали их не более радостно, чем я.

– Мы должны удостовериться, что у вас нет того, что я ищу.

– Пожалуйста, проходите, – кивнула я и отодвинулась, пропуская процессию, – а я сама, пожалуй, пойду. Не люблю обыски. Или меня тоже будут обшаривать?

Один из вассалов герцога мечтательно улыбнулся.

Вот нахал!

– Конечно, идите, – разрешил герцог, – но, возможно, вы захотите надеть что-то поверх домашнего платья?

Точно. Хорошо, я хотя бы не в ночнушке, успела накинуть комнатный халат, который Ханли целомудренно нарек “платьем”. На улицу так не пойдешь.

– Я помогу мизи, – захлопотала Дилора, – идите, милочка, в уборную, я вам принесу, во что облачиться.

Бочком-бочком, чтобы не поворачиваться спиной к герцогу и его людям, я пробралась в убежище.

Как хорошо, что в моей комнате больше нет дневника!

И уже когда за мной закрывалась дверь, услышала низкий мужской голос:

– Мезир, здесь драконьи следы!

14.4

В дверь заколотили. Я напряглась, подумывая, как бы мне выскочить через узкое окно уборной, но услышала голос:

– Это я, мизи, с одеждой.

Впустив нянюшку, я быстро оделась с небольшой ее помощью. Натянув перчатки, взялась за ручку двери, глубоко вздохнув.

Что меня там ждет?

Какие следы обнаружили ищейки герцога Ханли?

Поправив волосы, я решительно вышла в покои.

Я собиралась на прогулку, верно? Ну, значит, сделаю вид, что меня ничего не беспокоит, как шла, так и иду.

Но у самой двери меня окликнул ласковый голос герцога:

– Мизи Лейла, вы не могли бы задержаться? Мой человек утверждает, что у вас в спальне энергетика дракона.

– Что? – я возмущенно уставилась на Брайта Ханли. – О чем вы? Это просто невероятно! Сначала вы ко мне врываетесь, обвиняете в воровстве, а теперь еще и доказываете, что я по ночам встречаюсь тут с драконами?

Я старалась кричать громче, яростнее, и при этом наступать на Ханли, словно собираюсь его задавить, хотя он на пару голов выше меня.

– Почему именно по ночам, – герцог выставил вперед руки, будто бы защищаясь. Хотя, кто я против него?

– Это неслыханно! – ярилась я, прекрасно понимая, насколько нужна этой семье, какие бы выкрутасы сейчас себе не позволила. Главное, чтобы эти выкрутасы помогли отвести от меня подозрение. Возмущение для невинной девицы вполне приемлемо.

Вот я и возмущалась.

– Я только и делаю, что вздыхаю ночами о нашем чудесном маркизе Алефе. А его отец, этот недостижимый идеал мужского совершенства, подозревает меня в несерьезном поведении с драконами, от которых у меня просто с души воротит!

– Вы и впрямь считаете меня идеалом? – заинтересовался старый греховодник.

– Определенно, – кивнула я, – и так верила, что маркиз пошел в вас!

– Это так и есть, – заметил Брайт, и я внутренне содрогнулась. Вот уж и правда чего бы совсем не хотелось.

– Значит, вы никак не связаны с драконами? – герцог внимательно на меня смотрел, ожидая ответа.

– Вы прекрасно знаете, какую боль причинил мне представитель этой расы, – отчеканила я.

– Знаю, – он слегка смягчился, – Лейла, все же надеюсь, ты поймешь, если я попрошу довести обыск до финала.

Герцог обратился по-свойске, как к будущей родственнице.

– Разумеется, – согласилась я преувеличенно вежливо, – вдруг и правда какой-нибудь наглый дракон решил спрятать у меня украденную у вас ценность.

– Благодарю за понимание. Хочешь присутствовать при этом?

– Пожалуй, нет, это слишком ранит мое сердце, – вздохнула я, – вполне хватит присутствия моей нянюшки, я полностью ей доверяю. Как и вам, мезир.

Удовлетворившись ответом, герцог позволил мне уйти.

Сердце колотилось, вот-вот выскочит.

Станут ли за мной следить?

Куда мне податься сейчас? Перемахнуть через забор, и убежать в поселок, в гостиницу к своему дракону, тут же подтвердив все подозрения касательно меня?

В смятенных чувствах, я направилась к своему любимому месту в саду, уединенным беседкам, окруженным деревьями.

И сразу же услышала и увидела там шевеление. Неужели Грион?

Не забывая об осторожности, я шагнула в направлении движения и звуков, стараясь держаться рядом с деревьями, вся обратившись в слух и осторожности. Ни одна веточка не должна хрустнуть под моей ногой.

– Принесла? – голос был знакомый. Талана, моя любящая кузина. Только вот к кому она обращалась.

– Да, мизи, пришлось пробраться к ней ночью, хорошо что покои моей мизи и вашей сестрицы рядышком. Но вы не представляете, чего я натерпелась. Так что прибавочка с вас мизи, прибавочка.

Собеседница Таланы говорила, словно горох сыпала. Слова отскакивали одно от другого и бойко прыгали по столу.

– Чего ты натерпелась? – резко оборвала женщину Талли.

Как я понимаю, она говорит со служанкой Эльжбеты, ее покои ближе всего к моим с тех пор, как остальные отбыли восвояси.

– Да к мизи кавалер явился, должно быть! – возбужденно воскликнула горничная, и я похолодела. Неужели она ночью видела Гриона?

– Т-с-с! – осадила ее Талана. – Мало ли, кто услышать может. Что, Лейла принимала у себя любовника?

– Ну, не знаю как насчет того самого, – голос женщины стал хитрым, – но когда я пробралася к ней, нянька храпела вовсю, а из опочивальни мизи послышался шум, словно кто в окно вломился, а потом голоса тихие. Я уж подсматривать не стала, забоялась шибко. Мало ли, вдруг там демоны какие. Забрала что велено, да ходу обратно.

– Вот бестолковая! – рассердилась Талана. – А осталась бы, вызнала, кто там у сестрицы моей, так я может и приплатила тебе. А так – давай перчатку и иди к своей хозяйке.

– Вы бы, мизи, вежливее со мной что ли, были. А то ведь я могу подумать, что вы решили порчу какую через перчатку-то навести на мизи Лейлу. А то поговаривают, она весь отбор выиграть может. И станет мне тревожно да стыдно, не смогу терпеть и проговорюся.

Слушать их торг я дальше не стала, осторожно выбралась из укромного места.

Значит, Талана велела украсть из моей гардеробной перчатку. Не пару, а всего одну. Скорее всего, действительно собирается навести какое-то колдовство. Теперь надо быть еще осторожнее. Не то ведь добрая сестрица мне до финала и дожить не позволит.

С трудом дождалась я следующего дня. Несколько раз выходила в сад, в надежде встретить своего дракона. И прислушивалась к шумам с улицы, подскакивая при любом звуке ветра. Но Гриона не было, и я чувствовала себя бесполезной, унылой и не приспособленной к жизни принцесской!

К вечеру я себя заставила успокоиться. Я сделала, что могла. О чем мы договорились с Грионом накануне. Поможет ли это? Увидим уже завтра.

Моя задача – сохранять спокойствие, не вызывать подозрений у Брайта Ханли, пока Грион находит доказательства его вины в ужасных преступлениях: развязывании войны между нашими государствами и, возможно, организации убийства наследника.

Чем я спокойнее, тем больше шансов на успех.

Девятое испытание назначено было на послеобеденное время. И к назначенному часу я полностью была готова. Одета в одно из лучших платьев, светло-фиолетовое, запакована в самые непроницаемые перчатки. Причесана элегантнее, чем королева и с лицом мы поработали так, что довели его до идеала, и мои заботы на нем совершенно не проявились.

Испытание должно было пройти в большом саду, на летней сцене.

Мои соперницы тоже постарались, и выглядели превосходно. Талана – в платье изумрудного цвета, с открытыми плечами, но при этом в мантии, оббитой пухом или легким-легким мехом, в комплекте с миниатюрной муфточкой. День был нежаркий, поэтому смотрелся наряд уместно. На Эльжбете был розово-кремовый гарнитур, прекрасно шедший к ее глазам и волосам.

Летние стулья перед сценой были заполнены родственниками и друзьями семьи Ханли. Послезавтра к ним присоединятся и наши близкие. А так же сам король Прейсто, если верить обещаниям герцога.

– Дорогие гости и великолепные участницы, что ослепительнее звезд и солнца! – торжественно провозгласил Лекоб Штин. – Сегодня нам предстоит увидеть и другое сияние. Сияние истины!

Зрители зашептались, а некоторые и в голос выразили удивление.

Еще бы! Легендарный артефакт Сияние Истины из королевского хранилища до этого использовали лишь на отборах для принцев! То, что его привезли в Ханлимир, говорит о высочайшем положении герцога. Алефу Ханли выбирали жену, все равно что королевскому наследнику.

А я понимала, что так оно и есть, потому что слишком хорошо ориентировалась в дерзких планах герцога. Он собирался женить на мне Алефа и стать опекуном нашего будущего ребенка. Правда, перед этим нужно было продвинуть маркиза чуть ли не в статус наследника. Но зная Брайта Ханли, я понимала, что и это для него не проблема. И скорее всего, королю тоже угрожает опасность. Вряд ли Брайт оставит его живым, получив возможность захватить власть.

Ничего, мы с Грионом найдем доказательства и предъявим их королю. И это будут не голословные обвинения и выдержки из дневника, где толком состав преступления и не обозначен.

И ради этого я готова продолжать участие в фарсе, именуемом отбором.

Сияние Истины – артефакт, сделанный из лунного камня, полученного с самого ночного светила с помощью магии. При свете солнца он выглядит тусклым и серым. Но в полумраке начинает сиять.

Для того, чтобы он работал и днем, на сцене соорудили полог, в котором поместили артефакт на специальной стойке.

Сам полог был сквозным, в виде арки. Внутри нее и нужно было пройти каждой из нас.

– Все знают, как действует этот магический предмет? – Лекоб Штин оглядел присутствующих, а потом все же пояснил, что им предстоит увидеть. – Сияние Истины выявит, что на сердце у наших участниц. Каждой пройти под артефактом и коснуться его. И я задам вопрос: “Честно ли проходит отбор эта девица? Не строит ли козни соперницам ради победы?” Если душа девушки так же, как и ее родословие, сияние будет приятным взору. В противном случае оно сделается ослепительным, так что всем придется зажмуриться.

Я проходила отбор нечестно, потому что мне подыгрывал отец жениха, заставляя выбирать меня снова и снова. Но при этом, козни соперницам я уж точно не строила. А вот Талана и мне туфли испортила, и Джулию выбила своими интригами на задании с мозаикой.

После сегодняшнего испытания не вылетит ни одна из нас. Но его результат отразится на финальном подведении итогов.

Первой, согласно жеребьевке, прошла Эльжбета. Я видела, как она затаила дыхание и шагнула в тень. Что-то безмолвно прошептав, коснулась висевшего прямо над ней шара. Артефакт до этого светился теплым желтым, а когда девушка дотронулась до него, вдруг засиял разными цветами. Это выглядело, действительно, приятно взору.

Зрители зааплодировали.

Следом шла я.

– Желаю удачи, сестрица, – вдруг подскочила со своего кресла Талана, – мы ведь должны быть честны друг перед другом! Я искренне с тобой!

И она сжала мою руку. Я отпрянула, чувствуя подвох, и отправилась навстречу испытанию.

Ступила осторожно в искусственно созданный сумрак, подняла голову, разглядывая тусклый, но прекрасный артефакт. Он выглядел приветливо, уютно и по-домашнему. Мне бояться было нечего. На этом отборе я не желала зла никому из соперниц. Даже кузине.

Но стоило мне дотронуться указательным пальцем до шара, как он ослепительно вспыхнул. Яркий, белый, бьющий по глазам свет будто разрезал пространство.

Закричав от боли, я закрыла глаза руками.

Собравшиеся ахнули.

Неужели моя любовь к Гриону не дала пройти испытание? Но ведь в истории королевства нередкими были случаи, когда девушки приезжали на отбор против воли, уже отдав свое сердце, но не тело, другому юношу. Однако их желания не принимались в расчет. Но и они проходили Сияние Истины! Ведь его главная задача – показать чистоту помыслов кандидатки, отсутствие в ней подлости, зависти и мелочности!

– Проходи скорее! – закричал Лекоб Штин.

С трудом найдя выход, я выбежала из-под полога. Открыв глаза, я поняла, что на время ослепла.

– Нам всем нужно время прийти в себя, – объявил Штин трагическим голосом.

Мне промыли глаза магической водой, чтобы облегчить страдания. Но я знала, что они будут красными и распухшими.

Зрители тоже пострадали, но не так сильно, как я. Им хватило просто проморгаться.

Оркестр сыграл одну мелодию, чтобы скоротать несколько минут, отведенных на отдых.

Брайт и Алеф Ханли, сидевшие в первом ряду, напряженно смотрели на меня. Кажется, герцог решал, что ему делать дальше.

Испытание пришел черед проходить Талане. Она улыбалась так мило и скромно, что я поняла – кузина что-то знала заранее. И вероятно, приняла меры.

Оказавшись под артефактом, Талли вытянула вверх обе руки, почти касаясь шара муфточкой.

Святыня замигала приятными взору цветами.

Как же ей это удалось?

– Благодарю наших мизи, – произнес Лекоб обескураженно, – теперь участницы могут пойти к себе, а гостей ждет прием.

Мои глаза все еще болели, слезы текли сами собой, выглядела я хуже некуда, поэтому к себе хотела сильнее всех.

Еле-еле поднявшись с кресла, я собралась уходить, когда почувствовала слабость в ногах. А потом резкую боль в сердце. Мое дыхание перехватило.

– Мезир Ханли! – прямо на поляну выбежал мужчина в форменной одежде, кажется дознаватель. Следом за ним бежал рослый то ли человек, то ли дракон.

– Беда! Случилась беда! – продолжал первый из них.

– Кто это? Вы знаете его? – зашушукались присутствующие.

– Прошу всех успокоиться, – призвал к порядку Лекоб, – это мезир Эдвар Шали, дознаватель Ханлимира. И мезир Бетер Драйн, его коллега со стороны Дракмистез. Они производили расследование во владениях герцога Ханли.

– Что случилось? – спросил взволнованно герцог, обращаясь к своему дознавателю.

Я хоть и чувствовала себя хуже с каждым мгновением, обратилась в слух.

Но вместо Шали ответил Бетер Драйн.

– Мой господин, принц Грион Карц, генерал драконьей армии, только что трагически погиб на наших глазах.

Мой мир померк, и я упала без чувств.

15.2

Грион Карц

день назад

Дневник Брайта Ханли был ужасный и выдавал кучу скрытых от общества душевных болезней. Он ненавидел человечество и не только, драконов, орков, эльфов и представителей прочих рас тоже не жаловал. Считал всех, кто не он, примитивными, а себя – гением, способным менять судьбы цивилизаций.

Все это очень хорошо считывалось с исписанных разборчивым почерком страниц. Однако, решающим доказательством в суде стать не могло.

Нигде герцог прямо не написал: “Я подстроил убийство генерала Мелени, а потом велел своим приспешникам придумать, как свести со свету принца Роджера”. Наследника короля Прейсто он презирал, но его намеки к делу не пришьешь.

Хотя уверен, Руперу Третьему вполне хватило бы и намеков, чтобы прийти в ярость и возжелать наказать убийцу сына.

Но без веских доказательств вины вполне прогрессивный монарх будет выглядеть тираном, а герой примирения, лучший дипломат в истории двух королевств – невинной жертвой.

После того, как я обозначил свое присутствие в Ханлимире, охрана в поместье и его подвластных территориях была усилена.

Я повсюду видел переодетых в штатское ищеек. Наметанным взглядом военного отмечал их выправку, условные знаки, которыми они обменивались.

Как ни странно, самой малоохраняемым место остался садик с малым дворцом, где жили участницы отбора. Вероятно, из-за политических соображений, чтобы влиятельные родители девиц не заявили, будто их девочек держат под стражей и лишают свободы.

Я этим пользовался, проникая туда, чтобы увидеть Лейлу.

Мысли мои обратились к ней.

Нежная, смелая, сильная. И при этом хрупкая. А какая страсть таилась в ее прекрасном гибком теле!

Сделаю все, чтобы вернуть ее, клянусь. Я должен убедить Лейлу Мелени в том, что мне можно верить. Что я люблю ее и всегда любил, даже когда притворялся ненавидящим. Даже когда пытался проклясть ее и выбросить из своей души. Когда стер ту метку, которая никуда не ушла и осталась в моем сердце.

Ее поцелуи зажгли мою душу сильнее, чем драконье пламя.

Прикрыв глаза, я несколько минут наслаждался своими ночными воспоминаниями. А затем вызвал к себе Бетера Драйна. Было раннее утро, и я не спал почти весь остаток ночи.

– Меня должны убить в ближайшее время, – сказал я ему.

– Я тоже так думаю, – кивнул дознаватель, – если Ханли желает уложиться до приезда родителей девушек и короля Рупера, убрать вас он захочет завтра. И вероятнее всего, пока идет девятый тур отбора. На поляну, где он будет проводиться, стянут всех стражников, а остальные округа останутся без особого внимания.

– И как ты считаешь, как именно он все провернет?

Я устало протер глаза.

– Лейла говорила, он решил дальше отстаивать миф о моей любви к выпивке. Который сам же и родил. Так что внимательно надо относиться к напиткам, которые доставляют на постоялый двор.

– Мы должны обыграть Ханли, – озабоченно сказал Драйн, присаживаясь в кресло.

Для простоя мы выкупили целый этаж гостиницы. Верхний, чтобы мне легче было вылетать при необходимости. Это пять номеров. В двух расположились я и дознаватель, еще в паре самых больших расселили пятерых моих армейцев, в последнем, самом удаленном от меня, жила нанятая тут же в деревне прислуга.

– Как нам организовать мое убийство на глазах прихвостня Ханли, и при этом сделать так, чтобы оно совпало с настоящей попыткой меня убрать?

Мы озадаченно посмотрели друг на друга.

– Действительно, – выдохнул Бетер, – если вы, генерал, просто погибнете, это покажется подозрительным Ханли.

Вот так забота. Подстеречь попытку убийства… и сделать вид, что она успешна!

15.3

Грион Карц

Мои солдаты получили задание – смешаться с простолюдинами. И не выдать свое драконье происхождение. Они должны были собрать как можно больше информации обо всем, что происходит в Ханлимире и главное, в имении герцога.

Мы же с Бетером изучали дневник герцога. Бедняга все еще не мог прийти в себя, осознав коварство великого дипломата и миротворца.

– Посмотри сюда, Драйн, – показал я ему абзац, выделенный красными чернилами.

И прочел вслух:

“Свидетельства дел моих выбрасывать мне не хочется. И напоминание обо всех свершениях, за которые я уже получил награду, и которые делаю не явно, хранятся вдали от глаз любопытной толпы, что не оценит этих деяний. От каждого из них остается милый сувенир”.

– Этот негодяй собирает трофеи о своих преступлениях! – заявил я. – Надо узнать, где он их хранит. Там наверняка будут доказательства его причастности к злодеяниям.

– Отличная мысль, – одобрил Драйн, – но успеем ли мы сделать это до завтра? Я уже вполне уверен, что покушение будет именно тогда…

– Без надобности мне все время об этом напоминать, – сделал я нетерпеливый жест рукой, – сделаем так. Ты займись и дальше отводом глаз человека Ханли, Эдвара Шали. А я …

Я переоделся в простую одежду, чуть ли не рванье по меркам принца и спрятал волосы под изломанной старой кепкой. У Бетера Драйна одолжил усы и бороду. Дознаватель знал толк в маскировке.

В таком виде я проник в поместье, не надеясь до конца на своих молодцов. Да и то сказать, владения Ханли огромны, а жилые корпуса раскинулись на несколько зданий.

В поместье было полно народу, отбор вот-вот закончится, и гостей наехало видимо-невидимо.

Притворившись слугой-простачком, я спокойно прошел в главное здание.

– Куда прешь, чумазый! – Лекоб Штин, с которым я специально столкнулся, меня не признал!

Спасибо Драйну.

– Прощения просим, мезир, – залебезил я, – меня позвали помочь сцену делать к завтрему. Танцы у вас там какие-то что ли. А куда податься и не знаю.

Штин смягчился.

– А, ты верно рабочий для подготовки к отбору. Так ведь тебе в сад надо. Вот дурачина, в господский дом поперся.

Он огляделся, выискивая, кого позвать.

Я обратил внимание, что в доме суматошно. Доносятся крики, слышится топот. Люди бегают туда-сюда. Неужели это все подготовка? Да что-то незаметно, очень уж тревожные.

– Хорис! – завопил Лекоб, подзывая одного из слуг. – Покажи этому недотепе, где у нас сцену монтируют.

Значит, завтрашнее испытание на улице. Не знаю, зачем мне эта информация. Но зря ничего не бывает.

Мне очень хотелось предупредить Лейлу о том, что я собираюсь устроить мистификацию. Но это было очень опасно.

Кажется, сегодня в поместье вызвали армию. По крайней мере, пока равнодушный хилый парнишка Хорис вел меня к черному ходу, мимо прошли трое широкоплечих мужчин в одинаковой одежде.

– Чего у вас стряслось такое? – спросил я, изображая незаинтересованность, даже позевывая. Дескать, просто к слову пришлось.

– У мезира герцога пропало что-то, – ответил Хорис отстраненно, – вот всех на уши и подняли.

– А что пропало-то? Украшение какое-то?

– Да гракхан его знает, – пожал Хорис плечами, – нам не говорят. И ты лишнего не спрашивай.

Мы вышли на улицу, углубились в главный сад.

– Вон там сцена, – махнул рукой вперед Хорис, – дойдешь сам?

– Всенепременно, где уж тут сбиться?

Парнишка кивнул и развернулся, чтобы идти обратно.

А я направился в указанном направлении. У меня не было сомнений, что ищут люди герцога. Дневник, который сейчас находился под магическим колпаком в моей комнате.

Разумеется, я не собирался собирать сцену. Просто подошел чуть ближе, чтобы оценить масштабы завтрашнего действа. Неподалеку от поляны для проведения праздников был живописный искусственный овраг, неглубокий, с родником, протекающим по дну. Это нерукотворный ключ со всегда свежей водой, ее еще называли “живой”. А по верху – холмики, усаженные пышными розами.

Там легко затеряться.

Завтрашнее представление уже начало складываться в моей голове.

Я должен привести сюда своих убийц, а не позволить им меня доставить, куда они собирались… Ведь наверняка они будут следить за мной. Уже следят, потому что у гостиницы я столкнулся с тремя сыщиками, они явно меня там поджидали. Но не узнали. Не подумали, что щеголеватый генерал драконов и принц соседнего королевства по совместительству перевоплотится в оборванца.

Я могу скрыться от них и завтра. Но надо все это закончить и получить доказательства вины в покушении Ханли или его правой руки, Штина.

Итак, мое “убийство” состоится тут, неподалеку от площадки, где пройдет девятый тур отбора. Чтобы о нем сообщили безотлагательно герцогу.

Я к тому времени буду за ним следовать неотступно. Если я правильно считал эту черную душу в дневнике, как только Ханли увидит доказательства моей смерти, он заберет трофей с места гибели. И поспешит присоединить его ко всем остальным. Намеки на это я встретил в его записях еще пару раз.

Он должен быть уверен, что все получилось.

План вызревал в моей голове молниеносно. Хотелось скорее вернуться к Бетеру и рассказать в деталях.

Но… надо было оставить какую-то весточку Лейле. Когда она завтра узнает, что меня убили… Для нее это станет ударом. Я не могу так поступить с любимой девушкой.

Еще побродив по имению и разведав все, что мне требовалось, я пробрался к границе между основным корпусом и закрытой территорией, где жили девицы, участницы отбора. Убедившись, что никто меня не видит, перелетел через забор и вскоре опустился в саду.

Мое внимание привлек шум.

– Что происходит? – кричал женский голос. Я узнал Талану, кузину Лейлы. – По какому праву вы устраиваете обыск у нас, благородных девиц? Это же мои… чулки!

На последнем слове она взвизгнула.

Понятно, значит и участниц отбора не миновали подозрения. Как хорошо, что я забрал дневник у Лейлы.

Я надеялся встретить ее на улице, но так и не дождался. Возможно, она уже была и ушла, потому что я чувствовал ее недавнее присутствие.

Лететь к ней в комнаты мне показалось опасным.

Как же быть?

И времени долго искать тоже не вариант, мне нужно подготовить собственное убийство.

Завтра дождаться провокации, увести дознавателей к оврагу, там инсценировать убийство, подменив себя двойником между холмиками, которые совершенно не просматриваются. Двойник, один из моих ребят, разумеется, не погибнет, только притворится. Я же быстро скину одежду, оставшись в том, что не позволит меня быстро узнать. Дождусь герцога, а затем буду его незаметно сопровождать к его укромному месту.

Я уже собирался уходить, когда увидел Дилору, няню моей Лейлы. Она медленно брела между деревьями. Окликнув ее, я увидел, как она вздрогнула. Но узнав меня, облегченно улыбнулась.

– Мезир Грион!

Я поднес палец к губам.

– Что ты делаешь здесь, Дилора?

– Вышла прогуляться, мезир. Сегодня просто какое-то безумие. Мизи бегают с криками, герцог Ханли пришел ко всем с обыском. Моя мизи вначале не спала, а потом где-то бродила, вернулась взбудораженная, толковала о какой-то потерянной перчатке. Я грешным делом, подумала, что она ее во время прогулки проворонила. И вышла вот сама посмотреть. Но нету нигде.

– А сейчас где Лейла? – спросил я, жадно ожидая ответа.

– Отдыхает, мезир. Я ее заставила выпить чаю успокоительного. Она уснула.

– Понятно. Дилора, ты должна ей кое-что передать.

Достав из кармана завалявшийся там лист бумаги и огрызок грифеля, я размашисто набросал: “Лейла, я жив. Что бы ты ни узнала обо мне, не бойся”.

– Вот, – я сунул служанке в руки листок, – обязательно ей это дай, не забудь. Это очень важно.

Дилора испуганно закивала.

15.4

Лейла

– Мизи, мизи! Очнитесь! Вот я глупая, вот я дурная! – причитания Дилоры казались далекими.

Тело выкручивало, в голове было темно.

Как же больно.

И Грион. Он умер?

Прислушавшись к своему сердцу, я поняла, что не чувствую этого. Тогда в чем дело.

– Пить, – просипела я, разлепив губы.

– Сейчас, сейчас, деточка моя, ненаглядная моя!

В рот полилась струйка воды. Самый вкусный, благословенный напиток.

Наконец, я смогла открыть глаза и понять, что лежу на первом этаже в главном дворце Ханли. А вокруг встревоженные люди. Бегают, переговариваются. Некоторые останавливаются и опасливо на меня смотрят.

– Мизи, – прошептала Дилора, и я почувствовала, как она мне что-то сует в руку, – прочитайте, разверните, это вам мезир дракон велел передать. А я, дура такая, запамятовала.

Она помогла мне сесть. Я смогла разгладить и прочитать скомканную записку: “Лейла, я жив. Что бы ты ни узнала обо мне, не бойся”.

– Я знала это, – сказала я Дилоре, – его смерть бы отозвалась во мне. И метка почернела бы…

Покосившись на руку, скрытую под перчаткой, я осторожно спустила краешек. Узор на месте и кажется прежним.

Но мое дыхание вдруг вновь перехватило, да так, что я вдвое согнулась.

– Мизи Лейла! Что с вами? Личико-то потемнело как!

– Где больная? Я доктор! – к нам уже несся мужчина в форменном платье целителя.

Он принялся меня осматривать.

– Надо же, два несчастных случая сразу! – сокрушался он, прослушивая мое дыхание специальной трубкой. – Мезир драконий принц напился и в овраге расшибся. И теперь вот мизи скрутило!

– Напился? – удивилась я.

Губы онемели и едва слушались.

– Увы, – вздохнул целитель, – странное что-то, конечно. Мезир дознаватель, Эдвар Шали, рассказал, что генерал с самого утра чудил. Шали пришел к ним в гостиницу, чтобы поговорить о совместном дознании. А мезир Карц заявил, что у него на это нет настроения, он желает проститься с прошлым. И его старый друг мог бы его позвать на финал отбора.

Лекарь замолчал, сосредоточенно простукивая мою грудь, затем взялся за мою правую руку, согнул-разогнул.

– И что же было дальше? – напряженно спросила я.

– Он прибыл сюда и упал в овраг. Увы, сломал шею. Но дознаватель Шали уже определил причину столь странного поведения генерала. В его апартаментах куча пустых бутылок и графинов от вина.

– А где герцог? – перед моими глазами вновь поплыли темные точки.

– Он был просто убит горем! Сам спустился к несчастному, и губы его шевелились, словно он с ним пытался разговаривать. А потом ему помогли подняться, и герцог попросил оставить его ненадолго в покое.

Целитель замолчал. Лицо его стало озадаченным.

– Мизи, – сказал он наконец, – не люблю бросаться такими словами, но вас, кажется прокляли. Это похоже на заклинание переноса. У него возможен такой вот побочный эффект, в виде дурного самочувствия. Особенно, когда ритуал делает крайне посредственный колдун.

– Заклинание переноса?

– Это когда какие-то качества с одного человека переносят на другого, на какое-то короткое время. Обычно это через вещь происходит. Колдун подменяет силовую оболочку, а точнее, меняется ей с кем-то. Как я понимаю, в вашем случае маг был слабеньким, его даже магом-то назвать странно… и значит, подмена была не на все тело, а на некий участок.

– На руку. С помощью украденной перчатки.

– Очень похоже, – кивнул целитель, – а потом все вернулось на свои места, и вам поэтому стало плохо. После чуждой вам энергии.

– Я знаю, чьи эти проделки, но как доказать? Наверняка она выкинула мою перчатку.

– О, если найти эту колдунью в ближайшее время, мы можем легко подтвердить ваши подозрения, – улыбнулся лекарь, давая мне питье, – ей сейчас должно быть хуже вашего. Ведь обратный удар она тоже получила. А еще в таких темных заклинаниях полагается расплата за колдовство.

– Талана Мелени. Нужно срочно к ней.

Целебное зелье начало действовать, я смогла хотя бы выпрямиться. Мушек перед глазами стало меньше.

Теперь понятно, почему Талана прошла через Сияние Истины, а я нет. Наши с ней качества считались наоборот. А когда действие ее неумелого колдовства отменилось, по нам ударило “обраткой”.

– Вы уверены, мизи? – целитель внимательно на меня посмотрел. – Это очень серьезное обвинение.

– Вот давайте его и проверим.

У меня получилось встать, чуть пошатываясь. Дилора, которая во время рассказа целителя молчала, боясь пропустить хоть слово, тут же меня подхватила.

– Грион жив, – прошептала я ей, – это все, что имеет значение.

Она кивнула.

Целитель уже расспрашивал, как найти Талану Мелени, ему начал было подсказывать кто-то из домочадцев. Но тут в холл вбежала донельзя испуганная служанка Талли с криками:

– Лекаря! Скорее! Моя мизи умирает, или уже умерла! Она не дышит!

– Это ее горничная, – пояснила я целителю. Он понял без слов. С любопытством на меня глянул, удостоверился, что я уже в порядке, и тут же взял под локоток служанку.

– Нам нужны два добровольца в свидетели! – зычно крикнул он, обращаясь к присутствующим.

– В свидетели чего? – еще больше переполошилась горничная.

– Моей работы, разумеется. Если ваша мизи в дурном состоянии, кто-то должен видеть, что я сделал все необходимое.

Служанка разревелась, но дождалась, пока с ними не согласятся пойти двое любопытных. Мужчина и женщина, я видела их в саду.

Что ж, с Таланой все сейчас выяснится.

Вокруг нас с Дилорой будто людской ураган бушевал.

Сновали слуги, гости тоже не желали расходиться, заняв все диванчики и кушетки. Они ожидали интересного развития событий. И кажется, обсуждали меня, судя по их взглядам.

– Точно, я ведь провалила испытание, – сказала я вслух.

– Вряд ли это сейчас имеет какое-то значение, мизи, – произнес голос позади. Обернувшись, я увидела рыжего друга Алефа. Того самого, что скрывался под маской Гриона и выдал себя за него на церемонии раскрытия личностей.

– Почему? – я удивленно уставилась на мужчину.

– Потому что под этот весь шум-гам наш жених, кажется, сбежал, – он ухмыльнулся и отпил что-то ароматное из большого серебряного кубка. Не знаю, что там за напиток, но он развязал его язык.

– Сбежал? Почему? Из-за Гриона?

– Это вряд ли, – рыжий поморщился, – Алеф планировал это сделать. Он давно уже выбрал себе невесту, вот с ней и сбежал. Кажется, на вашем цветочном отборе она была Розой.

– Да что здесь творится такое? – беспомощно воскликнула Дилора. – Завтра же сюда к вечеру сам король прибыть обещался!

– Ой, – выдохнула я, – совсем забыла. Надо же его встретить. Он вот-вот должен подъехать.

– Что? – округлил в удивлении глаза мой случайный собеседник.

Да, я не зря до этого сказала: сделала, что могла. О чем мы договорились с Грионом накануне.

В ту ночь жарких поцелуев, прежде, чем уйти, Грион настоятельно попросил вызвать моего дядю, он же наш король Рупер Третий, чуть раньше, чем тот планировал быть у нас. Используя родственные связи, я направила ему послание в то же утро.

Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула.

События разворачивались безумно, стремительно, скачкообразно.

А с улицы уже слышались звуки горнов. Королевская процессия приближалась к имению Ханли.

15.5

С трудом уняв скачущее дыхание, я вместе со всеми подошла к дверям, которые как раз широко распахивались.

– Мезиры, мизерис и мизи! – пронесся над нами хорошо поставленный голос королевского глашатого. – Его величество Рупер Третий. Склоните головы в почтении!

Первыми вошли армейцы, около десятка. За ними – кольцо телохранителей, с полтора десятка. И внутри их круга был еще кружок из пяти приближенных охранников. Они-то и скрывали короля Рупера.

В детстве я думала, что у богатых, высокопоставленных аристократов Прейсто такие огромные прихожие-гостиные, чтобы можно было принимать короля, если он решит нагрянуть с визитом.

Помещение во дворце Ханли этой цели тоже вполне соответствовало, потому что присутствующим было, куда разбежаться. И еще достаточно места осталось.

Следом за охраной и солдатами вошла и королевская свита: прислуга, ближайшие советники и прочие.

Приглашая короля Рупера, ты должен быть готов, что в твой дом явится около сотни человек разом.

Солдаты тут же принялись вежливо, но твердо расчищать пространство от зевак. Всем пришлось сильно разойтись, каким бы сильным ни было желание посмотреть на монарха поближе.

Дворцовый распорядитель и глашатай Хайн Эмли вышел вперед, окинул взором помещение и спросил:

– Где хозяева?

Присутствующие переглянулись.

Действительно, во всем этом хаосе не было видно ни Брайта, ни Алефа Ханли. И даже Лекоб Штин, который всегда оказывался в первых рядах при любой суете, отсутствовал.

– Ах! Какая неожиданность!

Послышались облегченные вздохи. Между гостями пробиралась герцогиня Ханли. Обычно скромная и молчаливая, сейчас она поневоле взяла на себя обязанности главной.

– Мы ожидали нашего дорогого правителя завтра к вечеру, готовились, – оправдывалась она на ходу, теребя в пухлых руках веер.

– Его Величество принял решение быть раньше, – веско сказал Эмли.

Разумеется. Ведь в письме, которое я отправила наибыстрейшим курьером, значилось, что дело касается его покойного сына.

– Король Прейсто желает видеть свою племянницу, мизи Лейлу Мелени, – продолжил Хайн Эмли.

– Я здесь!

Солдаты и телохранители расступились, давая пройти правителю.

Рупер Третий вышел степенно, не торопясь и совершенно ничего не опасаясь, словно вся эта охрана – обычный дворцовый этикет. Ох, не знает он, что прибыл в дом опаснейшего государственного преступника.

С тех пор, как я в последний раз видела дядю, он совершенно поседел.

– Что здесь происходит, дитя? – спросил он, глядя на меня из-под белых бровей. – Я наслышан, что тебя взяли в отбор. Твой отец спрашивал моего позволения на это. Но кажется, что-то идет не по плану? Здесь витает беспокойство.

– Произошел несчастный случай, – негромко сказал высокий мужчина в ливрее, один из старших слуг герцога Ханли.

– Вот как? – удивился король. – Но я не дознаватель и не жандарм, чтобы меня звать в подобных ситуациях. Кто же пострадавший?

– Говорят, что это младший сын короля Дракмистез, генерал Карц.

Руперт Третий посмотрел на меня с тревогой.

– Тот самый Карц?

Я кивнула.

– Что он делал здесь?

– Грион – один из близких друзей жениха, Алефа Ханли, – сообщила я, – но есть основания думать, что он жив.

– Стоять! Дальше нельзя! – раздался металлический голос от входа.

– У меня важное известие для вашего государя! – ответил кто-то не менее властный и уверенный в себе, чем страж. – Мое имя Бетер Драйн, драконий дознаватель.

– Впустите его, – велел король.

Драйн выглядел потрепанным, когда его подвели к нам. Правый рукав камзола надорван, нижний край опален. На скуле ссадина.

– Вы с кем-то дрались, милейший? – спросил Рупер Третий.

– Пришлось, Ваше Величество. А сейчас я вынужден вас побеспокоить просьбой проследовать туда, где объяснений почти не потребуется.

– И куда же? – недоумевал король.

– В тайное место, убежище герцога Ханли, которое он скрывал от всех.

– Это ложь! – воскликнула герцогиня. – У моего супруга нет никаких тайных мест! Он – герой мира, величайший переговорщик и самый открытый человек в Прейсто.

– Сдается мне, мизерис, вы и сами не верите в то, что говорите, – осадил ее Драйн.

– Какая наглость! Ваше Величество, я прошу вас…

– Мы разберемся, – кивнул король.

А потом обратился ко мне:

– Ты что-то знаешь об этом, Лейла?

– Догадываюсь, – подтвердила я, – и думаю, король, вам и правда стоит пойти за мезиром дознавателем.

– Только без всей своей свиты, – предупредил Бетер Драйн, – там очень тесно.

– И это касается… того, о чем ты мне писала? – голос Рупера Третьего дрогнул.

– Да, Ваше Величество, – я почтительно склонила голову.

– Тогда идем, – решился король, – со мной отправится трое солдат и двое телохранителей. А также моя племянница и дознаватель.

– Я тоже должна быть с моим мужем! – взвизгнула герцогиня.

– Хорошо, но держитесь поодаль, – сурово сказал король.

Мы прошли на крыльцо, а солдаты и телохранители, что остались внутри, сдерживали гостей дома, не давая им покинуть помещение.

– Далеко ли нам идти? – спросил Рупер Третий.

– Нам придется немного проехать, – ответил Бетер Драйн, – до Грота Сбывшихся Желаний.

Я замедлила шаг от удивления. Самое романтичное место в Ханлимире, где было наше с Алефом свидание!

– Но ведь для этого нужно в горы подняться! – удивилась я.

– Так и есть. Поэтому я попросил оставить как можно меньше попутчиков, – согласился со мной Драйн, – именно в самом Гроте и находится убежище герцога.

– Это какая-то ошибка, – герцогиня не сдавалась.

– Надо же, ведь именно там венчался Рупер Первый, мой прапрадед, – удивился король, – как вы сюда добрались из долины, любезный?

– Верхом.

– Но мы все на вашего коня не поместимся, поэтому возьмем один из моих экипажей, – решил король.

В целях безопасности нас все же распределили на две кареты. Я поехала с дядей и тремя охранниками, которые поместились снаружи, на запятках, а во второй экипаж усадили остальных.

– Пока едем, рассказывай, что знаешь, – потребовал король.

Я постаралась уместить эту дикую, неправдоподобную историю в как можно более меньшее количество слов.

Рупер Третий меня не перебивал, но лицо его становилось все мрачнее.

– Если все это хоть на половину правда, я – величайший идиот в королевстве, или даже в двух, – сказал он под конец.

Экипаж остановился.

Выйдя, мы увидели у подножья горы двух мускулистых мужчин. Их выправка и внешность выдавала воинов драконьей армии.

Мне стало чуть спокойнее. Значит, Грион там не один на один с опасным безумцем.

Поднявшись по широкой горной тропе в долину, мы приблизились ко входу в парк.

Стражи, узнав высокого гостя, вытянулись в струнку.

Король кивнул им, и мы пошли дальше, углубляясь к заповедным местам.

Посетители смотрели на короля с любопытством, гадая, настоящий ли он.

– К нужному месту придется доплыть на ладье, – сообщил Бетер, – и… нырнуть под водопад.

– Отличная маскировка, – хмуро одобрил король.

Грот желаний был прекрасен, несмотря на то, что использовали его для преступных целей. Удивительные, великолепные ландшафты, чудный вид на горную долину, который открывался с этой точки, внушали благоговение.

Но процессия наша не выглядела счастливой.

Погрузившись в ладью, мы напряженно ждали приближения к водопаду.

Однако удалось проскользнуть, почти не попав под брызги.

За этой мощной водяной стеной скрывалась еще одна, никому неизвестная пещера.

На ее стенах тускло горели фонари, отбрасывая неверный отблеск на воду.

Никого внутри не было, но к каменному берегу прибилась лодка, привязанная к заботливо поставленному колышку.

Мы остановились рядом. Первыми вышли охранники короля, осмотрелись, затем разрешили выбраться и нам.

– Идем, – скомандовал Бетер Драйн.

Еще около десяти минут мы углублялись внутрь скалы, пока коридор не стал узким, тесным из боков и снизу. Дышать стало трудно.

– Куда ты нас заманил? – возмутился один из телохранителей.

Сам же Рупер молчал. Его гнало вперед обещание узнать больше об участи своего несчастного сына.

– Мы пришли. Точнее, приползли.

Бетер Драйн, стоящий на коленях, с усилием толкнул обеими руками глыбу, наваливаясь на нее.

Массивный камень провернулся, и в глаза нам ударил свет.

– Посторонитесь! – велел старший телохранитель, пробираясь первым.

Потом уже протиснулись и мы.

И оказались в пещере сокровищ. Стены увешаны мягкими тканями и коврами, на полу звериные шкуры, дорогой столик ручной работы и два кресла.

Однако хозяин этого интерьера находился не в одном из них, а лежал на полу со связанными руками.

Брайт Ханли злобно смотрел на нас, вращая глазами.

Рядом с ним в такой же позе находился его ближайший приспешник, Лекоб Штин, а чуть дальше – дознаватель Эдвар Шали.

Над ними стояли Грион Карц и двое драконов-воинов. У всех троих в руках были обнаженные мечи, горящие пламенем.

– И что все это значит? – строго спросил король.

– Приветствую, король, – без смущения ответил Грион. И от звука его голоса мое сердце радостно забилось. Он жив!

– Мне кажется, вам лучше подойти к открытому сундуку.

Грион указал свободной рукой на стол. Там и правда стоял внушительных размеров золоченый сундук с откинутой крышкой.

К нему кинулись было телохранители, но Рупер Третий их остановил.

– Я сам.

Подойдя к столику, он сунул руку внутрь сундука. И я увидела, как затряслись плечи этого сильного, властного человека.

– Роджер, – прошептал он, и звук его хриплого голоса отразился от каменного потолка.

Король прижал к лицу расшитый золотыми нитями бархатный пояс. Принц его очень любил, однако после смерти наследника эта деталь одежды пропала.

– Также в этом хранилище есть орден Боевой Силы генерала Мелени, – сказал Грион, – а еще золотой браслет с эмблемой дома короля. Женский, с сердечком на колечке.

– Мой, – прошептала я громко.

– И несколько вещей, которые можно связать с самыми громкими преступлениями в Прейсто. И наиболее страшное из них – это разжигание войны между нашими королевствами. А вот – эполет с моего мундира. Я сегодня специально вырядился наряднее. Правда, мундир пришлось быстро надеть на моего помощника, когда мы скрылись между холмов… И спустя пять минут его столкнули на дно декоративного обрыва. Сложнее всего бедняге было притворяться мертвым, пока его ощупывали все кому не лень.

– Какая ужасная коллекция, – произнес король, – значит, мой сын погиб не случайно?

– Супруг графини Кламм, хоть и ревнив, но не идиот, – подтвердил Грион, – и никто из его охраны не убивал принца. Все понимали, с кем имеют дело. Убийца был нанят герцогом Ханли. Выбрал удачный момент, и совершив преступление, прихватил сувенир для своего хозяина. Окровавленный пояс Роджера.

– Взять их, – велел король своим телохранителям, – и допросить с жесточайшим пристрастием.

Взгляд Гриона встретился с моим. Генерал драконов улыбнулся мне.

– Грион! – вскрикнула я, бросаясь к нему, в то время как преступников уже уводили прочь.

– Лейла! – сказал он нежно. – Я знаю, ты еще меня не простила… но я буду стараться, я докажу тебе…

– Какой же ты бестолковый, Грион Карц, – перебила я его, и сама потянулась за поцелуем. Он задолжал мне их за эти годы слишком много.

– Почему мы должны ездить на каждый суд? Я уже утомилась! И мне все труднее подбирать каждый раз новое платье!

С утра я бушевала.

Почему наши судопроизводители не могли собрать всех виновных на одной скамье сразу?

Прошло уже два с лишним года с тех пор, как коварные преступления герцога Брайта Ханли были раскрыты, а нас все еще продолжали вызывать то в качестве свидетелей, то в числе пострадавших.

Дознаватели Рупера Третьего взялись за дело ретиво, и представили к обвинениям чуть ли не половину личного состава слуг герцога.

Они нашли служанку, которая изображала в ночь убийства генерала Мелени меня. Горничную, похитившую мою одежду и украшения, чтобы Грион купился на обман.

Как оказалось, в качестве жертвы генерала герцог выбрал не просто так, у него с ним были личные счеты. Эти два властных мужа в свое время не поделили девицу. Она предпочла генерала и родила от него внебрачного сына.

Увы, во время следствия вылезло на поверхность много нелицеприятных фактов.

В ночь убийства Брайт Ханли обставил все искусно.

Подстроил мою “измену”, убедился, что Грион увидел представление, организованное для него, вышел из себя.

У выхода его уже поджидал колдун, нанятый Ханли для темных дел, и навел чары. Дело в том, что с драконом совладать непросто. Но если застать врасплох – можно вырубить его и на время зачаровать.

В тот момент Грион был очень сильно не в себе, поэтому с ним получилось быстро справиться.

Генерал Мелени также получил записку, которая сообщала, будто капитан драконьей армии принц Карц собирается использовать помолвку с его племянницей, чтобы ввести войска в Прейсто. Неизвестный доброжелатель советовал ему выйти во двор и самому убедиться, что как раз сейчас молодой капитан занят подготовкой вторжения.

Мой дядя не принял угрозу всерьез, но не отреагировать не мог.

Он действительно увидел Гриона и окликнул его. Дальше чары колдуна вступили в силу, предполагалось, что мой жених примет генерала за герцога Ханли и примется ему мстить.

Но этого не случилось, колдун перестарался, или его чары все же не смогли заставить юношу сделать то, что противоречит его принципам. Дракон просто отключился, лишился чувств. И смертельный удар нанес сам герцог Ханли. С помощью все того же колдуна он постарался придать покойному вид пострадавшему от драконьего пламени.

Дальнейший спектакль так же игрался по сценарию герцога.

Он старался сделать шире пропасть между Прейсто и Даркмистез, все сильнее стравливая их между собой.

И в определенный момент оставалось начать разыгрывать миротворческую миссию, что герцогу удалось с блеском.

На роль своей невестки Ханли меня определил давно, еще до того, как состоялась помолвка с Грионом. Увы, я очень неудачно для планов герцога оказалась истинной драконьего принца. Но для него не было ничего невозможного. По крайней мере, так он думал.

Герцога Ханли судили первым и приговорили к смерти. Казнь состоялась быстро, чтобы этот интриган не успел ничего больше предпринять.

А сейчас рука правосудия настигала всех его приспешников по очереди.

Сегодня наступила очередь как раз того черного колдуна.

Умом я понимала, что наше присутствие потребуется в зале суда. Но так не хотелось все это продолжать!

– Потерпи, милая, – уговаривал меня муж, когда я с помощью Дилоры и еще двух служанок наконец смогла втиснуться в платье, – это уже последний участник тех событий. И его вина бесспорна. Так что мы освободимся быстро.

– Да уж надо бы не затягивать, пока мизерис рожать не приспичило! – заявила нянюшка.

– Ребеночек вот-вот наружу уже попросится.

Грион положил руку на живот, обтянутый самым объемным из моих платьев.

– Я не позволю моему сыну увидеть свет в зале суда, – пообещал он, целуя меня.

– Вот и хорошо, – одобрила Дилора. И тут же сорвалась на детский плач.

Линси, наш первенец, решила прервать свой дневной сон и заявить о себе.

– Не хочет отпускать родителей, – вздохнула я.

Малышке только полтора года, а скоро ей уже предстоит стать старшей сестрой!

Нянюшка подошла к нам с Линси на руках.

– Иди к папе, золотая, – грозный генерал драконов потянулся к дочурке.

– Вы бы свой парадный мундир поберегли, – посоветовала Дилора, – а то мало ли что.

Но Грион уже нежно прижимал кроху к широкой груди. Пользуясь случаем, малышка потащила в рот ближайшую к ней медаль.

– Нечего грязь всякую тянуть! – возмутилась Дилора. – Животик заболит!

Грион не обиделся на “грязь”, но ребенка все же отдал.

– Пойдем, милая, – позвал он меня, подавая руку, – я тут вспомнил, нас еще ждут завтра у Алефа и Розалин, на праздник в честь рождения их дочки. Роза уже в состоянии принимать гостей, младенцу исполнился месяц.

– Хорошо, поняла, – вздохнула я.

Идти в гости разумеется не хотелось, я уже была “тяжелая”. Мне самой рожать через пару недель.

Однако, поддержать молодое семейство нужно. Алефу Ханли нелегко дается светская жизнь, с его репутацией, испорченной отцом.

Все это время он пытался продать родовое имение, чтобы разорвать связь с прошлым хоть частично. Однако желающих его купить не было.

Розалин согласились выдать за маркиза не сразу. Ханли моментально перестал быть завидным женихом. Лишь после того, как Роза заявила, что у них еще на отборе случилось все, что должно происходить в брачную ночь, отец невесты смирился с неизбежным.

Алефа очень изменили все эти роковые события, он стал взрослее, серьезнее. В светлых волосах появилась седая прядь.

С Грионом они примирились, мой муж его поддержал и прежняя дружба возродилась.

Приятно видеть, что люди могут меняться… жаль, это не относится к моей кузине Талане. Правда, сейчас Талли проявляет свои личные качества вдали от меня. Ее спешно выдали замуж за пожилого генерала, давно вышедшего на покой. Я не видела Талану со времени суда над Брайтом Ханли, куда вызывали всех участниц отбора. Но слышала, что она все такая же всем недовольная особа.

– О чем думаешь? – спросил меня Грион в карете по дороге в суд.

– О вторых шансах, – ответила я, – о том, кому и зачем они даются.

– Я не считаю, что нас шанс был вторым, – Грион обнял меня, привлекая к себе, – это было продолжение все той же незаконченной истории. Бывших истинных не бывает. И наша истинность просто затаилась. Ждала, пока мы подрастем.

Я ойкнула, потому что малыш толкнулся внутри живота.

– Видишь, он со мной согласен, – рассмеялся мой муж.

Я прижалась к родному плечу, наслаждаясь каждым моментом близости и счастья, которое еще не так давно казалось невозможным. И тем ценнее оно для меня сейчас.