Но сражение ещё не кончено.

Протащило меня по инерции вслед за улетевшим противником прилично, чем и разорвало дистанцию с последней копией, что отвлечена была иллюзией Камня. И для первой победы как раз следовало разобраться с ней, а после — выйти на финальный раунд с её хозяином.

Под остаточным действием «мгновений» проворно развернулся, встречая подоспевшую копию. Хотя «подоспевшую» не совсем уместно, потому что подбиралась она в моём разогнанном восприятии со скоростью Гипноулитки. А сам навстречу ей сдвинуться я уже не смог — своевременное, но такое недолговечное усиление закончилось на развороте. Щит со своей неподъемностью превратил меня в абсолютно недвижимое, тем самым порождая мысль: «Дальше предстоит играть от обороны». Что было очень и очень нехорошо, учитывая множественность противника. Если Примечательный, конечно, будет в состоянии призвать новых двойников.

Приблизившуюся копию упокоил совсем уж простым ударом артефакта. Как-то слишком бестолково она махала своими страшными лапами, что позволило завершить её существование без особых проблем.

Наступал черёд вплотную заняться Примечательным, только как к нему добраться — идей не мелькало ни одной… Разве что нож метнуть, но делать так — верх глупости… Впрочем, спустя всего мгновение искать варианты стало не нужно. Та стена, куда брат-«забывашка» впечатался от толчка, внезапно осветилась много ярче прежней тусклости. Источником ядовито-зелёного света служила резко вспыхнувшая… хм-м… руна?..

Руна!

«𐌞».

И ведь узнал её! Как и со всеми прошлыми символами — стоило увидеть, как в голове мгновенно возникло всё об этом новом. Значение и оба аспекта. «Безличие», «анонимность» — светлый аспект, и «потеря души» — тёмный.

Вслед за вспышкой света раздался и душераздирающий визг Примечательного, достигший совсем невыносимо-немыслимых высот. Фигура его так и не сползла по стене, а, наоборот, стала растворяться в ней. Поглощаться, искажаться, постепенно теряя человеческие очертания, вспухая местами наростами бугрящейся плоти… Что подозрительно походили на ранее виденные внизу, на теле брата Мелы.

Мерзкое зрелище.

Но — превозмог, досмотрел до самого конца, что на всём своём протяжении сопровождался хрустом ломающихся в полнейшей тишине костей, — «забывашка» в какой-то миг окончательно замолк. Когда на стене не осталось никакого упоминания о Примечательном — ни единой капли крови, ни клочка чего бы то ни было, упавшего на пол, — руна разом потеряла яркость, вновь становясь еле-еле заметным, но светящимся узором на чёрном стекле стены. Вот вам и «потеря души»… Как же прекрасно, что спешил на подъёме сюда так быстро, что и мысли не возникло пощупать стены Башни.

Меня, ещё продолжавшего заворожённо смотреть на место пропажи противника, понемногу отпускало напряжение схватки, наваливалась истощающая усталость, желающая подарить немного блаженного забытья. С усилием тряхнул головой, отгоняя наваждение и стараясь наконец-то охватить взглядом всю площадку верхушки Шпиля.

Новых врагов в обозримом пространстве не присутствовало. И с чистой совестью отпустил Воплощение-Щит, позволив ему громогласно рухнуть. Вздохнул свободно — как же тяжко было держать эту монументальность! Только сейчас осознал, насколько приходилось стараться-напрягаться, чтоб она не придавила меня самого.

По-хорошему следовало проверить, как там Амазонка, но со своего места видел, что грудь её вздымается от дыхания, а луж крови вокруг тела нет. Жива! Всё остальное — дело точно поправимое, но позже. Можно чуть повременить, ведь сил ползти в её сторону ни толики не осталось.

Единственное на что их хватило, так это перевести взгляда на свои руки. Их всё ещё покрывал спасительный доспех белого цвета с серебристой окантовкой и немногими узорами. Матовый, с едва заметным блеском металла. Между сочленений проглядывал кольчужный поддоспешник. И все остальные части тела тоже были прикрыты бронёй, которая не только по своему виду, но и по всем ощущениям походила на ту самую и желанную из Испытания…

Желая проверить, подтвердить ранее мешающие в бою догадки, хотел скользнуть внутренним взором к своему Ядру Предела, но не успел. И будь нервишки у меня более расслабленными, не в боевом состоянии, так сказать, то дело могло бы принять более дурнопахнущий оборот. А так — прям молодец! Лишь вздрогнул да подпрыгнул на месте, резко находя в организме резервы.

Со стороны одного из, как мне казалось, абсолютно мёртвых тел раздался голос. Жуткий. Замогильный. Заставивший мурашки не просто бежать по спине толпой, а мчаться настоящей Ордой Расширения. Так этот голос ещё и по имени меня позвал:

— Власт!

Но ещё до того, как окончательно развернулся в сторону говорившего, уже понял, кто являлся источником.

Неживых на площадке было двое. Неизвестная мне сестра-«забывашка» и сосед-Пожиратель. Второй однозначно говорить не мог ввиду отсутствия разговорного органа. Впрочем, первая по всем законам тоже не должна была, но они оказались беспощадно попраны, судя по всему, Силой Предела. Ничем иным объяснить, почему девчонка могла говорить в своём состоянии, нельзя. Оттого и жуть нагонялась такая, что кровь стыла в жилах.

А она меж тем продолжила:

— Подойди! Кха! — вслед за словами из её рта щедро плеснуло красным. — Пожалуйста…

С тоской взглянув на неподъёмное Воплощение-Щит, настороженно и медленно направился к внезапно живой «забывашке». Медленно не по причине настороженности, а потому что сил, даже благодаря второму дыханию, было не так много, как хотелось бы. А настороженность заключалась в том, что направлялся с ножом-артефактом наперевес, пусть и потерявшим всю свою странно-морозную силу. Даже в последнюю копию Примечательного воткнул его уже в привычном виде, в котором он и был все эти годы со мной.

Остановился где-то в метре от девчонки, не рискуя ещё ближе подходить к говорящему трупу. Тем более что тот ещё и имя моё откуда-то знает. Как говаривал Родимус Беспечный: «Падазрительна!».

Пока приближался к «забывашке», заметил едва видимое свечение вокруг её истерзанного тела. Эта белая, призрачная аура покрывала его целиком. В том числе и уходя внутрь страшных ран.

Но что-либо спросить не успел. Девчонка опередила меня, начав тихонько говорить:

— Я — Алкана. Я тоже Отклонение, как и эти два выродка. Только способности мои лечебного типа, а не боевые. И можешь не опасаться, ничего я тебе не сделаю. Мне они уже никак не помогут. Их и хватило-то, чтоб тебя с Флаграной спасти да поддержать ещё немного моё тело. Понимаю, что веры моим словам сейчас нет, но и подыхать безымянной, неотомщённой не хотела! — на этом голос «забывашки» даже окреп, обретя чуть ли не алмазную твёрдость. — А потому: спасибо тебе!

Произнеся последнее, девчонка улыбнулась настолько грустно, что в горле у меня тяжесть возникла, а уголки глаз защипало…

Улыбнулась и обмякла.

И всё.

Свечение-аура разом распалось на мириады крохотных искорок белого огня, быстро исчезнувших, истаявших так быстро, словно их никогда и не было…

Уже имея опыт с чёрным кристаллом, скользнул в глубину белого. И-и-и — да, оказался полностью прав! Внутри кристалла висела миниатюра доспеха. Ровно такого же, как там, в реальности, на мне. Тот же окрас, узоры, текстура, материалы. Смущало, правда, что в отличие от Щита Броня не выглядела полупрозрачной, как это свойственно Воплощениям без Атрибута, а уже имела свой цвет. Странно, очень странно. Ну да, пока ладно.

Главное, что при взгляде на миниатюру доспеха в голове возникло его имя.

Отчаяние обречённого.

Как ни крутил имя на языке, понимал, насколько же идеально оно подходит доспеху. Именно чувство отчаяния ранее и стало отправной точкой, что позволила ощутить собственное Ядро Предела, перейдя на уровень Обретения цвета. А теперь оно же дополнилось обречённостью умирающего. В миг, когда ощутил ту боль в груди, когда тело должно было умереть, утянув за собой моё «я». Слияние этих чувств — отчаяния и обречённости — да помноженных на неизвестную способность Алканы, похоже, и стали катализатором для пробуждения светлой стороны Силы, для обретения второго Воплощения.

Да, именно что второго. Не новой части двойного, а по-настоящему второго. Имя у него своё. И, похоже, уникального — о таком типе Воплощений нам вообще ни слова сказано не было. Не встречалось и никаких упоминаний в доступных справочниках библиотечных. Вот уж поворот так поворот, так сказать.

В некоторой степени в сложившейся ситуации присутствовала даже забавность. Если это, конечно, не нервишки мои шалили. Так вот, о подобном варианте я и сам думал ещё тогда, когда осознал наконец-то первое Воплощение. Когда только один цвет-наполнитель Ядра обратился во что-то значимое. Причём ощущение от этого «чего-то» никак и ничем не отзывалось на воспоминание о моменте первого обретения Силы на Испытании. О моменте, также поистине наполненном обречённостью смерти. Теперь же я нашёл то самое, что подходило к тем смутным отголоскам в памяти. Сжатие руки, закованной в латную перчатку, давало именно тот отклик.

С уникальностью возникал закономерный вопрос: «А это вот Воплощение-Доспех — тоже Отклонение, как внезапно выяснилось со Щитом?». Мысль пьянила, будоражила, вновь подстёгивая сейчас уже совершенно бессмысленную выработку адреналина. А воображаемые руки так и чесались заглянуть в мою «книгу» навыков, где искренне, но наивно надеялся найти ответ. Наивно, потому что до недавнего времени я совсем не подозревал о третьей способности Щита. Так почему бы и Броне не пойти проторенной дорожкой и не скрыть часть своей силы? Скрыть и явить когда-то в будущем, в новый момент отчаянной обречённости?

Если вернуться и продолжить мысль о Щите ещё дальше, то получалось, что и он — Воплощение никак не защитного типа, а потому те терзания о стезе Поддержки и вовсе ничего не стоят, а были исключительно напрасны. Был дурак, исправлюсь. Начну прямо сейчас.

Повинуясь повелению фантазии, воображение услужливо распахнуло передо мной «книгу»-якорь.

Плоть металла.

Первый навык, что сам собой срабатывает при материализации Воплощения-Брони. Однако не совсем понятно, к какому виду его относить — то ли пассивному, то ли активному. Вероятно, всё же первое, но это неточно. А впрочем, неважно. Главное, что именно эта способность и делает доспех настолько удобным для меня, настолько невесомым. Словно он — само продолжение тела, плоть от плоти меня, но не мягкое мясцо, покрытое нежной кожей, а нечто гораздо, гораздо более крепкое. И прочное настолько, что никакой Теневой Ликаон не сможет и следа на нём оставить. Кроме разве что крошки из своих же зубов. Вот бы в детстве мне его… Но — увы! Только и остаётся, что вздыхать.

Кровь Предела.

Вторая способность. На сей раз однозначно активная. Тот навык, что позволил мне стать достойным, чтобы оторвать мой «молот Тора» от земли, в смысле Воплощение-Щит, после Цены Вечности. Почему-то после обретения Щитом своей неподъемности так и вертелась на языке ассоциация с этим оружием одного из богов, в которых веровали древние. В остальном Кровь — прекрасная способность. Особенно если сочетать её с ускорением от Поглощения мгновений, что удачно и проделал ранее, сам не ведая того.

Нашлась и пара чарок дёгтя в описании навыков.

Никакая из способностей не могла исцелять, так что Алкана действительно спасла мне жизнь. И, скорее всего, ценой собственной. Верить в последнее не хотелось, чтобы не чувствовать вину, которой на самом деле не было и быть не могло. Но поди докажи это собственному сердцу!

Другой чаркой стало отсутствие в «книге» третьего навыка. Но сказать, что веру и надежду я в него потерял, не мог. Где-то там, глубоко запрятанный, в моей душе остался тлеть этот уголёк.

Самым несуразным в ситуации с Воплощениями стало иное. После знакомства со способностями Брони я мог сказать, что она в большей степени и подходит Специализации «танка», а никак не странное Отклонение-Щит. Только, к сожалению, раз Воплощение-Броня слишком уникальное, то во избежание ярлыка с меткой избранности легализовывать в Академии придётся как раз Щит. Естественно, скрыв ото всех третий навык. Уж лучше в час урочный козырь иметь, чем самостоятельно порушить весь намеченный план о неприметном себе. Тем более что такой подход, по сути, уже прошёл полевые испытания против Пожирателя, пусть и без моего сознательного на то решения.

Захлопнув «книгу», вернулся к Ядру Предела, в котором имелись и другие изменения.

Пробуждение светлой стороны Ядра, как ранее и тёмной, также привело к образованию новых сателлитов. Теперь вокруг центра их вращалось шесть. К Костям, Крови и Нервам добавились три новых: Мышцы, Кожа и Сердце.

Сателлит Мышц соответствует шестому уровню. Мышцы перестают подчиняться обычной физике и биологии. Отныне они могут сокращаться с взрывной силой, позволяя рывки, превышающие человеческие нормы. Но взамен требуют соответствующую плату — огромное количество энергии. По идее, кушать я буду сильно больше и чаще. А без еды — слабость за считанные часы. И так будет, пока не обретёшь Ядро Атрибута. Там-то уже правила игры в очередной раз меняются.

Побочный эффект при воплощении этого сателлита также имеется. Известен как Атрофия Предела. Заключается в том, что все мышцы тела рассасываются за сутки. Повышенный расход энергии становится постоянным, а её источником служат мышечные волокна самого организма вместо питательных веществ, поступающих извне.

Сателлит Кожи — седьмой уровень. Как и всё прочее, кожа усиливает свои свойства, особенно защитные — её намного сложнее повредить. Но наибольшие изменения с ней произойдут уже на уровнях с Атрибутом, когда она сможет реагировать на него, перенимая часть свойств.

Недуг же здесь прост, но омерзителен. Отторжение. Кожа начинает отслаиваться, как чешуя. Новая, правда, при этом не растёт. Старший Ноэт в очень ярких эпитетах описывал результат эффекта. До сих пор передёргивает, если вспомнить его красочные речи.

И последний из новых — Сателлит Сердца. Восьмой уровень, и по совместительству мой текущий. Сердце перестаёт быть просто насосом, толкающим кровь по жилам. Оно становится вторым центром силы, синхронизированным с Ядром. А если проще, то ещё больше усиливает два других сателлита: Кровь и Мышцы.

Случайный ритм — его порок. Сердце начинает биться асинхронно, вызывая приступы галлюцинаций, быстро сводящих с ума, заставляет Ядро разрушаться.

Все эти три этапа с их опасностями я махом и очень удачно перескочил благодаря пробуждению второго Воплощения. Остался последний шаг — седьмой сателлит, — и придёт пора отправляться за Атрибутом. И поскорее бы! Хотя и так скакнул за малый срок настолько далеко, что до сих пор не верится, несмотря на доказательства рядом с Ядром. Не иначе как воздух в Аномалии сильно волшебный.

Закончив с сателлитами, переключился на чёрный кристалл Воплощения-Щита. Если ранее миниатюра его внутри вращалась, давая возможность мне любоваться на него со всех сторон, то сейчас он словно замер в Вечности. Возможно, так сказывалось на нём влияние Цены.

Нашлось изменение и с кристалликом Камня Лоз, благодаря которому использовать «тень» этого Растения. До боя с братьями-«забывашками» рядом с ним ещё горела одна из точек чёрным огнём, теперь же все три сверкали стеклянной пустотой. За время, прошедшее с испытания Эха павших, ни одна из двух пустых так и не восстановилась. До получения новой «тени» об этом навыке можно забыть.

С другой стороны, это навело на совсем уж хитрую мысль. Представить наставникам Академии Поглощение мгновений как два навыка, по числу способов его применения. Первый — замедление противника, второй — ускорение себя. Гениально же! Как ни крутил идею — не находил в ней изъянов. А Эхо может стать как раз козырем, когда найду новую «тень» или восстановлю заряды для текущей. Ну а Цена — настоящий джокер. Воплощению-Доспеху же отводится роль абсолютной тайны. В идеале он должен остаться таковым до самого выпуска, до самого путешествия к цели. Или по-настоящему крайнего случая, когда иного выхода уже не будет.

На этих размышлениях своё внутреннее пребывание у Ядра завершил, вернувшись в реальный мир. Пришла пора совершать один из намеченных ранее рывков. Правда, очерёдность поменял — сперва наведаться к трупу Пожирателя. Он банально лежал чуть ближе, Амазонка — уже за ним.

Сосед-«забывашка» после своей кончины частично, но вернулся к человеческому облику. Руки стали гораздо короче, почти вернув нормальную длину, а лапы больше походили на обычную кисть, пусть и с весьма гипертрофированными ногтями-когтями. Мех стального оттенка, покрывавший плечи и предплечья, исчез совершенно бесследно. Чисто с научной точки зрения было бы любопытно взглянуть на изменения морды лица, но чего нет — того нет.

А ещё понял, какой же я дурак.

Раз кристалл «тени» соткался над телом Алканы, то наверняка и здесь присутствовал. И в отношении Пожирателя никаких угрызений я не чувствовал: «Твари — тварская смерть», так что забрать его «тень» — ни разу не кощунство, и отторжения мысль не вызывала. Но — поздно. Сосед намного дольше лежит без головы, чем прошло с ухода Алканы.

Покачал головой да направился к Флагране-Амазонке. Хоть в чём-то не дурак, связать упомянутое Алканой девичье имя с единственной присутствующей здесь другой сестрой — много ума не надо. А вот для чего требуется его больше, так это разрешить загадку: «Откуда Алкана моё имя знала, чтоб окликнуть?».

Амазонка всё ещё пребывала в беспамятстве, но дышала без каких-либо осложнений. Я бы вообще назвал её состояние глубоким сном совершенно здорового человека. Только вид формы, чересчур потрёпанной, местами порванной и измазанной в крови формы, и говорил, что ранений у девушки было неприлично много. И весьма серьёзных. Алкана и правда сотворила далеко не единственное чудо, ограничившись мной, а спасла-излечила ещё и Флаграну.

Не став пытаться дозваться до сознания девушки, развернулся и побрёл в сторону Воплощения-Щита, сообразив наконец-то произнести:

— Отчаяние обречённого.

Произнести и развеять такое удобное Воплощение-Броню.

А после… разом всё прекратилось. Всякая боль исчезла, словно мираж. Только тошнотворные запахи палёной кожи и горелого мяса, напрочь забившие обоняние, твердили, что ничего-то мне не привиделось…

Ещё пару раз по инерции поскребя уже совершенно пустую ладонь, прекратил бесполезное занятие. Вместо этого поднёс травмированную конечность ближе к глазам, пытаясь детальнее разобраться в случившемся.

Ничего не вышло.

Разобраться, имею в виду. Я лишь бессмысленно разглядывал изменившуюся правую руку, не испытывая в той дискомфорта. И никакие прислушивания к собственным ощущениям ни разу не проясняли ситуацию.

Разглядывал, пока со стороны Амазонки не послышалось подозрительное шуршание приходящего в себя человека. Обернувшись на источник звука, увидел, что Флаграна уже успела принять полусидящее положение и теперь сама осматривалась по сторонам. Заметно было, как вздрогнула, когда наткнулась на Пожирателя; как замерла, когда увидела Алкану. А спустя ещё немного — встретились взглядами уже друг с другом.

Не придумал ничего лучше, чем медленно и осторожно кивнуть в знак приветствия, разведя руками, показав, что они пусты, вдогонку произнеся:

— Тут много чего произойти успело. Обо всём расскажу. Но сперва, позволь представиться. Меня Власт звать, а тебя, как сказала Алкана, Флаграна. Верно же?

Не менее медленно мне в ответ тоже кивнули, несколько заторможенно подтвердив:

— Д-да, в-верно… Н-но как ты говорил с Алканой, если её на моих же глазах убили? — и дополнив встречным вопросом.

— Говорил-то я ртом, — хотел пошутить, да слишком неудачной вышла попытка, судя по непониманию в глазах собеседницы, так что поспешил исправиться: — Я тоже так подумал, когда только увидел её. Но ошиблись все. Потому мы победили.

— Победили? — всё ещё настороженно переспросила Флаграна.

— Ну, если противниками были два наших брата-«забывашки», то стопроцентно победили! Один вон без башки валяется, а второго, кхм, — тут уже я немного помедлил, пытаясь слова подобрать, — в общем, будем считать, что его Башня забрала.

— Башня? Забрала? Это как? — всё-таки потребовали от меня деталей более подробных.

— Ну-у-у! Я его в стену толкнул, а она взяла и поглотила его. Так что прикасаться к ним категорически не рекомендую! Почему и как — не спрашивай, сам не знаю и не понимаю. Честное интернатское! Могу только добавить, что в месте их соприкосновения вспыхнул какой-то символ зелёный, и — всё. Во-о-он там это было, — ткнул в примерное место исчезновения Примечательного.

— Вот оно что… — протянула Амазонка, устремив взгляд в указанном направлении, но почти сразу вернулась ко мне, указывая на Пожирателя: — А с этой крысой что случилось? Где его голова?

— Артефакт с ним случился. Вжух — и нет головы!

— Эм, это что за артефакт такой, что сильнее Воплощения? — удивлённо вытаращилась Флаграна. — Я с ним билась-билась, да так и не смогла пробиться через мех!

— А, подловила! Ладно, признаю́сь — Воплощение и артефакт! — тут я как раз добрался до Щита, так что, натужно скрипя опорно-двигательным аппаратом, кое-как поднял и утвердил в вертикальном положении Воплощение. — Вот она, моя прелесть!

— Это что?

— Воплощение! — тут же ответил я.

— Щит? Воплощение? Ты издеваешься⁈ — уже натурально взорвалась юная воительница.

А я что? Я — молодец! Вывел-таки её из состояния заторможенной прострации, а потому можно с лёгким сердцем и чистой душой становиться нормальным собой.

— Именно так, издеваюсь. Но больше не буду, — покаялся и пустился в пояснения: — цель достигнута. И да, это моё Воплощение. А артефакт — вот, — тут уже вынул из перевязи нож, демонстрируя Амазонке.

Кажется, я сильно поторопился. Цель не достигнута. Отчего-то сложилось впечатление, что Флаграна после моих слов почти вернулась в прежнее пограничное состояние. Правда, спустя несколько секунд она всё же отмерла и продолжила расспросы-уточнения:

— Ты на полном серьёзе говоришь, что победил безумное Отклонение всего лишь этим вот ножичком и Воплощением Поддержки?

— Ну да, всё так, — подтверждающе покивал в ответ.

— Не понимаю, как. Не верю! — Флаграна подвела свой неутешительный для меня итог.

А ведь я чистую правду-матку резал. Ни разу не выдумал ничего в истории своего эпического противостояния с Пожирателем. И всё равно недоверие. М-да.

Сдаваться не собирался, кровь из носу требовались правильные для меня показания единственного свидетеля, чтобы скрыть, обставить всё как надо. Потому пришлось продвигать более подробное и логически выверенное описание:

— Зря! Ни разу же не обманываю! Щит позволил мне выжить, — тут хлопнул звонко по предмету разговора, продолжая: — Выжить и подобраться к крысюку. Подобраться и нож воткнуть в башку. Повезло, что тварь меня просто-напросто не восприняла всерьёз. Со вторым «братом» то же самое по сути. Использовал навык Воплощения, чтоб толкнуть его, а дальше стены местные помогли, чем могли. Можно сказать, они-то его и победили. Вот как-то так всё и вышло.

— А с грудью у тебя что в таком случае?

— А, это… — скосил взгляд на дыру в своей форме Академии. — Ну, второй хрен меня-таки достал, но случилась Алкана. Тело подлатала, что моё, что твоё… Форма, как видишь, уже за пределами возможностей её Отклонения… — на последних словах не удержался, вздохнул тяжело, но, тряхнув головой, спросил уже сам: — Я не хочу бросать тело нашей сестры здесь, но как его забрать — ума не приложу. Может, у тебя найдётся какая идея?

На том окончательно умолк и уставился на успевшую встать в свой могучий рост Амазонку. До сих пор остаётся только диву даваться, как Пожиратель держал её одной рукой-лапой, совершенно не напрягаясь. Попал бы я под удар его нечеловеческих мышц, и поминай как звали. Кстати, о нечеловечности. Что-то перестал я ощущать давление на себя со стороны Щита.

Неужто прекратилось действие штрафа от Цены Вечности?

Взбудораженный этой мыслью, попробовал развеять Воплощение.

И — получилось!

На радостях скользнул внутренним взором к Ядру проверить чёрный кристалл. И не разочаровался в ожиданиях. Миниатюра Щита пришла в движение. Приятно, Предел подери! А вот кристалл Камня Лоз не порадовал — остался без изменений.

Обратно в реальность вернулся как раз вовремя, чтобы услышать ответ Флаграны:

— Тоже мыслей дельных нет. А проверял уже, что во-о-он там?

И махнула в сторону, куда мной и планировался четвёртый рывок, но откладывался по причине нежелания. Даже смотреть в том направлении совсем не хотелось, так что практически сразу отвёл взгляд, непроизвольно при том передёрнув плечами:

— Не успел. Да и, честно говоря, вообще неохота туда приближаться…

— Согласна. Когда с Алканой направились сюда, то просто взглянуть на округу хотели с вершины башни… — и замолчала, но чуть погодя продолжила уже вопросом: — А ты здесь как оказался?

— Да, собственно, почти по той же причине. Я же в пелену вступил до вас, так что успел заметить, куда вы падали. А Шпиль — ближайшее высокое строение-ориентир, ну и подумал, что вы тоже почти наверняка двинетесь сюда. И опять же, где, как не возле строений, искать пелену обратного перехода? Но, похоже, мы все ошиблись. Причём очень, — теперь уже сам махнул в запретную сторону.

Алтарь.

Вот что там находилось. Неимоверно древний, невероятно омерзительный. Второе, потому как жертвенный — вокруг не просто лежали горки костей, а он был практически погребён под ними. Цвет его даже в местном тусклом освещении прямо-таки кричал о кровавых реках, что весьма щедро когда-то орошали его. Впрочем, главную мерзость вызывало вовсе не это. Присутствовали две других причины.

Первая — руна. В самом-самом верху. Новая. Ранее ещё не встреченная. Но ясная для меня и моего знания.

«𐌝».

Значение — «запертые врата». «Тайна» — светлый аспект и «непрощённый грех» — тёмный.

Кого врата могут запирать, не то что представлять не хотелось, но и думать.

Да только делать этого и не требовалось. В чём вторая причина и заключалась.

Там, на стене, между алтарём и руной, находилось Оно. Неизвестное. Неназываемое. Непостижимое. И ещё много всяческих «не-». Но все они говорили об одном. Даже не говорили, а кричали. Причём ёмкую и весьма конкретную фразу: «Бегите, глупцы!».

Побежали ли мы с Флаграной?

Конечно, нет. Ни «от», ни «к». Во-первых, уже поздно, а во-вторых, по-хорошему следовало разобраться во всём здесь и сейчас. Сделать это, находясь на относительно безопасном расстоянии. Что, в общем-то, и пытался.

Созерцая непостижимость, в голове отчего-то то и дело вспоминался Примечательный. Точнее, не он сам, а его слова. Слишком они были… предметными, что ли? Будто специально он сюда пришёл. Причём именно он, а вот Пожиратель — уже так, чисто случайный попутчик. Возможно, я мог бы сказать, что надумал всё. Но, прокручивая все прошедшие мгновения: своё появление, положение участников на площадке, а главное, куда перед растворением в стене тянул свои ручки Примечательный, — обрывочные подозрения упорно желали сложиться в цельную и однозначную картину…

Только толку-то от всех этих умозаключений? Никакого, а потому пришлось отмахнуться от них, упрятав пока что в глубины собственной памяти, да со вздохом облегчения отвернуться от мерзости.

Отвернуться и сказать Амазонке:

— Так вот про эту хтонь. Не знаю, что это. И знать не хочу. Так что ни за что не подойду ближе. И тебе не советую.

— Да у меня и самой такие же мысли. Причём дополненные желанием поскорее убраться отсюда. Но Алкана…

К сожалению, не согласиться с Амазонкой никак нельзя было. Но и достойных идей так и не появилось. Особенно после пристального рассматривания алтаря, рядом с которым вообще ничего и никого оставлять не хотелось. Вариант, чтобы спрятать тело в пояс-хранилище, как сделал ранее с останками Камня Лоз, почему-то в отношении Алканы воспринимался настоящим кощунством и надругательством.

Так пока ничего и не решив, направился к павшей. Подле которой снова присел, вытаскивая нож-артефакт. Да не просто присел, а принял позу для медитации, пояснив Флагране:

— Попробую помедитировать, может, артефакт что-то подскажет. Побудешь пока на страже? Хватит на то сил?

— Да, вполне! — на удивление бодро ответила Амазонка, у которой я как-то позабыл спросить за самочувствие после пробуждения.

— Отлично! — произнёс и постарался отрешиться от реального мира.

Центром своей медитации решил сделать как раз-таки вытащенный нож. Стремился по крупицам воспроизвести все те моменты, когда клинок разрушал ледяные оковы брата Мелы.

Стремился, да только ничего не выходило. Лишь картинки произошедших событий безмолвно мелькали. Мелькали, не даря ни знаний внезапных голове, ни ощущений никаких телу. Чистейшей воды пустота по всем фронтам.

Сколько так пыжился — Предел знает.

В конце концов плюнул да бросил гиблое дело, вернувшись вниманием к реальности, где постарался максимально незаметно достать печатку «ледяных» из хранилища.

За полным отсутствием иных идей хотелось верить, что секрет того ледника-надгробия мог скрываться в кольце. Особенно после недавнего и необычного исчезновения-растворения в руке другой драгоценности, от чего до сих пор передёргивало-потряхивало. Как только Флаграна не услышала мой скулёж, не учуяла запах палёный…

Достал кольцо якобы из кармана и, не обращая внимания на вопросительный взгляд Амазонки, взялся за его изучение-осмысление. Первое разочарование постигло в том, что надписей никаких на драгоценности не виднелось. Всё же надежда таилась, что в прошлый раз пропустил, не обратил внимания, в большей степени занятый мыслями о содержимом письма-послания. Но — увы.

Второго разочарования, однако, уже не последовало. Сперва за причину его отсутствия зацепился палец, а затем и мысли. Хотя «зацепился» не совсем верное определение, скорее — «нащупал». Символ на печатке.

Снежинка.

Искусная работа одного создателя. По сути, такая же работа, как и на клинке. И продолжающаяся вереница размышлений, вившихся вокруг символа, вела к единственному слову.

Кровь.

Когда-то Меланита сказала фразу, что нож мой. Мой по праву крови. Что, если и кольцо «ледяных» прореагирует на красную жидкость? Пусть в моих жилах текла не родственная истинным владельцам субстанция, но на клинок-то она сработала.

Сказано — сделано!

Обильно окропив драгоценность своей кровью, надел на палец. Будучи уже учёным и во избежание неизвестных эффектов, решил на сей раз пожертвовать левой рукой. Впрочем, по-настоящему умный делать это вовсе не стал бы…

Надел, а ничего-то и не произошло. Ни сразу, ни спустя пяток минут.

Подождал ещё.

Ни-че-го.

Расстроился ли я? Естественно!

Стянув кольцо, попробовал заново взглянуть-ощупать его в надежде на изменения… И тоже ноль. Я бы вообще сказал, что абсолютный ноль, коли речь о холоде.

Всех изменений только, что снежинка перемещалась по щитку печатки. От бортика к бортику, следуя за наклоном. Будто… плавала… хм-м-м, в ванне кровавой.

Ну а дальше поступил предсказуемо глупо. Попробовал ногтем подцепить снежинку, ставшую внезапно движимой. Впрочем, сперва, конечно, пытался вытряхнуть её, постучав печаткой о ладонь. Но раз не вышло, то и перешёл к более вандальному варианту — ручному направленному воздействию.

Подцепить удалось не с первой попытки. Но как смог, тогда осторожно потянул символ вверх. А он, зараза, ни в какую сдаваться не желал! Ну, я и поднажал, усилил давление. Вроде бы совсем немножко, да снежинка посчитала иначе. Она треснула.

Не знаю почему, но руку свою неугомонную потянул как раз к окрашенному участку. Протянул и упёрся в неожиданную преграду. Буквально в нескольких сантиметрах от цели меня остановило что-то невидимое и ещё более холодное, чем игла кольца. Но не непреодолимое, а какое-то рыхлое. Словно руку в свежевыпавший пушистый снег опустил.

Совладав с неожиданностью, надавил, продолжил движение к намеченному.

Мыслей о том, что поступаю глупо, не возникло. Если происходящее дошло до текущего момента, то уже не ожидал каких-то ловушек, проверок артефактом на «свой-чужой». Искренне считал, что все они позади, смылись потраченной кровью. Оттого и руку тянул к красной части — к родной кровавой части.

Миг, когда достиг цели, останется со мной навсегда.

Потому что он не стал каким-то особенным. Обычное касание сухого льда. Полное разочарование любых ожиданий. Даже обидно стало. Сначала.

А потом стало не до того. Рука намертво примёрзла к алому участку!

Легонько потянул её обратно, но отнять не смог. Стоило же приложить лишь чуть больше усилий, как оглушительный треск раздался вновь. Вслед за отламыванием цветной части трещины разом охватили весь цветок.

От стремительного разрушения великолепия даже дыхание перехватило. Или виновато осознание, что опять что-то непоправимое натворил?..

С каждым мгновением расстояние между осколками росло, а сами они обретали свободу — медленно поворачивались в одном им ведомом направлении, оставаясь на месте.

Не избежала разрушения и та часть, что прилипла к моей руке. Только повела она себя по-иному — стала собираться в ярко-алый шар. Собиралась, концентрируясь в районе ладони, будто предлагая сжать, обхватить себя.

А я и поддался.

Ожидал ощутить новую грань холода, но обманулся. Поверхность шара встретила ласковым теплом, возвращая полную чувствительность онемевшей конечности, растекаясь по ней чем-то приятным.

Отвлечённый на ощущения в руке пропустил тот миг, когда все прочие осколки образовали второй шар. Стеклянно-ледяного окраса и гораздо бо́льших размеров. Которые, к тому же, не остались неизменными — шар постепенно становился всё меньше и меньше, совершая это под громогласный треск лопающегося льда. Вместе с уплотнением менялся и цвет — он всё больше и больше темнел.

Сколько так продолжалось, сказать не возьмусь, но всё завершилось оглушающей тишиной.

А напротив меня осталась висеть крохотная иссиня-чёрная жемчужина. Сокровище переливалось, окружённое бело-голубыми всполохами если не пламени, то чего-то очень на него похожего.

Не отдавая себе полного отчёта, выдохнул, заворожённо глядя на шарик:

— Красота!..

Откуда-то сбоку, кажется, со стороны Флаграны, мне вторили тем же словом…

Под такое звуковое сопровождение жемчужина совершила свою подлую атаку.

Сделала выпад, от которого никак защититься не успел.

Успел только короткую вспышку сгорающей в небе звезды увидеть. Звезды, что сорвалась в мою сторону, легко опрокидывая на спину, взрываясь в голове мириадами других невообразимо далёких светил…

— Власт! Власт, да очнись же ты! — спустя неизмеримую вечность до меня донеслись чьи-то глухие призывы, что с каждой секундой звучали всё отчётливее. Вслед за ними перед глазами возникло встревоженное девичье лицо.

— Я тут, я в порядке, — постарался успокоить Флаграну, а затем кое-как утвердился в полусидячем положении.

— Точно всё хорошо? Что это было? — Амазонка всё ещё встревоженно смотрела на меня.

Не торопясь отвечать, приподнял руку в останавливающем жесте:

— Погоди, дай с мыслями собраться. А пока можешь помочь подтащить брата-«крысюка» поближе к Алкане?

— Конечно, давай, — согласием тут же отозвалась Флаграна.

Не зря говорят, что совместные дела сближают. Потому и решил девчонку приобщать к плану, родившемуся под светом далёких светил.

Флагране указал на ноги, сам ухватился за безголовую часть Пожирателя. Как и предполагал, в одного бы ни за что не справился — тело оказалось чересчур тяжёлым. Но вдвоём справились, перебазировали его к Алкане.

Пришла пора приступать ко второй части плана.

Первым делом попросил Флаграну отступить на пару метров в сторону, встав чуть позади и сбоку. Сам же утвердился так, чтобы оба тела оказались на расстоянии примерно метра и попали в один конус, вершиной которого должен был стать я.

Следующий этап требовал непосредственного участия печатки «ледяных». Нацепил кольцо, что вернуло себе изначальный вид — ни следов крови, ни «блуждающей» по щитку и сломанной снежинки.

А затем вытянул руку вперёд, указывая символом гильдии на тела, и произнёс:

— Лёд — это время, застывшее в правде!

Отзываясь на озвученную команду, печатка резко стала тяжёлой, норовя утянуть руку вниз. Но я знал, я был подготовлен. И потому смог, удержал! Но испарина-таки мгновенно лоб покрыла, а зубы издали непроизвольный скрежет напряжения.

Сколько длилась эта пытка, сказать не возьмусь, но момент, когда рука обрела свой прежний вес, показался настоящим блаженством!

Вся тяжесть разом выплеснулась в мир передо мной, расходясь волной в рамках намеченного конуса. Расходясь и оставляя после себя замёрзший мир во всём своём великолепии — заковывая Алкану и Пожирателя в глыбу льда.

— Ух ты! — из-за спины раздался поражённо-восхищённый вздох Флаграны.

Я был с ней согласен на всю тысячу процентов. А то и много больше! Процесс образования ледника зачаровывал, заставлял неотрывно следить за собой, несмотря на бьющий в лицо бурный поток холода.

Держать руку вытянутой в течение продолжительного времени — то ещё испытание. Даже для весьма тренированного человека. Так что под конец создания все мысли оказались полны единственным желанием. Опустить её.

Что и сделал, став свободным.

Впрочем, не только её опустил, но и всё тело отправил на пол отсидеться. Что-то сил из меня это сотворение ледяного памятника вычерпало чересчур много. Не ожидал такой подставы от артефакта.

Рядом зашуршало — это Флаграна присела рядом, также уставившись на глыбу.

Помолчали…

Потом спросил у неё:

— Пойдём?

— Пойдём, — согласилась та со мной, упруго поднимаясь и протягивая мне руку помощи.

Ухватился за неё, словно за спасательный круг:

— Настолько паршиво выгляжу?

— Да, совсем не краше их, — махнула девушка на заключённых в вечный лёд.

— Хех, — только и оставалось, что вздохнуть, но затем продолжил: — Как выберемся, сделаем привал. Пора бы подкрепиться нам.

Вербально ответить девушка не успела, потому как её опередило урчание со стороны желудка. Смущённая Амазонка — забавное зрелище! А уж если и сама улыбается, то мир точно не так уж и плох — ведь на её урчание мой желудок ответил тем же, что и вызвало у обоих сперва просто улыбки, а затем и тихие смешки. Нервные смешки.

Перед началом обратного спуска чуть задержался, напоследок окинув взглядом оказавшуюся такой негостеприимной вершину Шпиля. Вершину, на которой разыгралось столь много ярких событий, что ещё очень нескоро станут лишь блёклыми воспоминаниями из прошлого.

Отныне центром притяжения внимания на площадке был уже не тот неприятный алтарь у дальней стены, а величественная глыба. Впрочем, алтарь, едва-едва проглядывая из-за неё, даже так не желал сдаваться и норовил отравить, исказить ощущение центрального великолепия. Создавалось ощущение, что неназываемое над алтарём смотрит на тебя украдкой из-за ледника, и смотрит весьма недобро…

Мотнул головой, отгоняя наваждение, и нагнал Флаграну, что уже успела начать спуск.

Пока шли вниз, ни о чём с девушкой не говорили, занятые в большей степени тем, что настороженно разглядывали стену со смутными образами символов и рун, боясь ненароком коснуться её и повторить судьбу Примечательного.

Всё сложилось удачно — миновали путь без происшествий.

А вот на финише уже пришлось отвечать на невысказанный вопрос Амазонки, что обескураженно замерла, потерянно обшаривая взором площадку-основание Башни.

— Ты верно думаешь, наверху я повторил именно тот ледник, что ранее был здесь.

— Но как? Я даже Воплощением ни единой царапины не смогла оставить на нём! — обернулась ко мне вопросительно Флаграна.

— Тот нож-артефакт, что ранее показывал. Он смог. Он-то и привёл к исчезновению всего здесь. И кольцо, что наверху использовал, — то самое, что только и осталось после исчезновения.

Флагране о письме рассказывать посчитал излишним, всё-таки оно — личное дело Меланиты. Как и печатка «ледяных», за использование которой мой разум моментами терзал Червь Сомнений. Оправдания, что другого выхода попросту не нашлось, не особо помогали избегать его атак.

Дальше разговор перевёл на более насущные проблемы:

— Я вижу два возможных варианта наших действий. Первый — уйти прочь из Башни. Второй — пойти вниз. И один из них мне сильно не нравится.

— Да? И какой же? — полюбопытствовала Флаграна.

— Угадай! — предложил я. — А я пока перекус сооружу нам в честь предстоящих свершений.

После исчезновения света от ледника на площадке основания Шпиля стало намного темнее, что только на руку мне сыграло. Смог незаметно вытащить нехитрую снедь из хранилища, сделав вид, что достаю её из рюкзака.

Пока занимался делами, Амазонка сходила взглянуть на ступеньки, ведущие куда-то во тьму подземную. Постояла, разглядывая их некоторое время, после чего вернулась ко мне и озвучила свой ответ:

— Думаю, что ты не хочешь идти вниз.

— Ай да молодец! — похвалил её и протянул пару сварганенных на скорую руку внушительных бутербродов. — Держи!

— Спасибо! — поблагодарили в ответ, принимая паёк.

Пока занимались утолением голода, молчали каждый о своём. А затем пришла пора строить очередные планы по выживанию и преодолению.

— К сожалению, хоть у меня и Воплощение защитного типа, но порадовать напарников пока что особо нечем. Оба умения в некоторой степени боевые. Первое позволяет замедлить противника, а второе — ускорить меня и только меня, — выдал загодя сформированную легенду по способностям своего Воплощения-Щита.

— Вот как… — протянула Флаграна, а затем, встав, продолжила: — Ну, а у меня Воплощение атакующего типа.

Вытянула вперёд руку и явила его.

Двуручный меч!

Громадный настолько, что сама хозяйка-Амазонка рядом с ним казалась сущей малышкой. Массивная гарда Воплощения находилась на уровне груди девушки, отделяя длинную рукоять с простым шарообразным навершием, рассчитанную на обхват двумя руками, от самого лезвия. Ширину оно имело в пару сложенных ладоней. В остальном — форма прямая, с выраженной средней кромкой, придающей Воплощению устрашающий вид настоящего мечища — оружия для тех, кто одним ударом легко перерубит ствол не самого тонкого деревца.

— Ого! — не сдержал своего восхищения явленной необузданной монструозностью, чем опять, кажется, вызвал некоторое смущение Флаграны. — А что по способности? Её тоже уже осознала-освоила-вспомнила?

— Да! Называется Повышение. Заключается в усилении некоторых параметров организма. Пока заметила, что более гибкой и ловкой становлюсь. Только благодаря навыку смогла так долго против «крысюка» продержаться. А как действие прекратилось, то сам увидел, чем всё кончилось…

— Ха! А ведь очень подходящий навык к твоему Воплощению! — одобрительно покивал, а затем уточнил: — А с активацией как? Повезло?

— Тут — нет, — погрустнела девушка. — Я даже не знаю, как такой способ называется правильно. Мне нужно встать с Воплощением в определённую стойку и уже в ней произнести ключ-фразу.

— Хм-м… Тут и сам не подскажу, — тоже сознался в собственном незнании, но приободрил: — Значит, будем вместе переучиваться. У меня чисто вербальная активация, но в бою, сама понимаешь, тоже не до того, а со Зверями и вовсе лишний раз шуметь — не самая удачная мысль.

— Это да-а-а, — чуть воспрянув духом, отозвалась Флаграна, развеивая Воплощение.

— Что ж, раз уж мы примерно знаем возможности каждого, то предлагаю выдвигаться отсюда.

— Я-то согласна, но куда?

— Тут подумать-прикинуть надо бы. Кроме Башни я ещё две здоровенных Цитадели на горизонте видел, но они совсем в другой стороне от нас. У тебя случаем ничего на примете нет?

— Увы, — ответила девушка.

— О! — воскликнул, осенённый внезапной идеей. — А с какой стороны ты к Башне подошла? Я прямо на неё курс держал, оставив кристалл-светило позади, так что даже не знаю, что там, за шпилем.

— М-м-м, — протянула Флаграна, задумавшись, копаясь в памяти. — Знаешь, а что-то и не могу припомнить. Кажется, какие-то руины виднелись вдали по правую руку от меня. Но совсем не уверена.

— Тогда предлагаю обойти Шпиль да взглянуть, что там и как. Если действительно руины есть, то к ним и двинемся. Только точку обзора надо будет найти. Надеюсь, повезёт!

— И я, — поддержала Флаграна.

И мы направились к той самой арке, через которую попали в столь мрачное место.

Вступать в пелену изнутри Башни было более волнительно, нежели снаружи. Почему-то тогда и стой стороны она воспринималась сознанием однозначно. Вход. А вот здесь уже некоторая опаска присутствовала. Но я считал её правильной, а потому и не гнал от себя.

Оказавшись снаружи, пришлось непроизвольно зажмуриться. Глаза за время, проведённое в Тёмной Башне, напрочь отвыкли от яркого режущего света кристалла-гиганта. Когда же проморгались, совладали с резью в глазах, то вновь увидели тот же не вдохновляющий пейзаж, что никак не стал краше.

Кое-что, правда, изменилось. Прежнего давления от ауры-наваждения я совсем не ощущал. Быть может, мой подросший уровень так сказывается? Хм, а что Флаграна?

— Ты как? Готова идти дальше? — поинтересовался у Амазонки, взглянув на неё.

— Нормально. Готова, — ответила девушка.

А я, раз уж предоставился такой случай, решил ещё и за прошлое уточнить:

— Скажи, когда в первый раз к Шпилю направлялась, ощущала какую-нибудь давящую ауру вокруг?

— Нет, ни тогда, ни сейчас. Да, картины пейзажей здесь далеки от тех красот, что виднелись при падении с неба, но у меня округа ничего кроме визуального уныния не вызывает.

— Хм, ясно. Спасибо, — поблагодарил и хотел было задуматься, но спросил ещё одно: — Извини за возможно бестактный вопрос, но какой у тебя сейчас уровень? Сколько сателлитов создала? Не хочешь — не отвечай.

— Я на третьем. После боя поняла, что воплотила Сателлит Костей, — практически сразу, будто и не раздумывая, отозвалась Амазонка. — А у тебя какой?

— Восьмой. Сателлит Сердца, — не стал чиниться и я.

— Ничего себе! — воскликнули в ответ, оторопело уставившись на меня. — Но как⁈

Как нам победить — идеи отсутствовали. Совсем.

Вариант с тем, чтобы кто-то один из нас попробовал уйти, не выглядел возможным. Семипалый умудрялся легко атаковать нас обоих, не давая ни мгновения передышки. Да мы даже переговорить, выработать какую-то тактику совместную не могли! «Норы» появлялись слишком непредсказуемо. Кроме того, что мы с Флаграной замечательные, единственным объяснением, почему мы ещё не попали ни в одну из них, было только, что Зверь небольшого уровня. В пользу чего говорил и размер его когтей — почти минимальные.

Несмотря на видимую безысходность, я продолжал лихорадочно искать пути к победе. Брал и со всех сторон рассматривал применение способностей. Даже тех, что хотел бы скрыть.

Замедление. Не даст ничего. Возможно, и не сработает вовсе — Зверь уровнем выше моего.

Ускорение. Сомнительно, но хотя бы применимо.

Эхо павших. Недоступно ввиду отсутствия «теней».

Цена Вечности… Без доступа к тушке Зверя — совершенно бесполезно. А если тело Зверя и будет в досягаемости, то атаковать мне нечем — нож-артефакт после Башни более не являл чудес. И для легендарного тактического отступления Цену тоже не используешь — некуда бежать: Шпиль слишком далеко, а ничего другого подходящего рядом нет.

Плоть металла. Только на практике проверять, выдержит ли Доспех удар когтей Семипалого. Но если и справится, то что это даст? Правильно, ничего.

Кровь Предела. Всё замечательно, возможностей моему организму добавит, да только — дальше-то что? Так что туда же, к Ускорению.

И — всё. Ничего более у меня нет из навыков.

Конечно, остались ещё артефакты, но и они не помощники. О ноже уже упомянул, печатка «ледяных» тоже ни на что полезное не способна, а драгоценность «неживых» и вовсе исчезла, расплескавшись странной и безмолвной паутиной на руке.

Впрочем, не буду обманывать, один безумный план в моей голове то и дело мелькал. Чем дольше, чем больше я о нём думал, тем всё менее безумным он казался. Да настолько, что даже имя успел ему придумать.

«Мгновение Вечности»!

Вот как оно звучало. Раз уж слова «вечность» в моих навыках так много, то за основу и взял его. Ну а «мгновение» — потому как для розыгрыша задуманного этюда нужен один единственный и определённый момент.

Вообще Семипалого стараются нейтрализовать через его же «норы». Помогают в том Атрибуты, коими владеют Воины. Лучше всего подходят Огонь и Воздух. А дальше происходит банальное выкуривание Зверя. И нет, обычный огонь никак в этом деле не помощник — он попросту не горит внутри «нор».

Мы же с Флаграной не то что нужными Атрибутами не владеем, мы ещё даже не доросли до них.

Потому в действие придётся приводить обновлённый план. «Костыль и велосипед». Да-да, я на ходу переобулся с названием. И нет, прошлые неудачи, как с тем же «Прыжком веры», ничему меня не научили.

Первой стадией плана была «Расстановка фигур», она же — подготовительная. В ней я постарался как можно ближе подобраться к Флагране, продолжавшей свой немного неуклюжий танец. Всё-таки девушка ещё не привыкла к новым возможностям, а потому некоторые движения выглядели странно. В эту же стадию входило и накопление мной «мгновений» для активации Ускорения.

Вторая стадия требовала кровь и Кровь. Первая «кровь» — это отправить пару капель собственной в одну из «нор». Вторая — Кровь Предела. Без понятия, как она влияет и влияет ли на текущую в теле алую жидкую соединительную ткань, но привлекать Зверя решил именно до применения навыка. На всякий пожарный, так сказать.

Кроме как укусить самого себя, разрывая ладонь, — другого способа не придумал. Полоснуть ножом по руке, держащей Воплощение-Щит, да в постоянном движении и блокировании — за пределами моих возможностей. И даже так прокусывание едва не обернулось трагедией. Из-за Флаграны. Уж больно неудачно она замешкалась, увидев, что я творю с кровью. Но — повезло, вовремя успел её прикрыть.

А дальше пришло время активации другой Крови:

— Предела нет!

Наступала третья стадия. Самая опасная и не терпящая ни малейшей ошибки. «Мгновение» из первоначального названия плана как раз и переместилось сюда, дав ей заглавие. Согласно этой части, требовалось поймать тот самый единственный миг — момент появления Зверя в нашем мире в своей первой форме. До того, как начнётся трансформация во вторую.

Я всё поставил на это мгновение. Всё — не только своё, но и чужое. Последнее — это я о жизни Флаграны. Но другого выхода не видел, а из-за невозможности хоть как-то согласовать план с девушкой приходилось действовать исключительно на свой риск и страх.

Когда красные капли исчезли в одной из «нор», всё их перемещение резко прекратилось. Они застыли. А затем разом вспухли чёрными брызгами!

Брызгами, что стали собираться в единую фигуру.

Семипалый Крот готовился явить свою первую форму.

Третья стадия входила в заключительную фазу, в которой наступал и мой черёд.

— Пусть станет легко! Отчаяние обречённого! Плоть металла! — фразы активаций всего, что я только обрёл, разлетелись со скоростью Адской Гончей.

Всё ради того самого момента.

Когда тело Зверя станет уязвимым. Когда я вновь заплачу Цену Вечности.

Меня, бесспорно, всё ещё беспокоило прошлое применение этой способности. Я никак не мог понять, чем именно платил за неё, сколько бы не размышлял, не копался в себе. И потому очень не хотелось использовать её, пока не удастся наконец-то установить цену.

Но другого выхода не было.

Под ускоренным восприятием действительности удалось каким-то образом понять: «Пора!».

— Цена Вечности!

И только-только обретшая целостность фигура Семипалого замерла.

Замерла Флаграна.

Замер мир.

Замерло всё, кроме меня и последней, четвёртой стадии плана.

Наслаждаться всеми этими видами мешали три причины.

Первая — Флаграна и её всё ухудшающееся состояние. Кожа девушки стала чересчур бледной, а та чернота крови Семипалого расползлась паутиной, просвечивая серыми нитями сквозь кожу. Температура тела и вовсе упёрлась куда-то в самые нижние границы — его участки, свободные от формы Академии, при прикосновении ощущались куском жгучего льда… Или это был жар отравления, добравшегося и до меня?

Вторая причина — это как раз про последнее. То, что касалось уже моего состояния. Я устал. Неимоверно. Ни после сражения толком не вышло отдохнуть, ни последующий путь лёгким никак не назвать. Это выматывало. А на усталость накладывалось жжение, источник которого находился где-то в районе солнечного сплетения. Думать, что оно связано с Ядром Предела, не хотелось… А потому терпел и давил желание посмотреть, что же там происходит. Умом понимал, что ничем хорошим такое долгое использование всех способностей на пределе не закончится. Но одно дело — понимать, а другое — точно знать. От последнего я старательно и бежал.

Впрочем, бежал я не только от знаний, но и от беспокойства. Оно стало третьей причиной. С каждым шагом ощущение странности Парящих Руин давило всё сильнее, угнетая разум, заставляя ускоряться и ускоряться в движении куда-то вперёд. Потому я в самом деле бежал. И сильно жалел, что сунулся сюда.

Да только выбора-то у меня и не было.

Выбора не стало в момент, когда туман, ещё до моего вступления на мостик в руины, внезапным воздушным порывом, пришедшим снизу, не рассеялся на секунду-другую. Рассеялся и позволил увидеть далеко впереди арку со знакомой и манящей пеленой.

Когда к странности и угнетению добавился новый мотиватор, то я припустил с таким рвением, что там уже никак не второе, а всё двадцать второе дыхание открылось! И в пелену влетел со всей возможной скоростью. А может, и того более.

Когда из-за спины веет жуткой жутью, то ноги превращаются чуть ли не в крылья.

Пару раз я ещё пытался обернуться, взглянуть в лицо опасности, но вскорости полностью отказался от сих поползновений.

Не только чувство жути, толкавшее вперёд, но и настолько могучий рёв, что несколько ветхих домов рассыпались полной трухой, а в спину ударил такой сильный поток, что с десяток шагов и вовсе в воздухе совершил. Ещё бы чуть-чуть, и точно крылья отрастил!

Другим мотиватором торопиться стало усилившееся жжение в солнечном сплетении. Жжение, что уже переросло в липкий страх и странный треск, сопровождавшие меня последние десятки метров до арки.

Миг встречи с пеленой и впрямь прошёл на скорости, превышающей все допустимые пределы. Даже возможности тела Воина Предела.

Потому что в пелену моё тело было вбито чужим ударом.

Я только и успел, что сдёрнуть Флаграну с Щита, играющего роль ложа, да толкнуть-бросить её вперёд, под свод арки, уже не заботясь о сохранности девушки. Сам же постарался на последнем шаге-прыжке обернуться, прикрываясь Щитом.

Удар, что пришёлся в Воплощение, ещё добавил треску громкости. Под ним, оглушительным, я спиной и влетел в пелену…

И тьму.

Не стал исключением и этот раз, за небольшим исключением. Камелия язык показала, чего ранее никогда не делала ещё. Настолько неожиданно, что Светлый, уже набравший воздуха для гневной тирады, аж поперхнулся.

А девчонка не растерялась, подступила обратно да похлопала по спинке заботливо.

И — всё.

Раздражение, злость, копившиеся несколько дней, этой самой ручкой и снялись, вымелись прочь, будто их никогда и не было.

— Да как так-то? — теперь уже удивлённо Миктлан вытаращился на егозу.

— Что? — состроила та якобы абсолютно ничего непонимающее выражение личика.

— Да так, ничего, — ответил Светлый, отстраняясь от руки, отчего-то чересчур задержавшейся на его спине, и в целом от девушки, слишком близко оказавшейся из-за того, а затем продолжил: — Кхм, пойдём, что ли, дальше?

— Пойдём, — отозвалась Камелия голосом, вновь ставшим удивительно тихим и якобы робким, вводящим многих в заблуждение. Отозвалась и тронулась дальше по бесконечному коридору Академии.

А Миктлан вслед тихонько произнёс, надеясь, что та не услышит:

— Спасибо, — да поспешил нагнать девчонку…

Добравшись в конце концов до лектория, поприветствовали уже собравшихся там остальных ребят из команды. Те в ответ опять ехидно поулыбались, подметив, что Светлый с Ангелом в который раз явились вместе. На что Микт привычно поогрызался под молчание красной Камелии.

Хотя, конечно, правильнее было сказать, что это всё Кирон. Именно Круглый был главным затейником всяких шуточек. Аркос — настоящая Скала, ему дела нет до копошащихся вокруг мелких человечков, а Меланита… Всё-таки она ещё более странная, чем Камелия. Ангел хотя бы реагирует живо на всё, а Мелу будто иногда клинило, напрочь отключая эмоции, превращая даже не в пресловутую «гильдейскую» и «серую», а во что-то ещё более бездушное.

Благо долго «издевательства» со стороны Кирона не длились — явилось спасение в виде старшей Фероны. И настало время нового и как всегда интересного занятия о Зверях, их повадках и методах убиения. В смысле, для Миктлана интересное — он-то Зверей обожал. А многие братья и сёстры не особенно жаловали всю эту науку, почему-то не понимая, что от неё в будущем будет натурально зависеть их же жизнь. Что до самого Светлого, то его Бестиарий за время учёбы уже успел пополниться несколькими десятками новых тварей. И это было поистине восхитительно!

Наставница всегда рассказывала материал очень увлекательно. Чувствовалось, что она не просто сухо излагает общеизвестное по каждому Зверю, а делится чем-то личным, на что потрачена не одна сотня часов её жизни. А может, и не только её. Но даже так многие отчего-то умудрялись дремать под мелодичный голос Фероны, будто впадая в транс от него…

Транс, что сегодня оказался безжалостно прерван ею же самой.

Старшая прервалась на полуслове, резко обернувшись в сторону окон лектория, за которыми красовался один из внутренних двориков Академии.

А следом за ней и все остальные непроизвольно развернули головы в направлении окон. Все — это не только Миктлан и команда, а вообще все присутствующие в аудитории.

Там, во дворе, под оглушительный звук чего-то бьющегося раскрылась-развернулась громадных размеров знакомая всем тёмная пелена. Развернулась и обесцветила собой весь прочий мир. А следом за грохотом на мгновение пришла абсолютная тишина, которая тут же взорвалась осколками реальности…

Осколками, среди которых летело тело с огненно-рыжими волосами…

Стоило же ему только показаться, как рядом охнули голосом Камелии:

— Флаграна!..

А затем к первому телу добавилось второе. На сей раз темноволосое. И вот оно уже было знакомо Миктлану совсем не понаслышке — Власт собственной персоной.

Действующие лица, однако, этими двумя не заканчивались. Эти летящие тела преследовала чернейшая и огромнейшая четырёхпалая лапища. Она и сотворила осколки, которыми вспыхнул мир. Казалось, ещё чуть-чуть… совсем чуть-чуть! — и она настигнет, схватит свою добычу!..

Возможно, то бы и произошло, если бы на её пути не вспыхнули разом два других разрыва.

Вспыхнули, явив новых героев.

Старшая Ферона, держащая прямой одноручный Меч, объятый Водой.

Старший Катаврон, державший громадную двуручную Секиру, полыхающую Огнём.

Наставники явились и тут же исчезли, размазавшись на полотне реальности красками синего и красного цветов.

Размазались, чтобы расплескаться двумя кляксами, сделавшими каждая своё дело.

Синяя — отсекла огромную лапу.

Красная — разбила тёмную пелену.

Но даже если и да, отчего-то Меланита всё равно выглядела неуловимо иначе. То ли чуть повзрослевшей-изменившейся, то ли слишком уставшей. Как будто за прошедшие пару дней моего отсутствия в Аномалии нагрузки на девушку свалились настолько нечеловеческие, что никакой отдых не справлялся с последствиями. Наверное, потому она и задремала в столь неудобной позе.

Сколько так засматривался на неё, понятия не имею, но в какой-то момент не удержался и чуть шевельнул затёкшей рукой. И всё пропало — Мела слегка вздрогнула, просыпаясь.

На сей раз, встретив её взгляд, я не утонул в его ледяной глубине. С честью преодолел это испытание! Хотя на мгновение возникло чувство, будто плескалось в глазах девушки нечто новое. То, что я бы обозвал чистейшим и неконтролируемым беспокойством… Но наваждение бесследно исчезло, как только кто-то из нас моргнул. А может, это случилось единовременно у обоих? Предел знает!

Оторвав с некоторым сожалением взгляд от Мелы, я наконец-то переключил внимание на место, в котором пришёл в себя.

Просторная светлая комната с двумя дверями на разных стенах. Одна, что по левую руку, — выход отсюда куда-то туда. Вторая, что напротив, — вероятно, вход в уборную. Наоборот — вряд ли, потому как справа обнаружилось окно, через которое свет внутрь и проникал. Слева от двери напротив высился шкаф, а справа располагался небольшой столик с приставленным стулом. На столе лежали кипа каких-то бумаг и книг. Завершали убранство палаты — а ничем иным комната не могла быть — пара стульев по левую руку от меня, один из которых и оккупировала Меланита, да прикроватная тумбочка справа.

Негусто, однако. Впрочем, а нужно ли что-то ещё в палате? Сомневаюсь.

Попутно с мимолётным осмотром комнаты прислушивался и к собственным ощущениям. Ни на первый, ни на второй заход никакого беспокойства в теле не чувствовалось. Только приятное ощущение, словно после долгого, безмятежного и здорового сна. Здесь на язык так и просилось слово «истома» — очень подходящим казалось.

Единственным источником беспокойства было солнечное сплетение. Но не в физиологическом плане, а каком-то другом. Может, сказывались те воспоминания о странном треске-хрусте, сопровождавшем последние десятки шагов при отступлении из Аномалии? Желание скользнуть к Ядру Предела терзало сильное, но с этим пришлось пока повременить.

Вернувшись взглядом к девушке, вновь столкнулся им с той. Меланита молча и чересчур пристально, как мне показалось, уставилась на меня. Отчего-то даже неловко стало дальше молчать, так что произнёс полувопросительно самое простое, на что сейчас оказался способен мозг:

— П-привет? — и в придачу постарался улыбнуться.

С последним, похоже, зря пыжился. Скорченная мной гримаса окончательно вывела Меланиту из объятий дрёмы. Сперва её глаза расширились будто в удивлении, а спустя ещё миг она по-настоящему полностью стала той прежней собой — холодной и отстранённой. Но голос её ответа всё же ещё выдал нечто тщательно скрываемое. Он слегка дрогнул на взаимном приветствии, сопровождаемом кивком:

— С возвращением! — после чего последовал вопрос, но совсем не тот, что я ожидал: — Как себя чувствуешь?

Что ощущалось неожиданно… приятным.

Я-то на полном серьёзе думал, что Мела начнёт с ходу спрашивать за печатку, которой продолжала касаться. А тут — вроде бы как забота. Удивила так удивила! О чём не постеснялся сказать, вновь глядя в глаза, пытаясь в них уловить что-то ещё:

— Ух ты! Я-то, грешным делом, подумал, что о другом сперва спросишь…

Под конец слов уже жалел о собственной несдержанности.

Голубой цвет её глаз сразу загустел, превращаясь в ярко-синий лёд, приобретая уже знакомую колючую силу, сдавившую меня похлеще объятий Аркоса. Впрочем, не только взгляд давил. И сама Мела, встав со стула, близко-близко придвинулась со словами:

— Давай-ка я подушку тебе поправлю, чтоб сидеть удобнее было… — а как только руки её скользнули к озвученному предмету, а губы словно бы ненароком приблизились к моему уху, последовало едва слышное продолжение: — Флаграна сказку сочинила, расскажу сейчас её, а ты подыграй, — после чего отстранилась, возвращаясь на место.

— Спасибо! — поблагодарил сразу за всё, пребывая в некоторой прострации. А как, прикажете, не быть в ней? После того давнего пробуждения в подземелье Меланита никогда так близко не находилась. И дыхание её, казалось, натурально обожгло меня! Это что ещё за напасть такая? Опять старое наваждение дало о себе знать?..

Тряхнул головой, возвращая себя к «сейчас и здесь», отвечая и спрашивая:

— Чувствую себя на удивление прекрасно. Как я оказался тут? Да и вообще, где это «тут»?

— Это хорошо, что прекрасно. Тогда слушай, что расскажу, а лекаря чуть позже позову. «Тут» — это Лекарский Корпус. ЛК, если кратко. После вашего эпичного появления из Аномалии, наставники утащили вас с Флаграной сюда. И месяц никого не пускали, пока ваше состояние оставалось нестабильным…

К сожалению, последние слова девушки звучали слишком дико, так что непроизвольно выказал то ли удивление, то ли недоумение, то ли всё вместе:

— Э-э-э? Чего? Нестабильное? Какой ещё месяц?

Возможно, именно такой реакции от меня и добивались, потому как показалось, будто тень одобрения мелькнула во взгляде Мелы, но вслух последовали ещё более невероятные подробности:

— Славно, что ты лежишь. Вообще, с момента вашего исчезновения прошло пять месяцев.

А ведь и правда славно. Иначе бы упал.

— Какие такие пять месяцев? — всё же решился уточнить, а не послышалось ли.

— Обычные такие. Календарные. Называются: июнь, июль, август…

А дальше я не выдержал и прервал девушку:

— Стой-стой! Ты хочешь сказать, что сейчас на дворе ноябрь?

— А ты и впрямь в порядке! Когнитивные функции не нарушены, — то ли похвалили, то ли порадовались за меня. Или пожалели?.. С этой гильдейской ни в чём нельзя быть уверенным.

Удивление пока не желало меня оставлять, и потому вырвалось против воли:

— Ох ты ж, Туманный Ёжик!

Ведь на самом-то деле так реагировать причины имелись.

В начале апреля мы прошли Испытание, стали учениками Академии.

Затем апрель и май для нас пролетели в мгновение ока. А для меня — ещё быстрей, если такое вообще считать возможным: старший Малактор со своими тренировками-истязаниями настолько выматывал, что восприятие времени иногда полностью смазывалось, терялось, пожираемое неизвестными тварями.

А потом… Потом оставшиеся «забывашки»-неудачники стали Избранными. Для меня, отправившегося в Аномалию снова, прошла всего-то пара дней там. А для моих друзей здесь, получается, много больше… Хм, а сколько точно-то?

— Прям все пять меня не было? — уточнил.

— Нет, отсутствовали вы три месяца — всё лето. Затем один с небольшим провели оба вне доступа, здесь, в лечебнице. По завершении которого Флаграна очнулась и вернулась полностью здоровая. Она всё и рассказала, что там с вами стряслось. А ты долежал вот до сегодня, до двадцать пятого ноября. Как-то так повелось, что кто-то из нас старался приходить к тебе в свободное время, когда старшие наконец позволили.

Ого, вот это, Предел подери, поворот так поворот!

— Да какие ж это пять! Это все шесть, — пересчитав всё ещё раз, поражённо выдохнул, фокусируясь обратно на Меланите.

— Ноябрь ещё не кончился, так что технически — пять, — возразила она и продолжила: — Впрочем, это неважно. Вы молодцы с Флаграной, что смогли выбраться! Она рассказала, как вы натолкнулись на Семипалого Крота, как никто больше из ребят не смог от него ускользнуть… А та тварь, что вслед за вами рвалась из Аномалии, — и вовсе жуть! Наставники все как один сказали, что даже представления не имеют, что вас такое преследовало.

Вот это да! Никогда бы не подумал, что вся из себя холодная и отстранённая девушка настолько правдоподобно может отыграть такие эмоции. Тут и грусть, и печаль, и возбуждение, и восхищение — всё уместилось. Пять за актёрское мастерство! А Флагране пять за навык сказительницы. Лихо она придумала-переиначила всё случившееся внутри. Обязательно личное спасибо ей скажу.

Но теперь и подробностей сказки побольше захотелось услышать. С чем требовательно и уставился на Мелу. А та и не подвела:

— И, кстати, поздравляю с Воплощением! Пусть твой Щит будет всегда крепок!

— Благодарю! — искренне ответил, а про себя ещё раз похвалил Амазонку. Флаграна без всяких просьб совершила для меня Поступок. Именно что с большой буквы. Сохранила тайну о втором Воплощении-Броне. И, вероятно, что-то рассказала ребятам такое, чего не стала говорить наставникам, раз Меланита пошла на шаг с предупреждением, и раз ребята стали приходить и караулить пробуждение.

Дальше настал уже мой черёд узнавать местные новости:

— А вы тут как? Поди, прокачались знатно уже?

— Кто-то — более, кто-то — менее, — ну очень лаконично-уклончиво ответила Мела и замолчала.

— В смысле? Это всё? А подробности где? Меня ж вон сколько не было! — на настолько несодержательное я согласен никак не был.

— В том и дело, что тебя слишком долго не было, — прозвучало с напускной горечью из уст девчонки.

У-у-у! По-любому опять та игра эмоциями! Уж не у Кирона ли гильдейская тренировалась, пока я отсутствовал?

— Но я же вернулся! Я вновь с вами! С тобой! — патетично воскликнул я.

Ха, в такое я тоже могу играть!

Наградой за мой экспромт послужила мимолётная, может, даже немного смущённая, улыбка Мелы, дополненная:

— И мы тому, конечно, рады тоже. Но обстоятельно поговорим обо всём позже. Каждый сам за себя расскажет. Могу только сказать, многие открытия тебя ждут. И подробностей о твоих приключениях мы тоже жаждем. Всё-таки именно ты Флаграну спас. А об этом, герой, — тут девушка вновь потянулась ко мне, накрывая руку с печаткой «ледяных»: — мы тем более поговорим после. И не только об этом, — после чего отстранилась, закончив: — Всё, я за лекарем. Вернусь уже завтра. Не скучай и поправляйся! — и, не дав мне и слова в ответ вымолвить, скрылась за той дверью, что я и определял ранее как выход.

Через сколько там явится лекарь, представления не имел. Наверняка он будет не один, а с кем-то из преподавательского состава Академии, а потому следовало предоставленное время использовать по уму. Пришла наконец-то пора взглянуть на своё Ядро Предела! И узнать, что за треск такой мне слышался в последние мгновения бегства…

Посмотрел.

И пожалел.

Если до того тело обволакивала приятная истома, то теперь от неё не осталось и следа. Первое, что пришло в голову при виде Ядра — опустошение. Ни толики прежнего чувства трепетного восторга, что всякий раз возникало при взгляде на сосредоточение Силы Предела, не осталось.

Раньше обе части моего странного Ядра — что тёмный, что светлый кристалл — сверкали бесчисленными гранями, даря ощущение от любования шедевром гениального творца.

Шедевра больше не было.

И виноваты в том вандалы. Конкретно — один. По имени Власт. Других кандидатов на признание вины попросту не имелось, как не ищи.

Начать следовало с того, что Ядро и его составляющие вращались гораздо медленнее прежнего. Сперва даже подумал, что они замерли, но всё-таки нет. Оттого и напрягаться не пришлось, чтобы оценить количество лопнувших, искажённых граней кристаллов. Это число тревожило. Проще посчитать те, что остались целыми… Неприглядная картина. А хуже всего, что последствия подобных повреждений — пока ещё загадка, и старая знакомая — паничка — вновь поскреблась когтями в душу… Из-за чего внутрь кристаллов заглядывать, чтобы добраться до миниатюр Воплощений, желание отсутствовало. Но кто, если не я?

Только всё равно решился на то не сразу. Сколько-то собирался с силами и храбростью.

А пока набирался смелости, обратил внимание на сателлиты. Их количество осталось тем же — шесть штук. Тут можно было бы порадоваться — уровень мой сохранился, всё тот же восьмой. Вот только внешний вид малых спутников Ядра мне не нравился. Не визуально, а просто… В общем, другими они ощущались! Если такое понятие, как качество, применимо к ним, то вот оно словно бы стало другим, стало хуже. Итого: плюс ещё загадка-вопрос либо к будущему поиску самостоятельных ответов, либо к обсуждению последствий с лекарем.

Закончив с сателлиты, дальше оттягивать неизбежное не стал.

Собрался и рывком скользнул в светлый кристалл!

И облегчённо выдохнул — миниатюра Воплощения-Доспеха висела ровно такой же, как мне помнилась. Ни единой мысли об ухудшении «качества», как с сателлитами, не возникло.

Стоит ли говорить, что перед посещением чёрного кристалла это меня воодушевило?

Да только напрасно. Миниатюра Воплощения-Щита встретила меня, ввергая в когтистые объятия старой знакомой.

Ранее Щит испещряли многочисленные трещины, берущие начало в той пустоте, что находилась в самом его центре. Это я о том пятне, что когда-то обозвал «первозданной бесконечностью, что смотрит в ответ».

Сейчас же образ Воплощения выглядел иным. Трещин стало много больше. А те, что присутствовали ранее, — глубже, шире, грубее. Из-за чего Щит воспринимался гораздо более хрупким, потеряв ауру прежней своей массивности, надёжности и абсолютной незыблемости.

Будь я в более подходящем месте, то обязательно материализовал Щит, чтобы ощупать его полностью, осмотреть куда как более внимательно. И пусть палата и время не располагали к подобному, но даже так сдержаться удалось с трудом…

Напоследок всего и оставалось, что взглянуть на кристаллик с «тенью» Камня Лоз.

Но с ним неудача меня поджидала. Как ни обшаривал всё, а этого кристаллика не находил. Совсем. Всё оказалось тщетным. С этой тщетностью я и вернулся обратно.

Вернулся вовремя — под звук открывающейся двери.

Пришлось резко переключать внимание на старших Ферону и Малактора. Впрочем, ничего нового в их облике не обнаружил, кроме как того, что теперь у наставницы на форме сверкало два голубых кристалла, вместо прежнего одного. Ого, старшая прорвалась с сорокового уровня! Интересно, как это произошло?..

— Хе-хе! — раздался ну очень хриплый, даже сиплый голос старика. — А девчушка-то не обманула! Парень действительно очнулся. Да и, судя по всему, вполне себе на уме — ишь как глаза-то горят! — а это он, похоже, так мой взгляд, направленный на незнакомку, охарактеризовал. — Итак, позволь представиться. Я — Иатрий. Глава сего корпуса Академии, где изволишь быть вот уж как третий месяц.

— Младший приветствует старших! — постарался в ответ максимально бодро ответить, но стараний не хватило, так что чуть ли не так же сипло-хрипло звучал мой голос, как и у Иатрия. И к тому же несколько тише, чем рассчитывал. Разговор с Меланитой не требовал подобных усилий, так что и не заметил ранее того.

— Хе-хе, не надо, не старайся. Уж мы-то точно знаем, что силёнок у тебя сейчас никаких. Честно признаться, до последнего не верил, что ты выкарабкаешься. Если бы не слёзные просьбы спасённой тобой девчушки да остальных твоих друзей, тронувших сердечко моей ученицы Лаврии, — тут старик чуть качнул Посохом, указывая на незнакомку, — то не видать бы тебе света солнца никогда… И всё равно до полного выздоровления тебе ещё очень далеко, если оно вообще возможным будет, — неожиданно жестокими словами замолчал старик но, чуть пожевав губами, тут же продолжил: — В случае спасённой всё закончилось хорошо. Ты очень вовремя выбрался. Ещё бы немного, и её отравление имело бы непоправимые последствия. Прям как у тебя, — и уставился на меня, словно выжидающе, словно приглашая к вопросам.

Мне же только и осталось, что сделать это, но сперва:

— Спасибо! — поблагодарил, а уже затем спросил: — Старший, а можно поподробнее о чём вы? Я же ничего не понимаю. Только чувствую себя на удивление прекрасно. Если бы ещё голос звучал не так обессиленно, то и вовсе замечательно было бы. Хоть сейчас бы встал и на тренировку отправился!

— Хе-хе, прекрасное чувство — обман. За это можешь сказать спасибо способностям моей ученице. Если бы в зеркало уже посмотрелся, то и следа бы не осталось от ощущения этого. Ни для кого бесследно не могут пройти несколько месяцев забытья, или, как любили говорить в древности, — искусственной комы. Ты не исключение. На руки свои хотя бы внимательно взгляни, хе-хе, — посоветовал Иатрий.

Переведя взгляд со старших на означенную часть тела, закатал на одной из них рукав больничной робы и не сдержал проклятий:

— Твою ж!.. — а за первой последовала вторая.

Пробуждение с ощущением здорового тела, встреча и разговор с Меланитой — всё это отвлекло от того, чтобы осмотреть себя, изучить внешние последствия. Руки, на которые наконец-то пристально посмотрел, казались чужими, пусть и чувствовались родными — сильными и послушными. Но выглядели они… истощёнными, исхудавшими, бледной тенью себя прежних. Не будь присутствующих, обязательно бы отправился в уборную, чтобы осмотреть себя целиком в зеркале. Уверенность, правда, в том, что дойду туда, отсутствовала. Выглядели конечности слишком неприглядными. Настолько, что старик со своей пергаментной кожей в пятнах гораздо более живчик, пышущий здоровьем, нежели я.

— Хе-хе, такие дела, парень, такие дела, — раздалось со стороны Иатрия. — Но раз уж пришёл в себя, то обязательно поставим на ноги! Что до того, что с тобой, то здесь целый ворох проблем. Тебе с какой начать?

— Давайте с самой плохой, — попросил я.

Раз меня неприятности ждут, то пусть начинаются с наиболее неприглядного.

— Хе-хе, славно, тогда слушай. Тем более что ты, со слов юной Фероны, тот самый, кто в этом году и спрашивал о Потенциале. И твоя главная проблема отныне в том, что Потенциал у тебя стал много ниже. Ты уже успел взглянуть на своё Ядро? — спросил старший, а после моего подтверждающего кивка продолжил: — В таком случае должен был заметить, что с сателлитами что-то не так, а может, и в целом с Ядром. Есть такое?

— Да, мне показалось, что их качество, ну, я так обозвал это, стало будто другим, хуже.

— Хе-хе, а малец-то смышлёный, юный Малактор! Зачем отправил в Аномалию во второй раз, да ещё и через Атрибутный проход? Лучше б к нам направил, балбес! Уж мы б вылечили всю их забывчивость на раз! — развернувшись неожиданно резко для своего то ли возраста, то ли состояния, старик даже замахнулся на моего бывшего наставника «забывашек» своим Посохом. Но дело дальше не пошло, Воплощение вновь гулко стукнуло о пол, возвращаясь в исходное положение.

Как и его владелец вернулся к разговору со мной:

— Хе-хе, ты очень правильное слово подобрал, парень. Качество. Какое же отличное слово! Будь у тебя подходящее Воплощение да не будь у меня ученицы, забрал бы к себе! Хе-кхе!.. — привычное и уже немного раздражающее «хе-хе» приобрело новую нотку от легонько впечатанного в бок Иатрия кулачка его же ученицы. Настолько неожиданным для меня стал подобный перфоманс, что не просто вытаращился удивлённо, а, поди, и рот разинул.

— Наставник, вы поосторожней в выражениях, — голос Лаврии никак не гармонировал с внешностью. Он был низким, с шипящими, будто змеиными нотками. С оттенком, до краёв наполненным чем-то угрожающим. Что отрезвило и меня заодно, так что и челюсть захлопнул, и быстрый взгляд на Ферону с Малактором бросил. А те стояли и в ус не дули, как ничего и не случилось только что из ряда вон. Интересные интересности, однако!

— Хе-хе, — вернулся к обычной манере старший, — да по́лно тебе, ученица! Уж и пошутить нельзя старику! Итак, качество. Оно нам интересно как раз в разрезе Потенциала. Та дрянь, что тебя отравила, имела очень пагубные свойства. Но только для тебя. Для полноценного Воина с Атрибутом совершенно безвредная субстанция. Для спасённой тобой девчонки почти тоже, из-за её низкого уровня. Один пострадавший сателлит против твоих шести — колоссальная разница. Но даже так, если бы не кое-что ещё, то последствия для тебя были бы менее значимы, — и на этом Иатрий замолчал, требовательно уставившись на меня.

А я непонимающе смотрел в ответ. Чего от меня хотят-то?

— Хе-хе, ученица, объясняй! Раз парень не понимает, а ты и установила это, то тебе и карты в руки! А я пока посижу, отдохну. Старые кости свои поберегу, — и впрямь уселся на один из стульев у кровати.

— Кхм, — кашлянула Лаврия, привлекая внимание, — видишь ли, Власт, при твоём лечении мы столкнулись с некоторой проблемой. Скажи, откуда на тебе столько шрамов? Из твоих документов нам известно только, что пришёл ты к нам из интерната имени Флаграна Сжигающего. Но как туда попал — это нам неизвестно. Что с тобой произошло? И когда? Друзья твои ответить отказались, сославшись, что ничего не знают.

У Лаврии оказался не менее требовательно-пытливый взгляд, чем у её наставника. А ещё он был каким-то гипнотически-располагающим, побуждающим рассказать всё. И даже более, чем всё…

Я уже собрался начать отвечать, как это желание также резко схлынуло, как до того и появилось. Кажется, я только что понял одну из причин, почему Лаврия, такая молодая, явилась со столь взрослыми старшими. И почему может позволить вбивать кулачок в бок своему учителю, одёргивая того.

Исчезло желание не просто так. Сопровождалась пропажа знакомым треском-хрустом в сплетении, что точно слышал я один и более никто…

С другой стороны, скрывать-то мне нечего, так что ответил, уже полностью контролируя себя:

— Да тут особенно и нечего рассказывать. Потому и друзья не в курсе. Как это водится, на мой родной гарнизон напали Звери в результате Расширения. Ну, и до жилых кварталов дорвались некоторые твари. Меня вот покусал детёныш Ликаона.

— Детёныш? Покусал? — переспросила Лаврия, излишне пристально глядя на меня, словно пытаясь то ли уловить что-то недосказанное, то ли ложь определить. Зря старалась — и ложь, и недосказанность отсутствовали.

— Ага. Во всяком случае, мне так сказали. Я мелкий был, лет семь. Не особо помню те события.

— Так-так, а кто сказал? А может, сказали, и чей именно детёныш? Какого Ликаона? — продолжила допрос странная ученица.

— Воины, кто ж ещё! — удивился я. — А детёныш вроде как Теневого был.

— Хм-м, — протянула Лаврия задумчиво, но почти сразу же замотала головой, словно отрицая что-то одной ей понятное-известное, после дополнив его и восклицанием вслух: — Нет, не сходится!

— Что не сходится? — не воспользоваться моментом задумчивости нельзя было.

— Всё! Не ощущалось в тебе следов Тени. Какой-то другой… Могла ли это быть Тьма?.. — то бормотала, то восклицала Лаврия, чуть ли не полностью уйдя в собственные мысли. При этом казалось, что жёлто-зелёный свет её глаз становится сильнее, ярче…

Но и он резко потух, стоило её наставнику подать признаки жизни, опять стукнув Воплощением об пол. Звук удара гулко разнёсся по палате, вырывая Лаврию из задумчивости-транса.

— Хе-хе, а ведь я тебе говорил, ученица! Слушать надо старших! — похоже, что Иатрий решил продолжить какой-то их спор, вновь включаясь в разговор.

— Наставник, я и не возражала против этого предположения. Наоборот, согласная была. Даже не так! Я же вам его и озвучила первоначально! Но то, что это мог быть детёныш, а не половозрелая особь, — тут вы оказались полностью правы, — отчётливо скрипнув зубами, признала Лаврия. — Но это и хорошо — ведь практически всё объясняет!..

Пользуясь случаем, я тоже вклинился нетерпеливым вопросом:

— Что? Что объясняет?

— Настолько сильный эффект отравления. Кто бы тебя ни лечил от укусов, он сделал это слишком топорно, торопливо. Может, умения не хватило, может, времени. Видишь ли, детёныши Зверей не способны полноценно контролировать свой Предел, Атрибут. Они буквально истекают Силой. Потому при взаимодействии с ними очень легко получить отравление Атрибутом. Потому Звери толком и поддаются приручению. А ещё все эти годы ты уже был отравлен!..

Под конец своей речи Лаврия меня стала натурально пугать. Тот свет, что ранее потух, с новой силой вспыхнул в её глазах. Зрачки тоже изменили свою форму, став слишком похожими на змеиные…

Но всё вновь развеялось, как только её наставник опять вмешался своим Посохом. И Лаврия уже совсем спокойным голосом задала новый вопрос:

— Судя по количеству шрамов, тебя тогда сильно подрали?

— Мне сказали, что если бы не Целительница из отряда Воинов, то не выжил бы, — пришлось говорить и масштабы того ранения.

— Во-о-от оно как… — протянули в ответ, — тогда всё точно сходится. Тогда и не неумело, и не топорно тебя излечили, а проделана по-настоящему виртуозная работа. Имя⁈ Имя той целительницы ты знаешь⁈ — требовательно вперились в меня опять полыхнувшие светом глаза. — Силы от Зверя в тебя попало столько, что она сотворила чудо! Имя, Власт⁈

— Не знаю, — а про себя понял одно непреложное: «Целители — те ещё маньяки». Надо от них подальше держаться…

— Тц! — разочаровалась-понурилась Лаврия.

Да настолько, что дальше разговор вновь подхватывать пришлось Иатрию:

— Хе-хе! Лаврия, прекращай уже парня стращать. Видишь же, не привык он к такому напору со стороны девиц. Что до имени целительницы, то на нет и спроса нет. Сейчас важнее другое. Что с твоей правой рукой? Сперва мы подумали, что это тоже кровь Семипалого. Очень походило внешне на симптомы. Но она сказала, что такое у тебя было задолго до происшествия. А юный Малактор, — последовал кивок в сторону того, — говорит, что ничего подобного на занятиях не замечал у тебя. Что на это скажешь?

А действительно — что?

О том, что это всё печатка виновата, и уже тем более проклятой гильдии — надо молчать. Во что бы то ни стало молчать! Пусть и ой как хочется с кем-то мудрым поговорить об этом.

Значит и выход у меня один:

— Воплощение. Это всё оно. Как вспомнил, какое оно у меня, как явил его, так рука и опуталась паутинкой этой тёмной. Наверное, с навыком связано? — последнее и вовсе спросил. Лучшая защита — нападение, хе-хе!

Тьфу! Ну что за заразительная фраза!

— Хе-хе, вот оно как… Понятно-понятно… То-то ничего вредного мы в ней и не нашли, как не исследовали. Даже хорошо, что не стали руку отнимать…

«Маньяки! Как есть маньяки! Надо валить отсюда. И валить срочно!» — только такая мысль и осталась, глядя на обоих эскулапов — старого и юную.

— Старший, а что с выздоровлением? Когда смогу вернуться к учёбе и тренировкам?

— Вернуться? К тренировкам? Зачем? — недоуменно вытаращился на меня старик. Настолько, что даже своё любимое «хе-хе» забыл.

— Как это зачем? Воином стать!

— Хе-хе, вот это рвение! Видишь, юный Малактор? Ты — точно балбес! — посох старика опять почти совершил нападение на наставника «забывашек», но не довёл дело до конца, и старший вновь вернулся ко мне: — Через две недели вернёшься, если осложнений не возникнет. Пройдешь у нас курс усиленного питания и физической реабилитации. Если всё сложится хорошо, то отправишься к своим друзьям и девушке, хе-хе. Ну, а нет — не осерчай, руку для изучения точно заберём! — зловеще закончил Иатрий.

Только вот меня это уже никак не тронуло. В мыслях занозой засела совсем другая фраза.

Девушка? Это он о ком? О спасённой Флагране, что ли? А если не о ней, то… о Меланите? Но с чего бы?

От размышлений пришлось отрываться, потому как Лаврия напомнила о себе:

— Наставник, время. Пора процедуры проводить. Старшие, — тут девушка обернулась к Фероне и Малактору, до сих пор так и хранивших молчание, — у вас есть вопросы к младшему?

Те переглянулись, а после Ферона нехотя ответила:

— Ещё успеется поговорить. Главное, что наш ученик пришёл в себя.

— В таком случае всех непричастных просьба покинуть палату, — Лаврия окончательно взяла бразды управления в свои руки. Руки, на которых только сейчас подметил чёрные и чересчур длинные ногти. Аж мурашки пробежали по спине!

Честно, я в тот момент подумал, что нас покинут только Ферона и Малактор. Но — нет. Вместе с ними на выход простучал и старший Иатрий.

После чего остался я наедине с малость пугающей меня Лаврией.

Та, убедившись, что дверь затворилась, подошла ко мне вплотную да руки с ногтями страшными протянула. И принялась удивительно сноровисто расстёгивать пуговицы на верхней части моей робы.

— Э? Ты чего это?.. — только и оставалось мне, что просипеть на чистых рефлексах.

Затем всё кончилось — цветок отцвёл, опав прекрасными лепестками, медленно истаявшими в воздухе. Отцвёл и забрал с собой всю мою боль.

Воплощение девушки исчезло.

Лаврия, покачнувшись, стала заваливаться, сползать на пол… Не отдавая себе отчёта — и откуда только силы взялись! — дёрнулся вперёд, хватая её за руки, за них увлекая на себя её ослабевшее тело.

Пикантно.

Получившуюся сцену смело можно было так назвать. Прелестная девица лежит на голой груди парня. Оба бурно дышат. Идиллия!

Но — нет.

Лаврия на самом деле едва дышала, словно разом потратила не просто все силы, а сверх того. И я был не в лучшем состоянии. Порыв подхватить странную ученицу-лекарку и у меня забрал всё. Никакой силы, способной поднять мою руку, чтобы приобнять девичье тело, не существовало. К тому же открыл для себя тот факт, что оно, полулежащее на тебе, оказывается неожиданно тяжёлым, а не как это рисуют в книгах и россказнях. Так что просто лежали, пытаясь восстановиться, а не нежданно-негаданно нежась в объятиях друг друга.

Спустя какое-то время, когда дыхание девушки стало более размеренным, уверенным, и у меня самого нашлись какие-то закрома сил, наконец-то спросил:

— Что? Что ты сделала, Лаврия?..

Добавлять к её имени «старшая» язык отчего-то отказывался.

— Запечатала, — прошептали мне почти что в ухо ответ.

— Запечатала?

— Да-а-а, — также едва слышно раздалось продолжение, — только не то, о чём говорила всем. Не кровь Семипалого так отравила тебя, понизив Потенциал. Что-то иное. Или… кто-то. Ты, — неожиданным откровением закончилось всё.

— Что? — сказанное Лаврией воспринималось с трудом. Чем таким я мог себя отравить? И главное — когда? Идей ровно ноль.

— То! Девчонка, что ты спас, действительно отравлена кровью Семипалого. Но ты — нет. Я едва сознание не потеряла в первый раз, когда на твою кровь посмотрела. Это, если что, моя вторая способность — Взгляд Дендроаспис. В тебе намешано столько всего, что непонятно, почему ты вообще жив… Не твои друзья тронули моё сердечко, а эта вот мешанина. Но тем не менее, она находилась в равновесии, пока не появилась новая составляющая — кровь Крота. Которая и внесла разлад в устоявшееся. И есть что-то ещё. Помимо того, что в детстве тебя подрал Ликаон, — здесь она будто ненароком коснулась моей правой руки, что растворила в себе печатку «неживых». — Так ответь же мне — что ты скрываешь?

Извернувшись на кровати буквально змеёй, Лаврия уставилась требовательно, обжигая близким дыханием, вновь гипнотизируя своим жёлто-зелёным светом. Увлекаемый им, запираться я и не стал, ответив как было на духу:

— Знать не знаю!

Явно не удовлетворившись ответом, девушка ещё более приблизилась, уже практически касаясь кончиком своего носа моего, и выдохнула почти в губы:

— Правда?

— Правда! — и даже взгляда не отвёл. Прекрасно, когда нечего скрывать!

Чем, судя по всему, сильно расстроил Лаврию. Чуть отстранилась, меняя в очередной раз своё положение. Теперь она натурально лежала на мне, а голова её покоилась на моей груди. Даже хорошо, что я настолько был бессилен, что не мог сжать её в объятиях…

Устроившись поудобнее, Лаврия начала говорить:

— Запечатывала я не кровь Семипалого. И не то, чем отравил тебя Ликаон. Как не гоню от себя мысль, но я будто ощутила в твоей крови саму Силу Предела. Но ничем обосновать это чувство, свои подозрения не могу. Сателлит Крови не способен на подобное. О навыках твоих нам тоже известно — Флаграна всё рассказала. Ты же ничего не скрываешь от нас? — повторный вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я даже растерялся на мгновение.

Но тут же собрался, искренне надеясь, что сердце моё, которое точно слушала лежащая Лаврия, не выдало никакого волнения. А если и так, пусть девушка считает виноватой себя саму! А как ещё молодой парень должен реагировать на столь привлекательную особу? Но для пущей убедительности, пожалуй, можно добавить ещё немного дров в огонь. Потому, подав некоторую толику сил в руку, переместил её на ягодицу девушки, немного сжав ту… Чем добился вполне ожидаемой реакции:

— Ой!

И ничего более. Лаврия не стала вскакивать, гореть возмущением или что-то в этом духе. Или каком-то другом. Однако не на такое я рассчитывал. Ещё и ощущение в руке начало очень даже нравиться…

Сама же девушка продолжала как ни в чём не бывало:

— Вот эту силу я из раза в раз и запечатывала в тебе. Чтобы она прекратила вредить и разрушать всё. Но с каждым разом получается всё хуже и сложнее. То, что я сейчас лежу на тебе без сил, — впервые. Раньше получалось спокойно уйти к себе и уже там упасть на кровать…

Мне только и оставалось, что поблагодарить ту:

— Спасибо! — а про себя думать о том, что одна из моих способностей вполне подходила под описываемое Лаврией.

Кровь Предела.

Навык, что многократно увеличивал параметры моего тела — силу, выносливость, скорость. Но только картина всё равно не сводилась воедино. В моей «книге» навыков отсутствовали какие-либо предупреждения, как в случае с Ценой Вечности. Опять загадка. Но в будущем обязательно найдётся ответ на неё, а пока о насущном спросил:

— Что же в таком случае посоветуете мне, доктор?

— Моих способностей, боюсь, уже не хватит помочь тебе. Придётся научиться справляться самому. Как ни странно, но в том помогут медитации. Раз ты смог пройти за уровень Обретения цвета, то внутренним взором пользоваться умеешь. Вот его и будем тренировать. Выведем его на совершенного новый уровень. Лекарский. С ним и возьмёшься самостоятельно за восстановление баланса. Постараемся, младший!

С этим «младший» вся сложившаяся «пикантность» ситуации ушла.

Лаврия, наконец-то отстранившись от меня, сперва тяжело села на кровати, а затем встала единым текучим движением. Встала, но успел заметить, как её чуть повело-таки в сторону, и насколько бледнее её лицо по сравнению с тем, каким выглядело до процедуры.

Дальнейшие же действия девушки заставили меня ещё долго смотреть на дверь, что закрылась после её ухода…

Действия, из-за которых она так приблизилась к моему уху, что я почти ощущал бархатистость её губ, прошептавших странные слова:

— Никто, кроме меня, ничего не знает, наследник.

Слова, в которых явно последнее было выделено. Объяснений никаких, конечно, я не дождался. Только напоследок глаза её вновь сверкнули жёлто-зелёным всполохом…

Но о «наследнике» я думал не так чтобы долго. Постепенно мысли переключились на весьма странное для меня же самого: «Как же хорошо, что на месте лежащей Лаврии была не другая девчонка. Девчонка, которую звать… Меланита».

С этим именем в мыслях и заснул…

Безмятежно заснул, чтобы однажды беспокойно пробудиться.

Цветочный аромат.

Яркий, насыщенный, густой. Такой, что дышалось с трудом. Да и прочие действия совершались не менее тяжело, будто под сильнейшим дурманом находился.

Но — справился!

Свершив настоящий подвиг, повернув голову в ту сторону, где находились стулья, я увидел её.

Ту, рядом с которой когда-то невообразимо давно этот цветочный аромат уже ощущал, пусть и не настолько плотный.

Ангел.

Едва различимая в предрассветном мраке, девушка сидела, сложив руки на коленях. Её светлые локоны в тусклом свете далёких звёзд и близкой луны казались по-настоящему белыми. Создавалось впечатление, что над её макушкой будто бы нимб висит.

Если бы верил в предания древних о вампирах, точно бы подумал, что девушка явилась за моей кровью, обуреваемая жаждой, потому что стоило очнуться, как её невыносимо красные глаза вонзились прямо в душу. И в тот же миг, отзываясь на этот пристальный взгляд, глубоко внутри моего сознания возникло оно. Или правильнее — она?..

«Книга» моих навыков появилась внезапно и раскрылась на новой странице.

Осознание.

Способность чувствовать чужие Отклонения: видеть, слышать, осязать, обонять. На весьма незначительном расстоянии, то тем не менее.

Способность, подававшая ранее сигналы, которые не мог осознать: то, что слышал от Пожирателя; то, что видел в Примечательным; то, что сейчас чуял от Ангела…

Способность, принадлежащая моему Воплощению-Доспеху. Его третий навык. То, что подтвердило прежние надежды-догадки о том, что оно тоже может оказаться Отклонением. То, что находилось рядом со мной всегда, еще до того, как осознал тёмную сторону Силы.

Кстати, о ней. После слов Лаврии к тёмной стороне вопросов тоже возникал целый сонм. Могло ли оказаться так, что эта часть Силы — не исконно моя? А то, что дал её мне тот самый детёныш Ликаона?.. Возможно, только Доспех и был изначально тем, что я мог бы в себе открыть, если бы жизнь сложилась иначе, не случись Расширения.

«Книга», столь внезапно появившаяся, также резко исчезла, пав под натиском тихого и нарочито робкого голоса:

— Спасибо за Флаграну, Власт.

Ничего ответить я не успел.

Улыбнувшись напоследок, Ангел исчезла, завораживающе распавшись красивыми лепестками красных цветов, что растаяли вслед за девушкой, забрав с собой и весь свой аромат.

Я ещё долго смотрел на пустой стул. До самого рассвета и позже.

Смотрел и думал. Обо всём и ни о чём конкретном. Несколько раз обращался к своему Ядру Предела, всматривался в него, искал ответы на все те мысли, что так терзали душу.

Когда наконец настало утро, всё закрутилось, завертелось.

Началось всё с того, что я добрался до той второй комнаты, где сполна насладился сперва своим нездоровым видом, а затем благами Академии. Пусть сил и немного было в ставшем тщедушным теле, но всё равно чувствовал себя как заново родившимся. А когда ещё и свежий комплект робы больничной нашёл в шкафу, то чувство усилилось кратно.

Для идеала разве что не хватало победить чем-то только того монстра, что уже давненько терзал мои внутренности. Имя ему — Голодная Смерть!

На битву с которым я и отправился, толкнув дверь.

— Да ладно? — поражённо вскинул взгляд в лицо Меланите.

— Ха-ха-ха! — громыхнул сбоку тройной смех.

А девушка едва-едва заметно улыбнулась — а может, мне показалось? — и кивнула.

— Но как? Откуда? — я не стал чинить преград рвущимся наружу вопросам.

— Из СТ-3-О! — Кирон вывернулся из-под руки Аркоса, подскочил, почти сунув нос настырный в обсуждаемый кулинарный шедевр.

Торты — это что-то для меня невообразимо далёкое, из какой-то другой реальности-жизни. Последний раз видел и вкушал ещё в самом детстве, когда мама готовила их на дни рождения семейные. В интернате поздравления с днями рождения хоть и практиковались, но подобной роскоши отродясь не водилось. Максимум, доступный воспитанникам, — пяток конфет. Но и те сладости чаще всего выступали валютой в нелёгкой жизни нашей. Это был очень сложный выбор — съесть или приберечь.

— СТ-3-О? Вы добрались до неё? — услышав кодовое название столовой, что когда-то неудержимо манила своими неизвестными вкусностями, обвёл взглядом всех собравшихся.

Увиденное не порадовало. Несуществующая улыбка Мелы исчезла, а лица остальных и вовсе посмурнели.

— Не добрались, — за всех ответил Микт. — Но мы близки!

— Тогда как? — вновь возвращаясь взглядом к вожделенному лакомству, спросил Меланиту.

— Секрет, — отозвалась девчонка и протянула тортик мне. — Держи!

А затем ребята все разом грохнули:

— С возвращением!

Как-то так вышло, что улыбка сама собой сложилась на моём лице, и искренне поблагодарил друзей, чувствуя тепло на сердце:

— Спасибо!

После чего Мела сразу задала вопрос, почти ввергнувший всё моё существо в ощущение надвигающегося ужаса и неотвратимой потери:

— Посмотрел? — и, получив от меня осторожный кивок, продолжила уже ожидаемо: — Отставляй его в сторону, — но закончила неожиданно: — Сперва — нормальная пища! — и катнула в комнату небольшой двухъярусный столик-тележку, что ранее прятался за пределами видимости.

Моё удивление достигло таких значений, что чуть не совершил непоправимое — уронил сокровище. Но — повезло! Остался жив! Это я о себе, если что. Глядя на Кирона, который прикипел взглядом к сладости, — сомнений в возможном другоубийстве не возникало, случись потеря. Так ведь помимо Круглого в палате присутствовал и ещё больший любитель покушать — Скала, что грозным титаном возвышался надо всем…

Пришлось скрепя сердце последовать словам Меланиты. Успел водрузить сокровище на пьедестал, как меня подхватили-усадили за подкатной столик, сунули в руку ложку да под нос плошку с каким-то бульоном поставили, завершив весомым и не терпящим возражений:

— Ешь!

Вздохнул и последовал приказу под сочувственные взгляды остальных парней, про себя отметив факт, что у Мелы полно сторон, о которых не то, что не знал, а даже не подозревал.

Что мог сказать о бульоне? Горячий! А вот вкус его не запомнил совершенно — все мысли занимал вожделенный тортик. Впрочем, не только он — ребята попутно с первой пищей для тела делились новым и для разума.

Вещать начал Миктлан:

— Мы на самом деле ненадолго к тебе. И время посещения ограничено, и самим на занятия бежать скоро. Расскажем вкратце об успехах, да об обстановке на курсе поведаем. С чего начать?

— Спрашиваешь ещё! С вас, конечно! — тут же отозвался я.

Ведь и правда — что мне остальные? Важные для меня люди — вот они, рядом. Так ещё и тортик умудрились раздобыть!

Миктлан и продолжил:

— Тогда слушай. Я седьмой взял с месяц назад. Вот-вот и на восьмой смогу перейти! Чувствую, чуть-чуть осталось. Было бы больше времени на медитации, точно давно бы уже осилил… В применении навыка тоже продвинулся прилично. Запаса сил уже хватает раз на десять-пятнадцать. Но ещё, конечно, далеко до полного совершенства. Оттого и количество плавает. Плюс сказывается и дистанция броска. Будет меньшая — будет больше бросков. И наоборот.

— А ты хорош! — искренне похвалил Светлого.

Да и как могло быть иначе? Это в той памятной битве в логове Змея-Уробороса и Паука-Патриарха Микт умудрился применить навык дважды. Видимо, стресс и дыхание Смерти помогли. А вот потом в Академии на тренировках выдавал поначалу и вовсе одно применение, после чего пластом лежал, восстанавливаясь. Уже перед моим исчезновением, когда Светлый достиг пятого уровня, то смог столько же раз использовать свою способность.

— А как с активацией? Сумел побороть? — поинтересовался за главную проблему Миктлана, которая когда-то гласила, что для применения навыка необходимо пальцы свободной руки скрестить, словно на удачу.

Спросил и явно смутил Светлого, потому как тот замялся, прежде чем ответить. Но потом всё же выдавил-выпалил, да ещё и яростно так:

— Почти. Я обязательно победю! Побежду! Одержу победу, вот! К десятому уж точно!..

— Был бы ты поближе, обязательно хлопнул бы по плечу тебя, брат! — и, кажется, зря я про то сказал, потому как помощь пришла откуда не ждали.

— Да твою же, Аркос! — простонал-просипел Светлый, потирая упомянутую часть тела после звучного хлопка.

— Будем считать, что он и вызвался продолжить твой рассказ, Микт, — возмездие должно быть справедливым, хе-хе.

Означенный тяжко вздохнул, начав:

— Седьмой. Сложно. Справлюсь, — и тут же замолкнув.

— Я смотрю, ты себе не изменяешь, — отметил верность здоровяка своей немногословности, на что получил лишь молчаливое пожатие могучими плечами, а сам перевёл взгляд на Круглого: — Кирон?

Чем добился ещё одного тяжкого вздоха, после чего немного неуверенно прозвучало:

— Восьмой…

— Оу! — и нет, это воскликнул не я, а Светлый.

Мела с Аркосом при этом тоже не менее удивлённо воззрились на Круглого.

— Вчера! Вчера это случилось! Просто вы так носились с пробуждением Власта, что я не нашёлся, как сказать вам, — повинился тот, и тут же добавивший: — Ай!

Скала сегодня в ударе!

— Молодцом! — порадовался и я достижением Кирона.

А вот до Меланиты добраться не успел с вопросом. Та опередила меня:

— Доел? Тогда чай пьём, и на занятия! Мы, естественно. Тобой старшая Лаврия займётся.

После чего ложку с плошкой у меня отобрали, а на столике споро расставились чашки с чайничком, выуженные с нижнего яруса. Из чайничка столь же быстро оказался разлит по чашам божественный нектар — комнату наполнил аромат свежезаваренного чая. Мням!

А затем на столик был торжественно водружён Он.

Тортик!

Небольшой. Сантиметров двадцати в диаметре и десяти высотой. Тёмно-коричневый со всех сторон. Также одуряюще пахнущий, что, смешиваясь с чайным ароматом, давало и вовсе неописуемо прекрасное ощущение жизни и жажды её продолжать во что бы то ни стало.

Мне торжественно вручили нож, сопроводив новой командой:

— Режь!

Сглатывая резко набежавшие слюнки и внутренне надрывно плача, я располосовал эту прелесть дрожащей рукой!

Казалось, запах ещё более усилился… А может, это лишь игра воображения, одурманенного близостью сказочного лакомства. И нехваткой кислорода. Потому как, пока делил сладость, совсем забыл, как дышать.

А потом настал миг самой настоящей нирваны.

Кусочек тортика божественно таял во рту, даря внеземное удовольствие. Я аж зажмурился от наслаждения! Да и не только я, чего уж тут скрывать. Даже Меланита и та не устояла! Не в смысле упала — она рядом со мной сидела. А уж когда совершил глоток терпкого, душистого чая — мир и вовсе замер…

А потом…

Потом всё кончилось: осталась лишь пустота — на месте тортика, на блюдцах, в чашках и наших сердцах…

— Восхитительно, — едва слышно прошептали рядом со мной.

— Восхитительно, — произнёс и я согласно, взглянув искоса на… а вот не скажу куда!

Минут пять после того все молча сидели, наслаждаясь оставшимся послевкусием.

Но затем я безжалостно разрушил тишину, помня об ограниченности времени:

— Мела, а ты? Как твои успехи?

Но ответа не дождался. Меланита словно всё ещё пребывала не здесь, не с нами, предпочтя компанию почившего тортика…

— Восьмой у неё так и остался, — вместо девушки ответил Миктлан.

— Как так? — невольно и недоуменно переспросил я, на что парни в ответ лишь плечами пожали да руками развели. Спроси я это раньше — наверняка бы поперхнулся, ведь звучало это совершенно дико, не укладывающимся в голове. Чтобы за полгода, да Меланита не взяла девятый? Бред же!

Сама же объект обсуждения, будто действительно очнувшись, внезапно сказала:

— Девятый! — и тут же уточнила: — Сегодня ночью наконец-то взяла.

— О-о-о! — сперва мы дружно восхитились, а потом искренне добавили: — Поздравляем! — чем окончательно девушку смутили. На её бледных щёчках явственно проступил румянец.

— Что ж ты раньше не сказала! — посетовал я. — Тогда бы тортик в твою честь был! Как? Как ты его достала? — закончил, требовательно глядя на Мелу, а затем так же и на остальных посмотрел: — Что там с доступом в СТ-3-О?

На что лишь грустные вздохи получил, правда, Миктлан всё же произнёс, скосив взгляд в сторону:

— Не срослось у нас с местом в Совете Трёх, а лично заработанных баллов рейтинга не хватает для её посещения.

— Тогда как? — я снова к Меланите повернулся.

Та помолчала, над чем-то раздумывая, но всё-таки будто нехотя ответила:

— Камелия помогла.

— А Камелия — это?.. — продолжил допытываться я.

— Камелия — это Ангел, — пояснила Меланита.

— А она каким боком тут? — обвёл всех взглядом, а те отчего-то теперь уже все старательно отводили свои. — Миктлан?

— Кхм, ну, тут такое дело… Как бы… Короче, когда вы пропали с Флаграной, как-то так само собой вышло, что Камелия к нам присоединилась. К команде, имею в виду.

Как, однако, интересно Цикады Раздора плачут! Ночной визит Ангела заиграл совсем другими цветами. И нет, это я не о красках, а о растениях — имя у девушки-то цветочное. Под стать её же Воплощению. Или правильно наоборот — оно ей? Ай, не суть!

А Светлый продолжал:

— Флаграна, кстати, тоже с нами, как вышла из лазарета. Прости, что сами решили такие важные вопросы, но слишком долго тебя не было.

— А, так наоборот же! Молодцы! — постарался успокоить возможные терзания друзей.

Ну, а если подумать, что я ещё мог сказать?

Флаграна как во время моего с ней приключения показала себя надёжным товарищем, так и после не подвела — сказку сочинила такую, что и Кирон обзавидуется, когда правду узнает.

Камелия, конечно, опасения вызывала. Потому как опыт взаимодействия с обладателями Отклонений складывался пока что негативный. Пожиратель, Примечательный — оба больными на всю голову оказались… С другой стороны, за собой-то я ничего такого не замечал… Пока во всяком случае. Дай Предел, чтоб и дальше сия участь миновала! А потому и Ангела судить рано. Ребятам она, похоже, ничего плохого за моё отсутствие не сделала, как и ночью сегодня с беззащитным мной… Но раз предупреждён, то буду начеку!

— А Воплощение у Камелии какое? — пока же решил кое-что проверить.

И опять ребята замялись, и снова Миктлан взял слово:

— Тут знаешь какое дело. Она не особо идёт на контакт по своим способностям. О них сказала только, что будущая Поддержка. И уровня уже восьмого. Зато по всему другому очень общительная!

Показалось мне, или Светлый будто защищал Камелию последними своими словами? А ещё помнится, что и в столовой он иногда засматривался на неё…

Зарубку в памяти оставил на это: «Понаблюдаем-с!». Вслух же сказал:

— О как! Тогда отлично, тогда буду не один за вас страдать, — чем даже лёгкие улыбки вызвал у всех, напоследок спросив: — А у Флаграны как дела?

— Она — большая умничка! — тут же отозвалась Мела. — Уже полностью восстановилась и даже взяла шестой уровень. Не знаю, где вы там гуляли с ней, но скорость прокачки вызывает жгучую зависть. Особенно у меня, просидевшей полгода на одном уровне.

— Ого! Действительно, молодец! Когда говорили с ней в Аномалии, у неё всего третий был. Получается, за месяц с выздоровления плюс три уровня… Мощно! Впрочем, до тебя ей всё равно далеко, — тут же попенял Меланите за её «зависть», впрочем, на девушку это, кажется, никакого эффекта не оказало.

— Старшая Лаврия поведала, что Потенциал у Флаграны уж очень хорош. И это несмотря на то, что отравление перенесла, его понизившее.

— Как говорится, кровь решает, — раздалось от Кирона.

— О, так вы знаете?

— Ну, догадаться было несложно. Стали подозревать, когда ещё только Камелия нам её имя назвала. А потом и сама Флаграна всё подтвердила, — произнёс Светлый. — Но за твою, так сказать, «кровь» нам ещё более интересно. Если для вас и вправду пара дней в Аномалии прошла, то ты за них все шесть уровней взял, прыгнув со второго сразу на восьмой. Вот уж кто точно монстр! В чём твой секрет, брат? Поделись с нами, глотающими пыль в арьергарде!

— Э-э-э, — протянул, пытаясь придумать хоть что-то, но так и не определился. — Да нет никакого секрета, и кровь самая обычная, — не рассказывать же им про Ликаона и прочее, в чём и сам не разобрался. — Лучше вы поведайте, что там в итоге с Советом Трёх произошло? Как в остальном жизнь в Академии?

— Увы, но об этом вы поговорите в следующий раз, — со стороны двери раздался голос старшей Лаврии. — Друзьям твоим пора на занятия, а нам — начинать лечение.

Да настолько внезапным вышло её появление, что аж вздрогнул! И не только я — остальные шустро повскакивали с мест, приветствуя старшую, чтобы в том же темпе исчезнуть из комнаты-палаты, скомкано попрощавшись со мной и оставив наедине с Лаврией…

После установления причины дело восстановления сдвинулось с мёртвой точки. Голову, конечно, пришлось изрядно поломать, прежде чем придумал способ борьбы с напастью. С этим, как ни странно, помогло старое изречение Потри Сурового, что уже не единожды приходило на выручку: «Воля — это первый элемент. Кровь — второй. Пот — третий».

Могут ли быть кровь и пот воображаемыми? Однозначно да! Для меня они стали воплощением моих же стараний.

Что до воли, то она позволила творить магию: сжимать, прессовать облака осколков в тонкие-тонкие «стёкла» — новые грани. А после — «приживлять» сотворённое обратно к кристаллам… Тут-то мне и открылись новые смыслы выражения «болит душа». Как и то, что заблуждался ранее: весомая её часть всё же находится в солнечном сплетении, связанная с Ядром.

Борьба с незримыми облаками продвигалась невозможно медленно. Но, видимо, только в моём понимании. Старшая очень радовалась моим успехам и не переставала нахваливать. И, конечно, допытываться, в чём причина моего состояния. Правду рассказывать ей не хотелось — всё-таки непостоянство её образов и неменьшая скрытность настораживали. Пришлось выдумать красочную сказку и надеяться, что мне поверили.

По мере уменьшения объёмов и плотности облаков стала постепенно расти и скорость вращения Ядра и кристаллов, его составляющих. Сателлиты тоже как будто понемногу восстанавливались. Но так ли это на самом деле, не самообман ли — пока оставалось загадкой. Оценить, как меняется мой Потенциал и меняется ли, возможности не имел. Но надежду на лучший исход питал, а потому продолжал раз за разом совершенствоваться в магии, творимой собственной волей.

Как же я радовался, когда эти пытки заканчивались! Как же хорошо, что происходили они редко, и во всё остальное время ничто не отвлекало, а потому в укреплении-восстановлении продвигался быстро.

Правда, как скоро выяснилось, тут-то ошибка и притаилась.

За мной пришли.

Не привычная Лаврия, которая сейчас находилась рядом, и не сам великий и неуловимый старший Иатрий, к которому несколько раз пытался пробиться, чтобы меня в конце концов отпустили из ЛК.

Явившаяся парочка громил, сверкавшая синевой на груди, вместе с нашим Шкафом легко бы составила легендарную троицу богатырей из преданий древних. Представляться мне они не стали, сказав лишь:

— За нами следуй.

Каких-либо плохих подозрений на их счёт я не питал — не из-за чего было им взяться. Парни сперва поздоровались и вполне свободно пообщались с Лаврией, как со старой и близкой знакомой. А уже после подошли и обратились ко мне с требованием следовать. Не ожидая от меня какой-либо реакции, развернулись да потопали в сторону выхода из медитория.

Провожая их взглядом и не торопясь бежать сломя голову, повернулся к Лаврии:

— Это кто? Это куда?

А та сказала лишь одно:

— Настало твоё «как только, так сразу». Иди, — а уже у самого выхода мне почудилось догнавшее в спину и едва слышное: — Удачи, Власт!..

За пределами медитория богатыри мимолётно смерили меня взглядом и направились куда-то, даже не контролируя, а иду ли следом. Может, так и должно быть, но меня эта беспечность малость обескураживала. Впрочем, это чувство постепенно отходило в сторону, пока совсем не исчезло, сменившись предвкушением давно желаемой свободы.

Мы шли прочь из Лекарского Корпуса.

Путь пролегал как незнакомыми, так и известными мне коридорами и помещениями. Последние определил по тому первому залу, где на поступлении сидели и корпели с ребятами над километровыми анкетами. Опознать этот фантастический зал не составляло никакого труда — исполинская фреска сражения Первых с Третьей Ордой оставалась на своём месте. Только и разницы, что теперь она находилась по левую, а не правую от меня руку.

Из-за чего участок маршрута наводил на весьма интересные мысли. В первых из которых звучали предположения, что ведут меня на тот дворик-площадь, куда мы с друзьями переместились после завершения Испытания. Другие же варианты терзали душу нехорошими предчувствиями — вместо того дворика могла меня встретить и Площадь Первых, находящаяся вне Академии, что означало бы жирный крест на моей будущей учёбе.

Упасть ещё глубже в пучину терзаний мне не позволила боль.

Боль, которая возникла из-за моей попытки отвлечься от гнетущих предположений. Я сосредоточился на фреске, стараясь рассмотреть, подметить как можно больше деталей. Из-за чего и сместился к ней намного ближе, чем требовало простое следование за сопровождающими.

В тот момент всё и произошло.

При сближении с полотном мою руку безжалостно обожгло. Настолько ярко и правдоподобно, что даже с шага сбился и за малым вслух не застонал… Зубы мои в тиши местной заскрежетали оглушающе! Но, похоже, только для меня одного — старшие никак не отреагировали и продолжили идти вперёд также неспешно.

А я…

Я остался позади и вцепился в правую кисть! Как тогда, в Тёмной Башне, когда печатка «неживых» внезапно возжелала стать частью меня… С трудом разжав пальцы «горящей» кисти, уставился на ту самую паутинку, ранее бывшую чёрно-серебристой и за всё прошедшее время ставшую уже родной и привычной… Она изменилась: то ли часть той черноты исчезла куда-то, то ли серебристость ожила и решила воссиять, затмевая черноту…

Без понятия, какое наитие вело, но отшатнулся, безжалостно разрывая расстояние между собой и фреской.

Отшатнулся — и боль мгновенно ушла! Словно и не было вовсе. Лишь судорога ещё немного дёргала кисть, как бы говоря, что ничего мне не показалось…

Шагнуть обратно на сближение я не рискнул, да и не успел.

Когда и как один из сопровождающих вернулся, я не заметил. Просто в миг за шиворот формы подняли, встряхнули и обратно поставили. А после молча ткнули в сторону выхода, у которого уже стоял второй.

Вздохнул и направился в требуемом направлении.

Если бы не столь нетерпящее возражений напутствие, наверняка попробовал бы вновь подступиться к полотну. Потому как кое-что не давало покоя. Застигнутый врасплох, я не обратил внимания на возможные сопутствующие изменения фрески. А они, как что-то настойчиво шептало внутри, точно должны были быть. Не могла боль случиться сама по себе.

Но — увы.

Встав по обе стороны от прохода куда-то, как обычно затянутого пеленой, богатыри абсолютно синхронно сделали приглашающий жест в его сторону.

Повторно вздохнул да покорно шагнул в неизвестность… Которая взяла и оказалась вполне себе известностью. Которая вывела-переместила меня всё-таки в тот самый дворик-площадь.

Окидывая взглядом открывшуюся картину, сказал бы, не покривив душой, что здесь собралась добрая половина братьев и сестёр моего набора. «Добрая» — это не о душевных качествах собравшихся, а об их количестве. Глаза сами собой принялись искать среди всех мою команду, а ноги понесли куда-то вперёд, расширяя область поиска.

А ещё только сейчас осознал, как же я, однако, одичал за месяцы вынужденного отсутствия.

Пусть многие из присутствующих и воспринимались знакомыми, но изменений в них хватало. И дело не только в лицах — телосложения тоже поменялись. Вчерашние мальчишки превратились в парней: вытянулись, раздались в плечах, а у некоторых даже появился намёк на щетину. Девчонки стали девушками: их ранее угловатые фигурки обрели приятные взору женские округлости. Теперь однозначно сказать, кто из присутствующих бывший «чёрный», кто — «гильдейский» или «орденский», стало уже невозможно.

Почти.

Ещё бы сами братья и сёстры не следовали пережиткам прошлого, что выдавали их с головой. Выражения, царящие на лицах, развеивали всю эту недосказанность: «серые» всё также щеголяли высокомерием, «орденские» — безразличием и невозмутимостью, ну а «чёрные» — смущением и какой-то покорностью, что ли.

Наверное, потому друзей на этом контрасте я и заприметил намного раньше, чем они меня.

Во-первых, наша команда выделялась своим, так сказать, «фигурным» разнообразием: два настоящих гиганта — Аркос и Флаграна; два лучезарных ангела — Миктлан и Камелия; один колобок — Кирон; и великолепная ледяная принцесса, при виде которой в груди приятное тепло разливалось — Меланита.

А во-вторых, на фоне прочих в друзьях чувствовалась сама жизнь. Никакой игры в маски и образы. И это несмотря на то, что у каждого присутствовал свой ворох тайн.

Увидев ребят, все мои переживания и беспокойства как-то сами собой отошли на задний план, шаг ускорился, а на лицо возжелала выползти улыбка предвкушения.

А после — мы сделали дружный шаг вперёд, навстречу новым вызовам, новым испытаниями.

В момент завершения шага, что растворил меня в пелене, ощутил уже на своём предплечье чужое прикосновение.

Меланита.

Отчего-то девушка решила ухватиться за меня.

И теперь мы вместе падали с небес…

Почти. Всё-таки то ли недостаточно крепко Мела держала меня, то ли сам процесс переноса нас разлучил, но внезапный контакт оказался разорван. Впрочем, восстановить его было возможным…

Без понятия, что какой Зверь меня дёрнул на этот шаг, но сумел извернуться в воздухе и притянуть девушку к себе, обнимая. Прижал к себе крепко, положа руки ей на талию и совершенно не думая о последствиях.

Кое в чём Скале повезло. Ему повстречалась очень молодая особь — чуть ли не вчерашний детёныш, а не прошедший Эволюцию взрослый Серебряный. Будь противником второй — тут бы Аркос и сыграл в ящик. К трансформациям Звери приходят на максимуме предыдущей стадии, и встретиться с Серебряным тридцатого уровня на всего лишь собственном девятом — беспросветный бесперспективняк. А с молодым да неопытным Зверем выйти победителем все шансы имелись.

Оставалась только ма-а-аленькая такая проблемка. Крохотная совсем. Умудриться реализовать шансы эти. И пока претворяешь их в реальность, искренне надеяться, что родительница этой Чумной мелочи не явится на защиту вчерашнего дитятки.

Опасения, впрочем, эти никак не мешали Аркосу действовать. В моменты смертельной опасности организмы живых существ обладают самой настоящей суперспособностью, причём никак не связанной с Силой Предела. Ради выживания мобилизуются все внутренние резервы. А уж если в животном ещё и зачатки разума присутствуют, то возможности повышаются кратно.

Так произошло и сейчас. Применение парнем способности Воплощения случилось как нельзя вовремя — на лезвия топоров прилетело нечто, порождённое способностью самого Медвежути.

Заражение.

Навык, приобретаемый Зверем при становлении Чумным. Способность позволяла использовать слюну и слизь, которая покрывала шкуру, для заражения жертвы. Если слюны в пасти хватало, плевок следовал сразу же. Если нет, тогда плевку предшествовала некоторая подготовка. А после — только успевай уворачиваться, искать укрытие или использовать что-то защитное из навыков, техник и артефактов. И надейся, что в случае худого исхода рядом найдётся Лекарь достаточного уровня и умения.

Удар лапами, наследуемый Зверем от своего прародителя, тоже претерпевал изменения. Когти монстра покрывала та же опасная слизь, добавившая к жуткой силе удара новый эффект, сделав и без того опасную атаку ещё более страшной.

Зато Устрашение оставалось без изменений. Чему Аркос даже смог порадоваться, потому что комплектная маска, надетая им уже перед самым входом в Аномалию, смогла справиться с силой этого навыка.

Что до плевка Заражения, то лезвия Топоров под действием Кушоц подано послужили почти настоящим магнитом, притянувшим всё выплеснутое до последней капли… А может, и нет — поди разбери в пылу битвы! Главное, что Воплощение, впитав эту слюну-слизь твари, тут же окуталось едва различимым ореолом.

Своему навыку Скала радовался не меньше, чем Воплощению. Каждый шеф знает: для приготовления любого блюда нужен подходящий инструмент. Нож — для одних, ножницы — для других, топорик — для третьих, и этот список можно продолжать долго. Потому Кушоц подано и воспринималось Аркосом как сущий идеал. Воплощение, поглотив саму основу чужой атаки, тут же подстраивалось, становясь в идеальный антипод: тот самый нужный нож, ножницы или топорик.

Чем можно побороть чуму?

Вариантов уйма, но каждый знает: огонь — лучшее средство!

Ореол, окутавший Топоры, имел под собой как раз нечто подобное в основе своей. Все новые капли слюны и слизи, попадавшие на лезвия, теперь вспыхивали облачками сизой и почти безобидной дымки.

А вот добраться до самого Зверя пока не представлялось возможным. Несмотря на свою массивность, скоростью тот не уступал Скале, и каждый взмах Топоров неизменно встречался с не менее страшными и крепкими когтями. Скрежет от столкновений стоял по-настоящему оглушающий. Или дело в том рёве, что порождали сами противники, глядя друг другу в глаза?..

Несмотря на молодость и неопытность, Зверь всё равно имел подавляющее превосходство в силе по сравнению с человеком. Аркосу приходилось буквально превосходить пределы своей же бренной оболочки — при каждом соударении руки здоровяку сушило будь здоров.

Эта-то оболочка в итоге и подвела.

При очередном столкновении порождений Силы Предела — Воплощения и чудовищных когтей — где-то внутри Скалы раздался резкий хруст, вслед за которым всю его левую сторону пронзила настолько ослепляющая вспышка боли, что возникло мгновение дезориентации.

Миг — и сознание накрыла уже совсем другая дезориентация, вызванная полётом куда-то… Полётом настолько стремительным и скоротечным, что боль от удара и падения смазалась, став по-настоящему единой… Боевая концентрация исчезла в момент, и руки перестали ощущать округлость топорищ… Силясь вернуть чёткость восприятия, встать на ноги, Аркос с такой силой тряхнул головой, что у него даже галлюцинации слуховые возникли… Правда, они отчего-то сложились во вполне различимые звуки речи:

— Повышение!

Тут же раздался знакомый по недавнему опыту стук столкновения когтей Зверя с чьим-то Воплощением… Пытаясь сфокусироваться на источнике звука, Аркос поначалу видел лишь размытое рыжее пятно.

Пятно, с каждым мгновением обретающее всё большую чёткость.

Пятно, в какой-то миг превратившееся в силуэт прекрасной воительницы. Правда, силуэт становился доступен для восприятия только в моменты, когда порождался грохот столкновений. Во всё прочее время фигура вновь размазывалась. Не из-за проблем со зрением Аркоса, а потому что Амазонка показывала поистине невероятную скорость движений. Настолько большую, что сам Медвежуть иногда выглядел недвижимой статуей по сравнению с девушкой. Что, конечно же, было совершенным обманом.

Ни первая, ни вторая, ни Предел знает какая попытка встать для здоровяка не увенчалась успехом.

Не будь Аркос собой, он бы точно сдался, оставшись лишь бессильным наблюдателем за битвой своей спасительницы.

Но ведь Аркос — Скала!

— Я Скала! — взревев уже не мысленно, а вслух, да так громко, что заставил от неожиданности даже на миг-другой замереть сражавшихся противников. Замереть и взглянуть недоуменно на источник яростного крика.

А затем столь же неистово:

— Клыки Ярости!

Вонзив оба вновь явившихся на зов Топора в землю, Аркос использовал их совсем не так, как задумывалось Пределом.

Вонзив «костыли» в податливую плоть мира, упёршись в неё же единственной слушающейся ногой, Скала прыгнул вперёд… Туда! К битве!

Прыжок не позволил достичь цели, но Скала нисколько не расстроился, не растерялся.

Он просто… взревел ещё яростнее! Ещё безумнее!

И прыгнул ещё раз!

Наверное, никто и никогда не сможет объяснить, какое наитие вело Флаграну, сумевшую за мгновения между первым и вторым прыжком Аркоса, развернуть Медвежуть спиной к парню.

Но это и неважно, неправда ли?..

Истинно важно лишь одно.

Победа.

Победа, ставшая возможной из-за повисшего на своих Топорах Аркоса, прорубивших Зверя практически насквозь.

Победа, ставшая возможной из-за вонзённого в оскаленную пасть Двуруча Флаграны так, что он вышел из затылка Зверя.

А после на землю упало два тела.

Зверь и человек. Жертва и охотник. Мёртвый и живой.

— Аркос, — прохрипела Флаграна, уперев Воплощение в землю и тяжело опираясь на него, — ты живой там?..

Сперва ответом ей послужил полувздох-полустон, непрошено сорвавшийся с губ того. Но, собрав всю волю, парень всё-таки смог едва слышно, но вполне по-человечески и членораздельно ответить:

— Да…

— Это хорошо… — пропыхтела Амазонка, всё ещё пытающаяся восстановить дыхание, — лежи, сейчас вернусь… — и, развеяв Воплощение, поплелась, шатаясь, куда-то в сторону окраины поляны, на которой происходила битва.

Силуэт девушки то и дело плыл перед глазами, и виной тому были неудержимо накатывающие волны пульсирующей, жгучей боли. Тело ощущалось полностью поглощённым ею, но Скала стоически терпел всё, пытаясь не стонать и не скрипеть зубами слишком громко… Всё-таки в полёт Зверь его запустил знатно, и тормозил Скала собой обо всё встречное-поперечное. Потому тело и ощущало себя отбивной исключительного качества после исчезновения адреналинового амока.

Через сколько вновь раздался голос Флаграны, парень не знал, да и не сразу смог разобрать, чего же та от него требовала… Но потом всё же до сознания дошёл приказ:

— Пей! — его голову мягко и заботливо чуть приподняла чужая рука, а в губы ткнулось что-то твёрдое и гладкое, после чего пришлось спешно глотать жидкий огонь.

Сквозь треск несуществующего костра, сжигающего всё внутри Аркоса, донеслось пояснение:

— Это лечилка, выданная Академией.

Впрочем, утверждать, что ему не почудилось, Скала не взялся бы. Всё-таки, зелье было той ещё дрянью. Вкус настолько омерзительный, что возникало впечатление, будто во рту у тебя кто-то сдох и протух. И сделал это минимум дважды… А может, и много больше раз — но то уже зависело от состава лечилки и её качества.

Здоровяку, с одной стороны, вроде повезло — после первого гадостного ощущения второй волны не последовало. Но тут-то и крылось невезение — ранг зелья однозначно оставлял желать лучшего. Впрочем, даже так эффект был заметен. Жар, разом охвативший всё тело, почти полностью поглотил пульсирующие вспышки, от которых ранее скрежетали зубы. Вместо вспышек осталось лишь ноющее, тянущее чувство, что распалось на конкретные пострадавшие очаги: левая нога, правая рука, рёбра с обеих сторон.

Это, по мнению парня, было уже вполне сносным состоянием, а потому на вопрос Флаграны:

— Ещё одну?

Аркос сумел сдюжить и ответить твёрдо, как и подобает скале:

— Не надо.

— Только давай без экономии. У нас их ещё достаточно, — попробовала настоять девушка.

— Не надо. Этого, правда, хватит, — менять своего ответа здоровяк не планировал, а следом от всего сердца поблагодарил спасительницу: — Спасибо! За всё!

— Может, всё же ещё одну? — тут же отозвалась Флаграна, приближаясь близко-близко и пристально вглядываясь в глаза Аркоса, словно пытаясь увидеть в них следы то ли обмана, то ли безумия, то ли чего-то совсем иного… Что именно искала девушка, Скала не ведал, но одно знал точно: ещё никто и никогда не оказывался так близко к нему и не всматривался так пристально в саму душу. А ещё он отчего-то знал, как называлось новое чувство, которое впервые в жизни только что опалило его целиком при взгляде на неё.

Смущение.

— Н-не надо, — уводя взор в сторону от оранжевых омутов, ответил парень скомкано.

— Тогда рассказывай подробно, что и где болит, — потребовала Флаграна, чуть отстраняясь, на что Аркос подумал с облегчением: «Наконец-то!», а вслух сказал совсем другое, предварительно прислушавшись к организму:

— Да как бы… уже почти и ничего? — настолько удивительным оказалось перестать ощущать даже ту тупую боль, что замолчал несколько неверяще. Следуя собственным словам, попробовал подвигать сперва рукой, затем ногой, а потом и вовсе встать. И — получилось!

— Не болит! — обрадовался, после чего сделал несколько шагов и в конце даже попробовал присесть. — И так тоже. Нигде не болит!

— Если станет хуже — не молчи. Договор? — спросила Амазонка, вставая напротив и протягивая руку.

— Договор! — Аркос легонько пожал протянутую ладонь, непроизвольно отметив, насколько же та приятна и мягка, в отличие от его собственной, мозолистой и грубой.

— Отлично. В таком случае на тебе проверка, что там с твоими припасами после полёта. А я пока трофеем нашим займусь, — Флаграна развернулась и лёгкой походкой направилась к Зверю, попутно являя своё могучее Воплощение.

Аркос ещё пару секунд смотрел вслед удаляющейся фигуре, после чего тряхнул головой, отгоняя наваждение, и стянул рюкзак со спины. Прежде чем заглядывать внутрь, оглядел-проверил его снаружи. Пусть и испачкался изрядно, но цел остался — нигде не порвался, хоть потёртостей и добавилось. Что ни говори, а экипировка у Академии — отличная. Ведь и надетая форма, на первый взгляд, тоже обошлась без потерь. Похоже, навык Клыков Ярости сработал на отлично, и на Аркоса ни капли слюны-слизи не попало.

Присев и развязав рюкзак, осторожно вытряхнул его содержимое на землю, выискивая взглядом что-то похожее на флакончики-пузырьки.

И не обнаружил.

Зато взгляд зацепился за продолговатый предмет точь-в-точь такой, как видел у Флаграны. Подобрал его и раскрыл.

Повезло!

Вероятно, из-за того, что лечилки находились внутри такого прочного кофра, все они остались целы. Вытащив одну из них, Скала на секунду замер, разглядывая тару и её содержимое.

Полупрозрачный пузырёк, более похожий формой на пробирку, из стекла, наверное, красного оттенка. Сомнения в правильном определении цвета под местным кристаллическим светилом имелись вполне обоснованные. Из-за него тёмная жидкость внутри сосуда казалась и вовсе цвета самой чёрной крови. Что до размера, то сосуд небольшой: содержимого от силы на пару глотков. Тем не менее эти крохи творения злых гениев из самой преисподней поставили его, Аркоса, на ноги.

Злые гении — потому как никому по доброте душевной не пришло бы в голову пытаться создать лечебное пойло на основе вытяжки из крови Зверей и выжимки из Растений.

А преисподняя — из-за того, что действие зелья заставляло твою кровь натурально кипеть. И лишь частично это звучало метафорой. Если полить открытую рану этой гадостью, то кровь начинала пузыриться, шипеть и жечься. Зато рана рубцевалась прямо на глазах. Со слишком сильными ранениями номер, конечно, не проходил, но для малых и, может, средних ран — само то. Не только поможет затворить, но ещё и обеззаразит от отравления чужим Атрибутом или иной дрянью.

Пусть Аркосу и не пришлось сейчас испытывать средство на собственной шкуре, но гадостного привкуса, всё ещё терзавшего нёбо, хватило, чтобы ответ на недавний вопрос Флаграны: «Ещё одну?» — звучал однозначно отрицательно.

* Чумной Медвежуть: https://author.today/reader/433488/4924903

Голос, раздавшийся спустя маленькую вечность, полнился морем горечи и звучал совсем не привычно мелодично, а хрипло и ломко, словно лёд сухой:

— Там?..

— Там! — подтвердил свои слова ещё одним сжатием.

— Проведёшь?

— Проведу! — ну, а кто, кроме меня?

— Сейчас?

— Всегда! — на этом руку с плеча убрал и просто протянул её девушке, предлагая взяться.

Мгновение Мела колебалась, но всё же ухватилась. Рывком помог ей подняться, а после, так и не отпустив, закончил:

— Идём! — и повлёк девушку прочь с полянки, что стала одновременно чертой под чем-то прошлым и, смею надеяться, началом чего-то нового…

Упали мы в совсем незнакомой мне области. Будь на горизонте что-то помимо Тёмной Башни, то сориентироваться конкретнее не составило бы труда. Вот только кроме Шпиля ничего более из прошлых ориентиров не виднелось. Отсутствовали и циклопические Цитадели-антиподы, и далёкий город, оставшийся неизведанным, и даже Парящие Руины, полные опасностей. Возможный виновник отсутствия этих примечательностей маячил у нас перед глазами. Не знаю, как там дела обстоят во всей Аномалии, но в точке нашей высадки висел белесый туман, который всё напрочь скрадывал на расстоянии. С другой стороны, некоторая приятность от него всё же имелась. Местный свет синего кристалла-исполина стал менее резким и раздражающим. Самого кристалла, к слову, тоже не наблюдалось. Даже в виде какого-то пусть и смутного, но плотного пятна на горизонте, как наше солнце в реальном мире.

Зато природа нас, наоборот, могла радовать. Во всяком случае, должны была. Всеми способами показывала, что жизнь — она вот она, не зацикливайся на прошлом, лучше вокруг оглянись! Жаль только, что это так не работает с человеческим сознанием. А потому и зарядиться от окружающей зелени максимумом энергии пытался лишь я. Меланита шла малость… безвольно, что ли. Казалось, если отпущу девушку, то она просто встанет на месте и замрёт. Навсегда.

Так что ухо держать вострым приходилось за двоих. Встреча с Камнем Лоз ещё не успела мхом порасти в памяти, а звуков подозрительных и тревожных вокруг хватало. Причём та же память подсказывала: раньше было если и не лучше, то точно тише. Хорошо, обзор на пути не сильно ограничивался растительностью — не настолько густо она забивала всё.

Сохраняя бдительность, я попутно пытался вывести Меланиту из погружённого в себя состояния. Негромко рассказывал ей всё о содержимом рюкзаков, стараясь отвлечь хоть немного от тяжких дум. Как бы не хотелось дать время погоревать, но сейчас было совсем не место для того.

Впрочем, надолго меня не хватило, тема исчерпала себя достаточно быстро, и после шли молча, пока в какой-то миг Меланита сама тихонько не окликнула:

— Власт…

Это настолько неожиданным прозвучало для меня, излишне поглощённого, сосредоточенного на более дальней округе, что аж вздрогнул ощутимо:

— Д-да? — повернулся к девушке.

— Расскажи, как всё было. Расскажи, как получил печатку. Только всю правду, а не те куски, что вы с Флаграной всем раньше рассказали.

— Ха-а-а-а… — вздохнул, пытаясь как-то собраться с мыслями.

Озадачила, так озадачила!

Откажи я — и, боюсь, немного оттаявшая за последние месяцы девчонка вновь закроется, закуёт себя обратно в толщу бесчувственного льда. Всё то хрупкое доверие, что удалось проложить мостиком меж нами, треснет и рухнет в пропасть.

Мог ли ошибаться я в такой оценке? Кто-то наверняка скажет: «Да!», — но сам я ни на грамм не верил в подобный просчёт. За время, проведённое в ЛК — особенно под давлением, оказываемым великолепной Лаврией, — до меня кое-как дошло, что Меланита мне симпатична не только из-за своей внешности. Но назвать «любовью» своё чувство, честно говоря, боялся. Или не решался в том признаться самому себе?.. Каким бы ни было волнительным и прекрасным это чувство, но прежде всего это ответственность. И до того, как увидел её вздрагивающие плечи, честно признаться, думал, что никак не готов взвалить на себя такую ношу. А после той картины… После неё я, наоборот, очень даже захотел это сделать. Не дай Предел, кто-то обидит Мелу! За себя не ручаюсь.

Если же вернуться к боязни, то дело вовсе не в том, будто мне прямо-таки страшно. Просто подобное чувство как-то не закладывалось в мой изначальный план по поиску пропавшей семьи. Так сказать, внезапная преграда нарисовалась. Вполне возможно, что при определённых условиях она будет приятной и, наоборот, придаст сил и мотивации не сдаваться… Впрочем, одному лишь будущему — ну, и может, Пределу — известно, что и как сложится дальше.

А вот, что ответить, рассказать сейчас и здесь — полностью моя прерогатива.

— Признаться, не знаю, с чего начать, Мела, — об истинных моих терзаниях и умозаключениях девчонке ни к чему знать, а время молчания слишком затянулось, потому пришлось импровизировать.

Последующие слова Меланиты с размаху гвоздь забили в гроб всяких размышлений:

— Не расскажешь, значит. Понятно.

Да твою ж за ногу! Ещё и прозвучало категорично: мол я так и знала, что нельзя тебе верить ни на грош.

Не выдержав, остановился, тормозя и Мелу за руку, ещё продолжавшую по-прежнему безвольно находиться в моей. За неё же и развернул девушку лицом к себе, впиваясь взглядом в почти посеревшие от безжизненности глаза. А затем раздельно, то ли по словам, то ли и вовсе по слогам, отчеканил:

— Сказал. Что. Расскажу. Значит. Расскажу, — на этом пыл мой чуть остыл, а во взоре чужом вроде как мелькнула-таки искорка жизни, так что уже спокойнее, и, хотелось верить, проникновеннее продолжил: — Всё началось с ножа…

Без понятия, существуют ли в мироздании какие-либо боги или иные высшие сущности, но молитвы им во время рассказа не единожды вознести успел. А если вернее, то одной своенравной и непостоянной Леди Удаче. Разрывать контакт с серо-голубыми озёрами не рискнул, пытаясь отслеживать в них малейшие изменения, а потому потел да надеялся, что всё обойдётся — закончу хотя бы первую часть истории без нападения Зверя какого. А может, и зря. Может, боевая встряска, наоборот, вернула бы девчонку в куда как более живой настрой. Как бы то ни было, а на практике этого узнать так и не довелось.

— Вот как всё было, — закончил не только рассказ, но и Мелу держать прекратил.

Отступив на пару шагов, приступил ко второй части, являя своё первое, «официальное» Воплощение:

— Бремя Вечности!

Системный подход к восстановлению целостности кристаллов в Ядре дал-таки эффект. Работы до полного завершения впереди ещё точно много, но хотя бы края Щита уже перестали дрожать и норовить исчезнуть. Теперь они пусть и выглядели истончившимися и обманчиво ломкими, но были вполне чёткими. И внутренности мои не сразу начинали пылать готовящейся к взрыву звездой.

— Помнишь, я допытывался, какого цвета у вас Средоточия? — спросил у весьма удивлённой моими действиями девушки: ещё бы, впервые при ней произнёс имя своего Воплощения.

— Помню… — чуть заворожённо глядя на Щит, ответила она: его ей тоже не довелось ещё видеть.

— И вы все, как один, отвечали, что цвет один… — вздохнул поглубже, решаясь совершить необратимое: — Отчаяние обречённого!

У древних существовала прекрасная по своему смыслу поговорка: «Клин клином вышибают». Дошла она в первозданном виде и до наших времён. Потому у меня и родилась идея со второй частью рассказа: потрясение прошлого выбить потрясением настоящего.

С момента предыдущего пребывания в Аномалии одновременно два Воплощения являть не пытался по понятным причинам. Приходилось уповать на веру и улыбку Удачи, что всё получится, что Ядро не подведёт…

Оно и не подвело.

Но менее тяжко от того мне ни разу не стало. Жжение в сплетении подало признаки жизни, а Воплощение-Броня выглядело куда как сильно непригляднее Щита. И это я о тех частях, которые попадали под собственный взгляд.

Умудрившись продержаться от силы секунд десять, развеял оба Воплощения, тяжело дыша и утирая испарину со лба, даря мгновения прийти в себя.

— Эт-то что такое б-было? — спустя некоторое время всё-таки раздался вопрос, на который я изначально и рассчитывал. — Н-навык?

— Нет, — ответил, вновь заглядывая в чужие глаза, уже утратившие безжизненную серость. В них наконец-то разгорались синие искорки живого интереса.

— Нет? А что тогда?

— Воплощение, — невозмутимо продолжал гнуть свою линию.

— Воплощение?

— Первое и второе. Щит и Броня, — настал уже мой черёд завершить забивание гвоздей в чей-то деревянный ящичек. Судя по расширившимся в ещё большем удивлении глазам, мне это великолепно удалось.

И на этом — всё. План у меня был составлен ровно до этого момента, а что делать после — пустота. Подспудно надеялся, что дальше мячик будет уже на стороне Меланиты, отвлёкшейся от своих дум.

Молчание затягивалось.

А потом Мела всё-таки разомкнула свои уста:

— Покажи ещё раз…

Я всякого успел надумать, но такой вариант ни разу не мелькал в предположениях. Хмыкнув самому себе, выполнил просьбу, стараясь при том не сильно скрипеть зубами от испытываемого жжения.

Мелы подступила ближе и, протянув руку, коснулась сперва Щита, а затем и Брони. И замерла неподвижно.

Про себя смог досчитать только до двадцати, после чего не выдержал накала и, с шумом вздохнув, развеял всё к Пределу. Чем и девчонку вывел из транса, в который та, казалось, вновь впала.

— Больше не могу, прости, — повинился за своим действия. — До полного восстановления мне всё же далековато…

А Меланита вместо ответа подняла руку и просто-напросто приложила к моему лбу.

Наслаждение!

Истинное и диковинное.

Её ладошка для горячей моей головы оказалась невозможно холодной, дарующий натуральное облегчение и блаженство. Такие, что непроизвольно даже глаза прикрыл от удовольствия…

А когда-то спустя «века» всё безвозвратно закончилось.

— Спасибо! — поблагодарил Мелу за дарованные мгновения.

На что получил отрицательное мотание головой от уже чуть отошедшей девушки:

— Нет, это тебе спасибо, Власт! — жест сопроводился словами. — И извини, пожалуйста, за столь неподобающий эгоизм.

Последнее Мела и вовсе подкрепила пусть и лёгким, но поклоном. Это являлось чем-то совсем уж несусветным: чтобы кто-то из гильдейских склонился да извинился не перед своим сословием, а перед каким-то «чёрным». Всё-таки прав я, называя Мелу родной гильдейской, — нет в ней ни толики их заносчивости и пренебрежения.

Меланита выпрямилась и продолжила:

— Наверняка тебе ещё есть что рассказать. Скорее всего, там очень и очень много всего. И мне жуть как любопытно, и хочется засыпать тебя вопросами обо всём. Но сейчас моя очередь — пора и мне отдать долг откровенности!

Но продолжить девушке не позволили.

Обернувшись с ней одновременно на внезапный звук, раздавшийся с противоположного края прогалины, я понял, что свершилось то, о недопущении чего молил высших сущностей.

А следом голос, вернувший всю свою прежнюю мелодичность, прозвенел:

— Абсолютный Ноль!

Однако, как бы силён ни был её защитник, в одиночку выстоять против полчищ врагов на столь низком уровне нереально. Рукотворный ураган долго существовать не смог и в какой-то момент распался на составляющие… Сделал это резко и беспощадно!

Прямо перед лицом Камелии клацнули челюсти на крысиной голове!

Клацнули и полетели мимо, дальше…

Клацнули и заставили наконец-то очнуться уже по-настоящему. Очнуться и дёрнуться вперёд. Туда, где Миктлан падал наземь, сметённый иссиня-чёрным валом из мелких зубастых тел, объятых молниевой аурой.

И вот тогда, безотчётно бросаясь к падающему, Камелия смогла свершить то, о чём так настойчиво шептали цветы:

— Алая Камелия!

В руке ещё только начинал распускаться прекрасный цветок, а девушка уже схватила своего спутника за руку. Схватила, и они вместе тут же распались лепестками, подхваченные внезапным порывом ветра… Иссиня-чёрное море лишь на мгновение недоуменно замерло, потеряв лакомую добычу, после чего яростно пища принялось за поедание тех своих товарок, что пали от вихря, порождённого исчезнувшим защитником…

Далеко уйти Камелия не смогла. Груз в виде беспамятного Миктлана оказался слишком тяжёл для её уровня и Воплощения. Сил хватило лишь на то, чтобы переместиться в относительно безопасное место. Затем были судорожные попытки привести в чувство израненного парня, не увенчавшиеся успехом. Причём с каждой минутой, каждой секундой Камелия видела, как отравление Атрибутом всё более и более сказывается на состоянии Микта. Видела и не могла ничего этому противопоставить. Ведомая паникой она распотрошила рюкзак в надежде, что Академия положила туда что-то полезное для преодоления тягот первой Охоты.

Найденным лечилкам девушка обрадовалась настолько, что в душе разом расцвело, наверное, всё, что только может символизировать надежду — ирис, лотос, лаванда, ромашка, колокольчик, да даже подсолнух!

Но как расцвели, так же быстро и завяли — зелья не помогали.

Лишь на некоторое время молниевая дрянь ослабляла хватку, возвращая Миктлану его прежний, светлый цвет. В сознание при этом парень никак не приходил, и даже стона не срывалось с его губ… Как действие снадобья кончалось, так Атрибут вцеплялся, вгрызался в тело с новой силой, распространяясь всё дальше и дальше. А Камелия вновь и вновь повторяла придуманный на коленке метод временного лечения, благо что Миктлан на него реагировал. Но вопрос эффективности оставался открытым.

Между повторениями Камелия собиралась с силами и прыгала со своей ношей всё дальше… И дальше!

Раз лечилки не срабатывали или срабатывали, но недостаточно, оставался только один способ возможного спасения Миктлана, к которому смогла прийти Камелия.

Найти других братьев и сестёр. Но не абы кого. А тех, кто обладал бы целительскими навыками.

Но с каждым «прыжком», с каждым потраченным зельем, отчаяние всё более захлёстывало девушку.

Никого не находилось.

Что-то — да. Пара чужих рюкзаков, грязных и рваных. В одном из них даже обнаружилось несколько новых доз спасения для Светлого.

В короткие моменты, пока способность восстанавливалась, Камелия кляла своё бесполезное Воплощение. Таким она его считала, потому что пара других навыков, присущих Отклонениям, у неё отсутствовала. Или, как утверждали наставники, она их попросту не помнила. В последнем хоть и сомневалась, но толика здравых рассуждений в словах старших имелась: Камелия совершенно не помнила, как именно тогда на Испытании смогла оказаться внутри Короля Стальных Крыс, чтобы так расплескать его по округе. Знала только, что случилось это легко и непринуждённо. Как дышать. Но подробности, детали случившегося — они ускользали. И даже в ночных кошмарах ни разу не возвращались, чтобы разбудить её, заходящуюся в истошном крике отчаяния и ужаса…

Затем время вынужденного отдыха заканчивалось, и Камелия использовала Лепестки.

Перемещаться старалась не наобум, а хоть на какие-то ориентиры, коими назначила любые звуки, похожие на сражение людей со Зверями. Но пока данный метод принёс только ту пару рваных рюкзаков без каких-либо следов владельцев. Даже кровавых. Будто их Флегматичная Корова языком слизала подчистую.

Камелия со счёта сбилась, сколько раз использовала способность, но знала точно: она кратно превзошла все прошлые достижения на тренировках. Ядро Предела тому свидетель: оно будто само уже было на пределе — жгуче пульсировало внутри… Когда Власт с Флаграной вернулись, когда лекари установили причину состояния парня, наставники в который раз проели всем плешь. Они снова напоминали, что до десятого уровня Средоточие остаётся очень хрупким, и перенапрягать его категорически нельзя. Только теперь свои слова подкрепляли ещё и живым примером. А иногда в конце весомо и пугающе добавляли: «Пока живым…».

Страха за возможные последствия Камелия не испытывала совершенно.

Всё её существо сейчас имело одну конкретную цель — спасти жизнь последнему из «Детей Тлалока». Такому же последнему представителю своего ордена, как и она сама.

Миктлана девушка узнала сразу. Ещё тогда, на площади, перед началом Испытания.

Узнала, но поверить себе не смогла — мёртвые просто так не воскресают, не возвращаются из небытия. И подойти так и не решилась. Не успела, слишком боясь ошибиться, боясь раскрыть саму себя и навлечь беду на когда-то приютивших её «Слуг Спящего».

Впервые Камелия встретилась со светловолосым мальчишкой, когда им обоим было лет по пять, за два года до уничтожения «детей» и за пять — её родных «цветов».

Произошла та судьбоносная для неё встреча на ежегодном Сходе Жрецов Теотля — совета-объединения всех орденов, связанных общими корнями, истоками веры. Для высших иерархов Сход носил по большому счёту деловой характер, где подводились текущие итоги предпринятых действий и определялись будущие общие начинания. Основной темой, конечно, являлось обсуждение мер по борьбе со Зверями и нивелирования последствий Расширений. Ну а для простого люда Сбор выступал в роли одного из немногих праздников, когда можно кратковременно отложить все заботы и искренне порадоваться жизни.

Одной из немногих и чуть ли не главной радостью в период Схода стали свадебные празднования. Как-то сама собой сложилась традиция, что все брачные союзы среди орденов Теотля скреплялись тогда и там. Причём на Сходе не только играли свадьбы, но и заключали предварительные договорённости о будущих альянсах.

Судьбоносность встречи как раз и состояла в том, что тогда-то Миктлана — мелкого, щуплого, полусонного и вечно ковыряющегося в носу мальчонку — предрекли ей в женихи. Правда, тогда она и сама никак не лучше его была — такая же соплюшка. Да и не понимала, а что, собственно, произошло, как это должно повлиять на её будущее. Но недоумённое лицо и сложное имя наречённого запомнила.

Продолжила помнить даже тогда, когда её орден получил весть об уничтожении «детей».

Не перестала помнить и после падения собственных «цветов»…

За прошедшие годы Миктлан вырос и возмужал, но в его чертах всё равно угадывался тот самый мальчишка. А когда Камелия случайно услышала знакомое и такое необычное имя, сомнения в возможной ошибке перестали её терзать. Возникло совсем другое желание — сблизиться с парнем и узнать историю падения его ордена. Отчего-то в ней жила уверенность, что уничтожение «Детей Тлалока» и «Цветов Шочипилли» — звенья одной цепи. И в Академию Воинов Предела она пришла с одной целью: стать сильной, стать способной выяснить правду, перестав наконец-то скрываться среди «Слуг Спящего». А после — отомстить!

Сблизиться с Миктланом стало не так-то и просто.

Во-первых, сам парень мало походил на того, кто жил в её памяти. Теперь он скорее напоминал Ядовитого Дикобраза — столь же колючий и колкий. Хорошо хоть не такой ядовитый, иначе бы подшучивать над ним Камелия не решилась. Впрочем, она и сама пока не понимала, почему у неё вообще возникает желание беззлобно задевать Светлого и привлекать его внимание. Может, потому что подсознательно воспринимала парня как единственную живую ниточку, связывающую её с их общим прошлым?

«Во-вторых» ощущалось уже более серьёзно. Речь шла о команде, в которую Миктлан угодил. Люди, её составляющие, вызывали у Камелии истовое желание воспользоваться Лепестками, чтобы оказаться подальше. Пусть и в разной степени этой истовости, но каждый из них. Кроме самого Миктлана, разве что.

До исчезновения Флаграны Камелия толком ни с кем из ребят не контактировала. Только с Властом однажды в Библиотеке пересеклась, где тот так на неё посмотрел, пока она старательно делала вид сильно увлечённой книгой, что до сих пор в дрожь бросает от необъяснимой опаски. Которая, кстати говоря, только усилилась после того, как она навестила его ночью в палате, чтобы поблагодарить за спасение единственной подруги. Потому и сбежала оттуда, совсем не отдавая себе отчёта, что тем самым раскрывает способности своего Воплощения. Потому впоследствии и всячески избегала посиделок-встреч, на которые её и Флаграну ребята постоянно звали, когда собирались навестить Власта.

Далее в списке фигурировали Аркос и Кирон. Странная парочка, в которой Аркос подавлял своей монументальной молчаливостью, а Кирон угнетал неиссякаемой словоохотливостью. Первый ощущался скалой, что вот-вот обрушится и раздавит словно букашку, как только Камелия совершит ошибку, оступится — не дай Предел обидеть того, кого здоровяк определил своим подзащитным. Второй, наоборот, не ощущался никак, но вот язык в его присутствии будто начинал жить своей жизнью, желая всё рассказать без утайки.

Но самая жуть скрывалась в последней участнице.

Меланита.

Оживший кусок первородного льда. Только со своей командой девушка становилась немного оттаявшей. А как никого из них рядом не оказывалось, так переставала походить на человека, разом теряя всякую эмоциональность. И, судя по всему, этого за Мелой никто из ребят то ли не замечал, то ли старательно не обращал внимания. Откуда сама Камелия это смогла узнать? Тут всё просто — Меланита жила по соседству от неё, так что иногда девчонки сталкивались в коридоре. Впервые это произошло задолго до того, как «забывашки» исчезли, а Камелия подошла к команде Власта «на поклон». Так что впечатлиться Мелой Камелия успела сполна.

Из-за этого соседства Камелия и попалась этому «ожившему куску льда» на глаза, когда опрометчиво сбежала из палаты Власта. Что удивительно — и столь же подозрительно! — Мела, кроме как случая с тортиком, более ни с чем и не подходила к Камелии. Никаких просьб что-то узнать, за кем-то проследить.

Чего нельзя было сказать о Совете Трёх, а конкретно о его главе Сигнусе-«чупакабре». Тот через какие-то свои связи среди старших тоже узнал, что Камелия — Отклонение, и однажды попробовал надавить на неё, чтобы проследила за Меланитой: мол, моя невеста, а ведёт себя неподобающе…

Камелия — не дура.

Конфликт «чупакаброй» вышел на заглядение коротким и красноречивым. Больше к ней старались не приближаться и всячески избегать. Прямо как перед отправкой на Охоту, когда Сигнус узрел отпущенного из ЛК Власта, из-за чего у «чупакабры» опять крышу сорвало. Почему и отчего так происходило с Сигнусом при виде Власта, Камелия так и не смогла разузнать, как бы ни старалась на досуге.

Мелькание всего сонма этих мыслей никак, однако, не мешало девушке. Скорее даже наоборот. Они служили тем якорем, что сдерживал от впадения в пучину паники. Они позволяли не терять головы и перемещаться раз за разом в поисках кого-то, способного помочь Миктлану…

В мгновения очередного короткого отдыха на самой грани слышимости в звуки природы наконец-то вмешались человеческие крики, перемежаемые рёвом какого-то Зверя.

Не медля ни секунды и не обращая внимания на раскалённую иглу, вонзённую в её солнечное сплетение, Камелия в который уже раз прошептала непослушными губами:

— Лепестки!

Она рванулась туда, но всё равно опоздала.

В миг, когда из лепестков соткались фигуры Камелии и Миктлана, Зверь нанёс свой страшный удар, обрывая истошный крик человека.

Молниевый Ликаон просто-напросто испепелил голову своей жертвы. И вперил голодный взгляд своих страшных глаз в новую добычу.

Затравленно глядя в которые, Камелия поняла: она совершила непростительную ошибку.

* Молниевая Крыса: https://author.today/reader/433488/4957304

* Флегматичная Корова: https://author.today/reader/433488/4159105

* Ядовитый Дикобраз: https://author.today/reader/433488/4960622

* Молниевый Ликаон: https://author.today/reader/433488/4961316

Вместе с той маленькой вечностью кончилась и жизнь такого красивого и гордого, но глупого Зверя.

Говорить «никчёмную» применительно к жизни Меланита больше не хотела. Это желание развеялось вместе с Делителем, оставившим после себя настолько развороченную шею Барса, что смотреть туда без дрожи оказалось довольно сложно. Всё-таки тренировки — это одно, а кровавая и жестокая реальность — совсем-совсем другое. И это невзирая на весь опыт по разделке Зверей в поисках их Ядер.

Вместе с развеявшимся Воплощением ушла и вся злость, вся боль, терзавшие её душу. Вместо них там осталась лишь пустота и пепел… А в теле поселилась неимоверная усталость, которая неудержимо повлекла её на встречу с землёй…

На ту встречу, что не состоялась.

Вмешались чужие руки, бережно подхватившие.

Подхватившие и прижавшие к себе крепко-крепко.

Будь она собой прежней, то сейчас обязательно бы напряглась, заковалась в такой привычный и уютный ледяной панцирь отчуждения.

Но… она изменилась. Выросла из тех ограничений, в которые сама загнала себя, погрязнув в нескончаемых поисках и беспросветном отчаянии, одиночестве. Меланита наконец по-настоящему отпустила жёсткую пружину, что последнее время держала её в постоянном напряжении. Она доверилась этим чужим рукам, полностью расслабилась в них. И почти оторванная голова Зверя уже не вызывала никакой дрожи, будто всю её без остатка забрали, впитали чужие руки…

— Ты как? — спустя какое-то время раздался тихий голос Власта у самого её уха, обдав его немного щекотным жаром.

— Плохо, — честно призналась, а затем, чуть помолчав, начала свою исповедь: — Не из-за боя, не подумай. Помнишь, как «чупакабра» проклятой меня назвал однажды?

— Помню, конечно, — ответили ей всё также тихо.

— В том и причина, — отстранившись от приятных рук и обернувшись к их владельцу, вытянула из-за ворота Ядро. — Это моя жизнь.

Власт впился взглядом в это Ядро, которое было с ней с самого побега из гильдии. Ядро, которое во время Испытания не только восстановило свою силу, но и качество повысило, став из редкого легендарным.

Впился, а чуть погодя с явными нотками удивления переспросил:

— Жизнь? Вот это вот… Ядро Атрибута?

— Да. И они почти закончились для меня, — видя, как в глазах парня возник новый немой вопрос, продолжила: — Ядро почти исчерпало себя. А вместе с тем, как иссякнет его сила, так кончится и моя жизнь. В этом суть моего проклятия. Я живу только за счёт энергии Ядра.

— Вот оно что, — протянул парень, вновь возвращаясь взглядом к её «жизни», а после в некоторой задумчивости спросил неожиданное: — Это поэтому к обычной еде ты такая равнодушная?

Настолько внезапное, что заданный вопрос в их положении Меланите показался сюрреалистично-комичным, от него даже улыбнуться захотелось невольно:

— Да, пища мне нужна лишь для поддержания баланса питательных веществ, строительного материала. А основную энергию тело получает от взаимодействия с Ядром. Как-то так. Всё одновременно и просто, и сложно.

— Сколько? — последовал новый вопрос.

— Что сколько?

— На сколько ещё хватит Ядра?

— Я… не знаю, — повинилась, пряча уже свой взгляд от пристального Власта.

— А кто знает?

— Никто, — тут она почему-то и сама начала шептать, но опомнилась и уже более твёрдо продолжила: — Всё зависит от того, как часто придётся прибегнуть к его помощи. В Академии я берегла его, как могла, а сейчас вот прилично пришлось потратиться. Замены у меня нет. Да и, честно говоря, даже оно давно должно было исчерпать себя. Но тогда, возле того огромного радужного кристалла в подземелье, оно будто восполнило свою энергию… Я всю Библиотеку доступную обыскала в поисках объяснения случившегося, но так и не нашла ничего.

— Хм, замены, говоришь, нет, — произнёс парень, глядя мимо неё. — А если найдём? Вот, например, в нём? — и указал на мёртвого Зверя.

— Ха! Найдём, как же! — воскликнула в сердцах. — Да после вступительного испытания не верю я в удачу такую. Столько пауков разделала, а ни в одном даже самого простого Ядрышка не нашлось!

— Ты, может, и нет, а вот я в Леди Удачу верю. Искренне и беззаветно! — Власт при этом улыбнулся слишком уж кровожадно да шагнул мимо, добавляя: — Если не ошибаюсь, то взять с него больше особо-то и нечего?

— Ошибаешься! — поспешила вмешаться, пока новоявленный мясник, уже примерившийся к голове Зверя, ничего непоправимого не совершил.

— Да? И что мы можем поиметь с него? Только такое, чтобы быстро. Запах крови стоит одуряющий, и нашумели мы изрядно. Надо уходить, пока кто поопаснее не заявился, — держа откуда-то взявшийся Узор Мороза, произнёс Власт, оборачиваясь к ней.

Тяжело вздохнув, признавая рациональность сказанного, Меланита указала:

— Если быстро, то когти и хвост. И давай лучше я Воплощением?

— Да без проблем, ты только с хвоста начни, пожалуйста, — махнул ей парень, — а я пока Ядро проверю, — и принялся ножом работать как раз в районе развороченной шеи, ещё больше отделяя голову от тела…

Да так сноровисто взялся, что Мела на какое-то время замерла, заворожённо глядя на чужое мастерство, неизвестно где и как наработанное. А потом не выдержала:

— Откуда навыки такие?

— А, — не прерывая занятия, ответили ей, — да картошку в столовке чистил часто… И много! — на этих словах Власт извернулся и сунул руку куда-то глубоко внутрь раны.

Как же всё-таки это мерзко выглядело со стороны!

Настолько, что у Мелы даже ком горький к горлу подступил. И пока она отвлеклась на борьбу с ним, парень успел с колен встать, обернуться к ней и руку протянуть, улыбаясь то ли радостно, то ли безумно… А может и всё вместе.

Рука была страшна, капитально уделанная серо-бурым цветом.

И тем прекраснее выглядело то, что синим огнём горело в ней.

— Да как так-то⁈ — воскликнула Меланита, не веря своим глазам.

— Ха-ха-ха! — ответили ей смехом, искренним, добродушным таким, а затем и словами пояснили реакцию: — Прости-прости! Просто, вы с Миктом слово в слово отреагировали! Ха-ха-ха!

А Мела ничего другого вымолвить и не могла, продолжая заворожённо глядеть на ледяную жемчужину, что лежала на протянутой ладони.

Ледяное Ядро.

Впрочем, по-иному и быть не могло. Во всяком случае для данного Зверя — Атрибут у Барса был соответствующим и, к тому же, единственным.

— Можно? — взглянув на Власта и получив от того одобрительный кивок, осторожно взяла сокровище в руки.

Классифицировать Ядра не только по Атрибуту, но и качеству, некогда предложила одна небезызвестная гильдия, упоминания о которой ныне всячески старались вымарать. Получалось это, правда, не особо успешно — слишком значим был след, оставленный «неживыми».

По своей сути качество выступало мерилом того, сколько силы Атрибута в Ядре содержится. И по мере её расхода Ядро теряло ранг за рангом, грейд за грейдом, пока не превращалось в абсолютно прозрачный шарик, в самом конце распадающийся облачком невесомой, невидимой пыли.

Рангов выделяли всего пять: обычный, редкий, легендарный, уникальный, аномальный.

Помимо такого словесного деления имелась масса других, но наибольшее распространение из всех получили два — буквенное и цветовое.

Согласно буквенному делению: аномальное качество — S-ранг, уникальный — А, легенда — B и так далее. Это деление чаще всего использовалось при международном общении.

А вот цветовое стало по-настоящему народным.

Обычный ранг прозывался «мусорным» или «белым»; редкий — «зелень», «зелёнка»; легендарный — «синька», «легенда»; уникальный — «фиолка», «уник»; аномальный — «радуга».

Впрочем, о последнем ранге ходили только легенды. Существует ли он на самом деле — до сих пор оставалась загадкой. Но все сходились в едином мнении: «Раз „неживые“ ввели такой грейд, то они что-то точно знали!».

Что до остальных рангов, то количество тех же уникальных Ядер, добытых за всё время противостояния со Зверями, доподлинно оставалось неизвестным, но считалось не очень большим. Слишком крупный куш, чтобы о нём кричать на каждом углу, раз уж даже за «синьку» — легендарные ядра — начинались войны между гильдиями, орденами и прочими объединениями. Точь-в-точь, как между «Льдом» и «Свидетелями Чупакабры» за такое Ядро для неё, Меланиты.

Обычное качество Воинам Предела было мало неинтересно — для прокачки такие ядра использовать не имело никакого смысла. Оттого и считались «мусором». Но лишь для самих Воинов. Для обычных людей даже они являлись роскошью и применялись в различных артефактах. Причём иногда и вовсе не в целом виде.

Ну а ядра редкого качества были золотой серединой. В добыче попадались, конечно, не так часто, как «мусорные», но для развития Воинам подходили гораздо лучше.

Именно такое Ледяное Ядро и лежало перед глазами Меланиты.

Кристалл я разглядывал отнюдь не из праздного любопытства, а старался припомнить весь прошлый опыт по поглощению «тени». И попутно терзался сомнениями: не скажутся ли повреждения моего Средоточия и на поглощении? Всё ли пройдёт гладко?.. Но, как говорится, не попробуешь — не узнаешь. А потому — выдыхаем и делаем!

Припомнив, какая тяжесть легла на плечи в предыдущий раз и как безжалостно бросила на колени, теперь сам заранее опустился на них. И только тогда прошептал, глядя на кристаллик:

— Ещё один момент, ещё одно бремя.

Всё повторилось, как в тот первый раз. Кристаллик собрался в едва заметную тёмную точку и устремился в сторону моего солнечного сплетения.

Повторилось, но лишь отчасти.

Тяжесть на сей раз воспринималась гораздо более весомой, так что, если бы не загодя принятое положение, точно лежал бы да пузыри пускал.

Возникло и другое отличие. Правда, оно оказалось никак не связано со мной — из-за спины, со стороны Мелы, внезапно пронзительным холодом потянуло сильно.

Обернувшись, обнаружил весьма занятную картину. Настолько занятную, что, словно сомнамбула, встал и медленно пошёл к девушке.

Ледяное Ядро, вручённое Меланите, более не лежало на ладони. Оно застыло в воздухе сантиметрах в пяти над ней. И изменилось внешне. Теперь синяя леденящая дымка не концентрировалась внутри жемчужины, живя своей жизнью там, а выплёскивалась вовне. От неё-то и тянуло холодом так ощутимо. О чём даже дыхание моё говорило — оно молочным облачком вырывалось изо рта, чтобы тут же осыпаться невидимыми кристаллами.

Не сумев толком совладать с собственным голосом от волнения, хрипло спросил:

— Это оно самое?..

— Ага, — ответила Мела, с блеском в глазах глядя на Ядро.

Причём блеск этот мне отчего-то сильно хотелось обозвать лихорадочным, но девушка меня опередила:

— Помимо семейных причин, в Академию я направилась за тем, чтобы найти способ побороть своё проклятие. Сперва надеялась, что обретение Воплощения поможет. Но нет, — на краткий миг она прервалась, тягостно вздохнула, но, тряхнув головой, твёрдо продолжила: — Затем вспомнила слова Голоса перед началом Испытания, что где-то внутри Аномалии находится Осколок. Тогда-то я и решила попробовать найти его, чтобы выжечь эту заразу в себе. Пусть мы с вами и спорили неоднократно насчёт того радужного кристалла, но всё равно считаю, что это не Осколок. Не оказал он на меня того действия, о котором мечтала. И надежду терять не хочу. А после…

Пока Меланита говорила, я метался взглядом между её лицом и Ядром, не в силах определиться, куда же смотреть. Но потом плюнул мысленно да остановился на том, что истинно важно.

— А после стала верить в то, чего действительно в силах добиться. Ближайшей такой целью стало собственное Ядро Атрибута. Раз уж для жизни нужны чужие, то почему бы моему не стать ниточкой спасительной? И как же я всегда мечтала о том, чтобы именно Лёд мне откликнулся, как отцу и деду! Не знаю, о каком лекарстве писал брат, и предполагать не могу, а потому хочу всё-таки последовать своему плану. Власт, ты поможешь мне?

Прозвучавший вопрос стал по-настоящему неожиданным, но даже это ещё был не конец.

— Я понимаю, что прошу много больше прежней просьбы проводить к месту упокоения брата, но… Пожалуйста! — в меня с такой мольбой вонзилась пара синих очей, что дыхание вышибло как бы не сильнее, чем Эхо павших только что.

О чём просила Меланита, я прекрасно понимал. О процессе воплощения Ядра Атрибута старший Ноэт успел нам поведать ещё до моей «забывашковой» избранности. Как поведал и о том, что предстоит свершить это создание, находясь отнюдь не в безопасных стенах Академии.

Первая проблема заключалась в том, что откликнуться может только Ядро, добытое именно тобой. В том и причина, почему нас отправили на Охоту, а не тупо вручили каждому по мешку Ядер с самыми разными Атрибутами.

Вторая проблема продолжала первую, потому что была жёстко завязана на временной промежуток, в течение которого необходимо приступить к созданию второго Средоточия. Проще говоря: «Не успеешь — печальна судьба твоя дальнейшая».

Дальше на горизонте возникала третья проблема. Ну или следствие, это как посмотреть. Если укрытие на процесс воплощения найти не удаётся, то остаётся уповать на верных соратников, согласных прикрыть твою бренную оболочку на этот период медитации. А если и товарищей нет в наличии, тогда только одно — молиться Леди Удаче.

Так что, качая головой, попенял девчонке, всё ещё беспокоящейся совсем не о том, о чём следовало бы:

— Ну и балда ты, Мела!

— Почему это? — воззрилась та недоуменно на меня.

— Не заставляй меня повторяться.

А повторяться я и вправду не собирался, пусть сама вспомнит-догадается. Но когда-нибудь потом, а сейчас пора закончить с Барсом и убираться отсюда. Потому, указав на Зверя, добавил:

— Руби нужное и уходим в темпе отсюда.

Как ни странно, но меня послушали, пусть и с некоторой заминкой. Но её я списал на раздумья, куда Ледяное Ядро спрятать, а не на воспоминания-догадки.

Пока Мела добывала сокровища, сам улучил момент и скользнул внутренним взором к своему Ядру взглянуть на свежеполученную «тень». Как ни прискорбно, но возле её тёмного кристаллика горела чёрным огнём единственная точка. Одно применение — один призыв «тени» Барса: или защита, или иллюзия. Запомним!

Вернувшись к реальности, я, наплевав на всякую конспирацию, спрятал отрубленные сокровища в своё хранилище-артефакт да потянул девушку за собой, негромко и на ходу поясняя план будущих действий:

— Пусть Ядро и откликнулось тебе, но нам всё равно нужно максимально безопасное место. С этим же ты не будешь спорить?

— Не буду, только «за», — отвечала мне Мела тихонько.

Мы стали умнее, теперь мы были настороже и бдили оба. Мы — молодцы!

— А раз так, то конечная точка маршрута у нас остаётся прежней, — махнул в направлении Тёмной Башни, что высилась уже не так и далеко. — Там-то и займёшься воплощением Ядра, а пока доставай маску и надевай. Не знаю, как там сейчас будет, но в прошлый раз меня изрядно плющило от странной ауры вокруг неё. Только нож твоего деда и спас, — в подтверждение слов потряс клинком, что уже держал в руке.

Мела чуть приотстала, надевая упомянутую часть формы Академии, а после, нагнав меня, вдруг сказала:

— Узор Мороза.

— А? — обернулся к ней.

— Имя ножа.

— О как… — сперва удивился, а потом по-новому взглянул на клинок, чтобы почти тут же откликнуться: — Предел подери, а ведь ему подходит! И как я сам не догадался… Но и ты хороша, чего раньше-то не сказала?

— А с чего бы я тайны семейные тебе рассказывала? — с лёгким будто бы лукавством ответила девчонка, прибавляя шаг, и, может, мне показалось, но вроде бы ещё и едва слышно прошептала при том: — Всегда так всегда!

Мнимый шёпот или нет, но шаг прибавил и я, с азартом нагоняя девушку…

А затем мы разом ускорились ещё сильнее!

Потому что позади, со стороны уже скрывшегося из виду поверженного Ледяного Барса, раздался настолько могучий рёв, что выступил по-настоящему мощным мотиватором двигаться как можно быстрее. Но более волнительным звучало другое. Вторил ему не одинокий ответный рёв, а много, много больше!..

Неожиданным открытием стало, что мотивация потеряться подальше от места схватки за свежатинку возникла не только у нашего дуэта. То и дело в поле зрения попадались мелкие Звери, спешащие прочь и даже не пытающиеся на нас напасть.

Небо над головой тоже более не выглядело пустым — там мелькали самые разные представители летающих видов: пернатые, хитиновые и даже кожаные. Среди первых некоторые выглядели настолько аппетитно, что бессилие опаляло наши с Мелой сердца. Опаляло из-за отсутствия в команде кого-то с дальнобойным Воплощением. Эх, Миктлан, где же ты, друг?..

Впрочем, спустя время эта горечь уже сама бессильно отступила. В какой-то миг Меланита резко ушла в сторону, являя Мечи и зачем-то вонзая их в землю… А затем взяла и выудила из норы тушку Трусливого Зайца. Подбоченилась и гордо сказала, оборачиваясь ко мне:

— А вот и наша будущая еда! Но чур готовишь ты!

— Легко!

Ха, неужто она думала, что меня подобное испугает? Это в охоте на дичь я ноль с палочкой, а в готовке-то ого-го! Хотя, конечно, до Аркоса мне ой как далеко… Но полезности, заныканные ранее в хранилище, да подгон от Академии — точно мне помогут! Правда, будет всё это позже, а пока руку требовательно протянул к тушке.

Взял её и чуть подождал. Появится, соберётся ли тёмный кристаллик с «тенью» Зверя?..

Не дождался, а потому, стараясь под внимательным взглядом Меланиты не морщиться от побочных эффектов, провернул тот же трюк, что недавно уже показал ей с сокровищами Барса.

Заяц исчез.

Ловкость рук и никакого мошенничества, хе-хе!

Выглядела девчонка донельзя милой в своём удивлении, которое не преминула озвучить:

— Как? Куда?..

Запираться я не стал, раз уж принял курс на откровенность, то идти надо если не до конца, то минимум до того момента, к которому готов.

— Не ты одна с прибытком вышла из Испытания. Мне вот артефакт достался, — и начал рассказ о новой тайне…

Зайца спрятал не просто так, а уже имея опыт, что ничего-то с его тушкой не случится в хранилище. Когда достану его оттуда, он всё таким же тёпленьким будет, будто свежезабитый.

Пока вился рассказ, а под ногами неумолимо таяло расстояние к Тёмной Башне, руки старались нет-нет да утянуть топливо для будущей готовки, а глаза продолжали внимательно высматривать всякое. И, с одной стороны, этого всякого хватало, а с другой — оно или уже было мне знакомо по прошлому походу к Шпилю, или вовсе старалось убежать, затаиться, чтоб тихо-мирно разойтись с нашим могучим тандемом.

По прошлому разу знакомо было и другое — аура наваждения, что витала вокруг Башни. Но теперь то ли я стал сильнее, то ли Узор Мороза играл более значимую роль, но прежнего мощного давления ауры на себе не заметил. Как и на Меланите, часть лица которой прикрывала маска Академии. Но чем ближе к Башне подбирались, тем отчётливее виднелось, как на тёмной поверхности маски серебром проступает, разгорается какой-то рунический символ. Видимо, чем ближе к цели, тем сильнее влияние, от чего и явственнее проступал символ. Ровно также, как и Узор Мороза всё больше промораживал руку, держащую его.

А может, свой вклад вносил тот туман белый, что скрывал добрую часть дистанции обзора. Уже у самой Башни он, казалось, сгустился, уплотнился ещё сильнее. И начал падать наземь, будто настоящий снег! Разве что хлопья его были совсем не холодными и мокрых следов не оставляли ни на коже, ни на земле, не превращая её в жидкую грязь. Соприкоснувшись с любым препятствием, хлопья просто исчезали, распадаясь на незримые частички. Но Шпиль, попиравший небо, под таким «снегопадом» всё равно выглядел исполинской елью…

Зрелище настолько завораживающим было в столь мрачном месте, что против воли с губ сорвались слова, выуженные из далёких детских воспоминаний, но дополненные уже новыми и моими собственными желаниями:

— Меланита, с Новым годом! — чем девчонку явно в замешательство вогнал.

Охота ведь началась как раз в канун этого праздника. Потому, если учесть возможную разницу в течении времени внутри Аномалии, то там, снаружи, Новый год мог давно уже наступить.

В наше время этот праздник по большому счёту потерял своё значение — ему на смену пришли другие, но кое-где его всё ещё продолжали отмечать. Хоть и не так, как делали это древние: с украшением хвойных деревьев, народными гуляниями и приятными подарками родным и близким. Помимо появления новых праздников свою роль в предании забвению Нового года сыграли не только трудности выживания человечества, но и климатические изменения. Сезонные ощущения, что дарила зима своими морозами и снегопадами, исчезли для людей. В том же дворике Академии, откуда и началась эта наша Охота, было совсем не по-зимнему тепло, несмотря на декабрь. И ничего подобного тому, что сейчас представало взору, там никак быть не могло.

Мела, справившись с удивлением, произнесла в ответ:

— И тебя, Власт!

И как же приятно звучали её слова! Потому постарался отпечатать мгновение в памяти навсегда…

А уже после обозначил дальнейшие действия:

— Понимаю, как тебе не терпится оказаться внутри, но придётся немного повременить, — под эти слова выудил тушку Зайца из хранилища и потряс ею в воздухе, поясняя: — Приготовить его и внутри могу, но подготовиться надо бы заранее. Идёт?

— Разумно! — ответила девушка. — Действуй, а я твоей охраной пока побуду.

Кивнув ей, занялся намеченным.

Под негромкие комментарии Меланиты о Башне и её округе дело по разделке тушки шло споро. А может, причина заключалась в том, что отвлекаться на контроль окружения почти не приходилось. Так, лишь самым краем глаза поглядывал. Да и то не совсем понятно, куда именно — на округу или на фигурку девушки, замершей неподалёку и увлечённо крутящей своей головой.

Чем вообще примечателен Зверёк, что добыла Мела?

Пожалуй, ответ первый и самый очевидный — своей шкурой. Атрибут Воздуха, которым обладал Заяц, проявил себя именно в ней. Начинаясь на затылке и продолжаясь по всей спине, струились длинные голубые и синие волосы-волокна, словно сотканные из самого Воздуха. Насколько мне было известно, использовалась эта красота для создания очень дорогой ткани. Дорогой по причине того, что обладала она одним интересным свойством: вещи, сшитые из неё, могли становиться частично или полностью прозрачными по желанию носящего. А дальше всё прозаично: однажды кто-то придумал сшить из этой ткани женское бельё… Тут уже пришлось усиленно трясти головой, изгоняя из неё непрошенные видения фигурки по соседству, облачённой в подобное воздушное нечто… Тряска не помогла, пришлось даже отвесить воображаемого подзатыльника. А вот это сработало! Что до шкуры, то её спрятал. Жизнь длинная, и как повзрослею, обязательно пригодится!

Кстати, об этом!

Прервался на мгновение и задал давно интересующий вопрос:

— Мела, а когда у тебя день рождения?..

На что та повернула голову ко мне и какое-то время молчала. Молчал и я, продолжая смотреть на неё, будто вынуждая ответить.

И — сработало!

Меланита всё-таки произнесла:

— Двадцать пятое февраля, — и тоже спросила: — А у тебя?

Я ответил сразу, несмотря на прошлое, в котором «чёрные» не особо жаловали эту тему:

— Тринадцатое ноября.

— Прошло уже… — задумчиво протянула Мела, но, тряхнув своей прекрасной головой, чуть улыбнулась и сказала: — Но всё равно — с прошедшим! Пусть твоя Леди Удача всегда улыбается тебе!..

— Спасибо! — от души поблагодарил, тоже отчего-то улыбаясь.

Да только зря. По завершении разделки новое разочарование настигло нас. Не улыбнулась мне Удача — Ядра Атрибута в Зайце не нашлось. Только и оставалось, что вздохнуть да закруглиться.

И, наконец-то, вступить в ту арку, что вела внутрь Тёмной Башни.

Согласился бы кто с мнением Кирона о внешности Айлин? То ему было не только неведомо, но и совершенно неинтересно. Здесь и сейчас девушка выглядела для него богиней, сошедшей с самого Неба, спасшей от чего-то страшного, неминуемого.

Спасшей от того, что так сильно просилось наружу, поднимаясь из глубин его существа, подкатывая к горлу. А потому, отвернувшись от красавицы, Кирон дал этому чему-то свободу… На землю щедро плеснуло склизкой и тёмной массой. Причём шевелящейся массой! От мгновенно возникшего чувства омерзения не только тряхнуло сильно, но и возникло неодолимое желание вмазать чем-то серьёзным по выплюнутой пакости.

Отказывать себе в этой малости Кирон и не стал, невзирая на вроде как постороннюю рядом:

— Кулаки Бесстрашия! — и как только Воплощение привычно охватило его руки, сразу последовало: — Удар смелости!

Мерзотный сгусток шевелящейся тьмы разметало, расплескало! И хорошо, что в направлении, противоположном от Кирона и Айлин. Заметно было, как при соприкосновении ошмётков с чем-то органическим — травой, кустарником, деревьями — поднимались невысокие и тонкие струйки тёмной дымки, неприятно пахнущей. Поднимались и тут же таяли бесследно, оставляя после себя следы, похожие на ожог.

Проводив взглядом последний их них, Кирон повернул голову к спасительнице. А та снова протягивала ему руку, предлагая помощь. Развеяв своё Воплощение, он принял предложение, вставая прямо напротив девушки. Хотел было рот открыть и поблагодарить её за всё, расспросить о случившемся, но резко пришлось забыть о том.

Забыть вообще все желания, а хрупкую и невысокую Айлин сильно и совершенно бесцеремонно оттолкнуть в сторону, уводя из-под удара.

Удара, что нанесла тварь, остававшаяся невидимой до самого последнего мгновения. Как смог приметить лёгкое марево, возникшее позади девушки, Кирон и сам не понимал, но действуя инстинктивно, увёл ту из-под подлой атаки Росомахи Света. А сам принял предназначавшийся Айлин удар на предплечье, уже оказавшееся неведомо как под защитой Воплощения.

Коротко проскрежетав когтями по Перчатке, Зверь разочарованно рыкнул и отпрянул чуть назад, не просто проявляясь полностью в окружающем мире, а прямо наливаясь-набираясь странными чёткостью и яркостью.

Понимание, что сейчас последует вспышка Сияния, в голове Круглого возникнуть успело, но предотвратить её он уже не смог. Всю округу резко залил яркий свет, заставив непроизвольно зажмуриться и беспорядочно замолотить руками перед собой в надежде перехватить следующий удар Зверя.

Откуда-то сбоку, с той стороны, куда и отбросил Айлин, донеслось знакомое:

— Проблеск!

Вслед за чем глаза Кирона окатило кипятком! Таковы ли ощущения, связанные с горячей водой на глазных яблоках, он, конечно, знать не знал, но воспринималось всё именно так.

Пусть и «обожгло», но тут же пелену ослепления сорвало, вновь возвращая зрению всю чёткость.

И — вовремя!

Росомаха Света под стать своему предку — такая же умная и хитрая. Потому сполна воспользовалась возможностью, дарованной ей Сиянием — вновь исчезла, растворившись в окружающем мире под своей Невидимостью.

Краткий обмен взглядами с Айлин подсказок Кирону никаких не дал — где именно Зверь, что решит предпринять.

Зато позволил Круглому осознать пару других моментов.

Проблеск, вернувший зрение, а до того избавивший от шевелящейся мерзости. И Посох.

Значит, Айлин — Поддержка. Значит, в закромах у девушки должна быть вторая способность, но в противостоянии со Зверем вряд ли та окажется полезной. С Проблеском уже несказанно повезло, а в двойную удачу верить чревато.

Мысли боялись и лихорадочно бились в голове Кирона, а руки брали и делали:

— Удар смелости!

И так раз за разом.

Снова и снова.

Удар за ударом, направленным в самую землю.

Удар за ударом, взметающим самые разные частицы и пыль в воздух.

Навык Кирона представлял собой не просто силовое воздействие кулака, облачённого в Перчатку, на поверхность, куда придётся удар. Перчатку облегало нечто невидимое, чему Круглый силой мысли мог придать нужную форму некоторого конуса: острый и тонкий или тупой и широкий. Правда, получалось далеко не всегда. А по мере роста числа применений и вовсе переставало работать. Прямо как у Миктлана с его ограничением на количество бросков Копья.

Ноги Круглого тоже не стояли на месте. После оказанной помощи они вполне уверенно держали тело и легко позволили сместиться ближе к Айлин. Парадигма о первостепенной защите соратников со специализацией Поддержки крепко-накрепко вбивалась в головы всем, кто обладал атакующими типами Воплощений. Если тебя хорошенько так Зверь порвёт в бою, то именно Поддержка тебя же и поставит на ноги, позволив снова ринуться в него… К Айлин это, конечно, относилось пока косвенно — уровень не тот, чтобы обладать подобными возможностями, но привычка есть привычка.

Согласно мудростям, что вдалбливали наставники, способов борьбы с навыками Зверей, дарующими невидимость, по большому счёту, всего два.

Первый — пройтись по площади какой-то способностью, имеющей круговую или зональную область воздействия, в надежде зацепить спрятавшуюся тварь. Недоступный вариант для временной команды Кирона и Айлин.

Второй — проще и доступнее: создать ограничение видимости из плотной завесы, используя подручные средства. Так Кирон и поступил, взметнув в воздух пыль и прочее мелкое своими Ударами.

Дальше оставалось нехитрое, но сложное дело — умудриться вовремя заметить крадущуюся или затаившуюся тварь.

Заметить и провести свою атаку вперёд неё.

Что Кирон и предпринял, ведомый даже не зрением, а каким-то иным чутьём, позволившим уловить малейшие колебания, завихрения в рукотворном облаке:

— Удар смелости!

Занятии в Зале Ударов практория не прошли зря. Да и имитация Росомахи среди всего сонма манекенов-мишеней там тоже имелась, а потому куда и как бить Кирон знал. Пусть не всегда выходило сработать чисто и чётко, но часто всё проходило-таки без сучка и задоринки. И даже выдающаяся комплекция Круглого не была для того помехой.

Так случилось и сейчас.

Без лишней скромности можно было сказать, что Удар вышел поистине филигранным. Таковым его позволили сделать не только сотни часов практики, но и неистовое желание Круглого сжать невидимый конус максимально тонко, невозможно остро.

Правая Перчатка впечаталась в тушу Зверя, легко пронзая плоть, громко ломая кость. С болезненным взвизгом Росомаха отправилась в короткий полёт, полностью теряя свою маскировку. Соприкоснувшись с землёй, Зверя протащило пару метров, а после он замер. Неподвижно.

Замер и сам Кирон, настороженно прислушиваясь, стараясь уловить что-то ещё.

Замерла и Айлин рядом, затаив дыхание.

Ничего.

Никого.

Но окончательно отмерли Кирон с Айлин, только когда пыль вокруг улеглась, а в ушах перестала набатом стучать кровь, не давая дорогу к уму-разуму всем прочим, но зато прекрасно далёким звукам.

Возник при возвращении подвижности и забавный момент. Выдохнули с облегчением ребята одновременно и очень шумно. А потому, переглянувшись, не сдержались и зашлись в нервном смехе.

А уже после, когда смех перестал рваться наружу, Кирон, наконец-то, смог обратиться к своей спасительнице:

— Айлин, спасибо, что помогла! Не знаю, что со мной такое было, но сомневаюсь, что сам бы справился, — а после выражения благодарности повинился уже за недавние действия словом и делом: — И извини, что слишком сильно толкнул!

Девушка же удивлённо и с нотками подозрительности спросила:

— Айлин? Ты откуда моё имя знаешь?

Кирон выпрямился, в который раз отмечая про себя, как же хрупка фигурка стоявшей рядом:

— А! Да случайно как-то услышал, когда тебя подружки звали. Вроде в столовке дело было. Меня Кирон, кстати, звать, но для друзей — Круглый. И всё-таки ты как? Не пострадала?..

— Хм-м-м, вот как… — всё ещё немного подозрительно глядя на Кирона, произнесла девчонка, а затем на вопросы всё же ответила: — Всё в порядке. В расчёте, так сказать. Я — тебя, ты — меня.

На что уже сам Круглый запротестовал:

— Не-не, не в расчёте! Ты меня так-то ещё и в бою спасла, когда Зверь Сияние использовал. Так что его Ядро твоё, если оно, конечно, в нём найдётся. Погоди минутку!

Подойдя к телу Зверя, ухватил того за голову, и, представив максимально широкие и тупые конусы, активировал Удар. Раздался оглушительный треск, и череп Росомахи лопнул словно орех, зажатый в тиски, щедро расплёскивая своё серое содержимое с белыми и бурыми вкраплениями. Развеяв Перчатки, Кирон принялся ощупывать мякоть в поисках драгоценной твёрдости.

И удивления своего никак не сдержал, когда та всё-таки толкнулась в ладонь:

— О! — обернувшись к подошедшей Айлин, что с немым интересом взирала на него, сказал: — Поздравляю с Ядром! — выудив из кармана платок, наскоро обтёр драгоценность и протянул её девушке.

Айлин поступила неожиданно — отступила на шаг-другой и сказала:

— Нет, так не пойдёт. Зверя убил ты, тебе и владеть. Я лишь чуть-чуть помогла.

Ответ Кирону не понравился, а потому он просто взял да бросил Ядро девчонке, рассчитывая, что та его инстинктивно поймает.

Айлин и поймала.

Раскрыла ладонь и, взглянув на драгоценность, намеревалась что-то сказать, но не успела.

Ядро взяло и отбило всякое желание говорить что-либо. Оно медленно поднялось над ладонью и зажглось золотистой звездой, озаряя округу ярким, но ласковым и приятным светом, который ещё мгновение назад был полностью заперт внутри.

И Айлин замерла, растерянно переводя взгляд с Ядра на Кирона и обратно.

А Круглый, широко улыбнувшись, произнёс довольно:

— Поздравляю!

— А-а-а⁈ Как так⁈ — всё ещё неверяще воскликнула девчонка.

— Предел вестимо решил, — пожал плечами Кирон, а после добавил: — Раз уж так сложилось, то предлагаю дальше вместе идти. Найдём место безопасное, где сможешь в медитацию погрузиться. А я на страже побуду. Я же верно понял, что у тебя защитный тип Воплощения? Если да, то тебе так и так нужен кто-то в команду. Предлагаю свою кандидатуру. По рукам, сестра?

Айлин в ответ какое-то время смотрела пристально на Кирона и, решившись, коротко кивнула:

— По рукам, брат! — и, пожав протянутую ладонь, спросила уже своё: — Может, и идеи есть куда направиться?

Оглянувшись по сторонам да почесав макушку, как это любил делать Аркос, Кирон ответил:

— Только одна. Подальше от во-о-он той Белой Цитадели. Сомневаюсь, что возле неё найдём что-то безопасное. Скорее наоборот.

На что Айлин едва заметно улыбнулась:

— Согласна!

— В таком случае приводим себя в порядок, да в путь. — Кирон неожиданно для самого себя продолжил раздавать команды. — С Росомахи брать больше ничего не будем. Пусть Зверям остаётся приманка.

На том и порешили, на том и покинули место встречи и битвы, отправившись дальше вместе…

Впрочем, сильно далеко ребята уйти не успели.

Спустя всего-то полчаса быстрого шага где-то совсем рядом раздался чей-то заполошный крик. Его тут же сменил могучий звериный рёв, сопровождавшийся ярко-фиолетовой вспышкой в приличный такой кусок местного неба…

И Кирон с Айлин невольно опять замерли.

Замерли и переглянулись, принимая обоюдное решение без слов.

Какое-то время они так и стояли истуканами, ожидая, что же будет дальше.

А когда вспышки последовали одна за одной, сопровождаемые только яростным рёвом Зверя, ребята сделали то единственное, что и до́лжно Воинам Предела, — они рванули в сторону сражавшихся, наплевав на всё и вся!

* Росомаха Света: https://author.today/reader/433488/5002954

Смотрел и, чего таиться, волновался.

Как и предыдущие уровни, на которых мы занимались созданием сателлитов, этап воплощения Средоточия Атрибута тоже имел свои опасности. Начиная от атрибутного отравления, от которого пострадал я, и заканчивая таким же поглощением. Если с первым из последствий ещё можно совладать при определённых условиях — наличие лечилок, присутствие Поддержки с целительскими способностями, — то поглощение всегда фатально. Протекает оно в полном соответствии с тем Атрибутом, с который Воин и пытается сродниться. Так, Меланите в случае неудачи грозит превратиться в настоящую Снежную Королеву, а точнее — Ледяную. Превратиться и почти сразу исчезнуть — Атрибут вырвется на свободу, забрав с собой всякое упоминание о Воине, посмевшем посягнуть на его Силу.

Помимо погрузившейся в медитацию, успел побеспокоиться и за остальных ребят. Это нам с девушкой повезло остаться вместе после пелены, но даже так едва не отправились к Пределу при встрече с Ледяным Барсом. А что и как у ребят сложилось — большой вопрос! Потому после Мелы и за остальных попросил Леди Удачу о пусть и мимолётной, но благосклонной улыбке…

Далее начисто прибрал все следы от готовки с трапезой, придирчиво осмотрев итоговый результат. Всё-таки запомниться молчаливым стенам Башни в качестве Натуральных Свиней совсем не хотелось. А то мало ли — вдруг они в какой-то момент перестанут молчаливыми быть и всё-всё припомнят? От хруста и визга Примечательного меня всё ещё иногда передёргивало.

После уборки пришла пора вернуться к неутешительным выводам.

Показ Воплощений Меланите да последующий бой с Барсом наглядно дали понять, насколько же я слаб. И проблема далеко не в заработанном повреждении Ядра. Она более глобальная, глубинная.

Для ребят время, проведённое в изнурительных тренировках на полигонах практориев, не прошло зря. Взять, к примеру, то, что произошло буквально только что — как сражалась Мела. Все движения выверенные, чёткие. Девушка ни разу не замешкалась, не задумалась излишне в миг опасный. И, с одной стороны, подобное в её исполнении мне уже довелось видеть в схватке с пауками. Но если смотреть с другой, то мастерство Мелы ещё более возросло. А она такая не одна. Не только моя команда прибавила в силах, но и все прочие братья и сёстры тоже. Встреть сейчас кого-то, подобного Пожирателю или Примечательному, — никакая внезапность мне бы уже не помогла.

Неутешительность последнего вывода заключалась в том, что идей, как компенсировать эту удручающую разницу в «потерянном» мной времени, не находилось. Кроме одной. Как здорово было бы в Аномалии вновь оказаться тогда, когда время в ней течёт быстрее, чем снаружи. Как это случилось на вступительном Испытании.

Но — увы.

Если Охота пройдёт удачно, то попасть сюда нам более будет не суждено. Как старший Хтор и говорил, в Библиотеке действительно нашлась история запечатывания Аномалии под Академией. Там же приводился и перечень ограничений, заложенных владельцем Отклонения, который её запечатал. Первое из них гласило, что войти внутрь можно либо нулёвкой через испытание в Лабиринте, либо через Атрибутный проход. К проходу применялось уже следующее ограничение — воспользоваться им может лишь Воин между первым и девятым уровнем. Иначе говоря, до обретения своего Атрибута.

Когда прочёл обо всём этом, первой мыслью стало сравнение ограниченной Аномалии с этакой детской песочницей: нулёвки приходят за первой частью Силы, а юные Воины — за второй, заключительной. А дальше — пора во «взрослую» жизнь отправляться.

За первым неутешительным выводом шёл и второй. Из трёх основных Атрибутов, характерных для Щита, с одним я уже пролетел фанерой над Столицей. Лёд выбыл, оставив Землю и Камень. А ведь на выбывшего самые большие надежды я и питал. Ни Земля, ни производный от неё Камень ни разу не вызывали у меня мыслей о единстве с ними. Не ощущал себя подходящим им по темпераменту, характеру и всем прочим чертам, если, конечно, что-то личностное вообще влияет на отклик Атрибута.

Наставники как один твердили, что никакой связи между Атрибутом и личностью Воина нет. И я бы даже согласился с ними, если бы не парочка «но».

Первое, а точнее, первая — прелестная особа, что медитировала по соседству. Слишком хорошо Лёд подходил Меланите. Если она только мечтала об его отклике, то вот у меня никаких сомнений не возникало. Весь её образ, сложившийся у меня, уже давно и прочно ассоциировался именно со Льдом. А имя её Воплощения ещё больше уверило в неизбежности подобного исхода. Ничего аналогичного сказать ни об одном из своих не мог при всём желании. Ни Бремя Вечности, ни Отчаяние обречённого не содержали ни единого намёка на что-либо. На ум, конечно, приходила пара аномальных Атрибутов, но как приходила, так и уходила — где я и где они.

Правда, с Воплощениями я как раз и связывал второе «но». Пусть и очень косвенное, опосредованное. Если уж для «привычных» типов и видов Воплощений умудрились вывести закономерности, как с тем же Щитом и характерными ему Атрибутами, то эта цепочка легко продолжалась дальше. Нужно только умудриться увидеть связь между самим Воплощением и личностью Воина. Правда, тут уже я сам начинал пасовать — какие мои качества могли лечь в основу Щита? А Брони? А у Мелы? Или Миктлана? Да один Предел знает!..

На том я более предаваться рефлексии не стал. Принял волевое решение хотя бы заняться тренировками по удержанию, увеличению срока материализации Щита и Брони. Самому в глубокие медитации по придуманной схеме «ремонта» Ядра погружаться было не с руки из-за данного обещания. А терять драгоценное время, пока Мела занята делом, тоже не вариант — неизвестно, сколько ей его потребуется. Процесс создания собственного Средоточия Атрибута не поддаётся прогнозам. Можно и за час управиться, а можно и за месяц не уложиться. В последнем случае, вероятно, всё закончится плачевно — веры в то, что тело выдержит столь долгую медитацию, нет.

Принять решение — это ещё далеко не всё. Выполнить его оказалось много сложнее ожидаемого. Мне очень не хватало противника для спарринга, с которым вышло бы отточить не просто продолжительность воплощения, а движения и навыки в совокупности.

Взять хотя бы Поглощение мгновений. Неоткуда накопить нужные для её активации «мгновения». А без практики применение навыка всегда далеко от максимальной эффективности. И пресловутый бой с тенью, о котором толковали все книги, талдычили все наставники, мне никак не подходил. Не атакующий тип у моих Воплощений — и этим всё сказано.

Эхо павших тоже не применить. Пусть и по иной причине. Заряд у кристалла с «тенью» Барса лишь один, и тратить его на тренировку — слишком расточительно.

И Цена Вечности мимо — она до сих пор отказывалась поддаваться. Её я снова попробовал использовать, игнорируя отсутствие понимания, чего же она мне стоит.

В итоге сосредоточился на доступном — Плоть металла да Кровь Предела. Применив их вместе с Отчаянием, носился по всему пространству подножия Шпиля, стараясь сильно не сближаться с Меланитой, чтобы ненароком не помешать. По большому же счёту я искал пределы этих способностей и внимательно отслеживал малейшие изменения в Ядре.

Вроде и недолго предавался такой практике, а чувство голода успело-таки о себе напомнить. Но утолить его по-быстрому сухпайком, выданным Академией, я не успел.

Со стороны медитирующей внезапно накатила особо мощная волна холода. Такая сильная, что пробрало до самых костей, а воздействие едва не развеяло Воплощение-Броню. С трудом удалось удержать его и свою концентрацию. Нас, конечно, предупреждали, что всплеск Атрибута при завершении создания Ядра силён и охватывает приличное пространство, но такого я никак не ожидал. Не уверен, что не будь в Броне, не заработал бы обморожение.

Успел порадоваться и по другому поводу. Будь вместо Льда тот же Огонь, наверняка бы превратился в кусочек отлично прожаренной плоти. И зарубку в памяти на будущее сделал, что находиться близко к воплощающему Ядро Атрибута действительно опасно. Не обманули старшие.

Ядро Барса перестало висеть в воздухе на уровне рук Меланиты. Оно поднялось выше, замерев напротив её головы. Но не просто так, а продолжая испускать пробирающие волны холода. Причём то ли я натурально уже подмёрз, то ли они всё усиливались и усиливались.

Подмёрз, кстати, не только я. Волны, миновав меня, расплескались о стены Башни, наползли на них, поднимаясь с каждым разом всё выше и выше, расцветая всё более и более замысловатыми морозными узорами, которые в зеленоватом свете так и норовили навести на мысли о чём-то потустороннем.

Впрочем, долго всё это не продлилось.

Ядро, вспыхнув мощнейшей волной, исчезло. Будто сжалось в крохотную точку и втянулось-вошло в самый лоб девушки… Вместе с ним ушло не только ощущение холода, но и все его морозные проявления на поверхностях Шпиля.

Почти сразу и Меланита глубоко вздохнула, выходя из медитации, возвращаясь ко мне, открывая свои прекрасные глаза.

Глаза, что перестали быть просто синими. Отныне в самой их глубине будто тлели ледяные угли.

Одновременно завораживающее и пугающее зрелище. Со временем такое проявление Силы Атрибута можно будет научиться контролировать. Правда, сперва этих проявлений может стать ещё больше: может измениться цвет кожи и волос. Причём, не только цвет. И лишь на более высоких уровнях придёт понимание, как же управляться с Силой так, чтобы получилось спрятать её проявления.

И Меланита обязательно справится со всем в будущем, ну а пока что следовало помочь ей с тем, чем мог. А потому подошёл к ней и, улыбаясь, руку протянул:

— Поздравляю!

— Спасибо! — ответила девчонка, хватаясь за предложенную руку помощи.

После того как она встала, чуть придержал, не торопясь отпускать, и, каюсь, не удержался и решил подшутить:

— Мела, тут такое дело… — сделал театрально-трагическую паузу, а взгляд специально направил поверх её головы: — Атрибут немного повлиял на тебя, — и, ощутив, как она вся напряглась, словно струна, готовая вот-вот лопнуть, поспешил пояснить: — Но ты не переживай! Тебе так даже лучше!

— А? Что?.. — Мела сперва на меня вопросительно уставилась, а после на её лице мелькнуло будто бы лёгкое беспокойство. И, проследив направление моего взгляда, потянулась руками к голове.

А я, наоборот, вернулся к её глазам и, глядя в них, во всём признался:

— Ха-ха! Попалась! Глаза. Теперь они чуть светятся си… Ай! — кулачок чувствительно ввинтился мне в бок. Впрочем, я не спасовал и руки девчонки перехватил во избежание повторения, так сказать. И продолжил: — Ты чего дерёшься? Я же просто пошутил!

Сперва мне фыркнули в лицо, боднув взглядом, но потом всё же ответили, продолжая сверкать льдом:

— Дурак ты, Власт! Я же натурально подумать могла, что рога ледяные выросли или ещё чего похуже!

Девчонка в своей пылкости настолько прелестно-комичной выглядела, что я-таки не сдержался и волю смеху дал, невольно отпуская Мелу и утирая выступившие слёзки. А затем пришлось уворачиваться сперва от нового удара кулачком, а после и от кое-чего более существенного:

— Абсолютный Ноль!

Чем дольше над всем этим думал, тем больше понимал, что прежние выводы о наиболее вероятных для меня Земле и Камне, как обладателе Щита, в корне неверны. Неважно, какой именно Атрибут тебя выбрал и почему: не следует вообще зацикливаться на том, подходите ли вы друг другу. Важно лишь то, насколько полно ты сможешь его использовать после создания Ядра. Это даже случится может не прям сразу, а через десяток, два или того больше уровней, когда способности наконец-то тесно переплетутся с Атрибутом.

И Меланита наглядно это мне продемонстрировала.

Как и ожидалось, наиболее визуально заметные изменения достались её Воплощению, если отбросить момент с глазами. Оба Меча стали выглядеть ещё более материально, а у самой гарды на клинках загорелось по одному руническому символу, горящих синим. От них ощутимо тянуло холодом. А ещё это был по-настоящему первый раз, когда я столь близко смог их рассмотреть. Видеть-то видел подобное ранее, но именно в деталях рассмотреть — нет. Ни в шахматной партии, ни со старшими в Академии такой возможности не предоставилось. В партии мои Тяжёлые фигуры так полыхали своими Атрибутами, что всякая чёткость у рун отсутствовала. А наставники в Академии находились на слишком высоких уровнях и попросту скрывали эти символы, ссылаясь на то, что для определения уровня достаточно кристаллов на форме.

То, что я увидел на клинках Мелы, заставило недоуменно замереть.

Руны оказались знакомы. И знание опять само собой возникло в голове, стоило только полностью их увидеть.

На правом Мече — Множителе — красовался знак 𐌆. Значение — «разбитый горн», светлый аспект — «утрата», тёмный — «проклятие рода».

На левом — Делителе — льдом сверкал уже другой символ 𐌓. Значение и аспекты: «запечатанный рот», «молчание» и «крик, который никто не слышит».

Понимание значения символов-то пришло. Но вот картина целиком ни в какую не желала складываться.

Во-первых, я никак не ожидал, что руны из Испытания вообще могут быть как-то связаны с Воплощениями. Ни в одной доступной книге, ни на лекциях старших о символах на Воплощениях речь никогда не заходила. Будь я настоящим параноиком, на эту ситуацию обязательно сказал бы сокровенное: «Заговор!».

Во-вторых, ранее встреченные знаки, их значения и аспекты вполне логично сопоставлялись с местом их же применения. В случае с Воплощениями это напрочь отсутствовало. Сколько ни думал, а связать свои знания со знаками на Мечах Мелы не получалось. Складывалось ощущение, будто должен существовать ещё целый пласт значений, связанный с Пределом, но который мне не достался. Мне — нет, но что, если кому-то — да? Может, Меланите как хозяйке Воплощения?..

О чём и спросил, решив не откладывать:

— Мела, а ты знаешь, что значат возникшие на Мечах символы?

— А? Они что-то значат? — прозвучал ответ, что разом уничтожил всякую надежду.

— Кхм, да Предел знает… — признался в своём незнании и я.

Ранее ничего про руны я девчонке не успел рассказать, а после внезапной и такой интенсивной тренировки, честно говоря, ворочать языком было так лениво, что длинную речь о всяких непонятностях заводить совсем не хотелось. Потом как-нибудь при случае.

Зато об обновлённых способностях Мечей спросить, наоборот, очень даже хотелось. И не только о них, потому что имелось кое-что гораздо более важное и насущное.

— А что с твоим проклятьем? Атрибут как-то смог повлиять на него? — чуть приподнялся на локте, взглянув на свою соседку, что после боя рядом лежала.

Лежала на спине да смотрела куда-то в самую вышину Шпиля.

Какое-то время вопрос оставался без ответа, но потом Мела всё-таки произнесла:

— Не могу ответить. Я и сама не до конца понимаю всех изменений, произошедших при воплощении этого Средоточия. Пока лишь могу сказать, что Ядро, которое тебе показывала, теперь ощущается как-то иначе. Но в чём конкретно — не могу сформулировать…

— Ясно-понятно, — вздохнул в ответ, возвращаясь в исходное положение, тоже вновь уставившись в тьму вышины. — Так, а как в итоге навык Делителя изменился, смогла разобраться? С Множителем-то всё более-менее очевидно, а с тем чего?

Сначала Мела вообще не соглашалась использовать способности, но уговорить-таки смог. Хоть сам и волновался изрядно — а сдюжит ли Щит её обновлённые удары? Но и толика уверенности тоже присутствовала — Морозное дыхание Барса Воплощение выдержало же.

— Смогла. В отличие от Умножения, теперь умеющего создавать ледяные осколки и использовать на дистанции их, Деление, наоборот, создаёт их прямо внутри той части тела, куда пришёлся удар. Главное, добраться до плоти. Потому-то мы с тобой и не поняли, в чём оно изменилось.

Представив в ярких красках то, о чём говорила Меланита, по моей спине реальный такой холодок прокатился, о чём вслух и сказал:

— Не знаю, как ты, а я даже рад, что не поняли.

Ответом послужил мелодичный смех, к которому добавилось:

— Полностью согласна! Деление стало совсем не той способностью, которую вообще стоит использовать в дружеских спаррингах. Так что, чур, первый Зверь, которого встретим в будущем, — мой! Правда, сначала мне восстановиться надо. Навыки-то стали сильнее, а я как будто бы и нет. Количество их применений точно стало меньше. Меня от силы на пару раз ещё хватит, — с нотками расстройства закончила Мела.

— То ли ещё будет! — пусть и неумело, но постарался подбодрить. — Подкачаешься, потренируешься и станешь непобедимой!

— Ну да, ну да. То-то я тебя даже поцарапать не смогла! Упаковался в свои Воплощения так, что и кусочка не отколупать! — тут же вернули мне ответную то ли похвалу, то ли тоже зависть лёгкую.

В принципе, так говорить у девушки причины имелись. Сначала я только Щитом блокировал удары, а как чуть обвыкся с её движениями и скоростью да накопил «мгновения», попробовал использовать и Броню. По моему скромному мнению, вышло очень даже недурственно для первого раза. Но, конечно, если не в лоб встречать, как Щитом, а вскользь. Пытался максимально мягко удар отвести, чтобы со Щита он на тот же наплечник или наруч ушёл, позволив контратаку провести.

— Да если бы! Мало того, что запас сил тоже хромает, так ещё и навыки далеки от полноценно «танковских». Вот были бы они чуть иные — тогда да-а-а… А сейчас грусть берёт временами такая, что и руки опускаются, — признаваться в собственных терзаниях было сложно. — Но сдаваться не намерен. Увидел, как ты Атрибут воплощаешь, — так я аж воспылал! Хочется действовать и тоже новые уровни брать! — на последних словах голову повернул в сторону Мелы, а там меня как будто уже давно поджидала пара синих угольков.

От них же и раздалось предложение, от которого никак не отказаться:

— Тогда пойдём дальше?

— А пошли! — согласился на него, но и коррективы сразу внёс: — Но сперва подкрепимся.

Может, Меланита и хотела словами мне ответить, да не успела. От неё же раздалось неожиданное бурчание голодного желудка, из-за чего девчонка явно смутилась, потому как угольки резко в сторону вильнули…

И я смог, не издал ни единого смешка! Вместо этого утвердился в сидячем положении и протянул вытащенный из хранилища тот сухпаёк, что сам не так давно думал употребить:

— Держи! Прошлые вкусности отложим на попозже, сейчас силы восстановить лучше более сбалансированной штукой.

— Спасибо! — Мела поблагодарила, принимая свою долю, а дальше мы какое-то время молчали, нарушая тишину лишь шуршанием обёрток.

Чем и подвели себя к самой настоящей пропасти.

Последняя пара кусков в горло лезть отказывалась. Челюсть буквально выворачивала внезапно напавшая сытая зевота. И я не один страдал, Мела тоже поначалу вторила мне, а потом всякие звуки с её стороны почти прекратились. На смену зевкам пришло лишь лёгкое сопение — девчонка как сидела, так и уснула. В руке так и остался недоеденный кусочек. М — милота!

Вздохнул, покачав головой с осуждением. И нет, направлено оно было не на Меланиту, а обоих балбесами обозвал. Следовало ведь предположить, что в сон нас неудержимо клонить начнёт после еды, раз предыдущий прошёл без подобного желания. В Аномалии добрый десяток часов уже находились, за который успела здоровенная череда выматывающих событий произойти.

То, как моментально отрубилась Меланита, конечно, вызывало беспокойство, но и ожидаемо было. Наставники упоминали, что прилив сил и эйфории от перехода на этап Взращивания Ядра Атрибута обязательно сменится полным опустошением, требующим отдыха. Когда шутил над девчонкой, на самом деле пытался её вывести на эмоции, чтобы побыстрее побороть это состояние аффекта. Потому что с таким чувством мнимого всемогущества дальше идти куда бы то ни было — чистейшей воды самоубийство.

Испытываемое осуждение тем не менее действовать мне не помешало. Сперва Мелу аккуратно устроил поудобнее, а потом стал круги наматывать вдоль всего основания Башни, в который раз вглядываясь в то и дело возникающие на её стенах символы. Поступи иначе — точно бы рядом с девчонкой сопел безрассудно.

Круги наматывать просто так оказалось неимоверно скучно. Потому начал их считать. И дойти успел аж до сто двадцать восьмого, когда со стороны Мелы наконец-то раздались звуки пробуждающегося человека. Оглянувшись туда, встретился взглядом с полусонной, ещё пока слабо осознающей реальность девчонкой. Нет, ну истинная милота же!

— Доброго… хм, — на краткий миг задумался, какое вообще время суток могло бы быть, но определиться не смог, а потому махнул мысленно рукой и закончил стандартно: — Доброго утра! — продолжая с интересом наблюдать, как осмысленности в синих льдинках с каждым мгновением всё больше и больше.

Когда же она достигла некоего порогового значения, в ответ прозвучало:

— Доброго… Я что, заснула?..

— Ага, — улыбнулся, но подкалывать Мелу на этот раз никак не стал. — Теперь моя очередь! — и обведя рукой пространство, по которому нарезал круги, пояснил: — Сто кругов, и буди меня…

Но стоило только улечься да закрыть глаза, как сразу же меня затрясли за плечо, возвращая обратно из мира снов:

— Власт, просыпайся! Вла-а-аст!

— А-а-а? — кое-как разлепив глаза, уставился на склонившуюся надо мной Мелу.

— Сто десять кругов вышли! Пора!

— А-а-а, хорошо… — всё ещё пребывая в сонной заторможенности, затряс головой да потянулся, стремясь изгнать ту прочь из тела. По мере изгнания до разума дошло и несоответствие в озвученном количестве, о чём и переспросил: — Сто десять?..

— Ну-у-у, я решила дать чуть больше времени тебе. В благодарность за всё! — тут девчонка ещё и лукаво так улыбнулась: — Тем более что ты, похоже, мне его ещё больше отмерил.

Я признаваться в таком же собственном проступке не стал:

— Нет, ты что! Всё по-честному было! — но, кажется, убедить не смог, слишком уж недоверчивый «хмык» раздался на мои протесты. — Как погляжу, никто к нам так и не заглянул на огонёк?

— Не-а, всё абсолютно тихо и спокойно. Знал бы ты, как же наверх подняться хотелось! Подняться и взглянуть на «хтонь», как ты выразился. Но я справилась и не пошла, а потому с тебя экскурсия, как вернёмся из подземелья.

Оставалось лишь тяжело вздохнуть.

Вздохнуть и надеяться, что это желание всё-таки отпустит Меланиту.

Несмотря на всё моё любопытство и тягу ко всяким интересностям и загадкам, приближаться к алтарю и хтони на верхнем этаже Башни до сих пор претило.

Как и вниз идти желанием совсем не горел.

Будь моя воля, я бы вообще прочь из Башни убрался. Отправился бы на Охоту на вполне обычных и известных благодаря учёбе Зверей, вместо того чтобы соваться в логово к неизвестной и очень опасной твари. Я-то видел, что сотворили с братом Мелы, а тот явно был силён. Если не своей силой, то гильдейскими артефактами.

С другой стороны, некоторую надежду в благоприятный исход вселяли мои умозаключения об Аномалии-песочнице. Если они верны, то здесь не может быть ничего, с чем не справились бы начинающие ученики Академии. Может, Паук-Патриарх со Змеем-Уроборосом сейчас не казались бы уже могучими и непобедимыми. Как и хтонь наверху. Но к ней соваться до получения Атрибута я заранее зарёкся, так что проверять ни в коем случае это мы не будем.

Пока предавался размышлениям о нелёгкой своей судьбинушке, Меланита успела к ступенькам, ведущим в мрак подземелья, переместиться. Стояла там и нетерпеливо поглядывала то на них, то в мою сторону.

Кряхтя, словно старик, поднялся и нарочито медленно поплёлся к поджидавшей. Заодно выуживая из памяти то, что когда-то запрятал в неё поглубже. Пришла пора выполнить то обещание, что дал себе и здесь после прочтения прощального послания брата Мелы.

Первую часть, звучащую как: «Обязательно вернуться в Тёмную Башню», — мы с девушкой уже исполнили.

Теперь настала очередь и второй: «Разобраться, закончить то, что не смог Гэд».

Добравшись до спуска, я заглянул в глаза Бездне, моей шапочной знакомой по прошлому посещению Шпиля.

Как и тогда, ступени воспринимались чьей-то клыкастой пастью, вгрызающейся в саму тьму. А свет от стен Башни с очень большой неохотой касался камня каждой из них… И всё ещё не выхватывал никаких трещин, никакой пыли, никаких следов на их поверхности — та же идеальная гладкость застывшей крови.

И запах, который никуда не исчез, не развеялся.

Правда, теперь я был уверен в одном.

Это запах смерти, что ждёт никак не меня и не Меланиту, а всех тех, кто таится в этой самой Бездне.

Ведь иначе быть никак не может. Ведь мы пришли побеждать, а не проигрывать!

— Готова? — хрипло спросил девчонку, что так жаждала стать костью в глотке той тьмы, что с нетерпением ждала нас внизу.

— Всегда готова, Власт! — звонко и бодро отозвалась отчаянная гильдейская. Да с таким жаром и энтузиазмом, что у меня мгновенно сомнения возникли в успешности проведённого сеанса терапии по снятию аффекта.

На что оставалось лишь вздохнуть сокрушённо в очередной раз, да, помянув Леди Удачу, произнести:

— Ну, с Пределом! Бремя Вечности!.. — и вступить в Бездну, становясь легендой.

Впрочем, недолго мы безучастными оставались.

Не сговариваясь, в едином порыве рванули обратно к водной кромке.

Рванули к лакомой добыче и удар одновременно нанесли!

Я — ножом, что наконец-то выхватил, Мела — Воплощением, что вновь явить смогла. Нож самым краешком вошёл — слишком для него кость крепка у Зверя, а вот Меч, наоборот, настолько легко пробил череп насквозь, что за малым руку мне не пропорол, разойдясь с ней в сантиметре…

А после мы дёрнули нанизанную башку на себя. Дёрнули в продолжающемся единстве всю тварь целиком! И бросить из воды на сушу постарались как можно дальше.

Ни я, ни Мела рукоятей не отпустили. Наверное, зря. Монстра, можно сказать, мгновенно выпотрошило. За свой короткий путь к точке приземления изрядную часть потрохов своих он растерять успел. Но и без них Нежные Челюсти ещё минут пять бесновались, пока не затихли окончательно.

Подходить к Зверю мы не торопились. В том же молчаливом единстве мы оставались на прежнем месте. Но не замерли бесполезно и бездельно, а просто занялись иным, но важным. Всё случилось так быстро, что мы и осмотреться-то не успели. А потому исправляли это досадное упущение.

Скользкие ступеньки переместили нас куда-то в самое начало длинного коридора. Хотя более верным было, что находились мы в его, грубо говоря, пока ещё «предбаннике». Сам коридор начинался как раз с того места, куда мы бросили Челюсти.

Большую часть «предбанника», понятное дело, занимал бездонный бассейн, из которого мы очень вовремя выбрались. «Вовремя» не только из-за того, что неподалёку ещё продолжали в конвульсиях биться Нежные Челюсти, а потому, что у этой особи однозначно имелись товарки — то и дело в толще воды мелькали стремительные тени. И, учитывая его обозримые размеры-объёмы, закрадывалось небеспочвенное предположение, что он на самом деле много больше того, что показывал нам.

Непосредственно коридор начинался метрах в трёх от нас, а конец терялся где-то в далёкой тьме, окутанной золотым. На первый взгляд метров сто до неё легко угадывались. Но так ли это или опять иллюзии обманывали — узнать ещё только предстояло. Что до ширины, то там метров пять, не меньше. И столько же в высоту до тёмного потолка.

На этом хорошие новости заканчивались и начинались если не плохие, то тревожные. Пока в количестве двух штук.

Первая — граница начала коридора была такой, что чётко позволяла определить себя же. Тёмные каменные стены «предбанника» просто с конкретного места начинали вспыхивать теми же символами, что и стены Башни наверху, отличаясь только цветом. Они-то и давали приятный жёлто-золотистый свет — мерцали по обеим сторонам, от пола и до самого потолка.

Всё это действительно выглядело бы приятно, если бы не вторая новость.

Вдоль стен лежали десятки скелетов. Пожелтевшие, поломанные и в обрывках полуистлевшей чёрной формы… Знакомой формы.

Как-то эта картина почивших в безвестности разом смыла весь боевой кураж, ведомые которым мы так лихо победили Челюсти. Из-за чего и разговаривать стали много тише, чем могли бы.

— Да уж… — рядом выдохнула Меланита, неосознанно чуть сдвигаясь ближе ко мне, почти прижимаясь, — Власт, понимаю, что у нас нет другого пути, но всё равно сразу скажу — я очень не хочу туда идти…

— Полностью согласен, — также прошептал в ответ, — но да, другого пути у нас нет. Впрочем, есть и позитивное в нашей ситуации. Пока ещё есть.

— Что? — с недоумением повернулась Мела ко мне.

— Готовиться к дороге в Эльдорадо мы можем долго, — указал сначала на уже выловленную тушку, а потом махнул и в сторону теней, что продолжали мелькать в глубине. — А если вдруг умудримся выловить всех, то можно будет и бассейн исследовать. Сильно сомневаюсь, что он ограничен только тем, что нам видно.

— Хм-м-м, — задумчиво протянула девчонка, следуя взглядом за моими жестами.

А я в это же время постарался незаметно оглядеть Мелу на предмет признаков того восторга, что вызывал у меня беспокойство. Но как ни вглядывался, ничего не заметил. Похоже, что вернулась прежняя собранная и рассудительная гильдейская. Хотелось верить, что в полной мере.

Как не обнаружил на девушке и никаких травматичных последствий от скольжения, полёта и купания. Ну, кроме того, что обсохнуть нам бы не помешало, потому как вода всё ещё стекала с нас ручьём, а мокрая одежда из-за своей плотности неприятно сковывала движения.

— Собственно, предлагаю заняться добычей и собой, а с дальнейшим планом более прицельно определимся в процессе. Ты как?

— Согласна, — отозвалась Мела. — Обсохнуть нам точно не помешает, — и, взявшись за свои чудные волосы, принялась просто и бесхитростно выжимать с них воду.

Я начал с того, что провёл лёгкую ревизию всего, что успел натаскать в пояс-артефакт. Глядя на завалы в нём, только головой качать оставалось. По-хорошему следовало как-то улучить момент и разгрести образовавшиеся завалы, постаравшись вернуть если не изначальную стерильную чистоту и логичный порядок, то хотя бы намёк на них.

Проверку проводил в поисках вполне определённого. Если мне память не изменяла, то где-то должно было быть что-то из запасного комплекта формы. Когда до нашего ученического ума дошло, что для занятий в практориях сменная одежда лишней не будет, то в хранилище я кой-чего закинул из категории «на всякий случай». И теперь кучи натасканного добра поворошить пришлось изрядно…

И — ура! Искомое обнаружилось под одной из горок змеиной чешуи. Как и почему части формы оказались именно там — вопрос без ответа. Точно нужно порядок наводить и больше не доводить до такой плачевности…

Вернувшись к реальности, обратился к Меланите:

— Держи, — и протянул найденное, не слушая никакие возражения.

Удивительное ведь дело. У девчонки Атрибут Льда, а мёрзла, как вполне обычный человек, — и губы чуть посинели, и зубки иногда стук друг о друга издавали. Я и сам плечами то и дело передёргивал, а ещё чувствовал, как кожа стала сплошь «гусиной». Причина этого была проста — вода в бассейне жуть какая стылая, и холодом от него тянуло изрядно.

Если Меланите предложил сменную одежду, то сам пошёл другим путём.

Подойдя почти к самой туше Нежных Челюстей, принялся складывать новый очаг, хваля себя за прозорливость — топлива набрал приличные запасы.

Пока возился с разведением огня и боролся с мальчишеским желанием подглядеть за симпатичной девчонкой, Мела уже успела переодеться и, подойдя ко мне, произнесла:

— Спасибо!

На что, взглянув наконец-то на неё, сказал:

— Не за что.

Сказал и комок в горле сглотнул. Без понятия, отчего так, но моя форма, висящая на Меланите бесформенным мешком, придавала той донельзя захватывающий вид. Совсем другое впечатление, нежели от её собственной формы.

А потом продолжил сипло:

— Как бы то ни было, а комплект у меня один нашёлся, так что извини, придётся тебе потерпеть мою полуголую тушку рядом.

— Вот потому я и была против, — девчонка тут же вернулась к своим недавним протестам, и хорошо, что раздеваться не стала в стремлении вернуть одежду.

А может, просто не успела, потому как я сразу весь её пыл остудил:

— Неужто ты так сильно хочешь, чтоб я на тебя раздетую пялился? — и, видя её обескураженное лицо, которое сперва побелело, а потом зарумянилось, не выдержал и улыбнулся.

На что получил весьма красноречивый ответ:

— Ой, да ну тебя!

— Ха-ха! Ну, вот и договорились. А теперь давай свою форму сюда, просушим её хорошенько, — и протянул руку требовательно к девчонке.

Система сушки вещей имени Власта Легендарного выглядела настолько абсурдно-нелепой, что тайна эта так и останется секретной технологией Предела. Ну или чьим-то кошмаром. Главное, чтобы не моим.

Закончив с одеждой в четыре руки, спросил у помощницы:

— Ну как, готова Зверем заняться? Или сперва подкрепиться-отдохнуть хочешь?

— Зверь, — прозвучал лаконичный ответ, который тут же чуть дополнила: — Разберём его и приготовим сразу. А сухпаёк пусть остаётся на по-настоящему страшные времена… — тут я не выдержал и натурально уже засмеялся.

Что ни говори, а выданному сухпайку было очень и очень далеко до того же Трусливого Зайца. Я даже стал полностью согласен с оценкой Мелы о вкусе зайчатины и признал, что специй при готовке использовал более чем достаточно, невзирая на экономию. Всё, так сказать, познаётся в сравнении.

Помня о крепости черепа Челюстей, проверку наличия Ядра доверил Меланите, а сам принялся за полноценное потрошение остального тела. Единственно, девушка помогла отсечь всё лишнее своими Мечами. А я смотрел на то, как она ловко управляется с клинками, и рыдал в душе от зависти: «Как же круто иметь длинное оружие!».

А затем началась не самая приятная, но такая необходимая работа…

Впрочем, долго ею заниматься у меня не вышло.

Со стороны девушки, что чуть в стороне увлечённо ковыряла голову Челюстей, внезапно раздалось нечто ликующее, после чего она тут же ураганом подлетела ко мне, сунув под нос сжатый кулачок со словами:

— Власт, смотри! — и раскрыла его.

Мир не замер и не треснул напополам. Но чуточку светлее в нём точно стало.

На ладошке Мелы лежало небольшое ядрышко. Кажется, самого обычно качества, «белого».

— Поздравляю! — совершенно искренне отозвался на её восторг.

Понять воодушевление Мелы мне было легко. Недавно она сокрушалась о своём тотальном невезении в добыче Ядер, а теперь первая же проверка звериной головы, и — вуаля!

— Не поздравляй, а в руку возьми, — нетерпеливо притопнув ножкой, девчонка вцепилась в мою свободную конечность да настойчиво вложила в неё добытую драгоценность.

Мир не изменился — он вновь подвёл.

Ядро на моей ладони осталось лежать недвижимо. Не воспарило над ней. А внутри него так и продолжали крутиться тёмные водовороты и перекатываться огромные валы.

Красивое, но для меня абсолютно бесполезное зрелище.

Покачал головой, стряхивая наваждение, и, вздохнув, протянул Ядро обратно:

— Что ж, чуда не случилось. Вода — не мой Атрибут.

Понурился не только я, но и Меланита. А ещё и Ядро принимать обратно отказалась:

— Оставь лучше у себя, спрячь вон в артефакт свой. Точно целее будет.

— Ну ладно… — довод были слишком хорош, а потому и согласился с ним сразу. Подойдя к разложенным вещам, коснулся пояса и, заранее содрогнувшись от грядущих неприятных последствий, переместил драгоценность в хранилище. — А?.. — Ядро осталось лежать на моей ладони. — Что за?..

— Что такое? — рядом возникла Мела.

— Да вот, не удалось Ядро спрятать. И вообще артефакт что-то не отзывается… — пробормотал в ответ, пристально разглядывая пояс. — Ну-ка, подержи, — передал жемчужину девушке.

А сам продолжил вертеть артефакт в руках, гадая, что могло пойти не так.

Сломать-то я точно ничего не мог. Просто снял его вместе с прочей одеждой, чтобы не выглядеть совсем уж Долбоклюем в трусах да с поясом поверх них. Снял и в сторону отложил.

Не хотел выглядеть, но, похоже, придётся…

Даже почти его нацепил обратно, как понял, что кое-что забыл:

— Кхм, Мела, а не могла бы ты отвернуться?

— А? Зачем? — захлопали в ответ ресничками да улыбнулись эдак… Предел, да я не представляю, как эмоцию эту описать! — Нет-нет, я ни за что не пропущу это зрелище!

— Тц! — и, глядя на ехидно улыбающуюся особу, застегнул пояс на себе да руку за Ядром протянул: — Дай, пожалуйста, обратно.

— Вот.

Сжал кулак вокруг драгоценности, а ничего снова и не произошло.

— Да что б вас! — ругнулся в сердцах.

Так вот что значит: «Найти проблему на ровном месте!».

Под негромкий оклик:

— Власт! Ау! — очнулся и перевёл взгляд с жемчужины на бросившую. — Ну что там? Есть отклик?

Словил Ядро я так, что чуть отвернулся от девушки, и ей результат был не виден, как бы она ни тянулась с места.

Обернулся, показывая.

— Жаль, — синий огонёк окончательно затух.

— Полностью с тобой согласен, — отозвался, тоже разочаровываясь, но в чём конкретно —определиться с ходу не смог. — Как ты вообще дошла до мысли бросить Ядро?

— Головой, чем же ещё, — пробурчала Мела, но потом начала рассказывать всё полностью: — После воплощения своего Средоточия Атрибута я и впрямь не понимала, что изменилось. И изменилось ли вообще хоть что-то. Но чем дальше, чем больше времени проходило, тем отчетливее ощущала, что теперь не чувствую это Ядро. Совсем. А раньше оно чуть ли не продолжением меня самой было. Я даже испугалась, что оно полностью исчерпало себя, но сам видишь, что нет. Всё с ним в порядке.

— Твоя правда, — согласился, продолжая вглядываться в Ядро, а потом в голове наконец что-то щёлкнуло и пришло полное осознание сказанного девушкой. Так что теперь уже пришла моя очередь вскинуться и вперить в неё взгляд: — То есть ты исцелилась⁈

— Ну-у-у, вполне возможно, что да, — чуть уклончиво ответила она, пожимая плечами. — Но однозначно лишь время покажет. И будущие уровни. Может, они тоже добавят понимания природы случившегося. А ещё очень хочется, чтобы и ты Ядро Атрибута создал побыстрее. Меня кое-что в своём смущает, и нужно мнение со стороны. Но голословно описывать — смысла мало, я не смогу объяснить толково, а ты пока ещё слеп.

— Знала бы ты, как я и сам этого хочу, — отозвался. — И всё равно — поздравляю тебя! Но если что-то странное почувствуешь, то не молчи, пожалуйста.

— Хорошо, Власт, — тихо и, кажется, смущённо произнесла Мела.

Что до меня, то я вгляделся напоследок в клубы мрака, что невесомыми облаками перетекали друг в друга внутри чужой драгоценности, создавая порой причудливые образы. Или это было лишь игрой моего воображения, кто знает?

Вгляделся, а после обратно перебросил Ядро Тьмы хозяйке. И вернулся к готовке филе, что уже начало распространять умопомрачительный аромат вокруг. Настолько дурманящий, что повышенное слюноотделение самопроизвольно вызвалось. Но это даже хорошо, потому что часть сожалений о том, что и Тьма не стала моим Атрибутом, улетучилась.

В древности, если не ошибаюсь, существовала некая присказка, что кто-то там троицу любит. Мол, на третий раз обязательно что-то важное, неизбежное всегда случается. Увы, в моём случае, этого не произошло: Лёд, Вода и Тьма — трио, что не проявило интереса к моей персоне. Обиднее всего, что все Атрибуты мне очень импонировали. Жизнь моя — жестянка… Но временами всё же нет, потому что дальше произошла целая плеяда приятных событий: перекус Челюстями, сон и прочее бытовое.

А вот затем пришла пора действовать!

Правда, было ещё одно знаковое событие, как раз между сном и «прочим бытовым».

Проснувшись, я обнаружил Меланиту сидящей почти у самой границы, за которой начинался Золотой коридор. Она сидела, задумчиво поглаживая один из Мечей, и смотрела на стены впереди.

Заметив, что я очнулся, девчонка обернулась и позвала:

— Власт, а можешь рядом со мной посидеть немножко?

Донельзя удивлённый её просьбой расположился рядом.

Посидели, помолчали.

Почти сразу мне стало скучно украдкой коситься на задумчивую соседку, так что свой взгляд тоже перевёл вперёд, куда предстояло однажды сделать шаг. Хотя правильнее сказать: «Скоро».

Ещё посидели, помолчали…

И так до тех пор, пока Мела не вытянула руку и не спросила:

— Как думаешь, почему я иногда там упорно вижу те же знаки, что на своём Воплощении? Мне это мерещится или нет? — после чего ещё и Меч повернула так, чтобы было лучше видно символ на нём и легче сравнивать с тем, куда указывала рука.

Угасшее было удивление вновь ярко засияло.

Слова Мелы значили, что не я один эту закономерность заметил в символах. Пусть и не визуально, как это сделала девушка, а на основе своих странных знаний. Или даже не закономерность, а может, вообще само существование рун. Всё ещё слишком подозрительным выглядело полное отсутствие любых упоминаний о них со стороны Академии. Быть того не могло, чтобы никто и никогда не увидел схожести между знаками внутри этой Аномалии и ими же на Воплощениях Воинов. Рядом сидящая Меланита смогла, так почему никто другой — нет?

А ещё, похоже, как раз и наступил тот самый загаданный мной случай, когда о знании рун следовало рассказать кому-то помимо Миктлана.

Кашлянул, прочищая горло, готовясь к долгому разговору, и начал:

— Не мерещится. Помнишь тот мой первый вопрос о значении символов?

— Помню, конечно, — отозвалась Мела, давно уже опустившая руку и вновь смотрящая задумчиво лишь вперёд. — Я потому и смотрела сейчас на них, сравнивая. А тогда сильно удивилась, с чего ты вообще завёл разговор о них. Ведь общеизвестно, что это просто бессмысленные абстракции, говорящие о примерном уровне Воина. Списала тот вопрос на твоё же извечное любопытство.

— Ну, так знай, спрашивал я тебя совсем не из-за него.

— Не из-за него? А из-за чего тогда?

— Видишь ли, так уж вышло, что я знаю значения этих рун. Да, это не какие-то абстракции, символизирующие лишь уровень, — я продолжал признание, но неожиданно оказался прерван.

Меланита протянула руку в моём направлении и приложила ладошку ко лбу, чем и сбила с речи. Но довольно быстро убрала её:

— Температуры нет, — всё ещё пытливо глядя мне в глаза, озвучила диагноз. — И на бред умалишённого не похоже… — а затем с нотками исключительной участливости и заботы спросила: — А когда это с тобой началось?

— Эй! Нормальный я! — возмутился на столь явные намёки. — И да, началось давно. Ещё при прохождении Испытания. Вместе, кстати, с приобретением артефакта, — тут я постучал по пряжке ремня, что так и остался болтаться на мне после восстановления своей работоспособности.

— Хм-м, — кощунственные подозрения о моём состоянии во взгляде Мелы чуть уменьшились, разбавленные вернувшейся задумчивостью. А потом, подтянув один из рюкзаков, она облокотилась на него, подперев голову рукой, всем своим видом словно говоря: «Ну давай, расскажи мне». Во всяком случае, у меня именно эта ассоциация возникла, глядя на неё. Ей только шляпы не хватало, да наряд по цвету не соответствовал до полноты образа, встреченного мной в «Большой Энциклопедии Мемологии» на одной из иллюстраций.

Но картина всё равно до такого похожей была, что головой тряхнуть пришлось, отгоняя видение, а вслух приступил к более подробному рассказу о древнем пойле и находке артефакта-хранилища, чем в первый раз. Тогда о рунах я умолчал, не уделив им никакого внимания.

— Ну, на этом вроде бы и всё, — закончил признание и замолчал, ожидая реакции.

И ждать ту долго не пришлось:

— Да-а-а уж. У тебя, что ни рассказ, так опять тайна на тайне, приключение на приключении. Интересно, много их у тебя ещё припрятано? — спросила, слегка улыбаясь Мела, и тут же: — Это риторический вопрос. Пока что, — после чего встала, потянулась от долго сидения и руку протянула мне.

Не став отказываться, ухватился за неё и встал рядом.

Какой-то миг мы смотрели молча друг на друга, а затем, дружно кивнув, принимая решение, повернулись к Золотому коридору.

— Пора!

— Согласен, — поддержал я. — Наведём здесь чистоту!

— Что? — недоуменно повернулась Мела ко мне.

А я в ответ рукой обвёл весь «предбанник», что всё ещё оставался местами в наших пожитках и потрохах Челюстей. Хорошо, что последние пахнуть отвратно не умели в силу особенностей Зверя, иначе уборкой пришлось бы уже давно озаботиться.

— Ну, ты сама подумай. Не будем же мы своё добро бросать здесь?

Одной рукой обвёл, а второй протягивал Меланите что-то из совсем старой одежды, ставшей тряпкой. В обмен получил тяжкий вздох, полный безысходности, но зато в четыре руки взялись за сворачивание «лагеря».

— Ну вот, совсем другое дело! — оглядел довольно результаты стараний, чем вызвал очередной вздох умаявшейся Мелы, которая отчего-то ни слова не произнесла с тех пор, как взялась за тряпку. Честно признаться, приняв её, девушка меня удивила. Не ожидал подобного от гильдейской девчонки, хотя ранее наверху она сама же предлагала помощь. Но одно я твёрдо мог сказать о девичьем сердечке по итогу: «Оно неисповедимо».

— Тряпочку верни, пожалуйста, — руку протянул за упомянутым.

То, как на меня посмотрели, не передать словами. Но тряпочку вернули. Маленькая, но победка! Большая победка тоже присутствовала и заключалась в том, что я жив, цел и всё ещё немножко Грозовой Орёл.

— Ты не подумай, я не против уборки и чистоты, — спустя какое-то время оттаяла Мела, но и укорить шанса не упустила: — Просто уже не терпелось вперёд пойти, навстречу приключениям. Раззадорил мне всю душу своими рассказами и тайнами, а потом взял и сам же крылья ей подрезал.

— А, не подумал, — теперь-то мне всё стало куда понятнее и потому чистосердечно пообещал: — Исправлюсь!

Чего мне стоило прохрипеть:

— Отчаяние обречённого, — никогда и никому не смогу рассказать.

Тело нехотя, очень нехотя начало покрывать Воплощение-Доспех.

Настолько неспешно, что я буквально видел и видел впервые, как Сила Предела едва различимыми нитями проявляется, сплетается воедино, обретает свой белоснежный цвет.

Миллиметр за миллиметром. Сантиметр за сантиметром.

Миг полного облачения в Доспех наступил внезапно и блаженно. Только что я превозмогал, стараясь удержаться за Щит, не стать распластанным жуком на полу. А теперь, ведомый чувством предельной лёгкости, совершенно непринуждённо встал в полный рост.

Выпрямился, твёрдо глядя пред собой.

Выпрямился вовремя — Меланита, превозмогающая рядом, не справилась. Мечи девушки дрогнули, теряя свою чёткость. А потом и вовсе исчезли, сопровождаемые болезненным и почти неслышным стоном, сорвавшимся с губ. Но наземь пасть она не успела. Позволить подобному случиться я не мог. Всё ещё обладая ощущением всесильной лёгкости, подхватил Мелу, отказываясь от Щита.

Выпрямился, держа на руках дорогую для себя девчонку. Держа осторожно, но крепко.

И, похоже, не только Меланиту… Казалось, Сила, оказывающая давление, всерьёз обиделась и взялась за меня двукратно! А может, и того больше — устоять мне обошлось дорого: во рту возник металлический привкус, а в солнечном сплетении, как и встарь, готовилась зажечься сверхновая… Обе эти цены отдавались горечью понимания, что время, отмеренное всемогущей лёгкостью, — не бесконечность. Воспользоваться которым следовало сполна, и чем шустрее — тем лучше.

Но одно дело — подумать, совсем другое — сделать.

Несмотря на лёгкость, я стоял-то с трудом со своей прелестной ношей, а следовало сделать шаг вперёд. И не один, а много, много больше… Если бы только путь назад для нас существовал, то всё могло сложиться сильно проще. Ведь сдаться и отступить всегда легко. Поступил бы я так? Да никогда! Не было такого в прошлом, не могло случиться и впредь!

Каждый шаг воспринимался телом, будто оно самовольно взяло и решило передвинуть настоящую гору. Да ещё и названную в нашу честь: «Власт-и-Меланита». Наверное, последняя часть названия по большому счёту и заставляла меня действовать. Когда в тебя, твою удачу или что-то другое верит кто-то — это придаёт сил и позволяет раз за разом выходить за отмеренные пределы.

Не каждый шаг, однако, был одинаков. Отчего-то некоторые давались легче, а иные — гораздо, гораздо тяжелее. Какая-то мысль, будто бы способная пролить свет истины, упорно скреблась на задворках сознания, но ухватиться за неё никак не выходило.

Не выходило до тех самых пор, пока наш путь не перешёл на второй уровень сложности.

Вместе с чем меня наконец-то осенило: «Свет!». Точнее — руны. Когда они вспыхивали на стенах напротив того места, куда как раз собирался сделать шаг, тяжесть особенно зверствовала. А когда шаг завершал под затухание, исчезновение символа, всё было куда терпимее.

Разгадать загадку, конечно, было приятно.

Из-за чего часть сознания, отвечающая за оптимизм, отчаянно требовала выделить ресурсы для расчёта оптимального движения ввиду открывшихся обстоятельств. Даже продавила бы эту инициативу, не вмешайся вторая, отвечающая за черты реалиста. Вот она-то и напомнила всем о новой сложности.

К золотым рунам добавилось кое-что неожиданное.

Добавилось то, что тянулось ко мне длинными чёрными пальцами-когтями.

Как только свет руны затухал, так тут же в том месте из мгновенно сгущающегося мрака воплощалась страшная четырёхпалая рука. Именно рука — на лапу оно совсем не походило. Сам мрак тоже был донельзя странный. Одновременно жидкий и какой-то бесплотный. Когда руна готовилась вновь вспыхнуть, Рука тут же опадала тёмными и плотными каплями на пол, растворяясь в нём бесследно. Будто не на камень падали, а словно дождь в сухую землю.

Новое действующее нелицо внесло такую неразбериху в только что намеченный план преодоления, что оптимизм, ранее поднявший голову, разом сник. Теперь на главную роль стала претендовать третья часть, заведующая пессимизмом. Которому я на мгновение и поддался…

Поддался и тут же споткнулся на ровном месте! И вот что это было — удача или невезение?

Впрочем, главным стало то, что меня отрезвило, заставив рыкнуть на этот невовремя выползший из задворок сознания триумвират.

Рыкнул я совсем не мысленно, а вслух и чётко:

— Кровь Предела!

При этом не смущало меня, что недавно Поглощение мгновений отказалось работать, предпочтя куда-то исчезнуть. Не захочет и Кровь — заставим! Не пряником, так волей и разумом! Но и надежду небеспочвенно питал — Плоть металла сразу дала свой эффект, как Броня воплотилась.

И — не прогадал!

Теперь уже моя родная кровь буквально вскипела, даруя новую дозу всесильности сдувшейся было лёгкости.

К сожалению, у любой монеты две стороны. Так и у лёгкости нашёлся свой тёмный попутчик. Я его окрестил бесшабашностью, хотя по всем канонам следовало бы использовать другое слово и тоже на букву «Б». Но признаваться в том даже самому себе не хотелось. И хорошо, что некогда было.

Отныне приходилось не просто шагать вперёд под давлением незримой Силы, но ещё и уклоняться от загребущих Чёрных Рук, то и дело норовивших вцепиться в любую часть тела. Все шансы совершить это у них имелись, несмотря на приличную ширину коридора.

Вообще, следовало Руки называть как-то по-иному, что-то навроде: «Чёрные ленточные щупальца со страшными кистями». Но слишком длинный вариант, так что пришлось сократить. И как же жаль, что заодно нельзя было укоротить и сами Руки! А ещё и количество этих зараз не удалось уполовинить, сделав хитрый ход по смещению горы Власт-и-Меланита к одной из стен — щупальца умели растягиваться!

Но в целом даже так ситуация не воспринималась безнадёжной: Кровь работала, Плоть тоже; ноги неуверенно, но шагали; руки — мои — уверенно держали Мелу, ни за что не собираясь разжиматься.

А потом…

Потом я достиг половины пути. Настоящей ли — мне так и не стало понятнее. Но той, что нам изначально виднелась из «предбанника» — точно да.

Половина, которая должна была знаменовать маленькую, но победу.

А по факту стала чуть ли не фатальным поражением.

Чёрные Руки не действовали совсем безрезультативно. Каждый их выпад в мою сторону приводил к разрушению упорядоченности, в которой ранее лежали скелеты у стен — теперь их кости были разбросаны повсюду. Да они даже в воздухе висели!

Последнее, правда, верно лишь для меня, потому что все события тянулись бесконечно долго, и полёт отбрасываемых костей исключением не был. И всё это без всяких навыков ускорения и прочего подобного! Будь руки свободны, обязательно попробовал бы обратно Щит воплотить и накопить «мгновения»… Без понятия, какой там Атрибут мне достанется в будущем, но страстно мечтал, чтобы он изменил это грёбаное недоразумение в Поглощении!

Всё это отмечалось лишь очередной частью сознания, пока летел в объятия печальной судьбы.

Почему летел? Ну, потому как споткнулся во второй раз. Уже не на пустом месте, а запнулся об одну из этих самых костяшек. Это вот событие, я сразу и без сомнений нарёк невезением.

Ужас неизбежности душу мою проморозил напрочь за мгновения падения! Пессимизм, загнанный подальше, не просто вернулся, он буквально влетел обратно с ноги, выбив оттуда всё другое. Так ещё и картинки страшные показывать принялся!

Вот нога, так неудачно встретившаяся с костью…

Вот разрушение нашей величественной горы…

А больше ничего показать не смог!

Падать на пусть и сильную, но такую хрупкую девчонку было выше не только моих сил, но и всех тех, которые противились нашему выживанию. Теперь уже я сам с ноги влупил пессимизму, выбрасывая того из головы. А руками лишь крепче прижал к себе чужое тело, а своим постарался извернуться так, чтоб на спину упасть…

Сначала раздался хруст, и почти сразу за ним в спину пришёлся удар от соприкосновения с поверхностью, по которой меня ещё и протащило малость. Тут Удача нам вновь улыбнулась — эти мгновения совпали с рунами, а не Руками.

Что делать дальше, идей не было. Но делать что-то точно было нужно, чтобы не сдохнуть здесь и сейчас.

Лучшим, к чему смог прийти за краткий миг, стало решение подняться.

Но даже к попытке его исполнения толком приступить не успел, потому что на смену погасшим рунам пришли Руки.

Впрочем, мне хватило и вовсе одной-единственной из них. Самой первой и совершенно не заметившей наличия Брони на мне. Её длинные когти настолько непринуждённо и легко прошли сквозь Воплощение, что ощущению чужого прикосновения поверить я не мог. А вот чему поверил сразу и беззаветно, так это вспыхнувшей следом боли в месте контакта.

Наверное, кричал я ничуть не менее пронзительно Примечательного, когда его поглощала стена Башни. Почему вдруг вспомнил о нём? Да потому, что память упорно подсовывала картинки, где парня не просто тёмная стена с руной зелёной поглощала. Там ещё и эти, теперь уже знакомые, Чёрные Конечности присутствовали, не позволяя сползти его телу вниз. Те, что внезапно плоть мою терзать перестали.

Когда к первой Руке успела присоединиться вторая, вцепившаяся в правое плечо, прошло совершенно мимо сознания. Остальные же, ещё только жаждущие дотянуться до меня, тоже резко замерли, словно уткнулись в невидимую преграду. Во всяком случае, именно такое зрелище застыло передо мной. Считанных сантиметров не хватило самому шустрому и длинному когтю, чтобы добраться до моего драгоценного глаза.

Кое-как скосив взгляд на Руку, орудовавшую в плече, увидел занятную картину. Тьма, из которой состояла Конечность, пульсировала. Она то вздувалась, то опадала, возвращаясь к своей ленточной форме. Сколько раз подобное успело произойти в полнейшей тишине — без понятия, но лично я замер, обильно потея и моля Предел, чтобы Рука не сжалась рефлекторно. Случись это, и Власт стопроцентно не жилец — никакие лечилки не помогут, когда из тебя целиком выворачивают плечо и отрывают ногу…

Особо напряжённым мгновением стал распад Руки. Начался процесс от самой стены. Волна распространялась на удивление быстро и выглядела как вздутие, после которого теперь следовал не возврат к прежней форме, а знакомое исчезновение в виде капель, падающих вниз. Распадалась, кстати, не только та, на которую я уставился. Распадались вообще все конечности, что успели воплотиться после рун.

Чёрные Руки исчезали одна за одной, а золотые руны на их месте появляться не торопились. Как не торопились возвращаться и после самих же себя.

Золотой коридор постепенно переставал быть собой.

Наступила Тьма.

Тьма благодатная, потому что вместе с её приходом исчезла вся та Сила, что незримо давила на нас.

Тьма как наступила, так тут и отступила. Но лишь частично. Вроде бы с той стороны, куда мы с Меланитой с таким рвением стремились, всё ещё растекался знакомый жёлто-золотой свет. Так ли это на самом деле, мне было неизвестно: сознание плыло, ни в какую не желая обретать чёткость и ясность; а всемогущая лёгкость канула в небытие, куда настойчиво приглашала и меня.

Может, я бы даже согласился и последовал туда, если бы не две причины.

Первая — благословлённый Сателлит Крови, что сотворил чудо, не дав сразу умереть от её же потери.

Вторая — чужое тело подало признаки жизни. Заворочалось на безвольном моём, причиняя адскую боль, каждая вспышка которой сопровождалась не только страхом зубы раскрошить ненароком, но и основательной такой прочисткой сознания, которое настоятельно потребовало выдохнуть заветное:

— Замри!..

Удивительно, но меня послушались. Сразу и безоговорочно.

— Правое плечо… Левая нога… Лечилки… — каждое слово давалось с большим трудом, а навеянная болью ясность желала сбежать.

Тяжесть, что когда-то мною наречена была как мягкая и тёплая, осторожно, но целеустремлённо скатилась влево. Осторожно, потому что не задела ни плечо, ни ногу. Целеустремлённо, потому что совершила это за одно движение.

Затем рядом зашуршало, звякнуло, раздался тихий сдвоенный хлопок. Тут же в зубы ткнулось что-то твёрдое и совсем непохожее на стекло. Вновь поплывшее сознание отказывалось понимать, что это, но, похоже, от меня того и не требовалось. Челюсть оттянули да рукоять вложили меж зубов. После чего я настолько в своём сознании преисполнился, что понял в жизни всё. Вообще всё! И хорошо, что лишь на краткий миг, а не навсегда.

Когда меня окончательно попустило, и рукоять судорожно сжимать перестал, её у меня отобрали, заменив на гадостный вкус, растёкшийся по нёбу, гортани, ухнувший в самые глубины пищевода… Бр-р-р! Отвратительно!

Последнее, судя по всему, вслух вырвалось, потому как рядом наконец-то раздался голос Меланиты:

— Терпи, нулёвка, Воином будешь!

Пришлось послушаться — расстраивать синие угольки, и без того обеспокоенно горящие сапфирами в золотистом полумраке, не хотелось.

Смежив веки, прошептал в ответ:

— Терплю…

Вокруг плескалась совершенная тишина, в которой слышал лишь стук собственного сердца да прерывистое дыхание. Если бы не чужая и очень тёплая рука, держащая мою, подумал бы, что давно уже один…

Но нет, Мела была рядом. Она же спустя сколько-то времени и спросила, приблизившись близко-близко:

— Ещё?

— Не надо, — мой новый ответ звучал гораздо твёрже прежнего, что не могло не радовать. Эта твёрдость дала надежде, едва теплившейся в груди, новое топливо, заставляя вспыхнуть ярче. Настолько, что я даже силы нашёл продолжить: — Кристаллы, и нажми…

Прекрасно, что меня правильно поняли. Во всяком случае, проклятия Мелы в адрес самой себя были красноречивее всяких слов. А когда в золотистый полумрак вонзился ядовитым клинком зелёный свет, сомнения в понимании и вовсе пропали.

Что до второй просьбы, то здесь ситуация всё ещё оставалась нерадужной. После выплёскивания лечилок на раны эти зоны поражения сковала полная бесчувственность. Если бы хоть толика ощущений вернулась, то можно было бы уже судить о последствиях. А может, даже начать двигаться.

Но — увы.

О чём и сообщил, когда лицо Меланиты вновь рядом возникло:

— Ничего…

На что девчонка, прикусив губу, кивнула:

— Значит, ждём!

Не победа.

Отмечая, как под ногами Владыки проминается камень, качнулся вперёд, закрывая Мелу, выставляя Щит навстречу рванувшейся твари…

Что именно хрустело в результате столкновения — неизвестно. Мои кости? Воплощение? Когти противника? Всё вместе?

Этот удар Владыки был много сильней самого первого. А может, и нет, и всё дело в моих руках, горящих адской болью с момента ожога светом. Оставалось только удивляться, что они до сих пор продолжали меня слушаться…

Или нет, не продолжали. Щит поднять навстречу взметнувшемуся хвосту я уже не смог.

Я старался, честно старался! Но от собственного бессилия только слёзы наворачивались… А может, это всё боль?

Единственное, что успел сделать — голову отклонить. Но даже так мотнуло её с такой силой, что зубы клацнули, а лоб вспыхнул новым очагом! И как только не оторвало, не поломало ничего…

Частично ослеплённый от самого пришедшегося по касательной удара, от вспышки после него, я тем не менее ощущал, как по коже побежала кровь… Как она добавляет свою лепту в слепоту, заливая левый глаз… И оттого лишь слышал, как Владыка отчего-то вновь пронзительно верещит, похоже, отпрыгнув от нас подальше.

Не видел я, зато видел кое-кто другой.

Мела не только видела, но и поделилась тем со мной:

— Кровь!..

Отгадка оказалась настолько опустошительно простой, что в голове вместо вороха вопросов осталось только одно: «Ха-а-а…».

А затем, не знаю как, но сделал то, над чем так бился ночами в ЛК.

Я развеял часть Воплощения-Брони. Так легко, словно делал каждый день.

Убрал рукавицы и бросил Меланите единственное:

— Мечи!

Нормальный человек бы поступил умно. Обмазал бы протянутые клинки Воплощения той кровью, что заливала глаз. А Власт… Он не такой, а потому незатейливо схватился руками за лезвия, чем напрочь лишил себя зрения временно…

О том, что происходило далее, судил лишь по звукам.

Шаги: лёгкие — Мела; тяжёлые — Владыка.

Удары: скрежещущие — Мечи встречают когти; смачные — Мечи впиваются в плоть.

Голоса: мелодичный, но изрядно уставший и охрипший — Мела; ревущий, кричащий, верещащий, вопящий, а под конец, и вовсе скулящий — Владыка…

Установившаяся в какой-то миг тишина сперва заставила меня напрячься, но после — облегчённо расслабиться.

Слышать только лёгкие шаги, торопливо приближающиеся ко мне, было непередаваемо волнительно и… радостно. Если бы руки слушались, а в глазах постоянно не вспыхивали и гасли целые галактики, обязательно бы попробовал стереть успевшую свернуться кровь, чтобы отпечатать в памяти образ спешащей девушки. А так я смог всего лишь встать с колен, на которые ранее упал.

Встал, и в меня тут же впечаталась лёгкая фигурка, за малым не повалив теперь уже полностью.

Впечаталась и обняла. Крепко и трепетно. Но недолго. Почти сразу Меланита отстранилась и, усадив наземь, принялась за оказание помощи снова пострадавшему мне — настал новый звёздный час лечилок Академии…

Когда зрение вернулось в полной мере, я просто сидел и наслаждался бесчувственностью рук. А ещё смотрел, как же протекает процесс регенерации, вызванный зельями. Но и на девушку, сидящую рядом, тоже поглядывать не забывал, невольно сравнивая своё и её состояние. Из-за чего и не удержался:

— Судя по тому, что ты опять целая, а я — нет, можно сделать вывод, что нас всё-таки взяли и перемешали. Что-то затрудняюсь я в последнее время определить, кому из нас больше везёт.

— А ты не дели, — непонятно ответила Мела, после чего встала и направилась к той кучке странного мрака, что только и осталась от Владыки Чёрных Рук.

Ну а я постарался запечатлеть хотя бы этот удаляющийся образ.

А потом и все те, в которых девчонка, что-то неразличимо бурча, ковырялась в останках твари. И те, где она, сверкая улыбкой, стремится обратно ко мне.

Стремится и, ещё даже не дойдя, бросает в мне нечто круглое, сопровождая коротким:

— Лови!

Ещё с прошлого раза я был на опыте, так что легко опознал в летящем предмете Ядро Атрибута. Не только опознал, но и успешно поймал своими всё ещё неловкими руками.

А после, раскрыв ладонь, показал Меланите результат.

Ядро парило над моей ладонью.

* Безумный Таракан: https://author.today/reader/433488/5058396

* Владыка Чёрных Рук: https://author.today/reader/433488/5058399