Глава 1

Я сидела на постели и читала любовный роман. Красавец аристократ, умевший превращаться в дракона, с нежностью смотрел на миленькую оборотницу со второй ипостасью лисицы. Они только что поклялись друг другу в любви, боги благословили их союз. Теперь, по замыслу автора, следовала первая брачная ночь. И затем — эпилог. С детками, угу. Целых три, а то и пять, наследников. Причём, судя по намекам, детишки должны были родиться уже к следующей главе, потому что драконы, видимо, не знают слова «декрет», а лисицы — «токсикоз». Я даже как-то позавидовала: у них там, в книжке, всё по щелчку пальцев — и любовь, и магия, и дети-погодки, а у меня даже фикус на подоконнике и тот засох, потому что я забыла его полить ещё в прошлый вторник.

Я расстроенно хлюпнула носом, дочитав последнюю строчку. Ну вот, очередная книга подошла к концу. И что теперь читать, спрашивается? Опять придется идти в книжный, выбирать что-нибудь интересное среди любовных романов… А там, как назло, все обложки одинаковые: либо мускулистый торс в тумане, либо девица в платье с глубоким декольте, которая почему-то всегда стоит на фоне грозового неба. И ни одной книги про то, как обычная женщина тридцати с хвостиком героически пытается не уснуть на работе после обеда.

Нет, я, конечно, могла купить себе читалку, ну эту, электронную, накачать кучу книжек туда и потом наслаждаться жизнью. Но я так любила переворачивать страницы, настоящие, бумажные! Особенно когда они слегка пахнут типографской краской и чужими мечтами. А ещё я обожала загибать уголки — да-да, я из тех монстров, которые портят книги, и мне за это ни капельки не стыдно. Ну, почти.

Я посмотрела на часы. Девять вечера. Детское время. ну, и чем теперь заняться? Квартира блестела чистотой, еда на неделю была приготовлена. Интернет надоел. Что осталось? Разве что телик. Хотя какой там телик — у меня из каналов только «Первый», «Россия» и какой-то загадочный «Пятница», где вечно показывают, как люди едят что-то подозрительное в прямом эфире.

Я пощелкала пультом, нашла какую-то слезливую мелодраму для домохозяек и уставилась в экран. Там героиня, почему-то в вечернем платье и с идеальной укладкой, рыдала в подушку из-за мужчины, который, судя по сюжету, уехал в другой город и забыл ей даже открытку отправить. Я хмыкнула: вот у меня в прошлом году сосед по лестничной клетке тоже уехал, но я не рыдала, а просто выдохнула — наконец-то перестанет сверлить по субботам.

Завтра, в полшестого утра, мне надо было вставать под звон будильника и топать на работу в соседний магазин, находившийся через пять домов от моего дома. Там, за прилавком, я должна была стоять с семи утра до шести вечера. Потом — организационные моменты, как говорил наш директор. И домой я попадала часов в восемь. И знаете, что самое обидное? В книжках героини в это время уже третий раз выходят замуж за драконов, а я — стою в очереди за просроченным кефиром и слушаю, как тётя Люба из отдела молочных продуктов рассказывает, что её кот опять сбежал на дерево. И ведь не поспоришь — судьба у всех разная. Драконы, лисицы, а я — человек, и у меня даже фикус не оборотень.

Я выключила телевизор, даже не досмотрев, как героиня на экране наконец-то встретила своего «единственного» — он оказался её же бывшим мужем, который просто потерял память, а теперь вспомнил всё, включая долги по алиментам. Ну и ладно, всё равно спать пора. Я кое-как доплелась до кровати, упала лицом в подушку, даже не сняв носки, и накрылась одеялом с головой, как делаю всегда, когда хочу спрятаться от всего мира, включая собственные мысли о завтрашнем будильнике. Уснула я мгновенно, и, что удивительно, без всяких там снов про драконов и лисиц — видимо, организм решил, что на сегодня фантазии достаточно.

Проснулась я от того, что было как-то слишком уж мягко. И тепло. И пахло не моим обычным «кофе из пакетика и стиральный порошок», а чем-то цветочным, дорогим, вроде тех пробников духов, которые иногда вкладывают в журналы. Я открыла глаза и уставилась в потолок. Потолок был расписной. Там летали какие-то птицы, цвели розы, и, кажется, в углу резвился ангелочек с лютней. Мой потолок, последний раз, когда я на него смотрела, был просто белым, с одним пятном от протечки и подозрительной трещиной в форме Австралии. Я моргнула. Потолок не исчез. Ангелочек, правда, перестал играть на лютне и, кажется, подмигнул.

«Ага, — подумала я, — значит, я всё ещё сплю. Ну и отлично. Сон — это единственное место, где у меня нет начальника и где никто не спрашивает, почему я опять опоздала». Я блаженно потянулась и обнаружила, что лежу не на своей продавленной кровати с пружиной, которая всегда впивается в бок, а на чём-то невероятно широком и мягком. Одеяло было шёлковым, подушки — облаками, а простыни, судя по ощущениям, стоили больше, чем моя месячная зарплата. Я лежала и наслаждалась, решив, что раз уж мне выпал такой роскошный сон, надо выжать из него максимум.

Тут дверь отворилась, и в комнату вошли три девушки в одинаковых платьях, с белыми фартучками и чепчиками. Настоящие служанки, как в историческом сериале. Я приподняла голову и с интересом уставилась на них. «Ого, — подумала я, — сон с массовкой. Неплохо». Служанки, ничуть не смущаясь, подошли ко мне, помогли встать и повели куда-то в сторону. Я не сопротивлялась. Мне было любопытно. Меня привели в ванную комнату — точнее, в целый бассейн с горячей водой, в которой плавали лепестки роз. «Ну, классика, — отметила я про себя, — хотя я бы, честно говоря, не отказалась и от обычной ванны, но раз уж сон такой щедрый, буду наслаждаться». Служанки начали меня мыть. Одна намыливала мне спину чем-то пахнущим лавандой, другая поливала из серебряного кувшина, третья, кажется, массировала мне голову. Я закрыла глаза и расслабилась, думая, что в реальной жизни я бы уже трижды поскользнулась, уронила полочку с шампунем и устроила потоп.

После купания меня вытерли огромным пушистым полотенцем, усадили перед зеркалом и принялись одевать. Платье было невесомым, небесно-голубым, с корсетом, который, к моему удивлению, не перекрывал доступ кислорода, а, наоборот, делал талию тонкой, а грудь — загадочно высокой. Я смотрела в зеркало и видела… не себя. Ну то есть я понимала, что это я, но выглядела я так, будто меня пропустили через фотошоп, причём в режиме «сделать из уставшей продавщицы сказочную принцессу». Волосы, которые я обычно собирала в пучок, чтобы не мешались, теперь падали мягкими золотистыми волнами до пояса. Глаза были огромными, как у той самой лисицы из книги, кожа — сияющей, а губы — цвета спелой вишни. Я даже привстала, чтобы рассмотреть это чудо поближе. Ну и сон! Ну и фантазия! Я, конечно, иногда представляла себя героиней романов, но чтобы вот так, во всех деталях…

Одна из служанок, та, что помоложе, принялась укладывать мои волосы в сложную причёску. Она ловко орудовала гребнем, шпильками и лентами, и я уже почти поверила, что всё это по-настоящему. И тут она, видимо, немного увлеклась, пытаясь заплести особенно хитрую косу, и нечаянно дёрнула меня за прядь. Не сильно, но ощутимо. Я ойкнула, и не потому, что мне было больно, а потому что поняла: во сне не бывает так больно. Во сне не бывает так неожиданно. Во сне не бывает, чтобы кто-то дёргал тебя за волосы, и ты чувствовал это так отчётливо, так реально, будто сидишь не в грёзах, а в самом что ни на есть настоящем мире.

Я замерла. Служанка испуганно отшатнулась и начала извиняться, приседая в реверансах. Две другие тоже побледнели и уставились на меня с ужасом, как будто я сейчас превращусь в дракона и сожгу их дотла. А я смотрела на своё отражение — на эту золотоволосую красавицу с огромными глазами, в шикарном платье, в комнате для принцессы — и медленно, очень медленно до меня доходило: я не сплю. Я не сплю. И это не сон. И я понятия не имею, где я, кто я и как отсюда выбраться.

И самое страшное: где-то там, в другом мире, остался мой фикус, который никто не польёт.

Глава 2

Я всё ещё сидела перед зеркалом, хлопая глазами, как сова, которую внезапно вытащили на солнце, и пыталась осознать тот факт, что моя жизнь только что совершила кульбит, достойный олимпийской гимнастки. Служанки жались по углам, бледные, как мои простыни в реальном мире, и явно ждали, что я сейчас начну метать молнии. Я же пыталась вспомнить, не подписывала ли я вчера случайно какой-нибудь договор с дьяволом между делом, пока искала скидку на стиральный порошок. Вроде нет. Хотя кто его знает, эти скидки иногда доводят до греха.

И тут дверь снова отворилась — на этот раз без всякого стука, что говорило о том, что входящий либо очень важная персона, либо очень наглая. В комнату величественно вплыла пожилая дама. Вплыла — это именно то слово, потому что она не шла, а именно плыла, как лебедь, которому сообщили, что он, оказывается, королевский пингвин. На ней было тёмно-синее бархатное платье, расшитое серебряными нитями, на голове — высокая причёска, которая, судя по количеству шпилек, могла использоваться как оружие массового поражения, а в руках — веер, которым она обмахивалась с видом человека, которому всё это смертельно надоело ещё лет тридцать назад.

— Алиса, дитя моё, — произнесла она голосом, в котором сквозила смесь укора, усталости и застарелой привычки командовать парадом. — Что за задержка? Внучка, тебя уже давно ждут за столом. Все в сборе. Даже твой жених-дракон, лорд Даррен, представь себе, соизволил приехать, а он, как ты знаешь, обычно опаздывает не меньше, чем на два часа, и это в лучшем случае. Твой отец уже спрашивал о тебе.

Я уставилась на неё, как баран на новые ворота. Во-первых, какая я ей Алиса? Я, вообще-то, Наташа. Ну, то есть я всегда была Наташей. По паспорту, по маме, по всем документам. Во-вторых, какой ещё жених? У меня и парня-то нормального не было уже три года, а последний, с которым я встречалась, сбежал, как только услышал, что я хочу завести кота. В-третьих, за какой стол? Я есть хочу, да, но я как-то не планировала завтракать в компании незнакомой аристократки и мифического жениха, который, судя по интонации, имеет привычку опаздывать и, вероятно, ещё и храпит. Но потом до меня дошло. Медленно, как поезд, который сначала стоит на месте, а потом как рванёт. Жених. Дракон. Лорд Даррен. Беседка, которую чуть не сожгла ящерица. Алиса. Бабушка. Магмир. Это же… это же тот самый мир! Тот самый, про который я читала вчера ночью! Ну, не про этих конкретных людей, но про такие вот миры, где драконы, магия, аристократы и всё такое. И если это действительно он, то… то у меня есть жених. Красавец. Богатый. Молодой. Дракон. Аристократ. И, судя по всему, он меня уже давно ждёт. За столом. С едой.

Я почувствовала, как внутри меня что-то радостно подпрыгнуло. Ну то есть как что-то. Вся я подпрыгнула. Внутренне. Потому что внешне я сидела с абсолютно невозмутимым лицом, как будто каждый день завтракаю с драконами и мне это уже порядком надоело. А про себя ликовала. Господи, да это же мечта! Вчера я читала про дракона и лисицу, а сегодня я сама, кажется, Алиса, у которой жених — дракон! И не какой-нибудь там скучный бухгалтер с аллергией на кошек, а настоящий лорд! Молодой! Богатый! Наверняка красивый! Ну, по крайней мере, в книжках такие всегда красивые. И главное — он ждёт меня за столом. С едой. А я, между прочим, голодная.

Я медленно, очень медленно, чтобы не выдать своего восторга, повернулась к пожилой даме. Бабушка. Бабушка Алисы. Моя, так сказать, бабушка. Ну, на время. Или навсегда? Я пока не решила.

— Ах, бабушка, — сказала я, и голос мой прозвучал на удивление ровно, даже с лёгкой ноткой усталости, как будто я действительно только что проснулась после ночи чтения, а вовсе не пережила перемещение между мирами. — Простите меня, ради всех богов. Я, кажется, немного… зачиталась. Знаете, как это бывает. Драконы, лисицы, любовь… Голова кругом.

Бабушка, как я потом узнала, ее звали леди Маргарет, поджала губы, но в глазах её мелькнуло что-то похожее на облегчение. Кажется, она уже приготовилась к долгой осаде, а тут я сама сдалась.

— Зачиталась она, — проворчала бабушка, но уже без прежней строгости. — В твоём возрасте, Алиса, пора думать о замужестве, а не о выдуманных драконах. Хотя, — она окинула меня взглядом, — должна признать, выглядишь ты сегодня превосходно. Эти книги явно идут тебе на пользу. Или, может, это лорд Даррен так на тебя действует?

Я чуть не поперхнулась воздухом. Лорд Даррен. На меня. Действует. Ох, если бы она знала, как он на меня действует, даже не будучи знакомым. Я ведь вчера полночи читала про драконов, и теперь, кажется, у меня появился собственный. Живой. Настоящий. Который ждёт меня за столом.

— Не знаю, бабушка, — я скромно опустила глаза, хотя внутри меня всё пело и плясало. — Может, и действует. Я ещё не решила.

Леди Маргарет фыркнула, но, кажется, осталась довольна ответом. Она развернулась и поплыла к двери, а я поплелась за ней, стараясь не слишком вертеть головой по сторонам, хотя очень хотелось. Коридор был длинный, с высокими потолками, увешанный портретами каких-то суровых людей в камзолах и дам в платьях с кринолинами. Наверняка предки. Интересно, они тоже были драконами? Или просто аристократами с плохим вкусом на парики?

— Лорд Даррен приехал ещё с утра, — продолжала бабушка, не оборачиваясь. — Привёз тебе какие-то цветы. Огромный букет. Служанки говорят, там есть даже чёрные розы. Представляешь? Чёрные розы! Где он только их достал? Хотя, зная его семейство, неудивительно. Они, кажется, могут позволить себе всё.

Чёрные розы. Мне. От дракона. Я мысленно сделала пометку: «Не упасть в обморок. Не упасть в обморок. Ты Алиса. Ты привыкла к роскоши. Ты не удивляешься чёрным розам. Ты просто принимаешь их как должное». Хотя, честно говоря, я была готова завизжать от восторга. Чёрные розы! Это же в сто раз круче, чем букет гвоздик, который мне однажды подарил бывший на Восьмое марта. И тот был из ближайшего ларька, с ободранными лепестками. А тут — чёрные розы. От лорда. От дракона.

Мы подошли к огромным двойным дверям, за которыми, судя по запаху, нас ждал завтрак. Пахло так, что у меня заурчало в животе. Жареным мясом, свежим хлебом, какими-то специями и, кажется, шоколадом. Я сглотнула. Леди Маргарет положила руку на дверную ручку и обернулась ко мне.

— Алиса, — сказала она тихо, но с нажимом. — Веди себя прилично. Не ешь руками. Не рассказывай про своих драконов из книжек. И, ради всего святого, не спрашивай у лорда Даррена, может ли он дышать огнём. В прошлый раз ты его этим очень обидела.

— Хорошо, бабушка, — кивнула я, стараясь выглядеть примерной внучкой. — Никаких вопросов про огонь. Обещаю.

Леди Маргарет удовлетворённо кивнула и распахнула двери. Я шагнула внутрь, готовая увидеть что угодно — огромный зал, длинный стол, толпу аристократов, — но первым, кого я увидела, был он. Молодой мужчина, сидевший во главе стола. Тёмные волосы, пронзительные глаза, идеальные черты лица, дорогой камзол, и — я готова была поклясться — лёгкий дымок, вьющийся из ноздрей. Он поднял голову, посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у меня подкосились колени.

— Алиса, — произнёс он глубоким, бархатным голосом. — Наконец-то. Я уже начал думать, что ты снова предпочла общество своих книг моему.

Я стояла в дверях, смотрела на него и думала только одно: «Спасибо, господи, за то, что я не стала спорить с бабушкой. Спасибо, что сразу согласилась быть Алисой. Спасибо, что этот мир существует. И пожалуйста, пусть фикус в моём мире выживет сам. Потому что я, кажется, нашла себе занятие поинтереснее».

— Прости, — сказала я, и улыбка сама собой расползлась по лицу. — Я больше не буду. Книги подождут.

Лорд Даррен приподнял бровь, и в уголке его губ мелькнула улыбка. Кажется, он не ожидал такого ответа. Ну и пусть. Я тоже многого не ожидала. Например, того, что окажусь в теле принцессы с драконом-женихом. Но раз уж так вышло — грех жаловаться. Особенно когда на столе, судя по всему, есть шоколад.

Глава 3

Я села за стол, стараясь делать это так, будто каждый день завтракаю в огромных залах с расписными потолками и драконами напротив. Получилось, наверное, не очень, потому что я чуть не плюхнулась на стул с размаху, как в своей кухне, но вовремя вспомнила, что я теперь Алиса, леди, и что тут, вероятно, принято садиться плавно, как будто ты не голодная, а просто проходила мимо. Стул, к счастью, оказался мягким и не скрипнул. Лорд Даррен смотрел на меня с лёгкой усмешкой, и я поняла, что моя попытка быть грациозной была замечена. Ну и ладно. По крайней мере, я не упала.

Стол был длинный, дубовый, и на нём поместилось бы, наверное, всё моё отделение магазина вместе с тележками. Во главе сидел мужчина лет пятидесяти, с седеющими висками, волевым подбородком и выражением лица человека, который очень хочет казаться суровым, но на самом деле уже устал от всех этих аристократических заморочек. Рядом с ним — женщина с добрыми глазами и усталой улыбкой, которая, судя по всему, была его женой. Слева от меня сидела девушка моего возраста, точнее, возраста Алисы, с рыжеватыми волосами и веснушками, которая смотрела на меня с любопытством и, кажется, едва сдерживала улыбку. Ещё дальше — мальчик лет двенадцати, который тайком пытался скормить что-то под столом собаке. И ещё одна девочка, совсем маленькая, лет семи, которая смотрела на лорда Даррена круглыми глазами, как на живое чудо.

— Алиса, дорогая, — сказала женщина с усталой улыбкой, — ты сегодня прекрасно выглядишь. Эти книги, конечно, до добра не доведут, но, кажется, они хотя бы заставляют тебя высыпаться. Или это лорд Даррен так на тебя влияет?

Я чуть не подавилась воздухом. Опять этот вопрос. Сговорились они, что ли?

— Мама, — сказала я осторожно, потому что поняла, что это, должно быть, мать Алисы, — я просто хорошо спала. И да, лорд Даррен, безусловно, украшает любое общество.

Лорд Даррен, который как раз подносил к губам бокал с чем-то тёмным и, вероятно, дорогим, на мгновение замер. Потом посмотрел на меня поверх бокала, и в его глазах мелькнуло что-то вроде удивления. Кажется, Алиса обычно не говорила ему комплиментов. Ну, теперь будет говорить. Пусть привыкает.

— Алиса, — вмешался мужчина во главе стола, и я поняла, что это, должно быть, мой отец. Барон Готфрид Артандейл, как мне позже сообщили. — Лорд Даррен приехал с утра пораньше, чтобы обсудить… некоторые детали. Свадьбу, например.

Он сказал это с таким нажимом, что я поняла: барон просто мечтает выдать меня замуж. Вот прямо сейчас. Не дожидаясь, пока я доем бутерброд.

— Папа, — я постаралась улыбнуться как можно нежнее, — я только проснулась. Давай хотя бы дадим лорду Даррену позавтракать. Он, наверное, голодный. Драконы, знаете ли, много едят.

Лорд Даррен снова посмотрел на меня. На этот раз в его взгляде было уже не удивление, а что-то похожее на интерес.

— Леди Алиса, кажется, сегодня в особенно хорошем настроении, — заметил он. — И, как ни странно, в курсе моих… гастрономических предпочтений.

Я мысленно дала себе подзатыльник. Ну кто меня тянул за язык? Он же не знает, что я читала про драконов. Он думает, что я его невеста, а не фанатка.

— Я просто предположила, — сказала я, стараясь звучать беззаботно. — Все мужчины много едят. А драконы, наверное, ещё больше.

Барон Готфрид хмыкнул.

— Вот видишь, Даррен, она ещё и умная. Я же говорил, что ты не прогадаешь. Алиса, между прочим, закончила академию с отличием. Ну, по части зелий и трав. По части этикета, правда, были некоторые… сложности. Но кто из нас идеален?

Я чуть не прыснула. «Сложности с этикетом» — это, видимо, про то, как Алиса швырялась вилками в учителя или что-то в этом роде. Мне это нравилось. В смысле, я понимала, что должна вести себя прилично, но чувствовала некоторую общность с этой девушкой, в чьё тело я попала.

— Кстати, — продолжил барон с явной ехидцей в голосе, которую он и не думал скрывать, — познакомься, Алиса. Ты, кажется, ещё не совсем проснулась. Это твоя сестра, леди Мирабель. — Он кивнул на рыжую девушку. — Твой брат, лорд Эдвин. — Кивок на мальчика с собакой. — И твоя младшая сестра, леди Элоиза. — Кивок на девочку с круглыми глазами. — А это, — он посмотрел на женщину рядом с собой, — твоя матушка, леди Беатрис.

Леди Мирабель, та самая рыжая, наконец не выдержала и хихикнула.

— Алиса, ты сегодня странная. Даже страннее обычного. Ты как будто забыла, кто мы. Или ты опять до трёх ночи читала про своих драконов?

Я посмотрела на неё. Мирабель. Сестра. Рыжая, веснушчатая, с озорными глазами. Она явно была той ещё штучкой.

— Читала, — призналась я. — И, знаешь, мне начинает казаться, что это была не такая уж плохая идея. Иногда книги помогают понять реальность.

Мирабель приподняла бровь.

— Ты говоришь загадками, сестрица.

— Я говорю правду, — я улыбнулась и потянулась за булочкой. — Иногда правда страннее выдумки.

Лорд Даррен снова посмотрел на меня. На этот раз его взгляд задержался дольше. Кажется, он пытался понять, что со мной происходит. Ну и пусть пытается. Мне даже нравилось быть загадкой. Особенно для дракона.

Барон тем временем продолжал что-то говорить о свадьбе, о приданом, о каких-то землях, которые должны были отойти Даррену вместе с моей рукой. Я слушала вполуха, потому что гораздо интереснее было рассматривать родственников. Леди Беатрис, мать, казалась доброй и немного усталой — вероятно, от постоянных выходок Алисы. Мирабель явно была той, кто эти выходки поддерживала и даже иногда подстрекала саму Алису. Эдвин, мальчик, был занят собакой и, кажется, не особо интересовался семейными делами. Элоиза, младшая, всё ещё смотрела на лорда Даррена, и я заметила, что она украдкой показывает ему язык. Лорд Даррен, к моему удивлению, показал ей язык в ответ. Я чуть не рассмеялась. Вот тебе и грозный дракон.

— Алиса, — окликнул меня барон, и я поняла, что пропустила что-то важное. — Я спрашиваю, готова ли ты к свадьбе. Лорд Даррен предлагает назначить её на конец месяца.

Я замерла с булочкой в руке. Конец месяца. То есть через две-три недели. Я, Наташа тридцати восьми лет, которая три года не могла найти нормального парня, теперь должна была выйти замуж за дракона через две недели. И знаете что? Я была не против. Совсем не против.

— Я… — я посмотрела на лорда Даррена. Он смотрел на меня. В его глазах было что-то, от чего у меня снова подкосились колени, хотя я сидела. — Я подумаю, папа. Но, кажется, конец месяца — это вполне… приемлемо.

Барон просиял. Леди Беатрис улыбнулась. Мирабель подмигнула мне. Эдвин, кажется, даже не заметил, что что-то происходит. Элоиза показала мне большой палец. А лорд Даррен… лорд Даррен улыбнулся. По-настоящему. И я поняла, что пропала. Окончательно и бесповоротно.

— Значит, решено, — сказал барон, потирая руки. — Алиса, дорогая, ты сделала правильный выбор.

Я откусила булочку и подумала: «Да, папа. Кажется, я действительно сделала правильный выбор. Даже если я попала сюда случайно. Даже если я не Алиса. Даже если где-то там, в другом мире, мой фикус медленно умирает от жажды. Плевать. У меня есть дракон. И, кажется, он мне нравится».

Глава 4

После завтрака барон Готфрид, наконец, отпустил нас с миром, пробормотав что-то про срочные дела и бумаги, которые сами себя не подпишут. Леди Беатрис ушла отдавать распоряжения прислуге, Мирабель куда-то умчалась по своим делам, Эдвин увёл собаку на поиски приключений, а Элоиза осталась сидеть в столовой, доедая пирожное с таким видом, будто решала важные государственные вопросы. Лорд Даррен поднялся из-за стола, поправил камзол — тёмно-синий, с серебряной вышивкой, которая, кажется, изображала каких-то ящеров, — и посмотрел на меня.

— Леди Алиса, — сказал он, и голос его прозвучал мягко, но с ноткой осторожности, как будто он разговаривал с пугливой лошадью, — не желаете ли прогуляться по саду? Погода сегодня, кажется, располагает.

Я посмотрела в окно. Погода действительно была отличная: солнце светило, но не пекло, лёгкий ветерок колыхал листья, а птицы, судя по звукам, устроили там настоящий концерт. Ну и, конечно, я не могла упустить возможность прогуляться с драконом по саду. Это же было в моих списках мечтаний, где-то между «попробовать круассан в Париже» и «увидеть северное сияние». И вот, пожалуйста, мечта сбывается прямо сейчас, без всяких там билетов и виз.

— С удовольствием, лорд Даррен, — сказала я, вставая. — Обожаю сады. Особенно когда в них есть… драконы.

Лорд Даррен приподнял бровь, но ничего не сказал. Он предложил мне руку, и я взяла её, стараясь не слишком явно восхищаться тем, какая у него тёплая ладонь. Мы вышли через огромные стеклянные двери на террасу, а оттуда — в сад. И это был не просто сад. Это был целый парк: с фонтанами, беседками, клумбами, аккуратно подстриженными кустами в форме каких-то животных (я готова была поклясться, что один из них был драконом), и дорожками, посыпанными белым песком. Пахло розами, скошенной травой и чем-то неуловимо сладким.

— Какой прекрасный сад, — сказала я, оглядываясь по сторонам с искренним восторгом. — Прямо как в книжке.

— В книжке? — переспросил лорд Даррен.

Я мысленно дала себе подзатыльник. Ну конечно. Сад-то не его. Он же в гостях. У нас. У Артандейлов. У барона Готфрида, который, судя по всему, был не последним человеком в этом мире, раз у него в саду фонтан с драконом и кусты в форме ящериц. А я стою тут и говорю «какой прекрасный сад», как будто это его личная клумба. Ну, Наташа, ну, растяпа. Впрочем, я быстро поправилась — мысленно, — и продолжила улыбаться, потому что лорд Даррен, кажется, ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил, что было очень мило с его стороны.

— Простите, — сказала я, чуть покраснев, хотя, может, это было от солнца. — Ну, то есть я хотела сказать, как в самой лучшей книжке, — быстро поправилась я. — Знаете, такой, где всё идеально. Где герои гуляют по саду, а потом… — я запнулась, поняв, что чуть не сказала «а потом целуются под луной». — А потом пьют чай на веранде. Да и вообще…Я хотела сказать, что сад моего отца прекрасен. Но вы, наверное, уже знаете. Вы же здесь не впервые.

Лорд Даррен кивнул, и в уголке его губ снова мелькнула та самая усмешка, которая мне уже начинала нравиться.

— Не впервые, — согласился он. — Я бывал здесь много раз. Но, признаюсь, впервые вижу, чтобы вы так искренне восхищались этим местом. Обычно вы говорили, что сад — это «пыльная коллекция растений, за которой никто не следит». Или что-то в этом роде.

Я хмыкнула. Ну да, Алиса, судя по всему, была той ещё язвой. Неудивительно, что дракон так удивлялся каждому моему доброму слову. Он, наверное, уже привык к тому, что его невеста — это ходячая колючка. А тут вдруг — цветочек. Подозрительно.

— Я пересмотрела своё отношение к садоводству, — сказала я важно. — Оказывается, если приглядеться, тут довольно мило. Вон та клумба с розами, например. Чёрные розы. Такие, знаете, редкость.

Лорд Даррен посмотрел туда, куда я показывала. Чёрные розы действительно росли на отдельной клумбе, аккуратно подстриженные, с бархатными лепестками, которые, казалось, поглощали свет. Я вспомнила, что бабушка говорила про букет, который он привёз. Значит, вот откуда цветочки. Из сада моего отца. Ну, то есть Алисиного отца. Ну, то есть теперь моего.

— Это ваши любимые, — сказал лорд Даррен. — Я помню. Вы однажды сказали, что они — единственное, что вам здесь нравится.

— Правда? — я удивилась. — Ну, значит, у меня был вкус. Чёрные розы — это стильно.

Лорд Даррен посмотрел на меня с интересом.

— Леди Алиса, вы сегодня не перестаёте меня удивлять. То вы говорите, что сад прекрасен, то признаёте, что у вас был вкус. Обычно вы отрицали всё, что говорили в прошлый раз, и утверждали, что «сегодня вы уже не та, что была вчера».

Я чуть не рассмеялась. Бедный дракон. Он, наверное, уже измучился с этой Алисой. То она швыряется вилками, то требует жареную курицу целиком, то отказывается танцевать с его драконом, то говорит, что сад — это коллекция пыльных растений. А теперь вот я — милая, улыбающаяся, восхищающаяся. Ему, наверное, кажется, что его невеста либо заболела, либо её подменили. И знаете что? Он прав. Её подменили. Только он об этом не знает.

— Я просто выспалась, — сказала я, стараясь звучать беззаботно. — И, знаете, иногда полезно посмотреть на всё свежим взглядом. Вот, например, этот фонтан. Дракон, извергающий воду. По-моему, гениально.

Лорд Даррен посмотрел на фонтан. Потом на меня. Потом снова на фонтан.

— Это мой подарок вашему отцу, — сказал он. — На его пятидесятилетие. Я сам его проектировал.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Вот тебе и «гениально». Я только что похвалила работу дракона, который стоит рядом со мной и, кажется, наслаждается моим смущением.

— Ну, — сказала я, стараясь не смотреть на него, — значит, у вас не только внешность, но и талант. Везёт же некоторым.

Лорд Даррен снова засмеялся. Громко, искренне, откинув голову назад. И от этого смеха у меня внутри что-то перевернулось.

— Леди Алиса, — сказал он, отсмеявшись, — вы сегодня просто находка. Я, признаться, уже начал думать, что наша помолвка была ошибкой. Что вы никогда не станете той, с кем я смогу… — он запнулся, подбирая слова.

— С кем вы сможете гулять по саду, пить чай на веранде и смотреть на фонтан? — подсказала я.

— Да, — сказал он. — Именно.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня подкосились колени. Хорошо, что я уже сидела — на бортике фонтана, куда мы незаметно для себя забрели.

— Знаете, — сказала я, глядя на воду, — я вчера ночью читала одну книжку. Про дракона и лисицу. И там была одна мысль: иногда то, что кажется тебе неправильным, на самом деле — самое правильное. Просто ты боишься это признать.

Лорд Даррен сел рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала тепло его плеча.

— И что же вы поняли? — спросил он тихо.

— Что я, кажется, боялась не вас, — сказала я. — А того, что вы можете оказаться… настоящим. И что мне придётся отказаться от своих глупых фантазий ради чего-то большего.

Лорд Даррен молчал. Потом, очень медленно, взял мою руку.

— А теперь? — спросил он.

— А теперь, — я посмотрела на него, — я думаю, что мои фантазии были не такими уж и глупыми. Просто я искала их в книжках, а надо было посмотреть вокруг.

Он улыбнулся. И в этой улыбке было столько всего — надежда, радость, облегчение, — что я почувствовала, как у меня защипало в глазах.

Ну вот, ещё не хватало расплакаться перед драконом.

— Пойдёмте, — сказал он, вставая и протягивая мне руку. — Я покажу вам беседку. Ту самую, которую чуть не сожгла моя ящерица. И, если хотите, мы можем посидеть там. И вы расскажете мне про свою книжку. Про дракона и лисицу. Мне интересно.

— А вы не будете смеяться? — спросила я, принимая его руку.

— Обещаю, — сказал он. — Ну, разве что чуть-чуть.

— Ладно, — я улыбнулась. — Чуть-чуть можно.

И мы пошли дальше по дорожке, рука в руке, мимо клумбы с чёрными розами, мимо куста в форме дракона, который, я готова была поклясться, снова подмигнул мне, когда мы проходили мимо. А я думала о том, что, кажется, начинаю понимать, почему Алиса была такой колючей. Просто она боялась. Боялась того, что этот дракон — настоящий. И что он может её полюбить. А она не знала, что с этим делать. Ну, ничего. Я знаю. Я, в конце концов, читала много книжек. И в каждой из них героиня в итоге понимала, что дракон — это не так уж и плохо. Особенно если он умеет проектировать фонтаны и смеяться так, что у тебя внутри всё переворачивается.

Глава 5

Мы вернулись с прогулки, и лорд Даррен, поцеловав мне руку — я чуть не растаяла прямо на месте, как мороженое в июльский полдень, — сказал, что ему нужно ненадолго удалиться. Дела. Бумаги. Какие-то там договоры с поставщиками драконьих кормов или что-то в этом роде. Я не особо вслушивалась, потому что всё ещё чувствовала тепло его ладони на своей и думала о том, что, кажется, влюбилась. Окончательно. Бесповоротно. В дракона. Ну и пусть. Бывают судьбы и похуже.

Я направилась к себе, точнее, к комнате Алисы, пытаясь запомнить дорогу — коридоры здесь были как лабиринт, и я подозревала, что без провожатого заблужусь и буду плутать до ужина, — но не успела я дойти до лестницы, как из-за угла выскочила Мирабель. Рыжая, веснушчатая, с озорными глазами и улыбкой, которая явно говорила: «Я знаю что-то, чего не знаешь ты, и сейчас я тебя допрошу с пристрастием».

— Алиса! — воскликнула она, хватая меня за руку. — Вот ты где! Я тебя искала. Ну, то есть не искала, но нашла. Это же считается?

— Считается, — согласилась я, пытаясь понять, что ей от меня нужно. — А зачем ты меня искала?

Мирабель загадочно улыбнулась и потянула меня куда-то в сторону, противоположную той, куда я собиралась идти.

— Пойдём в гостиную. Там чай. И пирожные. И никто нас не услышит. Ну, почти никто. Тётя Гертруда, может, и подслушивает под дверью, но она глуховата, так что не считается.

Я не стала сопротивляться. Во-первых, чай. Во-вторых, пирожные. В-третьих, мне было интересно, что за допрос меня ждёт. Мы прошли через несколько коридоров, свернули пару раз, и оказались в уютной гостиной с мягкими диванами, камином, который, несмотря на день, уже горел, и столиком, на котором стоял поднос с чайником, чашками и целой башней пирожных. Я почувствовала, как у меня заурчало в животе. Завтрак был давно, а прогулка, как выяснилось, отлично стимулирует аппетит.

— Садись, — Мирабель плюхнулась на диван и похлопала рядом с собой. — И рассказывай.

— Что рассказывать? — я села, потянулась за пирожным с кремом и откусила половину. М-м-м. Заварной крем. Лучшее изобретение человечества, после колеса и электрических одеял.

— Всё! — Мирабель налила нам чай. — Я видела, как вы с лордом Дарреном гуляли по саду. За ручку. И он смеялся. Громко. На весь сад. А ты улыбалась. Как будто тебе там не скучно, а наоборот.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной, хотя внутри меня всё пело и плясало от воспоминаний об этой самой прогулке.

— Ну, было весело. Он показал мне беседку. Ту, которую чуть не сожгла его ящерица.

— Его дракон, — поправила Мирабель. — Это не ящерица, это дракон. Просто маленький. Ну, то есть он, когда превращается, становится большим, но в обычном состоянии он…

— Маленький, — кивнула я. — Поняла.

Мирабель отпила чай и посмотрела на меня с хитрым прищуром.

— Алиса, — сказала она. — Я тебя знаю с рождения. Ты моя старшая сестра. И я никогда, слышишь, никогда не видела, чтобы ты так смотрела на лорда Даррена. Как будто он — не «этот надоедливый дракон, который постоянно приезжает и мешает мне читать», а… как будто он — торт.

— Торт? — я чуть не поперхнулась чаем.

— Ну да. Ты смотрела на него, как будто он — самый вкусный торт на свете. И ты не знаешь, с чего начать: то ли с розочек, то ли с крема, то ли просто откусить кусок и не думать о приличиях.

Я уставилась на Мирабель. Ну, сестрица, ну, наблюдательная. Кажется, она раскусила меня быстрее, чем дракон. Хотя, может, дракон просто делал вид, что не замечает.

— Я просто… — начала я, но Мирабель перебила меня, наклонившись вперёд.

— Ты просто, — сказала она, — наконец поняла, что он — не просто «жених, которого навязал папа». Он — красивый, богатый, молодой, и, что немаловажно, он тебе нравится. Я права?

Я молчала. Ну, потому что она была права. Абсолютно. Я могла бы, конечно, соврать, сказать, что он мне безразличен, что я просто вежлива, что я думаю только о книгах и о том, как бы поскорее вернуться к своим любовным романам. Но зачем? Мирабель не была дурой. И она смотрела на меня с таким искренним интересом, что я поняла: врать бесполезно.

— Права, — сказала я, откусывая ещё кусочек пирожного. — Он мне нравится. Даже очень.

Мирабель взвизгнула от восторга, чуть не уронив чашку, и захлопала в ладоши.

— Я знала! Я так и знала! Ох, Алиса, это же замечательно! Наконец-то! Я уже начала думать, что ты так и будешь всю жизнь сидеть в своей комнате с этими дурацкими книжками про драконов, а настоящий дракон будет ходить вокруг и вздыхать!

— Он вздыхал? — заинтересовалась я.

— Ещё как! — Мирабель откинулась на спинку дивана, явно наслаждаясь моментом. — Каждый раз, когда приезжал, он спрашивал у папы, как ты, чем ты занимаешься, не хочешь ли ты с ним погулять. А папа отвечал: «Сидит в комнате, читает». И тогда лорд Даррен вздыхал. Так тяжело. Как будто его дракон внутри него самого плакал.

Я представила себе дракона, который сидит внутри лорда Даррена и плачет. Картинка была настолько нелепой, что я невольно хихикнула.

— Не смешно! — возмутилась Мирабель, но тоже улыбнулась. — Он, между прочим, страдал. А ты сидела и читала про каких-то выдуманных драконов.

— Ну, теперь я читаю про настоящего, — сказала я. — Или, точнее, гуляю с настоящим.

Мирабель посмотрела на меня с одобрением.

— Вот это мне нравится. Значит, ты готова к свадьбе?

Я замерла с чашкой в руке. Готова ли я к свадьбе? Ну, то есть я, Наташа, которая три года не могла найти парня, теперь должна была выйти замуж за дракона. Через две недели. И знаете что? Я была готова. Абсолютно. Потому что этот дракон был лучше любого парня из моего мира. Он умел проектировать фонтаны, смеяться так, что у меня внутри всё переворачивалось, и смотреть на меня так, как будто я была чем-то драгоценным.

— Готова, — сказала я. — Пожалуй, готова.

Мирабель снова взвизгнула и обняла меня так крепко, что я чуть не выронила чашку.

— Ох, Алиса, я так рада! Мы устроим самую лучшую свадьбу! С цветами, с музыкой, с драконом, который будет летать над замком! Ну, то есть лорд Даррен будет летать. Если он, конечно, согласится. Ты же знаешь, он обычно не любит показывать свою вторую ипостась на людях.

— Почему? — спросила я, заинтересовавшись.

Мирабель пожала плечами.

— Говорят, он стесняется. Ну, то есть он не стесняется, он просто… не хочет, чтобы его воспринимали как «того дракона», а не как лорда Даррена. Понимаешь?

Я кивнула. Понимала. И это мне в нём тоже нравилось. Он был не просто драконом. Он был человеком. Ну, то есть драконом, но с человеческими заморочками. И это делало его ещё более привлекательным.

— Значит, решено, — сказала Мирабель, наливая нам ещё чаю. — Ты выходишь замуж. И я буду подружкой невесты. И мы устроим такой праздник, что весь мир будет говорить об этом ещё сто лет.

— А если я передумаю? — спросила я, просто чтобы подразнить её.

Мирабель посмотрела на меня серьёзно.

— Ты не передумаешь. Я видела, как ты на него смотришь. Ты влюбилась, сестрица. Окончательно и бесповоротно.

Я вздохнула. Ну что ж. Кажется, это было правдой. Я влюбилась. В дракона. В этом безумном, прекрасном мире, где пирожные с заварным кремом, а женихи умеют проектировать фонтаны. И знаете что? Я была счастлива.

— Ладно, — сказала я, поднимая чашку. — За свадьбу.

— За свадьбу! — подхватила Мирабель, и мы чокнулись чашками, как будто это было шампанское.

А где-то в другом крыле замка лорд Даррен, вероятно, сидел над своими бумагами и даже не подозревал, что его невеста только что дала окончательное согласие на свадьбу. Ну, то есть он, может, и подозревал. Но точно не знал. И это было даже приятно. Немного тайны. Немного волшебства. И много-много пирожных.

Глава 6

Мы с Мирабель всё ещё сидели в гостиной, доедая вторую башню пирожных — я, честно говоря, потеряла счёт, сколько съела, но крем был божественный, а жизнь — прекрасной, — когда где-то внизу, в холле, начался какой-то шум. Сначала я подумала, что это Эдвин снова притащил собаку во дворец, и она погналась за кошкой тёти Гертруды. Потом послышались крики. Потом — звук, с которым обычно падает что-то тяжёлое и, судя по всему, дорогое. Мирабель подняла голову, прислушалась и посмотрела на меня с выражением, которое я уже начала узнавать: «Ой, кажется, сейчас будет весело».

— Что это? — спросила я, отставляя чашку.

— Не знаю, — Мирабель встала и направилась к двери. — Но звучит как что-то интересное. Пойдём посмотрим.

Мы вышли в коридор и направились к лестнице. Шум становился всё громче. Кто-то кричал. Кто-то возмущался. Кто-то, кажется, пытался прорваться сквозь строй слуг, которые, судя по звукам, выстроились стеной и не пускали этого кого-то дальше. Мы с Мирабель спустились по лестнице — я старалась не слишком быстро, чтобы не споткнуться о подол платья, — и остановились на последней ступеньке, глядя на происходящее.

Внизу, в холле, действительно было шумно. Трое слуг — двое мужчин и одна женщина с очень решительным лицом — держали за руки молодого человека. Очень красивого молодого человека. Я бы даже сказала, ослепительно красивого. Тёмные волосы, растрёпанные, зелёные глаза, которые сверкали от ярости, и лицо, которое, вероятно, сводило с ума всех девушек в радиусе десяти километров. Он был одет в дорожный костюм, слегка помятый, как будто он долго ехал, и, судя по всему, был очень зол. Очень-очень зол.

— Алиса! — закричал он, увидев меня на лестнице. — Алиса! Ты обещала своё сердце мне! Мы, оборотни, должны любить только друг друга! Ты не можешь выйти замуж за этого… этого дракона!

Я замерла. Оборотни. Волки. Дракон. И Алиса, которая, оказывается, обещала своё сердце этому красавчику. Ну, дела. Я посмотрела на Мирабель. Мирабель посмотрела на меня. В её глазах было что-то среднее между ужасом и восторгом.

— Это Марк, — прошептала она. — Марк Лостанский. Оборотень-волк. Сын барона Лостанского. Он… он был…

— Женихом Алисы? — предположила я.

Мирабель кивнула, и в этот момент в холл вошёл барон Готфрид. Он был в халате, с газетой в руке, и выглядел так, будто его только что выдернули из очень важного дела. Ну, то есть из чтения газеты.

— Что здесь происходит? — рявкнул он, и слуги мгновенно расступились, хотя Марка не отпустили. — Кто посмел устроить скандал в моём доме?

— Барон! — Марк попытался вырваться, но слуги держали крепко. — Барон, я требую объяснений! Алиса обещала мне! Она сказала, что выйдет за меня! Мы, оборотни, должны…

— Знаю я, что мы должны, — отрезал барон. — Ты уже говорил это. Трижды. В прошлом месяце. И позапрошлом. И, кажется, в позапозапрошлом. И каждый раз Алиса говорила, что передумала.

— Но она обещала! — Марк выглядел так, будто сейчас расплачется. Или превратится в волка. Или и то, и другое одновременно. — Она сказала, что дракон ей не нужен! Что она любит меня! Что мы будем жить в лесу и охотиться на кроликов!

Я чуть не прыснула. Охотиться на кроликов. Ну, Алиса, ну, фантазёрка. Впрочем, я её понимала. Марк был красив. Очень красив. Если бы я не встретила лорда Даррена, я бы, может, и сама задумалась о том, чтобы охотиться с ним на кроликов. Но я встретила лорда Даррена. И кролики меня больше не интересовали.

— Алиса! — Марк снова посмотрел на меня. — Скажи им! Скажи, что ты передумала! Что ты выйдешь за меня!

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Потому что в этот момент в холле появился лорд Даррен. Он был в том же камзоле, что и утром, но теперь он выглядел… иначе. Более собранным. Более опасным. И, кажется, он был зол. Очень зол.

— Что здесь происходит? — спросил он тихо, но в его голосе было столько льда, что температура в холле, кажется, упала на несколько градусов.

Марк посмотрел на него и побледнел. Ну, то есть побледнел ещё больше.

— Это… это ты, — сказал он, и в его голосе уже не было прежней уверенности. — Ты — дракон.

— Лорд Даррен Артандейл, — представился лорд Даррен. — Жених леди Алисы. А вы, я так понимаю, Марк Лостанский. Оборотень-волк. Бывший… — он сделал паузу, — друг леди Алисы.

— Не бывший! — Марк снова попытался вырваться. — Она обещала! Она сказала, что я — её жених!

— Она сказала это до или после того, как сказала то же самое мне? — поинтересовался лорд Даррен.

Марк замолчал. Потом посмотрел на меня. Потом на барона. Потом снова на меня.

— Алиса, — сказал он почти жалобно. — Скажи им. Скажи, что ты меня любишь.

Я вздохнула. Ну, вот и настал момент истины. Я, Наташа, которая три года не могла найти парня, теперь стояла на лестнице в шикарном платье, а внизу два красавца — дракон и волк — ждали, кого я выберу. И знаете что? Я уже знала ответ.

— Марк, — сказала я, спускаясь на одну ступеньку. — Я не буду врать. Ты красивый. Ты милый. Ты, наверное, замечательный. Но… я не Алиса. Ну, то есть я Алиса. Но я не та Алиса, которая обещала тебе своё сердце. Я… я передумала.

— Передумала? — Марк выглядел так, будто я только что сказала ему, что кролики вымерли. — Но почему?

Я посмотрела на лорда Даррена. Он смотрел на меня. В его глазах было что-то такое, от чего у меня снова подкосились колени.

— Потому что, — сказала я, — я встретила дракона. И он оказался лучше, чем я думала.

Марк открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Потом посмотрел на лорда Даррена. Потом на барона. Потом на слуг, которые всё ещё держали его за руки.

— Но мы, оборотни, должны любить только друг друга! — сказал он, но уже как-то неуверенно.

— Ну, — сказала я, — значит, я плохая оборотница. Или хорошая. В общем, я выхожу за дракона. И, Марк, прости. Я уверена, ты найдёшь себе волчицу. Или кролика. Или кого-нибудь ещё.

Марк посмотрел на меня с такой обидой, что мне даже стало его жалко. Но только на секунду. Потому что лорд Даррен подошёл ко мне, взял за руку и посмотрел так, что всё остальное перестало иметь значение.

— Леди Алиса, — сказал он тихо. — Вы только что сделали меня самым счастливым драконом на свете.

— Правда? — я улыбнулась. — Ну, тогда, может, отметим это чаем? У нас в гостиной ещё остались пирожные.

Лорд Даррен засмеялся. И в этом смехе было столько облегчения и радости, что я поняла: всё. Теперь точно всё. Я остаюсь.

А Марка, бедного, слуги всё-таки вывели из холла. Он что-то кричал про оборотней, про судьбу, про кроликов, но его никто не слушал. Барон Готфрид вздохнул, посмотрел на меня с укором и ушёл обратно в свой кабинет. Мирабель подбежала ко мне и обняла. А лорд Даррен всё ещё держал меня за руку. И я думала: «Ну и денёк. Сначала дракон, потом волк. Интересно, что будет завтра? Может, единорог? Или русалка?» Но это было уже неважно. Потому что я выбрала. И выбрала правильно.

Глава 7

Той ночью я спала как убитая. Ну, то есть как человек, который первый раз в жизни заснул в кровати с шёлковыми простынями, после дня, полного драконов, волков и пирожных. Мне ничего не снилось — по крайней мере, сначала. Просто темнота, тепло и запах лаванды, которым, видимо, пропитали подушки. А потом что-то изменилось.

Я стояла посреди своей квартиры. Ну, то есть моей настоящей квартиры. Той, где продавленный диван, фикус на подоконнике и телевизор, который показывает только три канала. Только вот я стояла не в своём теле. Я смотрела на себя со стороны. Точнее, я смотрела на кого-то, кто был в моём теле. Это было странно. Очень странно. Как будто я надела очки виртуальной реальности и смотрю фильм про саму себя, только главную роль играет кто-то другой.

В моём теле была Алиса. Настоящая Алиса. Баронесса. Я поняла это сразу. Во-первых, она двигалась иначе. Не как я. Я обычно хожу быстро, чуть сутулюсь и постоянно что-то роняю. А эта девушка ступала плавно, как будто танцевала. Во-вторых, она смотрела на всё с таким выражением лица, будто попала в музей. Или в зоопарк. Или в музей зоопарка. В общем, она была в восторге. Абсолютном.

Алиса — то есть я — стояла посреди комнаты и медленно поворачивалась на месте, разглядывая мою квартиру. Мою бедную, скромную, немного захламлённую квартиру с обоями в цветочек, которые я клеила сама, и криво. Она смотрела на диван. На ковёр. На полку с книгами. На телевизор. И на её лице было такое выражение, как будто она увидела чудо.

— Ох, — сказала она — то есть я — вслух. Голос был мой, но интонации — её. — Это… это же…

Она подошла к телевизору. Осторожно, как будто он был живым. Потрогала пальцем экран. Потом посмотрела на пульт, лежавший на журнальном столике. Взяла его в руки. Повертела. Нажала кнопку. Телевизор включился. На экране появилась какая-то реклама — кажется, стирального порошка. Алиса отшатнулась, потом снова подошла, потом зачарованно уставилась на экран.

— Это… это магия? — прошептала она. — Это правда? Здесь правда так бывает?

Она переключила канал. Потом ещё раз. Потом ещё. На экране замелькали люди, машины, какие-то города, кошки, снова люди. Алиса смотрела на это, открыв рот. Потом она нажала кнопку «выключить» и телевизор погас. Она посмотрела на пульт с уважением.

— Надо же, — сказала она. — Кнопка. И всё исчезает. У нас такого нет. У нас всё надо тушить. Или заклинанием. Или водой. А тут — кнопка. Гениально.

Потом она подошла к холодильнику. Открыла его. Заглянула внутрь. Там было пусто, если не считать банки с огурцами, которую я закатала ещё в прошлом году, и пакета кефира, который, судя по сроку годности, уже стал кефирным привидением. Алиса посмотрела на холодильник, потом на меня — то есть на своё отражение в тёмном стекле, — и улыбнулась.

— Холод, — сказала она. — Настоящий холод. Без магии. Без заклинаний. Просто… холод. И огурцы.

Она закрыла холодильник и направилась к ванной. Я пошла за ней — точнее, я просто следовала за своим телом, как камера в фильме. Алиса вошла в ванную, посмотрела на кран, на смеситель, на душ. Потом повернула вентиль. Из крана полилась вода. Горячая. Алиса подставила руку, почувствовала тепло и засмеялась. Тихо, счастливо, как ребёнок.

— Вода, — сказала она. — Горячая вода. В любое время. Без слуг. Без котлов. Без дров. Просто… повернул — и вода.

Она посмотрела на стиральную машину. Открыла дверцу. Заглянула внутрь. Потом закрыла. Потом снова открыла. Потом нажала кнопку. Машина загудела. Алиса отскочила, потом засмеялась и приложила ладонь к барабану, чувствуя вибрацию.

— Она живая, — сказала она. — Она правда живая. Она сама стирает. Без рук. Без заклинаний. Просто… кнопка.

Она вышла из ванной и направилась к фикусу. Моему бедному фикусу, который я забыла полить, наверное, ещё в прошлую среду. Алиса посмотрела на него, потом на лейку, стоявшую рядом. Потом взяла лейку, налила воды и полила фикус.

— Бедняжка, — сказала она. — Тебя совсем забыли. Ничего. Я тебя полью. Я тут ненадолго. Но я успею.

Она погладила листья фикуса, и в этот момент я поняла: Алиса не злая. Она не захватчица. Она просто… она просто попала сюда, как и я попала туда. И она в восторге. От холодильника. От телевизора. От кнопок. От всего, что я считала обыденным и скучным.

Алиса села на диван. Мой продавленный диван с пружиной, которая всегда впивается в бок. Она села и посмотрела в окно. За окном был вечер. Мой обычный вечер. Фонарь. Дети на площадке. Бабушка с собакой.

— Здесь так тихо, — сказала Алиса. — И спокойно. Никто не требует, чтобы ты вышла замуж. Никто не говорит, что ты должна быть леди. Никто не смотрит на тебя как на… как на вещь. Здесь просто… жизнь.

Она вздохнула. И в этом вздохе было столько всего — облегчение, грусть, надежда, — что я почувствовала, как у меня защипало в глазах. Даже во сне.

— Я не хочу возвращаться, — сказала Алиса тихо. — Там… там всё не так. Там я должна. Должна выйти замуж. Должна быть леди. Должна улыбаться, когда хочется плакать. А здесь… здесь я могу просто… быть.

Она посмотрела на мои книги. На полку, где стояли мои любовные романы. Про драконов, про лисиц, про принцесс. Она улыбнулась.

— Забавно, — сказала она. — Ты читала про нас. А я… я теперь живу твою жизнь. И знаешь что? Мне нравится. Мне правда нравится.

Она взяла одну из книг — ту самую, про дракона и лисицу, которую я дочитала вчера, — и открыла её. Полистала.

— Может, я тоже начну читать, — сказала она. — У вас тут столько всего. Столько историй. Столько… свободы.

Она закрыла книгу и посмотрела на меня. Прямо на меня. Хотя я была всего лишь тенью, сном, наблюдателем.

— Не волнуйся, — сказала она. — Я присмотрю за твоим фикусом. И за квартирой. И за тобой. Ну, то есть за твоим телом. Я не буду делать глупостей. Я просто… поживу немного. Хорошо?

Я хотела ответить. Хотела сказать, что я не против. Что я тоже не хочу возвращаться. Что там, в её мире, у меня есть дракон, который смотрит на меня так, как на меня никогда никто не смотрел. Но я не успела. Сон начал таять. Комната поплыла. Алиса улыбнулась и помахала мне рукой.

— Увидимся, — сказала она. — И спасибо. За квартиру. За книги. За фикус. И за дракона. Он у тебя… у нас… замечательный.

И тут я проснулась. В своей комнате. В замке. В шикарной постели. С шёлковыми простынями и запахом лаванды. И первое, что я подумала: «Фикус полит. Слава богу». А второе: «Алиса, кажется, неплохая. Надеюсь, она не сожжёт мою квартиру и не потратит все мои сбережения на что-нибудь безумное». А третье: «Интересно, она правда читает мои книги? Если да, то пусть начнёт с той, где дракон в конце превращается в человека. Это моя любимая».

Я улыбнулась, повернулась на другой бок и снова закрыла глаза. За окном светало. Где-то в замке уже начали просыпаться слуги. А я лежала и думала о том, что, кажется, у меня всё-таки лучшая жизнь на свете. Даже если она не совсем моя.

Глава 8

Следующие три дня я осваивалась. И, надо сказать, осваивалась с большим энтузиазмом. Если Алиса была колючей, недовольной и вечно всем недовольной барышней, то я решила стать её противоположностью. Ну, то есть собой. Наташей. Продавщицей из соседнего магазина, которая, может, и не блистала аристократическими манерами, зато умела шутить, смеяться и находить радость в мелочах. И, судя по реакции окружающих, это было именно то, чего всем не хватало.

Первым делом я решила, что не буду больше притворяться, будто мне скучно. Потому что мне не было скучно. Мне было безумно интересно. Всё вокруг — от расписных потолков до серебряных ложек — вызывало у меня восторг. И я перестала это скрывать. Утром, когда служанки пришли меня будить, я уже не лежала с закрытыми глазами, делая вид, что умираю. Я вскочила, потянулась и сказала:

— Доброе утро, девчонки! Какие у нас сегодня планы? Кто-нибудь уже видел лорда Даррена? Он завтракает с нами или опять уехал по делам?

Служанки переглянулись. Кажется, они не привыкли, что леди Алиса с ними разговаривает. Ну, ничего. Привыкнут.

За завтраком я болтала без умолку. Рассказывала Элоизе смешные истории — ну, то есть пересказывала сюжеты книг, которые читала, только адаптировала под местные реалии. Вместо «такси» у меня была «карета», вместо «телефона» — «магический кристалл». Элоиза слушала, открыв рот, и иногда прыскала от смеха. Леди Беатрис смотрела на меня с подозрением, но, кажется, была рада, что я хотя бы не грублю. Барон Готфрид хмыкал в усы и делал вид, что читает газету, но я видела, что он улыбается. Мирабель подмигивала мне и подливала чай. А лорд Даррен… лорд Даррен смотрел на меня так, как будто я была загадкой, которую он очень хотел разгадать.

— Леди Алиса, — сказал он однажды утром, когда я рассказывала Эдвину, как можно использовать магию для того, чтобы мыть посуду быстрее. — Вы сегодня… необычно жизнерадостны. Я помню, раньше вы говорили, что завтраки — это «пытка, придуманная специально для того, чтобы мучить людей, которые не выспались».

— Ну, — сказала я, — раньше я была дурой. А теперь я поумнела. И поняла, что завтраки — это отличная штука. Особенно когда на столе есть пирожные.

— Пирожные на завтрак? — лорд Даррен приподнял бровь.

— А почему нет? — я потянулась за эклером. — Жизнь слишком коротка, чтобы есть пирожные только после обеда. Кстати, лорд Даррен, вы пробовали эклеры с заварным кремом? Они божественны. Вот, попробуйте.

Я протянула ему эклер. Лорд Даррен посмотрел на него, потом на меня, потом снова на эклер. Кажется, никто и никогда не предлагал ему эклер за завтраком. Но он взял. И откусил. И, судя по выражению его лица, ему понравилось.

— Вкусно, — сказал он.

— Я же говорю! — я улыбнулась. — В следующий раз попробуйте с шоколадным кремом. Ещё лучше.

Мирабель хихикнула. Леди Беатрис вздохнула. Барон что-то проворчал про «несерьёзное поведение». Но лорд Даррен улыбнулся. И это было важнее всего.

Днём я исследовала замок. Точнее, я исследовала свою комнату, потом коридор, потом гостиную, потом библиотеку. В библиотеке я чуть не потеряла сознание от восторга. Там было столько книг! Полки до потолка, кожаные переплёты, золотые тиснения, запах старой бумаги. Я провела там, наверное, часа два, просто вытаскивая книги, листая их, рассматривая картинки. Мирабель нашла меня там, когда я сидела на полу в окружении десяти книг и читала одну из них вслух — сама себе, потому что не могла удержаться.

— Алиса, — сказала она, — ты чего делаешь?

— Читаю, — ответила я. — Здесь столько всего! Смотри, вот книга про оборотней. А вот про русалок. А вот — про драконов. Тут даже есть рецепты зелий. Представляешь, я могла бы сварить зелье, чтобы фикус рос быстрее!

— У тебя нет фикуса, — напомнила Мирабель.

— Ну, будет, — сказала я. — Я попрошу лорда Даррена привезти мне фикус. Или посажу его сама. В общем, неважно.

Мирабель покачала головой, но улыбнулась. Кажется, ей нравилось, что я стала такой. Ну, то есть ей нравилось, что Алиса стала такой. Она ещё не знала, что я не Алиса. И, честно говоря, я не собиралась ей рассказывать. По крайней мере, пока.

С лордом Дарреном мы виделись каждый день. Он приезжал утром, мы гуляли по саду, потом он уходил по делам, потом возвращался, и мы пили чай на веранде. И каждый раз он смотрел на меня всё более заинтересованно. Однажды он сказал:

— Леди Алиса, вы меня удивляете. Я знал вас несколько лет, и вы всегда были… сдержанной. А теперь вы смеётесь, шутите, рассказываете истории. Что случилось?

— Я просто перестала бояться, — сказала я честно. — Знаете, иногда нужно потерять всё, чтобы понять, что у тебя есть. Или что у тебя может быть.

— И что же у вас может быть? — спросил он тихо.

— Дракон, — сказала я, глядя ему в глаза. — У меня может быть дракон. И, если честно, я бы очень хотела его заполучить.

Лорд Даррен замер. Потом его глаза расширились. Потом он рассмеялся. Громко, искренне, так, что с дерева снова вспорхнули птицы.

— Леди Алиса, — сказал он, отсмеявшись, — вы невозможны.

— Я знаю, — сказала я. — Но вам же нравится.

— Нравится, — согласился он. — Очень нравится.

И он взял меня за руку. И мы пошли дальше по дорожке, мимо фонтана, мимо куста в форме дракона, который, я готова была поклясться, улыбался.

А вечером третьего дня я лежала в постели и думала о том, что, кажется, я прижилась. Я больше не чувствовала себя чужой в этом мире. Я не чувствовала себя Наташей, которая случайно попала в тело Алисы. Я чувствовала себя… собой. Просто собой. И это было здорово.

Единственное, о чём я жалела, — что не могу рассказать Алисе, как тут дела. Потому что Алиса, судя по сну, тоже приживалась. И, кажется, ей тоже нравилось. Мы, две девушки из разных миров, поменялись местами. И, кажется, обе были счастливы.

Я улыбнулась, закрыла глаза и заснула. Завтра меня ждал новый день. Новые шутки. Новые эклеры. И дракон, который смотрел на меня так, как будто я была самым большим чудом в его жизни. А может, так оно и было.

Глава 9

На четвёртый день, сразу после завтрака — на котором я, к слову, съела три эклера и ни капли не пожалела, — барон Готфрид отозвал меня в сторону. Ну, то есть не в сторону, а в свой кабинет. Тот самый кабинет, где, судя по запаху, он хранил не только бумаги, но и запасы коньяка. Я вошла, огляделась — тяжёлые дубовые шкафы, стол, заваленный документами, портрет какого-то сурового предка на стене, — и уселась в кресло напротив отца, стараясь выглядеть серьёзной. Получалось плохо, потому что внутри меня всё ещё прыгали эклеры и радость от того, что жизнь прекрасна.

— Алиса, — начал барон, откашлявшись. — Я хотел поговорить с тобой о свадьбе.

Я мгновенно подобралась. Ну, то есть насколько можно было подобраться после трёх эклеров. Свадьба. Та самая, которую я ждала. Та самая, которая должна была состояться через две недели. И которая, если честно, была единственным, о чём я думала в последние дни, кроме дракона, конечно.

— Да, папа? — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал от восторга.

Барон посмотрел на меня внимательно. Очень внимательно. Как будто пытался понять, не подменили ли меня. Ну, то есть он, конечно, не знал, что меня действительно подменили. Но, судя по его взгляду, он что-то подозревал.

— Лорд Даррен прислал официальное предложение, — сказал он, постукивая пальцами по столу. — С датой. Через две недели. Всё уже согласовано. Приданое, земли, титул. Тебе осталось только… — он запнулся, — подготовиться. Платье, цветы, гости. Ну, ты понимаешь.

Я понимала. О, я понимала! Платье! Цветы! Гости! Свадьба! С драконом! Я чуть не завизжала от восторга прямо там, в кабинете. Но сдержалась. Потому что барон смотрел на меня с подозрением. И я поняла, что если я сейчас начну прыгать и хлопать в ладоши, он точно решит, что меня либо прокляли, либо подменили. А мне не хотелось, чтобы меня разоблачили. По крайней мере, пока.

— Это… это замечательно, папа, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я очень рада. Правда. Очень.

Барон приподнял бровь. Одну. Ту самую, которую он, видимо, отращивал специально для выражения недоверия.

— Ты рада? — переспросил он. — Ты. Рада. Свадьбе. С лордом Дарреном.

— Ну да, — я улыбнулась. — А почему нет? Он красивый. Богатый. Молодой. Дракон, опять же. Многие девушки мечтали бы о таком женихе.

— Ты сама говорила, — напомнил барон, — что он «надоедливый, самоуверенный и слишком много улыбается». И что ты «скорее выйдешь замуж за жабу, чем за него».

Я мысленно поморщилась. Ну, Алиса, ну, дала. За жабу. Хотя, если подумать, жаба — это тоже неплохо. Но дракон лучше. Намного лучше.

— Я передумала, — сказала я. — Люди меняются, папа. Иногда достаточно одного взгляда, чтобы понять, что ты ошибалась. Или одного разговора. Или одной прогулки по саду. В общем, я поняла, что лорд Даррен — это именно то, что мне нужно.

Барон молчал. Смотрел на меня. Потом откинулся в кресле и сложил руки на груди. Выражение его лица было… сложным. С одной стороны, он явно был рад, что проблема с замужеством дочери наконец решается. С другой стороны, он явно не понимал, что происходит. И это его беспокоило.

— Алиса, — сказал он наконец. — Ты уверена? Ты правда уверена? Потому что если ты просто… если ты делаешь это, чтобы меня порадовать, или чтобы доказать что-то Мирабель, или чтобы…

— Папа, — я перебила его, и голос мой звучал искренне, потому что я действительно была искренна. — Я уверена. Я хочу выйти замуж за лорда Даррена. Я хочу стать леди Даррен. Я хочу жить с ним в его замке, гулять по его саду, пить чай на его веранде. И, если честно, я хочу увидеть, как он превращается в дракона. Потому что это, наверное, самое красивое зрелище на свете.

Барон уставился на меня. Потом медленно, очень медленно, он улыбнулся. Не той улыбкой, которой он обычно улыбался, когда подписывал важные бумаги. А другой. Тёплой. Настоящей. Как будто он только что увидел что-то, чего ждал очень давно.

— Ну, — сказал он, — если ты уверена… Тогда, я думаю, пора начинать подготовку. Платье, цветы, список гостей. Леди Беатрис уже, наверное, всё распланировала. Она ждала этого дня, кажется, с твоего рождения.

— Я поговорю с мамой, — сказала я, вставая. — И с Мирабель. И с Элоизой. И, может быть, с тётей Гертрудой. Хотя она глуховата. Но это неважно. Главное — все будут в восторге.

Я уже почти выбежала из кабинета, но барон окликнул меня.

— Алиса.

Я обернулась.

— Да, папа?

— Ты… — он замялся. — Ты правда счастлива?

Я посмотрела на него. На этого сурового, немного усталого мужчину, который, кажется, только что понял, что его дочь выросла. И что она больше не колючая девчонка, которая прячется в комнате с книжками. А взрослая женщина, которая знает, чего хочет.

— Правда, папа, — сказала я. — Я правда счастлива. Спасибо тебе. За то, что не выдал меня замуж силой. За то, что ждал. За то, что верил, что я когда-нибудь… ну, поумнею.

Барон хмыкнул.

— Я не верил, — сказал он честно. — Я просто надеялся. И, кажется, дождался.

Я улыбнулась и вышла из кабинета. А в коридоре меня уже ждала Мирабель, которая, судя по её лицу, подслушивала под дверью. Ну, то есть не подслушивала, а «случайно проходила мимо». Три раза.

— Ну что? — спросила она шёпотом. — Что он сказал?

— Свадьба через две недели, — сказала я. — Готовься. Ты — подружка невесты.

Мирабель взвизгнула и обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась. А где-то в другом крыле замка, вероятно, лорд Даррен как раз подписывал бумаги или разговаривал с поставщиками драконьих кормов и не знал, что его невеста только что официально согласилась на свадьбу. Ну, то есть он, может, и догадывался. Но точно не знал. И это было даже приятно. Немного тайны. Немного волшебства. И много-много эклеров.

Глава 10

Подготовка к свадьбе началась на следующее утро. И, надо сказать, я вцепилась в неё, как голодная собака в кость. Ну, то есть как женщина, которая впервые в жизни выходит замуж за дракона и хочет, чтобы всё было идеально. Леди Беатрис, матушка, уже составила список гостей, план рассадки и меню. Мирабель взяла на себя цветы и музыку. Барон Готфрид должен был оплачивать счета и делать вид, что он тут ни при чём. А я… я решила, что буду везде совать свой нос. Везде. Абсолютно. И всё улучшать.

Первым делом я отправилась к леди Беатрис, которая сидела в малой гостиной с бумагами и выглядела так, будто решала судьбу королевства, а не меню свадебного ужина.

— Мама, — сказала я, плюхаясь рядом с ней на диван. — Я хочу помочь.

Леди Беатрис посмотрела на меня с осторожностью. Кажется, она ещё не забыла, как Алиса однажды «помогла» с организацией бала, в результате чего трое гостей получили ожоги от фейерверка, а один — психологическую травму от летающей курицы.

— Помочь? — переспросила она. — Ты уверена, дорогая?

— Абсолютно, — сказала я, заглядывая в список. — О, смотри, у нас будет жареная птица. Отлично. Только давай добавим эклеры. Много эклеров. С заварным кремом. И с шоколадным. И с клубничным. В общем, чтобы был целый стол эклеров.

Леди Беатрис моргнула.

— Целый стол… эклеров?

— Ну да, — я кивнула. — Это же свадьба. Люди должны запомнить её на всю жизнь. А что запоминается лучше, чем гора эклеров? Ничего.

Леди Беатрис что-то записала. Кажется, «эклеры — уточнить у повара». Потом посмотрела на меня и улыбнулась. Осторожно, но улыбнулась.

— Хорошо, дорогая. Эклеры. Что-нибудь ещё?

— Да, — я заглянула в список гостей. — Тётя Гертруда. Она глуховата. Давай посадим её поближе к музыкантам, чтобы она могла слышать, что играют. Или, наоборот, подальше, чтобы не слышала. В общем, на твоё усмотрение. Но я бы посадила поближе. Пусть наслаждается.

Леди Беатрис записала и это. Потом, кажется, вздохнула с облегчением. Кажется, она ожидала, что я устрою скандал, потребую отменить свадьбу или, на худой конец, закачу истерику. А я вместо этого предлагала эклеры и заботу о тёте Гертруде. Это было… неожиданно.

Дальше я отправилась к Мирабель, которая в оранжерее выбирала цветы. Там были розы, лилии, пионы, какие-то незнакомые мне цветы с лепестками, которые переливались, как крылья бабочек.

— Алиса! — воскликнула Мирабель, увидев меня. — Смотри, какие красивые! Я думаю, белые розы и вот эти, серебристые. Правда, здорово?

— Здорово, — согласилась я. — Но давай добавим чёрные розы. Те самые, из сада. Они же мои любимые. И они будут красиво смотреться с белыми.

— Чёрные розы на свадьбе? — Мирабель задумалась. — Ну, это необычно. Но… в этом что-то есть. Тайна. Загадка. Как будто невеста — немножко ведьма.

— Именно, — я улыбнулась. — Немножко ведьма. И немножко дракон. И немножко лиса. В общем, полный набор.

Мирабель рассмеялась и добавила чёрные розы в список. Потом мы обсудили музыку. Я предложила добавить что-нибудь повеселее, чтобы гости не засыпали под классические мелодии. Мирабель согласилась. Кажется, ей тоже нравилось, что я стала такой. Живой. Весёлой. Настоящей.

Потом я отправилась на кухню. Повар, толстый мужчина с усами, как у моржа, посмотрел на меня с ужасом. Кажется, он тоже помнил историю с летающей курицей.

— Миледи, — сказал он, — чем могу помочь?

— Эклерами, — сказала я. — Мне нужно много эклеров. Целый стол. С заварным кремом, с шоколадным, с клубничным. И, может быть, с чем-нибудь ещё. Придумай сам. Ты же профессионал.

Повар моргнул. Потом моргнул ещё раз. Потом улыбнулся. Кажется, он оценил.

— Будет сделано, миледи. Целый стол эклеров.

— Отлично, — я хлопнула в ладоши. — И ещё одно. На свадебном торте… ты можешь сделать фигурки дракона и лисы? Ну, чтобы они стояли рядом. Как символ.

— Лисы? — повар задумался. — Это необычно. Но я могу.

— Ты лучший, — сказала я и вышла из кухни, оставив повара в состоянии лёгкого изумления.

К обеду я успела заглянуть ещё в несколько мест: в комнату, где шили платье, где я попросила сделать рукава чуть покороче, потому что «я хочу танцевать, а не запутываться в ткани»; в зал, где расставляли столы, где я предложила поставить один стол с эклерами в центре, чтобы «все видели, что главное на этой свадьбе»; и даже к конюшне, где я попросила вымыть лошадей особенно тщательно, потому что «на свадьбе всё должно блестеть».

К вечеру я, честно говоря, устала. Но устала приятно. Я сидела на веранде, пила чай и смотрела на закат, когда услышала шаги. Лорд Даррен. Он подошёл, сел рядом и посмотрел на меня с таким выражением, будто я была чем-то невероятным.

— Леди Алиса, — сказал он. — Я слышал, вы сегодня перевернули весь замок вверх дном.

— Не весь, — я улыбнулась. — Только половину. И не вверх дном, а… немного улучшила. Эклеры, чёрные розы, фигурки дракона и лисы на торте. Ну, и ещё кое-что по мелочи.

Лорд Даррен рассмеялся. Тихо, искренне.

— Вы удивительная, — сказал он. — Я знал вас несколько лет, и вы всегда были… сдержанной. А теперь вы носитесь по замку, спорите с поваром, добавляете чёрные розы в свадебный букет и заказываете эклеры целыми столами. Что случилось?

— Я просто перестала бояться, — сказала я. — И поняла, что свадьба — это не страшно. Это весело. Особенно если есть эклеры.

Лорд Даррен посмотрел на меня. Потом взял за руку. Потом улыбнулся так, что у меня внутри всё перевернулось.

— Вы правы, — сказал он. — Это весело. И я очень рад, что вы… что вы такая. Именно такая.

— Какая? — спросила я.

— Настоящая, — сказал он. — Живая. Счастливая. Моя.

Я не знала, что ответить. Поэтому просто сжала его руку и посмотрела на закат. А где-то в замке повар делал эклеры, Мирабель добавляла чёрные розы в букет, а леди Беатрис переписывала список гостей, сажая тётю Гертруду поближе к музыкантам. И всё это было ради меня. Ради нас. И это было самое лучшее чувство на свете.

Глава 11

За два дня до свадьбы я узнала, что после церемонии будет бал. Настоящий бал. С музыкой, гостями и — что самое ужасное — танцем молодожёнов. Первым танцем. Который я должна буду танцевать с лордом Дарреном. На глазах у всех. И вот тут я поняла, что попала.

— Мирабель, — сказала я, врываясь в её комнату. — Скажи мне, что это шутка. Скажи, что никакого танца не будет. Скажи, что мы просто поедим эклеры и разойдёмся.

Мирабель оторвалась от выбора лент для букета и посмотрела на меня с недоумением.

— Как это не будет? Первый танец молодожёнов — это традиция. Все ждут. Лорд Даррен, кстати, отлично танцует. Он, кажется, брал уроки у лучших учителей королевства.

— А я не брала, — сказала я мрачно. — Я вообще не танцую. Ну, то есть я танцую, но только когда никто не видит. И только под музыку из теле… из магического кристалла. И это не считается.

Мирабель отложила ленты и посмотрела на меня внимательно.

— Алиса, ты же училась танцам. У мадам Флер. Три года. Ты не можешь не уметь.

Я мысленно застонала. Ну конечно. Алиса училась. Алиса, наверное, танцевала как богиня. А я, Наташа, в последний раз танцевала на корпоративе, где мы с коллегами изображали «Летку-енку» и я умудрилась упасть в салат. И это было пять лет назад. И салат был оливье. И я до сих пор помню, как пахли мои волосы после этого.

— Алиса училась, — сказала я осторожно. — Но я… я всё забыла. Совсем. Вот прямо всё. Как будто и не училась никогда.

Мирабель приподняла бровь.

— Ты забыла, как танцевать? Всё? Прямо перед свадьбой?

— Ага, — я кивнула. — Такое бывает. Стресс. Волнение. Эклеры. В общем, мне нужно срочно вспомнить. Или научиться заново. За два дня.

Мирабель посмотрела на меня. Потом вздохнула. Потом встала и взяла меня за руку.

— Ладно. Пойдём в бальный зал. Я тебя научу. Ну, то есть попробую.

Бальный зал был огромный. С зеркалами, люстрами и полом, натёртым до блеска. Я посмотрела на этот пол и поняла, что если я упаду, то это будет очень заметно. Очень. И очень громко.

— Итак, — сказала Мирабель, вставая в позицию. — Ты — дама. Я буду лордом Дарреном. Ну, то есть я буду вести. Ты просто следуешь. Поняла?

— Поняла, — сказала я, вставая напротив неё. — Следую. Как хвостик. Как тень. Как…

— Алиса, — перебила Мирабель. — Просто расслабься. И слушай музыку. Ну, то есть слушай меня. Я буду считать. Раз, два, три. Раз, два, три. И ты просто двигаешься. Поняла?

Я кивнула. Мирабель начала считать. Я начала двигаться. И тут же наступила ей на ногу.

— Ой! — вскрикнула Мирабель. — Алиса!

— Прости! — я попыталась отойти, но запуталась в собственном платье и наступила ей на другую ногу.

— Алиса!

— Прости! Я же говорила, что не умею!

Мирабель вздохнула. Потом посмотрела на меня с выражением человека, который очень хочет помочь, но уже понимает, что это будет сложно.

— Ладно. Давай ещё раз. Медленнее. Раз, два, три. Шаг. Раз, два, три. Шаг.

Я попробовала снова. На этот раз я продержалась целых пять секунд, прежде чем наступить ей на ногу. Потом ещё раз. Потом ещё. К десятому разу Мирабель уже хромала. К двадцатому — начала стойко терпеть. К тридцатому — просто перестала обращать внимание.

— Знаешь, — сказала она, когда мы сделали перерыв, — может, попросить лорда Даррена, чтобы он просто носил тебя на руках? Это тоже будет красиво. И ты никому не наступишь на ноги.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Я хочу танцевать. По-настоящему. Я же невеста. Невеста должна танцевать.

Мирабель посмотрела на меня и улыбнулась. Кажется, ей понравилось, что я не сдаюсь.

— Ладно. Тогда продолжим. Но если ты наступишь мне на ногу ещё раз, я начну брать с тебя плату. По монете за каждый раз.

— Договорились, — сказала я. — Только у меня нет монет.

— Тогда эклерами, — Мирабель хитро прищурилась. — Ты мне должна будешь эклеров. Много.

Мы продолжили. К вечеру я уже могла продержаться минуту без того, чтобы наступить кому-то на ногу. Правда, для этого мне пришлось представить, что я — деревянная кукла, а Мирабель — кукловод. Но это работало. Ну, почти.

На следующий день я решила, что нужно потренироваться с кем-то ещё. Потому что Мирабель уже начала хромать на обе ноги, и я боялась, что она не сможет быть подружкой невесты, если не сможет ходить. Я попросила Элоизу.

— Элоиза, — сказала я. — Хочешь помочь мне с танцем?

Элоиза посмотрела на меня с восторгом.

— Хочу! А я буду лордом Дарреном?

— Будешь. Только ты маленькая, так что я буду наклоняться. И, пожалуйста, не обижайся, если я наступлю тебе на ногу. Это не специально.

Элоиза кивнула. Мы начали. И через пять минут Элоиза уже сидела на полу и держалась за ногу.

— Алиса, — сказала она жалобно. — Ты очень тяжёлая. И у тебя очень острые каблуки.

— Прости, — я села рядом с ней. — Я ужасная невеста. Я не умею танцевать, я наступаю всем на ноги, и я, кажется, испортила твою любимую туфельку.

Элоиза посмотрела на туфельку. Потом на меня. Потом улыбнулась.

— Ничего. Я никому не скажу. Но ты должна мне пирожное. Два.

— Договорились, — сказала я. — Три.

Потом я попросила Эдвина. Эдвин был мальчиком и, кажется, не особо хотел танцевать, но я пообещала ему, что если он поможет, я попрошу лорда Даррена показать ему дракона. Настоящего. Эдвин согласился. Через десять минут он уже сидел на полу и держался за ногу.

— Алиса, — сказал он. — Ты танцуешь как… как будто ты не танцуешь.

— Спасибо, Эдвин, — сказала я. — Это очень… точное описание.

К вечеру я была в отчаянии. Я наступила на ноги Мирабель, Элоизе, Эдвину, двум служанкам и одному лакею, который случайно проходил мимо. Я была готова сдаться. Но тут в бальный зал вошёл лорд Даррен.

— Леди Алиса, — сказал он, увидев меня. — Я слышал, вы тренируетесь. Может, я могу помочь?

Я посмотрела на него. В его тёплые глаза. На его руки, которые, наверное, умели танцевать. И поняла, что если я наступлю ему на ногу, то это будет конец света. Но отступать было некуда.

— Хорошо, — сказала я. — Но предупреждаю: я буду наступать вам на ноги. Много. И часто. И, возможно, больно.

Лорд Даррен улыбнулся.

— Я готов рискнуть.

Он подошёл, взял меня за руку, положил другую руку мне на талию. И мы начали танцевать. Ну, то есть он начал вести, а я начала… ну, пытаться. Первые три секунды я продержалась. Потом наступила ему на ногу. Он даже не поморщился.

— Простите, — сказала я.

— Ничего, — сказал он. — Продолжаем.

Мы продолжили. Я наступила ему на ногу ещё раз. Потом ещё. Потом ещё. Он терпел. И улыбался. И вёл меня так уверенно, что я начала чувствовать ритм. Медленно. Очень медленно. Но начала.

— Леди Алиса, — сказал он через некоторое время, — вы, кажется, танцуете.

Я посмотрела на свои ноги. Потом на его ноги. Потом на его лицо.

— Правда? — спросила я.

— Правда, — сказал он. — Вы ещё наступаете мне на ноги. Но уже реже. И вы улыбаетесь. Это главное.

Я улыбнулась ещё шире. И мы продолжили. И к концу вечера я уже могла продержаться почти три минуты без того, чтобы наступить ему на ногу. Это был рекорд. Настоящий рекорд.

— Знаете, — сказала я, когда мы закончили, — вы лучший учитель танцев на свете.

— А вы лучшая ученица, — сказал лорд Даррен. — Даже если вы наступили мне на ногу двадцать семь раз.

— Вы считали? — ужаснулась я.

— Конечно, — он улыбнулся. — Я считал каждое. Чтобы потом рассказать нашим детям. «Ваша мама наступила мне на ногу двадцать семь раз, и я всё равно в неё влюбился».

Я покраснела. Но не от смущения. От счастья. Потому что этот дракон был невозможен. И я была невозможна. И мы были невозможны вместе. Но это было самое лучшее «невозможно» на свете.

Глава 12

Вечер перед свадьбой я, честно говоря, не помню. Ну, то есть помню, но как в тумане. Кажется, мы ужинали. Кажется, я что-то ела. Кажется, Мирабель что-то говорила, а я кивала и не слышала ни слова. Потому что в голове у меня крутилась одна-единственная мысль: завтра. Свадьба. Я выхожу замуж. За дракона. Настоящего. И это не сон. И это не книга. И это не шутка. Это моя жизнь. И она происходит. Прямо сейчас. Завтра. Через каких-то несколько часов.

Я сидела за столом, смотрела на эклер, который лежал на тарелке, и думала о том, что, кажется, я не смогу его съесть. Потому что меня мутило. Не от эклера. От нервов. От счастья. От страха. От всего сразу.

— Алиса, — сказала Мирабель, толкая меня в бок. — Ты чего? Ты уже пять минут смотришь на этот эклер, как будто он тебе что-то должен.

— Он мне должен, — сказала я мрачно. — Он должен мне спокойствие. Но не отдаёт.

Мирабель посмотрела на меня с пониманием.

— Волнуешься?

— Нет, — сказала я. — Я не волнуюсь. Я просто… я просто думаю о том, что завтра всё изменится. И я не знаю, готова ли я.

— Ты готова, — сказала Мирабель твёрдо. — Ты самая готовая невеста на свете. Ты заказала эклеры, ты выбрала чёрные розы, ты научилась танцевать. Ну, почти. Ты готова.

— А если я упаду? — спросила я.

— Во время церемонии? Или во время танца? Или просто так, без причины? Тогда мы все сделаем вид, что так и надо, — сказала Мирабель. — А лорд Даррен поднимет тебя и скажет, что это была самая красивая попытка упасть, которую он видел.

Я хихикнула. Нервно. Но хихикнула. Потом посмотрела на Мирабель и поняла, что она права. Я готова. Ну, то есть почти готова. Настолько, насколько может быть готова женщина, которая три дня назад научилась танцевать и до сих пор иногда наступает людям на ноги.

Ночью я не спала. Ну, то есть спала, но плохо. Ворочалась. Смотрела в потолок. Считала драконов. Потом считала эклеры. Потом представляла, как выхожу замуж. Потом представляла, как падаю. Потом представляла, как лорд Даррен поднимает меня и говорит, что это была самая красивая попытка упасть. И улыбалась в темноте. А потом снова ворочалась. И снова смотрела в потолок. И снова считала драконов. К утру я, наверное, знала всех драконов в этом мире по именам. Или просто придумала им имена. Но это было неважно. Важно было то, что когда за окном начало светать, я поняла: это оно. Сегодня. Свадьба. Я выхожу замуж. За дракона. И я не готова. Но я сделаю это. Потому что я хочу. Потому что он — тот самый. Потому что эклеры уже заказаны, и чёрные розы уже срезаны, и платье уже висит на стуле, и Мирабель уже стучит в дверь.

— Алиса! — кричит она из-за двери. — Ты проснулась?

— Нет, — говорю я. — Я ещё сплю. Приходи через год.

— Алиса! — Мирабель входит в комнату, уже одетая в платье подружки невесты, с лентами в волосах и сияющими глазами. — Сегодня твоя свадьба! Вставай!

— Я знаю, — говорю я, садясь в постели. — Я всю ночь об этом думала.

— И что надумала?

— Что я, кажется, не готова. Но я сделаю это. Потому что… — я замолчала, подбирая слова. — Потому что он — дракон. И он мой. И я его. И это самое главное.

Мирабель улыбнулась. Потом подошла и обняла меня. Крепко.

— Ты справишься, — сказала она. — Ты же у нас Алиса. А Алисы не сдаются.

— А если упаду? — спросила я.

— Тогда мы все сделаем вид, что так и надо, — сказала Мирабель. — Мы же уже договорились.

Я засмеялась. Потом встала. Потом посмотрела на платье. Оно было красивое. Белое. С кружевом. С длинным шлейфом. С рукавами, которые я попросила сделать короче, чтобы танцевать. И оно ждало меня. Как и весь этот день. Как и вся моя новая жизнь.

— Ладно, — сказала я. — Давай сделаем это.

— Вот это по-нашему, — сказала Мирабель. — А теперь садись. Будем тебя одевать. И причёсывать. И, может быть, немного успокаивать.

— Мне нужно много успокаивать, — сказала я. — Очень много.

— У нас есть эклеры, — сказала Мирабель. — Ты же помнишь? Целый стол.

— Помню, — я улыбнулась. — Ладно. С эклерами я справлюсь. И со свадьбой справлюсь. И с драконом справлюсь. Я справлюсь.

Мирабель кивнула и начала меня одевать. А я смотрела в зеркало на девушку с пышными волосами и огромными глазами, которая была мной. Ну, то есть не мной. Но теперь мной. И думала: «Наташа, ты справишься. Ты всегда справлялась. И сейчас справишься. Даже если упадёшь. Даже если наступишь кому-то на ногу. Даже если всё пойдёт не по плану. Ты справишься. Потому что ты — это ты. И потому что тебя ждёт дракон. Тот самый. Твой».

Глава 13

Свадьба была в саду. В том самом саду, где мы гуляли с лордом Дарреном, где фонтан с драконом, где куст в форме ящерицы, который, кажется, подмигивал мне каждый раз, когда я проходила мимо. Только теперь этот сад был украшен так, что я чуть не заплакала, когда вышла из замка. Белые ленты на деревьях. Гирлянды из цветов. Чёрные розы — мои чёрные розы — в вазах вдоль дорожки. И стулья. Много стульев. Для гостей. Которых было, кажется, человек двести. И все они смотрели на меня.

Я стояла в дверях замка, держала барона Готфрида под руку и чувствовала, как у меня трясутся колени. Не от холода. От нервов. От счастья. От всего сразу.

— Папа, — прошептала я. — Я боюсь.

— Все боятся, — сказал барон. — Я, когда женился на твоей матери, чуть в обморок не упал. И ничего. Прожили тридцать лет. И ещё столько же проживём.

— Ты упал в обморок?

— Не упал. Чуть не упал. Это разные вещи.

Я хихикнула. Нервно. Но хихикнула. И мы пошли. По дорожке. Мимо гостей. Мимо чёрных роз. Мимо фонтана. К алтарю, который стоял в центре сада, увитый белыми цветами. Там нас ждал жрец богини любви Найраны. Пожилой мужчина с добрыми глазами, в белых одеждах, с посохом, увитым лентами. Он улыбнулся мне, когда я подошла. И я почему-то сразу успокоилась.

А потом я увидела лорда Даррена. Он стоял у алтаря. В тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой. С чёрной розой в петлице. И смотрел на меня так, как будто я была самым большим чудом в его жизни. И я поняла, что не упаду. Ну, то есть, может, и упаду. Но не сейчас. Сейчас я дойду. Потому что он смотрит. И потому что я хочу до него дойти.

Барон передал меня лорду Даррену. Точнее, вложил мою руку в его руку. И от этого прикосновения у меня по спине пробежали мурашки. Лорд Даррен сжал мои пальцы. Легко. Но крепко. И улыбнулся.

— Леди Алиса, — сказал он тихо. — Вы прекрасны.

— Я знаю, — сказала я. — Я три часа собиралась.

Он засмеялся. Тихо. Только для меня. И это было лучше любых слов.

Жрец поднял руки, и гости замолчали. Ну, то есть почти замолчали. Тётя Гертруда что-то громко спросила у соседки, но на её шикнули. И она замолчала. Тоже.

— Дети мои, — начал жрец. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить два сердца. Две души. Две судьбы. Перед лицом богини Найраны, которая благословляет всех, кто любит. И всех, кто готов любить.

Он посмотрел на меня. Потом на лорда Даррена. Потом снова на меня.

— Леди Алиса Артандейл, — сказал он. — Готова ли ты принять лорда Даррена в своё сердце? Любить его в радости и в горе? В здравии и в болезни? В человеческом облике и в драконьем?

Я чуть не прыснула. В драконьем. Ну конечно. Я же выхожу за дракона. Надо быть готовой ко всему. Даже к чешуе. Даже к крыльям. Даже к огню.

— Готова, — сказала я. И голос мой не дрогнул. Потому что это была правда. Я была готова. Ко всему.

— Лорд Даррен Артандейл, — продолжил жрец. — Готов ли ты принять леди Алису в своё сердце? Любить её в радости и в горе? В здравии и в болезни? В человеческом облике и в драконьем?

Лорд Даррен посмотрел на меня. И в его глазах было столько всего — нежность, радость, обещание, — что у меня перехватило дыхание.

— Готов, — сказал он. — И буду готов всегда.

Жрец улыбнулся. Потом поднял посох. Потом сказал:

— Тогда, властью богини Найраны, я объявляю вас мужем и женой. Лорд Даррен, вы можете поцеловать невесту.

Лорд Даррен наклонился. И поцеловал меня. И это был не просто поцелуй. Это было обещание. Это было начало. Это было всё. И когда он отстранился, я поняла, что улыбаюсь. Широко. Счастливо. Как дурочка. И мне было плевать. Потому что я только что вышла замуж за дракона. И это было самое лучшее решение в моей жизни.

Гости зааплодировали. Тётя Гертруда что-то крикнула. Кажется, «горько». Или не «горько». Или «горшок». Неважно. Все засмеялись. Лорд Даррен снова поцеловал меня. А потом взял за руку и повёл к столам. Где нас ждали эклеры. Целый стол эклеров. И торт с фигурками дракона и лисы. И шампанское. Ну, то есть что-то местное, игристое. Но пахло вкусно.

Бал начался после ужина. И я, честно говоря, боялась. Очень боялась. Потому что танец. Первый танец. На глазах у всех. Лорд Даррен вывел меня в центр зала. Гости расступились. Музыка заиграла. И я поняла, что сейчас или упаду, или станцую.

— Не бойтесь, — прошептал лорд Даррен. — Я вас держу.

— Я не боюсь, — сказала я. — Я просто… я просто надеюсь, что не наступлю вам на ногу.

— Наступите, — сказал он. — Я считал. Двадцать семь раз. Помните?

— Помню, — сказала я. — Но сегодня я постараюсь. Честно.

Мы начали танцевать. И я не упала. И не наступила ему на ногу. Ну, то есть наступила. Один раз. Но он даже не поморщился. Он просто улыбнулся и повёл меня дальше. И я поняла, что танцую. По-настоящему. С драконом. На своей свадьбе. И это было волшебно. Абсолютно. Бесповоротно. Волшебно.

А потом были эклеры. Много эклеров. И торт. И танцы до утра. И тётя Гертруда, которая всё-таки умудрилась упасть в фонтан. И Мирабель, которая поймала букет. И Элоиза, которая танцевала с Эдвином и наступила ему на ногу. И лорд Даррен, который смотрел на меня так, как будто я была самым большим чудом в его жизни. И я смотрела на него так же. Потому что он был моим чудом. Моим драконом. Моим мужем. И это было только начало.

Глава 14

После свадьбы, когда гости начали расходиться, а тётушку Гертруду наконец выловили из фонтана и укутали в плед, лорд Даррен — теперь уже мой муж, я всё ещё не могла к этому привыкнуть, — взял меня за руку и сказал:

— Пора, леди Алиса. Нас ждёт мой замок.

— Наш замок, — поправила я.

— Наш замок, — согласился он, и в уголках его губ мелькнула улыбка.

Он подвёл меня к небольшой арке, стоявшей в дальнем углу сада. Арка была увита плющом, и внутри неё мерцало что-то серебристое, как будто воздух там был немного плотнее, чем везде.

— Это портал, — объяснил лорд Даррен. — Он ведёт прямо в мой… наш замок. Быстрее, чем лететь. И безопаснее. Особенно для тебя.

— Я никогда не ходила через порталы, — призналась я.

— Ничего страшного. Просто держись за меня и не отпускай руку.

Я вцепилась в его руку, как утопающий в спасательный круг. Лорд Даррен шагнул в арку, и я — за ним. Мир на мгновение закрутился, потемнел, потом вспыхнул серебром, и я почувствовала, что стою на твёрдом полу. Ну, то есть на камне. Холодном камне.

Я открыла глаза и осмотрелась. Мы стояли в огромном холле. Потолок был высокий, сводчатый, с тёмными балками. Стены — из серого камня. Окна — узкие, как бойницы. Факелы на стенах — да, настоящие факелы, с живым огнём. И ни одного ковра. Ни одной картины. Ни одного цветка. Только камень. Только тени. Только холод.

— Ну, — сказала я, оглядываясь. — Это… это очень… атмосферно.

Лорд Даррен посмотрел на меня с лёгкой тревогой.

— Тебе не нравится.

— Ну, — я замялась. — «Не нравится» — это мягко сказано. Это похоже на… на склеп. Только без скелетов. Хотя, может, они где-то есть. Я не проверяла.

Лорд Даррен вздохнул.

— Я знал, что ты это скажешь. Замок старый. Он достался мне от отца, а ему — от деда. Никто никогда не занимался его… украшением. Тут всё осталось так, как было двести лет назад.

— Двести лет? — я ужаснулась. — И никто не повесил ни одной занавески?

— Драконы не особо любят занавески.

— Ну, а я люблю, — сказала я твёрдо. — И я обещаю: я всё здесь переделаю. Всё. Абсолютно. Я повешу шторы. Я постелю ковры. Я расставлю цветы. Я покрашу стены. Ну, то есть не сама покрашу, но найму кого-нибудь. Я сделаю так, чтобы этот замок стал уютным. Чтобы в нём хотелось жить. А не… не прятаться от дождя.

Лорд Даррен смотрел на меня с таким выражением, будто я только что пообещала ему луну с неба. Или, может, драконье яйцо.

— Ты правда хочешь всё переделать? — спросил он.

— Правда, — сказала я. — Это же наш дом. Наш. И я хочу, чтобы нам в нём было хорошо. Тебе, мне, нашим детям. Ну, то есть когда они будут. И фикусу.

— Фикусу? — переспросил лорд Даррен.

— Да, — я кивнула. — Я хочу фикус. И, может быть, кота. Но это потом. Сначала шторы.

Лорд Даррен рассмеялся. Громко, искренне, и от этого смеха в мрачном холле стало как будто светлее.

— Леди Алиса, — сказал он, — вы невозможны.

— Я знаю, — сказала я. — Но вы же на мне женились. Так что теперь поздно.

— Не поздно, — сказал он, беря меня за руку. — Никогда не поздно. И знаешь что? Я не против. Переделывай. Всё. Абсолютно. Я помогу. Ну, то есть я буду носить тяжёлые вещи и делать вид, что разбираюсь в интерьерах.

— Отлично, — я улыбнулась. — Тогда начнём завтра. А сейчас… сейчас я хочу посмотреть, где мы будем спать. Потому что я, честно говоря, устала. И хочу снять это платье. Оно красивое, но в нём невозможно дышать.

Лорд Даррен повёл меня наверх. По каменной лестнице. Мимо тёмных коридоров. Мимо факелов, которые коптили и пахли дымом. И я шла и думала: «Ничего. Завтра я повешу здесь шторы. И ковры. И поставлю цветы. И этот замок станет домом. Нашим домом. Потому что я так решила. А я, Наташа, всегда добиваюсь своего. Ну, то есть теперь Алиса. Но тоже добиваюсь. Особенно если есть эклеры и дракон, который меня поддерживает».

Мы вошли в спальню. Она была такая же мрачная, как и всё остальное. Но кровать была большая. И мягкая. И на ней лежало покрывало из тёмно-синего бархата. Я посмотрела на неё и улыбнулась.

— Знаешь, — сказала я, — с этой кровати можно начать. Завтра я повешу здесь жёлтые шторы. И постелю ковёр с цветами. И поставлю вазу с розами. И тогда будет не так страшно.

— А сегодня? — спросил лорд Даррен.

— А сегодня, — сказала я, — мы просто ляжем спать. Потому что я устала. И потому что завтра у нас много дел. Мы будем переделывать замок. И, может быть, посадим фикус.

Лорд Даррен обнял меня. Крепко. И я почувствовала, что дома. Ну, то есть пока не дома. Но будет. Обязательно будет. Потому что дом — это не стены. Дом — это когда рядом тот, кто смотрит на тебя так, как будто ты — чудо. И когда ты знаешь, что завтра будет лучше, чем сегодня. И когда есть эклеры. Ну, или хотя бы надежда на них.

Глава 15

Той ночью мне снова приснилась Алиса. Ну, то есть я уснула в мрачном замке, на огромной кровати с тёмно-синим бархатным покрывалом, рядом с драконом, который тихо сопел и, кажется, иногда выпускал маленькие струйки дыма из ноздрей, и провалилась куда-то. Куда-то — это в свою квартиру. В свой мир. В своё тело. Только теперь я смотрела на всё это не как участник, а как зритель. Как будто включила телевизор и попала на канал, где показывают мою жизнь. Только главную роль играет Алиса. И сюжет, надо сказать, был захватывающий.

Алиса сидела на моём продавленном диване. В моей пижаме. С моим пучком на голове, который она, судя по всему, научилась делать сама, потому что он был кривой, но держался. Она смотрела в телефон. В мой телефон. И на её лице было выражение человека, который только что открыл для себя магию. Ну, то есть открыл для себя доставку еды.

— Итак, — сказала Алиса вслух, тыкая пальцем в экран. — Пицца. Маргарита. С сыром. И… что такое «пепперони»? Ладно, неважно. Добавим. И ещё… о, шоколадный милкшейк. И картошка фри. И… может, ещё пиццу? Нет, одной хватит. Или двух? Нет, одной. Ладно, двух.

Она нажала кнопку «заказать». Потом посмотрела на экран с восторгом.

— И это всё? — сказала она. — Я просто нажимаю кнопку, и еда приезжает? Без слуг? Без готовки? Без заклинаний? Просто… приезжает?

Она откинулась на диване и улыбнулась. Широко. Счастливо. Как ребёнок, которому подарили щенка. Или как женщина, которая впервые в жизни заказала пиццу.

Через полчаса в дверь позвонили. Алиса вскочила. Потом остановилась. Посмотрела на дверь. Потом на себя. Потом снова на дверь. Кажется, она не знала, как это работает. Ну, то есть она знала, что надо открыть, но не знала, что говорить. Я мысленно подсказала ей: «Скажи спасибо и дай чаевые». Но она меня не слышала. Она просто открыла дверь.

На пороге стоял он. Доставщик. Молодой парень. Лет двадцати пяти. Тёмные волосы, карие глаза, улыбка, от которой, кажется, плавился сыр на пицце. В руках — два больших пакета с едой. И он смотрел на Алису так, как будто увидел что-то невероятное.

— Здравствуйте, — сказал он. — Пицца для… Наташи?

Алиса замерла. Потом вспомнила, что Наташа — это я. Ну, то есть теперь она. И кивнула.

— Да. Это я. Наташа. Здравствуйте.

— Я Марк, — сказал он. — Ну, то есть я не Марк. Я Дима. Но вы можете звать меня как хотите.

— Дима, — повторила Алиса. — Красивое имя.

— Спасибо, — сказал Дима. — Вы тоже… красивая. Ну, то есть я хотел сказать, что вы красивая. Очень. Извините. Я обычно не говорю такого клиентам. Но вы… вы как будто не из этого мира.

Алиса улыбнулась. И я, наблюдая за этим со стороны, поняла: всё. Она пропала. Точно так же, как я пропала, когда увидела лорда Даррена. Только теперь это был не дракон. Это был доставщик пиццы. С двумя пакетами еды и улыбкой, которая плавила сыр.

— Спасибо, — сказала Алиса. — Вы тоже… очень. Ну, то есть вы тоже очень. Красивый. И пицца, наверное, вкусная.

— Самая лучшая в городе, — сказал Дима. — Я сам её пробовал. Ну, то есть не эту конкретную, но вообще. Я работаю тут уже два года. И каждый раз, когда привожу заказ, думаю: «Может, сегодня я встречу кого-то особенного». И вот… встретил.

Алиса покраснела. Я, наблюдая за этим, чуть не зааплодировала. Ну, Алиса! Ну, дала! Она стояла в дверях, в моей пижаме, с кривым пучком, и флиртовала с доставщиком пиццы. И это было прекрасно. Абсолютно. Бесповоротно. Прекрасно.

— Может, — сказала Алиса, — вы зайдёте? Ну, то есть не сейчас. Потому что я в пижаме. И у меня бардак. Но… может, завтра? Или послезавтра? Мы могли бы… я не знаю… сходить куда-нибудь?

Дима просиял.

— В кино? — спросил он. — Тут недалеко есть кинотеатр. Идут какие-то новые фильмы. Я не помню какие, но, говорят, хорошие.

— В кино, — сказала Алиса. — Я никогда не была в кино.

Дима посмотрел на неё с удивлением.

— Никогда? Совсем?

— Совсем, — сказала Алиса. — Но я хочу. Очень.

— Тогда завтра, — сказал Дима. — В семь. Я зайду за вами. Ну, то есть за тобой. Можно на «ты»?

— Можно, — сказала Алиса. — Я Алиса. Ну, то есть Наташа. Но ты можешь звать меня Алисой.

Дима улыбнулся. Потом передал ей пакеты. Потом посмотрел на неё ещё раз. Потом ушёл. А Алиса закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. С пакетами в руках. С пиццей. Со счастьем.

— О боги, — сказала она. — Что это было?

Я, наблюдая за этим со стороны, улыбалась. Ну, то есть я не могла улыбаться, потому что я была просто сном, но я чувствовала, как внутри меня всё поёт. Алиса, настоящая баронесса, влюбилась в доставщика пиццы. И шла с ним на свидание в кино. И это было лучше любой книги. Лучше любого романа. Лучше любого сна.

На следующий день — во сне, конечно, — я увидела, как Алиса собирается на свидание. Она надела моё лучшее платье. То самое, которое я берегла для особого случая. И который так и не наступил. Ну, то есть теперь наступил. Для Алисы. Она накрасилась. Ну, то есть попыталась. Получилось не очень, но она была счастлива. И это было главное.

Дима пришёл в семь. С цветами. С ромашками. Простыми, но милыми. Алиса чуть не расплакалась, когда их увидела. Потому что в её мире цветы дарили только по особому случаю. А тут — просто так. Потому что свидание. Потому что она. Потому что он хотел.

Они пошли в кино. Алиса никогда не была в кино. Она смотрела на экран, на попкорн, на кресла, на всё это с таким восторгом, что Дима, кажется, влюбился в неё ещё сильнее. Он держал её за руку. Она держала его за руку. А я, наблюдая за этим со стороны, думала: «Вот. Вот оно. Счастье. Не у меня. Но у неё. И это тоже хорошо. Потому что Алиса заслужила. Потому что она хорошая. Потому что она полила мой фикус. И потому что она влюбилась в доставщика пиццы. А это, между прочим, самая романтичная история, которую я когда-либо видела. Даже лучше, чем про дракона и лисицу».

Я проснулась в замке. Рядом со мной спал лорд Даррен. Он всё ещё выпускал маленькие струйки дыма. Я улыбнулась и подумала: «Алиса, если ты это слышишь, знай: я за тебя рада. И за фикус рада. И за тебя. И за Диму. И за пиццу. И за кино. И за всё. Будь счастлива. Ты этого заслуживаешь. А я… я тоже буду. Потому что у меня есть дракон. И мы повесим шторы. И посадим фикус. И всё будет хорошо. У нас обеих. В обоих мирах».

Глава 16

Утром я проснулась с твёрдым намерением. Ну, то есть с очень твёрдым. Я, Наташа, которая в своём мире три года не могла собраться и поменять обои в спальне, теперь собиралась переделать целый замок. И не просто переделать, а сделать его уютным. Живым. Таким, чтобы хотелось возвращаться. Я встала, натянула простое платье — потому что в кружевах и корсете неудобно командовать, — и отправилась на поиски слуг. Лорд Даррен уже уехал по делам, поцеловав меня на прощание в лоб и сказав, чтобы я «не разрушила замок до его возвращения». Я пообещала, что не разрушу. Ну, то есть постараюсь.

Слуги нашлись на кухне. Трое: старый дворецкий Эдвард, сухой и строгий, как сухарь, горничная Марта, полноватая женщина с добрыми глазами и красными руками от постоянной работы, и молодой лакей Тим, который, кажется, ещё не до конца понимал, что происходит в этом мире. Они сидели за столом и пили чай. Ну, то есть не чай, а что-то похожее. И когда я вошла, все трое вскочили так, будто я была привидением. Или драконом. Или и тем, и другим одновременно.

— Леди Алиса! — воскликнул Эдвард, кланяясь. — Мы не ждали вас так рано. Чем можем служить?

— Можете, — сказала я, садясь за стол. — И даже очень. У меня есть план. Большой план. Мы будем переделывать замок.

Слуги переглянулись. Ну, то есть обменялись взглядами, в которых читалось что-то среднее между ужасом и любопытством.

— Переделывать? — переспросила Марта. — Что именно, миледи?

— Всё, — сказала я. — Начнём с холла. Он слишком мрачный. Нужны шторы. Светлые. И ковры. Мягкие. И цветы. Много цветов. И, может быть, картины. Но не портреты предков. А что-нибудь… весёлое. Пейзажи. Или драконы. Но не страшные. А милые.

Эдвард моргнул.

— Милые драконы?

— Да, — сказала я. — Такие, знаете, с большими глазами. И с крылышками. Чтобы не пугали, а радовали.

Тим хихикнул. Потом испугался и замолчал. Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Тим, правильно?

— Д-да, миледи.

— Отлично. Ты будешь моим помощником. Будешь носить тяжёлые вещи и делать вид, что тебе это нравится.

— Мне… мне это нравится, миледи, — сказал Тим, и, кажется, он не врал.

Марта посмотрела на меня с осторожностью.

— Миледи, а лорд Даррен… он знает о ваших планах?

— Знает, — сказала я. — И одобряет. Ну, то есть он сказал, что я могу делать всё, что хочу. А я хочу сделать этот замок домом. Потому что сейчас он похож на… на склеп. Только без скелетов. Хотя, может, они где-то и есть. Я не проверяла.

Марта вздохнула. Потом улыбнулась. Кажется, ей тоже не нравился этот мрачный замок.

— Хорошо, миледи. С чего начнём?

— Со штор, — сказала я твёрдо. — Где у нас ближайший магазин тканей?

— В городе, — сказал Эдвард. — В пяти милях. Но мы можем послать Тима.

— Не надо никого посылать, — сказала я. — Я поеду сама. Тим, запрягай лошадей. Марта, составь список того, что нужно. Эдвард, ты будешь следить за бюджетом. Потому что я, честно говоря, не очень понимаю, сколько всё это стоит. Но я уверена, что мы справимся.

Эдвард посмотрел на меня с уважением. Кажется, он не ожидал, что леди будет сама заниматься такими делами. Ну, то есть Алиса бы точно не стала. А я — стала. Потому что я не Алиса. Я Наташа. И я привыкла всё делать сама. Ну, то есть теперь не сама, а со слугами. Но всё равно.

К обеду мы уже ехали в город. Я, Тим и Марта. Эдвард остался в замке — следить за порядком и, кажется, немного приходить в себя. В городе мы провели три часа. Я выбрала шторы — светло-жёлтые, с цветочным узором. Ковры — мягкие, с длинным ворсом. Подушки — разноцветные. И ещё кучу всякой всячины: вазы, свечи, рамы для картин, которые я ещё не купила, но собиралась. Тим таскал пакеты и не жаловался. Марта помогала выбирать и иногда говорила: «Миледи, это слишком ярко». А я отвечала: «Именно поэтому и берём».

Когда мы вернулись, я сразу начала командовать. Ну, то есть не командовать, а организовывать. Шторы повесили в холле. Ковры постелили. Подушки разложили на диванах. Вазы расставили. И холл, который ещё утром был мрачным и холодным, стал… другим. Светлее. Теплее. Живее. Марта стояла и смотрела на всё это, открыв рот.

— Миледи, — сказала она, — это… это красиво.

— Правда? — я улыбнулась. — Ну, это только начало. Завтра займёмся столовой. И спальней. И коридорами. И, может быть, подвал. Подвал у нас есть?

— Есть, — сказал Тим. — Но там… там страшно.

— Ничего, — сказала я. — Мы и его сделаем уютным. Повесим шторы. Поставим свечи. Может, даже ковёр. И тогда там будет не страшно, а… интересно.

Тим посмотрел на меня с восторгом. Кажется, он впервые видел леди, которая не боится подвалов. И штор. И вообще ничего.

Вечером вернулся лорд Даррен. Он вошёл в холл и остановился. Потом посмотрел на шторы. Потом на ковры. Потом на подушки. Потом на меня. И в его глазах было что-то такое, от чего у меня внутри всё перевернулось.

— Леди Алиса, — сказал он медленно. — Что вы сделали с моим замком?

— Нашим замком, — поправила я. — И я сделала его уютным. Ну, то есть начала. Завтра продолжим. Тебе не нравится?

Лорд Даррен подошёл ко мне. Взял за руку. Посмотрел на шторы. Потом снова на меня.

— Мне нравится, — сказал он. — Очень. Я просто… я не ожидал, что будет так… светло.

— Это только начало, — сказала я. — Завтра будет ещё светлее. И теплее. И уютнее. И, может быть, мы даже посадим фикус.

Лорд Даррен засмеялся. Громко, искренне. И от этого смеха в холле стало ещё светлее. Ну, то есть не от смеха, а от штор. Но и от смеха тоже. Потому что дом — это не только шторы. Дом — это когда кто-то смеётся. И когда кто-то рядом. И когда ты знаешь, что завтра будет ещё лучше. И когда есть фикус. Ну, или хотя бы надежда на него.

Слуги стояли в стороне и смотрели на нас. На леди, которая переделывает замок. На дракона, который смеётся. На шторы, которые висят. И, кажется, они тоже улыбались. Потому что впервые за долгое время этот замок стал похож на дом. А не на склеп. И это было самое главное.

Глава 17

Через неделю замок было не узнать. Ну, то есть он всё ещё был замком — с башнями, каменными стенами и подъёмным мостом, который, кстати, я тоже хотела покрасить, но Эдвард сказал, что это «историческая ценность» и «нельзя трогать». Я вздохнула и согласилась. Ну, то есть не согласилась, а отложила эту идею до лучших времён. Но шторы, ковры, подушки и цветы сделали своё дело. Замок стал светлее. Теплее. Живее. И я начала подумывать о том, что хорошо бы теперь заняться не только внутренним убранством, но и внешним.

Сад. Мне нужен был сад. Не тот, который уже был — мрачный, запущенный, с засохшими кустами и дорожками, заросшими травой. А настоящий сад. С цветами. С фонтаном. С беседкой. С чёрными розами. И, может быть, с фикусом. Ну, то есть фикус — это отдельная история. Фикус я хотела посадить в горшке. В замке. Но сад — это было другое. Сад — это было место, где можно гулять. Где можно пить чай. Где можно сидеть и смотреть на закат. Где можно танцевать. Ну, то есть я танцевать не умела, но с лордом Дарреном — умела. Почти. Иногда. Когда не наступала ему на ноги.

Я вышла на террасу и посмотрела на то, что когда-то было садом. Ну, то есть формально это всё ещё был сад. Просто очень запущенный. Очень. Очень-очень. Кусты разрослись так, что напоминали маленькие джунгли. Дорожки заросли травой. Фонтан, который когда-то, наверное, был красивым, теперь стоял с треснувшей чашей и не работал. А беседка, которая когда-то, наверное, была чудом архитектуры, теперь покосилась набок и, кажется, держалась на честном слове. И на паутине. Много паутины.

Я вздохнула. Потом повернулась к Марте, которая стояла рядом и тоже смотрела на сад с выражением человека, который видел много, но такое — впервые.

— Марта, — сказала я. — У нас есть садовник?

Марта задумалась.

— Был, миледи. Старый Барт. Но он ушёл лет пять назад. Сказал, что «это не сад, а проклятие» и что он «больше не может смотреть на эту красоту». Ну, то есть на то, что от неё осталось.

— Понятно, — сказала я. — А где он сейчас

— В деревне. Говорят, разводит кроликов.

— Кроликов?

— Да, миледи. Он говорит, что кролики — это единственные существа, которые не требуют, чтобы он что-то сажал. Они просто едят. И размножаются.

Я кивнула. Ну, логично. Кролики — это просто. Кролики — это не сад. Но мне нужен был сад. И садовник. И я решила, что найду этого Барта. И верну его. Потому что каждый сад заслуживает второго шанса. Даже проклятый.

— Тим, — позвала я. — Запрягай лошадей. Мы едем в деревню.

Тим, который уже привык к моим внезапным идеям, кивнул и убежал. Марта посмотрела на меня с сомнением.

— Миледи, вы уверены? Барт… он странный. И ворчливый. И он может не согласиться.

— Ничего, — сказала я. — Я умею убеждать. Ну, то есть я умею говорить много и с энтузиазмом. Обычно это работает.

Мы приехали в деревню через час. Деревня была маленькая, уютная, с домами под соломенными крышами и курами, которые гуляли где хотели. Дом Барта стоял на отшибе. Рядом с ним был загон с кроликами. Много кроликов. Очень много. Я даже не подозревала, что столько кроликов может существовать в одном месте.

Барт оказался стариком с бородой, как у гнома, и глазами, как у человека, который давно перестал удивляться. Он сидел на крыльце и чистил морковку. Когда мы подошли, он поднял голову и посмотрел на меня. Потом на Марту. Потом снова на меня.

— Леди Алиса, — сказал он. — Вы. Я так и знал, что вы придёте.

— Правда? — удивилась я. — Откуда?

— Кролики сказали, — ответил он серьёзно. — Они чувствуют перемены. А вы — перемена. Большая. Очень большая.

Я решила не уточнять, как именно кролики ему это сказали. Потому что, судя по всему, это была долгая история. И, может быть, даже слишком странная.

— Барт, — сказала я. — Мне нужен садовник. Наш сад в ужасном состоянии. Ну, то есть не «в ужасном», а «в катастрофическом». И я хочу его восстановить. Я хочу, чтобы там были цветы. Розы. Чёрные розы. И беседка. И фонтан. И, может быть, фикус. Ну, то есть фикус — это отдельно. Но сад — это главное.

Барт посмотрел на меня. Долго. Потом отложил морковку. Потом встал.

— Вы хотите восстановить сад? Тот самый сад? Который проклят?

— Почему он проклят? — спросила я.

— Потому что там ничего не растёт. Потому что земля там мёртвая. Потому что… — он замолчал. Потом вздохнул. — Потому что я не смог. Я пытался. Двадцать лет пытался. И ничего не выросло. Только сорняки. И пауки.

— Ну, — сказала я, — может, проблема была не в земле. А в том, что вы пытались делать всё в одиночку. А теперь нас много. Я, вы, Марта, Тим, лорд Даррен. И, может быть, кролики. Ну, то есть кролики — это на ваше усмотрение. Но я думаю, что вместе мы справимся.

Барт смотрел на меня. Потом на Марту. Потом на Тима, который стоял в стороне и делал вид, что не слушает. Потом снова на меня. И в его глазах что-то мелькнуло. Что-то похожее на надежду. Или на любопытство. Или на то и другое сразу.

— Вы странная, леди Алиса, — сказал он. — Раньше вы не были такой.

— Я изменилась, — сказала я. — Люди меняются. Иногда достаточно одного взгляда. Или одного сада. Или одного дракона. В общем, я изменилась. И теперь я хочу сад. С цветами. С чёрными розами. И с беседкой. Вы поможете?

Барт молчал. Потом посмотрел на кроликов. Потом снова на меня. Потом вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Я помогу. Но если у нас ничего не выйдет, я вернусь к кроликам. И вы больше никогда меня не увидите.

— Договорились, — сказала я. — Только чур не сбегать до того, как мы посадим хотя бы одну розу.

Барт хмыкнул. Потом пошёл собирать вещи. А я стояла и смотрела на кроликов, которые, кажется, смотрели на меня с одобрением. Ну, то есть я не уверена, что кролики умеют смотреть с одобрением. Но эти, кажется, умели.

Когда мы вернулись в замок, я сразу повела Барта в сад. Он шёл медленно, оглядываясь по сторонам, и на его лице было выражение человека, который вернулся домой после долгого отсутствия. Ну, то есть домой, который он сам когда-то бросил. Потому что не смог. Потому что было слишком больно смотреть на то, что осталось.

— Вот, — сказала я, останавливаясь в центре сада. — Отсюда начнём. С этого места. Я хочу, чтобы здесь был фонтан. Настоящий. С водой. И с драконом. Ну, то есть с фигурой дракона. Чтобы он извергал воду. Как в саду моего отца. Помните? Тот самый фонтан.

Барт посмотрел на то место, где когда-то был фонтан. Потом на меня. Потом снова на место.

— Я помню этот фонтан, — сказал он. — Я его чинил. Много раз. Потом бросил. Потому что он всё равно ломался.

— Теперь не сломается, — сказала я. — Потому что мы будем за ним следить. Вместе. И потому что я хочу, чтобы он работал. Очень хочу.

Барт кивнул. Потом посмотрел на кусты. Потом на дорожки. Потом на беседку. И в его глазах загорелся тот самый огонёк, который бывает у людей, когда они начинают верить. Ну, то есть не просто верить, а верить по-настоящему. В то, что всё получится.

— Ладно, — сказал он. — Начнём завтра. С утра. Но мне нужны инструменты. И семена. И, может быть, помощь. Ну, то есть не только кролики.

— Будет помощь, — сказала я. — Тим, Марта, Эдвард. И я. Я тоже буду помогать. Ну, то есть я не очень умею сажать, но я могу командовать. И вдохновлять. И приносить эклеры.

Барт посмотрел на меня и улыбнулся. Впервые. Ну, то есть я не знаю, улыбался ли он раньше, но мне показалось, что это было впервые.

— Эклеры, — сказал он. — Это хорошо. Эклеры — это по-нашему.

И мы пошли в замок. Пить чай. И есть эклеры. И строить планы. Большие планы. О саде. О цветах. О чёрных розах. О беседке. О фонтане. О фикусе. И о том, что даже проклятый сад может стать живым. Если рядом есть кто-то, кто верит. И кто приносит эклеры.

Глава 18

Через две недели после того, как мы начали возрождать сад — Барт, кстати, оказался гением, и первые розы уже дали ростки, — лорд Даррен сказал мне за завтраком:

— Алиса, мои родители хотят с тобой познакомиться.

Я чуть не поперхнулась эклером. Ну, то есть я как раз ела эклер, и эта новость застала меня врасплох. Родители. Дракона. Мои новые родственники. Которые, наверное, ждали невестку с самого рождения сына. И которые, наверное, были очень… драконьими. Ну, то есть строгими. Или богатыми. Или и то, и другое сразу.

— Родители? — переспросила я, прожевав. — Твои родители? Хотят познакомиться? Со мной?

Лорд Даррен посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Ну да. Обычно так бывает. Сначала свадьба, потом знакомство с родителями. Или наоборот. Но мы как-то… не по порядку.

— А они не обидятся, что мы сначала поженились, а потом… ну, то есть они не подумают, что я… что мы…

— Что мы что?

— Ну, что я тебя украла. Или что ты меня украл. Или что мы сбежали. Или что-то в этом роде.

Лорд Даррен засмеялся.

— Не подумают. Они знают, что я тебя люблю. И что ты меня любишь. Ну, то есть я надеюсь, что любишь.

— Люблю, — сказала я. — Очень. Даже когда ты выпускаешь дым из ноздрей по утрам. Хотя это, честно говоря, странно.

— Я не выпускаю дым.

— Выпускаешь. Я видела. И, если честно, мне это даже нравится. Это… мило.

Лорд Даррен покачал головой, но улыбка не сошла с его лица.

— Значит, завтра, — сказал он. — Они приедут завтра. С сестрой. Она учится в пансионате и приехала на каникулы. Ей пятнадцать. И она… она особенная.

— Особенная? — насторожилась я. — В каком смысле?

— В том смысле, что она дракон. Но она ещё не научилась контролировать превращения. Иногда она чихает, и из носа вылетает огонь. Иногда она злится, и появляются крылья. В общем, с ней нужно… аккуратно.

— Понятно, — сказала я. — Аккуратно. И, может быть, огнетушитель. У нас есть огнетушитель?

— Что такое огнетушитель?

— Неважно. Я придумаю что-нибудь. Может, ведро с водой. Или два ведра.

Лорд Даррен засмеялся снова. И я подумала: «Ну, ладно. Родители. Сестра. Драконы. Что может пойти не так? Кроме того, что сестра чихает огнём, а родители, может быть, меня не одобрят. Но я справлюсь. Я же Наташа. Ну, то есть Алиса. Но всё равно справлюсь».

На следующий день я волновалась так, что чуть не съела все эклеры ещё до приезда гостей. Марта помогала мне выбрать платье — не слишком пышное, но и не слишком простое. Что-то среднее. Чтобы показать уважение, но не выглядеть так, будто я пытаюсь быть кем-то, кем не являюсь.

— Миледи, — сказала Марта, застёгивая мне платье, — вы волнуетесь.

— Я не волнуюсь, — сказала я. — Я просто… я просто думаю о том, что если они меня не одобрят, то что? Лорд Даррен выберет их? Или меня?

— Миледи, — Марта посмотрела на меня серьёзно. — Лорд Даррен любит вас. Это видно. И родители это увидят. И сестра. И все. Не волнуйтесь.

— Я не волнуюсь, — повторила я. — Я просто… ладно. Я волнуюсь. Очень. Но это нормально. Так и должно быть. Я же не каждый день знакомлюсь с драконами.

Марта улыбнулась и поправила мне волосы. А я посмотрела в зеркало и подумала: «Наташа, ты справишься. Ты уже справилась с драконом, с волком, со свадьбой, со шторками. Справишься и с родителями. Даже если они дышат огнём. Даже если у них чешуя. Даже если они… не знаю… едят людей на завтрак. Хотя, надеюсь, не едят. Потому что тогда эклеры придётся прятать».

Гости прибыли к обеду. Я стояла в холле — том самом, с жёлтыми шторами и мягкими коврами — и ждала. Лорд Даррен был рядом и держал меня за руку. И когда двери открылись, я увидела их. Драконов. Ну, то есть людей. Но драконов. Потому что даже в человеческом облике в них чувствовалось что-то… драконье.

Отец — высокий, седой, с пронзительными глазами и осанкой короля. Лорд Алдрик, если я правильно запомнила. Мать — стройная, красивая, с тёмными волосами и улыбкой, которая, кажется, умела обезоруживать. Леди Изабель. И сестра — маленькая, рыжая, с веснушками и глазами, которые смотрели на меня с огромным любопытством. Леди Кэтрин. Ну, то есть просто Кэтрин. Она была в платье пансионерки, с лентами в волосах, и, кажется, едва сдерживалась, чтобы не запрыгать на месте.

— Мама, папа, Кэтрин, — сказал лорд Даррен, — это Алиса. Моя жена.

Лорд Алдрик посмотрел на меня. Долго. Очень долго. Я выдержала взгляд. Ну, то есть я старалась выдержать. Внутри меня всё тряслось, но внешне я стояла ровно и улыбалась. И, кажется, это сработало.

— Леди Алиса, — сказал он наконец. — Мы много о вас слышали.

— Надеюсь, только хорошее, — сказала я. — Хотя, если честно, я не уверена, что это возможно. Я, знаете ли, не самая обычная леди.

Лорд Алдрик приподнял бровь. Потом посмотрел на сына. Потом снова на меня.

— Нам говорили, что вы переделали замок. Повесили шторы. Постелили ковры. И начали восстанавливать сад.

— Да, — сказала я. — Замок был слишком мрачный. Я не могла в нём жить. Ну, то есть могла, но не хотела. А сад… сад был проклят. Но теперь не проклят. Потому что мы нашли садовника. И кроликов. Ну, то есть кролики — это отдельно. Они у Барта. Но сад оживает. Уже есть ростки. Чёрные розы. Мои любимые.

Леди Изабель улыбнулась. И в её улыбке было что-то такое, от чего я сразу поняла: она мне нравится. Ну, то есть она ещё ничего не сказала, но уже нравилась.

— Шторы, — сказала она. — Это замечательно. Я всегда говорила Алдрику, что этот замок слишком мрачный. Но он говорил, что это «историческое наследие» и «нельзя трогать».

— Я тоже так говорил, — вмешался лорд Даррен. — Но Алиса меня переубедила. Ну, то есть она просто сделала всё по-своему. И я не жалею.

Лорд Алдрик хмыкнул. Но, кажется, он не злился. Скорее, ему было… интересно. Ну, то есть он смотрел на меня, как на что-то необычное. И это было лучше, чем если бы он смотрел на меня, как на пустое место.

Кэтрин не выдержала. Она подскочила ко мне и схватила за руку.

— Алиса! — сказала она. — Ты правда переделала замок? И посадила розы? И у тебя есть эклеры? Мне Даррен писал! Он писал, что ты заказала целый стол эклеров на свадьбу! Это правда?

Я засмеялась. Не нервно. А искренне. Потому что Кэтрин была… настоящей. Живой. И, кажется, ей было плевать на титулы и приличия. Ей было интересно. И это мне в ней нравилось.

— Правда, — сказала я. — Целый стол. С заварным кремом. И с шоколадным. И с клубничным. Хочешь попробовать?

— Хочу! — Кэтрин чуть не подпрыгнула. — Очень хочу! Даррен, у вас есть эклеры?

— Есть, — сказал лорд Даррен. — Алиса заказала их на прошлой неделе. Целую коробку. На случай, если кто-то приедет.

— На случай, если кто-то приедет, — повторила леди Изабель. — Это… очень предусмотрительно.

— Это Алиса, — сказал лорд Даррен. — Она всегда думает о еде. И о шторах. И о саде. И о том, чтобы всем было хорошо.

Лорд Алдрик посмотрел на меня. И на этот раз в его взгляде было что-то другое. Не просто интерес. А… одобрение. Ну, то есть, может, и не одобрение. Но что-то близкое.

— Что ж, — сказал он. — Пойдёмте обедать. И, леди Алиса, надеюсь, вы расскажете нам, как вам удалось сделать то, что не удавалось никому. Ну, то есть переделать этот замок. И вернуть сад.

— Расскажу, — сказала я. — Только предупреждаю: это долгая история. И в ней есть кролики.

— Кролики? — переспросила Кэтрин.

— Да. Кролики. И эклеры. И дракон. И одна очень упрямая леди, которая решила, что всё будет по-её.

Лорд Даррен посмотрел на меня и улыбнулся. А я подумала: «Кажется, всё идёт хорошо. Даже очень. Родители не съели меня на месте. Сестра в восторге. И, кажется, им всем нравится. Ну, то есть мне. И мои шторы. И мой сад. И мои эклеры. И это самое главное. Потому что семья — это важно. Даже если это семья драконов. Особенно если это семья драконов. Потому что драконы, оказывается, тоже любят эклеры. И шторы. И сады. И это делает их почти… людьми. Ну, то есть почти. Потому что огонь из носа — это всё-таки не совсем человеческое. Но я привыкла. И даже нашла это милым».

Глава 19

Драконы гостили три дня. И за эти три дня мы с Кэтрин перевернули замок вверх тормашками. Ну, то есть не весь замок, а только половину. Но и этого хватило, чтобы слуги начали тихо молиться, а лорд Даррен — тихо смеяться. Ну, то есть он смеялся громко, но потом извинялся и говорил, что «это было незабываемо». А я думаю, он просто радовался, что в замке наконец-то стало весело. Потому что до меня тут было тихо. Слишком тихо. Как в склепе. Ну, то есть в склепе с драконом.

Кэтрин оказалась именно такой, как я и думала: рыжей, веснушчатой, с глазами, которые горели любопытством, и с руками, которые тянулись ко всему. Абсолютно ко всему. К шторам. К вазам. К книгам. К эклерам. К дракону. К кроликам. Ко всему, что попадалось на пути. И, что самое главное, она не боялась ничего. Ну, то есть она боялась, что её отправят обратно в пансион, но это было единственное, чего она боялась. А так — ничего. Ни огня. Ни высоты. Ни моих экспериментов с интерьером. Ни даже Барта, который ворчал, но в глубине души был рад, что в саду наконец-то кто-то копается.

В первый день мы с Кэтрин решили, что замку не хватает башни. Ну, то есть башня была. Даже две. Но они были пустые. А пустые башни — это же преступление. Ну, то есть не преступление, но очень грустно. И мы решили, что одну башню надо превратить в… что-нибудь. В библиотеку? Нет, библиотека уже была. В оранжерею? Нет, оранжерея была в саду. В комнату для эклеров? Кэтрин сказала, что это гениально. Я сказала, что это гениально и практично. И мы пошли смотреть башню.

Башня была старая. Очень старая. С паутиной, пылью и лестницей, которая скрипела так, будто ей было лет двести. Ну, то есть ей и было лет двести. Но мы всё равно полезли. Кэтрин — первая, я — за ней. И когда мы добрались до верха, Кэтрин чихнула. И из её носа вылетел огонь. Маленький. Но огонь. И паутина, которая была рядом, вспыхнула. Я замерла. Кэтрин замерла. Потом мы обе засмеялись. Ну, то есть я засмеялась, а Кэтрин начала извиняться. Но я сказала, что это даже к лучшему. Потому что паутину всё равно надо было убрать. И теперь её не стало. Ну, то есть часть её не стало. Остальную мы убрали метлой. Которую нашли тут же. В башне. Потому что в башне было всё. Абсолютно всё. Даже метла. И даже скелет какой-то птицы. Но мы его выбросили. Ну, то есть не выбросили, а отложили. Для науки.

— Алиса, — сказала Кэтрин, когда мы спустились вниз, — а давай сделаем в башне гнездо?

— Гнездо? — переспросила я.

— Ну да. Как у драконов. Только для людей. С подушками. С пледами. С книгами. Чтобы можно было залезть туда и читать. Или спать. Или смотреть на звёзды.

Я посмотрела на неё. Потом на башню. Потом снова на неё.

— Кэтрин, — сказала я, — ты гений.

— Правда?

— Правда. Мы сделаем гнездо. И будем там читать. И есть эклеры. И смотреть на звёзды. И, может быть, даже спать.

Кэтрин взвизгнула от восторга. И мы пошли за подушками. Много подушек. И за пледами. И за книгами. И за эклерами. Потому что без эклеров гнездо — это не гнездо. Это просто куча подушек.

К вечеру первого дня башня превратилась в гнездо. Мы стащили туда все подушки, которые нашли в замке. Все пледы. Все книги, которые показались нам интересными. И целый поднос эклеров. И, когда лорд Даррен заглянул в башню, чтобы проверить, чем мы занимаемся, он застал нас с Кэтрин лежащими на подушках, с книгами в руках, с эклерами в другой руке и с абсолютно счастливыми лицами.

— Что это? — спросил он.

— Гнездо, — сказала Кэтрин.

— Гнездо, — подтвердила я. — Наше гнездо. Для чтения. И для эклеров. И для звёзд.

Лорд Даррен посмотрел на нас. Потом на подушки. Потом на эклеры. Потом снова на нас.

— А можно мне тоже? — спросил он.

— Можно, — сказала Кэтрин. — Но только если ты принесёшь ещё эклеров. Эти почти закончились.

Лорд Даррен засмеялся и пошёл за эклерами. А мы с Кэтрин продолжили читать. И, честно говоря, это был один из лучших вечеров в моей жизни. Ну, то есть в жизни Алисы. Но теперь это была и моя жизнь. И я была счастлива.

На второй день мы решили, что замку не хватает ванной. Ну, то есть ванная была. Но она была скучная. Каменная. Серая. И без пены. А я, Наташа, обожала пену. И Кэтрин, как выяснилось, тоже. Поэтому мы пошли к Марте и попросили у неё всё, что нужно для пены. Марта посмотрела на нас с подозрением. Но потом вздохнула и выдала нам какие-то травы, какие-то масла и какую-то магическую штуку, которая, по её словам, «делает воду мягкой». Мы взяли всё это и отправились в ванную. И через час ванная была полна пены. Очень много пены. Слишком много пены. Пена вылезла за пределы ванной. Пена заполнила всю комнату. Пена была даже на потолке. И когда лорд Даррен заглянул в ванную, чтобы проверить, чем мы занимаемся, он увидел двух девушек, которые сидели в пене по уши и хохотали так, что стены дрожали.

— Что… что здесь происходит? — спросил он.

— Пена, — сказала Кэтрин.

— Пена, — подтвердила я. — Мы решили, что замку нужна пена. И теперь она есть. Много пены.

— Очень много, — сказал лорд Даррен, глядя на то, как пена медленно стекает по стенам.

— Это проблема? — спросила я.

— Нет, — сказал он. — Но, может, вы выйдете? А то я боюсь, что вы утонете. Или что пена доберётся до холла. И тогда придётся объяснять родителям, почему у нас в замке пенный потоп.

Мы с Кэтрин переглянулись. Потом засмеялись. Потом вылезли из ванной. И помогли лорду Даррену убрать пену. Ну, то есть попытались. Потому что пена была везде. Абсолютно везде. И даже на люстре. И даже на портрете какого-то предка. И даже на коте, который случайно забрёл в ванную. Ну, то есть кот был не наш. Он был из деревни. Но он забрёл. И теперь был весь в пене. И, кажется, ему это даже нравилось.

На третий день мы решили, что замку не хватает музыки. Ну, то есть музыка была. Но она была скучная. Классическая. Для балов. А мы хотели что-нибудь повеселее. Что-нибудь, под что можно танцевать. Ну, то есть я танцевать не умела. Но Кэтрин умела. И она сказала, что научит меня. Поэтому мы нашли какую-то магическую штуку, которая играла музыку. И включили её. И начали танцевать. Прямо в холле. Среди штор и ковров. И эклеров. Потому что эклеры были везде. Мы их разбрасывали. Ну, то есть не разбрасывали, а раскладывали. Чтобы было удобно танцевать и есть одновременно.

И когда лорд Даррен и его родители вошли в холл, они увидели нас. Меня и Кэтрин. Танцующих. С эклерами в руках. С музыкой, которая играла слишком громко. И с котом, который всё ещё был в пене и теперь пытался танцевать с нами. Ну, то есть не танцевать, а тереться о наши ноги. Но это тоже считается.

Лорд Алдрик остановился. Посмотрел на нас. Потом на эклеры. Потом на кота. Потом снова на нас. И в его глазах было что-то такое, что я не сразу поняла. А потом поняла. Это было веселье. Ну, то есть он веселился. Впервые. Может быть, за много лет. И это было самое лучшее, что я видела.

— Леди Алиса, — сказал он. — Вы… вы особенная.

— Я знаю, — сказала я, откусывая эклер. — Но вы ещё не видели башню. Там гнездо. С подушками. И с книгами. И с эклерами. Хотите посмотреть?

Лорд Алдрик посмотрел на жену. Леди Изабель улыбнулась. Потом кивнула.

— Хотим, — сказал он. — Показывайте.

И мы пошли. Все вместе. Я, Кэтрин, лорд Даррен, его родители и кот. Который всё ещё был в пене. И который, кажется, решил, что теперь он живёт с нами. Ну, то есть с нами. В замке. В гнезде. С эклерами. И с музыкой. И с пеной. Потому что пена, как выяснилось, никуда не делась. Она просто высохла. И теперь была на потолке. Но это было даже красиво. Ну, то есть не красиво, но необычно. И это тоже считается.

Глава 20

После отъезда драконьей родни — которые, кстати, уезжали со слезами, потому что Кэтрин не хотела возвращаться в пансионат, а леди Изабель сказала, что «впервые за много лет этот замок стал домом», — в замке стало тихо. Слишком тихо. Ну, то есть не тихо, потому что кот, который так и остался жить с нами, продолжал носиться по коридорам и иногда застревал в шторах. Но тихо в том смысле, что мы с лордом Дарреном остались вдвоём. Ну, то есть втроём. С котом. И с Бартом, который приходил по утрам и уходил по вечерам. И с Мартой, Эдвардом и Тимом. Но всё равно тихо. По-домашнему. По-семейному.

И вот в этой тишине я заметила, что со мной что-то не так. Ну, то есть не «не так», а «по-другому». Сначала я подумала, что это из-за эклеров. Потому что я ела их слишком много. Ну, то есть не слишком много, а столько, сколько нужно. Но потом поняла, что дело не в эклерах. Потому что эклеры я ела всегда. А то, что происходило со мной, было новым. Я просыпалась утром и чувствовала, что меня тошнит. Ну, то есть не тошнит, а как-то странно. Потом тошнота проходила. Потом я хотела есть. Потом не хотела. Потом хотела спать. Потом не хотела. Потом хотела эклеров. Потом не хотела эклеров. Потом хотела эклеров снова. И так по кругу.

Марта заметила первой. Ну, то есть она заметила, что я бледнею, когда прохожу мимо кухни, где готовят рыбу. И что я перестала есть мясо. И что я стала спать дольше обычного. И однажды утром она посмотрела на меня и сказала:

— Миледи, а вы не думали, что это может быть… ну, то есть… ребёнок?

Я уставилась на неё. Потом на свой живот. Потом снова на неё.

— Ребёнок? — переспросила я. — Ты думаешь, что я… что у нас будет… что я беременна?

— Я не уверена, миледи, — сказала Марта. — Но признаки есть. У моей сестры было так же. Сначала тошнота. Потом еда. Потом сон. Потом… ну, то есть потом ребёнок.

Я села на стул. Потому что ноги вдруг стали ватными. Ребёнок. У нас с лордом Дарреном будет ребёнок. Маленький дракон. Или маленькая леди. Или и то, и другое. С крылышками. Или с хвостиком. Или с чем-то ещё. И я поняла, что мне нужно срочно сесть. И, может быть, съесть эклер. Или два. Или три. Потому что я беременна. И это было… это было… я не знала, что это было. Но это было что-то большое. Что-то важное. Что-то, от чего у меня внутри всё переворачивалось.

Я не стала сразу говорить лорду Даррену. Потому что хотела убедиться. Ну, то есть не на сто процентов, а на двести. Поэтому я пошла к лекарю. Точнее, к лекарю пошла Марта, и лекарь пришёл сам. Пожилой мужчина с бородой и добрыми глазами. Он осмотрел меня. Потом улыбнулся. Потом сказал:

— Поздравляю, леди Алиса. Вы ждёте ребёнка. Срок — около двух месяцев.

Я сидела и смотрела на него. Потом на Марту. Потом на свои руки. Потом снова на него.

— Ребёнок, — сказала я. — У меня будет ребёнок.

— Да, миледи, — сказал лекарь. — И, судя по всему, здоровый. Вам нужно больше отдыхать. И есть. И не нервничать. И… может быть, меньше эклеров.

— Меньше эклеров? — переспросила я.

— Ну, то есть не слишком много. Но можно. Немного.

Я кивнула. Потом встала. Потом пошла искать лорда Даррена. Он был в саду. С Бартом. Они что-то делали с розами. Ну, то есть Барт делал, а лорд Даррен стоял рядом и делал вид, что помогает. Я подошла. И остановилась. И посмотрела на него. И поняла, что не знаю, как сказать. Потому что «у нас будет ребёнок» — это было слишком просто. И слишком сложно. И слишком… слишком.

— Алиса? — лорд Даррен посмотрел на меня. — Что-то случилось?

— Случилось, — сказала я. — Ну, то есть не случилось, а… будет.

— Будет? — он нахмурился. — Что будет?

Я вздохнула. Потом подошла. Потом взяла его за руку. Потом положила его ладонь на свой живот. И сказала:

— Ребёнок. У нас будет ребёнок.

Лорд Даррен замер. Абсолютно. Полностью. Как статуя. Как дракон, которого превратили в камень. Я даже испугалась. Ну, то есть не испугалась, но забеспокоилась. Может, он не рад? Может, он не хотел? Может, это слишком рано? Но потом он посмотрел на меня. И в его глазах было столько всего — радость, счастье, изумление, любовь, — что я поняла: он рад. Очень рад. Безумно рад. Абсолютно рад.

— Ребёнок, — сказал он. — Наш ребёнок.

— Наш, — подтвердила я. — Маленький дракон. Или маленькая леди. Или… я не знаю. Но наш.

Лорд Даррен засмеялся. Громко. Искренне. Счастливо. Потом обнял меня. Крепко. Очень крепко. И я почувствовала, как его сердце бьётся. Быстро. Радостно. В такт с моим.

— Алиса, — сказал он. — Ты… ты сделала меня самым счастливым драконом на свете.

— Я знаю, — сказала я. — Но ты ещё не знаешь самого главного.

— Что может быть главнее?

— Лекарь сказал, что мне можно эклеры. Но немного. Так что тебе придётся следить, чтобы я не съела целый стол. Потому что я, честно говоря, не уверена, что смогу остановиться.

Лорд Даррен засмеялся снова. Потом посмотрел на меня. Потом на мой живот. Потом снова на меня.

— Я буду следить, — сказал он. — За эклерами. И за тобой. И за нашим ребёнком. Всегда.

— Всегда? — переспросила я.

— Всегда, — сказал он. — Потому что вы — моя семья. И я вас никогда не оставлю.

Я улыбнулась. Потом посмотрела на сад. На розы, которые уже начинали цвести. На Барта, который делал вид, что ничего не слышит. На кота, который снова застрял в кустах. И подумала: «Вот. Вот оно. Счастье. Не в книжках. Не во снах. А здесь. В этом замке. С этим драконом. С этим ребёнком. С этими эклерами. И с этим котом. И я ни за что не променяю это на что-либо другое. Даже на свою старую квартиру. Даже на свою старую жизнь. Даже на все книги в мире. Потому что это — настоящее. И это — моё. И это — навсегда».

Эпилог

Прошло десять лет. Десять лет с того дня, как я попала в этот мир. Десять лет с тех пор, как я впервые увидела дракона, который смотрел на меня так, как будто я была чудом. Десять лет с той ночи, когда я впервые заснула в этом замке и проснулась в своей квартире — во сне, где Алиса поливала мой фикус. Десять лет. А казалось, что прошло всего мгновение.

Мы жили в том самом замке. Который больше не был мрачным. Который был полон света, смеха, цветов и эклеров. Ну, то есть эклеров стало меньше, потому что лекарь сказал, что детям нельзя слишком много сладкого. Но я всё равно заказывала их. Просто прятала от детей. И от лорда Даррена. Ну, то есть он знал, но делал вид, что не знает. Потому что он меня любил. И потому что он тоже любил эклеры.

У нас было трое детей. Два мальчика и девочка. Старший, Алдрик, названный в честь деда, был вылитый дракон. Ну, то есть он был мальчиком, но с глазами лорда Даррена и с привычкой выпускать дым из ноздрей, когда он злился. Ему было девять. Он обожал сад, кроликов Барта и книги. Ну, то есть не книги, а картинки в книгах. Но он говорил, что «читает». И мы делали вид, что верим.

Средний, Готфрид, названный в честь барона, был рыжим, как Мирабель, и веснушчатым, как она же. Ему было семь. Он обожал шалить. Абсолютно. Бесповоротно. Он прятал эклеры. Он залезал на башни. Он превращался в маленького дракона и пугал кота. Ну, то есть пытался пугать. Кот не пугался. Кот был стар. Кот видел всё. Кот был выше этого.

А младшая, Элоиза, названная в честь младшей сестры Алисы, была… особенной. Ей было пять. И она была вылитая я. Ну, то есть Алиса. Золотые волосы, огромные глаза, улыбка, от которой таяли все. Даже Барт. Даже кот. Даже лорд Даррен, который говорил, что «она — маленькая копия матери». И это было правдой. Она обожала эклеры. Обожала шторы. Обожала сад. И она уже начинала командовать слугами. Ну, то есть не командовать, а «организовывать». Как я. Как Алиса. Как мы обе.

Иногда мы приезжали в гости к барону. В тот самый замок, где всё началось. Где я впервые увидела лорда Даррена за столом. Где я впервые наступила ему на ногу. Где я впервые поняла, что люблю его. Барон Готфрид постарел, но всё ещё ворчал. Леди Беатрис всё ещё улыбалась. Эдвин вырос и стал таким красивым, что девушки в деревне сходили с ума. Элоиза — та, которая младшая сестра Алисы, — вышла замуж за какого-то лорда и родила близнецов. А Мирабель… Мирабель вышла замуж. За соседа. За барона из соседнего поместья. У неё было двое детей. Мальчик и девочка. И она была счастлива. Абсолютно. Бесповоротно. Счастлива. И когда мы приезжали, мы сидели на веранде, пили чай, ели эклеры и смотрели, как наши дети носятся по саду. Ну, то есть по тому самому саду, где я когда-то гуляла с драконом. Где фонтан с драконом. Где куст в форме дракона. Который, я готова была поклясться, всё ещё подмигивал мне, когда я проходила мимо.

И вот однажды ночью, в замке, в нашей спальне, где шторы были жёлтые, а ковры мягкие, где спал лорд Даррен и тихо выпускал дым из ноздрей, где спали наши дети в своих комнатах, где кот спал на подоконнике, я увидела сон. Ну, то есть не сон. А Алису. Настоящую Алису. Которая была в моём теле. Которая жила мою жизнь. Которая вышла за Диму. Доставщика пиццы. Который привёз ей пиццу. И влюбился. И она влюбилась. И они поженились. И у них было двое детей. Мальчик и девочка. Мальчика звали Марк. Ну, то есть не в честь того Марка. А в честь… неважно. А девочку звали Наташа. В честь меня. Ну, то есть в честь тела, в котором Алиса жила. В честь женщины, которая когда-то читала любовные романы и мечтала о драконе.

Алиса сидела на диване. В моей квартире. Ну, то есть в нашей квартире. Потому что Дима переехал к ней. И они сделали ремонт. И теперь там были не обои в цветочек, а что-то более современное. И фикус. Тот самый фикус. Который Алиса поливала. Который выжил. Который стал большим. Который стоял на подоконнике и, кажется, улыбался. Ну, то есть не улыбался. Но выглядел счастливым.

Алиса смотрела на меня. И улыбалась. Той самой улыбкой, которую я видела в зеркале. Той самой улыбкой, которая когда-то принадлежала ей. А теперь принадлежала мне. Ну, то есть телу. Ну, то есть неважно.

— Привет, — сказала Алиса.

— Привет, — сказала я.

— Как дела?

— Хорошо. Трое детей. Дракон. Замок. Эклеры. Всё как я хотела. А у тебя?

— Тоже хорошо, — сказала Алиса. — Двое детей. Дима. Квартира. Пицца. Всё как я хотела. Ну, то есть как я не знала, что хочу. Но теперь знаю.

Она засмеялась. И я засмеялась. И в этом смехе было столько всего — понимание, благодарность, счастье, — что я почувствовала, как у меня защипало в глазах. Даже во сне. Даже в эпилоге. Даже спустя десять лет.

— Спасибо, — сказала Алиса. — За то, что поменялась со мной. За то, что дала мне эту жизнь. За то, что полила фикус. Ну, то есть за то, что я его полила. За то, что… за всё.

— Спасибо тебе, — сказала я. — За то, что дала мне дракона. За то, что дала мне замок. За то, что дала мне эклеры. И за то, что ты счастлива. Потому что если бы ты не была счастлива, я бы чувствовала себя виноватой. А я не хочу чувствовать себя виноватой. Я хочу чувствовать себя счастливой. И я счастлива.

— Я тоже, — сказала Алиса. — Я тоже счастлива.

Она посмотрела на меня. Потом на свои руки. Потом снова на меня.

— Знаешь, — сказала она. — Я иногда думаю: а что, если бы мы не поменялись? Что, если бы я осталась в своём мире, а ты — в своём? Что было бы?

— Я была бы продавщицей, — сказала я. — И читала бы книги про драконов. И мечтала бы о том, чего у меня нет. А ты была бы баронессой. И вышла бы замуж за лорда Даррена. И, может быть, была бы несчастна. Потому что ты не хотела. А я хотела. И поэтому всё случилось так, как случилось.

— Да, — сказала Алиса. — Наверное, ты права. Мы поменялись, потому что должны были поменяться. Потому что каждая из нас хотела то, что было у другой. И теперь у нас есть всё. У тебя — дракон. У меня — пицца. У тебя — замок. У меня — квартира. У тебя — эклеры. У меня — фикус. И обе мы счастливы.

— Обе, — подтвердила я. — И это самое главное.

Алиса улыбнулась. Потом посмотрела куда-то в сторону. Там, в другой комнате, спали её дети. Марк и Наташа. И Дима. Который, наверное, храпел. И пицца. Которая, наверное, осталась на столе. И фикус. Который, наверное, снова хотел пить. И жизнь. Которая была не той, о которой она мечтала. Но которая была именно той, которая была нужна.

— Мне пора, — сказала Алиса. — Дети проснутся. И Дима. И фикус. И пицца. В общем, дела.

— Мне тоже, — сказала я. — Дракон. Дети. Кот. Эклеры. В общем, дела.

Мы посмотрели друг на друга. И улыбнулись. И в этот момент я поняла, что всё было правильно. Всё было так, как должно было быть. Мы поменялись. Мы нашли себя. Мы нашли счастье. Каждая — своё. И это было самое главное.

— Пока, — сказала Алиса.

— Пока, — сказала я.

И она исчезла. А я проснулась. В замке. В нашей спальне. С жёлтыми шторами. С мягкими коврами. С лордом Дарреном, который спал рядом и тихо выпускал дым из ноздрей. С детьми, которые спали в своих комнатах. С котом, который спал на подоконнике. С Бартом, который, наверное, уже встал и пошёл в сад. С Мартой, которая, наверное, уже готовила завтрак. С Тимом, который, наверное, уже что-то ронял. С Эдвардом, который, наверное, уже ворчал. С эклерами, которые ждали меня в столовой. И с жизнью. Которая была не той, о которой я мечтала. Но которая была именно той, которая была нужна. Именно той. Именно моей. Именно нашей. И я улыбнулась. И закрыла глаза. И снова заснула. Потому что завтра будет новый день. Новые приключения. Новые эклеры. И новый сон. Который, может быть, снова приведёт меня к Алисе. Или не приведёт. Но это неважно. Потому что мы обе счастливы. И это — самое главное.