Последняя жизнь

Иван Солин

ГЛАВА 2

— Ну, и где это я, а? — озираясь по сторонам и не видя ничего кроме буйной летней зелени, задал очевидный вопрос Илья, когда наконец взял себя в руки и перестал паниковать. — Чё за дебри? Ну хоть не джунгли. С ягуарами да сколопендрами всякими(передернувшись). Максимум — какой-нибудь амурский тигр или бурый медведь(отмахнувшись). Мишек, правда, не люблю убивать. Они миленькие. Только воняют. Мда. Так, ну и где тут у нас люди? Ладно(пожав плечами), попробуем: Ау! Ау-у! АУ-У-У-У!!!

— На помощь! — вдруг отчаянно заверещал кто-то из-за кустов вдали.

— Эм… да тут, как бы, мне помощь не помешала бы, — растерялся от неожиданности Илья. Но осознав кое-что, встрепенулся. — О, а позвали ведь на языке мира Героев! Значит — я оказался…

— Помогите!!! — визжал кто-то, не давая сосредоточиться нашему, как видно, всё еще попаданцу.

— Да иду-иду. Чего голосить-то так? — недовольно по-старчески ворчал юноша в джинсах, кедах и худи на молнии, своей небольшой чересплечной сумкой зацепившись за ветку. — Сейчас вот только, блин, через кусты эти долбаные продерусь, и тогда сразу же… Да ну нахер!

— Спасите, сударь! — вопила и отчаянно вырывалась из щупалец какого-то ожившего куста, прямо посреди милой полянки, подвешенная кверху ногами забавная девица в бесстыже задравшемся желто-зеленом балахоне, как можно разглядеть, на голое тело.

Именно это предстало перед глазами вынырнувшего наконец из зарослей Волина. Который как всегда не умолчал:

— Охренеть, это ж натуральный тентаклиевый монстр!

— По-мо-ги-и-те!!!

— Жесть, — всё ещё будучи несколько ошарашен, прокоментировал столь безобразную сцену ее зритель. А когда похотливое растение уже подбиралось к сокровенному бедняжки в столь опасном положении, отмерший наконец Волин решительно бросился на помощь с криком. — Держись, мелкая, я иду!

Сказать-то сказал, но вот что делать, когда дойдешь — вопрос. Однако на помощь пришел обнаженный кинжал, который, очевидно выроненный малышкой, валялся прямо под нею, дергающейся сейчас в воздухе на бессовестных лианах. Волин тут же схватил этот почти что гладиус, но не столь массивный и широкий, да и рукоять была более присуща даге какой-нибудь. Кинжал-переросток удобно лег в ладонь, а знатный мастер пускать кровь и прочие жидкости всяким монстрам, причем с весьма обширной практикой и опытом в этом иногда даже благодарном деле, не затягивая приступил к спасению жертвы сексуальных домогательств. Приняв довольно пафосную, однако оптимальную ситуации позу, он лаконичными ударами начал… прореживать зеленое насаждение. Которое, что удивительно, совершенно проигнорировало новое действующее лицо, невзирая на всю его опасность. А потому довольно скоро все подвижные лианы были тупо порублены, ну а девичья честь так и осталась нетронута. В общем, спасённая отделалась лишь легким испугом. И полным ртом вязкого нектара ещё.

— О, а вкусненько, — заметил Илья, сначала принюхавшись, а затем и облизнув клинок, который весь был измазан этим вот прям липовым мёдом. — Эх, с чаем бы да с баранками.

Ну а пока пыхтящая девица поднималась с земли и приводила себя в порядок, сластёна имел возможность получше ее разглядеть. Была она, вся такая раскрасневшаяся сейчас, обычно белокожей весьма симпатичной малышкой. То есть обладательницей невыдающихся девочко́вых достоинств. С виду, хорошо если лет шестнадцати, короче. Янтарноглазая и чуть конопатая. Рыжая и всклокоченная, даже когда пригладила свою непослушную прическу наподобие пикси. То бишь медью блестящие на солнце и во все стороны торчащие не очень длинные космы.

Чтоб более не смущать спасённую, пока она приводила в порядок свою одежду, столь увлеченный здешней занятной ботаникой ее спаситель тактично отвернулся и старательно не пялился на тощенькие прелести, как ни погляди, а красавицы. Чего не отнять, того не отнять. Даже когда она в этом своём потасканном ни то льняном, ни то конопляном балахоне неопределенной формы и невыразительного цвета, к тому же кое-где латанном-перелатанном, а в некоторых местах и откровенно драном. В общем, даже так девчонка была чудо как хороша. Правда, мелкая еще совсем, как показалось Илье, который и сам не богатырь, а эта — так и вовсе на голову ниже него.

Но наконец юная бродяжка закончила с приведением себя в порядок, закинула на плечо подобранную с земли объемную холщовую котомку с притороченным к ней ворсистым свертком, по-видимому плаща, и повернулась к Илье.

— С-спасибо, — молвила спасенная от тентаклей девочка.

— Ерунда, — отмахнулся скромник. Но всё ж не умолчал и ехидно поинтересовался. — Девочка, а ты, случаем, не волшебница?

На что забавная пигалица демонстративно одёрнула эдакое подобие подпоясанной рясы или, скорее, мантии, затем указала на грубой красной нитью вышитый на груди некий символ, ну и, гордо вздернув голову, строго заявила:

— Я — не девочка! Я — маг огня! Вот.

— Да неужто? — с сомнением оглядев эту растрепанную босоногую замухрышку в невнятной хламиде, не удержал сарказма Илья. А красноречиво окинув взглядом остатки тентаклиевого куста, с усмешкой полюбопытствовал. — Чего ж тогда не жгла? Или понравилось?

— Ты издеваешься⁈ Как я могла спалить эту мерзость, если ж куст Ромобро́мбдуса стойкоцветного вытягивает всю магию вокруг! — возмутилась мелкая, забавно топая ножкой ещё. Но не видя понимания на лице ухмыляющегося слушателя, уже спокойнее пояснила насмешнику. — Я магиня, а с этой пакостью только физической силой и можно справиться. Вот.

— Антимагическое растение значит? Хмм, интересно-интересно, — призадумавшись, уже куда серьезнее произнес победитель кустов. И протянул кинжал его хозяйке, которая деловито вернула тот в ножны на поясе. — Ладно, тебя как звать-то, маг огня?

— Ой, прошу прощения. Я — Ти́ка. А вы?

— Илья.

— Иль… А?

— Иль, короче, — отмахнулся он, привычный к тому, что его имя иномиряне постоянно коверкают.

— Очень приятно, Иль.

— Угу, — покивал он. И решил спросить. — Ты по лесам-то чего ходишь? Сама. Такая маленькая.

— Я не маленькая! — раздраженно стукнула оземь своим подобранным только что посохом, очевидно путника, эта вот путница. — Я маг!

— Ну так?

— Я не хожу по лесам, а просто свернула с тракта, чтобы собрать цветы Лимпопо́ума полевого. На зелье от усталости. Вот.

— Ну и как, насобирала?

— Не растет он тут. Что непонятного? — снова топнула ножкой раздражённая мелочь, что Илью изрядно веселило. — Эта погань, вон, всю магию высосала из округи, поэтому других волшебных растений тут нет. Вот.

— А, ну ясно, — решил завязывать с подками путешественник меж мирами. — Слушай, а где это я вообще?

— Так вы что, заблудились?

— Ага.

— Тут неподалеку — Южный тракт. Ну, к Велигра́ду который. К столице Мино́льского королевства.

— Чёт не слышал о таком. А это где?

— Но как же… Велиград! Он почти в центре державы, на слиянии рек Широкая и Большая, которая дальше потом утекает на север, к Спокойному морю. А само королевство — как раз на берегах этого вот моря. Эм, восточнее империи Во́льфас, к западу от Великой степи, с севера от цепи Мглистых гор, у подножия которых раскинулся Великий лес, откуда я родом, — дополнила не находящая понимания в глазах собеседника девушка, пока топала рядом с ним, задумчивым. А затем, поудобнее перехватив почти двухметровый свой посох с сучковатой загогулиной наподобие крюка-зацепа наверху, обескуражила вопросом. — А куда идём?

— Так это ж ты куда-то ведешь, не?

— Я теперь — за тобой! — решительно поправив свою торбу, не терпящим возражений тоном заявила лохматая. Еще и упрямо стукнула оземь этим своим посохом, здоровенным на фоне нее самой, такой миниатюрной. И пояснила свою решимость. — Ты ведь спас меня, вот и бери ответственность. Вот.

— Эм, чё?

— Ответственность, говорю…

— Да я не глухой. Что значит это твоё «ответственность»? Я, знаешь ли, молод ещё, чтобы связывать свою судьбу с первой встречной, и…

— Ты ополоумел? Какая я тебе первая встречная? Я — сильная магичка. А вы, сэр рыцарь — теперь мой, ну, рыцарь. Тебе радоваться надо, а не ворчать!

— Да я просто счастлив, — плеснул он сарказмом, оглядев такое вот счастье.

Но не сдержал улыбку. Уж больно забавная эта девчонка. Не забитая селянка, не жеманная дворянка, а живая такая, в чём-то даже непосредственная, словно современница прям. Да и источник информации какой-никакой. Что в незнакомом месте — очень ценно!

Короче, приятное с полезным. И развлекает, пока ещё не раздражая, и помогает легче интегрироваться. А там, глядишь, ещё и пользу как маг принесет. Зачем же отказываться, когда само в руки идёт?

Согласно покивав этой мысли, Волин поморщился. И помял свои нетренированные мышцы, которые успел потянуть во время боя с кустом. Даже такая, казалось бы, незначительная активность и та привела к травмам. Увы, но не соответствуют его умения и навыки текущему физическому состоянию. Но не в первой. Три возврата в немощное тело уже пережил. Дело решаемое. Главное, не лениться. Ну и не спешить пока вливать в неприятности. Спасение милашек — дело нужное, полезное, в чём-то даже выгодное, но не когда ты вялый дрищ.

— Мда. А с чего ты взяла, кстати, что я рыцарь? В смысле, что сэр.

— Так ведь одежда ваша, сударь, пусть и необычная, но явно богатая.

— Да? — оглядев себя, почесал затылок типичный с виду студент. И с сомнением уточнил. — Уверена?

— Конечно! Ах, какая выделка. А ткани. И всё такое яркое, — с едва сдерживаемым восторгом и чуть ли не придыханием выразила уверенность замухрышка в невнятно-застиранного цвета мешковине, при этом восхищенно разглядывая собеседника в благородном хб его белой футболки с ярким принтом. В черной кофте, пестрящей контрастными надписями, было жарковато, поэтому Волин ее снял, за рукава повязав на поясе. — Простолюдин попросту не сможет позволить себе подобные одеяния. Вот.

— Хм(иронично), раз так, то почему тогда именно рыцарь, а не, например, барон или, не знаю, купец какой-нибудь?

— Ну как же? Барон без свиты не ходил бы. А купец — без охраны. Да и слишком ловко вы орудовали клинком, сударь. Поэтому — странствующий рыцарь!

— Ну рыцарь так рыцарь. И что теперь? Как ты видишь наше будущее?

— Как это «что теперь»? Куда вы — туда и я. Всё!

— А куда ты вообще шла-то, эм, такая вот неразборчивая?

— Странствовала.

— Прелестно. Давай-ка поподробнее.

— Ну, я собирала растения для зелий, чтобы хватило на дорогу в столицу. Там — больше шансов найти лорда-защитника. Ну или странствующего рыцаря хотя бы.

— Что-то я совсем запутался. А у вас тут что, маги никому не нужны, раз вы шляетесь в поисках работодателя?

— Ну-у… как бы сказать, я — не очень, эм, сильная маг огня.

— Ты ж раньше говорила, что сильная.

— Ой, ну чего ты пристал? Для тебя — сильная. А для барона какого-нибудь — не очень.

— Понятно. Повезло же мне наткнуться на бесполезную слабачку.

— Я тебя сейчас как вжарю!

— Да остынь. А то, хе-хе, сам тебя отжарю, и… Ладно, проехали.

— Ой, неужели ты тоже маг огня?

— Не, я в другом, эм, направлении специалист. Мда. Что ж, раз такое дело, то давай странствовать вместе. В столицу, пожалуй, и мне надо, — принял решение о временном, а там посмотрим, союзе Илья. А задумавшись, приунывший попаданец озадаченно произнес. — Значит, говоришь, Маньлуньское королевство какое-то…

— Минольское.

— Ага, а еще Мглистые горы и Тихое море…

— Спокойное море.

— Угу. Всё равно, чёт не соображу я — где это всё. Никогда не слышал о таком. Слушай, а королевство Да́рбэнс, империя Штаг, пик Крови, лес Муки, море Страданий — это где у вас тут?

— Что за жуть? — поежившись, спросила она. И продолжила слегка возмущённо. — Вообще не слыхала о таком. Муки, Крови, Страданий — бррр.

— Но как же? Это ведь известные, знаковые места! Однако ты почему-то не в курсе о них. Это странно. И при всём при этом мы с тобой говорим на одном языке.

— Да, на Всеобщем.

— Тогда почему же… А, ну да. Может потому, что он именно всеобщий. Просто я сейчас в какой-нибудь заднице мира, или… Слушай, а какой год сейчас?

— 32-й от восшествия на Святой Престол Пау́ло II «Красивого». Хотя его еще Румяным злословы кличут. А кто-то и вовсе жирной бабой обзывает за страсть к… Ой, я тебе этого не говорила!

— Да погоди ты. А как же 215-й от Великой Победы? Тебе это о чём-нибудь говорит?

— Победы над кем?

— А я знаю?

— Нет, ни о чём.

— Так, а Тёмные Земли и Культ Тирании, или Братская Область и Церковь Света, Демонские Войны, в конце концов — знакомо?

— Первый раз слышу.

— Да как так⁈ А Герои, а Владыка Демонов, а славный Иль Пресветлый?

— Что за дичь? Да еще и какие-то сказки про демонов. Нет у нас, в Минольском королевстве, никаких демонов! Хотя, — задумалась она, — вроде бы они, как я в книге читала, за Бурным океаном должны обитать. Но тут — точно нет ничего подобного.

— А эльфийки? Эльфийки как же?

— Эти дикари глубоко в лесах живут. Иногда, правда, можно ушастую рабыню прикупить. Но кому такие нужны? Они ж вредные все и тощие. Вот.

— А ты, значит — типа ласковая и фигуристая?

— Слышь, думай что девушке говоришь! Хам, — обиженно попеняла, не поспоришь, девушка.

— Ну не знаю, не знаю. Моя знакомая эльфийка тощей не была. У нее, как сейчас помню, во-о-от такенные…

— Извращенец! Бе-бе-бе.

— Взрослая, говоришь?

— Мне, чтоб ты знал, сорок пять! Вот.

— Чё?

— Ну, у нас, у рыжеухих, это как пятнадцать у вас, у человеков. Примерно, конечно.

— Каких-каких, эм, ухих?

— Рыжеухих же, — а в следующий миг рыжая явила, причем невесть откуда взявшиеся, натуральные такие лисьи уши и пушистый хвост. Последний забавно выглядывал из-под эдакого клапана на мантии, изначально принятого Ильей за заплатку на заднице.

— Ж-жесть…

— Не нравится? — едва сдерживая слезы, пропищала мелкая девица, вся сжавшаяся.

— Да не, нема этом дело. У меня и кошкодевочка была, эм, знакомой. Но она свои черные уши и хвост не умела убирать. Слушай, а куда оно у тебя девается?

— Руками не лезь! Куда-куда — в… Не знаю куда. Убирается и всё тут. Как у всех, — чуть раздраженно ответила несколько растерянная Тика, похоже никогда и не задумывавшаяся на эту тему.

— Ладно, мне в принципе не важно. Хвост и хвост. Так, погоди-ка. Какая же ты тогда взрослая, если тебе, как ты говоришь, примерно как пятнадцать лет у человеческой девчонки?

— Ну да. А почему не взрослая-то? Разве ваши самки, в смысле женщины, не выходят замуж в таком возрасте? Кто вообще захочет остаться в старых девах к двадцати?

— Дикари, блин.

— Это почему это дикари? Мне, между прочим, о таких ваших обычаях подруга по магической школе рассказывала. Человечка. Её в двенадцать хотели за мельника отдать, но у нее открылся дар, поэтому она, эм, если б с проезжим купцом в четырнадцать не сбежала, то после обучения могла б и за рыцаря выскочить. Вот.

— Говорю же, дикари. Ладно, проехали. Ваши обычаи — ваши. Но лично я, чтоб ты знала, предпочитаю зрелые плоды, а кислятину пущай всякие там…

— А?

— Не важно, — закрыл он тему. И подвёл итог. — В общем, я сейчас невесть где. А может, и невесть когда. Да уж. Надо, короче, звёзд дождаться, а то что-то мне подсказывает, что это или другое полушарие, или вообще эпоха. Или вовсе параллельный… Не важно.

— А ты учёный? Я только в магической школе узнала, что мир круглый.

— Шарообразный.

— Да ты прям академик!

— Насмехаешься?

— Не люблю умников.

— Ну так и шла бы себе…

— Но ты мне нравишься. Мой отважный герой, что бесстрашно бросился и спас меня от бесчестия, — и опять она, словно принюхиваясь, втянула воздух с явным наслаждением. Хотя лес и вправду благоухал, нередко действительно восхитительными запахами. — В общем, спасибо тебе, и… Ничего, не обращай внимания. Просто ты, ну, впечатлил меня.

— Ага-ага. Я — такой. Так, это мы на тракт уже вышли? Хм(уважительно), надо же, мощёный.

— А каким он должен быть?

— Пыльным, — припоминая что-то, поморщился Волин.

— Может, у дикарей каких-нибудь это так и есть, а у нас — вот. Вот.

— Угу. Ну так что, в столицу теперь?

— Куда ты — туда и я.

Карта.

ГЛАВА 3

— Да, я с тобой, куда бы ты ни пошел! — с решительным видом подтвердила рыжая. Снова, кстати, без лисьих хвоста и у шей. — Хотя, конечно, в столице — школа магии, — вздохнув, грустно закончила Тика.

— Погоди, так ты ж училась уже в какой-то там, не?

— Ну, мы были в ученичестве у мэтра Бонэ́. Но это не совсем школа, хотя учитель именно так называл нашу избушку. А вот в столице — настоящая школа! Вот.

— Дай угадаю. В столичную школу кого попало не берут. Или денег надо много?

— Да, — понурившись подтвердила она, судя по всему, полную правоту собеседника.

— Так ты, наверное, не столько слабосилок, сколько попросту необученная?

— Угу, — насупившись.

— И сколько ж стоит обучение в столичной этой вашей школе магии и волшебства? Куда, кстати, идти?

— Туда. Пятьсот крон.

— Ну туда, так туда, — поворачивая в нужном направлении, определился Волин с первоочередной своей целью в этом мире. — Крона, говоришь? А сколько это? Больше, чем имперский империал?

— В империи ведь тоже кроны.

— Я про другую империю. Не отвлекайся. Что за кроны такие? У тебя есть образец? Ну или хотя бы опиши на словах.

— Вот такая, — показав пальчиками, продолжила, — серебряная монета. А с собой у меня только три медяка есть.

— Ага, на глазок — граммов тридцать. Типа нашего таллера. Ну или как два местных, но нездешних, империала. А медяки… Дай глянуть. Угу, медяк как медяк. Обычный. Как и везде, в общем, — приглядевшись, рассуждал вслух, как впрочем и всегда, задумчивый Волин. — А сколько ж этих вот медяков стоит одна крона? Ну и что вообще за них можно купить?

— Сто медных грошей дают за одну серебряную крону. Но есть и в полкроны монеты. Пять крон обычно меняют на один золотой пегас. Пять пегасов — золотой дракон. Вот только серебро купцы охотнее берут, потому как золото нередко меняет цену. И порой за дракона могут с три десятка крон затребовать, а когда и едва ли два десятка дать за него. Но это, как я слышала в таверне, ближе к морю и подальше от империи такое. Вот.

— Угу, — покивал Волин, у которого возникли ассоциации с испанским обесценившимся колониальным золотом.

— А насчет того, что купить, то за грош, к примеру, можно каравай хлеба у крестьян взять. В городе — уже за пять. Там за медяк разве что кружку эля продадут. Головку сыра, если хозяйство овец держит, за дюжину сторговать можно. Хотя и за крону сыскать немудрено. Это уже от сыра зависит. Полдюжины яиц — за три медяка много где отдают. Каплуна за дюжину грошей зарубят. Копченый окорок(сглотнув) — за крону пойдет. А пряный(вздохнув) — и за пять. В городе, как и сказала, всё дороже. В придорожной таверне подешевле будет, но всё одно не как у крестьян. Вот.

— Мда, — припомнил унылую средневековую кухню и снова непроизвольно проникся любовью к сочащейся от приправ и специй шаурме тот, кому есть что и с чем сравнивать. — В общем, ясно.

— Что? Ну, ясно.

— Ясно, что нефигово так образование у вас тут стоит. Хотя чему удивляться, — вздохнув, промолвил экс-Герой. — Меня-то нахаляву учили только потому, что я типа спаситель от демонской угрозы и всё такое. Прям пичкали. То зельями, то ритуалами, то ученичеством, то тренировками в приближенных к боевым условиях, да еще и с завидными товарищами в компании. Даже языку тогда обучили посредством ритуала. Эх, были же времена…

— Что ты там бубнишь себе под нос? Не слышу.

— Так и нечего тогда нос совать.

— Ну ты не бормочи вслух, никто и не будет. Совать, — чуть обиделась спутница.

— Я говорю, Тика, что если тебя чему-то учат даром, то бери побольше и цени. А то…

— А то что?

— А то кисло потом придется. Когда что-то, что в свое время посчитал бесполезным, однажды окажется незаменимым. А все твои, казалось бы, достижения и навыки обернутся чепухой. Ведь самому́ прыгать дальше, выше, быстрее — не всегда круче, чем уметь других такими же вот прыгучими делать. Вот.

— Думаешь?

— Знаю!

— Да, учеба — это путь. Путь к высотам. Я тоже сначала так не думала. Но учитель, спасибо ему, научил понимать. Жаль, что… что всё уже, в общем.

— Хочешь в школу? В столичную, в смысле.

— Конечно хочу, — вздохнула шагающая рядом по тракту девчонка в хламиде.

— Слушай, а тебе босой не сложно?

— А? Даа… эм, нормально. Смотреть, куда ступаю, разве что приходится, чтоб не наколоть ногу.

— А дорого обувь путника стоит? И где лучше прикупить? Или, быть может, тут караваны какие-нибудь в столицу курсируют*? Ну, раз мы решили идти в нее, то нежелательно стирать пятки, а то и вовсе бить ноги. И так они у тебя не сказать что сильно длинные.

ГЛАВА 4

Заночевали Илья и Тика вовсе не в той самой Лю́тнице, куда вскоре привез путников мутный бородач.

Это, к слову, оказалась достаточно крупная эдакая деревенька из множества привычных глазу бревенчатых изб с малюсенькими окошками, но без печных труб. Да и крыши в этих вот, оснащенных очагами строениях, были из зеленого не то дерна, не то мха. Единственной же, пожалуй, достопримечательностью данного населенного пункта была кузня. Её наличие, кстати, несколько сбило цены на металлические трофеи. Ну и стоит упомянуть постоялый двор с трактиром, что был на окраине Лютницы.

Но и там не остались на ночь путники, потому как рассудительная, а может, просто сталкивавшаяся уже с людским коварством рыжеухая настояла, чтобы сразу же после обмена трофеев на звонкую монету они с Ильей продолжили свой путь. То есть не задерживались в селении возницы, которого, можно сказать, обобрали. И пусть кобылку с телегой они не стали у того отнимать, но всё остальное ведь ушло почти что с молотка. Да и, как Тика рассудила, каким бы могучим рыцарем ни был бесстрашный Иль, однако спящий в стогу сена, или же окруженный раззадоренной наветами толпой, а то и вовсе отравленный, в общем, как ни погляди, но в любой из подобных ситуации её спутник будет не многим более живуч, нежели она сама, слабая малышка. Хоть и магиня, но, увы, недоучка.

Короче, Тика настояла, а Илья не стал противиться, и парочка на своих двоих спешно покинула Лютницу, по итогу посещения которой стали тяжелее на приличный такой узел с припасами. Это помимо вязанки ранее отобранного Волиным оружия. А также стали богаче на две кроны и семьдесят пять грошей. Это к тем сорока двум медякам с разбойников и еще к трем в торбе рыжей. Ну а закат путники встречали уже в пяти примерно километрах севернее по тракту да с сотню метров в стороне от него и, соответственно, глубже в лес. Рыжеухая не опасалась четырехлапого зверья, а вот куда более коварного и злопамятного двуногого — сторожилась.

— Значит — южное полушарие, — разглядывая в вышине незнакомые созвездия и у горизонта фрагменты узнаваемых, рассуждал вслух как всегда бормочущий Волин. — Хотя и иную эпоху исключать не стоит. Но язык, который почти один в один, как бы намекает, что это не так. Похоже, седобородый архимаг, этот чёртов перестраховщих, закинул меня тем своим призывающим ритуалом, рисунок которого я даже не успел покинуть, вовсе не в параллельный мир, и не во времени, а всего лишь, эм, телепортировал в пространстве. За океан, думаю. Эх, ну вот зачем я язык свой тогда распустил, а? Ну да, мою милую Рунильдочку увидел спустя столько лет разлуки. Чувства обуяли, так сказать. Но надо ж, Илюша, держать себя в руках! Ну и почаще думать до, а не уж после. Ничему тебя, братец, жизнь не учит. Ладно. Чего уж теперь. Не в первый ведь уже раз бокопорю. И, думаю, не в последний. Мдэ. Но зато — движуха! Ага, легко быть самым умным, рассудительным, прозорливым, дальновидным стратегом-многоходовщиком, пока ты в зоне комфорта. Где-нибудь на диване и с попкорном. Мне же… А что, кстати, мне? Точнее, не так. Какая у меня теперь, в свете открывшихся обстоятельств, цель? Наверное, для начала надо бы добраться до местной столицы. По дороге, как водится, жёстко диктуя свою непреклонную волю всем встречным-поперечным. Ну а потом на награбленное, то есть за счёт трофеев со всякой благородной сволочи, поступить в здешний Хогвартс. Ну а чё? Магия здешнего образца мне не помешает. В школе и инициацию пройду. Наверное. А там и свою, с того конца света, магию добавлю. Всё, точнее, что вспомню(вздохнув). Ну а потом, уже с новыми знаниями, можно и по местам боевой славы отправляться. Витька́ и Сарочку(ухмыльнувшись) навестить.

— Чего ты там ворчишь опять, Иль? — отвлеклась Тика от возни с костерком, хворост которого разожгла как два пальца. Всего лишь поднесла запылавший на верхушке, но при этом не сгорающий посох. — Так что?

— Да не бери в голову, милая, — улыбнулся ворчун хлопочущей «хозяюшке», дабы дать ей понять, что причина вовсе не в ней или же в спартанских условиях предстоящей ночевки. — Всё путём.

— Ты что-то понял по звездам, да? — прилаживая на треногу котелок и снова берясь за посох, поинтересовалась проницательная малышка. — Что, если не секрет?

— Ничего обнадеживающего, Тика. Так, простые предположения, — отделался парой незначительных фраз Илья, уже подсевший поближе и копошащийся теперь в узле с разнообразной снедью. А указав на трофейный котелок, проворчал. — И как ты, стесняюсь спросить, раньше-то без такой важной в походе штуки жила? Небось всухомятку только и питалась, да? Или в поселениях на постой вставала? У тебя ведь, как погляжу, даже керамического горшка никакого нет. Не было. Его хоть и сложнее нагреть, но если уж нагреешь, то надолго, так сказать. Хотя в пути это зачастую не практично. Мда.

— Пф, ты б еще раскаленные камни бросать в кожаный бурдюк с водой предложил. Но котелок, да — для меня слишком дорого. Этот, вон, еще и добротный, медный. А я в самом начале своего странствия порядком истратилась на шерстяной плащ, — трогательно вздохнула Тика. Но с важной моськой затем попеняла. — Зря ты, кстати, не захотел в Лютнице что-то такое же себе прикупить. Твоя короткая одежда с капюшоном и рукавами, конечно, очень мягкая и теплая, но такую жалко будет подстилать. Да и не укроешься для сна как следует.

— Да ну(отмахнувшись). Мало того что нас в этой твоей Лютнице, можно сказать, обокрали, скупив железки раза в два дешевле, так еще и за ту убого-коричневую накидку дурацкую, из так себе сукна между прочим, аж целый серебряный заломили! Да я, как сейчас помню, в своем шитом зо́лотом белом шелковом плаще с красным подбоем да с соболиной оторочкой и… Кхм-кхм, не важно. Кроче, отстойные у них плащи. Нет, ты не смотри на меня так, я не жадный, но пускай других дураков поищут! Я б лучше на нормальный постой потратился, где мы как следует поели бы в таверне. Надеюсь, не сканал бы от золотухи потом(иронично). Хотя, не спорю, правильно, что мы не остановились на ночлег в том клоповнике. Ну или в вонючей конюшне на сене. Уж лучше тут, в лесу под дубом.

— Нам не следовало задерживаться, Иль. Стоило поспешить. Потому и хорошо, что удалось хоть так распродаться. Да еще и прикупив припасов. Всё ж куда легче на себе унести то, что не жадность тешит, а живот наполняет. При том расходуясь с каждым днем пути. Вот, — изрекла явно чужую мудрость важно задравшая нос рыжая. — А насекомых я умею отваживать. Не переживай. И от живота отвар сделать — проще простого. Уж в зельях-то я… Не стоит волноваться, в общем.

— Хм(заинтересованно), да ты, я смотрю, на все руки умелица. Не только, вон, огонь наколдовать можешь, но и воду умеешь добывать.

— Да, — подтвердила магичка, недавно наполнившая котелок словно прямо из посоха, которому что-то там бормотала, стукнув им перед тем оземь. — Учитель не многому научил, но сделал это хорошо. А огонь я могу вызывать, даже не накручивая себе и молча! Потому и считаю себя магиней огня. Вот.

— А расскажи, пожалуйста, про здешнюю магию. А то давно хочу спросить, но при бородаче не хотелось затрагивать тему.

— Да, возница — нехороший человек. Как бы он барону здешнему не нажаловался.

— Да ерунда. Если надо, шлёпну того барона. Делов-то.

— Не нужно так говорить, Иль. Ты — без сомнения, славный и отважный рыцарь. Но люди… люди бывают очень коварны. Те голодранцы придорожные — попросту впечатлились твоим заморским обликом и короткой прической, как у Безымянных. Ну и меня ты объявил грозной магичкой. Вот и забоялись, в общем, сопротивляться. Но ведь пеший и без доброго доспеха, да с кое-каким оружием — ты мало что сможешь противопоставить как самому барону, так и его дружинникам. А они все верхом будут. Ну а я… даже если у барона, случись такое, мага в услужении нет, и тогда мало чем смогу тебе помочь. Пусть огнем я и орудую неплохо, но заклятья знаю лишь слабые. Учитель больше травничеству да зельеделию меня учил. В этом я, эм, хороша, — в конце рыжая заметно помялась, не став развивать тему.

— Так что по магии? Прежде всего меня интересует твой посох.

— А что посох?

— Ну, это просто деревяшка? Пусть, возможно, и из особенной какой-нибудь там древесины. Или же сложносоставной артефакт? Такой, куда пошли ещё и некоторые магические ингридиенты, а то и некий ритуал был проведен.

— Эм, да просто… из ветки. Правда, такие деревья я пока только лишь в нашем лесу видела. Ну и учитель еще дал зелье, в котором вымочить пришлось. Но я такое тоже потом научилась делать. Учитель вообще заставил всё из его тетрадки заучить. Да. Короче говоря, никаких особых премудростей, Иль, в изготовлении посоха нет. Хотя, может, это просто мой посох, эм, такой вот неказистый. Но про другие я не знаю. Прости.

— Не страшно. А посохи индивидуальны, или любой маг может воспользоваться чужим?

— Не-е-е, они ж с привязкой на кровь. Учитель проводил мне, точнее моему посоху, ритуал с применением моей крови. И у другого в руках попросту не будет теперь работать. Да даже без посоха реальнее дозваться до Мира, чем с чужим. Ну, то есть магия сработает.

— Да? Без посоха тоже можно?

— Зависит от ситуации, от эмоций, от самого воззвания. Любыми заклятьями, в общем, без посоха швыряться не выйдет. Так, во всяком случае, учитель говорил.

— Ясно. А что вообще умеешь? С посохом-то своим.

— Ну-у-у, — на миг задумалась рыжая, и сама присевшая рядышком на приспособленное в качестве седушки давно поваленное толстое бревно. — Могу, вон, без заклятья огонь вызвать, чтоб поджечь что-то. Воду, как ты и сказал, вызвать умею. Немного, но на котелок хватит.

— Литров пять. Угу. Дальше, — предложил продолжать мотающий на ус Илья.

— Разрезать что-нибудь смогу. Такое бревнище, понятное дело, не перерублю, — похлопав рукой по импровизированной лавке, — но ветки с ногу толщиной — вполне.

— Мою?

— Пожалуй, что и с твою. Вот в этом месте, — коснулась она шиколотки собеседника.

— Я думал, в бедре. Но даже с десяток сантиметров в диаметре — это неплохо. А имеет значение материал? Ну там, камень или плоть. И с какого расстояния?

— Шагов с пяти только и лишь живое. Ну или некогда бывшее таковым. Камни этим не расколешь, в общем. Там другое надо. Учитель умел.

— Ясно. Еще?

— Еще щитом пламенным прикрыться смогу. И сама, и того кто за мною. Стрелы или камни он, конечно, не испепеляет. Слабенький. Но отклоняет, если не в упор бьют.

— Выпуклый, полагаю? Ну, раз отклонять снаряды способен.

— Да.

— Демаскировать спеэффектами нашу стоянку не будем, поэтому просто руками покажи высоту и ширину щита, ну и на каком он удалении от тела.

— Вот так, — встав, очертила она своим посохом двухметрового примерно диаметра круг на расстоянии длины этого самого посоха перед собой.

— Круглый, значит, как зонтик на ручке. А двигаться с ним можно? То есть он исчезает или следует за тобой, когда не стоишь? И как, вообще, долго он работает, требует ли поддержания, допускает ли обновление?

— Ну… как щит. Пока держишь в руке посох, защита на его верхушке и держится. Можно хоть бегать. Если силенок, конечно, хватит воздух перед собой продавить. Говорю же, как щит, причем здоровенный. Только сам невесомый и такой, эм, почти прозрачный. Всё, правда, расплывается при взгляде через него, потому как он — словно из дрожащего раскаленного воздуха, наружу полыхающего жаром.

— А над головой ведь можно его поднять? Не обязательно же перед собой постоянно держать во время движения.

— А, ну да.

— Ну точно зонтик.

— А?

— Тогда, говорю, и перемещаться с ним проще, не так ли?

— Наверное, не пробовала. Я не боевик ведь.

— Итак, развеять огнещит можно в любой момент, а держится он сколько хочешь. Я правильно понял?

— Да.

— А энергия, получается, расходуется только на активцию. Неплохо. Что еще?

— Еще могу огненную стрелу пустить.

— Дальность?

— Шагов на сто летит, а потом схлопывается.

— Быстро летит?

— Эм, за два удара сердца пролетает все сто шагов. Где-то так.

— Метров эдак сорок в секунду, выходит. Так себе. Не самонаводящаяся ведь штука, я прав?

— Нет. Вдаль трудно попасть.

— А что с разрушительной силой или поражающим фактором такой вот огнестрелы?

— Вот именно! Правильный вопрос. Даже если и попадешь, то что там она сделает? Щит — не прошибет. Доспех — лишь сильно нагреет да кожу обожжет. Одежда разве что займется, да рану жуткую оставит. Так что если всех врагов не победить, то после такого выжившие и разозленные мстить будут, а если и убьют, то немилосердно. В общем, это средство против одиночек или крестьян каких-нибудь. Ну и пугать.

— А быстро ты их кастовать умеешь? И на сколько штук сил хватает?

— Заклятье читать недолго. Сколько там того времени надо, чтобы сказать: Мир, дай мне сил, обрати мою волю огнем и породи огненную стрелу, — огласила Тика, причем не скороговоркой, а прочувствованно так, с выражением, пусть и несколько механически. Однако оземь не стукала, поэтому огня не появилось. — Ну а сил мне хватает на много. Да и огонь мне куда легче дается. Устаю, конечно, но могу швыряться огнестрелами довольно долго.

— То есть ты не расходуешь, эм, ману?

— А? Только устаю.

— Физически, что ли?

— Ну… мысленно как бы.

— Морально, получается. То есть у тебя начинается апатия после какого-то числа повторений? Я имею в виду, ничего не хочется, пропадают желания, возникает равнодушие и снижается мотивация?

— Очень верно ты сказал, Иль. Даже лучше учителя.

— А запаса магических сил никакого нет, что ли? Ну, чего-то, что ты ощущаешь, как будто оно подходит к концу у тебя вот тут, в районе груди. Хотя нет. У Лоли́н, помнится, в голове резерв ощущался. А у Веруниэ́ль — так и вовсе внизу живота. Заряжала она его, хе-хе, специфически. Неважно, короче. В общем, где-то у тебя, Тика, должно быть чувство наполненного, ну и опустошающегося по мере чарования, такого себе мешка, от которого к рукам идут как бы каналы. Замечала такое?

— Хм(задумчиво), а ведь и правда. В руках чувствуется ток чего-то такого из… из ушей(покраснев). Вот только не заканчивается оно там никогда. Быстрее устанешь, чем выйдет почувствовать исчерпание, эм, сил этих вот.

— Хм(озадаченно), занятная тут магия. Я бы такую назвал, пожалуй, заёмной. То есть запитывается она не столько самим магом, сколько… — тут Волин прервался и, почесав затылок, решил уточнить. — Слушай, а вот когда ты воду для котелка наколдовала, то какими словами, то бишь заклятьем, это сделала?

— Мир, дай мне сил, обрати мою волю водой и породи водный шар.

— Ага, и сразу после такого на вершине твоего посоха возникает та сфера воды, которую ты отправляешь в нужное тебе место. Так?

— Всё так. Только это совсем не боевое. Максимум — можно облить того, до кого посохом дотянусь. Ну и тяжко мне с водой. Приходится мысленно превращать себя в эдакую спокойную заводь, а мне такое не по душе. Я всё больше движение люблю.

— Занятно.

— Хотя, вот помню, у Ми́рки, тоже огневички из нашей школы, так у нее и вовсе всё плохо с водой было. Ей приходилось бурной рекой себя представлять, а она очень спокойная и ласковая. Была(вздохнув). Хотя и с огнем не так хорошо обстояло, как у меня. С землёй, пожалуй, даже получше у нее было. Это вот у меня земля совсем что-то плохо идет. Не могу я не думать ни о чем, воображая себя камнем. А ей как раз такое как бы не проще огня давалось. Правда, она всегда очень упорная была, потому и огонь так старательно развивала, в итоге став именно его магиней. Вот.

— Ну точно — заёмная магия! Когда ее творишь, мизер маны расходуется лишь на активацию, или, если угодно, на запрос, эм, к Миру. И тот отзывается на волевой или эмоциональный посыл. Причём у каждого мага индивидуальный. Разный, даже для одного и того же заклятья. И в итоге Мир отвечает на запрос. Выдает требующийся результат, который запитывается от магофона, назовем его так, а не от резерва мага. Очень занятно, — взял это за рабочую версию Волин, окончательно укрепившийся в желании поступить в столичную школу, дабы постичь местную систему магии. И продолжил бормотать, пускай и с восторженными интонациями. — Охренеть! Магия, которая, считай, не тратит ману, а лишь эмоционально выматывает, если слаба предрасположенность к стихии. То есть размер резерва вообще неважен! Это… это многое меняет.

— А?

— Чем еще владеешь, Тика?

— Из боевого — всё. Разве что сдуть врага смогу. Ну, с ног его свалить, если не сильно тяжелый. А так… ну могу, например, ямку небольшую создать или закопать(покраснев). Но с землей, как и сказала, всё плохо у меня. Потому и склеить что-либо с чем-то другим — очень тяжело. А порой бывает нужно. Разлепить же склеенное заклятьем — так и вовсе почти не выходит. А это полезно(вздохнув). Что еще? А, еще ж я подсветить огоньком умею! И даже подвесить такой вот «факел». На ветку, например. И она аж до утра будет гореть, не сгорая. Вот. Ну и согреться легко могу, как и высушиться, когда… Что ты на костер так смотришь? Нет, еду так готовить — это не дело. Проще хворост собрать, вон его сколько вокруг, ну и нормальный огонь разжечь. Но если совсем с дровами беда, то можно, конечно, и магией воду согреть. Долго просто.

— А факел? Ну, который ты можешь на ветку подвесить.

— Так там огонь светит, но не греет. Странный он. Наверное, так специально придумали, чтоб пожаров не было.

— Интересно. И да, понятно, что вокруг нашей стоянки ты не развесила по ветвям таких вот огоньков, чтобы нас с тракта не было видно, но ведь это, пусть огонь и иллюзорный, ещё и от животных защита.

— От зверья — и дыма костра хватит. Да и я чутко сплю, — явив ушки, заверила защитница, как она обещала, от волков. — Но ты прав, освещение я не вешала, потому как в стороне от тракта это привлекло бы внимание. Что нежелательно, если за нами и правда кто-то с нехорошими помыслами пойдет. Костер же, как видишь, я в низинке разожгла и так, что дымок сдувает в сторону от тракта. Да и потухнет он скоро. Не зима ведь, чтоб всю ночь его жечь. Хотя у нас они тут мягкие. Это вот на границе со степью или за горами — даже снег, говорят, бывает!

— Эм, ясно. Еще что-то умеешь?

— Да по мелочи. Всякое такое. Ну и зельетворение… А ты тоже маг, Иль?

— Нуу… как бы тебе сказать, — снова отметив заминку с этими вот ее зельями, впрочем не став пока трогать тему, решил и про себя немного рассказать Илья. Вот только вопрос. Насколько откровенно? — Сначала ответь, как у вас тут магами становятся?

— Тут, значит? — не осталась в долгу и Тика, не проигнорировав в этот раз очередную оговорку собеседника, но ограничилась лишь замечанием без расспросов. — Что ж, слушай.

ГЛАВА 5

— Чтобы стать магом, — продолжила Тика, — нужен ритуал инициации. Мне его учитель провел. Рисунок ритуального круга того, скажу сразу, я хоть и запомнила, как, впрочем, и слова заклятья, но этого мало, как сказал мэтр, чтобы пробудить магию. Что-то там еще надо знать. Поэтому повторить, при всём желании, ритуал не смогу. Точнее, смогу — вот только Мир не отзовётся на такое. Но если к ученому магу обратиться, то тот, коли заинтересовать, легко проведет ритуал. Слышала такое от учителя.

— Заинтересовать? — зацепился въедливый Волин за показавшееся ему странным слово.

— Ну, к примеру, с меня учитель ни гроша не взял. Правда, потребовал клятву служения на период пока учусь и следующие тридцать лет.

— Сколько-сколько?!!

— Вот только так и не доучилась я. Умер наставник, — грустно подытожила Тика. Но перевела тему с, по-видимому, неприятной ей. — Так ты маг, Иль?

— Кхм-кхм, — на миг здумался он. Всё-таки информацией надо бы обмениваться взаимно, поэтому решил и о себе кое-что рассказать. Впрочем, сделал заметку выяснить подробнее о закидонах местных с инициацией, которая, оказывается, у них тут делается не за так. Но это после, а пока сказал. — Сохранишь мою тайну?

— Я ведь поклялась в верности тебе, и пока ты не объявишь, что более не мой рыцарь, я не смогу раскрыть твои секреты посторонним. Я, знаешь ли, не хочу магии лишиться из-за клятвопреступления. Мир такое не любит. Ну а если ты вдруг решишь расстаться и потребуешь хранить что-то о себе в тайне, то я точно так же не рискну рассказать это новому лорду. Потому лучше и не менять спутника, — сообщила, как-то по-особенному глянув на чуть даже смутившегося от того собеседника, тоже зардевшаяся малышка. И добавила в конце свое непременное. — Вот.

Но взяв себя в руки, не сопливый юнец, а бывалый попаданец принялся рассуждать, как обычно вслух:

— Поклялась, значит. А ведь и правда. Ты, когда объявила меня своим рыцарем, посохом оземь еще стукнула, — задумчиво почесал он затылок, принимая к сведению новую информацию. Но встрепенулся, найдя нестыковку. — А почему, кстати, ни огня, ни воды тогда не возникло на его вершине?

— Так я и не взывала ни к огню, ни к воде. А только к Миру, — пожала плечиками рыжая.

— Мысленно? То есть не обязательно это делать вслух? — не унимался дотошный неромантик.

— Если сердце твое полно уверенности и лишено сомнений, то достаточно лишь воображения! — снова чуть покраснев, тем не менее уверенно заявила ни секунды не сомневавшаяся Тика.

— Занятно, — промямлил Илья, всё равно решивший подумать об этом, но позже. А то что-то не выходило у него сейчас сомневаться в этой… очаровашке.

— Так что? — настойчиво возвращала его к теме рыжая.

— Маг ли я? Скажем так, я был им однажды. Хотя, правильнее сказать, способным оперировать маной. Это магическая энергия такая, какое-то количество которой в душе содержится, а после расходования восстанавливается, у некоторых иной раз по-разному. Ну и ею, понятное дело, можно магичить. То есть, не взывая к Миру, а своими силами. И да, прошу тебя сохранить эту информацию обо мне в секрете.

— Как скажешь. А ты, выходит, издалека? Ну, раз тебе подобные таинства ведомы, о которых тут, насколько я знаю, и не слыхивали. Я про ману в душе.

— Сомневаюсь, что это прям такое открытие для местных. Язык то у нас и у вас один. Но да, я далеко не здешний. Считай, в общем, что из-за океана Бурь.

— Бурного океана, — поправила Тика.

— Не важно.

— Ясно. Я ценю, Иль, твое доверие. И сохраню тайну о том, что океан, оказывается, можно пересечь. Это действительно важная информация, ценность которой не стоит недооценивать, — ещё более озадачила рыжая мало что понимающего, но по-прежнему мотающего на ус попаданца. — Но почему же, как ты говоришь, был магом? Разве сейчас ты перестал им быть?

— Повторюсь. Я был не столько магом, сколько, эм, Героем. Чего придумывать-то. В общем, я орудовал, причем лучше прочих, особым Геройским оружием и имел такие же доспехи. Мне тогда не было особой нужды швыряться теми же огнешарами, к примеру, пусть конкретно это я и умел. Зачем, ведь я всегда мог напитать маной свой верный меч и срубить им едва ли не всё что угодно! Своим грозным копьем я был способен пронзить любого врага! А мой замечательный лук бил настолько метко и далеко, что разрушительная его мощь на конце стрелы настигала любого! Почти(вздохнув). Владыка Демонов, как оказалось, был еще круче. А его суккуб, динама проклятая, лишала воли одним видом своих сочных… Неважно, — с досадой выдал Илюша. Но не став вдаваться в подробности, решил подытожить общими фразами. — Вот и лишили, короче говоря, меня однажды магии и, соответственно, всех сил моего могучего на тот момент тела.

— Да, — согласно покивала рыжая, — ты и правда не самого богатырского телосложения, а выглядишь словно мальчишка. Кроме, пожалуй, глаз. Иной раз излишне стариковских. Да и ворчишь постоянно. Похлеще учителя. В общем, сожалею, Иль, о твоей утрате. Но я всё равно буду с тобой! Ты хоть и, эм, рассказываешь странные истории, но не буйный ведь, и… Я хотела сказать, отважный, образованный, иногда рассудительный и, в целом, не плохой человек. А ко мне, я чувствую, так и вовсе добрый.

— Спасибо, конечно. Но я вообще-то правду говорю! Не выдумываю. И, между прочим, я всегда был невысок и поджар, — чуть обиженно заявил Волин. — Это, знаешь ли, в тактическом плане куда удобнее! Да и в бытовом — неплохо. К примеру, наставник Винг, тот ещё верзила, постоянно не помещался на кровати во всех постоялых дворах. А в бою этот громила вечно ловил на себя все стрелы, камни, дротики. Но ему-то норм — он танк. А мне, с моей тактикой, подвижность и, эм, компактность — куда важнее, чем видность и статность. Вот так!

— Прости, не хотела тебя задеть, — вполне искренне повинилась Тика. — К тому же, мне, которая с годами не сильно уже изменится, так даже лучше. Ну, что ты не гигант, я имею в виду. Мы, рыжеухие, хоть и выносливые, но и ласку любим. А как тут расслабишься, когда в маленькую тебя суют…

— Слушай, Тика, я вот не пойму, — поспешил Волин на менее скользкую сменить тему в этой, куда-то не туда свернувшей беседе. — Неужто здешние маги настолько слабы все, что нуждаются в лордах-покровителях? Ведь идут, причем охотно как я понял, на службу к, да, знатным, но простецам же. Разве не имеет магам смысла взять власть в свои руки? Если я верно понял, не так уж их и мало, раз даже у баронов, а то и у, хм(иронично) всяких там странствующих рыцарей может быть свой маг-спутник. Не думаю, что маги способны хуже договариваться между собой да объединяться, нежели постоянно грызущиеся феодалы. Массы черни в таком противостоянии даже учитывать не стоит. Народ обычно терпеливо безмолвствует. Даже восстания замордованных низов, как правило, поднимают провокаторы всякие, или изгои-обиженки из элит. Ну или же, если повезет, какие-нибудь яркие индивидуальности. То бишь те, кто не желает упорно тянуть ярмо, молча мечтая перестать быть рабом и, как водится, заиметь своих. Редко, но некоторые иногда отваживаются-таки реализовать данную «политическую программу» и… Но отвлекся на цинизм. Что там с подчиненным положением магов?

— Очень интересно ты рассказываешь, Иль. Словно ученый. Даже учитель, мэтр Бонэ, когда описывал порядки и устои с законами, так всё беспощадно не выворачивал на изнанку, бесстрастно вскрывая неявное и во многом болезненное для самомнения. Надо же, никогда не смотрела на ситуацию с такой стороны, — принялась рассуждать сверкающая глазами в свете костра Тика. — Мы ещё обязательно вернёмся к этой теме, но потом. Ну а что касается твоего вопроса, то тут всё куда проще, Иль. Дело в том, что сразу после инициации дается клятва Миру. Маг, дабы не потерять магию, не должен становиться правителем над немагами. Вот и всё. Потому-то мы все, как правило, и идем на службу к, как ты и сказал, простецам, но в руках которых власть. Нет, конечно, маги могут овладеть знаниями настолько и такими, чтобы оставаться сами по себе. И наверняка такие есть. Однако большинство всё ж предпочитают быть под защитой лорда. Ну а уровень этого вот лорда зависит уже от, эм, возможностей мага. Ученые, у кого денег хватило на лучшее образование и именитого учителя, те при аристократах, понятное дело, состоят. А вот недоучки(вздохнув) — как получится. В общем, властвовать магам нельзя, вот и правит всеми король-немаг. А как было у вас, за океаном?

— Да примерно также. Вот только магов у нас было куда меньше. И дело тут не в цене обучения, которая куда дешевле, чем у вас тут. Просто у нас, из-за того что магия не заёмная, имела значение разница в личных силах. Всё ж таки приличным объемом резерва совсем немногие могут похвастаться. Но таким, как говорится, все дороги открыты. Вот и выходит, в общем, что сильных мало, и они всё охренеть какие яркие личности. Самобытные индивидуальности! О коллективе, короче, и речи быть не может. Все — уж очень амбициозны, чтобы объедениться, сотрудничая друг с другом. Каждый хочет властвовать. А на всех королей, как известно, королевств не напасешься. Самые вкусные места давно уж расхватали. Всё поделено, а кишка не тонка у очень немногих, чтобы взять и зарубиться за такое вот местечко с коллегой. Потому-то, если сильные новички и устраивают свою Темновластелинскую цитадель с блекджеком и… гаремом прелестниц, то где-нибудь в глуши, на отшибе. Ну а слабые маги, коих большинство, благоразумно играют по устоявшимся правилам сильных мира сего. Точнее, того. Ну или той части этого. Примерно так.

— Играют по правилам, — словно распробовав, произнесла Тика. — Хорошо сказал. Вот и у нас, я думаю, всех всё давно устраивает, и никто не желает нарушить уклад. Ясно, спасибо, Иль.

— А вот мне не до конца ясно. За океаном-то магичат, опираясь на личное могущество. Грубо говоря, на запас маны в резерве, ну и, понятное дело, на знания, позволяющие этот самый запас поэффективнее растратить, скажем так. Так что реально имеющих шансы на успех в гонке за власть — мизер. А вот у вас тут, элементарно по закону больших чисел, таких выскочек может быть, не знаю, каждый второй амбициозный фантазёр. Да, по сути слабосилок, но орудующий ведь заёмной магией, то есть силами, которые дает Мир. А ограничением могущества подобного персонажа высупает лишь знание того, как у Мира чего-нибудь, эм, попросить. Что далеко не в открытом доступе. Так?

— Ну, да.

— Вот! И я еще могу понять, почему здешние маги не горят желанием «обидеть» Мир, лишившись в итоге его магии. Однако не очень у меня выходит принять, что не найдется клятвоприступника, для которого подобная жертва окажется приемлемой. Такому может показаться заманчивым воспользоваться магией, чтоб скакнуть в лорды, пусть и без магии впоследствии оставшись. Или так тут и делается?

— Не знаю, не слышала о таком. Но по порядку. Во-первых, лично я, даже не беря во внимание природное долголетие моего племени, такую бы цену не заплатила за участь стать какого-то там уровня правителем немагов. Вот, — чуть возмущенно заявила рыжеухая. — Но ты прав, ибо разумные разные бывают, и подобное действительно возможно. Но всё равно, не думаю, что маги из людей добровольно откажутся от возможности жить в два раза дольше сородичей. Да и очень я сомневаюсь, Иль, что таких вот нарушителей правил прочие лорды спокойно приняли бы и не наказали. А то и сами маги не спустили бы это с рук отступнику. Мало ведь кто любит всяких там выскочек-хитрецов. И кто потерпит попрателей устоев, посчитавших себя умнее других.

— Подожди-подожди, то есть у вас тут маги живут вдвое дольше немагов?

— А за океаном не так?

— Нет, блин!

— Странно. Наверное, это потому что Мир нас так любит, одаривая своим благословением, — задумалась Тика. Но уточнила. — Только не совсем вдвое. Точнее, не для всех. Эм, сейчас объясню. Больше сотни лет после инициации молодость не держится. Потом маг начинает всё равно стареть как обычно, то есть как природой заложено. К примеру, у людей — еще лет так сорок, и вот уже старость берёт свое, после чего наступает закономерная смерть от нее. А вот рыжеухим и прочим долгоживущим народам Мир, получается, никак не продлевает их естественную жизнь. Вот.

— Понятно. Ну теперь хотя бы ясно, отчего ж это маги, по крайней мере из людей, так жаждут магами и оставаться. Почему во власть не лезут любыми правдами и неправдами, — впечатлённо покивал Илья, предвкушая уже, что последняя жизнь будет не короткой. Если, конечно, ничего не бахнет, как обычно. — Мда. Ну а что же во-вторых?

— Ах да. Клятвы-то разные бывают! — несколько торжественно ответила рыжая, эдак наставительно воздев пальчик. — И не всегда их нарушение грозит только лишением магии. Немаги, между прочим, тоже могут клятвы пред Миром давать, а маг это засвидетельствует. В общем, клятвы — серьезное дело, и учитель, который берётся за инициацию неофита, может окрутить его ими, всякими. Ну а там и условия разные, и наказания всевозможные доступны. Всё порой от умения словами играться зависит. Так что Мир и болезнью сгубить клятвопреступника способен, и даже смертью покарать отступника. Вот и решай — стоит оно того?

— Так, хорошо. Вижу, инструментарий достойный, и если мозгов достаточно, то результаты будут соответствующие. Но как быть в случае, если из лордов в маги? — не унимался дотошный Илья. — Я, к примеру, намерен рано или поздно инициацию пройти. И что тогда? Как быть с твоей мне клятвой?

— Всё, что пред Миром обещано, до тех пор действует, пока соблюдены условия клятвы. Ну или живы ее участники. То есть я навсегда, или пока ты не решишь иначе, останусь верной тебе, пусть к тому моменту уже и не лорду, а такому же магу. Вот.

— И тебя это устраивает? Разве такого ты желала?

— Вполне! — уверенно заявила Тика, на миг, правда, вроде как принюхавшись к чему-то. Ну или показалось. — Да и сам подумай, Иль. Ну что я теряю? Ты, конечно, лорд. Для меня. Но лишь рыцарь, причём безземельный. Эм, ведь так?

— Угу.

— Вот. А славным, как я убедилась, воином ты в любом случае быть не перестанешь. Это править немагами — нельзя, но убивать-то их, в случае нужды — не запрещено. Сколько хочешь, и кого хочешь. Если сил в достатке, и реакции лордов не боишься, разумеется. Так что, даже исходя из голого расчета, я остаюсь при своём. Вот.

— Ясно. Ну а если вдруг так случится, что к моменту моей инициации я буду иметь в подчинении еще и немагов? Как к такому Мир отнесется?

— А тут от клятвы зависит. Есть, к примеру, личная вассальная. В случае нее немаги будут вынуждены блюсти верность господину, невзирая на его статус. Ну и Мир примет подобное. Никто, между прочим, не мешает немагу своим мечом и доблестью покорить, к примеру, королевство, а затем еще и возжелать инициироваться как маг. Если, понятное дело, он магически одарен. И тогда будет сидящий на троне маг. Хотя так только в сказках и бывает. Вот, ну а если наоборот, то есть когда уже инициированный маг, презрев все устои, решит покорить королевство, то тогда Мир не примет такого. Даже, по-моему, если хитрец при инициации как-то избежал клятвы на отказ от власти над немагами. Имеется в виду, от власти над новыми и конкретно с этих пор. А все, уже подвластные к этому моменту, таковыми и остаются, но исходя, как и сказала, из условий их клятв во время присяги господину в бытность его немагом. Вот, — растолковала Тика, очень довольная от роли просветительницы. — Но есть один момент. Если одарённый не прошел инициацию в молодости, то Мир ее уже не примет, и магом такому уж не стать. Так что какой-нибудь седовласый правитель, в юности решивший не спешить с инициацией, а к преклонным годам возжелавший продлить таким вот образом себе жизнь, не сумеет обмануть Мир. Вот.

— Хм(задумчиво), интересно. Спасибо за разъяснение, Тика.

— Не за что, Иль. Подай мешочек с крупой, — переключилась рыжая на готовку, ибо вода как раз закипела.

ГЛАВА 6

Закончив с готовкой, Тика проделала руками явно моющее эти самые руки движение, после чего похлопала ими друг об дружку, словно обтрусив. Илья, кстати, примерно так же делал в бытность Героем. Тот есть Тика, возможно и не понимая этого, но только что выпустила ману из резерва, сопроводив это специальным эмоционально-волевым посылом, и тем самым уничтожила всех микробов, ну и тому подобное, на руках. В данном случае на руках, хотя можно и где-то ещё. Так что отсутствие ожидаемого запаха у давненько уже не мывшейся путницы нашло только что объяснение. Точнее, подтверждение ранее возникших предположений у Ильи. Самому же ему, который в этой жизни пока еще не инициирован, остается только мечтать о магической гигиене. И упорно гнать от себя невеселые мысли, что однажды ему таки захочется надолго сбегать в кустики. А потому не стал попусту расходовать невосполнимые антибактериальные влажные салфетки из кармана, кротко попросив так же «помыть» ему руки перед едой. На что Тика с готовностью отозвалась.

Ну а вскоре проголодавшиеся путники, в дороге лишь слегка перекусившие всухомятку, уже лопали чуть присоленную дрожащей рукой кашу из каких-то грубых злаковых да с пряностями в виде невнятных здешних сушеных травок с непривычными Илье как ароматом, так и вкусом. Правда, построганное в варево вяленое мясо и ложка топленого масла из глиняного горшочка кое-как примеряли с жизнью. Ну а перья натурального такого зеленого лука оживляли скудность трапезы. Для эстетов даже имелся зубочек чеснока. Мелкого, но ядреного и страсть какого вонючего. Кусок домашнего сыра на ломте ароматного серого хлеба был на десерт.

— Мамма мия, когда ж я уже снова сдохну? — спустя какое-то время бормотал сытый Волин, который, похоже, был уже сыт средневековьем.

И ладно бы еще в королевском дворце всё это терпеть, где всякие яства и вина, серебряная посуда и приборы. Но не на крестьянском же корме выживать! Да, калорийном, но очень уж безвкусном для обывателя из мира усилителей вкуса и подсластителей там всяких. На глиняную, а то и деревянную посуду Илье было плевать. Деревянную ложку прикупил, бытовой нож есть, а без вилки и палочками для еды, навроде китайских, вполне можно обойтись. В походе они даже в чем-то практичнее будут, пусть и менее привычны. В общем, всё это ерунда, по сравнению с пресной однообразной пищей. И с этим, как Волин решил, надо поскорее что-то решать.

Однако заветный шоколадный батончик с нугой, карамелью и арахисом внутри, как бы тяжко ни было, так и не тронул. Мужик!

— Что ты там опять ворчишь, Иль, — расслышала-таки бухтение собеседника аж до раздражения довольная ужином Тика. — Сегодня у нас прям пир! Всё — благодаря тебе, мой рыцарь.

— О небеса, за что? — запрокинув голову, простонал привередливый попаданец. — Святая шаурма, приди, заклинаю тебя!

— Странные у вас там, за океаном, традиции. У нас, конечно, тоже почитают Мир, ну и иногда темных богов. Но молитвы обычно воздают перед алтарем. А чему покровительствует эта Шаверман?

— Чревоугодию.

— Фи. Учитель говорил, что ложкой мы копаем себе могилу, и…

— Мудрый человек, — перебил, стараясь не дергать веком, Волин. Но не выдержал и продолжил бухтеть. — Я эту хрень в трех, ска, разных мирах слышал. Чтоб тебе, автор этих слов, всю оставшуюся жизнь строго исповедовать сей принцип!

— Сейчас завар сделаю, — пообещала побаловать своего раздраженного собеседника рыжая, с гордым видом достав из котомки заварник. Пусть и странный, но вполне узнаваемый. Ибо с носиком, однако медный и, зачем-то, с двумя ручками. — Я это очень хорошо умею.

— Без сахара, — продолжил стенать Волин, но шоколадку так и не тронул.

— А?

— Ничего-ничего. Жду не дождусь.

— А. Сейчас.

После чего девушка достала несколько разных мешочков с некими травами и, поместив в чайничек несколько их щепотей, даже не стала добавлять воды, а взялась обеими руками за разные ручки и принялась чего-то там тужиться.

— Не понял, — уставился на нее Волин.

— Тссс!

— Угу.

Через несколько мгновений внутри вдруг что-то забулькало, словно Тика наколдовала прямо туда воды, а скорее, сразу кипятка, ну и из носика запарило. А еще через минуту аж вспотевшая девушка отставила уже наполненный пузатый сосуд, ну и полезла за чашкой, в итоге вынув из своей объемной котомки явно оловянное нечто. То есть на ножке, как у бокала, но с ручкой, как у чашки.

— Вот, держи, Иль. Сейчас я тебе налью. Попробуешь, как я в зельетворении.

— Творении? — переспросил Волин, наконец обратив внимание на это странное слово.

— А? Ну да. И я, между прочим, могу даже без алхимического прибора! — указав на странный чайничек, разоткровенничалась гордая собой и чуточку уставшая Тика. — Хотя с ним, конечно, куда удобнее и не привлекает внимания окружающих. Вот.

— Это какое-то необычное умение, как я понимаю?

— Даже учитель так не мог! Однако исправно наставлял и поучал, как лучше совладать с моим даром. В каком-то древнем фолианте о подобном когда-то вычитал. Вот и возился со мною. Правда, говорил, что лучше всем подряд о таком не рассказывать. Но раз ты, Иль, доверил мне свою тайну, то и я не стану скрывать от тебя своих. Хотя сама, если честно, не вижу особой пользы от моей способности(вздохнув).

— А подробнее можно? — отпивая и вправду чудный напиток, причем даже оптимальной температуры, поинтересовался заинтригованный Волин.

— Ну. Я могу как традиционное зельеделие применять. То есть при помощи прибора, зная нужный рецепт и имея потребные ингредиенты. Так и способна творить из ничего и без ничего. Зелья и, эм, не только. Однажды лишь просто запомнив образец. Вот.

— Что? — реально охренел Волин. — То есть как?

— Ну, этот завар, к примеру — очень редкий и дорогой. Заморский. Я только раз такой пробовала. Когда учителя навещал его приятель, который и привез такой гостинец. Изукрашенный ларец с драгоценными сушеными листьями для заваривания изысканного напитка. Вот я и запомнила его.

— То есть ты скопировала чай, в смысле заморский завар, просто попробовав его?

— Нет. Я попробовала, и как раз поэтому решила его, эм, скопировать. Ну, запомнить, чтоб потом иногда наслаждаться. Но могла и не пить.

— Так тебе даже не надо употреблять оригинал, чтобы «запомнить» его для последующего воссоздания?

— Да. С этим всё просто. В рот тянуть нет нужды. Достаточно просто приложить руку, а лучше взять, ну и выпустить что-то теплое из ладони. Почти как, эм, когда омовение делаешь, но не совсем также. Вот, а оно само как-то там, не знаю, запоминается. Вот.

— И всё? — продолжал офигевать некогда тех-2 Иль Вол, с изумлением разглядывая этот вот очаровательный ходячий синтезатор. Причем, похоже, атомарный, раз способный работать лишь на энергии, то есть даже без сырья.

— Чтобы запомнить — всё.

— Так, стоп. А чтобы воспроизвести? Ну, воплотить копию запомненного оригинала, — уловил загвоздку уже размечтавшийся было Волин.

— А уже тут всё непросто. Завар этот, к примеру, мне пусть и сложно сотворить, но, как видишь, вполне по силам. Правда, я долго подбирала подходящие травы, из которых его проще всего делать. Без ничего, можно сказать из воздуха, я вначале пробовала, вот только потом почти три дня провалялась с ломотой в ушах, — явив упомянутые и забавно пошевелив ими, продемонстрировала рыжеухая средоточие своего магического резерва.

— Так-так. А если в этом твоем приборе, с травками да с добавлением водички, еще сможешь сделать?

— А разве тебе не хватило? Тогда выпей еще. Я не буду, — чуть огорчилась девочка, от всей души, видно, решившая порадовать приунывшего спутника, а ему, вон, мало.

— Да не в том дело, золотая ты моя! Я просто пытаюсь понять твои производственные возможности, платиновая моя.

— А?

— Сколько завара за раз ты сможешь выдать? Как часто повторять? Только ли напитком, или же сушенными листьями тоже? Ну и как сложно добывать эти вот травки, из которых ты наколдовала, ах, какой вкусный, спасибо тебе большое, этот вот замечательный напиток, бриллиантовая ты моя?

— Эм, ну… сухие листья я не копировала. Мне их, увы, не довелось потрогать. А самого напитка могу еще, наверное, столько же сделать. Но потом очень спать захочется и много кушать(смутившись). А травки — как травки. Обычные. Полно таких вокруг.

— Ты снова проголодалась? — понял суть Илья и наконец обратил внимание на задумчивые взгляды рыжей, то и дело бросаемые на остатки трапезы, которые были прибережены на завтра.

— Ну… немного.

— Тогда поешь и непременно запей этим замечательным напитком. Это мой приказ, Тика, как твоего лорда! — пресекая возражения, потребовал заботливый Илья. Средства производства следует обслуживать — это вам любой капиталист скажет. — Не переживай, на завтрак еще приготовим. Мы ведь не спешим, да?

— Хорошо бы на рассвете выйти, — неуверенно возразила Тика. — Ну, чтоб нас не настигли люди барона. Если вдруг погоня будет.

— Повторюсь, не переживай о бароне. Я, во-первых, не верю, что борода многогрешная пойдет к своему феодалу за, хм(с сарказмом), справедливостью. А во-вторых, размотаю как самого, так и его дружину. В общем, не волнуйся и кушай спокойно. Иль Пресветлый — не так и прост! Да и снайперов с ударными дронами тут, хе-хе, нет, так что плевать мне на любых сильных мира сего. Я, вон, Владыку Демонов как-то раз вертел на одном месте. Хотя лучше б его суккубу(раздраженно).

— Хорошо, я покушаю еще.

— Приятного. А вот скажи, Тика. Ты только еду можешь? Ну, копировать. Не пробовала монетки, например?

— Металлическое — ничего не могу, — активно жуя, не обрадовала изрядно, как видно, проголодавшаяся рыжая.

— Ясно. А камушки? Рубинчики там всякие.

— Смешно. Нет. Даже обычный придорожный камень не выходит сотворить. Соль(вздохнув) и ту приходится покупать. А она вдали от моря изрядно дорога.

— А деревяшку, полагаю, выходит скопировать? Ну, чисто для пробы наверняка ведь пыталась?

— Угу.

— Так. Напрашивается вывод, что тебе подвластны лишь органические соединения. Пусть даже и с минеральными солями, а то и вполне себе металлами в составе. Когда как чисто минеральные — нет. Эх, бриллиантик бы где-нибудь достать. Чистый углерод, как-никак, — привычно рассуждал вслух Илья, пока Тика вылизывала опустевший уже котелок. — Мда. Всё это, конечно, несколько сужает наши перспективы, но… А специи! А? Пробовала их творить? Они ведь наверняка дорогущие тут у вас. Ткани, опять же. А лучше красители! Какой-нибудь пурпурный или тот же ярко-синий — по весу золота должны идти. Хотя, думаю, даже дороже. А, не(припомнив). Стойкие яркие красители вроде бы имеют неорганическое происхождение. Во всяком случае, с нынешними технологиями. Эм, извини, увлекся. Так что насчет специй?

— Не пробовала. Дорогие я не встречала.

— Чё, даже перца какого-нибудь?

— Неа.

— Мда. Ну-ну, продолжай.

— Вот, а простые сушеные травки-приправы — их, вон, вокруг полно растет. Поэтому без нужды мне их творить. Что же касается тканей, то их ведь много надо. Толку-то от клочка, пусть даже и самого дорогого. А красителей я и не видывала. Чернила, к примеру, легко делать из сока одной нередкой травки, поэтому даже и не пыталась копировать.

— Ясно-ясно. Нужно, короче, в столице на дорогом торге элитные товары «пощупать». А там, глядишь, и за образование будет чем расплатиться, — потирая руки, предвкушал барыши фантазер.

— Только еды много нужно будет. Да и отдых, наверное. Как бы то на то не вышло.

— Не выйдет. Пару сотен граммов какого-нибудь перца, думаю, несложно будет размножить из щепотки. А там и в золото его конвертировать. Главное тут, пожалуй, не привлечь внимание конкурентов. А то не люблю я вырезать целыми королевствами. Вон, даже дорожных разбойников живыми отпустил. А тут… Одно дело, короче, барона со свитой где-нибудь на дороге «без вести пропасть», и уже несколько другое — прямо в столице гильдию тограшей вместе со всей их крышей выпилить. А кто у нас крыша во времена феодализма? Правильно, феодал. Первый средь которых — король. Ладно, это всё позже. Покушала?

— Да.

— Тогда давай вот что проверим для начала. Видишь конфетку? Попробуй-ка сделать их две. Люблю, знаешь ли, барбарыски. А шоколадку оставим на потом. Там ведь граммов под сто, как-никак.

— Попробую, — взяв завалявшийся в кармане Волина леденец в не столь уже ярком фантике, девушка заключила его на пару мгновений в ладошку и вернула, сообщив. — Запомнила.

— Не торопись воплощать! — поспешил он остановить ее. — Значит, прямо с оберткой получилось? Хм(озадаченно), это… это заставляет задуматься.

— А?

— Как бы теперь с опытами не перестараться. Еще и этот голод твой. Он меня смущает. Словно ты не только лишь маной расплачиваешься за зельетворение своё. Или же попросту расход ее превышает возможности твоего резерва, — призадумался Илья, но так ничего не придумав, продолжил. — Тика, драгоценная моя, а ты можешь еще до попытки творения узнать, насколько сложно тебе это дастся? Ну или какие-то требования вдруг станут известны. Иными словами, нужен ли в качестве ингредиентов тот же сахар или мёд, к примеру, а то и фрукты или, не знаю, тростник какой-нибудь, ну или же, внезапно, крахмал. Эх, жаль, что с химией у меня не очень. Ну так как?

— Нет, — растерянно помотала головой Тика. — Но тут ведь маленькая совсем штучка, поэтому не думаю, что сложнее завара будет. Правда, опять есть захочу.

— Подожди, а как же ты подбирала травки для творения этого вот завара? Ну, чтобы не так манозатратно выходило, как из ничего когда.

— А. Ну так я просто разные травы поназапоминала, в том числе и волшебные всякие, которые для зельеделия. Вдруг когда-нибудь не окажется нужного ингридиента под рукой, но чтобы за счет зельетворения можно было выкрутиться. Вот, ну и чем больше я их запомнила, тем проще мне потом понять, чего лучше добавить, чтоб в следующий раз легче всё получилось.

— То есть тебе в любом случае нужно попробовать в первый раз, хоть и из воздуха сотворить, чтобы в последующие разы понимать то, из чего будет менее энергозатратно синтезировать, то бишь творить, итоговый продукт. Так?

— Ну, как я поняла, да.

— Хм(задумчиво). Так, не уверен я, что нам следует сейчас рисковать. А вдруг в этой конфетке, да еще и с фантиком, такие нестандартные соединения, что тебя на пару дней от магического истощения срубит. Всё-таки мы в дороге. Эх, вот бы Мир попросить из магофона запитать процесс творения. Нет там, случайно, такого способа?

— Не знаю.

— Ладно, отложим эксперименты на потом, а пока на вот, скушай конфетку, бесценная моя. Вот так, смотри, открывается. А теперь запомни ее «голенькую» и ложи в ротик. Только не грызи зубками, а рассасывай. Ты ведь хорошо ее запомнила? Не забудется?

— Неа. Ой, какая сладенькая!

— А то! Химпищепромпотребжор имени 40-летия Великого Сентября — он такой! Не абы что, короче, а чистейшие Е150 и Е330! Цени, в общем, малыха, — разошелся гоголем приосанившийся балагур. Уж очень ему польстила реакция лучисто теперь улыбающейся и прям светящейся от счастья сластёны. Всего-то барбариску дал. Но увидев дальнейшие действия явно утопающей в дофамине и прочих гормонах Тики, вмиг посерьезнел и поспешил пресечь то, за что кое-где сажают. — Так, стоять! Не надо раздеваться.

— А?

— Спать будешь на том конце полянки, а я — на этом. И не смотри на меня так — мы посреди леса, как-никак. Бдительность! И еще раз бдительность, понятно?

— Зачем? Я ведь чутко сплю.

— Так будет надежнее!

— Ну, если ты так хочешь, то ладно(огорчённо). Вдвоем, конечно, было бы приятнее спать, и… Но нет, так не пойдет! Сначала мы всё равно разделим ложе, сэр рыцарь. Я так решила!

— Не надо раздеваться, я сказал! И вообще, обращайся лет через, эм, десять. У вас, ты говорила, в три раза всё медленнее, чем у человеков, да?

— Примерно.

— Ну вот, значит — не ранее, чем через девять. Всё, я спать.

— Но как же? А я? Эй… Хм(сердито), странный.

Зельетворение — дело непростое!

ГЛАВА 7

— Можно я попробую, Иль?

— Нет.

— Ну пожалуйста.

— Нет.

— Ну разочек.

— Нет.

— Ну я осторожненько.

— Нет.

— Ну только лишь…

— Нет, Тика! Эм, постой, не нужно слёз, просто послушай и постарайся услышать меня. Я как никто знаю, милая, что попробовав лишь раз, с трудом потом себя контролируешь, жаждая еще и еще. Отчетливо понимаю, дорогая, что познав это, уж более не будешь прежней. И прекрасно вижу, малышка, как новая страсть, увлекая, натурально лишает тебя критического мышления. Но нельзя, слышишь, нельзя, бесценная моя, сдаваться! Нельзя уступать и поддаваться берущим верх порокам, как бы те ни туманили твоего рассудка!

— Но как так можно, Иль⁈ Я ведь не смогу теперь жить без этого! Без тех невероятных ощущений. Без того, что испытала, испробовав доселе неизведанного и по итогу став…

— Нет, и еще раз нет! Мы не станем поддаваться искушению! Съела одну — и хватит! — строго заявил неумолимый Волин с подобием рюкзака за спиной. При этом он остановился посреди тракта и повернулся к жалобно моргающей малышке в балахоне и со здоровенной торбой на боку да с длинным посохом в руке. — Мало того что сейчас мы в пути, и я никак не могу позволить поставить под угрозу твое самочувствие несвоевременной попыткой материализовать этот злосчастный леденец, столь вожделенный теперь тобою. Так еще ж это вот коварное сладкое, дай только чуточку слабины, как полностью завладеет всеми твоими помыслами, в итоге приведя к непоправимым изменениям здоровья. Нет, и ещё раз нет!

— Вот ты сам-то веришь в то, что сейчас говоришь?

— Что я — я пропащий человек(трагично). Давно уже сдавшийся перед грехом чревоугодия. Раб сахара. Но тебе, чистой и непорочной душе — никак нельзя(возвышенно)! Вспомни, что говорил мудрый наставник. Ложкой копаем мы себе…

— Заткнись и дай кетьку сделать, мучитель! — топая ножкой требовала рыжая сластёна, пугая собеседника фанатичным блеском в огромных янтарных глазах. — Ну что тебе стоит, а? Если чё, бросишь всё и потащишь меня, но я по-любому должна еще хоть разочек попробовать эту неземную сладость и…

— Нет, неоценимая моя! Я не стану так рисковать тобой, многообещающая моя!

И подобные вот перепалки между ними то и дело возникали с самого утра. После завтрака и прочих дел неспокойная парочка наконец-то собралась и ближе к полудню отправилась-таки в путь. Уж пару часов прошагали, без былого уже задора, но до сих пор активно обмениваясь забавными колкостями, навязчивыми просьбами, докучающими требованиями, раздражающими призывами и воззваниями, в том числе и к совести, ну и прочими увещеваниями. В общем, старательно поддерживали беседу, пока топали на север по тракту.

Что их так задержало? Прежде чем отправиться в путь, и пока Тика куховарила, Илья соорудил себе то самое подобие рюкзака. Это, скорее, можно назвать понягой. Было несложно, ведь изделие — древнее, еще охотники на мамонтов юзали, материалы — доступные, конструкция — не сказать что особо мудрёная, руки — из того места. В общем, прародитель станкового рюкзака был готов довольно быстро и без каких бы то ни было затруднений. Вот на данный каркас Волин и приторочил всё свое добро, оставив на поясе трофейный полуметровый тесак, в руке оставив двухметровое копье в роли эдакого посоха.

Помимо этого, разумеется, Илья предпринял попытку с помощью Тики снять еще копии с некоторых предметов. К примеру, с наполовину пустой пачки влажных салфеток. И вместе, и с одной отдельной, уже извлеченной из упаковки. Аналогично поступил и с початым блистером невыносимо мятной жевательной резинки. Хотя, как Волин помнил по первой ещё жизни, очистка рук испущенной маной вполне себе позволяет обеззараживать и ротовую полость. Так что жвачка — это разве что для освежающего, причем неслабо так, вкуса, ибо дыхание, если судить по Тике, и без того будет норм. Так что у него тоже с этим проблем не будет, всего лишь надо инициироваться как маг. Помимо упомянутого, запомнила рыжая, чьей белозубой улыбке не страшны никакие сладости, и шоколадный батончик. Запечатанный пока.

Получилось, между прочим, во всех случаях. Всё ж таки ни металла, ни минералов в чистом, скажем так, виде там нет. Так что, если подумать, ничего удивительного. Даже не смотря на то, что живым, или же бывшим таковым, сие не назовешь даже с натяжкой.

Но были и неудачи. Запомнить в качестве образцов ни кеды Ильи, ни его джинсы, ни удобную кофту, увы, не вышло. Всё же там содержались, пусть и в мизерном соотношении, но конкретно металлические элементы. Спарывать же фурнитуру, не имея швейных принадлежностей, а главное, соответствующих навыков, Волин не отважился. Нет, как бы ни хотелось заполучить образы для творения того, что может прийти в негодность в пешем, как-никак, путешествии на такое расстояние. Да и Тику не помешало бы приодеть и, что важнее, приобуть.

Правда, разница между ее тридцать примерно шестым размером и полноценным сорок третьим у него — весьма существенна.

В общем, упомянутые неудачи не остановили разошедшегося попаданца. И пускай Тика прямо сейчас, с нынешним своим резервом, не способна творить большие объекты, хотя, возможно, надо просто поиграться с разными видами сырья для сего процесса, тем не менее запоминать даже габаритные предметы это ограничение не мешает. Потому-то Волин не унимался и всё, что из одежды запоминалось, упорно подвергал этой процедуре. Даже сбегал в кусты и вернулся оттуда с припыленной футболкой, уже не очень свежими носками да трусами в руках, что всё затем попросил рыжеухую запомнить, пока оно еще не сильно заношенное. Предварительно, разумеется, продезинфицировав очищающими ладонями.

Ну а что? Где он, скажите на милость, еще тут найдет продукцию Made in China, а так — хоть что-то.

Воплощать ничего из скопированного Илья, понятное дело, Тику не заставлял. А то и вправду потом придется нести девчонку на руках, или же, что вероятнее, оставаться на несколько дней в лесу, пока она не придет в себя. Так что копий у него пока что нет. Только образы. Тем не менее некоторые утренние процедуры, скажем так, он позволил себе осуществить со всем доступным комфортом, успокоенный теперь отсутствием угрозы невосполнимости некоторых привычных расходников. В путь, короче, отправился с легким сердцем, и не только.

— А я вот возьму, и тайком как сотворю себе сладенького! Что ты тогда будешь делать, а? — не унималась мелкая провокаторша.

— Тю, да оставлю валяться, а сам пойду себе дальше, — соврал, конечно же, Волин, потому как рыжая — это его билет к более комфортной жизни в условиях унылого средневековья, пусть и вроде как фэнтезийного. — Думаешь, без влажных салфеток не выживу? И лопухом обойтись можно.

— Тогда ладно. А вот если…

— Воу-воу, эт чё там? Вон там, гляди! — встрепенулся Волин, тыча куда-то вдаль. — Я не понял, Тика, у вас тут что, маги и по небу летать умеют?

— А? — обернулась рыжая в том же направлении и, задрав голову, продолжила. — А. Да. К учителю тот его приятель, завар который подарил, как раз таки прилетал.

— Жесть. Даже Владыка Демонов не мог. А тут, вон, на высоте пары сотен метров да на километрах так семидесяти в час шурует гад! Завидно, блин.

— А? — не расслышав привычный уже бубнёж Ильи, переспросила снова повернувшая к нему голову Тика.

— Говорю, на чём летают? На метле небось?

— Почему, эм, на метле? — растерялась рыжая.

— Ну вон же, — неуверенно ткнул в небо пальцем блондин. А почесав затылок, продолжил. — Или что оно у него такое? Не видно с этого расстояния.

— Так на посохе же.

— Невелика разница. Что то палка, что это. Ему там, интересно, ничего нигде не давит? О, а ты, кстати, умеешь? — встрепенулся в конце Илья указав на длинную гладкую деревяшку с сучковатой загогулиной наверху, сейчас зажатую в руках юной магички.

— Эм, не знаю, не должно. В смысле, давить. Гость учителя соскочил тогда с посоха словно с коня. Да и сидел до этого будто бы в седле, причем со стременами. Правда, ничего такого не видно было, — пожав в конце плечами, припомнила девушка. — И нет, я так не умею. Да и учитель не летал никогда. Наверное, воздушники только и могут. Вот.

— Та-а-ак. А этот вот гость, когда прилетал, растрёпанный был? Ну или, быть может, припылённый там, лицо раскрасневшееся от встречного ветра, или же, не знаю, мошкарой облепленный весь. Так как, а?

— Да нет. Чистый и благообразный был. Расслабленный даже.

— Ага. Значит, скорее всего, там не только «седушка» невидимая, но и «щиток» ещё впереди возникает. Занятно-занятно. Ну, в принципе, да. Если приглядеться, то и этот вот «байкер» слишком уж вольготно восседает на своей «швабре», а длинная борода его вовсе не развевается подобно шарфику пилота биплана. Мда. Что-то и мне захотелось себе такой же «байк», — снова принялся бухтеть себе под нос Волин, с завистью поглядывая на летуна. Но вдруг встрепенулся от посетившей его мысли. — Постой. Так а если ж у вас тут маги так просто по небу летают, то почему же тогда за море не мотаются? На другой континент, например. Вы ведь мало что о жизни в другом полушарии знаете. Неужто неинтересно, как оно там? Или у посоха дальность полета мала? Издалека, к слову, прилетал тот гость, не знаешь? Делал ли в пути посадки для отдыха и восполнения потраченной маны?

— Так прямо из столицы и прилетел, вроде бы он говорил. За раз, кажется, — с трудом припомнила рыжая. — А за море не летают, потому как на севере — Пояс пустоши. Там магия не работает! Почти также, как рядом с проклятым Ромобромбдусом. Вот.

— Да? Ничёсе. А мореходы как же? Ну, на простых судах.

— Так там же ж БУРНЫЙ океан! — округлив глаза, воскликнула девчонка. — Ну, это если севернее нашего королевства и империи. От нас на западе которая. Что там да как на востоке и северо-востоке, то бишь в Великой Степи — я не знаю. Ну и там же ж дикие кочевники обитают, а без магии через них на север не пройти. Пустоши-то Поясом не просто ведь так называются.

— Значит, вдоль всего экватора он тянется. Наверное. Хм(задумчиво), вот только наличие единого, не сильно отличающегося языка наталкивает на мысли об искусственности и не особой древности этого вот Пояса. Да уж, занятно. И это вносит некоторые коррективы в мои планы, — пробормотал Волин, когда понял, что будет не просто, подучившись тут, попасть за океан, дабы, как и хотел, сместить Владыку Демонов. Но в следующий миг, словно что-то надумав, с эдакой ухмылочкой беззаботно добавил, продолжая бубнить. — Да ерунда. Подумаешь, магия не работает. Зато это ведь Пустоши! А там в них — сами законы жанра велят случайно обнаружить какой-нибудь, не знаю, заброшенный звездолет, например. Ну или даже подземную базу этих, эм, предтечь, во! А то и древних сразу! И где, как водится, окажется могучий искин на последнем издыхании, который, ясен пень, отвалит мне мега-нейросеть и стопицот баз знаний обо всём самом-пресамом. А взамен только и попросит, что починить чего-нибудь там, за тысячелетия износившееся. Хе-хе(потирая руками). Мда. Вот, короче, и поглядим. На Пустоши эти ваши.

— Так а… — хотела было спросить Тика, мол, как же тогда Илья в этом полушарии-то оказался, если ж не через Пояс пустошей, но была прервана осознавшим свою оплошность любителем порассуждать вслух.

— Ясно, Тика. Спасибо за твою любознательность. Рад, что повстречал тебя, моя драгоценная, — максимально бархатным голосом выдал этот так себе ловелас, хотя было не лишним и просто похвалить информатора. Впрочем даже от такого зардевшуюся и позабывшую-таки о своём вопросе. — Так, не надо лезть ко мне целоваться. Максимум — по голове поглажу. Ты, кстати, умеешь мурчать как кошка? А то было бы забавно… Ай, больно. Не дерись. Понял-понял. Лисы — не кошки.

А тем временем седобородый маг в чуть развевающемся блекло-синем плаще поверх молочно-белой мантии, двигаясь вдоль тракта навстречу парочке путников, как раз пронесся над их головами. Однако не стал спешить дальше лететь своей дорогой, а чуть снизившись, сделал круг.

— Помахай дяде. Смотри, как пялится.

— Это по нашу душу, — вся сжавшись, выдала Тика. А затем трагически продолжила. — Надо было всё-таки не жалеть серебра и в Лютнице плащ покупать. Так бы оба сейчас, набросив капюшоны, шли в них. А то ты в этой своей заморской одежде, да еще и с короткими светлыми волосами, уж больно приметен.

— Ага-ага. Много мы путников встретили? Не. Одинокая парочка, пусть даже и в тех стрёмных накидках, но где есть коротышка с посохом — такое не пропустишь. Тем более этот вот летун всё сверху видит. Надо же, летают они тут, понимаешь. Вот же ж, — завистливо ворчал в целом не особо, как видно, проникшийся серьезностью ситуации Волин.

— Но что-то же надо делать! Нас ведь нашли!

— Ну нашли и нашли. Подумаешь, — отмахнулся Илья.

И нет, Волин не был идиотом. Просто за свои несколько жизней в достаточно разных трех мирах он, как полагал, отбоялся уже своё. Даже азарт испытывал. Впрочем, не теряя рассудка.

— Но… но как же?

— Посмотри, Тика. Этот старпёр на своей палке не приземляется и не делает заход для атаки, — принялся разъяснять причину своей уверенности расслабленный Волин, при этом успокаивающе похлопав рыжую по плечу. — Полагаю, пока летаешь, посохом невозможно воспользоваться для другой магии. А ручками у вас тут, как я понял, чаровать не умеют. Так?

— Ага.

— Ну а так как этот вот, однозначно лишь разведчик, даже и не собирается приземлиться, чтобы поразить нас тут своим мажеским могуществом, то он либо слабак, либо, что вероятнее, ему тупо плевать. Приказ выполнил, пусть и формально, ну и полетел себе доживать свою спокойную старость в теплом местечке.

— Да? И точно — улетел!

— Ага. На юг. Сейчас, думаю, известит своего барона. Ну или от кого он там? И тогда за нами снарядят погоню.

— С-согласна.

— Вот только вопрос. Нахрена мы им сдались-то, а?

— Но как же…

— Ты веришь, что барон поднял в небо своего седобородого почтенного вида чародея, чтобы тот на старости лет искал обидчиков какого-то мутного водителя клячи с телегой? Серьезно?

— Ну-у-у… Не знаю.

— Да что тут знать? Причина явно иная, — а в следующий миг внезапно и решительно развернув к себе лицом даже ойкнувшую малявку, Илья строго спросил. — Ответь мне, Тика. Ты — принцесса?

— Кто? — неслабо так офигела рыжая.

— Ну, я должен был попробовать, — пожал плечами Волин, отпустив молча теперь открывающую-закрывающую рот свою золотую рыбку, увы, без короны. — Нам, попаданцам, принцесса, знаешь ли, по сюжету положена!

— Какая я принцесса? — наконец взяла себя в руки и возмутилась рыжеухая. — Я — из деревеньки у подножия Мглистых гор. Мой отец — охотник Ка́див. Мать — И́та из соседней деревни. Была б я принцессой, то ходила бы босой? Мечтая наскрести монет на учебу или напроситься к лорду на службу, ага(с сарказмом).

— Но разве не за тобой, драгоценная моя, вся эта вот погоня, а?

— Да с чего бы! Я уже месяц иду — никто ни разу за мной не гнался!

— Месяц? Королевство такое большое?

— Да не так чтобы и сильно. Просто от моей деревеньки до Подго́рска, откуда Южный тракт начинается, непростой путь выдался. А уже по тракту, почти всюду ровному и гладкому как стрела, до далекого Велиграда куда быстрее путешествовать.

— Значит, не принцесса?

— Нет!

— Ладно. Будем искать.

— Что?

— Не что, а кого, — наставительно поднял палец вверх Волин. — Принцессу, конечно. Что ж эт, я должен довольствоваться гаремом даже без самой что ни на есть завалящей принцессы? Отнюдь!

— Я, конечно, не сильно ревнивая, но ты вообще, я смотрю, бесстрашный, да?

— На том и стоим!

— Ну ладно, — удивительно, но не стала больше ничего говорить Тика, как-то даже успокоившись, что ли.

— Что ж, пошли.

— Куда?

— За мной, куда ж ещё.

— Идём, конечно. Я навсегда теперь с тобой. Вот!

А через несколько часов их нагнали.

Сила сахара ужасает…

ГЛАВА 8

— Всё помнишь, Тика?

— Д-да, — взволнованно отвечала вся трясущаяся, но тем не менее решительная рыжая.

Стояла она сейчас рядом с Ильей, внимательно разглядывающим всадников вдалеке.

— Так, мага не вижу. Да и самого барона, похоже, среди них нет. Значит — здешний сюзерен послал своего вассала. Думаю, вон того павлина с пером на башке. Ну а этот вот «бригадир» без страха и упрека, прихватив с десяток своих «быков», помчал в погоню за, по их мнению, «лохом». Ну, раз решили столь малыми силами совладать со мною. Хе-хе(азартно). И это даже хорошо, что они все верхом и контактного боя. То есть стреляющих юнитов можно не опасаться. Что ты так на меня смотришь? Не тупи, Тика, план Пирожок!

Сказав это вот, лишь они двое знают что имевший в виду Илья тут же стянул футболку. Чтоб не заляпать кровью в случае чего. Ну и протянул ее своей верной магине, которая сразу же умчала с нею в лес. Практически на опушке которого, кстати говоря, парочка сейчас и находилась. Сам же юноша не стал оставаться голым по пояс, а накинул оставленный ему Тикой ее коричневый шерстяной плащ с глубоким капюшоном. Ну а скрепив его на груди медной фибулой, для видимого приличия прикрылся полами. Не в жалком же виде, то есть будучи голопузым, вести переговоры, пусть и вероятность их, как говорится, крайне мала. Уж очень всё странно с этим преследованием, а точнее, с его мотивами. Но не взирая на то, состоятся переговоры или же нет, быстро скинуть накидку — дело секундное. Да и один из аргументов в предстоящих дебатах, то есть копьецо, держать за край древка, выставив наружу его склоненный к земле наконечник — ничто не мешает. Поэтому так, в общем.

После встречи с летучим магом беглецы не стали спешить удалиться от места, где были им засечены, чтобы поскорее покинуть баронство. Также они не углубились в лес, дабы в дебрях его надежно затеряться, возможно лесными тропами затем пробираясь к границе владений. Вместо этого парочка спокойно протопала чуть севернее по тракту, пока внимательно крутивший головой Волин не обнаружил, как ему показалось, подходящее место. Как раз это самое, где лес довольно близко приближается к тракту, и имеется замечательный овражек.

Данная местность, как несложно догадаться, сводит на нет всё преимущество кавалерии и исключает таранный копейный удар. Хотя «голому» Волину хватило бы и просто тычка этим вот копьем, или же удара клинком, а то и палицей по башке. Да даже прилетевшего в голову камня. Чего уж говорить о стреле или сулице какой-нибудь. Правда, на случай метательного оружия, единственного по мнению Ильи опасного сейчас, у него есть его бесценная Тика вместе с тем ее, не расходующим ману «огнезонтиком». Хотя в данной локации больший расчет на растительные укрытия. В общем, всё будет зависеть от развития переговоров, если они вообще случатся.

И вот, завидевший погоню Илья отослал Тику к загодя оставленным в лесу вещам. А сам, убедившись, что преследователи его заметили, переправился через овраг и остановился на видном месте. На опушке, между двумя очень удобными деревьями. Так что конники теперь не налетят с ходу и не изрубят. Так и от пущенных стрел легко можно укрыться за стволами этих самых деревьев. Да и переговорам из-за близости тракта ничего не будет мешать. Удачное, короче говоря, место.

— Эй ты! — крикнул выехавший чуть вперед один из двенадцати всадников, которые затормозили перед оврагом. И, даже не представившись, что уже нехороший знак, принялся «наезжать». — Ты тот самозванец, что нарек себя светлостью? Тот, кто путешествует с кровожадной ведьмой и проклятой поклонницей темных богов? Тот, кто во главе с шайкой разбойников напал на сервов его милости барона Приду́бного? И во время этого, грубо овладев, надругался над благочестивой женой, а также едва не до смерти избил ее мужа, чем нанес немалый убыток его милости. Также ограбил блаженного старца, отняв последнее, и только заступничество благословенного Мира после неистовой молитвы бедняги сохранило ему его телегу с клячей, которая, впрочем, осталась теперь хромой на левое переднее копыто. Так это всё ты? Отвечай, злодей!

— Я, да будет вам известно — не светлость и никогда подобного не утверждал. Меня оклеветали! — не сильно веря в успех, но всё же решил попробовать сначала поговорить Волин. — Я — Иль Пресветлый, заслуживший сие именование в боях с силами Тьмы! Спутница моя — не ведьма, а праведная юная магичка, регулярно славящая Мир и старательно воздающая ему. Оба серва и хозяин телеги — были мною спасены от разбойников, когда случайно наткнулся на тех. Никого из них и пальцем не тронул. Бабу — спас от надругательства. Мужика — не бил. Всё взятое имущество — трофеи с татей. Часть чего, к слову, милостиво была оставлена мною спасенным, чтобы не вводить несчастных в полное разорение. Кобыла же бородатого, который, подозреваю, был в сговоре с разбойниками — не хромала, когда он привез нас в Лютницу. Получив за то плату частью трофеев с разбойников, между прочим. Поэтому я утверждаю, что не являюсь злодеем, и что все обвинения — наговор! За свои слова готов ответить сталью.

А кровожадно в конце ухмыльнувшись, Волин закинул за плечо полу плаща и поудобнее перехватил древко своего копья. На внешний вид теперь плевать, ибо Илья был уверен, что озвученые преследователями причины погони — лишь формальность. Ну или барону реально делать нехрен.

— Ты, безродный самозванец, предлагаешь мне сразиться с тобой? — остановив жестом попытку своего человека возразить что-либо, насмешливо скалил зубы выехавший теперь вперед рыцарь. Тот самый, с пером.

То есть с плюмажем из бацинетоподобного шлема с острым «клювом» а-ля хундсгугель. Сейчас, правда, забрало было поднято. Сам же рыцарь принарядился в рыже-красную, чуть выгоревшую и кое-где вытершуюся, но явно бархатную снаружи бригантину. Руки и ноги были частично латные, отчасти тоже бригантинные, но не столь богато выглядящие, как видавшая виды защита корпуса. В одной руке этот вот сэр держал размалеванное могучее копье, в другой — небольшой тарч. На том, к слову, были так себе намаляканы, очевидно, дуб с венцом однозубой короны над ним. Это в верхней половине щита. В нижней же виднелся трудноузнаваемый дубовый лист с беззубым венцом. Венчал всё это средневековое великолепие бурый, наверняка так здесь представляют красный цвет, плащ с шитьем по краю и на спине. Но это Волин рассмотрел уже позже. А сейчас:

— И не тяжко ж ему всё это на себе таскать, — почти вслух проворчал, подбрасывая в руке копье, которое тут же перехватил для броска и в следующий миг отправил в полет. Всё — одним слитным движением. Ну и прокричал уже громче, чтоб все слышали. — Ты оскорбил меня, мусор!

При этом Илья опять потянул мышцы, которые хоть и умел очень ловко использовать, да только были они совсем нетренированы. Однако, что удивительно, столь нежданно пущенный им снаряд, стремительно преодолев не такое и большое расстояние, в итоге с жутким хрустом вошел аккурат меж тех самых оскаленных наглецом зубов.

— А нехрен оскорблять мою пресветлость! — буркнул Волин, и был таков.

— Он… он убил сэра Ру́дифа! — наконец кто-то сумел разорвать тягостную тишину.

Волин же к тому времени уже скрылся в лесу, где верхом его гонять не смогут, а спешившиеся ему, как он считал, не противники. Да и опомнившийся уже лучник там не будет так опасен. Тот, к слову, хоть и наложил уже стрелу, но не успел пустить ее вслед беглецу, снова с голым торсом.

А в следующий миг из-за ели, несколько левее того места, где миг назад еще был Илья, но теперь лишь валялся сброшенный им плащ, вдруг вылетел стремительный росчерк чего-то огненного. И это вот, попав прямо в лицо нерасторопного лучника, произвело то, что обычно принято цензурить. Бедняге даже повезло, что меткая огнестрела Тики моментально убила его, и что теперь он, свалившийся с заржавшей и вставшей на дыбы лошади, безмолвно лежал себе, потихоньку разгораясь. Зрелище не для слабонервных, в общем.

Тика поступила так жестко как раз согласно их, с Ильей, плану. Тому самому, с дурацким названием. Ну и, соответственно, после показательного не менее бескомпромиссного броска копья. Именно это действие ее спутника четко продемонстрировало, что обращаться с людьми барона так же ласково, как давеча было с лесными разбойниками, сегодня никто не намерен. Что же касается самого Ильи, то решил он действовать именно так, то есть тупо убить всех, по ряду причин. Во-первых, мага-наблюдателя в небе не было. Ну и вообще свидетелей не видно. Во-вторых, уж очень понравились ему гипотетические трофеи с наглых «гопарей» эпохи высокого средневековья. Ну и, что важнее, в-третьих, Илья четко понял, что здешним «браткам», незаслуженно воспетым и романтизированым в гораздо более поздней литературе, глубоко плевать на любые слова тех, по чью душу они приехали. Так что нечего терять время. Противник должен быть ошеломлен и морально сломлен неожиданно дерзкими и решительными действиями жертвы. Вроде как жертвы.

— За ним! — гневно заорал сержант.

Тот самый, что немногим ранее выступал в роли глашатая. Был он с копьем, уже не таким внушительным, как у его рыцаря, но с геральдическим флажком у наконечника. Приодет во всего лишь шапель и кольчугу, видневшуюся из-под кирпично-рыжего сюрко с какой-то выгоревшей мазней на груди.

А отдав приказ, сей лихой конник браво натянул поводья и попытался было преодолеть овраг верхом на своей достаточно неплохой лошадке. Однако в ноги животному вдруг прилетела из-за деревьев связка каких-то непонятных веревок с камнями на концах, ну и обмотала передние копыта. От такого коняжка на следующем шаге элементарно не смогла выставить вперед опутанную переднюю конечность, ну и с душераздирающим ржанием завалилась вперед и отчасти вниз головой, то есть прямиком в тот самый овраг.

Да, Волин умел изготовить и, более того, сносно использовать болас. И нет, это знание с умением, как впрочем и метание дротиков посредством копьеметалки — вовсе не из мира, где он некогда Геройствовал. И не оттуда, где чинил звездолеты, настырно ломая рабский имплант своей нейросети. Тогда ж откуда, спро́сите? Ну право слово, мало ли что взбредет на пьяную голову, когда, депрессуя, целыми днями смотришь телепередачи или видеоролики о жизни аборигенов и про реконструкцию быта первобытных людей. Хорошо еще, что он тогда, крепко набравшись, землянку-дворец с бассейном не затеял построить, отправившись к песчаному карьеру с одной лишь палкой-копалкой.

Так вот, очевидно сломавший шею сержант так и не поднялся, хотя лошадка его вроде бы и ничего. Но оставшиеся девятеро всадников не утратили запал, а предусмотрительно спешились и, не разделяясь, пошагали в лес, при этом качественно прикрываясь щитами. Овальные щиты были добротными и немаленькими, пусть и доспехи у оставшихся казались не лучше, а зачастую куда хуже сержантского. Разве что наголовья у всех были однообразные — те самые шапели, по-видимому, заказанные большим числом и разом на всю бригаду рекетиров эпохи феодализма. В общем, цели не такие и простые для Ильи, каким бы там Рэмбо он ни считал себя.

— Строй — это плохо. Даже самого-самого Чака, не к ночи будь помянут, Норриса слаженная толпа распоследних Петровичей запинает, как бы он там ни бил ногой с разворота, — ворчал Волин, выглядывая из куста. — Мне б коктейль Молотова, я б им показал. Жаль, что у меня поллитры с собой не оказалось, чтоб Тика «отсканировала». Хотя стекло, наверное, у нее не выйдет. Да и нефть потом еще искать надо, ведь одним спиртным не обойтись. Так что лучше уж сразу шашку динамита. Ага(с сарказмом), у каждого студента в сумке по дороге в универ должна быть. По-любому. Эх, обидно всё же, что меня возвращало каждый раз за миг до встречи с КамАЗом, и что нет возможности подготовиться. Снайперка с ТВ-прицелом, несколько дронов, солнечная батарея, здоровенный пауэрбанк, да чё там, сразу генератор и цистерна горючки — в самый раз для попаданства были бы. Так, ну и вот что мне с этими долбаными «реконструкторами» делать, а?

Тем временем строй мечников с двумя копейщиками успешно преодолел овраг и втянулся в лес, где, вот подарок, развалился. Дальше противник двигался, разойдясь веером и в итоге образовав эдакую цепь, чтобы прочесать полосу территории пошире.

— Что ж, сами виноваты, — злорадно буркнул притаившийся в зарослях, увы, не Шварцнеггер и, что особенно обидно, без шестиствольного пулемета. Однако Волин даже и не думал унывать, напевая себе под нос какую-то билиберду. — Десять рыцарят вышли погулять, один упал с лошадки, и их осталось… пять, конечно, рифмуется, но нет, девять. А потому что думать надо, и лишь потом делать! Девять рыцарят отправилися в лес, там глупо разделились — товарища лишились. Да я прям Пушкин!

И да, первым из этих усачей-бородачей умер, вследствие удара по горлу, один из копейщиков. Резко у него за спиной выскочивший из своего куста, Илья без затей полосонул беднягу жутким свинорезом. Тем самым, затрофеинным у разбойников. Жертва поножовщины хоть и успела отреагировать на шум, даже чуть развернулась, но со своим длинным оружием ничего не сумела противопоставить резкому и умелому противнику.

— А нечего было так спустя рукава куст проверять. Вяло потыкал копьем и думал, что всё чисто? Фиг там! — бубнил Волин, возвращая обтертый уже тесак в ножны и беря теперь щит да копье, ну или, скорее, рогатину убиенного. Его фальшион оставил. А затем, фальшивя, пропел. — И их осталось восемь.

На шум потасовки вскоре примчал мечник, который до этого двигался немногим левее, да и густоты деревьев, увы, оказалось недостаточно, чтобы скрыть белеющее тело голого до пояса героя-одиночки. Вот только кровожадно оскалившийся бородач в засаленной стеганке отчего-то не стал звать своих соратников, по-прежнему с хрустом веток под ногами бредущих вглубь леса. А потому лишь только болезненный всхлип и бульканье самонадеянного воителя огласили округу, когда Волин метнул несколько более тяжелое новое копье, чье широкое и длинное острие в итоге беспощадно вошло в горло противнику. Расстояние тут было совсем ни о чём, то есть к меткости нет нужды предъявлять особых требований, так что Илья, скорее, ткнул, нежели запулил свой снаряд. Даже щит бородача не успел взметнуться достаточно высоко, чтобы прикрыть своего владельца. Правда, от подобных резких активностей мышцы удачливого копьеметальщика загудели еще сильнее.

— И их осталось семь, — едва слышно пропел Волин, милосердно добив противника, который еще не отмучился и до сих пор сучил по земле ногами. Неприятная сцена. А поменяв пояс на новый, теперь уже с ножнами от подобранного следом меча, сварливо пробормотал. — Сталь сварная. Переточен из-за неоднократных выбоин. Мусор.

Оценив состояние клинка меча почти романского типа, но с совсем не кавалерийским навершием коротковатой рукояти, всё ж не побрезговал им Илья, ибо это куда лучше будет, нежели в два раза более короткий сакс. Да и всё же попривычнее фальшиона, который не стал брать немногим ранее. А прихватив проверенное уже копье и всё тот же щит, поспешил за остальными.

В этот момент где-то еще левее раздался страшный крик, а в просветах между деревьями замельтешило разгорающееся пламя.

— Тика! — прорычал Илья, поняв, что либо девчонка не усидела под той корягой, куда согласно плану Пирожок ей следовало запрятаться, либо на нее неудачно вышел слишком влево взявший один из вояк. — Скорее туда, ведь из-за шума там сейчас будут все!

ГЛАВА 9

Но как бы эмоции ни одолевали, всё же рыцарь своей непоседливой магички сумел взять себя в руки. Не стал ломиться без оглядки, а начал двигаться осторожно и вертя при этом головой. Девчонку-то навряд ли убьют сразу. Скорее всего, дадут по голове, в надежде потом ее многократно и всей толпой, скажем так, истязать. Поэтому лучше бы ударить в спину сбежавшимся, нежели самому, поддавшись порыву, получить потом чем-нибудь по затылку.

Тем временем тот, кто орал и метался, объятый пламенем, наконец замолк. Поэтому можно считать, что людей барона из команды рыцаря Рудифа осталось теперь шестеро.

А вскоре Волин оказался там, где неприятно воняло паленым мясом, и где четыре провокационно подставленные ему спины медленно и как-то демонстративно надвигались на толстенный дуб. Аккурат посреди эдакой полянки, образованной густой раскидистой кроной дерева-гиганта, как раз на одну из широких ветвей которого и забралась рыжая.

— А где ж еще двое? Неужто такие же хитрецы, как и я? — бубня, активно крутил головой Илья, не спешивший показываться, ибо не купился на эту, очевидно, ловушку явно выманивающих его уродов. — Затаились или с тылу обходят?

А под деревом тем временем происходил диалог:

— Ха-ха, сейчас мы ее будем резать на части! — слишко громко и тщательно выговаривая слова горланил один. — Да, парни?

— А то! Эй ты, мелкая дрянь, давай визжи. Да погромче. Ну же не молчи, а то я осерчаю, и тогда без ног тебе придется тяжко. Да и руки не нужны — главное-то останется на месте, — глумливо хрипел другой, пока вся бледная Тика, вжавшись в ствол великана, стиснула зубы. Будто ни в какую не желала звать Илью на помощь, то есть в ловушку. — Проклятая ведьма совсем онемела от страха.

— А это потому, что ничего не сделает нам без своего посоха, — горланил первый.

— Ха-ха, а ведь точно! Без удара по земле Мир не отзовется, и эта ее палка теперь бесполезна. Эй, ведьма, не молчи там, или я прочищу тебе глотку твоим же посохом. Визжи, сказал, иначе не только глотку! — распаляясь, хрипло гоготал второй, согласный с первым. Пока еще двое напряженно помалкивали, вероятно косясь по сторонам, но со спины не видно. — Ух, как же я с тобой повеселюсь!

А пока под дубом четвёрка негодяев запугивала стойкую партизанка, позади них раздвинулись кусты, и прозвучало:

— Где ж еще двое? — зло ворчал Илья, отправляя копье в затылок самого с виду крепкого и нарядного.

Всем ведь известно, если, конечно, окружающая действительность постигалась не по фильмам и аниме, что во времена, подобные данной эпохе, самые нарядные — самые знатные. Или, в данном случае, значимые. Это уже куда позже стало модно быть эдакими достойно-скромными и дорого-стильными. Для того, чтобы не ассоциироваться с нуворишами, к тому времени понавылезшими из своей серости и безысходности, а потому и так любящими всё до безвкусицы яркое и блестящее. Здесь же пока что такие времена не настали, поэтому богатые одежды и аксессуары — всё еще признак крутости. В общем, именно по такому признаку и была определена первоочередная цель для атаки с тылу. Что и осуществил Илья, как только покинул свою засаду, не захотев более оставаться лишь безучастным наблюдателем.

Возможно это тупо везение, но Волин сегодня прям поражал своею меткостью, а все его атаки приходились в неприкрытые защитным снаряжением зоны, либо успешно преодолевали неметаллические его участки, и при этом весьма эффективно выводили из строя более не способных продолжать сопротивление противников. И вот, получивший копье в холку молча завалился вперед, очевидно с перебитым позвоночником, а трое оставшихся на ногах тут же развернулись и слаженно бросились на Илью. Однако он, к их удивлению, лишь кровожадно оскалился и спокойно пошел вперед, поудобнее перехватывая щит в левой руке, и извлеченный из ножен меч — в правой.

— Наконец-то я напою вашими душами свой клинок, — подавляя уверенностью и пугая расслабленным взглядом, нес какую-то околесицу Волин, давно знающий, что сбитый с толку противник невнимателен. Но решил поддать ещё адку. — Ведьма, призывай уже дракона! Сегодня можно! Пускай порадуется, ведь на ужин у него требуха смертных!!!

— Да ну на… — пока остальные впали в непродолжительный ступор, развернулся и рванул подальше отсюда хриплый.

Однако Тика удивила. Она, встав на ноги прямо на той ветке, где еще недавно тряслась от страха, и решительно стукнув по ней нижним концом посоха, быстро зачитала:

— Мир, дай мне сил, обрати мою волю огнем и породи огненную стрелу.

На верхушке ее посоха, по-прежнему упертого низом в ветку дуба, в следующий миг возникло неопаляющее деревяшку пламя. И как только это произошло, магичка ухватила свой инструмент поудобнее да взмахнула им, словно стряхивая с него всё еще полыхающий огонь. После чего однажды уже виденный Волиным огненный росчерк огнестрелы на расчетной скорости 40 м/с унесся к цели, которую в итоге успешно настиг. Правда, попал не в спину улепетывающего хриплого, а в зад. Полыхнуло знатно, а бедолага завопил и принялся метаться, в конце и вовсе катаясь по земле в попытке сбить пламя.

Тем временем озадаченный иными проблемами Волин не бездействовал, лишь краем сознания отвлекшись на эту сцену, только на словах забавную. То есть только тогда, когда подобное происходит не наяву, и ты собственными ушами не слышишь чьих-то страданий, а твой нос не улавливает в реале жуткий смрад паленой плоти. Так вот, пока в сторонке полыхало, Ильи стремительно двинулся вперед и уверенно принял на щит хищного вида фальшион громогласного, мечом при этом ловко парировав энергичный выпад молчуна. Что неприятно, к ним добавился ещё и тихушник, который возник вдруг из зарослей и, метя копьем в правый бок Илье, понесся на него, увы, всего-то две руки имевшего. Копейщик этот, очевидно, до поры до времени притаился в орешнике поодаль и коварно выжидал там, пока четверка под дубом провоцировала Тику. Вот, в общем, и выскочил, подгадав-таки момент, гад. Однако Илью и это не смутило, ведь больше всего его сейчас волновал еще один мечник, последний, и которого, что неприятно, пока нигде не видать.

Но вот, ловко справившись с почти одновременной атакой слаженной парочки, Волин лаконично ткнул острием меча в лицо молчуну и элегантно отступил в сторону, пропуская мимо себя тушу напористого горластого, которому тут же чиркнул по затылку, аккурат под его сползшей на нос шапелью. После чего живчиком сразу отскочил в сторону и резко метнул в проносящегося мимо тихушника свой меч. Просто так клинком его было не достать, но даже для настолько беспонтового броска дистанция оказалась такова, что прощала почти всё. В итоге всей этой эквилибристики осевший из-за порванных связок и растянутых мышц нетренированный экс-студент остался в окружении трех тел, вот-вот готовых отправиться в лучший, но это не точно, из миров. Победа?

— Где ж еще один? — бормотал Илья, пока потирал ноющие мышцы, активно вертя при этом головой. Копье тихушника, остывающего с мечом в боку, он уже подтянул поближе, поэтому вполне себе бдил. — Где последний?

— Иль! — бросилась к нему Тика, словно та кошка, а не лиса, спрыгнув с ветки.

— Я в порядке — мышцы просто потянул. Еще одного не видала?

— Он там. Я ему шею перерубила. Ну, режущим заклятьем. Он как раз на мой схрон вышел, вот я его и приложила в спину. А потом еще один на шум примчал. Его я уже огнем, — успокоила Тика. После чего порылась в своей неизменной, правда перед боем заметно опустошенной, торбе и извлекла нечто наподобие тыквенной фляги, но куда меньше размерами. Откупорив типичную такую пробку, протянула. — На, выпей. Полегчает.

— Молодец. Значит — всё, все. Победа таки, — принимая и выпивая снадобье, констатировал Илья. А припомнив заинтересовавший его момент, то есть не сразу отправившуюся в полет огнестрелу, полюбопытствовал у рыжей. — И как долго можно держать на конце посоха начитанное заклятье, прежде чем применять?

— Ну, долго, наверное. Только ни о чём думать больше не получается. Тяжело. Но можно. Я так резаком и ударила из укрытия, загодя подготовив. Потому(вздохнув) не особо и задумываясь о последствиях действовала. Вот.

— Но ты всё равно молодец! Хоть и заставила, конечно, поволноваться, — сказав, потрепал Илья её по волосам. Однако увидев, как затуманился взгляд часто задышавшей собеседницы, поспешил отвлечь. — Занятная тут магия. Слушай, а что там те черти говорили, мол, без контакта с землей Мир не отзовётся на заклятье?

— Да чушь! Не знаю, откуда идиоты это взяли. Важно — просто упереть посох. Хоть в землю, хоть в камни, хоть в пол, хоть, вон, в ветку. В любую, короче, твердь под ногами.

— Я-ясно, — задумчиво протянул всё еще сидящий на заднице Волин. — О, а неплохое зелье. Мне заметно полегчало, спасибо! Ладно, хватит рассиживаться. Эм, а ты, случаем, лечить не умеешь? Хорошо бы вон того, подпаленного, вернуть в сознание, чтоб допросить. Хм, метко же ты ему зад поджарила.

— Я промахнулась, — буркнула Тика. А покопавшись еще в сумке, сообщила. — Сейчас я напою его одним зельем. Есть у меня специальное, от ожогов. Не уверена, конечно, но есть шанс, что он не впадет в беспамятство, и тебе удастся-таки что-нибудь выведать.

— Ты просто находка, Тика! Я, вот честно, безумно рад, что судьба свела меня именно с тобой, — тепло улыбнувшись отважной кнопке, порадовал ее своими словами циник, которому не сложно, а ей, вон, как приятно. — Не надо раздеваться, у нас по плану допрос!

— Но… Ладно-ладно, — не смотри так осуждающе на меня. И добавила чуть слышно. — Потерплю.

— Ну что ж, хриплый, рассказывай, — когда присел над уже подлеченным пленным, предложил облегчить тому душу Волин. Демонстративно поигрывая при этом своим внушительным свинорезом. — Говори-говори — я слушаю.

— Что? — еще теперь заметнее прохрипел в ответ прерывисто дышащий, ибо неслабо так обожженный, некогда обладатель рыжей бороды.

— Ты мне Ваньку тут не валяй! Отвечай, зачем я вам?

— Я не стану…

— Значит так. Игры кончились. Я сейчас отрежу тебе ту часть тела, где содержится твоя бессмертная душа, а моя ведьма пожертвует ту самым темным из богов, чтобы ты навеки вечные страдал, не имея шанса на благое посмертие, — нёс Волин всякую мистическую чушь, от которой даже ломающая образ «ведьма» поежилась. Благо, стояла рыжая позади допрашиваемого, поэтому нестрашно. Незаметно подмигнув ей, мистификатор продолжил. — В общем, пока я не рассердился, поторопись ответить на все мои вопросы. И тогда, так и быть, я удержу кровожадные порывы моей неистовой ведьмы, а твоя душа останется нетронута.

— И тело!

— А?

— Дракону не достанется мое тело?

— Ты торгуешься со мной, смертный? — грозно свёл брови страшный повелитель ведьм и драконов.

— Пощади.

— Ладно, если всё-всё мне расскажешь, не стану кормить тобой дракона. Ну, я слушаю?

— Это всё проклятая Ратька!

— Кто?

— Ратья́на Зуб — жена Про́ла Зуба.

— Кто это вообще?

— Сервы барона. Ну, которые в Лютницу возвращались из Ча́рницы на повозке Ми́хала Пятки, когда на них напали разбойники во главе с Маню́ней Пяткой, деверем Михала.

— Криминальная хроника какая-то, блин. Манюня — это здоровенный такой? С отбитыми яйцами теперь?

— Верно.

— Ладно, ну и каким боком эта брехливая баба к тому, что барон взял и отрядил своего мага найти нас, а затем рыцаря с копьем* послал в погоню? Она, конечно, видная женщина и, судя по всему, темпераментная, а возможно, еще и популярная, но не думаю, что барон так за нее распереживался, что организовал план-перехват, исходя только из одних лишь жалоб этой сказочницы. Это ж она ведь наплела той дичи, что мне в вину вменяли, так?

ГЛАВА 10

Два дня спустя. Замок барона Придубного.

— Ми́лус, я не знаю, что мне делать, — явно паниковал его милость барон, нервно меряя шагами кабинет в отведенной магу башне.

— А я говорил, О́тус, не следует лезть к Безымянному! — проскрежетал старый маг, оторвавшись от какого-то замшелого фолианта.

Помещение, где происходила беседа, было достаточно большое, но изрядно захламленное всякими магическими и около, так сказать, научными диковинками. И даже не смотря на раскрытые сейчас высокие витражные стрельчатые окна, в нем было сумрачно и как-то тесно, что ли. Сам хозяин покоев, колоритно-седобородый и в белой своей мантии, в данный момент невозмутимо восседал в эдаком кресле за неким подобием бюро, под стать комнате заваленном всевозможным хламом. Хотя место для здоровенной книги и чернильницы там всё же нашлось. Как, впрочем, и для серебряного блюда с какой-то недоеденной трапезой, а также для кубка с недопитым разбавленным вином. Что соседствовало со вскрытой жабой и батареей разнокалиберных склянок с какими-то заспиртованными частями тел, есть надежда, что лишь животных. В общем, обстановочка, как и было сказано, на грани мистической и естественно-научной.

Что касается собеседника мага, то Отус ди Рунг, барон Придубный, был давно немолодым черноволосым мужчиной. Облачен в лилового цвета, но с серебряной вышивкой в виде дубков, эдакий широкий и долгополый длиннорукавный кафтан. Ну или, если угодно, уппеланд. С меховой оторочкой да с мелкими серебряными пуговками, в том числе и на прорезях в плечах, куда сейчас были продеты руки. Под всем этим проглядывала бордового цвета некая бархатная одежда до колен и с вычурными фестонами, ну и синего цвета узкие штанины, наверняка вовсе не штанов. На ногах, сообщая всем статус нарядного господина, имелись чудовищно долгоносые «бархатные тяги»©, иначе и не скажешь. Еще и с золотыми шпорами. Замысловато, наподобие тюрбана, закрученный на голове шаперон из парчи тёмно-изумрудного с серебром цвета украшался массивной брошью с торчащим оттуда пером, как минимум павлиньим. В общем, всё — дорого-богато, как и свойственно эпохе.

И вот, после дерзкой отповеди наглого мага, который не удосужился даже встать в присутствии его милости барона, гневно теперь топорщащий свою почти козлиную бородку Придубный остановился на месте и взорвался:

— Да прекрати хоть на миг и оторвись уже от своих распроклятых книг! Чем ты старее становишься, тем меньше мне пользы приносишь. Что я за лорд, спрашивается, если придворный маг торгуется, вместо того чтобы послушно исполнять мою волю! Я действительно должен уговаривать тебя подняться в воздух и найти беглецов? Почему я золотом должен расплачиваться за твои невозможнодорогие книги, дабы ты соизволил послушать меня! Где это видано, чтобы господин терпел подобное, а? Да я лучше найду кого-то молодого и голодного, чем буду и дальше носиться с тобой, старая ты развалина! А лучше — сразу ведьму, как у того проклятого душегуба. Немедля лети в погоню и покарай убийц Рудифа и его всадников! Слышишь?

— Ни за какие посулы, — возмутился седобородый, равнодушно отреагировав на ругань барона. — Я — не боевик, я — исследователь! Чтоб я сам попался в ловушку этой хитрой парочки? Увольте!

— Но что же мне делать, Милус? — сбавил напор барон. — Отчего герцог так разгневался на меня? Что еще я сделал не так? Я ведь всячески задаривал его в последнее время. Отчего такая немилость?

— Очевидно же, глупый мальчишка, что ты влез в какую-то игру Подгорного! — попенял пожилому Придубному старик, по-прежнему не отвлекаясь от пергаментных страниц толстого манускрипта с жутковатым переплетом в некромантском, скажем так, стиле. — Вот твой отец, да будет легким его посмертие, был куда смышленее. Да и похоть свою умел держать в руках, хоть и тот еще ходок был. Вот помню, мы с ним по молодости как-то раз…

— Да ну не знал я, что она — конкубина его светлости! — отчаянно завопил его милость из-за, как видно, затронутой больной темы. — Да что б я осознанно залез на даму сердца такого человека?!! Кто ж ведал, что эта потаскуха, эм, что почтенная избранница герцога будет такой… такой развязной и(сглотнув) роскошной во всех отношениях женщиной. Не виноват я. Это всё мой несчастливый рок!

— Да не мели глупости. Какой рок? Тебя, не способного думать на два шага вперед, хитрый герцог наверняка сыграл в темную, когда подсунул свою очередную умелицу на прошлом балу, — отмахнулся древний маг. — То ли дело твой отец. Эх, как же, бывало, мы с ним, эм, шалили. Даже при дворе его величества могли, хе-хе, «наследить», оставшись при этом незамеченными. Однажды, помнится, любимую фрейлину ее величества на балу в честь…

— Началось, — закатив глаза, простонал барон. — Ты либо о книгах, либо о бабах. Которые мне в бабки годятся.

— Мальчишка, — снисходительно буркнул старик.

— Но не будем о прошлом. С нынешней ситуацией надо разобраться. Эм, так ты считаешь, Милус, что Безымянный с ведьмой — это элемент какой-то очередной хитроумной игры герцога? А я, выходит, случайно затронул их, куда-то инкогнито следовавших по заданию Подгорного? Хм(озадаченно), против кого же эта игра? — а дальше барон принялся задумчиво рассуждать вслух, поглядывая на реакцию и, возможно, намеки старого советника. — Заречного? Нет — они в одной партии. До Примо́рского, с которым контры — далеко. Усте́пский? Навряд ли — тот в фаворе у его величества. Может быть…

— Не твоего ума дело, с кем затеял очередную интригу Подгорный. Лучше не лезь в это. Всё равно не сумеешь реализовать это знание, тем более основанное на предположениях. Слаб ты в политике, Отус. Не чета отцу своему.

— Да прекрати ты наконец! Отец — то, отец — сё. Надоел!

— Ты лучше подумай, как тебе славу и достижения отца не профукать. Очевидно же, что герцог заимел на тебя зуб, раз не устает подставлять. Не исключено ведь, что он мог поручить двоим этим залетным спровоцировать тебя. По пути, так сказать, и не отвлекаясь от основной миссии. Наверняка намеренно засветили тот самоцвет-артефакт, чтобы соблазнить тебя. Всем ведь известна твоя падкость на всё яркое. Да что говорить, если тебе любую ломовую лошадь выряди и изукрась, так ты ее если не за изящную лань, так за породистого скакуна примешь.

— Не начинай. Да, я люблю, чтоб женщина была яркая и, эм, непосредственная. Но кто ж знал, что и герцог таких же любит, — поморщившись, снова заныл барон. При этом он гнал от себя мысль, что на балу хитроумный герцог попросту подсунул соответствующую вкусам цели умелицу, как выразился маг. — Но отвлеклись. Так ты думаешь, что Подгорный решил меня совсем замордовать?

— Подтолкнуть на выгодные ему действия — так уж точно.

— Так что ж теперь, ничего не делать?

— Ну, если баронство и честь предков тебе важнее личного гонора.

— Проклятье! Ну хоть сервов своих накажу. Этих, как бишь их там, Зубов обоих, а особенно дуру эту толстомясую, и с ними Пятку, — а не увидев возражений мага, который снова с головой ушел в чтение фолианта, то и дело оставляя пометки на полях, барон прочистил горло и решительно позвал. — Стах!

— Я тут, ваша милость, — возник в дверях здоровяк.

— Сервов из Лютницы — в замок! Найди того, кто сечь хорошо умеет. Чтоб больно, но не до смерти и без увечья, — потребовал у явившегося на зов мстительный, но и рачительный хозяин окрестных земель. — Хотя Пятка, вроде бы, разбой на тракте учинил. Без разрешения, да? Угу. Этого — в пыточную для начала. Схроны небось имеет. Как следует выведать!

— Будет исполнено, ваша милость.

В Заре́ченске, столице графства, Илья и Тика были спустя два дня после боя в лесу. И с тех пор никаких неожиданных встреч не происходило. Разве что в Клю́чнице, мало отличимом от Лютницы селении, Волин продал немного трофейного «железа», дабы хватило на покупку фуража для своего табуна. А то двенадцать голов не самых скромных коняжек жрали на три кроны в день!

Понятно, что можно бы было их и на голодном пайке подержать, оставив на подножном корме или хотя бы сене. Но всё-таки это более или менее боевые кони, а под рыцарем так и вовсе гнедой красавец был. Поэтому, в общем, Волин посчитал, что до приличного рынка лучше обеспечить им полагающиеся условия содержания. Вот и потратился, по пути спустив всю наличку и малую часть трофеев.

Ну а когда, уже на торге в Зареченске, Илья наконец избавился от стада копытных, то не только остался с изрядным прибытком, но и вздохнул с облегчением. И дело не только в дороговизне содержания лошадей, тем более таких. Не смотря на то, что экс-Герой вполне себе умел управляться с ними, всё ж успел отвыкнуть, особенно от ухода за столь прихотливыми питомцами. Да и не являлся он никогда заядлым лошадником. В его-то тогдашней команде всегда было кому озаботиться четвероногим транспортом. Возможно поэтому и не проникся Волин особыми чувствами к копытным спутникам. Потому, короче, и был рад наконец-то их сбагрить.

Что касается прибытка, то выручить за одиннадцать далеко не дешёвых лошадок в итоге удалось весьма неплохо. Со всей сбруей они ушли за 307 крон. Гнедого рыцарского, хоть его реализация и сулила еще минимум крон пятьдесят, тем не менее Илья оставил, по настоянию Тики, себе. Разве что сменил некоторые элементы сбруи на более обезличенные, так сказать. Ну и золотые шпоры приберёг, хотя и не надевал, ибо их стоит подправить под нового владельца.

Ну а то! Сэр он или не сэр?

Но путь не окончен, поэтому, избавившись от прожорливого и требовательного к постоянному уходу не столько транспорта, сколько головняка, Волин ту же прикупил повозку с парой меринцов. Некрупных таких меринов каурой масти, достаточно прогрессивным способом запряженных в эдакий фургон американских переселенцев, ну или цыганскую кибитку, если угодно.

Попаданец, конечно, покрутился, изучая не самую, по его мнению, эффективную упряжь, но решил не терять время на прогрессорство. Хомут уже изобрели — и ладно. В конце концов, до столицы и осталось-то всего ничего. За пару-тройку дней не разорится на фураже для двух тягловых животин. Хотя там и одной обойтись вполне можно. Особая-то загрузка не предполагается, а ровный мощеный тракт — так и вовсе какой-то прям сказочный элемент. Ну или фэнтезийный, если хотите.

Касательно «не приличия» такого вот гужевого транспорта благородному сэру рыцарю, как по этому случаю выразилась Тика, то беспокоиться не следует. Для того как раз рыжая и настояла на необходимости оставить рыцарского коня. Вроде как все приличия соблюдены и статус подчеркнут, даже если расседланный гнедой будет просто на привязи следовать за повозкой. Хотя жрет эта прорва, как обозвал его Илья, преизрядно, и одной лишь травкой да сеном тут уже никак не обойтись.

В общем, за тридцать крон весьма прогрессивный для данной эпохи транспорт с окованными железными полосами колесами, да запряженный в пару ладных лошадок — очень даже неплохо. Пусть и не так дешево, как крестьянская телега с какой-нибудь клячей. Но главное, что внутри можно легко спать, а потому, сменяясь, проделывать за сутки куда большее расстояние. Даже, чем верхом! Ну, если верхового, прнятное дело, не загонять или, например, не менять на свежего.

Помимо живности, продажа также и трофейного оружия с доспехами, в том числе рыцаря, принесла еще 412 крон. Себе Илья, разумеется, кое-что оставил. Из защиты это был один из овальных щитов, теперь с закрашенной в нейтральный цвет символикой Придубного. Ну и на всякий случай шапель, но с переосмысленной Волиным системой крепления на башке. Даже не закостеневший оружейник, а сообразительный шорник справился с реализацией задумки прогрессора очень быстро и весьма недорого. Достойную по здешним меркам броню опытный в этом плане экс-Герой оставлять не стал, потому как и тело не тренировано, и серьезная переделка требуется, но главное, Волин всё-таки уповал на иную тактику.

И да, то тут, то там встречавшаяся символика Придубных была, понятное дело, замечена скупщиками. Вот только никто и вида не подал, что их что-либо беспокоит или, хотя бы, одолевают вопросы по этому поводу. Даже на цену, как показалось Волину, особо не повлияло наличие такого вот бэкграунда. Хотя, конечно, сходные образцы, причем аналогично не новые, продавались ушлыми торгашами процентов так на двадцать дороже. Однако Илья спешил, да и Тика одобрила его нежелание устраивать свару, поэтому с легкостью согласился на предложенную цену за трофеи.

Что же касается взятого себе вооружения, то не пошел на продажу оставшийся от рыцаря его пояс с серебряными, ну или посеребренными, бляшками и соответствующей пряжкой. На поясе справа имелся крупный, примерно как у Тики, кинжал, ну и слева, понятное дело, меч в ножнах в тон всему комплекту, то есть аналогично с серебряным прибором. Меч этот, к слову говоря, с виду был классический кавалерийский, пожалуй романский, правда с уже выраженным колющим острием и нешироким долом лишь на две трети клинка. Весьма из неплохой стали, но без особых украшательств, скромно представленных голубого цвета мутным шлифованным самоцветом в таблетке-навершии рукояти. Было отобрано да оставлено также и самое пришедшееся по руке копье. Не рыцарский, разумеется, «дрын» на один-два тарана, не сержантская длинная «тыкалка», но и не явно пехотная массивная рогатина, а нечто среднее и более универсальное, так сказать. Лук Волину не понравился, хоть и был дорогим, а происхождение, очевидно, имел степное, то есть позволял стрелять верхом, достаточно прицельно и весьма мощно, чуть ли не за ухо натягивая тетиву костяным кольцом на большом пальце. Точнее, причина продажи такого лука в том, что этот, с немалыми рычагами плеч, рекурсивный композит, как классифицировали бы его современники Ильи, был слишком туг для юноши, чье тело слишком уж нетренированно. Как, впрочем, и пехотные длиннющие однодревки, из которых стреляют иначе и тяжелыми, почти семидесятиграммовыми стрелами. Два таких, между прочим, обнаружились в неснаряженном виде притороченными к седлам двух верховых, по сути, пехотинцев. Короче, все луки без зазрения были проданы, потому что не артефакты, а на одной лишь физике, которая, как известно, та еще беспощадная… особа.

Перевооружившись, Волин решил и приодеться по местной моде. Хотя, скорее, чтобы не так бросаться в глаза. Ничего чужого, хоть и довольно пафосного в некоторых деталях, он всё же не стал оставлять, а с легкой душой продал. Точнее, обменял на одежду себе, Тике, ну и 17 крон на сдачу еще взял. Правда, стоит сказать, некоторые украшения и кое-какие аксессуары не пошли на обмен.

Ну там — разной степени паршивости серебряные кольца, цепочки, хотя, скорее, цепи, ну и застежки, фибулы, заколки всякие. Всё ж таки представительность здешних, убогих фасонов нарядов определяется в том числе и такими вот элементами — так что могут пригодиться. Также был припрятан и золотой перстень-печатка с гербом убиенного рыцаря. Рисунок для оттиска на сургуче переделать, и будет свой родовой перстень. Осталось герб придумать.

Так вот, по итогам вышеупомянутого обмена ушлый портной довольно быстро подогнал наряды из не самого стыдного материала. Хотя это как посмотреть. Цены на, казалось бы, тряпки были тут такие, что мама не горюй. Илье как никогда стало очевидно, что достойное платье сэра рыцаря, кем он себя вроде как позиционирует, исходя из тканей и аксессуаров может стоить как рыцарский конь, а то и дороже! Уж очень у них тут всё блёклое и дубовое, так сказать, в то время как яркость и деликатность стоят в лучшем случае на вес золота. Да и им самим не мешало бы хорошенько, скажем так, обмазаться, ну или, если угодно, вываляться в нём, блескучем, чтоб окружающие в тебе видели кого-то достаточно достойного. Не настали тут пока времена, когда у благородного дона за душой может быть ничего, кроме его чести и клинка, который он готов пускать в ход, отстаивая свою обидчивую честь… ну или чтобы пощипать купивших себе благородство всего-то одно-два поколения назад.

В общем, наряд из дорогих тканей — откладывается. Такое и шить по фигуре надо, что не быстро, и главное, Волин решил в этом тоже слегка попрогрессорствовать. Ему, конечно, в чём только не доводилось ходить. И разноцветные чулки с пёстрыми плундрами тут не самое даже стыдное. Однако в этой жизни попаданец решил внедрить прогрессивные, то есть лично ем удобные фасоны. Как минимум нормальные штаны и обувь. А будет ли оно из насыщенно-черного, ярко-синего или же вменяемого красного цвета бархата, парчи, атласа… Ну или что тут уже изобрели? Неважно, короче, ведь данные аспекты Илью не так и волновали, ибо главное, как он считал — это фасон!

Ну а пока, в общем, пришлось ограничиться не самыми элегантными предметами гардероба. То есть были взяты несколько смен исподнего. Полотняные труселя-брэ и нательная рубаха-камиза. Что касается следующего слоя одежды, то были это около зеленого цвета шерстяные чулки-шоссы со всеми положенными креплениями. А к ним и кожаные чешки-пулены, правда, без каноничных острых носов и с кое-какой подошвой. Хотя торговец упорно подсовывал длинноносые, в соответствии со статусом сэра рыцаря. Ну и, наконец, кирпичного цвета куртка-котарди из сукна и с льняной подкладкой. В общем, для лета — так себе вариант. Наружный слой представлял достаточно дорогой, ибо, как утверждалось, стойкого черного цвета плащ, кроя так называемое солнце. То бишь весьма просторная накидка почти до земли да с глубоким капюшоном, а скрепляемая элегантной серебряной пряжкой-фибулой, хотя и завязками тоже можно. Ну и неслабо так стоящая тёмно-синяя фетровая шляпа — в довершение образа. Не совсем привычного вида шляпа, ибо с подогнутыми, или даже подвернутыми сзади и по бокам, не сильно широкими полями. Эдакая «бейсболка», но при том с длинным и пестрым, навроде фазаньего, пером из вычурной серебряной пряжечки на округлой, словно у котелка, тулье. Был, конечно, еще и чепчик-каль, но от него превереда Волин решительно отказался, даже не смотря на то, что такое тут носят все приличные люди. Это, стоит пояснить, чтобы волосами не засаливать внешний головной убор. То есть тоже элемент сменного исподнего.

В общем, принарядился сэр рыцарь во всё, как заверял ушлый торгаш, по последней моде, пусть и не из премиальных материалов. Но зато такой «дерюге» сносу не будет. Разве что поблекнет, потеряв насышенность цветов от местной, с позволения сказать, стирки. Кровь-то врагов попробуй еще отчисти. По-любому отстирывать придется.

Илья даже боялся представить, как ему однажды придется подвергнуть этому испытанию свои попаданские трусы и футболку. Что неплохо бы уже и предпринять, но оно ведь тупо всё разлезется от яростного натирания на ребристой стиральной доске да полоскания в холодной воде, хорошо если проточной реки. Замачивание в щелочной среде из, скажем так, жидкостей естественного для местных, но дикого для всех нас происхождения — лучше и вовсе оставить за кадром.

Вся надежа на регулярную смену местного исподнего, ибо верхнюю одежду, неважно какую, здешними средствами уж лучше не стирать. Хотя тут ее и не принято стирать, чтобы не вымывать краситель из ткани, и чтоб одежда подольше оставалась яркой. Исподнее — да, стирают, а верхнее платье — нет, стараются только чистить.

Еще, конечно, надежда на Тику с ее обеззараживанием ладонями. Илья, между прочим, ей по два раза на дню дает свою одежду на «глажку». Заодно рыжая резерв качает, который от такого впервые начал демонстрировать признаки опустошения. Ничего удивительного. С подобной-то школой заемной, как назвал ее Илья, магии. Истощение от творения — не в счёт.

Ну и, разумеется, греет мысль, что Тикой были запомнены образцы некоторых предметов гардероба Ильи, попавших сюда вместе с ним с Земли. Короче говоря, не совсем одичать есть все шансы.

В общем, с Волиным понятно, а что касается обновок его спутницы, то дело обстоит так. От головного убора она отказалась. И это при том, что именно рыжая настояла на приобретении Ильей той его забавной шапочки с пером. Нет, в данном мире не существовало никаких загонов на предмет непокрытой головы, и даже замужние женщины могут свободно ходить простоволосые. Но с дорогой шляпой, как утверждала Тика — сэр Иль дю Воли́ будет куда круче, чем без нее — какой-то стриженный экс-Безымянный. Ну а себе она всего лишь не сумела подобрать устроивший бы «ее магичество» достойный головной убор. Касательно прочих одеяний, то убого-коричневый просторный плащ, который Тика в основном свернутым да притороченным к торбе носит, пусть и остался в хозяйстве как укрывало, но был решительно заменен модницей на сходный, правда, куда более женственный. Бежевый, с простенькой, однако изящной вышивкой по краю, с завязками в виде вдетого верченого шнура с кисточками на концах, ну и с красивой серебряной фибулой при том. Точнее, с двумя размыкающимися застёжками, образующими нечто единое при контакте. Ряса-мантия, что здесь считается традиционной одеждой магов, также была заменена. По слезной просьбе огненной магини, на красную. То есть, скорее уж, кирпичную, но гордо именуемую здесь алой.

Носится мантия, к слову говоря, вовсе не на голое тело, как Илье изначально показалось, а на нижнюю рубаху, полотняную в конкретном случае. Просто та была изрядно широкой, вот и задралась вместе с балахоном, когда рыжая висела вверх тормашками, впервые представ взору попаданца. И да, женщины тут вообще-то носят чулки, как правило вязанные. То есть не такие плотные и грубые, как сшитые из ткани мужские шоссы. Ну и не столь длинные, потому как крепятся не к поясу, а лентами под коленом от сползания подвязываются. Так вот, и Тика тоже раньше носила такие, просто за месяц путешествия до тракта ступни стерлись, как и кожаная обувь. Вот и были оставшиеся от чулок «гетры» сменяны на хлеб в одном из попутных селений. Кушать уж больно хотелось. Да и зачем теперь такой предмет гардероба босоногой? Ну и лето всё же, а под мантией длиной в пол не видно, что там есть, чего нет. Приличия соблюдены, в общем.

Так что, помимо некоторого количества нательных сорочек, были приобретены и новые чулки с, понятное дело, соответствующей обувкой. Эдакие мокасины, но не на шнуровке, как у Ильи, а на красивеньких застежечках и, главное, красные! Всё равно теперь оставшийся путь до столицы предстоит проделать не пешком, поэтому можно и шикануть, порадовав такой малостью столь ценную спутницу. Волин даже подумывал ей шелковую нижнюю сорочку прикупить. Что, к слову, и себе бы взял, будь готовые в продаже. Но имеющаяся женская оказалась слишком длиннополой, поэтому ограничился отрезом ткани. Как заверял торгаш, по невероятно дешевой цене и только такому замечательному клиенту. Ну а из этого шелка уже в столице Илья собрался пошить и себе, и коротышке Тике исподнее куда более вменяемой формы и размеров. А то уж очень тут любят подгонять всё шнуровкой.

— Задолбаешься переодеваться, — возмутился сэр рыцарь, уже разглядывая свое отражение в здоровенной полированной медной пластинке.

Про себя, правда, он вспоминал в этот момент секрет изготовления зеркал. Но в итоге махнул рукой. Не так-то и любит он на себя любоваться в отражении. Да и денег как заработать найдет, не наживая при этом себе врагов в среде местных олигархов, наподобие Венецианских. А то от мышьяка умирать не быстро и не очень приятно.

В довершение образа парочка принарядившихся путешественников обзавелась соответствующей кожгалантереей. Волин прикупил весьма недурственные перчатки с крагами. Ибо верховую езду без них слабо представлял, а из трофеев побрезговал брать подобное, даже не смотря на дезинфицирующие возможности своей магички. Ну и поясной сумки у сраженного рыцаря на его весьма богатом поясе не оказалось, поэтому Илья приобрел также и сей незаменимый атрибут к гражданскому платью. Тика же сменила свою грубую котомку на не менее объемную, но уже кожаную с тиснением наплечную сумку, вроде бы как с отделениями внутри, ну и на широком ремне с массивной медной пряжкой. Достойную, в общем.

Итак, прилично теперь выглядя и на собственном транспорте, молодежь покинула утром следующего дня Зареченск. Имея при этом в достатке средств на трехлетний курс обучения в столичной магической школе. Пока для одного, ведь для образования обоих нужна 1000 крон. Сейчас же есть только 692. Что и без того, на минуточу, уже больше двадцати кг серебра! Менять же на золото, пусть это и позволило бы всё богатство таскать на себе, а не в кожаных мешочках распихивать по всевозможным нычкам в повозке, Тика всё-таки не рекомендовала. Потому как чем ближе к морю, тем курс становится менее выгодным.

— Столица, жди нас! — подмигнув довольной Тике, выдал Илья, когда выехали на тракт.

ГЛАВА 11

Примерно тогда же. Зал для аудиенций в замке графа Заречного.

— Итак, нам задержать их, ваше сиятельство? — закончил доклад, замер в ожидании графского решения капитан его гвардии. Бодрый усач в геральдической котте, ну или, если угодно, в сюрко с рукавами да фестонами, надетом поверх дорогого доспеха.

— Что думаешь, Моти́ль? — не спеша отвечать и всё также размеренно поглаживая изящную русую бородку, полюбопытствовал Заречный у своей магички.

— Ты здесь лорд — тебе решать, душа моя, — ласково улыбнувшись, ответила златовласая красавица.

Помещение, где происходил диалог, было просторным и достаточно светлым. Благодаря как немаленьким арочным окнами, так и беленым оштукатуренным стенам. Кое-где, правда, те были задрапированны гобеленами, преимущественно со сценами славных битв и иногда охоты. Хотя имелись и зоны, где стены обшиты панелями из морёного дуба. Как например, возле роскошного резного бюро для молчаливого и внимательного секретаря. Или же у немаленького книжного шкафа, где и свитков было немало. Также, почти на всю торцевую стену, имелся и огромный камин. Сейчас, впрочем, не разожженный.

Сам Ливр до Фан, граф Заречный, восседал у противоположной стены на некоем подобии трона да еще и на возвышенности. За спиной его сиятельства располагался полог из тяжелых бархатных портьер почти бордового цвета, кое-где с золотой бахромой из канители и даже с верчеными кистями. Облачен достаточно молодой и весьма флегматичного вида русоволосый граф был куда скромнее своего менее титулованного соседа по землям. Однако украшений, в том числе и на оружии, имел куда больше, да и существенно богаче. Так что в этом плане барон Придубный был, конечно же, неровней.

По правую руку от Заречного расположилась его магиня. Но чуть поодаль и уже не на пьедестале, а в вычурной формы софе, которая казалась чужеродным элементом в данном интерьере. В ней и развалилась аналогично еще молодая красавица с тяжелыми кудрями золотистых волос. Не прикрытых ничем, но украшенных затейливой формы золотой и с обилием жемчуга заколкой над правым виском. Цвета морской волны мантия придворной магини была из тонкого скользкого шелка, а из-под полы ее выглядывали белые кружева нижней рубашки из не менее изысканного материала. Выставленная чуть вперед пурпурного цвета бархатная туфелька на каблучке и с изящной золотой пряжкой также намекала на любовь особы ко всяким таким женским штучкам.

И вот, чуть помедлив, так и не дождавшаяся реакции собеседника женщина продолжила:

— Но если тебе интересно лично мое мнение, Ливр, то скажу так. Как господину в своих землях, тебе, конечно, стоило бы покарать наглецов. Например, уличить самозванца, а его опасную ведьму… Её в любом случае показательно казнить! — высказалась главная красавица графства, кокетливо поправив волосы. При этом с опаской косясь на своего лорда, который любит всё красивое и, что заставляет всегда быть начеку, свежее. Но на этом придворная, а что важнее, не первая уже магичка графа не закончила, пояснив. — Всё-таки та парочка — это нарушающий спокойствие с давно устоявшимися порядками элемент. И такое лучше бы не спускать.

— Думаешь? — как всегда не спешил с принятием решения граф.

— Да. Но как политику, тебе не следует вмешиваться в планы союзника. Герцог Подгорный, если верить донесению нашего лазутчика в замке барона Придубного, явно затеял какую-то свою игру. Ну а то, что попутно пострадал один из его вассалов — не твои проблемы. Он ведь не твой, — пожала плечами не только красивая, но и умная женщина. За что граф и ценит её, не спеша менять на что-то более свежее, так сказать. — Хотя, конечно, настораживает, что сопартиец не поставил тебя в известность о намечающемся. Не предупредил об этих двоих и их роли. Но, в конце концов, в Зареченске они вели себя тихо. Никуда не лезли. И как я поняла, намерены в скором времени вообще покинуть графство, направляясь далее, в столицу. Ведь так, Боле́н?

— Так точно, миледи! — подтвердил капитан стражи.

— Поэтому выходит, дорогой, что в этой партии у тебя нет повода для претензий. К фигурам. А вот к игроку… Мда. Но пусть герцог и умолчал о задумке, не поделился с тобой планами, однако ж напрямую они не задевают тебя и, надеюсь, твои интересы. Но неприятно, конечно, — притворно вздохнула красавица-магиня, а что важнее, придворная.

— Что необычного замечено в этом Безымянном и его рыжей ведьме? — приняв к сведению ее слова, спустя какое-то время наконец спросил задумчивый граф.

— Ваше сиятельство, — поспешил ответить капитан, — кроме невиданной одежды, странными являются еще и повадки этого… кого я всё же не стал бы считать Безымянным.

— Это почему? — встрепенулась златовласка, не понаслышке знавшая об эффективности бритоголовых из кочевников в деле изничтожения магов.

— Насколько известно, Безымянными бывают лишь степняки. Вот только я нашел одного торговца, выходца из степи, и тот не признал своего в этом странном типе. Так что короткие волосы у этого светловолосого — еще не повод считать его бывшим Безымянным. Да и кожа у него, эм, уж больно аристократичная. Да и руки не как у воина, а как у, прошу прощения, правителя.

— Почему не мага? — встрепенулся граф.

— У тех, миледи не даст соврать, чернильные пятна не редкость, и ручной труд некоторым не чужд. А у этого, помимо уже упомянутого, еще и ногти такие, эмм, словно у благородной девицы, вот! — нашелся с примером усач, явно основываясь не только на донесениях приставленного к Волину соглядатая.

— Это так, — покивала красавица, которая еще помнила учебу и синие пальцы. Пусть они у нее нынче и беленькие, и надушенные.

— Ясно. Что еще?

— Но при всём при этом, ваше сиятельство, такой вот белоручка — определенно воин не из слабых, — продолжил докладчик. — Пусть телом тщедушен. А его он без стеснения демонстрирует, не брезгуя омовениями после утренней тренировки, поэтому рассмотрели как следует. Однако ж движения при том ловкие и… и странные. Да. Невиданные какие-то. Будто он устать торопится. Зачем-то тянется, потом бегает и прыгает, в конце тяжести тягает. Видно, что закаляет тело, но зачем так чудно́? Но не эти причуды странны, а игры с мечом! Даже Мо́рта они застали врасплох, когда тот со мной «прогуливался» мимо и имел возможность лицезреть сии занятные упражнения. А вы знаете, ваше сиятельство, Морт — наш лучший мечник-поединщик. Всё порывался на деле проверить умения этого вот. Хм, может и вправду Безымянного? Уж очень ловко орудует клинком. Правда, некоторые особо резкие выпады как-то неловко у него выходят. Или, правильнее сказать, будто через силу. Не знаю, может проклятие на него наложено? Ограничивающее. Или обет какой даден? Ну, чтоб, значит, великие таинства не являть простым, эм, смертным. Мир ведь, все знают, и не так покарать может за ослушание.

— Говоришь, что руки как у не знавшего ни сохи, ни пера, ни меча, но при том ловок с последним?

— И с пером, милорд! Точнее сказать, читает, и очень бегло. Вот только непривычные какие-то письмена. Еще и на пергаменте невиданном.

— Что читал? — подобралась магичка. — Заклятья, рецепты зелий, описания ритуалов?

— Не ведаю, миледи — на ненашем. Это он своей рыжей, перед сном, декламировал что-то такое, эм, напевное. Из махонькой совсем книжонки. Увы, но это всё, что подосланный соглядатай сумел разглядеть и расслышать через щель.

— То есть Мир никак не отозвался магией на то его чтение?

— Никак, миледи. Да и он вообще не магичит. Только рыжая его. А та, кстати — обычная с виду недоучка. Ничем не выделилась за всё время слежки. То ли таится, то ли и вправду такая, эм, никакая. А вот спутник ее… непонятен.

— Религиозный фанатик, Мотиль? — с предельно собранным видом спросил граф мнения растерянной магички. — Что думаешь?

— Да кто ж его знает! Этот Подгорный вечно какую-то дичь творит. Вот и сейчас что-то эдакое, очевидно, затеял. Думаю, Ливр, лучше нам точно не лезть в это дело. Не спокойно мне что-то.

— Ладно, так и поступим. Твои предчувствия ни разу тебя еще не подводили. Значит так, Болен, двоих этих — не трогать! Проследить, чтоб спокойно покинули пределы графства, и пускай, с Миром, едут себе туда, куда их наш «Черный» герцог послал. Дал же Мир союзничка, — флегматично подытожил поежившийся-таки в конце граф Заречный.

— А почитай мне ещё заморские стихи из той твоей, Иль, махонькой книжечки. Ну, со смешным кудрявым дядькой на обложке. Я хоть и не поняла ничего, но уж очень красиво звучит. И язык такой, на слух, ласковый, и истории там, пусть перевёл ты без рифм, но уж очень трогательные. А я ведь страсть как люблю такое, особенно когда про любовь! Так как, почитаешь?

— Потом.

— А что ты, кстати, делаешь? — когда обернулась назад и увидела занятие Ильи, полюбопытствовала Тика, правящая в данный момент повозкой.

Солнце было уже высока, и их транспорт сейчас уверенно двигался по тракту на север, упорно сокращая расстояние до границы Заречного графства, дабы с утра оказаться уже в коронных землях. А там и до столицы не более двух суток пути.

— Что делаю? Да вот, решил проверить одну задумку, — отвлекшись от возни с наплечной сумкой своей рыжей магички, не сразу ей ответил сосредоточенный Волин. Ехал он не рядом с нею, а внутри фургона, но там, куда падал солнечный свет из-за частично отвязанного и подвернутого тента. — Потерпи, Тика — пока ещё не готово.

— Ты ж ведь не испортишь мою новую сумку, да? — напоказ насупилась она, недовольная не особо информативным ответом.

— Ничего с нею не станется, — отмахнулся рукодельщик, закрыв колпачком маркер. А показав его рыжей, спросил. — Как там он, кстати, не забылся? Не выветрился, случайно, из памяти его образец? А то жалко, знаешь ли, будет невосполнимо утратить такой удобный для нанесения рун инструмент.

— Я же уже говорила, что всё, запомненное мною, так и остается! Еще, во всяком случае, ничего не забывалось. Вот!

— И это замечательно! А то уж очень много всякого такого тебе пришлось на торге, хе-хе, «пощупать». Боюсь, как бы переполнения памяти не вышло. А для меня, чтоб ты знала, образ неумолимо тратящихся влажных салфеток куда ценнее будет, чем всяких там: муки, крахмала, мёда, фруктов, овощей, злаков, различных трав или даже дорогих специй.

— Ничего, повторяю, не забылось! Просто я это дело так называю, то есть словом «запомнила», но оно, вообще-то, не совсем и осознанно у меня происходит. Точнее, словно бы и не в голове всё хранится. Не знаю, в общем. Но уверяю тебя, без тех чу́дных платочков мы не останемся!

— Чё это сразу мы? Я понимаю, что они приятно пахнут, но у тебя ж и так обеззараживание руками есть. Так что нечего зариться на мои салфетки! — возмутился жадина. Ну или просто завидовал. Но увидев едва ли не слезы в огромных влажных глазах собеседницы, поспешил всё в шутку свести. — Да я ж не серьезно, Тика! Ты что, поверила? Совсем шуток не понимаешь. Что ж мне, по твоему, каких-то несчастных салфеток жалко? Не, не могу я так, хе-хе-хе(натужно), обидеть свою бесценную соратницу!

— Правда?

— Маглом буду! Век магии не видать!

— А? А, понятно. Слушай, Иль, а ты ведь говорил, что там, за океаном, только пользовался магическим оружием и броней, а именно как маг мало что можешь. Вроде как не нуждался, потому что в отряде всегда имелись, эм, профильные специалисты. Разве не так?

— Так.

— А что ж тогда это за руны у тебя такие? И что, кстати, с моей сумкой хочешь сделать с их помощью? Вон, весь ремень мне изрисовал. Пускай и лишь со стороны, которая к плечу обращена будет.

— Так-то оно так, Тика, и ты права, я не маг в классическом понимании. Ну, как это трактуют там, эм, за океаном. Вот только я всегда умел держать глаза открытыми да примечать всякие интересные и, смею надеяться, важные детали. Так и запомнил некоторые хитрости одной своей, эм, тогдашней спутницы, — в конце расплывшись в ностальгической улыбке и даже чуть подпустив слюну, припомнил похотливо заблестевший глазами экс-гаремовладелец. — Да, Лоли́нчик моя была умелица и… Ну то есть частенько, бывало, зачаровывала всякие бытовые мелочи, упрощающие жизнь в походе. В том числе и рунами. Вот. И именно у нее я просмотрел многое. Ну например, могу превратить почти любой клинок, да и броню тоже, в артефактные. Хотя, конечно, класс таких артефактов будет, мягко говоря, невысок. Но всё равно, это куда круче, чем просто железки. Правда, есть там некоторые(вздохнув) нюансы и сложности. Мда. Однако сделать такую вот сумку, облегчающую вес содержимого раза так в три — вполне по силам мне уже сейчас. Наверное. Надо проверять, в общем.

— К-как облегчать? — успешно отвлеклась на вовремя подсунутые ей подробности нахмурившаяся было рыжая, когда по-прежнему непоколебимый пред знаками ее внимания спутник едва не проговорился о своих былых любовных похождениях. Чудо-сумка, короче, захватила всё внимание Тики. — То есть как в три раза, Иль? Так разве бывает?

— Бывает-бывает. Только облегчение подпитывать придется. Но это уже твоя, как владелицы, забота будет.

— Как?

— Пока вот этой руны на ремне сумки касаешься, ну или когда просто на плече ее несешь, вес содержимого уменьшается. Иными словами, контакт с телом мага нужен для запитки артефакта маной. И тогда он, ну то есть сумка, будет исправно работать.

— Правда-правда?

— Если всё получится, то да.

— Как хорошо, что ты обучаешь меня управлять собственной маной. Учитель о таком даже и не упоминал. Спасибо, Иль!

— Не спеши — пока ничего не готово. Тем более нанесенную рунную цепочку ещё нужно будет ритуалом активировать. Спасибо, что хоть без жертвы(скривившись), как в случае с оружием. Так что впереди у нас самое скользкое, так сказать, место. Я хоть и запомнил рисунок той простецкой ритуальной схемы, но запитывать-то ее от своего резерва придется тебе. В общем, не до конца уверен, что у нас всё выйдет. Рано радоваться, короче, — задумчиво пробормотал Волин. — Но шансы все есть — не спеши унывать. Эх, вот бы ещё незримое расширение какое-нибудь там существовало, чтоб безразмерные сумки клепать. Или же карманы. И плевать, даже если объем таких будет, как и с облегчением, всего лишь в три раза больше. Хотя, конечно, необходимость в постоянной подпитке маной вносит ряд ограничений при эксплуатации. Но всё равно, с этим куда круче, чем когда без.

— Еще бы! Да, было бы, эм, круто, — подтвердила Тика, частенько теперь перенимающая лексикон удивительного, как она считает, Ильи. — А что еще ты, ну, заприметил? У той своей… спутницы(недовольно).

— Не так, увы, и много. Ну например, укрепляющие руны. В составе рунной цепочки на клинке, ну или на каком-нибудь ручном орудии труда, они весьма к месту. Правда, в нашем случе, то есть без встроенного накопителя маны, работать такой артефакт будет лишь у обладателя резерва, и разумеется, только пока в руках. Мда. Знаю еще согревающие руны, но тут, на югах, не так они и нужны. Пока, во всяком случае. Водоотталкивающие, пожалуй, пригодятся. А вот чистящие, точнее сказать, которые грязь и пыль отталкивают, не позволяя налипать, их я, к сожалению, не помню. Как и охлаждающие. Например(вздохнув), для содержимого фляги. Говорю же, в моём га… в моей тогдашней команде разноплановых специалисток было кому заняться теми или иными вопросами, в том числе магическими. Короче, разбаловала меня Лолин и остальные, вот и хлопал ушами вместо того, чтобы перенимать знания, пользуясь моментом.

— Да, жаль, — покивала рыжая, согласная в этом вопросе со вздыхающим собеседником. Но перевела тему. — А давай, может, я пока попробую конфетку сделать. А, Иль? Ну, мы ведь уже не на своих двоих путешествуем. Да и за табуном следить более не надо. Давай, в общем, я передам тебе поводья, а сама прилягу в фургоне и попытаюсь с конфеткой. Проверю наконец первое ее творение из ничего. А если мне это, как ты опасаешься, слишком тяжко дастся, то и не страшно. Еды у нас изрядно, вон. Как и отлежаться пару деньков теперь имеется возможность, не прекращая движение. Хотя я, если честно, и не думаю, что меня прям срубит, как ты говоришь, от магического истощения. Вот, ну а если всё пройдет легко, то продолжу множить. Не зря же я столько потенциальных ингредиентов назапоминала. Да и прикупили мы из них некоторый запасец. Имеется, в общем, сырье для кондитерского производства, как ты это назвал. Так что, Иль, давай, а?

— Вот не дают тебе покоя сладости, да?

— Ну чего ты опять начинаешь, — надулась Тика.

— Ну и ладно. С сумкой я пока что закончил. И раз ты больше жаждешь не ее, а кетьку поскорей, раз ману спешишь потратить не на ритуал активации рун, а на творение вредных вкусняшек, то так и быть. Эх ты, сладкоежка.

— И ничего я не сладкоежка! Держи уже скорей поводья, а я полезла. Ну, как ты сам говорил, творить основу нашего благосостояния. Вот!

— Давай уж сюда вожжи. И это, между прочим, я так раньше говорил. А сейчас… сейчас даже и не знаю уже.

— Почему?

— Слишком уж много глаз и весьма, как по мне, пристально за нами приглядывало в Зареченске. Хотя, может статься так, что это паранойя, и мне просто показалось. Не уверен. Но в любом случае идея выхода на рынок с новым уникальным товаром мне уже не кажется такой многообещающей. Точнее, проблем-то она уж точно обещает, причем много и…

— Вот! Готово!

— А? Всё, что ли? — удивился ворчливый Илья, когда не успевшая прилечь Тика уже вставала с зажатой в ладошке барбариской. — Вот так просто? Эм, совсем без ничего? То есть прямо в голых руках?

— Ну да.

— Стоп, ты прям с фантиком ее создала? Вот же ж ты… А если б в обморок упала? Как я без тебя буду, дурочка! — отчитывал бледную и покачивающуюся, но счастливую Тику сердитый Илья. — Тпрррууу. Так, я сейчас. Где тут у нас еда сложена? Ага, вот. На, держи. Лопай!

— Угу, — покивала, едва не запихиваясь сдобным пшеничным кренделем, то и дело откусывающая от запеченной куриной ножки девчонка, пока ее заботливый спутник периодически подносил ей ко рту крынку утреннего молока. — Уф!

— Не торопись — подавишься. Еды, сама видела, достаточно, и ее всё равно надо будет, не сильно затягивая, съесть. Сберегающие от порчи продуктов руны я не все помню, — вздохнув, выказал сожаление по этому поводу непредусмотрительный экс-Герой. А покрутив в руках полную копию однажды завалявшегося в кармане леденца, Илья решил простимулировать невероятную Тику. — Конфетку тоже на десерт слопаешь, так что кушай, пожалуйста, не торопясь и размеренно пережевывая.

— Спасибо, — когда насытилась, искренне поблагодарила рыжеухая, которая теперь, блаженно щурясь, гоняла за щекой заветную сладость.

— Как самочувствие? Что с ощущениями в резерве? То есть в ушах этих твоих, мохнатых. Слабо понимаю, как ты их вробще можешь чувствовать, когда их нет, — в конце не столько спросил, сколько поворчал Илья. Но быстро вернулся к вопросам по существу. — Ну и? Стало яснее, какие там ингредиенты нужны, чтоб не слишком уж тратиться энергетически при творение, что называется, из воздуха? И заодно, как много сможешь выдать готовой продукции?

— Значит так. Самочувствие — куда лучше, чем после первого творения завара из ничего. Резерв — похоже, опустел, но не ломит в ушах. Думаю, уже завтра буду как ни в чем не бывало. А ушки мои, как и хвостик, я действительно чувствую, даже когда они спрятаны. Вот, — ответила даже на вопрос не по теме довольная Тика, хитро при этом стрельнув глазами, но язык не показала, очевидно сдержалась. — Ну а чтобы делать много конфет, и вправду нужны мёд или фрукты, ягоды, сладкие коренья, хоть по отдельности, хоть всё вместе. И даже тот странный крахмал содойдёт. А я и не знала, что у нас такое продается. Хм(задумчиво), кисель — надо попробовать. Ну и, из уже однажды запомненных мною травок, некоторые подойдут. В общем, это всё не проблема! Да даже без ничего я, наверное, смогу еще сейчас конфеток наделать, чтоб…

— Достаточно! — решительно пресек это Илья. — Знаю я тебя. Сначала одну, потом парочку, а там и килограмм. От переизбытка сладкого толстой станешь!

— А чего ты такие страшные глаза сделал? Многие лорды, между прочим, предпочитают пышных дам, — и эта тощая егоза нагло показала-таки надоедливому брюзге язык. Красный от красителя. Идентичного натуральному, должно быть. — Бе-бе-бе.

— Да. Согласен, — не остался в долгу ее сэр рыцарь. — Вот, помню, у таинственной и печальноокой Лолиночки были оттакенные…

— Злой ты!

— … глаза. Ох и здоровенные ж они у нее были, — не унимался провокатор. — Даже побольше, пожалуй, чем у изящной остроухой Веруниэ́лечки. А может, даже чем у робкой златовласки Руни́льдочки. У длиннохвостой и черноухой Ри́ки всё было скромно, но зато какая же она гибкая была, ух.

— Гад!

— Ага, в бою, как сейчас помню, она просто-таки чудеса творила, садясь порою на шпагат. А еще… Эй, ну чего ты насупилась? Тика, не грузись. Тика? Ау, база вызывает рыжеухую. Да не дуйся ты. Говорил же уже, что это тогда! Всё, короче, что было за океаном, осталось в прошлом. Бесповоротно. А теперь, здесь и сейчас, у меня есть лишь ты — моя незаменимая и ни с кем не сравнимая драгоценная спутница!

— Угу, — шмыгая носом, возразила явно расстроенная Тика. — Только вот ты почему-то не спешишь возлечь со мной. А я, может, и не менее гибкая, и хвост у меня куда более пушистый. Вот!

— Так, ладно. Ты — отдыхать, а я — за руль, — в очередной раз поморозился стойкий Илья. Впрочем, он уже смирился, что каждое утро обнаруживает под боком сопящую ему в плечо настырную, как он ее воспринимал, малолетку.

— Эм, куда-куда? А, править. Вот всегда ты сбиваешь меня с толку своими неуместными, но к месту сказанными словечками. Постоянно пытаешься увести тему. Но я всё равно не отступлюсь. Вот!

— Отдохни, бесценная моя, — обернувшись уже с места возницы, ласково улыбнулся забавно-сердитой малышке неискренний Волин. И лукаво продолжил. — Тебе ведь еще шоколадку надо попробовать. Ну, сотворить в первый раз. А к этому лучше с полным резервом приступать. И раз уж медитацию ты никак не освоишь, неусидчивая моя, то для восполнения запасов маны придется спать. Сладких снов, драгоценная моя!

— Гад! Я ж теперь не засну — я ведь не железная, — проворчала Тика, ни то по причине обольстительного поведения сладкоречивого, но такого толстокожего негодяя, ни то из-за нетерпения поскорей ощутить вкус столь соблазнительного яства. — Хррр… Хррр… Хррр… Ням-ням-ням… Хррр…

— Не заснёт она, ага.

ГЛАВА 12

Утром. Пока неясно где.

— Вставай, раб. Подъем, говорю.

— А? Чё за на… К-как это?

— Ты чего? Неужто мозги сжёг? — с насмешкой спросил у наконец-то проморгавшегося Ильи здоровенный бритоголовый детина с лиловыми радужками глаз и с чуть выпиравшими нижними клыками. — Эй, отомри! Ля, и вправду с башкой беда. А говорили, что эта эксперементальная вирткапсула безопасна. Якобы 34,574.29% прироста к скорости изучения баз знаний, причем в антураже сказочных приключений, и… и никаких последствий. Ага-ага.

— Г-где я? Где Тика? Почему я тут?

— Ууу, дружок, совсем ты плох, — с сочувствие заключил громила в сером облегающем комбезе с высоким стояче-отложным воротником и выделяющимися своей заметностью обшлагами на рукавах.

Хотя, как подсказывает память растерянного Ильи — на самом деле это экстренно раскрывающиеся капюшон-шлем и перчатки. Благодаря материалам изменяющейся упругости (МИУ) и изолирующим энергополям они обеспечивают полную герметизацию в случае нарушения той вокруг носителя комбеза. Стандартная, в общем, функция здесь… налево от центра галактики.

— Мляяя, — осознав это, схватился за голову и простонал Волин.

— О, вспомнил, да? — расхохотался его надсмотрщик с пиратской базы картеля Беспощадные. И спросил. — Помнишь же меня, тех-2 Иль Вол?

— Помню-помню. Твою рожу забудешь, как же, — проворчал тот в ответ, быстро взяв себя в руки. — Как там, кстати, блокада флотом Директората? Бомбардировка уже закончилась?

— Какая блокада⁈ Какая бомбардировка⁈ Ты что, совсем уже? Сплюнь скорее! Не хватало нам еще такого несчастья!

— Значит, не было ничего такого, да? — пробормотал Илья, снова впадая в пучину депрессии. Но жизнь и так не всегда весела, чтоб еще и самолично ухудшать ее своим нытьем. Ну вирт и вирт. Подумаешь. В общем, взбодрившись как мог, иронично спросил. — Сплюнуть, говоришь? Разве это не поверье с моей, а не твоей родины? Ты ж всегда смеялся надо мной, когда я плевал три раза, чтобы заработало без сбоев, ну или не перехвалили чтоб.

— Да ну тебя. С вами, дикарями, и сам скоро одичаешь. Так что? Гляжу, помнишь меня, и вроде бы адекватность вернулась. Получается, это ты от вирта просто ещё не отошел, да? Но я не медик, и Искин мне не шлет отчет о твоем состоянии, так что, когда док вернется из борделя, сам тогда и поговорит с тобой, эм, о твоем психическом состоянии. А пока — работать, раб!

— Угу-угу, — промычал невольник. Снова. И поплёлся навыход из медсекции с гробиной вирткапсулы по центру. Странно, что лишь с одной единственной на такое пространство. Хотя экспериментальная ж. — Куда идти-то?

— Сейчас. Всё, выслал задание. Там починка оборудования в грузовом ангаре и… Короче, сам посмотришь.

— Ага, вижу, — покивал Илья, привычно работая с интерфейсом нейросети. По которой даже соскучился. А вскоре уже и запустил нужных техдроидов, где надо. В начале каждой недели он обычно взламывает некоторые системы контроля той части станции, где регулярно что-нибудь ломается. Так что можно было бы и не переться туда, но регламент и всё такое. — Слушай, а премия ж за быстрый ремонт будет, да? А то я не отказался бы от… Э? Чё, на? Это как это? Пипец…

— В чём дело?

— Слышь, морда, а у меня, по ходу, глюки, — с драматичным прям видом сообщил неслабо так напуганный Илья. Хотя надежда, как известно, умирает последней. — Или ты тоже видел ЭТО?

— Ты о чём вообще?

— Нуу… Как бы сказать? Короче, там, в том конце коридора. Да, за спаскапсулами.

— Ну и? Что там?

— Там только что какая-то мелкая пигалица… пролетела. На ярких таких крылышках, примерно как у бабочки.

— Ты реально поехал? Нет там ничего! И не было — я вот логи Искина безопасности смотрю, и тот ничего подобного не зафиксировал. Да уж, тебе точно к доку надо. Он тебе башку починит. Ну там — имплант какой-нибудь вкорячит. Правда, ты ж тогда не лучше дроида станешь. А это плохо. Хуже работать ведь будешь, и тогда плакала моя премия. Не, не буду слать рапорт. И ты, Иль, доку о своих галюцинациях не говори, ладно? Тебе ж тоже не хочется, ну, в болванчика превратиться, да?

— Н-но как же? Я ведь видел! Мелкая такая и…

— Мелкая девка? Слу-у-ушай, я понял! Это ж в бордель новеньких привезли. Ну точно! Среди них есть там одна. Мелкая и тощая совсем. Гибрид, похоже, какой-то. Вывели, видать, для всяких извращенцев. Она с пушистыми ушами и хвостом. Рыжими такими. Да и сама вроде бы рыжая и… Что ты на меня так смотришь? Нет, понятно, что она бы тут не шлялась. Просто это у тебя после вирта какая-то проблема с башкой. Временная наверняка. Так что ты не переживай. Скоро само всё пройдет. Да. Ну подумаешь, всего лишь глюки от ярких впечатлений, как я думаю, после просмотра информационной рассылки новинок борделя. Впечатлился и, пока был в вирте, случилось некое помутнение, раз тебе теперь мелкие, как ты любишь, девки везде мерещатся. Только вот не пойму, почему ж с крыльями-то? Эта вроде бы была лишь с ушами и хвостом, как у красной крысы с Пурута́на. Только хвост слишком уж пушистый. Но характер у мелкой точно как у злобной красной крысы! Не спроста ж ее в ошейнике держат. Говорю же, для извращенцев вывели, которые любят, когда шипят, царапаются и кусаются во вре… — договорить амбал не сумел, так как взбешённый Волин уже действовал.

Рабский имплант своей нейросети он деактивировал первым. С помощью давно ждавшей своего часа заготовки. Но не это самое сложное. Местный Искин, который отвечает за безопасность, держа руку на пульсе всего, что происходит в данной части станции — вот настоящая проблема. Впрочем, не непреодолимая. И как только Волин получил свободу воли, упомянутый Искин был решительно подвергнут форсированной хакерской атаке, причем в суицидальном режиме, то есть по однажды разработанному плану «Заберу, суки, всех с собой!». Ну а параллельно с этим на нейросеть персонального надзирателя от поднадзорного поступил пакет данных сервисного характера, и содержащийся внутри троян надежно вырубил здоровяка. Уже через минуту тут будет пара дроидов-уборщиков, которые транспортируют бессознательное тело в одно из ближайших технических помещений. Где подоспевший ремонтный дроид своим универсальным техинструментом запенит органы чувств бедолаге, чтоб не орал, а самого надежно припенит куда-нибудь на стену. Как очнётся, свяжется через нейросеть, которая к тому времени уже заработает, ну и его придут освободят.

Убивать Волин пока что никого не спешил. Это оставляет больше простора для маневра в случае провала. Совершить очередной побег из карцера — куда сложнее ведь.

И вот, сказано — сделано. Притом, что удивительно, всё сработало гладко, без единой накладки. Атакованный Искин не устоял и в итоге «не заметил» странной нештатной активности в отсеке, проигнорировав явно враждебные действия беглеца со стажем. А Волин именно такой. Не даром же ему назначили постоянно шатающуюся следом няньку в виде бритоголового громилы, на минуточку, модификанта с кучей неслабых имплантов. В общем, успех, и был он далеко не последним. Пока Илья, спеша к борделю, мчал по базе на угнанной гравиплатформе, его точно так же не замечали все встречные охранные системы. Да и у персонала возникали срочные задания в стороне от маршрута движения беглеца.

План работал идеально. Все встречные Искины ломались на ура, а разумные не проявляли излишней бдительности. Удачно. Прям как в кино про героя, у которого всё всегда получается, а если нет, то там такая дрррама, что всем уже всё равно на фальш авторского произвола. Ну и тут сейчас почти также, причем с элементом драмы. Как без этого-то?

Да. Каким бы там хакером ни был Илья, но системы безопасности делают не дураки. Тем более в космической цивилизации с тысячелетней, на минуточку, историей. Пусть даже и во фронтире, то есть там, где всё устаревшее. Короче, у Ильи было не более часа на всё. Чтобы добраться и спасти Тику. А он был уверен, что это именно она, ибо не бывает таких совпадений. Освободив же рыжеухую, надо ещё и успеть покинуть базу. Ну или действительно «забрать всех с собой». Не хотелось бы, конечно, но мало ли.

Спешил, в общем, торопился, но тут вдруг опять увидел это. Фею, как решил называть сие создание Илья. Мелкая потому что. Метр с лишним, коротковолосая и кудрявая, словно овечка, розововолоска с мистически переливающимися всеми цветами радуги крылышками, как у бабочки. Одета эта босоногая мелочь была в нечто навроде древнегреческого хитона через одно плечо, только из легкой ткани. К тому же белоснежной, что весьма контрастировало с кожей карамельного цвета. И вот, когда эта забавная милаха попалась на глаза Волину, то снова ускользнула. Да ещё как! Она влетала в один из и технических проходов, но проделала это предельно экстравагантным способом.

— Трах! — пискляво воскликнула малышка, выставив руку с какой-то корягой, из которой в следующий миг вырвался росчерк розового света. И такое ощущение, что натурально снес преграду на пути явно сказочного существа.

— Какого… — только и нашелся что сказать Илья, притормозив у провала на месте некогда люка в технический ход. Ну и принялся бормотать, стараясь справиться со стрессом. — Странностей всё больше. Мало того что какая-то девица метр в кепке тут летает. На крыльях, блин! Так еще и магию… Магию ведь? Какую-то ненаучную хрень, короче, использует. И от этого, вон, порталы открываются. Хотя это больше на взрыв было похоже. Или, скорее, на встречу многотонного объекта с хлипкой преградой. Вот только нихрена она не хлипкая! Двери у таких переходов хоть и из МИУ, но 7-го класса, то есть предельно устойчивые. Еще и с изолирующими полевыми экранами для шлюзования. Короче, без нейросети, а главное, без доступа от Искина через такое не пройти. Дверка рулончиком не свернётся, защитное поле не пропустит. Потому, видать, мелкогабаритная волшебница и решила снести всё к хренам. Но почему в итоге портал, а не дыра⁈ И где осколки? Иллюзия что ли? Бред какой-то. Где логика? Портал ведь где угодно можно было поставить, так зачем тогда именно здесь? Тем более не в проеме, привязав к его геометрии, а тупо поверх и вообще абы как. И что за идиотское заклинание? Трах, серьезно? Тут, во всём этом вот, есть какой-то неведомый мне глубинный смысл, эзотерический символизм? Или фея просто неочень умная? Или же, сахар меня побери, это всё — реально бред, и я просто еще сплю, а? Ау, нейросеть, дай показатели жизнедеятельности, — а изучив отчёт, выругался. — Пустошь! Не подкопаешься. Однозначно — бодрствую. Ладно, хватит уже оттягивать, погнали в портал. Сдается мне, что эта фея-глюк на моей стороне.

Ну а влетев в маслянистую с радужными разводами лужу на стене, Волин вылетел… на подступах к борделю.

— Бумс! — в стороне завопила мелкая, придавив чем-то невидимым, но однозначно увесистым штурмового дроида в виде трёхметровой многоножки. От такого боевая машина, на минуточку, 4-го поколения, и которую только звеньевой импульсник берёт, превратилась в натурально лепешку.

— Точно на моей стороне. Но нахрена она тревогу-то подняла! — хватаясь за голову, прямо-таки простонал Илья, который хотел всё по-тихому провернуть, но теперь не судьба. — Блииин. Тут же ж, в этой части станции, у пиратов здоровенные штурмовики на охране порядка! Меньшие средства попросту не впечатляют ужравшихся или обдолбавшихся гулён. Короче, нам пи…

— Бдыщ! — выпустив из своей волшебной палочки-кривулины массивный, но быстрый сгусток света, снесла им фея еще одного штурмового дроида.

Бдыщ.

— Э? А они чё, ее не видят что ли? Или почему тогда не стреляют в ответ? А им есть чем. Вон, у каждого на спине дура звеньевого импульсника, а в передних манипуляторах еще два стандартных. Парализатор демонтировали, чтоб усилить плотность лобового огня дополнительным стволом. А то бухие гости станции, особенно когда под веществами — те еще бесстрашные черти. Один пулемет, короче, быстро перегревается, — пока всё внимание было приковано к крылатой, лавировал между укрытиями шутник, словоохотливый в стрессовых ситуациях. — Вот-вот. Это тебе не всего лишь с голым пузом против дюжины одоспешенных всадников. Тут тебе могут с расстояния в километр, без шуток, испепелить ноги, а ты и не поймёшь, откуда прилетело. Лучи импульсников невидимы. Хотя командир обычно настраивает этот параметр, чтобы бойцы посредством дополненной реальности нейросети видели росчерки выстрелов своего звена. Но больше всего ненавижу всевидящие Искины. Они, даже не доводя до полноценного боя, могут тысячей и одним способом тебя как вывести из строя, так и просто обезвредить на время. Поэтому и налегал так на хакерство. Потому и сумел, что называется, невидимым добраться до сюда.

— Шмяк!

— Пока всё не испортила эта мелкая зараза! — сплюнул Волин, глянув, как очередного штурмдроида подкинуло и с усилием впечатало в пол. — Но не зря я закладки в Искинах регулярно делал! Местный сейчас перегружен лавиной фальшивых сбоев, и потому я — низкоприоритетная цель.

— Тра-та-та, — выдала фея очередь. Из нескольких розовых сердечек.

Без шуток, пухленькие такие, с глянцевыми бочка́ми, приторно-розового цвета сердечки, как их рисуют в аниме всяких там. Вот только эти, попадая в цель, побеждали далеко не силой любви. Они беспощаднейшим образом разрывали громадины дроидов в клочья, иначе и не сажешь.

Тра-та-та.

— Жуть что творится. Валить поскорее надо отсюда. Вон, кстати, и технический проход подходящий. Так что подожди меня еще немного, Тика. Я уже скоро, милая. Тут осталось совсем чуть-чуть. И мы сразу же покинем это место, этот дурдом, забыв всё как страшный сон.

— Вжух! — отправив эдакий серп расходящегося света, снесла разом троих дроидов боевая мелочь. А затем удивила. Неслабо так, когда натурально телепортировалась к Илье, перед этим сказав. — Шмыг!

— А? — уставился он в огроменные серебристые глаза мелкой, которую впервые мог разглядеть так близко. И понял, что розовокудрая хоть и мала, но лишь размерами, когда как формами была достаточно женственна. Это явно не ребенок, короче говоря. Ну а переведя взгляд повыше, то есть на ее протянутую руку, спросил. — Чего тебе?

— Дай!

— Что, эм, дать?

— Нямку!

— У меня нет. И сейчас не время — там дроиды уже…

— Дам! — прервав, пальцем ткнула она в лоб непонятливого человека. А затем опять требовательно протянула руку. — Дай!

— Да нет у меня ничего, я же уже…

— Бе-бе-бе! — явно рассердилась фейка и отвесила щелбан. Со словами. — Бац!

И темнота.

— Дай… нямку… еще кетьку… Иль, ну дай…

— А? — весь мокрый от пота подскочил Илья и, потерев глаза, осмотрелся.

— Ну чего тебе, жалко?.. Дай, а?.. — во сне бормотала пустившая слюни Тика под боком. Опять под боком.

— Охренеть. Вот это сон. Но какой же, сладкого мне не видать, реалистичный-то! Ни на минуту ведь не усомнился в настоящести происходящего. Фух, ну и жуть.

— А? Ты чего не спишь, Иль? — вскочила и рыжая, заозиравшись, а ее вдруг возникшие уши насторожились. — Случилось что? Ты пахнешь, как будто только что из боя. Странно, почему я не проснулась от такого раньше? Я ведь чуткая. Эм, так ты в порядке, Иль?

— Угу.

— А мне, представляешь, снилась гора леденцов, по которой я взбиралась на вершину, где была самая-пресамая громадная барбариска! Но(вздохнув) так и не добралась, потому что склоны зыбкие, и всё осыпалось. А я так хочу конфетку, но никак не могу достать ту самую. Вообрази, вместо того чтобы объедаться теми, что под ногами, да и вообще повсюду. Кошмар!

— Вот и у меня, Тика, кошмар был. Ты это, больше ту травку не заваривай нам на ночь. Хорошо?

— Вот и я подумала, что всё дело в ней. Эх, а ведь учитель очень хвалил. Только, не помню, вроде бы там еще было условие какое-то… Хм, — задумалась эта экспериментаторша, понимаешь.

— Вот и не надо, хороша моя, ставить опыты на нас с тобой. Завар теперь — только по проверенным рецептам!

— Хорошо, Иль. Прости.

— Да ладно, не переживай так. Главное, что всё закончилось. — погладив рыжеухую по голове, перевел Илья взгляд на зарождающийся восход солнца. — Закончилось ведь?

* * *

Ближе к вечеру. Где-то на тракте.

— Смотри, Мо́моли, там наша повозка! — возмущенно воскликнула торчащая из придорожных кустов смуглая девица, темноволосая и с двумя милыми косичками. — Наша ведь, да?

— Где? — чуть левее тут же высунулась вторая мордашка, куда более бледнокожая и светловолосая, с забавным пучком на затылке. Ну а проследив за взглядом подруги, выдала. — И правда. Тент только другой. А я ведь сама его из ярких лоскутков шила(с обидой). Ну и некоторые спицы у колес поменяны, гляжу. Но точно — наш! Ой, Ру́рита, там и лошадки наши! Остались, миленькие. И Пирожок, и Пряник, вон.

— Хе-хе, ну вот вы и попались, гадкие злодеи! — многообещающе оскалившись небольшими клыками, хищно сверкнула зелеными глазищами правая. — Сейчас мы вам, у, ворюги проклятые!

— А может, это и не они вовсе? — очаровательно похлопав ресницами не меньших серых глаз, высказала сомнение левая. Но предусмотрительно пошуршала в кустах чем-то определенно смертоносным и явно немалых размеров. — Не знаю даже.

— Вот сейчас и узнаем. Когда они с нами поравняются, нападем! — блеснув парными короткими клинками, озвучила правая свой план, как водится, сравнимый с надежностью у часов одной горной страны. Видимо, «мозг» в этой забавной парочке — явно не она. — Приготовься, Мо́мо!

— Может быть, не надо так сразу, а, Ру́ри? Давай сначала проследим за ними и понаблюдаем. Едут-то они не очень быстро. Не отстанем, — в конце, правда, эта рассудительная особа, несмотря на всю свою вроде бы мягкость, плавность и, чего уж там, изрядную женственность, тоже весьма хищно улыбнулась, явив слегка крупноватые, но просто очаровательные передние зубки из-под чуть вздернутой верхней губы. Но словно опомнилась и быстро вернулась к образу эдакой золотистоволосой очаровашки, невинно хлопающей глазками. — Давай не будем спешить. Вдруг там кто-то серьезный.

— Не-не-не, — решительно возразила более стройная и подвижная черноволосая непоседа. А затем выдала, несколько опровергая подозрения насчёт своей недалёкости. — Подумай сама, разве ж кто-то серьезный ехал бы на повозке бродячих циркачей?

— Нууу…

— А то, что ее отремонтировали и сменили тент, ну и что двигаются в обратную сторону, как и явно рыцарский конь следом на привязи — это лишь только подчеркивает наглость и глупость негодяев! — а нет, всё же показалось. Адекватность — это явно не ее. — Ты только погляди на них, Мо. Какие подлецы. Попытались нас заморочить. Не вышло!

— Да тебе тупо хочется подраться, Ру! Ты ведь и сама понимаешь несостоятельность своих суждений. Наверняка это просто кто-то купил у тех мерзавцев нашу бывшую повозку с Пирожочком и Пряничком. Ну что ты молчишь, котя? Мы ж ведь справедливые разбойницы. Нападаем только на богатеев и всю добычу, ну, когда она будет, так сразу непременно отдадим бедным!

— Вот именно, кроля! Или думаешь, такой дорогущий конь чисто случайно прицепился сзади повозки, да? Нет! По-любому там едет кто-то, кто совсем не безвинная овечка. Всё, некогда больше тянуть. Пора действовать. Вперед!

ГЛАВА 13

Когда из кустов, что произрастали справа от тракта, вдруг выскочили две какие-то шальные девицы, правящий повозку Волин аж засмотрелся.

Одна была ростом примерно с него и довольно фигуристая. Особенно, в районе бёдер. Хотя и бюст там достоин всяческих похвал. Сероглазая и светло-русая, с золотисто-медовыми оттенками. Высокий лоб открыт, так как роскошные длинные волосы были собранны в крупный пучок на затылке и скрепленны двумя спицами. Вооружена эта очаровашка была неслабых размеров деревянным молотом. Таким, должно быть, сваи забивают.

Вторая красавица была чуть пониже, стройная и гораздо менее фигуристая, но от того очень гибкая и, очевидно, ловкая. Кожа более смуглая, но не менее идеальная. Иссиня-черные волосы с длинноватой челкой над ярко-зелеными глазами были сплетены в две нетугие косички длиной примерно до груди. Куда скромнее, к слову, чем у товарки. Ловкачка эта мастерски перехватывала два кривых кинжала не короче того, что у Ильи. А через скромную ее грудь была перекинута перевязь с, судя по всему, метательными ножами.

Обе девицы были в коротеньких безрукавках. Очевидно, из сыромятной жёлтой кожи. С вышивкой и на шнуровке спереди. А также в леггинах из того же материала и с бахромой, прям как у индейцев. Крепились те к поясу и были подвязаны под коленями. Добавляли схожести с обитателями прерий и натуральные такие мокасины. Как и набедренные повязки в виде такого себе фартучка, свисающего с вышитого бисером пояса-вампума. Не очень широкий этот вот передник, с такой же вышивкой и бахромой, спускался примерно до середины бедра. Что там было сзади на аппетитных булках у очаровашки и на подтянутых у ловкачки — Волин, как бы ему ни хотелось, пока что не мог рассмотреть. Вот начнут уматывать, обращенные в бегство отважным сэром рыцарем, тогда и налюбуется. Уж больно хороши чертовки.

— Ха-ха, сдавайся, негодяй! — подскочила к нему, задумчивому, ловкачка Рурита. Ещё и один из своих кинжалов приставила к лицу невозмутимого юноши. Но не видя должной реакции, с какой-то прям детской обидой спросила. — Ну чего ты не сдаешься?

— А ты кто вообще, девочка? — с интересом разглядывая хоть и весьма стройную, но достаточно ладную ее фигурку, полюбопытствовал Волин. Он явно не спешил доводить дело до крови, вероятно потому, что всегда питал слабость к слабому полу. Хотя и избегал этого термина, особенно после мускулистых Коридонок. — Ну и?

— Берегись, Ру — там магиня! — вдруг раздалось откуда-то спереди. Очаровашка Момоли, когда затормозила повозку, принялась было ластиться к довольно пофыркивающим в ответ Толстому и Пузатому, как назвал их Илья, но тут вдруг увидела за спиной «пленённого» возницы сонную мордашку Тики, вот и поспешила указать на то своей напарнице. — Осторожнее, котя!

— Ха-ха, и ты сдавайся! — не менее задорно потребовала неунывающая брюнетка с кинжалами.

— А ты кто? — зевнув, спросила рыжая в красной мантии. Своей любимой. Но потерев глаза, заспанная малышка быстро взбодрились. Грозно стукнула воспламенившимся в ответ посохом и сердито поинтересовалась, но теперь уже у блондина в модных шоссах и камизе с закатанными рукавами. — Кто это, Иль? Что это за дурные девки, а? На часик прикорнула, понимаешь, а он тут уже… Опять что ли коллектив разноплановых специалисток собираешь, да? У, я вас всех!

— Ой, мамочки, — взволновав Толстого-Пирожка с Пузатым-Пряником, испуганно пропищала спрятавшаяся за ними блондинка.

— Спокойно, Мо — всё под контролем. Эй, сдавайтесь давайте, кому говорю! — напомнила о себе сдувшая косую чёлку со смуглого лба брюнетка.

— Да погоди ты, хвостатая, — отмахнулась от неё Тика, продолжая нависать над ни в чём невиноватым ведь Ильей.

— Ой, а как ты узнала? Ты тоже из наших, да? — тут же показалась из-за укрытия любопытная мордашка Момоли, с этим ее здоровущим молотом на плече.

— Эй, ты сама — хвостатая! — нашлась наконец что ответить до глубины души возмущенная Рурита, при этом кинжал всё же убрала от лица активно морозящегося «пленника».

— Не лезь, сказала! И вообще, что вам тут надо? Он — мой!

— Кхм-кхм, Тика, а угости девочек конфетками, — прочистив горло, наконец взял слово Волин, которому отчего-то страсть как захотелось «прикормить» эту вот забавную парочку. Глядишь, так и «приручению» поддадутся. — Давай-давай, не жадничай.

— Что? Конфеты? Ни за что! — воскликнула негодующая рыженькая, пока черненькая со светленькой непонимающе переглядывались. Но увидев непоколебимость своего непокобелимого спутника, вздохнула и с унылым видом полезла в сумку. Подозрительно с виду легкую, как для такой наполненности. А пока рылась в ней, то и дело выкладывая что-то, явно тянущая время сладкоежка ворчала себе под нос. — У меня и самой их мало пока, а тут ещё этих кормить. Вон, килограмма даже нет, а он, понимаешь, разбазаривает. Такое сокровище и на не пойми кого транжирит. Вот восполню закончившиеся ингредиенты и как наделаю их тогда еще. Много. Вот.

Наконец Тика достала искомое и протянула Рурите. Два леденца без обертки были взяты в бумажном пакете, конусом свернутом из белоснежного листа.

— Ч-что это? — проводила настороженным взглядом невиданной белизны пергамент брюнетка, забавно принюхивавшаяся теперь к двум ярко-красным шарикам у себя на ладони. После чего, едва сдерживаясь, облизнулась и прошептала. — Как пахнет.

— Это — леденец. Сосательная конфета. Сладость такая, эм, заморская, — тут же пояснил Волин, неодобрительно глянув на рыжую, так некстати разболтавшуюся да еще и засветившую бумагу. Кому-то, видимо, случая с зажигалкой было мало. Но продолжил одаривать приторно-доброжелательной улыбкой «прикармливаемых». — Попробуй, тебе понравится. Ну и поделись с подружкой. А затем давайте, не размахивая более оружием, нормально поговорим. Вы, как погляжу, не сильно похожи на разбойников с большой дороги. Так расскажите, будьте добры, что вам нужно от меня, скромного путника, и от моей верной спутницы?

— Да, отвечайте поскорее, по какому такому праву вы напали на доблестного странствующего рыцаря сэра Иля дю Воли с его верной и ЕДИНСТВЕННОЙ магиней огня Тикой из Мягкосту́пских! А? Живее, коровы!

— Тика, не задирайся, — одернул явно нарывающуюся рыжую Илья.

— Это кто здесь корова?!! — возмутилась, очевидно приняв на свой счет, весьма фигуристая Момоли. Вот только при этом она с впечатляющей легкостью крутанула в руке ту свою здоровенную кувалду, пусть и целиком деревянную, но явно из каких-то непростых пород древесины. — Я не толстая!!!

— Ой-ой-ой, плоскодонка чем-то недовольна? — провокационно ухмыльнулась Рурита, которую явно задело, что обижают ее подругу. И гордо выпятила свои, лишь на фоне Тики выдающиеся, формы. — Кроля, ты погляди на эту доску.

— Ох, котя, ну не всем же быть такими шикарными, как мы. Будь поснисходительнее к этой… дурнушке.

— Как-как вы меня назвали? — вспыхнула, едва ли не буквально, миниатюрная Тика.

— Так, а ну тихо всем! Ты — села. Ты — конфету в рот и молча слушать. А ты — эм… — тут строгий Илья не нашелся что сказать. Одно ведь дело — это приструнить девочковых кондиций лису или спортивного вида кошку. Ну или кто она там? Но совсем другое — пытаться сердиться на обладательницу куда более женственных форм, и это ещё мягко сказано. А крольчиха, пока так ее назовём, была именно такой. Настолько аппетитной, что одни лишь комплименты напрашиваются, а на губах непроизвольно возникает глупая улыбка и едва ли не слюна капать начинает. Но бывалый гаремовладелец, пусть и давно уже это было, всё ж таки взял себя в руки и максимально грозно продолжил. — А ты — возьми уже у подружки вторую конфетку и… и… и просто радуй мой взор. Вот!

— Сладенько, — спустя минуту чмокающих звуков с трех разных направлений, констатировала послушно сидящая на травке Рурита.

— Очень, — зажмурив глаза, излишне эротично, как показалось Илье, простонала блаженно улыбающаяся Момоли.

При этом она, явно не без удовольствия, демонстрировала, как и было велено, достоинства своей фигуры со всех ракурсов. Даже с заднего. Где, как оказалось, была почти такая же полоса свисающей с пояса желтоватой мягкой кожи с бахромой. Правда, со странным разрезом в районе копчика. Но в мире ушасто-хвостатых этим никого не удивить.

— Неверояа-а-атно, — ужасая Волина силой воздействия сахара на неокрепшие умы, натурально уже стонала эта негодница.

— Никогда не пррробовала ничего слаще, — как-то по-кошачьи урча, вторила ей подруга.

— А то! — гордо вскинулась автор сладостей, тоже гоняющая во рту барбариску.

Тика, конечно, тоже уселась, как и велел ей ее лорд, однако при этом строптивая мелочь и себе достала леденец, который следом демонстративно отправила в рот, чем явно превысила уже съеденную дневную норму. Но Илья, строго следящий за потреблением рыжей сладкого, не стал на этот раз ее отчитывать. Уж очень приятно было находиться в столь прекрасном обществе. Не захотел рушить идиллию, когда все молчали, лишь услаждая взор своей такой разной красотой и естественной грацией. Особенно вон та, с большими, эм, серыми глазами.

Продлились эти благостные мгновения, правда, недолго:

— Так вы, получается, не вместе с теми злодеями, которые обманом отняли у нас нашу повозку, — с наивным видом поморгав своими зелёными глазами, выдала Рурита не столько вопрос, сколько утверждение.

«Ну ещё бы, — подумал Волин, — разве ж могут быть заодно со злодеями те, кто угощает подобными сладостями! Железная, блин, логика. А она точно кошка? Они ж, вроде, посложнее будут. Или просто прикидывается такой, эм, простодушной?»

— Нет, мы не имеем никакого отношения к вашим обидчикам, — вслух ровным голосом ответил он, максимально дружелюбно улыбаясь.

При этом Илья успел придержать набравшую уж было полную грудь воздуха Тику, чьи янтарные глаза снова разгорались от негодования. И да, это с какими-нибудь там немытыми мужиками он бы и говорить не стал, а тут ведь так приятно травами благоухающие красавицы. Некоторые — так и вовсе изобильные. Поэтому Илья с удовольствием продолжил беседу, пока нервничающая его спутница не вмешалась и не наговорила снова едких колкостей:

— Фургон этот, вместе с Толстым и Пузатым, мы купили в Зареченске.

— Это Пирожок и Пряник! — вмешалась очаровательно возмутившаяся Момоли. Впрочем, не забывая лукаво постреливать своими серыми глазищами. Как бы намекала, что глаза выше. Хотя явно была не против. — Именно так их зовут, а не как ты сказал.

— Хорошо, с Пирожком и Пряником, — покладисто покивал улыбчивый Волин, прекратив-таки пожирать взглядом рвущиеся из нескромного наряда прелести блондинки. — Так вот, фургон и лошадок мы купили в Зареченске. Причем, я уверен, у того кто и сам преобрел их для последующей перепродажи. После ремонта, если судить по ткани тента, свежей древесине и новой коже упряжи. Так что, красавицы, странно было нападать на нас, ожидая увидеть здесь именно тех, кто кинул вас, не так ли?

— А вдруг вы угнетатели! — выдала Рурита, пока Момоли, закатив глаза, отвернулась. — Ну и что, что вы не заодно с теми злодеями. Но может, вы оба еще хуже, потому что последние соки выдавливаете из своих сервов, чтобы жировать и…

— Совсем тупая? Сказано — странствующий рыцарь. Для особо одаренных — безземельный! — не смолчала рыжая. — А я — вообще дочь простого охотника. И если б не Иль, то меня б тогда… меня бы… Не важно, короче! А то важно, что более благородного и отважного рыцаря я еще не встречала. Вот!

— Ну и что? А зато мы…

— Мы приносим наши извинения, сэр рыцарь, — вовремя заткнула рот тоже вскипевшей брюнетке подскочившая к ней и прижавшая ее голову к своей груди блондинка. А грудь там была — моё уважение. — Простите за это недоразумение и досадную ошибку.

— Да пусти ты, Мо… — вырывалась заключенная в прям стальные объятия одна, пока другая продолжала.

— Мы были бы весьма признательны, если бы вы взяли нас с собой в путь, сэр рыцарь. Уверяю вас, мы будем очень полезны в вашем…

— Ни за что! — вскочила на ноги Тика.

— Пусти, задохнусь… — на краткий миг вырвалась из объятий та, на чьем месте наверняка много кто хотел бы сейчас оказаться.

В том числе и Илья, отчетливо слышно, как сглотнувший. Но слюну, к его чести, не пустил. Хотя губу уже явно раскатал.

— Так вот, мы были бы вам полезны, — невозмутимо продолжала пленительных достоинств красавица, лишь покрепче прижав шумную подругу. — Весьма и весьма, поверьте. Мы обе — воительницы из лесного народа. Охота для нас — легче легкого. Схватки со всякими разбойниками — проще простого. На стоянках мы — веселее веселого. Как-никак из труппы бродячего цирка. Увы, ныне разоренного. Ру, к примеру, гимнастка. Лучшая из когда-либо виденных мною! Она превосходно жонглирует и, что интереснее, метает ножи. Еще она отличная, эм, лазутчица. И, по секрету скажу, любой замо́к ей, как… как мне голову медведю свернуть.

— А Мо оч вкусно готовит. Не, без шуток, похлёбка у нее — объедение! — наконец высвободилась пленница и, сумев-таки выскользнуть из захвата, отскочила в сторону. — А уж силачка какая, жуть просто. Повозку поднять может!

— Скажешь тоже, — кокетливо отмахнулась зардевшаяся прелестница, на чьем теле не то что мускулы не выпирали, а даже атлетического телосложения не наблюдалось. Одни лишь женственные округлости везде. Изобильные и прям влекущие кое-кого, не будем показывать пальцем. — Не слушайте ее, сэр рыцарь…

— Но ту здоровущую бочку с пивом ты ведь утащила? А она не меньше повозки была! — продолжала нахваливать силачку стройная гимнастка. — Хе-хе, утащила, чтоб потом ее самолично и… Ай, чего пинаешься? Не, вы не подумайте, сэр рыцарь, она хоть и пьет как не в себя, но почти ж не пьянеет и… Ай, да не дерись ты! А еще она любвеоби… Ой, не надо опять, Мо, я ж задохнусь…

— Не обращайте внимания, сэр рыцарь — Ру, бывает, привирает, — прижав к груди понадежнее, мило похлопала глазками, видно, что любительница обнимашек.

— Иль, пожалуйста, не надо. Не связывайся с ними, — уставившись огромными влажными глазами на задумчивого Волина, взмолилась рыжеухая. При этом то и дело косилась на выдающиеся формы одной и длиннющие ноги другой. — Прошу, только не их…

— Тика, ты мне веришь? — спросил наконец Илья. А когда янтарноглазая растерянно покивала, продолжил. — Тогда не переживай. Ты — со мной. Я сказал!

— Угу, — промямлила понурая лиса, тем не менее готовая покорно выслушать волю лорда.

— Так, ну-ка отвечайте, — грозно глянув на занятную парочку экс-циркачек, потребовал сэр рыцарь. — Кто из вас принцесса?

— Не я!

— Не я!

Одновременно воскликнули обе эти… странные особы, зачем-то тыча палацами одна в другую.

— Будем искать, — отвернувшись, продемонстрировал отсутствие интереса едва сдерживающий смех Волин, основной мыслью которого было сейчас: «Мне ж столько сладко на ночь нельзя».

— Капец, — страдальчески выдала Тика, приложив руку к лицу.

— А вам зачем? — осторожно уточнила Момоли, которая, опомнившись, первой прекратила палиться.

— Да! Зачем? — подтвердила важность вопроса Рурита, когда получила по руке, которой всё еще продолжала указывать на такую же «не принцессу» рядом.

— Да не берите в голову, — отмахнулся Волин. Но не преминул повыпендриваться. — Привычка.

— Бабник! — не смолчала Тика.

— А, — понятливо покивала, что-то там понявшая Момо.

— Бывает, — с философским видом пожала плечами Рури.

— Но не будем отвлекаться. Итак, на ваше предложение отвечу вот что. Если вы готовы присягнуть мне. Если дадите клятву вассала. Что при посредничестве моей незаменимой, бесценной и самой лучшей магички засвидетельствует Мир. То так и быть, я тогда, эм, позволю вам разделить со мной все тяготы с невзгодами и успехи с победами, ну и удовольствие от совместного пути, — лукаво улыбнулся коварный, как ему показалось, интриган.

— Кормёжка за твой счет, сэр рыцарь! — довольно потирая руки, не дорого оценила свою свободу черноволосая ее высочество. Но получив подзатыльник от более рассудительной подруги, поспешила дополнить. — И одежда!

— Кхм-кхм, — сдержанно прочистила горло светловолосая ее высочество, осуждающе поглядывая на поспешную другую. — Сэр рыцарь, вы, полагаю, не сильно разбираетесь в клановой системе множества племен лесного народа, но… Но кто я, в конце концов, такая, чтобы вас разубеждать. Помимо выше означенного, две кроны в месяц — и мы с вами!

— Каждой! — не умолчала встрепенувшаяся Ру.

— Разумеется, — снисходительно улыбнулась гордая собой Мо.

— У них там принцесс этих — как у нас дочерей старост в деревнях. Даже больше. У каждого вождя — минимум по пять, — пояснила Тика такой вот обвал цен на рынке принцесс.

— Да мне как-то… — отмахнулся довольный приобретением Илья. — Положенно жанром — вынь да положь! Ваше магичество, давай начинай. Клятву принимать буду.

— А может, они наврали всё Вдруг, бесполезные совсем. Чего спешить-то? — ворчала рыжая, тем не менее покорно последовала воле лорда. — Пускай бы кошка сначала показала, как охотиться умеет. Дичи из леса притащила б. А крольчиха пусть…

— Вон они! — вдруг раздалось со стороны тракта, на который все участники затянувшейся беседы давненько уже не поглядывали.

А там, с севера, верхом скакали пятеро латников с развевающимися за спинами зелеными плащами. Желтого цвета рисунок, очевидно герба, первым делом опознала брюнетка.

— Это люди шерифа! — воскликнула она.

— Ноттингемского, что ли? — пристегнув пояс с мечом и кинжалом, схохмил покинувший повозку Волин. Не удержался и выдал бородатую шутку. — Вы тут, часом, не у богатых брали, а бедным давали?

— К-как ты узнал⁈ — опешила та.

— Шо, серьезно? Блин, да вам даже кроны в месяц много будет! С таким-то шилом в заднице. Ага, спасибо, милая, — принимая поводья от гнедого от быстро сориентировавшейся Тики, поблагодарил ее Илья и тут же ловко вскочил в седло с уже подтянутой подпругой. После чего продолжил, не теряя времени, отдавать указания. — Щит, наверное, давай тоже. Если что, за спину перекину. Там уже новое крепление, поэтому позволяет такое. А лучники среди них есть, не знаете? Или только конные копейщики?

— Самострелы бывают, — пока рыжая умчала к повозке за щитом, ответила на вопрос блондинка, всё это время стоявшая чуть в сторонке и явно обдумывавшая что-то. С молотом в руке. — Но до них дело не дойдет.

— Да мы их сейчас на раз…

— Да, Иль, — прервала ловкачку ее подруга силачка. — Позволь нам продемонстрировать свои возможности, чтобы отпали все сомнения на наш счет.

— Уверены?

— Более чем.

— Что ж, действуйте, — дал добро их новый лорд, как видно, решивший уже всё для себя. Ну, раз собрался биться за своих будущих вассалов против людей государевых, притом в коронных землях. Наверняка ведь к Волину у тех претензий нет. Пока еще. — Но по первому моему приказу — обе назад! Это понятно?

— Да.

— Да.

— А мы, Тика, постоим пока в сторонке. Но будь готова поддержать девчат огнем, а когда отступят, то и прикрыть огнешитом от стрел. Если таковые, конечно, будут. Вон, как эти разогнались. На копье брать будут. Может зря я девчат самих отпустил, и не стоило ли…

А в следующий миг Волин увидел невиданное ранее. Рурита окуталась дымкой и тут же обратилась крупной, но очень стремительной и весьма гибкой черной кошкой. Натурально пантерой, только уши острые. Ну и рванула в кусты. Чтобы через несколько мгновений оттуда выпрыгнуть и прям пушечным ядром влететь в спину последнего из всадников в развернувшемся строю. Выбив латника из седла, клыкастая успела ещё и в шею куснуть его, более уже не орущего. Всё.

Момоли, тем временем, вышла вперед и мощнейшим ударом своего здоровенного молота отправила в полет доскакавшего наконец до нее переднего всадника. Удивительно, но его атака, казалось бы смертоносная, вдруг оказалась безрезультатной. Илья даже глазам не поверил. Но фигуристая молотобойщица не переставала удивлять. С невиданной лёгкостью крутанув свою здоровенную колотушку, тут же лупанула ею в соседнего конника. Да так, что тот улетел в придорожные кусты, откуда более и не выбрался.

Рури тем временем, не меняя кошачьего облика, уже соскакивала с затихшего очередного всадника. Его она миг назад выцепила когтями из седла, когда пролетала мимо в прыжке. Последний же, пятый всадник, спешно развернул коня, чтобы поскорей ретироваться, но не непреминул, гад такой, ткнуть копьем в Момо.

— Убью гада, — сжал кулаки Волин.

Но силачка снова устояла. Наконечник будто бы отскочил от нее, словно от камня какого-то. Не в первый уже раз. Но теперь Илья куда отчётливее это увидел и понял, что раньше ему вовсе не показалось. Всё так, всадники ведь не просто так скакали с копьями на вышедшую им навстречу Момо. Но они их натурально обломали об нее!

— Это как это, а? — растерянно выдал Илья, глядя на неуязвимую, получается, любительницу здоровенных молотков. А переведя взгляд на пантеру, которая только что ссадила и того неудачливого беглеца, поинтересовался у Тики. — Ты так тоже можешь? Ну, обращаться.

— Нет. Мы, рыжеухие — не оборотни. Хотя тоже считаемся одним из племен лесного народа. Оседлым и куда более цивилизованным, но всё же. Рурита же, как я понимаю, родом из племени мягколапых. Они — как раз оборотни. Правда, могут и не полностью перекидываться, а как я, только уши и хвост являть. Ну и когти с клыками, если надо. Вот. А что касается Момоли, то та явно из боевых зайцев. Хотя их все кроликами почему-то упорно зовут. Наверное, из-за их любвеобильности, — невесело пояснила какая-то смурная Тика. А вздохнув, осуждающе выдала. — Думаешь, я просто так просила тебя не связываться с ними? Кошка эта, когда полнолуние, с ума будет сходить. Если ее не прижать да и как следует не… Им же ж даже не важно, с каким самцом! Главное, чтоб просто сильнее был! Дикари!!!

— Да?

— Да!

— А если её это, ну, не как следует? Если не это самое? Что тогда будет?

— Что-что — неудовлетворённая дура будет бегать как безумная по округе. В звериной форме. Агрессивная. Скот наверняка начнет жрать. Люди потому и не любят вольных кошек. У себя в лесу там пускай хоть бегают, хоть что хотят делают. А тут никому не нужны эти неуправляемые идиотки. В смысле, без надежного крепкого мужа, желательно на другом конце цепи ее ошейника.

— В смысле, мужа?

— В прямом! Мужчина ей нужен, способный совладать с такой дурной силой и укращать эти ее ежемесячные дикие порывы.

— А у них чё, самцов своих нет?

— Есть. Как не быть. Только эти кошаки между собой охотнее меряются, эм, доблестью. Гордые ж воины все. Какая там любвь, когда драться надо. А то еще без тебя подерутся. Ну и мрут в итоге постоянно. Потому обычно на одного подранного хромого старого пня целый прайд из десятка девок молодых да голодных до ласки. Не удивительно, что эта принцесса(насмешливо) сбежала от такой жизни да в цирке каком-то околачивалась.

— Ясно. Ну а что ж крольчиха? Тоже умеет перекидываться?

— Зачем? Детей пугать? Не, ей и так норм. С такими-то телесами(завистливо). Ухи свои и миленький хвост пумпочкой, конечно, могут показать, что нередко и делают для обманчивости. А так-то они все жуть какие страшные в бою. Сам видел силищу ее. Словно они не зайцы, а… не знаю, чудища какие-то. К тому же хитрые все, лукавые и неискренние. Ну и у этих-то как раз всё в порядке с… с этим делом. Либидо хоть и неуемное, но его несложно растратить. В бордели, короче, нередко идут работать, причем с удовольствием. Даже самцы(поморщившись). Ну а отчего эта вот не там, а в цирке отиралась, я не знаю. Может, и правда из знатных. У тех — вечно какие-то заморочки.

— А что насчет ее копьенепробиваемости? Ещё и при таранном ударе всадника верхом на разогнавшемся коне. Мдэ.

— Говорю же, сильные — страх! Может, родовая способность какая-то. Или конкретно эта — такая вот необычная вся. Не знаю. Но уверена, что заездит она тебя, Иль. Это тебе только кажется, что она вся из себя лапочка. Ты ж уже через неделю на стенку полезешь от ее, эм, женского внимания. Давай их бросим, пока не поздно, а?

— Не переживай, Тика. Меня таким не испугать, — отмахнулся Волин. — Да и две такие боевые единицы, считай, за бесценок — это ж прям рояль!

— Что?

— Не бери в голову. Слушай, а если ж боевые зайки настолько имбовые, раз такие невероятно сильные и почти несокрушимые, то почему ж тогда еще не правят этим миром?

— Имбовые? Занятное словцо. Но нет, не выйдет у них превосходства над остальными. Мало их. Они ведь только от своих понести могут. А с этим у них там сложности какие-то. Не знаю. Что же касается несокрушимости, то это давно не так. Обнаружили уже слабое место ушастых. От особого звука они волю теряют и не способны сопротивляться. Даже магическое заклятье специальное против них есть, как учитель говорил. Так что люди, если знают против кого сражаться предстоит, в бой идут подготовленными уже. И тогда боевые зайцы уж точно в заек превращаются. Бери их хоть голыми руками. Но тебе, Иль, не биться ведь с этой похотливой зайчихой придется. Тебе бы здоровье сберечь, когда она…

— Ерунда, — отмахнулся невозмутимый Волин. — Не переживай на сей счет. Ни одна из этой парочки меня не пугает своими, эм, женскими особенностями. Уж что-что, а некогда регулярно практикуемые нужные чары я как следует запомнил. Как без них-то? Они из числа обязательных для каждого Героя с его непременным гаре… то есть я хотел сказать, многочисленным отрядом разноплановых специалисток. Вот. Надо только пройти инициацию, распечатав резерв с каналами. И тогда мне ни дуреющая в полнолуния кошка, ни вечно голодная до этого дела крольчиха не будут страшны. Жаль всё-таки, что в Зареченске не вышло заняться этим. Уж больно мы там внимание к себе привлекли. Эх. В общем, не переживай, Тика. Стану магом, и тогда еще поглядим, хе-хе, кто кого затра…

— А мои чувства! На них, значит, тебе плевать, да? Я для тебя, получается, лишь…

— Тика, — прервав, за плечи решительно развернул к себе едва сдерживающую слезы рыжую и строго произнес ей в лицо этот бессердечный гад. — Тебе важнее быть единственной или же самой важной?

— Важной. И единственной.

— А так бывает в жизни?

— Не знаю. Но мама была второй женой. Первой быть лучше. А единственной — еще лучше.

— Ля, и ты мне еще голову морочишь?

— Но ты же сам сказал, что девять лет ждать.

— А ты торопишься?

— Но тогда ведь я уже не буду первой среди…

— Зато будешь самой важной! Ну сама подумай, малая, кто еще может конфеты из воздуха делать, а?

— А как же любовь?

— Так я, знаешь, как люблю конфеты?

— Ты издеваешься или смеешься надо мной?

— Я, честно сказать, сдерживаюсь. Поэтому и отшучиваюсь. Серьезно, Тика, давай ты сначала подрастешь. Хорошо? А пока я — твой лорд, ты — моя единственная и неповторимая магиня. Я всё сказал!

— Да, — вытерев глаза рукавом, смиренно произнесла робко улыбнувшаяся Тика. — Я рада, что встретила тебя. И спасибо, что хотя бы разговариваешь со мной, а не просто приказываешь.

— Блин, ну я ж не поехавший. За что тут благодарить-то? И вообще, давай уже эту мелодраму заканчивать. А то Мо с Ру устали делать вид, что просто трофеи собирают и уши совсем-совсем не греют. Да, длинноухая? — последнее Волин чуть слышно прошептал, а одна обладательница забавных заячьих локаторов сделала вид, что не услышала.

Хотя лица не удержала. Да и уши ее выдали, когда она ими забавно так пошевелила, явно непроизвольно. Были они, к слову, неожиданного кремового, даже с розовыми нотками, цвета. Однако быстро взяв себя в руки, вернула скучающее выражение лица и приняла ещё более царственную позу с идеальной осанкой, прежде чем с независимым видом развернулась спиной и повиляла себе дальше. В том числе и этим своим хвостиком, который пумпочкой.

Илья же, хрюкнув от смеха, показательно строго добавил ей в след:

— В бою, понимаешь, они ей не нужны были, а тут вон явила. Ишь, какая!

— По-любому строит коварные планы, — украдкой глянув на свою более чем скромную грудь, вздохнула Тика.

В «индейском».

ГЛАВА 14

— Что теперь делать-то, Иль? — невесело спросила Тика и указала на тела, уже стащенные в одно место силачкой, а также на лошадей, в небольшой табун согнанных ловкачкой. Кошка, кстати, только после этого приняла свой человеческий вид, причем, что удивительно, была в совершенно целой одежде, будто одно тело тупо сменилось на другое, а не преобразовалось массогабаритно. А вздохнув, магиня пояснила свою озабоченность. — Это ведь люди шерифа.

— Да, ситуация не очень, — покивал Илья, когда приблизился к опасным трофеям. — Хотя, что тут думать-то? Эй, Мо, Ру, берём только деньги и обезличенные ценности. Возможно, некоторое оружие и снаряжение. Всё опознаваемое — оставляем!

— Но как же лошади? — горячо возмутилась эмоциональная Рурита

— Может, хотя бы дорогие доспехи припрячем до лучших времен? — вкрадчиво предложила лукавая Момоли.

— Повторяю. Берем только то, что в случае обыска нашей повозки не будет опознано. Потом хватайте свои пожитки, где они там у вас, и живо сюда. Давайте, в темпе. Робин-Гудки хреновы, — последнее Волин типично проворчал. При этом поднялся в стременах, оглядывая округу на предмет возможных свидетелей. — Тика, ритуал вассальной присяги, о котором ты мне как-то рассказывала, долгий? Успеем по-быстрому, до отъезда? А то лучше бы нам тут не задерживаться. Но и затягивать с этим делом нельзя. Эх, раз уж замазался, став соучастником этих вот злостных преступниц.

— Недолго. Хватит просто искреннего желания, выраженного в стандартной фразе. Миру этого достаточно, что и подтвердит вспышкой на вершине посоха или жезла свидетельствующего мага.

— Да? А чё ж тогда у тебя ничего не вспыхивало? Ну, когда ты меня своим рыцарем объявила.

— У магов — это так, — пожала плечами рыжая.

— Похоже на хитрость мажеской братии. Вроде как заключение контрактов меж простецами, которые платят магам за посредничество, должно быть максимально очевидным и явными. А вот присяга мага лорду может оставлять простор для маневра, так сказать. Да?

— Наверное. Учитель не рассказывал. Но если ты, Иль, сомневаешься во мне, то я…

— Перестань, малая. Уж кому как не тебе мне доверять, — отмахнулся Волин. — Эй, вы там долго еще? Надо уже сваливать отсюда. Поторопитесь!

День спустя. В приемной шерифа при ратуше города Нахолмска.

В просторном помещении, больше похожем на выставку-музей аляповатой безвкусицы, на своем троноподобном рабочем месте восседал скромный городской чиновник, а перед ним навытяжку стоял его не в меру деятельный подчиненный. Первый был в богатых одеждах, преимущественно желто-зеленого сочетания цветов, да с чеканным шерифским нашейным знаком на массивной серебряной цепочке. Второй — в хороших доспехах под богатым зеленым плащом с желтым знаком в виде символической зубчатой городской стены с двумя башнями по бокам и на эдакой возвышенности, очевидно, холма.

— Что удалось выяснить о гибели твоих людей, Шток? — потирая виски, раздраженно поинтересовался давно немолодой лысоватый мужчина с шерифским знаком. — Сколько выбыло, пятеро?

— Так точно. Пятеро. И пока ничего не ясно, ваша честь, — лихо подкрутив ус, бодро докладывал непонятно чему радый кудрявый крепыш в плаще. — Доносчик в пыточной всё еще запирается. Но Костовёрт работает. Старается, гы-гы.

— Кто таков? Доносчик этот твой, — поинтересовался шериф Нахолмский, недовольно поплямкав толстыми губами и брезгливо скривившись на не самую умную шутку в меру лихого, но изрядно придурковатого подчиненного. — И почему он в пыточной?

— Купец Ды́дя это. Тот еще ловкач. Давеча он, переодетый сервом и на крестьянской телеге полной неучтенного товара под стогом сена, проезжал по тракту, так эти разбойницы вдруг остановили его да еды сунули. За бедолагу, что ли, приняли. Видать, расстарался дюже ряженный проходимец, корча из себя сирого да убогого. Еда, кстати говоря, была из припасов ограбленного, немногим ранее и чуть в другом месте, монаха-пивовара. Ну вы помните. Толстый Туб. Жаловаться ещё прибегал. Всё сокрушался, мол, одна из злодеек тогда прямо при нём бочонок ополовинила. Занюхала волосами другой и, хе-хе, допила. До донышка. Мда. Но то дело другое. А Дыдя этот, ряженый который, как только вернулся в город, так сразу ко мне. Да и рассказал, где и как повстречался с разыскиваемыми по нескольким уже делам преступницами. От того я и отрядил людей во главе с Хми́зом. Чтоб, значит, по горячим следам нагнали разбойниц. Но, как видно, ловушка это была. Хорошо еще, что только полдесятка послал. Вот, в общем, и приказал я вязать Дыдю, так как мерзавец явно в сговоре с разбойниками, у которых, выходит, куда более многочисленная шайка оказалась. Так что нынче он в пыточной. Только, стервец, всё подряд рассказывает, даже как подати недоплачивал в том годе, но про сговор с шайкой отрицает. Блажит, мол, не виноватый и не знает ничего. Врёт, собака! Ну ничего, вот мы его на дыбу-то…

— Ты совсем ополоумел? Значит так, Шток. Купца прекратить истязать! Попусту. В холодную его брось. Пускай посидит, подумает. Подати он, понимаешь, недоплачивал. Мерзавец! Вот, ну а когда всё осознает, да и имущество свое на меня перепишет, а схроны раскроет, то тогда пусть, поднимаясь из темницы, где-нибудь на наших крутых ступенях шею-то себе и сломает. По неосторожности, так сказать. Ну ты знаешь, как оно бывает. А я потом тебя не обижу, поделюсь.

— Будет исполнено, ваша честь! Эм, а с разбойниками что? Странные ведь какие-то. Лошадей и прочее добро бросили. Будто счеты сводили, а не чтоб нажиться, людишек моих побили. Причем всех, подчистую. То есть видно, что не бежали, впопыхах бросая всё, лишь завидев погоню. А приняли бой, одолели и только потом убрались, кой-чего прихватив даже. Но не лошадей. Это вот вообще непонятно. Зачем бросили — не разумею.

— Да? Хмм(задумавшись). Давай так. Зашли-ка ты к ворам человечка. Пущай найдут кого-нибудь из своих, ненужных. Повесим, как виновника всего. А если злодеяния на тракте не прекратятся, в чём я сомневаюсь, то тогда… вот тогда и придумаем что-нибудь. Тем более не платящих подати ушлых купцов полно еще. Всё, иди. А то у меня уже мигрень. От дел государственных.

— Не мудрено, ваш-честь. Так о народе-то печётесь. Тут и сам ночами не сплю, всё о державе думаю…

— Иди уж. Мыслитель.

Не заезжая в Нахолмск, который и правда возвышался на невысоком холме чуть в стороне от тракта, фургон парочки путешественников с рыцарским конем на привязи спокойно проследовал дальше на север. С опущенным и плотно зашнурованным тентом, под которым скрывалось еще две пассажирки. Пока еще не переодетых из узнаваемых своих кожаных одежд, но на всякий случай уже снабженных парой плащей с глубокими капюшонами.

От идеи дозора в виде шустрой пантеры, неприметной в придорожных зарослях, Волин отказался. Опасался, что шебутная Рурита непременно куда-нибудь влезет. А так — тихо проехали себе, без каких бы то ни было приключений, и уже к вечеру следующего дня подъезжали к Велиграду. К столице Минольского королевства.

На подступах к столице было принято решение не спешить въезжать в сам город, а заночевать пока что у ручейка в леске, что неподалеку от внешнего кольца городских стен. Задержка эта была не потому, что Волин не хотел поскорее закончить путь и более комфортно расквартироваться в городе. Как и не из-за того, что желал растянуть удовольствие от столь близкого соседства в тесноте фургона с новыми спутницами. А красавицы, кстати, несмотря на свою нечеловеческую природу оказались неожиданно чистоплотны и даже приятно пахли какими-то травами. Но нет, причина всё же в другом, хотя и было бы странно не радоваться тому, что просыпаешься по утру в пленительных объятиях мило посапывающей полногрудой Момоли, или же с закинутой на тебя стройной ножкой забавно подпустившей слюну Руриты. Большего, к слову говоря, ни крольчиха, ни кошка себе не позволяли, какие бы там ужасы про них ни нашептывала Тика, страшно округляя в такие моменты глаза. За всё время Илью никто так и не попытался изнасиловать, где-нибудь зажав своими пышными прелестями, а то и вовсе нагло утащив в лес. Его совсем не соблазняли постоянной и отовсюду лезущей обнаженкой, вроде как случайно допущенной из-за какой-нибудь забавно-милой оплошности или эдакой кокетливой рассеянности. Даже не заводили с ним игривых разговоров на фривольные темы с многозначительными намеками или же откровенными предложениями в лоб. Ничего такого, в общем, не было, так как новенькие вели себя удивительно адекватно и весьма сдержанно. Пусть с некоторой долей вполне понятного женского природного коварства, но вовсе не так, к некоторому сожалению Волина, как персонажи хентая какого-нибудь там. Возможно, конечно, что это просто Тики так прям бдела, не выпуская из виду потенциальных соперниц. А может, что вероятнее, рыжая попросту наговаривала на своих конкуренток, куда более выигрышных в ряде аспектов, так сказать. Ну или и вправду коварные девицы всего лишь до поры до времени затаились, решив так сразу не шокировать своим несдержанным поведением того, кого ведь стоит слегка потомить, и он тогда сам, как тот дозревший плод, упадет им прямо в руки, однажды устав быть лишь безучастным созерцателем такого обилия «сладкого на ночь». В общем, время покажет.

Ну а пока, даже не взирая на все приятности пробуждения в столь приятной компании, Илья не спешил в город по одной простой причине. Элементарно следовало для начала побывать там на разведке, а уж потом въезжать всем составом, и с немалым хозяйством притом. Всё-таки стать на постой в столице — дело недешевое. Пусть и от района зависит. Да и Волину не сильно что-то хотелось дышать ароматами тесных улочек средневекового города, из комфорта преобретя лишь кравать с тюфяком да корыто с водой из колодца. То ли дело на природе наслаждаться свежим воздухом и приятной компанией. Причем такой, в которой можно не переживать за безопасность, даже будучи вне стен города. С такими-то убивашками в свите у сэра рыцаря.

А что касается комфорта, то четверка путешественников и так достаточно неплохо устроились вне стен. Конечно, было бы неплохо наконец поспать в постели да помыться по-людски. Однако набивная подстилка-тюфяк на пол в фургоне, как и весьма приятная компания, мирили с тоской по первому. Когда как со вторым справлялась давно уже прикупленная за приемлемый ценник немаленькая такая деревянная лохань. Что в сочетании со способностью рыжей магини огня нагреть, да даже и наколдовать воду, делало жизнь лучше. И пусть без привычных моющих средств было немного не то, но обеззараживающие ладони всегда готовой прийти на помощь Тики позволяли достаточно неплохо обходиться и без мыла.

Хотя, справедливости ради, не только лишь нормальные постель и мытье манили в городе. Правда, не факт, что в постели не окажется клопов, а лохань предложат сильно бо́льшую. Но тем не менее давно уже хотелось покушать чего-нибудь домашнего, так сказать, приготовленного не на костре. А то поднадоела уже полевая кухня, пусть и, по настоянию превереды-иномирянина, она щедро сдабривалась как дорогой здесь солью, так и местными приправами, а то и синтезированными бесценными специями. Хотя, стоит заметить, Илье с появлением мастерицы куховарить Момоли даже уже стало казаться, что навряд ли его теперь чем-то удивят в столичном общепите. Выпечкой разве что. А так на продукты Волин серебра не жалел, поэтому даже с костра путники питались достойно и весьма разнообразно. Поэтому Велиградским поварам придется постараться, чтобы потягаться с Мо.

В общем, как видно, смысл селиться где-то в городе еще пока не так чтобы и очевиден. А может, статься так, что его и вовсе нет. В Велиграде-то Илье всего-то и надо, что разузнать о расположении магической школы. Ну и расторговаться еще, чтобы добрать всё ещё недостающих для оплаты обучения монет. И тогда можно сразу же отправляться дальше, следуя уже непосредственно к месту назначения всего этого вот путешествия.

Школа, стоит пояснить, хоть и числится столичной, однако расположена где-то в пригороде. Точнее сказать, на одном из островов реки. Ни то Большой, ни то Широкой, на чьём слиянии и раскинулся немаленький Велиград. А может, и на каком-то из многочисленных их притоков, сеть коих нередко образует эти самые острова.

И да, на обучение магии в здешней школе по-прежнему не хватало серебра. С пятерки Нахолмских всадников удалось собрать менее пяти крон наличностью. Всё это, правда, Илья уже выдал в качестве аванса за текущий месяц и как премию за великолепный бой обеим смертоносным красавицам. Сразу, как только Момоли из Розови́цких и Рурита из Быстрола́пских приняли присягу, что подтвердил Мир вспышкой на верхушке посоха в руке свидетельствовавшей Тики, как мы помним, из Мягкоступских. Так что да, обе обладательницы вычурных, но не менее от того забавных имен теперь навсегда с сэром Илем, чтоб он долго жил, дю Воли. Но возвращаясь к трофеям. Еще немного оружия, украшений, и даже пару кольчуг, сложенные в повозке, пока что ждут своего часа на продажу. В общем, прежде чем отправляться в школу, необходимо раздобыть еще немногим более трехсот крон. Что, в принципе, не сильно-то и напрягало Волина.

И тому были все предпосылки. За эти дни Тика сумела-таки сотворить свой вожделенный килограмм барбарисок, и теперь есть что продавать под видом редких заморских сладостей. Например, по кроне за штуку. Также она, из тупо полена, наколдовала несколько десятков листов белой офисной бумаги. Пойдут минимум по кроне за лист. И сделала их рыжая, даже не сильно напрягаясь. Понятное дело, когда уже не в первый раз. Хотя и первый, ввиду малой массы продукта, вышел не сильно тяжко.

Между прочим, влажные салфетки, к превеликой радости Ильи, получались не многим сложнее бумаги, пусть и приходилось добавлять нечто сахаросодержащее. Но с этим не было проблем, так как в одном из попутных селений был пополнен запас ингредиентов для творения столь полюбившихся всей женской компании сладких леденцов. Так что и на салфетки хватило. Правда, они уже будут не на продажу, а для личного пользования, потому как вряд ли удастся найти им рынок сбыта. Народ тупо не поймет. Вот если бы мыло. Но, увы, в универ его с собой Волин не носил. Как ни странно.

Помимо всего вышеупомянутого был успешно синтезирован и дорогостоящий здесь черный перец. Образец Тике удалось просканировать на одном из торжищ. Данной специи сейчас имеется граммов так пятьсот-шестьсот, хотя еще не вечер. В качестве сырья использовался крахмал и одна терпкая местная травка. Ей ещё клопов тут травят. Ну а первое творение, когда из ничего, вышло довольно просто, так как всего-то лишь нескольких горошин были взяты за образец. Впоследствии же Тика оперировала уже куда большими порциями. Примерно так.

И да, до обещанного рыжей сластёне шоколадного батончика руки, увы, так и не дошли. Как, впрочем, и до множества еще чего. Внимание было сосредоточено на более насущном, да и Тике частенько приходилось отдыхать и плотно подкрепляться после первых пробных сеансов творения нового для нее продукта. Потому и не распылялись на менее приоритетное.

— Хорошее место, — сказал Волин, оглядев их лагерь вне стен города. — Заночуем тут, в завтра с утра съезди на разведку. Поглядим на этот ваш Велиград.

А вечером, у костра, было как всегда весело. Точнее, после появления в компании двух новых спутниц. Колоритных, прямо скажем, особ, каждая по-своему.

— Ах, как же тонко! Как тонко чувствует момент написавший столь чудесные строки бард. Как же там… «И днём, и ночью кот учёный всё ходит на цепи…»

— По цепи, — поправил Илья Момоли, которая слегка навеселе. После бочки эля.

Несколько бочонков этого деревенского натурпродукта получившая зарплату силачка прикупила в том селении, где закупались ингредиентами.

— Да(икнув)?

— Да. Кот там ходил не на, а по цепи, которая…

— Не важно! Главное, что здесь глубокий символизм. Аллюзия на… на странные пристрастия кота, а лучше кошки, чья тяга к несвободе, к насильственному ограничению ее воли, возможно даже к унижению, наверняка публичному, когда все-все смотрят на то как(глубоко дыша)… В общем, весь этот акт поэтического бичевания глубокопорочной натуры — это по-настоящему решительный протест, эдакий манифест против засилия тухлой морализаторской повесточ…

— Что ты, Пустошь тебя побери, такое несёшь! — хватаясь за голову, в сердцах воскликнула Тика. — Там вообще не про…

— А мне тоже понравилось, — прервав крик души мелкой, влезла Рурита. — Но вот это куда круче: «Спокойно, Маша, я Дубровский!». Сильно сказано. А как он потом этого эксплуататора Троекурова прижучил, социальную справедливость восстановив. Ух просто! Настоящий благородный разбойник.

— Да это вообще не стихи были! — снова прорвало рыжую, негодующую от пьяных бредней одной и глупости другой. — Зачем ты ей, Иль, вообще эту историю рассказал? Ещё и про этого, как там его, про Робин Гуда! Не затыкается ж теперь! А ведь начиналось всё с поэзии. С тех, ах, каких же прекрасных стихов из той махонькой книжечки. Про любовь(мечтательно). И как всё пришло к ЭТОМУ(с надрывом)!!!

— Ну так надо ж по вечерам что-то у костра трындеть. Не всё же время мне тебя физике и арифметике с геометрией учить. Литературу так-то тоже никто не отменял, вот и… вот. Но стихов, помимо уже всех прочитанных из сборника поэзии Алексан свет-Сергеича, я никаких, увы, больше не вспомнил пока. Потому и проза. Вот.

— Но самое, пожалуй, провокационное, — оставалась на своей волне крольчиха, и продолжила басом, — Я вынимаю из широких штанин…

— Заткнись, прошу тебя! — не выдержала лисица. — Тем более там был лишь фрагмент, который Иль, не подумав, брякнул явно не к месту, поэтому мы можем только догадываться о том, что ж там на самом-то деле было извлечено!

— Дык, ясно ведь что, — снова вмешалась кошка, — пис…

— Тихо!

— Но почему, Тика? — не унималась Рурита. — Очевидно же, что это был пистолет.

— А?

— Ну, то крутое дальнобойное оружие, про которое Иль рассказывал. Вот бы и нам такое! Медведю в ухо такой — БАХ! Красавчик Дубровский.

— Дурдом, — не суть важно кто это сказал, но не согласиться сложно.

В общем, всесело у них.

Посиделки у костра.

ГЛАВА 15

А утром следующего дня, еще с вечера всё как следует обдумавший и назначивший на сегодня пробную вылазку в город, Илья проснулся с Тикой на груди. Во сне она отчаянно вцепилась в него всеми своими конечностями, наверное чтобы коварные конкурентки, нагло подпиравшие ее ненаглядного лорда с обоих боков, не завладели большей частью его мужского внимания. Хотя он пока что вообще его держал в штанах. Внимание это своё. В общем, удачливый обладатель то ли большого семейного счастья, то ли не меньших размеров головняка, сумел-таки освободиться и даже успешно выбрался из столь волнительного окружения, ну и умчал. К ручейку, сбрасывать закономерное, в его-то молодом и полном понятных потребностей теле, напряжение. Активная зарядка и водные процедуры ему в помощь. Не холодный душ, конечно, но и обливание водой из ручья не теплее будет.

Ну а уняв плоть, легко перекусил и, более не затягивая, отправился наконец к ближайшим воротам Велиграда. Понятное дело, верхом на Гнедом, с именем для которого решил не мудрствовать. Однако поехал сэр Иль не один, а в сопровождении. Но лишь одной из своих спутниц. И как ни странно, была это принявшая облик пантеры Рурита. Снова возмутительно голая! То бишь меховая, когда как после возвращения себе человеческого облика будет опять ненаучно одетой.

Причем она еще и грузы может таким образом переносить. То есть может, к примеру, кинуть себе на плечо мешок какого-нибудь добра. Главное, чтобы руки-ноги оставались свободны. И затем, когда перекинется в кошку, будет уже без ничего. Ну а пробежав налегке нужное расстояние, снова станет собой, ну и с тем самым мешком. Многообещающе.

В общем, блестя на солнце черным мехом, пантера последовала за спутником, чтобы по прибытии в город опять стать одетой девушкой. Илья ей загодя выдал старый плащ рыжей, который неплохо замаскирует эту, возможно, разыскиваемую преступницу. Во всё тех же «индейских» одёжках. Весьма приметных, стоит сказать, а потому и упрятанных под просторными полами уныло-коричневого цвета.

Сам же сэр дю Воли принарядился во всё лучшее. Даже трофейные шпоры прицепил, хотя и так легко управлялся с Гнедым, но для образа полагалось. Не забыл и свой дорогой плащ достаточно насыщенного и, как утверждалось, стойкого черного цвета. Было жарковато, конечно, но всё по моде. Да и ехать верхом, притом с перекинутыми за плечи полами эпично развевающегося плаща, оказалось вполне комфортно. Ничего из защитного молодой рыцарь не надевал. Даже щит не брал. Из оружия ограничился лишь поясом с мечом да кинжалом. Если этого мало, то с ним ведь рядом та, кто и сама по себе оружие.

Но не одна лишь смертоносность клыкастой послужила причиной выбора именно ее в качестве спутницы для данного выезда в город. Пантера элементарно не будет отставать за конем. Ну и приличия, опять же, соблюдены, потому как не пристало сэрам рыцарям ездить с кем-то за спиной. Как, впрочем, и усадив перед собой. Хотя, не поспоришь, выглядит это весьма романтично, и Илья даже не отказался бы так проехаться. Но рыжую он в любом случае не планировал пока брать с собой в город, а с остальными лучше не торопить события. Холодной воды, вон, полно вокруг. Да и повод поднажать на зарядку всегда будет. Тем более с таким-то его, недостаточно пока еще натренированным телом. В общем, кататься в обнимку, даже с красавицами — не вариант. Да и бегущая рядом с конем девица определенно вызвала бы недоумение у свидетелей столь странной сцены. Тянуть же весь фургон в город, чтобы подвезти менее мобильную спутницу, будет уже чересчур. Теряется весь смысл предварительной разведки. Можно, конечно, было бы и спутнице поехать верхом, то есть на одном из меринов, но для них нет сёдел. Да и вообще, не подходят такие простяцкие коняжки в качестве компании столь видному рыцарю на гнедом красавце. Засмеют. На что в 21 веке можно бы было вальяжно положить болт, но тут такое недопустимо. Спустишь раз — потом задолбаешься доказывать, что ты не лох и терпила. Средневековье — оно же как 90-е. Даже хуже. Вот, ну а так, то бишь нарядный, на красавце коне и в сопровождении диковинного питомца, всем сразу очевидно, что некоторые сэры умеют жить красиво. Вон, как послушно бежит рядом, лоснящаяся на солнце, опасная зверюга, внушая всем встречным по меньшей мере уважение. Понты иногда заметно облегчают жизнь. Иногда.

Ну и наконец, немалую роль в пользу выбора Руриты как спутницы было то, что в предстоящей миссии ловкачка с классом Вор, так сказать, будет куда предпочтительнее, нежели непрокачанный носитель класса Маг. О городской жизни Тика ведь знает в основном лишь по рассказам учителя. Да и силачка в роли сопровождения была бы не самым разумным выбором. Момоли, конечно, топовый Танк, но наверняка ведь вызывала бы недоумение своими нечеловеческими возможностями. Ну, не запыхавшись, спокойно бегущая впереди коня, блин.

Так что кошка, и точка!

Ага, легко сказать. Илье стоило некоторых усилий отстоять такую свою точку зрения. В первую очередь перед ревнивой Тикой. Нет, рыжая не закатывала скандалов, но так смотрела полными слез огромными глазами, что было трудно подобное игнорировать. Да и перед напором лукавой Момоли, беспощадно давившей иногда даже убедительной аргументацией, было непросто устоять. Однако стойкий циник как-то справился, и теперь лиса с зайчихой смиренно остались у фургона на хозяйстве, пока сам молодой сэр, во всём нарядном и с трофейными украшениями повсюду, решительно ускакал вместе с довольной Руритой. А направились они к Южному тракту, ведущему, соответственно, к Южным воротам столицы.

Велиград, стоит сказать, был довольной большим городом. В самом широком месте он раза так в три-четыре больше, чем Нахолмск в своём самом длинном. А у того там было под километр, не меньше, что прилично для окруженных стеной городов. Ну и куда большая по размерам столица также была полностью окружена каменной стеной. Высоченной, зубчатой, с крытой галереей и машикулями, да со всякими там контрфорсами. Ну и, разумеется, с достаточно частыми башнями. Преимущественно круглыми, но нередко и с вынесенными вперед D-образными. В общем, такая вот развитая, как для средневековья, фортификация стоила, должно быть, космически дорого. Тем более в условиях феодализма, то есть в доиндустриальную эпоху. Сомнительно, что тут магией строили, а не тупо ручками, пускай наверняка и с некоторой механизацией. Рычаги и блоки наверняка здесь известны, но материалы… обнять и плакать.

Хотя, справедливости ради, не на всём своем протяжении стена была одинаково неприступна. То бишь так же дорога. Хотя и тут вопрос не столько инженерный, сколько экономический. Коррупционные схемы не сегодня ведь придуманы. Короче говоря, когда подъехал ближе, Волин приметил, что не везде стены и башни такие же внушительные, как это выглядело издалека. Город находился на своего рода мысе, образованном слиянием рек Широкая и Большая. Первая текла с запада, вторая — с юга, на север уностя общие теперь воды к Спокойному морю. Так вот со стороны рек, с двух сторон охвативших почти треугольный Велиград, стены были не так и высоки, вал не везде впечатлял, а башни там имелись не столь внушительные и не так часто. И это понятно. Когда вместо рва имеются две довольно широкие и весьма полноводные реки, к чему переусердствовать. Ну а там, где реки нет, то есть с юго-запада от города, с усердием было всё как положенно. И Ров, и Вал, и Стены — всё с большой буквы. Не подкопаешься, в общем.

Тут же находился и здоровенный барбакан с Южными воротами, куда, кстати, и направлялся Илья со спутницей. Что касается прочих ворот города, то Восточные находились в стене, к которой тянулся массивный многоарочный мост через реку Большая, довольно широкую в этом своём месте, пусть и уступающую своей соседке с говорящим названием. К Западным воротам, как и к находящимся куда севернее Мостовым, попасть можно было по еще двум, не менее монументальным переправам через раза так в два более широкую реку Широкая. На другом ее берегу, на северо-северо-западе от города, имелись отсутствующие с лесистого юга предместья. Туда от Мостовых ворот к ним вел более широкий, чем прочие два, аналогично арочный каменный мост. С того конца он был укреплен неслабым фортом, а с другого вместо пролета имел деревянный подъемный мост. Как, впрочем, и остальные все. Но именно этот, широкий, имел то, что ярко отличало его от других переправ через две реки. Мост был густо застроен по бокам явно торговыми и, возможно, развлекательными заведениями. Застройка там была преимущественно фахверковая с рыжей черепичной кровлей. Хотя и каменная кладка то и дело проглядывала в эдакой сплошной стене строений, прилипших друг к дружке и словно даже нависающих над неспешными водами Широкой.

Ну а уже в стена́х столицы господствовала преимущественно каменная застройка, зачастую небольшой этажности. Хотя, конечно, тут от района многое зависело. И, например, ближе к центру, а точнее, к северной оконечности мыса, где гордо возвышался немаленький такой королевский замок, строения становились куда более многоэтажными и гораздо богаче выглядящими. Городские улицы, к слову, оказались достаточно широкими. По крайней мере улица Южная, ведущая от одноименных ворот к Большой площади, была как и тракт ровной, тщательно мощенной и весьма широкой. Четыре воза, во всяком случае, здесь легко расходились. Что там в переулках, проезжавший мимо Волин не брался сказать, ибо ему как раз на площадь. А забегавшая в один из них пантера, чтобы вдали от посторонних глаз снова стать девушкой, не посчитала нужным поделиться со спутником своими впечатлениями.

На въезде, между прочим, никто не посмел задержать пафосно восседавшего на гнедом красавце сэра рыцаря в сопровождении грациозной хищницы. Хотя Илья видел, как стража тормозила некоторые возы и расспрашивала, а то и досматривала, преимущественно купеческого вида субъектов с их грузами. Да даже кое-кого из благородных, не редко верхом, а один раз и в, с позволения сказать, карете. Рессор тут, похоже еще нет. Ну оно и понятно. Однако вычурную коробку на колесах уже измыслили. И в одну такую стража нос свой совала. Но как и было сказано, Волина с пантерой привратники стойко проигнорировали.

И вот сейчас, по улице Южной проследовали молодой человек на коне и чуть отстающая, будто она вовсе и не с ним, пешая фигура в коричневом плаще да с надвинутым на лицо глубоким капюшоном. Неспешно двигались они к Большой площади, при этом с любопытством крутя по сторонам головами. Хотя то место, куда эта парочка направлялась, наверное всё же правильнее было бы назвать не площадью, а площадями. Потому как их там несколько, переходящих одна в другую. Прямо за обширной Торговой площадью, куда также сходятся улицы от Западного и Восточного тракта, находится примыкающая к ней с севера и уже не столь широкая Длинная, а сразу за ней расположена Главная. Торговая площадь полностью отведена для этого дела. Вдоль Длинной площади расположены роскошные дома здешней знати. А снова расширяющаяся Главная площадь с боков окружена административными зданиями. Там же, к слову, и ратуша с высоченной часовой башней. Ну и с севера к этой вот последней в череде площадей примыкает тот самый королевский замок, как кличут этот комплекс местные. Хотя тут уместнее — детинец, или даже кремль. Туда уже нет ходу простым смертным, так сказать.

В первую очередь Илью интересовал торг. Многое зависело от того, насколько успешно он сумеет реализовать прихваченные с собой бумагу, перец и, возможно, леденцы. А уже потом будет ясно, стоит ли въезжать в город и искать постой. Хотя Илью и жизнь за стенами вполне устраивала, а чтоб просто город посмотреть, можно и экскурсией ограничиться.

Вскоре фигура в плаще и всадник разделились, и пока одна целеустремленно юркнула куда-то в торговые ряды, другой неспешно объехал площадь и, закончив экскурсию, чинно отправился вслед за отделившейся. И достопримечательности обозрел, и время спутнице дал.

— Сударь! — отвлек чей-то голос от созерцательного размышления уже въехавшего на торг Илью. — Скорее прикупите древность! Реликвию былых веков. Только для вас, как для самого достойного…

— Милорд! — последовал за тем еще один зазывала. — Здесь есть карта таинственных сокровищ! Всего-то десять крон…

— Только для вас, отважный путник, лучшие мощи святого Железного герцога, что взял на копье презренных…

— Ах, красавчик, загляни к нам. Наши девочки лучшие. У нас есть даже безумные крольчихи, готовые на ВСЁ всего-то за крону!

— Покайся, грешник! Облачись в серые цвета милосердного Некроса и примкни к его неживому воинству, чтобы искупить свои…

— Подкуем коня! Лучше, чем у То́нза…

— А мы дешевле, чем у Би́нза…

— Красный плащ! Как раз на вас, сэр рыцарь…

— Рабыни! Самые послушные и умелые…

— Мля, дикари, — не выдержал экс-раб, причём неединожды, и немилосердно пнул пяткой в морду навязчивого зазывалу с его возмутительными предложениями. — Еще раз услышу, гнида, приду и спалю к херам всё. Понял меня?

— Помилуйте… — сдуло прохиндея с наливающимся фингалом. Да и все прочие подотстали от нервного всадника.

— Так их, благородный герой! — одобрительно завопил какой-то чудак в пёстром, преимущественно желто-рыжем балахоне. — Пожалуйте к нам в братство осуждающих наблюдателей. Мы остро осуждаем такую дикость и даже сократили покупку рабов в этом месяце…

— Тяжело в средневековье без пулемета, — простонал Илья, к которому так нагло не лезли в его бытность Героем там, за океаном.

— Сэр рыцарь, — под видом одного из зазывал подскочила к нему Рурита, уже переодевшаяся в то, что где-то тут же и приобрела на загодя врученные ей средства. — Вы, должно быть, ищите ряды с пергаментами и книгами. А возможно, и заморские специи вас интересуют. За пару грошей я отведу.

— Веди, — бросив медяк вроде как задатка, ухмыльнулся Волин на подмигивание шустрой черноволоски, как видно, уже всё разведавшей здесь.

Теперь она была не в своих экзотических, не столько даже этнических, сколько сценических кожаных одеждах, а в текстиле по здешней моде. Блёкло-синяя котта до колен, и шоссы. Один неярко-желтого, другой аналогично-зеленого цветов. На голове кирпичного оттенка шаперон. Ну или то, если угодно, за что получил свое имя Робин Гуд, который на самом деле Худ. Обувка осталась прежней, то бишь желтоватые мокасины. Плащ Тики был теперь скручен в подобие торбы. Кинжалы — на поясе, метательные ножи — где-то, судя по всему, под одеждой. В общем, сразу и не скажешь, что это девица. Прям смазливый юнец какой-то. С ломающимся голоском и измазанной в сажу смуглой физиономией из-под нахлобученного головного убора в форме капюшона.

Одетая под типичного горожанина, ловкача успешно терялась на фоне других таких же, разнообразие в чьих одеяниях заключается лишь, пожалуй, в сочетаниях цветов и качестве тканей. Хотя и степень поношенности разнилась. Ну и, разумеется, носимые аксессуары позволяли многое сказать о достатке своего владельца по качеству выделки и богатству декора. А это пояса, сумочки, кошеля, кинжалы, да и прочие, порой весьма разнообразные, подвесы на этих вот поясах. Понятное дело, это из-за отсутствия карманов у одежды. Хотя они, ввиду громоздкости носимых вещиц нынешней эпохи, не особо-то и нужны. Времена бумаг, компактных ключей, и прочих негабаритных или плоских предметов еще не настали, вот и не придумали карманы пока. Кое-кто, конечно, носил мелочевку не только на поясе, но и в эдаких носиках у этих своих, иной раз весьма вычурных шаперонов. А то и в складках их, затейливо накрученных на голове, как тот тюрбан. Последний вариант был зачастую присущ торговцам и прочей состоятельной публике. Эти выделялись еще и просторными верхними одеждами поверх уже упомянутых. И уж тут богатство тканей, их яркость да густота отделки, нередко мехами, могли варьироваться весьма в широком диапазоне. Украшения, опять же, никто не отменял. И от количества перстней у некоторых персонажей на пальцах нередко возникал вопрос: «А им, вообще, удобно?»

Поглядывая на всё это вокруг, Илья верхом на вольяжено вышагивающем Гнедом следовал за сопровождением в виде замаскированной Руриты. При этом иной раз не на долго задерживался то тут, то там для мелких покупок. И вскоре наконец предстал перед торговой точкой со здешней канцеляркой. Лавка, к слову, была выбрана достойная, ибо, очевидно, богатая. Хотя называть лавкой этот постоянный магазинчик скраю Торговой площади было бы явным преуменьшением. Однако тут имелось и эдакое окошко под довольно пестрым тканевым навесиком, где торговали, судя по всему, не самыми дорогими товарами, а за прилавком тут стоял явно не хозяин. Вот к нему-то Рурита и подвела Илью, который сразу приступил к активной торговле. Точнее, не слезая с коня, с пренебрежительным видом протянул Ру один из листов бумаги, для виду завернутый в холстину. А уже та, вроде как за процент работающая посредником, принялась с упоением портить нервы торгашу. Хозяин лавки, который прогнал помощника как только узрел товар, уж было размечтался о сверхприбыли. Благородным ведь не пристало опускаться до торга и всем подряд демонстрировать мелочность, жадность, а то и бедственное положение. Вот барыга, тут же примчавший на запах денег, и предвкушал неслабые барыши. Да не тут-то было. Их благородие лениво позёвывал себе в седле, пока ломались копья двух непримиримых борцов за каждый грош. А на все попытки аж взмокшего торговца обратиться непосредственно к хозяину товара, тот лишь воротил морду.

Правда, однажды не выдержал и возьми да брякни:

— Говори не со мной, смертный.

— Эм, многоуважаемый торговец Румль, — быстро сориентировалась и взяла ситуацию под контроль Рурита после повисшей тягостной паузы. — Верования сэра рыцаря не позволяют ему напрямую общаться с людьми торговли. Эм, как и с некоторыми другими уважаемыми членами общества. Вы ведь не победили самолично пятерых противников в одном бою, нет? Вот! Потому-то отважный сэр и вынужден прибегнуть к моей помощи. Так что давайте сговоримся на двух кронах и сорока четырех грошах за лист, что за все восемьдесят семь листов будет…

— Помилуйте! Какие две кроны? — вскинулся торгаш, даже перевалившись через прилавок в окошке. — Крона и четырнадцать грошей. Не больше!

— Но вы должны понять, уважаемый, что подобного товара не найти отсюда и до самого халифата Секирба́ш! Так что две кроны и сорок три гроша за лист, а всего это будет… — и так еще около часа.

К слову говоря, столь неровное количество выставленных на продажу листов бумаги обусловлено конспирацией. Волин желал создать впечатление, что наличие у него столь необычного товара обусловлено случайностью. Якобы просто повезло с трофеем. Он еще и измял да заляпал куриной кровью крайние четыре листа, которые Ру отдавала за какие-то полкроны, не торгуясь.

И вот, спустя упомянутое время, уставший уже держать морду кирпичом сэр рыцарь наконец покинул сие презренное место. Но хотя бы стал богаче на ровно сто пятьдесят крон. В обмен на килограммы серебра была отдана вся имевшаяся у него белая бумага, в том числе и окровавленная. Жаль, что облегчающую сумку Тики он не мог использовать покуда не маг. Но загодя и неподалеку прикупленные перемётные сумы на крупе Гнедого выручали.

— Молодец, Ру, — когда отъехал, украдкой бросил довольный Илья, не поменяв скучающего выражения лица.

— Премного благодарен, ваш-бродь, — не выходя из образа, поклонилась артистичная Рури. — Специи вон там, сэр рыцарь, пожалуйте сюда.

— Веди — так и быть, накину пару монет за старание, — теперь уже в полный голос подыграл ей Илья.

А то многовато тут глаз вокруг. Да и возможность хвоста, как подсказывает здоровая паранойя, нельзя исключать. Уж очень специфический товар успел засветить заезжий сэр. А вдруг у него еще что интересное есть. Да и под пять кило серебра — соблазн не из слабых.

Однако ничего экстраординарного не произошло, и уже вскоре они беспрепятственно добрались до рядов со специями и прочими дорогими товарами. Там Ру на какое-то время юркнула в самую богатую с виду лавку-шатер и довольно быстро появилась с перепуганного вида пузатым торговцем. Так что Илья снова приступил к торговле. Ну то есть приподнял бровь и, как только получил в ответ поклон пузана, небрежно кинул тому бархатный мешочек. Его Волин специально прикупил по пути, ради антуража не пожалев десяток крон. Ну и теперь там обосновалось с кило отборного черного перца. Бедняга, когда заглянул внутрь, даже пошатнулся.

Да, Тика вчера расстаралась и наделала еще. Да и сам перец был невиданного качества. Горошинки ведь, как образец перед запоминанием, выбирались самые лучшие и крупные. Чуть ли не один в один все. Илья, к слову, не разделял этого вот благоговения местных пред не самой, с искушенной точки зрения попаданца, яркой специей. Тем более сносные заменители вполне доступны и в данной местности. Причины ажиотажа вокруг столь эксклюзивного заморского товара недоверчивый циник считал явно искусственными и, наверняка, результатом картельного сговора. Однако ж имеем, что имеем и грех этим не воспользоваться.

В общем, Рури быстренько взяла растерявшегося пузана в оборот, и уже спустя каких-то полтора часа товар ушел за двести шестьдесят три кроны. Это уже за вычетом стоимости дороговато, как ни посмотри, обошедшейся тары. Но легенда требовала, поэтому так.

И да, хоть чисто теоретически перец можно бы было и за все четыреста крон продать, но торговцы столь ценным, а главное эксклюзивным, товаром определенно сговорились. Пока шел торг, еще двое откуда-то примчали и умело сбивали цену. Прям руки, образно говоря, выкручивали. Впрочем, не сдающаяся настырная Ру стойко игнорировала, в том числе и все их расспросы. Преимущественно на тему того, откуда товарец. В итоге отделалась фразочками навроде: так трофей же; с бою взято; прошлые хозяева уже все в лучшем из миров; желаю вам жить долго и богато, но не за наш счёт. Примерно так. Сам же хозяин товара, то есть взявший эти вот трофеи, пафосно отмалчивался, но иногда, чтоб соответствовать образу, грозно хватался за рукоять меча. Что, между прочим, часа так на два сократило торги. В общем, продали и продали. В любом случае, на обучение в школе уже хватает. Даже на некоторые покупки и на зарплату для девчат останется, причем с премиями. Ну и чтоб рыжую побаловать, а то некрасиво получается, будто она забесплатно батрачит на ловкого сэра рыцаря. Непорядок, короче.

В итоге, завязав с торговлей, так и не продавший ни единого леденца Волин решил теперь сделать то, что также было в планах на сегодня. Ряд моментов, правда, его смущал. Но, тем не менее, он решительно произнес:

— Теперь — к хорошему магу, — это когда уже покинули ряды с экзотикой, обратился к провожатой Илья.

— Будет исполнено, ваш-бродь, — еще более старательно отыгрывала Ру, потому как даже Илья уже заметил, что их бессовестно пасут.

Все прочие покупку и визит к портному Волин решил планировать уже исходя из результатов посещения мага. Да и преследование ему не нравилось, хотя уверенный в своем мече сэр рыцарь особо не переживал из-за муток торгашей. Ну и, в конце концов, хотелось бы совершать шопинг всем составом, точнее сказать, совместно с Тикой, дабы чуть порадовать ее. Маскировочную-то одежду для Момоли давно знающая ее подружка Рурита и без того уже должна была приобрести, когда для себя закупалась. Ну а обычную, по своему вкусу, они и сами могут смотаться прикупить на выделенное, помимо зарплаты, им содержание. А вот Тике, как и было сказано, надо уделить отдельное внимание!

И вот, Волин наконец подъехал к лавке-магазинчику, аналогично на краю площади, причем в одном из лучших мест, и оказался под вывеской, где прям старательно и ярко были намаляканы посох, склянка да свиток. Лавка мага — не перепутаешь. А когда спешился и передал поводья провожатой, всю дорогу задумчиво молчавший Илья, ни к кому не обращаясь, негромко, но отчетливо вдруг произнес:

— Больше всего на свете я ценю свою свободу, а ненавижу — рабство. Я убежден, что рабовладелец достоин лишь смерти. Пусть порой и неявной, но всегда неминуемой, а иногда еще и скорой, — выдал довольно странный монолог Волин. А помолчав для весомости и, возможно, лучшего осмысления сказанных слов, решил еще немного вроде как порассуждать вслух. — Но в то же время понимаю, что пусть сам я и не желаю идти в услужение ни к кому, однако все разные, и в жизни бывает всякое. А ещё понимаю, что иногда приходится временно поступиться принципами в надежде, или даже в рассчете на то, что чуть позже сможешь с уже куда лучших позиций отстаивать их, эти вот принципы свои. Особенно, если еще и на помощь кто-то придет да приблизит этот важный для меня момент. Ну то есть поспособствует скорейшему возврату моей свободы. Уж очень я ее ценю! И да, повторюсь, при всей своей бескомпромиссности по отношению к личной свободе, точнее к несвободе, я осознаю, что далеко не все так же трепетно к ней относятся, к свободе своей этой вот. Вполне приемлю, что бывают те, кому проще быть не во главе, а за кем-то. И уважаю их выбор. А еще никогда не стану относиться как к рабам к тем, кто доверился мне. Господин — да, хозяин — нет! Я не намерен требовать непосильного у своих подчиненных, заботу о будущем которых взял на себя. Но при том всегда буду ценить их верность и, тем более, рвение. Буду благодарен за добровольную помощь, которой не просил, но в чём очень нуждался в определенный момент. В жизни, как и сказал, всяко ведь бывает. И случись со мной нечто такое, когда придется пойти на то, что совсем не по душе, например расстаться со свободой, хочется тогда надеяться, что будет эта неприятность временной. В результате, эм, безвременной. Мда. Но что-то я разболтался. Эй, провожатый, в лавку я пойду один, а ты останешься тут и проследишь за конем с поклажей. Но моему Гнедому — не позднее чем через час принимать солнечные ванны за городом. Проследи! Это всё, о чем тебя прошу. Остальное… остальное на твое усмотрение. Тебе всё понятно?

— Предельно! — хищно блеснув зелеными глазищами, понятливо покивала чему-то безмерно довольная Ру.

ГЛАВА 16

Войдя внутрь лавки магических товаров, посетитель в дорогом черном плаще и модной синей шляпе с пестрым пером огляделся. Витражные окна давали не очень много света, однако имелись факелы, горящие тем самым не греющим магическим огнем, который Илья уже ни раз видел, когда Тика освещала ночные стоянки. Мозаичный пол, беленые потолок и стены, преимущественно занавешенные всякими непонятными изображениями, пучками пахучих трав, неясного назначения приборами, а в остальных местах заставленные стеллажами или шкафами. Редко когда с книгами и свитками, ибо в основном с батареями выдвижных ящичков с неизвестным содержимым или же с этажами полок со всевозможными банками-склянками да прочей явно не кухонной утварью. В общем, товар имелся в изобилии. И, наверное, был не из дешевых.

— Добрый день, мэтр, — поздоровался Илья, обратившись к ухоженному старику с аккуратно подстриженной седой бородкой и в дорогой серебристой мантии. Тот стоял за монументальным, но с изящной резьбой, прилавком и был несколько занят.

— Добрый, — сварливо ответил недовольный хозяин, продолжая внимательно изучать лист тончайшей белой бумаги в руках. А на миг оторвав взгляд от предмета своего интереса, ну и подняв глаза за толстыми стеклами эдакого средневекового пенсне, увидел вошедшего и тут же расплылся в добрейшей улыбке. — Добро пожаловать в лавку старого Лу́нса. Чем могу помочь, молодой человек?

— Я бы хотел узнать, уважаемый мэтр, оказываете ли вы услуги по инициация магов, и сколько это стоит, — отразив улыбку, перешел сразу к делу вежливый гость.

— И кто же желает стать магом?

— Эм? — выразил Волин в своей лучезарной улыбке встречный вопрос, мол, а тебе какое дело, старый ты хрыч?

— Я не ради праздного любопытства, юноша. От этого, скажем так, будет зависеть цена.

— Что ж, — на миг задумался Илья, но он примерно такого и ожидал. Не даром же устроил то представление перед Руритой. — Магом намерен быть я!

— Приложите-ка руку к вон той пластине на стене. Да-да, которая, с вырезанным на ней ритуальным кругом.

— Для чего это, позвольте узнать? — найдя искомое, не спешил быть послушным болванчикам Волин и на радостях бросаться исполнять указания доброго дедушки в очках. Хотя их он уже снял.

— Для проверки, молодой человек. Мне нужно знать, одарённый ли вы вообще. А то, может, не о чем и говорить. Так что не беспокойтесь, — с усталым видом объяснил старый маг. Но с сарказмом добавил. — Вывесил бы я на всеобщее обозрение что-то, хе-хе, коварное. Ну же, смелее, прикладывайте.

— Хорошо, — ответил Волин, послушно касаясь блестящего силуэта пятерни в центре пластины размером с кухонную доску, потемневшей от времени и, похоже, серебряной. — Так?

— Угу, — промычал в ответ старый маг и взялся за свой магический жезл.

Хотя тот больше напоминал массивную дубовую трость с почти круглым костяным, что ли, эдаким набалдашником. Натуральная дубина, только полированная и кое-где с резьбой. Длиной эта палка была где-то по пояс хозяину лавки, который ростом лишь немного уступал гостю.

И вот, стукнув жезлом об пол нижним концом, то есть как Тика это делает посохом, но лишь на краткий миг, старик ловко тут же подхватил его и указал навершием на Илью, провозглашая:

— Мир, дай мне сил, обрати мою волю сутью порядка и яви ритуал, который… — а дальше хитрый старикашка чего-то там пробормотал, видимо не желая делиться своими секретами.

Хотя, как Илье объясняла Тика, недостаточно просто знать слова заклятья. Важно ещё и представлять то, каким волевым посылом сопровождается его оглашение. Какие эмоции вкладывать. А это, на минуточку, не для всех магов одинаково, и даже не с равной интенсивностью. Проще говоря, кому-то для простейшей огненной стрелы надо себя прям пожаром представлять и злость испытывать. Кому-то, внезапно, вместо злости эдаким безразличным равнодушием обжигать надо. А кое-кто и вовсе обязан вместо огня неумолимым потоком воды себя вообразить да презрением цель наградить. Или восторгом, или завистью, или стыдом, или, что вообще испытание для психически нормальных, с лаской глядеть на заживо сжигаемого. Однако чем выше предрасположенность, тем проще комбинация. Сильные огневики, к примеру, для простейшей огнестрелы могут и вовсе не тужиться, делая всё неосознанно. И именно для того-то, чтобы выявить предрасположенность к той или иной стихии, чтобы нащупать, так сказать, и обозначить центр координат, как раз нужен учитель, ведь по одним только книгам не стать магом. Хотя, уже умеючи, вполне реально стать могучим магом лишь по книгам. Примерно так.

И вот, Мир отозвался на заклятье мага, навершие чьего жезла чуть сверкнуло эдаким безликим светом. Ну а сам он, пронаблюдав за тем, как внешний круг ритуального рисунка на пластине слегка засветился таким же нейтральным цветом, убрал жезл и буркнул:

— Сойдет.

— Можно ли более подробно, уважаемый мэтр?

— Этого будет достаточно, чтоб инициация не убила, и чтобы Мир отзывался на заклятья, — кровожадно оскалившись, пояснил явно веселящийся старикашка.

— Эм, понятно, — принял к сведению новые подробности чуть опешивший Волин. Но поспешил вернуться к цели своего визита. — Так что насчет инициации, мэтр?

— А чем вас, молодой человек, не устраивает бесплатная инициация в школе? Я ведь верно понял, вы намерены поступать?

— Почему вы так решили? — не став спешить с ответом, решил поиграться словами Илья.

— О, я давно живу на свете, молодой человек, — так и не ответил мутный дед и, вроде как утратив интерес к разговору, деловито переложил пару листов бумаги с места на место, а затем и вовсе принялся заниматься чем-то своим.

«Сволочь», — подумал Волин, но решил не отступать.

— Да, мэтр, вы правы. Я намерен поступить в столичную школу магии. Но прежде решил разузнать условия и сравнить их. А исходя из этого уже принимать решение.

— И вы совершенно правы, молодой человек! Я бы сказал, вдвойне, потому что зашли за этим именно ко мне, — принялся, очевидно, торговаться старый стручок. — Я ведь, знаете ли, один из ключевых магов столицы. Вы же не думали, что моя лавка просто так единственная на главной торговой площади королевства, не так ли?

— Я заметил.

— Вот и чудненько. А еще, важно здесь то, что я, олицетворяющий столичных магов, нахожусь в некотором смысле в оппозиции к магам школы, коих возглавляет многоуважаемый мэтр Канэ́. И вот что я вам скажу, юноша. Все, поступающие в нашу замечательную школу, делятся на два типа. На тех, кто пока не инициировался. И такие, помимо оплаты за учебу, будут обязаны еще дать клятву о поступлении на службу королевству в последующие тридцать лет. Ну и на тех, кто уже инициирован кем-то. Кому, понятное дело, и обязаны потом будут служить в соответствии, разумеется, с условиями данной им клятвы.

— Э-эм…

— И это еще неплохие условия, молодой человек. Так что не стоит делать такое лицо. В империи, к примеру, придется сорок лет отслуживать державе. Хотя оплата обучения, конечно, там на треть дешевле.

— Кхм, — прочистил горло Илья, собираясь уже попрощаться со старикашкой, ибо догадывался к чему всё идет.

— Вы, наверное, думаете, что магов много, и что кто-то другой от доброты душевной вас просто так инициирует? Хе-хе, не вы первый, юноша, не вы и последний. Вот только никто не пойдет на это, предварительно не убедившись, что вы одарённый. Да, бывают, конечно, спонтанные магические выбросы у некоторых. В отрочестве, как правило. Но это далеко не гарантия одаренности. Может, всего лишь кто-то из нелюди в предки затесался, мало ли. Так что без проверки — никак. Всё так строго потому, что несложное, по сути, заклинание инициации обойдется без плачевных последствий только в случае с одарённым. Вот и не станут маги рисковать, поверив лишь на слово. Все — кары Мира боятся! Ну и не только, хе-хе(кровожадно). Нет, бесспорно, могут найтись какие-нибудь сорвиголовы. Вот только они, как-правило, не отчаянные, а отчаявшиеся. Отбросы. И вы не смотрите, что пластинка для определения одаренности так с виду неказиста. Я подобные по сто крон продаю. И то — только своим! — на этих словах Лунс снисходительно ухмыльнулся. — Так что далеко не каждый маг может позволить себе инициировать других, и дело тут вовсе не в деньгах. Но заимев эту возможность, уж поверьте, каждый пожелает заполучить клятву взамен. Ну или расположение аристократов, если речь об их чадах. А вот нарушителей этого обычая, скажу вам прямо, мажеская братия не жалует, а то и преследует. Где-нибудь в медвежьем углу такому вот изгою и отщепенцу самое место будет. Пока за ним не придут(жёстко).

Тут Илья припомнил Тикиного учителя, соотнеся всё услышанное. Однако решил прервать самодовольство делающего гадкие намеки старикашки:

— И всё же я, пожалуй…

— Но перейдем к делу, — не терпящим возражения тоном продолжил этот паук. — Я имею вам предложить, молодой человек, следующее. Вы даете мне не просто клятву служения на срок в тридцать лет, а ученическую! Хотя нет, я уж не молод, поэтому сойдемся на двадцати годах. Так вот, а взамен за это я, безусловно, тут же инициирую вас и, более того, сразу же наделю всеми необходимыми методическими материалами. Это чтобы вы, пока учите основы в школе, не теряли времени и параллельно осваивали то, что вам могу дать конкретно я. А там такие темы, скажу я вам, которых даже, хе-хе, в закрытой библиотеке в заведении нашего многоуважаемого мэтра Канэ нет и, думаю, не будет. Я ведь, если вы не знали, специализируюсь на ритуалистике. И мои составные печати о-о-очень многие хотели бы постигнуть. Однако я давно не беру учеников, поэтому считайте, что вам несказанно повезло, юноша!

— Эм…

— Вы, наверное, желаете спросить, почему же я заинтересовался вами?

— Вообще-то, у меня возник другой вопрос.

— Какой же?

— Что мне, допустим, помешает, эм, распространить эти вот, как вы говорите, так интересующие кого-то там данные из обещанных вами уникальных учебных материалов? Ну или, например, кому-то выкрасть их у меня, если и вправду выкупить не выйдет. В конце концов, снять с моего уж бездыханного тела, разве нельзя?

— Хороший вопрос, молодой человек! Мне кажется, что я в вас не ошибся. А ответ прост. Вам клятва не даст, — ухмыльнулся Лунс. — А отбирать методичку не имеет смысла. Ее и так давно уже выкрали. Вот только бесполезна она для тех, кто не прошел мой особый ритуал освоения мною же придуманного языка, на котором там всё и написано.

— Да?

— Понимаю ваш скепсис, но поверьте, я не зря свой хлеб ем, и расшифровать этот мой язык пытаются уже более пятидесяти лет. Пока что безуспешно.

— Вы знаете, наверное, я еще подумаю и, если что, зайду на недельке…

— О, не торопитесь, молодой человек. Я ведь так и не сказал, почему же заинтересовался именно вами как своим будущим учеником. Вот это, — показал он лист белой бумаги, — идеальная основа для моих составных печатей! Я, как только на торге поднялся шум, сразу же выкупил всю партию удивительного пергамента по три кроны за лист. Выгодная сделка! Вот, а тут еще и сама судьба привела вас ко мне. Итак, я повторяю своё предложение. Станьте моим учеником, молодой человек, и я передам вам все свои знания, а взамен, Пустошь с ним, пятнадцать лет службы мне — и вы свободны! Лучшего вам попросту никто не предложит. Ни здесь, ни в империи. А чтоб вы не сомневались и поторопились с принятием моего предложения, на сегодняшнем же собрании гильдии я попрошу, чтобы все мои коллеги, кто не хочет перейти мне дорогу, задрали для вас цены на свои товары и услуги, ну или выдвигали непосильные условия, — принялся беспардонно выкручивать руки и загонять в угол жадный старик. — Кстати, на мэтра Канэ не надейтесь. Мы с ним хоть и соревнуемся по ряду тем, так сказать, но являемся старинными друзьями. Поэтому в пику мне он не пойдет вам на встречу. Это я — ритуалист, а он — боевик. То есть вам тупо нечего ему предложить, чтобы заинтересовать. Так какой будет ваш ответ, юноша?

— Я признателен вам за щедрое предложение, мэтр, — едва не скрипя зубами, мило улыбался Волин, как бы ему ни хотелось пустить кровь гаду. А тот явно вцепился и не намерен выпускать добычу, в случае отказа еще и, наверняка, будет портить жизнь. Ставить же крест на своем будущем в королевстве и подаваться в бега Илье пока не очень-то хочется. И маг это, похоже, также понимал, вот и наглел. Но всё же стоило побарахтаться. — Только не пойму, я-то вам зачем? Бумагу я всю продал. У меня ее элементарно больше нет. Да и с чего вы взяли, что я, рыцарь Иль дю Воли, так хочу быть магом, что соглашусь выкинуть пятнадцать лет своей жизни, ради… Ради чего?

— О, вы просто не понимаете, юноша, ЧТО я вам предлагаю! — расплылся в улыбке натурального змея искусителя опытный манипулятор, ловко, как ему кажется, чередующий кнут и пряник. — Я давно живу на свете и научился разбираться в людях. Нет больше, эм, бумаги? Ха-ха, не смешите. Но пусть даже и так, однако как только вы узнаете возможности моих печатей на такой многообещающей основе, то сами воспылаете неукротимым желанием еще ее, хе-хе, раздобыть. Смотри́те. Это, к примеру, печать Хранилище.

Назойливый старикашка продемонстрировал извлеченную из-под прилавка гладкую тонкую дощечку размерами где-то в половину листа А4 и с начертаниями на лицевой ее стороне каких-то геометрических фигур, непонятных символов и странных значков. Затем положил ее перед собой и взялся за свой магический жезл. Прежде же чем помахать им над изображением, судя по всему, той самой печати, привычно стукнул об пол, бормоча себе под нос что-то невнятное. Наверняка воззвал к Миру. И в следующий миг над дощечкой, по-прежнему лежащей на массивном дубовом прилавке, возникло непонятное марево, из которого буквально проявился эдакий ларь. Своими массогабаритными характеристиками, правда, больше напоминавший тяжеленный снарядный ящик. Ну а довольный собою дед открыл это вот и продемонстрировал с полтонны серебряных крон внутри. Однако дав понять транспортные возможности Хранилища, тут же закрыл ларец. С трудом чуть сдвинув его, высвободил дощечку и указал на нее, прежде чем сказать:

— Видите? После каждого применения изображение несколько выцветает. Поэтому белейшая основа в сочетании с максимально контрастными чернилами — это способ продлить срок жизни печати, как минимум на порядок. Я уж молчу о возможности скрутить в свиток или даже, согнув, сложить.

— Эм…

— Ткань не подходит. Как и любая другая просто побеленная поверхность, — предвосхитил очевидный вопрос, видно, что энтузиаст своего дела. Хотя и не факт, что угадал, ибо ошарашенного собеседника могло интересовать как то, зачем дед хранит сбережения не в золоте? Так и то, не в могилу ли всё это собрался брать с собой старый пердун? Но тот упорно продолжал за науку. — Причина в том, юноша, что материал должен быть куда более монолитен, чем даже самое плотное из доступных сплетение нитей. И простая поверхностная покраска не срабатывает, так как печать наносится глубоко. Точнее сказать, после заклятья она словно въедается в толщу материала, хотя его толщина и не важна. Такая бумага, которая достаточно плотная и даже на разрыве такая же белая — просто идеал! Вот и думайте, молодой человек, стоит ли мне попытать счастье и щедро предложить вам ученичество, в обмен имея немалые шансы получить доступ к столь перспективным материалам для дальнейшего развития своего искусства?

Илья и сам всерьез задумался над таким вопросом, но уже со своей стороны. В конце концов, отправляясь сюда, он и ожидал чего-то подобного. Пусть не предполагал, что именно бумага сыграет столь значимую роль. Но и не рассчитывал получить так много, в обмен на временную потерю свободы.

Лунс, конечно, наверняка нагнетает и несколько преувеличивает трудности с неофициальной, скажем так, инициацией. Скорее всего, существуют лозейки. Однако явно не в столице, которую этот ловкий тип, судя по всему, держит в своей жесткой хватке. Выискивать же по королевству, если не по другим странам, более сговорчивых магов-отщепенцев достаточной квалификации — Илья не готов. По-любому ведь, чтобы найти кого-нибудь навроде учителя Тики, который, по ее рассказам, сам зачем-то искал одаренных и обучал их, придется возвращаться в глушь. А это месяцы, если не годы возни. Ну или же надо выходить на контакт с криминалом и всякими темными личностями. Но общение с этой публикой однозначно сулит множество проблем, причем не только лишь с самими бандюками. Всё-таки нынче тут времена, когда репутация стоит дороже денег! Тем более, когда из-за плотности населения всё у всех на виду. Но главное, если быть совсем откровенным, очень уж заинтересовал Волина предложенный Лунсом «пряник».

Тем временем маг повторил уже виденные задумчивым посетителем действия с печатью на дощечке и, приложив ту к ящику со своей казной, убрал десятки тысяч крон обратно в Хранилище. А покрутив деревяшку в руках, улыбнулся и сказал:

— И да, молодой сэр рыцарь, не думаю, конечно, что вид моих скромных накоплений помутил ваш разум, но считаю нужным сообщить. Даже если кому-то и удастся, хе-хе, одолеть меня, дабы завладеть данной вот печатью, то вот извлечь ее содержимое не сможет никто. Даже при активной помощи моего, хе-хе, ученика. Я, знаете ли, умею хранить свои секреты. Так что каким бы ловкачом или, допустим, умельцем ни был злоумышленник, но у него не выйдет ни выведать, ни выпытать, смешно право слово, у меня ключевое слово к данной печати. Это так, к сведению, — расплывшись в снисходительной улыбочке, поведал старый жмот. Но с нетерпением продолжил. — Ну так как? Вы уже готовы стать моим учеником?

— Я бы хотел предварительно ознакомиться с текстом клятвы, — вздохнув, решил Волин, что овчинка всё же стоит выделки. Хотя развод очевиден.

— Уважаю, — одобрительно покивал головой едва ли ни потирающий руки старикашка. А затем извлек откуда-то из бездонных недр своего здоровенного прилавка пергамент и протянул этот свиток собеседнику. — Грамоте, полагаю, обучены?

— Естественно, — буркнул Илья.

И с благодарностью припомнил обучающий языку и письменности ритуал, которому был подвергнут еще в первой жизни. Сразу же, как только покинул огромные круги сложнейшей схемы ритуала призыва. И не только, так как вне его границ иномирянин переставал понимать речь местных. Да и в данном полушарии Илья, уже в этой жизни, оказался как раз благодаря ему.

Но то всё былое, а сейчас куда важнее условия предстоящей коятвы. Которые успешно прочёл.

— Так, ну в целом я всё понял. Только пятнадцать лет меня не устраивает. Пять.

— Сэкономим время. Десять! И давайте уже начинать, вы готовы?

— Да.

— Тогда важный вопрос, юноша. Советую обдумать его, когда услышите. Итак, давали ли вы кому-либо клятвы, противоречащие данной?

— Нет.

— Учтите, в ваших же интересах говорить правду. Мир покарает вас за добровольную клятву, условия которой вступают в конфликт с другой. А тем более, если вы делаете это осознанно. В общем, не имеет никакого смысла надеяться дать отказ от новой клятвы, ссылаясь на старую, как только получите заветную инициацию. Мир попросту не спустит такого и тут же откажет в своей магии. Поэтому повторю вопрос, давали ли вы клятву, которая мешает вам принять новую?

— Нет, не давал.

— Замечательно! К слову, вы, как вижу, не местный, поэтому кое-что объясню. Являясь подданным другой державы, вы бы не смогли обучаться в школе нашего королевства на условиях, когда после выпуска нужно отслужить короне. То есть там вас попросту не инициировали бы. Так что, как видите, я в любом случае ваш единственный выход из ситуации. И да, уточню. Даже являясь моим личным учеником, вам всё равно придется отучиться в школе. Хотя это и очевидно. А в самой школе, ах молодость-молодость, станет еще очевиднее. Иными словами, сэкономить серебра не выйдет. Но оно, поверьте, того стоит. В школе, в общем, поймете. Но не время предаваться ностальгическим воспоминаниям. Приступим, — и старик снова взялся за жезл, стукнув по полу которым, проговорил. — Мир, прими клятву! Читайте, юноша.

Ну а Волин и зачитал. Разумеется, не один в один в том виде, что было в образце. Добавил немного существенной отсебятины с уточняющими моментами, слегка выделив их интонацией:

— Клянусь быть достойным учеником этому разумному, которого обязуюсь почитать как учителя. Клянусь не умышлять против учителя, хранить тайны учителя, ничего не скрывать от учителя, исполнять его указания, кои я посчитаю, что достойны звания учителя. Да будет всё так, если учитель не пожелает иного по упомянутым пунктам. Обещания мои действуют следующие десять лет, или пока учитель не объявит меня свободным от этой моей клятвы. Клятва считается действительной только после того, как я пройду инициацию мага, и когда получу обещанные учебные материалы, будучи в состоянии прочесть их. Любые другие воздействия учителя на меня недопустимы без его правдивых объяснения и моего добровольного согласия. Если по истечении десяти лет я не получу все учебные материалы, достаточные чтобы сравняться с учителем в знаниях, он обязуется компенсировать мне несоблюдение им условий нашей обоюдной клятвы, передав всё своё движимое и недвижимое имущество с соответствующими правами на законное владение. Или же будет страдать приступами нарастающей боли, пока не исполнит вышеупомянутое. Клянусь!

— Хе-хе, — довольно рассмеялся дед, которого, как видно, всё устраивало. — Что ж, тогда и я клянусь!

На вершине его жезла сверкнул огонек, всё тем же безликим светом, и клятва, по воле Ильи ставшая обоюдной, была принята Миром.

— Что теперь? — поинтересовался Волин, готовый смирено принимать издевательства сенсея.

— Нравишься ты мне, ученичок, — ухмыльнулся мэтр Лунс. — Надобавлял всякого, будто я торгаш какой-то и собрался раба заиметь, ничего не давая взамен, а в конце так и вовсе погнать в зашей ни с чем.

— А разве не так?

— Ну, теперь уже нет. Но попробовать-то стоило, — отмахнулся старик. — Ладно, сейчас инициацию тебе проведу. Согласен?

— Разумеется.

— Тогда стань в тот круг. Да обычная окружность. Потом разглядывать будешь. Тем более, такому в школе учат. Вон, лучше на клятву посмотри. Да, на стене которая. Зачитаешь ее, когда скажу. Не покидая круга. Там лучше ничего не менять. Стандартная она. Так, замри, — и маг, стукнув жезлом, огласил. — Мир, дай мне сил, обрати мою волю сутью порядка и яви ритуал, который известен как Инициация. Готово. Клянись теперь.

— Как маг, обязуюсь отныне не принимать от немагов клятв на служение мне. Также обязуюсь впредь ни силой, ни лукавством не брать власть над немагами, окромя уже под нею оказавшихся по собственной воле. Клянусь!

— Свидетельствую!

Ну а покидая уже прекратившую светиться простейшую схему ритуала, снова, к слову, тем же нейтральным цветом, маг-новичок поинтересовался:

— А обязательно каждый раз так длинно заклятье формулировать? Нельзя просто сказать — Инициация? Или, там — Мир, активировать Иницацию!

— Самый умный, да? Ты знаешь, какой у меня по счету с подобным вопросом?

— Ну, мало ли.

— Так, на вот, владей, — выложил Лунс на прилавок не столько книгу, сколько толстую тетрадь большого формата и в кожаной обложке с завязками. Почти как папка для дела. — Это обещанные мною учебные материалы. Тут почти все мои познания, кроме того, понятное дело, чему в школе учат. Основам тебя там наставники обучат. Тогда уж и всё это станет по силам.

— Тонковатая.

— Наглец! Здесь всё. Разве что без моих персональных наработок, кои пока тебе рановато будет. Да и, если по уму, хорошо бы ты сам до них дошел. Лет так через пятьдесят. Это чтобы ценил и крепко помнил. Но так и быть, за предстоящие нам десять лет как-нибудь научу тебя. По крайней мере запишу всё и отдам, — успокоил, поклявшийся как-никак, учитель, над которым нависали серьезные штрафные санкции. — Хе-хе, наследничек. Что, всё-таки серебро моё покоя не даёт? Жадность глаза застилает? Ладно-ладно, кто из нас не без греха. Всё?

— Ритуал, чтобы я читать эти крокозябры мог, — заглянув в тетрадку, напомнил Илья.

— Ах да, точно. На-ка. Разверни эти два свитка и стань обеими ногами на изображенные там круги, — выложил на прилавок упомянутое Лунс. Но увидев подозрительный взгляд Волина, встрепенулся. — А, нет! Эти верни. Вот, другие возьми. Старость — не радость(бормоча). Готов?

— Это точно то?

— Да то, то. Без второго дна. Что ж я, враг себе? Клялся ведь, что правдиво объясню. Ну что, согласен изучить мой язык?

— Да.

— Мир, дай мне сил, обрати мою волю сутью порядка и яви ритуал, который известен как Познание тайнописи Лунса версия три.

Жезл мага привычно сверкнул, а оба свитка, куда старик указал навершием своей трости, буквально истлели. Илья, в свою очередь, ощутил примерно то же, что и некогда при изучении языка этого мира, то есть подобие мурашек по затылку и где-то под черепом. Ну а снова глянув в методичку, сумел прочесть то, что выглядело набором нечитаемых символов, однако теперь воспринималось как понятный текст и даже зарисовки. Будто страницы так и заполнялись изначально, но в последствии были изменены, превратившись в неочевидную шифровку.

— Интересная эта вот магия Мира, — не удержал язык за зубами Волин, но уже надежно прикусил его.

— А то! — истолковав это как восхищение юнца, подтвердил старик. — Теперь всё? Клятва действует?

— Полагаю, что так, — когда спрятал тетрадку, подтвердил Волин, ощутивший уже ток маны и вполне готовый шарахнуть огнешаром в деда. Но, увы, теперь не мог злоумышлять против него, поэтому как можно искренне старательно желал гаду здоровья. — Спасибо, мой дорогой учитель, жить вам подольше!

— Ага-ага(скептически). Надеюсь, не стоит напоминать, что полученные тобою знания — это мои секреты как твоего учителя?

— Не нужно, — подтвердил ученик, понимая, что отныне нужно держать язык за зубами. И вообще, выражаться максимально четко, но скупо, дабы не провоцировать на интерес, уточняющие вопросы и дополнительные требования того, кому банально не можешь соврать. Короче, чем меньше слов, тем больше недосказанность и число лозеек. — Всё понятно.

— Что ж, а теперь отвечай мне, как учителю, то есть ничего не утаивая. Ты ведь не из Безымянных?

— Нет, — односложно ответил Волин, и дальше готовый играться словами да прятаться за недосказанностью.

— Так и думал. Не похож, хоть и похож. Много я их уже повидал. Благого посмертия им всем, хе-хе, — оскалился еще недавно вроде как безобидный дедок, а теперь видно, что тот еще душегуб. — То есть ты здесь не ради меня или моих знаний?

— Нет. Я о вас и не знал.

— Но убить меня подумывал, чтоб освободиться от клятвы?

— Теперь уже нет, — честно ответил Илья, впрочем, не отказавшийся бы, если б деда кто-то другой грохнул.

— Ну я и не сомневался в тебе. Говорю же, понравился ты мне. Вот только, дружок, лучше забудь о таком. Ученик, который после клятвы даже просто попросит кого-нибудь убить его учителя, будет наказан Миром. Причем не только лишением магии. Эта твоя нарастающая боль ласками тогда покажется. Понял?

— Да.

— Так, давай тогда для надежности. Как учитель, я приказываю не предпринимать ничего для моего убийства. Достойно, по твоему мнению, такое требование учителя?

— Да, — заверил Илья, который действительно не собирался ничего предпринимать для убийства учителя. Больше ничего, честное благородное.

— Вот и ладно. Итак, откуда бумага?

— Прежде чем ответить на этот вопрос, позвольте спросить, — не желая ничего скрывать от учителя, но и не спеша всё-всё выкладывать, предложил вариант ученик.

— Ну?

— Вам важны источники или достаточно будет регулярных поставок, скажем, десятка листов в месяц? Всё-таки, учитель, тайна эта не моя, если вы понимаете о чём я, — припомнив слова Тики о редкости ее таланта зельетворения, сослался на это Илья.

— Вот же ж. Не учел я, что там клятвой подстраховались, — сам придумал объяснение Лунс, на миг задумавшись. — Ладно, если все десять лет я буду регулярно получать бумагу, то мне плевать на ее источники.

— Ну про десять лет, учитель, вам даже тот, у кого я ее брал, не пообещает, — стараясь не врать, ибо рыжая и вправду послала бы какого-то левого деда, попытался Волин создать впечатление, что источники его не бесконечны, и что не стоит сильно раскатывать губу. Но чтобы Лунс не выведывал большего, поспешил подсластить пилюлю, снова не допуская ни слова лжи. — Однако, пока я учусь в школе, мне вполне по силам будет обеспечить вас бумагой, учитель, в оговоренных количествах.

— Сотня листов в месяц, и я не лезу в эту тему.

— Двадцать, думаю, будет в самый раз, — не противореча клятве, высказал свое мнение Илья.

— Короче, пятьдесят и решили!

— Хорошо, учитель. Но начиная со следующего месяца, — заявил ученик, что должно было дать понять, мол, имевшиеся запасы уже израсходованы, а восполнять их — дело небыстрое.

— Ладно. В следующем месяце жду семьдесят листов, а дальше — по пятьдесят.

— Приемлемо, — не соврал Илья, целью которого было создать этим вот торгом впечатление, что заботят его совсем иные вопросы, а вовсе не освобождение из того, что он искренне считал рабством.

— Что ж, тогда до следующего месяца.

— Воу-воу, учитель. Я, вообще-то, заходил в лавку, чтобы в том числе разузнать и о школе, — взыграла жадность Волина. Как бы ему ни хотелось сейчас, пока отпускают, бежать поскорее от возможных расспросов учителя, с которым можно сказать, поплевав три раза, повезло. Ну, раз всё, что тому нужно, это лишь бумага, и впереди вырисовываются три года относительной свободы. Однако сейчас любопытство взыграло. — У меня есть вопросы, учитель!

— Отвлекаешь от дел, — сварливо выдал Лунс, отрываясь от бумаги, к изучению которой снова уж было приступил. — Я, может, тут от гильдии прячусь. Думаешь, просто так сам стою за прилавком? Тут ведь никто не отвлекает и думается лучше. Всё равно сюда не заходят. Боятся, хе-хе.

— Позвольте, но это ведь лавка.

— Да, для своих. Я тут привечаю захаживающих старых друзей. А так все в гильдию сразу идут за покупками, — отмахнулся старик. Но что-то поняв, развеселился. — Хе-хе, можешь найти того, кто тебе посоветовал сюда зайти, и уши оторвать. Хотя я бы на твоем месте ему пару крон не пожалел. Или думаешь, я нечестно нажил то моё серебро? Нет, ну бывало, конечно. Однако, поверь, с моими знаниями, а вскоре и твоими тоже — это не так и сложно. Вот сберечь от «доброжелателей» нажитое — уже поинтересней задачка.

— Мда.

— Ладно уж. Спрашивай, что там тебе про школу интересно. Но поживее давай. А то не терпится проверить на новой основе что-то более существенное, нежели быстрые печати. Ну же, я жду.

ГЛАВА 17

Тем временем. На стоянке за городом.

— Хм, — недовольно выдала Тика, когда по делам проходила мимо бесстыже развалившейся на травке и голышом принимающей солнечные ванны бездельницы Момоли.

На что та лишь перевернулась на живот, выставив навстречу ласковым лучам теперь другие две возвышенности своего соблазнительного тела.

— Хм, — презрительно отозвалась на это рыжая, спустя какое-то время идущая уже назад. При этом юная магиня гордо вроде как поправляла подаренную ей рыцарем ее сердца красную мантию. Ни у кого ведь такой нет, во всяком случае из знакомых.

— Хорошо-то как, — потянувшись, промурлыкала довольная жизнью блондинка. Ещё и, согнув ноги в коленях, принялась махать ими в воздухе. Причем делала это не как озорная девчонка, а плавно так, даже соблазнительно.

— Хм! — уже настойчивее дала понять свое возмущение творящимся на ее глазах безобразием миниатюрная лисичка, когда в очередной раз топала мимо роскошной зайчихи.

Но безмятежная Момоли лишь грациозно перевернулась на бок и теперь бесстыдно возлежала на нём. То есть опершись на локоток и провокационно свесив тяжелую, но упругую, а главное, красивой формы шикарную грудь. При этом негодница ещё и лукаво так улыбалась. Это пока лениво поглядывала серыми глазами из-под полуприкрытых век за Тикой, гневно сверкавшей своими янтарными. А увидев это, малышка и вовсе опешила. Встала как вкопанная и, согласно всем законам жанра, задумчиво приложила ладошки к практически отсутствующей своей груди. Но тут же опомнилась и, отняв руки, воскликнула:

— Срамота!

— Ах, прости, милая — я слегка задремала. Ты что-то сказала? — словно это она тут лиса, ласково почти пропела Момо. Причем с интонацией эдакой взрослой тёти, вроде бы как чуть даже обеспокоенной самочувствием неопытной подопечной.

— Хм! — задрав нос, презрительно ответила на это мелкая и потопала себе, куда шла.

А ходила туда-сюда рыжая уже около часа, даже и не особо понимая зачем. Ужин ещё рано готовить. Правда, за него и не она отвечает, а эта вот бесстыдница. Пирожок с Пряником давно обихожены и теперь мирно пасутся. Порученная отбывшим Ильей новая порция бумаги, ну и чуток леденцов разумеется, уже изготовлены. Так что Тика, не зная чем бы ещё заняться, перекусила и терерь вот, можно сказать, отдыхала. Что, кстати, не мешало рыжеухой ещё и следить за обстановкой вокруг. С её-то чутким слухом. Хотя в этом с нею вполне могла посоперничать и длинноухая. Момоли которая. В общем, особых дел сейчас не было, но вместо того чтобы прилечь да вздремнуть, ну или усесться уже наконец спокойно, снедаемая завистью и от того раздраженная Тика не находила себе места, без толку шатаясь по стоянке их лагеря.

— Ты что нам в еду подмешиваешь, мелкая? — неожиданно, но совершенно спокойно и даже снисходительно как-то, спросила вдруг Момоли.

Это когда уставшая бродить Тика в конце концов плюхнулась рядом, наверняка обдумывая какую-нибудь колкость. Ну и теперь вот замерла с открытым ртом, застигнутая врасплох как раз в тот момент, когда собиралась выдать что-то явно едкое. Уж очень вовремя её подловила лукавая блондинка своим неожиданным вопросом.

Тем не менее, прикрыв рот, рыжая максимально наивно похлопала глазками и осторожно так спросила:

— В смысле?

— Мне лет знаешь сколько? Не считай себя хитрее всех. Да и не действует на меня это твое снадобье, пусть и хороша ты в них. А на клыкастую — и подавно. На ней же ж даже заживает всё, — тут длинноухая прыснула от смеха, — как на собаке.

— Но… но как же? — растерялась Тика. — Тогда почему вы, похотливые оторвы, не накидываетесь на Иля?

— Дурочка что ли? Говорю же, взрослые мы, эм, девочки. Давно уж. Да и ты, похоже, сказок каких-то наслушалась. Хотя, конечно, не сильно далеких от истины. Тут не поспоришь. В общем, прекращай нам подливать эту свою угнетающую либидо бурду. Она небось только на человеков рассчитана. А то, мало ли, ещё как подействует вдруг однажды.

В ответ Тика, так и не признавшаяся ни в чём, промолчала, однако сказанное приняла к сведению и действительно решила отказаться от применяемого зелья. Ну и попробовать другое. Но то потом, а сейчас поспешила сменить тему:

— Ты ведь из тех самых Розови́цких, да? Ещё небось из главной семьи, раз ритуал Несокрушимой тверди прошла, что об тебя даже копья ломаются, — с обличяющим видом спросила Тика, в конце, правда, прикусив язык.

— Много будешь знать, не успеешь состариться — слыхала такое? — расплылась в многообещающей улыбочке принцесса явно непростого заячьего клана.

После чего перевернулась на живот и подперла голову руками, поместив подбородок на ладони. Ну и опять принялась болтать ногами в воздухе, теперь, правда, более игриво.

— Зачем тогда к Илю напросилась? — не унималась лисичка. — И какой Пустоши ты вообще с цирком шлялась? Еще и с кошкой впридачу. Зайцы ведь с ними не в ладах.

— Больно много ты знаешь, как для простой дочки охотника, — констатировала Момо, чуть склонив голову набок. А что-то надумав, вкрадчиво поинтересовалась. — У твоей бабки, часом, не девять хвостов?

— Заткнись! — прошипела рыжая, заозиравшись. Не сдержалась и выпалила. — Что, решила свой перебитый клан восстановить? Ещё и втравить в это моего Илечку! Розовые превыше всего — так вы говорите, не ошиблась?

— Злая ты, — явно обиделась кроля, поменявшись в лице после интересного лозунга, в ответ предполагающего как минимум приветствие в виде вскидывания руки от сердца к солнцу.

— Говори, ушастая, зачем примазалась к нам? — настойчиво требовала серьезная как никогда Тика. — Зачем клятву такую дала? Что ты задумала?

— А сама-то! — вскинулась Момоли. — Не надо тут наивную дурочку разыгрывать. Сто крон могу поставить на то, что ты — проект этих ваших хитрохвостых интриганок. Ну или в тёмную сыграли. Небось турнули твою мать из клана, чтобы ты, рожденная вне его и воспитаная в скромности, подалась потом к людям. И те, не усмотрев в тебе гонору да повадок соответствующих, снисходительно дозволили бы магию свою изучать. Ну а потом тебя бы подобрали вдруг объявившиеся родственники, которые так долго искали пропавшую кровиночку. Ах, какая драма. Вот ни за что не поверю, что ты и сама до сих пор этого не поняла, и что точно также не используешь мальчишку!

— Я тебя загрызу за него…

— Остынь, дура! — внезапно прям заморозила своим ледяным тоном натурально ее высочество. Но продолжила в своей привычной мягкой манере. — Для особо одаренных — не собираюсь я ничего плохого ему делать. Поначалу, может, и подумывала как временный вариант использовать, но потом…

— Но как же клятва⁈ — ошарашенно воскликнула Тика.

— Подрастешь — узнаешь, — снисходительно глянув на девчонку, отмахнулась опытная красавица.

— Мир ведь не даст!

— Глупенькая, избавиться от лорда не так и сложно, — вздохнув, решила разжевать очевидное взрослая тётя. — Смотри, влюбляешь в себя пылкого юнца какого-нибудь и регулярно вызываешь в нём ревность. Например, то и дело выказываемой заботой о благополучии любимого лорда. И таким вот образом натравливаешь в итоге глупыша на того, кому искренне ведь желаешь здоровья. Но не долголетия, хе-хе. Делов-то.

— Я тебя лучше сразу…

— Сядь! — снова едва ли не оцарапала железом своего голоса Момоли. Продолжив, правда, как и всегда ласково. — Не стану я ничего подобного делать. Уж очень теперь интересен мне наш забавный старичок с мордашкой мальчишки. С таким я, пожалуй, и сама не прочь остаться. Да не дергайся ты. На всех хватит. Никто ж не станет его до капли выжимать. Понятие имеем. А так ему даже лучше. Ну, когда есть кому и спину прикрыть, и путь расчистить, ну и постельку, понятное дело, согреть. Разнообразие, опять же. Можно даже еще, эм, разноплановых специалисток к нам в команду поискать. Ну чего ты куксишься, мелкая? Повзрослеть пора уж и… Эй, ты чего? Ну ладно-ладно, завязывай это. Не капай тут, сказала. Ох, горе ты мое. Короче, малая, ты у него будешь самая-пресамая любимая!

— П-правда? — всхлипывая, спросила Тика. И незаметно отложила кинжал.

— Ну а кто ж ещё? Не я же, — уверенным тоном подбодрила Момоли, в конце, правда, кокетливо поправив прическу.

— Так чего тогда тебе от него надо? — подозрительно быстро осушив слезы, не забыла свой вопрос Тика. — Ещё и с кошкой на пару.

— Чего-чего — многообещающий он! Интересный. Необычный. Знает то, чего не должен знать в своем положении. Откуда, ты говоришь, он?

— А я и не говорила. Выдумала тут, понимаешь, ерунду какую-то про старика-мальчишку. Чушь!

— Ох, учиться тебе ещё и учиться незаметно лукавить. Ладно, не боись, не станем мы с Ру трепаться. Да и клятва, опять-же, — снисходительно пожурила ее Момоли. И, перестав наконец отвечать вопросом на вопрос, продолжила. — Ну а с кошкой мы вместе, потому как беды у нас с нею хоть и разные, но похожим образом потрепавшие. Вот и держимся друг за друга, не доверя болше никому.

— Голову небось ей морочишь, да? — цинично фыркнула Тика. — А та и бегает за тобой. Ну или чего это вы в кусты вместе отлучались?

— Пописять вместе ходили, а ты что подумала? И вообще, наши с ней взаимоотношения, лапочка — не твоего ума дело, — коварно улыбнувшись, игриво ткнула пальчиком несносная крольчиха поморщившуюся от такого подозрительную лисичку. Однако, посерьезнев, подытожила. — Но Ру я и вправду никому в обиду не дам. Как и она меня. Помотала нас жизнь, мда. Ну а с цирком бродячим мы странствовали, потому как было чему у них поучиться. Ру, к примеру, в ухватках воровских поднаторела. Ловкость ее, и без того бывшая на высоте, кратно увеличилась. Ну а я терпимости научилась. Да и примечать многое. В общем, не жалею, что с десяток, почитай, лет в дороге провела. Мир, опять же, повидала.

Сказав это, замолчала экс-циркачка, с чьего лица во время повествования не сходила теплая и отчасти ностальгическая улыбка. Тика же, не перебивая, внимательно слушала и не торопила, может и не просто так, но вроде бы разоткровенничавшуюся собеседницу.

Однако рассказчица вдруг погрустнела и, вздохнув, ни то спросила, ни то упрекнула в бесчувствии:

— Знаешь как жалко, что нас рядом не было, когда они… когда барон один решил охоту в своих угодьях устроить. Экзотическую. На циркачей, — а помолчав, продолжила. — Только фургон, на котором мы с Ру тогда в город за покупками отъехали, и остался… от всей труппы. Но и виновник не надолго их пережил! Скончался ублюдок от геморроидальных колик. Ну или от апоплексического удара — не суть.

Тика не перебивала, а Момо, еще немного помолчав, наконец вздохнула и уже более живым голосом продолжила свой рассказ:

— Так мы и остались вдвоем, а Пирожок с Пряником для нас — это как кусочек той беззаботной жизни. Всё, что осталось от некогда большой и дружной семьи. Вот. Не задерживаясь, отправились в путь, чтоб поскорей убраться подальше оттуда. В дороге повозка поизносилась и потребовала ремонта, а потому заехали в Нахолмск. Где нас, представь, обманули! — бурно возмутилась снова привычная Мо, а не та, пугающая тяжёлым взглядом, обладательница драматичной судьбы и личного кладбища из врагов. — Оставили мы, значит, повозку для ремонта. Там оковку на колесах надо было поменять, ну и по мелочи. А этот пройдоха, вообрази, взял задаток и исчез со всем нашим добром. Это вообще нормально⁈ Нет, конечно, Ру что-то такое говорила, мол, лучше бы к гильдейскому мастеру обратиться, а не просто на торге какому-то проезжему довериться. Но так цена ж в два раза меньше выходила! Да и задаток почти что ничегошный, когда как в гильдии половину сразу заплатить пришлось бы. Вот и решили, пока зарабатываем на ремонт, он тем временем идёт себе. Потому и рискнули, поверив, как оказалось, проходимцу. А ведь ничто не предвещало. Их же ж там целый табор был, вот мы и подумали, мол, куда они денутся, с такой-то толпой чумазых детишек и со всем своим многочисленным хозяйством? Ага, делись, да ещё как. И след простыл. Это потом уж нам объяснили знающие люди, что эти вот «перекати-поле» нередко обманом да воровством, а то и откровенным разбоем, промышляют.

— Даже я о таком слышала, — глянув как на несмышленыша, фыркнула Тика.

— Бе-бе-бе, — не по годам «зрело» выдала в ответ вроде как взрослая тётя.

— Ну допустим. А зачем вы ту дурость на тракте устроили? Благородные разбойницы, — с едким сарказмом в конце спросила рыжеухая.

— Лично я не считаю дуростью отнять у мерзавцев и передать несчастным или нуждающимся, — пожав плечами, ответила длинноухая.

— Ой, только не надо этого вот, ага? Вы не такие дуры, чтоб заниматься подобной чепухой, а главное, делать это именно так.

— Много ты понимаешь, многоопытная наша, — осуждающе глянула Момоли. Но ответила. — Рурита попросила, вот я и не смогла ей отказать в такой малости.

— Ты серьезно? Она совсем что ли…

— Не смей ее осуждать! Переживешь то же, что она, тогда и будешь в праве высказывать своё мнение на сей счёт. Поняла?

— Ладно-ладно, как скажешь, — примирительно подняла руки лисичка, не на шутку испугавшись тона грозной зайчихи. — И долго вы куковали на тракте?

— Не очень, — отмахнулась та. — Неожиданная встреча, слава Миру, не заставила себя долго ждать. Вернулись, получается, к нам дорогие как память и лошадки, и повозка. Ну а с ними были интересный паренек и забавная девчонка, по уши влюбленная в него. Ой, да не красней ты так. Всем же всё очевидно. Я даже зауважала юнца, понимающего, но так стойко не пользующегося моментом. Поначалу. Потом-то рассмотрела в нём ворчливого деда со своими тараканами в башке. И это ещё мягко сказано, потому как из-за молодого тела иной раз творящего иной раз какую-то инфантильную дичь. Хотя так-то он бывалый, а в чём-то и вовсе конкретно так отбитый, причём давно уж. Занятный, короче, дед, как и сказала, прячущийся за маску юнца. Шебутной, мда.

— … — хотев было что-то возразить, и сама задумалась Тика.

— Чего только стоит та его готовность в одиночку выйти против пятерых всадников. Он ведь не знал еще тогда о наших, с Ру, возможностях. А ты, уж прости, не боец. Но тем не менее, даже и глазом не моргнув, он, всего лишь человек, оседлал коня и вооружился, готовый к неравному бою. Ух, как же я тогда потекла…

— Да просто он — бесстрашный! Нет, не безрассудный и не сумасшедший, так как понимает все опасности и осознаёт риски. Короче, страх ему ведом, но он не уступает ему. В общем, мой Иль не дрогнет ни перед чем. Вот!

— Да? — сделала вид, что сомневается, коварная зайчиха.

— Да! — возмущенная недоверием, принялась выбалтывать наивная лисичка. — Он и когда на разбойников бросился, спасая селян, такой же бесстрашный был. У меня сердце в пятки ушло, а он такой раз-раз, и все дрожат пред ним на коленях. Лишь одному кровь пустить пришлось. А потом и вовсе, ну, когда нас многоопытный маг-воздушник настиг, Иль сразу и без паники, рассудив, всё по полочкам разложил. Не опасен, говорит, и сейчас улетит. И всё так — улетел! А потом, когда аж целое рыцарское копье на нас выскочило, он и тогда не дрогнул. Словно бы даже обрадовался, эм, возможности. Спокойно идя по дороге, всё место для засады подбирал. Готовился. Ну и по итогу перебил-таки всех! Я, правда, немного помогла. Но без его наставлений наверняка бы как та загнанная дичь была. Говорою же, он настоящий рыцарь! Без страха и упрека! Ух, как же ж у меня тогда сердце билось!

— Вот и хорошо, вот и ладненько. Ты будешь по сердечным делам, а я — по более влаж… я хотела сказать, приземлённым, да. В общем, рыжая, не делай мне мозги и расслабься, — выдала довольная Момоли, перевернувшись на спину и закинув руки за голову, от чего два красивых полушария провокационно устремились к небесам своими розовыми вершинами. — Теперь я и сама его в обиду не дам.

— Втравишь ведь в неприятности. В свои проблемы втянешь, — вздохнув, рядом упала на спину и как-то так смиренно-меланхолично промолвила Тика. Непроизвольно при этом скосившись и на свою грудь. А уже более тяжко вздохнув, вернула внимание на собеседницу и продолжила обличать. — Вы ведь, зайцы, неугомонные. Еще и злопамятные. Все двести лет своей жизни обиду лелеять можете. А розовых, насколько я знаю, никто из ваших не любит. Вот и говорю, навлечешь на всех нас бе́ды, которых у тебя уже полно за плечами должно быть.

— А с чего ты взяла, что наш лихой дю Воли не пройдет чрез них все и любые, словно тот раскаленный клинок сквозь топлёное масло? Может ему, такому бесстрашному, именно этого как раз и захочется. Потому, что в моменты, когда другие цепенеют или утопают в страхе, он способен свободно рассуждать и, главное, видеть перспективы. Да и все мы, которые с ним рядом, не оплошаем! Тоже ведь — не самые простые разумные. А если нужно, то и еще найдем. Дело-то не хитрое. В общем, дадим нашему лорду время встать на ноги. Прикроем пока. А уж потом и он нам путь куда угодно проложит. Ну а мы последуем за ним в это самое «куда угодно». Так, рыжая?

— Он магом будет, а лордом останется лишь для нас троих. Ну и, возможно, для других магов еще. Вот.

— Лучше магичек. Но не суть. Лорд-маг — это даже перспективнее!

— Но как же?

— Ой, тоже мне проблема. Кого-нибудь из нас назначит лордом для всех новичков, чтобы тем было кому давать клятву, принося присягу. Таким образом и приведём немагов под власть нашего славного господина! — закончив на пафосе, опять разъяснила Момоли своей неопытной собеседнице некоторые тонкости политики по эту, так сказать, сторону Бурного океана.

— Но учти, ушастая, я буду приглядывать за тобой, — предупредила Тика, поражаясь изворотливости лукавой зайчихи, кому, скорее всего, и суждено в качестве такого вот лорда собрать под своей рукой тех самых немагов. Не бегающей же за ней хвостиком кошке и не само́й лисичке-магине брать такую роль на себя. — Я буду очень внимательно следить за твоей верностью, и если ты обманешь, то…

— Тихо! Кто-то идёт.

ГЛАВА 18

— Что, да? — несколько расстроившись, вздохнул Илья. Под очень уж скептическим взглядом раздражённого учитаеля, который вынужден, вместо увлекательной исследовательской работы, читать вот лекции надоедливому ученичку. А тот всё не унимался. — Жаль, что нельзя посредством хитрой формулировки в клятве поиметь от Мира чего-нибудь такого-эдакого. К примеру, чтоб в случае клятвопреступления виновника золотой каростой покрыло или бриллиантовой золотухой мучило, а язвы его мироточили элексиром бессмертия. В общем, на что фантазии хватит, то и заказывай, так сказать, в виде наказания. Но нет — значит нет. Увы. Хотя, согласен, и стандартные кары, назовем их так, весьма впечатляющи. Мда. Но меня всё же удивляет, учитель, что от Мира, с его-то весьма гибким механизмом клятв, нельзя получить элементарный детектор лжи. Ведь чего проще, чем на дыбе выпытывать интересующее, просто принудить дать клятву не лгать в следующие час, ну или день, чтобы добиться истины от подследственного. Да даже от делового партнера. Но нет, Мир почему-то оставляет возможность всех мастей лжецам безнаказанно врать. Не, не спорю, мир, где все говорят одну лишь правду — это почти что ад, во всяком случае для нашего биологического вида, но… но. Короче, с этим ясно. Теперь следующий вопрос. В чём там разница между жезлом и посохом? И не надо ли мне прикупить сейчас какой получше, а, учитель? — продолжал выедать мозги изрядно раздраженному уже старику назойливый Волин.

— Вон! — не выдержал наконец мэтр Лунс, указав на дверь. — Достал! Забирай это всё, и прочь с глаз моих!

— Но как же…

— На, вот тебе мешок — ссыпай всё туда, и чтоб я не видел тебя до следующего месяца! С оговоренной сотней листов за покупки, разумеется. Про посох или жезл в школе объяснят. Тогда и придешь. Я тебе подберу хороший, а о цене потом поговорим. Всё, исчезни!

— Ну если вы настаиваете, учитель. Хотя у меня оставалась еще парочка вопросов и… Ухожу-ухожу, не нужно за жезл хвататься. Здоровья вам!

А покинув лавку, довольный Илья огляделся. Не обнаружив Руриту, подозвал шустрого мальца, которому бросил медяк и указал на мешок. Не принято тут сэрам рыцарям самолично таскать тяжести. Он ведь не в военном походе сейчас. Носильщик, правда, буркнул, что надо бы добавить, старательно при этом ломая шапку, но после обещания получить еще монет в конечной точке маршрута, резво принялся исполнять свои обязанности.

В мешке, к слову говоря, находились покупки всяких полезных в предстоящей учебе вещей. То есть сертифицированные местным Дамблдором писчие принадлежности и прочая канцелярка. Ну и тому подобные котёл оловянный, перчатки из драконьей кожи, мантия… А вот мантии, кстати, пока что не было. Как и волшебной палочки здешнего образца, то бишь посоха или жезла. Не всё, короче, ещё приобретено, но как только, так сразу. Обменяет, короче, на долговые обязательства по бумаге, как это было и с одержимым мешка. Предприимчивый Волин посчитал, что, пока учитель благоволит, не стоит зря тратить кроны. К тому же оно всё весьма недешево, а берётся обычно в торговой точке при гильдии. Сертифицированное ж, как-никак. Но и в лавке Лунса, как тот сказал, для своих, оно всё тоже имелось. По-видимому, исключительно из-за приятельских, а не лишь деловых взаимоотношений с директором Канэ.

И вот, в общем, рыцарь дю Воли, точнее, теперь уже неофит Воли, пускай он пока ещё и не в мажеском наряде, но тем не менее уверенной походкой пошагал по улице Южной, направляясь к одноименным воротам. Следовало, не мешкая, вернуться в лагерь да успокоить всех. Пока они не начали действовать. Уж очень хищно Рурита сверкала глазами и кровожадно так ухмылялась после монолога Ильи перед посещением им лавки. Наверняка ведь передала уже слова необычайно серьезного в тот момент своего лорда, когда вернулась в лагерь без него, а только с Гнедым. Пускай ещё и с навьюченными на коня килограммами серебра, но это к делу не относится.

Что касается самого Волина, то такой учитель его, как ни странно, вполне устраивал. Да и старик, пусть и мутный какой-то, но в тоже время может многое дать ученику. В том числе и из категории, так сказать, не для всех, то бишь только для своих. Притом взамен взяв даже не серебро, а всего лишь бумагу, которую не так ведь и сложно производить. За это спасибо Тике. Бесценной, как ее называет Илья, готовый мириться со всеми недостатками порой несносной мелкой ревнивицы. В общем, поэтому свободолюбивый экс-раб, причем неоднократно уже, решил и не спешить пока что с устранением ещё достаточно полезного старикашки. По крайней мере до окончания обучения в магической школе. А там тот или от старости сканает, или недруги сживут со свету. Мало ли, как оно в жизни бывает. Но в любом случае Миру нечем будет попрекнуть давшего клятву ученика.

Хотя, если так разобраться, пусть Волин и не прочь освоить здешнюю магию, но и без нее теперь способен прожить. Резерв-то с энергоканалами ему уже распечатали во время инициации. Так что некоторые Геройские фишки и даже кое-какие чары из-за океана Илья в любом случае сможет применять. То есть не заискивая перед Миром, в страхе потерять благосклонность сей непонятной субстанции. Но да, стоит признать, если бан от Мира и лишение заемной магии — это не фатально, ведь собственная мана всё равно останется, то вот попасться на другие наказания для клятвопреступников — уже серьезно, и тут важно быть начеку.

И вот, целеустремленно шагая к Южным воротам, Илья двигался на выход из города, но так и не дошел. Однако всё — по плану. Неспроста ведь он топал пешком, хотя мог бы и попутную повозку нанять. Кинув монет мальчонке, забрал у того мешок с покупками и свернул в приглянувшуюся подворотню. Это чтобы пообщаться без свидетелей с никак не отстающими преследователями. Они ещё от рядов с экзотикой увязались за продавцом крупной партии перца и упорно дожидались его выхода из магической лавки, а теперь настырно плелись следом. Всей толпой. Вот, в общем, Илья и решил прекратить это тут и сейчас. То бишь в им самим, а не преследователями выбранном месте, возможно с уже подготовленной гадами ловушкой. Как-то не верится, исходя из их нездорового интереса, что Илью выпустят за переделы города. Да и там, еще не известно, насколько разумно будет выйти против семерых явных душегубов. До леса ведь, где их можно было бы без особого напряга размотать, еще нужно добраться, а на открытом широком пространстве у Волина, который вовсе без защитного снаряжения, шансов будет немного. Хотя, конечно, с уже доступной ему магией они более чем удовлетворительны. Но всё равно, не следует пока так откровенно светить свои возможности. Ручные чары, то есть без посоха или жезла — в этом полушарии в диковинку. Поэтому, короче, узкая безлюдная подворотня — самое то!

— Кто такие? — сразу дав по голове навершием своего кинжала первому, кто завернул за очередной поворот кривого проулка, решил чуть прояснить ситуацию Волин. Это когда уже отскочил чуть назад и принял там стойку с обнаженным мечом в другой руке. Сброшенные в сторонке мешок, плащ и шляпа уже не мешали, более не ограничивая подвижность, поэтому Илья полностью готов к, эм, беседе. — Ну?

— Мля, он Хряка уронил! — не отвечая на вопрос, с паническими нотками воскликнул высокий и худой тип с кистинём в руке. Он шел сразу за грузно осевшим здоровяком, который, по-видимому, был на роли танка в их пати. А обернувшись, долговязый испуганно крикнул. — Шо делать, Хлыст?

Ответить ему пати-лидер с натуральным таким пастушьим бичом в отведенной уже для удара руке, к своему сожалению, так и не успел. Немилосердно получил булыжником в лоб и завалился ничком. Да, Волин умел и камни метко метать. А их тут, разнокалиберных, валялось в избытке. Вывороченых из давно уж не ремонтированной брусчатки. Хорошее, в общем, место для беседы по душам. Главное — ноги себе не попереломать, увлекшись, например, фехтованием. Но Волин — как-никак экс-Герой, а не мастер спорта, привыкший к удобным кроссовкам и идеально ровному полу спортзала. Так что таким его не смутить.

— Я не услышал ответа на свой вопрос! Вы кто, лишенцы, и что вам нужно? — психологически давил, постоянно хищно переминаясь и подшагивая в разных направлениях, такой вот странный сэр.

Вон, не погнушался ведь даже такими, не самыми сэрскими, методами действовать, сразу выбив двоих. От чего оставшиеся пятеро с виду мирных горожан, правда с разнородным дубьем под плащами, прям растерялись. Мало того что отряд душегубов столь стремительно лишился сильнейшего бойца и командира, так еще и загнанная дичь какая-то не такая попалась. Уж очень не соответствовало всё это привычным шаблонам поведения жертв, наверняка многочисленных за всю их бандитскую карьеру. От растерянности и волнения даже сеть свою запутали, упустив возможность ловко набросить ее, чтоб как следует отходить дубьём опутанного дворянчика с этой его штрыкалкой, прежде чем вязать скулящего гордеца. Тактика, короче, отработана, но в это раз дала осечку. Неожиданно.

— Не, я ливаю! — бросив так и не распутанную сеть, озвучил свое волевое решение патлатый. И рванул из подворотни.

— Ну-ка все разом! — угрожающе потрясая дубиной, звучно призвал к единению и сотрудничеству какой-то матерый бородач.

Ага, и остался на месте, сука такая. Пока двое, явно самых молодых, воодушевленно ринулись вперед. А еще один, чуть постарше, воинственными возгласами подбадривал своих отважных побратимов, сам при этом предусмотрительно держась за их широкими спинами. Всё как в жизни, в общем.

— Стоять!!! — что есть мочи и несколько истерично, а что важнее, весьма внезапно вдруг заорал Волин, в очередной раз ломая шаблон.

При этом сам он с предельно сосредоточенным видом скакнул вперед и, реализовав прям красивый выпад, тут же отправил на землю обоих «побратимов». Очень уж вовремя те были ошеломлены внезапным выкриком-командой такого непонятного противника, ну и теперь вот лежали да стонали с пропоротыми животами. А отскакивая назад, резкий Волин успел ещё и показательно вжухнуть клинком перед носом у третьего, то есть долговязого с кистенем. Последнему же, бородатому с дубиной, просто издевательски подмигнул.

По возвращении на исходную позицию, Илья удовлетворённо отметил, что у него всё вышло. То есть, лежа на земле, сейчас стонал только один, когда как второй при всём желании не смог бы. Это потому, что он первым напоролся на исписанный странными символами клинок меча, и теперь представлял из себя малоприглядное зрелище, за считанные секунды превратившись в некое подобие иссушенной мумии. А те самые символы, накануне черным маркером нанесенные вдоль неширокого дола на клинке, как только испили чужой крови вместе с жизнью, чуть мистически засветились. Правда, ненадолго и теперт уже исчезли, не оставив ни следа на отныне не простой стали. По крайней мере в обычном, немагическом зрении. Так что в итоге и по результатам успешного ритуала жертвоприношения, руны были активированы, а меч превращён в артефакт. Не столь крутой, конечно, как меч некогда Героя Иля Пресветлого, но тем не менее способный кое на что. Например, не замечая рассекать плоть и с легкостью преодолевать кости, не застревая в них. Он даже в состоянии оставить неслабую такую зарубку на стали клинка противника. Чего уж говорить о броне, которая, как правило, куда хуже в плане качества стали. Да и застрять в разрубленном щите такому клинку будет сложно, потому как он как бы выскальзывает из расщепа. В общем, меч в руке Ильи, с виду практически не изменившись, стал теперь куда более грозным оружием. Всего-то и нужно, что в бою через руку запитывать вышеупомянутые его способности, тратя на это ману из резерва. Теперь ведь уже вполне доступного Волину!

Он, кстати, не планировал всё именно так. То есть не рассчитывал на человеческое жертвоприношение, весьма спорное с моральной точки зрения. Но и не исключал подобного, ибо всегда найдутся достойные индивидуумы. То есть те, для кого твоя жизнь не представляет особой ценности. Так смысл, по мнению Волина, ценить таковую у них? Вот и подготовился, в общем. Еще с вечера. Всё-таки инициация во время посещения мага была запланирована, потому руны и были загодя нанесены на клинок, ожидая своего часа, и оставалось лишь проверить, сработает ли активирующий их ритуал. Ну и так вышло, что после инициации первыми, чьей жизни испил клинок, оказались разумные. И нет, иссушать теперь любого, в чьей крови был окроплен, такой меч не станет. Это было лишь разово и в результате тёмного ритуала. Да, Иль Пресветлый знал их несколько. В его оправдание тут разве что можно сказать, что начать эксперименты он собирался всё же с животных. Но, как видно, всё случилось куда раньше, в боевой обстановке и сразу максимально негуманным образом.

Однако схватка ещё не окончена, пусть и ряды противника заметно поредели. Поэтому Волин продолжил рвать шаблоны у оставшихся в строю наёмников:

— И их осталось двое, — безбожно фальшивя, с эдакой психопатской улыбочкой пропел Илья, пока его, как всем теперь стало очевидно, весьма опасный клинок вырисовывал в воздухе замысловатые фигуры. Что вселяло натуральный ужас в зрителей сего, разумеется, намеренного кривляния. — Вас уже начинать нарезать ломтями, или вы, уроды непонятливые, станете наконец отвечать на мои вопросы? Поторопитесь, пока я не начал считалочку. Вас ведь тут двое. Ну же, кто успеет стать ценным свидетелем, а кто, хи-хи, не успеет?

Пережал. Побледневший бородач бросил свою дубину и, развернувшись, кинулся наутек. А дрожащий всем телом долговязый выронил кистень и, упав на колени, принялся взывать к милосердию. При этом, правда, ничего не слушая и не слыша, в ужасе пятился задом на четвереньках.

Непорядок. Волину был нужен язык. Желательно вменяемый. Такой, конечно, тоже сойдет, но тратить время на его психореабилитацию не хотелось. Тем не менее придется, а то не известно, что там с вырубленными в самом начале Хряком и Хлыстом. Они могли пострадать куда сильнее, чем был расчет. Не исключено, что их не выйдет быстро привести в чувства. В общем, остается работать с долговязым.

— Стой, длинный, не двигайся. Стоять, сказал!!! — приступил к шоковой терапии доктор Волин. — Замри, или я тебе сейчас сухожилия подрежу, чтоб не ерзал. Смотри на меня! На меня, говорю!!! А теперь отвечай! Кто? Тебя? Послал? Имя и…

Но не вышло. Пусть нарочитые угрозы и сработали — бандит, прекратив пятиться, сосредоточился-таки на вопросах, однако далее случилось непредвиденное. Улепетывающий бородач, как позже выяснилось, так и не покинул проулок, а причина его смерти вскоре добралась и до Ильи. Невысокой фигуры в черном плаще с, как водится, нахлобученным капюшоном вдруг возникла из-за ближайшего поворота, а Волин просто-таки чудом успел отреагировать, натурально нырнув вниз. Благодаря этому долговязый оказался тем, кто получил в спину метательный нож, предназначавшийся Илье, который вовремя спрятался за живым щитом. Не надолго живым, ведь нож оказался отравленным. Очевидно, что метнувший его умеет ловко поражать движущиеся цели и обладает острой реакцие.

«Опасный противник, — пронеслось в голове у не ведающего страха, но осознающего риски долгожителя. — Надо бы и артефактной броней озаботиться. Но то потом, а пока — потанцуем!»

И Волин врубил стробоскоп! Выхватив фонарик, направил его на противника и тут же рванул вперед, что называется, с низкого стара.

Да, столь полезный девайс Илья хоть и жалел, но носил с собой постоянно именно на такой вот случай. Смартфон, к слову, был давно отключен и, можно сказать, законсервирован до лучших времен, ну или пока не понадобится. А больше электроники или электрики у попаданца в этом мире и не имелось.

Получив по глазам, ошеломленная и отчасти ослепленная в этом сумрачном закоулке фигура в черном плаще тем не менее не стала легкой добычнй. На рефлексах отскочив назад, эта, похоже, девка пропустила мимо шеи острие клинка почти настигшего ее Волина. А отскочив, еще и выбросила перед собой обе руки, пуская в полет два метательных ножа, можно сказать, веером. Вот только Илья чего-то подобного и ожидал, поэтому прямо-таки бочком преодолел разделявшее его с этой, точно девкой, расстояние и… Нет, не пронзил и не зарубил ее самым безжалостным образом. И даже не оглушил милосердным ударом клинка плашмя, чтобы сначала пленить, в потом предложить вступить поскорей к нему в гарем. Нет, ничего из этого. Он тупо промахнулся. Мда.

«Изворотливая — жуть просто», — успел он тогда подумать.

Хотя, справедливости ради, не смотря на все старательные тренировки, тело обычного студента еще было недостаточно тренировано. Не в том он был состоянии, чтобы реализовать все знания многоопытного попаданца, воспользовавшись сокрушительной мощью нового оружия. Банально не успевал атаковать свою юркую цель, уже проморгавшуюся и теперь оперативно реагирующую на угрозы. А что особо неприятно, ещё и успевшую вооружиться новой порцией наверняка отравленной стали, от которой теперь никак не увернуться.

— Стой! Дам в трое больше!!! — в отчаяние крикнул Илья, понимая, что ему сейчас как минимум отрежут уши. — Плачу серебром, диковинками, знаниями, услугой…

На последнем пункте, кои озвучивал судорожно перебирающий доступную ему валюту юноша, молчаливая гибкая девица, судя по всему, заинтересовалась. Она, быстро царапнув его чем-то по щеке, тут же резко отскочила на безопасное расстояние и уже оттуда тихо промолвила лишенным эмоций и практически не запыхавшимся голосом, прямо из-под надвинутого на лицо капюшона:

— Это был яд. Уже другой. Если не получишь противоядие, завтра умрешь. Утром начнешь постепенно терять силы, так что в твоих интересах поторопиться с… оплатой.

— Что нужно? — деловито принялся выяснять цену собственной жизни Илья, не забывая досадовать на свою неповоротливость. Раньше-то ему эта апатичная малышка была бы на один зуб. Ну и не только его. Он же ж не псих, чтоб убивать красоток. Их пленить надо и… там по обстоятельствам. Но, быстро прогнав неуместные мысли, бывалый победитель всевозможных воительниц продолжил. — Излагай условия, я весь внимание!

— Сегодня на торге ты грозился сжечь имущество достопочтенного работорговца Ку́фта, многих лет ему жизни. Этих наемников послали схватить тебя и привести к хозяину, да растут его прибыли. А я должна была проследить, чтобы они не сбежали с авансом, не сделав работы, — всё таким же неживым голосом поведала убивашка, давая понять, что вовсе не торговцы специями стали причиной бед Волина. А затем девица, явно подбирая слова, озвучила цену за жизнь как никогда внимательного слушателя. — Я желаю здоровья и долголетия своему хозяину, а также процветания его торговле, но… но противоядие ты найдешь только на его теле. Ты понимаешь меня?

— Чего ж тут непонятного-то? — пожал плечами находящийся в сходной ситуации Илья. — Здоровья и долголетия ты желаешь только Куфту, или еще кого-то грохнуть? В смысле, измерить уровень здоровья, дабы выяснить предел долголетия.

— На остальных мне плевать, — и фигурка в черном плаще, с жутковатым равнодушием добив раненных и оглушенных, деловито собрала ножи да юркнула за поворот.

— Жёсткая девочка, — проворчал Волин, недовольный тем, что не удалось затянуть разговор, а его собеседница, не теряя контроль над ситуацией, упорно не отводила взгляда. Потому Илья так и не смог выкроить даже несколько секунд на незаметное формирование чего-то магического из прошлой жизни. — Но видали и пожёстче.

Не теряя времени, он быстро схватил свои вещи и рванул следом за нею. Вот только за поворотом обнаружил только лишь тела так и не сбежавших бородача да патлатого метателя сети, когда как опасной девицы и след простыл. Так что со спины оглушить ее невиданной здесь ручной магией, ну и потом уже на своих условиях поторговаться за противоядие, увы, не получилось.

— Но я всё же люблю, когда помягче, — вздохнув, поспешил он отсюда.

ГЛАВА 19

Вот только поспешил Илья вовсе не рыскать по близлежащим подворотням, чердакам и крышам в поисках своей отравительницы. Как и не поторопился скорее исполнить ее указание, в итоге выпилив гадского работорговца со всей его свитой. И не самостоятельно, как тот герой-одиночка из боевика, и не с подкреплением в лице своих непростых вассалок. Впрочем, и за противоядием к ним в лагерь не отправился, с чем, возможно, могла бы помочь Тика, весьма способная в зельеделии. В общем, нет, ничто из этого, так как Волин отправился совсем не геройствовать, а тупо в лавку к мэтру Лунсу. Он как-никак его учитель, вот пускай и думает, если не желает так скоро потерять не столько ученика, сколько регулярные поставки бумаги. А заодно, может быть, и порешает вопросы с наглым уродом Куфтом. Хотя Илье и самому не терпелось навестить работорговца, возомнившего о себе невесть что.

И, как оказалось, поступил Волин правильно. Поругавшись какое-то время, Лунс в итоге выслушал жалобы на здоровье, напоил какими-то зельями и чего-то там поколдовал жезлом. Так что спустя всего-то полчаса совершенно здоровый, во всяком случае более не умирающий от отравления, такой вот негероический герой покидал лавку с долгом в еще сотню листов. Пусть и с рассрочкой на три месяца. Короче, легко отделался.

Что же касается работорговца Куфта, то мэтр Лунс порекомендовал не цапаться с уважаемыми людьми. Но тем не менее злорадно пообещал слупить с того немалую компенсацию за попытку покушения на своего, цитата, любимого ученика! В общем, заверив, что беспокоиться более не о чем, а конфликт он сам урегулирует, Лунс выставил за дверь с напутствием хорошо учиться и не умирать в ближайшие лет десять. Примерно так.

А Куфта Волин всё равно навестит. Но потом. В конце концов, ему не помешает апатичная убивашка в должниках. Ну, раз он вылечился сам, но всё равно ее освободит, как уже решил, непременно грохнув ненавистного ее рабовладельца. То значит, освобожденная из рабства, наверняка красотка, непременно примчит с пылким желанием принести клятву верности. Как в любом уважающем себя аниме, короче.

— Эх, еще бы с клятвами что-то решить. Которые мне от немагов, имею в виду, — традиционно бормотал себе под нос Илья, ища глазами достойный общепит, а то уж очень проголодался после лечения. Даже, похоже, похудел, хотя и без того был тощим. Но продолжил рассуждать по теме. — Всё-таки не охота рисковать расположением Мира, а то уж больно заинтересовала меня теперь здешняя магия. Хочется освоить ее. Вон, как лихо Лунс, многие ему лета, отхилил меня. Как новенький теперь! Правда, там еще и бурда какая-то была, которую он мне споил. Но всё равно, прям не терпится теперь, как в школу хочется. Да и сотня лет молодости — это, мягко говоря, не шутки. Так что благосклонность Мира, которой всё-таки стоит дорожить, имеет вес, причем такой, что очень многое перевешивает. Да и, если быть откровенным, даже невзирая на наличие теперь у меня резерва, я всё равно не сильно-то и сопоставим с операторами заемной магии. Всё, блин, из-за того, что в бытность Героем почти не учил боевые чары, налегая в основном на Геройские бафы с дебафами. И то, самые крутые мне будут не по силам сейчас из-за слишком малого резерва, который мне тогда прокачали какими-то ритуалами. Да, бесспорно, местных я и так смогу удивить. Особенно, если ошарашу, нежданно выдав невидаль. Но всё ж маловат у меня арсенал чар. Да чего далеко ходить? Вон, даже извернись я в той подворотне, то мне тупо нечем бы было приложить девицу в черном. Огнешар, как самое простое, а главное, быстрое из известных мне чар, наверняка ведь и меня самого контузил бы, подняв к тому же изрядный шум во всей округе. Не подходит он для захвата живьем, ибо изрядно взрывуч. Тем более в том каменном мешке, пусть и с ответвлениями. А жахать именно в девку, чтоб вышло без взрыва, как бывает при встрече с неживым, а с огоньком, когда в живое попадает — не имело никакого смысла. Сгорела бы, и кроме пепла да лужицы металла ничего б и не осталось от нее. Толку от такого? Мне ведь эту отравительницу надо было не ухлопать, а чуть прихлопнуть для последующего допроса. Короче, ничего из известных мне чар для той ситуации не сгодилось бы. Да и в целом, неторопливы они в создании, особенно на такой дистанции боя. Это в чистом поле, а не когда каждая секунда дорога, мои чары были бы в самый раз. Но тоже не без последствий. Мне лучше бы сильно не афишировать магию без костылей и взывания к Миру. Эх, жаль всё-таки, что не учил я магию того полушария. Вот что мешало тот же Кисель освоить? Шикарные ведь, если так подумать, чары. Да, целых двенадцать секунд вертеть руками надо, формируя. И тайком такое не начаровать. Но с этим бы я всю шайку обезвредил. Возможно, что и вместе с шустрой девицей. Они бы все беспомощно застыли в вязком, прям как кисель, воздухе. И потом, на своей неизменной скорости войдя в зону замедления, осталось бы без суеты вырубить всех по очереди. Полезнейшая, в общем, штука и чаруется раза в два быстрее любого из моих Геройских дебафов. Но, увы, не знаю, не заучил, когда была такая возможность. Обидно. Как говорится, знал бы прикуп, жил бы в Мариуполе. Ну или на другом крутом курорте, а не в дождливом Владике. Пусть и столица, но слишком уж северная. Хотя и в Верхнем ничего так. Только там китайцев в последние годы было много. Не, круче всего, конечно, Уренгой! Интеллектуальная столица, где все нанотехнологии, а зарплаты раза так в два больше, чем в любом другом мегаполисе Империи. Даже в Святославле уже не так и…

— Заходите к нам, сударь! У нас лучшее вино и изысканные кушанья к нему, — вырвал Волина из воспоминаний о роднои мире голосистый зазывала у таверны. — Просим, просим к нам!

— Кушанья, говоришь?

— На любой вкус и кошелек, сударь!

— Что, и шавуха есть?

— А?

— Вот видишь? Самого изысканного кушанья у вас-то и нет. Ну ладно, поглядим, чем тут у вас кормят достойных господ.

Примерно тогда же. Магическая лавка мэтра Лунса.

— Поразительно! — воскликнул седобородый ухоженный старик в серебристой мантии, в руках при этом держа лист белой бумаги с контрастным начертанием составной печати собственного изобретения. — Минимум раз в десять большее количество раз можно использовать. Поразительная основа! А как удобно! Да, всё-таки выгодное приобретение — этот мальчишка. Но стоит побольше этой вот чу́дной бумаги с него брать. А лучше — выяснить-таки ее источник.

Отложил лист довольный результатами экспериментов, а главное, открывающимися перспективами старик и налил себе вина. Отпив которое, продолжил бормотать:

— Однако ж откуда она? Кто в состоянии делать такую? Храмовники в империи Во́льфас? Пожалуй, могли бы. Но нет — видел я их толстую и рыхлую, порой ломкую желтую бумагу. А если и окрашенную, то только лишь поверхностно, — с несколько озадаченным видом рассуждал вслух задумчивый Лунс. А отпив еще вина, старый брюзга поморщился, но вовсе не из-за дорогого напитка. — Точно нет. Эти свою бумагу не белят. А если и красят, то в пурпур и только лучший пергамент. Для самых дорогих книг, где потом золотом пишут. Мракобесы. Записывать надо много и по делу, а не лишь сакральные тексты и за баснословный ценник. Совсем они там в своей роскоши и излишествах утонули, похоже, потеряв связь с реальностью. Союзнички(сплюнув). Но отвлекся. Быть может, эта бумага из Союза республик? Нет, не думаю. Очень сомнительно, что марионетки островитян могли их превзойти. А вот сам Островной доминион — уже другое дело. Однако эти хитрозадые торгаши, хоть и могли бы, чисто технически, однако ж у них там сейчас иные заботы. Война с империей, извечным конкурентом, давно уже назревает. Так что не до бумаги им сейчас. Причем обеим сторонам предстоящего конфликта. Как бы ещё и нас не втянули.

Раздраженно поплямкав губами, недовольный Лунс снова обратил свой взор на поражающий невиданной белизной тончайший лист и вздохнул. А сделав большой глоток вина, продолжил бормотать:

— Но тогда кто же? Остается разве что халифат Секирба́ш, — с сомнением рассудил бородач и нервно дёрнул себя за ус. — Нет-нет. Эти зажиревшие дикари плотно сидят на торговых путях к Дальнему Западу и сами ничего не производят. Хотя, конечно, могут купить и продать почти всё, что угодно. Как папирусные свитки, так и экзотические шелковые ткани для записей. Жаль, что ни то, ни это мне не подошло, а то бы давно уже продвинулся в своих исследованиях. Но и не важно, ведь теперь всё изменится! Эх, бумага, бумага, бумага… Откуда же ты взялась такая, а? Неужели и правда через халифат сие чудо пришло?

Государства региона.

В сотый, наверное, уже раз за сегодня маг, благоговея, поднес к глазам лист белоснежной бумаги и довольно причмокнул. Поправил уродливого вида массивные круглые очки и приблизил лист еще, чуть ли не касаясь теперь носом гладкой белой поверхности. А простояв так несколько минут, тяжело выдохнул и отложил-таки сокровище, прежде чем плеснуть себе еще вина и продолжить размышления вслух:

— Халифат. Да, как вариант. Но… нет, не верится мне в такое. Ее там, скорее, извели бы на глупые развлечения, возмутительные в своей расточительной бессмысленности. Или… хмм, или же у них этой белоснежной бумаги столько, что даже сюда просочилась? Но тогда почему я впервые про нее слышу? Уж кому как не мне было узнать о таком, прежде чем увидеть воочию. Весть о такой редкости, еще и в случае больших её количеств, моментально бы облетела всех торговцев, ну и куда раньше достигла меня, лучшего из покупателей подобных товаров. А тут — тишина, и отчего-то невиданной бумагой владеет лишь один, какой-то никому неизвестный чужестранец. Или, быть может, этот белобрысый и вправду из степняков? Просто смесок какой-нибудь там, ну или из неизвестного нам далекого племени. И тогда получается, что в Пустошах сумели-таки найти секреты древних, так что ли? Ох, не знаю, не знаю. Сомнительно как-то. Я давно уже не верю в эти легенды о наследии древней цивилизации. Хотя что-то ведь, эм, такое-эдакое должно же быть в этих распроклятых Пустошах, раз магия там не работает. Да даже если и нет там ничего от древних, то давно уже известно, что без магии люди лучше мозгами шевелят и измышляют всякое интересное. Так неужто они эту бумагу сами и придумали? Изобрели способ изготовления столь плотной и белой… Да нет — ерунда. Уж точно не эти варвары. Просто не верю. Дикари, ни дать ни взять. О-хо-хо. Вот же ж загадка какая. Откуда ж ты такая, а? Неужто из-за океана? Не смешно. Не преодолеть его никак, — заключил Лунс и потянулся за вином. А помолчав в задумчивости какое-то время, махнул рукой и разом допил содержимое серебряного кубка, прежде чем решительно провозгласить. — Надавлю на мальчишку и всё выведаю! Благо, мой ритуал Познания тайнописи Лунса был, хе-хе, именно тем, который надо. Мне надо. Ловко же я надул этого глупца! Провел ему мой хитрый ритуал ДО того, как клятва начала действовать. Пусть дал он ее раньше, но сам ведь поставил условие, что действовать она начнет лишь после передачи конспекта. То есть я мог и вовсе не заручаться согласием наглеца перед проведением ритуала. Но раз уж он сам себя перехитрил, то следовало подыграть, хе-хе. Хорошо еще, что я вовремя сообразил, что клятва пока еще не действует, а то мальчишка сбил меня с толку, добавив условия о суровом наказании. Ну а сообразив, я догадался заменить свитки с ритуальными рисунками на нужные. Мне нужные. Со вторым дном! А-ха-ха-ха-ха!!!

Утерев набежавшие от смеха слезы, гнусный старикашка продолжил свой прям злодейский монолог:

— И пусть я не собирался столь рано использовать такой козырь, но некогда играться. Уж больно манит меня дивная бумага, и как бы не упустить ее источник. Поэтому стоит поторопиться да надавить на ученичка. Приступами нарастающей боли он мне грозил? Вот и узнает, что такое изматывающая боль Лунса! А ее моему наглому рабу будет даровать его «ошейник», который я на него «нацепил» благодаря, хе-хе, правильному варианту ритуала познания тайнописи, — после этих слов, с дерзким видом вкинув в полный здоровых белых зубов рот кусочек дорогого сыра, подлый обманщик хищно разжевал его.

Но вскоре унял полные азарта эмоции и буркнул со скучным видом:

— Нужно в гильдию сегодня сходить. Зарегистрировать ученика(вздохнув). Или пусть никто не знает? А то представляю, какие лица будут у Фа́генза и Бре́хта, которым я лет сорок назад отказал в ученичестве. Эх, не хочется ведь время сейчас тратить на игры с обозленными обиженками, заматеревшими за эти годы. Но нет, как бы ни хотелось утаить — не выйдет. Это сейчас никто пока ещё не знает о новом моем ученике, но после визита к Куфту все заинтересуются личностью мальчишки, которому оказываю заступничество. Лучше уж сразу всё обозначить, как положенно зарегистрировав. Чтоб больше не возникало ситуаций, грозящих потерей мною моего раба со всеми его интересностями и… Кого там еще принесло? — был вынужден отвлечься от своих размышлений Лунс, переведя взгляд на нового клиента.

* * *

Таверну, где провел почти час, превереда Волин покинул сытым, но не сказать что сильно довольным. Было там, конечно, антуражненько, но как-то и темновато, и затхловато, и грязновато, ну и, чего уж там, убогонько. Пусть и сытно.

Дневной свет внутрь попадал через не самые большие витражные окна с желтоватыми мутными стеклышками в эдаких ромбах меж свинцовыми, что ли, перегородками. Внутреннее же освещение было организовано посредством пары тележных колес под потолком, на которых чадило множество масляных ламп.

«Ну или что они тут льют внутрь, раз оно так коптит?» — подумал Волин, разглядывая потолок, который регулярно белят в просветах между потемневшими деревянными балками.

Когда вошел с улицы, Илья впервые за сегодня пожалел, что с ним нет Тики с теми ее негреющими огоньками магических факелов и едва удержался, чтобы сам не подвесить над собой Светляк, который теперь мог начаровать за несколько секунд. В результате получилась бы светящаяся ровным белым светом сфера, которая может висеть в пространстве какое-то время, пока не израсходуется влитая мана. Либо же словно воздушный шарик следовать за чародеем, покуда тот не развеет свое колдунство. Но по всем внешним признакам сэр рыцарь, а не маг, не стал пока афишировать свой новый статус. Но мысленно сделал себе пометку, что обзавестись какой-нибудь палкой, для маскировки ручных чар, не помешало бы.

Пройдя дальше, Волин обнаружил, что лампады были не только на «люстрах», но и много где еще распиханы. Например, в специальных нишах стен грубой каменной кладки. Нештукатуренных. И чего только не было на этих вот стенах. От вбитых меж камней колышков-вешалок, прям на все случаи жизни, до щедрой экспозиции элементов охотничьей романтики, навроде щитов с оленьими рогами, что особенно забавно выглядело, чередуясь с вязанками чеснока и лука. Всё это Илья разглядывал, продвигаясь вглубь, между столами, на которых также обнаружились коптящие светильники. И это днем.

Понятное дело, что такое вот безобразие не добавляло свежести и без того спёртому воздуху. Кое-как улучшая его, правда, повсюду витал дух чесночной колбасы, пряных копчений, хмельной браги и прочего съестного, что упрямо перебивало неаппетитные запахи немытого тела и какой-то кислятины. Еще и прелое сено на полу добавляло колорита с антуражем, хотя видно, что его стараются не просто подсыпа́ть, а менять. Про липкий стол, да даже стул, и говорить нечего.

Правда, гостю, как благородному, был предложен отдельный столик. У окна и на эдакой возвышенности, сколоченной из толстых тёсанных досок, ныне изрядно потемневших. Ну и трехногий табурет заботливо обзавелся подушкой под сэрский зад. Сервис!

И вот, с сомнением во взгляде созерцая всю эту антисанитарию, Волин в который раз озадачился вопросом. Есть у него уже, или никогда теперь и не будет, Геройский абсолютный иммунитет к любой инфекции? То есть был ли он привнесен в тело попаданца благодаря большому комплексному ритуалу, который ведь не только для призыва? Или же в первой жизни неуязвимость перед всякими заразами была обретена уже после, то есть с одним из последующих ритуалов по улучшению тела Пресветлого? Ну и которых, понятное дело, в этой жизни теперь не видать Илье, Мир знает куда или когда заброшенному всё тем же большим ритуалом «не только для призыва». В общем, вопрос на миллион. И проверять опытным путем что-то как-то не хочется.

Отстраненно раздумывая над тем, что лучше бы быть вселённым, чем перенесённым попаданцем, Волин осторожно уселся за липкий столик. Впрочем, без труда при этом подавил брезгливость. Всё-таки ему, за все его жизни-то, приходилось и откровенные помои жрать, нахваливая долгожданные калории. А тут, ну подумаешь, средневековый колорит. Здесь, кстати, еще и чистенько.

«Видали мы карликов и покрупнее», — подумал бесстрашный Волин и не стал лишний раз грузиться. Даже перевел взгляд на окружающих, которые и вовсе не парились, пока задорно уплетали руками поданную им снедь.

Пускай из столовых приборов были вполне себе доступные почти каждому нож, а иногда и ложка для жидкой пищи, но пальцы, как видно, всё равно оставались основным инструментом. Некоторые так и вовсе орудовали черными от работы ими.

Волин в этот момент даже восхитился местным иммунитетом у местных, которые, не умерев в детстве, как бо́льшая половина их братьев и сестер, теперь проживут до старости. Если, конечно, не помрут несвоей смертью. Да и то, с таким-то железным здоровьем некоторые могут выжить даже после, например, стрелы в глаз, в итоге отойдя в мир иной по естественным причинам уже с почтенными сединами. И, к слову, с целыми зубами, не знавшими кариеса, а если и утраченными в ходе бурной жизни, то только из-за внешних факторов, так сказать. Хотя у бедняков могут еще и натурально сточиться из-за потребления грубого помола муки, которую получают на крошащихся каменных жерновах. Так что на хлебушке тут лучше не экономить. Мало ли, какой лебеды там подмешали, а то и, не дай наркоконтроль, спорыньей зерно было поражено. Видения со святыми это, конечно, почётно, но лучше галлюцинации пусть кто-нибудь другой смотрит, даже не смотря на то, что порой там показывают всякое интересное.

Однако, отогнав неуместные мысли, Волин не стал и дальше рассуждать на важные, но неуместные сейчас темы. А его реально озадачила одна возникшая мысль. Благо ли — естественный отбор, и не беда ли для эволюции вида — победа над детской смертностью? Ну, та которая из-за плохой медицины и отвратного послеродового ухода. Слишком уж серьезный это вопрос, и Волин даже завис на какое-то время, не желая и бессердечным циником показаться, и самообмана не допуская. А потому, в общем, решил отложить думы о вечном и отвлечься на действие. Довольный возвращению магии, произвел омовение рук обеззараживающей маной, не забывая волевой посыл. То есть желая, чтобы под пальцами всё скрипело от чистоты. И это сработало. Заодно и поверхность перед собой обработал, прежде чем указать на стол подскочившей подавальщице:

— Потри-ка, милая, вот это вот, — удивил ее, конечно, его благородие столь необычным требованием.

Однако пышущая здоровьем румянощекая полная девка со здоровенным бюстом, едва ли не наружу вываливающимся из декольте ее сарафана, лишь пожала плечами и принялась активно драить стол. Внезапно, но становящийся всё чище и чище. А ее фартук — всё грязнее и грязнее. Видать, хотела им просто для виду и успокоения гостя поелозить по столу, но не тут-то было. От надраивания многолетняя въевшаяся грязь начала целыми хлопьями отслаиваться, хотя по большей части всё же осыпалась эдаким прахом. В общем, постараться Марте пришлось, а гостю какое-то время доведось наблюдать энергичное колыхание ее неуёмных достоинств перед его лицом. В конце он даже подбодрил их обладательницу, демонстративно выложив на стол серебряный:

— Давай-давай, посильнее скобли. Не боись, отстираешь потом свой фартук. Вот видишь, как от твоего внимания грязь чуть ли не сама отпадает. Вон, даже желтая древесина показалась. Хм, надо же, а я думал, что это благородное черное дерево. Мдэ. Всё, закончила? Ах, как же теперь чистенько. Ладно, тащи уже еды. Много!

— Сей момент, господин хороший, — присев в некоем подобии реверанса, жизнерадостно ответила обладательница еще и необъятного зада, который умело продемонстрировала, когда бодро развернулась и шустро повиляла исполнять заказ.

— Ах да, — придержал ее Илья, припомнив кое-что, вычитанное еще в первой жизни и потом даже один раз виденное в ней же, но уже в другом мире, не родном. — У меня, знаешь ли, аллергия на собачью слюну. Уж не знаю, используете ли вы бобиков как, эм, посудомоек. Но проследи там, чтоб мои тарелки были всё же человеком хорошенько надраены с песком да после вымыты в проточной воде. На тебе еще монетку. Беги, лапочка.

Вот так, примерно, Волин и набил свой живот, то и дело прибегая к обеззараживанию много чего ещё и с разной степенью интенсивности, так сказать. Всё же он выходец из другого мира, и если в этом и вправду оказался без Геройского иммунитета, то элементарно может… хорошо если только животом промучиться, а не окочуриться после того, от чего местный и газы не пустит. Не зря ведь тут, в городах, воду не пьют. В чистом виде то есть. Ее тут разбавляют алкоголем, чтоб хоть как-то обеззаразить. Но вино далеко не все себе могут позволить. Да даже если и по карману окажется, то будет это, скорее всего, какая-нибудь кислятина, которая уже больше уксус, нежели вино. Хотя, конечно, и нормальное его тут пьют, но лишь самые знатные и богатые. Кого, короче, боязно обидеть, подсунув плохой товар. Ну и жители винодельческих регионов, разумеется, пьют то, чем славится их край. А так-то в основном тут потребляют сидр, раз так в десять дешевле вин. Или же эль и подобное ему, что еще на порядок доступнее по цене.

ГЛАВА 20

Ну а какое-то время спустя, наевшись всякого жирного, осоловевший турист пингвиньей походкой пошагал наружу. Уже на улице, плюнув на все условности, тупо нанял воз. Пусть и невместно такое, но притомившийся сэр рыцарь желал, чтоб его отвезли уже наконец за город. А то девочки, наверное, волнуются там. Ну и поехал, короче.

В дороге даже вздремнуть успел, лежа на сене набитым брюхом кверху. Пока возница не растолкал, мол, подъем — прибыли в оговоренное место. Удивительно неплохо придавил подушку, пусть в роли той был всего лишь свернутый плащ. Даже, внезапно, легкий голод стал ощущать, когда покидал транспорт. То есть снова без натягивающего одежду живота.

— Какое удивительные зелья споил мне Лунс, — когда уже расплатился с возницей и пошагал в сторону от тракта, отметил Илья, с виду даже чуть окрепший. Улыбнулся и полной энергии бодрой походкой направился к ручейку, где была их стоянка. И откуда, как вскоре учуял, доносились весьма соблазнительные запахи готовящегося ужина. — Это я вовремя!

Вот только встречали его там не все. На месте были только лисица с зайчихой, как-то странно себя ведущие. Словно скрывают что-то. А вот ни кошки, ни доверенного ей Гнедого не было.

— Где Рурита? Она разве еще не возвращалась? — подобравшись, спросил Илья, готовый услышать тревожные вести.

— Она…

— Возвращалась, — прервав Тику, загадочно улыбнулась Момоли.

— А, вижу, — только сейчас заметил Илья, что она ведь была уже не в своем «индейском».

Очевидно, переоделась в одежду, которую ей привезла Рурита. Нечто навроде сарафана с талией прямо под, тут Илья невольно сглотнул, ожесточенно рвущейся наружу грудью. Заметив его взгляд, фигуристая красавца самодовольно улыбнулась и, повернувшись в еще более выгодном ракурсе, продолжила:

— Не стоит беспокоиться. Ру уже, эм, купает сейчас Гнедого. За дубравой есть небольшой затончик, и вода там не столь холодная, как здесь. А вон, кстати, и она идет. Ру, оденься, негодница! Тут господин, хи-хи.

— Как ты, Иль? Всё в порядке? — участливо поинтересовалась Тика. Не забыв при этом ревниво заслонить собою, всеми своими метр так пятьюдесятью, бодро шагавшую сюда поджарую смуглую амазонку. Без ничего. И посмотреть там было на что. — Рурита рассказала, что ты ожидал каверзы от мага, когда шел к нему. Это так?

— Волноваться не о чем, — отмахнулся он, стараясь не сильно тянуть шею и не так явно выглядывать, чтобы рассмотреть спортивную брюнетку. Но вернул внимание на рыжую и, улыбнувшись ей, сказал. — Сейчас сядем подкрепиться, и всё подробно расскажу. Ох, как пахнет! Пожалуй, с нашей Момо нам ни в какую столицу ехать и не надо. Кормят там, скажу я вам, в разы хуже. Хотя нет, завтра, конечно же, съездим за покупками. Побалую вас, девочки.

— Ура! — пискнула счастливая рыжая.

Прочие две — лишь загадочно переглянулись.

Ну а позже, когда уже уплетал за обе щеки, Волин, удивительно, но и вправду покрепчавший после зелий учителя, всячески нахваливал того:

— Ах, какой замечательный дед! Что характерно, жадный, ушлый, наверняка подлый, но такой полезный. Крепкого ему здоровья!

— Кушайте-кушайте, милорд, — кивала Момо, подсовывая кусочки получше.

Поразительно молчаливая сегодня Рури ничего не сказала, а Тика лишь пожала плечами.

— Так что интересного у вас тут было, пока я отсутствовал? Никто не захаживал? — облизав ложку и отставив опустевшую тарелку, решил поинтересоваться Илья.

— Никто, милорд. Только Ру вернулась и… и больше ничего, да.

— Да? — с подозрением глядя на Мо, чуть нахмурился Илья.

— Ничего стоящего вашего внимания, милорд, — пояснила она, заметив его взгляд.

— Слушай, ты специально меня так называешь? Я, знаешь ли, не сильно падок на лесть. А порой она меня даже напрягает. От тебя я и вовсе ее воспринимаю как некое лукавство, если не насмешку. Не насмешка ведь?

— Точно нет!

— Ну тогда зови меня, как и Тика. Угу?

— Как пожелает владыка Иль.

— Хм(озадаченно), мы ведь не пили ничего. Почему ж у тебя зрачки такие? Тика, ты им ничего, случайно, не подлила в еду?

— Нет-нет, — отведя взгляд, заверила лисичка-экспериментаторша, очевидно слегка напортачившая с подбором более действенного зелья для снижения похотливости конкуренток.

— Малая не виновата. Она хорошая! — чуть пьяненьким голосом выдала Момоли и схватила пискнувшую Тику, беспощадно прижав к своей роскошной груди.

Рурита просто сидела в прострации, едва не пустив слюну.

— Задушишь…

— Ну же, не вырывайся, лапочка, — лишь сильнее сжав в объятиях рыжую, промурлыкала явно не в себе пребывающая крольчиха. Ещё и непроизвольно явила свои розовые уши. Не исключено, что и с хвостом. Который пумпочкой. — Дай же я тебя затискаю, моя(облизнувшись) лисичка. Покажешь мне свой пушистый хвостик? Ну чего ты, давай, не противься. А то как кусну. За ушко. Ам! Хи-хи, помню вот, была у меня как-то, эм, подруга. Трёххвостая. Та-а-акая проказница…

— Так, ясно, — хрипло выдал Волин, усилием воли взяв себя в руки и прекратив безучастно созерцать всё это безобразие, вот-вот уже готовое вылиться в нечто явно порнографического содержания. Ну или он просто нафантазировал, так сказать, в меру своей испорченности, а на самом деле тут всё целомудренно. Однако заверил. — Сейчас исправим.

После чего, спустя десятка так полтора секунд манипуляций руками с сосредоточенным видом, отправил в Момоли небольшой и чуть светящийся сгусток. То есть сразу, как только закончил формировать его меж своих ладоней.

— Ну как ты, Мо? Полегчало?

— А? Пф, я и так в порядке была! — фыркнула та, всё такая же вмазанная, но уже хотя бы контролирующая свои руки, поэтому отпустила Тику. А спустя ещё пару секунд проморгалась и недобро так глянула на нее, прежде чем строго спросить. — Так, рыжая, признавайся. Всё-таки не послушала меня, да? Говорила же, что на нас твоя бурда действует иначе!

— Тика, — осуждающе глянул на провинившуюся Илья. И этого хватило.

— Я… я сейчас универсальное противоядие сделаю, — так и не признав вины, тем не менее пообещала всё исправить упертая лисица. Ну и умотала к своему запасу трав да зельедельному чайничку, с двумя ручками который. — Я сейчас, я быстро!

— Ты как? — спросил Илья у Момоли, на которой чуть ранее применил, как никогда полезные сейчас, чары из так называемого Геройского минимума. По сути это был один из дебафов, пусть и весьма специфической направленности. Уж что-что, а то, как угнетать ни ко времени разыгравшееся либидо у многочисленных партнерш, ну или же то, как повысить собственную половую выносливость, опытный гаремовладелец знал, умел и, вот, практиковал. — Отпустило уже?

— Эм, как бы сказать? А приложи-ка меня еще разок этой вот странной штукой. Чтоб наверняка. А то что-то мне снова хочется тебя так оттра…

— Сделаем! — не дослушав, заверил предельно серьезный Волин. Ну а спустя несколько секунд чарования, выполнил запрошенное. — Готово. Ну как?

— Уже не так хочется. Но что-то я в тебя теперь такая влюблённая, что просто нимагу.

— Момент! Ща еще разок…

— Не надо, пускай лучше это выпьет, — вовремя подоспела с готовым уже зельем рыжая. — И кошке влейте. А то что-то она позеленела совсем.

Сказано — сделано.

— Тика, — с серьезным тоном обратился к ней Илья, когда Момоли с Руритой уже пришли в себя и спешно удалились куда-то в лес, видимо, по каким-то своим делам. — Пообещай мне, что больше не станешь проводить опыты на своих.

— Обещаю, — понурилась рыжая.

— Хорошо, — продолжил читать нотации неслабо переволновавшийся Илья. — А то ведь это может быть опасно и… Что за звуки? Вроде стоны, не? Откуда-то оттуда, кажется.

— Эм, птичка, наверное, какая-то пролетела, — делано равнодушно отмахнулась Тика. И тут же предложила. — А давай попробуем еще что-нибудь сотворить из запомненного. Да, я полна сил и готова! Только пойдем отсюда. Пожалуй, к ручейку. Вон, как приятно водичка журчит. Там нас не будут отвлекать всякие, эм, лесные жители.

— Хм(озадаченно), вроде ж не весна. Давно уж. А фауна что-то разгулялась. Мда.

— И не говори. Пойдем, — увлекая за собой Илью, подгоняла его Тика, неожиданно деятельная вся такая из себя. — Предлагаю начать с шоколадки!

— Думаешь? Не, давай всё же — сначала маркер. А то он мне очень полезен теперь будет, — припомнив руны из-за океана, а также многообещающие печати Лунса, предложил Волин. Хотя и понимал, что еще тянуть с давно уж и не раз обещанным батончиком — это уже натурально свинство. — Да, маркер. А потом я тебе кое-что покажу. Идёт?

— Как скажешь, — удивительно покладисто согласилась сладкоежка, упорно волоча за собой собеседника. То есть подальше от подозрительных лесных звуков и поближе к шуму воды. — Здесь будет в самый раз. Вот.

В общем, вечер был посвящен зельетворению, и никакая расшалившаяся фауна им не помешала.

Неизвестно где и когда.

— Итак, Тика, ты всё поняла?

— Да, старшая, — стараясь сдержать рвущиеся изнутри эмоции, а то и натурально слёзы, ответила рыжая малышка с тяжёлыми и блестящими локонами длиной почти до пояса.

— Что ж, тогда я всё сказала. Теперь ступай, — весьма сдержанно напутствовала не многим более фигуристая, но гораздо более статная невысокая красавица с почти красными волосами, что медью отливали в лучах рассветного солнца.

— Д-да, я пойду, — всё ж обронила слезинку Тика, когда ее неласковая собеседница холодно, впрочем как и всегда, кивнула напоследок и, развернувшись, пошла назад к селению. — Прощай… мама.

После чего покидающая отчий дом тоже повернулась и понуро потопала по широкой тропинке. И с каждым ее новым шагом слезы капали всё сильнее и сильнее, пока не хлынули, будто плотину прорвало, и в итоге Тика натурально разрыдалась. Впрочем, так не оборнулась, пока шагала и шагала в большой и неизведанный мир, чтобы стать ученицей мага, весть о котором донесла лесная молва. Якобы тот готов брать любых учеников, а обосновался в паре недель пути. То есть в одном из небольших селений где-то в гуще Великого леса, что у подножия Мглистых гор.

Так, в общем и ушла. С раной на сердце. И даже спустя годы та не зажила.

— Мама… почему ты такая… всегда была… а? Почему? — всхлипывая, сидела перед костром и вспоминала былое чуть повзрослевшая Тика. Уже с обрезанными волосами. — Почему я… не обернулась тогда? Почему не позвала… чтобы увидеть твой взгляд и понять… вдруг и твои глаза тоже были полны слёз? Вдруг(печально).

— Что ты тут хныкаешь, мелкая? — подсела к огню Момоли.

— Ничего, — украдкой утерев рукавом лицо, грубо ответила наглой зайчихе насупленная лисичка.

— А, всё переживаешь, что Иль предпочитает женщин поаппетитнее? Ну да, это так, — огладив крутые бедра и поправив внушительный бюст, порочно облизнулась подлая провокаторша. — Впрочем, ничего удивительного. Кто же покуси́тся на такое(презрительно), когда тут такое(с придыханием).

— Уйди от моего костра! — неожиданно, даже для самой себя, выкрикнула Тика. — Что тебе нужно? Издеваться пришла? Знай, я не верю тебе!

— Да что ты говоришь? — с насмешливой издёвкой спросила собеседница.

— Да! Иль… он… он единственный в моей жизни, кто что-то сделал для меня просто так! Ничего не прося взамен и даже не ожидая благодарности. Просто проходя мимо, взял и помог… нет, спас! А его запах…

— Да что ты понимаешь, тощая дурочка? Он попросту использует тебя! Ты нужна ему, лишь чтобы делать ему эти странные «заморские» штучки.

— Нет! Замолчи! Он не такой! Он спас меня… и… и я навсегда теперь…

— Ты-то, может, и навсегда, но вот он, хе-хе, он в тебе нуждается, лишь пока ты полезна. Очнись, дура, ему от тебя нужно только зельетворение!

— О-откуда? Как ты вообще об этом узнала? Про мой дар, про зельетворение, — была сбита с толку Тика. Но взяла себя в руки и совладала с обуревавшими ее эмоциями. — Отвечай!

— А я много чего знаю. И о тебе в том числе, дочь принцессы Иты, внучка патриарха Ики. Ха-ха, И́ка и Ти́ка — забавно. Твоя мать, презираемая своею, видимо полагала, что такое имя умилостивит старую каргу. Да вот только что-то непохоже. Раз уж ты, дочь всего лишь какого-то охотника от его НЕПЕРВОЙ жены, сейчас тут, а не в тайном селении правителей где-то глубоко в лесу. Ну и раз твоя мать презирала тебя не меньше, чем ее саму презирала мать. А-ха-ха-ха-ха-а!

— Замолчи! Заткнись! Заткнись-заткнись-заткнись!!!

— Что такое, неприятно слышать? Или боишься, что их рыжие уши повсюду? Опасно ведь, если пушистохвостые интриганки-манипуляторши прознают, что их секрет раскрыт, и что провалена эта их дурацкая операция по внедрению в людское общество тебя, отвергнутой дочери изгоя. Они ведь тогда возьмут и тупо зачистят всех, кого не жалко. И тебя, и мать. А не, как планировалось, попытаются купить твою лояльность перспективами быть приближенной к матриарху, к доброй бабушке, которая, хе-хе, ничего не знала о несправедливом изгнании. Да? Именно это тебя так обеспокоило, лукавая ты дрянь?

— Нет! Мне вообще плевать на многохвостых! Я просто не желаю, чтобы они навредили Илю.

— Да очнись ты, наивная дура! Не нужна ты ему. Не ты, а твой талант — вот то, что ему интересно. Как только с ним рядом появится кто-то соблазнительный, он сразу же позабудет о тебе. Забросит в дальний угол. Пока, хе-хе, снова не понадобится зельетворе…

— Это не так! Его запах, он…

— Чушь!

— Нет!

— Да!

— Нет!

— Да? Тогда давай у него и спросим. Так ведь, Иль?

— Тика, — какой-то сам не свой он появился в свете костра и, не подсаживаясь, потусторонним голосом позвал. — Тика.

— Иль? — растерянно глянула не него рыжеухая.

— Тика… сделай мне ещё бумаги.

— Нет… нет… только не это…

— А-ХА-ХА-ХА-ХААА!!! — неистовствовала длинноухая.

— Тика… Тика… — всё таким же мистическим голосом звал ее ненаглядный. — Тика… Тика, проснись. Проснись же.

— А? Фух, сон, — сглотнув, прошептала рыжая, когда прекратила с ошарашенным видом озираться по сторонам. — Всего лишь сон.

На рассвете. Где-то в Велиграде.

— Он не пришел, — безэмоционально, но с явственной обречённостью в голосе тихо произнесла фигурка в черном плаще с надвинутым на лицо глубоким капюшоном. Последние несколько часов она, сжимая в ладони пузырек и тщетно вглядываясь во тьму, неподвижно простояла у оконца своей крохотной каморки на втором этаже господского дома. — Не пришел.

— Ты что-то сказала, сестра? — вскинулась чутко спавшая ее практически копия, хотя деталей из-за темноты сейчас никак не разглядеть. Правда, эмоций, да и вообще жизни, было однозначно куда больше в голосе той, кто проснулась и теперь выглянула из-под ранее натянутого на голову укрывала. — Что случилось, Энь-Лиль?

— Ничего. Спи, Инь-Лиль, — впервые явив хоть какие-то эмоции, тепло ответила та, кому, как видно, не суждено этой ночью обрести свободу. Как, впрочем, и ее сестре, в числе еще множества рабов досточтимого Куфта.

— Но почему ты одета? Ты уже встала или еще не ложилась, Энь?

— Я… я просто не смогла заснуть. Всё хорошо, Инь. Поспи еще, — а снова с безучастным видом отвернувшись к окну, фигура в черном продолжила бесстрастно терпеть изматывающе-ноющую боль, которая еще со вчера напоминала рабыне, что та не сообщила хозяину об угрозе для его жизни. А раз боль до сих пор не прекратилась, значит тот всё еще жив.

Но не физическая боль приносила бо́льшие страдания стойкой особе. Пытка ведь скоро уже прекратится, продлившись лишь до момента, когда угроза Куфту минует. То есть истечет рассчетный срок жизни отравленного накануне убийцы, а заодно и освободителя. Увы, похоже, что так и не состоявшегося. И именно это куда сильнее угнетало Энь-Лиль.

Не вышло. Опять неудача. И теперь, возможно, будут новые клятвы, более жёсткие, оставляющие еще меньше шансов на освобождение. Не исключено даже, что ее снова разлучат с сестрой. А то и вовсе станут шантажировать, угрожая жизнью и здоровьем, в том числе и душевным, у самого близкого существа на этом неласковом свете.

В общем, боль — по мнению Энь, ерунда, когда как отсутствие надежды — это куда страшнее. Это конец.

— Не пришел, — едва слышно прошептала невиданно эмоциональная сегодня Энь-Лиль с внезапно полными слез глазами. Редкое зрелище. — А ведь так пылко говорил о ненависти к рабству, стоя перед лавкой Лунса.

ГЛАВА 21

— Да ну чего ты? Не бойся, лисёнок, всё хорошо будет. Просто попробуй, и сразу поймешь, как это круто.

— Я… я не знаю, Иль. Это так неожиданно.

— Тика, милая, не переживай. В отличие от тебя, у меня это уже не в первый раз.

— Ну… — неуверенно протянула рыжая, разглядывая собеседника, неожиданно деятельного с утра. — Ну хорошо. Но только разок!

— Да мне больше и не надо, — отмахнулся Илья, поощрительно улыбнувшись нерешительной малышке. — Давай начнем?

— Д-да. Сейчас только, соберусь с решимостью.

— Смелее!

— Что ж, я начинаю. Мир, дай мне сил, обрати мою волю огнем и породи огненную стрелу, — огласила заклятье магиня огня и, стиснув зубы, метнула своим посохом стремительный сгусток этого самого огня.

Ага, прямиком в грудь собеседника. Который сейчас, эдак приветливо разведя руки, стоял и ласково улыбался метрах в двадцати. И таки попала! Однако тот, кто явно не умрёт своей смертью в окружении внуков, вовсе не окончил свое беспокойное существование здесь и сейчас. Не метался по округе и не катался по земле, будучи объятым огнем. Нет, не в этот раз. Вместо того он просто смахнул рукой остатки стремительно затухающего пламени да рассеянно похлопал себя по груди, помогая тому окончательно погаснуть. После чего с широкой улыбкой сказал:

— Ну вот, а ты боялась!

— Рубаха всё еще тлеет. Левее. Выше. Да, теперь потушил, — несколько растерянно сообщила Тика, старавшаяся унять дрожь в голосе, пока указывала на попорченную камизу Ильи. Тот, после утренней зарядки и водных процедур, ну или специально для эксперимента, не стал полностью одеваться. А вздохнув, дополнила. — Дырка осталась.

— А! — равнодушно отмахнулся тот, как мы помним, кто уже отбоялся своё, но побольше чувства самосохранения ему однозначно не помешало бы. Однако тут же пояснил свое безрассудное поведение. — Главное, что шкурка цела, и было совсем не больно. А это значит, что всё работает, и я — снова я! Ну почти.

— Н-но как у тебя это вышло? Это ж ведь огонь…

— Ха-ха! — с торжеством воскликнул Волин, приняв пафосную позу. Прежде чем начать выдавать подробности, зачастую не очень понятные его собеседнице. — Тут всё просто, малыха. Но чур, это будет наш с тобой секрет. Идёт? Тогда слушай. Скорее всего, это я от природы такой вот, эм, огнеупорный. Не прям от рождения, а просто имею особую предрасположенность, которая заработала после вчерашней инициации. Хотя возможно, что это ещё и последствия одного непростого ритуала. Который не только для призыва(себе под нос). Но не думаю, что именно он даровал мне эту способность, иначе б таких как я было полно там, за океаном. Скорее, просто усилил ее, развив предрасположенность. А так это как раз та особенность, благодаря которой конкретно я был избран на роль Героя, то бишь для борьбы против демонов, которые почти все огневики. Вот, ну а вчера у меня появилась мана, и наконец-то заработало. В общем, отныне огненная магия для меня практически не опасна! Эх, еще бы и абсолютный иммунитет проверить, но… Не, нахрен надо. Добровольно чем-то заражать себя — это не то же самое, что просто руку в костер позасовывать.

— Эм, демонов? — с некоторым сомнением поглядывая на Илью, наконец вычленила Тика самое, похоже, озадачившее ее. Нет, конечно же не сомневающуюся в словах своего рыцаря, но мало ли. — Демоны, да?

— Ага, они самые. Пока до Владыки ихнего добрался, знаешь сколько мне его рогатого воинства пришлось честной сталью покромсать? — довольно оскалился экс-Герой, невидящим, но горящим взглядом при этом взирая куда-то вдаль. Однако затянувшийся ностальгический момент был прерван тактичным покашливанием рыжей, поэтому Волин, не совсем верно истолковавший этот ее жест, всё же признал. — Нет, конечно, не то чтобы я прям совсем честной сталью и исключительно сам эти вот орды сметал. Оружие-то у меня, ясен пень, было такое, что я им мог ого-го какие дела творить, нередко даже не вступая в ближний бой. Чего только лук мой стоил, который был натурально как ПТРК! Не, серьезно. Причем с теленаведением и с весьма разнообразной номенклатурой боеприпасов. Ну то есть стрел. Очень порой полезно было одной из таких, управляемой да с бронебойным зачарованием наконечника, прямиком в непробиваемое темечко вальнуть командира демонов, пока сам где-нибудь за холмом в паре км от цели находишься. Да даже если и в зоне прямой видимости, но когда надо перестрелить через толстокожих исполинов из свиты того рогатого гада, который обажал прятаться за этими громадинами. Ух, а какое удовольствие лупить прямо сквозь за́мковые стены нематериальными, но в итоге объемным взрывом бабахающими стрелами! Ну, это чтоб на мелочь всякую не распыляться. Да что там лук, когда я мечом своим архидемона напополам разваливал одним лишь ударом! Главное — подпрыгнуть повыше. Эх, были времена! Но да, стоит признать, что не всегда я сам всё вывозил. Точнее, почти никогда. Не просто ведь так я столь долго осваивал чарование Геройских бафов, прежде чем на самого Владыку пойти. А так я обычно действовал вместе со своим, эм, коллективом разноплановых специалисток, которых предварительно… ну и бафал тоже, чтоб вооудешивить перед боем. И в итоге я, как капитан натурально ледокола, лишь направлял своих девочек, а они сметали всё на пути. В общем, мы довольно компактной группой выпиливали чуть ли не тысячные армии рогатых разной степени жёсткости и брали их твердыни, порой камня на камне не оставляя. Мда. Но то всё былое. Сейчас же… а сейчас я, пусть и без былого снаряжения, но всё равно могу собрать себе достойный отряд, дабы его члены… Хотя это неподходящее слово. Чтоб личный состав, хорошенечко мной бафнутый, мог любому неиллюзорно навешать п… по шее. Да! Ну и чтоб было кому мне спину надежно прикрыть. Да и потереть иной раз(негромко).

— Эмм… это ты сейчас какую-то сказку рассказал? — явно не расслышав последнее, выдала наконец Тика, такое ощущение, что немного потерявшая нить повествования.

— Да ну тебя, — обиделся Илья. А пока одевался, ворчал. — Я с ней, понимаешь, сокровенным делюсь. Военные, можно сказать, тайны раскрываю. А она(махнув рукой). На вот. Плащ тебе зачаровал. На укрепление. Он теперь разрыв, разрез и даже стрелу держит. Кроме бронебойного «шила», пожалуй. Про износ, вроде истирания ткани, и говорить нечего. Практически вечный! Но только, понятное дело, лишь пока на тебе, то бишь при подпитке маной из твоего резерва. Хотя его можно и вовсе не снимать. Что, заинтересовал? В общем, плащ теперь непромокаемый и с подогревом, что от непогоды хорошо. Эм, я позже покажу, как настраивать. Но это не все, ведь он еще и охлаждает, что в нынешней жаре просто бесценно! Прониклась? То-то же! Вот потому и сказал, что плащ можно и не снимать, ведь в нём при любой погоде будет сухо и комфортно, а самому ему сносу не будет. Да-да, предвосхищая твой вопрос, я уже и над зачарованием исподнено подумываю. Но не всё сразу. Знаешь, чего мне стоило охлаждающие руны вспомнить? Точнее, схему их нанесения и порядок активации. Вот-вот! А она, видите ли, сказочником меня считает. Обидно.

— Эм, правда?

— А то! Это, бесценная моя, тебе в благодарность за всё. Как за зелья. Хотя жаль, что не знакомы тебе те, что Лунс мне споил, после чего тело так крепнуть стало при неизменной интенсивности тренировок. Так и за маркер спасибо. Ведь теперь их у меня будет столько, сколько потребуется. Хоть весь рунами обрисуйся, хе-хе, — при этом Волин непроизвольно глянул и на свой плащ, аналогичным образом прокачанный. Да и новую свою сумку не обделил взглядом, которую вчера на торге прикупил, чтоб не привлекать излишнее внимание той, с который в этом мире оказался. Но они обе тоже уже с облегчением, — Вот, получается, и растарался для тебя, такой незаменимой. На, в общем, владей!

— Спасибо, — искренне поблагодарила Тика, едва ни прижимая к груди врученный ей плащ. По-прежнему чисто бежевый, кстати говоря, так как черные символы наносились с изнанки, а после активации и вовсе поблекли, оставшись темно-бежевыми и невидными с лицевой стороны. Но вскоре счастливая обладательница волшебной одежки опомнилась и поспешила пояснить причины своей неуверенности в рассказе Ильи. — Ты не подумай, Иль, я не ставлю под сомнения твои слова о творящемся за океаном. Просто… просто уж очень невероятные вещи ты рассказываешь. Да и делаешь это с таким видом, будто… будто не о тяготах страшной войны повествуешь, а словно пересказываешь историю из балагана, где плохие — глупые и смешные, а хорошие — лихие, удалые и всегда непременно побеждающие. Но не бывает ведь так в жизни.

— А я, может, намеренно так это делаю. Не рассказывать же, как под знаменами Света мы геноцидили мирняк. Пусть и рогатый да краснокожий, но всё же. Тысячи и тысячи. И не надо делать такие глаза. И с жалостью на меня смотреть не стоит. Я давно уже уяснил, что если не хочешь свихнуться — считай свое дело правым. Раздели на своих и чужих. Тогда и спать станет куда легче, какие бы скотства и мерзости ни творил во имя раскрашенной в светлые оттенки пропагандисткой чуши, — невесело ответил старый циник, который лет сто назад разучился лить слезы по слезинке ребёнка. Хотя и тошно порой от себя такого. — Ладно, не бери в голову. Мы — хорошие, пока о нас так в новостях говорят. Да и в учебниках истории напишут то, что нужно. А всех непонятливых… а все тёмные силы будут поставлены на колени и зверски убиты во имя добра, света и справедливости. И нет, меня не тошнит. Давно уже.

— Страшные вещи ты говоришь, Иль, — пусть уже и не с такой откровенной жалостью глядя на очерствевшего и ожесточившегося сердцем собеседника, но с отчего-то злящей его сейчас нежностью проговорила печальная малышка.

— А я и не утверждал никогда, что положительный персонаж, — зло огрызнулся порой ненавидящий себя за такое Илья. Однако быстро взял себя в руки и вернул беззаботный цинизм в свой тон. — Но суди меня по поступкам, а не по словам. Просто не люблю лукавить и лицемерно прятаться за недосказанностью, а то и за вроде как непониманием нередко гнусности природы некоторых вещей. Мораль, на заметку моралистам, порой весьма разнится. Причем не то что в разные времена, но даже и у современников, просто обитающих в разной среде. Только отчего-то все считают, что вот их ценности — самые верные и, понятное дело, ценные. Чужие же, разумеется, отвергают, а то и вовсе, пылая праведным гневом, клеймят их носителей как достойных смерти еретиков. В общем, не всегда стоит в чужой монастырь свой устав переть. Хотя согласен, не все, хм(иронично), уставы одинаково хороши, ибо иной раз могут элементарно противоречить законам эволюции собственного же вида. А с этим и выродиться немудрено, заигравшись в свободу всего. Удобную для одних, и тоталитарную для других «свободу».

— Мне трудно тебя понять, — после паузы промолвила грустная Тика. Однако втянула воздух, словно бы принюхиваясь, и решительно заявила с поразительной твердостью, изумляя недоверчивого слушателя этой прочувствованной речью. — Но ты знаешь, Иль, что я последую за тобой и буду всегда верна тебе, даже если ты решишь творить злодеяния. Пусть и попытаюсь тебя образумить. Однако я чувствую… нет, я знаю, что ты не злой, каким хочешь казаться.

— Вот и ладно, — покладисто согласился он, не став развивать дальше эту тему и, например, перечислять свои, по сути, злодеяния из первой жизни, когда носил имя Иль Пресветлый. — Так, а где это Мо и Ру запропали? Что-то я весь вечер, ночь, ну и с утра, вот, не видел их. А то первой пора бы уже завтраком нас порадовать. Да и для второй есть задание. Хотел бы нашей охотнице поручить зайца какого-нибудь изловить. Мне для эксперимента с жертвоприношением в ритуале активации рунной цепочки на кинжале нужен. Не всё ж мне людей для такого резать, — невесело буркнул Илья. Но делано бодро продолжил. — Мы ж, как-никак, Светлые! Так где там они, не в курсе?

— Мы тут, милорд, — когда смутившаяся Тика неуверенно пожала плечами, хотя ее слух гораздо острее человеческого, вдруг показалась из-за кустов пропажа. Обе были несколько уставшие, но явно довольные, даже умиротворённые.

Видать, всю ночь подушками дрались и, гляд на звёзды, девичьи разговоры на романтические темы вели. А кто подумал какую-то пошлятину, тому должно быть стыдно.

— Шо, опять? Снова — милорд? Говорил же уже, чтоб не называли так, — недовольно глянул на них Волин. И поднапрягся, ибо те потупились, как две нашкодившие кошки. Одна, точнее. — Так, что случилось?

— Мы виноваты, милорд, — приклонила колено Момоли.

Ее примеру последовала и Рурита. Склонив голову перед заволновавшимся Ильей, она с трагическим видом выдала:

— Да, я виновата, милорд.

— Говори, — гоня от себя нехорошие мысли, потребовал Волин.

— Давай, — подтолкнула зайчиха локтем свою подругу кошку, которая была как в воду опущенная.

Ну та и дала:

— Вчера, когда вы вернулись из столицы, милорд, я хотела было сделать вам сюрприз. Кое-что поведать. Но когда во время еды услышала ваш рассказ, уже не решилась. Ну а потом и не до того стало. Это зелье… Я же точно ничего такого не творила вчера, да ведь? — с трогательной надеждой и прям болью в глазах воззрилась на внимательного слушателя, даже забавная от такого, Рурита.

— Нет, ничего такого, — раздраженно ответил Илья, желая уже поскорей услышать причину повинной, а не вот это вот.

— Говорила ж тебе уже, что ничего! Ты после зелья совсем безинициативная была и, эм, податливая, — поддакнула Момоли, чуть довольно улыбнувшись на последних словах. Но быстро вернула скорбное выражение своему красивому, но всё равно лукавому лицу и нейтральным тоном, однако наверняка с иронией, заверила Руриту. — Ты была более чем корректна и почтительна. Не отвлекайся давай.

— Фух. Так вот, по поводу моей вины, — и вправду с облегчением выдохнув, брюнетка набрала воздуха и с некоторым официозом решительно объявила. — Вынуждена сообщить вам, неофит Воли, о безвременной кончине вашего учителя, мэтра Лунса. Соболезную.

— Пипец. Вот как чувствовал, что не успею, — тяжело вздохнув, растер ладонями лицо Илья. — Оперативно же ты его. Думал, на ночь отложишь, а ты его прямо посреди дня, эм, навестила. Да уж. Так, это что получается, с Куфтом еще ничего не решено что ли? Эх… От чего хоть скончался мой достопочтенный учитель?

— Сердце. Старенький, — пожав плечами, трагически сообщила смертоносная кошка.

— Мда. Ну, раз ты такая умелица, то и работорговца Куфта тогда еще навестишь. Оставив заодно послание для одной там, эм, личности. Она тоже неслабая умелица. Глядишь, пригодится нам.

— Чтобы загладить свою вину, я сделаю всё что угодно! — решительно заверила залётчица, когда как остальные две настороженно переглянулись.

— Ну, поглядим-поглядим. Ладно, рассказывай. Как ты вообще умудрилась-то справиться с ним? Тем более он… Не, постой. Тут кое-что всё же надо проверить для начала. Зная Лунса и его способности, можно всё что угодно ожидать от далеко не простого старика. Вдруг он еще жив, — ворчал явно недовольный новостями Волин, роясь в сумке.

Из нее он вскоре извлек двойной тетрадный лист в клеточку и простой деревянный карандаш, что всё уже, благодаря Тике, не является невосполнимым. Жаль, привычную шариковую ручку нельзя скопировать. И вот, подложив твердое, Илья принялся писать, и даже рисовать, на листке. Делал это он не спеша, но демонстративно, то и дело проверяя свои ощущения. Однако Мир так и не наказал, получается, вовсе не клятвопреступника, а действительно бывшего теперь ученика таки почившего мэтра Лунса. Ведь именно секреты своего экс-учителя он в данный момент, можно сказать, разглашал при помощи карандаша и бумаги.

— А что это? — не выдержала Тика, чуть ли не нос суя в записи.

— Это, — осторожно проговорил всё еще недоверчивый Илья. Но ничего так и не ощутил, а потому продолжил смелее. — Это краткая инструкция своими словами и, собственно, изображение одной простенькой печати, как их называл Лунс. Его секретная разработка, в общем.

— И что она делает?

— Это я потом как-нибудь расскажу, а пока… пока я с уверенностью могу сказать, что мэтр Лунс действительно мертв, и данная ему моя клятва более недействительна. Свобода(вздохнув). Да уж, не думал я… — отвернув лицо, невесело промолвил пялящийся теперь куда-то вдаль Илья. — Не думал, что так отплачу старику, от которого кроме хорошего ничего и не видел. Жаль.

Хотя трудно точно сказать, о чем сильнее сожалел сейчас Илья. И вправду о том, что так отплатил за всё хорошее. Или же потому печалился, что кроме методички с азами ничего более и не поимел из числа секретов далеко не простого ритуалиста. Можно, конечно, и самому когда-нибудь научиться создавать собственные ритуалы, постепенно развивая мастерство. Но куда ведь лучше, сэкономив уйму времени, от полноценного мастера получить уже всё готовенькое, чтобы начать восхождение к вершинам мастерства, так сказать, со ступеньки повыше.

— Да уж, — всё вздыхал Илья. — Жаль. Эм, старика.

— Не спешите с выводами, милорд, — лукаво улыбнулась Момоли.

— Давай без милордов, а?

— Да-да, ми… Иль, — закивала головой Рурита и поспешила пояснить. — Старый мерзавец обманул тебя. Я вообще поражаюсь твоей проницательности, прозорливости и предусмотрительностьи. Если бы не та, так впечатлявшая меня, проникновенная речь перед лавкой, то я бы и не стала торопиться. И тогда Лунс наверняка успел бы натворить бед.

— Подробнее! — потребовал мигом позабывший о меланхолии Волин.

— Ну, сначала я исполнила указание и вернулась сюда с Гнедым, груженным серебром за бумагу и специи. Тут как раз эти две голые… Не важно, короче. Оставила им коня и с приготовленным зельем поспешила назад в столицу, чтобы…

— Так, стоп. Почему голые?

— Она одна была голая! Я — в одежде, — возмутилась вскочившая на ноги импульсивная Тика.

— Постиралась, — с невозмутимым видом пожала плечами Момоли, лукаво блеснув глазами, правда.

— А, тю. Подумал, может, ритуал какой и… Не суть. А что за зелье?

— Так Тика изготовила хитрый яд. Она, оказывается, не так и проста, — вывалила всё простодушная брюнетка, пока рыжая тихоня морозилась, а блондинистая интриганка одобрительно кивала. — Просто так ведь убить столь известного мага было бы опрометчиво. Вот я и спросила совета, а Момо предложила вариант без ненужной нам огласки. Еще и договорилась с быстро всё приготовившей Тикой. Ну а дальше — дело техники. Мне не в первой ведь. Был один нехороший барон, поутру однажды не проснувшийся. А тут я, благодаря отличному зелью, даже куда лучше всё провернула и, что важнее, значительно быстрее.

— Так, ладно, с Тикой я потом еще побеседую, — сказал Илья и многообещающе посмотрел на всю сжавшуюся лисичку. Но и заодно задержал пронзительный взгляд на невозмутимой зайчихе, которую, если приглядеться, распирало от довольства. Примерно как у HR-а, гордого результатами своей работы по подбору персонала. Или показалось? Но решил не отвлекаться и продолжил, чуть развеяв напряжение. — Надо же мне, в конце концов, знать все возможности моих, эм, специалисток, чтобы представлять пределы их разноплановости, так сказать. Что ж, продолжай, Рурита.

— Ага. С зельем я помчала в Велиград, перекинувшись. Так быстрее. Ворота выбрала Восточные. Заходила на двух ногах, под плащом и с надвинутым капюшоном. Меня никто не останавливал. Ну и вскоре уже была на площади. У лавки, куда вошла под видом покупателя. Я, к слову, должна повиниться. Лавка эта не из простых оказалась, не для всех. Видно, тот, кто мне ее подсказал, ни то подшутить так решил, ни то злонамеренно это сделал, из подлости. В общем, я виновата, что не проверила и привела к лавке именно Лунса. Не самого простого мага в столице. Это уже потом, когда ожидала с конем снаружи, я поспрашивала у прохожих. Тогда и поведали мне, что к мэтру Лунсу обычные люди не ходят. Да и сама потом убедилась, когда уже, эм, беседовала со стариком. И чем дольше мы с ним общались, тем больше уверялась, что противоядие к зелью Тики мне навряд ли понадобится. Тот ещё мерзавец. Но это уже после, а сначала я просто зашла в лавку и попросила помощи.

Днем ранее. Магическая лавка мэтра Лунса.

— Моё почтение, мэтр. Простите за беспокойство, но есть ли у вас снадобья от сильного жара у ребенка? — решительно вошла и прошагала к прилавку скинувшая капюшон, как оказалось, молодая чуть смуглая черноволосая красавица, на чьем лице читалось волнение. Как и положенно матери больного дитя, при этом полные слез ее глаза трогательно взирали на даже смягчившегося от такого сварливого старика. — Прошу помогите.

— Сейчас, — буркнул тот, но не успел отвернуться, как лежал уже на полу, надежно придавленный и с клинком у горла.

— Вот и всё. А то, понимаешь, как наговорят про вас, магов, всяких жутких небылиц, что даже страшно рядом стоять. Но на самом деле, гляжу, на зуб вы не жестче некоторых баронов, — последнее слово Рурита словно выплюнула.

— Ты в своем уме? Ты знаешь, кто я? Ты представляешь, что сделает гильдия магов, где я председательствую уже не первый десяток лет? А что предпримет мой старинный друг, занимающий пост главы школы магии, да еще и сильнейший боевик королевства? Подумай, как поступит король, если в центре его столицы меня ограбят! Я уж молчу о покушении на убийство. Тебе будет не скрыться, так что лучше…

— Помолчи, — сказала и силой влила в рот беспомощному магу содержимое извлеченного пузырька. После чего обладательница красивых, но пугающе сузившихся зеленых глаз предупредила. — Не стоит заговаривать мне зубы. И ты не думай, старик, что я надеюсь лишь на физическую силу и бойцовские умения. Ты ведь уже определил по вкусу, чем это я тебя только что напоила, да?

— Неплохое зелье отложенной смерти, — с трудом пропыхтел Лунс после разрешения говорить. — Сам регулярно пью такое, хоть и не столь чистое. Кто мастер?

— Вот именно, что мастер! Ведь это не то зелье. Проникся?

— Что нужно? — решительно выдал Лунс, мигом отказавшись от одного из пяти рассматриваемых им сейчас вариантов освобождения.

— Откуда у тебя белые листы? — выдала Рурита формальный повод своего визита, чтобы допрашиваемый не связал ее напрямую с Ильей. Пока ведь еще и не ясно, нуждается ли тот вообще в помощи по освобождению из, не факт ведь, что рабства. — Живее отвечай, у тебя немного времени. Давай-давай, не молчи. Может, и вовсе сейчас выяснится, что нет никакой нужды в твоей скоропостижной кончине. Хочешь ведь противоядие, да?

— Купил у торговца…

— Повторяю, время уходит, а ты тратишь его на озвучивание общеизвестных фактов. Откуда листы? Говори!

— Ай, да я-то тут причем? Пускай торговец тебе и расскажет, а я…

— На то, что ты своё время тратишь, мне плевать, но ты, борода многогрешная, вздумал и моё потратить? Что ж, прощай…

— Стой-стой! Не режь, скажу. Всё скажу, только убери клинок.

— Ну!

— Мальчишка принес. Степняк, наверное. Не знаю пока, откуда такая бумага у него. Но если договоримся, я всё выведаю, и тогда мы поделим…

— Чего?

— Хорошо-хорошо, я буду брать себе всего лишь треть, а взамен готов предложить тебе…

— Не время торговаться, жадный ты дурак! Что за мальчишка, и как ты собираешься узнавать у него об источнике бумаги? Подробности, быстрее!

— Он ученик теперь мой. Но помимо этого, он у меня словно на цепи и останется так, неважно даже сколько лет ученичества в клятве оговорено.

— Это уже интереснее. Не слыхала о таком, как ты сумел этого добиться? Не запирайся, время уходит! Ну же, давай заинтересуй меня, дать тебе его еще немного.

— Хорошо-хорошо. Я провел один ритуальчик, который сделал щенка по сути моим рабом, причем с возможностью наказания за непослушание или попытку бегства.

— Что за чушь? И он дал такое сделать с собой?

— Ну, он сам себя перехитрил. Поставил условие, которое начало действовать только после вступления в силу клятвы, запрещавшей подобные хитрости. Мальчишка упустил этот момент, а я ловко подсунул ритуал с двойным дном. Ещё и сделал вид, что спрашиваю дозволения на ритуал, о действии которого якобы всё рассказал, ничего не утаив. Так и провернул, в общем. Ну а теперь этот лопух, только пожелай я, всё-всё выложит, корчась от боли. И о бумаге, и о…

— Как интересно. Кто-нибудь уже знает о его ученичестве?

— Нет, я пока еще ни с кем не… А зачем тебе это? Кто ты? Неужели ты от него? — догадался-таки старый интриган, не утративший способность мыслить в условиях такого стресса. — Не вздумай меня тронуть! Ученик, который после клятвы даже намекнул на желание избавиться от учителя, будет жестоко наказан Миром. Ученическая клятва — особенная!

— А если он сделал это до клятвы? — ухмыльнулась смертоносная красавица прямо в лицо побледневшему от осознания ситуации подлому старику, которому теперь попросту нечем крыть. — Но я уже всё узнала. Спи.

На этих словах не ставшая больше терять времени Рурита несильно сдавила щитовидную железу своей жертвы. Это послужило сигналом к действию введенного в организм мэтра Лунса яда. Старик посинел, а фиксировавшая его ранее убийца отступила, давая тому принять наиболее естественную позу. Смерти от чего-то сердечного, как скажет любой медикус.

— А бумагу я, пожалуй, заберу. Ну правда, мало ли куда он мог ее спрятать, если у кого-то вдруг возникнет вопрос о ней, бесследно пропавшей, — оставив на полу схватившийся за сердце труп, Рури прибрала все белые листы, даже уже с непонятными рисунками. Ну и, более не трогая здесь ничего, спокойно покинула лавку. А вскоре ее фигура, прикрытая неприметным бурым плащом, исчезла в одной из подворотен.

На память.

ГЛАВА 22

— Не похоже, чтобы смерть мэтра уже обнаружили. Что-то не заметно никакой суеты вокруг. Или зевак. Как и вывески на двери, мол, лавка закрыта. Эм, не знаю, есть тут уже такие? — пробормотал Волин, когда несколько часов спустя верхом проезжал мимо магазинчика экс-учителя. — Со вчера вообще ничего не изменилось.

— Проверить?

— Не нужно, — ответил Илья снова замаскированной под провожатого Рурите. — Идем себе мимо и не глазеем.

Чуть поодаль, вроде как отдельно, двигался и их фургон. Тика правила, ловко управляясь с поводьями. Момоли рядышком, под капюшоном врученного ей бурого плаща, вроде как дремала, а ее замотанная в тряпки кувалда покоилась под рукой.

Как бы ни хотелось Волину, оставив всё это копытно-колесное хозяйство за городом, съездить за покупками только с рыжей, но вопрос с транспортом для не самой мобильной магини по-прежнему оставался. В любом бы случае фургон пришлось брать, поэтому и отправились в столицу всем составом. Да и стоило вознаградить спутниц. Они ведь всем составом приняли участие в освобождении своего синьора из, как выяснилось, натурального рабства. Пусть Рурита и поторопилась слегка. Хотя как знать. Может, очень даже и своевременно. Теперь никто не узнает об ученичестве Ильи, а потому и не свяжут со смертью уважаемого здесь мага.

Вполне возможно, что труп и вовсе обнаружат только через несколько дней, когда заглянет кто-нибудь из так называемых своих клиентов. Ну или из гильдии кто-то примчат по рабочим вопросам. То есть выглядеть всё будет так, что Лунс вроде как от старости умер, стоя за прилавком. Сердечко прихватило, бывает. Не молод уж был. Всё, как любому невооруженным взглядом видно, по естественным причинам. А потому что нет ни следов ограбления, ни признаков насильственной смерти. Ну кто бы, скажите на милость, столько сокровищ просто так бросил, ничего не стащив? Чего только стоит пластинка с ритуалом определения на одаренность. Доступная лишь своим, и благодаря наличию которой маги считают себя элитой, так как могут инициировать других.

Следователи наверняка решат, что если мэтра и убили, то явно кто-то из состоятельных. Или, правильнее сказать, не нуждающийся в луте из лавки. То бишь кто-то из тех самых «своих». Вот пусть и грызутся между собой, подозревая интриги.

Так по крайней мере рассудил Илья, мысленно похвалив Руриту, которая не взяла в лавке ничего. Кроме бумаги. Ее, кстати, теперь лучше вообще не светить. А кто уже успел заинтересоваться диковинкой, пускай ищут себе. Например, внутри печатей Хранилище, дощечек с которыми наверняка во множестве было у запасливого старикашки. Вон, даже на одном из принесенных кошкой листов такая уже имелась. Вот только, не зная к ней пароля, Волин навряд ли будет в состоянии посмотреть, что ж там внутри. Не туда ли, к примеру, Лунс перенес свою казну? Заманчиво, в общем, поскорей разобраться с таким трофеем, но пока нереально, потому отложено на потом.

— К лучшему портному давай! — обращаясь к Ру в роли ряженого провожатого, распорядился гордый сэр.

Никому пока не стоит знать, что он уже инициированный неофит, поэтому всё ещё пребывал в роли рыцаря. То есть выглядел и вёл себя как и вчера.

Хотя отличие всё же было. Сегодня на Илье — пуленепробиваемый плащ. По крайней мере всякие там отравленные метательные ножи удержит. Веса и скорости подобных снарядов будет недостаточно для существенного запреградного воздействия, а укрепленную рунами ткань таким не пробить. Да, Волин учел урок из подворотни. А еще в этот солнечный летний денек было весьма приятно из-за прохлады под запахнутыми полами плаща. И не важно, что черного. Волин бы и капюшон ещё накинул для лучшего климат-контроля, но не решился пугать окружающих эдаким косплеем смерти, пусть и без косы сегодня.

— Туда, сэр рыцарь, — не выходя из образа, указала Рурита дорогу в обитель иглы и ножниц. А также дорогих тканей, шелковых лент, драгоценной вышивки и прочих, явно не мужских, радостей. — Сюда пожалуйте.

Ну Волин и пожаловал. А вскоре и все его спутницы присоединились к активной растрате взятого с собой серебра.

К слову, немалая сумма денег на обучение, как и прочее ценное из фургона, но что в городе сейчас было не нужно, благополучно осталось в лесу, будучи прикопанным неподалеку от стоянки. Сам же колесный транспорт на время шопинга был покинут и, за цену малую, оставлен под приглядом. Где и дожидался теперь Тику с Момоли. Как и Гнедой — Илью.

Касательно того, почему Волин затребовал именно лучшего портного и решил не считаться с тратами. Было это вовсе не отыгрыванием роли. Просто он уже насмотрелся на здешнюю, с позволения сказать, моду. На далеко не всегда симметричные одежды, а у не самой состоятельной публики так и вовсе из кусочков пошитые. Причем куски эти — разных размеров, бесформенные, бессистемно сшиты воедино. И хорошо еще, если лоскуты одинаковой ткани. Хотя и другая крайность тут бытует, когда шьют из одного прямоугольного куска с прорезью для головы посредине. А то и вовсе, когда рукава не пришиты, а сотканы заодно с остальным, в сложенном состоянии образуя Т-образный силуэт. А еще умиляет, что форма по фигуре, так сказать, у этих вот разнообразных туник задается уже не драпировкой, как в античные времена, а посредством вшивания клиньев, треугольных кусков то есть. Раньше ведь как делали: берется примерно двухметровый отрез ткани шириной где-то с метр, в середине делается дырка для головы, затем складывается пополам и сшивается по бокам. В итоге имеем мешок метр на метр, но с дыркой для башки и с незашитыми щелями для рук по бокам. А чтоб балахон этот мужественно выглядел после надевания, подпоясывается веревкой, и излишки ткани на талии в складочки убираются, дабы она была узкая, а плечи типа широкие, зачастую свисающие на руки, примерно как рукава футболки. Ну и низ тоже, чтобы широко шагать и бегать можно было. Но то раньше было, а нынче шьют из заметно уже полосы ткани, и такое не то что на плечах, а и на животе может не сойтись. Тем более надевается-то через голову, как платье. Вот и расширяют за счет вшитых по бокам клиньев, чтобы талия оставалась узкой, а низ и верх были широкими. Всевозможные клинья эти вот тоже, кстати, нередко на глазок вырезают. Хотя, скорее, разрезают по диагонали имеющийся в наличии прямоугольник ткани. Отчего в итоге и симметрия такая. Точнее, ее отсутствие. Так что Илья, выбирая именитого портного, надеялся даже не на нормальных размеров отрезы однородной ткани вменяемых цветов, а тупо на наличие у мастера элементарных измерительных приборов, ну или хотя бы развитого глазомера. В крайнем случае придется подарить ему веревочку с узелками и научить пользоваться «портняжным метром». Но главное, донести необходимость использовать единообразные элементы. Заказ-то предстоит не простой, и без выкроек, уповая лишь на талант и опыт мастера, непросто будет такое реализовать исключительно на глаз.

Примерно так, в общем, рассуждал привередливый попаданец, когда определялся с тем, кто оденет его наконец в штаны, избавив от необходимости и дальше ходить в дурацких колготанах.

Ну а спустя всего-то часа два уставший, но довольный Илья уже покидал портного. Там удалось-таки, и это не преувеличение, отстоять формат заказа на пошив ряда предметов гардероба. Волин даже, наплевав на поддержание образа неразговорчивого рыцаря, принялся сам вести переговоры и, звеня серебром, а то и хватаясь за меч, настойчиво требовать соблюдения своих пожеланий.

В итоге будут вскоре пошиты, в том числе и из Зареченского шелка, нескольких комплектов исподнего. И себе, и спутницам. Причем, что заняло немало времени, не столь архаичных фасонов, как предлагалось мастером. Хотя изменения не такие чтоб и революционные прям. Изобретать прогрессивное женское белье попаданец всё же не отважился. Помнить, как оно там расстегивается — это одно, а вот представлять конструкцию и расположение швов с прочими элементами — уже совсем другое. Тем более втолковывать это вот всё пришлось бы тому, кто никак не мог понять, зачем ему шить просторные штаны с карманами, если ж нынче у всех уважающих себя сэров в моде облегающие бархатные шоссы разных цветов да с атласными бантами подвязок под коленями. Нет уж, увольте. Короче, с минимальными изменениями была заказана пара долгополых сорочек. Это для магички. Ну и по два комплекта подобия футболки с семейками на завязочках. Это уже для всех остальных, то есть боевиков, нуждающихся в куда большей подвижности.

Да, шелковым бельишком Волин решил не только себя и рыжую побаловать. Ну и из ткани попроще еще по нескольких комплектов заказал, как говорится, на всякий пожарный. Всем присутствовавшим, никого не забыв.

Помимо приятного телу исподнего, персонально для себя Илья выстрадал-таки и те самые штаны. Для образца он предоставил свои джинсы, но потребовал сделать попросторнее и с накладными карманами карго. От молнии, заклепок и пуговицы странной конструкции, понятное дело, пришлось отказаться, подобрав аналоги. Еле, к слову, удалось отбиться от перламутровых пуговок на ширинке и отстоять не очень яркий, но стойкий цвет. Сойдет синий, или около того. Тканей было много перебрано, но решительно отвергнув парчу, бархат, тонкой выделки сукно и прочие излишества, Илья выбрал что-то навроде качественного льна. Как раз для лета вариант. А чтобы портной не морщил свой нос, сунул ему под него кулак. Ну и пару крон сверху ещё пообещал, если результат понравится. Только и надо, что слушать, чего тебе говорят, да делать, как требуется, а не как модно при дворе в этом сезоне.

Кстати, с пуговицами оказалось не всё так просто, и их разошедшийся прогрессор решил заказывать вообще отдельно и по своему образцу. Уж очень не устраивали его здешние либо набивные, либо литые и ни разу не плоские, ка мы все привыкли. Отчего-то не дошла здешняя мысль до элементарной «таблетки» с дырочками. Всё какие-то «грибочки» на ножке.

Помимо штанов, пока одной пары, а дальше будет ясно, Волин заказал и подобие ни то рубашки, ни то кителя. Оно хоть и на пуговицах, причем те будут прикрыты клапаном, но без манжет, а из-за накладных карманов внизу, не заправляется в штаны, да и некоторая приталенность позволяет без ухищрений подпоясаться. На груди, кстати, карманы решил не делать. Скорее всего, они там окажутся невостребованными. Да и мешать могут ремням какой-нибудь, пока еще в проекте, РПС или банальной портупеи. Отложной воротник оказался вне области понимания здешнего кутюрье, да и Илье было не принципиально, ибо он тут без галстука, поэтому остановились на невысокой стойке. Как сообщил портной, по халифатской моде. Ткань — та же, что и у штанов.

В общем, должно получиться более прогрессивное, не такое жаркое и слегка укороченное подобие уже имеющегося котарди. Будет этот комплект, понятное дело, вовсе не нарядным. Но если портной справится, то тогда уже можно будет поиграться с фасоном и из благородных тканей да с соответствующей отделкой построить что-то гораздо более парадно-выходное. Какой-нибудь мундир, например, чтоб в нём поражать здешних красавиц выправкой и блеском сапог. Но это не точно.

Головной убор пока что Волин не стал менять. Всё равно нормальных широкополых шляп тут не имелось, а покупку подобия цилиндра, лилового в золотой цветочек, посчитал слишком смелым поступком. Шаперон, даже самый вычурный, отчего-то у рыцарей не в чести, хотя этот вот капюшон с «хвостом» Волин считал достаточно практичной штукой. Но он и так намерен постоянно теперь носить свой плащ со встроенным климат-контролем, поэтому не нуждается.

Что касается мантии мага, то неофит Воли не спешил ее заказывать, потому как помнил наставление мэтра Лунса. На мантию, точнее на определенный ее цвет и соответствующую вышивку на груди, право имеют лишь те, кто уже прошел квалификацию. Что осиливают далеко не все даже спустя год обучения. Поэтому и Тике перед школой было приобретено платье. По здешней моде, из дорогого материала и, главное, темно-красное. Уж очень рыжая огорчились, когда Илья передал ей слова покойного учителя о нелегальности ее мантии, точнее, красного цвета. Так что вместо прошлого балахона, снова восторженная девчонка получила весьма неплохо на ней смотрящееся платье заветного цвета. По фасону, правда, ни дать ни взять длиннополая туника. Разве что заметно приталенная в районе пояса, и так же расширяющаяся к низу юбки длиной в пол. Ну и рукава ещё, аналогично широкие внизу, имели продольный разрез от плеча до края. То есть, как это называется, разрезной рукав. С голыми руками тут не ходят, хоть это и не зазорно, поэтому для консервативных леди предполагается ношение нижнего платья с длинным рукавом, любая женщина скажет, что непременно другого цвета. Ну или же белого шелкового исподнего, каждая скажет, с вышивкой по низу рукава, в то и с нашитой красивой лентой. Хотя можно обойтись и отдельными узкими рукавами, которые завязочками крепятся к основному платью и, даже не спорь с женщиной, разноцветные. Но если вдруг так и не удалось остановить свой выбор ни на одном из вариантов поддёвки, конечно же из-за разности женских мнений, то в таком случае оба разреза на рукавах внешнего платья можно тупо застегнуть. Это по совету одного мужлана, который не понимал, зачем ещё могут быть нужны частые мелкие набивные пуговки вдоль всего разреза. И такого дилетанта, что характерно, даже не побили, вместо этого бросившись обсуждать варианты застёгивания. Хоть полностью, хоть только от плеча до локтя, тем самым регулируя расклешенность рукавов, хоть от запястья до локтя, оставив просвет до плеча, через который может элегантно проглядывать поддетая… Короче, Тика была в восторге от столь модного платья. Помимо дорогой ткани, оно могло похвастаться еще и затейливой вышивкой по вороту. Круглому, но с разрезом впереди, то есть предполагая застежку навроде фибулы из, как говорится, желтого металла.

Дорого-богато.

Примерно так, в общем, и было потрачено уйму времени и нервов, а также почти сорок крон у, что ни говори, мастера иглы и ножниц. Он, стоит заметить, оказался далеко не столь архаичным, как вначале представлял себе попаданец, пусть и был тем еще закостенелым упрямцем. Впрочем, это не мешало ему творить прям шедевры, с учетом эпохи разумеется. Что и не удивительно — за такой-то ценник. Так что покинул его Волин, как и упоминалось, уставший, но удовлетворенный. А уходя, оставил девочкам еще с килограмм серебра, чтоб развлекались. Дальше отправился сам.

Хотел было, но за ним последовала Рурита, получается, лишив себя женских удовольствий. Но Момоли пообещала подруге, напутствовав ту, выбрать для нее всё что надо и самое-самое. При этом с довольным видом обнимала полученный мешок денег.

Вот, ну а заметно полегчавший Илья пошагал теперь не один, направляясь к сапожнику. При этом, правда, он гнал от себя нерадостные мысли о том, как придется объяснять, что такое супинатор и протектор на подошве с каблуком. Шнурованные ведь сапоги тут уже во всю используются, так что до берцев осталось «совсем» немного.

Нет, не то чтобы Волин был прям адептом стиля милитари. Ничего камуфляжного ведь не заказывал. В своем, как-никак, еще уме. Но зачем выдумывать велосипед, когда всё давно уже придумано? А обувь, в которой будет нетяжело и нетравматично скакать с мечом наперевес, при этом не поскальзываясь — весьма интересовала. Есть еще, правда, прибереженные кеды. Из них можно попытаться извлечь металл, чтобы у Тики сработало ее запоминание. И тогда оригинал можно будет спокойно носить, а не труситься над невосполнимым артефактом далекой цивилизации. Разве что закрасить предварительно, чтобы не смущать никого ярко-белыми частями. Но если ж удастся обойтись местными изделиями, еще и продвинув моду, то почему не воспользоваться-то?

Пуговицы, кстати, Илья планировал заказать из плотной кожи у того же сапожника, ну или, если столкнется с болваном, у шорника. Не очень хотелось связываться с литыми, костяными, деревянными, потому и такой материал. От идеи с липучкой, которую можно спороть с сумки, а потом попросить Тику скопировать, Илья пока отказался. Поэтому и…

— Эй ты! — прерывая размышления о важном, позвал вдруг чей-то голос. На что кутающийся в черный плащ задумчивый всадник обернулся и услышал продолжение. — Да, ты. Достопочтенный торговец Куфт зовет тебя к себе. Поспеши!

ГЛАВА 23

— Веди, — холодно глянув на дерзкого обладателя бандитской рожи и в одежде чуть богаче среднего горожанина, лишь сказал ему в ответ Илья с непроницаемой рожей и тут же развернул коня.

При этом, правда, улучил момент и подмигнул Рурите. Которая, в свою очередь, понятливо удалилась, однако следовать за лордом, держась в сторонке, юркая ловкачка не перестала. Покуда не исчезла в одном из проулков, а по крышам теперь шустро скакала мягколапая тень.

Ну а вскоре молчаливый сэр рыцарь, миновав подобие арки с воротами, гордо въезжал во внутренний дворик богатого дома, что располагался недалеко от площади кстати. То есть в весьма дорогом районе города, так что стоило это вот сооружение в виде квадрата из строений вокруг пространства двора, очевидно, неслабо так. За воротами Волина, всё такого же невозмутимого и даже чуточку скучающего, уже встречал секретарь, судя по всему. Ну или кто-то явно приближенный из числа слуг работорговца.

Поняв, что на месте, непрошибаемый в своей безразличной холодности гость наконец произнес, ни к кому конкретному не обращаясь:

— Ты уже привел меня?

— А? Да, пришли. Вон стоит уважаемый…

Договорить неучтивый провожатый не успел, так как его голова покатилась по брусчатке, будучи снесена поразительно лаконичным взмахом далеко непростого меча в руке гостя. Тот проделал это с поразительно непринуждённым видом и со всё такой же непроницаемой рожей.

Да, Волин только что взял и убил человека всего-то лишь за грубость. Ну и для демонстрации силы, разумеется. Возмутительно аморальный поступок, бесспорно. На Земле б его за такое посадили. Если, конечно, папа не прокурор. Однако тут он поступил так, как это принято за океаном. Силы Света — они такие.

— Кто-нибудь еще хочет проявить неуважение к рыцарю? — холодно поинтересовался понторез, обведя равнодушным взглядом всех присутствующих и эффектно при этом встряхнув клинком, на котором благодаря зачарованию не задержалось ни капли крови.

Ну а сам позёр в этот момент сообразил, что для самоочистки одежды ведь можно использовать связку рун с клинка! Чисто бытовые-то он, как ни старался, не мог припомнить, а вот то, что делает меч незастряющим, а точнее, скользским без какой либо смазки, вполне может сойти и для упомянутой задачи. Вся грязь будет элементарно соскальзывать, не задерживаясь на плаще или другой одежде.

Но тут его отвлекли:

— Ч-что… Что вы себе позволяете?!! — дав петуха, наконец сумел хоть что-то сказать встречавший гостя седовласый мужчина в типичном одеянии. Правда, еще и в ярком «третьем слое» с вышивкой вокруг пуговиц. — Охрана!!!

— Пускай пройдет, Мульн! — послышался звучный бас откуда-то со стороны.

И слуга был вынужден послушаться, хотя бросал теперь многообещающие взгляды на так и не покинувшего седла заносчивого дворянишку. Провел же его этот вот Мульн к достаточно вычурной беседке с мраморными элементами. Та находилась сразу за высокими деревьями навроде декоративных кипарисов, которыми отделялся махонький садик от мощеного двора сразу за воротами. Дом Куфта хоть и находился в черте города, но имел и такую роскошь в пределах внутреннего пространства, которое было образовано четырьмя, объединенными в одно, зданиями по периметру.

— Ты Куфт? — как только подъехал, сразу спросил Волин, не дав и рта открыть худому и высокому носатому мужчине с бритой головой, но в подавляющих своею роскошью одеяниях.

Вроде бы ничего нового, то есть на манер тюрбана намотанный шаперон, длиннорукавный кафтан до пола, котта, шоссы, пулены. Однако ткани, меха, металлы в отделке, ну и аксессуары превращали это вот всё в нечто кричаще-дорогое.

— Я-то Куфт, а вот ты, похоже, не понял своего положения, Безымянный!

— Я — не Безымянный, глупец, — ледяным тоном намеренно нагнетал жути Волин, который, похоже, вот вообще не намерен продумывать свои действия. — Я, чтоб ты знал, куда страшнее буду. И пришел взять виру.

— Ч-что…

— С тебя — пять сотен крон! — заявил наглец, не дав договорить неслабо охреневшему от такого, на минуточку, одному из сильных мира сего, и кто попросту не привык, чтобы с ним так разговаривали, не будучи по меньшей мере графом, а то и герцогом. Ну а поистине бесстрашный Волин не унимался, продолжая диссонируя своим совсем не впечатляющим обликом и столь дерзкими, даже властными, речами. — Значит так, смертный, откупишься за доставленное мне беспокойство, и тогда я, так и быть, не вырежу твоих близких и не предам огню всё имущество, самого же тебя не селаю своим рабом, на потеху превратив в безрукий и безногий обрубок. Хотя, конечно, мелковат ты для такой чести. Чтоб я лично кого-то сделал рабом, надо еще удостоится, и обычно это кого-то более значимый. Мда. И ты это, не спеши возмущаться. Мне плевать, Куфт — кто ты, что ты, и кто там за тобой стоит. Я, поверь, олицетворяю ТАКИЕ силы, что лучше бы тебе и не знать, если спокойное посмертие дорого. Ты понял, человек?

Последнее было сказано с явным презрением, а окончивший свою реплику актер, достойный роли в по меньшей мере сериале о жаждущих престола, но регулярно мрущих королях с прочими лордами, посмотрел на ошарашенного зрителя таким взглядом, что тому и вправду захотелось поскорей заплатить.

И да, Волин во второй жизни, это когда в итоге спился, пробовал свои таланты в кинематографе. Даже в одном высокобюджетном проекте поучаствовал. На коне-то он ловко скачет, мечом лихо машет. А проконсультировать на предмет, пусть и не совсем исторической, но вполне себе достоверности, он может получше любого военного историка с реконструкторским прошлым. Так что его, с мечом наголо скачущего четвертым слева в заднем ряду, аккурат за развевающимся знаменем в руке главного героя, тем не менее можно попытаться разглядеть на 37-й минуте 8-го эпизода в 4-ом сезоне «Средиземье: Начало».

Но то дело былое, а сейчас, чтобы не быть голословным, пафосный черный всадник решил дополнить свою невероятую актерскую игру впечатляющими спецэффектами. Так и не слезая с коня, он картинно выставил руки вперед и эффектным жестом отправил в полет чуть светящийся сгусток, еще миг назад мерцавший меж ладоней под полами плаща. Именно там все секунд двадцать до этого и плёл нужные чары. Вот только послал своё геройское колдунство некогда Иль Пресветлый вовсе не в потерявшего дар речи работорговца, а несколько левее. Куда-то в густой и с красивыми цветкам куст, в следующий миг из-за которого вдруг выпала фигурка в черном плаще. А встав на колени и затем поднявшись на ноги, та рассеянно помотала головой и безэмоционально сообщила:

— Я виновата, господин. Это было неожиданно. Без посоха, — последнее, впрочем, было произнесено чуть слышно.

— А теперь попробуй метнуть в меня свой нож, рабыня! — властно повелел вошедший в роль Илья, который только что дебафнул ту самую отравительницу, очевидно исполнявшую сейчас роль телохранителя Куфта. Лысый же, в свою очередь, по-прежнему ошарашенно молчал, наблюдая за всем этим. Потому Волин его поторопил. — Эй, ну чего замер? Прикажи ей уже, и тогда сам убедишься, что я не шутил. Совсем не шутил(кровожадно).

— С-сделай, — прохрипел непослушными губами подавленный хозяин убивашки.

Ну а та, не заставив себя ждать, выхватила блеснувший клинок и тут же метнула его. Вот только раскоординированная девица пошатнулась от собственного резкого движения и, едва не упав, в итоге промахнулась. Второй же ее бросок, уже с колена, мало того что оказался слишком слаб, но даже попав в район сердца цели, был легко отражен чуть натянутой зачарованной тканью плаща, в который хитрец снова закутался.

— Это, чтоб ты понимал, Куфт, было проклятие! И теперь твоя рабыня ни на что, как видишь, негодна, — продолжил нагло врать Волин. — Так что поторопись уже с деньгами, смертный, если не хочешь и сам быть проклятым. А то ведь у меня в арсенале много всяких проклятий имеется.

— Н-но… — не на шутку растерялся бледный работорговец. Однако вдруг весь налился краснотой и заорал, скорее, накручивая себя. — Да ты знаешь, кто я…

— Хм(весело), наверное, не стану я тратить на тебя время. Проще тебя действительно сейчас проклясть, да и ехать себе по делам, — стронул с места коня блефующий Волин. — Ну а ты, когда начнешь живьем гнить, сам меня найдешь, и тогда уже не пятьсот крон тебе будет стоить мое время, а все…

— Постой! Подожди, не надо проклятия! Я согласен, только не делай этого. Я дам! Дам пятьсот крон, — всё-таки купился Куфт, хотя и не исключено, что задумал что-то.

— Неси тогда быстрее, а то мое время дорого. И за то, что посмел голос на меня повысить, я возьму с тебя еще… О, эту рабыню! Посажу ее на цепь и буду кидать в нее кости с прочими объедками, — а увидев отчаяние в огромных льдисто-голубых глазах на очень смуглом красивом и даже утонченном лице из-под спавшего капюшона плаща убивашки, Волин чуть подумал и добавил. — И пусть с нею пойдет тот, к кому она привязана больше всего. Глядишь, это окажется кто-то интересный для моих опытов в Подземелье Вечной Боли. А-ха-ха-ха-ха-ха(злодейски)!!! А то последний баронишка слишком уж хлипким оказался. И трехсот лет не выдержал на крюке. Тьфу, слабак!

Последнее демонически отсмеявшийся Волин бормотал с задумчивым видом и вроде как себе под нос, но чтоб все услышали эту галиматью.

— Пусть забирает свою сестру. Без этой — та мне не нужна, — дрожащим голосом пробасил досмерти напуганный человек из мира, где, на минуточку, на посохах летают, а за океаном Владыка Демонов имеет несколько жизней, так что атеизм, скептицизм и даже пофигизм тут могут себе позволить очень немногие. — Мульн, сюда, пёс! Сделай всё, что было сказано. Быстрее!

— Да-да, масса, — поклонился слуга Куфта, теперь и глаз не смеющий поднять на грозного гостя. — Будет исполнено.

А уже вскоре Волин, поражаясь тому, что прокатило-таки, покидал дом работорговца, потяжелев на более чем полтора десятка килограммов серебра, и с покорно следом шагающими двумя почти копиями. Только одна куталась в черный плащ, под чьим глубоким капюшоном были скрыты платиновые волосы, совсем коротко остриженные. Не ёжик, конечно, но не намного длиннее, хотя гладкие, блестящие и совсем не торчащие. А вторая фигурка, такая же смуглая, худенькая, ростом чуть пониже Руриты, была босой и в похожей на мешок с прорезями тунике да с веревкой в качестве пояса. И на этом ее отличия от близняшки не заканчивались, потому как была красавица куда более живая и даже непосредственная, а на голове ее задорно торчали в стороны два густых, но не очень длинных хвостика над ушами. Эльфийскими.

— Эх, хорошо быть мной. Да, Ру?

— Я преклоняюсь перед вашими талантами, милорд, — подтвердила шагавшая рядом новоявленная рабовладелица.

Всё-таки Илья при инициации поклялся Миру, и больше не может принимать от немагов клятвы на служение. А вот Рурита, которой он свистнул, и та, пантерой спрыгнув с крыши, появилась из-за угла уже в женском обличье, так вот она очень даже может. Потому и приняла верная черноволосая красавица соответствующие клятвы от обеих платиноволосых, а следом — и все прилагающиеся к рабыням бумаги. Свидетельствовал, к слову, маг-недоучка из рабов, которого ушлый работорговец держит при себе для заключения сделок и тому подобного. Ну а в конце, выпив мировую с Куфтом, Волин пожелал тому крепкого здоровья и наконец покинул сей роскошный дом… который завтра по утру лишится хозяина.

Илья-то сам уже выпил противоядие, а вот отпившему тогда с ним из одного кубка гадкому работорговцу никакие теперь не помогут. Даже если тот и заподозрит неладное. Уж Тика расстаралась, прямо перед поездкой в столицу приготовив всё нужное, чтобы Рурита навестила ближе к ночи того, кто, так вышло, и сам их пригласил, предвосхитив события. В общем, ловкачке теперь не придется утруждать себя, отрабатывая косяк с Лунсом. Хотя на самом деле косяком это Волин и не считал, ведь всё сложилась как нельзя лучше, однако отменять повинность не стал, потому как лучше доверить дело профессионалу. Но и тут всё само разрешилось, и все рабы Куфта уже завтра останутся без хозяина. А уж как они своею свободой воспользуются — их дело.

— Сейчас встретимся с моей магиней, и я вас освобожу, — когда прилично удалились от дома работорговца, и их никто не мог услышать, уведомил повернувшийся к понурым эльфийкам Волин. Но почесав затылок, полюбопытствовал у их временной, получается, хозяйки. — Слушай, Ру, а чего ваши ушастые такие, ну, совсем не фигуристые и, эм, загорелые?

— А какие они еще бывают? Темные. Чего ж тут неясного? Эти еще довольно светленькие и…

— То есть как отпу́стите?!! — прервав Руриту, эмоционально воскликнула одна из пока еще рабынь. После чего в недоумении уставилась на Илью, моргая своими более голубыми и куда живее, нежели у сестры, глазами, Инь-Лиль. В тунике и с хвостиками которая.

— Проклял и отпустишь? Заживо гнить оставшиеся дни жизни, при этом страдая от осознания того, какова она, долгожданная наша свобода, — тут уместно бы сказать, что с горечью, но нет, всё так же безжизненно укорила, обжигая льдом своих более светлых глаз, Энь-Лиль. Которая короткостриженная и в черном плаще.

— О, а ты, я погляжу, знаешь толк в извращениях, — уважительно покивал Волин, кстати, не державший зла на свою отравительницу, ибо и сам ради свободы пошел бы на многое. Правда, немного задевало, что она не выказывает особого удивления по поводу того, что Илья до сих пор жив и здоров. Хотя, после устроенного перед Куфтом представления, это и не удивительно. — Не хочу тебя расстраивать — драматический образ тебе, конечно, идёт, но нет, я не проклинал тебя. Просто ослабил ловкость с координацией на некоторое время. Скоро будешь снова скакать, как и прежде. А сестру твою я вообще не трогал, и не собираюсь.

— Тогда зачем? — воскликнула оптимистичная Инь, не дав пессимистичной сестре озвучить очередное мрачное предположение.

— Ну как тебе сказать… просто после сотни с лишним лет в рабстве начинаешь как-то отрицательно к нему относиться. Порой — остро нетерпимо, — после такого ушастые близняшки задумчиво переглянулись, едва не споткнувшаяся кошка гордо приосанилась, а внезапно разоткровенничавшийся Волин продолжил лепить образ эдакого старенького архимага на каникулах. — Знала бы ты, чего мне стоило сразу по приезду не выжечь там всё и вся. Но кое-как нервишки успокоил, когда зарубил того грубияна и… Эм, он ведь заслуживал? Не обезглавил же я отличного парня?

— Кельтз той еще мразью был. Проклятый насильник! — своим неживым голосом подтвердила апатичная Энь, опередив энергичную сестру.

— А, ну я так и думал. В людях последние лет семьдесят редко ошибаюсь, — удовлетворенно покивал Волин, который только хочет казаться непрошибаемым. Таким, кому жизнь отнять, как высморкаться. Хотя, конечно, оправдания он давно уже научился находить, даже самым нелицеприятным своим проступкам. — Ну а сорвав злость на, так сказать, достойном, сумел в итоге дотерпеть и не наломать дров. Раньше времени, хе-хе. Хотя вряд ли, конечно, смерть Куфта останется незамеченной. Но мне, если честно, плевать. Мда. Так вы это, получается, темные эльфы, да? Типа дроу?

— Да, мы темные. А что за, эм, дро-оу такие? Это, случайно, не…

— Постой! — воскликнула собранная Энь, прервав более легкомысленную Инь. — Какая еще смерть Куфта?

— Скоропостижная, — схохмил Волин. Но продолжил серьезнее, не найдя отклика в мертвом взгляде стриженной, хотя сестра ее забавно похлопала ресницами. — Я ж не только одних красавиц из рабства освобождать должен, согласись. Хотя это — не поспоришь, куда приятнее. Но мы ж не в романтической истории, а в реальной жизни, и у Куфта, как я понимаю, еще полно рабов томится в неволе. Так чем те бедняги, скажи, хуже вас, а?

— Так ты что, проклял его?

— Нет, отравил, — ответила Энь на вопрос Инь. — Яд был в том вине, так?

— Угу, — покивал Волин, всё больше симпатизируя убивашке. Хотя и сестренка у нее миленькая, но какая-то бесполезная.

— А как же противоядие?

— От такого универсальное не поможет. Выпитое на всякий случай, оно только усыпит бдительность. Симптомов-то нет, чтобы вообще заподозрить, что есть повод что-то пить. В итоге — безмятежная смерть во сне. Но мало ли, от чего она там? Может, съел что-то не то. Или переволновался, и сердце не выдержало.

— Бррр, — забавно поежилась эмоциональная Инь-Лиль.

— Дорогой яд, — заключила безэмоциональная Энь-Лиль.

— Да не, просто магичка у меня — замечательная, — не особо переживая о конфиденциальности, не скрывал ничего Волин, ибо надеялся, что освобожденные рабыни в порыве благодарности примкнут к его свите. Да даже если и нет, то клятву о неразглашении никто ведь не отменял. Куфту такую, при передаче, рабыни уже дали. — Так, приехали. Рури, где там Тика? Найди ее, будь добра.

Тощие у них тут эльфы.

ГЛАВА 24

— Запах Момо чую. В той стороне. Приближается. Должно быть, идут к нам, Иль, — почти сразу ответила Рурита на просьбу найти магиню со спутницей.

— Ясно, — покивал Илья, не подав виду как удивился. И, прежде чем спешиться да отвести коня в сторонку от шумного торга, указал. — Вон там их и подождем.

— А вот Куфт не станет ждать. До завтра. Уже сегодня он будет у своего покровителя жаловаться, — не более эмоционально, чем ранее, сообщила Энь-Лиль информацию, достойную хотя бы наставительной интонации. Но, увы, апатичная близняшка оставалась верна себе.

— Да? Ну это закономерно, — равнодушно пожав плечами, согласился Илья. — А кто у него покровитель — ты, конечно, не скажешь?

— Клятва, — как само собою разумеющееся ответила Энь с непроницаемым лицом, хотя тут стоило бы с извиняющимся видом пожать плечами.

— Ну да, ну да. Секреты бывшего хозяина, — не сильно расстроился позёвывающий Илья. Но подумав, повернулся к внимательной Рурите и поручил ей. — Давай-ка, наверное, последи за вредным торгашом. С твоими возможностями это будет несложно, как я понимаю. Ну и если что, сделай так, чтоб Куфт был сегодня, эм, плотно занят и не пошел никуда. Только не жги ничего, а то сразу станет очевидно, кто причастен. Ну, раз я пару раз грозился всё сжечь. Мда. Как-нибудь иначе ему проблем создай, чтоб занять до завтра. Но и не рискуй излишне! Не выйдет — и шут с ним. Сказал же, мне всё равно на последствия. Больше движняка будет — веселее!

— Исполню, — понятливо кивнула кошка. — Вон, кстати, и Мо уже показалась. Тогда я пошла?

— Я пойду с ней, — уведомила апатичная близняшка. А на скептический взгляд добавила. — Мне уже гораздо лучше.

Ей уже лучше.

Но Волин, с сомнением глянув на ушастую, согласия всё же не дал:

— Нет, — отрицательно помотал он головой. И пояснил. — Тут ведь не убивать надо будет, в чем ты, бесспорно, преуспеешь. Тут требуется создать побольше хлопот и на время занять твоего бывшего хозяина, которому, покидая его, ты поклялась не только хранить его тайны, но и не вредить. Толку от тебя тогда в этом деле?

— А я и не стану ничего делать против Куфта или же раскрывать его уязвимости. Просто укажу на несколько мест в городе, которые лично мне очень не нравятся. Не моя вина, если их, например, разгромят какие-нибудь недоброжелатели известного во всей столице работорговца, множество таковых имеющего.

— Ну-у-у… это дельно. Но ты точно оправилась? — с сомнением спросил экс-Герой, прекрасно знавший, на что способны его чары. — Маловато времени прошло для окончания действия моего дебафа.

— Справлюсь. Да и высовываться не стану. Оборотень всё сама красиво сделает, куда я её всего лишь отведу.

— Эй, я не оборотень! — возмутилась кошка.

— Что ж, ладно. И это, не груби хозяйке, а то она тебя сладким не угостит, — усмехнулся Илья и несколько леденцов протянул Рурите, гордой оказанной ей честью. Прикармливать красавиц — первейшее дело! Мало ли, вдруг кошка угостит поленообразную эльфийку, и у той от сахара вдруг эмоции прорежутся. Но отогнав неуместные мысли, насмешник подмигнул непрошибаемой платиноволосой и проинструктировал собранную черноволосую ее напарницу в предстоящем деле. — Что ж, тогда бери ее, Ру, и дерзай. Но если вдруг станет тупить, не дай напортачить. Эффект моих чар хоть и не должен влиять на соображалку, но мало ли, как оно там у темных эльфов. Я только со светлыми дело имел.

А когда парочка боевых красавиц ловко юркнула в подворотню, оставшаяся с Ильей Инь-Лиль наконец не удержала любопытства и, очень контрастируя с сестрой, спросила:

— А где, хозяин, вы видели светлых? У нас ведь таких нет. Давно уж. В старых легендах, правда, упоминались, но никто из молодых их не видел.

— Давно, говоришь? Сколько, кстати, обычно живут темные эльфы? А то Веруниэ́ль про возраст почему-то не хотела разговаривать. Женщины, — в конце с философским видом пожав плечами, не спешил с ответом экс-гаремовладелец. При этом краем глаза наблюдал за приближавшимися Момоли и Тикой, последняя из которых недовольно сверлила взглядом опять более фигуристую особу в обществе ее рыцаря.

— Веру-Ниэль, — словно пробуя на вкус это имя, задумчиво промолвила очень скромных достоинств худышка в драной тунике-мешке. А затем, состроив уморительную мордашку, спросила. — Это ведь неполное ее имя, да?

— Да кто бы знал, — поморщился Илья, припоминая события в общей сложности стотридцатилетней уже как давности. — Загадочной, конечно, у меня была колдунья Лолин, но и светлая эльфийка — та еще штучка. Вся такая, понимаешь, овеяная ореолом таинственности. Но в целом женщина приятная, тут не поспоришь.

— Старуха небось, — забавно сморщила носик очаровательная в своей непосредственности девчонка. Но опомнилась и, вся сжавшись, залепетала. — Ой, я не хотела обидеть вашу избранницу, хозяин…

— Да не дергайся ты. И зови меня по-нормальному. Иль — будет достаточно. Так что там с долгожительством темных эльфов?

— Ну, как бы сказать, — опасливо поглядывая на не разозлившегося собеседника, осторожно начала Инь. — Старейшины в последние лет пятьсот совсем отдалились от молодых поколений. Да, все наши долгожители — жуткие затворники и прям религиозные фанатики. Но именно они хранят древнюю историю нашего народа. Причем очень ревниво хранят, в том числе и от нас, молодых. В общем, о ком-то старше этих пней замшелых, чей точный возраст тоже загадка, мне слышать и не доводилось. Вот. А нам с сестрой, кстати, по восемьдесят шесть.

Всем бы так в 86 лет.

— Эм, это ж вы уже совершеннолетние, да? — поинтересовался Илья, едва сдержав ехидство, когда припомнил одну шутку. Про законопослушного эльфа-лоликонщика. То есть его не прельщают дамы старше ста, но и кто моложе шестидесяти им не рассматриваются, ибо это уж совсем за гранью. Но так как с эльфийками в данном возрастном диапазоне было бы незаконно вступать в связь, он делает это с человеческими женщинами. Вот только в мире, где помимо эльфов есть ещё и долгоживущие лисы, например, эта шутка уже не так и смешна. — Я имею в виду, Инь, если твой возраст соотнести с людским, то сколько это получается?

— А, ну я уже взрослая. Готова вступать в связь с мужчиной для деторождения! Правда, не пробовала пока и…

— Кто это, Иль? — строго спросила рыжая, которая подошла именно в этот, столь щекотливый момент. То есть при упоминании потенциальных половых связей, причем с явственным сожалением ушастой об отсутствии таковых.

— Ой, какая прелесть! — практически одновременно воскликнула умилившаяся блондинка. И, явно не давая разразиться скандалу, хитрая особа завела разговор ни о чём. — Какая милая девочка. А что она умеет?

— Без понятия, Мо, — переключился на вновьприбывших Илья, решив отложить пока распросы эльфийки, хотя было интересно, как сестры вообще оказались в рабстве. — Как ты, кстати, поняла, что она девочка, а не, например, пятисотлетняя матрона?

— Так запах от нее совсем еще невинный. Да и лицо, вон, держать совсем не умеет. А двигается, погляжу, как порывистая глупышка. Рукам места не найдет никак. Правда, имей в виду, Иль, такие с сюрпризом могут оказаться. Но нет, не переживай, эта — уж точно не молодящаяся старуха. Я бы почуяла.

— Кто? Она? Такая? — надавила интонацией проигнорированная Тика.

— Да вот… подобрал, — словно о бездомном котенке говоря, наконец ответил ей тяжело вздохнувший Илья. — Прошу, Тика, не начинай опять. Хорошо?

— Хм! — вздернув нос, сердито выдала тут же обиженно отвернувшаяся лисичка.

Зайчиха, сдержав смех, лишь подмигнула, эльфийка пожала плечами, а человек одёрнул руку, которая непроизвольно тянулась к лицу. Ну и бодро, с жизнерадостным видом начал представлять всех присутствующих:

— Вот, Инь, познакомься. Это Тика. Та САМАЯ, — выделил он интонацией, — госпожа маг, о которой я тебе рассказывал. Единственная и неповторимая в своем роде специалистка. Моя незаменимая спутница, верный соратник и бесценный, эм, друг.

— Хм! — чуть резче повторила Тика, столь приторно нахваливаемая, но, увы для нее, беспощадно зафрендзоненная. При этом она, глотая слёзы, упорно воротила нос от собеседников.

— А это кто, хоз… Иль? — не сильно-то и обращая внимания на капризную лисицу, пока опасливо поглядывала на с плотоядно улыбавшуюся зайчиху, спросила юная эльфийка откуда-то из-за спины поистине бесстрашного человека.

— А, это Момоли. Моя специалист по кадрам. Глава службы безопасности. Личный повар. Замечу, превосходный! Ну и, пожалуй, директор ЧВК. Но это не точно.

— Я еще шить умею, — с почудившейся Илье интонацией кота Матроскина дополнила она перечень своих талантов.

— Эм, да? О, так а чего ж тогда молчала⁈ — избавившись от навождения, воскликнул Волин. — Зачем я, спрашивается, почти пол дня извёл на того упрямого портного, если ж ты и сама мне могла всё пошить? Я бы всё объяснил, как оно надо, и предоставил бы нужные материалы с фурнитурой. Выкройки бы разработали, чтобы потом куда проще было обшивать, причем не только меня, но и всю нашу команду! Ради такого дела я бы швею тебе в помощь нанял. И не одну. Ты только бы строила фасон, всё как следует сметав, а те уже сшивали бы, под твоим контролем.

— А мне было интересно сначала посмотреть, как оно всё устроено. Подглядеть некоторые хитрости, выведать секретики известного мастера, слегка, хи-хи, его очаровав. Но вы правы, мой лорррд, в следующий раз так и поступим, — эдак промурлыкала несносная крольчиха, почему-то подмигивая при этом не ему, а понадёжнее спрятавшейся за ним темной эльфийке. Но продолжила как ни в чём не бывало. — Мы вот и ткани уже подходящие прикупили. С разными нитями, иглами(с придыханием) и портновскими ножницами(с восторгом). Будет теперь, чем наряды по своему вкусу шить, да с оглядкой на ваши диковинные образцы. Жаль, такой же тонкой ткани и ярких красок не сыскать, эм, тут у нас. Эх, а тот странный упругий материал в затейливой застежке с металлической «вжухалкой» я и вовсе никогда не видала. Тоже, хм(лукаво), заморский, да?

— Потом об этом поговорим, — закрыл тему попаданец. После чего перевел взгляд на три мешка покупок. Наверняка и в повозке еще несколько имеется, ага, рядом с новой бочкой очередного бухла. Ну и не найдя глазами мешочка серебра, вздохнул, прежде чем осторожно поинтересоваться. — Что еще интересного купили?

— Ой, всякого, — очаровательно улыбнувшись, счастливо зажмурилась мило отмахнувшаяся Момоли. А кокетливо выставив ножку из чуть распахнутого плаща, засветив заодно и гигантскую колотушку на поясе, проворковала. — Вернемся и будем наряжаться, показывая всё… всё, что только пожелает милорррд.

— Ну и на здоровье, — махнул рукой и на уловки, и на потраченные деньги далеко не бедный теперь Волин. И демонстративно вручил силачке, сняв с Гнедого, ещё один мешок, который потяжелее всех прочих будет. — На вот, охраняй казну. А то на коне возить — это не дело. Вдруг где без пригляду оставить придется копытного. И да, фураж заканчивается, надо бы ещё прикупить этому обжоре. Статусный транспорт, как-никак(ворчливо).

— Приятный груз, — позвенев содержимым с легкостью одной рукой взятого мешка, констатировала зайчиха, которая приблизительно даже уже и сосчитала сумму внутри. — Ни дня без добычи. Да, мой лорд?

— Типа того, — ворчливо ответил Волин, на самом деле довольный собой, таким удачливым, прям как персонаж фэнтези какого-то, ей богу. Но переведя внимание с одной ушастой на другую, нарочито строго продолжил. — А теперь, к делу. Сейчас, Инь, мы обратимся к моей незаменимой Тике, чтобы освободить тебя наконец из… А, тю. Я ж Рури отослал, эм, по делам. А без твоей технически хозяйки ничего не выйдет. Ну и ладно, походишь пока с девчатами. На вот, конфетку. И не грусти. Обещал — сделаю! В общем, идите, мои хорошие, погуляйте ещё по рынку, только много не тратьте, а мне к сапожнику надо. Ты ведь, Мо, сапоги мне стачать не сумеешь, да?

— Увы, но нет, Иль. Только ты так и не представил нам это милое создание. Точнее, не озвучил ее статус. А нам не помешает понимать ситуацию, чтобы планировать(облизнувшись) дальнейшие действия.

— Да! Кто она вообще такая, а? Зачем нам эльфийка? Они ж все вредные! — прорвало усиленно дувшуюся всё это время Тику, которая как-то уже упоминала об этом. Правда, что эльфы еще и тощие, явно проигрывавшая в объемах фигуры рыжая на этот раз скромно умолчала. Ну и продолжила возмущаться. — Проблемы одни только с ними. Не нужна она нам. Вот!

— Ну что ты, что ты, Тика, — положив руку на плечо разошедшейся лисичке, ласково промурлыкала зайчиха. А порочно улыбнувшись и лукаво подмигнув эльфийке, заверила. — Мы ее, конечно же, всему научим и…

— Так, не обижать девочку! — пресёк этот балаган Илья, подумывая даже приложить Момоли дебафом на либидо, ну или что там у нее за идея фикс такая. Хотя и у самого тесновато в штанах вдруг стало от поведения безобразницы. Но пока не стал — людно. — И да, познакомьтесь. Это Инь-Лиль, и она рабыня. Но это не значит, что ее можно…

— Эй, ты там! — невежливо кто-то влез в беседу Ильи с тремя такими разными красавицами.

— Завистник какой-то, не иначе, — саркастично заметил везунчик, в том числе и на такие вот ситуации, прежде чем развернуться да взглянуть на мешающего ему наслаждаться приятным обществом. Однако как следует рассмотрев этого фанфарона с усиками, Волин также отметил и холодный взгляд опытного убийцы, а потому отказался от шутливого тона и перешел сразу к делу. — Кто такой? Кто послал? Что надо?

— Да ты, я погляжу, предерзок! — возмутился явно сэр рыцарь на весьма неплохом ездовом коне вороной масти. После чего этот кудрявый шатен без чепчика, но в высокой и к верху сужающейся малиновой шляпе с подвернутыми совсем коротенькими полями, вздернул голову. От чего белое длинное и узкое перо из золотой пряжки на атласной ленте вокруг тульи столь модного головного убора забавно запружинило. Ну а гордый его обладатель, поправив полу своего достаточно яркого синего плаща для того, чтобы продемонстрировать герб слева на уровне груди, с торжеством воскликнул. — Что ж, я не ошибся в своих суждениях. Ты, видно, и вправду самозванец! А посему я вызываю тебя, который назвался рыцарем дю Воли, на поединок, дабы проверить твою рыцарскую честь, которую ставлю под сомнение. Мои спутники засвидетельствуют твое поражение, и тогда на площадях станут кричать о бесчестном проступке поверженного, а барды будут прославлять победителя, воспевая подвиг того, кто разоблачил и поверг дерзкого обманщика! И вскоре по всему королевству разойдется молва о сих славных деяниях моей скромной персоны, чья доблесть не знает примера, ведь…

Пока этот трындел, трое не менее нарядных, но не столь бравых господ на аналогично холеных лошадях вальяжно покивали, мол, засвидетельствуем-засвидетельствуем. Короче, они заодно с шумным кудряшом, который нёс еще какую-то там чушь о чуть ли не межгалактической известности по результатам грядущей легендарной битвы по меньшей мере богоподобных титанов. Но Волин уже не слушал, изучая этих вот свидетелей.

Один из них, к слову, хоть и был моложе всех, но прямо-таки подавлял боевой мощью. Дерзко то и дело зыркающий на Илью, он держал на поводу еще одного коня, здоровенного буланого, причем с элементами защиты, а также воинственно сжимал аж два мощных лэнса, то бишь длинных рыцарских копья. Волин даже хотел было пошутить про то, что в одном экземпляре такому жёсткому воителю, очевидно, маловато будет. Но не стал, приглядевшись и заметив изображение того же герба, что и на плаще у усатого. Такой же рисунок был и на треугольном тарче у седла дестриэ, как и на его яркой синей с белым попоне. Так что парень, похоже, просто паж. Ну или оруженосец. Кто их там разберет?

Ну а пока Волин изучал свидетелей предстоящего, усомнившийся в его рыцарстве подлинный сэр продолжил горланить:

— Так что следуй скорее за мной. На площади Чести нам никто не помешает. Там всё и решится. Там и проясним, кто тут рыцарь, а кто нет.

— А поехали! Нравится мне твоя шляпа, — вскочив в седло, азартно воскликнул Волин. И, уже трогая коня, бросил своим спутницам. — Вы трое, ждёте здесь. Я быстро.

— Пустошь! Не отставай, — выругавшись, явно не оценил шутку про шляпу и нервно пришпорил своими золотыми шпорами коня этот, очевидно, бретёр.

А нанят сей дорогостоящий специалист по устранению себе подобных был, как рассудил Волин, обиженным работорговцем, который понес сегодня не только ведь финансовый, но и вполне себе репутационный урон. Но это не точно, ибо уж очень как-то оперативно отреагировал Куфт, получается, не такой уж и напуганный, как хотел казаться, раз прямо по горячим следам выслал убийцу. Может, конечно, попросту психанул, импульсивно воспользовавшись вдруг подвернувшимся киллером, а теперь сидит и ногти от страха грызет. Но это уже и не важно. Дело-то сделано.

Ехали недолго, и уже вскоре пятеро всадников о шести конях оказалась на той самой площади Чести. Раза так в четыре меньшей, нежели Торговая. А по приезду кудряш с усиками принялся беспощадно нахваливать себя:

— Я — рыцарь Эдмо́ дю Монси́, одержавший верх в честных поединках с пятью достойными рыцарями, а также победивший в, эм, неисчислимых боях с недостойными упоминания! Также я участвовал в сражении за Приовра́жье и отмечен в битве у Долгопру́дска, за что был посвящен в рыцари его сиятельством графом Приозёрным! — сорвав редкие, но вполне искренние аплодисменты у зевак, представился приосанившийся один сэр, прежде чем официально объявить вызов другому. — Я, чья слава опережает мое имя; Я, признанный почтенными лордами; Я, достойный своих регалий — вызываю на поединок тебя, о ком впервые слышу, но кто смеет называться рыцарем! Принимаешь ли ты вызов, или падешь на колени, моля о пощаде, милости и снисхождении?

— Что ж(ухмыльнувшись). Я — лишенный наследства странствующий рыцарь печального образа… а потому истинного имени не назову из-за данного мною обета. Но как рыцарь без страха и упрека, был заслуженно некогда поименован Пресветлым. Славу же я снискал в битвах при Мертвой скале, на пике Боли, в ущелье Смерти, у леса Ужаса и в сражении за озеро Погибели, а посвящен в рыцари был одной благородной дамой, чью честь однажды защитил и с честью потом продолжал это делать, пока судьба, увы, не разлучила нас. Имя сей дамы я оставлю неназванным, ибо ее высочество, не желая афишировать своего участия, взяла с меня слово, и за более чем сотню лет не нашлось кого бы то ни было, кто мог бы попрекнуть меня в том, что я его не сдержал! — заставляя округлять глаза попритихших слушателей, несколько, мягко говоря, привирал Волин, тем не менее ни словом ведь не солгавший. — Я, ныне известный как Иль дю Воли, принимаю твой вызов, назвавшийся рыцарем дю Монси!

— Выбор оружия? — совладав наконец с эмоциями, а также задавив сменившую их неуверенность, излишне бодро поинтересовался вызвавший.

— Пешими и на мечах, — пожал плечами Илья, ибо он без доспехов и копья, чтоб турнир тут ещё устраивать. Но видя насмешливые взгляды, нарочито кровожадно оскалился. — Не хочу сильно портить доспехи или калечить лошадь — свои будущие трофеи.

— Ты думаешь, Безымянный, что против настоящего рыцаря в броне твои дикарские уловки сработают? Ха, и не мечтай! Это тебе не в спину бить, велезши из-под кровати. Сейчас я покажу тебе, что такое бой лицом к лицу. И пощады не жди. У тебя был шанс вымолить ее на коленях, но ты упустил его. И теперь, когда условия озвучены, так тому и быть! — спешившись и скинув плащ, подтвердил весьма дорого, как оказалось, наряженный дю Монси.

И дело тут не в тканях или украшениях, а в том количестве раскованной в пластины стали, что звенела на нём. Латные элементы, в изобилии размещенные на теле рыцаря, специфически шуршали и брякали об кольчужную поддёвку. Хотя и представлена та была лишь юбкой до середины бедра, да отдельно такими себе короткими рукавами, целью которых является защита подмышек и внутренней части руки от плеча до локтя. То есть тех частей, где латами никак не прикрыться. Менее же динамичные места тела защищала весьма по здешним меркам прогрессивная раздельная кираса, то есть с набрюшником-плакартом. Отдав пажу плащ, дю Монси дополнил латную защиту своих рук принятыми у юнца не менее латными перчатками. Ну а прежде чем взять у него же и длинный меч наподобие бастарда, сменил шляпу на каль. После чего нахлобучил и бацинет с бармицей, которая не теряла форму благодаря стеганному оплечью под кольчужным ее полотном. Забрало там, к слову, уже было заменено расторопным пажом с остроносого хундсгугеля на тупомордый клапвизор, ну или около того.

Понятное дело, что это всё — названия земных аналогов. Но как оно всё тут называется, Волин не знал, поэтому так.

И вот, готовый теперь к бою «танк», шурша кольчужным подолом об латные набедренники, пошагал к месту предстоящей схватки. На своих заточённых в наголенники ногах с до смешного остроклювыми сабатонами сей шумный тип грозно надвигался на противника в, стыдно сказать, одном тряпье. Хотя судя по его невозмутимой роже, озабоченностью своим незавидным положением там и не пахло. Легковес с какими-то даже сочувствием поглядывал на топающего к нему визави. И весьма бодро, к слову, топающего, не взирая на все эти изрядно за тридцать кг брони.

Попробуй такого расковыряй, особенно если он активно сопротивляется. И да, с заботой об анимешниках;)

— Итак, бьёмся пешими! На мечах! До тех пор, пока один из нас не признает поражение или не сможет более продолжать! — проорал кудряш, надежно законсервированный теперь. То есть из-под забрала.

— Условия принимаются.

ГЛАВА 25

— К бою! — подтвердив условия, поторопил Волин и с обнаженным мечом безрассудно понес свою незащищенную ничем тушку к тому, кого разве что копьем прошибить можно. И то, достаточно прочным да крепко зажатым, чтоб передать на его острие всю инерцию тяжеленной коняки.

Так, во всяком случае, всем очевидцам казалось, ибо никто и не догадывался о свойствах хитрого плаща Ильи, а также о его непростом мече, аналогично подпитываемом маной из магического резерва лишь с виду рыцаря. Впрочем, так и останется, ибо никакими спецэффектами работа зачарованного снаряжения экс-Героя не сопровождается, поэтому в бесчестном применении магии никто не сможет обвинить официально пока не мага.

— Экий ты неповоротливый, дружок, — издевательски воскликнул Волин, провоцируя противника. Да, довольно подвижного, но не в сравнении с бездоспешным, для кого движение сейчас — это жизнь. Да и, откровенно говоря, перетяжелен был дю Монси в этих своих, явно кавалерийских, доспехах, что далеко не лучший выбор для пешей схватки. — Эдак ты и выдохнешься, прежде чем дойдешь до меня. Но так и быть, я не просто пойду тебе навстречу, а даже разрешу сделать первый удар. Ну давай же, поторопись уже!

— Ааааааа!!! — зло заорал дю Монси и обрушил в рубящем ударе свой весьма длинный меч с не то чтобы граненным клинком, но на последней трети с очень даже колющего вида сечением.

Готический — всплыло в голове у Ильи.

— Колоть таким надо, дурень! — ловко отскочив, крикнул резвый Волин.

Да, мышцы его еще недостаточно тренированы, но уже неплохо растянуты, и подобные вот рывковые нагрузки им вполне теперь по силам. Во многом благодаря зелью Лунца, которым старик лечил ученика от отравления.

— Где ты, порождение⁈ — глухо возмущался из-под «люка» потерявший противника из виду и теперь вот озирающийся броненосец.

— Да тут я, тут. Что-то ты не справляешься, сэр рыцарь. Ну ладно, давай еще разок попробуй. Даю тебе фору не в один, а в два удара! — из-за спины прокричал ему, ну, чтоб точно быть услышанным, явно играющийся с противником легковес.

А всем в этот момент стало очевидно, что не по-рыцарски бьющийся наглец вполне ведь мог только что распороть своим клинком заднюю часть неприкрытого ничем бедра дю Монси. Вот, а был бы у него не кавалерийский, а доспех для пешего поединка, желательно турнирный, то подобного риска не существовало. Открытое для удобства верховой езды место тогда бы было надежно защишено юбкой до колен, напоминающей перевернутый складной стаканчик. В общем, зрители узрели, как один поединщик мог фатально ранить другого, но почему-то не сделал этого. То же стало понятно и самой несостоявшейся жертве, так что взбешённый рыцарь снова издал воинственный возглас, приглушенный забралом, ну и с утроенным пылом понесся на верткого самозванца.

— Ми-и-имо! — издевательски-протяжно констатировал шустрый Волин, когда снова бесстрашно ушел от в миллиметрах пронесшегося у его лица острия. При этом наглец еще и умудрился по шлему стукнуть противника своим, не напитанным пока ещё маной, клинком и мемно воскликнул. — Нет пробития!

— Пустошь! — выругался чуть оглушенный в своем «танке» дю Монси. — Хватит вертеться словно уж, бейся как подобает мужчине!

— Щаззз! Давай резче, что ты такой квёлый? — продолжал выводить противника из равновесия Волин. Но пока что, невзирая на всё свое не очень соответствующее статусу поведение, черты не переступал. Подлых приемчиков не совершал, в спину не бил, лежачего не пинал, да и сам, спины не показывая, принимал все опасности лицом, так сказать. — Может, тебе перерыв на обед надо? Ты говори, если что — я подожду, пока отдохнешь, сил наберешься. А то вяловат ты, сэр рыцарь. Не дело это, если у бардов, воспевающих твою доблесть, получится не очень яркий герой этого вот их эпоса. Ты ж не хочешь остаться в веках как «Вялый Рыцарь».

— Ррррр, — натурально рычал под забралом тяжеловес, впрочем лишь немногим выше противника, но, конечно, массивнее.

А тот в очередной раз увернулся и… и не стал отвешивать пинок под зад, хотя очень хотелось. Точнее, не пнуть просто было нельзя, когда тылы — вот они и настолько беззащитны. Но нет, не к лицу такое поведение сэрам, поэтому демонстративно, с презрением на лице, проигнорировал мишень и просто отошел на исходную.

Однако глянул на настроение публики, больше веселящейся с неудач дю Монси, нежели впечатленной мастерством дю Воли, и понял, что без толку метать бисер перед свиньями. Да и противник уже достаточно вымотан, поэтому Волин решил прекратить уворачиваться и… Нет, не закончить поединок, а скрестить клинки да пофехтовать-таки с очень жаждущим того кудряшом. Решил же он это, так как здесь не бой в подворотне, где следовало выжить, и потому Илья там действовал жестко, решительно. Тут другая ситуация, где противника следует не прирезать как свинью, а достойно сразить, ибо всё на глазах у зрителей.

Хотя, стоит заметить, и вчера из окон многие выглядывали, так что смертоубийство в проулке не осталось совсем без свидетелей. Вот только там — на брусчатке остались тела неименитых бандитов, на которых всем плевать, кроме разве что пославшего их. К тому же добила их, лишь раненных Ильей, всё-таки фигура в черном. Так что проблем это не принесло, и сегодня Волин спокойно миновал стражу на воротах, не будучи задержанным. Но это там, а вот здесь и сейчас — всё происходит в присутствии явно именитых, а то и знатных спутников дю Монси. Один, правда, больше на расфуфыренного торгаша похож. Но всё равно их знакомца следует сразить не быстро и эффективно, и тем более не в спину, а эффектно и церемонно, так сказать. Подарить красивую, достойную песен бардов смерть этому, не простолюдину ведь.

Так что в очередной раз бахнув ненапитанным мечом по гулкому железу чужой брони, Волин скучающим взглядом опытного тореадора проводил в который уж раз пронесшегося мимо «бычка» и… и остался на месте. Чтобы как в кино принять на клинок удар развернувшегося и от души размахнувшегося противника. Правда, не жестко принял, а сделав шаг в сторону. Чем позволил вражескому клинку проскользить по плоскости своего, а затем сразу же лихо крутнул кистью. От такого несколько чешуек латных перчаток левой руки дю Монси неприятно звякнули, и два пальца рыцаря, по понятным причинам не будучи перерублены, тем не менее обзавелись переломами.

— Что такое, сэр? Больно? Бывает, — не умолчал Волин на невнятный возглас из-под забрала. А взгляд его уже не был скучающим, теперь всем предстал готовый отыгрывать кровавое шоу матёрый матадор. — Ну что ж, пора показать тебе, что такое настоящий бой двух рыцарей. Это тебе не языком мести, сидя на коне. Тут, знаешь ли, и умереть чуть-чуть можно. Нападай давай, чего стал, щенок! Тысяча чертей!!!

И да, это он на полном серьезе. Посмотрел бы я на вас — в стопятьдесят лет.

Но к чести дю Монси, он не сдался после прилёта вражеским клинком по пальцам. Не баюкал руку и не отступил, а сразу же, перехватив поудобнее свой полуторник, кинулся снова в бой. Но и новый, тут же воспоследовавший удар рычащего «броневика» был ловко парирован более не сбегавшим Волиным. Да, не защищенным, но не беззащитным. Так что упрямо напиравший на него всей своей массой латник пусть и продавил оборону, но промахнулся и по итогу провалился, можно сказать, в никуда. Еще и получил от спокойно отшагнувшего в бок легковеса звонкий укол в предплечье. Правда, благодаря стали наруча это даже синяком не наградило тяжело дышащего дю Монси.

Но целью и не было пустить ему кровь. Волин желал иного. То есть доходчиво продемонстрировать всем, что скорая его победа — это не результат случайности или нерыцарских уловок. А что это есть следствие превосходства в мастерстве и, пусть только попробуют усомниться, беспримерной отваги! Проще говоря, финальный удар должен быть один единственный, мощный, зрелищный, фатальный. Так, чтобы никто и не посмел сказать, якобы дю Воли словно какой-то мясник добил израненного дю Монси.

— Не больно? — заботливым голосом, но, разумеется, издевательски спросил Илья.

Но ответа не получил.

Вот теперь-то бритер, кажется, окончательно осознал, что противник его не прост. Совсем непрост, и все неудачи в бою с ним на невезение при всём желании уже не спишешь. Да и на бесчестное коварство теперь не попенять. В общем, лихим нахрапом, да уповая на жёсткость «шкурки», такого не взять. Поэтому атаковать решил осторожно, сближаясь на подшаге.

Вот только гадкий дю Воли опять всё испортил, даже не попытавшись отстоять дистанцию. Не отступал, как это положенно, дабы сохранять ее, наиболее удобную для себя. А фехтование, кто не знал, это прежде всего борьба за выгодную дистанцию, а уж потом атаки клинком, редко красивые. Так вот, ничего подобного, ведь вместо этого наглец взял и сам пошел навстречу осторожному дю Монси с, на минуточку, существенно более длинным клинком.

Когда кудряш увидел это, не обращая внимания на боль в пальцах, он покрепче взял меч двумя руками. А затем, чуть присев правым коленом вперед, резко толкнул свое тело и сразу же «выстрелил» острием метровой длины клинка. Целился при этом в ближнее плечо противника, который осмелился достаточно приблизиться с опущенным мечом. Вот только наглец даже и не подумал отскакивать, а лишь резко повернулся боком и тут же довольно просто сбил чужой клинок своим. Хотя тот и так уже, после поворота вёрткой цели, летел в пустое место, а теперь и вовсе стало без шансов подправить траекторию. Ну а как только эта атака, на которую дю Монси явно возлагал немалые надежды, была с такой легкостью парирована оппонентом, в край обнаглевший легковес тут же безрассудно сблизился с тяжем и прямо в железный лоб ему стукнул навершием своего меча. Так вышло, что не острие, а именно эта часть оружия Ильи оказалась ближе к противнику в тот момент, вот и воспользовался очередной возможнотью продемонстрировать класс.

Но без последствий отскочить после такой обидной плюхи не вышло, потому как дю Монси сразу же продемонстрировал, что игры в одни ворота не выйдет. Он, невзирая на только что полученную «контузию», умудрился сделать неожиданный выпад и рубануть-таки по ничем, кроме тряпья, не прикрытому бедру обидчика, задом как раз отпрыгивавшего. И от кровавой раны, но, увы, не от синяка Илью спасло лишь то, что его непрорезаемый плащ в тот момент оказался между бедром и режущей кромкой вражеского клинка.

— Слабовато! — сдерживая гримасу боли, громко воскликнул натужно улыбающийся Волин. — Совсем ты выдохся, да?

Это чтобы зрителям не показалось подозрительным и странным, что бездоспешный остался невредим, потому и пришлось озвучить такую вот беспонтовую, что называется, отмазку. Но заметку Волин себе сделал, что нужно бы уже закругляться, пока не заигрался. Всё-таки тело, пусть и заметно покрепчало после зелий Лунса, но еще далеко не то, к какому экс-Герой привык, а потому позволять себе лишнее баловство — преждевременно!

Снова атака одного, скользящий блок другого и на подшаге сразу укол в сердце. Что, конечно же, кроме гулкого звука бочкообразной кирасы ничем более и не обернулось. Хотя и продемонстрировало, разумеется, всем присутствующим превосходство в технике. Однако дю Монси даже приободрился, видимо неверно истолковав эту демонстрацию, которую явно принял за тщетность пробить его сталь. Так что усилил напор, словно открыв в себе второе дыхание. Но на следующем своем замахе получил укол в подмышку, где звякнула кольчуга, и теперь наверняка будет приличный синяк. Тем не менее не утратил самообладания, хоть едва и не выронил меч из онемевшей правой руки, а взял волю в кулак и этим самым кулаком, на минуточку латным, попытался с левой нанести прям боксерский удар в челюсть снова оказавшегося поблизости прыгуна. Но не сумел, потому как получил ошеломляющий удар гардой по забралу, причем намеренно рядом с глазной щелью, от чего в итоге и промахнулся по верткому противнику. Еще и едва не упал, запутавшись в ногах.

Но и сейчас добивать его спокойно отскочивший Илья не стал. Он и в ноги-то не атаковал изможденного тяжеловеса, чтобы тот ненароком не грохнулся. Много ли чести победить свалившегося противника? Это если б латник, получив каким-нибудь боевым молотом по башке, был сражен рыцарский силушкой, ну и запросил пощады, то тогда куда ни шло. А если ж его он, выхватив простолюдинский удар по уязвимому месту, бесславно потом сдохнет в луже своей крови и испражнений, то «сия подлость» однозначно возмутит всю прогрессивную общественность в дорогих одеждах. А это вовсе не то, что желал тут продемонстрировать Илья.

Слово подлый, кстати, а с ним и понятие подлости, лишь со временем стало синонимом коварства, низости, бесчестности, а то и мерзости. Но дело в том, что изначально-то подлый человек — это всего лишь неблагородный. А точнее тот, кто в подлежащем положении. Так что удар в спину от простолюдина — фу-фу, подлость какая. А вот от их благородия — тактический талант у широких взглядов высококультурной личности.

В общем, Илья где-то даже берёг оппонента, чтобы тот случайно не покалечился лишний раз, а если и умер, то быстро и красиво. Хотя убивать его не обязательно. Так что для порядка, точнее, для поддержания образа благородного и милосердного сэра, надо бы вовсеуслышание предложить сопернику сдаться. А то будут еще потом шептаться, мол, дю Воли — жестокий гад, истязавший несчастного кудряша на потеху себе и своему чёрному сердцу. А потому:

— Ну что, признаешь поражение, дю Монси? Я уже столько раз имел возможность убить тебя. Видит Мир, моя честь повесомее твоей будет! — громко провозгласил Волин, чтоб все слышали.

А для подтверждения резко подскочил и нанес три стремительных удара в три разных убойных места. Причем после второго увернулся от клинка, а после третьего уверенно парировал его и едва не выбил оружие из ослабшей руки измотанного и даже под своею «скорлупой» изрядно побитого противника.

— Ну? Сдавайся, мне не нужна твоя жизнь!

— Я… я изрублю тебя… на части! — запыхавшись, орал униженный. — А твоих девок схвачу и, когда наиграюсь с ними, продам самому мерзкому…

Договорить сделавший большую ошибку рыцарь дю Монси не успел, потому как получил клинок вдруг посерьезневшего дю Воли в глаз. Прямо сквозь прошитое словно фольга забрало, ибо на этот раз было влито даже с излишком маны.

И пускай кто-нибудь только попробует теперь усомниться в рыцарстве победителя. Хотя зачем это Илье, он и сам бы не смог ответить. Всё равно ведь вскоре он утратит право на рыцарское «дю» в имени, когда официально станет просто неофит Воли, начав свой путь к мэтру.

И вот, как только дю Монси был сражен невиданной силы ударом, даже пробившим толстую сталь, впечатленный народ вокруг смолк. Лишь один из всадников в этой вот тишине спокойно развернул коня и уехал. Напоследок, правда, бросив:

— Всё — по чести.

— Кто-нибудь желает оспорить? — тем не менее громко поинтересовался победитель, эффектно струсив с меча кровь и убрав его в ножны. И с каждым его словом толпа вокруг лишь одобрительно что-то гудела. — Есть ли тут тот, кто не согласен с результатом судебного поединка? Может быть, кто-то еще сомневается в том, что я заслуженно называюсь рыцарем? Нет? Вот и замечательно. Эй, паж, сними уже мои доспехи с твоего господина и погрузи всё на моих новых лошадей. Оружие не забудь. И да, шляпу тоже. Обещал же.

— Н-но…

— Ты желаешь оспорить право на трофеи? — недобро глянул Волин на раскрасневшегося юнца. И если сначала желал ограничиться лишь названным, то теперь решил обобрать труп полностью, пусть и навряд ли за вещи не шибко-то и титуловонного бретера кто-то предложит выкуп. — Я верно понял, паж, ты отказываешь мне в праве на двух коней, доспехи и оружие, а также украшения и дорогую одежду? Тогда бери меч и выходи сюда! Мне не помешает и твоя кобыла.

— Нет-нет, сэр рыцарь. Всё будет исполнено, — вместо покрасневшего юнца заговорил другой из оставшихся двух всадников. Который больше на торговца похож, нежели на кого-то, умеющего держать меч. — Поторопитесь же, оруженосец Лакт! Сэр рыцарь ждёт.

— Так кто, вы говорите, вас прислал? — приблизившись к потеющему господину, проникновенно так поинтересовался Илья.

— Эм, я не при чём, сэр дю Вали. Я вас уверяю.

— Как-как? Не при чём, вы сказали?

— Я — всего лишь член гильдии торговцев специями. Мне приказали, и я был вынужден послушаться.

— Тю, вот пристали! Да нет у меня больше этого перца проклятого. Я распродал трофеи и собирался уж было спокойно покинуть столицу, но вы просто-таки вынуждаете меня прийти теперь за вирой.

— Прошу, не нужно никуда идти, — с трудом спустившись с коня, подбежал раскрасневшийся торгаш и принялся упрашивать. Очевидно, такой визит ему чем-то грозит, поэтому и предпочел уладить инцидент своими силами и на месте. — Вот, возьмите это кольцо с рубином. Оно стоит почти как весь проданный вами перец! Вместе с трофеями от дю Монси вы, можно сказать, уже получили достаточную компенсацию за это маленькое недоразумение. Ведь так?

— Вы что же, считаете, что оскорбив меня, когда усомнились в моей рыцарской чести, сможете так просто откупиться?

— Нет-нет, что вы. Прошу прощения. Возьмите вот, еще и эту золотую цепь с изумрудами да гранатами. Она очень пойдет к вашей новой шляпе. Только умоляю, не ходите в гильдию. Большего вам всё равно там не предложат, а только развяжете войну. Зачем всё это, когда лучше мир, благоденствие, доходы. Ведь так?

— Ну-у-у не знаю. Ладно, так и быть. Давайте уже сюда ваши побрякушки, — а с показной неохотой приняв подношение, отвернулся от торговца, к которому утратил интерес. Однако обратил внимание на, как оказывается, не пажа, а уже оруженосца. — Эй там, поторопись!

ГЛАВА 26

На следующий день. В приемной главного королевского шерифа.

— Что нового на этой неделе, Брюси́? — после того как тяжело опустился в придвинутое ему кресло с подушкой под зад, отдышавшись поинтересовался грузный вельможа.

— Начать по важности или по хронологии событий, ваша честь? — с поклоном уточнил угодливый секретарь, помимо подсовывания кресла под начальственный зад, еще и расправлением складок его богатых одежд озаботившийся.

— Давай по очереди, — с усталым видом отмахнулся от навязчивого проныры главный шериф.

— Итак, в Худом конце перебили банду Кривого. Копченый власть берет, вот и сцепились, — начал докладчик, дополняя перечисление фактов пояснениями и уточнениями. — Виновные найдены, штраф уплачен.

— Угу, — без особого интереса покивал слушатель.

— На Крестовой площади подрались два рыцаря, дю Лио́т и дю Гроли́. Были до безобразия пьяны и до площади Чести не дошли, а может, и перепутали. Потому и драка, а не поединок чести. Штраф уплачен обоими.

— Позор, — неодобрительно попенял, впрочем, обладатель равнодушного взгляда.

— У Мостовых ворот задержан воз сена с припрятанными штуками бархата, без уплаты пошлины ввозимыми. Имущество торговца Фико́ арестовано.

— Экий плут, — ни то возмутился, ни то похвалил ухмыльнувшийся шериф.

— В проулке Пьяной и Краснофонарной ночные грабители напали на рыцаря дю Фигале́ и ранили его. Виновных Копченый назначил. Повешены.

— Поделом, — отмахнулся блюститель порядка и законности.

— На Старокузнецкой улице схватились двое мастеровых. В образовавшейся в итоге драке погибли трое. Штраф взят имуществом зачинщиков.

— Смутьяны, — отругал делано грозно нахмурившийся толстяк.

— В Малом Кривоколенном повороте напали и ограбили торговца Брю́ма. Виновных ищут, но торговец не просто так отирался в нелучшем районе, поэтому сам виноват.

— Угу, — согласно покивал скучающий чиновник.

— В проулке меж Южной и Косой наемники напали на рыцаря дю Воли, но не совладали и были добиты подоспевшим, видимо, слугой. Убитые — неместные. Шваль.

— Похвально, — одобрил подавивший зевок слушатель.

— На Возвышенке Жиль до Римэ́, граф Поле́сский, упал с лошади и сломал себе шею. Но вы знаете.

— Еще бы, — поморщился, припомнив что-то явно неприятное, слуга государев. Но вернулся к заслушиванию доклада. — Продолжай.

— На Уреченской сгорел склад торговца Рахмади́. Неосторожное обращение с огнем. Но если надо, Копченый выдаст кого-то, чтоб повесить.

— Одним халифатцем больше, одним меньше, — отмахнулся толстяк и скучающе вздознул.

— На площади Чести рыцарь дю Воли сразил в честном поединке рыцаря дю Монси. Насмерть, — перешел к следующей новости докладчик.

— Бывает, — равнодушно отметил слушатель.

— На Конной, Горшечной, Новоневольничьей улицах было разгромлено имущество торговца Куфта. Виновных ищут, но, наверное, уже нет смысла.

— Это почему? — впервые заинтересовался сводкой шериф.

— Куфт не пережил разорения и, набегавшись за день, сегодня ночью умер от разрыва сердца, — пояснил Брюси. И поспешил дополнить. — Конечно же, чтобы продемонстрировать власть, повесим кого-нибудь из Худого конца, кого нам Копченый выдаст. Но, скорее всего, погромы проплатили конкуренты Куфта.

— Почему не наследники, желавшие поскорее унаследовать? — вяло поинтересовался пузан, что-то обдумывая.

— Дело в том, что ещё и пропали все купчии на рабов. И они теперь все свободные, получается. Ну, раз клятвы их были завязаны только на покойного, а бумаг более нет. Причем нигде. Даже у конкурентов не всплыли, как стоило бы ожидать. Поэтому вполне очевидно, что целью всего было не отобрать имущество, а именно разорить. В том числе и наследников, которым почти ничего не досталось. Работорговец без товара — не торговец.

— Ладно, не интересно. Что-то еще?

— Да. На этой неделе скончался мэтр Лунс.

— Тот самый? — оживился шериф, пока его секретарь корчил скорбную мину.

— Да, ваша честь. От старости почил. Прямо за прилавком, — сообщил Брюси. И добавил подробностей. — Его только сегодня и обнаружили, когда к нему зашел мэтр Руви́ль. А там уже попахивало-с.

— Но как же гильдия? Это ведь их глава! — не понял слушатель причин такой задержки.

— Так мэтр Лунс и наказал им не беспокоить его, пока он в своей лавке. А кроме старинных приятелей уважаемого мага с, вы знаете, какой репутацией, туда никто более и не заходит. Неместные какие-нибудь разве что. Но лавка не разграблена, поэтому не было никого.

— Мда. Жизнь не вечна, — повздыхал толстяк. И чуть раздраженно уточнил. — У тебя всё?

— Всё, ваша честь.

— Ладно, вели подать вина и сыра. До обеда еще далеко, а я уже утомился работать, — а чуть подумав, дополнил. — Ну и меда с орехами тогда, чтоб голова лучше работала. Танцовщиц пока не надо — работать же решил. Много там сегодня на подпись?

— Восемнадцать циркуляров подготовлены и, после вашего утверждения, будут разосланы шерифам, — жалостливо проблеял секретарь.

— Да ты смерти моей хочешь, прохвост?!! — шумно возмутился глава блюстителей в коронных землях.

— Никак нет-с, — еще сильнее склонился Брюси.

— Десять! Не более, — всё же пошел на уступки возмущенный чиновник. И, успокоившись, недовольно проворчал. — А то пальцы отвалятся проклятые крестики ставить.

— Мда, жаль, — вздохнул Волин откуда-то из глубины фургона. В данный момент тот катил по проселку куда-то на север, совсем недавно покинув Восточные ворота столицы и уже свернув с одноименного тракта. Еще раз вздохнув, пассажир повторил. — Жаль, конечно.

— И ничего не жаль! — встрепенулась услышавшая это Тика, которая как раз правила Пирожком и Пряником. — Даже хорошо, что эти две ушли. Говорила ж, вредные они все, эльфы эти. Себе на уме. Вот.

— А? — отвлекся от своего занятия Илья. А осознав сказанное, чуть рассеянно отмахнулся. — Да я не о том.

— И правда, Тика, уж в чём-чём, а в распущенности нашего целомудренного(со смешком) лорда невозможно уличить, — попеняла рыжей светловолосая Момоли, сидевшая с ней рядом. На что упомянутый лишь украдкой вздохнул, ибо тут нечем возразить, ведь он действительно так до сих пор и не вкусил, скажем так, прелестей своих замечательных спутниц. — Так что сожаления нашего стойкого(лукаво) господина явно не связаны с тем, что две спасённые им из рабства красавицы так и не отблагодарили его, эм, одарив своей благосклонностью. Но да, согласна. Действительно жаль, что темные эльфийки ушли. Для отряда Энь-Лиль весьма мощная единица. Была бы. Да и Инь-Лиль, пусть и казалась глупышкой, но тоже далеко не проста. Что-то явно скрывала из своих, так сказать, талантов. Жаль, в общем, что они не остались, после того как были освобождены от своих рабских клятв Илю.

— Мне, — поправила темноволосая Рурита, которая бодро сейчас шагала рядом с повозкой, иногда, правда, отбегая куда-нибудь в придорожные заросли, наверняка на разведку. — Клятва мне была, а не Илю.

— Не суть, — отмахнулась Момоли

— Тю, да ушли и ушли, — поморщился Волин. А окончательно отложив свое занятие, припомнил события вчерашнего вечера. — Я б на их месте, если честно, так же поступил. Да, неблагодарный поступок, но мы ж и не в милой сказке, где за добрые дела принято исключительно добром отплачивать. В жизни, как я успел убедиться, ценятся не безвозмездные подарки, а через усилия полученные приобретения. Конечно, когда ода́ренным ничего не стоит или не сильно напряжно сделать ответную услугу, то тогда можно рассчитывать на хоть какую-то отдачу от своего альтруизма. Но обычно, увы, его будут воспринимать как нечто, само собою разумеющееся. И хорошо еще, если не потребуют добавки. Однако ушастых я освобождал, как и поспособствовал тому же для других рабов, вовсе не ради того, чтобы получить что-то взамен. Хотя совру, утверждая, что не рассчитывал на такое. Девчата и вправду молодцы. Энь-Лиль особенно. Кстати, пусть и говорил уже тебе, Ру, но повторять такое совсем не зазорно. В общем, отлично вы с ушастой вчера поработали. Ты по-красоте всё сделала, так что с меня премия. А что касается твоей напарницы, то и она красотка. Как ловко всё спланировала, всего лишь указав тебе лучшие цели для погромов. Хотя, я уверен, ещё и под шумок потом грабанула Куфта. Ну, сразу после его смерти, когда перестала действовать ее клятва ему. Уж что-что, а тайники торгаша и прочие его денежные секретики она наверняка знает. По-любому ведь под утро наведалась к нему домой. Заодно и бумаги какие-нибудь прихватила, ну или уничтожила. Например, бухгалтерию и всякую там отчетность, что способно было бы навести на нее с сестрой. Да даже компромат на тех же конкурентов, что можно, при умении, неплохо разыграть. Ой, да мало ли, какие бумаги мог хранить у себя Куфт. Не даром же Энь-Лиль потом, когда вернулась, с такой прям убежденностью заверила, что с высокопоставленным покровителем покойного работорговца у нас точно не будет проблем. Имя, правда, так и не назвала. Но да и ладно. Я ей верю. В общем, да, ушастые были бы неплохим пополнением в моем, эм, отряде разноплановых специалисток. И я действительно немного жалею, что не срослось. Однако вздыхал я совсем по иному поводу. Речь вообще-то о зачаровании плаща.

— Да, жаль, что нам такие же нельзя, — согласно покивала Рурита. — Но уверена, наш замечательный лорд, не раз уже продемонстрировавший свой ум, сможет-таки преодолеть это ограничение, чтобы и мы, пусть и не маги, но тоже были бы всегда защищены.

— И в прохладе, — подтвердила Момоли.

— В тепле и сухости, — с важным видом добавила Тика и, демонстративно проведя пальчиком по специальным рунам на изнанке плаща, поднастроила температуру под его полами.

— Вот уж точно, кто о чём, а вшивый о бане, — хрюкнул от смеха Илья, развеселенный приоритетами спутниц. Ревность рыженькой, хозяйственность светленткой и воинственность темненькой. Однако, ломая их трактовку причин его сожаления, наконец прояснил ситуацию. — Проблема с плащом другая, девочки. Дело в том, что отвечающая за скользкость последовательность рун с моего меча работает только с жидкостями. То есть практически то же самое делает и водоотталкивающая цепочка рун. Правда, с жидкой грязью скользкость всё же получше справляется, и та, даже когда густая, вполне себе соскальзывает, не задерживаясь. Особенно, если встряхнуть. Вот только ни то, ни то совсем не спасает от сухой пыли, которая порой способна так въесться в волокна ткани, что просто жуть. Вот о чём я! Хотя да, согласен, проблема и в том ещё, что без накопителя маны с полагающейся к нему рунной цепочкой, о чём я почти ничего и не помню, такой вот плащ работает только у обладателя резерва. Как, впрочем, и остальные известные мне рунные зачарования. То есть пока питаешь, оно и работает. Только от сети, образно говоря, когда как батарейки, увы, нет.

— А?

— Не берите в голову. Что-нибудь придумаю, — заверил Волин. Но припомнив свою поговорку, встрепенулся. — И кстати, о вшах! Ну и прочих нежелательных попутчиках. Мыться-то мы, эм, моемся, но имущество ведь не обрабатывали ни разу. А ведь только-только большой город покинули. Так что мало ли, какие там «динозавры» к нам напрыгали да понабежали. А ты, Тика, свое зелье против насекомых так и не приготовила, хотя обещала. Ладно-ладно, не беда. Я тут баф один припомнил. Точнее, дебаф. Сейчас и применим. Разгоним, короче, всех паразитов!

А сказав это, чародей сосредоточенно свел ладони и в оставшемся меж ними пространстве, способном вместить футбольный мяч, спустя секунд двадцать сформировал нужное плетение.

— Готово, — выдал довольный Илья, когда словно мячик подбросил над собой не особо яркий сгусток нейтрального света, который тут же разлился в радиусе метров пяти.

— Ого! — восхитилась Рурита, уже вернув себе человеческий облик, когда как душ из потоков света принимала в виде пантеры.

Этот восторженный возглас меховой поддержали и благодарно, как Илье почудилось, фыркнувшие лошадки.

— Эм, а я ничего не почувствовала, — с интересом пронаблюдав за действиями коллеги-мага, несколько растерянно сообщила Тика.

— О-о-ох, как приятно. А потрите мне спинку. Ну и хво-о-остик. А то, что-то я давно не ощущала тепла ваших рук, милорррд, — провокационно проворковала Момоли, помимо хвоста явившая и свои розовые уши.

— Нет! — решительно заявил, больше для себя, стойкий лорд. По-видимому, дороживший своей целомудренностью, раз до сих пор — ни-ни. Ну или просто экс-гаремовлалелец с опытом что-то знает. А может, у него была какая-то тактика, и он ее придерживался. Кто знает, в общем. Но сейчас, припомнив, как нелегко ему было лапать, эм, омывать очищающими ладонями роскошную Мо и не поддаться на искушение, Илья попенял лукавой негоднице. — Договорились же, что девочек моет, в смысле обрабатывает маной, Тика. А я — только себя. Тем более я уже научил ее, как более гибко и эффективно использовать дезинфекцию ладонями, поэтому теперь она справляется не хуже меня. Да и резерв ей качать надо. Всё, вопрос закрыт.

— Как жалко, — состроив несчастную мордашку, трогательно вздохнула хитрая зайчиха. — Мне так понравилось, как нежно вы это тогда делали, мой ласковый лорд. А то лиса слишком грубая и, хи-хи, завистливая(поправив бюст).

— Да, мне тоже понравилось, — поддакнула прямолинейная Рурита. А не обращая внимания на скрипевшую зубами и сжатыми в руках вожжами рыжую, продолжила. — Тика и вправду не так тщательно, как ты тогда, обрабатывает мне область…

— Закрыли тему, я сказал!

— А у меня вопрос, — сделав невинное лицо, как первоклассница подняла руку Момоли. Но под грозным взглядом рассерженного Ильи добавила. — По другой теме.

— Говори.

— А почему, Иль, перед поединком ты не, эм, бафнулся?

— Та-а-ак. Откуда знаешь? Кто рассказал? Ру? Нет, не могла она там быть. Разве что мимо по крышам пробегала. Значит — сама всё видела. Так, Мо? Я-я-ясно. Это что же, так ты мои приказы исполняешь? Бросила девочек. И казну. Побежала, выходит, подстраховывать, да? Совсем в моих силах не уверена что ли?

— Ох, виновата… но слишком уж я вами дорожу, милорд, — едва не сдувая опахалами своих ресниц, часто заморгала негодница. Но прекратив ломать комедию, заговорила серьезно. — Ты, Иль, конечно, весьма непрост. Я бы даже сказала, крут в деле смертоубийства. Но уж очень, как мне кажется, неосмотрителен. А нам, — при этом она указала лишь на себя, — нельзя так рисковать. Вот, в общем, и прикрыла, да. Пускай в этот раз и не потребовалось. Да, не поспоришь, рыцарь тот был тебе не противником, и ты с ним больше игрался, чем всерьез сражался, однако не всегда так будет, Иль. И лучше бы, чтобы мы оказались в такой вот момент рядом. Так что не нужно в следующий раз сбегать от нас, и всё самому, хорошо? Я понимаю, что ты, возможно, таким образом печешься о рыжей, но, вот серьезно, не стоит так прям беречь ее чувства. Да, она эмоциональная и импульсивная, но далеко не инфантильная дура. И в обморок, уверяю тебя, не упадет, узрев, как ты рискуешь жизнью. Как и не кинется творить глупости, распереживавшись о тебе. Да и постоять за себя она вполне в состоянии. Даже, о ужас, на полчаса оставленная посреди людной площади в центре столицы(с сарказмом). Так что не обманывайся на её счёт, Иль. Это выглядит она, как девочка, но лет-то ей побольше будет, чем… этому твоему телу(лукаво).

Рыжеухая морозилась, а Волин молчал, всё так же держа грозный вид. Аж мышцы лица устали. Но принял к сведению, что длинноухая видит его насквозь.

— Что касается казны, то я ее не бросала, а с собой тогда прихватила. Делов-то.

— Ну да, ну да. Подумаешь, всего лишь каких-то под два десятка килограммов, — проворчал старик в мальчишке, как его однажды поименовала Момоли. Однако вернул серьезность и… и проигнорировал неудобные темы, ответив на ранее заданный вопрос. — Не бафал я себя, как и не дебафал дю Монси, потому что ты сама сейчас видела, какими спецэффектами такое сопровождается. А там, на площади Чести, довольно людно было. Да и недостаточно я пока еще тренирован, чтобы бафаться. Точнее, перенапрягаться, будучи под бафом. Он ведь лишь подстегивает возможности организма, задействуя его ресурсы, а не наделяет какими-нибудь там волшебными свойствами. Короче, вчера мне ни поднимать дух, ни подавлять страх не нужно было, а став, например, шустрее, я лишь повысил бы шанс по неосторожности травмировать свои неидеальные пока мышцы со связками, которые вынужден бы был потом лечить. Кудряш же, ты сама сказала, и так был мне по силам, так зачем рисковать лишний раз? А вот со временем, когда чуть пожестче стану, максимум чем мне такое будет грозить, так это всего лишь голод зверский. Примерно так.

— Ясно. Но если что, о моих возможностях ты знаешь. Так что не стесняйся, когда в этом будет нужда. Ну и вообще… не стесняйся.

— Знать-то знаю, — проворчал Илья, проигнорировав лукавый намек в конце вполне серьезного предложения Момоли. — Но вот серьезно, я озадачен. Трудновато мне с принятием того, что в бою ты способна уподобиться камню, пусть и ненадолго. Что это? Магия? Чудо? Так вертеть на одном месте бедняжку Физику — это еще надо постараться. А сила твоя! Взять и, подняв, зашвырнуть с полтонны. Вдаль, блин. Ты ж весишь, эм, килограммов семьдесят. И при такой массе способна не просто, я бы сказал, ненапряжно оперировать несопоставимыми тяжестями, но еще и легко, даже не сдвинувшись, пережить встречу с почти тонной на скорости километров так тридцать в час. Это как вообще?

— Толстая, — буркнула максимум сорокакилограммовая Тика, озвучив то единственное, что ее возмутило в озвученном Ильей.

— Всё — в красоте! — поправив достоинства и гордо воздев красивую голову на высокой шее, снисходительно улыбнулась изобильная прелестница куда менее фигуристой ревнивице.

Что касается Руриты, занимавшей среднюю, так сказать, весовую категорию в трио красавиц, то та лишь пожала плечами и… вдруг заметив зайца в кустах, моментально обернулась пантерой да рванула за дичью на ужин. И да, Момоли такое не только готовит, но и, как ни странно, ест.

— А по поводу твоего вопроса, Иль… Не знаю, что и сказать, — задумавшись, ответила силачка. — Я, если честно, и сама не очень понимаю природы всего тобой перечисленного. Но оно есть, и такими способностями я обладаю с момента прохождения в пятьдесят лет особого ритуала нашего племени. Не все, между прочим, после такого выживают. Так что могу лишь порекомендовать не забивать голову и радоваться тому, что я есть у тебя, мой лорррд.

— Нет, безусловно, я ценю, но… — однако увидев, как приуныла Тика, Илья поспешил и ее похвалить. — Но просто мне трудно поверить своему счастью. Ведь рядом со мной такие замечательные спутницы! И настоящим драгоценным камнем в этом ожерелье нетривиальных красавиц, конечно же, выступает моя бесценная маг! Я просто поражен ее талантами, особенно в зельях. Такие яды даже у Лунса в лавке не найти, а…

— Хм! — сердито отвернувшись, дала понять рыжая, что лучше бы ее оценили по кое-каким иным критериям и в несколько ином качестве.

— А как она хороша в своем новом платье! Ты только погляди, Мо.

— Ах, просто прелесть, — преувеличенно восхищенно поддакнула лукавая зайчиха со смеющимися глазами.

— Красное! А этот новый пояс, обшитый бордовым бархатом да с золочеными пряжкой и, эм, бляшками. Аж за, эм, скока крон?

— Балуешь ты ее, Иль, — лишь покивала Момоли, не став травмировать собеседника озвучиванием неприличного ценника украшения.

— Что деньги? Пыль, — показно отмахнулся обладатель, между прочим, более чем шестидесяти килограммов серебра, в мешочках распиханного по всему фургону. — Для самой моей дорогой магини мне ничего не жалко!

— Ох, ты прав, Иль. Такой кинжал, как теперь висит у нее на ее дорогущем поясе, вообще бесценен! — подхватила зайчиха, пока лисица с краснющими ушами вжимала голову в плечи. — Она ж им рыцаря в доспехах может нарезать. На ломти. Вдоль.

Да-да, эксперимент с зайцем в качестве жертвы для активации оружейной цепочки рун хоть и не сработал с первого раза, но благодаря настойчивости Волина, а главное, из-за нежелания пускать на это безобразие разумных, в итоге увенчался успехом. Удалось подобрать нужный порядок действий, поигравшись с набором задействованных рун, а точнее, убрав лишние. Изначально-то был менее всеядный, так сказать, но более надежный вариант, гарантирующий активацию без отклонений. А по итогу пришлось выбрать тот, что ближе к лотерее, но в качестве платы примет практически любую жизнь. Так что несколько зайцев спустя — всё получилось, и теперь у обоих обладателей резерва в их пати есть по зачарованному кинжалу. Меч мечом, но короткий клинок куда универсальнее, особенно для мага.

— Всё это неважно, ведь для меня бесценно другое. То, что такое поистине сокровище — рядом со мной. И это делает меня счастливым!

— Ну перестаньте, — взмолилась вся красная Тика. — Я поняла-поняла. Больше не буду вредничать. Но просто, Иль, меня бесят эти… эти…

— Обладательницы роскошных фигур? — с участливым видом подсказала Момоли, лукаво подмигнув максимально серьезному Илье, хотя улыбнуться очень хотелось.

— Да ну вас, — вернулась к управлению повозкой насупленная девчонка.

Девчонка в недешевом красном платье, с дорогим украшением и при артефактном оружии, которое авторитетно было признано бесценным. Но не для Ильи. В общем, как видно, весьма и весьма ценимая своим ненаглядным. А если отбросить всю эту розовосопельную шелуху, то тупо эксплуататором. Хотя, конечно, не всё так однозначно, ведь познается в сравнении. И рыжеухой есть с чем сравнивать. То, как было в ее жизни вчера, в сравнении с сегодня выглядит однозначно хуже, а что будет завтра, то есть лет так через девять, никто не знает. Короче, надо еще посмотреть, кто тогда за кем будет бегать. Ну а пока так.

Кстати, по поводу одежды, точнее, касательно заказа портному. Был он тем сварливым старикашкой выполнен пока лишь частично. Всё же на пошив им необычных фасонов одежек для Ильи потребуется не менее нескольких дней. Так что покидая Велиград и отправляясь в школу магии, Волин планировал позже наведаться в столицу за своим заказом. Ну или пошлет быстролапую Руриту, которой в облике пантеры смотаться за пару километров не составит особого труда, а то, как она умеет переносить грузы — так и вовсе бесценно.

Насчет Момоли с Руритой в период студенчества их сюзерена Илья тоже уже подумал. На это время обе немага из свиты сэра, пока еще сэра, дю Воли будут при нём на правах личных служанок. Если, конечно, неизвестные пока правила школы не будут противоречить столь эгоистичному желанию их сеньора. Но если что, кошка с зайчихой тогда просто обоснуются в специальном небольшом селении совсем рядом с замком на острове, на котором, как видно, нашлось место не только магическому учебному заведению.

И да, возвращаясь к обновкам. Разумеется серебро, вчера оставленное Ильей своим спутницам, было потрачено в том числе и на пополнение гардероба парочки давних подруг. И Момоли, например, сейчас могла похвастаться новым плащом, примерно как у Тики, но не бежевым, а синим. У Руриты — такой же, но зеленый. Помимо этого обе гипотетические служанки обзавелись скромными, но достойными коттами, то бишь платьями, примерно тех же цветов. Ну и большим количеством разнородного тряпья еще. Причем, что забавно, одно единственное красное платье Тики вышло дороже, чем обошлись все обновки Момоли с Руритой вместе взятые. Это, кстати, об их примерке с демонстрацией намекала вчера зайчиха. Хотя ничего особо-то эротичного и не было во всей этой, так сказать, спецодежде. Просто ворох обычных шмоток, словно на все случаи жизни. А если называть вещи своими именами, то для разных заданий и тому подобных спецопераций с, предположительно, внедрением. Но да, пара вещичек с провокационными деталями и тому подобными женскими штучками там имелась. Но точно не настолько, как это пыталась подать лукавая крольчиха. Впрочем, своей сексуальностью способная зашкаливать, даже будучи тупо в балахоне. Короче, ничего более откровенного, нежели прошлые «индейские» наряды экс-циркачек, Волину вчера так и не довелось увидеть. К глубокому его, пусть и потаённому, сожалению.

— А почему ты коней продал, Иль, но доспехи с поверженного рыцаря оставил? — поинтересовалась Момоли, вырвав Илью из воспоминаний, наверняка о красотах, которые ранее можно было вольготно разглядеть в промежутках между бахромой и шнуровкой, а теперь оно всё под платьями в пол. — Буланый был очень хорош.

— Ну а куда мне этот слонопотам? Он в день жрет, сколько я в месяц не съедаю. Да и в турнирах, а то и на войне в седле да с копьем, я ведь не собираюсь участвовать. Вот и продал буланого гиганта и, эх, своего гнедого. Привык уже, конечно, но вороной получше будет. Скаковой — самое то. Не менее представительный, но куда более практичный. Ну и седло у него попроще, а управляться им куда легче. Скачет быстрее и легче, выносливее, пусть и таранить на нем, разумеется, не получится. Но мне, как и сказал, не надо того. Ест, опять же, куда скромнее. В общем, теперь — Вороной!

— Согласна. Тем более почти двести крон за такую сделку — очень неплохо. Но как же доспехи? За них минимум сотню крон еще можно было бы взять. Отличные ведь. А ты только одежду и оружие распродал за шестьдесят с лишним. Кстати, что украшения не продавал — правильно. И рыцарская печатка твоя новая — очень уместна теперь.

— Ага, — покивал Волин, взглянув на левый мизинец, где был массивный золотой перстень с качественно выполненным рельефом для оттиска. Изображен там был герб дю Воли, то есть рыцарский венец без зубьев акуурат над мечом, который напополам разрубает клинок другого, скрещенного с ним. Символично. А большего и не надо не особо-то и тщеславному сэру. — Я, между прочим, сегодня еще и трофеи с Нахолмцев сбыл. Немного, но на двадцать пять крон почти. А что касается доспехов дю Монси, то не продал я их, потому как… жалко стало, если честно. Судя по клеймам, а ты сама их видела, Мо, это достаточно редкая здесь, в королевстве, бронька работы иностранного мастера. И конструкция весьма прогрессивна, эм, как для нынешних времён. И исполнение весьма качественное, а главное, стабильное по всей площади пластин. И сталь очень неплоха, по крайней мере в сравнении с местными аналогами. Подумываю вот доработать некоторые элементы, избавившись от, по моему мнению, лишних. И тогда будет просто булочка! Кольчугу — однозначно долой. Есть и получше, что поддеть. Руны в помощь. Тогда и с ронделями для прикрытия подмышек можно не париться. Не нужны они. Шлем — точно поменяю. Мне-то беречь башку от тарана копьем не надо. Мда. Тяжелые ноги, наверное, тоже не нужны. Тассеты, может, взамен набедренников подвешу к подолу — этого хватит. Ну и, короче, по мелочам еще. А, забыл. Думаю, что горжет стоит добавить, чтобы плечи разгрузить. А то и бувигер присобачу. Тоже вариант. Правда, с типом шлема пока еще не решил окончательно, так что не факт. Эм, чёт увлекся.

— Это всё понятно, и даже в духе мальчишки, но зачем, Иль? — задала весьма резонный вопрос та, кто способна ударом своего молота отправить в полет самого-самого закованного в броню рыцаря, который элементарно переломается даже в этой своей «скорлупе», упав с высоты. — Ты ведь можешь превратить в защиту обычную ткань, невесомую в сравнении с железом. А меч твой пронзит любую защиту, пусть даже из самой лучшей стали. Так разве сохранение подвижности не будет куда лучше? Тем более ты вообще в маги собрался.

— Вот хочу и всё! Чего пристала? Я, может, рунами так обрисую свою «скорлупку», что она и легче раза в три будет, и прочнее, эм, не знаю насколько, но будет, ну и от некоторых магических угроз станет защищать. Вот. Короче, пригодится, а денег мне и так уже достаточно. Вон, почти 1800 крон везем. Пускай за обучение уйдет тысяча, но всё равно ведь — капитал!

— Не поспоришь. Но доспехи, мне кажется, из роли игрушки так и не выйдут. Вон, щит да копье так и возишь ведь, хотя ни разу так и не воспользовался. Но это я не к тому, Иль, что осуждаю твои увлечения, или, упаси Мир, денег жалею. Просто намекаю, чтобы не забывал о нас и наших возможностях, да не лез сам на рожон. Мы ведь твоя свита как-никак, поэтому рассчитывай на нас. Ну а уж мы, как твои, эм, разноплановые специалистки, всегда готовы! — подмигнула в конце Момо, а Тика лишь вздохнула. — И да, ты не переплатил сапожнику? Всё-таки десять крон задатка — многовато.

— Главное, чтоб ботинки как положенно мне сшил. А то неохота в кедах рассекать. Хотя и замаскировать их можно, — отмахнулся Илья. Но глянув на грустную рыжую, обольстительно улыбнулся. — Тика, бесценная моя, как там образ моей обувки, ну и всего прочего? Не пропал ли под напором невеселых дум из твоей такой хмурой, но, о Мир, какой же очаровательной головки?

— Я всё помню! — сердито отвечала насупленная лисичка. Но повернувшись, куда ласковее проговорила. — Иль, ну не сердись на меня. Просто ты так мило с ней общаешься, а на меня обращаешь внимание, только когда по делу.

— Дык… я ж с Момоли сейчас тоже не сильно-то и любезничаю на отвлеченные темы. Разве не по делу? Не флиртую — уж точно.

— Но она ведь…

— Да? — делано удивился Илья, вроде как он только сейчас заметил манеру общения обольстительной Момоли. — Она ж всегда так разговаривает. Да, Мо?

— Точняк, — подтвердила невозмутимая крольчиха, кокетливо поправив… и прическу тоже.

— Вот видишь, Тика? Так что не придумывай того, чего нет, — а когда заулыбавшаяся девчонка отвернулась, бессовестно подмигнул старшей ее подруге, куда более лукавой и уж точно не менее улыбчивой.

Хотя на самом деле, лишь с виду беспечная, Момоли опять мысленно вернулась к той странной тяге к собеседнику, что слегка беспокоила ее, а возникла уже пару дней как. Сразу после того его, унимающего похоть дебафа, который на нее был наложен в момент нештатного действия зелья рыжей негодницы. И, видимо, именно такое сочетание факторов вызвало уж нежданные чувства в сердце давно не юной красавицы. Очень смущающие чувства.

— Вот, зая, держи! — возникла из кустов Рурита, прерывая раздумья подруги.

— Загнала, котя? — с улыбкой полюбопытствовала Момоли, принимая не сбежавшего-таки зайца у довольной пантеры, снова уже в женском обличье.

— Не, тот ушел. Шустёр. Но я другого поймала, и этот даже жирнее.

— Мы, кстати, уже подъезжаем, девочки. Так что потом будете лакомится, эм, дичью, — глянув на ушастого в руках ушастой, со странным выражением лица уведомил Волин. — Остановку для ужина делать не станем. Уже на месте что-нибудь придумаем. Сейчас, вон, тот деревянный мостик переедем, и там, за той рощей вдали, должен быть поворот к большому каменному мосту. Это который уже на остров, где школа магии. Если, конечно, я всё верно понял из рассказа мэтра Лунса.

— Ясно. Тогда косого я уберу пока, — согласилась Момоли, способная даже из подобного сготовить пир.

— Выходит, уже сегодня мы станем учениками столичной школы! — воодушевленно воскликнула Тика.

— Выходит, — покивал задумчивый Илья. — Непривычно мне, что тут нет такого понятия, как учебный год. И что учеников набирают не к первому, например, сентября, а можно в любой день поступить.

— А разве где-то не так? — эдак с улыбочкой поинтересовалась Момоли, которая давно уже перестала пытаться вытянуть из попаданца сведения о его загадочном прошлом, но не могла отказать себе в удовольствии лукаво, как, впрочем, и всегда, уточнить что-либо после очередной его оговорки.

— Много где. Кое-где вообще учатся, лёжа в гробу, — сделав страшные глаза, поведал тот, кому доводилось и самому обучаться в медкапсуле под разгоном. И нет, Волин не столько скрывал свое прошлое от хитрой крольчихи, сколько забавлялся этой вот игрой в недосказанность, щедро сдобренную то и дело проскакивающими обмолвками. — Такие дела.

— Да-да, наверняка это на пике Крови так. Ну или близ моря Страданий, — с важным видом поддакнула Тика, которой таким образом хотелось подчеркнуть свою куда большую осведомленность и выпятить приближенность, так сказать, к Илье. — Вот.

— Да уж, было дело, — с загадочной рожей прогудел он, желая подыграть рыжей, хотя сам с трудом сохранял серьезность.

— Это сто лет назад, да? — как всегда без обиняков спросила Рурита, даже раскрывшая от удивления рот.

— Угу, — невразумительно прогудел отвернувшийся Илья.

— Наверное, это уже после того, как некая принцесса, пожелавшая сохранить инкогнито, посвятила тебя в рыцари, да? — сымитировав жгучее любопытство, также красочно выказала его лукавая Момоли.

— Угу, — не более внятно промычал Волин.

— Ну чего пристали? — встала на защиту Тика. — Не стоит перед ними раскрывать все НАШИ тайны, Иль.

— Угу, — не изменил себе подзащитный. Но пора прекращать это, а потому. — А вы, девочки, проходили проверку на одарённость?

— Я — да, — ответила Момоли, и если судить по ее всё такому же расслабленному виду, то безуспешно.

— А я — нет, — удивила Рурита. — Но мы, мягколапые, магами и не бываем.

— Почему? Тика ведь тоже из лесного народа, однако она вполне себе маг.

— Не знаю. Просто никогда не слышала о магах из моих соплеменников. Да и вообще, из способных оборачиваться.

— Да? Странно, — озадачился Волин. — Только сейчас об этом задумался, но ведь реально странно. Вы все — по-любому магические расы, скажем так. То есть ваши души должны быть предрасположены к оперированию магической энергией. По крайней мере взаимодействовать с нею. Наверное, по большей части неосознанно. Ну там — нечеловеческая сила, та странная несокрушимость, оборот. Полный или частичный. Долголетие, сюда же. В общем, не чужды вы магии. Я вот что подумал, Момо, Рури. Если Мир не готов с вами, эм, работать по стандартной схеме. Ну, когда с посохом и через заклятья. То это ведь ещё не значит, что ваша энергетика не приспособлена для других видов магии.

— Заманчиво, — лишь слегка улыбнулась Мо.

— Было бы замечательно! — с восторгом подтвердила Ру.

— Но это надо получше обдумать. Позже. А пока — приехали.

— Да. Вот уже и предмостовой форт, — покивали обе воодушевившиеся подружки.

— Ну что ж, красавицы, — оптимистично воскликнул Илья, обращаясь ко всем трём. — Надеюсь, дальше будет больше!

— Красавиц, — обречённо пробормотала натужно улыбнувшаяся Тика.

«Чем больше красавиц, тем более разноплановый коллектив специалисток получается», Иль Пресветлый, Пик Крови, 211 год от Великой Победы.

* * *

Тогда же. Неподалеку.

— Хлоп! — пискнул кто-то за большим придорожным камнем.

А миг спустя, когда маслянистая лужа портала схлопнулась за спиной вновьприбывшей, из-за упомянутого камня выглянула маленькая миленькая головка с розовыми короткими кудрями и огромными глазами серебристого цвета. Два радужных крыла, как у бабочки, трепетали на ветру, а кривая палка, больше похожа на какую-то корягу, была зажата в кулачке.

— Нашла! — удовлетворено выдала фея и с уморительно серьезным видом проводила взглядом удаляющуюся повозку.

После чего забавная мелочь смешно пошевелила носом, как бы принюхиваясь, а что-то поняв, довольная расплылась в улыбке, прежде чем пискнуть:

— Нямка! — но спустя миг погрустнела и, притопнув сердито ножкой, с некоторой даже обидой пожаловалась Миру. — Долго!

Глюк?

Продолжение следует.

ПОСЛЕСЛОВИЕ:

Уважаемые читатели, вы прочли оконченный 15.05.2023 первый том из цикла «Последняя жизнь». Я был бы весьма признателен за лайки и комментарии. Прошу не быть строгим, но объективным. От ваших замечаний и предложений зависит то, как будут выглядеть мои дальнейшие работы.

Надеюсь, что и другие мои циклы: Франт, Плут, Это другое, Великий Механизм и Кольцо, а также самостоятельные работы — не останутся без вашего внимания.

Граждане, которые выкладывают произведения без ведома автора на иных ресурсах, вы, конечно, делаете благое дело, давая возможность нашим не самым состоятельным согражданам на доступных условиях приобщиться к миру современной художественной и не очень литературы, а также отвлечься от серых будней и погрузиться в вымышленные миры, но, пожалуйста, давайте хотя бы ссылку на страничку автора, дабы он не пополнил ряды таких читателей. Опять.

Благодарю за внимание и понимание.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.