И, будто продолжая мои мысли, пришло осознание её слов:

— Откуда у тебя этот нож?..

Осознание пришло, понимание — нет.

Видимо, какая-то часть его отсутствия отразилась уже в моём взгляде или вовсе на лице, потому как невозможно синие глаза стали ещё темнее, холоднее, превращая весь воздух между нами в ледяную стену. Но эту стену, внезапно сотканную нашими столкнувшимися взорами, сама же девчонка и разрушила одним лёгким движением.

Разрушила безжалостно, вонзив в неё клинок с бесконечным узором снежинок.

Мой нож.

А после — повторила свой вопрос:

— Откуда у тебя этот нож?

Но ответа от меня добиться не смогла — воздух в лёгких окончательно пропал. Смог лишь сиплый хрип выдавить. Но даже он оказался спасением — девчонка подалась ближе к моей голове, привстав и дав большей свободы. Подалась ближе, перехватывая рукоять, вытаскивая из той иллюзорной стены, воздвигнутой меж нами.

И я не удержался, не устоял, воспользовался моментом сполна!

Вдохнул полной грудью!

А после — предотвратил втыкание клинка в собственный глаз, торопливо выдохнув:

— Нашёл!

Успел! Остриё замерло в считанных сантиметрах от зрачка, а после стало так же стремительно отодвигаться, как до этого приближалось. И мягкая тяжесть вновь стиснула меня:

— Кха!..

— Где⁈ Где ты его нашёл? — тут же последовал новый вопрос.

Но вместо ответа, на остатках вдоха, выдавил другое:

— Слезь!.. Расскажу…

И — сработало! Мягкая тяжесть соскользнула в сторону, давая новый приток кислорода в кровь.

Я свободен!

И, вторя мне, сбоку раздался знакомый голос:

— Поздравляем, Власт! Ты выжил! Ха-ха! — повернув голову туда, обнаружил метрах в пяти не только скалящегося Миктлана-Светлого, но и таких же Аркоса-Скалу и Кирона-Круглого. Живые, Предел побери! И даже целые, походу, раз шутят тут вовсю надо мной.

Перевёл взгляд на ту самую «тяжесть», чуть не погубившую меня.

Теперь расстояние между мной и ней позволило разглядеть не только лицо, но и другие детали внешности. И они, как ни жалко констатировать, разрушали созданную гармонию и очарование образа.

Длинные чёрные волосы девчонки, ранее на площади выглядевшие словно ночное небо, ныне превратились лишь в бледную тень самих себя и вносили изрядный беспорядок в великолепие внешности. А некогда серая форма стала практически чёрной, теперь слабо отличимой от нашей, интернатской. Только знаки-эмблемы в виде искусно детализированных серебристых снежинок, расположенные не как у нас на воротниках, а на груди и плечах, и выдавали принадлежность обладательницы к какой-то гильдии.

Пока голова подмечала новые детали, тело постарался перевести из лежачего состояния в иное. И на удивление легко вышло совершить манёвр — дискомфорта, последствий от ран, нанесённых тварями-пауками, не ощутил вовсе при попытке сесть. Кажется, или ребята на меня спустили остатки нашей чудо-воды?.. Сей вопрос и озвучил, вновь обращаясь к ним:

— Подлатали нас?

— Только тебя. Мела сама справилась, — ответил Миктлан.

— Мела?.. — переспросил я, вновь переводя взгляд на девчонку.

— Меланита. Но можно просто Мела, — прозвучало подтверждение от неё, а затем напомнила: — Рассказ. Я жду.

— Рассказ, говоришь… — проговорил, собираясь с мыслями, и продолжил: — Он не настолько долог и увлекателен, как ты можешь себе представить. Клинок я действительно нашёл. В библиотеке моего интерната. Как он оказался там — то мне совершенно неведомо. И верни, пожалуйста, его, — с этими словами протянул руку в её сторону.

— Нет, — раздался категоричный отказ.

— Как это нет? Нож — мой, так что верни, пожалуйста, — продолжил стоять с протянутой рукой, всё больше ощущая себя неким дураком-попрошайкой.

— Не твой, — отказ не хотел меняться на свою противоположность.

— Да-а-а? А чей же? Скажешь, твой?

— Не мой, — при этих словах Мелы мне стало казаться, что мой же мозг демонстрирует мне же самому какое-то сюрреалистичное видение.

Потому, желая опровергнуть подобную мысль, ущипнул себя за другую руку, чем добился сразу двух целей. А вернее даже трёх. Первая — убедился, что не видение, что боль чувствую. Вторая — перестал стоять с протянутой рукой как непойми кто. Третья, которая под вопросом, — ощущение себя как дурня немного снизилось.

Но вот диссонанс, воздвигнутый показаниями девчонки, оставался, а потому постарался разрешить и его:

— То есть ты забрала мой нож, притом сама же говоришь, что он и не твой, но отдавать не собираешься?

— Не собираюсь, — категоричности не убивалось ни на толику ни в голосе Меланиты, ни в решительном взгляде чудных синих глаз.

Тут уж я хотел было погрузиться в некий ступор, но намерение потерпело неудачу — со стороны трёх безмолвных до того зрителей раздался подозрительный звук, очень похожий на задавленный в самом начинании смех. Так что перевёл взгляд на них:

— Вы, похоже, понимаете её больше меня? Или знаете что-то помимо?

— Не-не, Власт! Мы ничего не знаем, не понимаем, и вообще вам не мешаем, вы уж сами решите свои семейные проблемы, — тут же в несознанку ушли все трое. Вот же ж негодяи и предатели! Тьфу на них!

Снова вернулся к гильдейской с требованием:

— Отдай нож.

— Нет.

— Да почему⁈ — окончательно взорвался, не понимая её упрямства.

— Это клинок моего деда. Он его создал. Он им владел. Он с ним ушёл… — а дальше Мела сделала то, чего никак не мог ожидать, — она спрятала руки с ним за спиной, отчеканив: — Не отдам!

И вот что мне оставалось делать?

Может, кто-то придумал бы иной план, а кто-то сыграл бы в благородство.

Я же выбрал другой путь — предложить сделку, от которой девчонка точно не в силах будет отказаться. Зло ли я? Вероятно. Но что моё — то моё!

А потому:

— А если я помогу тебе? — видя, что синий цвет стал чуть светлее, продолжил давить на противницу: — В поисках. Кое о чём я не рассказал…

И тут я понял, что сделал ошибку. Так опростоволоситься — это надо уметь, да… Ведь ещё свежи воспоминания были о её бое с полчищами Зверей, о её молниеносной скорости реакции и точности движений до нашего появления.

Итог закономерен.

Картина повторилась вновь.

Я лежу. Мягкая тяжесть на мне. У глаза блестит остриё клинка, за которым совсем уж недобрым иссиня-чёрным цветом сверкает чужой взгляд.

Что ж, нельзя не признать. Это фиаско.

Вслед за потерей яркости глаз из голоса Меланиты тоже ушла всякая мягкость:

— Говори.

— Нет, — пришла моя пора уйти в категоричность. Чужой пример оказался весьма заразителен и полезен!

— Глаз выколю! — остриё придвинулось ближе.

— Коли, — не изменил себе, упрямо бодаясь взглядом с «тяжестью» не хуже Неостановимого Быка.

— Тц! — раздалось от явно раздосадованной Мелы, осознавшей, что не смогла продавить меня.

И в следующее мгновение в грудь впечатался с неожиданной силой нож, выбивая из меня остатки жизни!..

Той жизни, что дарит каждому из нас кислород.

Но вместе с этой потерей произошла и другая — «тяжесть» покинула меня, возвращая желанную свободу.

А затем мне и вовсе протянули руку со словами:

— Вставай. Я согласна, — и, чуть замявшись, добавила: — Нож твой. Твой по праву крови.

Отказываться не стал, ухватился за руку, после чего с той же могучей силой был вновь поставлен на ноги, так что поблагодарил:

— Спасибо, — и спросил: — А про кровь пояснишь?

— Дед создавал не просто вещи, а привязывающиеся к своему владельцу кровью. Я проверила клинок сразу же, и он указал на тебя, как на своего хозяина. И тому есть только два объяснения — дед или мёртв, или сам снял привязку.

— Вот оно как… — проговорил я, по-новому оглядывая предмет спора, припоминая, по какой же нелепой случайности он вкусил моей крови впервые.

К сожалению, но долго предаваться столь праздному занятию позволить себе не мог, так что прервал его, наконец-то полноценно оглядываясь вокруг, и спросил ребят:

— Где мы?..

Вопрос, конечно, следовало задать намного раньше, но из-за попыток выжить и последующей дележки имущества с Мелой как-то не только не до него было, но и не до рассматриваний округи.

А место, в котором на сей произошёл возврат раз из тьмы забвения, отличалось от того, где в неё же и нырнул.

Здесь не оказалось ни той орды мелких тварей-пауков, ни вечно пирующих титанов, ни радужного кристалла-гиганта. Не произрастали и его зелёные собратья, дававшие уже сильно опостылевшее свечение того же оттенка. Вообще ничего подобного не присутствовало ни на стенах, ни на своде, ни на земле. Как и друз других цветов.

Но тем не менее светло было настолько, что смог разглядеть многие детали внешности Мелы, даже самые мелкие, вроде тех же меняющих цвет глаз.

И светло приятно. Стены нашего нового кишкообразного местонахождения испещряли молнии-трещины, весьма похожие на когда-то встреченные в самом начале подземного уровня Лабиринта, но испускающие белое мягкое свечение. И если в одну сторону оно уходило куда-то вдаль, превращаясь постепенно в бледную нить, то в другой — не так далеко резко превращалось в стену непроглядного мрака.

Размерами же по ширине, высоте пространство никак не ущемляло ничьих чувств — метров семи-десяти по этим измерениям, где-то сужаясь-снижаясь до минимума, где-то — наоборот. Что ни говори, а новое подземелье доставляло настоящую эстетическую усладу для взора.

Пока же глазами предавался процессу осмотра местности, ушами внимал рассказу Кирона о произошедшем после моего геройского падения во тьму беспамятства.

А случилось там много интересного и жизненаправляющего.

Видя, что я тоже пал, как и гильдейская девчонка, понимая, что все мы будем просто-напросто раздавлены начавшими своё сражение титанами — Пауком-Патриархом и Змеем-Уроборосом, ребята решили отступить.

Только с таким планом тоже сперва образовалась проблема. Тот проход, по которому мы попали в комнату-логово с радужным кристаллом, засыпало то локальное землетрясение, устроенное Зверями.

Но, с другой стороны, всё-таки нам несказанно повезло. Нас точно одарила улыбкой Леди Удача!

Когда Змей, обвивавший кристалл, в пылу битвы за собственную свободу сдвинулся с места, то за ним обнаружился новый проход, в который ребята и решили отступить за неимением другого варианта. Тогда Шкаф подхватил меня и Мелу, забросив на свои могучие плечи, Миктлан и Кирон — пожитки, до которых успели дотянуться по пути отступления.

И такая нехитрая, но весьма действенная тактика и спасла наши жизни.

Тактика настоящего здравого смысла и смирения жадности.

Потому как стоило лишь забежать внутрь прохода на пару десятков шагов, как его тут же завалило. Грохот и треск породы стоял настолько громкий в те мгновения, что даже рёв сражающихся тварей заглушил. И, возможно, глубина-толщина обвала вышла настолько большой, что глушил и сейчас — времени прошло не так уж и много, чтобы битва успела завершиться чьей-то победой. Слишком уж могучими и полными жизни выглядели Звери.

К тому же и сильно далеко вперёд с двумя полутрупами дееспособная часть команды продвигаться не стала. Но когда Миктлан хотел уже было применить к обоим пострадавшим остатки чудотворной живой воды, то произошло настоящее чудо. Меланита очнулась! Очнулась и отказалась от любого лечения. Так что всё доступное ушло на мою бренную тушку, которая и на сей раз оказалась проколотой в непозволительно большом количестве мест. Может, я проклятый Пределом? Или что за невезение такое преследует?

Помимо безвозвратной растраты лекарства от всех болезней наших убытков составляла утеря обеих кирок да пары рюкзаков, в которых из полезного ничего особо и не лежало. Не зря тогда с Миктланом делили всё и прятали часть в поясе-артефакте, чтоб подобная ситуация не стала катастрофой для последующего выживания. Но орудия горнодобычи было искренне жаль — привязаться к ним уже успели, причём не только я с Миктом, но и Шкаф прикипел душой к одному из них.

А вот как нож, который я вроде как выронил, оказался в моей руке, никто объяснить не мог. Разве что только Меланита, но она лишь хитро улыбалась и молчала. Подозрительно! В принципе, у меня есть ещё немного информации, так что попробую произвести обмен знаниями где-то в ближайшее время.

Также ребята успели познакомиться с Меланитой, которая поначалу после пробуждения вела себя весьма сдержанно и настороженно, но всё изменилось в миг, когда увидела в моей руке блеснувший клинок. Вот тогда от холодности, сдержанности ни следа и не осталось — оказалась на моём бесчувственном теле в мгновение ока. И предпринять ничего для разрешения ситуации моего медленного удушения ребята не успели — я как раз и сам пришёл в себя…

Но самым главным моментом, о котором никто не знал и ничего не мог ответить, был совсем иной.

Никто не мог сказать, а что же за Воплощение я обрёл, что вогнал в пасть той твари, желавшей проткнуть мою головушку.

Никто — это буквально никто.

То есть даже я сам.

И теперь предстояло решить-вспомнить весьма насущный вопрос: «И какие же форма и имя у моего Воплощения?».

* Песчаный Владыка: https://author.today/reader/433488/4465750

* Боевой Хомячок: https://author.today/reader/433488/4474350

На самом деле тварей из порталов выпало не так и много, как показалось в самом начале мозгу, поражённому стрессом от царящей вокруг паники. В большей степени суматохе и неразберихе поспособствовали сами люди, которые вполне могли бы дать отпор с гораздо меньшими потерями, если бы выступили единой силой, встретив опасность, как подобает будущим Воинам Предела. Но внезапность события, резкий переход от радостной атмосферы праздника к началу смертельного Испытания, сыграли свою главную и неповторимую роль.

Медленно и поначалу сильно хромая, Дикаст, ведомый голодом, продвигался в сторону одного из порталов, откуда ещё продолжали обильным потоком падать твари.

Шёл, хватая и перехватывая тех монстров, что бросались на него. И рвал на части, расплёскивая уже их потроха по округе, купаясь в красном рукотворном дожде.

Шёл, с каждым шагом всё больше и больше превращаясь в ненасытного демона. И пожирал своих обидчиков, оставляя за собой их кости со следами и обломками своих же зубов.

Шёл, теперь уже сам распугивая с пути сломленных существ, ещё недавно бывших гордыми людьми, пришедшими за халявной силой, а никак не собственной смертью.

Шёл всё быстрее, всё увереннее держа голову высоко и гордо поднятой. И чем больше он пожирал Зверей, тем больше силы и Силы ощущал в теле, а внутренности более не терзала никакая боль — их ласкало удивительное удовольствие…

Упоение возмездием за перенесённые страх и ужас недолго радовало Дикаста. Оно было безжалостно разрушено, раздавлено — раздался поистине могучий визг! Из центрального портала вывалилась просто гигантская туша. И теперь она стояла на задних лапах во весь свой немалый рост и повелительно ревела.

Король Стальных Крыс.

Тот, кто своим появлением, рождением ломал все тактики борьбы со Стальными, все способы и приёмы, выработанные за десятилетия кровопролитных противостояний с этой скрытой во тьме ночи и подземелий угрозой.

В отличие от обычных представителей своего семейства, Король являлся Зверем совсем иного порядка — ростом под два метра, длиной до полутора без учёта хвоста и массой центнера два. Окрас более тёмный, с бо́льшим металлическим отливом, похожий на закалённую сталь. Кожа покрыта роговыми чешуйками, напоминающими пластины настоящей лёгкой брони. Удлинённая голова с мощной челюстью, усеянной не зубами, а будто переплавленными металлическими обломками, вросшими в дёсны. Глаза — красные рубины, горящие, словно раскалённый металл. Острые уши, как у летучей мыши, находятся в постоянном движении, обеспечивая слух, близкий к идеальному. Передние лапы — когтистые, с крючковатыми пальцами, способными развивать такое хватательное усилие, что позволяет с лёгкостью разорвать упакованного в полный стальной доспех Воина. Задние — мощные, с настолько жёсткой подошвой, что позволяет бегать буквально по огню. Длинный хвост, утяжелённый на конце, — этакая булава из сплава, ударом которой тот же доспех сминается на «ура».

Как и все прочие Короли Зверей, вожак Стальных — истинный носитель Силы Предела, граничащей с Отклонением, и обладатель целых пяти сильных способностей.

Первая — металлизация тканей. Под воздействием Предела его тело частично превратилось в биометаллическую структуру — речь не только о внешних признаках, о мехе, но и о скелете. Всё совокупно делает его очень устойчивым к режущим атакам. Только Воплощения с высоким уровнем проникающей силы могут пробить шкуру и отрезать части тела.

Вторая — ментально-звуковое давление. Тварь испускает ультразвуковые волны, которые искажают сознание жертв. Люди в зоне такого влияния испытывают галлюцинации, паранойю и, как следствие, различные физические недомогания, вроде той же тошноты или потери ориентации.

Регенерация. Даже весьма серьезные раны заживают за считанные минуты, а мелкие и вовсе за мгновения. Однако эта способность имеет определённую слабость — блокируется при контакте с Атрибутом Природы или Света.

Четвёртая, как первая и третья, — пассивная, связана с интеллектом. Вожак обладает почти человеческим уровнем мышления, способен планировать, устраивать засады, использовать окружающую среду. Может обходить ловушки, атаковать по слабым местам и целенаправленно уничтожать источники света и звука. И учится, чем и ломает ранее наработанные схемы борьбы со Стальными.

Самая же главная — связь со стаей — имеет под собой основу из ментально-ультразвукового воздействия. Король — центр коллективного разума. Все Стальные Крысы в радиусе нескольких километров подчиняются ему. Он чувствует их и передаёт команды на уровне инстинкта. И потому убить его — задача первостепеннейшая. Ведь его смерть разрушит всю иерархию, и стая рассыплется в хаос, потеряв львиную долю своих боевых возможностей. Останется только добить бестолковых мелких крысюков. Мелких, само собой, в сравнении с самим Королём.

В народе даже байка ходит, связанная с ней: «Если слышишь металлический скрежет — беги. Если слышишь смех — уже поздно…» — именно как смех человек воспринимает проявление этой способности Вожака.

А ещё говорят, что первый вожак Стальных появился до Катастрофы, что он результат каких-то жутких экспериментов над этими животными, якобы древние в своих лабораториях проводили опыты в таких научных областях, названий которых ныне никто и не знает. И когда в мир явился Предел, первый Король вырвался на волю, встав на путь мести своим же создателям. В чём весьма и преуспел, прочно войдя в народную молву в качестве одного из самых известных проклятий современности.

Так и сейчас никто равнодушным на площади после появления Вожака не остался. Только что разбегавшиеся в ужасе люди дезориентированно замерли, оглушённые рёвом твари. А мелкие особи Врага, наоборот, будто разом поумнев, стали накатывать на жертв не просто волной хаоса, а настоящего порядка. Ряды и кучки сопротивляющихся людей стали редеть с небывалой скоростью.

Не избежал участи замешательства и Дикаст, ещё мгновение назад упивавшийся своей обретённой Силой. Теперь же она ушла, испарилась из тела, словно никогда и не существовала, и была лишь мимолётным видением-ощущением. И такое резкое изменение состояния чуть не стало действительно роковым для парня. Твари, что разбегались от Крысолова, мгновенно «переобулись», вновь решив закусить его плотью, отомстить за смерть товарок.

И, может быть, у них даже всё получилось, если бы не одно «но».

Повелительный визг Короля замер на середине очередной рулады.

Замер, чтобы вовсе прекратиться — здоровенная туша такого могучего и опасного Зверя просто и незатейливо расплескалась по округе серо-стальными и красно-бурыми ошмётками.

Наступила тишина.

Такая, что в ней, казалось, слышен заполошный стук сердец выживших людей и сердечек орды Зверей.

Когда дождь из кусков Вожака опал, на его месте обнаружилась невысокая и обманчиво хрупкая фигурка девчушки, чья светлая макушка выглядела ангельским нимбом средь безумия Ада. Для полного соответствия канону не хватало лишь белых крыльев за её спиной — одеяние же её немногими местами ещё сияло белизной. Неизвестная послушница-спасительница, явившаяся внезапно и так вовремя, словно настоящее чудо, также и исчезла, завораживающе растворившись-распавшись прекрасными лепестками красных цветов…

Затем мгновения внезапной тишины сменились третьим актом драмы.

Такая быстрая потеря своего Вожака не прошла даром для Зверей — настал уже их черёд бестолково метаться среди своего врага. И не зря говорится, что нет ничего более опасного, чем крыса, загнанная в угол — именно в таковых сейчас и превратились бывшие охотники.

Окружающий хаос размножился и достиг новых высот — теперь жертвами стали не только люди, но и сами Стальные.

Началось последнее сражение для всех, где каждый боролся за само право своего существования.

Дикаст страстно желал оказаться на стороне победителей. А потому судорожно пытался понять-осознать, как же вернуть ту Силу. Но дозволять ему такое никто не собирался — похоже, что какие-то обрывочные команды Вожака у стаи всё же остались, так как продолжали по большей части бросаться на тех, кто успел измениться, успел обрести Воплощение. А может, дело вовсе и не в команде, а твари просто чуяли, кто для них представляет самую большую опасность?..

Дикаста вновь захлестнуло живой волной, погребло и потащило по земле. Только на этом похожесть прошлого опыта и закончилась — не возникло более того омерзения от прикосновения мокрых лапок, страха от безысходности, боли от укусов. Стальным с их недюжинной силой сжатия челюстей стало её не хватать для прокусывания его кожи. И парень ощутил совсем другое чувство.

Превосходство.

Движимый им, стал просто-напросто пытаться повторить тот прежний опыт — схватить, оторвать от себя и самому впиться зубами в Зверя, уподобляясь ему, становясь им!

Поначалу ничего не изменилось, за исключением того, что вернулась не Сила, а некоторое недоумение, приправленное толикой омерзения от своих же действий… Но с каждой загрызенной тварью, опустошённой от крови, это чувство меркло. С ним вместе меркло и сознание Дикаста, всё глубже и глубже отправляя того в пучину безумия, пока не поглотило полностью…

Дикаст любил.

Любил свою девушку, свою семью, свою страну. Всех тех, ради кого пошёл в Академию, чтобы стать на Путь Воина Предела. Любил до сегодня, до сейчас.

Ненависть.

Вот что стало финалом драмы.

Вот что отныне текло по всем его артериям и венам. Наполняло силой, жаждой и голодом. Наполняло и требовало выхода.

Вторил этому желанию хриплый безумный смех, вырывающийся из сорванной глотки…

Смех отражался, подхватывался другими замершими фигурами, немногочисленными и такими же гротескными, с головы до пят покрытыми кровью…

* Стальная Крыса: https://author.today/reader/433488/4022911

* Король Стальных Крыс: https://author.today/reader/433488/4544131

* Лунный Леопард: https://author.today/reader/433488/4151051

А я продолжил, но уже в сторону «свидетелей»:

— Кто тут ещё нищеброд, дно гильдейское? Молись, как бы уже мы не выкупили твой контракт, — смеяться-уподобляться противнику не стал. Совсем не уверен, что настолько мерзко смог бы воспроизвести звук — для такого навыка по-любому нужны долгие тренировки. Или врождённый талант. А может, и то, и другое вместе.

Любо-дорого было поглядеть на вытянувшееся лицо внезапного горе-женишка! Как же — какой-то никчёмный «чёрный» не только посмел вмешаться в разговор «серых», так ещё оскорбил и как-то планы собирается порушить. Неслыханное дело!

Помимо ответки парню за прошлое своим действием преследовал и другую цель — Мела-то, когда обернулась на его голос, не говоря ни слова, просто зажгла в руках Воплощение. И чтобы словить Ядро, ей пришлось погасить свои Мечи. Без понятия, какие порядки в Академии царят, но в черте города запрещено просто так проявлять Воплощение абы кому.

Что до выкупа контрактов, то про данную тему слышать мне доводилось не так чтобы прям много, но кое-что узнать пришлось. Слишком далёкая перспектива в целом для меня, да и не закладывал подобные риски в свой план. Изначальный расчёт строился на том, что заключу контракт с Корпусом Воинов. Отучусь, не особо блистая, отслужу положенный срок, наберусь личной силы и опыта с боевыми товарищами и после, наконец-то, отправлюсь на поиски семьи.

Осуществляется выкуп контрактов на Аукционе Выпускников, проходящем буквально за неделю до завершения обучения во всех специализированных учреждениях, когда уже доподлинно известно всё о том, кто наиболее перспективный из учеников, а кто — пустышка. И за «звёзд» и «талантов» порой разворачивается настоящая борьба, плетутся интриги, а иногда даже льётся кровь. В том числе кровь предмета спора со слоганом: «Да пусть же он не достанется никому!». Мне эта система казалась до боли похожей на куплю-продажу рабов, существовавшую в древние времена, потому ни за что не собирался становиться интересным кому бы то ни было.

Но раз уж выпала оказия избавить даже от призрачного шанса на подобную участь вполне нормальных ребят, то почему бы и нет? Судя по тому, какие ухмылки расцвели на лицах «чёрной» части нашей команды, — всё правильно сделал!

Может, что-то нам и хотел ответить лидер ячейки «свидетелей», да только не успел.

Раздался-разнёсся уже знакомый Голос, ранее возвещавший когда-то о начале Испытаний:

'Приветствую вас, братья и сёстры!

Да, теперь с гордостью и полной уверенностью в сей истине могу вас так называть! Вы совершили свой первый шаг на Пути Предела! Вы все прошли своё первое Испытание. Первое, но не последнее!

Но это дело будущего.

Поговорим же о сегодня, о сейчас!..'

Пока Голос вещал, причём зачастую повторяющимися по прошлому разу фразами, я наконец-то улучил момент полноценно осмотреться.

«Свидетелей» рядом с нами более не нашлось, на их месте стояли послушники из какого-то незнакомого ордена. Единственно, показалось, что, проскальзывая мимо, мне опять кивнула та же девчонка, что извинялась таким нехитрым способом перед Испытанием.

Выйдя из пелены, мы оказались в пространстве, весьма похожем на ту первую внутреннюю площадь-двор Академии, но со своими отличиями.

Стояли почти в самом его центре. Где-то впереди, над головами многих других групп и одиночек, высился красивый фасад здания. И что удивительно — со входом. Да-да, на прошлой-то площади после Врат нас встретила лишь глухая стена до самих небес с огромным циферблатом часов. А здесь — вон какое высокое и сложное архитектурное сооружение. Кажется, именно это здание и виднелось из-за той прошлой глухой стены.

Что же до циферблата, то здесь он тоже присутствовал. При взгляде за спину представала картина-близнец той самой стены. Такая же пустая и высокая, с такими же огромными тёмными часами с единственной стрелкой. И показывала она ровно то же время, что застало меня на входе в Лабиринт — полдень. Это что, прошло минимум двадцать четыре часа? Никак не двенадцать — день на дворе. Или прошло несколько суток? Не могло же пройти просто мгновение? Или могло?..

Молодые братья и сёстры, что окружали нас, выглядели не менее потрёпанно, чем мы. Лишь единицы групп и одиночек могли похвастаться опрятным и относительно свежим видом. Всем остальным следовало бы оказаться никак не здесь, а в городских купальнях. Но об этом нам пока только и остаётся, что мечтать…

А приветственная речь тем временем продолжалась:

'А сегодня, здесь и сейчас вы, наконец-то, можете пройти дальше по выбранному Пути, вступить в ряды учеников.

Отныне и навсегда двери Академии Предела открыты для Вас!'.

И под такое завершение створки высоких дверей, спрятанных в глубине фасада и, наверное, не сильно меньших, чем те первые, внешние Врата, начали открываться. А позади, с высоты тех часов, раздался какой-то эпично-переливчатый звон, будто возвещая о окончании той прошлой жизни, что вёл каждый из присутствующих до обретения Воплощения, подводя под ней весомую черту.

И неторопливым ручейком окружающие потекли вперёд. Не стали стоять на месте и мы, увлекаемые потоком.

Попутно Меланита порывалась вернуть Ядро, на что лишь отмахнулись — какая разница, у кого оно в руках? Раз уж взяли ответственность, то будем держать во что бы то ни стало. Может, мы и «чёрные», но парнями от того не перестали быть. И всё равно, что девушка, которую подвязались в едином порыве спасать, наверняка сильнее нас вместе взятых. Во всяком случае, у меня такое впечатление сложилось после обдумывания-восстановления в памяти деталей её танца-схватки с пауками. Силой «серая» точно не уступала Скале, ловкостью — Миктлану, умением держать удар — Кирону. Про себя же сказать ничего пока что не мог.

В процессе продвижения ближе к проходу внутрь Академии разглядывал идущих рядом. Это я не о своей команде, а о посторонних. Особенно привлекла внимание одна группа человек в двадцать. Веяло от них чем-то непонятным, странным таким. Опасным, что ли? Не в пример прочим, они чуть ли не с головы до пят были покрыты серо-буро-коричневой засохшей коркой, а лица выглядели совсем уж безэмоциональными. Столкнулся на мгновение взглядом с одним из них, так такой жуткий холодок пробрал внутренности и душу, что чуть не упал, запнувшись на ровном месте, вызвав недоумение рядом идущей Мелы. Парень, с которым боднулись, будто сожрать меня готов целиком. Точно опасность, причём инстинктивная.

Интересный эффект, может, и наша «гильдейская» такое же ощущение вызывает у посторонних незнакомцев?

Поглощённый идеей, сместил внимание, но только разочарование ждало. Картину, подобную моему впечатлению, заметить удалось и у других, кто смотрел на ту «двадцатку», а вот взгляды на Меланиту бросали совсем иные. У парней, как у котов на сметану, а у девчонок и вовсе нечитаемые какие-то. Непонятно. Группа та, кстати, продвигалась словно волнолом какой — все расступались, уступали дорогу им ко входу… И ладно бы одеты её представители были одинаково, но нет. И послушники, и интернатские, и гильдейские, и совсем обычные люди — настоящая солянка.

Так, увлекаемые потоком новоявленных братьев и сестёр да рассматриванием архитектурных прикрас впереди, добрались до самого здания. Фасад Академии поражал не меньше, чем тот монстрячий в подземном городе. Если там жуть пробирала до костей, то здесь в душе начинала гореть надежда и воодушевление — мы, человечество, всё сможем, всё преодолеем! В качестве украшений по большей части тоже использовались Звери, только вот не неизвестные и диковинные, а, наоборот, привычные всем — вон стадо Неостановимых Быков, вон стая Стальных Крыс, а там — Штурмовой Единорог. Но главной изюминкой являлось то, что изображались все они не просто так, а исключительно в противостоянии с Воинами Предела, которые обязательно их побеждали. Мотивирующе, однако!

А вот чего никак не ожидали, подойдя ко входу, так того, что его проём опять будет закрывать уже изрядно надоевшая нам пелена. Да сколько ж можно! У меня, наверное, даже глаз дёргаться начал при виде неё. Впрочем, не у меня одного, раз со стороны ребят послышался то ли дружный стон отчаяния, то ли подавленные на корню ругательства. Но все соседние группы ребят вполне бодро исчезали за ней, так что и мы менжеваться не стали.

Пройдя сквозь неё, внутри нас встретила приличных размеров комната, в которой ничего и не было, кроме как сидящего за массивным столом мужчины средних лет в чёрно-серебристой форме незнакомого кроя, хмуро взирающего на нас. Чем-то форма его напоминала сочетание древнего рыцарского доспеха и ритуальной мантии. Чёрная ткань, как и подобает служащим государства, прошита серебристой нитью, в некоторых местах складывающаяся в некий геометрический узор. На левой стороне груди вышит теми же нитями герб Академии. И его вид за малым не пробил меня на смех. В качестве эмблемы использовалась миниатюрная копия тех часов со стены снаружи. Только и разницы, что здесь они были заключены ещё в одно кольцо, на котором внизу располагалось четыре небольших кристалла синего цвета. И под всем этим ещё и девиз Академии читался:

«Предел — не конец. Это начало!»

Вероятно, кристаллики эти имеют какое-то особое значение, которое в будущем нам ещё предстоит узнать.

Что же до внешности, то мужик был уже совсем седой. Лицо его покрывала сеть мелких шрамов, а правый глаз и вовсе закрывала чёрная повязка. Колоритно!

Нас он сперва внимательно оглядел, сам себе на что-то кивнул, а уже после продолжил словами, обращаясь к нам:

— Приветствую, будущие ученики! Для определения вашей дальнейшей судьбы нам необходимо прояснить несколько моментов. Первое. Какой контракт заключаете с Академией — самостоятельный, гильдейский или идёте в Корпус? Второе — назовите тип своего Воплощения, если оно не Отклонение. Обучающие группы формируются на основе этого, так как умения, даруемые самим Воплощением, пусть и хороши, но не настолько, чтобы полагаться только на них. Так что начнёте изучать азы владения с профильным инструктором. Итак, кто первый?

После завершения речи я чуть подался вперёд:

— Самостоятельный контракт. Для всех. Платим Ядром, — на этих словах со мной поравнялась Мела и, протянув руку, уронила на стол наше сокровище. Раздался глухой стук. Эх! К сожалению, это был не удар челюсти представителя Академии о стол, но даже так толику удивления подметить в его единственном глазу успел, чему дальше и подтверждение получил:

— О-хо-хо! Вот это номер! Сегодня вы у меня первые такие. Своевольные, — на этом мужчина даже будто усмехнулся, подхватывая Ядро и всматриваясь в него, а спустя несколько мгновений продолжил: — Оплата принимается. Что по Воплощениям?

— Копьё, — прозвучало от Миктлана.

— Топоры. Два.

— Перчатки.

— Мечи, тоже два, — закончила представление Меланита.

Закончила, потому как мне нечего было ответить на вопрос. Под требовательным взглядом мужика, который тот вперил в мою сторону, когда пауза стала затягиваться, я весьма неуютно себя почувствовал, так что пришлось-таки правду-матку резать:

— Не знаю, не помню.

— Принято. Бывает. Не ты первый, не ты последний. Пойдёшь в группу «забывашек». Но если так и не сможешь вспомнить, то будешь отчислен без возмещения стоимости обучения. Всё понятно?

На что только и осталось ответить:

— Да.

— Не «да», а «Так точно, старший!» — тут же прилетела поправка, и требовательный взгляд стал ещё пронзительнее.

— Так точно, старший! — пришлось исправляться.

— Молодцом! Берите бумаги, проходите дальше, там дозаполните их и отдадите другим старшим, — с этими словами мужчина взял пачку листов со стола, проставил на каждом какие-то печати, что-то вписал, разделил на пять одинаковых стопочек и вручил каждому по одной, после указав на неприметную дверь позади себя.

Приняв свою пачку, увидел, что на верхнем из них стоит отметка о полной самостоятельной оплате всего периода обучения в Академии, а в качестве группы указано «1-З». Не цифра «3», а буква «З». Похоже, и правда «забывашки».

Первой потерей стала Меланита — нужный этаж, отмеченный буквой «С», встретился почти сразу. Ну как сразу. Он оказался девятым, что раскрыло тайну третьего разряда в комбинации. У Мелы, кстати, код выглядел как 1-С-9–55. Так что путём теперь уже нехитрых размышлений пришли к очевидному: последняя часть — это номер комнаты.

Дальнейший же путь выдался недолгим, потому как наш «братский» этаж шёл следующим. Чему мы были несказанно рады. Без понятия, чем руководствовались коменданты или кто там отвечает за расселение, что придумали систему с чередованием этажей: чёт — мальчики, нечёт — девочки. Но сейчас это сыграло нам на руку — сил оставалось сущие крохи. Причём даже у Шкафа — заметно было, как его периодически пошатывает, словно вот-вот упадёт…

Добравшись до этажа, с облегчением вступили на него, а Кирон так и вовсе с невнятным всхлипом полез обниматься с полом. Осуждали ли мы его? Ни в коем случае. Мы искренне и незамутнённо завидовали ему в тот момент.

Пол. Ровненький. Без ступенек! Да на нём лежать же можно удобно! Что это, как не рай?..

Но остатками разума понимали, что, последовав примеру Круглого, дальше уже не двинемся. Прям как он. Так что пришлось хватать его за руки да волочь дальше по коридору. Попутно придя к выводу, что Кирон недостаточно круглый, ведь будь иначе, его можно было бы как мячик или бочку покатить вперёд.

Заключительные десятки метров с дополнительной нагрузкой и вовсе тянули на какой-то из двенадцати подвигов, но — выдюжили! Повезло ещё, что у Кирона последним числом на пластине значилось «51» — самое меньшее из всех наших: у Аркоса — «53», у Миктлана — «57».

Двери, кстати, вновь самые обычные. Никаких откатных или загадочных с кристаллом-ключом. Для того, чтоб попасть внутрь всего-то и требовалось, что приложить пластину к эмблеме Академии над ручкой. После чего происходил тихий щелчок, и дверь приоткрывалась. Так что, отворив комнату с номером Кирона, просто затащили того внутрь, а после направились по своим. Чётные и нечётные номера тут располагались друг напротив друга, так что получился небольшой участок коридора, по одной стороне которого нам и предстояло обитать. Весьма неплохо. Расстояние жизни не станет преградой для дальнейшего общения команды. Тем более, кто знает, какие тут порядки социальные царят — смесь-то весьма гремучей получается из всех, да к тому же есть ещё и наша юношеская энергия.

Войдя в своё новое жилище, с усталым интересом произвёл его беглый осмотр. Чисто в поисках мягкой и горизонтальной поверхности для желанного сна. И таковая нашлась сразу — стояла в тёмной глубине комнаты прямо напротив меня. На левой стене ничего не виднелось, а вот справа присутствовала ещё одна дверь. И за ней обнаружилось то, чего никак не ожидал. Роскошь! Индивидуальные удобства. И желание долгожданного сна пало под натиском другого — сна, будучи чистым и свежим в такой же постели.

И не прогадал! Лежать после горячего душа в полумраке тихой и безопасной комнаты, в комфорте и уюте, было чем-то настолько приятным, во что верилось с трудом после всего случившегося с момента начала Испытания. Но о большем подумать не успел — сон-таки настиг измождённый организм…

Пробуждение наступило внезапно и извне. Глубокий чёрный омут сна расцвёл яркой звездой, переросшей из видения в звук из шести раскатистых ударов. Похоже, что постарались откуда-то снаружи те здоровенные часы-эмблема с единственной стрелкой. И хотел бы проигнорировать их, но бурчание пустого желудка, отдающее лёгкой болью, намекало, что никак не избежать подъёма. Что и пришлось выполнять. Кажется, стали более понятны причины, почему никакой пищи не предлагалось вчера.

Пока просыпался-умывался, попутно внимательнее исследовал комнату. Форма у жилой части получалась в форме буквы «Г».

Помимо весьма широкой кровати — таких, как я, там все четверо легко бы легли, — была пара шкафов, тумбочек-комодов, стол да стул. Пусть и выглядящие просто и массивно, но сделаны добротно, из тёмного твёрдого дерева. Славный контраст на фоне светлых стен и прекрасное сочетание с такими же тёмными шторами, скрывающими окно и свет из него.

В шкафах и комодах обнаружился ворох разной одежды. На столе — записка с порядком действий на сегодня, в тумбочке рядом — учебные принадлежности всякие.

Согласно содержимому расписания, мозг не ошибся с подсчётом количества ударов — подъём в шесть утра, затем в семь завтрак где-то, имеющем обозначение СТ-1-О. Вероятно, расшифровывается следующим образом: «СТ» — столовая, «1» — первая, а «О» — пока неизвестно. Про столовую подумал, потому как код встречался в расписании ещё дважды — двенадцать и семнадцать. И радовал момент, что примерно знаю, куда идти, — такую комбинацию приметил вчера на одном из ответвлений в том бесконечном коридоре.

А вот следующие пункты назначения совсем незнакомы — Л-2-О, П-1-З, М-1-О. В первый следовало прибыть уже к девяти утра, и по времени значилось, что провести придётся там никак не менее двух часов. Во втором нужно быть к четырнадцати дня, а в третьем — к девятнадцати.

После ознакомления с расписанием стал понятен план предстоящих действий на день. Оставалось дело за малым — облачиться в форму из шкафа да выдвигаться навстречу новым вызовам. А если попутно удастся собрать команду воедино, то вообще замечательно будет — вчера как-то не догадались условиться о встрече.

Форма ученика Академии выглядела практически точной копией таковой у вчерашних старших. Только и разницы, что все швы лишены каких-либо орнаментов, да на внешнем кольце у герба никаких кристаллов нет. На что напрашивался вывод, что они символы местной ранговой системы.

Пояс в комплекте был самый простой, в цвет формы — широкое кожаное полотно с десятком дырок и несколькими серебристыми металлическими украшениями. Единственное особенное — пряжка в форме местного герба. Но из-за того, что верх формы почти всю её закрывал, пришёл к выводу, что с видом ремня повезло. Решил на первых порах пока что не маскировать артефакт свой — весьма схожий вид у них, если не вглядываться, то и не заметить разницы.

Напоследок, то ли как день назад, то ли как целую Вечность спустя, оглядел себя в зеркале.

В ответ оттуда на меня всё так же хмуро смотрел невысокий, худощавый парень. Только и отличий, что теперь форма хороша в плечах, да шрам, кажется, стал ещё бледнее — может, повлияла чудо-вода, которой мы с Миктланом заливались в подземелье, а может, пробудившаяся Сила Предела меняет организм. Но такими темпами, поди, и «меченым» быть перестану среди новых сверстников. Хотя в список изменений сто́ит добавить ещё один пункт — волосы сильней отросли, того гляди, косы заплетать придётся. Надо бы в список важных вопросов включить поиск местного брадобрея.

На том приготовления и закончились — брать что-то из учебных принадлежностей посчитал ненужным и излишним, и направился на выход, только и прихватив пластину-ключ.

Выйдя в коридор, испытал какое-то двоякое чувство — из комнаты напротив навстречу ступил недавно виденный субъект. Парень из той обособленной двадцатки, что привлекла повышенное внимание на площади после Лабиринта. Парень, от которого вчера так сильно веяло ощущением, что он целиком и полностью буквально сожрёт любого. Не изменилось это впечатление и сейчас, но, в отличие от того раза, сосед даже не взглянул в мою сторону и просто ушёл в направлении лестницы. А почему двоякое? Одна сторона — удивление от того, что именно он стал человеком-соседом, а вторая — то самое непонятное, неприятно-опасное, иррациональное.

Может быть, я бы и дальше провожал уходящего взглядом, да только справа от меня раздался голос Миктлана:

— О, Власт! Доброго утра!

— Доброго! — отозвался, оборачиваясь к нему и пожимая протянутую руку.

Примечательно, что жест такого приветствия прошёл через все столетия выживания. И без потери изначального смысла, без особых искажений. Что тогда означал отсутствие оружия в руках, открытость к диалогу и мирные намерения, так и в наши времена осталось всё то же самое. Разве что понимание физической природы смертельных орудий заменило Воплощение.

Сам же Микт выглядел теперь совершенно другим человеком. Впервые-то его встретил пораненным, измождённым, чумазым, каким и сам потом становился не единожды. Пусть древние и говорили: «Не одежда красит человека, а человек одежду», — но сейчас не согласился бы с ними. Голова Светлого настолько контрастной выглядела на фоне чистой чёрной формы, что точно будет привлекать излишнее внимание. Казалось, ещё чуть-чуть, и настоящая аура святости вокруг неё засияет — настолько белыми оказались его волосы. А в сочетании с васильковыми глазами и вовсе образ производил впечатление настоящего просветлённого, только и подводила форма. В остальном же черты были самими обычными и приятными — прямой нос и такая же линия рта, средний подбородок без раздвоений или вторых и третьих этажей, слегка оттопыренные симметричные уши да высокий лоб, прикрытый длинной чёлкой. Похоже, ему тоже не помешает решать вопрос со стрижкой в скором времени. И форма сидела также без нареканий — не знаю, как местные портные добились такого, но складывалось ощущение, что всё пошито для нас чуть ли не индивидуально.

Не затягивая сильно паузу после приветствия, спросил:

— Берём Кирона с Аркосом и погнали?

На что получил согласный кивок, но что-то предпринять не успели — раздался чуть ли не синхронный звук открытия дверей со стороны нужных номеров, и в коридор явились названные, и тут же Кирон воскликнул:

— Всем привет!

Да настолько ярко звучало его приветствие, что оставалось только диву даваться, откуда в нём столько энтузиазма с утра пораньше. А хотя зачем, если можно спросить? Что и проделал:

— А ты чего радостный такой?

— Я не радостный, я обычный! — с той же бодростью прозвучал ответ.

— Э-э-э? — только и осталось обескураженно протянуть да перевести недоумевающий взгляд на Аркоса.

— Правда, — подтвердил и здоровяк.

— Чтоб я так жил! — завистливо вздохнул.

Сам-то всегда проблемы с пробуждением испытываю, точнее даже не с ним, а с взаимодействием по утру с окружающими. Они меня раздражают. Все, без особых на то причин. И собственный мозг обычно отказывается работать с ходу, нужна ему раскачка, чтоб включиться. Потому и приобщился к тому комплексу упражнений с сотнями повторений — пока он выполнялся телом автоматически, все остальные системы окончательно выходили из спячки. И как устаканится местное расписание, обязательно вернусь к выработанной за годы схеме.

Что же до внешности «неуязвимых», то их изменения не носили столь кардинальный характер, как у Светлого. Ну или я просто настоящий мужик и не разбираюсь в подобном по отношению к представителям своего же пола. То ли дело девчонки! Вот там каждая уникальна, со своей изюминкой — внешность, мимика, пластика движений. Потому могу лишь отметить цвета глаз ребят, которые во тьме подземелья как-то и не рассмотреть было, да факт изменения причёски. Так, Круглый оказался кареглазым, а тёмные волосы имели некоторую вихрастость. Аркос же обладал точь-в-точь такими же глазами, как у меня, а причёска почему-то отдавала зеленоватым оттенком. А с учётом длины я б сказал, что голова его мхом поросла. Не, ну правда, выглядело забавно, особенно если вспомнить прозвище «Скала».

После всех взаимных приветствий направились в сторону спуска.

— Фух! Спасибо! — прохрипел в сторону Аркоса-Спасителя, на что получил теперь уже намного более лёгкий хлопок по плечу, но всё равно настолько сильный, что запросто усадил обратно на место.

Пока приходил в себя, Светлый изрёк общую мудрость, обретённую здесь и сейчас:

— Похоже, вопрос с питанием предстоит как-то решать по-иному. Иначе выпуска нам не видать.

— Мне еда не нужна. Но вам помогу, — опять странно поддержала Меланита идею Микта, чем приковала наши взгляды.

— Пояснишь? — выразил общее недоумение я, потому как никакими заморочками её позиция уже не объяснялась — вопрос-то решать мы точно будем вкусно, а кто в своём уме отказывается от такого?

Девушка на несколько мгновений неуловимо замялась, но пояснила, пусть и несколько туманно:

— В силу некоторых обстоятельств личного характера привычная всем еда мне почти не требуется для существования, — чем только сильнее разожгла наш интерес, а затем продолжила в сторону Светлого: — Миктлан, по тем же причинам тогда я прошла мимо. Приношу свои извинения, — и чуть склонилась над столом.

Светлый пристально посмотрел на гильдейскую, что-то взвешивая-обдумывая, а потом:

— И снова пройдёшь?

Теперь уже пришёл черёд Мелы задумываться и нехотя отвечать:

— Не знаю, не думаю…

— Хорошо, принято, — отозвался Микт, подводя завершающую черту старому конфликту.

А я про себя немного радовался — всё же ситуация разрешилась, пусть и не согласно задуманному плану. Но так зачастую и бывает — воображаешь одно, но реальность показывает свои зубки, меняя всё так, как ей будет угодно. И что это значит? А только то, что планов надо иметь много больше, чем единственный. Как говорится: «Praemonitus, praemunitus» — предупреждён, значит вооружён!

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — проговорил и продолжил: — Кто-то ещё будет попробовать местную амброзию?

На что получил укоризненные взгляды, подкреплённые словами Светлого:

— Власт, прости, но настолько безу… смелых среди нас нет!

Ах вот вы как! Заминку-оговору успел уловить, но ответку вперить не успел — раздалось восемь гулких ударов, возвещая о начале часа, за который необходимо отыскать место с обозначением Л-2-О.

И, дождавшись, когда удары стихнут, сказал:

— На нет и суда нет. Давайте тогда выдвигаться на поиски следующего пункта из расписания.

На что получил согласные кивки, после чего дружно поднялись, выискивая взглядом местечко, куда пристроить подносы. Всегда прибирать за собой — та привычка, что всячески прививалась и культивировалась воспитателями в интернате.

И что-то ничего нужного не нашли. Только один вариант маячил на горизонте.

Человек-сосед.

Парень всё также неумолимо уничтожал тарелку за тарелкой. Куда в него лезет-то? Визуально совершенно никаких изменений в облике нет! Что за волшебство такое?

— Может, ему предложить? — махнув в его сторону, предложил Миктлан.

Ха! Вот он, мой звёздный час!

— Действуй, брат! — и вручил ему свой поднос.

Ответ за всех прогудел здоровяк:

— Без разницы, веди.

И мы вступили в новую битву с Врагом! Поднялись куда-то в самую серединку рядов. На галёрку лезть не стали — слишком далеко, неизвестно, насколько громко нам что-то будут тут вещать, а впереди — слишком выделяться, а этого мне всё также совсем не хотелось, тут себе не изменял.

Расположились и стали ждать, тихонько переговариваясь да обшаривая взглядом аудиторию.

Как и во вчерашней анкетной, окна здесь также были в самый пол по одной стене. Через них открывался прекрасный вид на гордость Академии — её же эмблему. Другая стена украшена холстами с какими-то Воинами Предела. Но кто такие — знать не знаю. Разве что вон тот второй от входа очень уж похож на молодую версию Флаграна Сжигающего. Надо будет при выходе более пристально поглядеть — вдруг всё же где-то там подпись отыщется.

Так незаметно время ожидания и вышло — со стороны панорамных окон раздался могучий девятикратный удар.

Когда гул стих, вход в аудиторию скрылся — кто бы мог подумать! — за пеленой. Только и отличий, что цвет её был немного иным — не как в подземелье, но как при входе в Академию вчера. Отвлечённый на это пропустил самое важное — момент-процесс появления оратора за трибуной, что и осознал, когда раздался его голос:

— Приветствую, братья и сёстры! Сегодня я, старший Хтор, проведу для вас вступительную лекцию. Отвечу на возникшие у вас вопросы, разъясню многие понятия.

Там, за трибуной, обнаружился на удивление молодой парень, одетый в такую же форму Академии, как у всех нас. Только и отличий, что на его внешнем кольце герба расположились три зелёных кристаллика, тогда как у вчерашнего старшего цвет и количество были другими. Точно ранговая система какая-то, причём завязанная уже как минимум на два параметра — количество и цвет.

— Сперва я расскажу вам основные моменты, которые обычно и вызывают массу вопросов у новичков. А уже после отвечу на то конкретное, что останется за пределами. Для начала вернёмся к тому, что произошло буквально только что, — тут Хтор указал на вход, ныне закрытый пеленой, и продолжил: — Как видите, подобное встречается и здесь, а не только в Лабиринте. Вся Академия пронизана данной составной техникой. Составной, потому как части у неё две, и они отличаются. Первая — в Лабиринте и всех его подземных уровнях — носит защитную функцию. Предотвращает распространение Зверей из его глубин вовне. И реализована не просто как заслон, а как нечто, умеющее в перемещение во времени и пространстве. Не пресловутая машина времени, нет. Но некоторые из вас наверняка вчера обнаружили, что время внутри Испытания и снаружи разошлось по ощущениям.

На этом моменте много кто из собравшихся энергично закивал, подтверждая слова, а старший продолжал:

— Создана она давно и действительно владельцем Отклонения. Он сплёл воедино материал стен Академии, свою Силу и запечатал таким образом Аномалию, порождённую Осколком в недрах. Подробности и некоторые детали этой истории вы всегда сможете найти в нашей библиотеке. Пропуск в неё, как везде, осуществляется по тем пластинам, что выданы вам вчера. Так сказать, ваш ключ ко всем дверям, куда есть доступ. И воспользоваться им можете только вы. У кого другого это будет лишь кусок бесполезности. Удобно, не правда ли?

В ответ по рядам прошелестел одобрительный гул.

— Вторая часть — в самой Академии — тоже создана Отклонением, но уже другого характера и совсем другим мастером. И направлена она не на защиту, а на удобство. Академия огромна. И перемещаться из одного её края в другой пешком зачастую слишком долго, а потому благодаря всё тому же ключу можно сильно сократить требующееся на то время. К слову, вам пока это будет недоступно в силу нескольких причин. Но о них — позже. Сейчас же пелена, что вы видите, осуществляет одну интересную функцию. Все те из ваших братьев и сестёр, кто решил опоздать на мою лекцию, при попытке сейчас войти в аудиторию просто-напросто переносятся обратно в СТ-1-О. Столовая первая общая. И там их ждут исправительные мероприятия, благодаря которым привьётся правило не опаздывать.

Как при этом многих передёрнуло — не описать словами, всё же столовка местная оставляет неизгладимое впечатление.

— Раз мы дошли до СТ-1-О, то поговорим о принятых сокращениях. Из перворазрядных символов вам на данный момент будут важны «СТ» и «У», где «СТ» — столовые, а «У» — Учебный корпус. И да, я не оговорился, когда первое упомянул во множественном числе. За номер отвечает второй разряд, в вашем случае — 1. За «У» скрывается дальнейшее деление на «Л» — лекторий, «П» — практорий, «М» — медиторий, «А» — алхимиторий и пачку прочих. Для простоты же, начиная с вашего набора, решено перестать использовать начальную «У». За что отвечают приведённые мной названия, несложно догадаться, так что перейдём к третьему разряду. Там, где в нём часто встречается «О». Означает же она «общий», «общая», в таких случаях подразумевается, что занятие проводится для всего вашего курса. Всё достаточно просто, не правда ли?

И вновь согласные кивки вторили Хтору.

— Но у некоторых из вас на сегодня наверняка уже есть отличия в третьем разряде. В этом случае он совпадет с той группой, куда вас определили при зачислении.

Что ж, моё предположение о том, что П-1-З — место для практических занятий «забывашек», оказалось верно. Меланита и Аркос попали сегодня в одну группу для следующего занятия, а Миктлан и Кирон тоже в отдельные, как и я.

— Ранее Библиотека Академии также относилась к Учебному корпусу, но сейчас имеет собственный, обозначается как «Б», а сокращение для неё двухразрядное, где второй разряд — этаж. Вам пока доступен только первый. И если некоторые из вас наивно полагают, что туда вы ни разу не ступите ногой за время обучения, то сильно ошибаются. Ещё драться за места будете!

Смешки, что сперва покатились весёлой волной, резко развеялись, сменившись настороженными взглядами, хаотично бросаемыми всеми друг на друга.

— Теперь о социальной составляющей. Во-первых, никому из старших нет никакого дела до того, какой вы там цвет носили до того, как вступили в стены Академии. Если же вы почему-то решите притеснять кого-то на основе былого, то однажды просто-напросто вступите в пелену для обучения правилам поведения и уважения братьев и сестёр.

Ишь, как гладко стелет! Ни в жизнь не поверю, что подобные последствия имеют место быть. Сто́ит только вспомнить об изначальном неравенстве — разных типах заключённых контрактов. И кто же накажет того, кто принёс тебе огромные кучи денег и ресурсов? Втирайте эту пресвятую дичь наивным простачкам, но не мне. А нет, не только не мне — как-то дружно вся моя команда хмыкнула, да так громко, что даже заработала недоуменные взгляды и шиканья некоторых близсидящих.

Вот в интернате последствия у нас были, там да. И пороли нас, и наряды отрабатывать приходилось. Но там все действительно изначально равные. А что и поощрялось, так соревновательный дух между группами одного курса. И награды достойные ждали победителей.

— Во-вторых, пока что вы — самые младшие в Академии, потому и обращение к вам будет такое. Не путать с отношением! Соответственно, все остальные для вас — старшие. Это если по-простому. Если же усложнять, то на внешнем кольце эмблемы на форме вы можете увидеть от одного до четырёх кристаллов определённого цвета, — Хтор похлопал по своему гербу. — Ваша форма пока что чиста и будет таковой, пока не получите десятый уровень. По достижении его у вас появится первый и единственный кристалл — зелёный. С одиннадцатого по четырнадцатый — два кристалла, с пятнадцатого по восемнадцатый — три, а девятнадцатый — уже четыре. На двадцатом кристалл вновь один, но другого цвета — синего. И такая схема для каждого следующего десятка. Меняется только цвет. Какой у меня уровень?

Переход от объяснений к вопросу был достаточно резок, так что аудитория не сразу даже поняла, что у неё что-то спрашивают, но потом чей-то робкий голосок с первых рядов всё же озвучил ответ:

— Между пятнадцатым и восемнадцатым…

— Правильно, младшая. Первый уровень каждого десятка — десятый, двадцатый и прочие — называется «начальный». Последний уровень десятка называют «предельным». Если на «начальном» уровне происходит просто качественный скачок Силы за редким исключением, то на «предельном» каждого из вас ждёт граница, преодоление которой станет тем ещё испытанием. Потому эти уровни и выделены конкретным числом кристаллов, тогда как прочие дают представление лишь о примерном. Их же ещё называют общим «средний». «Десятки», в свою очередь, также имеют собственные наименования, но это вам на самостоятельное изучение.

Тут я сделал зарубку памяти, что попасть в Библиотеку следует как можно раньше. А то мало ли…

— И наконец-то мы подошли к самому вкусному! И нет, я не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом. Столовая не одна, их много больше. Кто скажет, что же это значит?..

По рядам зашелестел тихий гул перешёптываний, но никто не осмелился ничего высказать достаточно громко, пока рядом со мной своё предположение не громыхнул Аркос:

— Вкусная еда!

А Скала-то умён!

— Правильно, младший. Чем выше ваш доступ, тем в более «вкусную» столовую вы можете попасть по своей пластине. Эта же система отвечает и за быстрые перемещения по Академии. И за возможность посещения более высоких этажей Библиотеки.

Ва-а-а-а! Хотеть! Как этот доступ повысить-заработать⁈

— Перебивать нехорошо, младший. Но на первый раз обойдёмся без замечаний. Исключительно из-за проявленного энтузиазма, такого же рвения будем ожидать и в учёбе, — судя по тому, что Хтор смотрел прямо на меня, то, кажется, я опять не удержал мысли в голове. Язык прикусил, но контролировать себя всё равно следует лучше.

А старший продолжал, теперь уже обводя взглядом всех:

— В Академии действует рейтинговая система. Баллы начисляются как за самые разные активности, так и снимаются за провинности. В минус уйти также возможно. И лучше вам никогда не знать о последствиях подобной опрометчивости.

Ха! Да это же местный аналог нашей интернатской системы со значками-поощрениями! Без понятия, как там у гильдейских да послушников, но мы-то настоящие профессионалы этого дела! Чему даже подтверждение получил, поглядев на «чёрную» часть команды, — все как один при словах Хтора заулыбались предвкушающе.

— До сегодня, до сейчас баланс каждого из вас был нулевой. Теперь же среди вас есть три счастливчика, что получили свои первые баллы. Баланс доступен каждому на пластине, на её обратной стороне.

Все зашуршали, заскребли по карманам, вытаскивая карточки, вертя и разглядывая их. Опачки! Один балл. Тогда получается, что оставшиеся два счастливчика — Аркос и та сестра с первых рядов. Посмотрел на Скалу вопросительно, на что получил подтверждающий кивок. Отлично! Ещё бы остальным членам команды распечатать счёт, и вообще заживём.

Но приятности на том не закончились, Хтор продолжил, как только шуршания затихли:

— И этим самым неудачникам доступны их первые привилегии, а именно — посещение СТ-2-О. Отчего же назвал их неудачниками? Так вы же их растерзаете от зависти! — и засмеялся добродушно так, незлобно совсем…

И да, гад этот старший редкостный. Чувствовать, как на нас все уставились, стало настолько неуютно, что я с превеликим удовольствием предпочёл бы оказаться сейчас с подносом в СТ-1-О и даже что-то съесть целиком с него! И это с учётом того, что с одной стороны меня прикрывал Аркос — настоящая Скала! — ему совершенно параллельно на происходящее вокруг. Кажется, он вообще не тут, а уже там, во второй столовке, и что-то вкуснющее уплетает. Впрочем, кто бы от такого отказался — слишком многим было голодно, слишком многие не смогли превозмочь себя и употребить первый доступный завтрак. Например, Кирон, что поглядывал то на меня, то на Скалу. Сейчас Круглый внушал опасение гораздо сильнее человека-соседа, гораздо! О-хо-хо, кровь из носу надо сделать так, чтоб к вечеру же у всех в команде появился сокровенный балл!

Пока я предавался размышлениям, наш оратор тем временем решил подвести промежуточный итог своего выступления:

— Помимо баланса, на ваших пластинах также будет отображаться и другая полезная информация. Но только тогда, когда вы сами сможете её проявить. Чему вам и предстоит обучаться на практике в самые ближайшие дни. Быть не просто носителем заряженной карточки, а стать её настоящим обладателем. И на этом, пожалуй, у меня из основного всё. Готов ответить на вопросы. Есть таковые? — и замолчал.

И пока никто не решался спросить ничего, лишь по рядам гулял ветерок тихих голосов. Зато у меня вопрос как минимум один возник, его и озвучил, поднявшись на месте:

— Старший Хтор, подскажите, а есть ли какой устав или набор правил Академии?

— Есть, отчего ж нет. Ответа на вопрос: «Где взять, где найти?» — не будет. Кроме того, за то, что поднялся перед вопросом, — плюс один балл, за правильное обращение — также плюс один балл. Садись, младший.

А следом в сторону старшего полетели самые разные вопросы, но только вот баллов никому больше не присуждалось ни за вставания, ни за форму обращения. Из чего напрашивалось несколько интересных выводов. Первый — за некоторое можно заработать баллы, но только один раз, причём для всего нашего набора братьев и сестёр. Второй, если я правильно понял все намёки и невысказанное, — надо срочно со всех ног бежать в Библиотеку. Скорее всего, там найдётся и Устав, и ещё что-то не менее полезное. И наверняка ещё и баллов за первое посещение могут отсыпать…

Решено, вместо повторного посещения СТ-1-О мчим командой на поиски ответвления с «Б»!

Тем более что уже и Миктлан заработал свой первый балл. Он задал весьма интересный вопрос относительно того, кем же является сам старший Хтор. Но очно заработал даже не за сам вопрос, а за то, что в ответе раскрылся один из способов заработка баллов — старший являлся ровно таким же учеником Академии, как и мы, только с более старшего курса, и, проводя для нас вступительную лекцию, поднимает себе рейтинг. Хитро!

Встав рядом, проследил, куда же тянется её рука. Там, на полке, рядком стояло с десяток экземпляров искомого чтива. Самое обидное, что не хватало Меланите сущей малости, чтоб дотянуться.

— Дай-ка попробую, — предложил, лёгким касанием отводя её руку в сторону, освобождая себе путь к цели.

И потянулся. А ведь Мела и впрямь совсем ненамного ниже меня. «Геройский» поступок чуть не стал моим же фиаско, но — получилось! Подцепил пару книг и снял с полки. Одну вручил, кажется, немного расстроенной девушке. Но спрашивать ничего не стал, не дурак же. Знаю, причём даже по себе, что вертикально ограниченные люди, сталкиваясь с недосягаемыми высотами, частенько расстраиваются, но быстро приходят в норму, вновь озаряя мир своим внутренним светом. Больше экземпляров брать не стали — ребята что-то запропали, а как вернутся, так дорогу укажем. Вернулись к читальной зоне, там и расположились.

Книга оказалась довольно увесистой и толстой. В твёрдом переплёте, в белого цвета обложке под стать стенам, в верхней её половине находилась надпись-название: «Устав Академии Воинов Предела». Шрифт до боли напоминал мне тот, которым были выполнены те послания-предупреждения перед входом в Лабиринт. Не удержался, коснулся букв. Но нет, здесь, конечно же, отсутствовала та глубина реза, тот пробирающий холод. Но вот цвет… Он выделялся своей необычностью. Вроде абсолютно чёрный в один миг, а в другой — объём имеет, словно Бездна мириадами крохотных глаз взирает на тебя. И такой же эффект давала эмблема, размещённая в нижней части…

Но книгу по обложке не судят, так что пора бы и на содержимое взглянуть. Ведь только я предавался изучением её внешнего вида, а Меланита подобным не страдала и уже вовсю шуршала страницами.

И потянул край обложки, раскрывая. А ничего-то и не произошло. Книга не поддалась, не раскрылась. Что за?.. А как Мела получила доступ к ней?.. Точно! Доступ! Стоило подумать о слове, как и взгляд зацепился за пластину-ключ, лежащий рядом с девушкой. Достал из широких штанин свою, повертел пару мгновений и, не придумав ничего лучше, прислонил к гербу Академии на обложке. Показалось или нет, но вроде цвет неуловимо сменился, мириады светил стали чуть ярче в его глубине.

Решился — потянул вновь за край, пробуя раскрыть. И — получилось!

Ха! А бумага-то гораздо лучшего качества, чем в бестиарии Миктлана. Но до технологий древних всё равно далеко. Хотя и сравнивать их бессмысленно — скорее всего, в Уставе она обработана ещё и Пределом, тогда как в прошлом полагались исключительно на достижения инженерной мысли.

А после — мир перестал быть! Погрузился в текст настолько, что очнулся далеко не сразу, очнулся от того, что кто-то усиленно тряс меня за плечо, твердя имя:

— Вла-а-а-аст!

— А-а-а? Чего? — несколько заторможенно отозвался я, фокусируя взгляд на Миктлане.

— Наконец-то ты очнулся! — как будто сильно обрадованно произнёс друг. — Хватай Мелу и айда за мной!

— Ох ты ж, Туманный Ёжик! — похоже, я опять вслух подумал, потому как Светлый закивал согласно.

— Не может такого быть! Это же пропасть! — ого, а вот столь эмоциональной реакции в ближайшую пятилетку от нашей гильдейской вообще не ожидал. И, хм, это уже выглядит не радостно, а подозрительно. Что-то нехило так корёжит нашу…

Так, пора срочно придумать Меле прозвище! «Гильдейская» совсем уже мимо. Оставив зарубку в памяти, вернул внимание к реальности, где всплывали новые подробности со стороны вернувшегося с раздачи Кирона:

— Может-может! Во всём виноваты пластины-ключи Академии. Они все связаны в единую сеть. Они выдаются на всё время обучения. Вот и получилось, что получилось.

Да-а-а… Вот что такое настоящее фиаско! Ведь я навоображал уже нашу команду мечты как первых парней и красавицу на деревне, тьфу, в Академии. А теперь что? Получается, надо обратно отматывать, «размечтовывать» — корявое слово, но именно так процесс наиболее по́лно можно характеризовать. Облом, везде облом.

— Итого имеем следующее: ученики старших курсов являются единственными владыками всех плюшек от рейтинга, а нам только ждать, когда они выпустятся и вернут свои пластинки. И тогда всем набором дружно поедем «вверх» списка. Но до такого светлого будущего придётся влачить жалкое существование на самом дне. Чего-то не по нутру мне такая картина.

— Истину глаголишь, как всегда, Власт, — раздалось со стороны Миктлана.

Да Предел задери! Опять я вслух думаю! Тут не только у Мелы проблемы с её холодностью-отчуждённостью треснувшей. У меня вот самоконтроль шалит.

Стоило только подумать о девчонке, как раздался её же голос:

— Нет, Власт. Я с тобой не согласна. Не влачить и не жалкое.

— Почему? — обернулся к девушке.

— Потому что мы не будем сидеть сложа руки. Мы заложим фундамент, чтоб если вверх, то в самое Небо!

— Хо! Крепко сказано! — пришла похвала от Скалы.

— Пусть ещё будоражит меня иногда наша первая встреча, но сейчас согласен на все сто сорок шесть с тобой, — даже Светлому идея-стремление гильдейской понравились.

А мы с Кироном переглянулись и дружно бахнули каждый своё, но похожее:

— Слово «неуязвимого»!

— Слово «сжигающего»!

Лежал до тех самых пор, пока не раздались пятнадцать ударов. Узнать, что прошёл только час, было немного… удивительно, что ли? Но, справившись с неуместным сейчас чувством, начал вершить очередной подвиг — пытаться поменять положение. Кряхтя, как дряхлый старик, умудрился сесть, но встать пока не вышло — ноги отказывались держать. Осматриваться, потихоньку вертя головой по сторонам, выходило не в пример приятнее — всё же зеркальное отображение-восприятие давалось в разы сложнее.

К моменту восседания из лежачих оказалось, что в зале помимо меня осталось только двое. И каждого из них я ранее уже встречал.

Первый, или правильнее — первая, — та самая Амазонка из столовой. Несмотря на всю её стать, но и она не перенесла первое занятие стоя. Но тоже уже не лежала, а сидела, осматриваясь и морщась. В миг, когда взгляды наши встретились, только и смог, что кивнуть ей вежливо-приветственно, на что-то большее был банально не способен сейчас. В ответ получил такой же осторожно-медленный кивок. Что ж, будем считать, что контакт налажен, и при более благоприятном случае-встрече можно будет даже завязать разговор.

Вторым же был тот ненасытный обжора-сосед. И поражать он не переставал — сейчас это чудо просто и бесхитростно спало, иногда тихонько похрапывая. Чтоб я так жил! Мало того, что в еде настолько неприхотлив, так ещё и заснул как ни в чём не бывало после нечеловеческих побоев. Да и выглядел он не в пример лучше нас с девушкой — гематомы на наших головах уже успели налиться кровью, благо хоть рассечений никто не получил, и за это нельзя не отдать до́лжное навыкам старшего Малактора. А вот на соседе не смог заметить вообще никаких последствий проведённого занятия.

Если подвести итог, то из трёх составляющих успеха, согласно заветам Сурового, сейчас в наличии только два — литр пота и крохи воли. И раз последнего элемента нет, то будем делать упор на доступном к прокачке — воле.

Следуя данной самому себе установке, рывком и максимально резво-резко встал. И лучше б я того не делал! Ослепило настолько сильно, что прозрел вновь уже на четвереньках. М-да.

Но сдаваться я не собирался и повторил попытку. И сделал её успешной! Пусть и не вторую, и даже не третью…

А затем начался трудный и долгий путь прочь… Ковылять решил никак не в столовку, а обратно в жилой корпус — привести в порядок себя не помешает, к тому же в ванной среди принадлежностей видел что-то навроде аптечки. Одного только не учёл в своём плане — подъём на нужный этаж. Если б не перила — благослови Предел твоего создателя! — пришлось бы отказаться от пути. Но карабкался упрямо вперёд-вверх, не обращая внимания на смешки туда-сюда бодро снующих братьев и сестёр. Ничего-ничего, будет и на моей улице праздник! Впрочем, мой манёвр повторяло ещё несколько ребят, выглядящих совсем не краше. Видимо, не только у «забывашек» настолько «интенсивное» занятие выдалось.

Следующая временна́я отметка застала меня на входе в родные пенаты, где я за малым чуть не пропал до самого вечера. Сперва водно-банные процедуры принесли телу чувство освобождения, а затем оно увидело мягкую кровать, почти соблазнившись на сладкие мысли: «Легли и встали, приключение на двадцать минут». Но вовремя остановился, а точнее, мне снова помогли часы-эмблема Академии, напомнив не только о себе, но и о данном обещании — условились с ребятами собраться после занятия в столовой за тем же столиком.

Уже почти миновав этаж Меланиты, в спину догнал оклик:

— Власт!

Притормозив и обернувшись, обнаружил прекрасную часть нашей команды, выходящую с девчачьего этажа. Девушка нагнала меня, и продолжили двигаться к точке рандеву уже вместе. По пути пришлось рассказывать, почему выгляжу настолько хуже Побитой Собаки. Жалеть меня не стали, и это сильно добавило очков в моих глазах Меле. Почему-то это человеческое чувство вызывает у меня иррациональное неприятие, словно расписываешься в собственном бессилии, если к тебе его испытывают.

Сама же девчонка тоже решила освежиться после занятия. Ну как решила, скорее вынуждена оказалась. Их с Аркосом практорий совсем не походил на мой. Он делился на две неравные части, в одной из них, меньшей, располагалась каменно-песочная площадка, отведённая под оттачивание техник владения и проведение спаррингов. Другая представляла собой полосу препятствий с большим количеством ловушек, в том числе и грязевых. И опоясывала обе части беговая дорожка.

Выяснилось, что тренировки с использованием Воплощений — дело далеко не первостепенное, до этого ребятам ещё расти и расти. А если попроще, то необходимо повысить общую выносливость. Так что их группа сперва занималась разминкой — упражнения на растяжку-разогрев, бег и подобное. Затем все дружно отправились на прохождение полосы. И кому не посчастливилось упасть в грязь, вынужденно отправились чиститься в жилой корпус. На будущие же занятия следует приходить более подготовленными — брать с собой запасную форму, потому как разделённые раздевалки и душевые в каждом практории есть.

Кроме таких общих, в некоторой степени рутинных новостей, были и более приятно-положительные. Меланита чуть приросла баллами, сравнявшись со мной, и теперь у обоих баланс равнялся десяти. И, с её слов, вроде что-то заработал и Скала. Ребята — молодцы!

О чём-то личном, касающемся того же ножа или нас самих, не говорили по какому-то обоюдно-молчаливому согласию. Не время и не место. И даже так разговор выдался лёгким, оставляющим приятное послевкусие, и никакой неловкости. А ведь раньше мне тяжело давалось общение со сверстниками. Расту, что ли? И не только я — Меланита тоже ни разу не пряталась в свою ледяную скорлупу за минуты пути.

В СТ-2-О нас встретила остальная часть команды на условленном месте. И не только она — Амазонка с Ангелом тоже сидели за тем же «своим» столиком. Пересёкся взглядом с первой из них, и вновь кивнули друг другу, чем вызвал вопросы у команды, заметившей жест. Это не считая интереса, отчего «красивый» я такой. Мол, неужто честь Мелы уже отстаивал в дуэли с Чупакаброй? Ещё и пришли опять с ней вместе. И не желали ведь верить до последнего, что встреча наша случайна! Так что пришлось рассказывать и им всё о своём странном первом практическом занятии.

Как же я и сам отвык от таких положений. В скором времени сидеть стало дюже неудобно, но приходилось терпеть, хоть и старался максимально расслабиться и не отвлекаться на терзания материальной оболочки своей. Впрочем, оно того стоило.

— Плюс пять баллов каждому, кто принял одну из поз медитации, — голос раздался внезапно и откуда-то сверху.

Хо! Сыграл и выиграл! Так и не один, а каждый в команде чутка подрос, и получался очень даже шикарный расклад: я и Меланита — по пятнадцать, Аркос — четырнадцать, Миктлан — тринадцать, Кирон — двенадцать. Круглый и Светлый на своих практических занятиях тоже умудрились набрать по баллу, а Скала, как и говорила Мела, — целых два. И по идее где-то должна быть возможность просмотра общего по Академии рейтинга, очень хотелось бы узнать, насколько хороши мы среди своего набора — во второй заход в СТ-2-О народу сидело в ней уже гораздо больше, наверное, под пару сотен.

— Остальным же к следующему занятию выучить первую и на текущий момент основную позу — полулотос, — меж тем продолжал голос, а я ещё больше преисполнился, потому как умею, знаю, практикую!

— Вашим наставником по медитациям в ближайшие несколько месяцев буду я — старший Ноэт. За это время мы с вами обязательно «увидим» своё Ядро Предела и поймём, как его развивать. Или, как любят говорить в народе, «качать».

Ну да, ну да, в народе, как же. Гильдейские так говорят! И пошло оно от той самой гильдии «Неживой»! И чья печатка всё ещё бестолково и так опасно болтается у меня на груди. Придумать бы чего с ней, а то в артефакт не спрятать, и просто так не оставить без присмотра…

— Вы узнаете всё самое необходимое о процессе, а также о том, какое влияние оказывает Потенциал. Ответы на вопросы вам предстоит найти самостоятельно. Могу лишь дать подсказку — ищите в Библиотеке.

О-хо-хо! Вот оно! Чую, скоро и впрямь начнутся сражения за места читательские, коих не так-то и много и на всех никак не хватит. А битвы разгорятся в самом прямом значении этого слова — Арена Академии будет рада всем. До неё как раз добрался в тот момент, когда Миктлан отвлёк от Устава, зовя в новую столовую, так что деталей узнать не успел. Но ничего, наверстаем при случае.

— Итак, раз все наконец-то более-менее уселись, начнём наше первое занятие. Как некоторые из вас знают, развитие Воинов Предела можно условно разделить на два значимых этапа. С первого по десятый уровень и с десятого до бесконечности. До обретения Атрибута и после. Но второй в ближайшее время нас волновать совсем не будет, сперва нужно достичь первого предельного уровня — девятого.

Ага, здесь почти без изменений, здесь почти всё так, как и сам смог выяснить, и как Светлый говорил. Берём десятый и отправляемся на свою первую Охоту для финализирования этой самой десятки, что и символизируется обретением Атрибута. Остаётся только услышать, как же будем брать первый предельный.

Старший Ноэт не подвёл:

— Сейчас все вы находитесь на первом уровне. Уже не бывшие нулёвки, но и далеко не Воины. И наша с вами задача, с одной стороны, донельзя проста, но с другой — невозможно сложна. Мы должны научиться ощущать своё Ядро Предела. И за годы, прошедшие с обретения первых Воплощений, лучшего способа, чем медитации, человечество так и не придумало. Возможно, его действительно не существует, а может, виновата наша зашоренность и веяния тех восточных культур, откуда это действо изначально и пришло к древним.

Наступила кратковременная пауза, продолжившаяся, наконец, тем самым и важным:

— Для взращивания чувства ощущения Ядра вам необходимо сосредоточиться на собственном солнечном сплетении, именно в нём сокрыто нужное нам сейчас. А потому — слушайте мой голос и следуйте ему. И первое — закройте ваши глаза!

М-да, не такого, конечно, ожидал, но посмотрим, в смысле, послушаем, что там дальше будет, а пока — опустил веки.

— Дышите глубоко, через нос. Вдох — на четыре счёта, задержка — два, выдох — шесть. Цель — замедлить пульс, но не отключить разум. Раз. Два. Три. Четыре. Раз. Два. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть.

Благо опыт подобного дыхания имелся — приноровиться вышло быстро.

— Сконцентрируйтесь на своём теле. Почувствуйте каждый сустав, каждую мышцу. Расслабьте последовательно пальцы рук, кисти, предплечья, плечи.

А это что-то новенькое, такого раньше не предлагали. Пробуем!

— С рук переходим на шею, лицо, челюсть. Спускаемся на грудь, живот, спину. И, наконец, ноги — бёдра, голени, щиколотки.

Признаюсь, увлёкся. Стало интересно следовать предлагаемой методе.

— Вспомните свою самую сильную эмоцию — страх, любовь, радость, ярость, любую другую. Неважно какую, но — сильную, яркую!

Легко сказать: «Вспомните!». Мне вот совсем нелегко что-то вспомнить!

Страх? Самый сильный испытал слишком давно, в детстве, когда он отражался в глазах Ликаона. Во время Испытания, путешествия по Лабиринту и подземелью чувство, конечно, имело место, но не дотягивает до нужной планки.

Любовь и радость? Слишком размытые для меня понятия. Есть та безусловная любовь к потерянной семье, но на неё накладывается грусть и прошедшие года неизвестности. А другой — юношеской, взрослой — к противоположному полу ещё не познал. Чистой, незамутнённой радости тоже никак не приходит на ум.

Ярость? О, она присутствовала в жизни, и не так давно — во всех тех недавних битвах за право своего существования. Но настолько ли ярок её огонь?

Всё не то, совсем не то! Что там ещё есть из чувств, что опаляли мою душу?..

И так увлёкся поиском ответа, что напрочь выпал из реальности, пропустив все дальнейшие наставления, очнувшись лишь под бой часов и последние на сегодня слова старшего Ноэта:

— Занятие закончено. И рекомендую тем, у кого позы медитаций не получаются или получаются из ног вон плохо, в свободное время подтянуть эти навыки. Вам же будет проще, потому как в скором времени в медитациях вы будете проводить бо́льшую часть суток, и сами промежутки данного этапа прокачки станут всё более и более длительными.

— Хм-м, весьма неожиданный вопрос от новичков вроде вас, — отреагировала Ферона и уточнила: — Старший Малактор? «Забывашки»? — после моего утвердительного кивка продолжила: — Что ж, понятно. Садись. Для ответа на этот вопрос мы с вами немного углубимся в историю, связанную с Катастрофой.

Я последовал указанию, а по рядам лектория прошёлся лёгкий гул удивления — больно редкую тему старшая Ферона решила затронуть.

— Как вы все знаете, Силу Предела принесли с собой метеориты, прилетевшие из глубин Вселенной. И сердцами Аномалий служат их осколки. Но вот что мало кто знает, так это то, что при падении булыжники не просто сгорали и распадались на фрагменты в атмосфере. Они же её и «отравили». Не в том значении, что отныне дышать ею нельзя было, а в её изменении — всё вокруг стало содержать мельчайшие частички, выделившиеся при столкновении. Некоторые из древних учёных утверждали, что это какой-то новый, ранее неизвестный науке газ, другие — что это заряженные частицы, прочие выдвигали что-то ещё. Истины по вопросу до сих не установлено, но для нас это и не важно. Главное совсем иное.

На этих словах старшая сделала жест, словно охватывая всех нас, всю аудиторию:

— Главное здесь то, что всё вокруг стало пронизано этим «чем-то» — газ, взвесь, пыль, частицы, энергия, — называйте, как хотите, неважно. И «всё вокруг» — это не только воздух, а буквально каждое живое существо, каждый неживой предмет. Я, вы, любой Зверь, стул, одежда, камень. Всё. И у этого «чего-то» есть такое мерило, как «концентрация». Если она велика, то при попадании в зону с Силой Предела происходит «реакция». Животные эволюционируют в Особых Зверей, растения и минералы получают новые свойства. Что до человека, то он также обретает возможность манипулирования этой силой. Вы её знаете как обретение Воплощения.

Так-так-так! Если правильно осознал, то получается, что эта самая «концентрация» и есть пресловутый Потенциал.

— Соответственно, если она, концентрация, слишком мала, то никакой реакции не возникнет — всё останется самим собой. Именно потому мы с вами и можем наблюдать в окружающем мире всё то, что привычно для людей до Пришествия: камень, лежащий на берегу; дерево, цветущее по весне; птичку, поющую по утру; кота, зевающего после сна. И потому же некоторые ваши друзья и спутники, вступившие в Академию для прохождения Испытания, покинули её, не пройдя проверку на Потенциал.

В душе ликовал: «Таки значит, что верно всё понял!» — но слушать внимательно не переставал:

— И мерило у него определённое есть. Правда, скорее косвенное, но всё же это лучше, чем совсем никакое. Почему? Да хотя бы потому, что сейчас люди с низким значением остаются живы, а не бессмысленно гибнут на Испытании, которое не в силах пройти. Кроме того, у этого показателя есть и ещё несколько применений и значений. С некоторыми из них я совсем не согласна, но и не рассказать не могу о них.

Здесь старшая ненадолго прервалась, давая всем время осмыслить рассказанное, и продолжила:

— Помимо же проверки на возможность обретения, как считают многие, Потенциал также влияет на скорость вашей прокачки и определяет тот предельный уровень, которого вы можете достичь. Вот подобные интерпретации как раз никакого под собой основания и не имеют. Но что непреложно, так это то, что Потенциал может меняться со временем — как увеличиться, так и уменьшиться. Потому делить людей по этому признаку нельзя. Любой из тех, кто не прошёл проверку сейчас, может пройти её когда-то в будущем. То же самое касается и вас — сегодня Воины, а завтра — нет. И это не фигура речи.

Воу-воу, полегче! Это как так? Это что, плюс ещё фобия? Не успели стать Воинами, как давай, до свиданья? И, судя по тому, как зашелестели возбуждённым шёпотом братья и сёстры, не один только я удивлён.

Впрочем, старшая тут же нас и успокоила:

— Не волнуйтесь вы так, изменение настолько небыстрое дело, что многим и жизни не хватает на то. И отсюда происходит уже другое определение-понятие «концентрации». Кто-то считает, что у Потенциала всего два значения: либо недостаточный — ноль, либо достаточный — единица. Те же, кто придерживаются мнения с его влиянием на развитие, твердят, что он также имеет начальный ноль и конечную единицу, но между ними расположены десятые и сотые значения. По сути, они подменяют этим понятие «уровня» Воина, что в корне неверно, так как за уровни у нас отвечает совсем иное. И опять же — всё это настолько зыбкая тема, что споры были, есть и будут. И сейчас мы в них принимать никакого участия точно не будем — есть задачи поважнее. И кто назовёт хотя бы одну из них?

— Стать сильным, старшая! — прокричал кто-то очень громкий с галёрки.

— Ответ хороший, плюс два балла за него и минус балл за его подачу, — тут же отреагировала старшая. — И чтобы стать как можно сильнее, вам прежде всего потребуются знания. Если знать, что за Зверя вы встретили, то половина победы у вас уже в кармане. И первые, кого мы с вами разберём, — Стальные Крысы и их Король…

О! Помнится, я же хотел после Испытания встретить-разузнать о тех, кто остался на площади Академии сражаться с монстрами в «Кровавой бане». И как же это сделать? Есть ли они среди нас или всё ещё где-то там, в Лабиринте, всё ещё проходят вторую часть своего невольного выбора?.. Пока это лишь риторические вопросы, ответы на которые неизвестно удастся ли узнать.

Сейчас же следовало сосредоточиться на том, что говорила и показывала старшая. С «показывала» я не лукавил — та белая стена за трибуной с выступающей Фероной перестала быть таковой, демонстрируя схематичные изображения описываемых Зверей с акцентами на их слабых местах и других уязвимостях. Под ставшим несколько сухим голосом наставницы мы ринулись конспектировать озвучиваемое. Как гласила та часть Устава, до которой вчера успели добраться, нас обязательно ждут разного рода проверки и экзамены. И мы настроены их преодолеть с великолепным результатом — всё во имя рейтинга!

Прикончив нежданный, но такой своевременный подгон, поблагодарил ребят:

— Спасибо! Выручили!

— Не за что, но теперь требуем подробностей, на что или кого нас променял, — не упустил возможности влезть Кирон, но тут же продолживший: — А-а-а, вон оно как…

И сказать так повод у него возник — мимо очень некстати Ангел с Амазонкой проходили, которые на этот раз обе кивнули мне приветливо, а Круглый, увидев это, дополнил излишне жалостливо:

— Власт, но как же мы? Как же я⁈ — для полноты картины-трагедии только и не хватало, что пущенных слёз да бросания в ноги и их же хватания. Так следом за Круглым и остальные стали осуждающе смотреть на меня. Вот балбесы.

— Вы чего это там напридумывали? Раздумывайте обратно! — тут уже мне пришлось открещиваться от возводимых взглядами напраслин. — Я вообще-то по делам в Библиотеку ходил!

— Ну да, ну да. Так мы тебе и поверили! Где доказательства? Мела, вот ты ему веришь? — Кирон никак не желал угомониться и обратился к гильдейской.

— Верю.

— Тьфу! Всю сцену мне порушила! — театрально расстроился Кирон на ответ опрашиваемой.

— Ты бы лучше спросил у него, зачем он туда ходил и почему без нас, — посоветовала девушка.

Но я предвосхитил вопросы и сам ответил на всё:

— У меня занятие по практике раньше закончилось, потому и посетил Библу. Нам информация позарез нужна, а мы никак не успеваем с текущим графиком наведаться за ней. И хочу сказать, что не зря сходил — много полезного и важного узнал.

Вот так это делается! Осуждающие лица сменились на заинтригованно-заинтересованные, а потому продолжил:

— Значит, первое и важное — не у всех расписание одинаковое. В Библиотеке почти все места заняты были, я чуть ли не последнее урвал. Это вам пища для размышлений, подкрепляющая слова старшего Хтора.

— Хм, вот оно как… Но раз есть первое, то давай второе, — потребовал Миктлан.

— А второе — продолжение этой темы. Разузнал за Арену, что такое и с чем едят, — и, сделав короткую паузу, чтоб дыхание перевести, продолжил: — Доступна она нам станет, начиная с пятого уровня. Мол, сейчас мы на первом и ничего пока не понимаем, а к пятому уже что-то да будем представлять и из себя, и о своих силах знать. Но мне кажется, что дело тут не в уровнях, а в том, что старших курсов сейчас нет в Академии, а они привлекаются для судейства, безопасности и оказания лекарской помощи пострадавшим.

— Погоди-погоди, как это нет? А где они? — а это уже опять Кирон спросил.

— А нет их потому, что одни отправились за Атрибутом, а другие — уже на практике в гарнизонах. Вот потому мы их не встречали до сих пор нигде. И отсутствовать будут ещё с месяц. Когда вернутся, то станут как раз на нас тренировать и оттачивать новообретённые способности.

— О как! Хитро придумано!

Не согласиться с Миктланом нельзя было. Тут наставники и впрямь молодцы — нашли способ и кипящие страсти среди молодых и дерзких охладить, и более старших занять, разнообразив им тренировки. Впрочем, и для нас битвы на Арене совсем не бесполезны будут. Практика и ещё раз практика — сражаются-то на ней, используя Воплощения. А это какой-никакой, но опыт, пусть и не от реального противостояния со Зверями. К тому же, если вспомнить о Ренегатах, то вся картина и вовсе заиграет совсем другими красками.

— Вы лучше дальше слушайте, что скажу. Любые стычки за пределами Арены, естественно, запрещены. Попадётесь — мало не покажется. И много тоже. Зато вызов на Арену можно бросить кому угодно и сколько угодно раз за день, но с некоторыми ограничениями. Отказаться от сражения вызываемый тоже в полном праве.

— Это странно, — прогудел недоумевающе Аркос. — В чём тогда смысл?

— Всё дело в рейтинге. Отказ от сражения — минус баллы. Победа — плюс. И тут мы подходим к первому ограничению. Нельзя вызвать того, чей рейтинг сильно ниже твоего. Причём система там настолько многоступенчатая, что не стал даже пытаться запомнить. Это для нас лишнее всё равно, мы пока на самом дне. А по правде, то и того ниже.

— В целом интересное, но есть же что-то ещё? — полюбопытствовал Светлый.

— Да, и много чего, — не стал я томить. — Например, весь рейтинг просмотреть можно как раз на Арене. И баллы обменять на что-то приятное там же. Про вызовы же добавлю, что бросать их можно, подкрепляя так называемым «предметом спора». В нашем случае это те самые читательские места. А в глобальном по Академии — почти всё, что угодно. Баллы, артефакты и даже Ядра.

— Ох ты ж! — крайне единодушно выдохнули ребята.

— Но-но! На последнее вы особо-то не рассчитывайте. Это больше для старшаков да лидеров рейтинга. Наш уровень — это вот места для подготовки к экзаменам и, может, ещё что-то всплывёт позже.

— Так-то ты прав, но всё равно помечтать-то можно! — воскликнул Кирон.

— Не мечтать. Стать сильными и победить! — как-то чересчур хищно улыбнулась сестра наша боевая. О, это мы запоминаем — ещё одна непривычная эмоция от Мелы.

— Да вы погодите! — охладил ребят. — Есть и другая тема. И я бы сказал, что даже более интересная.

— Власт? — произнёс Микт.

— А?

— Кажется, ты рискуешь своим здоровьем.

— Да не-е-е! Тебе кажется!

— Ты опять всё самое интересное напоследок оставил? Выкладывай давай!

— Ладно-ладно, действительно есть ещё кое-что очень вкусное, — сделал таинственную паузу и, чуть понизив голос, прошептал: — Сражения делятся на разные типы — одиночные, парные и, та-дам, командные!

— Одиночные⁈ — воскликнул Кирон с ужасом.

— Парные? — это Миктлан заинтересованно.

— Командные?.. — а это Меланита недоверчиво.

Ну, а Скала просто и без затей отмолчался. Настоящий кремень. Уважаю!

— Всё так, как сказал, а вы услышали. Что подводит нас к тому, о чём мы толком так и не говорили. Пусть и сейчас далеко не лучшее время и место, но мой вопрос-предложение прост: мы — команда? Ответа сию минуту не требую, но кто согласен объединиться — буду рад!

И как же чётко вышло-то в моменте!

На озвучивании предложения мы достигли медитория, словно сама Судьба решила дать ребятам время на раздумья. Так что в задумчивом молчании и проследовали к циновкам, где вновь оказали помощь Кирону, а затем и сами расположились. Причём проблемы были не только у Круглого. После практики все были в той или иной степени побитые-поцарапанные, и со стороны того же Микта слышались сдавленные стенания. Про себя вообще молчу — думал, зубы раскрошу в пыль. У Скалы на лбу лишь испарина выступила, пока он опять сворачивался в миниатюру. А Мела… Не, ну, она точно не человек — вообще никаких видимых трудностей!

Если ребят озадачил одним, то сам сосредоточился на совсем ином — прокручивал в голове вчерашнюю медитацию, пытаясь выловить на окраинах сознания всё, что говорил старший Ноэт. Перед сном собирался ещё покопаться в себе, но тот слишком быстро сморил меня, и теперь всё с начала делать-думать. И ещё вопрос: «А дадут ли нам такую возможность, или занятие пройдёт в каком-то другом формате?..». Дай Предел, только не по сценариям старшего Малактора…

Откуда-то из реальности продолжал доноситься размеренный голос старшего:

— Сосредоточьтесь на ощущении этого света, его проникающей способности. Позвольте ему заполнить вас целиком, от макушки до самых кончиков пальцев. Ощутите, как Сила Предела растекается по всем вашим жилам, укрепляя внутреннюю мощь, распространяется по каждому нерву, увеличивая скорость реакции и резкость восприятия. Представьте, что свет становится всё более интенсивным, превращаясь в мощный поток энергии, который течёт через вас.

Ага, свет. И вот какой мне представлять прикажете? Белый? Тут ещё ладно, это могём. А когда шар чёрный, что воображать? Свет же не может таким быть! Пусть на ум и приходило недавнее воспоминание чешуек Уробороса с подобной цветовой двойственностью, но там картина всё же отличалась. Или нет? Вот бы сейчас достать её да сравнить оба варианта — реальный от чешуи и воображаемый от шара. Но — увы.

Впрочем, кто помешает попробовать провернуть такое вечером у себя? Правильно — никто! Что же до сейчас, то-о-о… Ну, самой простой ассоциацией, что подсовывал мозг на тёмный вариант, были то ли клочья тьмы, то ли дымка мрака. И как будто эта мысль при сосредоточении на ней даже приятно гармонировала с видом Ядра. Для белого — прямые и ломаные лучи света, для чёрного — гибкие и эластичные ленты тьмы. Решено!

Только ничего, конечно же, решено не было.

Старший Ноэт как раз ещё масла подлить в огонь недоумения умудрился:

— Продолжайте концентрироваться на этом ощущении энергии, не позволяя ни одной мысли отвлечь вас. Если ваш ум начнёт блуждать, мягко верните его к яркому свету в солнечном сплетении. Пусть этот свет станет вашим маяком, ведущим вас к внутренней гармонии и силе.

Не, ну это же чушь! Как это не давать мыслям отвлечь себя? А как я по-другому должен всё описываемое ощущать?

— В миг, когда ваше Ядро в восприятии обретёт полноту и плотность, окрасится в любой возможный цвет, вы поймёте, что стали по-настоящему едины с ним. И не пытайтесь противиться или выдавать желаемое за действительное — Ядро само выберет свой цвет, просто следуйте за его стремлением, позволяя ему наполнять всё ваше тело, все до единой клетки…

То есть до этого шар должен был быть бесцветным? Прозрачным, что ли? Или как? А почему у меня тогда сразу красочное, да ещё и два взаимно отталкивающих цвета? И причём ни в какую «развидеть» сложившуюся картину не получается. А-а-а! Столько вопросов! Ответы, дайте ответы!

Впору бы хвататься за голову, если бы не пришло спасение от всё того же невидимого наставника:

— Когда же вы увидите, почувствуете всё, о чём говорю, то мне останется лишь поздравить вас. Вы перейдёте с первого уровня — уровня Воплощения Ядра — на второй. Вы достигнете уровня Обретение цвета.

О! Таки получается, что я крут? Я — молодец? Мимоходом и совершенно не напрягаясь взял и обрёл цвет? А есть какое-то внешнее подтверждение этого дела? Внешнее — это я не о проявлении в реальности, а о констатации достигнутого результата: «Вот этот ученик перешёл на второй уровень».

— Кто же считает, что достиг всего, о чём я говорю, тот тихонечко встаёт и проходит в самый конец медитория. Остальные — продолжаем медитацию.

Заманчиво, Предел подери! Пойти и проверить? Но как же неохота быть первым… Хм-м… А это что за едва слышимый шорох справа от меня? Там же Мела сидит. Не выдержал и приоткрыл глаза, скосив на источник звука. Циновка девушки пустовала, а сама она лёгким шагом удалялась в озвученную Ноэтом сторону. Кроме Мелы заметил и ещё с десяток учеников, что двигались в туда же.

Видя эту картину, в памяти всплыли недавние слова старшей Либеры: «Будьте первыми, как сегодня, как сейчас». Что и проделал — поспешил за уже идущими, кого-то даже «обходя на поворотах». Меланиту, правда, так и не догнал. Девушка уже стояла спиной ко мне, а перед ней угадывался старший Ноэт.

Наставник оказался не просто самым старшим среди остальных старших. Уж простите за тавтологию. Он был скорее даже старым. Убелённая шевелюра и такая же белая длинная борода. Если бы не форма Академии, а что-то более восточно-монашеское, то образ бы точно воспринимался, как будто настоящего отшельника увидел случайно вне его дома-горы. Что же до уровня, то эмблему на груди украшал только один кристалл. Жёлтый. И, если правильно помню, то это тридцатый уровень. Теперь я ещё сильней и неистовей желать стал, чтобы Ноэт совсем-совсем не пытался придумывать какие-то иные сценарии на свои занятия. С головой хватает навыков старшего Малактора, который, оказывается, послабее будет.

Ноэт также восседал на такой же циновке, как и мы до того. Только и разницы, что лежала она на возвышении-пьедестале, из-за чего старший оказывался почти вровень с небольшим и невысоким столиком, перед которым сейчас и стояла Мела. Стояла же девчонка не просто так, а приложив руку к… хм, артефакту, наверное?

Предмет, лежащий на столике, более всего походил на громадную массивную монету. Размером с нормальную такую круглую тарелку, а не какую-то там пиалочку-блюдечко. Серебристого цвета, с чёрным то ли рисунком, то ли гравировкой. Скорее всё же второе, потому как чернение имело довольно заметные рельефные углубления. И насчитывалось тех несколько. Первое и главное — в центре, там сейчас и покоилась рука Меланиты, выглядящая необычайно маленькой и хрупкой на фоне настолько грубой текстуры. Остальных, которые поменьше, — семь, располагались они по кругу и равноудалённо от центрального, а кроме того, соединялись с тем неширокими желобками. И опоясывал всю композицию ещё один круг, внешний. В него, в свою очередь, тянулись такие же канавки от семи меньших углублений.

Подошёл я пусть и вовремя, да не совсем — никаких объяснений от старшего услышать уже не получилось, если они были, зато увидел результат действий Мелы. Самое большое углубление под её рукой внезапно налилось-вспыхнуло зелёным цветом. Настолько ядовито-ярким, что возникло впечатление, будто ладошка горит! Но нет, это только выглядело так, потому как девушка не кричала и не пыталась отдернуть руку. А вот я за малым не бросился оттаскивать её от непонятной штуковины. И спустя пару мгновений пришлось второй раз сдерживать порыв — от центрального углубления по желобкам-канавкам цвет-огонь прокатился ещё до трёх меньших углублений. Там и замер — за их пределы уже не пошёл во внешнее кольцо. И на этом всё закончилось.

Старший что-то сказал Меланите, на что та сделала универсальный жест приветствия-благодарности и отошла в противоположную от меня сторону, а её место тут же занял следующий ученик. Вновь я не услышал слов, произносимых ни старшим, ни братом… Один только результат мне виден был, когда парень также приложил ладонь к центру предмета. И на сей раз тот отличался — под рукой зажглось лишь большое углубление, ничего не перешло ни на один из меньших.

Так дальше и пошло — один ученик сменял другого, у кого-то также начинал светиться центральный круг, у других не происходило ничего. Если первые после этого отходили радостные и направлялись в сторону выхода из медитория, то вторые понуро брели обратно к циновкам. И ни у кого больше не то что не повторился результат Меланиты, а даже одно внешнее-меньшее не загоралось — только центр или ничего.

Отдельно радовало, что цвет у всех был одинаковым. Из чего сделал очевидный вывод, что это встроенная непосредственно в сам артефакт визуализация, и она не показывает истинную окраску Ядра проверяемого. Да-да, путём несложных размышлений по итогу наблюдений и догадался, что большое углубление — ни что иное, как демонстрация-имитация Ядра. А вот за что отвечают меньшие и внешнее кольцо — пока нет.

Это наблюдение ещё и успокаивало. Раз у всех он одинаковый, то и двуличность моего Ядра, если это, конечно, так, останется тайной. Почему-то пока не хотелось, чтобы данная странность стала достоянием кого бы то ни было. Всё ещё придерживаемся изначальной установки: «Не отсвечивать!», то бишь стараемся не привлекать большого внимания.

А потом дошёл черёд и до меня.

Встав на место предыдущего ученика, обратился к старшему:

— Младший Власт приветствует старшего!

— Старший рад этому вежливому младшему, — одобрительно покивал Ноэт на мои действия, а ведь не все делали то же самое… И что-то подсказывает, что зря они так. Я-то уже учёный прошлыми встречами-обращениями к наставникам, и за Мелой сейчас успел подсмотреть, пусть и издали, пока подходил.

Наставник тем временем продолжал:

— Перед тобой находится артефакт, позволяющий определить количество уровней Ядра Предела. Если тот, кто прикасается к нему, действительно достиг второго уровня, то загорится центральное углубление. Многие часто задаются вопросом: «Почему второго, а не первого?». Ответ очевиден. Назови его!

Да твою ж! Опять резкий переход от объяснений к вопросам. Лихорадочно задействовав мозг на все доступные мне проценты, выдал единственное:

— Мерилом первого уровня является само Воплощение, старший!

— Хороший ответ — верный ответ! Молодец. Какое же оно у тебя?

Уже помня, как реагировал старший Малактор на мою заминку в приёмной, выпалил сразу и без задержек всё как есть:

— Не ведаю, старший! Для исправления своей забывчивости определён в группу «1-З»!

— Хм… «Забывашки»? Интересно-интересно. Особенно, если ты смог осознать своё Ядро, так и не сделав того же с самим Воплощением. Давай же проверим твою уверенность. Прикладывай ладонь! — показалось или нет, но будто после моего признания глаза старого наставника засверкали неудержимым огнём любопытства, и он даже чуть подался вперёд в нетерпеливом желании увидеть результат.

Не став более тянуть, протянул руку и приложил к требуемому месту, где ладонь ощутила приятную шероховатость поверхности.

А ничего-то и не произошло…

— Как так?.. — кажется, но я вновь невольно свою реакцию озвучил вслух и растерянно перевёл взгляд с артефакта на хитро улыбающегося старика — никак иначе его язык сейчас не поворачивался назвать. И именно эта хитрая улыбка и стала подсказкой, что что-то делаю не так. Но спрашивать не стал — один вариант выдал мозг, ранее уже разогнанный для поиска прошлого ответа. И потому попробовал предложенное им, тем более что выглядела идея вполне логично.

И — вышло!

Растёкся цветной огонь по углублению, подсвечивая руку. Жёгся ли он? Нет. Осязаем ли он? Да, словно ладонь щекотали тысячи мелких-мелких щетинок, но на зуд ощущение никак не походило. А ещё немного холодило руку, но приятно, а не болезненно, как когда-то от соприкосновения со стенами Академии и Лабиринта. И предположения об окрасе не подвели — не выдал артефакт двойственности моего Ядра. Что несказанно и радовало, и, судя по довольному выражению лица старшего, того тоже что-то привело в подобное же чувство.

Тут гадать мне не пришлось, наставник сам озвучил причины своего веселья:

— Ха-ха-ха! Вот так денёк! Никогда не думал, что доведётся на старости лет увидеть невозможное. Да ещё и дважды, и почти подряд! Мало того, что одна девчушка с ходу показала пятый уровень, так ещё и «забывашка» без Воплощения осознал Ядро. Ха-ха-ха! — и вновь засмеялся настолько заразительным смехом, что и мне хотелось присоединиться, но собственное непонимание всех причин такой реакции старшего отрезвляло, отрезая ростки этого желания на корню.

В наступившей тишине предложил:

— Айда на Арену?

Раз ударов столько, то у нас ещё целых два часа до официального завершения занятия. Кощунством будет не воспользоваться ими сполна. Тем более что на Арену из нашего курса, возможно, ещё никто не ступал, а значит, можно снова все сливки снять. Кроме того, раз уж я получил настоящий джекпот по баллам, то Мела и того больше, всё-таки уровень-то у неё выше. Так что вывод прост — пора за новыми возможностями для наших пластин-ключей.

Оставалось только ответ девчонки получить, что не заставил себя долго ждать:

— Идём!

Согласно информации из Устава, нам требовалось найти ответвление с кодом «АК» — Аренный комплекс. Пока же брели по главной артерии Академии — бесконечному коридору, — решил продолжить расспросы Мелы, в частности про резко взятые уровни:

— А поделишься секретом, как так вышло, что бац — и сразу пятый?

Девушка некоторое время молчала, скорее всего, обдумывая варианты, но всё же ответила, правда, совсем не так, как того ожидал:

— Давай начнём с другого. Что ты знаешь вообще о третьем и следующих уровнях?

— Э-э-э, ничего?.. — кажется, но я только что случайно поломал нашу боевую сестру, ибо другого объяснения её реакции у меня просто не нашлось. Меланита как-то излишне резко остановилась, а потом о-о-очень ме-е-едленно повернула голову ко мне, распахнув широко-широко глаза, будто сказочного кого-то увидела. Даже обидно немного стало, да настолько, что не выдержал, отступил на шаг от девушки, вопрошая: — Чего?

А та, ничего не говоря, сделала шаг следом за мной. Такой же размеренно-неторопливый, как и поворот головы до. И ещё один. Жу-у-ть! Настал мой черёд замереть-смотреть, словно Счастливый Кролик на Мудрого Удава. Когда Мела настигла меня, то взяла и просто-напросто ткнула пальцем мне в щёку. И не раз. А потом хмыкнула, отступила обратно, после чего наконец начала говорить:

— Да вот проверяла, настоящий ли ты. А то сомнения возникли. Существенные.

— Конечно, настоящий и даже живой! — возмутился, потирая щёку, в которую пришлись неожиданно чувствительные тычки.

— Нет, я много чего предполагала, что ты можешь ответить, но чтобы совсем-совсем ничего, такого никак не ожидала.

— Ну уж простите! Не имелись у меня безграничные источники знаний о Пределе. Зато в чём-то другом более сведущ, — а что ещё мог ответить Меланите на её сетования по поводу моей неосведомлённости?

— Не в том дело, Власт. Просто стало понятно, с чего же лучше начать рассказ. Тем более я и сама знаю не так много, как ты себе наверняка надумал уже. Мой пятый уровень — чистая случайность, не более… — тут девушка опять замолчала, пристально вглядываясь в меня. А я не виноватый. Вот совсем! Хоть скормите меня Зверям живьём, но не могу взять и легко поверить, что человек, выросший в гильдии, ничего не знает, и всё вышло случайно. Походу, слишком явно неверие отражалось на моём лице, раз от Мелы прозвучало: — Не веришь, да?

— Извини, — покаялся я, — тут дело не в тебе, а в целом в моём восприятии гильдий. Слишком настороженно к ним всем отношусь. Возможно, всё же в бо́льшей степени попал под слова и влияние наставников в интернате, чем самому думалось. Продолжишь, пожалуйста?

Здесь ни разу не лукавил, в ходе прошлого обучения нас, детей, действительно всячески обрабатывали исподволь и внушали, что именно государство и Корпус Воинов вносят самый значимый вклад в борьбу со Зверями, а гильдии больше заняты собственным обогащением и стремлением к могуществу. Если коротко, то нехорошие они все. Я-то старался делить всё на двое, а то и натрое, но, похоже, что далеко не всегда успешно — что-то да засело в подсознании невольно и накрепко.

Кстати, потому я и ставил мини-цель, чтобы перестать Меланиту называть «гильдейской» и «серой» про себя — в нашей среде «чёрных» эти прозвища имеют уничижительный оттенок. Девушка же подобного впечатления-отношения не вызывала даже с самого начала. А затем раз за разом лишь подтверждала сложившееся поперво́й. Разве что кроме того случая с Миктланом. Но и ту ситуацию мы разрешили полюбовно.

— Продолжу. А точнее, начну. Первый уровень — Воплощение Ядра, он же по-простому и распространённому — Воплощение. Все последующие обычному люду вообще не нужны и неинтересны, кроме как связанного уже с Атрибутом. Но мы-то — другое дело. Второго уровня — Обретение цвета — ты достиг только что. Уровни с третьего по девятый называют общим Создание сателлитов…

На последних словах мой интерес и вовсе поднялся до небес, ведь прозвучало совершенно новое слово, новый термин. Настолько, что даже перебил Мелу:

— Сателлитов?

— Да. Почему такое наименование, я не знаю, в блокноте деда, что тайком читала в его кабинете, мало какие объяснения приводились. И, может, в Академии нам совсем иное название этих уровней дадут, — тут девушка вновь прервалась, заметив мою реакцию. — Что?

— Кхм, да я тут понял, что и в другом ошибся. Что за блокнот деда? Это же никак не тянет на секретные гильдейские или родовые книги и сочинения, — пояснил.

А затем настал и мой черёд наблюдать такую же эмоцию собеседницы.

— Какие ещё книги? — теперь уже девчонка непонимающе смотрела на меня. — Нет ничего подобного у нас. В смысле, в библиотеках нет ничего, связанного с Силой. Не вставшим на Путь Предела и рано, и бессмысленно читать такое, а для уже состоявшихся Воинов они просто бесполезны. На мои вопросы о Воплощении взрослые всегда уходили от ответа. Мол, вырасту, обрету, всё сама пойму. Так что рабочие записи деда, которые пару раз украдкой прочла, — вот и все источники знаний.

— Однако… — протянул я на столь неожиданные гильдейские откровения, а после и добавил в сердцах: — Не понимаю, почему так тщательно скрывают информацию? — чем, похоже, изрядно развеселил девушку, потому как мелодичными колокольчиками разнёсся её смех по коридору и ответвлению с нужной нам комбинацией «АК», у которого мы уже и вели тихий разговор.

— Не скрывают, Власт, — всё ещё продолжала улыбаться Меланита. — Всё взаимосвязано. Вот ответ на твой сегодняшний вопрос о Потенциале на многое и мне глаза открыл. Например, почему не пытаются маленьких детей провести через обретение? Первое — только у государства, если этому, конечно, верить, есть способ проверки этого самого Потенциала. А если он ничтожно мал, то попытка получить Воплощение будет иметь смертельный исход или того хуже. Второе — зачем гильдиям связываться и нянчиться с недорослью, что получит в руки необузданную силу? Ради форы в пяток лет? Оно того не сто́ит. Проще отправить десяток Воинов за ресурсами и затем добытым оплатить обучение. Пусть лучше другие страдают с кандидатом. А когда успешный ученик вернётся в родную гильдию, орден или поступит на службу в Корпус, то сполна отработает все затраты. И не единожды. Когда-то и я обязательно расплачусь с вами за обучение!

Такое завершение стало для меня неожиданным, так что охладил её порыв-пыл:

— Да как бы ты уже.

— Как это? — не поняли меня.

— Мы же команда! — улыбнулся.

— Разве это так работает? — не поверили мне.

— Конечно! — настаивал.

— Х-хорошо… — согласились всё же со мной.

Убедил — и славно!

А затем указал на давно нас ожидающее — на «АК»:

— Пойдём?

Мела кивнула, так и направились вглубь Аренного комплекса. Попутно не удержался и похвалил:

— Но если ты взяла пятый только на основе обрывочных записей деда, то моё тебе уважение!

— Спасибо, — поблагодарила Мела и продолжила: — Честно говоря, сама не знаю, как так вышло. В детстве пришлось много времени в медитациях провести, а они такие ску-у-учные! Иногда вообще засыпала, что частенько случалось, а наказывали строго… Пришлось хитрить, чтобы не скучно сидеть было, тогда-то и стала пытаться представлять то, о чём писал дед. А говорилось там, что Ядро Предела — центр всей системы развития Воина. Окружено главное Средоточие ядрышками поменьше — сателлитами, которых должно быть семь штук. Часть слов мне тогда была совсем незнакома, вот их и искала в библиотеке. Потом сидела на медитациях и воображала, а между этими занятиями рисовала то, что пыталась представить. И снова воображала. Так и повторяла раз за разом. И сегодня оно как-то само всё. Только я разобралась с Ядром, как вспомнила за свои детские старания, и следом зажглись три ядрышка рядом с большим.

— А как они ощущаются, сателлиты эти? Как и само Ядро? Тот же жар, та же энергия? — засыпал вопросами.

— М-м-м, нет. Совсем не так. И тут, думаю, лучше дождаться завтрашнего занятия и объяснений наставника, потому как и сама не знаю, куда и как двигаться дальше. А старший отказался отвечать, сославшись на нежелание повторяться.

— Эх! Вот и мне тоже не стал ничего рассказывать, — посетовал и я на скрытность и лень Ноэта, а дальше разговор наш и вовсе прервался из-за новой преграды.

Глухое коридор-ответвление Аренного комплекса наконец-то вывело нас к цели, которой оказались почти близнецы могучих дверей Библиотеки. «Близнецы» — потому что в основе такое же светлое дерево под стать стенам. «Почти» — потому что резьба здесь была совсем-совсем иной: она жила своей жизнью, где каждый фрагмент, её составляющий, демонстрировал своё лучшее мгновение. Повторяющиеся раз за разом картины соревнований, сражений учеников-Воинов друг с другом на странных и не очень аренах, с самыми разными Воплощениями в руках. Снова и снова. И, похоже, полотно дверей очень древнее — на одном из самых крупных фрагментов среди Воинов присутствовала одна легко узнаваемая личность. Родимус Беспечный со своими Граблями.

Что до странности арен, то вот, например, одна из самых-самых непонятных, изображённая на очень мелком фрагменте. Выглядела она подобно шахматной доске, но только не плоской и привычной, а разделённой на самостоятельные клетки. Каждое такое поле держится в воздухе: одни перевёрнуты вверх ногами, другие висят под наклоном, третьи вообще вращаются вокруг своей оси. Притом они ещё и размер свой меняют — становятся то меньше, то больше. А иногда и рассыпаются кубиками, растворяясь… По этим полям перемещаются фигурки Воинов в погоне за особой клеткой — единственным чёрным полем, постоянно возникающим в разных местах. Завораживающее зрелище! Но голова кругом всё равно шла, стоило только попытаться уследить хоть за какой конкретной фигурой-Воином.

Но долго стоять и предаваться разглядыванию мне не позволили. Меланита перекрыла обзор, а следом раздался стук ручек-колец о закрытые двери…

В общем, дело шло ни шатко ни валко. У всех, кроме нашей невероятной сестры. Меланита-таки умудрилась шестой уровень взять. Как? Остаётся только Предел вопрошать, потому что даже старший Ноэт пребывал в абсолютной прострации, когда артефакт подтвердил новый ранг. Как там Чупакабра её назвал? Проклятая? Как бы не так! Избранная Силой — вот за такое готов голос свой отдать, нисколько не покривив душой.

Было ли мне завидно? С одной стороны — конечно! Кто ж откажется от силы в здравом уме и в нашем про́клятом мире? Правильно, никто. А с другой — ну, сильная и что? Я обязательно догоню её! Дайте только с Воплощением разобраться. И к тому же девчонка в нашем отряде, а значит: «Её сила — моя сила!» — и заполировать эту мысль особым смехом Чёрного Властелина.

Да и неизвестно ничего окончательно. Может, молчаливый Аркос скрытым гением-талантом окажется, как только пробьётся на второй уровень. Или кто-то совсем другой. Вот если бы Мела сразу десятый взяла, отправилась за Атрибутом, да вернулась двадцаткой — тогда точно бы только и осталось, что локти кусать да плакать от собственной несостоятельности. И, конечно, радоваться, что у человечества появилась столь могучая Воительница с великолепным Потенциалом.

Когда наставник твердил, что за медитациями скоро будем проводить всё больше и больше времени, он ни разу не шутил. Выделенные на занятие часы пролетели чуть ли не мгновенно: закрыл-открыл глаза, и всё — пора двигаться дальше. И не просто двигаться, а прям бежать! И как можно быстрее — и столовку безбожно пропустили, и в практории почти опоздали. По самому краешку прошлись…

А затем вновь настало время старшего Малактора.

Наверное, никогда не смогу не то чтобы привыкнуть к тому, что приходилось испытывать на каждом его занятии, но даже забыть. Да кого я обманываю! Никто не сможет. Но главное, что его методы работали — пусть и не с каждым разом, но иногда наши ряды редели. Счастливчики уходили, гордо неся Воплощение, словно знамя победное… И с каждой новой потерей уровень сложности для остальных повышался и повышался… Вот уж точно: «Бесконечность — не Предел!».

Но я не сдавался — раз за разом упрямо бежал, шёл и даже хромал на все занятия. Более того — бывало, что и до самой глубокой ночи зависал то в медитории, то в общем практории. Выкладывался, наверное, так, как никто иной в нашем наборе, страстно веря, убеждая самого себя, что всё обязательно получится, что справлюсь. Я положил на алтарь задуманного слишком много всего, а точнее — вообще всё, и запасного плана по поиску семьи просто-напросто не имел.

С лекциями дела обстояли грустно — в расписании они ставились удивительно редко, будто решили нас максимально нагрузить практикой и медитациями. Во всяком случае, тех, кто переходил на второй и выше уровни. А вот кто чалился всё ещё на первом, тех максимально нагружали знаниями о Зверях — теоретических и практических. Но это на основе рассказов Кирона, который самым последним из нашей команды взял второй, сперва догнав меня, а затем и обойдя.

Пока Круглый находился в числе «отстающих», то рассказывал нам про практические занятия по вскрытию Зверей, причём сперва тренировки проходили лишь на манекенах, а затем стали и настоящих тварей потрошить для наработки опыта и навыков. Причём иногда Звери были вполне себе живыми. То ли Академия вознамерилась открыть свою скотобойню, то ли ребят старательно готовили к работе в рядах «Уборщиков».

Это такая дополнительная структура Корпуса, занимающаяся зачисткой территорий после отражения нашествия Зверей. В обязанности входит поиск и уничтожение недобитков из числа монстров; добыча всего полезного, что только можно с тех взять; а также сбор материалов для исследований и опытов. И, наконец, самая настоящая уборка земель после всего. Иногда настолько тщательная, что буквально просеивают песок. Ещё говорят, что основали «Уборщиков» с подачи самого Родимуса Беспечного. Мол, тот настолько бесполезным и слабым был в начале своего Пути Воина, что никто в Корпусе не захотел его к себе забирать после выпуска из Академии — всех смущало его Воплощение. Тогда и слова-то такого не знали — «Отклонение». Но Родимус сдаваться ни в какую не хотел и организовал «Уборщиков» в пику всем.

Грусть в отсутствии лекций заключалась в том, что незнание не освобождает от отчётности. И всё то, что Кирон и другие проходили со старшей Фероной, нам приходилось штудировать самостоятельно то в Библиотеке, где градус напряжённости стремительно повышался изо дня в день, то на основе чьих-то конспектов. В нашем случае — на записях Круглого. Чьи-то ещё раздобыть нам не было нереально.

Во-первых, мы так ни с кем более сильно и не задружились из братьев и сестёр. Сначала — банально некогда, а потом стало поздно. Видя наши постоянные стычки со «свидетелями» и ещё десятком примкнувших к ним «гильдий», никто не горел желанием становиться нам товарищем. Тем более, что до перехода наших столкновений из устных в мордо-прикладные и зубо-считательные оставалось совсем чуть-чуть.

«Во-вторых» проистекало от тех же «гильдий». Именно с их подачи реально умные ребята стали продавать свои конспекты. Причём не абы кому. И цена там злобно кусалась. Для всех, но не для «правильных» гильдейских. В общем, здесь мы тоже пролетали как фанера над Столицей. Вот тебе и «равные возможности», старший Хтор.

И никто, никто не спешил никого наказывать за все свежеустановленные порядки. Может, конечно, упоминаемое старшим Хтором «однажды» всё-таки и наступит, но если и да, то когда оно ещё случится. А проблемы нарастали день ото дня из-за всех этих нежелающих жить настоящим и действительным — в конце концов братья и сёстры разбились-поделились на привычные по прошлой жизни объединения: «гильдии», «ордена», «чёрные» и прочие, они же — «неприсоединившиеся».

Первых было подавляющее большинство, причём, несмотря на то, что внутри у них самих сложилось несколько сильных и противоборствующих фракций, действовали они за редким исключением сообща. «Ордена» занимали третью строчку и поставили себя максимально обособленно: «Не трогайте нас, не тронем и мы вас». Что до «чёрных», то они оказались вторыми. Но единым фронтом действовать не умели, да и не хотели. И последние, они же и самые малочисленные — «неприсоединившиеся», среди которых затесалась и наша команда. Иначе говоря, социальное взаимодействие внутри курса сложилось совсем не таким, каким должно было быть со слов старшего Хтора.

Без осознания своего Воплощения дело с сателлитами у меня тоже ничуть не двигалось. Меланита к тому времени добралась аж до восьмого. За ней уверенно держался — кто бы мог подумать — Аркос, достигший шестого. Миктлан застрял на пятом, и ему в затылок дышал Кирон на своей свежей четвёрке. Самым массовым среди нашего набора стал третий — почти все легко прошли этап Сателлита Кости и теперь страдали с Кровью.

За всей этой насыщенностью дни сплетались в единое неразрывное полотно, и возвращение старших курсов грянуло внезапно и громко, словно Гнев Небесный. Академия резко забурлила, наполнилась новой жизнью, суетой. Теперь в бесконечном коридоре круглосуточно сновало настолько много учеников, что стоимость быстрых перемещений за баллы рейтинга перестала казаться такой уж и заоблачной. Довелось увидеть и нескольких пострадавших, которых тащили в Лекарский корпус, — их чуть не расплющило людским потоком, выплеснувшимся однажды со стороны Аренного комплекса. Как потом выяснили, там прошла очередная битва за рейтинг среди первых строчек, вернувшихся из своих приключений.

Арена преобразилась с возращением старших. Теперь стоило в ней оказаться, как тебя встречало не то «шахматное» поле с особенной гравитацией, а нечто другое. Само-то поле осталось на прежнем месте, просто теперь между ним и входом появилась Стела Вершины. Штука, показывающая в реальном времени изменения в таблице рейтинга. Что, в общем-то, и правильно, ведь пускать всех к дорогим графоносам ради разглядывания, какие же сегодня изменения постигли список, — не самая лучшая идея.

Из чего выполнена Стела — даже пытаться угадывать не стали. Но вид имела просто фантастический. Сама по себе кусок плоского и прозрачно-кристаллического чего-то янтарного цвета, а чёрным отображалась вся важная информация. Как потом подсказал старший Катаврон, там и расписания всех боёв тоже выводятся, и не только они. На ощупь Стела оказалась ледяной настолько, что сразу вспоминался тот пробирающий холод стен Академии из самого первого дня. Наверное, то ощущение со мной навсегда.

Преобразился не только Аренный комплекс. Изменилась и главная артерия Академии — в бесконечном коридоре появились новые ответвления, которые ранее отсутствовали, и речь не только о Лекарском корпусе.

С одним из новых поворотов оказалась связана отдельная мощная волна ажиотажа. Вскрылось, что те баллы рейтинга, ежедневно отбираемые у каждого, не исчезали бесследно. Честно признаться, раздел Устава, освещающий эти нюансы, мы пропустили. И зря.

У каждого курса существовала избираемая структура самоуправления из числа самих учеников. Вот этим выбранным удерживаемые баллы и «падали». С учётом количества братьев и сестёр сумма там должна была быть поистине астрономическая. И это… привлекало. Всех. Тем более, что на этом вкусности и возможности не заканчивались.

Что до способа попадания в Совет Трёх, то на каждом курсе он был свой. На нашем первом система отбора включала в себя три этапа.

Первый гласил, что кандидатом может стать любой, достигший этапа Сателлита Костей. Раз это и был самый массовый уровень, то желающим попасть в число счастливчиков автоматически стал фактически каждый, за редким исключением.

Согласно второму, необходимо пройти несколько испытаний. Но они год от года менялись, так что здесь вопрос оставался открыт для новых скандалов, интриг и расследований. Что и будоражило умы всех утром и днём, вечером и ночью. Самым популярным местом обсуждения в итоге стала наша родная столовая вторая общая. До СТ-3-О так никто и не дорос — в неё как раз и открывался доступ, если стать одним из Трёх. Или просто набрать всего лишь жалкие десять тысяч баллов. Легко! Прям как два пальца о брусчатку.

Третий этап был самым лаконичным. И звучал он как: «В конце останется только один!». И, конечно, двое, занявших следующие за ним места. Тоже из разряда домыслов пока что, но все как один сходились на том, что речь здесь идёт как раз о боях на Арене.

Слова Светлого потому однажды и прозвучали внезапным ударом:

— Нам надо.

Да настолько неожиданным, что мы поначалу и не поняли его:

— Что надо?

— Место в Совете Трёх, — как малым детям, невозмутимо развернул свою мысль Микт.

— Э? — за всех ответил Аркос, и в его лице мы столь кратким вопросом выражали своё единодушие, как никогда.

— Нам нужны ресурсы, к которым открывает доступ место одного из Трёх, — всё так же продолжал разжёвывать Микт.

— О-о-о! — ну как тут не восхититься светлым гением Светлого?

Тем более что его слова полностью укладывались в ранее предложенный план Меланиты по закладке фундамента «чтоб если вверх, то в самое Небо». Правда, я мог пока что только желать ребятам благосклонности Леди Удачи — сам-то уровнем не вышел. Но надежду питал, что успею-таки прорваться, до старта которых оставалось совсем немного.

Помимо всего улучил однажды и момент для расспроса ребят про цвета их Средоточий. Ответы не порадовали. Одноцветные.

Весь доступный ярус Библиотеки тоже облазил. Но ничего не нашёл. В смысле, нашёл-то я много всякого и интересного, причём не только полезного для решения проблем с лекциями старшей Фероны, но и вообще. А вот про двухцветность — ноль, пустота. Будто такое Ядро — что-то неизвестное. А может, известное, но тщательно скрываемое. Не стал никому раскрываться и я. Даже друзьям — помочь всё равно ничем не смогут. Во всяком случае, пока.

Может, могла бы Меланита что-то прояснить, но после той истории с записями деда и «взятием» пятого вера в то отсутствовала. Не в плане доверия к девчонке, а в её знания. Да и поговорить с ней тет-а-тет всё никак не выходило насчёт всех обещанных и скопившихся «потом».

Складывающаяся вокруг меня ситуация не нравилась совсем — слишком много тайн рядом вертелось. Так-то план «не отсвечивать» всё ещё выполнялся, но количество доминошек, из-за которых он мог посыпаться в любой момент, ни разу не стремилось уменьшаться. Только смеялось и росло. Спасибо Пределу, что не в геометрической прогрессии.

Так всё и тянулось более-менее предсказуемо, каждодневно и размеренно, пока не случилось непоправимое.

«Забывашек» осталось пятеро.

Две девчонки, среди которых всё еще присутствовала Амазонка.

Три парня, среди которых был я, Пожиратель-сосед и ещё один примечательный субъект.

Пожиратель всё также вызывал у меня иррациональное неприятие, и слуховые галлюцинации: «Сожру! Всё сожру! Всех сожру!» — рядом с ним ни в какую не желали проходить. А в последнее время и вовсе будто взбунтовались, усилились. Если бы верил во что-то типа одержимости, то уже давно искал бы экзорциста. Но для кого из нас — вопрос открытый.

Субъект Примечательный был именно что таковым. При взгляде на него возникало ощущение, что его фигура то совсем расплывается, то вновь собирается воедино, восстанавливая плотность, и двоится, а то и вовсе множится. И дымка. Серая такая, будто пеплом или прахом присыпан добротно. Но если зажмуриться да головой мотнуть посильней, стряхивая наваждение, то оно проходило, как ничего и не было, и Примечательный становился вполне обыденным.

И только сёстры ничего подобного не вызывали. Самые обычные девчонки. С поправкой, конечно, на то, что находятся в Академии Предела, в группе «забывашек». В общем, хоть они и не пробуждали ни платонического, ни физиологического интереса, но лечился от испытываемых галлюцинаций именно видом прекрасной половинки человечества.

Непоправимое же крылось в приговоре, вынесенном старшим Малактором:

— Вы — Избранные!

Самым любимым местом стало другое.

Стена Мелодий.

Располагалось оно так же, как и Круг, в одном из изолированных ответвлений практория. Доступ к Стене впервые появился только на седьмом уровне, этапе Сателлита Кожи. Вся Стена, выглядящая как высоченная плита из стекловидного камня, была испещрена бесчисленными шрамами от полученных за десятилетия ударов. Каждый удар по ней порождал в ответ звук. В зависимости от силы, скорости и ещё доброго десятка параметров, с которыми производилось воздействие, звук рождался совершенно разный. От приятно-мелодичного до мерзостно-дисгармоничного. Наставник даже легенду поведал, что на стене можно сыграть известнейшие симфонии прошлого при должном умении. Но последний раз этого добилась только Эрни Суетливая. Да и случилось то, когда ту одолела очередная хандра от того, что нигде нет суеты, что негде её навести. И не с кем.

И Меланита загорелась! Страстно желала если не повторить прошлый подвиг великой Первой, то воплотить легенду уже самой. Тем более кое-какие представления о музыке имела из своей прежней жизни, когда детство ещё было счастливым, когда мама радовала их игрой на скрипке в редкие вечера спокойствия. Потому девушка и стала часто пропадать здесь до глубокой ночи после всех обязательных занятий.

Правда, случилось это уже после того, как она погасила огонь предыдущего интереса, разожжённый когда-то в подземелье Властом.

Мела освоила-таки на практике навык со сменой рук для клинков Воплощения. Далось это с изрядным трудом, пришлось ломать устои своего сознания, а может, и чего-то более глубинного. Но результат окупал все потраченные дни и усилия сторицей! Разнообразие её приёмов резко возросло, причём не только благодаря наставнику, проводящему с учениками разъяснительные и демонстрационные занятия по обращению с их типом Воплощения. Меланита словно прошла повторно этап Воплощения Ядра, и Предел расщедрился на новую порцию знаний-навыков. Странным же было то, что никто более не смог повторить её успех. В том числе и сам старший.

Но всё перечисленное, вся текущая жизнь Мелы стали возможными не только из-за новых и, пожалуй, по-настоящему первых друзей.

Всё стало возможно благодаря неожиданному подарку самой Госпожи Судьбы. Проблема с её последним — во всех значениях этого слова — Ядром Зверя разрешилась невероятным образом. Оно полностью восстановило свой заряд. И невозможности не заканчивались лишь на одной «зарядке».

Ядро ещё и качество своё повысило.

Теперь в руках Меланиты находилось то, из-за чего и сломалась её прежняя жизнь — пропали и погибли родные, гильдия пришла в упадок, став чужой.

Это пугало.

Не дай Предел, кто-то узнает о подобном сокровище в руках ученицы-отщепенки всего лишь восьмого уровня. Исчезнет, и — всё! Знать не знаем, не поступала к нам такая. К тому же, пугали и необъяснимые причины столь кардинального изменения сущности, дарующей Меланите новые мгновения настоящего. Никогда прежде ни о чём подобном не доводилось слышать. Она даже весь доступный ярус Библиотеки облазила втихомолку в поисках объяснения этого феномена. Но — пусто.

И всё бы хорошо, но сегодня всё изменилось.

Вместо привычной четвёрки ребят её встретили трое.

Аркос, Кирон и Миктлан.

Власта не было.

И всё бы хорошо, если бы не два «но».

Первое — лица парней выражали неподдельное беспокойство, а Кирон и вовсе встречу начал с панического:

— Всё пропало! Власт пропал!

Дальше подключился Миктлан с пояснениями:

— Мы стучали, мы звали, но никто из комнаты так и не отозвался, никаких признаков жизни оттуда не подали.

— Надо к кому-то из старших идти! — стоило закончить Миктлану, как тут же снова Кирон-паникёр возник.

Но Круглого тут уже охолонил и сам Светлый:

— К кому ты здесь пойдёшь? Тут тебе не там! Мы — лишь обезличенные личинки Воинов. Нет каких-то воспитателей, закреплённых за группой учеников. Да и самих групп нет.

— Твоя правда, Микт, — понурился в ответ Кирон.

Над обоими спорящими молчаливой скалой возвышался угрюмый Аркос.

Всё ещё пребывая в некоем непонимании ситуации, Меланита произнесла первое, пришедшее в голову:

— Группы есть. Практические же.

— «Забывашки», — прогудел Шкаф.

— Точно! — воскликнули в унисон Миктлан с Кироном. — Идёмте скорее!

— А вы не слишком торопитесь с выводами? — Мела справилась с первой реакцией и приступила к выяснению всех обстоятельств возможной пропажи.

— Опаздываем! Ты же сама вчера волновалась, что он после практики не явился на сбор в столовку! — тут же развернулся к ней Кирон.

И да, Круглый был прав, такое действительно имело место.

Пусть Власт в последнее время и проводил всё больше и больше времени за своими занятиями и медитациями в попытках преодолеть барьер, но раз в неделю железно выбирался на общий сбор в столовку. Вчера как раз был один из таких дней. И Меланита почему-то не на шутку забеспокоилась, когда парень не явился на условленную встречу. Как будто давно застывшее во льду сердце кольнула неожиданная боль нехорошего предчувствия… Давно она ничего подобного она не чувствовала. Даже когда извинялась за свой поступок в подземелье перед Миктланом — раскаялась разумом, но не душой. Если вчера ещё неявку Власта объяснить как-то можно было, то сегодня уже никак.

Потому и согласилась сейчас:

— Идёмте! — и поспешила впереди всех, просто потому что только она и знала полный путь к П-1-З, что находился не так далеко от её П-1−2М. Тем более что из любопытства как-то даже добиралась до места истязания Власта.

Но сегодня там встретила их неудача. Практорий оказался закрыт опостылевшей неприступной пеленой. Оставалось только принять нелёгкое, но верное стратегическое решение: «Отступить сейчас, чтобы вернуться потом» — а именно, что перед практическими занятиями. Уж тогда-то наверняка доступ внутрь будет открыт.

Расположившись в столовке, хотели было приступить к мозговому штурму проблемы с нежданно исчезнувшим, как внезапно рядом раздался вопрос, заданный очень робким голосом:

— Простите… А ваш друг тоже исчез?

Да настолько неожиданно прозвучало, что аж вздрогнули! Только что рядом с ними никого не было. Пустота вокруг на пяток столов, а потом бац — и стоит та девчушка-Ангел, подруга Амазонки.

И это второе «но» из списка.

К сожалению Власта, он постоянно забывался и часто вместо имени использовал собою же придуманные прозвища. А если уж имени не знал, то вообще пиши пропало. К текущему моменту под сотню прозвищ его монструозный мозг точно породил, но это лишь примерное число только на основе того, что им довелось услышать. Витало подозрение, что прозвищ на самом деле много, много больше.

И Меланиту в этом кое-что смущало. Власт никогда не обращался к ней иначе как по имени. Но смущало не в прямом смысле слова, а скорее обижало. Почему только она одна не такая? У всех остальных по одному, а то и по два прозвища.

Так вот, эта белокурая малышка стояла рядом и настолько требовательно смотрела на их команду своими красными глазищами, что становилось жутко неуютно. И от нечеловеческого цвета глаз, и от напора-требования, в них плескавшегося.

Потому в царившей вокруг тишине громом небесным и прозвучал скрежет стула по полу — Меланита, похоже, что единственная из команды, кто не впал в ступор от внезапности явления Ангела, отодвинула тот от стола, сопроводив словами:

— Присаживайся…

— Камелия. Меня зовут Камелия, — робкий голос Ангела чутка окреп, а затем девчонка присоединилась к их группе.

Имя ей чудо как подходило, будто подбирали его исключительно под её же цвет глаз. Редко, очень редко в современном мире встречались носители необычной радужки. И, как ни прискорбно, но почти всегда это не несло никакого скрытого значения — не обладали особыми силами их владельцы, а скорее даже наоборот. Такие, как Флагран Сжигающий, были настоящими самородками.

Камелия же присоединилась к ним не только сейчас, а в целом. Во все последующие дни и даже недели она стала оказываться за их столом. Но никто против не был — и их команда, и девчонка остались без важных для себя людей, в компании с которыми гораздо легче было преодолевались все преграды, возникающие по ходу учёбы.

«Забывашки» исчезли вообще все, их практорий так и продолжил оставаться всё время недоступным.

Любые другие старшие, к которым ребята обращались с вопросами относительно судьбы Власта и Флаграны-Амазонки — подруги Камелии, — либо совсем молчали, либо выпроваживали их, советуя никак не отвлекаться от учёбы. Ребята уходили, чтобы на следующий день вернуться вновь и досаждать всем доступным наставникам теми же вопросами.

Встречать Смерть, пусть и не Голодную, с закрытыми глазами я не собирался. И держался! Упрямо смотрел вперёд. Не просто упрямо, но и жадно! Сполна стремясь напоследок утолить неуёмное любопытство разглядыванием пейзажей и руин, показавшихся за слоем радужных облаков.

А затем произошло неизбежное.

Удар! Которого не случилось.

Смерть! Которая не пришла.

И я… впечатанный в песок. Но не со всего маху, не со всей силой, присущей неодолимой гравитации, и скоростью, набранной благодаря ей, а нежно и мягко, будто на перину колыбельной чьи-то заботливые руки положили.

Отныне и навсегда я знал, что ответить на вопрос: «Эй ты, хочешь лёгкого адреналина?».

Сплёвывая песок, перевернулся на спину, уставившись в ту глубину неба, из которой только что явился на грешную землю. Где-то далеко-далеко в стороне виднелись две точки, быстро идущие на встречу с Судьбой, как только что я. Похоже, Избранные действительно мы все, и наблюдаю полёт девчонок, что должны были вступить в пелену следом. А вот ни Пожирателя, ни Примечательного в момент своего падения не видел, но тут причина очевидна — не до того совсем мне было.

И коль я жив, цел и даже немножко Грозовой Орёл, то пора решать, что делать дальше, нечего просто так рассиживаться-разлёживаться. Наставник — нехороший человек, ни словом не обмолвился — куда, зачем и как. Хотя «зачем» понятно: надо вспомнить всё. А вот «куда» и «как обратно» — открытые вопросы. Но всё решу обязательно, сейчас же первым делом предстояло установить, а где я, собственно, нахожусь.

В глобальном значении всё просто — внутри Аномалии. В более частном — надо выяснять.

Но кое-что уже сейчас смог определить однозначно. И на основе этого в вариант, что нахожусь внутри какой-то другой Аномалии, не той, что под Академией, не верилось совсем.

В определении, как ни странно, помогли воспоминания о подземном озере. Именно там мы с Миктланом впервые встретили кристалл такого цвета. Тогда же мелькало предположение, что синий гигант не просто подпирает потолок, а пронзает его насквозь, приходя откуда-то извне, сверху. Сегодня я получил ненужное подтверждение этой мысли: чуйка подсказывала, что вон та громада молниевой синевы в противоположной стороне от места падения сестёр-«забывашек» — это и есть верхняя часть того подземного исполина.

Что же до места геройского приземления, то я находился на берегу небольшого озера. Оттого и пришлось сплёвывать песок, что даже хорошо, так как пару метров в сторону — и пришлось бы уже воду глотать, а потом и вещи выжимать-сушить. И мёрзнуть. Как-то не особо тепло в округе было, скорее даже прохладно. Придётся греться древним способом, не раз подтверждающим действенность, — двигаться больше, двигаться быстрее.

Тем более и мотивация имеется. Большая такая, зубастая. От вида которой только и остаётся, что замереть да молиться Пределу, чтоб не в её вкусе оказаться.

И похоже, Сила не осталась безучастной, услышала меня!

Тварь фыркнула в моём направлении, да, развернувшись, отправилась в сторону, противоположную той, куда я собрался. Чему и занялся, также фыркнув Зверю вслед. А в придуманном плане действий отметку сделал, что место для будущего отдыха следует подбирать и готовить заранее, с учётом неизвестных опасностей. Тем более, что привалы точно предстоят — девчонки падали далековато от моей точки, и за короткое время добраться до них никак не выйдет, если только крылья не отрастить.

По мере удаления от озера местная флора претерпевала значительные изменения. Если у воды по большей части густо росли невысокие кустарники да деревья, то чем дальше, тем более могучими и редкими они становились. И всё стояло вперемешку — лиственные и хвойные представители растительного царства. Редкость же их была мне на руку — обзора больше, шансов нарваться на неприятности меньше. Но, конечно, шансы далеки от нулевых — даже обычные животные отлично умеют маскироваться, что уж говорить о Зверях со способностями.

Отдельно радовало, что временем суток в дороге я не ограничен. Раз это Аномалия закрытого типа, то смены дня и ночи здесь можно не ожидать — за местное светило та синяя громадина, остающаяся за спиной и заливающая всё вокруг своим резким и ярким светом. Так что по времени для отдыха стоит ориентироваться лишь на собственные силы, в ноль которые высаживать никак нельзя, помня золотое правило выживания: «А вдруг?».

Как рассказала старшая Ферона на одной из лекций, на данный момент выделяют три типа Аномалий: открытая, закрытая и спящая.

Под Академией находится закрытый тип, то есть изолированная от внешнего, то бишь нашего мира. Определить такие Аномалии легче лёгкого: чаще всего делается это по небу — оно у них своё, наши привычные звёзды отсутствуют, в том числе и главная — Солнце. Кроме того, могут отличаться и законы природы, как та же великая гравитация или течение времени. Вот из-за этого и случилась та несостыковка между сроком прохождения Испытания и реально прошедшим временем. А ещё бытовало предположение, что закрытые Аномалии — это осколки иных миров.

Аномалии открытого типа, как и следует из их названия, противоположны вышеописанным. Они — плоть от плоти нашего мира, их границы зачастую совершенно незаметны, просто в какой-то момент осознаёшь, что окружающая действительность странно изменилась, неуловимо или весьма. И природные законы там не будут сильно отличаться от привычно-обыденных.

И спящий тип — самое простое и незаметное. До Расширения Зоны никто знать не знает, что где-то рядом находится Осколок. Люди живут себе обычной жизнью, а потом — бац! — и теперь там пробудившаяся Аномалия, ставшая открытой или закрытой.

Потому-то столь необычное приземление и стало возможным, тогда как в открытом типе от моей тушки только красно-белая лепёшечка неаппетитного вида осталась бы.

Помимо изменения флоры, менялась и опора под ногами. Песок сменился сперва одуряюще пахнущим чернозёмом, а затем и вовсе пошла каменистая поверхность. И это был мой сознательный выбор — топал не просто в направлении падения девчонок, а ещё и к ближайшему возвышению-холму. В плане действий первым пунктом значилось забраться как можно выше да разведать округу максимально возможно.

Достигнув цели, приступил к осмотру, дополнительно забравшись на одно из деревьев. Кстати, зон отчуждения, как у подземного озера, не встретилось ни одной. Сплошь обычные, безопасные деревца, но очень древние — судя по могучим стволам и обилию мха. Безопасные — это прекрасно, ведь значит, что на одном из этих представителей высших растений при случае и устрою привал. Если не повезёт найти что-то типа расщелины. Возраст деревьев вновь наводил на размышления о временных несостыковках между годом Пришествия Предела, представшими картинами здесь и мёртвым городом где-то внизу. Как тут не согласиться с идеей об островках иных миров?

Смотреть в направлении синего светила, как и в подземелье, было нестерпимо, так что пришлось окрестить то направление условно изученным и перенаправить всё внимание другие направления, которые принесли новые открытия.

Руины. И не одни, а в доступном секторе насчитал аж четыре. Что-то вроде за́мка-цитадели в количестве двух штук, громадной башни-шпиля и города странноватого вида. Вот вам и ещё пища к тем размышлениям о несостыковках. Откуда могли взяться подобные сооружения?

Взять, к примеру, цитадели. Одна — Белая, вторая — Чёрная. Полные противоположности друг друга.

Первая, дюже гротескная, возвышалась, словно болезненный нарост на коже. Стены её даже на расстоянии не выглядели прямыми — изгибались неестественно плавными складками, будто вылеплены из гигантских гор воска или выложены кусками застывшей плоти. Местами очертания воспринимались настолько неприятными, что непроизвольно хотелось скривиться, а сердцу — сжаться. И башни сооружения не стремились гордо в небо, а извивались, увенчанные чем-то вроде костяных шипов или окаменевших щупалец. Может, и впрямь из костей, что белому и соответствует.

Вторая цитадель, как и сказал, абсолютная противоположность — стремительная, агрессивная и бездушная квинтэссенция стихии разрушения. То, что там впивалось в небо, язык вообще не поворачивался назвать башнями. Ближайшая ассоциация — исполинские лезвия. Зазубренные, тёмные. И всё остальное в ней было под стать — настоящее насилие над самой идеей округлости. Она казалась вбитой в плоть мира гигантским молотом. И так же, как и Белая, воспринималась осколком иной, чуждой реальности и логики. А ещё её чернота была не отсутствием света, а активным его поглощением.

За город ничего более конкретного сказать не получалось, кроме его странности, — слишком далеко. Только, что при виде него возникало ощущение некой неправильности, но то и про цитадели верно.

Ближе же всего к известному месту падения других «забывашек» находилась Тёмная Башня — величать её тоже решил заглавно, как и Цитадели, слишком уж они все внушали даже на большом расстоянии. Громада Башни за малым не пронзала местные облака, которые оказались ниже, чем думалось как в момент падения, так и в первые мгновения после него. А вот конкретные детали её архитектуры с текущего расстояния разглядеть не получилось. Будто какое-то тёмное марево постоянно искажало её черты.

Но уже сейчас понимал, что иного пути для меня нет. Если девчонки выжили при приземлении и выживут впоследствии, то наверняка двинутся в сторону такого ориентира. К тому же где, как не там, искать выход — новую пелену-портал? Только среди наследия чьей-то разумности. Ну а мотивирующие приключения для преодоления барьера в памяти по поводу Воплощения стопроцентно встретятся по пути.

И к этим испытаниям стоило подготовиться как следует.

Тем более у меня есть настоящий «рояль в кустах»! Не воспользоваться которым — самый настоящий грех. Так что, если бы не родименькая паранойя, то обязательно воскликнул вслух, не особенно стесняясь:

— Безымянный пояс-артефакт, я выбираю тебя!

Но безопасность — наше всё, так что сдержался, не издал ни звука и скользнул в хранилище за своим набором выживания. Что же до безымянности, то, в отличие от артефакта Микта, мне никто не сообщал название пояса, а сам что-то пока так и не придумал. Но обязательно исправлюсь! Если выживу.

«Набор выживания» — это, конечно, очень громкое название. Всего комплекта — нож да те части формы Академии, что и подразумевались к ношению вне её стен. Ещё в набор входило немного еды, которую удалось натаскать из столовки в артефакт, после того как опытным путём подтвердил доставшееся ранее знание, что она не портится внутри. Доставать её сейчас, естественно, не стал. Кроме пищи в артефакте также находились и другие полезности, что не были связаны с Академией, а пришли со мной — тот же кремень, остатки невероятной бечевы и прочее по мелочи. Чего-то более полезного раздобыть за время, проведённое в стенах учебного заведения, не удалось — неоткуда.

Но не зря говорится: «Здесь вам не тут!», так что пора начать практиковать главный навык любого сурового выживальщика — собирательство. К чему и приступил, встав на путь к Тёмной Башне.

Отныне и навсегда одно из моих прозвищ — Собиратель камней восьмидесятого уровня. И пусть только посмеет кто сказать, что звучит оно менее эпично, нежели Собиратель лепёх Флегматичной Коровы. Так-то тоже весьма нужное занятие: лепёхи этого Зверя — ценный алхимический ингредиент, но смердит от них сногсшибательно. То ли дело камушки. Впрочем, коллекционировал не только их. Морщился, стискивал зубы от побочных эффектов артефакта, но закидывал в него всё, что попадалось под руку и ноги, раз уж раньше не сподобился сделать того же самого в подземелье. Самым главным своим приобретением нарёк собираемый сушняк — дрова всему голова.

Когда занят делом, жизнь воспринимается совершенно иначе, чем если просто лежишь да прокрастинируешь. По жилам течёт огонь неподдельного энтузиазма, мышцы наполнены расщеплённым гликогеном, а душа желает петь. Я-то этого не делал, потому как тишина — мой самый верный друг сейчас, но что-то в исполнении мелодичного голоса Меланиты не отказался бы послушать при случае, а пока же наслаждался подзабытыми звуками природы.

Шумела листва, щебетали птицы, жужжали насекомые, рычали звери.

Рычали. Звери.

Воплощение, что разом ставило крест на всех планах по обретению Силы.

Такое Воплощение на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента соответствует одной-единственной Специализации.

Поддержка.

Ссаная, мать его, Поддержка!

Ещё и имя под стать разочарованию — Бремя Вечности! Вот уж да-а-а-а… Вечное, Предел, бремя уныния и бесперспективности во всей красе!

Без понятия, как именно выглядел со стороны, но похоже, что дюже жутко. Совсем не уверен, что причина в явленном Воплощении, а не выражении разочарования и неверия на лице. Но Зверям этого, однако, хватило! Угрожающий рык резко сменил тональность, став больше похожим на жалкий скулёж, после дружного издания которого всё семейство, чуть ли не мгновенно развернувшись, бросилось наутёк в ближайшие кусты.

Кажется, я только что осознал не только своё Воплощение, но и одну древнюю мудрость, звучащую как «Пиррова победа». Вроде и победил, но что-то вкус её отдаёт чем-то совсем иным… Неприятным таким, с запашко́м соответствующим…

А Воплощение… Оно — вот, в руках дрожит прозрачным, полуматериальным нечто. Причём и веса совсем не ощущается, будто насквозь фальшивое видение передо мной. Но стоило упереть его в землю, как дёрн ощутимо так промялся под его весом. И опереться, чтобы встать с колен, тоже вышло. Однако, очень даже материальный предмет. Ничем не хуже Воплощений ребят по данному параметру.

Чего не скажешь о его типе.

Как и сказать, что я обескуражен, — ничего не сказать. Сильно сомневаюсь, что такой сильный эффект растерянности дала только встреча с Паралисами.

Не-е-т, дело совсем не в них!

Дело в том, что надуманный на жизнь план начал конкретно так трещать по швам. Не предусматривалось в нём подобного расклада. Там ставка значилась «на всё» — или пан, или пропал. А теперь выходит, что ни туда ни сюда. Вроде бы всё хорошо и замечательно — Воплощение действительно есть, об отчислении из Академии можно более не беспокоиться. Но вот его вид… Он все карты смешал.

Я всегда воображал себя могучим воителем с Воплощением атакующего типа, сражающимся как самый что ни на есть герой — на острие атаки, прикрываемый с флангов и спины надёжными соратниками, а имя моё летит средь народной молвы впереди меня же, расчищая добрую долю всевозможных препятствий в будущих поисках семьи. И жадно лелеемый момент воссоединения с семьёй наступает легко.

Не Судьба.

— Но это ничего. Справлюсь, обязательно! Кто, если не я? — накачивать себя подобными воодушевляющими мыслями всегда умел, иначе давно бы уже не сдюжил эту жизнь после очередного надлома душевного.

Чем я хуже Ледяного Феникса? Правильно, ничем! Так что возрождаемся и переходим от самобичеваний и терзаний к более прагматичным и практическим задачам, коих целый ворох образовался. Не просто так говорят, что и Лопоухого Слона съесть по частям вполне возможно. Нужно лишь определиться, с чего, собственно, начать «есть»: с одной стороны — Воплощение в руках, с другой — надо бы и Ядро глянуть, что там приключилось с ним такое.

После недолгих размышлений начал всё же с того, что ближе — со Щита. И первым делом постарался вытащить из памяти всё, что старшая Ферона успела о них рассказать.

Итак, Щит — одно из основных Воплощений защитного типа, из-за чего к Специализации Поддержки его обладателей и относят. Но случается это не прям вот сразу после обретения Воплощения, а уже после получения Атрибута.

Как утверждает статистика, приводимая наставницей, то в будущем, вероятнее всего, ждёт меня какой-то из трёх основных Атрибутов, характерных для Щита, — Земля, её производный Камень или же Лёд. Все прочие Атрибуты там настолько ничтожные доли имеют, что их можно смело списывать как погрешность. Но тем не менее самыми выдающимися владельцами Щита в истории как раз и значатся те, кому посчастливилось достать Тьму или тот же Свет. Вспомнить, к примеру, Винди Упоротого из проклятых «неживых», который являлся первым задокументированным обладателем одной из таких комбинаций, а конкретно — Щит-Свет. Сколько раз Винди спасал своих согильдийцев и прочих Воинов — не счесть! А всё благодаря уникальным умениям этой связки — Самопожертвование и Защита Союзников.

Первый — Самопожертвование — создаёт вокруг себя область, которая накладывает не только усиливающие эффекты на обладателей иных Воплощений, но и негативно сказывается на Зверях — снижает скорость их передвижения, реакцию и даже регенерацию. Именно благодаря этому навыку и был когда-то впервые повержен Король Болотных Гидр. Но имеется у умения и один весомый недостаток — при его применении двигаться невозможно, то бишь превращаешься в самого настоящего каменного истукана.

Второй же, который Защита Союзников, как по мне, так гораздо более значимо-эпичный. Эта способность позволяет жить и творить натуральные безумства Специализациям, что прозваны средь Воинов ёмким «стеклянная пушка». Это такие ребята, которые могут практически в одно лицо уничтожить далеко не самого слабого Короля, но если по ним хотя бы касательный удар придётся, то можно сразу сказать: «Земля пухом!». Так Защита Союзников позволяет в определённом радиусе результат такого удара перенаправить с «пушки» на «танка», даря первой драгоценные мгновения для применения своего убойного навыка.

«Танк» же, в свою очередь, ни что иное, как жаргонное прозвище всех обладателей Воплощения Щита, у которых по мере развития Ядер Предела и Атрибута весьма ощутимо повышается живучесть. И опять же все эти словечки-названия пришли от тех самых «неживых». Очень деятельные и гораздые на выдумку ребята были.

Ещё касательно живучести стоит упомянуть, что хоть этапы Создания Сателлитов и общие для всех, но их итог тем не менее сильно разнится. На что как раз и оказывает влияние уже непосредственно тип Воплощения.

Если у Воина оно такое, что подразумевает стиль боя с упором на ловкость и скорость, то наибольшие изменения тела принесут с собой Сателлиты Нервов, Мышц и Головы. А если взять «танка», то здесь превалировать будут Кости, Мышцы, Кожа, а также в большой степени Кровь.

Всё это, правда, пока не слишком понятная для меня тема, к тому же лишённая практического подкрепления. Вот когда создам свои Сателлиты, тогда в полной мере пойму, в чём там истина. Потому-то старший Ноэт так и удивлялся моему второму уровню без осознания, потому-то я дальше и продвинуться до сих пор не мог — моё тело просто не понимало, какими изменениями себя должно ответить на мои попытки создать сателлит, чтобы как можно полнее реализовывать возможности неизвестного Воплощения.

Теперь-то точно всё изменится. Осталось только выбраться отсюда. И вперёд — за медитации!

Пока вытаскивал из памяти всё связанное со Щитом, как-то незаметно для самого себя успокоился. Не столь категорично стал воспринимать своё наконец-то явленное и осознанное Воплощение. Да, план придётся изменять, но это намного лучше, чем вовсе отказываться от него, если бы отчислен был из Академии. Так-то и Поддержка — вполне себе годная Специализация, если есть соответствующая команда. А она-то у меня как раз выше всяких похвал! К тому же не один час уже провёл в наблюдениях за сокурсниками и раздумьях, а где бы нам в отряд найти отличных представителей данной Специализации. Частично вопрос теперь можно считать решённым, осталось только самому не подвести команду со своим будущим развитием. Но и одного-двух при случае обязательно завербуем ещё, благо наша текущая численность позволяет — мест до десятка хватает.

И, конечно, невзирая ни на что, в моём сердце будет гореть огонь надежды на получение редкого Атрибута. Если уж не свезло с типом Воплощения, то уж на Атрибуте Леди Удача точно улыбнётся.

Помимо успокоения, принятия новой действительности, ощутил и кое-что ещё. Странность тесно переплеталась с ощущениями от Щита. Тогда в подземелье, перед тем как кануть в забытьё, я вогнал в пасть пауку Воплощение. Только вот незадача в том, что ничего-то в памяти не забрезжило от осязания Щита. А скорее даже наоборот. Будто вовсе и не он там сыграл свою карающе-спасительную роль.

— Но как такое может быть? — невольно даже вслух задался вопросом, продолжая ощупывать Щит и напрягая при этом память, стараясь вычленить из неё ещё хоть что-то, хоть какие-то крохи тактильных или иных воспоминаний.

Но — увы!

Пустота.

Если бы, как у Мелы, Аркоса или Кирона, у меня возникло двойное Воплощение, то вместе со Щитом я сейчас в руках бы что-то ещё держал. Но нет, ничего не было. Да и старшая Ферона говорила, что сочетания атакующего и защитного типа у одного Воина ещё не фиксировалось в истории. Даже среди известных Отклонений. Там тоже картина единична — Воплощение уникально, всегда одно, всегда направленное на реализацию какой-то конкретной способности-силы.

В общем, ситуация выглядела как требующая гораздо более детального разбора, на который сейчас тратить время не с руки, а потому пришлось принять волевое решение о переключении на другое — пора было по-быстрому взглянуть на Ядро Предела.

И да, это поначалу на медитациях приходилось напрягаться для визуализации Средоточия внутренним взором, но довольно быстро это переросло в рефлекторное действо. Как дышать. Сто́ит лишь чуть сосредоточиться на ощущении тёплого шара в солнечном сплетении, как мир тут же замирал, а в сознании всплывала картина Ядра и… сателлитов?

Каких, мать вашу, таких сателлитов? Что за проделки Предела?

Как я ни старался «развидеть», но раз за разом возле центрального крупного Ядра-светила рисовались три ядрышка-спутника поменьше. Это Вселенная так говорит мне, что мимоходом не только осознал Воплощение, но и преодолел разом несколько преград в развитии? Вот на что способны стресс животворящий и страх всамделишный сообща?.. Взяли и как по щелчку пальцев превзошли разом все старания старшего Малактора?

Верилось с трудом, но Кости, Кровь и Нервы твердили об обратном, неторопливо кружась вокруг центра, который, похоже, тоже решил преподнести сюрприз.

Моё Ядро Предела изменилось.

Оно всё также оставалось двухцветным, не позволяя краскам смешиваться. Но теперь это и вовсе стало невозможным. Если светлая сторона сохранила себя в первозданном облике, то тёмная стала другой. Они стали настолько непохожими друг на друга, что на ум невольно приходили те две Цитадели на горизонте.

Белый цвет так и воспринимался частью шара из жидкого света, выбрасывающего в окружающее пространство-тело прямые лучи.

А чёрный… Я даже слов не мог подобрать, чтобы верно описать изменения. Тёмная часть потеряла своё жидкое состояние, перестала быть половинкой шара, превратившись в того же цвета вытянутый кристалл бесконечного числа граней.

Страннее всего было то, что вся эта конструкция всё ещё была едина, она всё ещё оставалась центром системы, который также, как и сателлиты, вращался, но только вокруг собственной оси.

Но и характер отношений между цветами поменялся. Если раньше они, можно сказать, мирно сосуществовали, то теперь казалось, что у них началось противостояние.

На чёрный кристалл волнами накатывала белая часть, расплёскиваясь бессильно по граням словно прибой морской. Откатывалась, собиралась и вновь шла в атаку на тьму. А та в ответ сияла невозможной глубиной, будто говоря, что там, внутри неё, спрятана сама Вечность…

И она там действительно была.

Только я сконцентрировал всё внимание на кристалле, вглядываясь в его тайны, как он словно взаимно подался навстречу, постоянно перестраивая геометрию и положение своих граней. Воспринималось это сюрреалистично, но зато кристалл стал будто абсолютно для меня прозрачным.

Теперь я видел в нём Вечность.

Теперь я видел в нём её Бремя.

Рубить едва шевелящиеся лозы — сплошное удовольствие! Но всё равно не расслаблялся, оставаясь максимально острожным и собранным — а вдруг закончится действие в самый неподходящий момент?

Но — повезло.

Всё получилось, как и планировалось. Отныне десятисантиметровые отростки могли лишь бессильно продолжать свой «танец», пока лозы не отрастут вновь. Или Растение не прикончит кто-то, в частности — я. Поступать так, впрочем, не торопился — сперва утолить любопытство, раз уж получил возможность в деталях рассмотреть опасность.

Камень-«тело» лежало на уровне моей груди на наиболее крутом, но относительно небольшом уступе, к которому из-за обхода дерева и подошёл слишком близко, не подозревая об опасности. И «тело» действительно выглядело снаружи как самый настоящий камень, хоть частично и не являлось им уже. А может, и полностью, кто знает, какой возраст у данного экземпляра. Поверхность была серого цвета, под стать его местолежанию. На вид же: местами — гладкий, другими — шероховатый, но прикасаться для тактильной проверки ощущений не стал.

Вообще, изначально осколок твёрдой породы может быть всего лишь размером с кулак, но и этого достаточно, главное одно — небольшая трещина, где сможет спрятаться семя. Затем, по мере роста, Растение «лепит» под своё увеличивающееся корневище «тело», возводя вокруг слой за слоем, будто луковица какая. Внутренние же слои, как и изначальный осколок уходят в «переработку», служа основанием для новых внешних.

Пусть прикасаться и не желал к нему, но пришлось. Правда, не руками, а Воплощением. Легонько подцепил краем Щита и чуть повернул Камень, а потребовалось это, потому как не обнаружил с обозримой стороны «глаз».

Стоило «телу» сдвинуться с места, как нагромождение похожих камней вокруг исчезло! Да и сам уступ стал гораздо, гораздо меньше… Вот как, оказывается, действует Изящный Сад.

«Глаз» и впрямь был жёлтым, да настолько насыщенно-ярким, что и желток яичный позавидовал бы. А ещё пятно светилось и немного мерцало внутри. Не будь тварь так опасна, наверняка бы засомневался, а стоит ли её уничтожать.

Но сейчас ни капли терзаний не испытывал — с коротким замахом резко на выдохе воткнул нож по рукоять в самый центр.

И — всё.

«Тело» не разлетелось осколками, а желтизна быстро стала бледнеть, пока совсем не превратилась в нечто стеклянно-прозрачное. Я даже радовался, что мой уровень ещё столь ничтожен, и мог наблюдать весь процесс сквозь Воплощение, за которым постарался максимально укрыться на всякий случай.

— Так, и где же «тень»? — не удержался и вопросил окружающую действительность, когда понял, что ничего особенного не вижу, да и изменений не ощущаю никаких ни вокруг, ни в себе.

А потом продолжил предположением:

— Или сказать хотите, что у Растения её просто-напросто нет?

Пока голова думала, руки — делали. Ими потянул нож наружу, вытаскивая из «глаза».

Стоило лезвию покинуть этакие ножны, как наконец-то произошло… что-то.

Над «телом» возникло, соткалось облачко тёмного тумана, который медленно стал уплотняться, собираясь в крохотный кристалл… Обретя форму, он стал полной копией того, что кружит где-то там внутри меня в тандеме со светло-жидкой стороной. Только и отличия, что внутри этого кристаллика не Щит, а миниатюра только что побеждённого противника — Камня Лоз. И, кажется, врага не мёртвого. «Тень» внутри шевелилась — лозы то и дело били в разные стороны, словно пытаясь преодолеть грани своей клетки. Вроде и красивое зрелище, но при том подозрительное. А ещё подобная картина наводила на очень интересные мысли, от которых неудержимое любопытство начинало опять пожирать душу.

— Хм-м, а дальше-то чего делать? — размышлял, продолжая со всех сторон разглядывать кристаллик. Размышлял и искал ответ в том ворохе знаний, что обрёл с осознанием Воплощения.

Как ни странно, но нашёл!

И произнёс, глядя на кристалл:

— Ещё один момент, ещё одно бремя…

Мир изменился.

Резко!

Кто-то взял и на плечи мне с размаху бросил нехилого такого веса мешок с зерном. А потом и другой накинул поверх! А то и два…

— Кха!.. — как устоял на ногах, ума не приложу, но воздух из лёгких выбило напрочь и сгорбиться заставило.

Восстановив дыхание и выпрямившись спустя пару минут, начал по мгновениям разбирать только что произошедшее.

Вот фразу ключ-активатора произношу от способности Эхо павших. Вот кристаллик над «телом» собирается в мельчайшую чёрную точку. Вот точка срывается резко с места и влетает мне в солнечное сплетение…

Оно!

Точка эта и виновата в тяжести неподъёмной. Направилась же она точнёхонько к моему Ядру Предела, так что остаётся последовать за ней.

И на первый взгляд не обнаружил никаких изменений внутри себя. А на второй — уже кое-что приметил. Внутри чёрного кристалла со Щитом нашлось искомое. Теперь вокруг Воплощения дрейфовал свой маленький сателлит — кристаллик с миниатюрой Камня Лоз…

Кажется, я только что познал вторую часть имени своего Воплощения. Действительно, Бремя…

А ещё приписал себе новое достижение-прозвище. Неудержимый садовод первого уровня. Отчего первого? Да просто потому, что могу!

Но главное — это работало: когда вообразил в деталях страницу с Эхом павших, то на ней проступило всё нужное.

И начать решил с:

— Прошлое — моё бремя!

И — да! Получилось!

Всего лишь в полушаге передо мной чуть ли не мгновенно материализовалось приличных размеров облако чёрных частичек, словно весь свет там поглотился локально. А спустя ещё миг облако пришло в движение, трансформируясь в тёмную полупрозрачную «тень», выглядящую точь-в-точь как Камень Лоз и застывшую недвижимо. Или, скорее, выжидающе? К сожалению, никакого противника в наличии не имелось, чтобы проверить, а будет ли в его присутствии «тень» как-либо реагировать. Глядя на то, как она билась о грани там, внутри Средоточия, мне, честно говоря, думалось, что и здесь она будет также себя вести. Но — нет, текущая картина более походила на то, что «тень» только появится на линии возможного удара, и ни о какой контратаке от неё можно даже не мечтать. Эх, аппетиты ожиданий урезать всегда грустно!

«Книга» подсказала и ключ-фразу для отзыва «тени»:

— Вечность неизбежна.

Процесс исчезновения выглядел иначе, чем проявление. Вся «тень» задрожала внезапно мельчайшими неярко светящимися точками, словно распадаясь то ли на пылинки, то ли на песчинки, а затем они разлетелись, растворились, стёрлись из самой реальности, словно пепел, уносимый ветром… Выглядело это одновременно и прекрасно, и жутко. Да настолько, что не хотел бы увидеть подобный эффект на ком-то живом.

— Ладно, с этим разобрались. Теперь испытаем другое. Прошлое — лишь иллюзия!

Сперва ничего не происходило, а затем видимые мне части моего же тела подёрнулись тёмной дымкой, края которой заканчивались никак не рваными клочьями ауры-тумана, а будто настоящими лозами живого Камня, если так можно выразиться.

— Ха, а этим навыком «тень», похоже, окутывает меня собой, создавая образ себя, — произнёс, продолжая разглядывать колышущиеся побеги. — Интересно, как всё со стороны выглядит. Эх, где же вы, моя команда!.. Хорошо, с этим тоже пока всё. Вечность — вне времени!

Отвечая последним словам, «тень» спряталась, втянулась в мою плоть… Выглядело не менее жутко, чем распад на частицы. Ощущений при растворении «тени» в контуре тела не испытал никаких. Совсем никаких — ни приятных, ни противоположных им. Пустота. Не хорошо и не плохо.

Оставалось лишь подвести итог испытаний, что сформулировал:

— Однако голосовые активации надо перебарывать, ибо так дела не делаются. В пылу сражений не до того будет, да и не всегда сто́ит что-либо произносить, особенно рядом со Зверями. С другой стороны, повезло хоть в том, что не жестовую активацию породило подсознание.

Далеко ходить за примером подобного неудачника не надо.

Миктлан.

Ему для навыка броска Копья приходилось пальцы свободной руки скрещивать, словно на удачу. И даже так в некоторой степени, но ему-таки повезло, потому что наставники упоминали случаи вовсе печальные, когда порождалась убойная комбинация из жестов и обеих занятых рук Воплощением.

Нужно будет приложить максимум усилий и уйти от голосовых активаций.

Надежда на подобное имелась, причём даже не тщетная. Уже сейчас немного, но изменил «книгу». Если раньше только подсознание подложило её в качестве «якоря», то теперь в дело вступило сознание с неудержимой, но зато контролируемой фантазией. Благодаря чему страницы уже содержали не только фразы-ключи, а наполнились ещё и образами всего произошедшего сейчас. Недалёк тот момент, когда обязательно освою мысленные активации.

С одним разобрался, теперь предстояло заняться вторым и третьим.

Второе — это речь о запасе Силы Предела, о том, сколько раз я смогу применить способности.

При каждом использовании навыков пытался понять-отследить малейшие изменения в себе, Ядре, его частях и сателлитах. И только под самое завершение, наконец-то, обнаружил искомое. Да и то лишь из-за Эха павших, потому как «мгновения» копились и пользовались иным способом.

После первого применения возле кристаллика с «тенью» Камня возникли три точки, на которые я не обратил должного внимания. А может, просто-напросто не заметил их при первом осмотре. Всё же две из них горели чёрным огнём, совершенно не выделяясь на такого же цвета кристалле, а последняя сверкала стеклянной пустотой. После второго применения Эха ещё одна точка стала такой же стеклянной. Вероятно, все три в начале полнились чернотой, полностью сливаясь с внутренней действительностью Средоточия. Если прав, то получалось, что применения навыка доступно всего лишь трижды. А теперь и вовсе остался с единственным зарядом. Хотелось верить, что со временем они каким-то образом восполнятся, что «тень» не исчезнет совсем, израсходовав весь свой потенциал.

Третьим делом стало возвращение к прошлому занятию по изучению якобы «пробудившегося» ножа, которым и был настолько увлечён, что чуть не прозевал нападение Камня.

Как обозвать трансформацию клинка, если не явлением чуда?

Ранее я приписывал произошедшее тёмному огню, окутавшему руки, что вся заслуга целиком и полностью на нём, что Сила Предела, выплеснувшаяся из Ядра, и послужила катализатором изменений.

Действительность была не согласна и твердила о наличии как минимум ещё одной причины. Обнаружил её в некотором роде случайным образом.

В бою-тренировке с Камнем Лоз переживал, как бы клинок внезапно не потерял новообретённые свойства в процессе. Не зря. Он и вернулся в своё исходное состояние: стальное лезвие и никаких хладных эффектов.

— Но почему? — вопрошал я безмолвное лезвие.

Ответ нашёлся, пусть и не от артефакта, а когда по шагам воспроизвёл свои действия после добычи «тени», а точнее — испытания Эха павших. В поисках более удобного места для пробы навыка вернулся прилично так назад по уже пройденному маршруту. Сделал так по двум причинам. Первая — то, что оставаться рядом с местом сражения не хотелось: шумное оно всё же выдалось, могло привлечь кого более серьёзного из Зверей. А вторая — вперёд в неизвестность тоже идти не с руки. Пришла пора привал устроить: и ногам дать отдохнуть, и пищу реальную желудку вручить, а не только мозги кормить загадками да вопросами терзать.

Вот тогда-то всё и вскрылось.

Начал удаляться от выбранной в качестве путеводной звезды Тёмной Башни, так нож тут же стал возвращать себя прежнего. Не мгновенно, а постепенно, шаг за шагом моим. И, может быть, даже нехотя. Правда, установить то вышло не сразу. Пришлось и туда-сюда побродить, и в стороны тоже. Зато вывод смог однозначный сделать.

Компас.

Клинок за авторством Создателя Вьюги настойчиво указывал по неведомой причине на Шпиль.

Ворох предположений желал заполонить голову, начиная от того, что где-то там лежит ещё один артефакт этого творца, что зовёт к себе таким образом нож, почуяв родственное, и заканчивая совсем уж невероятными предположениями. Но я превозмог и остановил их все, потому что приятное место для привала обнаружилось.

Чуть в стороне от пройденного пути встретило меня на полянке большое нагромождение камней, сложенных так, что образовывали небольшое углубление, да ещё и со скалистым навесом.

И да, я истыкал палкой всё вокруг на предмет иллюзии от Изящного сада.

Власт умный. Будьте как Власт!

Немного удивляясь, что такое шикарное место не оказалось облюбовано никаким Зверем, разбил свой простецкий лагерь, запланировав отдых с лёгким перекусом и тяжкими думами. Да такими тяжкими, что как-то незаметно для себя и задремал… Может, Власт не такой уж и умный.

Предел знает, сколько проспал, но жив и цел остался. Спасибо, Леди Удача!

И я ни о чём не жалел. Наверное, потому что чувствовал себя заново родившимся и полностью готовым к свершению подвигов, на поиски которых и направился, снова взяв курс на Тёмную Башню, посетить которую теперь хотел в большей степени из-за тайны, связанной с ножом, а не желания объединиться с другими «забывашками». Таким вот ветреным и непостоянным я оказался.

Шёл и вертел в руках печатку гильдии «Неживой».

То, что кольцо далеко непростое, дало понять моё пространственное хранилище, куда пытался его неоднократно запихать, но так и не вышло. Помня историю с кровавой активацией самого пояса, пробовал и на печатку тем же способом воздействовать. Неудачно.

После истории с пробуждением ножа в голове плотно засела мысль, что тёмный огонь мог и здесь подействовать. Но как вызвать-повторить его явление? Да и возможно ли это, если Воплощение уже пробудилось?.. Собственно, на этих размышлениях сон меня и сморил на привале. Что тогда, что сейчас ничего лучше не придумывалось, чем надеть печатку. Вдруг всё же повторится пламя в напряжённый момент? Или что-то другое возымеет действие? Это в Академии носить кольцо опасно было, а тут некому замечать «запрещёнку». Но какая же могучая лапа была у прежнего владельца, раз только на большой палец кольцо более-менее плотно село.

После решения судьбы печатки ни на что больше старался не отвлекаться, сосредоточился только на дороге — идти побыстрее, но как можно осторожнее, внимательнее. Для того выбрал тактику с разбрасыванием камушков по округе и передвижение отрезками-перебежками.

Бросил, подождал. Перебрался в место броска. Подождал, бросил. Повторить!

Правда, в голове план казался более быстроходным, чем в реализации вышло, так что чем дальше, тем всё более халатнее стал соблюдать его. И Удача последнее время точно на моей стороне, раз не поплатился за это.

По мере приближения к Башне ландшафт вокруг менялся — преображался, искажался. Ранее могучие и гордые деревья стали не просто бледной тенью себя, а вообще чем-то несуразным. Карликовые и чёрные, причём не только кора, но и листва. Редкая трава стала пожухлой, а местами и вовсе чем-то непонятным — стоило задеть её случайно ногой, как та сразу же осыпалась наземь… Хватило двух раз, чтобы постараться избегать касаний к ней. К деревьям же подходить для проверки распада не стал, поступил по-иному — бросил в несколько стволов по камушку. Каждый стук от такого соприкосновения коры и камня прозвучал обыденно. Деревья остались стоять, а камни — лежать у их основания.

Слышать этот стук даже приятно было. Хоть какой-то звук наполнил округу. Все звуки природы, которыми наслаждался когда-то, ещё до появления семейства Паралисов, исчезли, будто никогда их и не существовало здесь. И эта тягостная тишина давила не просто морально-психологически, а чуть ли не физическим воздействием.

Ещё и сам воздух изменился. Появился в нём какой-то сладковатый запах. Искренне молился Пределу и всем богам древности, чтобы не яд это был или дурман-галлюциноген какой. Невольно вспомнилась полумаска из комплекта формы Академии. Вдруг она для защиты дыхательных путей используется? Но раз с собой её не было, то о ней думать прекратил и просто обвязал вокруг носа и рта кусок ткани, выуженной из хранилища.

И насколько же неуютно здесь было! Даже как-то… хм-м, гадко на душе стало, что желание развернуться и двинуться совсем в другую сторону нет-нет, но возникало. Сомнения тоже одолевали, что кто-то в здравом уме не то что преодолеет маршрут к Тёмному Шпилю, а вообще выберет его.

Вероятно, я бы не сдюжил, а развернулся и пошёл другим путём. Но упрямство — моё третье имя. Второе, если что, — любопытство.

Так что шаг за шагом, метр за метром медленно продвигался к цели.

Я — настоящий «танк»!

Когда всё прекратилось — поток иссяк, я проморгался, а Щит в сторону отвёл, то удивление достигло апогея.

Ледяной глыбы более не было. Как не было и фигуры парня.

Отныне только три предмета лежали в паре метрах впереди, которые и разглядел-то с трудом в тусклом свете стен и том ледяном облаке вокруг, что медленно рассеивалось…

Медленно, с опаской приблизился к ним, рассматривая не только их, но и округу — мало ли что ещё изменилось внезапно.

Первым предметом был вроде и знакомый, но очень таинственный нож-артефакт, преподнёсший сегодня многие открытия. Искренне хотелось верить, что на том они и закончились.

Вторым лежало кольцо. Кажется, ещё одна печатка, но теперь другой гильдии…

А последней вещью оказалась перевязь с ножнами. Она лежала отдельно, чуть в стороне, как будто ждала, что именно к ней первой и коснутся, возьмут, поднимут… Что я и сделал.

Широкая лента из чёрной кожи, такой тёмной, что и самая безлунная ночь позавидовала бы. Кожа казалась живой, дышащей, словно вырезана из шкуры не просто какого-то Зверя, а непобедимого Короля. Ощущалась гладкой, но не скользкой; упругой, как лучший металл, и при том словно невесомой. Сказать, что она не имеет веса, я не мог, но он воспринимался… правильным, что ли? Будто держишь в руках хорошо сбалансированный клинок, будто создана перевязь не для того, чтобы просто висеть обузой на теле, а стать с ним единым.

И украшения. Редкие, почти скромные. Бело-серебристые, как свет далёких звёзд. Но не они. Снежинки. Не грубо выкованные, не насильно вбитые, а будто выросшие прямо из кожи, как кристаллы хрупкого инея на чёрном камне. Каждая — уникальна. Ни одна не повторяет другую. И все — одного рода. Того же рода, что и на ножнах из той же чёрной кожи, и на лезвии ножа, который когда-то нашёл в библиотеке, тот самый, что лежал рядом и ждал…

Ждал, когда я вновь возьму его в руку… Возьму и в ножны вложу!

Две части единого целого, что так тянулись друг к другу через далёкие пространства, желая встретиться спустя года разлуки.

И я не собирался более томить их ожиданием, а потому накинул перевязь на себя.

Не прозвучало в тишине Башни щелчка ни пряжки, ни застёжки, ни чего-то иного — такие же «вросшие» металлические окончания ленты, как и украшения-снежинки, просто слились, сковались в неделимое нечто, испещрённое узором, напоминающим трещины на старом льду… Влекомый неизведанностью провёл по узору, повторяя, запоминая каждую из них… В ответ, казалось, меня тоже запоминали — не толкнулся холод навстречу, а, наоборот, пальцы ощутили ласковое тепло, что следовало за ними, вело их от одной трещины к следующей…

А вот с соединением двух частей в единое целое возникла некоторая проблема.

Ножны были не пусты. Из них самым краешком выглядывало что-то, очень похожее — что по виду, что на ощупь — на нечто бумажное. Подцепить и достать получилось не сразу, но справился. И теперь держал в руках свернутый в несколько раз жёлтый лист с подмоченными краями.

Принять решение о разворачивании послания, если это, конечно, оно, было непросто. Вряд ли запаска предназначалась для человека, ни разу не относящегося к гильдии Мелы. Но желание узнать возможные причины ран того, стремление обезопасить себя от скрытой угрозы оказались сильнее всего прочего. Рационализм, такой уж он.

Расправив местами рваный лист немного дрожащими от волнения руками, поднёс его к глазам, силясь разглядеть текст в неверном местном свете:

'Приветствую, кто бы ты ни был, о читающий!

Не знаю, что будет дальше, а потому делаю эту запись в дневнике, как своё последнее послание.

И если оно у тебя — что ж, значит, я не справился…

Но обо всём по порядку!

Сколько я скитаюсь в проклятой Аномалии? Ответа нет — счёт дням давно потерян.

Кажется, я побывал уже везде, где только можно… Сражался неисчислимое количество раз с такими жуткими тварями, что спать толком уже и не выходит — кошмары, постоянные кошмары, будь они не ладны! А может, сама Аномалия сводит меня с ума?.. Того не ведаю. Да и неважно!

Ранений с каждым днём всё больше, а припасов, лечилок — всё меньше… Но верить буду до последнего, что всё получится, и найду лекарство для сестры!.. Без него — отсюда нет пути домой.

Сколько раз пытался добраться к чёрной башне? И всегда не мог справиться с её наваждением… Но сегодня! Сегодня наконец-то смог! Дошёл! И я — внутри!

И оказался прав — здесь тот Зверь, что нужен мне так сильно!

На том своё письмо кончаю. Пора отправиться вниз. За его Ядром!

Гэд,

наследник гильдии «Лёд»

Свобода ото всех оков, которую Флаграна впервые в жизни испытала прямо здесь и сейчас, а вовсе не там и тогда, когда вошла в Лабиринт для преодоления Испытания. Эта жажда наполняла всё её естество настолько осязаемым счастьем, что ещё чуть-чуть, и наверняка не сносить бы ей головы, забывшись и напав на чересчур сильного Зверя.

Но — повезло. В некотором роде.

Последний отрезок на пути к башне вымел не только лишнее из её души, а вообще всё, оставив непривычную опустошённость. Не терзало Флаграну ни чувство долга от возложенных надежд, ни привитое извне желание не подвести память деда, ни редкие и по-настоящему собственные стремления.

Пустота.

Она ощущалась ново, что была просто прекрасна. Правда, как и всё хорошее, такое отсутствие чувств быстро прошло, сменившись привычными и опостылевшими…

Наверное, главную роль сыграло то, что открылось после прохода внутрь Башни. Там девушку встретило неожиданное — большая открытая и почти пустая площадка основания за исключением одного предмета. Он-то и вогнал девушку сперва в настоящий ступор, потом — в ужас, а затем — и в нечто совсем для неё новое.

Ледяная глыба с заключённым внутри мёртвым парнем. Стопроцентно мёртвым. Никак нельзя выжить с такими ранами, перед которыми и Воин со специализацией Целителя спасует. Парень вроде бы находился в позе лотоса, но это скорее угадывалось фантазией, нежели было на самом деле. Сложно принять положение, не имея необходимые для того части тела. Отсутствовала кисть правой руки, белея торчащей наружу костью, как отсутствовали и обе ступни… Помимо того, и левая глазница зияла пугающей пустотой, а плечи были деформированы, искажены чем-то… Будто плоть взбунтовалась, желая вывернуться изнанкой.

Но крест на возможной жизни ставило не всё перечисленное и даже не заморозка тела во льду.

Его ставила здоровенная дыра в районе солнечного сплетения.

Дыра размером с нормальный такой кулак, гораздо больший, чем её, Флаграны. Дыра в том месте, где, по словам наставников, и должно находиться Ядро Предела, которое до того она так и не смогла ощутить в себе.

Не теперь.

Тело резко бросило в жар, наполнив тем новым ощущением, желающим не только оформиться чем-то в сплетении, но и выплеснуться вовне. Флаграна не стала противиться этому стремлению, дав полную свободу.

И — не прогадала.

Руки её резко вниз пошли, не в силах удержать внезапную тяжесть, обрётшую лаконичные очертания грубой материальности.

Тяжесть, что рухнула вниз, на глыбу!

И Флаграна рефлекторно зажмурилась, боясь будущего треска лопающегося льда…

Только вот звук прозвучал совсем-совсем иной, более похожий на звон колокольный, а когда по рукам пошла встречная волна отдачи, дёрнувшая их куда-то вбок, то теперь девушка, наоборот, распахнула глаза, поражённо глядя на абсолютно невредимую поверхность. Никаких новых следов от её случайно-неожиданного удара на поверхности не осталось. Всё те же трещины и выбоины, что «украшали» ледник и до Флаграны. Побуждаемая завораживающей картиной прочности, девушка уже целенаправленно размахнулась своим огромным Воплощением, опуская его изо всех сил на кристалл. А когда оно под невыносимый звон пошло обратно, отскочив на сей раз не куда-то вбок, а прямо ей в лицо, то сознанию судорожно пришлось вспоминать, как же Воплощение развеять во избежание столкновения.

И — получилось!

А дальше произошло событие, заставившее вздрогнуть так сильно, что вернее сказать — подпрыгнуть на месте.

Стоило затихнуть эху от звона удара, как:

— Поздравляю! — мелодично разнеслись внезапные слова, сопровождаемые звонкими хлопками ладошек.

Резко обернувшись на источник звука, Флаграна увидела нежданное, но знакомое лицо.

Вторая девушка-«забывашка» из всей их оставшейся пятёрки Избранных. Она сидела на ступеньках, что вели куда-то вверх башни. Сидела, аплодировала и с интересом смотрела на Флаграну и её Воплощение.

— С-с-спасибо! — чуть запинаясь, ответила та. — А-а ты-ы-ы откуда здесь? — наконец-то совладав с собой, уже нормально закончила вопрос Флаграна.

— Сверху! — «забывашка»-два энергично потыкала пальчиком куда-то вверх, но, видя непонимающее выражение Флаграны, пояснила более развёрнуто: — Я чуть раньше тебя здесь оказалась. Тоже удивлялась содержимому ледника. Даже попробовала попинать его, потому что Воплощение своё пока так и не вспомнила, — тут она грустно вздохнула, качая длинноволосой головой, а после продолжила: — Но ничего не добилась, так что отправилась вверх. Далеко уйти не успела, как тут ты появилась — вспышка перехода внутрь башни такая яркая! Аж до пятого витка, где я была, достала. Мне интересно стало — вдруг кто-то из наших? — вот и вернулась сюда. Меня Алкана, кстати, звать! А тебя?

— Флаграна.

— Ух ты! Прям как Сжигающего! — тут же восхитилась Алкана, чем почти вызвала гримасу привычного неприятия у самой Флаграны. Почти, потому что тут же сама его и развеяла: — Ой, а ведь имена у нас обеих на «-ана» заканчиваются! Как жаль, что ранее толком и не поговорили ни разу… Но ничего, наверстаем! Отныне будем подругами!

Всё ещё ошарашенная сперва внезапностью появления Алканы, а потом обескураженная её же напором и словоохотливостью, Флаграна только и нашла в себе сил, что кивнуть да коротко ответить, опять чуть запинаясь:

— Х-х-хорошо…

Алкана же, вскочив на ноги, продолжила тараторить:

— Ну, раз и твоё Воплощение не взяло́ эту глыбу, то пойдём скорей наверх! Там жуть как интересно должно быть! А вниз идти не надо. Во-о-он туда даже не подходи! — махнула в сторону, противоположную от подъёма наверх. — Там очень-очень страшно!

Но, видя, что Флаграна как-то чересчур медленно реагирует на её слова, не выдержала, подбежала к той и, ухватив за рукав, добровольно-принудительно потянула за собой в сторону подъёма, продолжая по дороге сыпать словами:

— А ты тоже сюда пришла из-за желания посмотреть на мир вокруг? Я вот — да! Надеюсь, и остальные наши сюда же придут! Тем более, что это самое-самое высокое, что здесь есть!

И Флаграна позволила себя вести, не сопротивляясь. Мысли её всё ещё кружились, пытаясь собраться в нечто единое, а в голове стоял дезориентирующий гул — от звона удара по леднику, от внезапного голоса Алканы, от осознания того, что она, Флаграна, не одна.

Слабо освещаемые ступени создавали впечатление бесконечной дороги куда-то ввысь. Первая из них, на которую Флаграна ступила, показалась ей такой холодной, что намного превосходила этим ощущение от глыбы. А камень под ногой и вовсе ощущался чужим — не грубым, не шершавым, а отполированным до странного блеска, будто его веками тёрли невидимые руки.

А Алкана всё тянула и тянула её вверх с целеустремлённостью Штурмового Единорога, легко переступая по ступенькам, иногда перепрыгивая через одну, а то и две, будто не чувствовала ни их «тяжести», ни самой гравитации. Флаграна же шла медленно, с явным приложением усилий, где каждая ступень — своего рода маленькое испытание. Это воспринималось сюрреалистичным, неправильным — как это Флагране с её крепким и крупным телосложением намного тяжелее, чем этой вот второй «забывашке». Ведь Алкана выглядела почти как Камелия, уже успевшей стать первой и до сегодня единственной подругой Флаграны.

Тем не менее за первым шагом следовал второй, за ним третий и четвёртый… С каждым надцатым шагом спираль делала оборот за оборотом — лестница понемногу превращалась в винт, вкручивающийся в само небо. Стены смыкались, чтобы встретиться где-то там, на самом верху, став чем-то единым…

— Ты знаешь, что это было? — спросила Флаграна, когда наконец-то чуть пришла в себя, приноровилась к движению-испытанию. — Ледяная глыба… Тот парень внутри…

Алкана чуть не сбилась в очередном своём прыжке, но устояла, после чего ответила:

— Нет. Но я чувствую… — тут она обернулась к Флагране и несколько театрально приложила ладонь к груди, — что он был важен. Для кого-то. Как ты. Как я. Как мы все.

Флаграна даже хотела усмехнуться в ответ, но не смогла. Слова Алканы звучали глупо. И в то же время — правдиво. Флаграна и сама делала это же всю жизнь. Она искала. Искала своё место. Искала доказательство, что она — это не только имя деда, не только цвет глаз, не только ожидания других. Искала тех, кому бы она стала по-настоящему важной. Именно она сама. Первой из таких Флаграна могла назвать именно Камелию, с которой случайно разговорилась на внутренней площади Академии, которая и направила её в Лабиринт, но сама следом ступить в него уже не успела… Может, на почве взаимных тайн они и сдружились после Испытания.

Ступеньки всё появлялись и появлялись из полумрака впереди. Стены башни понемногу менялись. Камень становился темнее, превращаясь в почти чёрный, и при том становясь похожим на ступени — полированным, как стекло. Светящееся стекло. Иногда на поверхности проступали узоры: трещины, напоминающие корни; линии, похожие на странные руны. Но ни одна из них не повторялась — каждая была уникальной, каждая ощущалась опасной, словно желающей выплеснуться в мир чем-то страшным, способным его изменить до неузнаваемости…

— А ты ничего не помнишь? — в какой-то момент спросила Флаграна, давно сбившаяся со счёта витков спирали. — Ну, о том, как получила Воплощение?

Алкана сперва пожала плечами, а после добавила словами:

— Только ощущение. Будто я… упала. Или прыгнула. И в этот момент — поняла. Что могу быть сильной. Сама. Без оружия. Просто — быть.

— И никаких-никаких мыслей, на что же похоже твоё Воплощение? — продолжала расспросы Флаграна.

— А разве у тебя они были? — чуть погодя отозвалась всё также идущая впереди Алкана с как будто несколько лукавыми интонациями, а после и вовсе замерла, остановилась: — Ура! Вот и самый верх! Дошли!

После чего чуть посторонилась, открывая обзор и Флагране, что тоже преодолела последнюю ступеньку. Перед девушками раскинулась площадка, что порождала своим видом новое недоумение — она казалась ничуть не меньше, чем та, что внизу, которая основание Шпиля. А ведь ощущение сужения спирали точно было. Флаграна в том даже Пределом поклясться готова была.

Впрочем, и кое-что ещё неправильное ощущалось здесь.

Первым был воздух. Он воспринимался тяжёлым, трудно вдыхаемым, словно кислорода в нём недостаточно. Или же, наоборот, слишком много, причём не только его, но и какой-то невидимой энергии… А может, самого Предела?

А вторым — чьё-то присутствие. Скрытое, опасное…

Стоило этой мысли оформиться в голове Флаграны, как почти сразу же она вырвалась самовольным, душераздирающим криком из лёгких вместе со всем этим тяжким воздухом.

Вырвалось, когда ей в лицо щедро плеснуло кровью из напрочь развороченной груди Алканы, сквозь которую виднелась чья-то тёмная фигура, радостно воскликнувшая в омертвевшей тиши:

— Наконец-то вы пришли!

Преодоление этого расстояния для меня потянулись еще более невыносимо медленнее, чем грёбаный подъём сюда!

Вот отталкиваюсь ногой от поверхности раз. Вот — другой!

Глаза неотрывно следят за Пожирателем и видят, как по мышцам руки того начинает катиться волна сокращения. Стоит ей завершиться в кисти — шея безвольно висящей Амазонки хрустнет, словно тончайший лёд молодой.

Чувствовать, «видеть», как ты не успеваешь преодолеть само Время, — словами описать невозможно.

Душа корчится и ярится от собственной никчёмности настолько страстно, что в какой-то миг даже чу́диться всякое начинает. В моём случае — тот недавний чёрный огонь. Только охватывающий теперь не мои же руки, а само Воплощение. Целиком! Но сейчас ни толики боли не сопутствовало видению, а потому мозг и стремился списать всё на стрессовый самообман…

Только вот самообмана не было.

Перед моим внутренним взором внезапно и самопроизвольно оказалась «книга» с навыками Воплощения.

Оказалась и раскрылась. Но страница… Она не совпадала ни с Поглощением мгновений, ни с Эхом павших.

В самом её верху буквы складывались в нечто новое.

Цена Вечности.

Третий навык.

Третий навык Воплощения до десятого уровня, до обретения Атрибута.

Третий навык, присущий на этих уровнях только Отклонениям.

Ранее скрытая способность. Она гласила о том, что если владелец находится на грани гибели или в переломном моменте, Щит может активировать последнюю защиту — полностью остановить течение времени вокруг владельца на какие-то доли секунды… После чего Воплощение не исчезнет, а станет неимоверно тяжелее, более неподъёмным, словно впитает в себя саму суть смерти… Воспользоваться им как ранее — развеять, воплотить — не выйдет некоторое время, и придётся тащить на себе всю обретённую им тяжесть бытия…

Но главным в способности звучало далеко не это.

Цена.

Цена, которую обладателю предстоит заплатить за применение навыка.

Цена, требующая за каждое использование часть воспоминаний владельца, сначала сущие мелочи и мелочи, но с каждым разом ставки будут расти, пока не станут поистине непосильными, пока владелец не потеряет самую суть себя.

Цена, которую я, не колеблясь, заплатил:

— Цена Вечности!

И мир замер.

Но не тот, мой внутренний, а самый что ни на есть реальный. Застыла та волна сокращения, идущая по мышцам Дикаста. Не колыхались тряпично-кукольно руки Амазонки. Даже Примечательный перестал множиться в периферии…

А я… воспользовался вечностью сполна!

Пока фигура Дикаста стояла недвижимо, перехватил нож как можно крепче, завершая свой рывок к его замершей фигуре, и совершил то, за что и платил.

Первым движением напрочь оттяпал кисть, держащую шею девушки, вторым — от уха до уха перехватил горло ублюдку, а после — вонзил лезвие по рукоять в левый глаз, в самый его извращённый мозг, молясь Пределу и Создателю Вьюги, чтобы артефакт не подвёл и напрочь выморозил безумие и жизнь в сером веществе монстра, потерявшего всякую человечность.

Стоило мгновениям вечности кончиться, как время начало свой неумолимый бег, меняя реальность.

Лапа, которой тварь держала Амазонку, наконец-то сократилась. Точнее, попыталась и не смогла — нечему там было сжиматься. Кисть стала такой же безвольной, как и девушка в беспамятстве, так что обе и скользнули вниз…

Удивление в оставшемся целым глазе Пожирателя-Дикаста сменило свою полярность. Теперь оно выглядело не гнусно, а приятно. Для меня. А через миг оно и вовсе исчезло — его голова быстро стала бледнеть-белеть, после чего резко вспухла невесомым облаком морозной пыли. И его отныне безжизненное тело также стало стремиться к встрече с поверхностью.

Как и Щит мой, ставший настолько тяжёлым, что неумолимо пошёл вниз, вонзившись в поверхность площадки, подняв в воздух настоящий сонм мелких каменных осколков.

Упал сам и меня повлёк за собой.

Я бы и последовал за ним, но вместо этого поверхность площадки почему-то резко стала отдаляться от меня. Затем появилось ощущение, что ноги мои и вовсе в воздухе болтаются, потеряв опору… Но зарождающееся удивление чуть ли не мгновенно выжгла вспышка сильнейшей боли.

Боли, центр которой находился где-то у меня в груди.

Скосив кое-как взгляд туда, я наконец-то всё осознал.

Там была чужая, окровавленная и такая примечательная рука…