— где-то на самых верхних этажах Академии Воинов Предела —

— Лаврия, ты уверена? — седой, но всё ещё статный мужчина в который раз терзал одним и тем же вопросом молодую девушку, сидящую в соседнем кресле и увлечённую ало-багряным цветком на коротком древке, очень похожем на чей-то хребет.

А та, переводя взор своих жёлто-зелёных глаз на спрашивающего, вздыхала тяжко, но отвечала:

— Дедушка, ну сколько можно⁈ При каждой же встрече задаёшь этот вопрос!

— И каждый раз мне приходится вытягивать из тебя ответ! — хмурясь, но не отводя взгляда, продолжал стоять на своём мужчина.

— А зачем? Ничего же не изменилось. Как была на нём метка, так и осталась.

— Это тебе известно, ты же с ним дни напролёт проводишь. Но мне-то — нет.

— Чтобы тебе да что-то неизвестно было из происходящего в этих стенах? Не смеши моё Воплощение! — приподняв руку, Лаврия тряхнула цветком на костяном стебле.

— Представь себе! — в голос мужчины добавились сердито-досадные нотки. — Всё знали лишь те, кто создавал эти стены. А мы так, просто пользуемся…

Ядро, парящее над моей ладонью, вызывало двоякие чувства.

С одной стороны, меня наполняла радость. Наконец-то получил в руки Атрибут, который откликнулся. Пусть не Лёд, не Вода и не Тьма, а… Свет. Да только в том и заключалась та другая сторона, второе чувство. И называлось оно — недоумение.

Владыка Чёрных Рук существовал и сражался, используя, по моему глубокому убеждению, два атрибута: Тьму и Свет. Первый из которых мы с Меланитой проверили тем Ядром, что когда-то «жизнью» служило для девушки. И получили отрицательный результат.

Потому моё предположение выглядело абсолютно логичным. Раз один из Атрибутов выбыл из гонки, то пойманное Ядро должно быть оставшимся.

Но оно им не было.

Отсутствовали соответствующие Свету внешние проявления. Не горело Ядро золотистой звездой, озаряя всё вокруг ярко и приятно. В месте нашего присутствия всё ещё единственным источником света служила та громадная руна на потолке, что, даже треснув, не потеряла этой своей силы.

И как ни вглядывался в жемчужину, не видел и внутри ничего, что указывало бы на ожидаемый Свет. Ни единого золотого светлячка. Ничего. Совсем ничего.

— Что за?.. — недоумение настолько сильно задело меня, что невольно вырвалось восклицанием вслух.

— Что такое? — пока предавался размышлениям, Меланита успела подойти и теперь нависала надо мной, с интересом разглядывая.

Подняв взгляд на девушку, спросил:

— Вот скажи, какие Атрибуты, по-твоему, были у Владыки?

— У кого? — Мела переспросила с такими интонациями, словно я уже успел отсыпать ей горку терзавшего меня чувства.

— Владыка Чёрных Рук, — пояснил, ткнув ей за спину. — В Золотом коридоре были его приспешники, а здесь он сам, собственной персоной.

— А, опять эта твоя тяга к именованию всего и вся, — Мела покачала осуждающе головой. — Власт, постарайся как-то побороть её всё же. С людьми тебе точно станет проще общаться!

— Да-да, конечно… — почти отмахнулся от совета дежурными словами, но из-за засверкавшего совсем уж ярко-синего в глазах, нависших над моей душой, тут же исправился: — Постараюсь! Честное интернатское! Но потом. Ты лучше про Атрибуты всё-таки скажи.

Похоже, что не особо-то поверили моему раскаянию — глаза ни на йоту не потеплели, но про Атрибуты мне-таки ответили, задумавшись на несколько секунд:

— Свет и Тьма.

— Прекрасно, просто прекрасно! Про Тьму мы уже всё выяснили благодаря тебе, — и, подняв руку с Ядром чуть выше, спросил: — Ты видишь Свет?

— Нет.

— И я нет, а он есть. В смысле, это вот Ядро должно было иметь как раз этот Атрибут согласно нашим рассуждениям.

Меланита наклонилась ещё больше, даже руку потянула, как я сперва думал, к Ядру, чтобы лучше вглядеться в него, но ошибся. Рука прошла мимо, прямиком к моей голове, где тут же влепила щелбан!

— Ай! Ты чего⁈ — схватился за голову свободной рукой, отодвигаясь подальше.

— Власт, какая, к Пределу, разница, что за Ядро тебе досталось? Атрибут он и в Аномалии Атрибут! Просто начни уже медитировать.

Я хотел было продолжить возмущаться за посягательство на свой многострадальный лоб, даже воздуха набрал уже… Который тут же и выпустил обратно — Меланита была права на все сто сорок шесть процентов. Действительно, а какая, к Пределу, разница-то?

Но даже так присутствовало некоторое препятствие, мешающее последовать её совету.

— Знал бы как, приступил бы, — пробурчал признание, чем вызвал «шлёп» — та же рука теперь проследовала обратно и посягнула на свою хозяйку…

Отняв руку от лица, Мела покаялась:

— Кхм, прости. Совсем вылетело из головы, что тебя на лекциях не было, где Ноэт объяснял процесс слияния с Атрибутом. Всё перескажу, но давай сначала определимся с планом дальнейших действий?

— Вот сразу бы так! А то нахваталась у ребят с их спорами на щелбаны, — посетовал, но на конструктивное предложение согласился и Ядро спрятал до урочного часа.

Вот так и началось наше тщательное и полное энтузиазма исследование обители Владыки!..

Тщательное, но унылое, потому что ничего интересного и стоящего обнаружить не удалось. Единственной находкой стал тёмный проём напротив нашего изначального появления. Он так хорошо сливался с тёмным камнем стен, что совершенно неприметным становился уже в паре шагов от себя. Внутрь заходить не стали. И совсем не по причине, что его опять прикрывала опостылевшая пелена. Всё куда как прозаичнее — там просто виднелись ступеньки… Стоило нам их заметить, как мы тут же единодушно шагнули назад. Иррационально-подсознательное опасение в чистом виде! А ведь там прекрасно видно было, что ступеньки вверх ведут.

С тела Владыки тоже ничего полезного поиметь не удалось. Его останки выглядели слишком нелицеприятно, и кристалл с «тенью» над ними так и не соткался, отчего меня особенно снедала обида на такую вопиющую несправедливость. Нафантазировать-то я себе успел, как призываю его «тень» в качестве не-защитника, которая, как и Барс, пойдёт лучшим путём и атакует противника убойным Жгучим взором. Или чем-то иным, но не менее убойным. Вместо же исполнения мечтаний опять пришлось пожинать плоды проделок Розового Обломинго. От досады порывался даже пнуть останки твари, но удержался, не стал мараться.

Когда с обыском закончили, выступил с предложением, от которого никто бы не посмел отказаться:

— Мела, как насчёт перекуса, скрашенного твоим обещанным рассказом, и последующего отдыха? В первом пункте в меню на выбор целых два блюда — шашлычок из Трусливого Зайца и филе Нежных Челюстей.

— Всё звучит очень аппетитно, — отозвалась девушка, — но раз выбираю я, то давай первое.

— Сей момент, юная госпожа! — и принялся за обустройство лагеря на ближайшие несколько часов… Во всяком случае, мне сильно в то верить хотелось — пропадать в медитации с Атрибутом на десятки, а то и сотни часов совсем не прельщало… Но, как говорится: «Воин предполагает, а Предел располагает», — а потому посмотрим, чем всё по итогу закончится. Вариант, что заработаю отравление или, тем паче, поглощение неизвестным Атрибутом, гнал из мыслей прочь.

Зато другое, наоборот, неожиданно возникло в голове. Отчего-то, глядя на молчаливую Меланиту, меланхолично смотрящую на разогревающуюся пищу над очагом, всплыли воспоминания первого моего посещения Тёмной Башни. А точнее — её брат, заключённый в ледяной кристалл. Его истерзанная, искажённая фигура и прощальное послание.

Первое вспомнилось настолько ярким, что спокойствие, царящее в моей душе, на мгновение дало слабину, и я полез ощупывать лоб, получивший ранение от Владыки. Как и в прошлые разы, ничего подозрительного не нащупал — одна лишь зарубцевавшаяся ткань после лечилки. Можно, конечно, предположить, что страшная зараза проявит себя спустя время. Но в такой вариант не верилось из-за того, чем именно мы победили тварь.

Кровь. Причём моя.

Когда осматривал останки Владыки, поразился, насколько сильно Меланита его поломала. На что сама девушка отвечала, что её заслуги в том нет, мол, всё сделала та кровь, которой я не пожалел на Мечи. Каждый удар таких клинков легко преодолевал Золотой покров, впиваясь в плоть. Та от соприкосновения и вовсе плавилась-испарялась, а постоянно возникающим волнам Искажения никак не удавалось восстановить повреждения.

Потому и думалось, что, обладай Владыка какими-то отравляюще-паразитическими способностями, на меня, как носителя погубившей его крови, оно подействовать никак не могло. А насчёт Меланиты — вопрос открытый. Ведомый последней мыслью, направил взгляд на девушку, принявшись внимательно осматривать ту.

Форма, что недавно почистилась из-за вынужденного купания, снова оказалась изрядно испачкана. Причём виноват в том по большей части я и те ранения, что получил в Золотом коридоре от Чёрных Рук. Но тут пока ничего не поделать. Вот выберемся из Башни, тогда — да, приведём себя в относительный порядок. В общем, несмотря на замызганность, прорех на форме не заметил никаких.

Открытые участки кожи, доступные взору, тоже тревоги не вызывали. Местами также в пятнах, особенно сильно заметных на светлой коже Мелы. Что до тщательно скрываемой усталости, то и её разглядеть уже успел. Слишком часто я засматривался на девушку, а потому наловчился подмечать мельчайшие изменения как выражения лица, так и оттенка радужки. Хотя Атрибут, зажёгший льдинки в её глазах, сказался сильнее ожидаемого. Но ничего — дай Предел, всё наверстаю, во всём разберусь!

То ли заметив, то ли почувствовав, что чересчур пристально смотрел на неё, Мела ответно взглянула с немым вопросом.

Не желая признаваться в собственном беспокойстве, заговорил о втором воспоминании:

— Да всё думал-думал тут про Атрибут, и, прости за бестактность, слова из послания о лекарстве вспомнились, — и, вытащив Ядро, что тут же воспарило над ладонью, продолжил: — Мы вот с тобой не знаем, что внутри, но твой брат, похоже, знал. Может, с такого ракурса и ты что-то вспомнишь?..

Девушка лишь покачала головой:

— К сожалению, тут я совсем не помощник. Когда прочла, то подумала, что Гэд писал об особом Звере, с которого можно добыть какой-то редкий ингредиент. Если бы брат Ядро добыл, то толку от того для меня? Я-то сама не участвовала в Охоте, так что Предел не позволил бы Атрибуту откликнуться. Но и это не главное. Я ведь даже Воином тогда ещё не была.

— Твоя правда… — протянул, возвращаясь к Ядру. — Но есть и ещё вариант. Твой брат мог идти за Атрибутом для себя.

— Нет, не мог.

Опровержение моей идеи прозвучало удивительно категорично, что побудило задать один из главных вопросов жизни, вселенной и вообще всего:

— Почему?

Меланита улыбнулась совсем уж невесело, но ответила:

— Форма.

— Форма?

— Да, она. Вспомни, о каком её цвете ты сам же говорил.

Сначала я замер, а потом поражённо выдохнул:

— Серая…

— Вот тебе и ответ.

Какое-то время после в воздухе ещё висела неуютно-тягостная тишина, но долго продержаться она не смогла. Сама же Меланита её и прогнала:

— Как бы то ни было, но скоро мы всё узнаем благодаря тебе, а сейчас давай наконец-то есть! — и заурчала голодным желудком в унисон словам, отчего сперва я улыбнулся, а потом также ответил урчанием. Оно в свою очередь тут же оказалось повержено нашим обоюдным и лёгким смехом, который и тоже долго не продержался, пав под натиском последовавшего тихого чавканья. Настолько оно уютно-домашнюю атмосферу создало, что до рассказа Мелы о воплощении Ядра Атрибута мы так и не добрались. О чём я совершенно не жалел!

Не стал настаивать на рассказе и после трапезы, потому как попросту не успел — расслабило, и в сон потянуло столь неудержимо, что и сами не поняли, как поддались ему, невзирая на возможные опасности. Впрочем, к некоторым из них мы подготовились ещё на этапе обыска комнаты-пространства. На выручку опять пришли мои старые-добрые значки, что ещё во время Испытания доказали свою полезность. Так случилось и сейчас — рассыпал их щедро и повсюду: и напротив прохода к ступенькам, и в точке нашего изначального появления, и местами по комнате, и особенно плотно вокруг импровизированного лагеря. Расчёт был на то, что звук звона-скрежета металла по камню мало с чем спутаешь.

Пробуждение же преподнесло по-настоящему приятное открытие-событие. Во всяком случае для меня. А может, и не только, ведь мало какой парень откажется проснуться, обнимая приятную во всех смыслах девчонку. Как так вышло — без понятия, но раз Мела ещё спала, то и тревожить её не стал. Всё-таки она герой, что спасла нас обоих в условном «вчера», и точно заслужила отдыха. Потому я и лежал, стараясь не отсвечивать да прислушиваясь к тишине окружающей и забавному сопению спящей.

Хотя, признаться, чарка дёгтя в ситуации тоже присутствовала. Некоторые части тела настолько затекли, что желание дать им свободу то и дело возникало. Такая внезапная практика совместного сна показала не только приятную сторону, но и сопутствующую альтернативную… Пока предавался этим размышлениям, сопение и тепло соседки будто гипнозом по мне прошлись, так что не заметил, как вновь погрузился в дрёму…

А вот следующее пробуждение ощущалось уже менее приятным. Когда из-под бока исчезает источник тепла, то волей-неволей, а просыпаешься. Что случилось и со мной, правда, с небольшим уточнением: источник не исчез бесследно — Меланита просто обнаружилась сидящей на своём прежнем месте, что облюбовала за трапезой.

Встретившись со мной взглядом, произнесла первой и как ни в чём не бывало:

— Доброго пробуждения!

— С-спасибо! — поблагодарил, а сам постарался ненавязчиво, но внимательно присмотреться к девчонке: «А вдруг примечу чего в ней, смущения, например, немного?».

Но — тщетно.

Меланита выглядела обычно-привычной — такая же совершенная в своей ледяной невозмутимости принцесса. И я бы даже безоговорочно поверил этому её виду, если бы не запах. Её запах, оставшийся со мной. А уж его-то я ни с чем не спутаю! Он накрепко въелся в память, рецепторы, ведь когда-то спас меня от одуряющего аромата Камелии. Ну да ладно, раз девчонка хочет сделать вид, что не было взаимного сна с обнимашками, то сыграем в эти игры. Пока, во всяком случае.

— Долго я спал? — спросил, нарушая не только чуть затянувшееся молчание, но и мысли свои уводя от размышлений, которым всё-таки не место и время.

— Не знаю, Власт. После того как ты заснул, я тоже недолго продержалась, хоть и пыталась не поддаваться, даже медитировать пробовала. Но ты так сладко спал, что не удержалась. И сама проснулась не так давно… — чуть вильнув взглядом в сторону, ответила Мела. — Но уже успела проверить твои звуковые ловушки. Они все на местах.

— Всё-таки не веришь в их эффективность? — не удержался, вернулся к нашему с ней спору, когда я ещё только раскладывал значки под её недоверчивым взором, подкреплённым скептическим фырчанием.

— Да верю я, верю. Но и расслабляться не буду. У тебя своя паранойя, а у меня — своя.

— Ха, вот так бы сразу! Это аргумент! — ну как тут было не ухмыльнуться-то? — Пять минут, и начнёшь наконец-то просвещение моей дремучести?

— Конечно, — подтвердила Мела прежнее свое намерение.

— Отлично! — обрадовался.

Пока приводил себя в порядок, понял одно. Возможности пространственного хранилища надо использовать с бо́льшим умом. Но для того надо сперва добыть Ядра для полной подзарядки артефакта, а ещё лучше — иметь их приличный запас, чтобы поддерживать его ресурс на условной половине, которую ещё и выяснить как-то надо. По-хорошему, вообще следует побольше узнать об артефактном деле. Так что решено: как вернёмся в Академию — идём в осаду вотчины старшей Либеры! Уж хранительница Библиотеки наверняка обладает нужными мне знаниями.

Вернувшись к Меланите, отчитался:

— Я готов прикоснуться к вашей мудрости, старшая!

На что девушка улыбнулась и, указав на место напротив себя, произнесла:

— Устраивайся поудобнее, младший, и внимай моему светочу!

* Владыка Чёрных Рук: https://author.today/reader/433488/5058399

* Розовый Обломинго: https://author.today/reader/433488/4605911

* Трусливый Заяц: https://author.today/reader/433488/4992383

* Нежные Челюсти: https://author.today/reader/433488/5036075

Откуда-то из невообразимого далека глухо доносился голос, старательно зовущий… его?

— Миктлан! Очнись! Ну же! Проблеск!

Делал так голос раз за разом. А ещё то и дело прерывался, заглушался какими-то иными звуками. Очень похожими на… звериный рёв и стрёкот молнии?..

Могло ли всё это быть правдой? Или опять лишь бред блуждающего в странном тумане сознания?.. Как бы пристально Миктлан не оглядывал задворки которого, а найти необходимые ответы никак не выходило. Что одновременно расстраивало и раздражало. Как раздражал и этот мешающий голос, с каждым разом становившийся всё более пронзительным и требовательным. А когда к нему присоединилась ещё и тряска, от которой воображаемая земля так и норовила уйти из-под ног, у Светлого остался только один выход: вернуться из своих блужданий, рвануться навстречу этим раздражителям и взглянуть им в лицо…

С превеликим трудом разлепив веки, Миктлан сперва увидел лишь расплывчатое пятно. С каждым проходящим мгновением оно обретало всё большую чёткость, пока и в самом деле не превратилось в лицо. Смутно знакомое, но вот откуда именно — с ходу определить никак не получалось, сколько ни пытал память. Впрочем, и та напрягаться не горела желанием, предпочитая демонстративно говорить: «Не знаю, не помню…».

Едва Светлый опознал в склонившемся над собой лице девчонку, как она тут же крикнула тем самым голосом, что ранее так назойливо звал его назад из туманных скитаний:

— Миктлан очнулся!

Только теперь голос звучал куда звонче, чем прежде, и обращён был в сторону… Туда, откуда доносился рык Зверя, перемежаемый стрёкотом и прочим непонятным шумом. Повернуть голову в том направлении оказалось ещё сложнее, чем открыть глаза.

Но — справился!

А может, и нет. Глаза что-то видели, но мозг снова наотрез отказывался напрягаться и расшифровывать картинку, предпочитая показывать лишь смутные силуэты, от которые как раз и исходили раздражающие звуки. Впрочем, имелось у этих размытых контуров и одно явное отличие — цвет. Первое пятно, фиолетовое, исторгало звериный рык. Второе, алое, постоянно исчезало, чтобы возникнуть в совершенно другом месте. А третье было исключительно чёрным и… круглым?

Вероятно, это слово, этот образ и послужили тем триггером, что наконец-то заставил мозг заработать. Потому что круглое пятно превратилось в Круглого. Он же — Кирон. Следом за этим событием произошло и второе — фиолетовое пятно сложилось в образ Зверя, объятого молниями и испускающего их же. А вот третье никак не удавалось не то что осознать, а почему-то и вовсе увидеть. Оно куда-то исчезло…

— Миктлан! Нет времени объяснять! Ты нам нужен! — почти у самого уха раздался совсем другой голос — не тот, к которому он уже успел привыкнуть за время призыва.

Раздался и заставил натурально вздрогнуть!

Не только вздрогнуть, но и такого пинка отвесить памяти, что она разом вывалила все последние воспоминания, подкреплённые ещё и невыносимым чувством безысходной обречённости.

Какая же мерзость!..

И само чувство, и воспоминания, в которых волны Молниевых Крыс накатывали неудержимой волной на него, Миктлана, и Камелию. Девушку ему отчего-то хотелось защитить не только от мчащихся тварей, но вообще ото всего в проклятом Пределом мире… Волна же выглядела настолько необъятной, что и порождала то чувство, ведь никаких путей к спасению Светлый не находил. Ни единого. Куда бы он судорожно не бросал взгляд, везде видел лишь одно — Молниевую чуму. Наперерез которой он и рванул самоотверженно, отчаянно. Рванул, надеясь отвлечь Крыс от Камелии, выиграть той хоть немного времени на побег…

Ответа: «А получилось ли у него?» — воспоминания не принесли. Последнее, что в них удалось найти, — это слова, произнесённые девичьим голосом: «Алая Камелия». А затем мир поглотила вспышка тьмы, смывшая всю боль от молний, терзавших тело Микта…

Именно этот голос и прозвучал, заставив вздрогнуть, повернуть голову к источнику.

Камелия, представшая взору, выглядела невозможно измождённой, гораздо более хрупкой и уязвимой, чем всегда прежде… Но вместе с тем в её алых глазах горел настолько яркий огонь непоколебимой уверенности, что дух захватывало, желая продлить, превратить застывший миг в настоящую вечность…

Эта же уверенность и разрушила всё наваждение, так легко и невовремя захватившее Миктлана.

Камелия твёрдо и проникновенно выдохнула прямо ему в лицо:

— Ты должен убить Ликаона! — и, не дав ни мгновения на хоть какой-то ответ, повернулась к той девчонке, что настойчиво призывала в мир реальный. — Айлин, давай!

Названная, коротко кивнув, поднялась на ноги и, воздев Посох, с силой и словами воткнула-стукнула в землю:

— Лунная Призма!

Посох, отзываясь на приказ, вспыхнул!

Казалось, весь мир, вся реальность разом решили собраться в одной конкретной точке пространства. Над самым навершием Посоха из ничего соткался невообразимо прекрасный кристалл, играющий всеми своими гранями так, будто поглощал любой окружающий свет… И поглощал его то ли лишь краткое мгновение, то ли ту самую вечность, о которой сам Микт только что думал.

А после вспыхнули уже сами грани… Каждая из них! Вспыхнули и пролились гибкими лентами серебра в сторону Миктлана, заставив замереть от неизбежного ужаса… Ленты впились в самое его тело!

Но… ожидаемой боли, что заставила сердце на миг сжаться, не пришло. Ни единой толики. Скорее даже наоборот. Миктлан наконец-то ощутил всё своё тело целиком, до самого кончика каждого из пальцев. То тело, что после пробуждения вообще никак не ощущалось… А теперь оно неиссякаемый запас энергии получило, неудержимо желающей вырваться на волю действием, сокрушить любое препятствие, превозмочь всякие пределы!

Насладиться столь лакомым чувством мнимого всемогущества Миктлану не дала Камелия. Она схватила его за руку, вскинула голову, устремив взгляд туда, где Круглый удивительно сноровисто противостоял Зверю, и крикнула:

— Кирон, мы идём! — а затем, закусив губу настолько сильно, что из той обильно брызнула кровь, едва слышно прошептала: — Лепестки!..

Мир тут же, отзываясь на красивое слово, изменился…

А может, того и вовсе не было. Может, Светлому опять померещилось. Но последнее всё же вряд ли — когда внезапно оказываешься вплотную к беснующемуся Зверю, то тут уж не до гаданий: «А было ли?..». Ведь оно не было — оно есть!

— Микт, Воплощение! — из последних сил произнесла Камелия, после чего глаза её закатились, а тело разом обмякло… И девчонка обязательно бы упала, если бы не Кирон. Круглый со всё тем же поражающим проворством отпрянул от Ликаона, подхватывая Камелию, а Миктлану крикнув единственное:

— Смена! — и, не дожидаясь никакого ответа, унёсся куда-то за спину…

Не будь со Светлым навеянного всемогущества, он бы точно растерялся. Но оно огнём текло по всем жилам, а потому вместо того, чтобы замереть испуганно, он прямо в морду скалящегося Ликаона высказал всё, что о ситуации думал:

— Лезвие Мести!

Не только высказал, но и выпад сделал в сторону Зверя. Со всей заёмной силой, которой так много вложил, что древко Копья чуть ли не изгибалось от неё, помноженной на скорость.

Всё пропало втуне.

Ликаон недаром слыл умным Зверем. Несмотря на то, что выглядел он не менее измождённым, чем Камелия, но противником продолжал оставаться опасным. Эта неверная оценка состояния Зверя чуть не стала фатальной для опьянённого силой Миктлана.

Ликаон прянул в сторону, легко уходя от выпада. А Светлый, вложивший в удар столько всего, уже никак не мог изменить траекторию движения, неизбежно подставляясь спиной под ответку Зверя. Мозг, ещё недавно отказывающийся работать, теперь старательно выдавал одну идею за другой, как же избежать её, как перестать ощущать, что время безвозвратно утекает сквозь пальцы, будто песок…

Но всё мимо — ни одно предложение не получало одобрения для воплощения в реальности.

Миг будущей невозвратности наступал неумолимо.

Продолжал это делать, пока взгляд не зацепился за то, что настолько сроднилось с телом Микта, что он совсем забыл о нём.

«Длань оков».

Артефакт, добытый ещё в Испытании. Тогда же впервые и использованный во спасение Власта.

Артефакт, имеющий свой последний заряд. И когда его использовать, как не в ситуации, когда последний шанс так необходим?..

Стоило мысли родиться, как она тут же воплотилась командой применения, брошенной уже практически в морду Зверя:

— Оковы!

Приказ ушёл, оставив после себя неугасимое пламя надежды на срабатывание…

А Миктлан продолжил движение, добавляя ещё больше ускорения, чтобы всё-таки успеть.

И — сработало!

Обернуться к Ликаону удалось чётко в миг, когда сработавший паралич прекратил сдерживать Зверя, и тот устремился зубастой пастью к вкусной плоти человека.

Устремился, но обманулся — вместо нежного мяса его встретило лезвие Воплощения-Копья.

Сделало это прекрасным «чавк», что звучало истинной мелодией для ушей Миктлана. А глаза парня с неменьшим удовольствием наслаждались той обидой, что вспыхнула в зрачках Ликаона вместо исчезнувших молний.

Вспыхнула да так и застыла. Как и всё тело Зверя, пронзённое Копьём. Как и сам Миктлан, про себя благодаривший дарованные силу и мощь, которые позволили выйти победителем из скоротечной схватки.

Когда окончательно убедился в смерти твари Предела, Светлый развеял Воплощение и обернулся в поисках всех тех, кто позволил всё это свершить.

Искомые обнаружились метрах в двадцати под большим раскидистым деревом.

Камелия, Кирон и, вроде бы, Айлин.

К ним-то Миктлан и направился пружинисто, стремительно. Шёл, всё ещё удивляясь не только бурлящей в теле энергии, но и вообще тому факту, что до сих пор жив, потому что бросаясь в ту безысходную атаку, считал, что твари точно его прикончат… Удивление продолжалось ровно до того момента, пока мозг не осознал ещё одну несуразицу, ранее старательно игнорируемую.

Руки Светлого были чёрными. Такими же иссиня-чёрными, как шкура Молниевых Крыс. Настолько, что вся такая живительная энергия разом пропала, а шаг запнулся. И все последующие происходили во внезапно возникшей прострации.

Наверное, если бы не новая девчонка, тихо окликнувшая его, то он не дал бы никакой гарантии, что не продолжил бы и дальше идти, полностью погружённый в мысли и созерцание опасных изменений. Её голос отвлёк и вынудил вернуться к стаду Скользких Баранов, так и кружившим вокруг сложившейся ситуации, в которой требовалось срочно разобраться.

— Айлин? Я же правильно расслышал? — вперив взгляд в лицо девчонки, Миктлан уточнил её имя.

— Да, всё верно, — подтвердила та всё тем же тихим голосом, в котором слышалась неприкрытая усталость.

— Что с ними? — продолжил расспросы, указав на Камелию и Кирона, что полусидели, упёршись спинами в могучий ствол древа. Но при этом, кажется, находились без сознания.

— Жить будут, — коротко ответила Айлин, но тут же и поправилась: — Камелия сильно измождена, но ничего критичного. Продолжительный отдых и обильное питание сделают своё дело. Что до Кирона, то его я уже подлатала. Правда, пришлось для того использовать лечилку Академии.

— Фух, — Миктлан сперва выдохнул облегчённо, а после искренне поблагодарил: — Спасибо! И, судя по всему, не только за ребят, но и за мою тушку?.. — ткнул чёрной рукой себе же в грудь.

— Твоя тушка, как ты выразился, вот-вот копыта откинет, — неожиданно твёрдо или, скорее, жёстко припечатала Айлин, теперь уже сама пристально вглядываясь в лицо парня.

— Что?.. — озвученное девчонкой слишком уж обескураживало.

— То!.. Камелия и Кирон совершили настоящий подвиг для тебя, но ещё ничего не кончено. Когда я с вашим другом заявилась сюда, ты уже валялся на месте этих двоих, а Камелия в одиночку сдерживала Ликаона. Кирон с ходу в бой бросился, а Камелия улучила момент и очень вкратце ваши злоключения описала, — тут Айлин с явным трудом руку подняла и указала на самого Микта. — Крысы слишком сильно тебя отравили, а твоя девушка всё-таки не Целитель, так что на данный момент ты необратимо поражён их миазмами…

Последние слова заставили Светлого по-новому взглянуть на свои изменившиеся конечности. Взглянуть, с трудом сглотнуть ком, возникший в горле, и вернуться вниманием к Айлин.

— Необратимо, если не случится, Предел знает какого по счёту, чуда. Мы с Камелией родили план твоего спасения, но-о… — девчонка вздохнула чересчур уж тяжело и покачала головой, уведя взгляд в сторону…

— Но? — Микт даже чуть подался вперёд, будто хотел тем самым подтолкнуть Айлин продолжить.

— Но всё теперь, действительно, зависит исключительно от чуда. Знаешь же выражение: «Клин клином вышибают»? — ответить Светлый ничего не успел, а Айлин, так и не повернув обратно головы, продолжала: — Вот мы так и назвали план. Если в Ликаоне окажется Ядро Молнии, если оно тебе откликнется, если ты сможешь воплотить своё Средоточие Атрибута… Слишком много «если». К сожалению, мои навыки никак не способны излечить тебя. Они лишь дали возможность тебе убить Зверя.

А Миктлан наконец-то понял, куда же был направлен взгляд Айлин.

— Сродство Ликаона с Атрибутом на порядок сильнее, чем у Крыс. А потому, — тут девчонка вернула взор своих серо-серебристых глаз, из которых на миг ушла вся укоренившаяся там усталость, уступив место переливам холодного и какого-то мистического блеска, — молись Пределу! Молись кому угодно! Молись о таком нужном тебе чуде! И не теряй больше ни мгновения… Иди!

Напутствие столь мощно звучало, что Миктлан даже не подумал сопротивляться, а, наоборот, полностью поддался ему. Вся та непонятная энергия, жажда действия, дарованная Лунной Призмой Айлин, вновь вспыхнула в теле, и с всё большим рвением и скоростью он бросился обратно к Зверю, являя своё Воплощение.

А в спину бил снова ставший тихим и очень уставшим голос Айлин:

— Кирон скоро очнётся, и мы будем на страже… мы будем ждать…

За секунды стремительного возвращения к Ликаону Миктлан не только успел с разных сторон обдумать всё сказанное неожиданно появившейся союзницей, но и чуть ли не впервые за десять лет вспомнить о Тлалоке. О том боге, имя которого когда-то носил его родной орден, ныне уничтоженный орден.

Вспомнить и, как один из последних «детей», попросить благословения на всё предстоящее. Просить о том же Силу Предела ему претило, а Леди Удачу, поминаемую Властом постоянно, парень тревожить не очень-то и любил. Всё-таки это больше по части его друга.

Может, и зря не стал, но то уже было совершенно неважно — Микт достиг Зверя. А дальше — пара движений Копья, закатать рукава да погрузить чёрные руки в кашу из крови и мозгов!

С каждым мгновением надежда на чудо исчезала, а отчаяние готовилось крепко сомкнуть свои страшные объятия на его душе.

Может, так и случилось бы, если бы не чужие руки, внезапно обернувшиеся вокруг его шеи и заставившие его сперва замереть, но и почти сразу расслабиться.

Руки были нежны.

Руки были теплы. Как и всё тело прильнувшей к его спине Камелии, чьё дыхание обжигало саму его душу, разжигая вознамерившееся потухнуть пламя. Но пламя уже не надежды, а мести и ярости.

Миктлан наконец-то вспомнил, что ему ещё слишком рано умирать.

И под слова Сжигающего, сами собой возникшие в голове, он погрузил руки ещё глубже в череп твари:

«Моя ярость — это не вспышка. Это вечный огонь, в котором сгорают мои враги!».

* Молниевая Крыса: https://author.today/reader/433488/4957304

* Молниевый Ликаон: https://author.today/reader/433488/4961316

* Скользкий Баран: https://author.today/reader/433488/4562775

Всё сразу пошло не по сценарию, который поведала Меланита.

Во-первых, процесс воплощения Средоточия Атрибута затянул меня так, что прервать его не представлялось возможным. С моей стороны. На основании прежних знаний я-то на полном серьёзе думал, что процесс необратим, если его начать. Но Мела развеяла это заблуждение. Самостоятельно прерваться вполне возможно до определённого этапа, но там последствия такие, что далеко не каждый на то готов решиться, отчего и сложился такой миф.

Во-вторых, чувства. Никакой эйфории, предвкушения от предстоящего я не ощущал. Как отсутствовало и всякое единение с Ядром в руках.

Один лишь экзистенциальный ужас. Везде и всюду.

Пробовал ли я бороться с ним? Конечно.

Получилось ли это у меня? Конечно, нет.

Только я приступил к созданию Ядра, как процесс напрочь вышел из-под контроля. Без понятия, что творилось в реальности, чему свидетелем стала Мела, но вот меня обуял этот самый ужас. Причина крылась в том, какой именно Атрибут достался. Вот после окончательного осознания всей его «прелести» меня и захлестнуло про́клятое чувство безысходной неизбежности…

Наверное, изначально, глядя на Ядро, я всё понимал, но старательно гнал от себя эту непрошенную мысль. И Меланита проявила излишнюю тактичность, не став ничего говорить, ободрять как-то… За что ей и честь, и хвала.

А всё дело в классификации Атрибутов. С одной стороны, она отсутствует, а с другой, всё их множество делят лишь на две категории — обычные и аномальные.

С первыми всё предельно просто. Тут и Огонь, и Вода, и прочее однозначно понятное. Но также и не особо однозначное.

Взять, к примеру, Лёд. Если разложить его на составляющие, то в основе-то та же Вода, но непростая, а охлаждённая до предельно низких температур. Но что именно охлаждает её? Вот тут уже внятного ответа ни у кого нет, а потому и пристало к Атрибуту такое название. Ну и, конечно, не стоит списывать со счетов то, какие впечатления производят Ядра Зверей, отчего определённые ассоциации и возникают с чем-то из привычного и обыденного.

Или другой неоднозначный Атрибут — Молния. Кто-то утверждает, что это разновидность Света. Другие топят за Огонь экстремально высоких температур, якобы это проявление плазмы, которую и саму периодически выделяют в Атрибут… А третьи вообще за Воздух: мол, молния — это суть проявления бурь и штормов.

Хаос и бардак? Ещё какие!

А дальше поверх этой неразберихи накладывается вторая категория Атрибутов — аномальные. Исключительно редкие, совершенно неклассифицируемые. Такие как Ментал, Жизнь-через-Гниение и весь прочий неисчислимый сонм подобного.

Казалось бы: «Хорошо же! Аномальный атрибут — выигрыш в лотерею! Обладателя ждут поистине уникальные способности. Может, они даже в чём-то окажутся не слабее Воплощений-Отклонений».

Да только ни разу не «да».

Это нисколько не выигрыш, это непосредственно сам процесс игры в предельную рулетку. Повезёт — сорвал куш. Ну а коли нет… То лучше и вовсе не знать последствия. Потому-то и был благодарен Меланите, что не стала в душу лезть ни с сочувствием, ни с ободрением.

Что же до меня и моей незавидной судьбинушки, то после осознания и начала процесса оставалось уповать лишь на собственные силы и волю. Чтобы они помогли выдержать все стадии Воплощения Ядра Атрибута, и позволили сделать это с минимальными последствиями…

Только в этих стадиях и заключалось «в-третьих». Их несколько, и должны они последовательно идти друг за другом.

Первая из них подготовительная, когда необходимо открыться потоку энергии Атрибута, заключённому в том Ядре, что откликнулось Воину, которое парит над его руками там, в реальном мире. Далее эту энергию необходимо, строго дозируя, направить в солнечное сплетение к Ядру Предела для перехода с этапов Создания сателлитов на стадию Слияния. Проще говоря, надо прорваться с девятого — первого предельного — на десятый, используя сущие крохи силы Атрибута.

Здесь-то и произошло первое отклонение от процедуры.

Никакого дозирования, никакого контроля над потоком, выплеснувшимся из непонятного Ядра Владыки, у меня не вышло. Будто в самый настоящий шторм попал! И ему совершенного плевать было на потуги маленького, но очень гордого кораблика под названием «Власт». Чёрная бурлящая волна играючи смела меня, свободно устремившись к Ядру Предела. Как ни старался, какие силы ни прикладывал, ни призывал, противостоять потоку не выходило. Меня просто отбросило в сторону и никак не дозволяло пробиться обратно. Вообще сложилось ощущение, что у потока собственная воля есть, кратно превосходящая мою… Это первый блок в фундамент ужаса и заронило.

Вторым блоком стало захлёстывание этим неудержимым потоком Атрибута кристаллов моих Воплощений в центре — светлого и тёмного. Поначалу даже возликовал, что тут-то волна и обломала свои клыки!

Радовался рано.

Каждый новый удар шторма по граням кристаллов отдавался очень знакомым жгучим огнём в сплетении. А когда увидел, как грани кристаллов истончаются, разъедаются этими волнами жидко-бесплотного мрака, до боли похожего на ту консистенцию Чёрных Рук и плоти самого Владыки, то в фундамент ужаса упал третий блок.

Погрязнув в бессильном созерцании разложения центральных кристаллов, я упустил и закладку четвёртого блока.

Когда-то давно на занятиях у старшего Ноэта мы проходили проверку на определение своего текущего уровня при помощи хитрого артефакта. Пусть и весьма приближённо, но он показывал то, как же выглядит Ядро Предела десятого уровня: центр; семь сателлитов, соединённых с ним; внешнее кольцо, соединённое в свою очередь с сателлитами. Даже несколько раз упоминалось, что Атрибут как раз и должен будет выступить связующим звеном между всеми этими слоями, сплетя их воедино. Оттого этап и прозывался Слияние.

Поток настолько мощно бил, что ни о какой связи слоёв через скромные по всем параметрам мостки-желобки речи не шло. Все мои сателлиты просто-напросто плавали в безбрежном океане странного мрака. А ещё… ещё они не растворялись как грани центральных кристаллов под его действием. Картина куда как более неприглядной выглядела — каждый, мать его, сателлит вспухал мерзкими наростами! Такими же, как бугрилась плоть Владыки. Такими же, как изуродовалось тело Гэда… Некогда гладкая поверхность малых ядер исказилась напрочь!

А я всё никак не мог приблизиться к творящемуся безумию, чтобы как-то помешать. Вроде и рукой, так сказать, подать, а никак. И виновато в том много чего: и ужас, сковавший меня; и боль, терзавшая меня; и непонимание, захватившее меня.

Но вместе с тем в причинах нашлось и благо. Будь каждая из них единственной, то всё точно кончилось бы печально. А так каждая мешала другой. Как в той истории из древности о трёх Зверях и поклаже.

Та часть меня, что никак не желала сдаваться на милость Атрибута, смогла-таки разглядеть спасение. Та, которая продолжала тлеть бессильной яростью и рваться туда, в самый центр шторма, к кристаллам. И не просто тлела, я её к тому же всячески подкармливал, подкидывая всё больше и больше топлива в виде своих же воспоминаний и намеченных планов. Всё ради одного-единственного!

Через какую грёбаную вечность удалось превозмочь не прекращающий бить поток — сказать не возьмусь. Да и не важно это. Главное, что я наконец-то дотянулся до своего Ядра, оказался прямо подле кристаллов! И получил возможность хоть как-то действовать. Теперь помимо ярости во мне пылала ещё и надежда. Благодаря ей же и в ход пустил то самое, чем так долго и недавно пользовался в процессе прошлого самолечения от отравления Атрибутом.

Воля, подкреплённая неугасимой яростью, способна творить чудеса. Может, и не глобально-реального характера, но на локально-духовный уровень её хватило с лихвой. Но даже так легко мне не было. Если бы не тот самый опыт по восстановлению Ядра, то ничего бы не вышло. Тем более, что я пытался заткнуть, грубо говоря, одну течь в своём кораблике, а рядом десяток других продолжал фонтанировать всё новыми и новыми проблемами.

Но, несмотря на всю обуявшую безысходность, не сдавался благодаря ярости и продолжал попытки обуздать Атрибут таким вот способом. Грань за гранью — то на тёмном кристалле с миниатюрой Щита, то на светлом с Бронёй…

Творил всю эту полнейшую бесполезность, пока до сознания не дошло, что действовать надо совсем иначе. Бороться не с последствиями, а непосредственно с источником. Не пытаться вновь латать, а обуздать поток, непрестанно бьющий из Ядра Владыки.

Пока же сообразил, что и как сделать согласно новому плану, все только что поставленные заплатки канули в Лету, а сами кристаллы окончательно стали походить на старые оконные рамы с выбитыми стёклами в заброшенных городах… Тоской и унынием от них так и веяло. Но даже в том видел некоторую надежду — раз кристаллы не постигла участь сателлитов, то сколько-то времени есть на реализацию нового способа противодействия энергии Атрибута.

Вооружившись всё той же волей, представив то ли благодаря ей, то ли из неё самой же некий волнорез, с ним наперевес направился против потока. Куда-то туда, где он своё начало брал.

Возникала ли мысль обратно выйти из потока, проследовать вдоль него к источнику? Конечно.

Последовал ли я ей? Конечно, да!

Да только ничего не получилось.

Когда находился вне штормового безумия, то система была сама прозрачность: вот — Ядро Предела, истинный центр всего; вот — поток, приходящий из Ядра Атрибута откуда-то извне; вот — я, сторонний наблюдатель. В том состоянии мне, наверное, и следовало сместиться к источнику. Но кто бы знал!

Когда я оказался внутри, картина изменилась. Я стал неотъемлемым участником шторма. Как ни стремился поперёк потока двигаться, ничего не получалось. Будто на якорь встал. Двинуться против — так Ядро Предела понемногу, но вроде отдалялось от меня. Отдаться потоку — так Ядро неумолимо начинало приближаться.

Собрав волю не в кулак, а в тот самый волнорез, невозможно медленно двигался куда-то против потока.

В каких единицах измерять то, что пришлось преодолеть — не знаю. Расстояние? Время? Что-то иное?

Как бы то ни было, но однажды случилось чудо.

Безумие кончилось.

Передо мной из ниоткуда и одномоментно возник тёмный шар. И, как нетрудно догадаться, соткан он был из жидко-бесплотного мрака. Впрочем, состав его волновал меня ничтожно мало. Чего не сказать о размерах, которые не оставляли равнодушным. Уж не знаю, откуда у моего несуществующего здесь тела взялась глотка, но ком в ней застрял под стать шару. Ещё недавно я воображал себя маленьким, но гордым корабликом, попавшим в шторм. Что ж, теперь мой ранг резко понизился. До песчинки. Обуздать поток энергии из вот этой вот громады? Смешно.

Как удалось удержаться и уже по-настоящему не пасть в безумие — одному лишь Пределу ведомо.

Но — смог.

А дальше началась трудная работа.

«Размеры — ничто, воля — всё!» — вот что стал повторять в качестве мантры. И под неё же принялся волевому волнорезу придавать совсем другую форму. Я просто и незатейливо решил заключить этот вот злой и громадный шар в оболочку собственного производства. А уже из неё дозированно извлекать Атрибут для текущего и только предстоящих этапов воплощения…

Решил-то просто, но исполнение, как обычно, подкачало.

Несколько раз.

Много, очень много раз!

К тому несуществующему кому в горле добавился ещё и такой же пот. А потом усталость. И много чего другого… Пока спустя девятьсот девяносто девять попыток у меня всё-таки не получилось! Не считал, но их точно было не меньше.

Вздохнул ли я с облегчением? Конечно, нет.

Мало того, что ничего кончено ещё не было, так и поддерживать созданную оболочку оказалось дюже сложно. Словно взял два куска мощного магнита и решил во что бы то ни стало сложить их одинаковыми полюсами вплотную друг к другу.

Но в полученных результатах присутствовало и кое-что прекрасное.

«Возвращаться» обратно к Ядру Предела мне не требовалось. Игры разума, творящиеся в этой медитации, превосходили все прежние. Моё многострадальное Средоточие возникло прямо за спиной, ровно также из ниоткуда и одномоментно, как и проблемный шар Атрибута до того.

Сломя голову приступать к очередному «ремонту» я не стал. Сперва требовалось всё-таки оценить причинённый ущерб.

И… он удручал.

Кристаллы и сателлиты, когда-то с такими усилиями частично восстановленные за время пребывания в Лекарском Корпусе, теперь стали совсем непотребно выглядеть. К тому же и кристаллы вновь почти прекратили своё вращение.

Мало того, что работы предстояло много больше, чем с грёбаным запечатыванием Ядра Владыки, так ещё и оно оттягивало львиную долю сил.

Хотел бы продолжать негодовать и самобичеванием заниматься, но не мог. Где-то там, снаружи, тельце моё караулила Мела, а заставлять девчонку долго ждать — негоже. А потому, вздохнув, засучил воображаемые рукава да приступил к очередному своему плану с кодовым названием: «Плюнуть, Атрибута крохи взять и надёжно склеить волей!».

Присутствовало и некоторое подспорье — навык лекарского взгляда. Он, освоенный и натренированный в прошлом, сейчас мне очень даже пригодился. Да настолько, что пару раз от всего сердца поблагодарил всех тех сущностей, высших и не очень, что приложили руки к предыдущим проблемам.

Хоть поток из Ядра Владыки я и перекрыл, но выплеснутого Атрибута вокруг всё ещё присутствовало чересчур много. Пусть сателлиты и кристаллы более не «плавали» в нём, но, как показывал лекарский взор, вокруг каждого из них висели такие большие «незримые облака», что только головой биться о стену оставалось. Биться и надеяться, что эти новые облака либо уничтожили прошлые, либо объединились с ними… Вариант, что прошлые куда-то вовне вытиснулись в организм или поглубже затесались в сателлиты и кристаллы, рассматривать совсем не хотелось. Полностью-то избавиться я от них так и не успел…

И вновь, под присказку Сурового о трёх составляющих победы, принялся за очередное издевательство над Ядром Предела.

Кристаллы с Воплощениями отныне состояли из трёх видов граней: изначальные — те, что до сих пор оставались целыми, незатронутые ничем и самые малочисленные; восстановленные — созданные из первых «незримых облаков», из осколков изначальных и Предел пойми чего ещё; атрибутные — спрессованные из новых облаков жидко-бесплотного мрака и, вероятно, осколков всех предыдущих граней…

Глядя на потрёпанные кристаллы, я по-новому понимал свою же давнюю мысль: «Вот что значит настоящее безумие!».

С сателлитами картина выглядела иной. Но тоже невообразимо далёкой от себя прежней.

Ничего поделать с буграми-наростами, исказившими поверхность малых ядер, не удалось. То ли они намертво срослись с сателлитами, то ли это сами ядра так изменились. В последнее не верил, потому как наросты эти выглядели будто живыми. Или вернее — псевдоживыми? В общем, состояли они из того же мрака, а потому постоянно меняли форму. И мои «руки», созданные из всё той же воли, никакого воздействия на эту непонятность не оказывали.

Зато с облаками вокруг сателлитов — да, вполне себе работалось. Куда их девать, сначала не мог придумать, а потом сообразил, что из них как раз и можно начать строить требуемые мостики-желобки для соединения слоёв Ядра, чтобы наконец-то перейти на этап Слияния.

Мостиками-желобками это чисто я их обозвал из-за того артефакта проверочного. Так-то у них имелось красивое именование, просто для меня оно сильно сложным звучало и воспринималось.

Каждый такой мостик правильно прозывался Эклиптикой Силы Предела.

Ну или более простым, сокращённым и, может быть, понятным вариантом — Эклиптика Предела, Эклиптика Силы, Эклиптика.

Почему так?

Во-первых, название это, как и многие прочие, также пришло от Первых Воинов Предела. Честное интернатское, психи какие-то!

А во-вторых и главных, оно на самом деле раскрывало всю суть происходящих изменений при переходе на десятый уровень. Именно по подобным траекториям на этапе Слияния начинали наконец-то двигаться сателлиты вокруг самого Ядра.

Пусть раньше малые ядра тоже не стояли на месте, но их медленное движение выглядело сущим кошмаром. Они могли вращаться вокруг центра; могли вращаться вокруг своей оси, оставаясь на месте; могли то приближаться к центру, то отдаляться от него. Но они никогда не сталкивались между собой, а если и приближались, то происходило как раз изменение одного способа движения на другой.

Иначе говоря — творился истинный хаос.

Этап же Слияния выстраивал чёткую композицию из Ядра и сателлитов. Из силы Атрибута «сплеталась» эта самая траектория — Эклиптика, — на которую, как на рельсы, водружался каждый из сателлитов. В итоге должна получиться эстетически приятная взору картина движения малых ядер вокруг главного.

Плести из жидко-бесплотного мрака умозрительные нити — ни разу не легко. То ли дело Лёд, про который Мела на своём примере успела рассказать, пока погружала меня в тонкости предстоящей медитации. Представила ледяное кольцо или эллипс — и вуаля!

Но ничего, я тоже постарался справиться!

Справиться-то справился, но сколько воображаемого пота при этом с меня сошло — одному Пределу ведомо.

Первая сложность и впрямь возникла из-за взаимодействия со столь непонятным Атрибутом. Будь его природа прозрачна — дело точно бы спорилось много легче. Стоило мне только представить, вообразить будущую структуру эклиптики, так она тут же так и норовила измениться, исказиться, став чем-то совсем уж непотребным, неприемлемым. И не только стать, а порой сразу же рассыпаться бесследно, истаяв всполохами мрака. Концентрацию внимания приходилось поддерживать нереальную, за что пару раз чуть не поплатился исчезновением той оболочки, которая изолировала Ядро Владыки. Что произошло бы в таком случае — даже представлять не хотелось.

Меланиту с её эклиптиками в виде ледяных колец-эллипсов вспоминал не зря. Если девушка — настоящий талант, и их форма ей пришла сама собой — ну или наитием каким, — то мне пришлось перепробовать слишком много разных вариантов. И плести нити из жидко-бесплотного мрака попробовал уже чуть ли не от отчаяния.

И вроде как всё хорошо — всё получилось, но торчащие отдельные «волокна», что жили своей жизнью, воспринимались чем-то неправильным, вызывая, как минимум, вопросы к качеству проделанной работы. А как максимум — ещё и к долговечности результата.

Вторая сложность заключалась в исключительной индивидуальности этих самых эклиптик. И это я не об их внешнем виде и структуре, а о положении относительно Ядра Предела. У кого-то они лежат в одной плоскости, у других — нет. У кого-то сателлит на эклиптике всегда равноудалён от главного, у других — нет. И ещё пачка других параметров, что превращали весь процесс в настоящий кошмар из-за огромного количества возможных комбинаций. Наверное, потому девятый уровень — и первый предельный: попробуй преодолей подобное испытание с наскока.

Третьей сложностью стало перетаскивание уже самих сателлитов на будущую орбиту. Начиная от общего непонимания «как это сделать» и заканчивая терзаниями «а в какой очередности?». Сначала пытался сплести все эклиптики разом, чтобы и сателлиты скопом переместить на них. Вариант не сработал. На каждую сплетённую нить приходилось также тратить часть внимания и воли, не позволяя ей расползтись. Хватало моих усилий только на поддержание трёх таких дорожек одновременно. Стоило начать четвёртую, как первая тут же рвалась, расползалась — те самые единично торчащие волокна показывали норов во всей своей необузданности, почти мгновенно уничтожая сплетённый экземпляр целиком.

Казалось бы — и что? Подумаешь, пришлось действовать по схеме: эклиптика-сателлит-эклиптика. Да только здесь возникла четвёртая сложность — каждую следующую пару запускать в оборот вокруг Ядра становилось всё более и более затруднительно. А тут ещё и вторая сложность вновь начинала действовать на нервы — сумей определить, как расположить каждую последующую нить движения относительно предыдущих, чтобы вся система не посыпалась к Пределу.

Когда же сей подвиг удалось завершить, я понял о чём толковала Меланита. Не эйфория, но чувство удовлетворения от проделанной работы точно присутствовало.

И облегчение, конечно. Куда ж без него. Всё-таки напряжение не отпускало до самого конца этапа. Хотя и после его завершения в полной мере так сказать не мог — часть внимания всё ещё оставалась на изоляции вокруг Ядра Владыки. Проблема с избыточной энергией заключённого там Атрибута никуда не исчезла. К её решению я и должен был приступить следующим шагом.

Переход на десятый уровень открывал дорогу по восхождению на одиннадцатый и далее. Иначе говоря, наконец-то меня ждали этапы Взращивания Ядра Атрибута, и конкретно первый из них — Воплощение Ядра, чьё название точь-в-точь повторяло уже далёкий, но знаковый самый первый уровень Пути Предела. Но только название. Сам процесс отличался. И сильно.

Мне ждала схватка.

Предстояло направить поток энергии из Ядра Владыки в область головы, что так и осталась недоступной моему лекарскому взору, являя вместо себя пустоту. Достигнув пункта назначения, Атрибут примет определённую форму. Но определённую лишь с одной стороны. Имя которой — страх. Сила Атрибута воплотит в себе одну из боязней Воина, где и заключается уже вторая, неопределённая сторона. Одно дело, когда в противники достаётся один из известных, осознанных страхов, и совсем другое — когда что-то потаённое вытаскивается из самых глубин подсознания… Что именно ждало меня — тот ещё вопрос! Да я только осознанных опасений мог перечислить с добрый десяток. А может, и того больше. Всё, как завещал Софрон Бдительный: «Я не трус, но я боюсь!».

Но и отступать я не собирался. Не для того столько всего уже преодолел, чтобы сдаться. Не просто сдаться, а умереть. После создания Эклиптик Предела — после завершения Слияния — обратного пути для Воина уже не оставалось. Теперь Атрибут или победит, или будет повержен. Отступить никак не выйдет — его сила уже стала неотъемлемой частью меня.

Одно только я точно знал. Схватка обещала быть жаркой и за гранью возможного. А всё из-за клятого доставшегося Атрибута. Мало того, что из-за его аномальности ничего из предстоящего предсказать не представлялось возможным, так ещё и запасы энергии оставались слишком высокими…

Однако ничто не помешало мне придумать некий план победы. Или, скорее, это был рисунок плана?

В общем, первым пунктом там шло простое и разумное действие. В моей изоляционной оболочке следовало сотворить небольшое «техническое» отверстие для вывода лишь малого количества энергии Атрибута. После чего дозированно направить его в область головы и бороться не со всей мощью, а только с частью и постепенно. Принцип «разделяй и властвуй» во всей красе.

Но не зря же говорится: «Умные мысли преследовали его». Вот и меня они не догнали.

Добыть-то крохи Атрибута мне удалось. И даже направить их тоненьким ручьём к будущему месту формирования Ядра. А вот дальше всё пошло по известному месту, потому как произошло непредвиденное. Пока занимался творением русла для ручья, то ли банально увлёкся и упустил момент, то ли этот самый момент слишком резко случился, но вытекающий из Ядра поток вновь показал свою необычность. Оказалось, что лишь малая часть освобождённого Атрибута стала ручьём. Основная же совершенно незаметно обволокла мою защитную оболочку собой, а затем нанесла ответный удар по ней.

Вся с таким трудом возведённая изоляция исчезла мгновенно. А душу мою будто пронзило-парализовало — какое-то время ничего предпринять не мог. И, как недавно случилось с безумием шторма, меня вновь оставили не у дел. И даже не раз спасавшая воля спасовала! Как не силился, как не ярился — ничего не помогало преодолеть паралич!

Подвижность вернулась, только когда Ядро Владыки перестало исторгать из себя поток энергии. Иссякнув, Ядро превратилось в тёмный обуглено-оплавленный шар, бугрящийся бесчисленными наростами, похожими на потёки застывшей лавы. А может, то были складки морщинистой кожи?.. В общем, зрелище оно представляло отчего-то очень неприятное, от которого холодок возникал в душе… Но, к счастью, и время рассматривать ставшее безжизненным Ядро отсутствовало — подвижность ко мне вернулась не одна. Вместе с ней пришло чёткое ощущение, что ещё чуть-чуть, и моя голова натурально лопнет. А потому, не раздумывая ни мгновения, всем своим существом устремился туда — вперёд, в слепую зону!

И — замер.

Страх, встретивший меня, оказался слишком силён.

Подспудно я всегда знал, что однажды нам предстоит встретиться лицом к лицу. Столкнуться и сразиться. Но откладывал встречу, надеясь подстроить ситуацию, подгадать момент так, чтобы всё произошло исключительно на моих условиях.

Увы, но так бывает лишь в мечтах да сказках. И ни первое, ни второе — не про мою ситуацию.

Страх оскалил клыки во всём их великолепии.

Страх рычал во всю несуществующую глотку.

Страх полыхал сумрачным огнём, исходящим из сверкающих глаз, покрывающим тёмную шкуру.

Страх был Ликаоном, сотканным не из Тени и Тьмы, а из мрака неизвестного Атрибута.

Меня ждала схватка с Врагом, однажды определившим мою жизнь. И её исход вновь определит всё дальнейшее — не только мой путь, но и достоин ли я в действительности стать Воином Предела.

Происходи наше сражение в реальном мире, обязательно бы воспользовался всем приобретённым — обоими Воплощениями, их навыками и, конечно, доступными артефактами.

К сожалению, свершиться схватке было суждено в пространстве, порождённом в процессе медитации, порождённым Пределом, Атрибутом и мной самим. А потому и рассчитывать я мог только на уже проверенное оружие — волю. И, пожалуй, жажду. На ту неутолимую жажду жизни, свершений и мечтаний, что гложет каждого человека. И совершенно неважно — самый обычный и рядовой он или рискнул отдаться Пределу.

Недавний опыт создания изоляции вокруг Ядра Владыки не прошёл бесследно. Как и плетение основ, что стали моими Эклиптиками Силы. Как и лечение себя от последствий повреждения Ядра Предела.

Я научился придавать форму своей воле. Может, не совсем мастерски, а очень даже топорно, но кому какое дело до того здесь и сейчас? Мне — уж точно всё равно! А мнение воплощения Атрибута спрашивать и вовсе не собирался.

Перво-наперво мне требовалось оружие. И тут я, наконец-то, отвёл страждущую душу! Воля стала продолжением воображаемой руки. Обоюдоострым и массивным. С длинной рукоятью и таким же клинком.

Пусть подобного Воплощения в своём арсенале и не имел, а потому и особыми умениями и сноровкой похвастать не мог, но сражаться от уже ставшей привычной защиты не желал. Не в этот раз. Не для того Страх показал одно из своих лиц. И я своё ответно скрывать за Щитом и Бронёй тоже не хотел.

Впрочем, и беспечным быть не собирался, а потому какой-никакой доспех, но создал. Рукавицы по локоть да рубаха кольчужная.

Не знаю, совпадение ли, или Зверь из Атрибута действительно ждал, когда я закончу свои приготовления, но стоило их завершить, так сразу последовал особо грозный рык, сопровождавшийся сгустком жидко-бесплотного мрака, исторгнутого из пасти. И летел он неожиданно бодро в направлении меня! На мгновение я даже слабину дал и пожалел, что от сотворения щита отказался… Уклониться времени не оставалось, а потому выставил клинок навстречу…

И — разрубил!

Но и мнимому ликованию завладеть собой не позволил. Следом за первым сгустком летело их ещё с добрый десяток — они-то и были истинной причиной, не позволившей уклониться от первого. Часть промчалась мимо, а часть также лезвием пришлось встретить…

Как встретил им и щелчок громадных челюстей Ликаона, уже успевшего переместиться ко мне!

Ох и силён же оказался мой Страх!

Меч удержать удалось с трудом. А вот себя — нет, никак не удалось. Коротко мотнув своей здоровенной башкой, Ликаон смог отбросить меня на не менее здоровенное расстояние! А следом — новый рык, новая россыпь шаров!.. И новое Скольжение ко мне… И новый полёт!..

Летать пришлось долго. Атрибут напрочь захватил инициативу в противостоянии. Никак не выходило её перехватить, превозмочь его волю. Как только ни пытался выкручиваться, но постоянно не хватало сущей малости!

Чем дольше так продолжалось, тем больше самообладание покидало меня… Но не отчаяние, не обречённость занимали его место.

Ярость!

Именно она опять о себе дала знать. И… затопила сознание, помутила его!

Что происходило после того, помню смутно, обрывочно.

И помню странное. Очень. Отпечатались ощущения, будто вместо рук и ног у меня самого стало не только четыре лапы и хвост, но и зубы настолько окрепли, что порвать могли даже металл.

И вкус… Но не крови, не плоти. А… да не знаю, Предел подери, что это было! Помню только, что нечто тягуче-склизкое грыз-пил безудержно, жадно, бесконечно! А оно в ответ пыталось вырваться, скуля жалобно.

Как последнее возникло пред глазами да в ушах, так и образы обрывочные обрели целостность. В ней я сам стал страхом. Стал Ликаоном. И после — пожрал своего Врага!

Я поглотил Атрибут. Весь и без остатка.

И последствия произошедшего не заставили себя ждать.

Моё воображаемое тело стало копией Владыки. Во всяком случае, те его части, что доступны были взору — такие же страшные чёрные руки; такое же и остальное, слепленное из мрака-плоти, что постоянно текла, менялась, искажалась…

Вот теперь отчаяние и обречённость обильно так полыхнули в груди!

Не желая оставаться таким, не желая терять себя, принялся судорожно выдавливать эту дрянь, отделять от себя. Отделять, но при этом не отбрасывать куда-то вовне. Не-е-т, не настолько глупец, пусть и атакованный паникой!

Я старательно лепил из неё шар.

Я создавал своё Ядро Атрибута!

Медленно, но неумолимо моё здешнее тело становилось прежним — привычным, человеческим. Таким, каким себя воспринимал там, в реальном мире и повседневной жизни. Что на самом деле даже хорошо, ведь я не отождествлял себя с какой-то невообразимой хтонью или чем похуже. А значит, как минимум одного из последствий, связанных с Атрибутом, удалось избежать. Безумие и одержимость миновали меня.

В остальном никаких внезапных сложностей эта часть этапа Воплощения Ядра не преподнесла. Что было поистине прекрасно! Пусть и невыносимо нудно, но всё равно прекрасно. Потому как превозмогать я что-то уже подустал. А механически выполняемые действия принесли немного странный, но всё же отдых и покой.

Ядро, созданное и ещё создаваемое мной, отличалось от изначального Владыки. Если у него оно состояло из жидко-бесплотного мрака, то про своё так сказать у меня язык не поворачивался. Консистенция мрака слишком изменилась. Не только «бесплотность» из него практически вся ушла, «жидкий» признак теперь тоже можно было увидеть лишь при очень богатой фантазии. Напрашивались совсем другие слова — «вязкость», «густота».

Отчего так произошло?

На такой вопрос мною находился один ответ — это просто Власт весь из себя такой молодец, сумевший гораздо бо́льшую плотность задать Атрибуту. На это и размеры получающегося Ядра намекали — оно, дай Предел, в четверть от изначального выглядело. А может, дело не во мне и новой плотности, а в чём-то ином, например, часть энергии где-то «потерялась». Тут, к сожалению, мы с Меланитой ничего подобного не обсуждали.

Финал воплощения подкрался неожиданно. Раз — и всё! Мне нечего стало отделять от себя. Как это понял, так и созданное Ядро будто в чём-то изменилось… Хотя-я-я почему в чём-то?

Ядро Атрибута начало вращаться.

Делало оно это пока ещё очень медленно, а потому почти незаметно. Но в этом походило на своего старшего брата — Средоточие Предела, которое, явившись мне на этапе Обретения цвета, точно также неторопливо вращалось вокруг своей оси, словно самая настоящая звезда.

Вот тогда-то в моей душе и расцвело ликование.

Я справился!

Окрылённый только что одержанной победой, такой желанной и не менее долгожданной, направился прочь из медитации. Туда — в самый, что ни на есть реальный мир!..

А там, распахнув глаза, встретился взглядом с Меланитой.

Девушка совершила ошибку. Чересчур близко она находилась, а во мне слишком сильно бурлило чувство эйфории от перехода на этап Взращивания Ядра Атрибута. Адская смесь из силы и ощущения могущества и вседозволенности, от которых сам же избавлял Мелу не так давно. Они-то и побудили сделать то самое, что частенько мелькало в потаённых моих желаниях.

Притянув Мелу, ничего мне не успевшую противопоставить, впился в её манящие губы!

* Теневой Ликаон: https://author.today/reader/433488/4022905

Щека горела. И не только она.

Действия, совершаемые под влиянием эмоций, зачастую впоследствии нарекаются опрометчивыми. Как показал и наш с Меланитой пример — неспроста.

Поначалу прикосновение к губам девушки воспринималось именно так, как всегда и рисовала фантазия — сладчайший нектар. Мягкость, упругость, нежность, вкус — список можно продолжать, наверное, вечность. Да только никто не позволил ей наступить и продлить миг моего посягательства.

Как ни странно, но помешала этому не сама Мела.

Прервало мои — а может и обоюдные? — действия то, что горело помимо щеки. И причём делать стало это много раньше неё.

Что многострадальное Ядро Предела, что новосозданное Атрибута — пылали они.

Если ощущение того, как плавится первое было знакомо и привычно, то второе превзошло все самые паршивые ожидания. Никогда и никому не пожелаю подобного!

И ладно бы Средоточия только безмолвно пылали. Так нет же — одним лишь нестерпимым жаром они не ограничились.

В миг, когда сомкнулись наши с Мелой уста, когда волна по телу прокатилась удовольствием, своим обратным движением она, захлестнув оба Ядра, что-то из них потянула. Да так внезапно и быстро, что среагировать никак не успел — ни сам от девушки отпрянуть не успел, ни её от себя оттолкнуть. Как не успела и она… То, что прихватила волна из моих Средоточий потянулось как раз к Меланите.

Вместо удовольствия в мою душу свои когти вновь вонзила паника. Легонько, но неотвратимо.

Я чувствовал, как через соприкосновение тел в Меланиту проникает жидко-бесплотный мрак, что стал моим Атрибутом. Как его поток, устремляясь из своего Средоточия встречается с Силой Предела, сплетается воедино и затем уходит в сторону чужих и умопомрачительно сладких губ…

И не только к Меланите. Доставшийся мне Атрибут атаковал девушку не одну, он и округу щедро захлестнул собой.

И не только от меня. Ещё мгновение назад бывшие такими сладкими чужие губы разом потеряли манящую привлекательность. Будто настоящую Ледяную принцессу целовал! Холод пронзил всё моё существо так сильно, что показалось даже, как Средоточия коркой Льда покрылись… И нет, пылать они от того не перестали совершенно. Наоборот, жжение ещё бо́льшую интенсивность набрало!

Казалось бы, это вот всё и должно стать причиной завершения поцелуя, но — нет. Маленькая вечность всё же имела место быть, потому что сверхновая взорвалась в моей щеке ещё нескоро… А полыхнула она по причине того, что нежная девичья ладошка обрела невиданную силу и твёрдость, которые и постаралась весомо передать мне.

Последующие секунды, тягуче долго тянущиеся, мы замерли с Меланитой, глядя друг на друга.

Она — возмущённо, что отчётливо читалось в её невыносимо синих глазах, а я… с сожалением и раскаянием. Первое — потому как слишком внезапно всё закончилось, несмотря на сопутствующую болезненность. Второе диктовалось исключительно стремлением выжить во чтобы то ни стало, а не пасть в безвестности от той самой ладошки, что опасно сжалась в кулачок…

Решив добавить убедительности своему раскаянию, выставил руки в примирительном жесте:

— Каюсь, грешен, — и тут же твёрдо добавил: — Но ни о чём не жалею. Ни о чём.

Вероятно, слишком уж твёрдо. Синева в противостоящем взгляде превратилась практически во тьму… Которой нисколько не верил — привычная бледность кожи Мелы на щеках уступила место лёгкому румянцу, а затем и взор в сторону ушёл, как и она сама, наконец-то отпрянувшая и сопроводившая действия тихим:

— Не делай так больше.

— Ничего не могу обещать, — ответил с прежней твёрдостью, продолжая жадно вглядываться не только в лицо, а вообще во весь её образ.

Может, потому и смог приметить то, что ускользнуло от осознания в первые мгновения после прекращения.

Мой Атрибут оставил на Меланите свой след.

След неожиданный и волнующий вопросами. И хорошо, что ими, а не чем-то иным и пугающим.

— Кхм, — прочистил горло, не зная, а как спросить-то о том, что взволновало. — Мела, а ты… нормально себя чувствуешь?.. — увы, но ничего умнее придумать не смог.

И — зря!

Вернувшийся ко мне взгляд девушки чересчур давящим воспринимался. Как и интонации в её словах:

— Я, конечно, понимаю причины твоего поступка, сама же точно так недавно вела себя неадекватно, а ты помог справиться. Понимаю, но не одобряю. Всё-таки ты перешёл всякие границы! И об этом мы поговорим позже. Что до ответа на твой вопрос, то и с этим тоже предстоит разобраться, но также после. Сначала давай решим более насущное. Как выбираться отсюда будем? — и обвела рукой то небольшое пространство, что оставалось доступным нам.

То, как выплёскивался в округу Атрибут, ощутить я успел. А как то же самое провернул Лёд Меланиты — нет, слишком увлёкся сперва процессом, а затем поражён был встречным холодом, вторгшимся уже в моё тело. Вторгшимся и качественно остудившим мой пыл, что так разыгрался от воплощения Ядра.

Мы находились в самом центре невероятного цветка — ледяные лепестки, объятые странным мраком. Ближайшие из которых имели очень небольшой размер, но чем дальше — тем всё бо́льший. Плотность их расположения также росла вслед за размерами. А ещё каждый следующий их ряд всё сильней изгибался, вытягивался так, чтобы постараться сомкнуться над нашими головами. И у самых крайних лепестков это даже получилось, потому как свет от треснувшей руны не падал более свободно вниз. Он растекался по лепесткам, заставляя вспыхивать их лёд красками, захватывающими дух…

Ни бравировать, ни ёрничать в ответ не стал, а честно признался:

— Понятия не имею. Подумать надо бы, если и у тебя пусто с идеями.

— Всех моих идей сейчас — треснуть Воплощением посильнее! — произнесла Мела так, что почти заставила поёжится — слишком уж пристально она при этом смотрела никак не на лепестки…

Но я справился и не поддался!

Вместо этого предложил иное, но, возможно, не самое разумное:

— Тогда давай начнём не с решения этой задачи, а с определения, что произошло с нами?.. Не «между», а «с»! — тут же добавил чуть больше акцента на то, о чём же говорил.

— Что, что. Я знаю — что! И оттого ещё больше хочется прибить кое-кого! — буквально взорвалась Меланита таким жгучим негодованием, какого не то что видеть не доводилось, я даже предположить не мог, что обычно хладнокровная девушка способна на столь яркое его проявление.

Что в бою с Ледяным Ликаоном, что во всех прочих ситуациях всегда имелась некая граница, за которую эмоции Мелы никогда не переходили. Или почти никогда. На их общем фоне и её прошлое состояние аффекта выглядело куда более контролируемым, чем моё, втравившее нас в приключение на ровном месте.

Заставила ли эта вспышка раскаяться меня больше прежнего? Конечно, нет! Нельзя же раскаяться в том, о чём не жалеешь.

— Прибивать никого не нужно. Лучше расскажи — что, — состроив максимально заинтересованное лицо, полюбопытствовал, стараясь окончательно перевести ситуацию в миролюбивое русло.

— Синергия случилась, вот что! — уже не негодующе, но всё ещё жгуче ответила Мела.

— Синергия?.. — переспросил, катая на языке незнакомое слово.

— Она самая. Явление, о котором никто из старших на лекциях не счёл нужным упомянуть. Да я и сама случайно встретила пару слов о ней, пока в Библиотеке искала хоть что-то про свой недуг. Может, наставники не стали упоминать, потому что никто до сих пор не смог доказать её существование? Предполагаемый же смысл явления в том, что у двух Воинов может возникнуть связь между их Атрибутами. Возникнуть и позволить сделать нечто такое, что неподвластно им по отдельности, — в завершении своих слов Мела вновь обвела то, что нас окружало.

— Ух ты! — теперь я уже по-новому оглядел лепестки, на сей раз отмечая не их красоту, а таящуюся опасность.

— А чтобы ты ещё больше проникся, как же нам на самом деле повезло, то знай, что у синергии есть и антипод. Называется он диссинергия. Сам догадаешься, что происходит в этом случае, или подсказать?

Последний вопрос хоть и застал малость врасплох меня, увлечённого разглядыванием округи, но смог собраться и предположить:

— Что-то не настолько прекрасное?

— Именно. В лучшем случае от нас не осталось бы ничего. В худшем — вместе с нами исчезла бы бесследно и Башня. Если мы, конечно, ещё под ней.

— Ух ё! — вырвалось невольно, стоило только представить то, о чём толковала девушка.

— Собственно, из-за диссинергии и выдвинули предположение о существовании самой синергии. А вообще всё началось с того, что решили как-то назвать отсутствие реакции Атрибутов друг на друга. Звучит оно просто — анергия. Благодаря этой безучастности Атрибутов все нормальные Воины и сосуществуют рядом друг с другом. Как сам слышишь, термины достаточно необычные, а оттого и не особо распространённые. Но вот имя того, чей феномен ими пытались объяснить, ты точно знаешь, — и замолчала, выжидательно глядя на меня.

А я что? Не имея никаких предположений, только руками только и развёл.

На что тут же тяжкий вздох получил, но имя Мела всё-таки назвала:

— Чак Несокрушимый, — а после ещё и улыбаться стала по мере того, как вытягивалось моё лицо в процессе складывания воедино мозаики моих прошлых и разрозненных знаний.

Чак — легенда. Причём не фольклорного толка, а самая настоящая. Одиночка, что не состоял ни в одной гильдии, настолько силён был. Откуда пришёл, куда исчез — никому доподлинно неизвестно. А сколько всего ходит историй о его подвигах — не счесть! Взять те же противостояния человечества и Орды. Документально подтверждено лишь сражение Первых Воинов с Третьей Ордой, что и изображено на фреске в Академии. Но вот мифы… Они именно Чаку приписывали сражение со Второй Ордой.

Пока был погружён в размышления, Меланита успела подобраться ближе и вовсю щёлкала пальцами у меня перед глазами, привлекая внимание:

— Власт, ау!

— А-а-а? — очнулся от мыслей.

— Помнишь, я упоминала, что хотела о своём Ядре посоветоваться? Что меня кое-что в нём смущает?

— Конечно, помню, — тут же отозвался, припоминая разговор в «предбаннике» Золотого коридора.

— Это хорошо, — с нотками одобрения покивала девушка. — Когда я создала Ядро Атрибута, то мной оно ощущалось каким-то незавершённым. Как будто ему не хватало чего-то, целостности, что ли. А может, той самой плотности, о которой сама талдычила тебе перед медитацией. У тебя же вышло максимально сильно сжать Атрибут при воплощении?..

— Надеюсь, что да. Я очень старался, и моё Ядро выглядело куда как меньше Ядра-донора.

— Если так, то ты большой молодец, — сперва прозвучала неожиданная похвала, а затем последовало признание: — У меня оно почти такого же размера получилось, как Ядро Барса. Так при этом ещё и вопросы возникли к результату, как уже сказала.

Не зная, как реагировать на эти откровения, продолжал внимательно слушать девчонку:

— Так вот, после всего, что случилось, я уже успела проверить свои Средоточия. Если ты того же ещё не сделал, то сейчас самое время.

— Момент! — отозвался на совет и последовал ему.

Ни сразу после перехода на этапы Взращивания Ядра Атрибута, ни позже я так и не соблазнился на долгое и тщательное исследование обоих Средоточий. Ядро Предела слишком уж в тоску вгоняло своим видом. Потому после восстановления граней кристаллов и создания эклиптик соваться к нему так храбрости и не набрался. Атрибутное же, наоборот, только-только сформировал, а потому торопился вернуться к ожидавшей Меланите. Ну а затем произошло то, что произошло.

Начать решил как раз с тоскливого варианта.

Зависнув над системой с Силой Предела, пристально вгляделся в неё, свободный ото всех оков прошлого — не давило Ядро Владыки, требуя сил на сдерживание; не предстояла схватка с воплощением страха из Атрибута; не терзали и иные переживания. Прекрасное, казалось бы, расположение духа. И почти смог уберечь его от новой и сокрушительной атаки печали.

Ядро Предела действительно покрывала корка Льда — то, что я ощутил при поцелуе, мне не почудилось. Грани кристаллов с Воплощениями ещё сильнее походили на старые окна, сплошь покрытые морозными узорами.

Эклиптики, которые обеспечивали движение сателлитов вокруг Ядра, также несли след чужого Атрибута. Те отдельно торчащие «волокна», что ранее вызывали беспокойство о качестве проделанной работы, изменились. Они перестали «жить» — более не колыхались своей жидко-бесплотной консистенцией, а обрели вполне стройную структуру. Пусть корявую и кривую, но стабильную. А точнее — замороженную.

Сателлиты удивили. Они остались прежними — сколько я ни вглядывался, никаких изменений заметить так и не удалось. Хорошо ли это? Да Предел ведает. Может, так и должно быть. А может, продлись поцелуй дольше — перемены коснулись бы и их. Удастся ли повторить опыт — тот ещё вопрос, но возникший научный интерес так и шептал: «Это отличный предлог, чтобы да!».

Заглядывать внутрь кристаллов на миниатюры Воплощений не стал. Здесь остался верен прежнему желанию — увидеть их метаморфозу впервые в реальности, во всей красе и натуральной величине.

К слову, то русло-канал, которое творил для перекачивания энергии Атрибута из Ядра Владыки к будущему месту воплощения собственного Средоточия, осталось на месте.

И неспроста.

Создавал-то его не по своей прихоти-задумке, а согласно поведанному Меланитой перед началом судьбоносной медитации. Обычно подобная структура сама собой образуется при перенаправлении силы Атрибута из Ядра-донора к месту будущего воплощения. Это чисто мне пришлось изгаляться, чтобы не «утонуть» в избыточной энергии.

Структура не только формируется, но и остаётся с Воином навсегда, потому как становится той основой, развитием которой предстоит заниматься до девятнадцатого уровня — второго предельного. Потому нет ничего удивительного в том, что у этого соединительного звена между системами Предела и Атрибутом есть собственное название.

Главный филамент.

На этом знания, которыми владела и поделилась Меланита, кончались. В чём конкретно будут заключаться наши последующие шаги на пути Предела, ни старшие ничего не соизволили поведать, ни в Библиотеке ничего не нашлось. Не иначе, ещё один мотиватор, чтобы заставить каждого из нас поскорее выбраться из Аномалии после перехода на одиннадцатый уровень.

Единственное, что ещё стоило отметить, заключалось в том, что филамент, первоначально сотворённый мной умозрительно и на основе воли, сейчас имел совсем другой состав-структуру. Когда и как он изменился — утверждать не возьмусь, но предположил, что в момент прохода силы Атрибута по нему. Выглядел филамент под стать моим эклиптикам — подобное же нитевидное плетение. Совпадение ли? Пока тоже вопрос без ответа, но зарубку на будущее сделал: — разузнать у Мелы, как у неё выглядит это звено. И, скорее всего, именно эта подмена состава филамента и привела к тому, что чужой Лёд пристал и к нему, напрочь проморозив торчащие вовне «волокна» и заставив их замереть.

Всё это подметил пока перемещался к Средоточию Атрибута.

Там картина, встретившая меня, была более жизнеутверждающая. Ядро блестело ледяной оболочкой, словно скамейка в сквере свежей краской. Смотришь — и на сердце радость! И даже если глубже заглянуть, под чужую оболочку, то не станет оно кровью обливаться, как в случае со старшим собратом. Собственно, я и заглянул, но ничего нового не обнаружил — тот же сгущённый донельзя странный мрак, что продолжал постоянно изменяться.

На этом ознакомление с последствиями воздействия Льда на свои силы завершил, вернулся в реальность и подвёл итог:

— Однако, вопросов больше, чем ответов!

— С языка снял, Власт, — тут же отозвалась Мела.

— Я буду прав, если скажу, что твои Ядра, эклиптики и филамент носят следы моего Атрибута? — задал первый из волнующих вопросов.

— Да, будешь, — ответ подтвердил предположение о взаимности воздействия.

— У меня часть перечисленного, такое ощущение, насквозь проморожена. Той гладкости эклиптик, какую ты сотворила у себя при Слиянии, у меня, к сожалению, не вышло. Мне их пришлось сплести в нечто канатообразное и очень неаккуратное, из-за чего некоторые «волокна» остались торчать наружу. Вот они-то и проморозились. Филамент такой же. Зато на сателлитах следов никаких не заметил. Ядро Атрибута покрыто коркой ледяной, как и кристаллы Воплощений. Но дискомфорта никакого не чувствую нигде. Не то, что в тот самый момент, — поделился деталями осмотра. — А у тебя как?

— Совсем не так. Твой Атрибут… он странный! — с обличительными нотками отозвалась Мела. — Он местами так «прилип» ко всему, что на любые попытки избавления никак не реагирует. Будто его вообще нет, будто иллюзия всё. Если бы не то, как он повлиял на Ядро Атрибута, я бы даже поверила в правдивость видения.

— А как он повлиял? — задал тот самый вопрос, к которому, судя по всему, меня изначально и подводили, отправляя на осмотр последствий такой приятной опрометчивости.

Вопрос задать-то задал, но Меланита отвечать совсем не торопилась. Вместо этого девчонка поднялась упруго да руку неожиданно протянула мне, предлагая помощь. Отказываться, естественно, я не стал. И только когда меня уверенно дёрнуло вверх, понял, что некоторые части тела за время медитации изрядно так успели задеревенеть.

— Кстати, а долго я Средоточие воплощал-то? — уточнил, пользуясь возможностью.

— Удивительно, но нет, я лишь слегка проголодаться успела, — на сей вопрос ответ последовал без единой задержки.

Подобной оговоркой не воспользоваться — грех, а потому предложил:

— Тогда перекус, пока думаем над тем, как выбираться из цветка?

— Давай, — согласие со стороны девушки тотчас же получил.

Уходя в медитацию, почти все припасы съестные предусмотрительно вытащил из хранилища, чтобы у Мелы как минимум с пропитанием проблем не возникло. Хоть та и отнекивалась поначалу, но в конце концов согласилась с приводимыми доводами. Так что сейчас именно она и принялась хлопотать над будущим нашим перекусом, пока я разминал затёкшие конечности, попутно рассматривая ледяные лепестки. Но только присматривался к ним — прикоснуться не рискнул, несмотря на то что очень даже сильное желание обуревало.

— Власт! — спустя какое-то время окликнула Меланита.

С некоторым — и весьма неожиданным — сожалением пришлось оторваться от прекрасных лепестков, как-то незаметно поглотивших всё моё внимание. Впрочем, стоило бросить взгляд на девчонку, зовущую к импровизированному столу, как эта досада улетучилась, будто её и не бывало. Вместо неё родился резонный вопрос: когда и как она успела вновь облачиться в форму-броню? Неужто я настолько увлёкся лепестками, что упустил из виду всё остальное?

Когда с трапезой было покончено, Мела наконец-то начала свой долгожданный рассказ:

— Как и упоминала раньше, Ядро после создания вызывало некоторые вопросы. С одной стороны, я грешила на ту самую плотность. Что не справилась, не смогла довести дело до истинно верного завершения. С другой — винила своё прошлое, своё проклятье. Что всё это их вина, что они помешали и повлияли. Малодушно? Ещё как! — вместе со столь эмоциональным восклицанием раздался и не менее раздосадованный вздох. — Частично поэтому детали предстоящего тебе старалась не раскрывать, чтобы не смутить, не завести на ошибочный путь при воплощении. С примером своих эклиптик, каюсь, сглупила. А после того, как увидела, что происходило с тобой во время медитации, теперь целиком и полностью согласна с наставниками, твердившими, что каждый обязан самостоятельно отыскать форму для своих эклиптик и всего остального. Прости! — и неуклюже склонилась, извиняясь таким вот образом.

— Мела, ты не неправа. Не за что извиняться, — возразил против подобного самобичевания. — Единственно верной позиции тут никак не может быть. В чём-то упомянутое тобой и впрямь повлияло на меня, но сама же видишь — я сижу напротив тебя, ем и складно говорю, а не обезумел или вовсе в Атрибут обратился.

Слова мои, пусть и не сразу, но, похоже, достигли-таки Мелы, потому как из глаз её ушло виноватое выражение, а лицо разгладилось, вернув себе чуть больше красок жизни.

— Будь по-твоему, если действительно так считаешь, — отозвалась тихо Мела, а затем собралась и куда как твёрже продолжила: — После того как вся моя эйфория прошла от создания Ядра, и появилось время более тщательно взглянуть на него, я наконец-то смогла понять, что меня беспокоило. Дело совсем не в пресловутой плотности. Лёд моего Ядра — превосходный. Как и всего остального — эклиптик, филамента. Но вот их структура отличалась между собой. Если вторые состоят полностью из Атрибута, то в Ядре я обнаружила пустоты.

— Пустоты? — переспросил недоуменно, а сам тем временем воскрешал в памяти недавно подсмотренную структуру своего Средоточия.

— Да, они самые. Как если в воду через трубочку пузырьки воздуха пускать, а она тут же замерзает, не позволяя им на поверхность выйти. Вот такое у меня впечатление сложилось о случившемся с Ядром.

— Хм-м-м, — описываемое звучало немного дико, но этим и подстёгивало интерес. — Но это же не всё?

— Верно, не всё. Пока ты медитировал, я попробовала их заполнить. Сначала самим же Льдом, но ничего не получилась, — понурилась девушка, но тут же встрепенулась, выуживая что-то из-за пазухи: — Помнишь его?

Взору опять предстало то Ядро Тьмы, которое прежде поддерживало её жизнь, а после — бескомпромиссно отвергло меня. Отвечать ничего не стал, ограничившись кивком.

— Так вот, я попробовала взять силу Тьмы из него, — Ядро качнулось в руке.

— А что, так можно было? — вытаращился на Мелу. Удивила так удивила!

— Ну-у-у… Я не знала, потому и попробовала, — явно смутившись, ответила та. — И у меня получилось! — с неожиданным жаром закончила, сверкая ледяными угольками, коими ранее обратились её глаза.

— Ого, молодец! — ждали ли от меня реакции какой или нет, не ведаю, но похвалу, смешанную с восхищением, чужой смекалке выразил.

Правда, как тут же оказалось, — зря. Поторопился!

— Да если бы! — угольки потухли. — Удержать внутри полостей второй Атрибут у меня не вышло. Спустя какое-то время он пропадал, будто никогда его там и не было, возвращая пустоту. Несколько раз пробовала! — последнее неожиданно жалобно прозвучало.

Но ничего утешительного произнести успел, потому что девчонка не остановилась:

— А потом… Потом ты вернулся со своим Атрибутом. И если к эклиптикам и прочему он просто той кляксой иллюзорной пристал, то в Ядре Льда проник в те самые пустоты. И до сих пор не исчез. Не просто не исчез, я его даже ощущаю! Не как Лёд, ставший мне словно правой рукой, но, может, как левая? Или, скорее, чужая при рукопожатии? — на этой задумчиво-вопросительной ноте она и замолчала…

Только сидеть без дела не стала. Она поднялась, вытянула руки и произнесла:

— Сейчас мы и ещё кое-что проверим. Права я или нет. Абсолютный Ноль!

Отзываясь на призыв, в руках материализовалось Воплощение.

Мечи немного, но отличались от себя прежних. Не формой, не горящими рунами, не степенью материализации. Лезвия клинков по всей длине были объяты аурой. Всполохи-жгуты, её формирующие, до странного походили на «волокна» до заморозки, что выбивались из моих эклиптик и филамента.

Впрочем, у жгутов нашлись и свои особенности.

Мои «волокна» были статичны — всегда оставались на месте, лишь меняли форму время от времени, то вспухая, то опадая. И пока любовался ими там, внутри, то и дело мысль возникала: «Они живые. Они дышат».

Этим жгуты на Воплощении Мелы как минимум и выделялись. Они вырывались из поверхности клинков и на какой-то период оставались трепетать всполохом жидко-бесплотного мрака, едва заметно искажая вокруг себя саму реальность. Затем они опадали каплями обратно на лезвия, бесследно растворяясь в тех. И тут же вновь вспухали где-то совсем в другом месте. Выглядело всё ровно так же, как происходило в Золотом коридоре с Чёрными Руками. Всей разницы, что вместо страшных когтистых конечностей абстрактные всполохи.

— Как думаешь, прикоснуться к ним можно? — спросил, подходя ближе и продолжая разглядывать изменившиеся Воплощение.

— Думаю, что да, — ответила Мела. — По крайней мере, мне. Иначе будет странно, если я, как хозяйка, не смогу коснуться своего же Воплощения. К тому же, до этой ауры я совершенно спокойно прикасалась к лезвиям. А насчёт тебя — вопрос открытый. На одной чаше весов — Атрибут пришёл от тебя, а на другой — теперь он же часть меня. Или нет?.. — и, закусив губу, уже сама вопросительно глянула на меня, запутавшись немного в рассуждениях.

— Не попробуем — не узнаем! — и руку решительно протянул к Множителю. Если, конечно, я правильно помнил, что руна 𐌆 красовалась именно на нём, а не на Делителе.

Достигнуть клинка мне не позволили. Мела сразу на шаг отступила от меня, уводя Меч подальше.

— Эй! — ну как тут не возмутиться? — Дай потрогать!

— Не дам! — отказ прозвучал крайне категорично.

— Жадина?

— Благоразумная! — моё обвинение тут же опровергли. — И память у меня хорошая…

Последнее прозвучало как-то не очень хорошо. Так ещё и взгляд её по мне слишком уж леденяще прошёлся, задержавшись дольше необходимого на той щеке, где ладошка как раз и оставила свой весомый след. Ох, зря я, похоже, ляпнул про жадность… Припомнит ведь!

— Твоя взяла, — пришлось признать поражение и самому на шаг отступить, тем самым давая понять, что отказался от стремления коснуться Воплощения. Во всяком случае, пока что. В будущем-то обязательно возникнет подходящая оказия, которой не премину воспользоваться!

Кстати, о нём — о будущем.

Переведя взгляд с Меланиты на лепестки дивного цветка, произнёс:

— Раз уж ты явила Воплощение, и не даёшься мне, то, может, попробуешь по лепестку ударить? Помнится, ты и сама предлагала такое.

— Не уверена, что толк будет. Я хотела до того, как на изменение своих сил взглянула. А сейчас мне кажется, что всё это, — Мела рукой обвела обсуждаемое, — последствие избыточности наших Атрибутов. То, что не смогли принять Средоточия, выплеснулось в такой вот форме.

— Хм, мне подобное тоже в голову приходило, — согласился с девушкой. — Но и не попробовать мы не можем. Не так уж много у нас доступных вариантов.

— Тут ты прав, Власт, — отозвалась Мела. — Мы либо силой дорогу проложим, либо останется надеяться и ждать, что преграда сама падёт. Но ждать я не желаю! — и с этими словами направилась к ближайшему лепестку.

Там, замерев на мгновение, она вскинула Множитель, готовясь нанести удар. А я, увлекаемый её стремительностью, дыхание затаил, жадно вглядываясь, желая из грядущего ничего не упустить…

Свершиться удару оказалось не суждено.

В миг, когда Меч уже вот-вот должен был пойти вниз, мир дрогнул.

Раздался громогласный, хлёсткий звук лопающегося чего-то из-за непосильного напряжения. Лопающегося многократно. Лопающегося бесчисленно! Как бьётся стекло. Как трескается камень. Как рвётся металл.

Нечто подобное уже довелось испытать, когда с Миктланом завершили кровавую привязку артефакта-хранилища. Тогда казалось, что кто-то невообразимо могучий взял и ударил по самой реальности огромным молотом. Но сейчас звук был много, много сильней! Не один, не два, а точно целая сотня одновременно ударила своими молотами.

В миг, когда дрогнул мир, ни я, ни Мела устоять не смогли.

Сердце моё на мгновение кольнул страх за девчонку — как бы не напоролась на своё же Воплощение, как бы не коснулась лепестков ненароком…

Но когти его тут же и разжались: звук ещё не исчез, а её Мечи — уже да. Как исчезли и все до единого лепестки — они одномоментно вспухли полупрозрачными облаками с сине-чёрными вкраплениями.

Резко и безжалостно нас бросило на пол. И не просто бросило, а ещё и малость протащило по нему.

И — всё.

Опустилась тишина. Оглушающая и гнетущая.

Побуждаемый вторым, умудрился то ли доползти, то ли дотянулся до Меланиты, которая тут же сама вцепилась в меня мёртвой хваткой, не слабее утопающего. Вцепилась и к себе притянула так, что собой обзор всего закрыла.

Когда же хватка ослабла, и мне даже удалось чуть поменять положение, то и возможность осмотреться появилась. Следов ни облаков, ни породивших их лепестков не наблюдалось. Как отсутствовали вообще какие-либо изменения обители Владыки — не обрушился потолок, не рухнули стены. Всё осталось по-прежнему. Оттого, наверное, и гораздо более неуютной стала комната восприниматься — всегда тревожно, когда что-то произошло, а разум не понимает, что именно.

Мягко, но непреклонно окончательно освободился от чужих рук, уселся и взглянул на их хозяйку:

— Мела, ты как?

— Вроде уже в порядке, — отозвалась та, повторяя мои действия. — Ты извини, что так вцепилась. Неожиданно слишком всё произошло, и какой-то совершенно иррациональный страх безотчётно мной завладел.

— Да ничего, главное, что всё хорошо, — ответил той, а про себя подметил, что не одного меня когти коварные кольнули. Отличие лишь в том, что справиться удалось самому и почти сразу, а девчонке потребовалось моё участие. Может, и впрямь так опыт с артефактом-хранилищем сказался?..

Некоторое время молчали, каждый размышляя о чём-то своём, но вскоре уже Меланита нарушила тишину:

— Как думаешь, это что такое было?

Отозвался я не сразу:

— Да Предел знает. Одно заявить могу наверняка — с нашим цветком это никак не связано. Как и на обрушение Башни непохоже. Сама же помнишь, как тряслась земля и рушилось всё, когда сражались Паук со Змеем во время Испытания, — поделился умозаключениями, а затем признался: — Когда со Светлым завершали привязку пояса ко мне, нечто подобное довелось испытать. Но там во сто крат слабее эффект был, — тут на мгновение прервался, а потом, в который раз оглядевшись, закончил: — Впрочем, это всё неважно. Мы целы и свободны. И можем наконец-то уйти отсюда.

С чем Меланита сперва согласилась:

— Уйти-то можем, — и тут же дополнила: — Если ты, конечно, не намерен полученные от Атрибута силы испытать.

— Хм-м-м, — протянул задумчиво. — Вообще-то хотел, но всё последнее напрочь выбило из колеи. Если не испытать, то хотя бы взглянуть на то, как Воплощения изменились. Тем более что, судя по твоим, изменений вдвойне должно быть.

— Раз так, то не пора вернуться на эту колею? — прозвучал встречный вопрос, который отчего-то мной воспринимался как полнящийся неким предвкушением. Мела стояла прямо напротив и вновь сверкала своими глазами.

Загипнотизированный этим взглядом, изменившимся под воздействием Льда, вместо ответа на провокацию спросил другое:

— Кстати, а на мне Атрибут сказался?

Не то чтобы это как-то беспокоило меня. Просто интерес питал с точки зрения аномальности Атрибута и того, какой аурой стали обладать Мечи Мелы после синергии.

Девчонка же отвечать не торопилась. Нарочито медленно и пристально взглядом прошлась по мне с головы до пят, что-то бормоча себе под нос и пальчики на руке оттопыривая, будто подсчёт ведя. И только когда я уже всё-таки волноваться начал, обескураживающе произнесла:

— А никак.

У-у-у! Не иначе как первая ответка настигла меня за то, что сам же подобно подшутил над ней. Так что ничего удивительного, что вырвалось раздосадованно:

— Тц!

Чем лёгкий, но недолгий смех спровоцировал, завершившийся прежним призывом:

— Вставай уже и воплощай!

— Сейчас-сейчас, не торопите старого меня, — отозвался, медленно поднимаясь, попутно решая с какого же Воплощения начать. — Бремя Вечности!

Произнёс и замер недоуменно.

Ничего не воплотилось. Ничего не отозвалось.

Ничего не дрогнуло ни в душе, ни в каком из Ядер.

— Что за?.. Отчаяние обречённого!

Снова ничего!

Обуреваемый дурным предчувствием скользнул к Ядру Предела. Там, зависнув у потрёпанных кристаллов, принялся судорожно вглядываться в их глубину.

Ни пустоты, ни осколков — ничего такого, о чём уже успел надумать, не предстало пред внутренним взором. Внутри кристаллов находились вполне привычные миниатюры Воплощений.

Частично развеяв плохие мысли увиденным, вернулся к реальности, с ходу натолкнувшись на встревоженный взгляд Мелы, подкреплённый вопросом:

— Что случилось?

— Не получается!

Наверное, мой короткий ответ чересчур резко звучал, но до того никакого дела мне не было — в голове царил сущий хаос, стремящийся наружу выплеснуться. И под чужим вопросительным взором удержать его не смог:

— Воплощения не отзываются!

Стоило родиться в тиши обители этим словам, как и Мела на секунду замерла, а потом знакомо вытянув руки, произнесла:

— Абсолютный Ноль!

Сколько бы Меланита руки не тянула и не ждала, эффект был один.

Точь-в-точь такой, как у меня.

Воплощение совсем не спешило являться на зов.

— Что за?.. — настал и её черёд озадаченность выражать.

— Вот и я о том же, — сперва поддержал озвученное девчонкой замешательство, а затем уточнил: — Скажи, в момент того удара Мечи развеяла ты, или они самопроизвольно пропали?

— Погоди секунду! — вместо ответа произнесла та и знакомо замерла.

Только мысль оформилась, что не один я в панике ринулся проверять Средоточие Предела, как Мела вернулась ко мне:

— Так… С Ядром всё в порядке. У тебя тоже?

— Да-да, тоже, — махнул рукой и продолжил требовать: — Ты лучше на мой вопрос ответь!

— Хм-м, об исчезновении? Дай-ка вспомнить, — тут Меланита задумалась куда как дольше, чем ушло на проверку Ядра. — Я точно помню, что рук не разжимала на рукоятях, так что не могли они из-за этого пропасть. Получается, сами? — и воззрилась полувопросительно на меня.

— И да, и нет. Мне кажется, тот удар-звук, что с ног нас сбил, как-то повлиял на способности. Ну или это сделала та волна устрашения, что последовала за ним. Если это, конечно, не одно и тоже. В общем, хочу сказать, что вряд ли это запоздалое последствие от синергии, — немного сумбурно, но поделился выводами, к которым успел прийти.

— Не могу не признать, что твоя версия звучит вполне логично. Особенно, если принять во внимание моё уточнение о развеивании Ноля, — кивнула и Мела, соглашаясь. — Но раз ты умный такой, может и предположения о возвращении сил имеются?

— Увы, — развёл руками.

Ну а в самом деле, какие тут предположения можно иметь? Правильно — никаких. Только если погадать, других вариантов нет. Это с блокировкой вроде как стройную цепочку выстроить удалось, потому что нашлось на что-то опереться.

— Ситуация, конечно, неприятная, — подвела этакий итог Мела с нотками грусти.

— Почему же сразу неприятная? — возразил. — Вполне себе рабочая. Во-первых, не всё так страшно, как выглядит. Вспомни, я долгое время не мог Воплощениями пользоваться, и ничего — жив, цел и даже немного Грозовой Орёл!

Последнее сравнение употребил совсем не зря. Немного приунывшая девчонка воспряла духом, едва заметно улыбнувшись:

— Допустим. А во-вторых?

— Во-вторых, как минимум проблема с цветком разрешилась, и сила для прокладывания дороги нам пока не требуется, — указал в направлении единственного выхода из обители Владыки. — Можем хоть сейчас уйти.

Мела взгляд с меня на тёмный зев почти неразличимого прохода перевела, хмыкнула и сказала с куда большим задором:

— Звучит как предложение, от которого не следует отказываться.

— Тем более, что есть ещё и «в-третьих».

— А? — её взгляд вернулся ко мне.

— После удара свет стал менее ярким. Приглядись, — и ткнул пальцем в местное «небо».

Громадная руна на потолке, что и после разлома ранее нисколько не потеряла силы своего света, начала угасать. Насколько стремителен будет этот процесс — вопрос открытый, но и ответ на него никто ждать не собирался.

— Власт, позволь я исправлюсь, — вновь раздался голос девушки. — Нельзя. От предложения не «не следует», а нельзя отказаться.

— В таком случае — решено единогласно! — констатировал окончательный вердикт предстоящим нашим свершения.

Будучи на опыте, лагерь свернули не в пример быстрее, чем в прошлом. Практика однозначно решает: раз-два — и все дела! Дольше всего пришлось повозиться со сбором разбросанных значков. Оставлять их воспринималось расточительным кощунством — не раз они уже помогали мне на жизненном пути.

Пока сборы вели, ещё несколько раз пробовали призвать Воплощения, но все потуги оказались тщетны. Сила ни в какую не желала отвечать. Так что вздыхали да продолжали намеченные дела.

Помимо Воплощений пытался я и свою «книгу» навыков из подсознания вытащить, надеясь хотя бы в ней увидеть изменения способностей. Увы, но неудача и сюда смогла протянуть свои ручки — «книга» не отозвалась, и убедиться в наличии метаморфоз из-за воздействия Атрибута не вышло.

Когда уже стояли у выхода из обители, когда свет руны уже практически померк, не сговариваясь с Мелой, обернулись и окинули прощальным взглядом место, что стало свидетелем очень и очень многого: непредсказуемого и опасного, болезненного и тяжелого, приятного и окрыляющего.

На ступеньки, ведущие вверх, я вступил в гордом одиночестве. Проявил, так сказать, самоотверженность. Меланита тоже порывалась, но после того, как я на неё слишком уж пристально и веско посмотрел, вняла голосу безмолвного разума и отступилась.

На сей раз наш старый враг никак себя не проявил. Никакой ловушки меня не поджидало. Даже несколько раз поднялся-спустился туда-обратно на десяток ступеней, но всё выглядело совершенно безопасным. Верилось этому, правда, с трудом, а потому скрепя сердце кивнул гильдейской, давая добро.

Поднимались медленно, постоянно ожидая внезапного подвоха. Это напряженное ожидание вымотало нас много сильней, чем бесконечное число выступов, что возникали и возникали перед нами. Впрочем, вид их тоже внёс весомый вклад в усталость, отчего «выступами» их и прозвали. Тёмные, едва различимые в зелёном свете старых-добрых кристаллов, коими мы подсвечивали себе путь, ступени имели ещё и очень неудобную для нас высоту. Во-первых, она менялась от одной к другой — та выверенная идеальность, которую нам когда-то показали на спуске и которой тогда же подло лишили, здесь отсутствовала. Каждый шаг приходилось выверять заново, чтобы ненароком не упасть-запнуться и ногу не подвернуть. Во-вторых, высота иногда доходила до таких величин, что вообще непонятно становилось, на кого данный подъём рассчитан, особенно если учесть ещё и его ширину. Всё-таки что Меланите, что мне очень далеко до телосложения того же Аркоса. Но слабо верилось, что даже его могучего роста хватило бы для комфортного восхождения. Окончательно эта вера пропала, когда в поверхности некоторых ступеней мы стали замечать следы.

— Может я ошибаюсь, но вроде у названного тобой Владыкой как раз и был похожий размерчик, — произнесла Мела, когда мы впервые замерли над одним из них.

— Знаешь, Мела, — ответил ей, — я искренне надеюсь, что это его следы. Нам сейчас ну совсем не в масть встретить того, кто мог бы их оставить здесь.

— Не ты один, Власт. Не ты один надеешься, — отозвалась и она, и мы продолжили нелёгкое восхождение, перемежаемое редкими попытками призвать Воплощения.

Достижение последней из ступеней нами, измождёнными, воспринялось чуть ли не настоящим благословением Предела. Это при том, что мы без понятия, существует ли оно на самом деле, или это очередная подача желаемого за действительное одним из религиозных орденов.

Путь завершился там, откуда и начался — то же пустое пространство подножия Башни. Разве что с двумя отличиями, которые заметили не сразу. Преодолев последнюю ступень, мы буквально рухнули на пол и какое-то время бездумно лежали, глядя во тьму над головами. Когда силы вновь нашлись в телах, то первым, бросившимся в глаза, стало почти полное отсутствие освещения, за исключением наших же кристаллов. На стенах Шпиля более не проявлялись символы и узоры, даруя крохи своего света.

— Такое ощущение, будто Башня… умерла, — произнесла Мела, оглядываясь по сторонам.

— Как бы странно это не звучало, но очень похоже, — согласился, думая и сам о том же.

Пусть проявления рун и были опасны, если вспомнить о судьбе Примечательного, но тем не менее воспринимались неким дыханием архитектурного творения неизвестных мастеров. Было очень похоже, что прекратилось оно после удара. Во всяком случае, после затухания руны в обители, мысли наводили именно на это. Смерть Владыки вряд ли могла сказаться спустя такое долгое время, а значит виновато что-то другое.

— Мела, — окликнул девушку, что уже успела встать и ходила кругами, что-то старательно выискивая во мраке, — нам надо наверх.

— А? Хорошо! — отозвалась та так, словно и вовсе не слышала, о чём я говорил. Гильдейская была напрочь поглощена своими поисками.

— Ты что-то потеряла? — спросил, когда малость надоело наблюдать за ней, беспорядочно бродящей туда-сюда. Будь здесь светлее, можно было бы и дольше смотреть на её фигурку, но увы интерес отсутствовал.

— Да, потеряла, — тут же ответила она. — Где спуск, через который попали вниз? Где подъём, через который только что вернулись?

Вот здесь-то и вскрылось второе отличие пространства от себя прежнего. Всего оставшегося в Башне отныне — подъём наверх и арка выхода. Накопившаяся усталость и ленивые размышления так притупили внимание, что напрочь упустил из виду подобный казус. А Меланита — нет. Она молодец и бдительности не потеряла.

Тогда уже и я соизволил наконец-то подняться и даже вслед за девчонкой нарезал пару кругов по знакомому по старой памяти подножию Башни. Знакомому настолько, что некоторые участки пола со своим особым рисунком и следами-выбоинами капитально отпечатались в голове — круги, которые намотал, пока Мела отдыхала, а потом создавала Ядро Атрибута, прошли не зря.

— Вероятно, вот это уже наша, так сказать, вина, — подытожил и свои безуспешные поиски.

— Думаешь, победа над Владыкой так сыграла?

— Других вариантов не вижу, — отозвался, завершая очередной круг у оставшегося подъёма к вершине.

— В принципе, не лишено смысла, — Мела остановилась рядом. — Спуск доступен, пока испытание не будет кем-то закрыто. Подъём — пока победитель не покинет обитель.

— Ага, — подтвердил совпадение её выводов с моими. — Пойдём наверх? Или отдохнём?

— Чур теперь я первая! — вместо прямого ответа девчонка решительно вступила в новую битву со старым врагом.

Мне же только и оставалось, что покачать головой, глядя ей в спину, да следом зашагать.

Это сражение выдалось пусть и не менее долгим, чем подъём из обители, но гораздо более лёгким. Когда ступеньки одна к одной да адекватных размеров — шагать по ним одно удовольствие! В начале, по крайней мере, пока мышцы ног не забиты усталостью. Потом-то — да, раздражение на клятые выступы вновь расправляет в душе огромные крылья.

Ещё до того, как достигли вершины, в воздухе стало ощущаться странное. Едва уловимый металлический оттенок, который, несмотря на свою кажущуюся незначительность, будто предвещал наступление неизбежных событий. С каждой пройденной ступенькой мы становились всё ближе и ближе к ним. А оттенок обретал всё большую глубину и плотность. Он становился тяжелее, насыщеннее и, казалось, старался проникнуть в каждую пору кожи, вызывая тревожное чувство, заставляя ускорить шаг в ожидании того, что может обнаружиться наверху.

Кровь.

Кровь, что встретила нас прежде, чем закончился подъём.

Кровь, что однажды хлюпнула под ногами, заставила прилипнуть к себе, густой и уже успевшей чуть подсохнуть.

Кровь, что заставила Меланиту убавить шаг, позволив мне сперва вровень стать, а потом и вовсе обойти её. Сделать это аккурат перед завершением лестницы. Впрочем, что её конец, что опережение девушки — всё прошло мимо внимания. Как только появилась возможность взглянуть на памятную площадку, так всё прочее отошло на Предел знает какой по счёту план.

Наверху нас встретило лишь три цвета.

Бело-голубой — от кристалла, что стал надгробием для Алканы.

Бурый — от крови, что обильно покрывала всё вокруг.

Чёрный — от тьмы, что скрадывала детали свершившейся здесь трагедии.

И ни малейшего оттенка зелени. Ни от знаков на стенах, ни от руны над алтарём, сейчас полностью скрытом. А та зелень, что распространялась от кристаллов в наших руках, в зачёт не шла.

Вступать на площадку я не торопился. Как не пустил туда и Мелу, придержав за руку:

— Погоди, давай осмотримся сперва.

— А ты разве что-то видишь?

Этот встречный вопрос звучал чересчур резонно, так что ничего иного не оставалось, кроме как согласиться с гильдейской:

— И то верно…

После чего мы действительно завершили своё восхождение, вступив на площадку.

Ближе всего к нам располагалась глыба льда, к которой и направились, не сговариваясь. И уже там, замерев возле неё, Меланита произнесла:

— Так вот ты какое, Безвременье Льда, — и руку осторожно протянула, касаясь поверхности.

— У этой штуки ещё и название своё имеется? — спросил, вставая рядом, но не касаясь. Я-то знал по прошлому разу, как силён холод кристалла.

— Конечно, есть, — отозвалась девчонка, руку убирая и заключая её во вторую, которые и поднесла ко рту, чтобы дыханием отогреть. — Оно в наличии не только у неё, а ещё и у многого того, о чём ты пока вообще ничего не знаешь.

Будь окружение более располагающим для задушевных разговоров, я обязательно бы расспросил Мелу, о чём таком она говорила. Но — увы. Пришлось лишь очередную зарубку в памяти сделать, при этом отметив, как хорошо подходит озвученное название к фразе-активатору, что позволила использовать Безвременье на Алкане и Дикасте-Пожирателе.

— Когда ты описывал произошедшее, я всё не настолько ярко себе представляла. От настоящего вида в дрожь бросает, — откуда-то издалека раздался голос Мелы, вырывая меня из воспоминаний.

И не только из них.

Слишком глубоко погрузившись в думы, не заметил, как подошёл вплотную к надгробию и всё-таки коснулся его. Только теперь до разума дошёл лютый холод, что пронзал плоть до самого сердца костей. Как дошло и то, что касался грани кристалла не в произвольном месте, а одной из глубоких борозд. Отметины, оставленные неизвестно кем и чем, щедро покрывали Безвременье со всех сторон, в чём убедился, обойдя его вокруг. Помимо борозд, поднимавшихся от самого пола до, наверное, двухметровой высоты, глыбу «украшали» и иные следы. Нижние полметра были обильно забрызганы кровью.

Отступив от кристалла, потерявшего всю свою чистоту и, пожалуй, святость, если так можно выразиться, сокрушённо вздохнул.

Пришла пора приступить к установке причин воцарения двух других красок — бурой и чёрной. А потому развернулся и двинулся в направлении алтаря.

Того древнего и жертвенного куска камня, которого более не присутствовало здесь. Его вообще не было на площадке.

Но и место его не пустовало.

Тела. Целые, частично целые и совсем не целые.

Тела, кровь из которых столь обильно и покрывала пол, достигая края и убегая за него…

Тела, одетые в чёрную форму Академии.

— Власт, глянь, — голос Мелы звучал неестественно тихо. Девушка находилась чуть в стороне от меня и склонилась над чьей-то головой.

Подойдя к ней, склоняться не стал, но присел, старательно вглядываясь в лицо мертвеца.

Лицо, которое впервые увидел совсем недавно.

Лицо, которое ещё не успел позабыть.

Лицо, которое мелькало в свите Сигнуса, главного «чупакабры».

Лицо, которое пальчиком по горлу проводило, грозя будущими неприятностями нашей команде. Пророческий, однако, жест. Парень ведь буквально головы не сносил.

— Не так я себе нашу встречу представлял, — произнёс, качая головой. — Как думаешь, главный их, который Гнус, тоже здесь? — обвёл рукой всё место кровавого забоя.

— Может и да, но проверять не буду, — призналась девушка. — Я бы вообще предпочла поскорее убраться отсюда. Уже дурно понемногу становится от местных ароматов.

— Твоя правда, — согласился. — И в принципе, всё, что хотел, я увидел. Так что можем уходить.

— Тогда идём, — Мела подала мне руку и отпускать не стала после того, как я поднялся.

Уже у самого спуска, бросив взгляд на Безвременье, носящее на себе кощунственные отметины, решил попробовать кое-что сделать:

— Мела, подожди, пожалуйста, — высвободился из хватки девушки и направился к нему.

Там, вытянув руку с так и не возвращённой печаткой «ледяных», произнёс фразу-активатор:

— Лёд — это время, застывшее в правде…

Как и в первый раз, печатка обрела тяжесть, стараясь заставить руку опуститься. Но, справившись тогда, я справился и сейчас. Поток, вырвавшийся в направлении надгробия, захлестнул его до самого верха, захлестнул, обогнув с обеих сторон…

Держался я столько, сколько мог. И даже больше!

А потом, удовлетворённо кивнув вернувшему свой совершенный вид кристаллу и приличному куску пространства вокруг него, впечатал кулак в собственную грудь, вновь отдавая дань благодарности той, кто позволил мне и дальше идти по пути Воина Предела. В том я был не одинок — рядом раздался такой же стук…

Обратный путь вниз прошёл в полном молчании.

Только достигнув подножия Шпиля, Мела попробовала в очередной раз призвать Воплощение:

— Абсолютный Ноль! — но, как и ранее, ничего ей не откликнулось. — Сила так и не вернулась, — посетовала девушка.

— В таком случае ничего другого нам не остаётся, кроме как совсем уйти отсюда, — и указал в сторону арки с пеленой, ведущей прочь из Башни.

* Грозовой Орёл: https://author.today/reader/433488/4662489

— Аркос, твоя очередь, — произнесла Флаграна, оперевшись на Пламя Свободы.

— Хорошо, — как обычно невозмутимо прогудел здоровяк и, коротко взмахнув одним из Клыков Ярости, развалил голову последнего из побеждённых Каменных Кабанов. Каким по счёту был этот Зверь, Флагране думать совсем не хотелось. Она устала так, что давно уже хотела просто упасть и не двигаться как можно дольше. Да только кто бы позволил им с Аркосом так поступить.

После памятного боя с Чумной Медвежутью дух перевести так и не удалось. Не успели толком удалиться с места побоища, как в ловушку Камня Лоз угодили. Но здесь несказанно повезло — живыми выбрались из неё, за что Власта обязательно при встрече поблагодарить следует. Если бы не его такой живой и изобилующий деталями рассказ о противостоянии с Растением, то тут бы Амазонка и закончила свою недолгую и запутанную жизнь. Как никогда ей не забыть и вклад Скалы, что сильно выручил в критический момент, за малым не последовав на встречу с Пределом вместо неё. Только что сама парня спасла от Медвежути, как счёт сравнялся. Аномалия — поистине страшное и опасное место. Впрочем, в этом Флаграна успела убедиться ещё в тот первый, «забывашковый», раз.

В итоге, чтобы дальше путь продолжить, пришлось потратить ещё несколько лечилок, выданных Академией. Правда, теперь уже на Амазонку. Драгоценные ресурсы неумолимо таяли, а Ядра Зверей, что откликнулись бы кому-то из их дуэта, так пока не выпали.

— Флаграна! — с каким-то новыми нотками раздался вдруг рокот Скалы, вырывая её из усталых мыслей-воспоминаний.

— Да? — взгляд, отрешённо блуждавший по округе, вернулся к здоровяку, старательно потрошившему башку Кабана.

Вернулся и сразу перестал быть рассеянным.

Над ладонью Аркоса зависло Ядро.

Небольшая жемчужина явно «мусорного» ранга, но всё равно прекрасная, несмотря на свою невзрачность. Последнее просилось на язык лишь из-за цвета самого Ядра, при этом нисколько не преуменьшая его прелесть и ценность. Как и подобает самому обычному камню, в окрасе Ядра преобладал серый, дополненный лёгкими вкраплениями песчаного и коричневого цветов.

Что до внешнего проявления силы Ядра Камня, то оно не демонстрировало чего-то подобного жару Огня, холоду Льда и прочему похожему среди множества иных Атрибутов. Откликнувшееся Ядро оказывало воздействие на другие камни, разбросанные тут и там. Которые, так сказать, отзывались на зов своего старшего брата — могли просто шевелиться на месте, а могли и начать левитировать, наплевав на саму великую гравитацию. В зависимости от качества Ядра менялась и сила этого эффекта.

Этим же Камень и отличался от Атрибута Земли, из которого его выделяли. Земля не воздействовала так на близлежащие камни, зато наполняла округу головокружительным ароматом сырого чернозёма, тут же сменявшимся сухостью пыли, жаром песка, терпкостью глины и много чем иным… И так по кругу, раз за разом.

— Поздравляю! — искренне произнесла Флаграна, развеивая Воплощение и подходя к Аркосу ближе. Подойдя, наклонилась, вглядываясь в Ядро. Увы, но первый взгляд верно определил его качество.

— Спасибо, — прогудел Скала в ответ.

— Что ж, вот с дальнейшим планом действий и определились, — девушка выпрямилась, оглядывая округу уже не рассеянно, а целенаправленно в поисках подходящей возвышенности.

— А? — отрываясь от Ядра, вопросительно воззрился на неё парень.

— Теперь нам точно пора искать укрытие. Необходимо не только восстановиться после всех сражений и ранений, но и тебе Средоточие создавать предстоит. Времени-то не так много отмерено, сам знаешь.

— Знаю, — вздохнул Аркос, соглашаясь с озвученными причинами, но тут же сам спросил: — Сколько ещё выдержишь?

— Сколько надо — столько и продержусь, — постаралась как можно более твёрдо произнести Флаграна, надеясь, что эта её бравада останется незамеченной.

Несколько лечилок-то они потратили на её раны, но их было недостаточно. Ресурсы самого организма не бесконечны, а ощущение всемогущества и непобедимости, даруемых зельем, быстро проходит. Требовались обычные методы восполнения сил — обильная еда и крепкий сон. И ладно бы эти проблемы были актуальны только для Флаграны, но Аркос, как бы не отмалчивался, находился не в менее плачевном состоянии. Если и вовсе не в более — всё-таки именно он нёс раненую Амазонку прочь от Камня Лоз до тех пор, пока не натолкнулись на семейство клятых Каменных Кабанов. В туше последнего из которых и обнаружилось первое и долгожданное Ядро.

Памятуя о том, как сильно Скала любит вкусно покушать, а потому вполне может знать о пригодности побеждённых Кабанов в пищу, Амазонка постаралась увести разговор в другое русло:

— Лучше скажи, их мясо съедобно?

— Нет, — прозвучавший ответ надежду на обильную пищу сперва погубил на корню, но тут же позволил ей вновь ожить: — Но печень и сердца — да. А потому ещё немного обождать придётся, — и Аркос принялся добывать означенные органы Зверей.

Флаграна же в молчаливом ожидании опустилась на один из больших валунов, коих в округе прилично так лежало. Переживать о том, что среди них может скрываться ещё один Камень Лоз, сил не осталось. К тому же, если бы скрывался, то за время боя с Кабанами уже дал бы о себе знать. Покружить по прогалине, уклоняясь от свирепо, но глупо бросающихся вперёд Зверей, пришлось изрядно. Может, благодаря такой разумной тактике бой и завершился без получения новых ранений, лишь сильнее обострив усталость от очередного напряжения ресурсов организма.

— Готово! — через какое-то время раздался довольный голос Аркоса. — Есть идеи, куда дальше двинем?

— Честно — ни малейших, — ответила Флаграна, с сожалением поднимаясь с такого уютного валуна, на котором уже не сидеть хотелось, а лечь и лежать. — Пока падали, немногое успела рассмотреть. Но куда мы с тех пор успели уйти — вопрос. Толковой возвышенности, откуда бы осмотреться вышло, как сам видишь, поблизости нет.

— Тогда продолжим путь в том направлении, как от Камня Лоз уходили? — выдвинул предложение сам Скала.

— Давай, — согласилась Флаграна, про себя в который раз удивляясь инициативе обычно немногословного парня. А ведь происходило это уже не впервые за их совместную Охоту. Причём рядом со Скалой и до того всегда чувство непоколебимой надёжности ощущалось, а в последнее время оно вовсе достигло немыслимых высот. Вот уж верно говорят: как за каменной стеной. А если парень ещё и успешно воплотит Ядро отозвавшегося Камня, то о своём имени точно может позабыть навсегда…

Дальнейший путь выдался не менее сложным, чем весь прошлый.

Подходящей возвышенности так и не попадалось, а лес, по которому судьба вела ребят, был слишком молод. Попадались, конечно, старые деревья, но выглядели они настолько хрупкими, что после единственной попытки, закончившейся новым использованием лечилки, Аркос больше не пытался вскарабкаться ни на одно из них.

А вот что попадалось, да в неприличном количестве, — это Звери. И вроде бы из этих столкновений дуэт с прибытком выходил, но и чарка дёгтя по итогу тоже присутствовала. В качестве добычи они располагали теперь не только Ядром Камня — в руках Флаграны побывали Воздух, Молния и Свет, но, увы, тщетно. Ни один из этих Атрибутов не пожелал откликнуться ей.

Из-за тварей и времени на привал никак не удавалось выкроить. Стоило только подумать: «Вот оно, то самое мгновение!» — как рядом тут же возникал новый противник. Приходилось на ходу перебиваться тем сухпайком, что подогнала Академия, а о припасённых Аркосом потрохах для будущей готовки лишь мечтать.

Но самым худшим в ситуации было то, что время неумолимо утекало. То самое, что Предел отмерил Аркосу для поиска укрытия и преодоления своего первого предельного. Временной промежуток ограничивался не просто час к часу, минута к минуте, а исключительно индивидуально. Как упоминали наставники, бывали случаи, когда некоторым счастливчикам до нескольких суток выпадало, так что они успевали вернуться и внутри безопасных стен спокойно пройти этапы Слияния и Воплощения Ядра Атрибута. Настоящие безумцы, конечно. Никто иной не стал бы так рисковать и тянуть до последнего с созданием Средоточия.

Не успела их команда удалиться от места последнего сражения, где посчастливилось Ядро Света добыть, как слова Аркоса парализовали Амазонку ничуть не хуже предыдущей Молнии:

— Флаграна, у нас проблема. Время почти вышло.

Девушка, давно находящая в лёгком полубреду и иногда действующая совершенно бессознательно на чистом упорстве и рефлексах, даже не сразу поняла, о чём говорил парень. Когда взгляд на него перевела, сфокусировала, то увидела, насколько его кожа уже успела окраситься в цвета Камня.

Время и впрямь почти закончилось.

Закончилось неожиданно и некстати, как это всегда и происходит. Бой с Росомахой Света произошёл буквально только что, и тогда никаких следов воздействия Атрибута на Аркосе ещё не виднелось. Хотя и заметь Флаграна их — это всё равно ничего бы не изменило…

На мгновение после осознания душу Амазонки кольнули страх и паника, но, не желая сдаваться им на милость, кое-как отбилась от них и произнесла:

— Значит, стараемся уйти как можно дальше в течение получаса, а после ты — в медитацию, я — на страже, — после чего подошла к парню и руку протянула, отчего-то желая коснуться его щеки. — Справишься?..

— Да, — голос Скалы тоже стал другим: в нём будто слышался зарождающийся гром столкновения камней друг о друга. А вот коснуться себя Аркос не позволил. Мягко, но непреклонно руку девушки остановил: — Идём.

И они действительно пошли, стараясь изо всех невеликих остатков своих сил. Стараясь и надеясь не наткнуться на нового противника… Последнее получилось, а вот силы подвели — надолго их не хватило.

Как и самого Аркоса, что в какой-то момент проскрежетал приговор:

— Всё.

До того побеждённые Флаграной страх и паника снова захлестнули душу, но она тут же снова заставила их бессильно отступить, собрав всю волю в кулак. Причина того, что отчаяние воспряло, была банальна — в месте остановки ничего похожего на надёжное укрытие взгляд не выхватывал, куда бы девушка его не устремляла.

Пока она лишь беспорядочно вертела головой по сторонам, Аркос решил повторить свой прошлый неудачный опыт — принялся карабкаться по стволу ближайшего некогда могучего, но неизмеримо давно мёртвого древа. Делал парень это по-новому: не хватался за ствол и сучья, а вонзал пальцы прямо в них. Вид такого способа восхождения одновременно и завораживал, и тревожил Флаграну. По всему выходило, что Атрибут не просто разукрасил кожу, а уже заставил её окаменеть.

На сей раз Аркосу повезло — старая древесина выдержала. Спуск же прошёл много быстрей подъёма — парень просто-напросто отправил собственное тело в свободное падение с самой верхушки, и только за пяток метров до земли с размаху вонзился в кору изменившимися пальцами. Пропахав в той борозду с метр-два, замер, повиснув на руке, а затем окончательно спрыгнул на саму землю, вырвав конечность из древесного плена.

— Туда, — проскрежетал здоровяк, махнув рукой немного в сторону от того направления, которого они ранее придерживались. Затем, не дожидаясь ответа Флаграны, подошёл к ней и, повернувшись спиной, опустился на колено: — Забирайся. Без возражений.

Вознамерившейся было возразить Амазонке пришлось умерить это своё желание и послушно выполнить команду. При этом девушка невольно сделала то, что пыталась до того. Кожа Аркоса и впрямь ощущалась как та поверхность валуна, на котором она сидела, дух переводя. Тёплая, но шершавая. Местами до жути твёрдая — никак не проминалась под её вынужденной хваткой. И чем дольше продолжался неумолимый бег парня, в который тот сорвался сразу же, тем пугающе твёрдой и холодной становилась эта кожа…

Погружённая в мысли и ощущения, Флаграна совсем потеряла связь с действительностью, в которую вернулась только когда Аркос замедлился, а потом полностью остановился, словно предлагая ей спуститься на грешную землю. Что она и проделала, чтобы тут же развернуть парня к себе и взглянуть в его лицо. Серое-коричневое. Неживое. Страшное. Но Скала удивительно мягким жестом отвернул её от себя указав на то, куда именно так стремительно бежал.

В обе стороны бесконечно тянулся скалистый эскарп высотой метра в три-четыре. Древний и усеянный многочисленными эоловыми карнизами и нишами. А там, за подъемом на него, высился знакомый тёмный силуэт.

— И-щ-е-м, — очень тяжело и почти нечленораздельно пророкотал парень.

Начались хаотичные и судорожные поиски достаточно глубокой ниши, в которой смогли бы расположиться два человека. И с относительно небольшим входом, который оборонять было бы легко.

Флаграна с каждым совершаемым шагом продолжала истово возносить мольбы Леди Удаче, столь любимой Властом. Молила о том, чтобы не померкла Её улыбка для Аркоса. Просила не за себя, а за ставшего окончательно молчаливым парня…

На поиски более-менее подходящей ниши ушло ещё с полчаса и несколько сотен метров вдоль эскарпа.

И Удача им улыбнулась! Зверь никакой внезапно не напал, и ниша подходящая нашлась!.. Кроме того, имела место и ещё одна надежда-радость, пусть и крохотная, — Аркос на слова реагировал: слух парень ещё не утратил.

— Здесь! Садись! — приказала Флаграна, когда протиснулись скорее всё-таки в нору, нежели нишу.

Только вот сам сесть парень уже не смог. Пришлось Амазонке помогать ему, несмотря на то, как отчаянно трусила — а вдруг какая часть тела, почти переставшая сгибаться, хрустнет, рассыплется, отвалится?..

Но — справились!

Напоследок Флаграна вложила в руку Аркоса Ядро, которое тут же взмыло в воздух, утянув за собой многочисленную мелочь из окружения. Сама же расположилась у входа, осторожно выглядывая наружу. Выглядывая и вознося новые молитвы Удаче.

Начинался второй сложный этап.

Теперь оставалось надеяться, что никакая особо сильная тварь не учует всплески сил Предела и Атрибута. Укрытия не зря искались на период воплощения Ядра Атрибута. Если какой-то Зверь окажется поблизости, то впадёт в такое исступление, что только смерть остановит его.

Потянулось томительное и оттого страшное ожидание.

Флаграна держалась на силах неизвестно какого по счёту дыхания. Боролась с усталостью не только волей, но и болью. Правда, даже так иногда проваливалась в полузабытьё, из которого её вырывал рёв Зверей, что неистово сражались между собой, обезумев от того, что выплёскивалось из глубины ниши наружу. Возвращаясь в сознание, девушка оглядывалась на Аркоса, проверяя, как он там. Подступала к нему, пытаясь уловить дыхание. Тревога, что парень совсем окаменел и оставил ее одну, то и дело опаляла всё её существо.

Всё изменилось, когда земля дрогнула особо сильно.

Всё изменилось, когда на округу опустилась неестественная тишина.

Всё изменилось, когда прямо в душу Флагране заглянула смерть.

Среди Зверей объявился победитель.

Победитель, который остановился прямо напротив входа и заглядывал в неё только одним своим глазом. Не потому, что он действительно был один, а потому, что таков его размер.

А затем Огненная Саламандра нанесла свой первый удар!

Весь мир потонул в настолько яркой вспышке, что Флаграна на миг ослепла…

Повезло, что отпрянуть девушка инстинктивно успела за каменный выступ. Когда спустя мгновение зрение восстановилось, во внутреннем полумраке отчётливо заметно стало, что камень укрытия раскалился докрасна. А поток ворвавшегося внутрь жара настолько повысил температуру, что разом всю надежду отсидеться уничтожил.

Не отдавая себе никакого отчёта, Флаграна ринулась трясти Аркоса, захлёбываясь ужасом…

Ринулась, но не достигла здоровяка — на последнем шаге беспросветный и безотчётный ужас отступил. Он уступил жажде свободы. Он уступил желанию не зваться Амазонкой, но быть ею.

И Флаграна отвернулась от Скалы.

А после — вырвалась наружу той огненной кометой, что когда-то в падении привлекла Аркоса.

В вышину странного неба Аномалии взвился исступленный крик:

— Пламя Свободы! Повышение!

Но не успел он стихнуть, как позади девушки громогласно грохнуло:

— Клыки Ярости!

И тут же мимо Флаграны мелькнуло размытым пятном что-то… Мимо, но прямо к Саламандре!

А следом раздался натуральный рык:

— Бежим!

Настолько повелительно призыв звучал, что она, не раздумывая ни мгновения, подчинилась ему…

Но всё имеет свой конец.

Огненная Саламандра не зря считается исключительно опасным противником. Громадная, неповоротливая, но невероятно упорная тварь, готовая преследовать того, кого посчитала своей добычей, до самой смерти. И неважно, чьей — своей или добычи.

А потому их долгая, но такая бессмысленная попытка побега от Саламандры подходила к своему логическому завершению.

Завершению, от которого сердце девушки опаляла горечь. Ни единого пути к их с Аркосом спасению Флаграна не видела. Как не видела и того, куда именно вело паническое бегство — времени выбирать и разглядывать дорогу отсутствовало от слова «совсем»…

Когда перед взором резко выросла громада Тёмной Башни, вместо горечи в душе на мгновение вспыхнула новая надежда. До спасительной арки с пеленой перехода внутрь оставалось всего ничего!

Вот только столь внезапное появление Башни разрушило всю концентрацию, уничтожило с таким трудом поддерживаемый темп… И Флаграна запнулась, теряя равновесие… Чем преследующая тварь и воспользовалась сполна — разом так сократила расстояние, что успеть подняться и достичь арки отныне не представлялось возможным.

Но и на пути Зверя возникло неожиданное препятствие.

Аркос, заметивший падение девушки, рванул наперерез, не дозволяя добраться до неё.

Момента встречи человека со Зверем Флаграна не увидела. Её ослепила вспышка, возникшая там, у спасительной арки…

Когда зрение спустя миг вернулось, и два явившихся из Башни силуэта обрели черты, по телу прошла дрожь облегчения, вырвавшаяся одним-единственным словом:

— Власт!..

* Каменный Кабан: https://author.today/reader/433488/5222662

* Чумной Медвежуть: https://author.today/reader/433488/4924903

* Камень Лоз: https://author.today/reader/433488/4702614

* Росомаха Света: https://author.today/reader/433488/5002954

* Огненная Саламандра: https://author.today/reader/433488/5222663

Не успели мы с Меланитой вновь лицом к лицу встретить мир Аномалии за пределами Башни, как тот с ходу щедро плеснул полным ведром событий.

Первым среди которых стал громогласный и яростный рёв Зверя. Настолько рядом гремевший, что кровь в жилах на секунду-другую застыла.

Вторым, который, теряясь за эффектом первого, поначалу даже показался слуховой галлюцинацией, звучало моё имя. И не просто звучало, а полнилось ничем неприкрытым отчаянием.

Третье продолжало цепочку связи меж всех событий, развеивая сомнения во втором, когда реальность, столь недружелюбно встретившая нас, сложилась в фигуры людей, противостоящих Огненной Саламандре. И людей знакомых — Флаграна и Аркос! Тогда-то окончательно стало понятно, отчего мне собственное имя слышалось.

Положение у ребят выглядело на редкость дрянным. Флаграна силилась с земли подняться, тогда как Скала кружил вокруг Зверя, пытаясь отвлечь от девушки, не дать добраться до неё беспомощной… И что-то в образе здоровяка выглядело неправильным, чуждым, но что конкретно — времени сообразить не было.

Впрочем, и Амазонка беспомощной оставалась недолго. На долю секунды в её руках вспыхнуло нечто знакомое. Вспыхнуло и тут же распалось, растворилось бесследно… Но и девчонка не сдалась — предприняла новую попытку! За ней — ещё и ещё!..

Этих кратких, пусть и полных неудачи, мгновений нам с Мелой хватило, чтобы осознать одну совершенно прекрасную вещь.

Воплощения! Вне Шпиля они работали!

Мы могли не просто бестолково в бессилии рядом крутиться, включившись в сражение, а внести гораздо, гораздо более весомый вклад в него.

Пришла пора по-настоящему героических свершений!

Что Меланита и провернула, лишь ненамного опередив меня:

— Абсолютный Ноль!

— Бремя Вечности!

А дальше, конечно, во всей красе показало себя превосходство атакующего типа Воплощения от моего невнятного Отклонения.

И не только превосходство, но и нечто новенькое:

— Умножение на ноль!

В сторону Саламандры устремился не тот рой ледяных осколков, с которым мне довелось познакомиться в прошлом. О, не-е-ет, он выглядел совсем-совсем иначе! И не просто выглядел, он и ощущался по-другому — не только растекающимся вокруг пронзительным холодом, но и чем-то более странным, опасным. Каждый из новых осколков обладал тёмной аурой, пробуждающей инстинктивный страх.

Проводив взглядом не только ушедшие вперёд осколки, но и их хозяйку, рванувшую следом на подмогу Аркосу, перевёл его на свой Щит.

Явленное первое из моих Воплощений изменилось. Ожидаемо и нет. Ожидаемое заключалось в его новой материальности. Но куда интереснее выглядело второе «нет» — степень этой самой материализации. Щит потерял вообще всю свою полупрозрачность, будто сразу скакнул на тридцатый-сороковой уровень! Отныне он стал тёмным, а края — объяты уже знакомыми «всполохами» Атрибута. И, увы, но на этой ноте мимолётное изучение новообретённых изменений завершилось — не время и не место.

Мела присоединилась к Аркосу, и теперь они вместе кружили вокруг Зверя, безостановочно пытаясь нанести тому хоть какой-то ущерб. Только вот все их такие мощные выпады для Саламандры — что мёртвому припарки. Чересчур кожа её крепка и закалена атрибутным огнём. Если не придумать способа победы над Зверем, оперируя доступными нам возможностями, то придётся отступать. Однако в этом направлении тоже присутствовала некоторая проблема: из всех толковых маршрутов у нас мог бы быть один — внутрь Башни… Но его как раз и не было! Брошенный назад взгляд на арку дал ясно понять, что туда дорога нам заказана — пелена развеялась. Шпиль, похоже, по-настоящему умер — Меланита оказалась права, говоря так ранее.

Всё это заметить-осознать успел за то немногое расстояние, которое моё тело преодолевало следом за стремительной гильдейской. А чего не успел — так это найти ответ на главный животрепещущий вопрос о способе. Будь нашим противником кто-то, подобный тому же Ледяному Барсу, которого нам с Мелой уже довелось победить, то такого врага мы бы сейчас разделали на раз-два.

Саламандра меняла расклад.

Славящегося своей непробиваемостью Зверя как раз впору «танком» и прозывать на полном серьёзе — медлительная и практически неуязвимая тварь. Всех слабых мест — глаза да зад. И нет, речь здесь совсем не об испражнительном отверстии, которое хитрым образом прикрывалось прочной кожей так, что тыкать туда чем-либо не имело никакого смысла. Саламандру необходимо заставить хвост отбросить, словно ящерицу обыкновенную. После чего наступал краткий миг, когда через возникший «обрубок» Зверю можно напихать полное лукошко «пирожков». Если же не успеть до того, как ранение огненной плёнкой из крови затянется, то начнётся натуральное противостояние на истощение. Отступать Саламандра не умеет. Поистине упорство, граничащее с безумием. А с учётом состояния Амазонки и Скалы заранее назвать победителя подобной войны не составляло никакого труда.

Кто-то обязательно упомянул бы ещё и пасть Зверя в качестве уязвимости. На лекциях старшей Фероны мы так и поступили. И, к сожалению, ошиблись — что-то пихать туда Саламандре бесполезно. Огненный плевок, порождаемый её глоткой, напрочь всё сжигал на своём пути.

Тот самый плевок, от которого мы дружно втроём и с превеликим трудом увернулись!..

Не соверши того — конец нашей истории был бы страшен. Не уверен даже, что мой Щит способен выдержать силу жуткой способности. Огненный скоростной болид, выпущенный Саламандрой, расплескался широченно-длинной полосой в тёмном прахе, что властвовал подле Башни.

И как же прекрасно, что мы в тот миг успели отвернуть Зверя от Флаграны!

В общем, расклад противостояния на нашем невеликом уровне выглядел на редкость паршивым. Более сильные Воины разобрали бы эту Саламандру на котлеты за пару коротких вздохов. Но и на них, хитрых таких, свой могучий враг найдётся — та же Пламенная или её дальнейшие эволюции Предела.

Ну и плевать! Неутешительность и паршивость — ни разу не повод сдаваться!

Возникая со Щитом у самой морды Саламандры, явно готовящейся вот-вот породить новый плевок в сторону Мелы, усилием воли, наконец-то, вызвал «книгу» своих навыков пред внутренним взором и вперился в неё в поисках ответов на терзания: «А есть ли новые силы у меня? А изменились ли прежние? Есть ли нечто, что позволит победить?».

Факт изменения внешнего вида «книги» отметил лишь краем сознания — разбираться с этим предстоит после, в текущий момент важнее в строчках описаний обнаружить нечто, что обеспечило бы нам победу. А если не её, то хотя бы обозначило дорогу к ней…

Лишь разочарование ожидало меня. Навыки претерпели изменения, но не настолько разительные, чтобы безудержно порадоваться им… Из того, какой сейчас вклад в горящую битву мог привнести, у меня имелось ровным счётом ни Предела: «мгновений» — ноль, «теней» — ноль!

Не будь у меня кое-чего ещё, обязательно бы поддался разочарованию, а так заместо сокрушения прямо в морду Зверю выдохнул:

— Отчаяние обречённого! Кровь Предела!

С ходу использовав эту уже в некоторой мере привычно-обыденную комбинацию, я ставки на всё дальнейшее поднимал до предела. Наверное, даже верным бы звучало: «Победа или смерть — третьего не дано!» — но после «книги» душу грело, что в закромах вроде как ещё оставалась Цена Вечности… Но использовать на каждый чих столь ультимативную способность со всё ещё неизвестным последствием — не самое разумное, что можно и нужно совершать.

Да и не настолько губительной выглядела сложившаяся ситуация на самом деле. После того как первые эмоции от внезапного столкновения с Саламандрой схлынули, мозг принялся рассуждать более здраво и хладнокровно, а потому выдал немало обнадёживающе-конструктивного.

Во-первых, главная боевая единица команды — Меланита — ещё ничего толком не показала Зверю из своих истинных возможностей. А кроме того, я с гильдейской, в отличие от ребят, были полны сил — перед уходом из Башни рискнули и как следует отдохнули.

Во-вторых, и сами Аркос с Флаграной, несмотря на усталость и раны, сдаваться не собирались. Скала всё ещё продолжал крутиться рядом со Зверем, невзирая на то, что мы с Мелой его уже вполне могли сменить. Здоровяк вошёл в раж и продолжал в паре со мной отвлекать тварь, что-то яростно рыча ей в морду, отвечая на её рёв, пока Мела выискивала, куда бы побольнее ужалить. Флаграна неуклонно продолжала восставать где-то за спиной, являя своё могучее Воплощение. А если вспомнить за её Повышения, то жару Саламандре девчонка точно хорошенько наподдаст!

А тут ещё и идея победная у меня наконец-то созрела!

Была она донельзя проста — предоставить Меланите шанс нанести удар в глаз Саламандре Делителем. Возможно, его способности хватит, чтобы добраться до мозга монстра. Добраться и разорвать на куски, превратив в фарш. Ну а если даже нет, то тактически отступать от частично ослеплённого Зверя всяко проще.

Будь ситуация менее напряжённая, точно бы воскликнул: «План, обречённый на успех! План надёжный, как артефактные часы!».

Вот только как разрешить в нём самую важную проблему: доставить миниатюрную Мелу на уровень глаз Саламандры — вопрос большой высоты.

Впрочем, и на него ответ тоже уже поспел. Потому-то и использовал связку Воплощения-Брони и Крови.

— Мела! — улучил момент и внимание девушки призвал к себе. — Щит! Глаз! Делитель!

Искренне надеялся, что такая короткая и относительно нехитрая цепочка слов-команд легко найдёт отклик на стороне гильдейской.

И-и-и — да! Сработало!

Девушка, коротко кивнув, устремилась ко мне.

Я же, поднырнув под Щит, упёр его о себя и присел, готовясь свершить задуманное. Ощутив лёгкий удар в него, понял: «Пора!». И со всей дарованной Кровью силой распрямился, толкая Воплощение вперёд-вверх! Отправляя дорогую Меланиту в смертельно опасный полёт. Моля великую Удачу, чтобы Саламандра не успела сменить положения за мгновения нашей подготовки…

Спустя неимоверно долгую вечность где-то в вышине прозвучало не просто долгожданное, но и опять новое:

— Деление на ноль!

Следом округу наполнил настолько мощный рёв обиженного Зверя, что если бы не Плоть металла, я бы, подобно Аркосу и Флагране, дрогнул и Воплощений не удержал… Воздействие на ребят лишь краем глаза видел — всё внимание поглотила фигурка Меланиты, безвольно падающей наземь, прямо под лапы неистово беснующейся Саламандры.

Не знаю, какие силы позволили совершить рывок к девушке. Как не знаю, куда и когда подевал Щит, но, оттолкнувшись от земли, подхватил Мелу на руки, крепко, но бережно прижимая к себе.

И — вовремя!

Казалось, кто-то взял и с великого размаху влупил в спину чем-то, придав хорошего такого ускорения для быстрейшей встречи с поверхностью. И как же прекрасно, что полезный навык «извернуться в воздухе» я ранее уже приобрёл…

Встреча с землёй спине ещё кратно добавила страданий. Но не фатально — и то хлеб! Ноги-руки-голова слушались меня, пусть болезненно и неохотно. А потому, не тратя зазря ни мгновения, подхватился, стараясь как можно шустрее уйти из-под беспорядочных ударов лап Саламандры.

Не вмешайся Флаграна, мне бы точно несдобровать. Амазонка органично вписалась в бой, словно само Воплощение возникнув между мной, занятым драгоценной ношей, и летящей на сближение лапой Зверя.

Возникла и приняла удар на лезвие своего Двуруча-гиганта.

Удар был страшен!

Даже такую статную девушку, да пребывающую под навыком усиления, дарованным Силой, смело, как пушинку, отбросив на добрый десяток метров. Откинуло, но, слава Пределу, не переломало! Рыча совсем не хуже Скалы, она взвилась на ноги, снова бросаясь Зверю наперерез…

Я максимально длинными прыжками уносил бессознательную Мелу в сторону ближайшего крупного валуна. Какая-никакая, а преграда на пути плевка. В том, что он будет, и не один, нисколько не сомневался. Достигнув точки, расположил девушку и, наскоро убедившись в её дыхании, рванул обратно. Путного способа, как быстро привести Меланиту в чувство, мозг на ходу выдать не смог — слишком был поглощён новой тактикой для поимки ускользающей победы.

Рванул к ребятам, сдерживающим тварь, очень вовремя — в своём помутнённом от боли состоянии Саламандра совершила ошибку. Она и раньше так делала, но тогда не была слепа на один глаз, так что и резона пытаться провернуть задуманный финт не возникало.

— Аркос, лапа! Правая! — крикнул изо всех сил. Из них же пытался нарастить скорость, попутно являя Щит. Вместе с которым пришло и долгожданное понимание, что «мгновений» достаточно.

— Лёгкость! — сам собой вырвался активатор обновлённого Поглощения.

Может, это бред безумный, но у меня словно крылья за спиной соткались. Странные такие — тёмные да из бесплотно-жидкого мрака…

Оставшиеся метры до цели — левой лапы Зверя — мелькнули единым смазанным моментом, за который я повторил свой коронный приём, пока что наречённый как «Летящий Щит». Приём, порождённый в бою с Примечательным.

Вот только на сей раз хруст, если и имел место, то порождали его никак не кости противника. Либо сам мой Щит, что очень вряд ли. Либо мои родименькие, что очень даже да…

Главное же, что поставленной цели мы достигли — выбили опору из поднявшейся на дыбы Саламандры! И среагировать она не успела — не смогла подставить переднюю пару лап, а потому рухнула плашмя…

Никакой команды Флагране не отдавал, но девушка и сама не сплоховала. К остававшемуся целым глазу твари подлетела, как и подобает настоящей амазонке, да вонзила в него свой могучий Меч!..

Чудовище.

Саламандра — истинное чудовище!

Сдохла ли она от полученных ран? Да ни разу!

Стала ли она менее опасной, будучи ослеплённой? Нисколько!

Прекратила ли она пытаться наказать своих обидчиков? Вообще нет!

До того редкие плевки последовали один за одним. Округа разом превратилась в локальный филиал Ада. Пылала сама земля, а воздух полнился удушливой гарью, обильно порождаемой прахом, поднятым с земли и пережжённым.

Примечательно, что Саламандра частично сотворила это, находясь в воздухе. Она взвилась в него, мощно оттолкнувшись всеми лапами от земли, и оттуда за считанные секунды совершила череду плевков, направив их во все стороны.

Чего стоило удержаться и не рвануть к Меланите — не описать!

А с другой стороны… Я бы и не мог. Испытать Щит на прочность всё-таки пришлось — я принял на него один из плевков. Не потому, что весь из себя такой храбрец, жаждущий превозмоганий и подвигов. Всё гораздо прозаичнее — за моей спиной как раз и лежал валун-укрытие Мелы. И его проверять на прочность не хотелось совершенно…

Следом за плевками Зверь вновь сотряс округу мощным рёвом, подобным акустическому удару. Паскудность ситуации была в том, что я так и остался на прежнем месте, и тварь приземлилась чётко напротив. Так что воздушная волна, породившая рёв, всей мощью ударила в Щит, в полной мере давая ощутить то, что ранее лишило Аркоса с Флаграной Воплощений. Если бы не все перенесенные страдания с Ядром Предела, то ни за что бы не удержал свои Воплощения. Но на доли мгновения они всё-таки потеряли материальность, а оба Средоточия вспыхнули жгучими сверхновыми. Последуй за рёвом новый плевок, точно превратился бы в не самую лучшую версию себя — запечённую и дурно пахнущую горелой плотью…

Однако блок Щитом принёс не одни лишь страдания — «мгновения» восстановили свой заряд!

А потому пришло время моей второй прелести:

— Тяжесть!

На секунду мне показалось, что на Саламандру рухнуло само Небо.

Метрах в двадцати над Зверем соткалось нечто тёмное, нечто похожее на увеличенную в разы копию моего Щита. За одним, правда, исключением: копия не обладала новой материальностью Воплощения, но и прежней его полупрозрачностью не поражала. Состояла она целиком и полностью из моего Атрибута. И стоит отметить — пугающе-завораживающее зрелище! Будто кто-то Владыку Чёрных Рук взял да на гильдейский флаг порвал. Звучало немного несуразно, но наиболее близко.

Давление, оказанное на Саламандру, оказалось ни разу не мнимым. Зверя будто плитой придавило сверху. Да настолько внезапно, что тварь своим же очередным плевком подавилась! Только жаль, что на неё нисколько это не повлияло. Лишь облака сизого дыма вырвались из ноздрей, и всё на том. Живучая падла!

Похоже, Тяжесть полностью соответствовала новому названию, заменив собой прежний активатор замедляющей версии Поглощения. Впрочем, при должной фантазии придавленную Саламандру можно вполне окрестить как замедленную. Ну или обездвиженную.

Не воспользоваться подобным состоянием Зверя было бы непростительно.

Мы и не стали упускать такую прекрасную возможность.

Я наконец-то сместился, уходя с линии поражения валуна-укрытия. При этом ещё и подскочил ближе к пасти, прикрываясь Щитом, и, пусть, не особо сильно, но точно обидно ткнул им по громадному носу, стараясь как можно громче шуметь. Зрения лишили Саламандру, но обоняние и слух у неё всё ещё оставались на недосягаемой высоте.

Флаграна попыталась вновь подступиться к одному из глаз, но на сей раз никак не смогла навредить тому. Кипящая кровь надёжно защитила раны Зверя. Отчего возникал весьма насущный вопрос: «Успеем ли мы победить до завершения регенерации?».

Но самый большой молодец из нас однозначно Аркос. Здоровяк в одинокого совершил нечто восхитительное. Такое, что сильно качнуло чашу с манящей победой в нашу сторону!

Когда и как Скала умудрился подставить под плевок свои Топоры я не заметил, но благодаря своей способности они обрели небезынтересное свойство. Которым парень сполна и воспользовался, пока Зверь пребывал в некотором ошеломлении от всего того, что мы творили с ним.

Проще говоря, Аркос остервенело рубил хвост Зверя. Почему парень зациклился на нём — вопрос. Ведь можно было бы в ту же лапу врубиться… Или горло. Или ещё куда… Вероятно, войдя в боевое исступление, Скала просто-напросто следовал ранее прочно вбитой в голову установке: «Бить в ближайшее доступное уязвимое место».

Рубить-то он рубил, но довести дело до конца никто ему не позволил. Саламандра предвосхитила результат его действий и сама хвост отбросила, что доставлял ей массу неприятных ощущений, судя по рёву, в котором угадывалась обида.

И, казалось бы, вот оно — то самое падение чаши победной в наши руки!

Но радость слишком рано зажгла огонь надежды в моей душе. Вместе с хвостовой автотомией произошло сразу несколько событий, что разом и мощно дёрнули пресловутую чашу совсем в другую сторону.

Моя Тяжесть перестала действовать. Обрётшая свободу Саламандра воспользовалась ею сполна и нанесла ответный удар: головой отправила Флаграну в полёт, обрубком хвоста — Аркоса. И, продолжив движение, развернулась ко мне, породив новый плевок…

Я ошибся.

Стоял слишком близко. Устал слишком сильно.

В момент первого касания Щита огненным болидом Ядра в теле вспыхнули особо болезненно, и моё первое Воплощение на миг подвело. Лишь на один, но какой! В лицо плеснуло жидким пламенем, а руки насильно опустили в кипяток! Кажется, в тот момент я также впервые возненавидел Огонь как Атрибут, как и Свет недавно.

Отреагировать на ошеломляющий шок никак не сумел. Сперва он пронзил всё моё существо, парализовав мышцы, как тут же ушёл, вытесненный неодолимой силой.

Силой, пришедшей извне. Силой, пришедшей с неожиданной стороны.

Явилась Она. Проклятая для других, но святая для меня.

Явилась и принесла с собой мощь блаженного Льда. Который пусть и не нёс полноценного исцеления, но позволил ненадолго отстраниться от жгучей реальности, даровав почти райское облегчение.

Аура холода, растекающаяся от пылающей злостью Меланиты, очнувшейся и вернувшейся в бой так вовремя, повлияла и на Саламандру. И далеко не так благостно, как на меня. Пламя, до того яростно полыхающее на спине Зверя, почти затухло, резко растеряв запал.

Но и свято место пусто не бывает, а потому вспыхнуло кое-что другое.

Надежда и жажда победы в моей душе вновь восстали неудержимо!

Столь же неукротимо, как Мечи Меланиты пылали Льдом и Искажением.

Что же до «вовремя вернулась в бой», то девушка сполна воспользовалась шансом, сотворённым Аркосом в своём буйстве. Мела не просто отправила Множителем ледяные осколки Умножения в обрубок хвоста, ещё не успевший зарубцеваться под действием крови. Она сама туда врубилась! Да так исступленно, что даже я, контуженный, слышал активации попеременно применяемых ею способностей…

А затем Саламандра завыла. Протяжно, обречённо. Совершенно непредставимый звук для такого могучего Зверя, что ещё мгновение назад ярился и готовился выплеснуть очередной плевок, который, боюсь, стал бы фатален для моей тушки.

Саламандра выла, пока не вздрогнула особо сильно, резко. И замерла неповторимой, неподвижной скульптурой…

В опустившейся на округу тишине хрустяще-лопающийся треск, порождаемый плотью, опадающей кусками льда, из которой выбиралась наша прекрасная валькирия, разносился чересчур хлёстко, оглушающе.

Треск не походил на звук победы. Но… был именно им.

Дарованное чужим Льдом облегчение уже оставило меня, и двигаться лишний раз совсем не хотелось. Как не хотелось и Щит развеивать, что служил крепкой опорой.

Но извечен вопрос: «Кто, кроме нас?».

А потому, стиснув зубы до хруста, подхватил Меланиту непослушными руками. Она, триумфально явившаяся из Саламандры и объятая куда более плотной, концентрированной аурой своего Льда, вновь лишилась чувств.

Подхватил, но недооценил полученные ранения, а потому упал вместе с девушкой, кляня Предел и свою самонадеянность. А где-то неподалёку мне вторили другие голоса. Флаграна и Аркос. Тихие, но живые…

Их лица и возникли надо мной спустя время. Обеспокоенные, усталые, но с затаённой радостью во взорах. И к тому же неудержимой — уже через мгновение она победила их уста, обратившись искренними улыбками.

— Пей, — хрипло произнесла Амазонка, поднося к моим губам очень знакомый фиал мерзости. Внутренне содрогнувшись от грядущего, послушно проглотил адское зелье.

— Спасибо, — просипел в ответ, когда вышло совладать с позывами определённого толка, порождёнными приёмом лечилки.

Пока боролся с нутром, на реальность не обращал никакого внимания.

Но вот потом-то я прозрел! Ну и не только… Я вновь начал осязать и обонять. Важным было то, кто именно пробудил эти чувства. И речь шла совсем не о том, что я как-то по-особому руки разместил на чужом беспамятном теле или чего другое непотребное сделал.

Просто-напросто давно дремлющее Осознание внезапно решило о себе напомнить.

Меланита.

Отчего-то целью способности стала она.

Осязание после лечилки, что уже избавила от боли и прочего неприятного, вновь подарило ощущение той благости от Льда, которая в последние мгновения боя с Саламандрой выступила предвестницей победы.

Обоняние наградило рецепторы тем морозным ароматом свежести, что был, по-моему, присущ только Меланите. Но теперь он воспринимался гораздо более тонко и на редкость пьяняще…

Главным открытием стало третье. Совпало его проявление с открытием глаз девушкой. Она распахнула их, и… Нет, мир не замер, не разверзся Ад, как не утонул и я в их синеве. Ничего такого. Я внезапно стал видеть снежинки вокруг. Почти полностью прозрачные, невесомые и потому едва уловимые. Они медленно кружились, чтобы осесть на голове Мелы. Но исчезали не бесследно, а возвращали её волосам ту их красоту, что давным-давно покорила сердце…

Если честно, то я немного растерялся от восстания из небытия Осознания.

Ворох предположений и догадок напрочь захватил разум: «Когда это началось? Тогда, на площади перед началом Охоты? Раньше? Или позже? Как вообще это возможно? Что стало причиной? А что катализатором? Проклятие самой девушки? Моё Искажение? Наш поцелуй, породивший синергию Атрибутов?».

Чтобы как-то отвлечься от непрошенных мыслей, тряхнул головой и взор увёл от Мелы, устремив его на Флаграну и Аркоса. При взгляде на них Осознание хранило полное молчание.

Первая была в относительном порядке — всё ещё высокая ростом девушка, но чуть подрастерявшая прежнюю стать. Не потому, что внезапно постарела или чего другое. Нет, Флаграна основательно осунулась от усталости. Ей отъесться-отоспаться, и отдых вернёт образ Амазонки на своё законное место, вновь радуя нас огнём её оранжевых глаз и пламенем таких же локонов.

Аркос выглядел натурально скалой. Без каких-либо прикрас. В горячке боя моё сознание лишь краем отметило некую необычность его облика, но вдаваться в подробности отказалось. Теперь же мог рассмотреть в деталях изменения внешности здоровяка. И, наверное, слишком уж пристально пялился, чем смутил обычно не особо эмоционального парня.

Но неожиданным стал поступок Флаграны. Она заслонила Скалу собой от меня и произнесла, причём обращаясь никак не ко мне:

— Это всё моя вина. Аркос, прости!.. — и склонилась так глубоко, что ослабленное тело не выдержало и подвело, и она обязательно упала бы, не подхвати здоровяк её своими каменными руками.

— Здесь нет твоей вины, Флаграна, — голос Аркоса тоже изменился, напоминая моментами скрежет камней друг о друга. — Наоборот, я жив благодаря тебе. Точнее, мы живы. И благодаря вам! — тут парень повернулся к нам с Мелой. — Похоже, сам Предел свёл нас в жизни. Что в первый раз на Испытании, что сейчас. И, Власт…

— Да?

— Для меня ты сдержал слово «сжигающего», — после чего, усадив насильно Амазонку на один из ледяных осколков, ещё недавно бывших плотью Саламандры, вбил кулак себе в грудь, подкрепляя принятое решение приветствием Воинов. — Отныне и навсегда!

В некоторой прострации от внезапного признания Аркоса, я также встал и ответил тем же жестом.

А девушки, взирающие на нас снизу, в немом недоумении переводили взгляды с одного на другого. Впрочем, молчаливыми они недолго оставались.

— Флаграна, ты понимаешь, о чём они? — спросила Мела свою соседку.

— Не имею ни малейшего представления, — покачала головой та.

— Власт? — теперь гильдейская требовательно посмотрела в мою сторону.

— Да это так, наши интернатские заморочки. Не обращайте внимания, — немного дрогнувшим голосом ответил ей, а после увёл разговор в другое русло: — Давайте лучше решим, кто Ядро в башке искать будет?

— Кто предложил, тот и ищет, — тут же прозвенела похоронной мелодией Меланита, предвосхищая все другие предложения.

Да твою ж! Кто бы знал, что гильдейская тоже владеет аргументацией древних!..

Вздохнул и понуро поплёлся к голове Саламандры.

Меланита, однако, удивительно капитально тварь проморозила способностями и той странной новой аурой. Живой плотью оставались, грубо говоря, рожки да ножки. Где первое — голова, к которой я и брёл, а второе — лапы и отброшенный хвост. С точки зрения здравомыслящего человека наше убиение Саламандры, конечно, тот ещё сюр: добраться до внутренностей через обрубок хвоста, заморозить там всё и после разбить вдребезги. А с другой стороны, то ли ещё будет! Особые Звери, считай, через одного требовали столь же особого подхода для победы над собой.

Собственно, подобный же вопрос и красовался передо мной, насмехаясь в лицо чудовищным оскалом: «А как до содержимого черепушки прикажете добираться?». С добрый десяток минут точно простоял, пытаясь придумать способ, как взломать сейф, в который превратилась голова Саламандры. Со всех сторон, кроме одной, прочнейшая шкура. А с той единственной оставшейся — основательно замороженное тело… В этой же задумчивости я и Узор Мороза достал. Для боя с тварью громадных размеров он не подходил, но, может, шкуру проковырять получится…

— Власт, — раздался голос Мелы, в котором, как мне казалось, улавливались нотки скрытого веселья, — вернись, пожалуйста, к нам.

— А? — повернулся к отчего-то дружно улыбающимся ребятам. — Зачем это?

— Ждать, — послышался лаконичный, но непонятный для меня ответ.

— Ждать? Чего? У моря погоды, что ли? И чему вы улыбаетесь вообще?

— Ждать будем момента, когда её шкура потеряет свою прочность. И улыбаемся мы по той же причине, — терпеливо пояснила Меланита, а затем тон её сменился на вроде бы осуждающий: — Ты же, как обычно, встал и делать пошёл. А мог бы спросить, помощи попросить.

Как бы не хотелось возразить девчонке, но она кругом права была. Опять надумал слишком многое, основываясь исключительно на том, что знал, и отправился превозмогать самостоятельно. И совершенно упустил из виду, что владею очень ограниченными знаниями о Саламандре. Не только о ней, а о многих Зверях, которых ребята гораздо более углублённо успели изучить за период моего отсутствия.

— А пока будем ждать — отдохнём и еды приготовим. Нужно наших отощавших друзей как следует накормить, — девушка, похоже, вошла во вкус и продолжила сыпать командами. В моменте даже завидно стало, насколько же светлая у неё голова. Ну точно святая!

А ещё и времени зря не теряла — уже успела встать и, указав на хвост Зверя, возлежащий в стороне, произнесла:

— Ты идёшь со мной. Только оставь Аркосу всё, что нужно для готовки.

— Хорошо, — ответил, а после, выполнив наказ, присоединился к Меланите, начавшей увлечённо кромсать мякоть отброшенной конечности.

Предположение о том, что меня снова собираются эксплуатировать в качестве шкафчика для провианта, подтвердилось. Мела Воплощением легко и непринуждённо резала внутреннюю плоть, подавая кусок за куском, чтобы я тут же прятал их в артефакт. Запасы по итогу сделали поистине титанические!

Пока мы занимались разделкой, у Аркоса с Флаграной первая партия умопомрачительно пахнущего мяса сготовилась. Наступило время небольшого, но приятного во всех отношениях пира. Во время которого ребята успели поведать о своих приключениях. Не остался в долгу и наш с Мелой дуэт. Правда, рассказали далеко не всё. Пока, во всяком случае. Сначала самим бы разобраться в случившемся, и в особенности — с синергией. С ней, кстати, решили по возвращении в Академии попробовать сходить на поклон к старшей Либере. Если кто что и знает, то только хранительница Библиотеки.

Ну а затем настало время страданий. Моих, естественно. Аркоса и Флаграну после трапезы сморило так же, как недавно нас с Мелой, когда уснули буквально с куском еды во рту. А Меланита на сегодня перевыполнила любые нормы на кровавые занятия — и в потрохах Саламандры побывала, и мясником поработала.

И да, предложенная тактика ожидания оправдала себя на все сто. Когда снова подступился к голове, то кожа её уже потеряла прежнюю выдающуюся прочность. Как объяснила Мела, наблюдавшая за моей вознёй, всё дело в свойствах Кипящей крови Саламандры. Кровь, насыщенная силой Огненного Атрибута и обильно омывающая внутреннюю сторону кожи, даровала Зверю защиту. А тот огонь, что горел во всю спину при жизни, ни что иное, как отвод избытка Атрибута из организма, дабы не заработать отравление им же.

— Знаешь, Власт… Когда сказала, что ищет тот, кто предложил, я всё-таки немного, но ещё сомневалась, что тебе опять повезёт, — призналась девушка, когда я к ней обернулся с победным возгласом, катая в ладонях Ядро Огня. — Больше не буду. Как вы там с Аркосом сказали? Отныне и навсегда? — и получив осторожный, но подтверждающий кивок, закончила: — Вот и славно! Именно так Ядра в Зверях ты теперь и ищешь. Какое, кстати, качество выпало?

— Хм-м, — протянул, не торопясь ни возражать, ни отвечать что-либо, просто заново вглядывался в Ядро. — На «мусор» непохоже. Редкое, что ли? — предположил наконец и передал его Меланите.

Быстро покинуть ни окрестности Тёмной Башни, ни место сражения с Саламандрой у нас так и не вышло. Когда ребята проснулись, то Ядро Огня Меланита торжественно вручила той участнице сражения с Саламандрой, кто ещё не обладала Атрибутом. То бишь Флагране.

А вот наблюдать за тем, как Атрибут откликнулся-таки девушке, уже пришлось с расстояния.

Пламя, безопасно полыхающее внутри Ядра, выплеснулось вовне! Да так яростно и обжигающе, что даже зажмуриться на мгновение пришлось. Но, даже обретя явно долгожданную свободу, оно не обратилось всепожирающим — не спалило ни саму Флаграну, ни что-либо в округе. Лишь воздух вновь наполнился запахом гари, да температура рядом с девушкой выросла настолько, что находиться поблизости стало очень некомфортно, и пришлось отступиться от неё на пару десятков шагов. Правда, только мне. Меланите с её Льдом, похоже, были абсолютно побоку подобные неудобства. Ну а Аркос… Здоровяк — настоящая скала, попробуй сдвинь!

Вообще, помимо повышения температуры, Огню присущи и другие проявления, по большей части связанные с воспламенением. Но они характерны для более высокого качества, чем то «белое», которое досталось нам. Моё первоначальное предположение о «зелени» не оправдалось — сказалась неопытность в определении ранга. А Меланита не ошиблась, она — истинный мастер этого дела. Что неудивительно — всё-таки рядом с Ядрами Зверей она провела времени больше, чем мы все вместе взятые.

Решение «провести Флаграной воплощение Ядра Атрибута здесь и сейчас» приняли единогласно. Три из трёх. Протестующую Амазонку никто не услышал, а потому четвёртый голос и отсутствовал в подсчётах ввиду своей неявки.

В текущих реалиях место более безопасное было не только сложно найти, но даже представить. Мало того, что местность вокруг Башни и до того не поражала обилием «жизни» из-за угнетающей ауры-наваждения, ныне исчезнувшей, так ещё и наше яростное противостояние с Саламандрой распугало всех других возможных и случайно забредших Зверей.

Впрочем, никто из нас вовсе не отрицал вероятности явления незваных гостей, но дружно посчитали, что втроём уж точно справимся. Да-да, и это несмотря на то, что еле-еле превозмогли Саламандру совсем недавно. Но и идти куда-то в неизвестность и влипнуть в повтор истории, случившейся с Аркосом, не улыбалось никому.

Реализацию плана «Здесь и сейчас» для Флаграны в силу привели не мгновенно. Время нам позволило задержку — девчонке повезло, и Атрибут не начал отравлять её с ходу. Потому выдавшуюся заминку использовали сполна, проведя всестороннюю подготовку к предстоящему испытанию. И нет, вокруг лагеря мы ни баррикад не строили, ни рвы не копали. Хотя-я-я, идеи так-то отличные. Будь уровни повыше да навыков побольше, то точно бы сделали!

Главным в проведённых мероприятиях для меня стала возможность спокойно изучить то, до чего ни внутри Башни, ни в пылу боя добраться не удалось, а именно — «книгу» навыков.

Прежде всего изменился сам её вид.

Раньше в воображении «книга» представала практически безликой. Сколько не пытался, никак не удавалось сконцентрироваться на ней, чтобы увидеть в деталях: ни обложку — мягкая или твёрдый переплёт, ни листы — целые и ровные или обветшалые и рваные по краям. Просто некий томик, объединяющий такие же абстрактные страницы с описаниями способностей.

Теперь же передо мной был пусть и не фолиант в полной мере, но что-то, где-то близкое ему по духу. Но лишь по духу — размеры с чуть увеличенную записную книжку как раз сохранились. Как остался безвестным и цвет обложки, которая, однако, обрела твёрдость. И не только её. Жидко-бесплотный мрак Искажения добрался и сюда, полностью поглотив, скрыв под собой новообретённую твёрдость.

Если бы не первое безрассудно-судорожное открытие «книги» в недавнем сражении, то Предел бы я решился прикоснуться к ней даже умозрительными руками! Несмотря на частые встречи, проявления — эклиптики и главный филамент; цветок, порождённый синергией; Воплощения — моё и Мечи Меланиты; — Атрибут всё равно продолжал вызывать подспудную опаску. Или не её, а скорее… некую настороженность? Пожалуй, так вернее всего было бы сказать.

А говорить так очень даже хотелось, потому что изменения, порождённые Искажением в моих способностях, не шли ни в какое сравнение с тем, что постигло изначальные Умножение и Деление Мелы или Кушоц подано Аркоса под влиянием их собственных Атрибутов. У ребят навыки получили вполне логичное развитие и отличное усиление. С Меланитой, конечно, не всё ясно после синергии, с этими её новшествами нулевыми.

На вопрос «А что же получилось у Власта?» — находилось целых три ответа. Способности натурально исказились, подменились новыми или вовсе остались неизвестными.

Под первое «исказились» подпадало Поглощение мгновений. Навык стал полностью пассивным — «мгновения» копились постоянно, становилось совершенно неважно: призвано Воплощение или нет. Атрибут словно услышал мои страстные желания. Как минимум отсюда уже и вытекала та настороженность, опаска. Ну или старая-добрая паранойя, ага… Правда, нюанс с «мгновениями» тоже присутствовал — в бою их накопление шло в сотни раз быстрее, нежели вне. Но всё равно радовался, ведь отныне шанс того, что в бой вступлю с нулём «мгновений», не равен нулю. Такой вот каламбур сложился.

Далее под вторым «подменились» шли Лёгкость и Тяжесть.

Лёгкость заменила собой прошлое «ускорение» от активатора «Пусть станет легко». Ранее без Крови Предела от Воплощения-Брони я мог использовать только одну сторону навыка, направленную на восприятие и мысли, но не на действия и мышцы. Теперь же Лёгкость действительно даровала себя моему телу, позволяя двигаться, кхм, легче. Тут уж простите за тавтологию, но никакого другого слова подобрать не удалось: ловко, сноровисто, быстро — ни одно из них не отражало в полной мере изменения. Разве что «свободно» — но и тут обломно: какая свобода, коль летать охота, но нельзя?

С Тяжестью всё было ой как неоднозначно. Но лишь на первый взгляд. Да, замедлить противника более не мог, зато в душе поселилась новая надежда: «А вдруг в будущем той плитой, возникающей в небе, получиться управлять?.. Не просто уронить на противника, а поставить перед собой? Толкнуть от себя?». В общем, эта подмена пришлась мне по вкусу — пока лишь демонстрация пассивной агрессии, но с заделом на самый настоящий атакующий навык. Тем более что главная его прелесть заключалась в стопроцентной применяемости, в отличие от прошлого «замедления» с его случайным успехом.

Под «остались неизвестными» прятались все остальные мои возможности: Кровь Предела, Плоть Металла, Цена Вечности и Эхо павших.

Первые две из них хоть и нашли применение в бою с Саламандрой, но не показали при этом ничего нового. Зато на потрёпанных страницах обновлённой «книги» в описании этих способностей нового было хоть отбавляй. Потому как буквы, складывающиеся в слова и предложения, там теперь тоже полнились Искажением — их контуры постоянно «плыли» и норовили измениться, сложиться во что-то новое, иное… Но это желание длилось лишь краткий миг, после чего всё обретало прежний вид, откатываясь назад и замирая на жалкое мгновение… Чтобы тут же снова полыхнуть атрибутным «мраком». Закрадывалась мысль, что ничего ещё не кончено для Крови и Плоти, что их искажение во что-то новое — дело будущего.

Третья из перечня — Цена Вечности — не открылась. Как ни напрягался, представляя страницу навыка. Как ни сдавливал обманчиво податливую обложку «книги», добираясь до самой твёрдости переплёта, требуя раскрыться в нужном месте. Отрезало. Наглухо. Только в самом начале томика на сводной странице навыков присутствовала запись, на основе которой в бою с Саламандрой себя же и обманул, из-за которой и решил, что способность в случае чего смогу применить. Похолодел ли я, когда осознал своё заблуждение? Ещё как. И не единожды!

Ну, а последний — Эхо павших — вероятнее всего, требовал «тень», кристалла с которой над Саламандрой так и не соткалось. А без неё «книга» также не пускала на нужную страницу.

Осознание ни в одну из категорий ответов не включил по одной простой причине — для него изменения отсутствовали. Может, потому что до ситуации с Мелой я о нём банально забыл? Или причина в чём-то другом? Ответа на это, увы, не имелось, не нашлось.

После «книги» дошла очередь и до Воплощений.

Являя попеременно каждое из них для изучения, я в который раз порадовался, что Аркос — это Аркос. Будь на его месте неугомонный Кирон или Миктлан, мне бы точно несдобровать под градом посыпавшихся бы вопросов. А Скала проявил то ли чувство такта, то ли сыграла его обычная непробиваемость, но ни тогда, ни сразу после боя от него так и не последовало никакой реакции касаемо моих сил, кроме единственного жеста с оттопыренным вверх большим пальцем.

А являть Воплощения попеременно пришлось из-за того, что пытался найти изменения в каждом. И если со Щитом дело выгорело, за одним исключением, то Броня нисколько не изменилась. Вообще. Никак. Второе Воплощение полностью осталось прежним. Предположение на этот счёт у меня возникло ровно одно: существует прямая связь между навыками и самим Воплощением. Раз Осознание не изменилось, а Кровь и Плоть только готовились к трансформации, то на Броне попросту нечему ещё сказаться.

Что до Щита, то руну на нём, сколько бы ни высматривал, так и не обнаружил. Для сравнения — на Мечах Меланиты продолжал видеть их ледяной контур. И у Аркоса на обновлённых Топорах легко нашёл. Причём у него, в отличие от двух разных у гильдейской, нефритом на обоих орудиях красовался один и тот же символ 𐌈, знания по которому опять сами собой в голове возникли: значение — «весы», светлый аспект — «справедливость», а тёмный — «беспристрастный суд над всем и всеми». И всё: ничего более эта новая руна с собой не принесла, и долгожданного откровения о знаках так и не снизошло. Не пролил светоч истины и Аркос, когда его, как и ранее Мелу, спросил о возникшем символе. Здоровяк лишь плечами пожал. На этом поприще только и оставалось, что дождаться результата Флаграны, задаваясь парой вопросов: «Возникнет ли что-то на её Двуручном Мече? И если да, то что — новое незнакомое или старое известное?».

К счастью, все эти размышления никак не мешали нести стражу, пока Амазонка пребывала в медитации, формируя Средоточие Атрибута. Как не помешали они и момент улучить, чтобы ещё кое-что прояснить, когда я остался один на один с гильдейской. Дежурить мы решили неполным составом — ради хоть какой-то пересменки: сколько времени придётся прождать Флаграну, оставалось ведомо одному лишь Пределу.

— Мела, а Мела? — окликнул негромко девчонку, обращая взор на неё, когда таращиться в округу, хранящую полную тишину и безнадёжность, окончательно опротивело.

— Что? — так же тихо отозвалась та, не прекращая настолько скрупулёзно и невозмутимо обшаривать взглядом унылую местность на доставшемся ей направлении, что мне даже совестно стало за проявленную слабину.

Пришлось вздохнуть да вернуться к своим искорёженным пейзажам, и только после задать интересующий вопрос:

— Ты так и не рассказала, что за нули такие в навыках появились?

— А ты угадай, — предложила девушка вместо ответа.

— Синергия? — озвучил то единственное, что давно напрашивалось.

— Молодец, — вроде и похвалили меня, но слишком уж сухо прозвучало оно. — Когда из Башни вышли, когда Воплощение в руках сжала, так сразу поняла: могу навыки по-новому использовать. И, как видишь, — тут Меланита махнула в сторону останков Саламандры, что всё ещё продолжали оставаться кусками льда, — использовать с очень неожиданным результатом.

Но моё внимание привлекли вовсе не останки, искажённым и замороженным видом которых уже вдоволь налюбовался. Я зацепился за слово «по-новому» — именно оно породило восклицание, щедро приправленное удивлением:

— То есть у тебя и прежние активации остались?

Когда полыхающая злостью и непонятной аурой девчонка терзала плоть Саламандры, её прежних ключ-фраз я ни разу не слышал, потому и стал считать, что они тоже остались в том прошлом, где потерялись и мои навыки.

— Ну да. А почему их не должно быть? — на этом сухость из голоса девушки ушла, вернув присущую ему приятную мелодичность, а ещё почудилось на мгновение, что её взгляд легонько кольнул мою спину.

— Эм… — протянул, раздумывая над ответом, а потом выпалил как есть: — Может, потому что у меня их нет?

Не выдержав, я вновь обернулся к девчонке и понял, что не ошибся: Мела действительно пристально на меня. Причём с изрядной долей недоумения, которое она тут же и выразила:

— В смысле «нет»?

— Ну-у-у, вот так. Часть активаций после обретения Атрибута вообще исчезла из моей «книги», заменившись новыми; часть — осталась; третьи — вроде есть, но как бы и нет, попытки «взглянуть» на их описание не увенчались успехом…

— Так, стоп! — Мела вскинула руку в останавливающем жесте. — Давай по порядку: что ещё за «книга»? Рассказывай всё сначала и в деталях, но за округой следить не забывай, — и отвернулась сама, словно пример показать стремясь, что разговоры — это хорошо, но дело, ради которого стараемся, важнее.

Пришлось опять вздыхать, отворачиваться да начинать откровенничать:

— Мой «якорь» — книга…

Рассказать всё до конца без происшествий не удалось.

Звери-таки учуяли всплески сил Предела и Атрибута, порождаемые Флаграной, и явились, ведомые яростью и безумием. Явились, чтобы умереть. Явились, чтобы принести приятные подарочки нам. А мы тому и рады были — всё лучше, чем пухнуть от скуки и вглядываться до рези в глазах в округу.

Тем более что набегала всякая мелочь, да разрозненно и в ограниченном количестве — пяток Трусливых Зайцев, пара Огненных Тушканчиков, небольшая стайка Стальных Крыс и ещё пачка самых разных Зверей. Но никого по-настоящему опасного и грозного, навроде того же Лунного Леопарда.

Хотя помучиться кое с кем тоже пришлось. Изрядно и, что самое обидное, безрезультатно!

Мы с Аркосом вообще никак и ничего противопоставить не могли Мрачному Ворону. Никаких дальнобойных навыков ни у меня, ни у друга не имелось. Тяжесть я пару раз попробовал применить, используя накопленные «мгновения», а здоровяк просто камни поднимал с земли и метал, но всё мимо: пернатые — слишком шустрые падлы!

Так что в конце концов махнули рукой да стали с интересом наблюдать за невыразимо красивой битвой Меланиты с этим исключительно надоедливым Вороном. Битвой, которая так и не завершилась ничьей победой. Девушка своим Умножением не смогла крепко попасть по вёрткому противнику. А Ворону добраться до Флаграны не позволил уже наш с Аркосом могучий тандем «Рождённые ползать».

Противостояние племён «земли» и «воздуха» продолжалось ровно до того момента, пока Амазонка не раскрыла свои пылающие очи. Только тогда ярость и безумие оставили пернатого противника, и он, что-то напоследок прокаркав нам обличительно, исчез в вышине.

Говоря о Флагране «пылающие очи», я ни разу не преувеличивал. Отныне её глаза были не просто оранжевыми — в их радужке словно истинный Огонь поселился. В такт чему именно он пульсировал, гадать я не стал, но зрелище завораживало. Правда, не меня. Мне роднее и дороже был блеск Льда во взгляде совсем другой девчонки, а вот Аркос буквально скалой обратился, засмотревшись на Амазонку…

Тем более что глаза у Флаграны были не единственным изменением. Длинные рыжие волосы тоже тайную силу обрели и взгляд притягивали никак не слабее. Спустя какое-то время Аркоса даже силой уводить пришлось подальше, оставляя девушек наедине. Случилось это после того, как Мела очень уж многозначительно на меня посмотрела.

А когда вновь собрались вместе, то приступили к выполнению нового плана.

* Огненный Тушканчик: https://author.today/reader/433488/5294538

* Стальная Крыса: https://author.today/reader/433488/4022911

* Лунный Леопард: https://author.today/reader/433488/4151051

* Мрачный Ворон: https://author.today/reader/433488/5294566

В жизнь решили претворять план «Пора домой!», а не какой-то иной: результат создания Ядра Атрибута предсказать нельзя, а потому подстраховались и наметили запасные варианты. И то, что у Флаграны всё получилось, как до́лжно, — радовало, заодно позволив и определённый груз переживаний снять. Но, к сожалению, не весь — на душе всё ещё оставался изрядный гнёт, и что-либо поделать с ним пока не представлялось возможным. Помочь могло разве что чудо, но в его повторение, да за такой короткий срок, никто не верил. Первым чудом, если что, считали встречу наших пар у Тёмной Башни в истинно судьбоносный момент. И как бы ни хотелось повстречать Миктлана, Кирона и Камелию, но идей толковых, куда идти и где искать ребят, ни у кого не было.

Времени подле Шпиля, крупнейшего сооружения на километры вокруг, провели много. Но никто из братьев и сестёр сюда так больше и не заявился. А по всем канонам и законам хоть кто-то, но должен был прийти — нельзя так просто взять и проигнорировать столь приметное место. Те жертвы, которые с Мелой увидели на верхнем этаже Башни, в счёт не брали, потому как лежали они там ещё до нашей встречи с Аркосом и Флаграной.

В пользу «Пора домой!» на весах возлежала и ещё одна гирька. Которая, на самом деле, перевешивала всё прочее. Находясь у Тёмной Башни, мы знали путь из Аномалии. Именно отсюда мы с Флаграной уходили, перестав быть «забывашками». Пусть Амазонка и провела в беспамятстве завершающую часть дороги, но общее направление она помнила. Во всяком случае, указала она его верно, когда попросил это сделать.

Собственно, так наше новое приключение-путешествие и началось к Парящим Руинам. Искать другие выходы из Аномалии посчитали излишним, а бродить по округе в поисках Зверей ради наживы воспринималось сущим безрассудством. Создание Средоточия Флаграной прошло в целом спокойно, но гарантии, что в блужданиях по Аномалии не встретим кого-то намного сильнее Саламандры, никто дать не мог.

Помимо упомянутого, у нас ещё на все конечности хромало как владение новообретёнными силами, так и общее состояние здоровья. Отдых и лечилки — это хорошо, но совсем не панацея. Перенапрягать лишний раз свежесозданные Ядра Атрибутов не рекомендовалось, и желания идти наперекор совету ни у кого из нас не имелось — все помнили наши с Флаграной проблемы из-за Средоточия Предела.

Ещё и идти выбранным маршрутом оказалось совсем не так легко, как думалось изначально. Крохи спокойствия и веры в преодоление дарило лишь одно — нас много, и мы с Воплощениями. Которые только и спасали — Зверей по пути как-то чересчур много попадалось. Сколько раз сомнения одолевали: «А дойдём ли?» — не подсчитать. Но короткий отдых после очередного боя, и дальше продолжали движение…

Не знаю, как у ребят, но мне дорогу хотя бы мысли скрашивали.

Во-первых, когда Флаграна явила свой Двуруч после Слияния, я-таки увидел ожидаемое. Девчонке досталась руна 𐌚. «Слеза», «жертва», «плата за свободу» — значение, светлый и тёмный аспекты. И вроде бы новый символ — новые знания, но толка от них не было, сколько бы не размышлял и не крутил что чисто его образ, что в совокупности с остальными известными рунами.

А вот «во-вторых» меня порадовало гораздо, гораздо сильнее. Я наконец-то получил «тень»! Пусть не такого красивого Зверя, коим был прекрасный Ледяной Барс, но всё лучше, чем ничего. Тем более, что ещё и не в единичном экземпляре заимел её, и каждая была по-своему хороша. Как говорится: «То пусто, то густо!». Пока Флаграна медитировала — ничего, а по дороге к Руинам отсыпало, так отсыпало! Может, опять Башня влияла, не позволяя кристаллам проявляться вблизи себя?..

Итак, «тени»!

Насчитывалось их в моём арсенале аж четыре. Могло бы и больше быть, но из-за неожиданно обнаружившейся слабости остальные кристаллы пришлось лишь провожать взглядом, полным сожаления. Отчего-то поглощение «теней» стало кратно болезненнее, давалось тяжелее. И с каждым следующим разом Ядро Предела раскалялось знакомой сверхновой всё сильнее. Так четвёртая и стала последней успешной, потому как попытка номер пять сорвалась не только жгучим уколом в Средоточие, но и сам кристаллик миниатюры побеждённого Зверя распался тёмным туманом, бесследно исчезнувшим.

Зато все добытые «тени» были разными: Огненный Тушканчик, Молниевая Росомаха, Ледяной Богомол и-и-и!.. Барабанная дробь!.. Самая главная прелесть — Боевой Хомячок! Отныне он стал не просто воображаемым внутренним зверем, а способным по-настоящему удивить вероятного противника внезапным появлением и смертоносной атакой. То, как мы побеждали этого мелкого и чрезвычайно опасного Зверёныша, достойно войти в какие-то анналы, летописи и прочее подобное. Если бы не Аркос со своим окаменением плоти, то вряд ли бы мы сдюжили.

После обретения «теней» в «книге» стала доступна и страница навыка Эха павших. Его изменения оставили смешанные чувства. Деление на «иллюзорную» и «защитную» вариации исчезло, будто их отродясь не водилось. И в остальном способность стала выглядеть куда проще. Во всяком случае, на «бумаге». «Тень» теперь призывалась новым активатором, зато ей можно было отдать мысленно команду на некие действия, перечень и доступность которых определялась как раз ею самой. Что это значило в действительности — понимание пока отсутствовало, и больших усилий стоило удержаться, чтобы не поддаться соблазну испробовать хоть одну из «теней».

Может, я бы и не удержался, не достигни мы очень памятного для нас с Амазонкой места.

— Власт, это же оно? — раздался вопрос от девушки.

— Да, Флаграна. Это оно, — отозвался я, пристально оглядывая местность.

Мы достигли той судьбоносной точки, что стала источником столь больших злоключений для нас с девчонкой. Проще говоря, мы стояли на поле боя с Семипалым Кротом.

Потому и оглядывался я чересчур внимательно — времени с момента смерти прежнего хозяина округи минуло уже изрядно. Если другие Звери совсем не любят селиться рядом с таким соседом, как Крот, то о его сородичах подобного сказать никак нельзя было. Это семейство отлично чувствует друг друга, и, находя логово почившего собрата, другой Крот тут же с удовольствием занимает его. С чем это связано, никто сказать не мог, но предполагали, что дело в земле. Мол, она особенная, и из неё-то Семипалые и черпают нечто, что затем воплощается в их когтях, становясь драгоценными крохами сырья для адамантита.

Прогалина выглядела тихой, спокойной и исключительно безмятежной.

Поверили ли мы этому? Как ни странно, но повелись. Да и ранее в намеченный маршрут не закладывали огибание этого места, так что и сейчас менять решение не стали. Аргумент приводился один и увесистый: «Одно известное зло лучше новых двух!». Да и не верили мы, что логово прежнего Крота могли уже занять — всё-таки слишком это редкий Зверь.

Но, невзирая на всю эту исключительную логичность выводов, в пространство прогалины вступали осторожно, да в максимально возможной боевой готовности: Воплощения — наше всё!

Первыми шли я и Аркос, как самые защищённые, а девчонки должны были присоединиться к нам чуть погодя, когда проверка на храбрость посчиталась бы успешно пройденной.

Девчонки не присоединились.

Мы со здоровяком только треть успели пройти, как рядом вскрылась «нора». Одна, зато какая! Даже если объединить тот одновременный десяток, что мне помнился по прошлому противостоянию с Семипалым, новая всё равно выглядела много крупней. И легендарное «у страха глаза велики» тут ну вообще никакой роли не играло!

Акустический удар, доставший нам с Аркосом, в полной мере соответствовал размеру чёрной воронки. Как и эффект от него же — нас буквально в стороны разметало!

Даже почти удачно. Во всяком случае, Скала полетел обратно к девушкам. Ну а я… Совсем в другую сторону… И вот тогда глаза точно стали велики — траектория вела прямиком в свежевозникшую воронку!

Не знаю, как получилось, не знаю, что помогло, но среагировал, выпалил, расходуя все припасённые «мгновения» разом:

— Тяжесть!

Рухнувшая «копия» Щита на воронку породила настолько высокий ответный визг, что я мгновенно оглох. А может, и не только я… Впрочем, главным достижением стало совсем иное — мой новый полёт. Теперь в обратную сторону. Следом за Аркосом. На миг натурально ощутил себя безвольной грушей для битья. Особенно, когда произошла встреча с негостеприимно твёрдой землёй.

Пока я звёздочки считал над головой, где-то там же вроде как прозвучало:

— Умножение!

Во всяком случае, сознание услужливо нарисовало именно эту слуховую аллюзию, как только в воздухе возникли знакомые ледяные осколки…

Возникли и устремились куда-то за пределы поля зрения.

И — не безрезультатно!

Пусть ушами слышать полностью перестал, но то, как завибрировали кости внутри, — ощутил крепко! Что там скрипело «громче» — зубы мои друг о друга или как раз кости трещали — вопрос, не имеющий ответа. Сила визга достигла такой высоты, что казалось, будто сам воздух, до того истинно прозрачный, обратился неким желе, дрожащим, волнующимся подобно озёрной воде…

А затем случилось то, о чём мы не подозревали. Да, наверное, никто не подозревал, что подобное возможно.

«Нора» раскрылась в воздухе.

Раскрылась прямо за спиной Меланиты!

В тот момент что душа, что организм мои ощутили столь могучий хлад, что Лёд Мелы жгучим пламенем воспринимался. Никто не успевал прийти на помощь девушке — Аркос, как и я, валялся на земле; Флаграна стояла слишком в стороне… А сама гильдейская совершила ошибку — чересчур увлеклась высматриванием противника перед собой, там, откуда всё началось…

— Бремя прошлого! — непослушными губами произнёс новую ключ-фразу Эха павших, вытягивая руку в сторону Мелы. Не чтобы дотянуться, не чтобы схватить — я тоже слишком далеко от девушки находился, а чтобы указать для «тени» направление, место появления.

Какое бы наитие меня не вело, но искренне ему благодарен.

Бессознательно выбранной «тенью» стал Боевой Хомячок.

Призрак Зверя, объятый аурой Искажения, лишь на миг проявился в нашей реальности. Проявился и тут же исчез, мелькнув чёрным жидко-бесплотным всполохом, устремляясь к «норе», исчезая внутри неё… Ни страшных когтей, ни пронзительного звука — ничего воронка не породила в ответ. Она просто осталась висеть, продолжая притягивать взгляд своей тьмой. И притягивать не только взгляд…

Последнее я понял считанные мгновения спустя исчезновения Хомячка. Оба Ядра вновь дали о себе знать. Правда, на сей раз не огнём, не болью. Они просто сами обратились той Тяжестью, которую отправлял в сторону Зверей. А теперь её целью стал я сам. Средоточия обратились ею настолько неподъёмной, что меня, уже успевшего подняться, вновь бросило наземь. Постаралось так сделать, но преуспело лишь частично — опустился на колено. Не обернись Мела к воронке за спиной, картина выглядела бы так, будто предложение ей делаю. Разве что кольца не хватало… Хотя-я-я, печатка-то «ледяных» всё ещё у меня… Тьфу! Что за бред в голову некстати лезет!

Следом за Тяжестью пришла не Лёгкость, но слабость. Тело вдруг решило само обратиться тем желе, коим до того стал воздух под визгом Семипалого. Иначе говоря, землица всё-таки встретила меня новыми объятиями. Потому и дальнейшее произошедшее с «норой» виделось мне очень ограниченно — силы изменить положение отсутствовали.

Доступный взору край воронки всё в том же странном безмолвии подёрнулся лёгким песчаным оттенком. Который с каждым уходящим мгновением продолжал становиться сильнее, обращаясь из оттенка уже настоящим песком. Обращаясь и тут же осыпаясь вниз…

— Власт, Аркос, вы как? — раздался напряжённый голос Мелы, бросающей настороженные взгляды то на ту кучу песка, в которую превратилась «нора», то на всю прочую округу.

— Порядок! — бодро откликнулся здоровяк, уже успевший не просто встать, а занять позицию спиной к спине с Флаграной.

— … — попробовал отозваться и я, но что-то пошло не так — я и звука просипеть не смог. Зато холод тяжести и слабости, высасывающий силы, покидал Ядра, сменяясь приятным теплом. Вместе с которым и возможность двигаться постепенно возвращалась.

Однако завершиться этому процессу никто не позволил.

— Уходим! Аркос, Власт на тебе. Флаграна впереди, я замыкающая, — послышались резкие команды от гильдейской. Спустя ещё миг каменные руки Скалы подхватили мою тушку, и команда спорым шагом двинулась в ту обратную сторону, откуда недавно пришли…

Но и я оставаться в долгу не желал, так что не позволил свершиться ошибочному отступлению. Собравшись с силами, хлопнул здоровяка, подкрепляя действие словом:

— Стойте!

Удивительно, но меня послушались. Правда, не сразу, а спустя ещё несколько шагов. А как остановились, так меня ещё и наземь опустили.

Утвердившись же на ногах, я продолжил:

— Пойдёмте обратно.

Тут меня слушаться уже не пожелали.

— Аркос, хватай его, и дальше идём, — Меланита, похоже, решила стоять на своём.

— Да погоди ты! — отступил на всякий случай на пару шагов от Скалы и пояснил, обращаясь именно к девушке: — Крот мёртв.

То, как на меня вытаращились три пары глаз — не передать словами. А вот что передать, так это жест Мелы, вознамерившейся пальцем у виска покрутить.

Но я предвосхитил!

— Вы же сами видели мелькнувшую «тень»! Видели же, ну?

Маленькая, но победка — рука гильдейской медленно опустилась!

— Видели, и что? — последовал тут же вопрос от неё.

— Ты в курсе, что она — моя. И знаешь, как я их получаю, — похоже, пришла пора раскрыть эту тайну и перед Аркосом с Флаграной. А ведь «тени» собирать старался по возможности незаметно… Ну да Предел с ней, тайной! Куда важнее то, что ждало там, в пространстве логова Семипалого.

Дождавшись подтверждающего кивка от Меланиты, вытянул руку в нужную сторону, закончив:

— Там ждёт «тень» Семипалого.

Способность Эха павших изменилась не только в призыве «теней». Она также стала подсказывать направление к кристаллам с ними, помогая в поисках. Что особенно актуально как в сложившейся у нас ситуации, когда это изменение выступило этаким свидетельством гибели Крота, так и в случае условного поиска кристаллов «теней» на огромном поле после вероятного побоища. Или, например, если раненый Зверь сбежал, но не справился и всё-таки сдох где-то совсем неподалёку. Удобно? Ещё как!

Речь моя, правда, вызвала откровенно скептическую реакцию у ребят, но отступать я не собирался, а потому упрямо двинулся к цели, не оглядываясь на сомневающихся. Спустя несколько моих шагов к их звуку добавились и чужие.

Вновь оказавшись на памятной прогалине, увидел подтверждение ощущению от Эха. Над той кучей песка, которой обратилась «нора», являющаяся по совместительству также и телом Крота, действительно висел кристалл с миниатюрой Семипалого внутри.

Приступать к его поглощению сразу не стал. Сперва скользнул взором к Ядру Предела, дабы проверить, что стало с кристаллом применённой «тени» Хомячка.

Там, у тёмной громады кристалла, отвечающего за Воплощение-Щит, продолжали кружиться в своём темпе четыре недавно обретённых меньших собрата. Никаких едва различимых точек с «зарядами» рядом с ними так и не обнаружилось. Их я и до призыва Хомячка сколько бы не высматривал на привалах, так и не смог отыскать — присутствовали только сами кристаллы, внутри каждого из которых ярился образ заточённого Зверя. Однако теперь в одном имелось отличие. «Тень» Хомячка не бесновалась. Она замерла. Совершенно неподвижно. Если бы она дышала, то сказал бы, что Зверь попросту устал и спит. Но что на самом деле произошло и что значило увиденное — знаний не имелось: в «книге» в описании Эха про это ничего не говорилось.

Вернувшись к кристаллу с Семипалым и, внутренне содрогнувшись от предстоящего, произнёс:

— Ещё один момент, ещё одно бремя…

* Молниевая Росомаха: https://author.today/reader/433488/5313990

* Ледяной Богомол: https://author.today/reader/433488/5313996

* Боевой Хомячок: https://author.today/reader/433488/4474350

* Семипалый Крот: https://author.today/reader/433488/4802861

Академия встретила нас, запыхавшихся и тяжело дышащих, шумом и гамом. Одновременно привычным и нет. Сознание твердило, что времени с момента отбытия на Охоту за Атрибутом с этой самой площади-дворика прошло всего ничего. Подсознание шептало, что с тех пор успел пройти не один десяток дней. Оттого и возникал некий когнитивный диссонанс… Но даже он не мог перебить хрупкие ростки радости от возвращения.

— Мы дома… — рядом почти неслышно и устало выдохнула Мела.

Дом… Хорошее слово. Пожалуй, впервые за Предел знает сколько лет я тоже готов был применить его. За все годы, проведённые в интернате, ни разу не возникало мысли назвать его так. А вот Академия… Она действительно стала альма-ма́тер для меня, хоть и провёл в ней всего ничего. Может, потому что встретил здесь так много людей, с которыми сдружился, которые смогли сковырнуть с места то одиночество, что давно успело прочно укорениться в душе?..

Что до «много людей, с которыми сдружился», то трое из них стояли рядом, а вот где другая троица, ещё предстояло выяснить. Хотелось верить, что они тоже уже здесь, вернулись раньше нас.

Но, видимо, узнать это предстоит позже. Рядом с нами из ниоткуда возникло несколько старших учеников, один из которых, сверкнув четырьмя зелёными кристаллами на гербе Академии, выступил чуть вперёд остальных и произнёс:

— С возвращением, младшие! Я — старший Фай, глава десятой группы поддержки. Кому-то требуется срочная помощь? — и принялся внимательно оглядывать каждого, вероятно, на предмет травм и ран, причём начав, похоже, с прекрасной половины нашего отряда, потому как ожидаемо оторопело старший замер не сразу. Изменившаяся внешность Аркоса всё-таки вызывала замешательство при первой встрече.

— Младший Власт приветствует старшего, — также выступая вперёд, ответил и я, вбивая кулак в область сердца. — Срочная — не требуется, долгосрочная — вероятно, — и, указав на здоровяка, добавил: — Ему.

— Принято, в таком случае в ЛК — своим ходом. Там всё решите, в порядок приведёте себя, отдохнёте, — отозвался Фай, обернулся к своим и, окликнув одну из девушек, приказал: — Лиара, проводи! И поздравляю, младшие! — последнее уже звучало в наш адрес, после чего парень окончательно отвернулся и поспешил со всей остальной своей командой к новой группе появившихся ребят. Ну а мы последовали за назначенной в сопровождающие Лиарой.

Встретивший нас шум и гам на площади создавали ученики, через скопления которых и пролегал путь. Старшие, что выступали поддержкой для то и дело появляющихся одиночек и отрядов, возвращающихся из Аномалии. Младшие, которых можно было поделить на две группы. Первые — те самые только что вернувшиеся. Часть из них имела настолько изнурённо-потрёпанный вид, что наша команда на их фоне выглядела возвратившейся чуть ли не с лёгкой прогулки-отдыха. Ну или относящейся как раз ко второй группе, которая, судя по всему, состояла из числа вернувшихся уже давно, потому как лица их сверкали чистотой, а форма выглядела исключительно опрятной и свежей.

Вела Лиара нас в Лекарский Корпус известным маршрутом. Им меня когда-то и провели «богатыри» на площадь для участия в Охоте. На нём же о себе напомнила и печатка «неживых», ставшая единой с плотью правой кисти. Как бы не желал приблизиться к памятной фреске, чтобы попробовать разобраться-таки с тем болезненным напоминанием, но пока лишь взглядом мог по ней скользить — никто не собирался дозволять мне праздно шататься вдоль легендарной картины. Во всяком случае сейчас, а вот те опрятные младшие, увиденные на площади, вселяли надежду на будущий шанс.

По прибытии в ЛК нашу команду разделили сперва по половому признаку: мальчики — налево, девочки — направо. Но затем и с Аркосом нас развели по разные стороны: меня — то ли в ту мою прежнюю палату, то ли в её точную копию; здоровяка — куда-то дальше в глубины корпуса.

Один я, однако, пробыл недолго. А если точнее, то вообще нисколько. Только и успел, что бросить рюкзак на пол, как за спиной скрипнула дверь, отворяясь и впуская знакомую старшую. И очень опасную, о чём инстинкты продолжали настойчиво шептать.

Лаврия.

Девушка за прошедшее время ничуть не изменилась. Кроме одного небольшого исключения. Небольшого, но веского. Теперь на её груди красовались не три жёлтых кристалла, а все четыре. Старшая достигла четвёртого предельного уровня, он же тридцать девятый. А ведь всё ещё вроде как ученица Академии… Не гений, не талант, а самый настоящий монстр на Пути Предела.

— С возвращением, Власт! — поприветствовала Лаврия и улыбнулась так, что душу точно бы поработила мгновенно, кабы не недавно приобретённая мной защита. Девушка всё также притягивала взгляд, всё также была прекрасна в каждой своей чёрточке и движении, всё также будила потаённые желания. И особенно яркие, если вспомнить некоторые моменты её весьма двусмысленного поведения.

Но всё это померкло безвольно, стоило только воскресить в памяти тот вкус жизни, что подарила мне совсем другая девушка, пусть частично и не по своей воле. И потому я смог совершенно бесстрастно произнести, приветствуя ответно:

— Благодарю, старшая!

Похоже, этой невозмутимостью я изрядно с толку сбил Лаврию, потому как она едва уловимо замялась, будто что-то пошло не по её плану, но обольстительно-коварная улыбка тут же вернулась на своё место, дополненная вопросом:

— Тебя можно поздравить?

— Да, старшая! — всё также исключительно бодро продолжал отвечать.

— Ну что ты заладил «старшая» да «старшая». Мы же вновь наедине, можно и просто Лаврия, — с этими словами девушка неприлично близко встала ко мне, почти обжигая дыханием, и теперь уже точно пытаясь загипнотизировать своими удивительными змеиными зрачками.

Но я ж молодец! Я справился! Не поддался, а потому всё также спокойно отступил на шаг и согласился:

— Как скажешь, Лаврия. Но давай лучше о другом. Ты же не просто поболтать, поздравить меня зашла?

А та, как приклеенная, следом шагнула и с явственно проступившими в голосе шипящими нотками ответила:

— Не просто. Я же твой лекарь ещё с прошлого раза, а потому и убедиться, что с тобой всё в порядке, доверено мне. А потому… Взгляд Дендроаспис!

— Ответственно заявляю, что всё в порядке! — выпалил, понимая, что отступать более некуда.

На что получил такой же явственный хмык, как и змеиные нотки, но дополненный ворохом вопросов:

— Молодец какой! А как в остальном? Что с Ядром Предела? Восстановилось? Какой Атрибут откликнулся?..

Вопросы Лаврия задавала один за одним, а я будто во времени перенёсся в недавнее прошлое. В момент последнего привала в Аномалии, когда мы с Мелой сидели на краю обрыва, под которым начинались Парящие Руины. Сидели и болтали о всяком — важном и нет, тайном и нет. Напоследок девушка тогда очень важную вещь подметила:

— Власт, а ты придумал, что Академии говорить?

— А? — скосил недоумённый взгляд на неё.

— Об Атрибуте своём, об изменившихся навыках. Ты же в прошлый раз целую легенду сочинил. А что теперь? По возвращении нас обо всём расспросят подробно, всё постараются вызнать. Никто не позволит уникумам на самостоятельном контракте продолжить учиться, чтобы после уйти в никуда. Каждый лапу возжелает наложить. А потому как минимум о нашей синергии — молчок, — и приложила пальчик указательный к моим губам на мгновение. — И к старшей Либере тоже не пойдём.

На что я кивнул слегка, скрепляя договор, а после ответил:

— Не знаю, Мела, не знаю… Если есть дельные советы — приму с благодарностью!

— Можно попробовать Атрибут выдать за Тьму, но ты, думаю, до этого и сам дошёл. Хотя бы тут тебе повезло, и Искажение внешне очень похоже на неё. Навык Лёгкости укладывается в прошлый твой рассказ. А вот Тяжесть… С ней всё сложнее, слишком изменилась форма, — слова девушки меня по-настоящему расстроили, потому как не сулили ничего хорошего. — Но! — как оказалось, Мела ещё не закончила. — Ты можешь всех обмануть, добавив к настоящему активатору нечто лишнее. Нечто такое, что будет вводить в заблуждение относительно Атрибута. Догадаешься сам? — и улыбнулась лукаво.

— Хм-м… Мрачная тяжесть? — совершенно невольно вырвалось, когда на глаза вновь попался силуэт Мрачного Ворона, парящего впереди, над самыми Руинами. Зверь, впервые встреченный у Тёмной Башни, так и продолжил следовать за нами, периодически возникая на горизонте, но никогда не приближаясь на расстояние возможного поражения. Тряхнул головой, уводя взгляд от Ворона, и выдал новое предложение, заметив наконец, что первое не вызвало у Меланиты никакого отклика: — Тяжесть Тьмы?

— Вот теперь — молодец! — Мела не просто похвалила, она даже пару раз в ладошки хлопнула тихонько, и продолжила: — И звучит хорошо, и внешнему проявлению соответствует. Не забудь только ребятам рассказать о своём плане, — и махнула назад, где Аркос с Флаграной бдили противоположную от обрыва сторону, а может, просто тактично не мешали нам…

Как воспоминания о подготовке новой легенды возникли, так и схлынули, позволив её же и озвучить Лаврии полным уверенности голосом:

— Атрибут — Тьма!

— Хм, интересно, конечно, получилось, — задумчиво откликнулась старшая, заодно отступая и переставая смущать мой неокрепший разум своей близостью. Но тут же горячечно воскликнула, вновь возвращая гипнотизирующий взгляд ко мне, опять переключаясь на ипостась «другой» Лаврии: — Это потребует всестороннего изучения! Особенно с учётом рассказанного о Ликаоне. И того, что я ранее ощутила в тебе!..

Да твою ж налево! Только этого мне не хватало… Дайте просто сдохнуть уже! Тьфу, отдохнуть!

Кажется, последняя мысль очень уж явно отразилась на лице, потому как Лаврия вдруг улыбнулась совсем по-другому, эдак снисходительно-покровительственно:

— Да не переживай ты так! В главном я убедилась — состояние действительно лучше удовлетворительного. Так что на сегодня всё закончилось. Приведи себя в порядок, сходи покушай и отдыхай. А завтра мы продолжим.

На этом старшая ещё раз окинула меня с ног до головы нечитаемым взглядом и, кивнув напоследок то ли мне, то ли собственным мыслям, покинула палату.

Облегчение.

Вот что ощутило не только моё тело, получившее возможность расслабиться, но и сама душа. Присутствие и непонятный напор, демонстрируемый Лаврией, по-настоящему угнетал. Непонятно, это проявление её профессионализма как лекаря с точки зрения психического здоровья, деформации или просто-напросто безумия.

Как бы то ни было, но вздохнув более спокойно и свободно, направился наслаждаться благам Академии. Стоит ли говорить, что вот оно — счастье? Особенно когда после всего лежишь чистый в приятно пахнущей кровати…

Правда, долго поддаваться беспечной расслабленности не вышло. Как и заснуть. Мало того, что мы вернулись где-то около полудня, то бишь задолго до естественного завершения дня, а потому и до упомянутого завтра ещё дожить требовалось. Так ещё и слишком многое меня до сих пор будоражило, кровь заставляя кипеть.

В этом «многом» первым по свежести впечатлений значился последний рывок по Парящим Руинам.

На сей раз ни одно моё Средоточие не горело пламенем, так что хотя бы внутренних отягчающих обстоятельств не присутствовало. Да и внешних, можно сказать, почти не имелось — никого беспамятного тащить на себе не пришлось. Все бежали самостоятельно.

Просто сам путь стал сложнее.

Сложилось стойкое ощущение, что некто сильный и могучий основательно так порезвился с Руинами, изничтожив в приступе слепого гнева и боли почти всё, что в прошлый раз так цепляло глаз. Или не изничтожил, а… спрятал? Потому как радужный туман стал гораздо более плотным, а кровавый свет фонарей без огня настолько же потускнел. Правда, глядя на чёрные осколки, в которые превратились многие статуи, в предположении о сокрытии возникали сомнения. Особенно, когда к осколкам статуй добавились обломки, порождённые разрушением домов без окон и дверей. Тех из них, что выглядели ранее как раз крепкими, что не рассыпались в труху от страшного рёва. Того рёва, который и нынче заставил броситься со всех ног в сторону арки с пеленой перехода в самом конце.

«Уровень решает!» — вот что мог со всей ответственностью заявить после всего. Ни сам рёв, ни жуть, порождаемая им и самим проклятым местом, не оказали такого мощного подавления воли, как в прошлом. Я, конечно, не сбрасывал со счетов то, что мы были полны сил по сравнению с прежним мной, заработавшим и перенапряжение Ядра Предела, и отравление Атрибутом. Может, потому при прохождении пелены я и успел разглядеть бесплотную тень, скользнувшую в неё вместе с нами? Тень, чей силуэт до странного походил на другого нашего преследователя. Тень, что после перемещения в Академию тут же устремилась ввысь, кажется, так и оставшись незамеченной никем, кроме меня…

В итоге так и не сумев заснуть, решил отправиться на вылазку в сторону местной столовой. Расчёт был прост — попробовать сытым желудком победить это кипение крови. Ну и надежду слабую питал, что кого из команды встретить удастся.

Последнее в итоге и сыграло. И даже выиграло! Все трое — Мела, Аркос и Флаграна — уже сидели за одним из столиков. Нахватав наскоро какой-то еды, направился к ним.

Здоровяк выглядел напрочь выпавшим из реальности, о чём-то крепко задумавшись. Девчонки тихо переговаривались, не особо смотря по сторонам. В общем, все настолько были увлечены, что моё появление так и не заметили, пока не произнёс, ставя поднос на стол:

— Всем привет! — после чего уселся рядом и куда внимательнее оглядел ребят.

Как и я, они тоже успели привести себя в порядок, а потому выглядели гораздо лучше прежнего. Кто бы что ни говорил, а чистая одежда и умытое лицо точно красят людей! При этом отдельно про девушек говорить ничего не нужно — их юная привлекательность никаких новых подтверждений не требовала. Про Скалу же мог отметить, что цвет его каменной кожи чуть изменился, став светлее, и совсем не вызывал неприятия, отторжения.

Получив ответные приветствия, неторопливо принялся за еду, не собираясь никого отрывать от прежних занятий. Насытимся — тогда и поговорим!

— Девчата, а что случилось с Властом? — внезапно раздался голос Скалы, обращаясь разом к Флагране и Меланите и меня отрывая от меланхоличного жевания.

Те прервали свой негромкий разговор, воззрившись сперва на Аркоса, а потом и на меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Мела.

— Да его как подменили. Сами вспомните, как он жарёху всегда уплетал, с каким упоением и видом! А сейчас?

— А что сейчас? — настала моя очередь недоумённо смотреть на Аркоса, после чего перевёл взгляд обратно на тарелку, рассматривая безэмоционально набранную жареную картошку с грибочками. — Еда как еда. Ни вкусно, ни невкусно.

Судя по раздавшемуся стуку, кто-то не удержал свой прибор, уронив на стол. Оторвав взгляд от тарелки, вернул его на ребят, что как-то странно смотрели на меня… Только очень недолго получилось видеть их лица. Внезапно и резко они оказались заслонены моей «книгой»-якорем, утянувшей всё внимание во внутренний мир.

«Книга», явившись незвано, не зависла безучастно, предлагая раскрыть себя. Не-е-ет, она вновь сама сделала это! И раскрылась она на старо-новой странице…

Странице, посвящённой Цене Вечности.

Странице, где всё ещё значилось то же самое прошлое описание, пусть и новыми атрибутными буквами. А под ним, в самом низу, располагался новый и короткий список. Всего из двух пунктов. Пока ещё из двух…

И первый из них звучал как:

«Вкус счастливого детства». [Потрачено].

Противостояние волнам врагов в стенах Чёрной Цитадели длилось долго… Час? Два? Или вовсе уже который день?.. Ответа ни у Камелии, ни у остальных ребят не имелось. Всякие рамки и границы давно стёрлись, оставив только невыносимо бесконечный бой на истощение с единственным по-настоящему важным вопросом: «Кто закончится первый? Четвёрка молодых Воинов или бесчисленные жуткие Звери?».

В последнее время ответ казался всё более и более очевидным. И он не радовал.

Как не радовали и начавшие своё воплощение новые противники…

— Сколько там? — кто-то в очередной раз хрипло прокаркал опостылевший вопрос.

— Восемьдесят… — ответили ему точь-в-точь таким же голосом.

А Камелия… вздохнула и повернулась к уже накатывающей на них волне Зверей. На этот раз в качестве противников Цитадель отправила Лютых Насекомышей. Плечами передёрнув непроизвольно от столь же лютого омерзения, девушка просипела в тон прошлым голосам:

— Цветение! — и взмахнуть постаралась широко-широко своим Воплощением-Цветком.

Отзываясь на произнесённую ключ-фразу, в воздухе возникло такое количество закрытых бутонов камелии, что с далёкой стороны они бы точно показались тучей тёмной грозовой.

Подчиняясь жесту, всё это бесчисленное множество устремилось навстречу такому же неисчислимому рою Насекомышей.

Миг встречи двух облаков был одновременно и прекрасен, и мерзостен. Смотря с чьей стороны смотреть. Для Камелии и её команды — первое, а вот для Насекомышей — точно второе. Ну и поделом им — каждой твари по бутону!

Соприкосновения животной и растительной плоти порождало не вспышки, не взрывы, а нечто созвучное по смыслу.

Бутоны раскрывались, распускались, обращаясь лепестками…

Алыми и смертоносными лепестками, что, словно ужас, летящий на крыльях Силы, впивались нещадно в тварей.

Впивались и кромсали их похлеще любого Воплощения!

Кромсали и превращали в куски опадающей наземь мёртвой плоти, смердящей и тошнотворной…

— Прекрасно! — позади вновь раздался первый из тех каркающих голосов. Обернувшись, Камелия столкнулась взглядом с Миктланом. С его новым, изменившимся взглядом, что порождали глаза, в которых вспыхивали молнии… Так быстро и бесчисленно, что иногда казалось, будто зрачки светятся. Не сумев долго выдерживать такое, лишь кивнула коротко в ответ да вернулась к тому, во что превратилась текущая волна врагов.

Сделала это вовремя — Чёрная Цитадель времени даром не теряла и уже приступила к порождению новых противников. Только и оставалось, что вздохнуть тяжело в очередной раз, перехватить Воплощение покрепче да, поморщившись от опостылевшего жжения Ядра, постараться приготовиться к их встрече…

Пока враг не воплотился, в голову опять полезли мысли, полные невысказанного сожаления: «Как? Как их угораздило так вляпаться? Ну почему, почему именно они⁈».

После чудесного спасения Миктлана из лап Молниевых Крыс и пасти такого же Ликаона, испытания и вызовы так и не пожелали оставить в покое их команду. Витало стойкое ощущение, что вся их совокупная удача стремилась к абсолютному нолю, а то и много, много дальше, куда-то ещё глубже…

Следом за битвой на истощение с Ликаоном началось такое же воплощение Ядра Атрибута Миктланом. С одной стороны, им сильно повезло, что до того состоялся бой со столь могучим Зверем, распугавший всю мелочь в округе, но вот с другой… Это отсутствие мелочи позволило крупным и гораздо более опасным тварям беспрепятственно добраться до оставшейся троицы, самоотверженно защищающей Светлого.

Звери-то добрались, но встретились плоть к плоти с навыком Камелии. Не со спасительными Лепестками, а со смертоносным Цветением — первой из двух оставшихся способностей Отклонения, которые сознание девушки до того ни в какую не желало открывать из-за прошлого ужаса, пережитого на Испытании. Пока не возникла череда ситуаций на грани жизни и смерти, преграда та стояла незыблемо… А как обратилась новыми навыками, так её место заняла их команда, стоящая на страже Миктлана. Стоять им твёрдо, правда, позволяла не столько воля и стремление защитить, сколько новенькая.

Айлин.

Гильдейская девчонка, да ещё и из «чупакабр». Не будь первые секунды встречи такими судьбоносными да подкреплёнными присутствием Кирона, Камелия ни в жизнь бы не доверилась ей.

Но пришлось.

И ни разу не пожалела. Мало того, что исцеляющая и усиливающая способности Айлин были выше всяких похвал, так и сама девчонка оказалась на удивление светлой человечкой. Немного зажатая или, может, затравленная прежним окружением, от которого и предпочла отказаться, отделиться? Но тем не менее твёрдая духом, упрямая и… честная. Почему-то именно это слово настойчиво просилось на язык. Этим она до странного походила на другую гильдейскую в полной команде. Меланиту. Хотя с черновлаской ситуация, конечно, свои нюансы имела.

Наверное, потому, когда настал черёд Айлин воплощать Ядро откликнувшегося Света, её они защищали безо всяких сожалений и терзаний. Новенькая, безусловно, заслужила помощи за жизни Кирона и Миктлана. То, что она тоже заработала Отравление Атрибутом, из-за чего времени для благоприятного создания Средоточия оставалось не так много, никак не влияло на решение помочь. А вот корыстных мотивов, конечно, не отнять: «Сильная Поддержка — залог успеха!». Насчёт же статуса «новенькой» ещё предстояло поговорить не только с Властом и остальной частью команды, но и самой девушкой. Вдруг предпочтёт вернуться к «своим» прежним?

Защита медитирующей Айлин вроде и стала проще с учётом способности Миктлана, усиленной Атрибутом, но вместе с тем оказалась и много сложнее. Всё потому, что они так и не смогли покинуть место сражения с Ликаоном. И Звери, заявляющиеся на такие продолжительные всплески Сил, с каждым разом становились только опаснее. Да и Миктлану, только что вышедшему из медитации, для полного восстановления никак не новые сражения требовались.

Но даже будучи ослабленным, Светлый со своим обновлённым навыком Всполоха всё равно творил чудеса, без которых им бы точно несдобровать. К старому имени способности добавилось определение «цепной». Отныне Копьё после броска не исчезало бесследно, возвращаясь в руки владельца, а наносило ещё два последовательных удара. И все три были не простыми, а полнящимися силой Молнии, жгучей и непокорной.

Несдобровать ребятам не только тогда, но и сейчас. После роя Насекомышей Цитадель решила натравить на них противника-одиночку. Зато какого! По их души заявился Теневой Ликаон собственной персоной.

Заявился, чтобы тут же схлопотать от всё того же каркающего голоса:

— Цепной всполох!

Как и всегда прежде, Копьё исчезло из рук Миктлана. Исчезло и появилось на краткий миг прямо перед оскаленной мордой Ликаона. И сразу после — с одного бока, и тут же — с другого!

Три настолько быстрых сине-фиолетовых всполоха, что воспринимались чуть ли не одномоментными и всамделишной молнией, что ударила Зверя. Настигла и беспощадно покарала не хуже самого Неба. Ликаон ничего, кроме своего предвкушающего оскала, показать в итоге и не смог. Издав напоследок нечто, похожее на жалобный скулёж, пал на месте своего же появления…

— Сколько там? — снова раздался сакраментальный вопрос.

— Восемьдесят шесть… — ответил Кирон. — Насекомыши добавили два, Ликаон — четыре…

После идентификации первого из каркающих голосов, определить принадлежность второго не составило труда.

А вот что составило — так это удержаться от новых проклятий в адрес Цитадели. Она после Ликаона решила натравить на них Саламандру Вихря. Такого же Зверя, которого сумели еле-еле победить ранее. Из которого и добыли Ядро Воздуха, откликнувшееся Кирону…

Проклятия сорваться желали, потому как Саламандру эту уничтожать придётся Камелии: Миктлан только что использовал способность, а Кирон из-за совпадения Атрибутов пропускает очередь. Да и в остальном Зверь как противник очень неудобен для него. Ну а Айлин напрямую, понятное дело, в противостоянии никак не участвовала, но и без дела не сидела.

— Лунная призма! — как раз и прозвучало от неё.

А следом блаженное чувство всемогущества мигом овладело Камелией, заставив возжелать, воспылать жаждой действия! Как-либо пытаться сдержаться девушка не стала.

Направив Алую Камелию в сторону Саламандры, произнесла голосом, полным нетерпеливого ожидания:

— Бутонизация!

Третья и последняя способность её Отклонения. Но только в порядке «вспоминания» навыков. Если же выстраивать последовательную цепочку для всего процесса природного цветения, то он был бы первым, за которым следовало бы само Цветение, предвещающее появление Лепестков.

Возле Зверя появился единственный и закрытый бутон огромной камелии, покрытый тончайшими прожилками серебра.

Появился и замер в том же ожидании, что и сотворившая его, — оба трепетно ждали момента, когда враг достаточно приблизится. Камелия, правда, ещё и Предел молила, чтобы времени жизни самого бутона хватило на это…

Благо, долго ждать Саламандру не пришлось. Как только процесс её воплощения Цитаделью завершился, так Зверь, взревев чуть ли не ультразвуком, устремился в сторону вкусных и манящих человечков…

Устремилась, чтобы наконец-то вступить в зону, достаточную для активации!

Прожилки на бутоне налились ало-серебристым светом. Не режущим взгляд, а притягивающим его своей мягкостью. Притягивающим, чтобы ввести в заблуждение… А после — взорваться мгновенным цветением! Похожим и нет на созвучный навык — бутон-то один, зато какой! Неудивительно, что лепестки распустившегося цветка выглядели под стать ему.

В миг срабатывания Саламандра находилась своей башкой над бутоном.

В миг последующий обезглавленное тело Зверя по инерции сделало несколько шагов, после чего упало и ещё немного проскользило, прежде чем окончательно замереть… Чтобы тут же начать исчезать, втягиваясь в пелену за спинами ребят, даруя той новые единицы.

Несмотря на помощь Айлин, применение последней способности для Камелии стало уже чрезмерным. Воплощение растаяло в руках, а в ногах поселилась слабость, заставившая сперва покачнуться, а затем и вовсе упасть.

Камелия не упала — удержала её как раз Айлин, которая не лучше выглядела… Но была ли в том хоть толика усталости — вопрос, потому что частичка Отравления Атрибутом с гильдейской девчонкой осталась навсегда. Свет заставил Айлин выглядеть истинно потусторонним существом, успев низвести её чуть ли не до состояния призрака. Воплощение Ядра лишь ненамного вспять обратило произошедшее. И определить, кто из них — сама девушка или её Посох — более материален в моменте, не всегда удавалось верно.

— Спасибо… — Камелия звучала под стать состоянию: тихо и почти неслышно.

— Не за что, — всё-таки слабость гнездилась и в Айлин, о чём поведал её голос и то, как тяжело на Посох она опиралась. И последнее было совсем не из-за добавления нагрузки в виде Камелии — та уже успела отстраниться, утвердилась на собственных ногах, но Воплощение являть обратно не торопилась. Каждая секунда без него немного, но унимала жжение в Средоточии.

— Девяносто один, — на сей раз интересующий всех ответ прозвучал без предваряющего вопроса.

— Всего лишь пять… — сокрушённо покачал головой Миктлан.

— А как со стороны легко всё выглядело… — вторил ему голос Айлин, что всё-таки не выдержала и сделала то, от чего спасла Камелию — сползла наземь, но Посох при том умудрилась не отпустить.

А Камелия на доли секунды погрузилась в недавние воспоминания.

После двух подряд и спешных созданий Средоточий Атрибутов команда не придумала ничего лучше, чем отправиться на поиски выхода из Аномалии. Идти обратно в Белую Цитадель претило — после рассказа Кирону и Айлин о произошедшем там, вторая тотчас присоединилась к категоричному нежеланию Камелии и Миктлана возвращаться. А из всего другого примечательного в округе виднелся только антипод Белой — Чёрная Цитадель.

Так, вследствие безысходной очевидности, и оказался выбран новый путь. На нём позже и произошла встреча с Саламандрой Вихря, даровавшей Ядро Воздуха, что выбрало Кирона. Из-за чего вновь пришлось менять планы — повторения ситуации с Айлин никому не хотелось. Но они справились и с этим новым вызовом, заодно раздобыв последнее необходимое Ядро. Для неё, Камелии. Но приступить к нему девушка уже не успела — под самое завершение медитации Круглого заявился настолько грозный противник, что ноги уносить пришлось очень и очень спешно. Переживала ли Камелия при этом за своё возможное Отравление? Пожалуй, что нет. Банально некогда было о том думать. Следовало бежать и как можно шустрее!

А потом они достигли Чёрной Цитадели. Её громада из-за деревьев явилась внезапно и неожиданно. Слыша громоподобный топот позади, приостанавливаться ни на миг, чтобы полюбоваться строением, прикинуть грозящие опасности уже от него, они не стали. А наоборот — припустили пуще прежнего! Желанное спасение окрыляет. По крайней мере спасение от преследующей их громады — протиснуться во врата Цитадели у той точно не выйдет. Так и случилось. Они — «в домике», а тварь снаружи обиженно ревёт.

Прекрасно? Ещё как! Но только первые мгновения.

Успели лишь дыхание перевести да начать осматриваться, как всё исчезло, всё мигнуло — мир будто на секунду-другую им всем веки смежил принудительно, а когда дозволил раскрыть их, то картина изменилась.

Команда находилась на большом чёрно-каменном нечто, отдалённо напоминающем мост. Шириной метров в тридцать и длиной в пару сотен. По обе стороны его где-то далеко внизу плескался мрак бездонной пропасти, а вдалеке, на самом горизонте, вздымались стены коварной Цитадели. Там её странные башни-лезвия всё так же неистово впивались в местное небо зазубренной тьмой и гротескной сутью.

Ощущение себя настоящей песчинкой среди неподдающейся пониманию чуждой мощи ударило по сознанию оглушающе. Потому то, что находилось на обоих концах «моста», осозналось не легко и сразу, а жёстко и принудительно.

Когда на одной из сторон из сгустившегося в серую хмарь воздуха соткалась первая тварь, стало не до размышлений. Особенно если учесть, что на втором конце застыла знакомая всем арка с пеленой. Вот только пеленой «мёртвой» — не переливалась она призывно, приглашая войти в себя.

Выхода нет.

Зато на застывшей поверхности пелены витиевато красовался здоровенный такой ноль. Совершенно человеческий, доступный пониманию и находящийся внутри ясно очерченной окружности…

Со страху они вдарили по ринувшемуся на них монстру всем, что только имелось.

И — зря!

Зверь пал от попадания самого быстрого навыка — Цепного всполоха Миктлана, а остальные лишь бесполезно рассыпались, не встретив цели.

Зверь пал, но не исчез бесследно. Он вновь обратился в серую хмарь, что его и породила. Которая тут же широкой лентой промчалась над их головами, чтобы втянуться в «мёртвую» поверхность пелены, даруя той крохи «живого» свечения, сменяя ноль на число и добавляя в самый низ окружности немного цвета, превращая её в круг.

Так дальше и пошло: Цитадель, затеявшая непонятное испытание, — с разной интенсивностью порождала волны противников-Зверей; ребята — противостояли этой напасти, с надеждой следя за сменяющимся числом на поверхности пелены и наполняющимся кругом…

Противостояние, однако, не протекало легко. Не всегда врагов удавалось уничтожить с одного удара, потому и наработанная очередность в отражении волн давала сбой, потому и выйти победителем раунда совсем без ранений не получалось. Количество лечилок давно уже сравнялось с нулём, и если бы не Айлин, то до текущей отметки в девяносто один они бы никогда не добрались.

По достижении этого значения наступила неестественная пауза. Такого продолжительного отсутствия противника со стороны Цитадели ещё не было, а потому с каждой утекающей секундой смутное беспокойство о готовящейся подлянке всё более и более крепло в душе каждого.

Крепло, чтобы воплотиться настолько же крепким противником, имя которому — Чёрная Черепаха.

— Твою ж!.. — рядом не сдержался, выругался Миктлан.

Солидарны с ним в том были все. Надежду в сердца вселяло одно: Зверь — не настоящий, а фантомная копия, а потому — много слабее… Должен быть. Но и с такими мыслями надежда была откровенно робка.

Навстречу медленно двинувшейся бронированной туше устремились все их навыки.

Поочередно и вместе.

Вместе и поочередно.

Взяло ли хоть что-то Черепаху? Да ни Предела подобного! С высокой башни она плевала на все применённые способности. Ни Цепной всполох, ни Бутонизация вообще ничего не смогли. И ладно бы обычные, но нет, пробовались и усиленные Айлин.

Черепаха обладала невероятным чутьём и за доли мгновения успевала спрятаться в своём панцире, который только очень высокоуровневое Воплощение способно повредить. В команде, естественно, такого не имелось. Цветение Камелии тоже ничем не помогло — слишком хрупки были лепестки, порождаемые им. Ну а Лепестки здесь на «мосту» вообще не работали, в чём девушка успела убедиться ещё в самом начале противостояния.

Не атаковать Черепаху было нельзя. Если не заставлять её постоянно прятаться в панцирь, то она разгонится и наберёт такую скорость и скорость для своей способности Прилёт панциря, что единственное же применение станет для команды фатальным.

А силы меж тем таяли неумолимо, грозя последствиями для ещё неокрепших Средоточий. Но даже так никто не собирался сдаваться. Что Камелия, что Миктлан, что Айлин — каждый черпал и черпал энергию, наплевав на всё и вся, лишь иногда давая выход терзающей боли в виде хриплого, но яростного рычания.

С таким же неистовым рёвом в момент, когда эта тройка совсем уж выдохлась, навстречу Зверю наконец-то устремился Кирон:

— Удар бесстрашия!

Когда-то бывший Ударом смелости навык эволюционировал под влиянием Атрибута, став кратно лучше. Повинуясь устному приказу, подкреплённому мысленным обращением, из Перчаток парня соткались, вырвались полуметровые когти из уплотнённого, дрожащего в завихрениях Воздуха.

Пусть панцирь и не пробить, но голова и лапы-то оставались. Можно попробовать им вред причинить. А если приблизиться к Зверю да создавать для него постоянное ощущение опасности, то он вынужден будет спрятаться на гораздо более продолжительное время. А оно в их положении — это шанс: возможность для остальных приблизиться к Зверю, возможность придумать план победы.

Но намерения не есть реализация.

Как Кирон стремительно рвался вперёд, так и обратно он полетел — первый же выпад Кулаков Бесстрашия, украшенных когтями, стал единственным. Перчатки встретились с Контрой Черепахи. От столкновения с возникшей на пути удара преградой раздался оглушительный хруст, после которого Круглый и отправился в обратном направлении… Породив новую порцию хруста от встречи с «мёртвой» пеленой.

Куда тут же и от Айлин устремилось:

— Проблеск!

На ногах отныне в команде остались только двое.

Камелия и Айлин.

Миктлан, увы, нет. Он и так удивительно долго продержался со всеми своими накопившимися повреждениями.

Девчонки, коротко переглянувшись, устремились вместе вперёд. Пусть у одного Кирона и не получилось провернуть задуманного, но у двоих-то, может, что и выйдет!

Впервые творить Цветение на ходу оказалось сложнее, чем думалось. Первые два раза оно и вовсе сорвалось, превратив прекрасные руки Камелии в кровавое и непослушное непотребство. Но Проблеск, то и дело звучащий из-за спины, придавал новые силы, исцеляя раз за разом.

Главное, что безостановочное применение Цветения работало — и прятаться Черепаху оно заставляло, и достигнуть её позволило.

Что делать дальше было совершенно непонятно. «Как побеждать-то?..» — невысказанный вопрос бился Мрачным Вороном в мыслях Камелии, грозя ввергнуть в полнейшею безысходность…

Но у отчаяния есть не только сила погубить. Оно может спасти, пусть и взяв непомерную плату за это.

— Айлин, Призму, — полным решимости и неестественного спокойствия прозвучала не просьба, но приказ от Камелии, не обернувшейся на… наверное, подругу?

Почувствовав, как тело наполняется заёмной мощью от поддерживающего навыка, Камелия не стала в очередной раз использовать Цветение. На невыносимо долгие несколько секунд установилась тяжёлая тишина-предвестница чего-то страшного.

А затем из панциря показалась голова Черепахи.

Ме-е-едленно — но только в восприятии Камелии.

И столь же ме-е-едленно на этой голове раскрылась пасть.

Чувствуя, как рвутся жилы в руке, неспособные полностью раскрыть дарованную Лунной призмой мощь, Камели вложила эту самую руку в открытую пасть.

Вложила и произнесла:

— Бутонизация!..

И… мир исчез…

Последним, что Камелия услышала, но чему не поверила, стали слова Миктлана:

— Держись, Лепесток!..

А после… После её поглотила тьма неизвестности…

* Лютый Насекомышь: https://author.today/reader/433488/4110246

* Саламандра Вихря: https://author.today/reader/433488/5347361

* Чёрная Черепаха: https://author.today/reader/433488/5358711

Больше в день возвращения из Аномалии ничего столь же ошеломляющего, как открытие долгожданного знания о плате за Цену Вечности, не произошло.

Да и говорить об ошеломлении считал не совсем верным. Прочитанные в «книге» пункты… они не вызвали бурю эмоций, не нашли отклика в душе. Умом понимал, что такая реакция неестественна. Что она слишком рациональна, хладнокровна. Что так быть не должно. Потому в противовес перечисленному вертел и так и сяк в памяти другие картинки из прошлого, из того детства, которое ещё вроде как оставалось «счастливым». Вот они вызывали эмоции — яркие и бледные, приятные и обидные. Стоило же мыслями вернуться к прочитанному, как всё моментом обрубало. Словно оно вообще всех красок лишилось. Или даже не их, а самой жизни?.. Пожалуй, последнее вернее всего звучало. Но хуже всего было то, что я вообще не осознавал, чего конкретно лишился…

Таким нет-нет, но погружённым во все эти размышления я продолжил быть не только по возвращении в выделенную палату в тот день, но и во многие последующие.

А окружающая жизнь ни на секунду не замирала, и события продолжали нестись неудержимо, подобно Неостановимому Быку. Или также неумолимо, как Лаврия нас дружно всех потянула на встречу к старшему Ноэту на следующий день.

Все вернувшиеся с Охоты братья и сёстры до сих пор находились в одном месте, а именно — здесь, в Лекарском Корпусе. В этот момент стало понятно, отчего после поступления в Академию мы так никого из старших курсов и не увидели в первые месяцы. Когда же это событие свершилось, то все они выглядели исключительно здоровыми, опрятными и жизнерадостными, хотя вроде как вернулись из опасного места. И теперь настал уже наш черёд повторить их путь — отбыть карантин, а после него явиться пред очи новых младших настоящими героями.

Период карантина, помимо уже указанного, имел ещё пару причин своего существования.

Первая из них как раз логично продолжала тему здоровья, и заключалась в стабилизации состояния вернувшихся. Мало того, что Ядро Атрибута тоже хрупкое после создания, так на долю учеников внутри Аномалии часто выпадают такие испытания и опасности, что перенапряжение свежевоплощённых Средоточий заработать легче лёгкого. Этому только в нашей части команды целых двое свидетелей — я по прошлому заходу и Аркос по только что завершившемуся. Со Скалой, кстати, мы потом пересекались довольно редко — за него лекари взялись очень уж рьяно. Нас, конечно, тоже не обделили вниманием, но то уже совсем другая история…

Зато второй повод для карантина был по-настоящему обнадёживающим. Выражался он в ожидании. Но не «чего», а «кого» — все ожидали тех, кто ещё не успел вернуться. Срок этот, конечно, не длился до бесконечности, а имел вполне очерченные рамки — как только Атрибутный проход, через который мы попали в Аномалию, погаснет, так и ожиданию придёт конец. Все неуспевшие вернуться будут вычеркнуты из числа учеников по естественным, так сказать, причинам.

И этот самый повод прилично так усилил нашу веру в то, что остальная часть команды вот-вот вернётся. В то, что все трое могли погибнуть, мы не верили ни на йоту: Миктлан силён, да с козырным артефактом в рукавах; Камелия — вообще Отклонение; ну а Кирон — это Кирон, тут и вовсе говорить не о чем!

Встреча со старшим Ноэтом проходила в знакомом для меня помещении. Ранее в нём я и занимался познанием лекарского взгляда во имя собственного спасения.

Началась же встреча с удивительного дела. Не мы, младшие, приветствовали старшего, а он нас:

— Рад видеть вас, младшие! Искренне поздравляю не просто с переходом на следующую ступень, а истинным становлением на Путь Предела! — после чего наставник замолчал на миг, чтобы совершить жест приветствия Воинов. И мы не остались в долгу, в едином порыве повторив движение ответно. Речь, кстати, шла не только о нашей четвёрке, — с нами ещё десятка четыре братьев и сестёр пришло, также накануне вернувшихся.

Старый меж тем вернулся к разговору:

— С расшаркиваниями на этом закончим. Перейдём к тому насущному, что для вас сегодня приготовлено, — и обвёл взглядом всех, при этом, как мне показалось, на Меланите он задержался чуть дольше, чем на остальных, а потом мне и вовсе едва заметно подмигнул, продолжив: — И начнём со знакомого в прошлом, но изменённого в настоящем, — но видя наши явно ничего непонимающие лица, соизволил пояснить: — Уровни ваши проверим. Знакомо же?

— Да, старший! — всё ещё дружно откликнулись мы.

— Хо-о-о! — удовлетворённо покивал на это Ноэт. — Молодцы! Изменение же в том, что и проверять будем по-новому. Прежний артефакт, как сами помните, позволял только до десятого уровня определить развитие. И к тому же по одиночке…

Тут старик как-то недобро, что ли, ухмыльнулся, разом потеряв всё прежнее добродушие. А всё потому, что лицо его резко бледнее стало, заострилось-обескровилось, а от фигуры к каждому из нас, стоящих напротив, устремился громадный оранжево-красный язык чего-то, очень похожего на самый что ни на есть протуберанец пламени.

Ну а мы не растерялись — мы рефлекторно отшатнулись да руками лицо прикрыть постарались!

Только бесполезно всё оказалось ­— ничто нас не опалило, но на месте подпрыгнуть заставило. «Пол — это лава!» — сильно-сильно захотелось воскликнуть. Да наверняка и сделал бы, если бы мог! И, судя по соседним чужим лицам, многие повторили бы за мной с той же энергией-энтузиазмом. Когда этот протуберанец, почти достигнув твоего тела, уходит резко вниз, впивается в пол, а спустя мгновение после под ногами внезапно вспыхивает диковинное нечто, волей-неволей, но подпрыгнешь.

Отчего же «лава» просилась на язык? А оттого, что краски у полыхнувшего внизу были соответствующими — чёрные да красные. Только и отличий, что ни дыма, ни запаха, ни чего-то похуже не сопутствовало этому явлению. Разве что кольнуло малость в ногах, да волна жара не с головы до пят, а в обратном порядке прокатилась по телу.

Вспыхнувшее нечто состояло из нескольких крупных геометрических фигур, вписанных одна в другую. Фигуры складывались и разграничивали возникшее на… сектора и зоны, пожалуй. В них, в свою очередь, втискивалось бесчисленное множество гораздо более мелких и совершенно неразличимых фигур. Естественно, я в тот момент подумал-вспомнил о старых добрых рунах и принялся жадно вглядываться в эту самую мелочь. Но ни единого намёка на желанные символы не обнаружил. Да и никакое внезапно возникшее знание-воспоминание не огрело по голове, как это всегда происходило ранее при встрече новых рун.

Предаваться этим мыслям, отвлекающим от творящейся магии, вышло не очень долго. Куда интереснее стало наблюдать за трансформацией возникшей конструкции. Да-да, она, появившись-вспыхнув, не осталась статично-неизменной — каждая из составляющих её крупных фигур-границ начала своё движение. Правда, совсем непродолжительное. А вот содержимое разграниченных зон устаканивалось гораздо дольше. Успокаивалось и гасло… Уставившись на них, проморгал момент, когда потухли почти все внешние окружности-кольца со вписанными фигурами, исчезнув насовсем…

В конце остались лишь те фигуры, что изначально ближе всех располагались ко мне, и один из секторов, образованных ими же. Фигур насчитывалось три — окружность и окружность, между которыми расположилась сколько-то-там-конечная звезда. Если правильно прикинул количество её вершин на основе видимой части — крутиться, оборачиваться не решился, — и симметричность всего построения сохранялась за спиной, то звезда должна была получиться десятиконечной. Соответственно, секторов-зон, стало быть, всего двадцать — десять имели основание на первой окружности, и десять опирались на вторую. Окружности и звезда, кстати, «горели» дымкой чёрного цвета, а сектор полыхал оранжево-красным, подобно горячей лаве или тому протуберанцу, что и привёл к возникновению всей конструкции.

Словно дожидаясь непосредственно этого момента, раздался голос старшего Ноэта, подтвердивший мои выводы:

— Итак, продолжим. Каждый из вас видит перед собой две окружности с заключённой в них звездой. Вершин у неё десять. Первая окружность символизирует ранее достигнутый вами десятый уровень. Без него, кстати, конструкции под вами не возникло бы, — здесь наставник на миг прервался, вновь обводя всех внимательным взглядом.

А я на то же мгновение задумался об одном интересном предположении, сводящимся к тому, что из Аномалии можно было вернуться и без обретения Атрибута. А хотя-я-я чего это я туплю? Сам же это и провернул в первый свой заход!

Мотнув головой, вернулся к голосу старшего:

— Вторая окружность говорит уже о тридцатом уровне. Почему о нём? Здесь всё очень просто. Если приглядитесь, то обнаружите, что секторов, образованных звездой и окружностями, ровно двадцать. И каждый из них — уровень. Кто подскажет, что означает закрашенный сектор?

Лично меня, некстати задумчивого, вопрос застиг врасплох, зато кое-кого из присутствующих сестёр — нет. Отличилась наша Меланита:

— Текущий уровень, старший.

— Верно, младшая. Как верно и то, что у тебя никак не одиннадцатый. Мои искренние поздравления тебе и твоему таланту. И безмерное уважение той удаче, что позволила тебе выжить.

На этих вот словах по рядам всех прочих присутствующих братьев и сестёр прошелестел лёгкий вздох изумления. До этого никто особо на чужие фигуры не смотрел, а теперь все, кто мог, беззастенчиво пялились на конструкцию в ногах Мелы. И неудивительно — похоже, что у всех остальных был как раз означенный одиннадцатый. Ну и какая после этого наша гильдейская — проклятая? Как есть — святая!

— Запомните важную вещь. Сегодня, сейчас и здесь, проявление вашего уровня совершил я. Сделал это своей Силой. И любой другой старший может провернуть то же самое. При желании, естественно. Но обычно этого не происходит по двум причинам. Кто-то назовёт их? — и вновь внимательно-пытливый взгляд.

Предполагать, однако, так никто и не решился, так что, хмыкнув с нотками едва различимого разочарования, старший сам назвал их:

— Первая — вежливость. Это только в Академии, — тут он хлопнул по собственной груди, по эмблеме с его единственным жёлтым кристаллом, — принято подобное. В других структурах — Корпусе Воинов, гильдиях, орденах — такого нет. Там царят свои порядки и строгая субординация, зачастую основанные на званиях и заслугах, а не голой силе. И в будущем вам так или иначе, но обязательно придётся демонстрировать свой уровень. Кроме того, подобное и для вашего развития пойдёт в плюс. Сложность такого, на первый взгляд, нехитрого приёма вас неприятно удивит, и тренировка контроля что Предела, что Атрибута никогда лишней не станет.

На мгновение наставник прервался, давая осознать услышанное, а затем продолжил пояснять:

— Вторая причина банальнее. Всё тот же любой старший может определить чужой уровень и без подобной визуализации, — стоило ему произнести эти слова, как фигуры под нашими ногами погасли, исчезли без следа. — Вы же, как младшие, максимум на что способны, так это ощутить, что перед вами более сильный Воин. А раз он по уровню выше, то и представляться первыми — вам. А далее из взаимной вежливости он обязан ответить тем же. Ближайшая аналогия описанного — жест рукопожатия, что пришёл из древности и до сих пор популярен среди обычных людей. Вопросы?

На сей раз тишина не стала ответом, а снова от местных стен отразилось дружное:

— Никак нет, старший!

— Что ж, прекрасно-прекрасно. В таком случае, вас и порадовать можно немного. За взятие десятого уровня каждому полагается девятьсот баллов рейтинга, за одиннадцатый — уже пять тысяч!.. — и, дождавшись пока ошеломлённые перешёптывания утихнут, добавил: — И помните, что каждый последующий уровень вам будет приносить на эти же пять тысяч больше. Потратьте их с умом, младшие!

Теперь воскликнуть хотелось: «Ничего себе!». Причём не о себе любимом. О Меланите. Если правильно понял сказанное и посчитал, то девчонка в моменте получила аж тридцать тысяч девятьсот баллов. Ещё недавно совершенно непредставимое количество… Да вся наша команда совокупно меньше имела! А если придать особое внимание словам «потратьте с умом», то напрашивался единственно возможный вывод — нам наконец-то станут доступны для обмена Ядра Зверей, которые теперь очень и очень понадобятся. И в весьма немалых количествах… Как говорится: «Всё для прокачки!».

— И последнее, прежде чем мы перейдём к предмету сегодняшнему занятию, — старший легко и непринуждённо вернул всё внимание к себе. — Кто первый заставит меня показать мой уровень в ответ, тот получит дополнительные двадцать тысяч баллов.

Ох ты ж, Туманный Ёжик! Вот это стимул так стимул! Да ради такого каждый будет вкалывать как дважды проклятый! А то и трижды…

Так что, когда наставник произнёс:

— Можете взять циновки. Пора приступить к нашей первой медитации, — все чуть ли не бегом бросились в дальний угол залы за ними.

Когда все заняли облюбованные места, Ноэт и сам устроился напротив нас:

— Чтобы научиться демонстрации своего уровня, вам предстоит пройти длинный путь. Это не фигуральное выражение. Когда моя сила достигла вас, вы должны были ощутить лёгкую волну жара, прокатившуюся от ног до самой головы. Стремилась она вовсе не к голове, а к тому, что вы сами в ней же недавно воплотили — к Ядру Атрибута. Достигнув этого второго вашего Средоточия, сила оценила его, вернулась к первому и, взяв немного и от него, выплеснулась подле ваших ног результатом, который мы все и увидели. Обратного движения волны вы уже не почувствовали, но как раз оно нам важно и нужно. Именно такой возврат-выброс силы вам предстоит освоить. А для того, чтобы это стало возможным, необходимо приступить к созданию полной Филаментной системы.

Прервавшись на мгновение, похоже, для оценки нашего внимания и настроя, Ноэт продолжил:

— Основу системы, её стержень вы сотворили вместе со вторым Ядром. Так называемый Главный филамент, что является по сути своей проводником, соединителем двух ваших сил, их энергий. Уровни десять плюс потому и называют Взращиванием Ядра Атрибута. Если на этапе Взращивания Ядра Предела вы занимались сотворением сателлитов и их первичным укреплением, то теперь предстоит создать разветвлённую систему из филаментов, началом которых станет уже имеющийся. И повторюсь с ранее приводимым примером. Самое ближайшее и понятное подобие: филаменты — это кровеносные сосуды, по которым будет течь вся ваша многогранная сила. Пока всё понятно? Вопросы?

Отозваться в едином порыве на этот раз мы не успели. Почти из-за самой моей спины раздался незнакомый девичий голос:

— Старший, можно ли сказать, что главный филамент совпадает с нашим позвоночником? И корректна ли аналогия с опорно-двигательной системой вместо кровеносной?

— Славные вопросы, младшая! Да, некоторые действительно сопоставляют главный филамент и эту часть скелета человека. Но, как вы сами понимаете, материального воплощения филамент не имеет в отличие от тех же нервных волокон, ведь он — исключительно энергетическая структура, а потому и говорить «совпадает» не совсем правильно. Что до аналогии, то корректна любая. Главное, чтобы она помогла вам в развитии…

Старший Ноэт ещё много и долго говорил. Очень долго говорил! Настолько много, что мы так и не добрались до пытки медитацией, а голова под конец такого внезапного занятия-откровения и вовсе стала чуть ли не квадратной.

Оттого и зал покидали словно сомнамбулы.

Оттого и не сразу сообразили, что произошла вторая встреча. Долгожданная и, признаться, заставившая сердце пропустить удар, когда осознание ситуации пронзило наши сердца.

Мимо нас, оторопело застывших, стремглав промчалась группа старшего Фая в полном составе.

Промчалась, таща наших друзей…

* Туманный Ёжик: https://author.today/reader/433488/4321410

Последовать за группой старших, стремительно удаляющейся по коридору ЛК, мы не смогли.

Совершить того не позволила Лаврия. Девушка возникла словно из ниоткуда и преградила дорогу со словами:

— Не сейчас, не сегодня. Даже не пытайтесь.

— Но почему? — вперив взгляд в неё и подавшись вперёд, вопросил требовательно и неожиданно осипшим голосом.

— Никто не станет с вами говорить. Вы — младшие. Но я — другое дело. Так что вы идёте отдыхать, а я всё разузнаю и после расскажу. Всё ясно?

— Но!.. — хотел было возразить ей, но осёкся, когда на плечо упала знакомо неподъёмная рука.

— Идём, — с той же тяжестью пророкотал голос Скалы, который, сжав плечо, потянул меня назад.

Только и осталось, что беспомощно всплеснуть руками от внезапной потери равновесия, восстановить его да последовать за здоровяком не добровольно-принудительно, а вполне самостоятельно. Мела с Флаграной поступили мудрее — уже шли впереди, ведя нас в… столовку? Ну да, в неё, родимую.

Там, расположившись за ещё вчера облюбованным столиком, принялись ждать. Искренне и, может, наивно надеялись, что Лаврия выполнит обещание и заглянет к нам с новостями. Пока сидели и пребывали в тягостно-тревожном ожидании, разговор у нас никак не клеился. Максимум, на который оказались способны, это попытаться сопоставить то, что успели увидеть, — всё-таки каждый в беспамятных друзьях мог приметить нечто такое, что не заметили остальные. Причём не только в друзьях, потому что их было не трое, а четверо. Лицо этой четвёртой девчонки разглядеть никто не успел, и оставалось лишь гадать, кто такая. О состоянии ребят в целом тоже сказать нечего было — степень окровавленности зашкаливала, скрывая слишком многое. Единственное, в чём сходились, и от чего жуть тошная пробирала, — отсутствие у Камелии руки…

Ждали мы долго.

Ждали мы зря.

Лаврия так и не пришла. Ни тогда, ни на следующий день, ни на последующий… Девушка будто сквозь землю провалилась. Ко всему прочему и заботу обо мне поручили вообще другому старшему, который, впрочем, почти сразу отметил меня как совершенно здорового и не требующего наблюдения.

Чтобы узнать о друзьях хоть что-то, пробовали мы подступиться и к прочим старшим, до кого только смогли дотянуться в ЛК, но везде упирались в стену непрошибаемого молчания. Только однажды удалось выцепить старшего Иатрия, и тот с проницаемым видом соизволил сухо ответить:

— Всё будет хорошо, — после чего просто-напросто развернулся и ушёл.

Коротко и ни Предела не обнадёживающе!

В итоге нам только и оставалось, что пытаться заглушить оба ожидания — вестей о друзьях и завершения Охоты — тем, что было единственно доступным. А именно — клятыми медитациями. И лишь ненадолго они обратились из клятых в… интересные. В тот момент, когда старший Ноэт показал наши новые уровни, рассказал о Филаментной системе. А когда мы приступили к попыткам воплотить поведанное, и оно в ответ стало требовать Ядра Зверей, то интерес резко пропал. Медитации вновь вернули свою прошлую характеристику. Повезло ещё, что Академия выделяла десяток Ядер на первое время.

Повезло-то повезло, да не мне.

Проблема моего Атрибута явила себя во всей красе. Выдали мне Ядра Тьмы, что соответствовало заявленной легенде, но аномальность-то Искажения от того никуда не исчезла, и Ядра такого неподходящего Атрибута давали очень слабую эффективность. Переводя на более понятный язык — там, где кому-то хватало одного Ядра, мне требовалось два-три.

Кроме меня, не повезло ещё и Меланите. И нет, здесь не виновато моё Искажение, что ещё оставалось с девушкой. Всё дело в памятном сражении с Огненной Саламандрой, когда наша гильдейская заковалась в непонятную, но такую спасительную ледяную ауру-броню, которая воплотила в себе страстное желание выживания и победы. Это желание, завладевшее в смертельно опасной ситуации всем существом девушки, не просто не исчезло в бессознательном состоянии, а самостоятельно принялось развивать побочные филаменты. Оно обеспечило спонтанное достижение тринадцатого уровня, но и повлекло за собой проблемы — теперь всё это навороченное необходимо было как-то исправлять…

Согласно рассказанному старшим Ноэтом, развитие Филаментной системы подчинялось определённым правилам, а конкретно — имело строгую очерёдность. Главный филамент развивали последовательно, начиная с конечностей, причём нижних. У Мелы развитие пошло не только не в них, а даже не в верхний пояс… Потому наставник и поздравил её с выживанием. А уже после дал несколько советов, сводящихся к одному: отчаиваться не нужно. Процесс возврата на путь верный — долгий, затратный, но преодолимый. Если, конечно, Потенциала на то хватит. Но с чем-чем, а с этим у нашей гильдейской вроде как всё очень даже хорошо.

Что до Аркоса и Флаграны, то первый страдал со своим окаменением, а вторая… Ей повезло больше всех — не считая той дикой усталости, которая оказалась последствием перенапряжения Средоточия Предела, всё было хорошо. Ни Скале, ни Амазонке все их проблемы не мешали уверенно продвигаться в развитии филаментов, в отличие от меня и Мелы.

Так мы продолжали пропадать в медитациях день за днём, пока однажды не вышибло нас из этой колеи насильно. Артефактные часы-эмблема Академии подали признаки жизни во внеурочное время. Означало это лишь одно: случилось что-то из ряда вон.

Выглянув из медитория, где протекали занятия, мы не только убедились в том, что ЛК бурлил, а оказались сразу же вовлечены в неудержимый поток людей. Все наши братья и сёстры стремились в одном, всем известном направлении — в тот дворик, где и началась история с Атрибутами и Охотой за ними.

Людской поток настолько плотным был, что я, увлекаемый им, в очередной раз мог лишь бессильно провожать взглядом ту фреску, к которой до сих пор так и не вышло добраться. То времени банально не получалось выкроить на её посещение, то всех вокруг сновало чересчур много, из-за чего никак не удавалось остаться наедине с полотном, а в чужом присутствии приближаться к фреске мне очень претило.

Выплеснувшись во дворик, мы стали свободны. Пусть и в самой малости, но её хватило, чтобы собраться командой вместе.

Хотел бы сказать, что потянулось томительно-расслабленное ожидание чего-то или кого-то, но нет, не стану. Всё моё существо оказалось неожиданно напряжено, потому как практически всегда молчащее Осознание снова решило подать признаки жизни. В моё прошлое присутствие в ЛК и в нынешнее способность пыталась пару раз о чём-то дать знать, но всё ощущалось настолько едва уловимым, что скорее походило на галлюцинации, отголоски мнимого, а не настоящего.

Но сейчас… Всё было по-другому.

Меланиту я уже научился, хм-м-м, «игнорировать». Пожалуй, так можно обозвать то, что натренировал Осознание молчать на гильдейскую. Или не его, а свой мозг? В общем, внимание акцентировать на ней способность перестала, лишь отмечая факт появления девушки в радиусе действия волной эндорфинов. По-иному и не сказать, потому как, чувствуя её поблизости, я словно получал заряд бодрости и начинал с некоторым нетерпением ждать момента встречи. Может, виноват в том мой Атрибут, что всё-таки исподволь как-то изменил навык Осознания? Или всё дело в синергии?.. Тут ответить затруднялся, и в «книге» на этот счёт изменения отсутствовали.

А здесь, на площади, среди собравшихся, меня буквально захлестнуло… всяким. Иначе и не выразиться. Если от некоторого, на чём пытался сконцентрироваться, было… никак, то вот от иных точек именно что смердело. Не конкретно в плане запаха, а вообще всем чувствам, известным и нет, становилось дурно.

Где-то справа вдалеке в моём зрении, например, висело облако крови. Бордовое, плотное, большое. Хорошо, что вдалеке — наверняка вблизи Осознание ещё бы и запах к облаку прикрутило, а с учётом его размеров меня бы не то что дезориентировало, а с ног сбило бы. Или вывернуло бы.

Слева картина отличалась. Там высилось дерево. Выглядело оно неимоверно старым, но тем не менее было живее всех живых — зелени его листвы позавидовала бы не только местная растительность, а даже та буйная, что в Аномалии встречалась. Может, я бы спутал это древо с реальными, если бы не его полупрозрачность и то, что ствол его был испещрён прожилками света, явственно отдающего какой-то потусторонней жутью. Во всяком случае, при долгом взгляде на него холодок успел по спине пробежать не единожды.

Впереди не виднелось ничего, но и хорошее в том отсутствовало. Оттуда тянуло такой стылостью, что к ней напрашивалось единственное определение: «могильная». Так ли это, выяснять всякое желание отсутствовало. Но одно знал точно — оно вообще не походило на ощущение от Меланиты, про которую на языке вертелось: «благородный лёд».

Самым-самым стал запах. Тот, который доносился откуда-то из-за спины. Запах воспринимался резким, неприятным. Он был плотным, словно густая пелена, стремящаяся окутать всё и вся вокруг. Мало того, что он вызывал чувство тревоги, дискомфорта, порождая нестерпимое желание прикрыть, спасти нос от себя, так ещё казался и смесью чего-то настолько прогорклого, гнилостного и острого, что заставить себя обернуться и посмотреть на источник я так и не смог. Слишком сильно он мне напомнил запах Ликаона… А может, не его, а кого-то другого, но из всё того же семейства псов?

Погружённый в хаос внезапных ощущений от пробудившейся способности, напрочь упустил момент появления целой процессии, возглавляемой не только старшим Иатрием, но и пропавшей Лаврией. Наверное, потому и удивления от состава колонны толком не испытал. Кем ещё могли быть братья и сёстры, её составляющие, как не подопечными лекарей, коль во главе идёт их глава со своей ученицей? Неудивительно, что и взгляд мой сам собой принялся жадно выискивать среди немалого количества учеников всего лишь троих — Миктлана, Камелию и Кирона.

И нашёл-таки! Правда, не сам, а под лёгкое касание Меланитой моей руки со словами:

— Власт, вон они!

Проследив уже за другой рукой девушки, я действительно увидел ребят. Все трое плюс та четвёртая девчонка. Причём знакомая взгляду. Та из «чупакабр», что кивала мне, словно извиняясь. Как бы ни хотел не запоминать кого-либо из той кодлы, но она ни разу ни плохого не сказала, ни криво не посмотрела ни на кого из нас. Может, и с нашими друзьями потому не просто так была ранее и рядом шла теперь.

С расстояния, на котором мы их высмотрели, вторая часть команды выглядела вроде бы здоровой и целой. Не пышущей радостью, но шли сами и при этом не морщились. Но в остальном… Так и напрашивалось сказать: «М-да». Или чего покрепче. И не только насчёт друзей. В процессии многие в той или иной степени, но пробуждали волну мурашек, бегущих по спине. Наш Скала отныне не сильно-то и выделялся.

Колонна по ходу движения не оставалась целой. Ученики нет-нет, да отделялись-отставали от неё, чтобы то ли радостно, то ли вымученно, но улыбнуться своими друзьями, оставаясь с ними.

Так настал и наш черёд.

Слов, чтобы достойно описать долгожданное воссоединение, я не придумал. Могу лишь сказать, что там сложилась такая смесь самых разных чувств, что дух и душа натурально в смятение впали.

Зато у вернувшихся к нам слова нашлись. И первым после приветствия стало прозвучавшее от Кирона:

— Знакомьтесь, это — Айлин.

Указывал Круглый при этом на ту самую девчонку из «чупакабр». Как я ни прислушивался к себе, но никакого предубеждения против новенькой внутри так и не ощутил, а потому вполне дружелюбно ответил:

— Приятно познакомиться! Я — Власт, а это… — продолжил, представляя остальных.

Занятие это, однако, не помешало мне подмечать изменения в вернувшихся пропажах.

Миктлан и Кирон вызывали меньше всего вопросов и, пожалуй, оторопи. Из-за чего и смотрел в основном в их сторону, чтобы девушек не смущать…

Светлый выделялся лишь глазами, то и дело вспыхивающими молниями. Белыми, синими и фиолетовыми. Тяжёлый взгляд! Не каждый осилит такой долго выдержать.

А Круглый… перестал быть круглым. Теперь он примерил образ крепко сбитого парня, без намёка на свою прежнюю пухлость. Но как только начинал двигаться, так начинала наружу выползать некоторая неуверенность движений. Словно Кирон и сам не привык к своему обновлённому телу. Странно? Ещё как!

Что же до девушек, смотреть на которых, кажется, избегал не только я, то всё было на редкость паршиво.

Айлин выглядела в некоторой степени полупрозрачной. По-настоящему. Не внутренности просвечивали сквозь кожу, а сама её плоть целом была такой. Воздушной, светлой… Почти призрак!

При взгляде на Камелию, каюсь, в уголках глаз начинало щипать, а в горле ком горечи возникал непроизвольно. То, что нам тогда в коридоре показалось, нам не показалось… У нашего Ангела отсутствовала правая рука ниже локтя. Наверное, потому Флаграна и обнимала ту крепко-крепко… Так же крепко, как моё предплечье сжимала Меланита, всё ещё продолжавшая держаться за него.

Ситуация грозила вот-вот перейти в тягостное молчание, а потому мозг судорожно пытался родить какую-то тему для разговора.

Пытался, но не успел.

Тихий гомон, наполняющий площадь-дворик, был нарушен старым, знакомым способом —раздался Голос:

'Приветствую вас, братья и сёстры!

Поздравляю с завершением вашей первой Охоты!

Поздравляю с вступлением на этап Взращивания Ядра Атрибута!

Вы преодолели многие испытания, чтобы вновь стоять здесь, сегодня и сейчас.

И пусть все мы безмерно рады тому, сколь много вас вернулось, но сердца наши также полны скорби. Той скорби, что вызвана всеми, кто остался там, в Аномалии…

Остался, но продолжает сражаться за себя, за нас с вами, за всё человечество!

Ведь Воины Предела никогда не умирают. Они лишь отступают в Ад для перегруппировки. А после — обязательно возвращаются и дают отпор всем напастям проклятого мира!..'.

Не знаю, как Голос этого добился, как передал, но послышался звук от того самого удара.

Того удара, что служит не только приветствием средь Воинов, но и выражает дань уважения павшим…

Понял-осознал это не только я, а многие и многие собравшиеся. А потому пространство тотчас отозвалось дробным, громким звуком, порождённым слитным ударом всех наших сотен…

Стоило ему затихнуть, восстановиться тишине, как Голос, спустя невероятно долгое мгновение продолжил:

'Да, наши братья и сёстры навсегда останутся в наших сердцах и памяти, но и мы с вами не оплошаем!

Мы продолжим брать уровень за уровнем.

Мы продолжим сражаться со Зверями и их Королями.

Мы продолжим нести светоч нашей Силы, как знамя, как символ неугасимой надежды для всех людей!

Мы никогда не сдадимся!

И вы, пусть ещё юные, но уже столь сильные, показали, что это в ваших силах — вы уже прошли свой первый предельный! Так не останавливайтесь на этом! Порвите пределы второго, третьего и всех последующих!..

Да пребудет с вами Сила Предела!'

Тишине, опустившейся после уже знакового напутствия, мы не верили ещё добрую пару минут. Но постепенно площадь начал наполнять гомон разговоров, а мою голову посетила умная мысль, которую и озвучил сразу:

— Идёмте скорее! — и повёл друзей в единственно возможное место, способное нас всех вместить удобно.

В столовке ЛК вновь расположились там же, благо столик изначально был рассчитан аж на десятерых.

Расположились и пытливо уставились друг на друга. Уставились уже без стеснений.

А когда пауза начала затягиваться, я, не желая упускать момента, нарушил её первым:

— Айлин, ты с нами?

Айлин ответила согласием. Не только им, но и некоторыми подробностями о себе. Именно некоторыми, потому что, как бы она ни старалась, а чувство недосказанности всё равно осталось. Было ли это странным? Нет, ни разу — у каждого из нас такое же своё имелось, а то и не одно.

Говорили затем мы ещё долго, делясь подробностями приключений и испытаний, выпавших на долю каждой из групп. Делились, но не всем подряд — осторожность, бдительность и родную паранойю не утратили, а потому многое осталось невысказанным до лучших времён. Осталось таковым не из-за исключительного недоверия в адрес новенькой, а как раз по причине слишком большого количества прочих чужих ушей вокруг.

По возвращении же выделенные комнаты-палаты всех нас ждало новое испытание.

Внезапное и жестокое.

Там, на столе, лежало письмо от Академии, согласно которому надлежало сделать непростой выбор.

Кто готов продолжить обучение — подписать и бросить свой ответ в ящик на входе-выходе в ЛК.

Кто не готов — тихо и безмолвно исчезнуть, покинув Академию…

Обуревали ли сомнения, беспокойство меня? На краткий миг — да, возникло всё. Почему? Тут всё просто — я уже получил ту силу, ради которой пришёл сюда. А если даже не её саму, то зачатки — точно. Развить которые вполне возможно и самостоятельно: Ядра Зверей — залог успеха.

Проблема только в том, что никто не позволит так поступить: взять и уйти в закат.

Ведь всё далеко не настолько просто в нашем мире.

Выбравших отказ перед уходом ждёт Запечатывание Средоточий. Процесс болезненный, процесс необратимый, но… всё равно подкупающий некоторых своим результатом.

Взять, к примеру, Аркоса или Айлин.

Первый страдает от окаменения, что сильно подкосило его чувствительность. Не эмоциональную, которая и до того была странной, а в плане осязания. Если для сражения вроде как вполне прекрасное изменение, то для обыденной жизни вообще ни разу. Особенно если учесть, что он парень молодой и удалой, а потому и гормоны определённого толка в крови бушевать должны…

У второй ситуация, не сказал бы, что сильно лучше. Тело девушки иногда теряло свою материальную плотность, что приводило к самым разным казусам. Нет, одежда с неё не падала, но вот с предметами Айлин взаимодействовать в такие моменты не могла. Хочешь в дверь зайти, а ручку никак не повернуть. Неприятненько.

Запечатывание позволяет подобные изменения тел со временем обратить вспять. Они, изменения, лишённые внутренней подпитки от Средоточий, постепенно исчезнут, словно ничего и не было. Гораздо более простое решение, чем самому бороться с отравляющими организм влияниями, которых к тому же в будущем может стать даже не меньше, а много больше.

Если же посмотреть на Камелию, то, как бы прискорбно это ни звучало, для подобных ей пострадавших Запечатывание — практически единственно возможное будущее. Увы, не все травмы позволяют Воинам и дальше стоять на страже человечества.

Кто-то обязательно воскликнет: «Как это? Есть же Поддержка! Есть же Лекари!».

Так-то это так, но-о-о… «Вылечить Воина» не равно «вылечить обычного человека». Становясь на Путь Предела, тело человека получает не только Силу сражаться, оно приобретает и определённое сопротивление чужому вмешательству. Оттого один и тот же навык Лекаря и действует с разной эффективностью на представителей Homo Limitis и Homo Sapiens.

И вот тут на сцену резко врывается Запечатывание, отталкивая всё прочее в сторону.

Прошедшие его — иначе говоря, «запечатанные» — в чём-то, но продолжат быть лучше прочего простого люда: сильнее, быстрее, выносливее, здоровее. И всё это без ежедневных тренировок, смертельных опасностей и другого трудного. Привлекательно? Да, Предел побери!

Но куда более привлекательно иное.

Та самая эффективность лекарских навыков повышается. Пусть не возвращается на свой максимум, как в случае с обычными людьми, но зачастую этих крох как раз становится достаточно для восстановления.

Потому и беспокойство моё касалось по большому счёту именно Камелии. Пока сидели в столовке, было отчётливо заметно, как же хрупкая девчонка храбрится, как переживает и как безуспешно пытается всё это скрыть. Вероятно, если бы не Миктлан, что находился рядом и поддерживал, а в конце вечера и вовсе ушёл вместе с ней, то покинула бы она нас много раньше.

Как же паршиво понимать, чувствовать, что ты ничем помочь не можешь. Бессилие — истинная мерзость! Но как бы эмоции не зашкаливали, не бушевали, а рука уверенно ставила подпись…

Позже, уже лежа в кровати, я ещё долго думал обо всём этом: «Кто и что из нашей команды решит для себя?».

К сожалению, ответ станет известен только утром, потому как, прощаясь, мы не подозревали о подобной подлянке со стороны Академии… О Запечатывании как о процедуре мы, конечно, знали ещё тогда, когда подписывали первую пачку документов при поступлении. Но по своей молодой наивности и задору считали, что нам, настоящим героям, до разрешения такой дилеммы ещё жить и жить, сражаться и сражаться. Но реальность взяла и всё расставила на свои места гораздо, гораздо раньше.

Могла ли Академия не проводить Запечатывание? Здесь ответ, как ни странно, находился сразу и звучал совершенно однозначно: «Нет, не могла». И дело совсем не в желании контролировать всех, вступивших на Путь Предела.

Всё куда прозаичнее. Всё во имя защиты.

Но не ради защиты простых людей от обладающих Силой. А как раз во имя безопасности тех, кто решил сойти с Пути. Если ты сформировал оба Средоточия, но при этом слаб, то сразу становишься невероятно лакомой добычей для Ренегатов, для Отступников. Зачем бродить в Аномалиях и Зонах, подвергать себя опасностям и искать Зверей в тщетной надежде добыть нужное Ядро, если вот он, человек? С которого, в отличие от Зверя, стопроцентно удастся извлечь Ядро, так ещё и изначально известного Атрибута… И ладно бы только Ядро, но не-е-ет! Дегенераты много чего готовы использовать из человеческого тела. Ну а с «запечатанных» брать нечего — тут, как говорится, всех Розовый Обломинго коварно поджидает.

Отчего так? А дело в самой процедуре, для проведения которой необходима как раз энергия Атрибута запечатываемого человека. Потому и отказаться от Предела, не достигнув этапа Взращивания Ядра Атрибута, невозможно. При Запечатывании второе Средоточие полностью разрушается, покрывая первое Ядро непроницаемой оболочкой, становясь для того неким саркофагом. Вот так «запечатанный» и становится сильнее, быстрее, выносливее, здоровее обычного человека — изменения, основанные на ранее воплощённых сателлитах, остаются при нём. А топливом для продолжения существования сателлитов служит Ядро Предела, оставшееся внутри оболочки. Которое, как всем известно, извлечь из тела никак нельзя. Вот и получается, что «взять» с «запечатанного» нечего.

Тут напрашивается вполне логичный первый вопрос: «А как же Воплощение? За него же как раз и отвечает оставшееся Ядро Предела!».

Но как логичен вопрос, так прост и ответ. Оболочка. Та самая, что создаётся из Атрибута «запечатываемого». Она — идеальный изолятор для Средоточия Предела, не позволяющий выплеснуться вовне ни толики его Силы, способной обратиться Воплощением.

Второй вопрос звучит иначе и говорит о другом: «Раз Ядра Атрибутов из человека так легко добываются, то почему бы Академии тем же не заниматься? Пропажу ученика всегда списать можно на Аномалию».

Здесь ответ тоже очень прост. Человеческие Ядра отличаются от Звериных. Как внешне, так и по эффекту и эффективности. Это «во-первых», а во-вторых, не дай Предел, на подобном попасться Академии, как она, невзирая на всю свою уникальность и необходимость человечеству, тут же повторит судьбу всех тех орденов и гильдий, что позарились на дармовую силу.

Предаваясь этим размышлениям, я незаметно для себя и уснул.

Уснул, чтобы утром, прихватив свой ответ и встретившись с друзьями, узнать паршивую весть.

Весть, состоящую из двух слов, глухо произнесённых Миктланом куда-то в сторону:

— Камелия ушла.

Всего лишь два жалких слова. Но их с лихвой хватило, чтобы горечь потери встала по самое горло не только в тот день, но и во многие последующие…

И нет, это не значило, что мы только и делали, что безутешно горевали по подруге, принявшей сложное решение. Она же не умерла, в конце концов! Она просто выбрала жизнь. И мы верили, что ещё наверняка встретимся с ней вновь когда-то, коли будет на то воля Предела и улыбка Леди Удачи… Разве что в это «мы» никак не входил Миктлан. Светлый сильно сдал в своём сиянии, став чуть ли не блёклой тенью себя. И пока никак не выходило вернуть его к прежнему состоянию.

Как все братья и сёстры определились со своим решением относительно будущего, так за нас взялись очень даже плотно и насыщенно.

Перво-наперво оставшихся вернули в «большую» Академию, выпустив наконец-то из ЛК пред очи новых младших. Что и неудивительно — количество «особенных» и «выделяющихся» среди нас сократилось до минимума, и ждать чего-то ещё более не имело смысла. Так сказать, среди рядов «ветеранов» провели чистку от всех элементов, что могли бы смутить неокрепшие умы молодых и пошатнуть веру в героический образ Воинов. А чтобы мы как можно полнее ему соответствовали, то вручили нам и новую форму, на которой под гербом зелёным огнём горели первые кристаллы, говорящие об уровне.

Следует отдать должное Академии — всё это работало. Видеть восхищённые лица младших, ощущать на себе их пламенные взоры, полные лёгкой зависти и неугасимой жажды свершений, было непривычно и странно. Мысли то и дело обращались в прошлое, откуда память услужливо вытаскивала воспоминания о собственном поведении, которое точь-в-точь таким же было. Настоящая преемственность поколений во всей красе.

После такого, можно сказать, триумфального возвращения, начались страдания и превозмогания нового уровня сложности, как любил говаривать старший Малактор. Вспомнил я своего наставника по «забывашкам» не просто так. Давние надежды более никогда не попадаться ему на глаза и вообще никак не взаимодействовать вдребезги разбились о суровую реальность.

Малактора представили в качестве куратора всего нашего курса. Но чем конкретно он будет заниматься — не сказали. Я даже успел порадоваться пару дней, потому как подумал, что должность эта для галочки, что мы всё-таки больше не увидимся, что старший займётся какой-то бумажной волокитой, как при поступлении. Причём радовался не один, а с друзьями, помнящими, каким я всегда возвращался из своего П-1-З после занятий по «вспоминанию Воплощения».

Предел подери, как же глубоко мы заблуждались!

Всё текущее стало лишь затишьем перед бурей, которая грянула, как ей и предписано природой, неожиданно и неотвратимо.

Спустя ту самую пару дней пред нами вместо старшей Фероны в лекторий явился Малактор.

Явился и приказал тихонечко подняться и дружненько топать в сторону Аренного комплекса.

В тот момент под ложечкой не то что засосало, а истинно зажевало! Холодок предчувствия неприятностей не легонько пробежался по спине, а буквально в пыль её растоптал табуном Тёмных Лошадок. Все неисчислимые травмы, щедро зарабатываемые на занятиях и давно прошедшие как дурной сон, напомнили о себе совсем не фантомной болью. Ноги стали ватными настолько, что на Арену Меланита меня чуть ли не на себе тащила. Правда, недолго это продолжалось и очень приятно… Настолько, что переживания-воспоминания напрочь вымело, зарядив тело бодростью, а дух — непоколебимостью.

С Арены в тот день мы не ушли.

Не потому, что нас не отпустили. Всё гораздо проще — мы просто не смогли самостоятельно этого выполнить. Не смогли по той причине, что Малактор и Катаврон — звери! В чём на личном опыте теперь убедились не только мои друзья, а вообще все братья и сёстры курса. На следующий день, ковыляя с командой из ЛК, мы исправили в выданной народной формулировке одну ма-а-аленькую, но очень важную ошибку: «Малактор и Катаврон — Звери!».

Впрочем, присутствовала и некоторая радость — в ближайшие несколько дней повторения перенесённой экзекуции можно было не ожидать. Хотя честнее употребить совсем другой глагол, а именно — «не бояться».

Можно было бы употребить. Если бы мы не успели его «использовать».

А мы — успели.

Выдворяя нас, «починенных» и «восстановленных», из ЛК, наказ всем выдали один-единственный и совершенно неоспоримый: «На Арену!». По пути на которую настал мой черёд «заряжать» Меланиту. Или это обоюдно было?.. А, неважно!

Главное, что там до нас решили наконец-то донести подоплеку произошедшего накануне.

Начал куратор с приветствия:

— С возвращением, младшие! — за которым последовал такой вопрос, что мы буквально взвыли: — Готовы продолжить?

В ответ на наш многоголосый вой-протест, суровое лицо Малактора впервые на моей памяти исказилось чем-то, что, вероятно, улыбку должно означать, потому как дополнилось это выражение словами:

— Шучу-шучу! Всё необходимое мы с вами совершили вчера, а потому сегодня только итоги подведём. После чего вы свободны будете на весь оставшийся день.

Стоило осознать высказанное, как вой отчаяния сменился одобрительным гулом. Изрядно, однако, пилюлю страданий подсластили!

Но меня больше заинтересовало другое. А кого Малактор имел в виду, говоря «мы»: нас, учеников, или себя с Катавроном?

— Во-первых, цель вчерашнего испытания заключалась в оценке ваших сил. К сожалению, лишь с некоторыми из вас мне ранее довелось поработать…

Тут вчерашний холодок-предвестник неприятностей не просто вернулся и легонько пробежался по спине, а вновь решил станцевать на ней, потому что Малактор не только говорил, он ещё и взглядом ощупывал всё наше построение, уделяя особое внимание бывшим «забывашкам». Бррр!..

— Но даже этих младших мне уже не оценить. Ведь все вы изменились с обретением Атрибута, качественно прибавив в силе!

Ну точно подсластить решили…

— Однако и оставлять вас, опасно и наивно уверовавших в своё пока ещё мнимое могущество, стало бы большой ошибкой. Потому старший Катаврон столь любезно и согласился провести наглядную демонстрацию истинной силы. Поблагодарим же старшего! — и чуть склонился, развернувшись в сторону названного.

Пришлось и нам повторять то же самое, нестройным хором добавляя:

— Младшие благодарят старшего за урок!

— Хо! Обращайтесь, младшие! Всегда рад помочь! — от «добродушной» улыбки Катаврона передёргивало никак не слабее, чем от Малактора.

Да в гробу мы видали такую «помощь»! Вот на кой ляд нам, «зелени», показывать Давление Силы? Способность, доступная только на уровне сорок плюс. И да, я не оговорился — пока мы отсутствовали, Катаврон успел преодолеть свой четвёртый предельный и теперь блистал единственным голубым кристаллом на форме. Не иначе, наставники решили покрасоваться-поглумиться за счёт нас, младших. Может, я и зря так думал, но обида внутри пылала слишком уж мощно. Или старшие того и добивались?..

В пользу последнего говорили не только мои мысли, но и сам Малактор:

— Благодаря Давлению каждый из вас теперь знает, как много впереди ещё труда и насколько сильным возможно стать. Согласитесь, показанный мной Атрибутный Всплеск ни в какое сравнение не идёт с этой способностью! А потому и вопрос задам вам один. Хотите так же?

«Конечно, хотим! Какой дурак не будет желать подобную мощь?» — в такой формулировке ответ можно было только подумать, а озвучивать пришлось в более немногословной и требуемой:

— Да, старший!

— И это прекрасный ответ! А потому мы приложим все усилия и даже больше, чтобы вы точно смогли!..

Ну точно гроб не зря я поминал…

* Тёмная Лошадка: https://author.today/reader/433488/4596356

— Два месяца. Столько вам дано, чтобы научиться Атрибутной ауре, Лёгкому шагу и всем прочим техникам, что доступны на вашем невеликом уровне. По истечении отмеренного времени будут проведены досрочные выборы в Совет Трёх, раз уж из Аномалии вернулся только его глава, — тут Малактор бросил взгляд куда-то в сторону построения, противоположную от нашей команды.

Видимо, где-то там Гнус-«чупакабра» со товарищи и расположился, с которыми, кстати говоря, мы в последнее время редко пересекались. Удивительно, непривычно и весьма подозрительно. Наверняка какую-то очередную подлость-пакость задумали. Вера в то, что этот мелко гадящий сброд мог исправиться, отсутствовала как класс. Тем более, что в чашу её отсутствия изрядно груза добавила и Айлин своими обмолвками.

— Кроме того, на этот же срок запрещены все дуэли за рейтинг, — а вот эти слова вызвали ропот неприкрытого изумления, которое наставник, впрочем, тут же погасил: — Но! Старший Катаврон будет безмерно рад, коли вы с противником решитесь прийти на Арену для назначения боя на любую дату после выборов в Совет. Помогут вам в том графо́носы. В остальном же — тренируйтесь как можно усерднее! Чему и обновлённое расписание поспособствует, что каждого ждёт в комнате, — на этом Малактор и закончил, ещё раз обводя всех пристальным взглядом: — Разойтись!..

Стоит ли говорить, что на сердце стало невозможно легко и чудесно от столь прекрасного слова? Думаю, вряд ли. И да, мы буквально разошлись. Все слишком вымотались за прошедшие сутки не только из-за физических издевательств, но и вследствие эмоционального давления. Если бы верил в энергетических вампиров, то сказал бы, что кто-то из наставников точно им является. Ну или всё это настолько тонко выверенный план обучения, что нам, молодым, просто не дано его постичь.

Поднявшись к себе, действительно обнаружил на привычном месте, но от которого на самом деле успел отвыкнуть, упомянутое расписание. При ознакомлении с которым под ложечкой всё-таки засосало — никаких лекций в обозримом будущем не предвиделось. Теперь там властвовал обновлённый триумвират из исключительно практических занятий: практорий, медиторий и Арена. Последнее и породило холодок — повторения занятия с Малактором и Катавроном жуть как не хотелось.

Чего не мог сказать насчёт практория, комбинация, обозначающая который, отличалась от прошлой. Вместо П-1-З значилось П-2-Щ. П — это понятно, 2 — второй курс, а Щ — вероятно, Воплощение-Щит? Раз уж официальное Воплощение у меня такое, то и тренироваться обращению с ним следовало в специализированном месте да под руководством опытного наставника. Ранее это делали все в команде, кроме меня. А теперь и я достиг того же уровня совершенствования. Так что дело оставалось за малым — узнать, прав ли, и глянуть, как всё устроено.

Утолить интерес предстояло как раз на следующее же утро, когда отправился на поиски в УК нужного помещения. Поиски, которые на самом деле заняли гораздо меньше времени, чем предполагал изначально — искомое обнаружилось неожиданно быстро. То ли дело практорий «забывашек», что изрядно в прошлом крови выпил, куда почти опоздал на первое занятие…

Что же предстало моему взору? Что же скрывалось за сочетанием букв и цифр?

Ответ разочаровывал своей обыкновенностью. Во всяком случае, на первый взгляд.

Хм-м-м, да и на второй то же самое…

Коридор.

Просто тёмный коридор. И, похоже, очень длинный — завершение его во мраке не виднелось. Из самой его глубины несло жаром и… какой-то сухостью, что ли? Но если второе в общем-то не вызывало беспокойства, то о первом сказать так не получалось. Жар отчего-то казался никак не связанным с температурным явлением, а вот с опасностью — очень даже да. Если бы не табличка сбоку с комбинацией, то ни в жизнь бы не поверил, что мне туда и нужно. К сожалению, навык чтения в моём арсенале присутствовал, а потому символы воспринимались однозначно. А значит, и особого выбора в вариантах доступных действий не имелось. Лишь одно-единственное, звучащее как: «Полный вперёд!».

Уже собирался шаг совершить туда, даже ногу занёс, как меня с силой дёрнуло назад!

А следом не менее ломкий, но уже мощный юношеский бас прогудел сакраментальный вопрос:

— Сдурел?

А я что? Только зубами и клацнул, когда назад подался. Обретя свободу и самостоятельность, обернулся и вопросительно воззрился на визуально знакомого парня с курса:

— А?

— Ты куда суёшься без Воплощения? Помереть хочешь?

— Нет, конечно, — тут же открестился от напраслины подобной.

— Ну раз не хочешь, то смотри, как надо! — последовало продолжение, вместе с которым меня оттёрла в сторону эта уменьшенная копия нашего Скалы.

Оттёрла, что-то тихонько прошептала, являя в руках крупный кусок чего-то чёрного и очень похожего на какой-то камень, после чего вступила во тьму коридора.

Вступила и тут же растеряла прежнюю свою неторопливость, с которой первый шаг совершался.

Смотреть на то, как собрат по Воплощению проходит внезапную полосу испытаний, состоящую из Предел знает скольки ловушек, было увлекательно и, чего греха таить, волнительно. Настолько, что даже дыхание невольно затаил. И даже «спасибо» сказал, но пока ещё мысленно.

Поблагодарил собрата, правда, не за спасение жизни — сомневаюсь, что испытание коридора смертельно. Поблагодарил за то, что уберёг меня от внепланового посещения ЛК, где лишний раз показываться желание совсем отсутствовало. Лаврия в последнее время по-настоящему пугала. С каким-то чересчур маниакальным блеском в глазах смотрела в сторону моей тушки. Прям как повар на кусок первосортного мяса, из которого вот-вот возьмётся шедевр кулинарный готовить. Если бы девушка ещё и облизнулась змеиным раздвоенным языком при этом — вообще не удивился бы… Бррр!

Пока я моментами бездумно пялился на внезапно посветлевший тоннель, парень завершил его успешное прохождение. Закончил и исчез в стене, что обнаружилась в конце вместо всеми ожидаемого света. А посветлел коридор от десятков небольших пылающих шаров-шариков, которыми плевались все четыре ограничителя — две стены, пол и потолок. То, чему я стал невольным свидетелем, гласило и подтверждало древнюю мудрость: «Движение — это жизнь!». Хотя мне, конечно, хотелось бы добавить туда ещё одно слово — «защита».

С такими мыслями вступил в коридор и я.

Вступил и тоже резко сорвался с места, пытаясь среагировать на внезапно полетевшие болиды. Или, вернее, постарался резко сорваться. Потому что результат подкачал — я не успел. Без понятия, как неназвавшийся собрат так ловко проворачивал всё, в чём там секрет, но я, выжимающий из тела максимум реакции, ловкости и прочего отсутствующего, всё равно чувствовал себя никак не быстрее Гипноулитки Обычной.

Словами не передать, как благодарен качеству формы Академии, её крепости, которая, наверное, добрую половину шаров на себя приняла. И даже так, несмотря на подобное надругательство, осталась пусть и подкопчённой, но целой. А кроме того, благодаря своей плотности ещё и отлично гасила неожиданную кинетику пылающих ударов. Без понятия, как так возможно, но каждый шар отдавался в теле похлеще кулачка Меланиты, когда она пыталась ввинтить мне их под рёбра шуточно и не совсем.

Но и преуменьшать собственные успехи тоже не следовало. Вторую-то половину я успешно отразил Бременем! Чему был очень даже доволен. Особенно если учесть, что эта половина выглядела гораздо опаснее, чем пропущенная. Шары хоть и имели одинаковый размер, но отличались цветом. Чуйка, которой я безоговорочно доверился, неистово кричала, что красные и жёлтые пылающие сгустки пропустить можно, а синие и зелёные — ни в коем случае!

Правда, в самом конце я, каюсь, поддался любопытству и, наплевав на взревевшие инстинкты, встретил пусть и не лицом к лицу, но рукой один из таких шариков. А если конкретно, то синий.

И — зря!

Кажется, я ненароком познал скрытый смысл выражения «синий иней» — руку мгновенно проняло острейшим уколом парализующего хлада!

Не будь она свободной, то потеряла бы всё, что в ней могло быть зажато. Воплощение точно бы не удержал от столь пронзительной волны, столь жгучей, что в стену, означающую завершение тоннеля-коридора, я влетел со словами:

— Больно, зараза!..

Влетел, чтобы вывалиться по ту сторону иллюзии, а ничем иным «стена» быть не могла.

Там, на свободе, меня встретило то, чего отродясь не слышал… И не услышу!

Потому как это только сперва показалось, что встретили меня хлопки ладоней друг о друга, но спустя мгновение до сознания дошло, что слышал-видел совсем другое. Дробный звук дружных ударов в Щиты нескольких десятков братьев и сестёр, собравшиеся очень вытянутым полукругом напротив выхода.

Естественно, я ошарашенно замер, глядя на представшую картину.

И нет, поразило разум вовсе не то, как меня, похоже, приветствовали.

Руны.

Такого количества Воплощений, да обращённых ко мне, до того негде было встретить. Потому и воскрешение знаний о странных символах в памяти носило единичные случаи.

Но не в этот раз.

Когда в мозг ввинчивается сразу с десяток шурупов, когда в голову бьёт то же количество молотов, забивающих гвозди, волей-неволей, но словишь мгновения дезориентации.

Так со мной и произошло. Так меня и подрубило, словно древо старое, трухлявое.

Однако упасть не позволили. Плечо внезапно с такой силой сжало, что разом отрезвило и вернуло к чёткой реальности из весьма расплывчатой.

— Добро пожаловать, младший! — прогремело рядом и так громогласно, что расплывчатость почти решила вернуться, но я, тряхнув головой, превозмог её!

Превозмог и, голову повернув на глас, уставился теперь уже на увеличенную копию Скалы.

Старший был не просто могуч. Он — монумент! Он — колосс! И лапища, которую кто-то по недоразумению назвал бы рукой, размер имела такой, что могла лопнуть мою голову легко и непринуждённо.

Несколько заторможенно, но всё же смог среагировать и, совершив все предписанные движения, произнёс:

— Младший Власт приветствует вас, старший!

— Валлон, — тут же пророкотала эта рыжая гора, представляясь человеческим именем.

Говоря «гора», я ни разу не кривил душой. Скала отныне не самый выдающийся статным телосложением человек, которого довелось видеть. Когда-то поражался-умилялся тем Воинам, что стояли на входе в Академию, с ними же Аркоса впоследствии и сравнивал, считая их по-настоящему могучими. Потом таким считал старшего Катаврона. Что ж, ошибки нужно уметь признавать. Не только тогда, но и сейчас, ведь «гора» в отношении Валлона стало бы в корне неверным прозвищем. С учётом его яркой рыжести, что легко могла поспорить с нашей Флаграной Пламенной, на язык напрашивалось более правильное, более ёмкое.

Вулкан.

И этот самый Вулкан по имени Валлон продолжал извержение, порождая громогласный рёв, складывающийся в слова, обращённые уже ко всем:

— Что ж, теперь все в сборе. А потому, «танки», пора приступить к нашему первому занятию после обретения Атрибутов!

А я тем временем, подчиняясь безмолвному жесту-приказу наставника, постарался как можно шустрее скользнуть в построение учеников на указанное место.

— Для начала с ними и разберёмся. Определим на их основе, чему каждый будет учиться, как станет тренироваться. А потому, — тут он обвёл нас тяжёлым взглядом и продолжил: — Атрибут по порядку называйсь!..

На что практически мгновенно с другого конца построения послышалось:

— Вода!

— Земля!

— Огонь!..

Пока братья и сёстры по Воплощению бойко называли свой Атрибут, выступая на шаг вперёд, я улучил момент, чтобы как-то упорядочить возникшие новые знания о рунах, пока они ещё были свежи в памяти.

Всего увидел с десяток разных символов, из которых пять оказались новыми:

𐌔 — «рука кузнеца», «творение», «воля, создающая мёртвых».

𐌕 — «суть», «чистота», «слёзы мира».

𐌖 — «змей», «жила руды», «чаша, полная яда».

𐌗 — «гнилой зуб», «предупреждение», «предательство».

𐌘— «лестница», «подъём», «путь в Бездну».

Остальные знаки были уже знакомыми — 𐌐, 𐌇, 𐌍, 𐌎, 𐌌, 𐌂, 𐌚…

Более плотно задуматься об очередной порции всплывших знаний не удалось — пришла моя пора называть Атрибут:

— Тьма! — и вернулся в строй.

Валлон на завершение кивнул с довольным видом и принялся раздавать новые команды так же громогласно:

— Молодцы! Вторая задача — разделиться по группам в соответствии с названными Атрибутами. Только одно замечание. Раз Света и Тьмы так мало, то вы — вместе.

Эхо ещё продолжало играть обрывками слов в глубинах практория, а ученики уже засуетились, стремясь поскорее выполнить наказ.

И да, «глубины» использовал не зря, очень подходящим для П-2-Щ оно было, потому как мой новый практорий более всего походил на описанное когда-то Кироном. На что даже начало намекало, пусть и без спуска куда-то вниз, но с испытанием.

А внутри практория уже не намекало, а прямо-таки кричало моментами.

Например, стены черны, как базальт, но при этом с отличием, что заключалось в отсутствии каких-либо следов ударов, складывающихся во фразы. Иными словами, поверхность, отполированная до исключительного блеска. А может, наоборот, это как раз один, просто очень диковинный след?

Ещё схожими были как малая высота потолка с цепями, так и пол из утоптанной земли с металлическими плитами местами, которые покрывала въевшаяся пыль и непонятно откуда взявшаяся окалина, потому что ничего подобного горну и наковальням не виднелось. А вот чего я не помнил из рассказа Кирона, так это размеров плит. Впрочем, раз не помнил, то вряд ли там было нечто выдающееся. Там — нет, а здесь — очень даже да, потому как метров пять в каждой стороне квадрата легко угадывалось.

Освещение тоже отличалось. Никаких жёлто-оранжево-красных кристаллов. Только приятное для глаз белое свечение от такого же цвета плит на потолке, находящихся в чуть смещённом положении относительно лежащих на полу. Если правильно прикинул его, то будь плиты в одной плоскости, образовали бы громадное шахматное поле… Интересно!

И на этом — всё.

Ничего другого в большом пространстве практория я не увидел, сколько бы не вертел головой и не вглядывался в стены. Никаких ответвлений, никаких проёмов, никаких иных разделителей. Только старший Валлон и мы, младшие.

Любопытное разглядывание практория, однако, не помешало мне присоединиться к нужной группе братьев и сестёр. Нужной и очень немногочисленной — всего лишь восемь человек, не считая меня. В группе, кстати, обнаружилось знакомое лицо — та мини-копия Скалы, что показала принцип прохода коридора. А раз я его поблагодарить хотел, то и внезапно возникшей возможностью пренебрегать не стал:

— Спасибо, брат! — и руку протянул, представляясь: — Власт.

— Баррий! — откликнулся парень, крепко отвечая тем же.

Продолжить разговор у нас не вышло.

Началось новое извержение Вулкана, причём со знакомого слова:

— Молодцы! Третья задача — выбраться!.. — и осклабился так, что «ложечка» среагировать никак не успела, вместо неё сработало кое-что иное, а точнее — сжалось.

То самое, что реагирует, когда куда-то падаешь неотвратимо и продолжительно.

Ведь ноги перестали ощущать тёмную опору плиты под собой.

* Гипноулитка Обычная https://author.today/reader/433488/4068486

Бескрайний мир.

И до недавнего непредставимый.

Просто потому, что ранее я бы никогда не смог такое вообразить, даже не находясь в трезвом уме и твердой памяти. И более того — ничего подобного и в кошмарах никогда не снилось, насколько помнилось.

Но не теперь…

Потому как ныне я целую вечность брёл по такой непредставимости в никому неизвестную безвестность.

Мир, настолько совершенный в своей безысходности, что закрадывалась стойкая мысль о полнейшем безумии его творца… Если, конечно, принять возможность его существования. Но это даже неважно, потому что безысходности не становилось меньше, а наоборот — она начинала захлёстывать уже меня самого. И с каждым новым ядовитым проникновением в душу всё чётче, всё яснее в голове возникало единственное: «Выхода нет…».

Сколько бы ни шёл, в каком бы направлении ни брёл — всюду взор встречал лишь безмолвные пустоши, полные серой пыли.

Той пыли, что являлась свидетельством абсолютной безжизненности мира.

Той пыли, что походила на безграничный океан праха всех оттенков серого — от практически белого до такого же чёрного…

По крайней мере, очень хотелось, чтобы всё было так, но увы. Это лишь моё воображение, это оно пыталось хоть как-то раскрасить реальность, в которую угодил неизмеримо давно — может, час назад, а может, уже целые века минули?.. Причём угодил по собственной воле, словно Мышь Лабораторная в западню ради сыра вкусного кусочка.

Или не по своей. Смотря как воспринимать целеустремлённость — благо или проклятье?

Меланита предупреждала: «Власт, не нужно оно тебе. Не суйся. У нас и так хватает загадок и проблем. Давай лучше с синергией разберёмся, а с этим что-нибудь да придумаем потом!».

Да кто бы послушался умную девушку? Вот и я не стал. На свою-то голову…

Или, скорее, всё-таки на свои-то ноги? Потому как именно они устали более всего прочего тела. Пыль пылью, но её рыхлость и вязкость, наверное, дали бы изрядную фору что песку, что снегу. Разве что горячей она не была, как первый, как не была и холодной, как второй. Это и не хорошо, и не плохо, а просто — никак, что очень даже прекрасно.

К сожалению, в своей безысходности я уже дошёл до той самой «ручки», когда приходится искать нечто позитивное в любой малости, потому что ничего кроме уже не остаётся.

«Ничего» — это в буквальном смысле.

В этом мире ни Воплощения не отзывались, ни «книга» навыков не являлась, ни Средоточия не грели нутро, ни разученные техники не вспоминались, ни артефакт-хранилище не желал работать.

Иначе говоря, полное и безоговорочное бессилие.

Так к нему в комплекте ещё и телесное шло — мой кожаный мешок с кровью, мясом и костями подводил в своих желаниях: есть-пить-спать не хотел. Кто-то точно сказал бы: «Да это же прекрасно!». И я бы согласился, если бы не физическая усталость — её получите, за неё распишитесь. А если силы восстановить неоткуда — это я о всех тех запасах, припрятанных в артефакте на «чёрный день», — то что в итоге ждёт любого? Риторический вопрос, потому что печальный ответ каждый знает и сам.

Никакого значения не имело, что я ни йоту не согласен со всем перечисленным. Как и не волновало никого, кроме меня. Ну и, может, ещё пыль-прах бездушный, поднимающийся облачками невесомыми от всякого шага — лёгкого, обычного и максимально тяжёлого. Прах поднимался, но обратно опадать наземь нисколько не торопился. И нет, ни толики снижения веса, изменения силы гравитации здесь не ощущалось. Просто пыль такая странная, и всё.

Пыль, которая входила в состав моей Великолепной Тройки.

Это почти как Семёрка, но Тройка. В отличие от легендарной гильдии, состоящей из семерых Воинов, посвятивших себя борьбе с Отступниками из ордена Кальверы, в Тройке Воином называться мог только я. Правда, в мире реальном, а не местном, коль тут способности, дарованные Пределом, отказали.

Последним членом Тройки значилась метка.

Та самая, что, обратившись из печатки «неживых» в чёрно-серебристую паутинку, слилась с моей рукой. Возможно, не случись этого объединения, я бы и послушал Меланиту, и не стал соваться к фреске сражения с Третьей Ордой, но увы. Потому что в том и заключалась весомая причина, из-за которой я всё-таки выкроил момент, чтобы совершить давно задуманное.

Проблема в том, что паутинка не остановилась в ранее захваченных границах. После обретения Атрибута, после начала активного развития филаментной системы она будто с цепи сорвалась, принявшись неумолимо подниматься по руке всё выше и выше. Пугающая тенденция, которая вот-вот должна была выйти за границы сокрытия, — со дня на день метка заползла бы на шею, чего скрыть уже никак не удалось бы. Да и Леди Удача вечно благосклонно улыбаться не будет — итак, сказочно повезло, что у формы Академии длинный рукав, и в ЛК настолько раненым не попадал, чтобы раздеваться там приходилось. Причём, последнее заслуга никак не моих возросших умений, а Айлин. Девушка, влившись в команду, с удовольствием оттачивала на нас умения своего Воплощения.

В общем, если резюмировать, то сама Госпожа Судьба распорядилась, чтобы я попал сюда.

И безмерно был бы благодарен, если бы она или кто иной подсказал выход. Потому что давно уже терзало неистовое желание остановиться, воздеть голову к Небу да закричать исступлённо и, пожалуй, обвинительно.

А впрочем, почему нет?.. Кто или что может помешать так сделать? Правильно — никто и ничего! И пусть это ни на что это не повлияет, но мне-то точно станет легче.

Вперив взгляд в столь же бесцветное полотно над головой, грозя ему кулаком руки с меткой, закричал, срывая глотку:

— Я задолбался, я ухожу-у-у!..

Хм-м…

А как так-то?

Я же замолчал уже, а откуда тогда «жу-у-у»?

Как в столь странном месте-мире может эхо возникать-играть?..

Хм-м…

А почему и откуда в Небе возникло это… марево?..

Пятно-дымка, едва различимая на бесцветном полотне. Кажется, с каждым вздохом становящаяся всё более заметной, объёмной… И внушающей тревогу.

Ан нет!

Совсем не её, а ужас, что ничуть не менее исступленно закричал:

— Беги, Власт, беги-и-и!..

Послушался ли я его?

Конечно, Предел подери! Когда на тебя надвигается гигантская воронка пылевого смерча в полном безветрии, и от которой даже отсутствующая шерсть дыбом встаёт, ты не то что бежать будешь, а летать научишься!

Не стал исключением и я. Правда, не по своей воле.

Мне, захваченному неодолимой силой, только и оставалось, что растерянно проблеять:

— А мне летать ой как неохота-а-а…

Толку, правда, от того, естественно, никакого не возникло. Но и совсем уж зряшным не осталось, а было так, как говорят иногда: «Вся жизнь промелькнула перед глазами!».

Вот и я готовился такое же сказать. Пусть и не всё из неё мелькало, а по большей части последние месяцы, но-о-о… Но всё же!

Вот прошлое, уже достаточно давнее. А следом и относительно недавнее…

Первое падение в Чёрную бездну П-2-Щ. И безуспешные попытки выбраться оттуда со товарищи во имя великого и безжалостного Валлона. Попытки, щедро сдобренные неисчислимыми сражениями с фантомами Зверей и… не только. Тогда против нас впервые выставили Ренегатов. Не живых, конечно, а тоже воплощённых Силой.

Академия наконец-то перестала замалчивать их существование. А иногда и вовсе складывалось впечатление, что отныне нас готовят не к битвам со Зверями, а как раз с теми, кто недостоин зваться вообще никаким Homo, потому что ничего общего у этих отбросов не имелось с теми Отступниками, что достались мне в Лабиринте. Там Фигуры-Ренегаты всё-таки являлись отголоском Силы, прекрасной по внешнему виду, но отвратительной по своей сути. А в Чёрной бездне фантомы выглядели сплошь омерзительными. Истинно прокажённые, от вида которых возникало только одно желание — сжечь их всех! Но подобными способностями никто из моих братьев и сестёр во Щите, к сожалению, похвастаться не мог, а потому приходилось страдать и искать другие пути победы.

Или вот другой момент — столь же внезапный первый переход в Белое безмолвие в том же П-2-Щ. И невыносимые истязания уже там, от которых кошмары до сих пор снятся, а сердце сдавливают ледяные когти. В Безмолвии мы не сражались, но учились противостоять незримому, сопротивляться негативному и превозмогать неизвестное. Эта тренировка относилась уже именно к стезе «танка» — встретить опасность первым и не отдать душу Пределу. А если попроще, то не сдохнуть мгновенно. И дать осуществить другой вариант — предоставить команде возможность отступить и перегруппироваться, а затем и самому уйти живым на новые рубежи обороны.

По идее, в этих тренировках тоже должны были присутствовать Звери для пущей наглядности-натуральности, но нет. Пока нет. Как поведал старший Валлон, совмещение испытаний Чёрной бездны и Белого безмолвия ждало нас позже, в Серых чертогах.

Название последних одно время меня даже побудило этот Бесцветный мир с ними же и соотнести. Но потом сообразил, что заблуждаюсь: когда прошёл целую вечность, а ничего и никого так и не встретил средь праха, что никак не могло соответствовать духу тренировкам в практории.

Да и само перемещение сюда нисколько не походило ни на падение в Бездну, ни на переход в Безмолвие. Те настолько похожими ощущались, что если бы не тьма или свет, бьющие по глазам в момент активации квадрата на полу практория, то определить, куда именно Валлон отправил группу на сей раз, никак не вышло бы. По плите под ногами этого сделать, кстати, нельзя было. Только в первую пару занятий, когда нам пришлось опробовать оба варианта, цвета квадратов оставались статичны. А во все последующие практорий превращался в гигантский стробоскоп, и предугадать, куда кого закинет, становилось невозможно. Если ты, конечно, не наставник, который правит всем этим адом.

Сюда же, в Бесцветье, я перемещался уже привычным для себя способом.

Через боль и страдания.

Тот первый и уже давний отклик метки на фреску не шёл ни в какое сравнение с тем, через что пришлось пройти во второй раз. Может, так повлиял размер паутинки, что успела захватить здоровенную часть тела. А может, дело в том, что вплотную приблизился к полотну и коснулся его. Или сыграло вовсе что-то третье, неизвестное.

В любом случае, когда фреска откликнулась на прикосновение, и рука полыхнула болью, выжигающей дотла все нервные окончания, то по глазам не ударил ни свет Безмолвия, ни тьма Бездны, ни предполагаемая серость Чертогов.

Честно признаться, в момент «втягивая» меня во фреску, подумал, что сейчас сам стану участником эпохального сражения с Ордой, присоединившись к великим Воинам прошлого.

И — нет.

Не стал, а упал. В безбрежную пыль-прах.

Упал тогда, упал и сейчас.

Ураган внезапно решил выплюнуть мою тушку, безжалостно воткнув вперёд ногами в очередной бархан бесцветности. Да так безжалостно, что что-то хрустнуло! И… неестественно согнулось… Ну и ж-у-у-ть!

Настолько неестественно, что я уже готовился заорать от боли, даже рот открыть успел, но-о-о…

В общем, вместо воя из меня исторгся лишь вздох, полный удивления:

— Э-э-э? — да, наверное, ещё и глаза размером с артефактную эмблему Академии стали.

Как по мне, так вполне адекватная реакция. Хрустели-то ноженьки мои! Левая и правая. Обе родименькие мои!..

А потом они… взяли и выпрямились! Сами.

— Что, Предел задери, сейчас произошло?.. — выдохнул и торопливо полез ощупывать конечности. И не просто ощупывать, я их ещё и погнуть в разные стороны попробовал. Пусть и осторожно, но всё же — а вдруг?

И — ничего. Дикая, нереальная эластичность костей и прочих сопутствующих наполнителей конечностей исчезла, словно её и не было.

Какой диагноз можно было поставить?

Правильно — безумие! Истинное и незамутнённое. И диагностировать его следовало не только творцу этого мира, но и мне самому. Особенно когда оно подкреплялось видениями, которых здесь точно быть не должно. Стоило мне оторваться от собственных ног и оглядеться, как я надолго застыл, не смея даже моргнуть. Не потому, что испугался увиденного. Я просто забылся.

Бесцветность, лежащая впереди, вздымалась холмом.

Но состав его… был иной. Не опостылевшая пыль-прах.

Черепа.

Человеческие, звериные и… неведанные.

Настолько бесчисленные, что метров на десять-пятнадцать эта гора в высоту точно вздымалась, постепенно её набирая и лишь в самой верхней точке становясь неожиданно крутой, где костяшек было свалено чересчур много друг на друга.

Черепа, однако, были не единственным, что притягивало взгляд.

Мечи.

Прямые и нет. Целые и нет. Но объединённые одним — все неизмеримо древние, прошедшие сотни и тысячи битв, что оставили на каждом свой зазубренный след… Количество клинков тоже поражало, но хотя бы поддавалось примерному подсчёту, который, конечно же, никто проводить не собирался.

И последнее — вершина, которую венчал особенный клинок. Выделялся он не только расположением. Но и не формой, не размером, не цветом. Просто на него единственного насажен был череп.

А то, что по недоразумению на гербе «неживых» считалось символом пиковой масти, оказалось ни разу не им.

Крылья.

Два, мать их, крыла, приделанных к чьему-то позвоночнику.

Без понятия почему, но дико неуютно разом стало. Спину мгновенно холодом обдало волной, а в горле резко пересохло, заставив судорожно вздохнуть-сглотнуть. И тут же сплюнуть — будь неладен этот клятый прах!

А ещё к этому «без понятия» твёрдая уверенность добавилась, гласящая, что именно к этому клинку на вершину мне и нужно.

Пришлось собраться.

Пришлось подняться.

Пришлось начать новую часть пути, шаги по которому более не взметали облачка праха, а черепа обращали им. Неестественно бесшумно и не оказывая ожидаемого сопротивления костей.

Само по себе сопротивление присутствовало, но иное — каждый новый шаг по горе вверх давался всё тяжелее. Будто на плечи начинал всё больше и больше давить незримый вес, а воздух становился плотнее, всё неохотнее уступая своё место моему телу.

Прежде я вечность тревожил прах Бесцветного мира, бесцельно бредя вперёд. А теперь я в тот же срок создавал этот прах, целеустремлённо взбираясь к вершине.

Прежде мои следы исчезали практически мгновенно, стоило лишь на пяток шагов продвинуться. А теперь цепочка следов начиналась от самого края черепов и не торопилась исчезать, словно говоря: «Власт, ты можешь отступить. Просто повернись и начни обратный путь!».

Но всё обман.

Не только выхода нет — обратного пути тоже нет.

Не потому, что я весь из себя упрямый такой.

Просто такова Судьба. Раз всё сложилось как есть, то остаётся идти до конца. Самого-самого. Даже если его не видно с текущего места, то это лишь означает, что позицию следует поменять. А что может лучший дать обзор, как не вершина горы?

А потому — хрипим, хрустим, но шаг за шагом идём наперекор всему!.. Никакая сложность не заставит меня, Власта, сдаться!..

Не возьмусь сказать, в какой момент всё Бесцветье сузилось до единственной точки, ставшей путеводным маяком для задыхающегося от давления тела и затуманенного усталостью сознания. Временные рамки в который раз стёрлись. Счёт пройденных шагов тоже всякий смысл потерял: если в самом начале я был быстр, аки Адская Гончая, то затем вновь обратился Гипноулиткой Обычной…

Но всему, так или иначе, суждено завершиться.

Так случилось и со мной.

Однажды моя рука сомкнулась на рукояти меча на самой вершине…

* Мышь Лабораторная: https://author.today/reader/433488/5443812

* Адская Гончая: https://author.today/reader/433488/4310580

Рука сомкнулась на рукояти, а та, в свою очередь, не спешила рассыпаться пылью-прахом, как черепа под ногами. Она ощущалась на удивление твёрдой, объёмной и невозможного леденящей. Такой, что даже сквозь Воплощение-Броню пробирало! И на мозги стопроцентно влияние оказывающей. Потому как сообразить, что я отчего-то облачён во второе Воплощение, пусть и частично, удалось не сразу.

Когда и как это произошло? По дороге на вершину? В момент прикосновения к рукояти? Имеет ли это хоть какой-то смысл или вообще неважно?..

Или по-настоящему важно лишь одно?

То, что Бесцветный мир стремительно преображался.

Он начал это делать в аккурат после того, как моё Искажение неожиданно выплеснулось вовне, из-под самых ног. Атрибут выплеснулся не вокруг, а поднялся двумя жгутами, подобными то ли цепям, то ли… как раз тому лавровому венку, что также изображён на эмблеме «неживых». Поднялся по бокам от странных крыльев.

Бесцветье не обрело внезапно краски, не стало похожим ни на привычную реальность, ни на ненормальную аномальность. Его пыльная и замутнённая индивидуальность, полная невыносимой безысходности, нисколько не изменилась.

Зато, казалось, во всём этом возникла… жизнь?

Безмолвное поле черепов и мечей, бескрайние барханы праха, видневшиеся где-то там, на самом горизонте, — всё пришло в движение. Земля отозвалась едва приметной дрожью, породившей то, чего ранее в этом мире не существовало.

Звук.

Абсолютная тишина Бесцветья треснула.

Не только от дробного стука бесчисленных черепов друг о друга, обрётших внезапную твёрдость.

Не только от лёгкого ветра, зазвучавшего-запевшего при встрече с острыми лезвиями мечей.

А из-за чужого, даже чуждого, надтреснутого, но властного голоса, что раздался из-за моей спины:

— Меч. Извлеки его!

Вздрогнул ли я? Конечно, да! Ведь давно и искренне уверился, что я здесь один-одинёшенек.

Но голову к источнику тем не менее повернул не резко, а медленно-медленно.

Так же неторопливо, как там продолжала воплощаться фигура, что, вытягивая из округи пыль-прах, обрастала всё новыми деталями, чертами, с каждым мгновением становясь всё более похожей на человеческую, но продолжавшей быть столь же бесцветной, как и окружение. Эта её бесцветность сохранялась, а вот обезличенность постепенно уходила прочь. Чем дольше ошарашенно глядел на силуэт, тем всё более и более точной копией меня же самого тот становился…

Мысль едва успела оформиться, а черты фигуры тут же неуловимо «потекли», смазываясь и вновь собираясь, обретая чёткость, после чего «мной» её назвать ни у кого бы язык уже не повернулся.

Теперь весь образ требовал совсем другого описания.

Описания, звучавшего до дикого странно, но тем не менее ёмко: «поседевший от вечности юный старик».

Но почему, отчего «старик»?

Всё из-за глаз. В них не отражалась бесконечность, бесцветность или что-то другое на «бес-». Как и малейшей капли жизни там также не наблюдалось.

Там зияла просто пустота. Она затягивала, звала к себе…

Если бы вновь не прозвучали требовательно слова:

— Меч. Извлеки его! — безжалостно вырывающие из странного оцепенения-наваждения, то не уверен, что справился бы сам.

Возникала ли мысль ослушаться «старика»? Пожалуй, что нет. Наверное, смог бы, но совсем не хотел того и сам. Зря, что ли, взбирался на эту гору? Превозмогал каждый шаг на пути к её вершине?

Ну уж нет! Что моё — то моё! Даже если оно ещё не моё!

Может и опрометчиво, но меч я уже считал своим.

А потому, покрепче сжав руку, потянул клинок из плена. Потянул резко и прилагая все силы!

И — не справился…

Казалось, теперь я пытался эту самую гору поднять вместе с собой же.

Вроде в древности существовал миф о мече в камне, который никто не мог вытащить, пока не явился тот, которому на роду написано было это совершить. Правдива ли легенда, то неведомо мне. Зато ведомо то, что мне-то точно ничего не предписано по роду-племени. По ним — нет, а вот по странной прихоти Госпожи Судьбы — да. Находку печатки «неживых» никак не приписать Леди Удаче — до сих пор слишком не прогнозируем результат всего происходящего: останусь в прибытке или очнусь у корыта дырявого?

Ни первая, ни вторая, ни надцатая попытки не увенчались успехом.

Отчаялся ли я? Прекратил ли попытки?

Нет, я просто принялся искать другое решение.

Обратился к тому, из-за чего и оказался в Бесцветном мире. Постарался ощутить чужеродное в собственном теле. Паутинку, метку, печатку — названий много разных дать успел, но ни одно в полной мере не отвечало на вопрос: «Что же это, Предел, такое?».

Тогда, но не теперь.

Я наконец-то нашёл ответ. Простой и лаконичный. Сделал это благодаря Атрибуту.

Раз паутинка стала расползаться по телу вслед за развитием филаментной системы, а та ни что иное, как воплощение Атрибута, то и достучаться до этой чужеродности, почувствовать её, следовало с его же помощью. На эту идею навело, как ни странно, Воплощение-Броня. Та самая его перчатка, в которую была облачена рука, сжимающая рукоять. Если оно отозвалось, позволив явить себя, то Предел, его Ядро вновь доступны мне. Как должен быть доступен и Атрибут, что ранее выплеснулся вовне.

Потому, зачерпнув силу в обоих Средоточиях, направил её по филаментам, концентрируя в отмеченной руке. Почти так, как делал последнее время на занятиях. Различие лишь в том, что там эта сила тратилась либо на прокладывание нового филамента, либо на освоение доступных техник. А сейчас я пытался обе эти силы «объединить» с третьей — с меткой. То ли «подружить» их, то ли заставить паутинку стать частью меня и моей филаментной системы. Тут с определением теряюсь, но посыл заключался в том, чтобы чужеродность её сошла на нет, чтобы не только она слилась с моей плотью в одностороннем порядке, но и я получил толику власти и контроля над ней. И вот тогда, согласно предположениям, она должна была стать тем, чем и до́лжно.

Как долго и сколь много раз я пытался? Точное число назвать не возьмусь. В конце концов дошло до того, что энергии Искажения скопилось так много в руке, что его сила снова проявила себя в мире. Стала тем жидко-бесплотным мраком, что объял перчатку Воплощения, заставив ту потерять свою белоснежность. А затем мрак дальше пошёл — растёкся по всему мечу: клинку и эфесу. Но это я уже лишь самым краем сознания отмечал — максимально сконцентрировался на поиске тех рычагов, которые позволили бы достичь задуманного и перевернуть мир…

Да только результата всё не было и не было.

Ну а потом…

Потом я всё-таки понял, какой же на самом деле глупец. Раз ответ, к которому пришёл, заключается в единственном слове «ключ», то какого ляда продолжаю упрямо долбиться в дверь, которая даже не заперта и открывается навстречу?

В общем, не силой и Силой следовало действовать с мечом.

А легко и непринуждённо, или, лучше сказать, ласково и нежно.

Именно так и потянул клинок вверх в новой попытке, а не резко и с натугой, как ранее.

Но, естественно, и не просто так, а с жаром представляя, как вся паутинка уходит с захваченной территории на теле, собираясь в руке, смешиваясь там с мраком Искажения, а затем вместе с ним медленно, неторопливо перетекает на меч…

И — сработало!

Лезвие выскользнуло из плена черепов, словно нож раскалённый из масла!

И, воздев клинок над головой, обернулся с торжествующим видом к «старику».

А тот, до того рядом стоявший молчаливым истуканом, перестал им быть мгновенно и насладиться маленькой, но победой мне не позволил. Взмахнув широко рукой, отдал новый приказ:

— Бейся!

Не «бойся», а именно «бейся». Хотя первое тоже пару раз мелькнуло в мыслях, когда увидел, как, повинуясь жесту «старика», поверхность поля в стороны расходится, и оттуда появляются уготованные мне противники. Их количество поражало, их внешний вид не оставлял равнодушным…

Говорят, один против Орды не Воин.

Что ж, мне предстояло развеять этот миф. Пусть и не Орда в противники досталась, а очень даже разношёрстное воинство, но-о-о… Их число как раз и заставило вспомнить выражение.

Вероятно, по задумке «старика» — а может, творца Бесцветья? — сражаться мне следовало исключительно мечом. Но я-то Воин Предела! Пусть не атакующего типа, но Щит и Доспех — всё равно подспорье весомое. А потому первых противников встретил уже во всеоружии. Правда, навыки Воплощений так и остались недоступными, как и техники, но Силу из обоих Средоточий только что научился использовать здесь, а потому по филаментам к мышцам и сателлитам первого Ядра устремился поток Искажения, даруя силу, мощь и… кое-что новенькое.

В бою с Огненной Саламандрой Меланита использовала то, чего никак не должна была уметь. Когда нам рассказали об Атрибутной ауре, мы, конечно, дружно подумали: «Оно!». Когда вскрылась проблема девушки с её необычным развитием филаментов, мысль сменилась на противоположную. Когда же у неё наконец-то получилось использовать технику ауры, мы вовсе пришли к неоднозначному: «Оно и не оно».

Атрибутная аура, что в моём, что в общем случае, представляла собой чисто защитную технику. Тело Воина покрывал Атрибут, защищая того своей силой. В бою с Саламандрой наша гильдейская как раз и облачилась в Лёд, что вроде как полностью соответствовало технике. То же самое мы увидели, когда Мела освоила технику. И вот тут начиналось отличие. Львиную долю внутренностей Зверя девушка заморозила как раз той своей аурой, а та, которой нас обучали, в такое не умела.

Теоретически — повторюсь, лишь теоретически — против Саламандры Меланита применила Возмездие. Техника аж тридцать плюс уровня, как и Атрибутный всплеск, которым старший Малактор нас терзал на первом занятии на Арене. Могла ли Проклятая, сама того не ведая, использовать подобное умение? Я склонялся к тому, что да. В чём и саму девушку убеждал, хотя и ознакомиться с полным описанием Возмездия нам было негде, а демонстрировать его никто из старших не торопился.

Тогда я не понимал почему, но не теперь. Ведь сейчас сам, кажется, использовал её. Пусть и сказать «использовал» совсем неверно было. Судя по всему, это действительно даже не техника. Это скорее воля самого Атрибута, желающего защитить своего хозяина. Почти как Аура, но если там чисто пассивная защита, то здесь как раз, хм-м-м, активная.

В общем, каждый удар приводил к тому, что с меча, со Щита сами собой срывались капли Искажения, которые при попадании на противника вспухали деформацией плоти того. Будь враги из плоти и крови, страшно представить, во что бы они превращались, насколько тошнотворно бы всё выглядело. В Бесцветье же часть их тел попросту вспухала облачком праха, а следом и всё остальное тело распадалось им же…

Ну а затем стало не до рассуждений. Когда вообще всё восставшее и ещё восстающее море существ пришло в движение, единственной целью которых являешься ты, волей-неволей, но лишнее, мешающее выживанию, организм сам отрубит, не станет впустую тратить драгоценную энергию и силы.

Я старался выжить. Проверять, какая здесь Смерть поджидает за углом, желание отсутствовало. Какая — это про «насовсем» или «понарошку». Веры во второй вариант не имелось, потому что боль от пропущенных ударов чувствовалась по-настоящему, совсем не так, как произошло с «эластичными» ногами. А потому не просто старался, а старался изо всех сил!

И у меня даже получалось!

Это я так думал поначалу, потому как область видимости вскорости сократилась до невозможно малой — противников бескрайне много, распадаются почти всегда с одного удара, а ветер слаб, чтобы облако в сторону сразу унести. Так что и оценить, кто же побеждает, возможности толком не было.

По той же причине в один непрекрасный миг и Бесцветье прекратило быть собой. Особо клыкастая и юркая тварь возникла из взвеси слишком неожиданно и сумела-таки добраться до моей плоти. В окружающий мир без ярких красок совершенно безжалостно вторгся пронзительно-красный, щедро плеснувшийся из полученной раны.

Но именно этот момент стал неким переключателем. По инерции я ещё сорвал да жестоко забил посягнувшее на плоть существо, но того можно было уже и не делать. После явления яркой краски всё море врагов почти мгновенно и синхронно замерло, а после под влиянием порывов ветерка стало само собой распадаться прахом, уносимым прочь. Противники исчезали, а пронзительно-красный неумолимо обращался пепельно-серым…

Сколько длилась битва да «распад» одному Пределу да, может, «старику» известно. Сам же знал лишь одно — я настолько задолбался, что уже и уйти не смогу. Но тряхнув головой да придав лицу максимально торжествующее выражение, обернулся к безмолвному арбитру.

Наверное, «старик» того и ждал.

Наверное, сперва стоило воткнуть меч, опереться на него да отдохнуть, не оборачиваясь. Обманувшись чувством победы, я всего перечисленного не сделал. А когда обернулся, ничего изменить было уже нельзя.

«Старик» сделал новый взмах, отдавая очередной приказ:

— Победи!

Тогда-то я и понял… Всё понял!

Раньше не зря звучало «бейся», а не «победи». Не следовало так выкладываться против моря слабых врагов. То оказалось вовсе не основное сражение, что мне предстояло… И если завершилось оно с пролитием крови, то и цель его одна: проверить, на что именно способен… претендент на меч? Кроме клинка вокруг вроде как ничего не имелось. Во всяком случае — не виднелось. Но, как и со знанием тех же рун, уверенным в отсутствии нематериальной награды было быть нельзя.

Теперь в дело вступала забытая часть композиции на вершине горы, оставшаяся без надзора, когда забрал меч от неё.

Позвоночник с черепом и крыльями. Да-да, череп оказался не на мече водружён.

Так вот, эта часть чьего-то скелета послужила основой, вокруг которой вновь стал собираться прах. Но не тот же самый, с которым только что я бился. К «основе» потянулся тот, что впитал свежую кровь. Как это я так угадал? Ответа не было, а вот уверенность, что это именно он, — да. Чем-то он неуловимо отличался от всего остального. Точно не цветом, но, может, аурой?..

Наблюдать над воплощением нового противника я не стал. Коль команда озвучена уже, то можно и не ждать завершения процесса! Бесчестно ли это? Не думаю. Во-первых, это не живой враг, которого можно уважать хотя бы за то, что он твой противник. А во-вторых, тварь, восстающая напротив, не то что из другой весовой категории — она вообще из другой лиги! Там только роста в два меня… Потому и всё остальное было под стать.

И как же обидно, что навыки Воплощений не работали! Сколько «мгновений» упущено… Их с лихвой хватило бы на пару десятков применения Тяжести. А такое число, уверен, стопудово сработало бы прессом для Ангела Праха, раскатав в тонкий блин.

Эта мысль-сожаление ещё гуляла в голове, а тело уже сорвалось в коварно-отчаянную атаку.

Но — без толку!

Даже не будучи воплощённым до конца, Ангел блокировал меч одним крылом. А вторым моментально произвёл ответную, из-за чего мне дистанцию разрывать пришлось…

И — не успел!

Самым кончиком, но Ангел достал меня, прочертив борозду поперёк груди. Успей он ноги обрести, став чуть выше — не сносить мне головы! Открытие, что Воплощение-Броня — не помощник, стало до слепоты болезненным, что заставило ещё больше отступить… Чтобы тут же вновь вперёд сорваться! Боль болью, а сознание чётко дало понять, что времени врагу на полное воплощение предоставлять ни в коем случае нельзя. Обрети противник мобильность — мне стопроцентно хана.

Другим грустным открытием стало то, что капли Искажения более не растекались по мечу. Возмездие как пришло внезапно, так и ушло.

Полагаться оставалось лишь на себя, Силу внутри да меч в руке. Воплощения из списка вычеркнул оба — Щит вслед за Бронёй подвёл. Второй наскок на Ангела привёл к тому, что уже мне пришлось блокировать удары. Причём не крыльев, а страшно когтистых рук. Когтистых настолько, что они и в полуматериальном, но невероятно прочном полотне Щита оставили свой кошмарный след. А крылья враг, похоже, решил поберечь — оба пострадали от первого обмена ударами: правое — частично разрублено мечом, левое — чуть сожрано последними каплями Искажения.

Пока я во второй раз разрывал дистанцию и лихорадочно искал способ победы, противник, можно сказать, наконец завершил воплощение.

Ангел открыл свои глаза.

Глаза, в которых оказалось не Бесцветье, не пустота.

Глаза, в которых пылала сама Преисподняя…

А следом расправил мгновенно восстановившиеся крылья, срываясь уже ко мне!..

Что бы ни говорил, как бы ни переживал за благосклонность Леди Удачи, но сегодня она явно билась на моей стороне. Ничем иным объяснить цепочку произошедших нелепых случайностей не получалось… Впрочем, а надо ли? Главное ведь то, что Ангел в своём порыве сам же нанизался на меч… И тут же стал возвращаться к прежней форме — череп на хребте с крыльями.

А я… остался один.

Ну почти.

«Старик» никуда не делся.

И как же паршиво, что на этот раз я к нему находился лицом, а потому он сразу начал свой извечный жест… Хотелось зажмуриться, хотелось даже голову в плечи втянуть, но вместо этого всего я лишь покрепче вцепился в рукоять, готовясь к новому вызову, подвоху!

Но как ни готовься, а предугадать всего никому не дано.

Прозвучало абсолютно неожиданное:

— Владей!..

И даже удивиться, удостовериться в том, что услышал, не успел, как всё вернулось на круги своя.

Я вновь стоял возле фрески в Академии, касаясь её рукой. И не чувствовал при этом никакой боли — не жгло нигде и ничего.

Но только осознание всего расцвело в душе ликованием, как Судьба нанесла свой новый и на сей раз сокрушительный удар.

Удар, которым отбросило-потащило меня в сторону от полотна!..

Борясь со слепящей вспышкой, рефлекторно вновь ко всем силам своим воззвал…

Тщетно!

А где-то там, на самом краю ускользающего в никуда сознания, слышался знакомый гиеноподобный смех…

* Ангел Праха: https://author.today/reader/433488/5455419

Первой мыслью, когда пришёл в себя и вновь увидел дремавшую девушку по соседству, стало: «И повторится всё, как встарь: я, палата, Меланита».

Вторая звучала немного иначе, но продолжала первую: «Приятно, Предел подери!». И это не о соприкосновении наших рук, а именно о присутствии и, должно быть, беспокойстве. Но и само прикосновение тоже приятным чувствовалось. На сей раз от руки Мелы не распространялся холод, как в то первое пробуждение в палате, а ощущалось вполне человеческое тепло. Столь же уютное, как в Тёмной Башне, когда вместе рядом спали…

Третья мысль возникла, когда прислушался к остальному своему телу. А оно в ответ явственно шептало-твердило, что кто-то его очень основательно пожевал да выплюнул. Ну или этот кто-то попросту уже на мне самом Тяжесть пару десятков раз применил, раскатав в тонкий блин. Совсем как я о том жалел перед Ангелом Праха. Но что бы ни произошло на самом деле, а проделали это исключительно с моей физической оболочкой: ни одно из Средоточий никакого дискомфорта не вызывало — каждое только приятно-стабильные волны энергии гнало по филаментам.

Собравшись с силами и духом, сжал легонько ладошку девушки да позвал тихонько:

— Мела-а-а…

Какое из действий возымело больший эффект, не знаю, но взгляд ледяных угольков вперился в меня практически сразу же. Вперился будто бы… сердито. Даже очень! Настолько, что ком в горле откуда-то появился, затрудняющий дыхание. А затем обладательница тяжёлого взора ещё веса изрядного добавила на грудь устно:

— Ну и? — и замолчала.

Молчал и я.

А что тут скажешь-то? Правильно, ничего. Если девушка — притом любая — решила, что ты виноват, то пиши пропало: возражай — не возражай; соглашайся — не соглашайся, всё равно получишь всё уже ею предопределённое. Мудрость эта, конечно, не моя — неоткуда её почерпнуть в мои-то ранние года, но сейчас очень даже согласен был с наставником Ларсом из интерната, когда-то проронившим её шёпотом в адрес своей жены. Он же и совет тогда дал, которым я не преминул воспользоваться.

— Прости! Больше не повториться, честное интернатское! — и покаялся, и пообещал исправиться — в общем всё сразу сделал в надежде: «А вдруг совет сработает?».

На миг показалось, что схема и впрямь рабочая, потому как противостоящие угольки чуть посветлели, но дальше Мела головой покачала да произнесла:

— Ты и до фрески так же говорил. А что в итоге?

— И что же? — переспросил, продолжая глядеть в ответ, как Счастливый Кролик на Мудрого Удава.

— А вот это ты мне расскажи, Власт. Что произошло? И как себя чувствуешь вообще?

— Чувствую отлично! — ответил сразу на то, что было легко, а вот далее начинались сложности, которые и озвучил: — А насчёт произошедшего, хм-м-м, — попутно погружаясь в воспоминания, а конкретно — в те последние мгновения, когда вернулся из Бесцветья… Но толком ни за что зацепиться в них не удалось, в чём в сердцах и признался: — Да кабы я сам знал!

— Это как так? — теперь Меланита на меня вопросительно-недоуменно воззрилась.

— Ни на секунду от того плана, что тебе поведал, я не отступал. Только посмотреть на фреску осторожно да узнать, насколько близко смогу к ней подойти безболезненно. Но-о-о… — тут на миг-другой я умолк.

Вообще, что о моём плане, что в целом о метке «неживых» и её изменении, девчонка узнала вроде и случайно, а вроде и нет. Всё из-за моей оплошности. Возвращаясь как-то с занятия, настолько задумался-увлёкся при виде фрески, не дающей покоя своей тайной, что опять забылся и заговорил сам с собой. А Мела рядом как раз и шла. В итоге — слово за слово, и вот она уже в курсе ситуации… Запираться от девушки, с которой пережил всякое, которая как сама выступила не раз спасительницей меня, так и спасаемой принцессой побывать успела, — я не стал. Во-первых, и мыслей таких не возникло, а во-вторых, как бы странно это ни звучало, Меланите я иррационально, но доверял. И, может, то самообман, но, казалось, что то же самое исходит и от неё. А доверие — такая хрупкая вещь, которой трудно добиться, но очень легко потерять. Чего мне совсем-совсем не хотелось.

— Думаешь, стоит об этом здесь говорить? — продолжил и взглядом, полным сомнения, окинул палату, который тут же вернул к Меланите. Девчонка же, на мгновение задумавшись о чём-то, отчётливо тряхнула-кивнула головой, будто принимая какое-то решение, на что-то решаясь…

Долго гадать не пришлось. Мела поднялась упруго да пересела ко мне на койку. Да так близко, что я натурально растерялся… И ладно бы просто пересела, но не-е-ет! Села она не абы как, а чтобы легко можно было осуществить то, о чём тут же и сказала:

— Обними и шепчи на ушко.

Да кто я такой, чтобы отказываться от подобного подарка Судьбы? Так что с превеликим удовольствием последовал предложенному и привлёк к себе девушку. Привлёк и ощутил, как та на мгновение напряглась, но спустя него же расслабилась. Войди кто сейчас в палату, точно бы подумал: «Молодёжь милуется!». Вероятно, в том коварный план гильдейской и состоял, потому как стоило паузе чуть затянуться, как она чуть поёрзала да потребовала:

— Рассказывай давай!

— Эх!.. — вздохнул и пустился в исповедь о произошедшем в Бесцветном мире.

Рассказывать-то рассказывал, но мысли нет-нет, но соскальзывали совсем на другое, а именно — чтобы уже руки куда не следует не соскользнули… А желания у них имелось ого-го сколько! Со времён Тёмной Башни я так близко и уединённо с Мелой не оставался. Как ни разу мы не говорили и о том, что послужило причиной синергии… Чего не сказать о ней самой.

Однако добраться до самого интересного мы не успели.

Только взялся стягивать с себя рубаху больничную, как дверь в палату резко распахнулась, и к нам ворвался ураган по имени Лаврия.

Девушка ворвалась и тут же замерла, как увидела то, что я с Мелой так старательно изображали на всякий случай, который, видимо, и наступил.

Лаврия замерла, но не растерялась, а почти сразу ухмыльнулась несколько провокационно и произнесла:

— Продолжайте-продолжайте! Чего это вы засмущались, остановились? Я даже выйти могу, подождать недолго…

— Не нужно, — совершенно невозмутимо отозвалась Мела, на долю мгновения опережая меня с ответом и поднимаясь с кровати. — Мы лучше позже продолжим, иначе ждать придётся как раз долго.

Произнесла это так, что я искренне восхитился гильдейской: «Вот это Лёд! Не атрибутный, а самый обычный, но достойный с заглавной буквы зваться. Мела сейчас — истинно воплощение его!».

А она ещё и продолжила, уже ко мне возвращаясь взглядом:

— Скоро увидимся, — после чего, одарив улыбкой, резко контрастирующей с интонациями голосовыми, покинула комнату…

Тишина, установившаяся в палате, во власть войти не успела — как дверь за Меланитой закрылась, так и Лаврия, повернувшись ко мне, разрушила её. Голос старшей при этом звучал тоже не менее прохладно:

— На основе увиденного можно сделать вывод, что больной совершенно здоров. Есть что на это возразить?

— Никак нет, старшая! — отчего-то желание обращаться к Лаврии по имени отсутствовало.

— Может, имеются какие-то иные вопросы? Жалобы?

— Есть, старшая!

— Ну так и называй их, не чинясь, — жизни в голосе Лаврии чуть прибавилось, а вот взгляд оставался пугающим и, пожалуй, давящим.

Но даже так теряться я не собирался и сопротивлялся этому давлению:

— Вопросов два. Первый — что со мной? Второй — как долго тут?

Вопросы задать-то задал и… тут же стал истово жалеть о том!

— А что, вы с подругой настолько увлеклись, что и поговорить не успели? — всякая жизнь из голоса Лаврии пропала. И не удивительно — в столь сильной концентрации яда никому не выжить!

Причины такой её реакции от меня ускользали. Что сейчас, что в целом — поведение Лаврии на протяжении всего знакомства никак не вписывалось в какие-либо рамки. Не стал исключением и текущий момент — девушка облокотилась на изножье кровати так, что не до конца застёгнутая форма раскрылась на груди до неприличного. Честное интернатское, я лишь вскользь отметил сей факт и совсем туда не смотрел! Ну или почти… В оправдание могу сказать, что просто-напросто в глаза Лаврии, ставшие истинно змеиными, смотреть без содрогания не получалось. Стали такими не только они — голос тоже претерпел очередную трансформацию, наполнившись опасным шипением:

— Впрочем, дело молодое, гормоны бурлят и всё такое… Сама не лучше, — тут и вовсе нотки то ли сожаления, то ли чего-то ещё добавились. Но мелькнули слишком быстро, чтобы точно суметь их распознать, а девушка меж тем продолжила: — Что до ответа на твой вопрос, то это ты мне расскажи. Как так умудрился с лестницы упасть, что почти все кости переломал?

Чего? Какая, к Пределу, лестница? Я ж у фрески был!

Но этого, конечно, вслух не произнёс, а только подумал. Причём искренне надеялся, что с удивлением-недоумением справился и не позволил ему слишком явно на лице отразиться. А если и не справился, но уход в «несознанку» должен был развеять возможные подозрения:

— Э-э-э? Лаврия! Я не помню ничего! — и патетичное возвращение к имени девушки тоже шло в копилку отвлечения внимания.

То ли перестарался, то ли действительно план удался, но девушка от изголовья отпрянула мягко, наконец-то скрывая волнительный вид.

Но лучше бы она там и оставалась, потому что, обогнув ложе, приблизилась ко мне и в самое лицо выдохнула знакомое:

— Взгляд Дендроаспис.

С прошлого противостояния жёлто-зелёному свету времени минуло прилично. Пусть Лаврия и достигла тридцать девятого уровня, но и я не остался прежним. К тому же в памяти ещё жило воспоминание этого былого, а потому, сконцентрировавшись на том, чего и впрямь не помнил, отдался-открылся гипнотизирующему взгляду Змеи. Дыхание её казалось излишне горячим, излишне близким, излишне завлекательным… Настолько, что наши голоса доносились теперь из очень и очень далёкого далёка:

— Власт, ты скрываешь что-то от меня, своей горячо желанной старшей?

— Да-а-а…

— Ты хочешь об этом поговорить?

— Да-а-а…

— Так скажи! А после, — последовал новый ожог, сопровождавшийся почти касанием губ, — награду получи!..

Наверное, это стало её роковой ошибкой. Слишком ярок, свеж, волнителен момент с Мелой, что невольно, но так вовремя в памяти всплыл. Наваждение Взгляда стало стремительно терять силу, и чтобы скрыть это, следовало нечто такое срочно придумать, что заставило бы Лаврию саму контакт разорвать…

Ну я и придумал, о чём прямо и спросил:

— Как Меланиту поцеловать?

И-и-и — победа!

Змеиные зрачки вспыхнули нестерпимо, что я отпрянул, инстинктивно зажмурившись, разом всё наведённое разрушая…

Проморгавшись, увидел, как Лаврия с явным трудом выпрямилась. Лицо её раскраснелось, а грудь так бурно вздымалась, словно старшая не один километр с нагрузкой пробежала.

И останавливаться, похоже, не собиралась. Потому что она тут же отвернулась и, нетвёрдой походкой направившись в сторону выхода, глухо произнесла:

— Сегодня здесь спи, а завтра… можешь на занятия идти, — и скрылась за дверью.

А я остался.

Остался один на один с тем ворохом мыслей, что наконец-то получили полную свободу и заполонили голову. Думал я совсем не о Лаврии, с поведением которой творится всякое странное.

Добраться с Меланитой до метки мы и впрямь не успели, и после мне весь разговор со старшей жуть как не терпелось это исправить. За что и взялся, но рубаху стягивать уже не стал. Вместо этого просто рукав поднял-завернул повыше.

И — зря.

Метка, оставленная печаткой «неживых», вернулась в прежние границы, которые самые первые и ограниченные кистью. Помимо границ ещё и внешний вид вернула — та же чёрно-серебристая паутинка. Наверное, только я, неизвестно сколько смотревший на неё до всех недавних событий, мог заметить, что узор изменился. Но он всё равно продолжил быть абсолютно абстрактным, что не могло не радовать — сомневаюсь, что я смог бы новое объяснение придумать, заметь кто изменения.

Возникал другой насущный вопрос: «А дальше-то что?».

Как ни вертел руку, под каким углом ни смотрел на паутинку — ответа у меня не находилось.

Зато помог последовательный перебор событий, случившихся в Бесцветном мире. Тот момент, когда меч извлекал из горы, когда Искажение сыграло роль. Кстати, парадоксально, но опасений по поводу использования Атрибута на собственном теле у меня никаких не возникало. Чего не сказать о противниках, на которых Искажение оказывало поистине выдающееся влияние. Или о Меланите с пресловутой синергией.

Так что, осенённый этой идеей, попробовал и сейчас повторить её. Щедро напитав руку Искажением, впился в неё гораздо более пристальным взглядом, чем до того…

И награда не заставила себя ждать!

Едва уловимо, но паутинка сменила тональность. Все её нити обрели силу Искажения —неподвижная чернота сменилась жидко-бесплотным мраком, что не замирал ни на миг.

И на этом всё — ни визуальных, ни чувствительных изменений. Ничего.

Пришлось даже на сцену снова приглашать насущный вопрос: «А дальше-то что?».

В ближайшем прошлом ответа не имелось, о чём уже знал. А потому пошёл много дальше — туда, почти в самое начало. В тот далёкий миг, когда печатка «неживых» решила слиться с моей плотью. Помнится, тогда я произнёс фразу, что была выгравирована внутри кольца, что стала триггером объединения.

Не сразу — очень и очень не сразу! — но всё-таки вспомнил её.

Вспомнил и произнёс, глядя на паутинку, стараясь в который уже раз уловить новое в ней:

— Смерть — лишь дверь, а я — её Страж…

Лишь долгие несколько секунд разочарование меня одолевало, голосящее, что зря только память перетряхивал, выискивая фразу.

Стоило же секундам безвозвратно кануть в прошлое, как метка отозвалась. Она изменилась: знакомо — часть черноты-мрака исчезла, сменяясь на сей раз не серебром, а бесцветностью, и в то же время незнакомо — бесцветность эта явно выйти за рамки реальности решила. Даже не решила, а проделала, срываясь с моей руки…

Ну а я что мог сказать на это?

Только одно, что и озвучил, провожая взглядом поток:

— Если в потолке открылся люк, ты не бойся, это — глюк!

Для меня, правда, открылся не люк и не в потолке, что немного радовало и успокаивало, намекая: «Не глюк». В стене напротив, куда и направился поток, появился проём, который с превеликой натяжкой можно было окрестить как дверь. Почему с превеликой? Хотя бы потому, что вместо привычного дверного полотна там вновь оказалась пелена. Правда, не старая-привычная, а новая по цвету и… материалу? составу? Предел знает, как правильно, а я, побывавший в Бесцветном мире, хотел и, главное, мог обозвать это полотном из праха. Но не простым, не золотым, а с узором примечательным — на нём эмблема «неживых» красовалась, в которой теперь своя вишенка имелась.

Пусть не вблизи находился, пусть черноту герба можно и за тьму принять, но подспудно точно знал: это — моё Искажение. Если тогда в Бесцветье я сообразил-таки, что метка-паутинка — ключ, то теперь понял и вторую часть: мой Атрибут — ключ для ключа. Да-да, звучит дико, но понятнее не описать.

Или описать, если припомнить привязку пояса-артефакта кровью. А в Бесцветном мире этот процесс, получается, имел больше стадий. И до сих пор оставалось загадкой, а что же я такое привязывал к своей крови и Силе. И пока что, кроме меча — или Меча будет правильнее? — других идей не было.

Но и способ исправить это незнание имелся. А точнее — во-о-он на стене виднелся.

Потакая пороку любопытства, я встал и направился к пелене.

Подойдя, замер на мгновение. Ну а после вдохнул поглубже да вступил в неё!..

И снова та первая мысль, но чуть иная в перечне участников: «И повторится всё, как встарь: я, Бесцветье, тишина».

За этой первой пришла вторая, но совсем-совсем другая. Оглядывая мир, в который попал-вернулся по собственной воле, а именно — барханы пыли-праха, поле черепов с мечами да останки Ангела, я понял, что в голове свербело, покоя не давало и постоянно ускользало.

Название гильдии «Неживой».

Отныне и впредь оно свежими красками заиграло, новый смысл обрело…

А вместе с этим прозрением пришла и третья мысль, к которой подвело отсутствие некогда главного элемента горы черепов — меч в них более не вонзался. Но и свято место пусто не бывает, а потому вместо него рядом с хребтом обнаружилось нечто такое, чего здесь никак не ожидал встретить.

Помнится, было время, когда на ум пришло выражение: «Радостный сюрреализм!».

Так вот, третья мысль звучала как его более современная модификация.

«Абсолютный сюрреализм!».

* Счастливый Кролик: https://author.today/reader/433488/4633101

* Мудрый Удав: https://author.today/reader/433488/4633102

Если бы на вершине находился саркофаг какой или что угодно другое из загробной тематики, я бы не удивился. Как нормально бы воспринял и самый обычный живой цветок, что пробился сквозь прах и кости и распустился, привнеся краски прекрасного в Бесцветный мир. Даже пасись на вершине Радужный Единорог, я не удивился бы.

Но представшее взору ни в перечисленные, ни в какие-то иные, но адекватные вариации возможного не входило.

На горе из черепов… стояли стол и стул. Самые-самые обычные, ничем не примечательные.

Ну вы сами представьте картину в деталях: попадаете в условный мир, всячески демонстрирующий вам безысходность, угнетённость и безжизненность. А потом бац! И перед вашими глазами простые стол и стул. Прямо посреди поля из черепов.

Как по мне, так это ненормально. С какой стороны ни посмотри, везде наружу лезет чьё-то то ли безумие, то ли шутка, граничащая с ним.

Появился я, кстати, не за пределами поля, как прежде, а совсем недалеко от горы. Хотя так величать её язык больше не поворачивался, потому что слишком сильно она сбавила свою высоту и крутость. Теперь вместо небольшой площадки наверху, где с трудом мог уместиться человек рядом с мечом и хребтом, располагалось чуть ли не плато. Это если в терминах рельефа говорить.

Подобное изменение вполне логично. Иначе такой громадный стол никак бы там стоять не смог. А с учётом того, что на нём располагалось, то требования к устойчивому основанию там ого-го! Не дай Предел ножку какую самую малость поведёт — точно прахом всё пойдёт. Буквально.

Шаги по полю давались легко. Никакого сопротивления, никакой тяжести. Потому и к предметам сюрреалистичного интерьера добрался не спустя очередную и опостылевшую вечность, а через считанные секунды — любопытство подгоняло будь здоров!

Добрался и замер, оглядывая всё куда пристальнее, чем снизу.

Стол и стул и правда обычные. По материалу. Сбитые из то ли потемневшего, то ли обесцветившегося от времени дерева, но всё ещё явно добротного — сколько взглядом их не ощупывал, так и не приметил никакой гнили и трухи. Когда же руки к делу решился подключить, то их на краткий миг ностальгия кольнула. Гладкость и холод. Первая — нереальная, второй — пронзительный. Точь-в-точь такие, какими ощущались стены Академии, когда только пришёл на Испытание за Воплощение. Мгновение мелькнуло так быстро, что и среагировать никак не успел, а оно уже исчезло вовсе, оставив после себя лишь приятные шероховатость и тепло. Такие, что и руки отнимать от поверхности не хотелось.

Я и не стал. И даже наоборот — опёрся-ухватился за край покрепче, чтобы точно и прочно контролировать малейшие свои движения, чтобы ненароком не задеть всё то, во что был обращён прах на столе. Честно признаться, в ту сторону дышать страшно было.

Диорама? Композиция? Макет? Модель?

Как правильно называть миниатюру Столицы, что воплощалась там из местного материала?

Не вся целиком, а лишь часть, которая включала в себя Академию, Площадь Первых да прилегающие к ним же городские кварталы. Настолько всё детализированное, проработанное до мелочей, что сами собой вспомнились архитектурные красоты, которыми любовался на пути к Академии. Да и «вспомнились» говорить не совсем верно, потому что всё это сейчас находилось прямо перед глазами. Потому-то мне и требовался точный контроль движений — чтобы опереться да спокойно погрузиться в осмотр композиции.

В достоверности настолько подробного макета нельзя было не засомневаться, тем более что и некоторые отличия от реальности в нём нашлись. Может, их и больше имелось, но я, увы, не настолько хороший знаток что всей Столицы, что окрестностей непосредственно Академии. Вот если бы речь шла об интернатской части Специалитета — совсем другое дело было бы.

Замеченные отличия находились на Площади Первых. Количество статуй Первых Воинов не сходилось с общеизвестным: на макете — всего лишь двадцать, в реальности — сорок восемь. Первое и естественное, что приходило на ум — модель создана давно и попросту не отражает современные реалии.

Так могло бы быть, если бы не одно очень знакомое «но».

Статуя Астерона Неуязвимого.

Статуя, возле которой я, поражённый её чересчур живым видом и мощной аурой, застрял надолго.

Статуя, что присутствовала на диораме, а по идее не должна была. Ведь если память мне не изменяла, то подобные статуи по городу стали устанавливать уже после того, как на самой Площади их число достигло сорока.

Несостыковка, которая сразу свела на нет «первое и естественное».

А второго у меня уже не возникло. Не успело, потому что, увлечённый разглядыванием Неуязвимого, я сделал одно неосторожное, но судьбоносное движение…

Нет, принцип домино не сработал, и композиция не пала изначальным прахом.

Просто-напросто я не удержался и коснулся самым кончиком пальца оружия Неуязвимого.

Оружия, что почему-то оказалось слишком острым для ненастоящего и созданного из пыли. Да оно поострее всякой стали было! И никакого сопротивления моя плоть не выказала — взяла да прорезалась до самой кости. Будь я параноиком, точно подумал бы, что оружие на мгновение длину свою коварно изменило, чтобы добраться до свежатинки человечьей…

Когда боль докатилась-таки по нервам до сознания, так я непроизвольно и отпрянул от стола, отталкиваясь от него же другой рукой… И как же хорошо, что его устойчивость и впрямь выше всяческих похвал — предмет сюрреалистичного интерьера не шелохнулся! Вообще. Настоящий титан, держащий не мир, но его маленькую частичку.

Но как отпрянул, так и обратно я вернулся.

Вернулся, чтобы, затаив дыхание, впиться взглядом пристальным в композицию, подвергавшуюся стремительным метаморфозам…

Внимание изменения поглотили целиком и… похоже, весьма надолго, потому что в себя пришёл Предел знает через сколько, и к тому же сидящим на стуле, что вообще с другой стороны стола находился, аж за диорамой. Как так произошло?.. Ответом, как ни странно, стало моё же собственное тело, которое словно Бессильной Амёбой обратилось.

Однако по-настоящему важным стала не пропажа сил и новое положение, а то, что передо мной лежала… книга? Не та, которая моя «книга» с навыками Воплощений, а, судя по всему, нечто для записей. Проще говоря, дневник. Его мягкая обложка почти сливалась со столешницей, так что если бы не руки, судорожно вцепившиеся в него, то сомневаюсь, что вообще заметил бы его. Уж точно не сейчас, когда рядом столь занимательная модель.

Всё ещё пребывая в некотором смятении, ослабил хватку и раскрыл дневник.

Раскрыл и уставился на всего лишь три слова первой страницы. Складывались они из букв, написанных очень и очень интересным способом. Мастерство владельца дневника, а по совместительству, похоже, ещё и создателя Бесцветного мира, поражало. Каким-то невероятным образом он в бумаге смог воплотить тот же способ написания, что был мною встречен на стенах Академии с посланием-предостережением у входа в Лабиринт. Реализация в камне вопросов вызывала гораздо меньше, чем эта бумажная версия. Что объединяло обе встречи, так это эффект, их сопровождающий — наваждение, что завораживало, затягивало в самые глубины каждого символа, где рождались и гасли целые миры… Как в прошлом, так и сейчас — тряхнул головой, сбрасывая его. И перевёл сознание с восприятия отдельных букв и слов на всю фразу целиком, звучащую исключительно лаконично.

«Ничто не истинно».

Некоторое время я просто сидел, смотря в никуда, но думая о ней. Или не о ней, а о том, что всё-таки ожидал другого. Например, фразу-ключ, что позволила сюда войти. Или девиз «неживых». Или, на самый край, что-то из крылатых выражений, оставшихся после исчезновения гильдии.

Но здесь… Здесь меня встретило полностью незнакомое и внезапное выражение. Так-то до него вполне возможно и самостоятельно додуматься, но речь тут о другом. О том, что в связке именно с проклятой гильдией не мелькала нигде эта фраза. Как не могла она и случайной быть — что-то за ней обязательно скрываться должно.

Чтобы получить подтверждение последнему, я перевернул страницу. Только оказалось, что перевернул не страницу, а… весь свой прежний мир.

Возвращение в палату никак в памяти не отложилось.

Все ресурсы мозга оказались напрочь поглощены Бесцветьем и тем наследием, что в нём хранилось. «Многие знания — многие печали», — теперь я, как никто иной, понимал значение этого.

Понимал, но не принимал. Тащить в будущее столь непомерный груз в одинокого желание отсутствовало. А способа «тащить не в одинокого» не виднелось ни на горизонте, ни за ним.

Наследие «неживых» того никак не предусматривало. Как же верно Бдительный однажды написал: «Открыть дверь — легко. Закрыть её за собой — уже невозможно». Согласен я с ним отныне был на все сто сорок шесть.

И этого согласия не изменила даже другая житейская мудрость, где фигурировали утро и вечер.

Впрочем, когда устаёшь после насыщенного расписания, полного занятий до абсолютного изнеможения, то и сил печалиться уже не остаётся. Особенно когда нет-нет, да пытаешься по ночам выискивать их крохи для овладения наследием. А оно в ответ не очень-то и желает подчиняться новому владельцу. Но воля и упорство всё перетрут! Которых у меня как раз предостаточно, что не раз уже успел доказать. И не только их — в эту дружную команду мечты затесалась ещё и непоколебимая мотивация с лозунгом: «Жить захочешь — и не такие пределы преодолеешь!».

А жить ой как хотелось!

Разве что две причины сильно возражали.

Первая — само наследие. Метка ранее не просто так расползлась по руке — это её стремление к свободе. Захвати она всё тело, тут же путь носителя по полотну с названием «Жизнь» закончился бы скоропостижно. А метка вновь обратилась бы печаткой, что исчезла бы бесследно, чтобы вновь её кто-то когда-то взял да нашёл на свою беду. Для одного — судьбоносная случайность, для другого — неизбежная смерть.

Мне очень хотелось верить, что фреска — не единственный способ попадания в Бесцветный мир на испытание наследием, но получалось не очень успешно — в дневнике на этот счёт ничего не значилось. Так что пришлось в который раз хвалу Леди Удаче вознести. А ещё, похоже, следовало начинать потихоньку привыкать к прозвищу «Везунчик Власт», которым на меня с завидной регулярностью грешили друзья.

Возвращаясь же к метке, в записях присутствовало предупреждение, что её откат в изначальные границы — эффект временный. Если не постигнуть написанное в достаточно сжатые сроки, то быть беде. В общем, плюс один к мотивации. Или даже больше.

Вторая причина «против» находилась среди друзей и к тому же именем красивым обладала.

Меланита.

Девчонка очень сильно хотела знать продолжение истории о Бесцветьи. То ли любопытство моё заразным оказалось, то ли мне на голову беспричинно сесть решили. А может, и вместе всё.

Но как бы Мела не пылала желанием, грозя меня льдом обратить, а ответить я не мог. Никак — ни устно, ни письменно. Сначала даже готов был уверовать во всамделишную магию, причём ментальную, что блокировала все попытки приоткрыть завесу тайны, связанную с тем «абсолютным сюрреализмом». А затем я все запреты списал на метку, что осталась на руке и позволяла открывать проход в Бесцветный мир. Этим же обуздал и стремление Меланиты вызнать продолжение. Правда, пришлось пообещать, что как смогу, так обязательно всё расскажу, чем выбил право на относительно спокойное существование хотя бы с этой стороны.

Во всех других направлениях жизнь совсем не была спокойной. Разве что снилась изредка такой, продолжая дни неумолимо отсчитывать. Дни, полные побед и поражений. Практика обращений с Воплощениями и дарованными ими способностями, освоение общих техник и выживание на Арене — всё сливалось в единое, выматывающее нечто, завершения которого не виднелось в обозримом будущем.

Но лишь для меня.

Остальные-то в команде, наоборот, — молодцы. С совершенным упоением тренировались и стремились к новым уровням. Исключительные фанатики. Не то чтобы я не старался, но там, где они делали шаг-два, мне требовалось гораздо больше стараний прилагать. Итог закономерен — все ушли далеко вперёд.

Аркос и Айлин добрались до пятнадцатого уровня. И это несмотря на то, что ребята продолжали бороться со своими недугами, и прогресс там оставался столь мизерным, что впору было впасть в уныние. Но у непрошибаемого Скалы явно иммунитет к этому чувству. А Айлин… Не настолько долго и близко с этой гильдейской общался, так что она пока ещё оставалась Тёмной Лошадкой. Впрочем, это мне никак не помешало прозвище ей дать. Как по мне — красивое, а кроме того, все с ним согласились — и ребята, и сама девчонка. Звучало просто — Луна, и очень подходило ей по массе причин.

Кирон с Флаграной просто шли в своём темпе. Оба взяли шестнадцатый и уверенно подбирались к семнадцатому, что выглядело впечатляющим на фоне среднего уровня всего курса, которым значился пятнадцатый.

Меланита — монстр. Девчонка достигла аж восемнадцатого уровня! И по идее вот-вот должна была достигнуть второго предельного.

Проклятой святой в самый затылок дышал Миктлан. Светлый после ухода Камелии как с цепи сорвался и гнал вперёд днями и ночами, не давая себе ни минуты лишнего отдыха. Ядра Зверей улетали одно за одним. Мы пытались как-то его образумить, Ядра отобрать пробовали, но парень совершенно непреклонен оставался.

Всё из-за того, что в Уставе Микт вычитал о возможности досрочного завершения обучения. Всего-то и нужно: взять девятнадцатый уровень, а в худшем случае — максимальный, отмеренный Потенциалом, после чего продемонстрировать освоение обязательных техник, и можно на заключительную практику подаваться. Ну или второй вариант — должно произойти нечто такое, что потребовало бы призыва вообще всех Воинов Предела, даже столь юных и неумелых, как мы с братьями и сёстрами.

Конечная цель Светлого была исключительно проста — отправиться на поиски Лепестка, как он стал называть ушедшую Камелию. При остальных ни в какую не сознавался, откуда такое прозвище взялось внезапно, но однажды, оставшись в столовке вдвоём, я-таки разговорил его. Тут-то и всплыли занимательные факты о происхождении Камелии, о Цветах Шочипилли и планируемом союзе с Детьми Тлалока Миктлана. Тогда же мне стало по-настоящему понятно и то пристальное внимание, с которым ранее парень смотрел на девушку. Раньше я грешил, что у него к ней романтические чувства появились с первого взгляда, а он попросту пытался вспомнить, почему Камелия ему знакомой кажется.

Тогда, под самый конец разговора, лишь одно Светлому сказать смог, хлопнув крепко по плечу:

— Знаешь, Миктя, коль Судьба позволила вам встретиться спустя десяток лет, и вы всё равно узнали друг друга, то обязательно ещё встретитесь. А если случая не произойдёт, то и это ничего. Тогда мы силой заставим его случиться! Слово «сжигающего»! Не только я помогу отыскать её, а все наши.

Слова ли помогли, времени ли достаточно прошло, но с тех пор к Миктлану немного, но вернулась часть прежней светлости и неунываемости.

Помимо Мелы и Микта присутствовали среди братьев с сёстрами и другие уникумы. Особенно много которых собралось среди прихвостней Сигнуса-«чупакабры», который и вовсе первым достиг девятнадцатого. И не только его достиг, он также первым смог заставить старшего Ноэта показать свой уровень в ответ, освоив Представление.

Ну а я, как и сказал, был самым отстающим в команде со своим четырнадцатым, которого даже не самостоятельно достиг, а непокорное наследие помогло. Что ни говори, а знания о Пределе, почерпнутые из первоисточника, дорогого стоят. Дневник оказался настоящей кладезью секретов: сколько самых разных идей и предположений в нём числилось — не передать. Буквально не передать. Хотел бы поделиться с ребятами, но… не получалось. Первоначальный владелец дневника и по совместительству создатель всей системы развития Воинов Предела точно параноиком был.

Так мы и жили день за днём: моментами спокойно, но дюже изматывающе.

А затем всё привычное кончилось — два отведённых месяца истекли.

* Радужный Единорог: https://author.today/reader/433488/4022913

* Бессильная Амёба: https://author.today/reader/433488/5487029

Мы снова всем курсом стояли на Арене. Точнее — пока стояли. И, судя по составу наставников, имели все шансы продолжить стоять и обойтись без привычных стенаний и ползаний по местному ристалищу. Если все прошлые занятия проводил Малактор или Катаврон, то сегодня к ним присоединились и остальные наставники — Иатрий, Ноэт и Ферона.

Слово же держал лишь один из них — всеми «любимый» куратор Малактор:

— Что ж, два отмеренных вам месяца прошли. Настала пора узнать, чего же вы достигли за это время. Узнать, кто же достоин стать новыми членами Совета Трёх! Узнать, кому же достанутся десять миллионов накопленных баллов!..

При озвучивании столь баснословного числа по нашим рядам не просто прошелестел вздох удивления. О не-е-ет! То тут, то там послышался самый настоящий свист ошеломления, а про поднявшийся гвалт и говорить нечего. Насколько помнилось, такого количества баллов с лихвой хватит, чтобы ворваться чуть не на самый верх рейтинга, мелькнув короткоживущей звездой на Стеле Вершины…

— Тишина! — а это уже страшный Катаврон рявкнул во всю мощь своих немалых лёгких. Так громко и гулко, что многие от неожиданности голову в плечи втянули непроизвольно. Ха! Но не мы — как стояли дружно прямо, так и остались непоколебимы!

Дождавшись возвращения тишины, Малактор тут же продолжил:

— Награда, как услышали, более чем щедрая. Потому и постараться каждому придётся не просто на пределе своих сил и умений, а много, много дальше за ними! Впрочем, помимо умения можете и на удачу понадеяться. Она в предстоящем испытании вам тоже очень пригодится.

Может, старший и ожидал вновь какой-то выдающейся реакции от нас, но мы, учёные, молчание упорное хранили, лишь взглядами косыми перебрасываясь.

— Первое испытание называется «В погоне за мечтой», и пройдёт оно на арене Легковесности. Можете попробовать все доступные техники и навыки применить, но, по моему глубокому убеждению, ничего кроме Лёгкого шага для победы там не требуется.

О-хо-хо, хорошенькая оговорочка!

Узнав за пару месяцев Малактора получше, мы все поняли одну непреложную истину. В качестве жизненного девиза старший руководствовался только одним: «Существует лишь два мнения: неправильное и моё». Горе ждало того, кто смел спорить со старшим… Потому-то после упоминания «убеждения», все прочие слова трактовались единственным верным: «Нельзя использовать ничего, кроме Шага». Самым вероятным последствием несоблюдения этого постулата, скорее всего, станет мгновенная дисквалификация.

— На этом, пожалуй, время более тратить зря не будем, а потому первые пятьдесят человек — на арену! — и повинуясь будто бы взмаху Малактора, полигон, расположенный за его спиной, но прямо перед нашими глазами, начал своё очередное перестроение-преображение.

За прошедшие месяцы мы очень и очень многое повидали здесь. Одно время даже думали, что Арена — это какая-то особая форма Аномалии, которой управляют с помощью бесчисленных артефактов. Затем, вспомнив об истории Академии, переключились на версию с Отклонением.

Но всё и проще, и сложнее одновременно, о чём узнал я из записей дневника.

Истина действительно скрывалась рядом, а именно — в практориях, где тренировались обращению с Воплощениями. Чего ни у кого не отнять — это наблюдательности, а потому со временем заметили, что некоторые вариации полигонов Арены в чём-то похожи на части наших же практориев. Но вот дальше «заметить» дело не пошло — нам банально не хватало знаний и ширины кругозора. Старшие-то наверняка обладали куда большей осведомлённостью, но делиться с младшими, естественно, не стремились. Да и кому оно нужно, кроме таких же любознательных, как я? Хотя, каюсь, и сам ранее со всеми непомерными нагрузками махнул рукой на поиски разгадки.

А теперь в жизни случился дневник, где не только записи нашлись, а ещё и схемы непонятные встретились. Чертежи не механизмов каких-то, а, наверное, артефактов могучих, поди Предел их разбери. Для меня, абсолютного ноля, всё выглядело чистой воды абракадаброй, не поддающейся осознанию. И, честно признаться, разбираться не пытался. Не до того совсем — хватало прочего насущного, чем голова забивалась по самую маковку каждодневно.

Так вот, согласно записям, Арена и практории — суть единое целое. Из каждого практория можно попасть на Арену, а с неё — в любой практорий.

Можно, но только если есть ключ, который как раз-таки отсутствовал.

Ключ, который исчез вместе с «неживыми».

Ключ, которым владел я, пройдя испытание Бесцветного мира.

Правда, толку от такого «владения» было всё так же ноль — проверить на практике эти теоретические знания я пока не мог. Как и представить, в какой такой ситуации может потребоваться переход из практория на Арену или, наоборот, побег с неё же? Смех, да и только. Ну или бред.

Пока предавался воспоминаниям-размышлениям, полигон уже завершил своё перестроение в названную Легковесность. Какой именно практорий соответствовал ей, без понятия, зато видеть эту вариацию мне однажды уже довелось. И не просто видеть, а даже желать побывать-сразиться на ней. Тогда, на дверях — в самое первое наше с Меланитой посещение Арены ради начальных баллов.

Вместе с появлением Легковесности вперёд выступили и первые пятьдесят «смертников». По-другому этих самоотверженных и нетерпеливых братьев и сестёр никак не назвать. Тем более что среди них присутствовала и одна одиозная личность, имя которой — Сигнус. Насколько бы «чупакабра» не был спесивым, наглым и падким на подлости, всё это нисколько не умаляло его личной силы: девятнадцатый уровень да с освоенным Усилением — это вам не погулять выйти. Если в «погоне» действительно ничего, кроме Шага, использовать нельзя, то шансы побороться за награду у «смертников» хоть какие-то, но есть.

Из нашей команды никто в число этих «первых» не решился вступить. Как по мне, так весьма разумное решение — каких-либо бонусов там не полагалось. А раз так, то лучше со стороны поглядеть на будущее испытание — может, выйдет подсмотреть верный путь к победе…

Но — тщетно. Ни в первом, ни во втором, ни даже в третьем — ни в одном из забегов ничего полезного подметить не вышло.

А затем до нас дошла очевидная истина, которой мы не оказали должного внимания ранее.

Нас в команде — много, забегов — мало, а победитель — один.

Главное, что спохватились вовремя! Ещё бы несколько раундов, и — всё: пришлось бы бороться друг против друга.

Что до очередности участия, то она сама собой решилась негласно, но согласно уровням: кто выше — тот первей.

Правда, это тоже не особо-то и помогло: Миктлан, Флаграна, Аркос и Айлин выбыли.

По идее, Светлый мог бы пройти дальше, но ему банально не повезло — в ответственный момент он совсем чуть-чуть не рассчитал и промчался мимо цели. Ну а ввиду большого количества оппонентов ошибка стала фатальной.

Флаграна и Аркос — это вообще не про ловкость. Обоим гораздо лучше давалась Аура, нежели Шаг.

Айлин — чистого Света настоящая Поддержка. Причём не стоящая в первых рядах, как «танк», а прикрывающая с самых задних рядов.

Меланита и Кирон, соответственно, прошли дальше.

Первая мало того, что от природы ловкая и гибкая до невозможности, так у неё и стиль благодаря двойному Воплощению подразумевает бой на высоких скоростях. Проще говоря, девчонка дюже привычная к реакциям не просто быстрым, а чуть ли не рефлекторно-инстинктивным.

Ну а Кирон, как и Миктлан, — «жулик». Атрибуты даже без Усиления сказываются на теле носителя, и что Воздух, что Молния — оба дают всем известные преимущества в скорости и реакции.

Что до меня, то мою Судьбу как раз предстояло выяснить. И, видя пример невезения Миктлана, Леди Удачу о благосклонной улыбке вопросить уже успел. Как успел и на собственное лицо натянуть такое же подобие, порождённое то ли предвкушением самого состязания, то ли желанием победить, заполучив столь лакомую награду. Пусть вслух никто не делил шкуру непобеждённого Медвежути, но про себя-то каждый успел все десять миллионов баллов обменять на Ядра и уровней поднять прилично, достигнув второго предельного, а то и за него заступив… Не стал исключением и я, который и от раза в два большего количества не отказался бы — слишком прожорлив аномальный Атрибут, так ещё и друзьями обзавёлся, которым совсем не прочь помочь.

Переход из зоны ожидания, читай общего построения учеников, никак не отразился в восприятии.

Просто обычный шаг вперёд, пересекая черту, за которой начинается Легковесность, — и вот ты уже ногами прилип к одной из клеток невозможного пространства. Прилип — это прям буквально: ни одну из ног оторвать от поверхности не получилось. Но это очень хорошо, потому как доставшаяся мне клетка-поле оказалась перевёрнутой. Властвуй здесь гравитация в полную силу, летел бы со свистом да головой навстречу родименькой земле… Скажу на полном серьёзе — очень неприятное ощущение, когда смотришь беспомощно вниз, куда-то туда, где метрах в сорока под тобой в клубах непроглядного тумана скрывается поверхность. Или не скрывается — Предел знает, что там, в тумане. Вдруг вообще ничего, и черепа в Бесцветном мире как раз и есть останки таких низвергнутых… Даже в Аномалию оба раза падать с Неба было не так волнительно, как здесь и сейчас стоять-висеть. Одним словом: «Бррр!».

А может, и не летел бы вниз головой. Потому как ни форма, ни что-либо другое не «сползало» в направлении сокрытого внизу. Будто ноги не просто «прилипли» к клетке, а она сама обладала силой гравитационной, подменив привычный закон.

Помимо размышлений о тяготении, мелькнула и другая непрошенная мысль — настал мой черёд выглядеть столь же потешно, как все те братья и сёстры, что уже успели принять участие и точь-в-точь вертели головой, разинув рот от удивления. Были, конечно, неудачники, которые сделали это не только из-за удивления, но по причине испуга. А неудачники они потому, что участь их сразу стала незавидной — слишком нехорошо Малактор улыбался, снимая их с испытания…

Стоило последнему из нашей доблестной полусотни оказаться внутри Легковесности, как тут же раскатисто Катаврон прогремел-проревел:

— И-и-и начали-и-и!..

Подготовиться, кстати, к применению техники до прозвучавшей команды не получилось. Не только ноги «прилипли», но и ни одно из Средоточий энергию не желало по филаментам пропускать, чтобы сразу же Шаг активировать.

Эхо ещё гуляло по стенам всей Арены, а я свободу уже ощутил. Но не падения, нет. Просто ноги «поняли», что не можно, а нужно двигаться! И двигаться в темпе, потому что всё пространство заполонило единственное разрешённое, но очень многократное из-за числа участников:

— Лёгкий шаг!..

Заполонило и породило новые волны эха…

Когда ранее пребывал в роли зрителя, мне происходящее внутри виделось неизмеримо здоровенным стаканом, куда бросили полтинник костей и затем встряхнули могучей рукой. Костяшки, повинуясь переданной энергии, в совершенном хаосе мечутся внутри, сталкиваясь друг о друга или ударяясь о затесавшиеся камешки, коими выступали клетки-поля.

И всё лишь ради одного.

Добраться, занять чёрный камешек первым, встав на него!

Или не встав. Рукой коснуться его поверхности тоже допускалось. Победное перемещение и в этом случае срабатывало. Вот только появлялся ты в зоне победителей в той же позе, в которой и произошло касание. С учётом прекращения действия Шага да возвращения полного веса, падение наземь такого призёра ожидало весьма болезненное. Иногда — даже травмоопасное. Одного подобного «везунчика», чуть не свернувшего себе шею, старший Иатрий уже отправил в ЛК. А ведь, казалось бы, победитель своего забега…

Но даже так роль полноценного участника мне с ходу понравилась много больше, чем прошлая зрительская. Всё-таки я человек действия, а не бездействия. И потому, направляя смешанный поток Предела и Атрибута в филаменты ног, раз за разом активируя Шаг, испытывал некоторое чувство упоения. Выходило, что это не только отборочное испытание-состязание, но ещё и отличная тренировка. Причём практика с такой выкладкой, какой никогда и ни на одном занятии не происходило. Десять миллионов поистине чудотворной силой обладают, способной и полного неуча в талантливого гения разом обратить.

Но напряжение всех сил неизменно приводит к одному. К истощению. Никто не способен бесконечно применять техники — запас Силы не бесконечен. И у кого он донышко показывал, тот сразу исчезал из Легковесности, появляясь среди проигравших, вновь получая роль бессильного зрителя…

Первый десяток моих соперников уже успел так «улететь».

Второй не справился с «правилами» и «законами» Легковесности: кто-то неудачно столкнулся с другим участником, кто-то — и вовсе с клеткой-полем.

Вроде и на руку стремительное сокращение численности: меньше конкурентов — больше собственных шансов. Но чарка дёгтя в том тоже была: чем меньше участников внутри пространства, тем быстрее чёрная клетка, которая ни на миг не останавливалась, появляясь то тут, то там, да настолько хаотично, что никакой системы в её перемещении выявить не удавалось.

И как же хотелось призвать Воплощение-Щит, применить Лёгкость!.. Приходилось сдерживаться, раз за разом отталкиваться от клеток, возникающих не менее хаотично, чем чёрная, да лихорадочно искать ответ на: «И как тут побеждать⁈».

Хоть бери да иди самым простым и опасным путём: мешай ближайшим соперникам, чтобы чаще Шаг использовали и поскорее выбыли, потратив силы. Или вовсе выталкивай за пределы Легковесности. Всё ради достижения цели — остаться один на один с чёрным полем. Ведь как выяснилось, такая победа тоже шла в зачёт.

Прецедент произошёл ещё в самом начале, в первой же группе, когда все, кроме Сигнуса, тут же взяли и вышли из пространства после команды «Начали!». Объединение «гильдий» вновь показало свою сплочённую порочность. Или порочную сплочённость? Короче, договорняк снова восторжествовал, а наставники ничего не предприняли, никак не возразили. М — мерзость.

Увы, но я — человек не только действия, а ещё и чересчур гордый, и потому был не готов поступиться принципами, чтобы начать мешать другим в погоне за мечтой. Если уж суждено победу одержать, то сам схвачу её!

И только максимально настроился на боевой лад, как помощь сама решила заявиться.

Заявилась оттуда, откуда никто её не ждал. Да она прям с ноги ворвалась!

— Власт! Двойка! — в мою сторону как раз вперёд ногами мчалась фигура знакомая и со столь же знакомым возгласом.

Баррий.

То, что собрат по Воплощению оказался в моей же группе, как-то упустил из внимания. Что до «двойки», то смысл её в кооперации и координации заключался. Частое совместное попадание в Чёрную Бездну да Белое Безмолвие П-2-Щ сделало своё дело — привело ко вполне ожидаемому товариществу и сплочённости перед тамошними вызовами. Правда, частенько с нами ещё третья сестра во Щите была в команде, но сегодня она уже, к сожалению, выбыла.

Вот и сейчас Бар предлагал действовать сообща. Как бы не хотелось мне триумфально в одинокого победить, но отказываться не стал, а потому ответил тем же:

— Двойка! — и за руку чужую схватился, тут же ощущая, как направление движения меняется.

И нет, опасения, что меня таким образом отправят за пределы Легковесности, я не испытывал. Может, будь на месте Баррия кто иной, то паранойя и заявилась бы незваной гостьей, но здоровяк происходил из ордена Пылающего Сердца, а эти ребята — настоящие фанатики чести и благородства.

Так дальше и пошло. Теперь мы не только от клеток-полей отталкивались, но и друг другу руку помощи тянули, мгновенно корректируя траекторию прыжка-полёта и придавая скорость большую.

Айлин не знала, когда именно «Свидетели Чупакабры» начали меняться.

Но с каждым днём эти изменения становились всё заметнее даже для неё, не самой желанной в семье и нужной для неё же. Пусть Айлин и дочь главы, но именно что дочь. И в очереди возможного наследования она даже не вторая, а всего лишь четвёртая: три старших брата, один из которых — единоутробный Сигнус, который на самом деле был младшим…

Потому посвящать в дела гильдейские взрослые и важные никто Айлин не собирался. Ни к чему такие сложности, если роль для девочки долгие годы уготована была лишь одна — стать разменной монетой в брачном союзе с другой гильдией. Готовили Айлин к этому событию совершенно нещадно — только занятия, связанные с этикетом, изящными искусствами и прочим стереотипно женским. Никаких тебе интересных, но травмоопасных приключений, никаких тренировок с учителями боевых искусств и ничего иного, присущего будущим Воинам. К своему шестнадцатилетию девушка по праву могла называться «комнатным цветком», не видевшим ничего в жизни.

Возможно, в том же цветочном статусе Айлин бы и умерла, прожив отмеренные года, но Судьба распорядилась иначе. Девушке выпал шанс сопроводить брата в Академию Воинов Предела. Сестринские слёзы — то единственное, что ещё как-то действовало на Сигнуса, хотя и они в последнее время стремительно теряли свою силу. Во всём остальном брат… перестал походить на нормального человека.

А ведь раньше Айлин и Сигнус, как двойняшки, были поистине не разлей вода. Брат никогда не закрывался от сестры, щедро делясь впечатлениями обо всех своих мальчишеских приключениях и делах. И с неподдельным интересом слушал уже её истории-причитания, успокаивая и твердя, что обязательно защитит сестру от всего уготованного.

Пожалуй, только благодаря изменениям в поведении ранее очень отзывчивого и родного человека, отсутствию этих привычно-ритуальных слов поддержки, Айлин наконец-то прозрела.

Сколько и как бы девушка ни прокручивала воспоминания, но всё твердило, что начало положила разразившаяся война с гильдией «Лёд» за Ядро легендарного качества. Именно тогда в «Свидетелях Чупакабры» — маленькой, но очень гордой гильдии — откуда-то одномоментно возникло несколько десятков на редкость сильных Воинов. Настолько вовремя, что исход войны стал не просто предрешён, а буквально решён за считанные дни.

Дни, в итоге и послужившие отправной точкой в становлении кардинально нового Сигнуса.

Первое время Айлин ещё пыталась убедить себя, что всё происходящее ей лишь кажется. Потом переключилась на мысль, что так сказалось участие брата, молодого и неокрепшего разумом и духом, в кровавых событиях противостояния. Затем стала грешить, что виноваты две другие причины: назначение Сигнусу невесты из числа проигравших «ледяных» и ограничения, связанные с этим же грядущим событием. Мол, как раз это совокупно и привело к разрушению совместных планов и мечтаний брата и сестры о свободном выборе будущего.

Но после… после пришло горькое осознание, что дело вовсе в другом.

Сигнус познал власть. Он окунулся с головой во вседозволенность и сопутствующую ей тьму. А старшие тому никак не препятствовали, а скорее даже потворствовали. Особенно тем, что многих пленных «ледяных» отдали на потеху молодым — брату и его новым «друзьям» — детям тех самых внезапно возникших сильных Воинов…

Тогда-то Айлин впервые и поняла, чем пахнет власть.

Власть пахла той кровью, что стала неотъемлемой частью облика этого нового Сигнуса.

И не зря говорят, что средь нового нет место старому. Так и для Айлин места более не нашлось в мире переродившегося брата. Оттого и расцвела гораздо большая чёрствость и безразличие брата к ранее горячо любимой и оберегаемой сестре. Оттого и сама девушка уже не верила, что слёзы на самом деле как-то могли повлиять на брата. Не верила, что он исключительно по прежней доброте душевной заявил старшим просьбу, чтобы сестра проводила его в Академию на Испытание. А вот в то, что Сигнус этим показать хотел, насколько же свободнее по сравнению с ней, — вот в это очень даже да, Айлин верила…

Эта вера и позволила ей изменить предопределённую судьбу. Она сподвигла на самовольное и спонтанное проникновение за Врата Академии, как только Сигнус скрылся за ними. Она также стала и первой ступенькой в становлении новой Айлин. И она же напоследок помогла преодолеть впервые испытанный страх, порождённый Сигнусом. Когда увидел, что сестра посмела внутрь Академии пройти. Когда посмотрел настолько тёмным взглядом в душу Айлин, что она тут же чуть Пределу её не отдала.

Но не только вера помогла преодолеть страх. Невольно помог и тот «чёрный», стоявший у входа в Лабиринт. Причём парень расположился так, что вообще никак не мешал проходу. Но Сигнус, ранее ещё пытающийся как-то сдержаться, не выдержал и всё-таки сорвался на подвернувшегося «чёрного».

Потому Айлин была искренне благодарна столь внезапной, но судьбоносной встрече. Потому девушка и извинялась перед тем пареньком едва заметным жестом-кивком, чтобы и Сигнуса не спровоцировать снова, и самой не опуститься на его же новый уровень.

И как же повезло, что эта заминка отделила её на Испытании от остальной группы молодых «свидетелей»! Ведь проходя его в одиночку и обретая собственное Воплощение, она словно получила не Силу, а ту самую, страстно желаемую свободу выбора получила. Пусть ей достался всего лишь Посох, пусть отныне её удел — Поддержка, но даже так Айлин больше не бесправный кусок плоти, чьё единственное предназначение — подарить кому-то наследников.

Увериться в этом, вдохновиться мыслью о свободе ей помогла, как ни странно, неожиданная встреча брата с той самой назначенной невестой. Встреча, произошедшая сразу после завершения Испытания. Неизвестная «ледяная» молча Воплощение зажгла предостерегающе в ответ на всю ту гнусность, что вывалил Сигнус на неё же.

А ещё… ещё в тот момент Айлин искренне позавидовала этой девчонке! Не только её решимости отстаивать себя, бороться за собственное право на выбор, а тому, что за неё вписался тот же ранее встреченный «чёрный». Сделал это явно по доброй воле, словно настоящий Воин с пылающим Воплощением явился спасать принцессу от лап чудовищного Зверя.

Наблюдая столь контрастное поведение Сигнуса и неизвестного, Айлин только разочарованно качала головой и вздыхала сокрушённо. До изменения «свидетелей», до своей метаморфозы брат бы ни за что не опустился до столь ничтожно-низменных слов и действий, а сам бы на месте «чёрного» стоял, защищая даже совершенно чужую девушку…

Последующие дни, недели и месяцы в Академии всё больше и больше убеждали Айлин в том, что брат свернул куда-то не туда. Но никакие разговоры с ним ни к чему хорошему не приводили. А скорее даже наоборот… Наверное, поэтому со временем она, признав собственное бессилие вспять хоть что-то обратить, практически полностью порвала связь с этим тягостным прошлым.

Финальным аккордом разрыва стала Охота за Атрибутом, с которой Айлин вернулась и вовсе с теми, кто так и не примкнул ни к одной из фракций среди братьев и сестёр. Вернулась с командой Власта, которая на удивление охотно приняла её к себе. Правда, стоило оговориться, что Айлин так и не раскрыла факта родства с Сигнусом, которого ребята не жаловали. Иногда она корила себя за столь малодушную скрытность, но и сил иначе поступить никак найти не могла.

Аккорд хоть и прозвучал, но струна не лопнула окончательно. Над свободной судьбой Айлин оставалась довлеть одна ошибка, совершённая девушкой сразу после обретения Воплощения.

Контракт её обучения в Академии оплатил Сигнус. Из-за этого Айлин стала принадлежать «свидетелям» не только по крови, а уже буквально.

Единственной надеждой оставался Аукцион Выпускников, где кто-то теоретически мог бы выкупить её контракт. Но именно теоретически. Практически это было невероятно: заключивших гильдейский контракт никто чужой не трогал — проявление негласного правила: «Не трожь моё, и я не трону твоё». Волей-неволей его соблюдали все. Ведь это то единственное, что позволяло существовать небольшим гильдиям: посмей нарушить его — и всех твоих молодых тут же выкупит кто-то крупный и сильный, а затем просто-напросто в Зону отправит на убой.

Но Айлин верила.

Она поверила Власту, который, вопрошая о её решении вступить в команду, пообещал, что она во что бы то ни стало обретёт желанную свободу от любого бремени прошлого.

Иррационально? Наивно? Ещё как! Потому что ничего-то за душой у бывшего «чёрного» не имелось. И, вероятно, девушка бы точно не поверила, если бы не остальные ребята, что были непоколебимо уверены в прозвучавшем обещании их главы. Так же неистово уверенных сейчас и в том, что Власт точно дальше «погони за мечтой» пройдёт. Вот уж где точно настоящая иррациональность зарыта!

И Айлин не удержалась, спросила:

— Почему вы так уверены, что Власт далее пройдёт? Видно же, как тяжело ему Шаг даётся. И Атрибут ему не помощник, как Кирону или тебе, Миктлан. Так ещё и уровень у Власта самый низкий среди нас!

Только она своё недоумение закончила выражать, как со стороны упомянутого Миктлана раздался звук, подозрительно похожий на тщательно подавляемый смешок. Но проверить так ли это Айлин не успела, потому что ответить ей решил Аркос:

— Власт — любимчик Удачи.

Скала невозмутимо и с настолько твёрдой убеждённостью прогудел ответ, что Айлин сразу не нашлась что-либо возразить, а затем стало бессмысленно переубеждать эту безэмоциональную каменюку. Будто само провидение упоминания Удачи ждало, потому что после слов Аркоса у Власта откуда ни возьмись напарник объявился!

— Да как так-то⁈ — удивление Айлин всё-таки вырвалось на волю, на что ей ответил уже ничуть не скрываемый смех Светлого, к которому присоединилась и Флаграна.

Тот смех, под который «погоня» в группе «любимчика Удачи» стремительно и завершилась.

Новоявленный напарник в один из Шагов исхитрился изогнуться столь замысловато, что в моменте поменял траекторию Власта на прямо противоположную. Первое мгновение — Власт шагнул в одну сторону, отталкиваясь от клетки-поля, второе — он уже летит в другую! Не просто куда-то, а точно в цель! Спиной вперёд влетел прямо в чёрный победный квадрат. Влетел в пространстве Легковесности, а появился среди победителей предыдущих забегов.

И всё бы хорошо, да только Удача не только улыбаться благосклонно может. Она порой и пошутить недобро любит. Иначе и не сказать, потому как Власт чётко в Сигнуса впечатался, опрокидывая того наземь.

К сожалению для Айлин и остальных проигравших, зона победителей располагалась почти на противоположной стороне Арены. И потому об определённо вспыхнувшей перепалке оставалось судить лишь по резким перемещениям средь собравшихся там. Меланита и Кирон возникли прямо за спиной Власта, а за Сигнусом встали все прочие прошедшие из объединения «гильдий». Но и дальнейшего развития противостояния не случилось — следующим же моментом между двумя группировками возникла старшая Ферона, что-то предупреждающе выговаривая каждой…

Пока Айлин отвлеклась на происходящее вдалеке, в Легковесности успел пройти следующий и по совместительству завершающий раунд «погони», после чего над Ареной вновь разнёсся голос Малактора:

— Что ж, первое испытание завершено! И ваши успехи в освоении Лёгкого Шага впечатляют. Но не зря же девиз нашей Академии гласит, что Предел — не конец, а начало! Потому прошедшее испытание для кого-то станет отличным началом гораздо более серьёзного и насыщенного обучения! Вы обязательно достигните тех же высот, что показали некоторые из вас!..

Старший Малактор выглядел очень и очень воодушевлённым, подводя итог. Но сказать того же о некоторых учениках язык никак не поворачивался — на их лицах слишком отчётливо проступал откровенный ужас, в который ввергли даже не сами слова куратора, а сопровождающая их предвкушающая ухмылка, выглядевшая куда более красноречивой…

— Но это случится позже, а сегодня и сейчас приступим же ко второму испытанию! Имя которому — «Царь Горы»! И поможет нам в его проведении старший Ноэт!

Последовал жест-взмах в сторону названного наставника. Жест, на который все собравшиеся: как проигравшие, так и победители, но все одинаково учёные прошлым, — в едином порыве воскликнули:

— Приветствуем старшего!

На что Малактор, довольно кивнув, продолжил:

— В данном испытании вам предстоит наряду с Шагом использовать Атрибутную ауру. Первая десятка, достигнувшая старшего, наконец-то получит возможность сразиться за места в Совете… Однако! — тут куратор на миг прервался, пройдясь по рядам победителей очень уж недобрым и тяжёлым взглядом. — Однако те уловки, что дозволены были в прошлом испытании, здесь не пройдут! Разрешено только самостоятельное восхождение на Гору! Это всем понятно⁈

— Так точно, старший! — а это проревели исключительно те самые победители, изрядно побледневшие под суровым взором Малактора.

— Что ж, в таком случае пора проверить, так ли это на самом деле! — последовал новый взмах, но теперь в направлении Легковесности, что стала тут же меняться.

Клетки-поля исчезали, распадаясь на всё более и более мелкие куски, обращающиеся совсем незримой пылью, а из тумана внизу, таившего тайну основания Арены, стремительно вырастали колонны. Правильной геометрической формы, по цвету похожие на настоящий базальт, они имели самую разную высоту. Глядя на них, становилось понятно, почему куратор снова упомянул технику Шага.

Что до Ауры, то относительно неё всё стало прозрачно, когда на самую высокую и широкую колонну переместился старший Ноэт. И ладно бы просто переместился, но нет. Наставник принял позу для медитации, а следом от него в округу выплеснулась волна Атрибута. Даже со своего места Айлин отчётливо видела, как Воздух прокатился по вершине колонны, и рухнул плотным потоком вниз… Плотным только у вершины — чем ниже, тем светлее, менее концентрированным Атрибут выглядел.

— Гора и её Царь готовы встретить претендентов на восхождение! — по всему комплексу разнёсся голос Малактора. — Вперёд, на Арену!

Когда все победители первого испытания заняли стартовые позиции в подножии многогранной и настолько же ступенчатой Горы, в дело вступил старший Катаврон со своим раскатистым:

— И-и-и начали-и-и!..

Команда ещё не успела затихнуть в вышине Арены, а от старшего Ноэта уже разошлась новая волна Воздуха, что не просто рухнула вниз, а разом смела десяток претендентов, излишне замешкавшихся и не успевших Ауру задействовать…

Насколько Айлин знала, техника, применяемая наставником, звалась Давление Атрибута. Похожая названием на Давление Силы, с которого два месяца назад началось изнурительное изучение первых техник, но отличная как принципом действия, так и начальным уровнем применения. Если предельная вариация требовала минимум сороковой, то атрибутную Воин мог использовать уже с двадцатого. Правда, из-за своего неконтролируемого воздействия особой популярности она не сыскала. На Зверей она большого влияния не оказывала из-за их врождённого сопротивления Атрибутам, а Воины, находясь в Зоне Предела, обычно практически круглосуточно поддерживали Ауру активной. Во избежание, так сказать.

Сперва Айлин следила, затаив дыхание, за противостоянием Царю всех четверых знакомых ей фигур: Сигнус, Власт, Меланита, Кирон.

Но потом… потом она поймала себя на неоднозначной странности. Почему-то постепенно всё внимание захватила только одна из этих фигур.

Та, которую звали Кирон.

Применение Атрибутной ауры отличалось от Лёгкого шага.

И дюже разительно, потому что для Шага необходимо в филаменты ног всего лишь одномоментно подать смешанный поток энергии Предел-Атрибут, сконцентрировать-сгустить до нужной консистенции, а затем выплеснуть единым импульсом вовне — как в сами мышцы ног, так и буквально «вовне».

С Аурой дело обстояло иначе. Она требовала постоянного контроля и филигранной подачи одного только Атрибута, но зато вообще во всю филаментную систему. А уже после насыщения, «прогрева» которой следовало приступать к дозированной подаче Атрибута в слои кожного покрова.

Если же перевести на, так сказать, «боевой» язык, то Лёгкий шаг — чуть ли не мгновенно применяемая техника, а Атрибутная аура — требующая продолжительной подготовки. Во всяком случае, на нашем относительно невысоком уровне и при пока ещё малом умении.

Зато таким переводом легко объяснялось то, что в испытании «царя» ограничения на предварительную подготовку Ауры не ощущались, в отличие от Шага в «погоне». А коль препятствий нет, то сразу же после «захвата» одной из колонн я в бешеном темпе стал готовиться к активации техники.

Пока «Начали!» от старшего Катаврона ещё только «доходили» до сознания, инстинкты уже вовсю ревели: «Пора!». И я их не подвёл — послушался беспрекословно!

И — вовремя!

От Царя-Ноэта сверху прилетала такая мощная и плотная волна Атрибута, что замешкавшихся, не успевших среагировать, тут же прочь с колонн смело. Жалости к выбывшим ни толики не испытывал: меньше конкурентов — больше шансов у меня, Мелы и Кирона. Последние, кстати, тоже молодцы — как и я, выкупили ситуацию, подготовились заранее. Что же до выбывших, то и для них плюсы имелись: в следующий раз умнее будут. Воин обязан всегда и ко всему готовым быть.

И так-то оно верно, но-о-о… К подлости и целенаправленному вредительству сложно подготовиться.

Особенно сложно, когда тебе тупо не повезло. А Кирону именно что не повезло. На его месте мог быть каждый из нас, хоть и с очень и очень крохотной вероятностью. Лёд Меланиты — всё-таки весьма редкий Атрибут, а у меня и вовсе аномальный: встреть я такой у кого ещё — знатно бы поразился!

Так вот неудача Кирона в том заключалась, что у него и Царя Атрибут совпадал. А это, в свою очередь, значило, что и сил на Ауру нашему другу приходилось тратить не в пример больше меня и Мелы. Самое простое мерило сродства с Атрибутом — уровень, и у старшего Ноэта он однозначно выше, чем у Круглого. То, благодаря чему спасся Миктлан на Охоте, здесь играло против нашей команды.

И не просто играло, а как раз выиграло, Предел подери!

Превозмогающий нисходящее Давление Воздуха Круглый был настолько поглощён противостоянием, что не успел среагировать на упомянутую подлость. Один из прихлебателей Сигнуса, явно сам не справляющийся с испытанием, решил уйти красиво. Это если говорить о его и его господина понимании. Эта падла, падая с колонны, ухватилась за превозмогающего Кирона и потянула того за собой…

Честно говоря, я и сам был в том же положении — целиком и полностью сосредоточенный на противодействии чужой Силе, из-за чего на окружающую действительность внимания оставались сущие крохи. Которые теперь в спешном порядке пришлось превращать в нечто большее, потому что после негодующего вопля Кирона, увлекаемого вниз, восхождение на Гору заиграло новыми красками.

Может, «гильдии» и не стали бы сегодня столь явно пакостить, но моё фееричное столкновение с Сигнусом при победном появлении из Легковесности хорошенько так взбаламутило гнилое болото. И «гнилое» — это не фигурально, а в самом что ни на есть прямом смысле. Запах вокруг скучковавшихся гильдейских витал странный. Смутно знакомый, но едва уловимый и оттого ускользающий от точного определения.

Когда друзья встали за моей спиной, то речь в пору было заводить уже не о болоте. Обстановка резко стала похожей на то, что кто-то охапку первоклассного сушняка бросил в изрядно опавшее пламя. Старшая Ферона вроде и появилась, вроде и попыталась вновь его притушить, агитируя все разногласия решить после завершения испытаний. Разрешить их так, как и завещал в самом начале Малактор — с помощью дуэлей. И мы-то, конечно, согласились, но, похоже, кто-то другой решил не ждать конца…

Падение друга не просто выдернуло меня из противостояния Давлению, не только больше внимания на округу заставило обратить. Я ещё и с тревогой впился взглядом в ближайшие колонны, по которым должна была взбираться другая важная для меня особа.

Впился и тут же выдохнул, успокаиваясь.

Что ни говори, как ни разубеждай, а уровень решает!

Меланита, проклятая, но святая, на зависть легко восходила к Царю. Настолько, что её уже никто догнать не мог, как бы того не захотел. Разве что Сигнус, имеющий девятнадцатый уровень, но внутренний голос настойчиво шептал: «Да не-е-е… Не станет „чупакабра“ таким образом жертвовать собой!».

Он — нет, а вот кто-то ещё из «гильдий» — вполне!

Стоило мысли оформиться, как тут же пришлось менять выбор колонны, куда сам собирался шагнуть. Соверши туда его — тут же на меня бы прыгнул новый «херой», желающий угодить хозяину.

И ладно бы паршивость ситуации кончалась тем, что отныне я — единственная цель для оставшихся гильдейских, ведь всех прочих победителей «погони» из числа «неприсоединившихся» и «орденов» уже успела постичь та же судьба, что и Кирона. Так ещё и Давление никуда не исчезло. Оно, наоборот, только росло с каждым переходом на новую и более высокую колонну, требуя всё большей и большей сосредоточенности на контроле Ауры.

От всего навалившегося я натурально рычать готов был, аки Зверь, чующий, как вокруг него кольцо охотников смыкается!

Помимо первых двух проблем передо мной возвышалась ещё и третья. Сама «гора». Название испытания не зря включало в себя это слово. Так что чем выше — тем меньше подходящих колонн, ведущих к вершине. Тех колонн, что уже успели занять гильдейские, добравшиеся туда вперёд меня. Уровень, мать его, стопудово решает!

Однако и надежда не оставила меня.

Раз выше никто из них не спешил подниматься, значит, это уже за пределами их сил. Раз до сих пор никто не объявил о завершении испытания, значит, и десятерых ещё нет на вершине.

А это — возможность!

Уж что-что, а даже за самый мизерный шанс я привык бороться до конца. Ничто не даст в том солгать — ни сражение с Владыкой Чёрных Рук, ни преодоление Золотого коридора, ни битва с Семипалым Кротом, ни бой с Пожирателем и Примечательным, ни что-либо иное.

Пусть помощи ждать неоткуда. Пусть уровнем не вышел. Пусть путь к вершине перекрыт врагом.

Зато упорство, воля — всё моё!

Говорите, нельзя ничего использовать, кроме Шага и Ауры?..

Ну и хорошо! Очень и очень хо-ро-шо!

Я всё ещё отлично помню, как перед воплощением Ядра Атрибута, там, глубоко «внутри» себя же, стал копией Владыки. Как прекрасно помню и то отчаяние, ту обречённость, что позволили не сдаться, а вырваться из лап пугающего Искажения, слепить «шар» из него, избежав безумия, одержимости. Как благодаря этим чувствам создал очень плотное и настолько густое Средоточие, что оно фору многим бы дало по запасам готового к применению Атрибута… Если бы только кто-то, помимо меня и Мелы, знал о том.

Как раз этот запас и не давал надежде вдребезги разбиться.

Да, для развития филаментной системы требовались Ядра Зверей. Они даровали энергию, «переплавляемую» в верную атрибутную и тут же пускаемую на создание новых и новых филаментов и таких же узлов.

Но можно! Можно пойти и другим путём!

Тем путём, что чреват последствиями при будущем преодолении второго предельного…

Тем путём, о котором узнал из оставленного наследия в Бесцветном мире.

Согласно записям, Сила, извлекаемая из Ядер Зверей, тратилась на развитие филаментов не вся без остатка. Часть незаметно для практикующего оседала в Средоточии Атрибута, пополняя изначальный запас на то самое будущее…

Но сейчас наступило суровое настоящее… То, с которым смиряться я не собирался.

«Если вверх, то в самое Небо!» — так однажды сказала Меланита. Та, что уже где-то там, впереди-наверху ждёт меня.

А потому… потому я потянул всё из Средоточия. Вообще всё!..

Потянул, щедро насыщая имеющиеся филаменты, а недостающие — воплощая и тут же наполняя, чтобы следом пропитать Атрибутом каждый до единого слой покровного эпителия!

Потянул, живо представляя, как Аура не просто окутывает меня.

Потянул, яростно веря, что Аура обращается телом Владыки!..

А затем, дав наконец-то волю рыку, что давно жёг глотку, рванул!

Рванул вперёд! Рванул ввысь! Рванул так, как сам Неистовый воевать завещал!

Прихлебатели, «херои», охотники, враги — как только не успел назвать противников своих. Но теперь… теперь все они дичью стали для меня!

И весь такой необъятный мир сузился до единственного, но многократного действа.

Действа, которое ранее не вызвало у старших предубеждения и остановки испытания: не все гильдейские разменялись один к одному, как в случае с Кироном. Имелись и те, кто бесхитростно сталкивал оппонентов с колонн, упиваясь уровнем и силой, дарованной им же.

Для меня же это значило одно — я тоже могу повторить его столько раз, сколько противников встанет на моём пути.

И никакими словами не передать, какое же это удовольствие слышать, как теперь уже «гильдейские» жалобно верещат, выносимые мной с тех колонн, которые они посчитали своими. Наверное, помимо Ауры изменился и мой Шаг. Ничем иным не объяснить, что я стал преодолевать расстояния между ступенями к вершине гораздо легче, гораздо резче. И это «резче» придавало такой импульс пытавшимся меня остановить, что душа прямо-таки пела! Или рычала?.. Ай, не суть!

Как всё выглядит со стороны, чем закончится для меня — тоже ни единой мысли не мелькало. Как перестал думать и о том, что пора бы продолжить восхождение. Я полностью поддался азарту охоты. Стремление наказать, покарать в какой-то момент обратилось чуть ли не настоящей жаждой истребления всех тех, кто встать поперёк посмел…

Сколько продолжалось подобное безумство — и тут теряюсь, что ответить. Просто однажды, шагнув на очередную колонну, внезапно обнаружил, что противника на ней нет. Вот прям совсем нет. Вместо него прямо напротив моих глаз обнаружились чужие, синим льдом манящие… Да к тому же на невероятно прекрасном лице…

Поражённый представшей картиной, я замер. Может, на вечность, может, на мгновение. Но после — руку вперёд протянул, желая коснуться бледной кожи чужой…

Протянул и снова замер… А затем — бессильно опустил. Не только её, но и Ауру развеял.

Развеял аккурат под слова куратора, вновь разнёсшиеся над Ареной:

— Что ж! Пусть до Царя добрался никак не ожидаемый десяток, но за отсутствием иных претендентов испытание завершено! — на миг Малактор прервался, но почти сразу продолжил: — И, младшие, запомните этот миг навсегда! То, чему вы стали свидетелями, — весьма и весьма редкое явление. Ваш брат в час напряжённый не просто Атрибутную ауру применил. Он превозмог обычную её форму, обратив в нечто своё. Исключительно своё! Обратил тем, о чём каждый Воин в тайне мечтает, но достигают лишь считанные единицы. И имя этому — предельная техника!..

Наверное, вокруг стоял шум и гам. Наверное, он ещё больше усилился после слов Малактора, но, честно признаться, мой мир вновь сузился до предела. Правда, теперь он сосредоточился не на действии, а на ощущении. На ощущении тех рук, что меня, чересчур ослабевшего, крепко-крепко держали, не позволяя упасть… Силы ушли вместе с Аурой, вместе с Искажением, вернувшимся в своё Средоточие…

И как же обидно, что никто не позволил вдосталь предаваться приятно-пьянящему чувству искренней заботы! Когда и как именно «гора» исчезла, прошло вообще мимо сознания — Арена вновь декорации сменила, вернувшись к начальному облику: амфитеатр, где замерли те, кто гам и шум порождал; ристалище, где замерли те, кто стал новыми «царями».

И над всеми нами — гулко раскатывающийся голос Малактора:

— Что ж, настало время заключительного испытания! Хоть ваши братья и сестра и борются за места в Совете Трёх, но вы знаете, что в конце должен остаться только один. Лишь тот, кто станет главой Совета. А потому — да начнётся же испытание «Последний герой»! Бой, где все против всех! Бой, где наконец-то разрешено всё — не только техники, но и Воплощения с дарованными ими навыками!..

Старший ещё продолжал что-то вещать, то ли раззадоривая собравшихся, то ли просто во вкус войдя, а я, более-менее придя в себя, пристально смотрел под ноги.

— Мела, а Мела, — окликнул тихонько свою гильдейскую.

— Что, Власт? — в тон отозвалась та.

— А напомни, какой там Атрибут у Гнуса?

— Да чтоб я помнила! — а вот это звучало уже не в тон, а немного резковато, но девушка тут же поправилась, проследив наконец за моим взглядом: — Кажется, Песок…

И я не я, если этот самый песок ристалища не станет весомым подспорьем противному противнику.

Больше мы друг другу ничего сказать не успели — под свод Арены снова взвилось коронное Катаврона:

— И-и-и начали-и-и!..

И мир изменил свои границы… На сей раз не из-за моих действий или ощущений. Нет, теперь его ограничили принудительно.

Сделал это Сигнус.

Парень приступил к прорыву на двадцатый уровень, начал преодоление второго предельного…

А мы… Мы лишись шанса даже на отступление.

Арена — далеко не только тренировочный комплекс. Другое её предназначение — предоставить место, в котором Воин мог преодолеть предельные уровни безопасно для окружающих.

И когда Сигнус внезапно решил начать свой прорыв, то Арена на это ответила согласно заложенному основателями. Она изолировала всю группу «победителей» внутри себя, а конкретнее — в границах ристалища, напрочь отрезав от зрителей, от наставников. Таковыми мы останемся до тех пор, пока либо Сигнус не завершит свой прорыв, либо, к Пределу, не сдохнем тут все вместе…

На действия «чупакабры» ответила не только Арена, но и мы. Ответили, можно сказать, уже рефлекторно — то ли восхождение на Гору плоды свои принесло, то ли вернулась старая знакомая мотивация со своим лозунгом: «Жить захочешь — и не такие пределы преодолеешь!». Активация Ауры заняла считанные доли секунды. Не только у меня и Мелы, но, к сожалению, и у четвёрки наших противников, что стояла гораздо ближе к Сигнусу, которого пока выбыл из готовой начаться схватки.

Выбыл тот по той простой причине, что являлся инициатором разразившегося Атрибутного Шторма. Парня заключило в кокон, сотканный из его же Песка, где ему предстояло собственное сражение с взбунтовавшимся Атрибутом, что и выплеснулся вовне, отрезав нас от остального мира.

Победит Гнус — его Песок вернётся покорно в Средоточие, подняв парню как уровень сродства с собой, так и общий. Шторм стихнет, обратившись техникой Давления. Той самой, которой нас подавлял Ноэт-Царь на восхождении. И, конечно, в этом случае «чупакабра» присоединится к предстоящему «веселью».

Проиграет — и привет. На этом все из себя такие невероятные приключения Власта и Меланиты закончатся. Шторм расцветёт взрывом: один «Бум!» — и нас нет. И ничего, вообще ничего нас не спасёт — ни Аура, ни что-либо другое… Кроме разве что того цветка-результата синергии, но насколько бы любопытным я ни был, а проверять предположение в весьма неоднозначной обстановке желание отсутствовало. А неоднозначной она выглядела ещё и потому, что упомянутое «нас» — это и вон та четвёрка прихлебателей, что как раз выдвинулась в сторону меня и Мелы.

До этого ещё наделся, что в числе противников есть хоть кто-то из других объединений «гильдий», не связанных с «чупакаброй», но увы. Похоже, в предыдущем испытании избавились не только от «орденов» и «неприсоединившихся».

А ещё по очень и очень нехорошему оскалу направляющихся к нам, стала очевидна и другая истина.

Схватка будет вовсе не за баснословные, но в то же время бессмысленные баллы рейтинга.

Схватка будет за само право на жизнь.

Опустившийся на ристалище барьер обеспечивал не только безопасность тому, кто взялся за преодоление преграды в прокачке. Он ещё и таинство столь интимному процессу гарантировал. Даже присказка существовала: «Всё, что происходит на Арене, остаётся на Арене». Для меня с Мелой события здесь, как раз и грозили стать такими, оставив после себя лишь наши бездыханные тела…

Но только в том случае, если мы с этим согласимся.

А мы — не собирались!

И на вспыхнувшие Воплощения противников под их же синхронный, но странный своим пафосным безумием возглас:

— Во имя Экта Великого — умрите!

Мы ответили своими:

— Абсолютный Ноль!

— Бремя Вечности!

Я, конечно, хотел бы и второе Воплощение сразу призвать, но состояние слабости после восхождения заставляло излишне осторожничать и силы экономить. Уверенность в том, что Гнус прорвётся на третий десяток, ярко пылала в душе, а значит, ещё и с ним придётся разбираться. Хорошо бы к тому времени не просто разделаться с текущей четвёркой, но и дух успеть перевести.

— Твои — справа, — прошептала Мела и тут же приняла в сторону, чтобы левая двойка наверняка последовала за ней.

Отчасти понимал такое решение девушки, но принять его было сложно. Гильдейская оттягивала на себя двух самых высокоуровневых противников. Семнадцатый и шестнадцатый. Мне доставались два пятнадцатых. Ну, это если верить тому, что успел наговорить Малактор перед началом, представляя каждого прошедшего в финальный третий этап.

Ничьи имена я даже запомнить не пытался, предпочтя сконцентрироваться на главном: в зависимости от уровня, Воплощения и Атрибута наметить тактику на будущий бой. Конечно, в идеале знать бы ещё и навыки, дарованные врагам их Воплощениями, но тут, увы: чего нет — того нет.

Пару дельных мыслей породить действительно успел, но все карты смешал Сигнус своим прорывом. Помимо того, что ристалище окуталось барьером, так теперь ещё и поверхность его бугрилась злым Песком, что всячески препятствовал быстрому перемещению. Но тут у нас с Мелой хотя бы оказалось небольшое преимущество — чем ближе к кокону, тем и Песка больше, и Шторм сильнее, а мы-то стояли, считай, на другом конце ристалища. А у девушки ещё и личное нашлось — она в который раз продемонстрировала исключительную находчивость: на сближение с противником не пошла, а шагнула.

Часть энергии, требуемой для использования Лёгкого Шага, не зря выплёскивалась вовне. Так, Лёд Меланиты под её же ножкой обращался совсем крохотной площадкой, от которой она отталкивалась. Пока ещё Шаг девушки требовал более-менее твёрдой опоры под собой, но на высоких уровнях гильдейская чуть ли не по воздуху бегать сможет. Уж по воде шагать — так точно да! Но, конечно, при условии достаточного упорства, которое ещё предстоит обратить умением в будущем.

В том будущем, ради которого сейчас предстоит постараться. И постараться сильно!

Первой целью Мелы стал младший из противников. Хитрость ли это с их стороны, глупость ли, Песок сказался ли, но за девчонкой они рванули вразнобой, и Семнадцатый отстал от напарника на добрых десятка два метров. Не Предел весть какой разрыв, но в бою любая мелочь и заминка способны повлиять на исход.

Шестнадцатый обладал Воплощением-Мечом. Прямой короткий клинок, очень похожий на те, что сияли в руках моих Пешек в Лабиринте. А вот Атрибут парня внушал опасения. Ему достался Огонь, который такой помощи в Шаге, как Лёд Меланите, обеспечить не мог, зато Аура, наверняка, жгуче кусалась. Впрочем, гильдейской и на это оказалось плевать — её Лёд отлично справлялся с протуберанцами Огня…

Однако какой бы умелой и ловкой наша «ледяная» ни была, она всё же оставалась девчонкой. И моё желание защитить её и помочь — абсолютно естественно. Противиться ему я и не стал.

Тем более что пассивное накопление «мгновений» — вещь! Даже без призванного Воплощения за все прошедшие испытания накопиться их успело достаточно, а потому настоящим грехом было бы не воспользоваться подобным преимуществом.

— Тяжесть! — прошептал, устремив взгляд, полнящийся толикой злорадности, на Семнадцатого.

И-и-и — есть! Достал!

Плита Искажения, рухнувшая с Неба, оказалась для того полной неожиданностью. Среагировать парень успел лишь в самый последний момент, тупо вскинув свой могучий Двуруч навстречу. Видимо, надеялся, что выйдет разрушить плиту остриём, но не тут-то было! Клинок хоть и вошёл в неё, но ничего не сделал — она неумолимо продолжила то, что у неё получалось лучше всего, а именно — давить! И не просто давить, а обеспечила Мелу куда большим временем для боя один на один с Шестнадцатым…

Было бы лучше, разделись противники иначе да выбери гильдейская кого-то из двойки моих младших, чтобы максимально быстро с ним разобраться. Но ничего уже не изменить, пришлось работать с тем, что есть. Тем более что насчёт противника у меня имелась ровно такая же опаска: а вдруг со мной останется один из пятнадцатых, а другой рванёт к тем двум? Такого нам точно не нужно, а потому это тоже легло в основу решения сковать Семнадцатого.

А вот дальше, увы, стало не до наблюдений за чужим боем — пятнадцатые наконец-то подоспели ко мне. Похвастаться они могли разными Атрибутами — Водой и Камнем, но одинаковыми Воплощениями. По смыслу, естественно, а не внешнему виду. У обоих Двуручные Молоты, но если у одного это была привычная кувалда, то у другого — здоровенных размеров шар, к которому некто с больной фантазией приделал длинную рукоять. Он-то и владел Водой, он-то первым и пошёл на меня.

Щит я вскинул очень вовремя. Молот-шар влетел в него со всей дури! Удар настолько силён оказался, что меня чуть ли не вбило-впечатало в Песок… Если бы только тот внезапно зыбким не стал под выкрик:

— Топь!

Да твою ж! Вот тебе и Вода… Чего-чего, а собственного сковывания предугадать не смог, балбес! Так оно ещё и чуть сразу же фатальным и не стало, потому что второй молотобоец, который Кувалда, времени зря не терял и свой удар сбоку нанёс.

По задумке выпад должен был прийтись по рёбрам, сломав их к Пределу, но покорно такой участи я тоже дожидаться не стал. Вместо этого, преодолевая вязкость песка, толкнул Щит вперёд-вверх, уводя из противостояния с Шариком. И сам за ним последовал, ощутив, что «мгновений» вновь хватает, а потому выпалил неслышно, но спешно:

— Лёгкость!

Она не подвела! Навык позволил легко вырваться из вражеской топи, уходя от Кувалды, сокращая дистанцию с Шариком. Чем я тут же и воспользовался, на ничтожный миг наконец-то призывая Броню, чтобы активировать Кровь Предела… А уже под её могучим эффектом, помноженным на Лёгкость, вбил верхний край Щита врагу прямо над кадыком, в мягкую ложбинку над гортанью. Не будь Шарик под Аурой — ему бы точно конец: порвало бы к Пределу горло, если не чего похуже… А так парень лишь отступил на пару шагов, невольно развеивая Молот и судорожно хватаясь за горло, после чего так и завалился навзничь, выбыв на какое-то время из битвы.

Чувством первой победы насладиться мне не дали — инстинкты взревели, требуя продолжить движение ещё дальше вперёд во что бы то ни стало! А доверять в последнее время я им научился весьма и весьма, так что — вовремя! По холке даже сквозь Ауру прошлась волна холода. Бррр!

Благодаря резкой смене позиции успел краем глаза и в сторону Мелы мазнуть.

Гильдейская-таки разделалась с Шестнадцатым и теперь противостояла только Семнадцатому, который на удивление проворным выглядел для Земли. Обычно что этот Атрибут, что все его производные, как те же Камень и Песок, наделяли владельца мощью и выносливостью, но сказывались на ловкости. А тут, похоже, никаких последствий не имелось, что тоже в копилку странностей упало вслед за упомянутым в начале Эктом.

Или я просто-напросто чего-то не успел увидеть-понять, потому что пришлось спешно блокировать выпады озверевшего Кувалды, прорычавшего:

— Исступление!

Ударов на меня обрушилось — не счесть! Го-о-о… все они какими-то настолько предсказуемыми в Лёгкости виделись, что, каюсь, не удержался, начал отступать так, чтобы подобраться как можно ближе к девушке.

В момент, когда достиг задуманного, Леди Удача улыбнулась мне: «мгновения» накопились!

Чем и воспользовался, сперва Меланите крикнув:

— Смена! — чтобы тут же в сторону Семнадцатого бросить: — Тяжесть!

А дальше… в чём-то везти ещё продолжило, а в чём-то — уже нет.

Мела среагировала выше всяких похвал — легко переключилась на подведённого врага, с ходу впечатав в него Деление и Умножение. М-да… Я-то Шарика просто вырубил, а гильдейская миндальничать не стала — Кувалда однозначно быть перестал.

Невезение же заключалось в том, что я узнал причину проворства Семнадцатого:

— Скорость Экта!

И на сей раз эта падла смогла выскочить из-под Тяжести!

Да не абы куда, а чётко на меня, очень неудачно стоявшего… Пытаясь избежать удара, рефлекторно применил то, что приберегал для Сигнуса:

— Бремя прошлого! — и ткнул в первую попавшуюся «тень» в хороводе кристалликов с миниатюрами внутри Средоточия.

Как и в битве со вторым Семипалым, на миг в реальности проявился призрак Зверя, объятого Искажением. «Тень» Огненного Тушканчика появилась и тут же рыжей молнией метнулась в сторону Семнадцатого. Так быстро, что чужую скорость превзошла на порядки. Ну а противник, по инерции ещё несколько раз шагнув, упал. Двойное «м-да», однако.

Хотел бы я сказать, что мы победили. Но — нет. Ещё нет. Мало того, что вокруг Шторм продолжал бушевать, надёжно укрывая кокон с Сигнусом, так и оглушённый Шарик валялся неподалёку. Который, кстати, удачно, что отрубился, а не убился — мне жуть как хотелось выяснить, что ещё за Экт Великий такой, несколько раз упомянутый. Судя по форме обращения, это мог быть кто-то из Первых, да только загвоздка в том, что не присутствовало среди них никого ни с именем, ни с прозвищем подобным.

Но Розовый Обломинго поджидал и здесь. Я упустил из виду, что Шарик, впав в бессознательность, не мог поддерживать Ауру. Допрашивать стало уже некого — Песок беспрепятственно добрался до тела. И удержаться от рвоты, я вам скажу, оказалось очень даже сложно.

Только и оставалось, что промолвить третье «М-да» и постараться подготовиться к явлению Сигнуса. Хорошо, что с итогом первой части боя повезло — ни я, ни Мела серьёзных травм не получили, но усталости накопилось — будь здоров!

Явление «чупакабры», судя по всему, должно было вот-вот свершиться — Шторм постепенно стихал, Песок отовсюду стягивался куда-то вглубь преграждающей взор завесы. Вглядываясь в неё, я старался заметить малейшее движение, желая предугадать первое и самое вероятное действие Гнуса.

Делал это, пока Меланита — до того молча и устало опиравшаяся на мой Щит и о чём-то напряжённо думавшая, весьма забавно сморщив чумазую из-за песка физиономию, — не воскликнула, резко оборачиваясь:

— Вспомнила! Власт, я вспомнила! Экт — это…

Дальнейшие слова, если они и прозвучали, заглушил могучей силы удар, непрошено ворвавшийся в сознание, помутив его настолько, что ни я, ни девушка не устояли на ногах, не удержали Воплощения…

Атаковал нас, однако, не враг. Удар породили артефактные часы-эмблема Академии.

Удар особенный и знаковый, коль смог пробиться извне сквозь окружающий нас барьер… Удар, о котором старшая Ферона упоминала на лекциях, о котором нашлось несколько строк и в дневнике-наследии «неживых»…

Если никто и ничто не лгало, если и я верно интерпретировал те описания, то всего должно прозвучать четыре удара… И каждый последующий — много сильнее предыдущего.

Звук первого ещё гулял под сводом Арены, а завеса, куда так пристально вглядывался, разом исчезла, являя сокрытое. Являя кокон, на котором ярко пылал неожиданно знакомый и примечательный символ.

«𐌝».

Руна, как на потолке логова Владыки. Знак, как над алтарём на вершине Тёмной Башни.

Воспоминания прошлого нахлынули, заставляя слюну стать вязкой… А помноженные на почерпнутое в дневнике о рунах и причинах, отчего я видел их, она и вовсе стала такой горько-противной, что сплюнуть её жуть как хотелось!

Может, я и поступил бы так, будь возможность, но она как раз отсутствовала. Мы даже подняться с Мелой не успели, как раздался второй удар. В аккомпанемент которому лопнул ещё и кокон, освобождая Сигнуса…

Хотя вернее — того, кто ранее им был… Там, по колено в Песке, стояла тварь. Именно так — не человек, не Зверь. Двухголовое чудище, что скалилось и рычало в нашу сторону. Одна голова — та, в которой с трудом угадывались черты парня. Вторая — что-то… гиеноподобное.

Удар часов, явление твари… и третье — Осознание захлестнуло чувства. Обоняние прошил запах, знакомый ещё по финалу Охоты — прогорклый, гнилостный и острый. Тот, что тогда напомнил о Ликаоне, а теперь дал ясно понять: это, Предел подери, и самом деле гиена! Потому как в звук удара, всё ещё стоящий в ушах, вплёлся ещё и её смех. Такой, какой я слышал по возвращении из Бесцветного мира…

Оглушённые случившимся, мы предпринять ничего не успели, как тварь рядом возникла.

Мгновение — я и Мела ещё плечом к плечу.

Второе — и я уже лечу куда-то в сторону барьера Арены.

Третье — тварь хватает Мелу за шею. Чёрной лапой легко вскидывает девушку вверх, проминая её Ауру, и рычит ей прямо в лицо едва разбираемое мной:

— Дробление костей!

Четвёртое — мир наполняет хруст, разом вытесняющий эхо второго удара.

Глухо, почти неощутимо хрустит что-то в моём теле при встрече с барьером.

Хрустит дорогая сердцу гильдейская. Не только хрустит — она кричит. Страшно. Истошно. Слышать этот срывающийся голос было невыносимо, жутко… Настолько, что где-то внутри меня снова что-то хрустнуло, ещё более оглушительно… И я даже знал — что.

— А-ха-ха! Я же говорил, что ты наша! Моя! Вся! С потрохами! — куда более членораздельно рычала человеческая башка Сигнуса в искажённое лицо Мелы. — И я их сожру! Я сожру тебя всю-ю-ю!

Этому мерзостному «ю-ю-ю» вторил столь же гнусно-гиенный смех второй башки.

— Но сперва! Сперва ты познаешь боль! Много, много боли!..

Следующее мгновение окончательно разделило всё на две неравные части: «до» и «после» — третий удар и человеческая башка впивается в губы Мелы, заглушая её же всхлипывания…

Всё, что существовало «до» — обратилось прахом Бесцветья.

Всё, что случилось «после» — поглотило пламя ненависти.

Никогда прежде я не знал столь тёмного чувства. Оно поднялось, вырвалось из самых глубин души и обоих Средоточий.

Вырвалось, не просто вздёргивая поломанное тело на ноги, а заставляя проявиться Броню, заставляя наконец-то «исказиться» Плоть металла, Кровь Предела.

Вырвалось, оставляя в памяти лишь вспышку: «Что моё — то моё!». И не оставляя там ни перемещения к твари, посягнувшей на дорогое; ни лишения её руки, держащей «моё»; ни вбивания самой туши в песок.

Кто-то когда-то наивно определил Щит в неатакующий тип Воплощения.

Зря.

Уж что-что, а жирную точку в чьей-то судьбе моё Бремя поставить было способно.

Я и сделал это — обрушил Щит на самое основание шеи Сигнуса!

Обрушил и твёрдо произнёс, глядя в бесчеловечные глаза человечьей башки:

— Цена Вечности.

Произнёс, придавая Бремени его истинно невозможную тяжесть.

Произнёс ровно в момент, когда последний из четырёх ударов оглушительно затих.

Затих, чтобы породить шторм нового времени, новой эпохи и… возвестить пришествие Четвёртой Орды.