Я надрывала горло, что было мочи, очнувшись в чужой постели, в незнакомом месте, окружённая тремя старухами, облачёнными в длинные тёмные одежды. Две старухи, должно быть, от моего крика грохнулись на пол, а вот третья оказалась менее впечатлительной.

– К-как т-так? – сквозь мой ор, пробились первые причитания дряхлой женщины.

Орать я, конечно, не перестала, но к звуковым эффектам добавила физические – поползла по кровати, пятясь, таща за собой невесомое то ли покрывало, то простыню белого цвета, и испуганно вжалась в изголовье кровати. Холодное, деревянное, с вырезанными зверями и вязью лиан каких-то растений оно встало на моём пути преградой.

Истратив всю мощь своих лёгких, я ненадолго кричать перестала. Жадно хватала ртом воздух какое-то время, прежде чем снова заорать во всё горло.

Лихорадочный взгляд метался по небольшой спальне, постоянно натыкаясь на ужасные вещи. Три горящих факела на стенах, громоздкая мебель, тошнотворный запах, идущий от большой, дымящей лампадки, два подсвечника, нелепые картины, закрытые чёрной тканью шкафы, каменные стены без отделки, пыльный пол, тяжёлые задвинутые шторы тёмного цвета, мои синие ногти…

Синие?

Поднеся ладонь к лицу, я всмотрелась в окрашенные синим наполовину ногти, и тут же захлопнула рот. Приросшая к ногтю кутикула, широкая, застарелая, повергла в шок, больше, чем собрание незнакомых бабок, от чьих бормотаний я и проснулась.

Я абсолютно точно помнила, что только сегодня была у своего мастера. Она бы никогда в жизни не выпустила меня из салона с таким уродством. Да я бы до такого состояния свои ногти и не довела!

– Я где? Я кто? – метнув полный ужаса взгляд на бабку, что осталась стоять на ногах, я приложила руки к лицу, будто на ощупь смогла бы его идентифицировать. – Вы кто? – выдохнула, угодив пальцем себе в глаз. – Ай, блин!

Бабка что-то забормотала, но я поняла лишь:

– Надо сказать графу.

Какому такому графу и что ему нужно было сказать, она недоговорила. Примкнула к своим соседкам, лишившись чувств. Правда, этой стойкой старухе повезло чуть больше, ибо грохнулась она мою кровать, а не на холодный, пыльный пол.

Осторожно вытянув ножку, я дотронулась пальчиками до спины старухи и немного ими подвигала. Ничего. Старуха была в отключке или мертва.

– Это какой-то бред. Это просто какой-то бред. Розыгрыш? – забормотала я, воровато осматриваясь.

Подтянув ногу обратно к себе, я с недовольством приметила отсутствие педикюра, грубую пятку и такие же посиневшие ногти, как и на руках.

– Мама… мамочка, – плаксиво протянула, закусив нижнюю губу и задрожав.

Самое время было очнуться, прогнать этот глупый и страшный сон. Как мне казалось, я сделала для этого всё возможное: пощипала себя, побила, даже постаралась отхлестать себя по щекам, но Морфей не желал отпускать меня из своего царства. Я всё ещё была в той же комнате, в компании неподвижных старух, валяющихся на полу и на кровати.

– Проснись, Настя, проснись! – сорвавшись, прокричала я, соскочив с кровати.

Ступни обдало холодом. Я поёжилась, не желая признавать, что во сне у меня вряд ли бы возникли такие ощущения от столь обычного, казалось бы, действа.

Сама не понимаю зачем, но потянулась к ткани, наброшенной на какой-то шкаф. Сорвала её, уставившись на портрет жутко бледной и перепуганной блондинки.

«Зачем закрывать картины?» – пронеслось в моей голове, а затем холст дрогнул, и блондинка изогнула светлую бровь.

– Мама! Мамочка! – завизжав, я бросилась обратно к кровати, будто она была моим островом спасения в бушующем вокруг океане. Но девушка сделала то же самое.

Шумно сглотнув, я прижала к себе грубую тёмную ткань и воззрилась на таращуюся на меня из золотой рамы девушку.

– Да ну нет… – двинувшись в сторону, я отметила, что блондинистая девушка сделала то же самое, и ошарашенно выдохнула: – Зеркало?

Подлетев обратно к шкафу, в который было вмонтировано прямоугольное зеркало, я коснулась зеркальной глади, разглядывая серые, холодные, казалось бы, безжизненные глаза, взирающие на меня из зазеркалья. Пламя от горящих факелов и свечей, отбрасывало жуткие тени, как на лицо девушки, так и на окружающий её интерьере, затемняя углы, будто чёрной виньеткой на траурном фото.

– Как так? – сама того не осознавая, я процитировала стойкую бабульку, что последней грохнулась в обморок. – Это же не по-настоящему… Это же не я… Как такое возможно?

Чувствуя, как холод пробирается всё выше и выше по моему телу от ступней, я поёжилась и подалась вперёд. Ещё ближе к зеркалу. Уткнулась в него носом, будто смогла бы пройти сквозь него.

Конечно же, никакого портала там не оказалось. Зазеркалье не распахнуло для меня свои двери. Но случилось нечто ещё более невероятное.

Зрение расфокусировалось, оглушающее сердцебиение участилось, затарахтело быстро-быстро, а в ушах зашумела кровь.

Перед моим взором раскинулось какое-то странное поле. Колосья пшеницы были белыми, как мел, а среди них, прогуливаясь взад-вперёд, не ходила, а плыла полупрозрачная девушка с длинными пепельными волосами. Её белая одежда казалась единственно реальной. Края белого одеяния трепал ветер, придавая странному платью ещё более воздушный и невесомый эффект.

– Раз уж мой любезный, братец схитрил, то и я не стану играть по правилам. – прозвучало словно пением птиц у меня в ушах. – Сама подумай, какой у тебя выбор? Да, мир будет другой, вероятность того, что ты вспомнишь наш уговор, ничтожно мала, а твоя совесть… Милая, ты об этом и не вспомнишь. Она всё равно умирает. Бедняжка не справилась с пленением и своими чувствами. Принять яд было её добровольным решением. Какая разница в чьём теле она умрёт? Вам необязательно умирать двоим. Я всё-таки богиня жизни. Поверь, ты не выйдешь из комы. Даже если твоей стойкости и силы духа хватит для этого, то у тебя начнётся совсем другая жизнь. В инвалидном кресле, милая. Я же предлагаю тебе здоровое тело дарийки. – богиня хитро прищурилась и улыбнулась. – Ты должна решить скорее. Пока обе ваши души находятся между жизнью и смертью, я ещё могу вмешаться, но когда рубеж будет пройден, станет поздно. У неё не так много времени. В том мире нет ни аппарата для вентиляции лёгких, ни бригады реаниматологов, милая. Если ты очнёшься слишком поздно, ты рискуешь так и не начать новую жизнь, а закончить её. В гробу. Погребённой под землёй. Дарийка на чужой земле. Никто не будет сидеть у её могилы. Никто тебя не раскопает. Ты должна решить быстрее, пока в этом есть хоть какой-то смысл.

Моё сердце стучало, как обезумевшее. Видение исчезло так же внезапно, как и возникло, оставив после себя лишь отголоски паники.

Неужели это правда? Какая-то богиня переместила меня в чужое тело? Я на это согласилась? Я совсем уже из ума выжила?

Переглянувшись со своим отражением в зеркале, я опасливо попятилась.

– Эй? – тихонько позвала я. – Богиня? Как там тебя? Слышишь? Надо бы всё отменить… – задрав голову к потолку, я моляще уставилась на него, ожидая ответа. – Богиня? Алло! Приём?

Не знаю, сколько бы ещё по времени я общалась с потолком, но мои истеричные молитвы прервал скрип тяжёлых дверей.

Я дёрнулась, вздрогнула и прыгнула на кровать.

– Кто там? Кто здесь? Кто тут? – нервы сдавали, я была в шаге от истерики.

– Госпожа… – неуверенно заговорил мужской голос. – Графиня, невероятно счастлив видеть вас в здравии!

Под мой ошарашенный взгляд в комнату вошёл какой-то ряженый мужик. Странного кроя пиджак, нелепые брюки, длинная борода, башмаки с тупыми носками… У меня глаза на лоб полезли.

– Посыльный сказал мне, что вы умираете. Я боялся, что не успею. – переступив через одну из старух, незнакомец двинулся к моей кровати и бесцеремонно схватил меня за руку. – О, как я счастлив, что имею возможность ещё раз к вам прикоснуться.

Мне было страшно до такой степени, что всё моё тело буквально заледенело. Ни одна мышца не дрогнула, ни одна конечность не пошевелилась. Я и не могла, и боялась не то что шевелиться, я боялась дышать.

– Моя Сэйма, моя любовь… моё сердце… – от шёпота этого безумца по одеревеневшему телу пробежались полчища мурашек.

Я не думала, что когда-нибудь это скажу, но очнувшаяся бабка стала одной из немногих радостей во всей этой сложившейся ситуации!

– Кияр… господин… – прокряхтела старуха, воззрившись на нас затуманенным взглядом. – В графине демон. Я вам клянусь! Она была мертва. – завозившись, бабка сползла с кровати и довольно резво встала на ноги. – Нам следует немедленно предать тело земле. – тут-то я поняла, что моя радость её пробуждением была слишком скоропостижной. – Демон кричал, завладев телом графини. Как бы он ни призвал своих. Нельзя медлить.

Высказавшись, мерзкая старуха принялась расталкивать своих подружек и все они, как одна, начали тыкать в меня пальцами и требовать моей смерти.

– Позвольте… – наконец-то, мужчина, сжимающий мою руку, соизволил вмешаться и защитить, как я поняла, свою супругу – меня, то есть. Как и подобает нормальному мужу! Но что-то не слишком-то он уверенно это делал. – Она… – невнятно бормотал он, делая невозможно долгие паузы между словами. – Она ведь дарийка. Её народ славится не только любовью к войнам, но и крепостью, как духа, так и тела. Дарийцы… другие. Взгляните на неё. Графиня напугана больше нашего.

Я не знаю, зачем это сделала, но я закивала.

– Это не графиня! Не гневите богов! – все как один, вновь накинулись на меня бабки.

– Я… – мужчина замялся, всмотревшись в моё перепуганное лицо тяжёлым взглядом. Моё сердце тревожно сжалось, а перед глазами задребезжало очередное видение.

Это незнакомец, граф, с нежностью и тоской смотрел на меня. Он целовал мои руки. Клал свою голову на мои ноги, неловко зарывался пальцами в мои волосы, целуя меня в полутёмной беседке. Он был нежен и чуток. Он… он обязан меня защитить!

Часто заморгав, я прогнала от себя видение, что застыло перед глазами дребезжащей дымкой, и встретилась со злющими глазами старухи, склонившейся надо мной.

– Не она это! – заявила она, дёрнув меня за нос. – У этой и нос больше! Не она, я вам говорю.

Я ойкнула и сделала мысленную пометку, что мои видения, появляясь, вытесняют реальность, выбивая меня из неё. С ними нужно быть осторожнее.

Где мой муж?

– Да я это! – решилась заговорить я, углядев за спиной сгорбившейся бабки своего супруга. – Отстаньте! Я чуть не умерла, а вы… А вы смерти моей хотели? Ждали, когда я наконец-то умру, да? – голос немного подрагивал от волнения, но, в целом, я говорила довольно уверенно.

– И как тебя зовут? – рявкнула бабка, дыхнув на меня жутким смрадом изо рта.

Паника смешала все мысли в один жужжащий улей. Мой муж ведь обращался ко мне… Как-то он меня называл… Моя любовь? Нет, не то. Должно быть имя…

– Сэйма! – победно воскликнула я, отыскав в памяти обращение своего дражайшего супруга. – И прекрати на меня повышать голос! Я дарийка, а не одна из твоих подружек! Как ты смеешь так разговаривать с графиней?

– Это слишком просто. – тихо проговорила другая бабка. – Надобно спросить у неё что-то о графе.

Осознав, что даже самый лёгкий экзамен по жизни Сэймы, я завалю, я угрожающе зарычала:

– Прекратите! Прекратите это немедленно! И вообще, – задохнувшись от тревоги и волнения, я сделала глубокий вдох и прокричала: – Вон отсюда! Пошли все вон! Оставьте нас!

Осмелев, я решила, что самое время дожать муженька. Уж больно он быстро сдался, отдав свою супругу старухам на растерзание. Вскочила с кровати и, оттолкнув бабку, бросилась на шею к бородачу.

– Милый, мне так страшно… – едва слышно прошептала я, пряча лицо на его груди. – Так страшно…

О чём-то тихо переговариваясь, треклятые старухи всё же сдались и потянулись на выход из комнаты. Я хоть и триумфально усмехнулась, но не спешила праздновать победу. Радоваться было рано. Выиграв одно сражение, глупо праздновать победу в войне. Что-то мне подсказывало, что бабки так просто от меня не отстанут, а потому, мне требовалась полная поддержка и защита супруга.

– Я так рада, что ты рядом… – взволнованно прошептала я. Привстала на носочки, потянулась к губам того, кого посчитала своим спасителем, и, борясь с неловкостью и сомнением, зарылась в его бороду, метя в скрытые где-то в густой растительности губы.

Никаких мне бабочек и никакого удовольствия. Наоборот, целоваться с незнакомцем, с мужем Сэймы, оказалось очень мерзко и противно. Чужой мужчина, абсолютно чужой. Ничего в моей душе не всколыхнулось от нашей близости и неловкого слюнообмена.

…а вот от властного голоса и сочащейся в нём ненависти, сердце забилось быстрее и ножки подкосились.

– Что здесь происходит?!

Я вздрогнула в объятиях чужого мужа и испуганно отстранилась. Руки на моей талии тоже дрогнули. Дражайший и дрожащий супруг отскочил от меня как от прокажённой.

– Граф, это не то, что вы подумали! – заблеял мой спаситель. – Графиня сама меня поцеловала!

Уставившись на тёмный мужской силуэт, застывший в дверях, я недоумённо приподняла брови.

Граф? Он сказал, граф?!

Моему удивлению не было предела. Никогда прежде я не видела графов, и, видимо, оттого решила, что, увидев, непременно его узнаю. Всё это проклятые видения сбили меня с толку! Что-то никто не потрудился мне объяснить, хотя бы намекнуть, что Сэйма… та ещё шельма.

– Пошёл вон! – тёмный силуэт двинулся в мою сторону, заставив меня попятиться.

Ножки предательски подогнулись, колени затряслись, а сердце приготовилось выпрыгнуть из груди.

– Я… – заблеял любовничек той ненормальной, в чьём теле я стала хозяйкой.

– Я сказал вон! – выйдя на свет, обретя более чёткую форму и осязаемость, мужчина взглянул на меня своими невероятными серого-голубыми глазами. Да с такой ненавистью, что я поняла, как же сильно ошибалась богиня. Вот мне из могилы было бы проще выбраться, честное слово, чем из сложившейся ситуации.

Деваться было некуда, сказать было нечего… Мозг панически бился о стенки черепной коробки, пока я разглядывала своего мужа.

«Ох и дура ты, Сэйма! Такому красавцу с противным бородачом изменять… Ох и дура.» – мысленно скулила я, как ни стараясь, но не находя путей спасения.

Я и не заметила, как тот, кто называл меня своей любовью, своим сердцем, прошмыгнул в коридор мимо графа и тихонько прикрыл за собой дверь. Глаз от мужчины было не оторвать. Конечно же, мысленно я представляла его совершенно в другой обстановке и другом наряде. Его бы тёмной бородке, слава богу, не такой длинной, как у моего горе-возлюбленного, не помешала бы рука барбера. Как и его густым, длинным волосам, что забавно вились крупными локонами, словно уложенные дайсоном. Подбрить, подстричь, лишнюю одежду снять… Хоть сейчас на обложку любого журнала.

…и чем это Сэйме граф не угодил?

– Ты попробовала отобрать у себя жизнь при помощи яда… не получилось. – обманчиво спокойно заговорил он. – Решила обрушить грех на мою душу за своё убийство?

Граф сделал ещё один шаг ко мне. Я застыла, теряясь в хороводе собственных мыслей.

– Дарийцев не учат, что с молодыми драконами такие игры ничем хорошим не заканчиваются, а, дарийка?

Этот странный разговор начинал меня напрягать. Мало того что у меня не было ответов на его вопросы, так у меня ещё складывалось впечатление, что мои ответы ему вообще не нужны.

– Ты – мой трофей! Твоя жизнь оборвётся, когда я этого пожелаю. – жёстко заявил он, словно упиваясь моим молчанием и страхом. – Кияр умрёт сегодня же. Из-за тебя, дарийка! А ты… Ты больше никогда не покинешь пределы этой комнаты. Я запрещаю тебе отсюда выходить. Ты же этого добивалась? Строила из себя пленницу, когда я распахнул для тебя двери своего дома, назвал его хозяйкой, графиней, дал тебе титул, статус, власть, ни в чём не стал ограничивать. Ты же так мучилась… Хотела? Получишь!

В какой-то момент мне показалось, что он меня ударит. До того его слова звучали зло, до того от него веяло презрением и ненавистью, что у меня глаза наполнились слезами.

– Даже не смей плакать! – прикрикнул он, взмахнув рукой, отчего я испуганно дёрнулась и отскочила в сторону. – Все знают, что слезам дариек нет веры! Я тебя пальцем не тронул. Я не сделал ничего, чего бы ты сама не добивалась!

Прижавшись к шкафу, я смотрела, как граф быстро выходит из комнаты, долго таращилась на запертую дверь, слыша скрежет металла и звуки копошения, доносящиеся из-за неё. Мне было и зло, и обидно, и больно, и радостно. Казалось, меня разорвёт от противоречия в своих чувствах и эмоциях.

Дикость! Меня, взрослую, самодостаточную девушку заперли в комнате, где негде ни пописать, ни руки помыть, посадили под домашний арест, как бунтующего подростка… И кто? Гусь ряженый! Муженёк… Да, теперь мне было прекрасно понятно, чем же граф не угодил Сэйме. На контрасте с бородачом в эмоциональном плане красавчик-граф проигрывал. Любовник Сэймы хотя бы знал, что женщины любят ушами, и не скупился на всякие милые словечки, комплименты и нежности. А этот? Таран! Деспот! Дикарь!

Это же уму непостижимо, у него жена на себя руки наложила, а он… Нет, здесь, конечно, имелось смягчающее обстоятельство – мой поцелуй с… Кто он там? Но можно же было как-то по-человечески поговорить. Что он заладил? Бородача казнить, дарийка, дарийка… Да он даже по имени жену ни разу не назвал! Мерзкий тип, мерзкий!

Выждав в какое-то время, я осторожно прокралась к дверям и попробовала их отпереть. Безрезультатно. Граф не солгал. Он действительно меня здесь запер. От этого осознания становилось действительно страшно. Ни воды, ни еды… На сколько меня хватило бы при таких обстоятельствах?

Не то чтобы я горела желанием погулять по чужому миру, от которого была уже в шоке, даже не видя его толком, но мне было важно знать, что у меня хотя бы есть возможность сбежать. Там уже можно и подумать, взвесить всё хорошенько. Что будет для меня лучше: сидеть взаперти или податься в бега?

Бросившись к тяжёлым шторам, я долго с ними возилась, пока не сорвала их к чёртовой бабушке. Уронив вниз и карниз, и тяжёлую, плотную ткань, я уставилась в окно ошарашенным взглядом.

Мне открывался самый нелепый вид из всех, что можно было только представить. Десять оттенков голубого. Неба и плещущихся волн. Где-то вдалеке на голубом небосводе виднелись белые облака. И… и всё!

Я не намерена была так легко сдаваться. В конце концов, мой разум мне подсказывал, что я не могла жить в замке или большом доме, стоящем посреди океана. Я отказывалась в это верить!

С меня сошло семь потов, прежде чем я смогла разобраться со ставнями и хитроумной щеколдой. Только я распахнула окно, как в него ударил порыв невероятно мощного ветра. Стекло чудом уцелело, встретившись с приколоченной снаружи ставней, но пошло трещинами.

Боясь закончить едва начавшуюся вторую жизнь так скоро, я вцепилась во вторую часть окна и, шумно сглотнув, выглянула наружу. Вниз.

– Мама… Мамочка. – прошептала, чувствуя, как пальцы начали неметь. Пришлось схватиться за подоконник.

Складывалось впечатление, что я находилась этаже на девятом. Я знаю, о чём говорю, ведь все свои двадцать два года я прожила в девятиэтажке и именно на девятом этаже. Внизу серыми глыбами виднелись чудовищные то ли камни, то ли скалы. Среди них чернели особо острые, торчащие из волн, словно шпили. Под самой стеной, внизу, растянувшейся далёко-далёко, как вправо, так и влево, тоже были свалены камни всех мастей и оттенков серого и чёрного.

Я попыталась представить, что я прыгаю из этого окна, и меня такая паника охватила, что в глазах потемнело. Чёрное пятно буквально застыло перед глазами, а потом как хлестнуло меня по лицу своим крыльями, что я там же на месте, чуть не умерла от разрыва сердца.

– Кр-р-кр-р. – упав передо мной на подоконник, чёрное пятно было мной идентифицировано как ворон.

Прежде я от кого-то слышала, что залетевшая в дом птица… к покойнику.

– А ну… Пошла… Пошёл… – боясь отпустить подоконник, я принялась шипеть и покрикивать на ворона. – Улетай! Давай! Кыш! Брысь! Да свали ты уже!

Довольно крупный и упитанный ворон только и сверкал своими красными глазищами, очень жутко водя птичьей головой из стороны в сторону. Мне почему-то от этой птицы сделалось так же страшно, как и от графа.

– Уйди же. Лети. Здесь для тебя ничего нет.

Ворон странно втянул голову, да так, что его шея практически исчезла, спрятал клюв под крыло, а потом как плюнул в меня какой-то костью, что я и подоконник отпустила, и на попу присела.

Верещала я, как при своём пробуждении. Думала, сама оглохну от своего крика или свалюсь в обморок от недостатка кислорода.

– Кар-р! – очень зловеще каркнула птица.

Я аж заткнулась. Ноги под себя поджала, руки вперёд выставила и наконец-то увидела, что лежало на полу.

– Да ну? – охрипшим голосом прошептала я, метнув недоумённый взгляд на явно недовольную птицу. – Это не кость?

Ворон оказался не таким волшебным, как я себе уж было нафантазировала. Он не ответил.

Осторожно тронула сероватый и продолговатый предмет, совсем небольшой, на самом деле похожий на косточку, скажем, птицы, поменьше той, которая в меня плевалась и зловеще каркала. Твёрдый на вид, предмет оказался очень плотной бумагой, картоном, скрученным и свёрнутым в небольшую трубочку с распушившимися краями.

Почему-то разворачивать эту трубочку сильно не хотелось. Но казалось, что у меня не было выбора. Проклятый ворон будто ждал и нервничал, выхаживая взад-вперёд по подоконнику.

«И не сдует же тебя ветром вниз куда-то, а?» – зло подумалось мне.

Я не видела никакого смысла вести переговоры с пернатыми шантажистами, не желающими покидать мою территорию. Даже если это письмо, что тогда? Как я его прочту, если я языка не знаю? Как напишу ответ? Хотя с другой стороны, если я разговаривала и меня понимали, я понимала местных, вполне возможно, что я смогла бы на чужом языке и читать, и писать… Но а если это проверка от моего муженька?

В конце концов, я сдалась и с горем пополам развернула послание. Сначала я не видела ничего, кроме серого картона, а потом на нём стали появляться странные символы и закорючки, что непостижимым образом складывались в слова.

«Надеюсь, тебе есть чем порадовать своего отца? Что ты успела выяснить? Отправь с Рархом ответ, как можно скорее. У нас мало времени. И помни, выродок ничего не должен заподозрить о твоём даре».

Я прочитала очень странное послание отца к дочери несколько десятков раз. Замёрзла, как не знаю, кто, а противный ворон всё не улетал. И лапы у него не болели. Вон, сколько километража уже намотал по подоконнику.

Вздохнув, я попыталась сложить картон, придать ему прежний вид, но, видимо, для такого занятия требовался опыт и тренировки. Получившаяся у меня трубочка была шире вдвое.

До конца не веря, что это делаю, я заговорила с птицей:

– Рарх, да? Миленький, улетай, пожалуйста. – стуча зубами, взмолилась я. – Ты не видишь, что я здесь пленница? Не понимаешь? Мне нечего тебе дать. Мне нечего ответить. Улетай, пожалуйста. Я ничего не знаю.

Ворон остановился. Перебрал лапами, распушил оперение и каркнул так громко, что у меня сердце замерло.

– Да не знаю я ничего! Граф меня взаперти держит! Ты не видишь, что ли, что его здесь нет? Так ты сойди с подоконника, осмотрись! Что ты каркаешь на меня таким тоном?!

Птица зловеще прищурилась.

Я чуть чувств не лишилась, когда позади меня раздался скрежет, а ворон, взмахнув могучими крыльями, рухнул камнем вниз с подоконника.

Это была подстава всех подстав! Граф только-только графиню, вернувшуюся к жизни, "поприветствовал", застав её, целующейся с другим мужчиной, а графиня уже дел натворила. Окно почти расколотила, тепло из комнаты выпустила, письмо от странного папочки получила, полагаю таинственное, секретное, не сулящее графу ничего хорошего…

Ой, блин!

Не придумав ничего лучше, я зашвырнула отцовское послание Сэйме вслед за вороном, подтянула к себе рухнувшие шторы, вместе с карнизом, и даже не пошевелилась, услышав скрип дверей и чьи-то тяжёлые шаги.

– Что, выброситься из окна тоже не получилось? – не добившись от меня никакого внимания, тихо хмыкнул мой дражайший супруг.

Я заставила себя сидеть на месте и не оглядываться. На языке вертелось так много колкостей, что не стоило даже губами шевелить.

– Ты простудишься. – сказано мне было чуть громче.

Да неужели его беспокоило здравие своей жены? Вот уж не верилось.

– Я не отменю своего решения. Лекарь сегодня умрёт. Учти, если ты заболеешь, лечить тебя будет некому. Нового пришлют только в следующем месяце. – ещё громче проговорил граф. – Дарийка!

Я не шелохнулась.

– К чему ты снова пытаешься меня принудить?

Оставив и этот его вопрос без ответа, я натянула повыше шторы, укуталась в них плотнее и громко вздохнула.

– Я твой муж! Я приказываю тебе… – мой новый громкий вздох оборвал графа на полуслове. – Что ты хочешь? Чего ты добиваешься?

Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, граф прошёл мимо меня и замер у распахнутого окна. Невольно, я подняла на него глаза, отметив, что он успел переодеться, стянуть свои длинные волосы в забавную низкую гульку. Наверняка он успел ещё и попить, покушать и пописать. В отличие от меня!

Недолго постояв ко мне спиной, мужчина потянулся к деревянным рамам и ловко закрыл оба окна. Без ветра стало сразу же как-то теплее и чуточку спокойнее.

– Я приказываю тебе встать с пола.

Уж от такой наглости моё красноречие пошло в атаку на мою выдержку.

– Приказываешь? На каких основаниях?

– Я твой муж. Имею право. – заявил и глазом не моргнул.

– Я твоя жена. Я тоже имею право тебе приказывать.

– Я не веду себя как… как ты.

– Да какая разница? – равнодушно отозвалась я. – Ты приказываешь мне подняться с пола, а я приказываю тебе не приказывать мне. По-моему, всё честно.

– Не забывайся, дарийка! – граф начал как-то странно порыкивать, чем заработал мой настороженный взгляд. – Вставай! Немедленно! – подавшись в мою сторону, он резко склонился надо мной, скомкал ткань на моих ногах своими ручищами и как дёрнул. Да вместе с моим лёгким платьицем!

Я пискнуть не успела, как в руках у графа оказалось и моё пришедшее в негодность платье, – явно какое-то похоронное, – и штора со взметнувшимся вверх карнизом, а глаза у графа сделались большие-пребольшие. И это его даже карнизом не приложило!

– Полагаю, без одежды, я заболею гораздо быстрее. – скучающим тоном я поделилась своим предположением с остолбеневшим драконом и в очередной раз тяжело вздохнула.

Шоковое состояние графа оказалось заразным. Я и подумать, не могла, что взрослый мужчина, муж, по сути, может реагировать на обнажённое тело жены подобным образом.

Казалось бы, справившись с потрясением, мой муж разозлился. Что-то прокричав о демонах и богах, он грозно пригрозил мне пальцем и, раскрасневшись от гнева, убежал.

Вместе со шторами, карнизом и моим платьем.

Я была в шоке. В полнейшем недоумении. Сам, главное, рукам волю дал, сам штору сдёрнул с меня вместе с моим платьем, ещё и орал, будто не сам накосячил, а я в чём-то была виновата. Даже двери забыл запереть. Во как!

На что злиться, спрашивается?

Осторожно поднявшись на ноги, я потянула с кровати светлую ткань, обмоталась ей, как смогла, и медленно двинулась вдоль стен своей темницы. Рассматривая причудливые полочки, шкафы и тумбочки, с некоторых я снимала большие отрезы ткани, с некоторых брала странные фигурки, что привлекали внимание своей несуразностью, а к некоторым вообще не хотелось прикасаться, потому что выглядели они ну очень жутко. Больше всего поразил шкаф, который оказался дверями.

Несмело заглянув внутрь небольшого помещения, я с удивлением обнаружила там уродливый сортир, огромное деревянное корыто с высокими бортами и ещё одну дверь.

Выходит, возможность спокойно пописать никто у меня не отнимал?

Утолив часть своих физиологических потребностей, я вернулась в основную комнату и продолжила осматриваться. Как бы я ни старалась, а взгляд снова и снова возвращался к столу и полке, где были разложены сухие цветы, странные косточки, украшения, железяки, какие-то черепа, жёлтая бумага, карандаши, разные по своей ширине, но одинаковые по цвету – чёрные.

Я не то чтобы смирилась со своей участью и возжелала стать примерной женой, но свой интерес уняла, отдав приоритет приказу мужа. В комнате было довольно прохладно. Возможно, не настолько, как мне тогда ощущалось, но, тем не менее, от пола шёл просто невероятный холод, распространяющийся по моему телу от босых ступней. Да и этот кусок ткани на мне… Марля, ей-богу.

Отыскав наконец-то шкаф с нарядами, я надолго у него зависла. Мало того что здесь не было ничего, кроме платьев и исподнего, которым при желании можно было бы обернуть одну из прикроватных тумбочек, так эти треклятые платья были словно на какую-то принцессу сшиты. В таких только на балах отплясывать, а не от холода спасаться.

– Какой кошмар. – тихонько простонала я, присев и закопавшись в нижнем ящике с обувью.

Выбор был невелик. Несколько причудливых башмаков на толстой подошве, мягкие сапожки, странные тапки, показавшиеся мне излишне широкими, и изумительные галоши. Не будь я уверена, что тугая и плохо гнущаяся резина не сможет дать мне тепла, я бы выбрала их, а так… Пришлось натягивать сапожки и возвращаться к выбору платья.

Наверное, от этого безумия, в которое я угодила, я не только медленно сходила с ума, но и, откровенно говоря, борзела и становилась храбрее.

Перебирая платья, одно тяжелее другого, я буквально физически чувствовала, как крепнет моё возмущение выходкой графа. Даже не зная, саван на мне был или нет, я хотела то лёгкое платьице, которое угробил муж Сэймы. И плевать мне было, что я бы в нём не согрелась абсолютно. В нём я могла ходить, сидеть, падать, пятиться… А в этих что? Даже если отыскать нож или ножницы, откромсать лишние юбки и оборки, тяжесть корсетов, многие из которых были расшиты разноцветными камнями, ни на какое удобство даже не намекало.

Хотя… Красиво, конечно. Не платья, а произведение искусства. Я бы здесь все полы слюной заляпала, если бы открыла дверцы этого шкафа при других обстоятельствах, имея множество альтернатив. Пожалуй, именно это и бесило. Отсутствие выбора, альтернативы.

– Какой гад… – злясь на графа, шептала я. – Сам переоделся. Безобразие с расшитыми рукавами и воротником сменил на рубаху. Штаны на нём удобные. Обычные… А мне страдать?

Некстати, вспомнилась ситуация с лекарем. Я ведь посчитала этого бородача мужем Сэймы, графом… Может, я и насчёт супруга ошиблась?

С едва теплившейся надеждой, я отошла от шкафа и продолжила осмотр комнаты. Просчиталась. Граф был подонком. Мерзавцем. Никаких других вещей здесь не нашлось. Вся одежда графини была разложена и развешана в одном-единственном шкафу. Мои надежды рухнули в одночасье.

Пришла пора разделять и властвовать. Настенька рвалась в бой. Порывалась отыскать мужа Сэймы и устроить ему хорошую взбучку, стребовав новый гардероб или даже что-нибудь приватизировав из гардероба супруга, а вот Сэйма… Сэйма вообще ничего не хотела. Её не существовало. Но та часть моего сознания, что я отвела для неё, Настенькиным голосом шипела: «Не отсвечивай! Не привлекай внимание. Не выделяйся. Ты – не ты. Мы – не мы. Мы – другой человек. Граф к своей жене, видела, как относится? Что ему левая девка? Узнает, убьёт!».

Сэйма-шельма победила, в общем.

Кое-как упаковав себя в платье, я оставила корсет незашнурованным и, шурша тяжёлыми юбками, добралась до кровати.

Прилегла, укрылась одеялом и уставилась в потолок невидящим взглядом.

В голове был сумбур и паника, мысли роились, не о чем было думать, непонятно за что хвататься и как вообще быть. Рогатый граф, графиня, чужестранка, как я поняла, шельма та ещё, с даром, о котором нельзя рассказывать выродку… Выродок мне почему-то представлялся только графом. Да и дар это… Что оно вообще такое и с чем его едят? Сэйма умела видеть чужое прошлое? Почему в этом был так заинтересован её отец? Их связывает с этим графом какое-то прошлое? Интриги? Заговоры? Может, Сэйма шпионка? Логично же. Люби она графа… Да что там люби?! Уважай она своего мужа, стала бы она у него под носом шашни крутить с таким редким экземпляром, как лекарь? Что это вообще за графство, в котором один лекарь? Шпионка, как пить дать. Собирает информацию, компроматы на графа, чтоб сдать того своему папеньке… Ой, а ещё же есть всякие договорные браки, фиктивные, навязанные… Граф сказал, что я трофей… Наверное, когда Сэйма нароет на дракона достаточное количество компромата и информации, её отец объявит мужу дочери войну. Придёт её спасать… с войсками. И конницей? По воде, что ли? Как Иисус, что ли? Прости, господи, мне мои мысли…

Немного отогревшись, я разомлела, и сама не заметила, как мысленный поток прибил меня к берегам царства сна.

Сквозь пелену сна, подобно выстрелу, хлопнула дверь. Конечно же, я испугалась и вздрогнула. Нервы шалили, неизвестность пугала даже во сне.

Не успела глаз толком открыть, как сильные руки больно сжались на моих плечах, а горящий золотисто-оранжевым взгляд пригвоздил меня к перине.

– Что ты себе позволяешь? – прошептало чудище пугающим голосом. Будто мне было мало этих нечеловеческих глаз! – Это было найдено у берега! На нём магический след дарийцев! Отвечай сейчас же, письмо от твоего отца? Что в нём? Как давно вы общаетесь?!

Граф?

Моему удивлению не было предела. Да, я не глухая и не настолько глупая, чтобы не помнить, как он назвал себя драконом, но одно дело слова, а совсем другое уродские глаза, горящие, с вертикальным зрачком, как у щурящейся на солнце кошки. Это он ещё, чего доброго, сейчас как превратится в какого-то динозавра и…

Дальше мне додумать не дали. Встряхнули хорошенько, приподняв и опустив на перину.

– Не молчи, дарийка! – вибрирующий и властный голос, казалось бы, вообще не мог звучать иначе.

– Я… спала. – пропищала я. Огромных усилий мне стоило отвести взгляд от этих глаз.

– Что в письме?

Отпустив одно моё плечо, граф сунул мне под нос мной отправленный клочок картона в окно, и слава богу, немного отстранился.

Сразу стало даже как-то легче дышать.

Выходит, фантазируя и строя предположения, я не так уж и ошибалась. Вон, как мужа Сэймы разгневало письмо от её отца. Вокруг меня явно разворачивались какие-то политические игрища и интриги власть имущих. На Земле я удачно избегала всех, кто был наделён хоть толикой власти, а здесь… Прямо обложили!

– Моё терпение не безгранично! Мой народ не успел привыкнуть к графине… Отнять твою жизнь…

По спине пробежался холодок. Мне почему-то показалось, что такой убьёт и глазом своим, оранжевым, не моргнёт.

– Я не читала. – инстинкт самосохранения ответил за меня. Не действуй на меня так пугающе близость дракона, я бы вряд ли так шустро сообразила сменить тактику. – Никогда не читала.

– Что? Это ещё как понимать? – граф даже от своей супруги шарахнулся, отпустив и второе её плечо.

– Так и понимать. Я не читала писем отца. – прошептала чуть увереннее. Моя уверенность вообще была прямо пропорциональна дистанции между нами. – Выбрасывала все в окно.

– Зачем?

Я вот вроде бы на графа во все глаза смотрела, а не заметила, как его глаза пришли в норму, став человеческими, и сам он из чудища сделался очень растерянным молодым человеком. Даже не мужчиной, а парнем. Потерянным, сбитым с толку…

«Настя, кукушечка якоря снимает, или где? Ты ещё его пожалей! Скажи ему правду, полетаем. В синее морюшко, на камушки… камушком!» – звонко отчитала меня внутренняя Настенька.

– Не хотела читать. – шумно сглотнув, выдала я. – У меня новая жизнь. Замужняя. Не хочу никаких интриг.

– Ты для чего мне зубы заговариваешь? – недовольно процедил граф. – Давно ты стала себя замужней считать? Ещё вчера голосила, что я тебе не мил, не люб, к служанкам в спальню посылала. Семян фэтти сегодня наелась, чуть не умерла, от ненависти ко мне. В окно выброситься хотела. Думаешь, я поверю, что ты наш брак приняла? Замужней себя посчитала? Нет, дарийка, – властно припечатал он, – Нет тебе веры. Нет веры твоему народу. Раз уж ты так сладко запела, то в письме точно что-то важное. Я узнаю. Очень скоро узнаю. Есть у меня в темнице несколько пленных дарийцев. Прочтут. А ты… ты ответишь не только за предательство, но и за эту ложь!

Драконий бог, а муженёк-то мне достался совсем не глупый! К сожалению! К моему огромному сожалению!

– Да мне всё равно. – на свой страх и риск проговорила я. – Иди… Ступай в эту темницу. Пусть читают. Меня, главное, не приплетай сюда. Я свой выбор сделала, дракон. Говорю, не читала отцовских писем, значит, не читала. Заладил, дарийка, дарийка… Будто у меня имени нет. А что ты обо мне знаешь? Может, я своего отца вообще ненавижу? Может, я рада тому, что я здесь? Может, у меня жизнь новая начинается? Что смотришь? Иди, говорю, куда хочешь! Нашёл, чем пугать пуганную! – разволновавшись, я даже привстала, облокотившись на локти. – Стала бы я так глупо письма из окна выбрасывать, если бы хотела что-то за твоей спиной провернуть? Мне что, делать нечего, так подставляться? Ты дарийцев ещё и тупыми считаешь, да?

Граф колебался. Я видела это по его напряжённому взгляду, что скользил то по моему лицу, то по клочку размокшего и набухшего картона. Я буквально чувствовала его сомнения.

Осмелела. Решила перейти от защиты к нападению:

– Я хочу пить и есть. Если я тебя не ослушалась, это не значит, что так будет продолжаться всегда. У всех есть физиологические потребности. Я не исключение. Пока чувства голода и жажда терпимы, но я за себя не ручаюсь. Это не может продолжаться вечно. Ты сам ставишь мне невыполнимые условия. Я захочу есть и пить, я выйду отсюда, а ты… Ты, наверное, только этого и ждёшь, чтоб опять на мне свою злость выместить.

– Не пытайся увести разговор в другую сторону. – качая головой, протянул дракон. – Не выйдет. Ты проспала ужин. В том, что никто из слуг не пожелал тебя будить, вини только себя. По-твоему, я их должен был розгами к тебе загонять?

– У тебя у самого отлично получается меня будить. Зачем тебе слуги? – выпалила я. – Зачем тебе вообще слуги, которые тебя не слушаются?

– Прекрати это! – рыкнул граф. – Ты говоришь, письмо было не одно. Где же тогда остальные?

– Откуда мне знать? Утонули?

– Я переверну твои комнаты вверх дном… – зловеще прошептал он, не отводя цепкого взгляда от моего лица. – Если я найду что-то ещё… Ты поплатишься. Жестоко поплатишься.

Что я могла сказать? Да ничего. Кивнула и попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, не дрогнув от пристального внимания дракона.

– Как ты получаешь письма?

– Ворон приносит.

– Ворон?

– Ворон. Рарх. – без особого сожаления я сдала пернатого наглеца графу. – До того как ты пришёл, он был здесь. Я же поэтому окно открыла… Чтоб письмо выбросить. Выбросить, а не выброситься, если что.

Муж Сэймы ещё долго сидел рядом, разглядывая меня на разный манер, а потом сжалился. Смилостивился государь над своим трофеем, понимаешь ли.

– Ужин тебе принесут. Воды согреют. И переоденься. Разве можно в этом ворохе юбок спать?

Язык сильно чесался, чтоб послать графа к шкафу его жены. Пусть бы сам попробовал найти там то, что было бы подходящим для сна. Но я не успела. Супруг сбежал. Да и хорошо, что не успела ничего ему сказать о своём гардеробе. Наглость – второе счастье, конечно, но это то самое счастье, которое стоит вбрасывать людям порционно и дозировано.

И ничего мне стыдно не было. Я как рассуждала… Если мои догадки окажутся верны хотя бы чуточку, если между отцом Сэймы и графом вражда, давние счёты и политические игрища, то мне лучше от этого держаться подальше. Об этом мне, можно сказать, тоже инстинкт самосохранения подсказал. Во-первых: война – это ужасно. Уверена, это ужасно везде, во всех мирах. Во-вторых: к папеньке, который с дочерью в письме даже не поздоровался, мне вообще не хотелось. Папенька – это не муженёк, которого Сэйма бойкотировала и динамила. Папенька может и понять, что дочь к нему вернулась ненастоящая. То ли дело дракон… Хм, да он само очарование. Пожалуй, с ним у меня шансов выжить в этой авантюре побольше было. Граф всё не соизволит имя жены выучить. Куда там ему до сравнительного анализа: «было-стало»?

Не успела я как следует продумать все риски своего решения, как в дверь очень громко постучали.

Насторожившись, я села в кровати, пытаясь размять ноющие отчего-то рёбра и плечи, и приготовилась встречать гостей. Вот только гости не спешили представать пред моим взором. Я даже крикнула: «Войдите», а никто не вошёл.

Магия, драконы, дары, вороны, лекари… Призраки?

Какое-то время меня одолевали сомнения, а потом я решилась проверить коридор. Хоть одним глазком посмотреть, что же там, за пределами этих комнат.

Добравшись к дверям, я тихонечко их отворила и осторожно выглянула из-за них.

Справа была небольшая стена, в которой чернела дверь. Не нужно быть великим архитектором и даже строителем, чтобы смекнуть, что это та самая дверь, ведущая в мою так называемую ванную комнату. Чуть дальше неё, сбоку, окно, света из которого хватало на небольшой пятачок на полу. И… тупик.

Длинный и широкий коридор тянулся слева. Совсем с другой стороны. Меня заперли в угловой комнате, подальше от всех. Там, вдалеке и лестница виднелась, и света было в несколько раз больше, из-за десятка факелов, развешанных на тяжёлых цепях, что висели на стенах, и двери какие-то имелись, и ковры…

Я бы, может, прошмыгнула в ту часть коридора, что казалась обжитой, но взгляд упал вниз, а там – пир горой! Точнее, большой поднос, заставленный тарелками с едой, фруктами и кувшином.

Чувство голода пересилило. Любопытство капитулировало, и я, повздыхав, потихоньку перенесла всё содержимое подноса к себе в комнату, заставив едой одну из тумбочек. Отчего-то силёнок мне не хватило утащить поднос, как было, целиком, со всем его содержимым. Мало того что было физически тяжело его поднять, так ещё и кувшин с кривым дном, гад такой, качался немного, угрожая опрокинуться и залить как минимум хлебную лепёшку и что-то мясное, что не было накрыто крышкой.

Справившись, я закрыла за собой двери и села есть.

Уже в процессе поглощения довольно вкусной пищи, я поняла, как же сильно я была голодна. Просто до безумия! Несколько кусков мяса, что я откусила и прожевала, показались мне пресными, безвкусными, именно из-за чувства голода. Зажевав это дело кусочком тёплой лепёшки, вкуса которой я тоже почти не почувствовала, я прямо из кувшина хлебнула водички и сделала небольшой перерыв.

Некстати вспомнилось, как ко мне эта еда попала и что говорил граф о слугах. Признаться, я себе совсем по-другому представляла жизнь графини. Бойкотировали ли меня слухи или боялись, я не знала, зато прекрасно понимала, что меня как минимум избегали. А потом мелькнула другая мысль… Если меня боятся, то, скорее всего, от меня захотят избавиться. Прирежут ночью или… отравят еду. Последняя мысль заставила меня жалобно заскулить. Есть ли более лучший, не вызывающий подозрений, способ убийства, чем отравить того, кто уже сам пытался отравиться?

Настроение снова рухнуло вниз. Я сникла, немножко отщипнула от хлебной лепёшки и прислушалась к себе. Разум говорил, не ешь, а довольное урчание живота, который уже предвкушал продолжение банкета, мурчал о противоположном. Сразу как-то и вкус местного хлеба стал ощущаться и мясо показалось невероятно вкусным, тающим во рту, хотя я его грызла, как какую-то подошву, ей-богу. В общем, умяла я всё, что мне принесли, и была этому несказанно рада.

Помирать, так сытой, с улыбкой на лице, а не вот это всё.

…ох, знала бы я, как же пожалею об этом ужине, не улыбалась бы так и живот не набивала!

Наевшись и напившись, я сыто улыбнулась, потянулась и резко вздрогнула, услышав стук в… окно.

Резко обернувшись, я прищурилась, отыскав взглядом пернатого наглеца, и с толикой облегчения выдохнула:

– Опять ты… Пш-шёл отсюда.

У ворона явно были совсем другие планы, ну или он меня просто не слышал или не понимал. Неправильный почтовый голубь как дал своим клювищем молотить по окну, что у меня сердце ушло в пятки.

– Ты что?! Ты что творишь, гадёныш?! – не помня себя от страха, я бросила к окну. К тому самому, за которым долбился дятлом о стекло Рарх. О то самое стекло, что встретилось со ставнями и пошло безобразной паутиной трещин, чудом уцелев и не разбившись. – Ты меня хочешь без окна оставить? Прекрати! Живо прекрати!

На панике я не придумала ничего лучше, чем впустить пернатого шантажиста. Впустить и позвать графа! Заработать себе лишних очков в копилку доверия мужа, сдав птицу со всеми её потрохами и секретами. И ничего такого! Я уже вроде бы решила, что буду в команде дракона, так что… Да что я вообще этого вредного ворона жалела? Граф бы и так этот долбёж по стеклу услышал и непременно бы пришёл! А не услышал бы, кто-нибудь другой услышал бы и доложил ему. Грохот стоял такой, будто в церковный колокол молотом долбили, честное слово.

– Шантажист, вредитель… – ворчала я, открывая окно и впуская птицу в комнату. Ворон влетел, упал на мою кровать и погрёб своими лапками к моей тумбочке. – Чёрт, да что же так холодно? – поёжившись, я поспешила закрыть окно и обхватить себя руками.

Возникло какое-то странное ощущение… Меня будто на смех пробрало. В голове какая-то лёгкость поселилась, словно хороший алкоголь там немного свои порядки навёл. Я хохотнула, почти хмельно и развязно, а потом как потемнело резко в глазах, как подкосились мои ноженьки…

Последним, что я успела заметить, был пернатый наглец, взлетевший к потолку и зловеще каркающий.

Тэовар до Рих

Какого вонючего демона, я женился на дарийской принцессе? Глупец. Зачем отвёл её в храм? Для чего ей была оказана такая честь? Мог бы просто сделать её своей. Просто так. В отместку её отцу. В отместку всему её народу! Жалким разбойникам и ворам, гордо именуемыми себя завоевателями. Крысам, что обложили острова и полуострова вокруг империи Валервиль. Падали, что жила за счёт набегов на приграничные поселения, а теперь уже графства. Скверне из бездны, что пережила падение империи пятилетней давности до восхождения на престол дракона – Кайфара до Сих. Жалким пиявкам, что присосались к чужой территории, провозгласили себя королями, правителями, предводителями, грабя и уничтожая наши дома, живя за счёт своих бесчеловечных набегов.

О, как же сильно я ненавидел этот народ. Как велико было моё отвращение к тем, кого и людьми тяжело назвать. Вместо того чтобы найти своё место в новой империи, под покровительством драконов, помочь восстановиться государству, хоть что-нибудь сделать во благо народа, пережившего столько горя, лишений и смертей близких, они… порождения демонов, жалкие и трусливые разбойники, отделились и решили жить за счёт грабежа и набегов… На кого?! На приграничные города и поселения? На людей, что здесь жили? На тех, кто не мог им дать отпор? Ради мешков с зерном и домашней утвари?

Дикари! Мерзость на теле вселенной! Да потопит бог морей их острова, раз уж мне не позволили их выжечь дотла!

– Лошадь готова, сьер.

Барнс, мой личный слуга и просто забавный малый, застал меня в моих покоях, готовым к выходу, пристёгивающим к поясу кинжал.

Я кивнул. Взглянул на юношу, чьи светлые волосы обрамлял ободок сплетённого из цветов венка, и наигранно недовольно протянул:

– Опять с детьми весь день возился?

Барнс пожал плечами и отвёл взгляд в сторону. Ему бы ещё песенку пропеть, одну из тех весёлых, что зачастую звучат на площадях из уст бродячих артистов.

– Я не сержусь. Но, ради богов, сними венок. И присмотри за дарийкой. Плохой из меня граф, видимо. Никто из слуг не хочет ей не то что прислуживать, а даже входить в её комнаты. Ужин вроде бы пообещали отнести, а остальное на тебе.

Юноша очень заметно напрягся.

– Что такое, Барнс? Ты тоже её боишься? – провокационно ухмыльнулся я. – Дарийка, вернувшаяся из мира мёртвых… – протянул зловещим голосом, изучая реакцию на свои слова.

Барнс расцвёл. Заулыбался. Его детское выражение лица сделалось очень хитрым.

– Нет, я не боюсь. Это её народ должен нас бояться. Мне её даже жалко. Но… я ведь мужчина. Где это видано, чтобы сьере прислуживали мужчины? У неё служанки должны быть. И не одна, заметьте.

– Распугала она своих служанок, Барнс. Одна надежда на тебя.

– Вы же всё равно отправляетесь в столицу. За магами. Вот из Валерви привезите ещё и служанок. – как само собой разумеющееся пропел паренёк. – Здесь места дальние. Народ здесь жутко суеверный и… впечатлительный. Боюсь, уже молва пошла. Не найдёте тут никого жене во сослужение.

Я лишь рукой махнул, поспешив выйти из своих покоев.

– Дарийка на тебе, Барнс.

Мне бы просто до столицы добраться. Месяц, как я разбил войско дарийцев у левого берега бурных вод и потопил их корабли. Месяц, как я женат. Месяц, как стал понимать, что быть графом – то ещё мучение. Пока охотились на дарийцев, сталкивались и воевали, особого понимания не было, что же это такое. А теперь… Моё горячее "спасибо" не терпелось выразить императору и его дражайшей супруге. Особенно супруге. Чувствовалась её неуёмная фантазия в перечне моих многочисленных обязанностей.

Не стану скрывать, причины того, что мне пожаловали титул и такое количество земель, я понимал. Как и понимал, зачем на самом деле взял в жены дарийку. С её народом давно пора было покончить. Рано или поздно её отец станет мстить, не стерпев подобного унижения, а там… Без предводителя эта свора шакалов станет лёгкой добычей для любого мало-мальски обученного солдата. Я позаботился, приглашение на свадьбу он получил, вместе с головой одного из своих советников. И раз уж он не явился на празднование, то решающему боестолкновению быть. Вопрос был лишь в том, когда дариец посчитает, что достаточно подготовился для боя и покажется. Хорошо бы к этому времени здесь несколько порталов построить. Поближе к замку, а то до ближайшего, высящегося у угольных шахт, почти сутки езды.

…и эти сутки у меня в очередной раз нагло отобрали.

Происки вонючих демонов, не иначе. Ситуация повторилась!

Я только оседлал своего жеребца, как со стороны замка послышались крики, ор и звуки погрома. В прошлый раз звуков погрома не было – было ликование, смех и громкие песнопения. Слуги и обитатели замка праздновали смерть новоиспечённой графини.

– А сейчас-то что? – тихо рыкнул себе под нос, не спеша спрыгивать с лошади.

Прислушался. Не сразу, но вычленил во всей этой суматохе и смешении звуков и голосов, отчётливое карканье.

Птица? Откуда…

Чувствуя, как внутри всё заледенело, я спрыгнул с лошади и помчался с конюшен к замку, не помня себя от ярости.

«Неужели время пришло? Неужели уже сегодня я покончу с дарийским королём раз и навсегда?» – надежды окрыляли, придавали сил и скорости.

До того, как я добрался до дверей, те отворились, а из замка высыпались, казалось, все его обитатели. Чёрным, каркающим облаком, их гнал крупный ворон, неестественно крупный и упитанный, будто тот только что съел одну из моих собак с псарни, проглотив бедняжку целиком.

– Стоять! – прокричал я.

Услышав меня, птица замерла. Зависла в воздухе, демонстрируя изумительное владение воздушными потоками и, сверкнув красными глазами, полетела ко мне.

Рука сама потянулась к поясу. К кинжалу, что подарила мне Ярла давным-давно. За столько лет только он из всего моего арсенала не был окроплён кровью, но, видимо, пришло его время.

– Не ты один умеешь справляться с воздушными потоками. – взмахнув рукой, я нарушил дуновение ветра, сбив полёт птицы. Перехватил ворона за крыло, почти перерезал горло шпиону, как из окна замка раздался знакомый голос моего слуги.

– Сьер! Господин, скорее!!! Графиню отравили!

Да чтоб эту женщину уже наконец-то боги забрали! Надоела! Не отравиться нормально не может, не из окна выброситься… Кость в горле, а не женщина!

Ворон, учуяв подходящий момент, клюнул меня в кисть и рухнул на землю, закружив на одном месте с переломанным крылом.

– Мерзость дарийская! – прорычал я. – Добить птицу! – приказал, ни к кому конкретно не обращаясь.

Мне казалось, я умру. Было так обидно и страшно, что в моменты пробуждения я несла всякий бред и порывалась встать, куда-то уйти, что-то сделать. Ставила себе глупые цели – пописать, попить, дойти до окна, настраивая себя на то, что если справлюсь хоть с чем-нибудь, то непременно буду жить.

В моменты моих пробуждений я видела вокруг себя мужчин. Могу ошибаться, но лицо графа мелькало вблизи чаще, чем лица других – какого-то мальчишки и любовничка Сэймы-Шельмы. А в моменты моей отключки мне представлялось, что я пытаюсь не утонуть в океане вязкой, густой и вонючей тьмы. Тело горело огнём, внутренности горели огнём. Каждая кость и сустав в теле ныл. Зубы болели. Болели дёсна. Всякий раз я торопилась в воды тьмы, лишь бы не ощущать этой безумной боли и мучений.

Внезапно тьма словно сжалилась надо мной. Стала спокойной и ласковой. Она будто сама подхватила меня в свои объятия и понесла не своих волнах к чему-то твёрдому и устойчивому.

Ушей коснулось чьё-то бормотание.

– Я знаю, что я видел, сьер! Посуда и графин были опрокинуты. Конечно же, яд добавили во что-то из еды вашей жены. Это очевидно!

– Очевидно? Очевидно, дарийка просто решила довести начатое до конца, а мы здесь понапрасну теряем время!

Уж не знаю, то ли яд прекратил действовать и покинул мой организм, то ли на меня так внешний раздражитель подействовал, но у меня отыскались просто невероятные силы.

– Если это вообще, не её план по спасению жизни Кияра. – чуть тише добавил мой благоверный, не замечая, как я распахнула глаза и уставилась на него злющим взглядом.

– А лекарь наш тут при чём? Думаете, это он её отравил?

– Не родился на свет тот мужчина, из-за которого я стану вредить себе. Понятно, дракон? – заявила я, пытаясь свести на переносице брови. – Я не травила себя!

– Очнулась? – серо-голубые глаза впились в меня с явным недовольством.

Прекрасно. Меня чуть не угробили, а мой муж, видимо, и в этом решил назначить виноватой меня.

– Нет, тебе кажется. Сплю я. – заявила, скользнув взглядом к собеседнику графа.

– Я вам сейчас воды подам. Лежите, лежите…

Я, собственно, и вставать не собиралась, но не стала светловолосого паренька разочаровывать. Мальчишка выглядел… искренним и безопасным, так сказать.

– Если я дам тебе слово, что сохраню Кияру жизнь, ты прекратишь свои интриги? – сурово поинтересовался дракон, взбесив меня до одури.

Он или издевался, или… Да он просто идиот! Высокомерный и самовлюблённый идиот, не слышащий и не принимающий ничьего мнения, кроме своего! Я ему говорю, что не стала бы себе вредить из-за какого-то мужчины, а он продолжает какую-то ерунду нести!

Нет, ход мыслей графа, я прекрасно понимала. Можно было допустить, что я приняла какое-то количество яда, чтобы меня непременно осмотрел лекарь, имеющийся в этом недо-графстве в единственном экземпляре, но только ДОПУСТИТЬ!

– Ты хоть кого-нибудь, кроме себя, слышишь? Я говорю, я ничего не делала! – зло прошипела я, вцепившись пальцами с совсем посиневшими ногтями в кувшин, протянутый светловолосым юношей. – В дверь постучали. Когда я открыла, там никого не было. На полу стоял поднос с едой и кувшином. Я поела, попила… Всё! О-ой…

– Ой?

– Ворона впустила. – нехотя призналась я, сделав большой глоток воды.

– И зачем же? – усмехался супруг.

– Суп из него сварить хотела!

Да всё, какой привет, такой и ответ. Ну не умела я так общаться, когда ко мне с таким пренебрежением, недоверием и высокомерием, а я вся такая должна перед ним чуть ли не наизнанку вывернуться. Бунтовало внутри меня всё, что только могло. Противилось хоть что-нибудь хорошее сказать графу.

– Барнс, выйди. – со вздохом протянул муженёк.

Парнишка послал мне сочувствующий взгляд и поспешил ретироваться, оставив кувшин с водой в моих руках.

«И хорошо. Будет чем графа долбануть, если он опять начнёт мне претензии выкатывать и подозрения предъявлять!» – раздражённо подумалось мне.

– Если бы ты не была дарийкой, я бы непременно упрекнул тебя в эгоизме и наглости, а так… ничего нового для твоего народа. Вы такие и есть. – обманчиво мягким голосом заговорил граф, двинувшись к моей кровати. Обошёл её. Сел рядом. Аккурат по траектории кувшина. Мне, если что, даже замахиваться не пришлось бы, просто толкнуть его в эту самовлюблённую рожу! – Ты ничего не ценишь. Ты не умеешь быть благодарной. Всё, что я от тебя требовал – не доставлять мне проблем, но для тебя это слишком сложно. Да? Я обещал тебе, что дарую тебе свободу, когда покончу с правлением твоего отца, но ты делаешь всё, чтобы я забрал своё слово. Неужели так тяжело просто подождать? – я не могла поверить, что он всерьёз говорил это Сэйме.

То есть, какой-то ряженый мужик её пленил, обозвал своим трофеем и сказал сидеть тихо, не отсвечивать, пока он не укокошит её отца? Нет, меня, понятно, особо его слова не задели, потому что мне до отца Сэймы, конечно же, не было никакого дела, но скажи кто-нибудь такое мне о моём отце… Да я бы эту крепость по кирпичику разобрала!

– Подождать, пока ты не убьёшь моего отца? Просто подождать, да? – я попробовала представить себя на месте дарийки вот прямо полностью. Ехидство из меня так и полилось. – Будь ты на моём месте, ты бы спокойно подождал? Ты такой, да? Такой у меня муж? И отца, и мать предашь в угоду своей жизни? Вот это мне свезло так свезло! Да сколько раз тебе ещё сказать, что не травилась я?! Кто-то из твоих слуг меня отравил, а ты мне здесь… Как с таким, как ты, можно жить спокойно?!

Дракон угрожающе прищурился, перевёл взгляд на кувшин, будто почувствовал, что я пущу его в ход, если он только дёрнется, и неожиданно хмыкнул:

– Тогда, моя любезная супруга, вот и поживи без меня. Дарую тебе покой и продых от себя. Покидаю загаженное графство на трое суток. Отдыхай.

Встав с моей кровати, дракон направился к дверям, а я, не ожидая от него такой критики в адрес своих владений, даже рот от удивления приоткрыла.

– И да, постарайся дожить до моего возвращения. – зачем-то добавил, уже стоя в распахнутых дверях.

– Будто тебя это волнует. – тут же отозвалась я, состроив язвительную рожицу.

– Ты права. Не волнует. – кивнув, граф вышел из моей комнаты.

Я была так сильно зла на графа, на его несправедливость, обвинения и равнодушие, что выбралась из постели сразу же, как за ним закрылись двери. Голова кружилась, ручки и ножки тряслись, но, в целом, состояние было более чем терпимым.

Никогда я не встречала таких отвратительных особей мужского пола! Его жену… ЖЕНУ! Жену чуть не отравили, убили почти, на её жизнь покушался кто-то из приближённых к графу, а этому болвану было абсолютно всё равно. Бог с ними, с чувствами и отношениями, вроде бы уже понятно, что у нас брак ненастоящий и дракон меня своей женой не особо-то и считает, но ведь гордость какая-то должна быть?! За его спиной, его жену, кто-то из тех, кому он доверяет, чуть не угробил… Да что за граф оставит подобное безнаказанным? А если в следующий раз этот кто-то точно так же отравит его? Никакой дальновидности, никакой гордости, никакой чести!

Сухарь! Глыба! Тупой кумушек!

– Вы зачем встали? – не успев заглянуть в приоткрывшиеся двери, светловолосый юноша бросился ко мне со всех ног. – Вам отдыхать надобно.

Ощутив, как прохладные руки перехватили моё упакованное в уродское платье туловище, я взбрыкнула:

– На том свете отдохну. Отпусти меня!

Барнс, – кажется, именно так обращался мой "ненаглядный" к мальчишке, – тут же отступил. Послушался, что стало для меня полнейшей неожиданностью. После всего, что я здесь увидела и услышала, мне с трудом верилось, чтоб где-то поблизости мог существовать кто-то, кто слушался бы моих приказов.

– Как прикажете. – отозвался он, опустив свои невероятно голубые и такие грустные глаза в пол.

Ну вот, я уже детей обижала, срывалась на подростках, хотя во всём был виноват только один человек – граф!

– Извини. – скупо выразив свои извинения, я присела на кровать и вытянула перед собой свои босые ноги.

Память подводила. Я абсолютно точно помнила, что ложилась в кровать обутой. Да-да, в сапожках! Но, хоть что со мной делайте, не помнила, как их снимала.

– Не знаешь, где моя обувь? – обернувшись к юноше, осторожно поинтересовалась я. – Холодно… жуть просто.

Словно только этого и ждал, Барнс упал на пол, пополз под кровать и выполз оттуда минутой спустя, держа в руке мою пару сапог:

– Мы вас когда растирали, сняли. Должно быть, кто-то ногой пнул, вот они под кроватью и прятались. Я надену…

Вспыхнув в то же мгновение, я поджала пальцы на ногах, сами ноги к себе подтянула и протестующе замотала головой.

– Не надо. Я сама.

– Не доверяете? Ну-у, оно и понятно. – тихонько протянул он. – Я бы тоже после такого никому не верил. Но вы не переживайте, сьер обязательно во всём разберётся.

– Сьер? – потянувшись к своим сапогам, я беспрепятственно их забрала и поспешно натянула на ноги.

– Граф Тэовар. Он же дракон. По-нашему «господин», а у них «сьер».

Тьфу ты, мальчишка мне про муженька толковал, а я уже губу выпятила, раскатать приготовилась.

– А этот сьер… – недовольно прошипела я, – Что, не отчалил?

– Куда отчалил? – в голубых глазах горело искреннее удивление.

Ну что было ещё ждать от моего супруга? Конечно же, он мне соврал.

– Он передо мной не отчитывается. Куда, не сказал. Пообещал, что я его физиономию лицезреть три дня не буду. Лжец твой граф.

– А ничего и не лжец. – затараторил Барнс, приложив руку к груди. – Вы, видимо, чего-то не расслышали или не так поняли. Сьер действительно вот уже который раз пытается отбыть из графства. В столицу. За магами. Ну и с императорской семьёй повидаться. Только от нас быстрее верхом до портала добраться, чем кораблём к Валерви. У моего господина очень много дел и обязанностей. Ему не до странствований сейчас. Каждые сутки на счету. Да каждый час! Вот, как он сильно занят.

Я увидела, как напряглась грудь под рукой мальчишки, как она горделиво выпятилась вперёд, и решила язык-то свой за зубами придержать. Мне было на руку, что паренёк был болтливым, но его явная преданность и любовь к графу, в моём случае, являлись страшным недостатком. Я была уверена, что всё его красноречие исчезнет, если я хоть малюсенькую часть выскажу из всего того, что думаю о своём муженьке.

…но ведь апеллировать сухими фактами мне никто не мог запретить и ничто не могло помешать.

– И как же твой граф со всем разберётся, если его три дня не будет в… – я запнулась, вспоминая, что слышала об этом месте. Почему-то на ум пришло только последнее сказанное драконом. Его я и вывалила на Барнса. – Как твой граф разберётся с покушением на мою жизнь, отыщет виновных, если его не будет в этом загаженном графстве целых три дня? Да меня укокошат за это время. Это же очевидно.

– Я так рад, что вы беспокоитесь о графстве. – просиял безумный мальчишка. – Но не стоит. Вашего беспокойства это не стоит. Замок уже отмывают, крепость, стены, улицы… Птиц сжигают за крепостной стеной. Вас даже смрад не побеспокоит. Ну а помёт… Знаете, я слышал, что для земледелия это очень даже хорошо. Сьер вернётся и непременно покарает всех виновных, а пока я вас охранять буду. Мне свою лежанку, где лучше постелить? – улыбнувшись, мальчишка принялся осматривать пол, заглядывая во всевозможные углы.

– Какой помёт? Какие птицы? Какая лежанка? – от обилия непонятной для меня информации у меня даже кровь в ушах зашумела.

Барнс вздрогнул, повернулся, воззрился на меня своими небесно-голубыми глазами, что становились всё больше и больше с каждой секундой, и шумно выдохнул:

– Точно. Вы же не знаете. На графа напали, когда он спешил к вам, справиться о вашем здоровье. Ворон. Король воронов, мы полагаем. Сьер Тэовар его, конечно же, одолел, победил в честном бою, но вот не признал в птице короля. А может, и сжалился? Граф у нас, знаете, какой добрый? За его большим сердцем демоны охотятся. Может, и пожалел. А тот… как призови своих слуг! Ох и воронья налетело, сьера! – всплеснув руками, мальчишка приложил ладони к раскрасневшимся щекам и, выпучив глаза, поведал: – Неба за ними не видать было. Замок качался от взмахов из крыльев, а их карканье поглощало разум, открывало дорогу демонам в наши мысли! Ну, ничего. Моего графа так просто не одолеть. Отбился. Отбил графство. Одержал победу в очередном бою. Подумаешь, графство загадили… – забывшись, Барнс горделиво фыркнул и весело хохотнул: – Это надо было видеть, у меня… Ой. Простите…

А мальчишка-то начинал, мне нравиться всё больше и больше!

Лежанкой оказалась странная конструкция из двух квадратных досок, к которым были приколочены подходящие по размеру то ли спинки от кресла, то ли куски матраса. Я с недоверием смотрела, как Барнс расстилал у дверей это чудо чудное, и где-то внутри меня подвывала совесть.

Ну, не звать же его мне к себе в кровать было? Да и отказываться от охраны, пусть и такой мелкой, мне не улыбалось. Одно я поняла точно – Сэйма на территории врага! Я на территории врага. Расслабляться вообще не стоило.

– Барнс, – отгоняя от себя совестливые мысли о том, что из-за меня ребёнок будет спать, считай, на полу, я осторожно поинтересовалась, – А граф, он как, уехал всё-таки?

– Да-да, госпожа. – закивал паренёк.

Я не знала, радоваться мне или огорчаться. С одной стороны, возможно, время без этого бесчувственного дракона мне пойдёт на пользу, а с другой…

Нет, ну вот как он мог просто так взять и уехать? Ускакал в закат, зная, что меня могут снова попытаться убить, как… как… как идиот!

– Вам воды принести? Умыться… там. – очень смущённо озаботился моей гигиеной мальчишка.

Я отрицательно покачала головой и забралась под одеяло. За окном чернело беззвёздное небо, где высоко-высоко сияла огромная луна, а меня безбожно клонило в сон. Да и темнота в комнате добавляла сонливости. Той свечи, что зажёг Барнс, хватало на жалкий островок света между моей кроватью и подходом к дверям. Но спать-то было ссыкотно.

– Расскажи мне что-нибудь, Барнс. – попросила я, надеясь, что юноша меня сможет заинтересовать и взбодрить своим рассказом. – Расскажи о графе. Он всегда такой злой?

– Кто? Мой граф? Он не злой. – весело отозвался паренёк, беззастенчиво развалившись на своём переносном ложе. – Он даже к своим врагам милосерден. Да вы и сами знаете. Вон, пленные сколько наших запасов на зиму сжирают задарма. Казнил бы, и дело с концом, а он не такой. Он справедливый, госпожа. Не пойму только, что ему наш лекарь сделал… – задумчиво и тягуче, будто размышляя вслух, болтал Барнс. – Обворовывал, поди? Слышал они в столице все такие. Охочие до чужого богатства. Его вроде казнить сегодня должны были, но сьер его пожалел. Из-за вас, полагаю. Посидит Кияр в темнице до возвращения графа, а там он его и отпустит. Ещё и монетами осыпет за ваше спасение. Слышал среди их масти это почётно. Спасти жизнь кого-то из титулованных.

К моему глубочайшему стыду и сожалению, меня рассказ мальчишки нисколечко не взбодрил. Наоборот, от его тихого голоса и странного подхода к рассказу глаза совсем начали слипаться.

– Казнит он его, Барнс. – сонно пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка. – Зуб даю, казнит.

– А вот и нет. – обиженно засопели на меня со стороны дверей. – Я, чтобы вы знали, у нашей кухарки спор выиграл. Она меня ещё до третьего месяца лета будет кормить, как я хочу и чем я хочу. Я один говорил, что сьер Тэовар вас не казнит, когда он вернулся с пленными и вами, разбив корабли и войска дарийцев. Все тоже на моего графа наговаривали. Дескать, казнит, не посмотрит, что девушка, голова дарийской принцессы будет шпиль замка украшать… Враки это всё. И поклёп. Мой граф не такой. Был бы я постарше, со мной бы не только Лиаша поспорила. Да я бы у всех выиграл. Меня бы здесь не только кормили, как графа, но и одевали, обували, работу бы мою выполняли, а так… Смеялись надо мной, а теперь? Вы его жена. Графиня. Чего ж теперь они все не хохочут?

– Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. – так же сонно пробормотала я. – Ты молодец, Барнс.

Мальчишка мне рассказывал что-то ещё, но я уже слышала его через слово. Сон побеждал.

Спала как убитая. Да, несколько раз просыпалась, но стоило только приоткрыть глаза, как я закрывала их обратно и заставляла себя спать дальше. Я всё надеялась, что проснусь у себя дома, рядом будет привычно ворчать моя мама, жалуясь, что я дрыхну до обеда, а вот фигушки мне. Та же комната, служившая моей тюрьмой, те же голые стены, тот же антураж. Менялось только освещение, от тёмного к яркому.

Ожидаемо, я окончательно проснулась очень поздно и с дикой головной болью. Вместе со мной проснулась злость и проснулось раздражение. Настроение было просто отвратительным.

– Я уж переживать начал. – тихонько заговорили со мной со стороны окна.

Я прищурилась, приложила ко лбу ладонь, фокусируя взгляд на силуэте, который обрамляли яркие солнечные лучи и льющийся, слепящий свет, признала Барнса и молча кивнула.

Разговаривать не хотелось совсем. Казалось, если я открою рот, то испорчу настроение и мальчишке, и себе ещё больше в душу нагажу, и вообще…

– Я сбегал в темницу к Кияру, госпожа. Он сказал, вам нужно много пить и плотно питаться. Потом я заглянул на кухню. Взял вам самого вкусного. Вот, – он развёл руками, отчего льющийся ему в спину свет, отбросил красивые тени на мою постель, – Ждал, когда вы проснётесь. Сегодня хорошая погода. Мы можем прогуляться, если вы хотите…

Я не хотела вообще ничего. Я была зла на себя, на него, на графа, на все миры и всех богов одновременно. Мне жутко не понравилось, что мальчишка оставил меня, спящую и беззащитную, в комнате одну, чем могли воспользоваться мои враги. Не понравилось, что меня опять хотели накормить. Я вчера уже покушала… Во! По горло хватило!

– Буду голодать. – буркнула я, выбравшись из-под одеяла и свесив ноги. – От вашей еды я вчера чуть… чуть не умерла. Спасибо, но как-то не хочется.

– Я тоже об этом подумал, госпожа. – горделиво заявил паренёк. – Поэтому взял еду как бы для себя. Меня никто травить не станет. Меня все любят.

Моё скверное настроение вынудило меня заострить внимание на его словах.

– А меня, стало быть, все ненавидят, да? Прекрасно. Ещё я детей не объедала. Ешь сам.

– Как же… я же… я как лучше хотел. А вы? Вы что? Да граф же меня убьёт!

– Это тот самый граф, что самый-самый лучший на свете, добрый, милосердный и благородный, да? – язвительно вопрошала я. – Не убьёт. Сам сказал, у него большое сердце, и всё такое. А вот меня он убить может, если узнает, что я тебя голодом морила и объедала столько дней. Ешь. Это приказ.

– Да как же? А вы? – шагнув в мою сторону, мальчишка не на шутку распереживался.

– А я… – я задумалась, устыдилась своего настроения и того, что моим сосудом, куда я невольно сцеживала яд, недовольство и даже пассивную агрессию, стал мальчишка. Единственный, кто был ко мне добр в течение вчерашнего безумного дня. – А я сама себе что-нибудь приготовлю! – заявила я, отыскав идеальное решение.

«Может, найду с кем поцапаться и на кого негатив выплеснуть, а там мне хоть немного полегчает? Настроение – жуть, мрак полный. » – привела мысленный довод в пользу своей безумной затеи.

В кухню мы попали сразу, как Барнс слопал тарелку каши, хлебную лепёшку и несколько мясных шариков. Да, я его ждала, проведав места не столь отдалённые. Соседнюю комнату. Ванной у меня пока что язык не поворачивался её назвать.

Шла я по странным длинным коридорам тихонечко, от паренька, несущего поднос с грязной посудой, не отставала, по сторонам особо не глазела. Так, изредка выхватывала боковым зрением то причудливую картину, то каменную статую, то грязные окна, в которых в какой-то момент вместо моря и яркого солнца показалась зелень и желтизна. Разумеется, моё настроение стало чуть менее воинственным. Вдалеке, за крышами невысоких домиков, из дымовых труб которых валил дым, мелькали то луга, то жёлтые поля, то какие-то земляные настилы. Мои опасения не подтвердились. Я не торчала в жутком замке посреди океана или моря. Отсюда вполне можно было сбежать. И ничего не вплавь!

Даже убивать кого-то расхотелось.

– Вот здесь кухня, сьера. – спустившись с невысокой лестницы, мальчишка остановился перед тяжёлыми дверями и неуверенно повёл плечом. – Может, я предупрежу… Там Лиаша… вокруг неё всегда местные старухи крутятся.

О-о-о-о-о, старух я помнила прекрасно. Хотя, признаться, лучше бы забыла.

– Госпожа, сьера, графиня… – недовольно прошептала я, – Называй меня уже как-нибудь… Сэймой можно. – кивнула я, оттягивая время перед встречей с жуткими старухами.

А что? Графиня я или где? Почему это я должна каких-то бабулек бояться?

– Да не положено ж… – протянул голубоглазый, несколько раз удивлённо моргнув.

– Там, откуда я родом, положено на то, что положено. Я разрешаю. – понемногу входя в образ, говорила я. – Всё, Сэймой меня называть будешь.

«Я, может, и привыкну как-то к этому имени, если хоть кто-нибудь меня так называть станет. А то, чую, скоро кому-либо как ляпну, что я Сэйма-шельма… Ой, мамочки-и…» – подумала уже после того, как высказалась.

– А ещё о дарийцах расскажете? Что у вас ещё положено?

Я вздохнула, сама потянулась к ручке на дверях, около которой мы топтались, и тут же её распахнула.

– Посмотрим на твоё поведение. – фыркнула и коротко скомандовала: – Входи.

У Барнса глаза сделались большими-пребольшими, но, слава богу, он спорить и кочевряжиться не стал, а шагнул вместе с подносом в очень душное помещение. Я за ним, разумеется. Осторожненько, тихонечко, как мышка, я, подобрав уродскую юбку от платья, шла след в след, пока не услышала голоса. Женские. Преимущественно скрипучие и старческие.

– О, Барнс, как там эта? К праотцам не отошла?

Я замерла у бочки, которую ловко обогнул мой сопровождающий и которую за ним особо видно не было, и громко кашлянула.

– Добрый день. Не отошла. – объявила, не забыв о приличиях и даже поздоровавшись. – Пошли все… вон.

У огромного деревянного стола, за которым чадила большая печь, кучковались три женщины. Две бабульки, как Барнс и предполагал, и довольно молодая пышнотелая особа, что жарче всех испепеляла меня взглядом. Все смотрели на меня, как на придурочную.

Мне не особо понравилось, что бабки были в чёрной одежде. Навевало нерадостные мысли. Казалось, они ждут моей смерти и переоделись заранее, чтобы потом не отвлекаться на переодевание в траурные одежды. А может быть, мне и не казалось. Может быть, оно всё именно так и было. Отраву же какую-то мне вчера подмешали в еду, а эти как раз на кухне трутся.

– Кто позволил вам выходить? – очень громко и противно заскрипела одна из старух. – Что вы здесь делаете?

– Я так понимаю, со слухом у всех проблемы, да? – гордо расправив плечи, я повторила манёвр мальчишки и успешно обогнула бочку, стоящую посреди прохода. – Я объясню. Вчера меня пытались отравить, подмешав яд в еду или воду. Мой муж абсолютно точно найдёт виновного и накажет его по всей строгости, а пока его нет, я даже разговаривать с вами не желаю. Поэтому пошли все вон из кухни. Я буду готовить и есть.

Посмотрев на каждую из собравшихся женщин строгим взглядом, я отпустила подол юбки и упёрла руки в боки.

– Здесь я хозяйка. – подала голос самая молодая из них, не носящая по мне траур. В красивой блузке, с впечатляющим декольте, не скрытым ни воздушным фартуком, ни тёмными космами, торчащими во все стороны, она выглядела довольно… впечатляюще. Особенно впечатляющим был большой нож, который она сжимала в руке. – Ты вчера травилась. Сама! Я тебя в кухне одну не оставлю. Ты дарийка!

Барнс громыхнул рядом подносом с посудой и что-то прошептал дерзкой женщине на ухо.

– Если я дарийка, мне есть не положено? – с недовольством наблюдая, как мой голубоглазый почти что друг что-то нашёптывает наглой особе на ухо, я почти что истерично взвизгнула.

– Да кто тебя знает? Ты здесь чужая! Враг! – злобно выплюнула она. – Себя отравить не получилось, может, ты нас всех отравить решила?! Я тебя к своей кухне не пущу!

– Мы просто возьмём немного еды и уйдём. – взволнованно зашептал Барнс. На этот раз я его хотя бы услышала. – Не нужно всего этого, пожалуйста. Граф осерчает.

– Сейчас осерчаю я. – зло прошипела я. – Дарийцы голодные, знаете, какие кровожадные? Да здесь клочки полетят по закоулочкам! Да я вас в порошок всех сотру! Быстро выметайтесь отсюда! Пока есть откуда, выметайтесь! Не достанется кухня мне, не достанется она никому. Разнесу здесь всё. В пыль, в труху, в сопли… – не на шутку разошлась я. – Пошли отсюда!

Бабки прониклись. Встрепенулись, на выход засобирались, а вот та борзая, с ножом в руке, даже не шелохнулась.

– Ты меня своими истериками не проймёшь. Это моя кухня. Из-за какой-то мерзости, я не стану рисковать жизнями других людей. Кто знает, на что такая, как ты способна… – хищно щурясь, выговаривала она. – С места не сдвинусь.

– Лиаша, пожалуйста… – моляще протянул Барнс, вцепившись в руку пышногрудой особе. – Да что тебе стоит? Я присмотрю. Графиня только возьмёт себе что-нибудь из еды. Может, из готового, а может, я что состряпаю. Ну что тебе стоит? Войди ты в положение! Её вчера кто-то отравить пытался. И заметь, наш граф жену себе выбрал под стать себе, такую же добрую и милосердную. Вон, она уже сколько здесь, а ещё ни разу тебя в покушении на свою жизнь не обвинила, даже в темницу не бросила. А это ведь ты ей еду накладывала…

– Ты что, паразит, несёшь? – встрепенулась, как я поняла, кухарка.

Мне решительно не нравилось, что эти двое общались между собой так, будто меня здесь не было. Как в такой атмосфере в образ нормально войти? Графиня, графиня… а кто это вообще? Как это вообще? Судя по всему, что я видела и слышала, это никак. Никакой мне власти, никакого мне уважения, никакого мне послушания. Обидно же, чёрт побери!

– Пусть остаётся. – громко заговорила я, привлекая к себе внимание. – Я как раз наверстаю упущенное и поинтересуюсь, как вышло так, что еда, которую готовила и накладывала эта кухарка, оказалась отравленной.

Устроив небольшую ревизию на чужой кухне, я осталась очень довольна. Признаться, я очень сильно боялась, что здесь окажется какой-то совершенно незнакомый и странный перечень продуктов, из которого я могу слепить конфетку, только с чьей-либо помощью и чередой бесконечных расспросов.

Взяв в руки ломоть подмороженного мяса, который при детальном осмотре оказался ещё и без кости, я удовлетворённо кивнула. Не стала спрашивать, каким расчудесным образом в таких условиях, при явном отсутствии холодильника, мясо подвергалось заморозке, прежде чем попасть ко мне в руки. Ссыкотно было, конечно же. Я боялась опростоволоситься на чём-то очень лёгком и банальном, известном вот прям всем-всем.

– Я жду. – криво усмехнулась я, поймав взгляд наблюдающей за мной Лиаши. – Зачем ты добавила яд в мою еду?

Девица выпятила свою впечатляющую грудь вперёд и уверенно заявила:

– А я ничего не добавляла. Зачем мне это? Стала бы я тебе помогать проститься с жизнью?

– И правда. – улыбнулась я, потянувшись к корзинке, где лежали яйца. – Незачем. Не стала бы. – иронизировала я. – Тогда как же так получилось?

– Меня это не интересует. И на твои вопросы я отвечать не собираюсь. Ты для меня никто.

– Ну и ладно. – кивнула. – С мужем моим будешь разговаривать тогда. Он с дороги злой приедет… Ох, что будет.

– Поверь, ничего не будет. Уж я знаю, как прогнать злобу графа.

У меня чуть яйца не выпали из рук от этого заявления.

Стараясь сохранять самообладание, я тихонько хмыкнула и принялась готовить кляр.

– Это мы ещё посмотрим. – взбивая муку с яйцами, протянула я.

Гадкая женщина мне ничего на это не ответила, но мне и не нужно было. Меня уже взбесили её слова до того, что мне миску с кляром этой гадюке на голову надеть захотелось. Я с трудом сдерживалась.

– Масло. – скомандовала я Барнсу. – Для жарки. – внесла дополнение, отставив от себя миску и шагнув к полке со всякой кухонной утварью.

Сковородку я выбирала почему-то, как меч или любое другое оружие. Взвешивала, приценивалась, которая лучше лежит в руке, будто совсем не для жарки отбивных хотела её использовать.

Мой юный помощник занырнул в ту самую бочку, что стояла на проходе, с железной кружкой и вынырнул с ней же.

– Масло? – прищурилась я, перекинув сковородку из одной руки в другую.

Подошла, понюхала, палец обмакнула в тёмную маслянистую жидкость и удовлетворённо кивнула:

– Масло. На, – вытянув сковороду, я отдала следующий приказ, – Наливай масло и ставь на огонь.

Пока я нарезала тонкими ломтиками подмороженное мясо, никто и слова не произнёс, зато, когда я схватила скалку – аналог отбойного молоточка для мяса, который я не сумела здесь отыскать, кухарка встрепенулась:

– Ты что удумала?

– Дорогая моя Лиаша, ты не отвечаешь на мои вопросы – я не отвечаю на твои. – сказала и как принялась колотить скалкой по мясу, что вся посуда на столе принялась подпрыгивать и греметь.

Ох, как мне хорошо от этого действа сделалось! Слов нет! Я даже вспотела. Отходила мясо так, что у меня какие-то пожёванные ломтики бекона получились, а не отбивные.

– Сама будешь перед графом отчитываться за перепорченные припасы. – улучив момент, пока я вытирала пот со лба и держала паузу в скалкомахании, эта стервозина подала-таки снова свой голосок.

– Это для тебя он граф! – сказала и снова долбанула скалкой по мясу. – А для меня муж. – новый удар и злющий взгляд в сторону возомнившей из себя невесть кого кухарки. – Мы сами разберёмся. По-семейному.

Отбивные получились, конечно же, не очень. Я успешно их пережарила, даже очень быстро, вот только извозюкалась в кляре, заляпала платье масляными пятнами, что стреляли в меня из сковороды, как нарочно, чтоб эту гадину Лиашу порадовать, и наелась буквально парой штук. Как я и ожидала, отбитое с таким рвением мясо вышло суховатым и пресным. Специй мной на кухне обнаружено не было. Были мешочки с травами и даже пучки с ними висели над головой на протянутой через всю кухню верёвке, но в их сторону я даже не смотрела. В конце концов, меня вчера отравить пытались. Откуда мне знать, как здесь выглядит яд? Может, это вообще какой-то листик, перетёртый в порошок?

– Хочу выпить чего-нибудь горячего. – дожевав одну из отбивных, проговорила я. – Отведи меня в обеденный зал или… Где здесь вообще есть принято?

Барнс только рот открыл, как эта гадюка выплюнула:

– У нас никто не пользуется обеденным залом. Граф ест в своей опочивальне. И тебе уже пора в свою. Устроила мне здесь…

– Я приготовлю чай. – устало вздохнув, юноша уронил голову, будто та была непомерно тяжела. – Мы можем… Не знаю, понравится ли вам… На ступеньках выпить. Мы с графом там иногда по утрам сидим, оттуда его псарню видно…

Как бы мне не нравился мой муж, а отнимать у него что-то личное, пусть это даже какие-то ступеньки с видом на псарню, прости господи, и посиделки с Барнсом, я не решилась. Мне бы, например, не понравилось, если бы в какое-то НАШЕ место моя подруга или бывший привели бы кого-то.

– Я прослежу за тем, как ты будешь готовить чай. Чтобы всякие подлые людишки ничего туда не подмешали, когда ты отвернёшься. А потом мы всё-таки посетим обеденный зал. – немного подумав, я поделилась своими планами с голубоглазым, послав ему добродушную улыбку. – И отбивные, будь добр, без присмотра тоже не оставляй. Не отравят, так ядом забрызгают… Змеюки подколодные.

– Поговори, поговори, пока граф не вернулся. – хохотнула кухарка. – Что тебе ещё остаётся? Жалкая тень человека. Понимаешь, что тебе недолго осталось, вот и пыжишься. Волю почувствовала…

– Недолго осталось? А вот и угрозы… – хмыкнула я.

– Какие угрозы, дарийка? Сдохнет твой народ, сдохнешь и ты. Недолго вам, дикарям, осталось убивать и грабить, граф твоему папеньке твою белокурую головку-то к ногам бросит… Вот увидишь.

Настенька внутри меня просто бунтовала и билась об укрепления моей нервной системы, требуя наказать гадюку, проредить ей причёску, оформить той пропуск к этому… к лекарю! Я ведь чуть не поддалась этим воинственным эмоциям. Мне казалось, что всем вокруг абсолютно всё равно, как я буду себя вести и что делать. Хоть так, хоть эдак, а я для всех и так чужачка и дикарка, ненастоящая графиня. Так какой смысл оставаться вменяемой?

«Пожить бы ещё чутка…» – подсказал тихий голосок.

С трудом сдержалась. Внушила себе, что я адекватная личность, а адекватные личности вряд ли набрасываются на тех, у кого в руках нож, с голыми руками, и приказала себе молчать.

Молчала очень долго. Даже когда Барнс приготовил поднос, на который водрузил и чайник, и чашку, и моё блюдо с отбивными, я ни слова не произнесла. Так же тихо двинулась за ним на выход из кухни, уже привычно открыла перед мальчишкой дверь и, не оглядываясь на мерзавку, молча вышла в коридор.

Внутри всё будто в пламени горело. От чувства несправедливости и задетого самолюбия было так неприятно и зло, что хоть стой, хоть падай. Я была просто обязана что-то придумать и поставить эту выскочку на место.

– Вы не должны так расстраиваться. – тихонько заговорил со мной Барнс, уводя меня от кухни всё дальше и дальше. – Лиа просто не умеет проигрывать. Не обижайтесь, но в этом она очень похожа на дарийку. Сколько раз уже мой граф ваши войска разбивал? Не счесть. А вы всё равно не сдаётесь. Так и она. Она не может смириться с тем, что проиграла мне. Ничего подобного мой господин никогда не сделает. Я говорил это сразу же. Потому и уделал Лиашу в споре. – беззаботно хохотнул мальчишка. – Она, как маленькая, что-то себе придумала и поверила в это. Дайте ей время. Рано или поздно она поймёт, что отныне вы её госпожа.

Вообще, я не расстраивалась. У меня, что называется, феерически подгорала пятая точка, а это совсем другое.

– Ты сам не будь маленьким, Барнс. – наконец-то заговорила я. – Будто не понимаешь, откуда здесь ветер дует?

– Знамо откуда. С запада.

Ой мама-а… Как я здесь такая безграмотная и ненормальная жить-то буду?

– Лиаша на твоего графа слюни пускает, Барнс. – с тихим стоном объяснила я.

– Как можно? Думаю, вы ошибаетесь.

Я не стала объяснять мальчишке прописные истины. Вполне возможно, что он опять меня понял как-то излишне буквально. Мне так и представилось, как эта кухарка на дракона пускает слюни… И на дракона, и на свои буфера.

– Собственно, вот.

Прогнав возникший перед глазами образ, я остановилась и осмотрелась. Полупустая комната была очень светлой. Окна здесь были просто роскошные – огромные, хоть и грязные, но они пропускали столько солнечного света, что убогая обстановка и тёмные стены не казались такими унылыми. Здесь не было практически ничего. Длинный деревянный стол, из-под которого торчали массивные табуреты, небольшая тумбочка под одним из окон и… всё!

– Ну, теперь мне понятно, почему обеденным залом никто не пользуется. – вздохнула я.

Если честно, я бы такое большое и светлое помещение просто освободила от имеющейся мебели и сделала здесь что-то вроде танцевальной студии… Или маленького бального зала? В конце концов, если здесь есть графья, то наверняка и всякие баллы практикуются.

– Да, народа в замке не сильно много. – мы абсолютно точно говорили с мальчишкой на разных языках. – Все едят на кухне или в своих комнатах. А граф… как-то он гостей не привечает. Да и одинок был. Что ему тут одному сидеть?

Барнс поставил на стол поднос и принялся наливать мне чай. Я вздохнула, окинув недовольным взглядом общую депрессивную картину, и с опозданием подметила:

– Почему ты не взял чашку для себя?

– Вы не сказали.

– Говорю сейчас. Раз уж оставлял меня, спящую, в спальне и бегал по делам, то и здесь оставь. Возьми для себя чашку тоже.

Повздыхав ещё немного, я провела паренька грустным взглядом и осторожно вытянула из-под стола для себя табурет. Если честно, я совсем не так себе представляла жизнь графини. Со мной, понятное дело, много проблем и противоречий было, а вот с общим антуражем, с самой атмосферой… всё вообще как-то странно.

– Эх… – не удержавшись, я снова вздохнула. Села на табурет, голову на согнутую в локте руку уронила, и потянулась к блюду со своими отбивными. Есть не хотелось, хотелось себя просто чем-то занять до возвращения Барнса. – Вот оно – начало. Вот они лишние сантиметры и килограммы… всё от тоски и безделья. – проговорила вслух, подвинув к себе поднос для большего удобства.

Перед глазами как-то всё быстро поплыло. Видение возникло так спонтанно, что у меня дыхание перехватило от вида мутной, словно расплывающейся двери.

Чьё-то сердцебиение оглушило. Поднос… Кажется, тот же самый, что приготовил Барнс, был в моих руках. На нём стояли несколько блюд и стеклянный графин с какой-то мутной жидкостью. Раздался стук. Дверь приоткрылась.

– Лиа, я же просил не приходить сегодня. – недовольная физиономия моего мужа была скрыта наполовину игрой теней от дверного каркаса, но вполне себе узнаваема. Даже для меня, которая его видела с десяток раз всего. – Сэйма дел натворила, поездку сорвала, ты туда же? Уходи. Я собираюсь в дорогу. И не приходи больше без приглашения.

– Но… моему господину разве не будет скучно в дороге? Чтобы вы меньше тосковали, я пришла…

– Уходи, Лиа! – грубо оборвал томную речь девушки граф, ещё и с грохотом захлопнул перед её носом двери.

Поднос в моих, – или всё-таки не моих?, – руках дрогнул.

Видение быстро рассеивалось, заполняя тени и образы солнечным светом и чем-то голубым.

Я чуть с табурета не грохнулась, когда отшатнулась от лица Барнса, что находилось напротив моего. Солнечный свет красиво играл в его светлых волосах, а голубые глаза смотрели на меня встревоженно и внимательно.

– Вам дурно сделалось, да? Из-за Лиаши? Принести воды? – затараторил мальчишка, стоящий надо мной, согнувшийся в три погибели. – Или вас опять отравили? Не говорите мне, что вас опять отравили… Граф меня убьёт!

Чудом успев ухватиться за стол, я удержала равновесие и таки не упала.

– Сердце моё отравили чудовищной несправедливостью. – злобно выдохнула я. – Скажи-ка мне, пожалуйста, караются ли у вас супружеские измены, м?

Я не знала радоваться мне или огорчаться тому факту, что супружеская неверность здесь не преследовалась и не отслеживалась законом. С одной стороны, Сэйма-шельма шуры-муры с лекарем крутила, мне могло бы перепасть ни за что, а с другой стороны… А с другой стороны, лекарь-то в темнице! Лекарь – в темнице, а кухарка – на кухне!

Где, спрашивается, справедливость хотя бы в этом мире?

Любовника графини, значит, в темницу, а любовнице графа воля вольная? Ну нет. Не на ту напали. Это где вообще такое видано? Лекарь! Сам ЛЕКАРЬ – штучный экземпляр, профессионал, мастер своего дела, меня от смерти спасший, незаменимый человек в этом, прости господи, графстве… И какая-то кухарка!

По справедливости и заслугам лекаря вообще надо было освободить, но я готова была пойти на компромисс и утешиться тем, что эта гадская Лиаша просто составит Кияру компанию. В темнице. Чтобы в воздухе хотя бы запахло чем-то справедливым, а не вот этим всем.

Тем не менее особых надежд, я не питала. Вряд ли меня кто-то станет здесь слушать, а уж тем более слушаться. Вроде бы всё было понятно, нужно было просто дождаться возвращения графа и вывалить на него кучу красочных эпитетов, потребовав справедливости, но моя неугомонная натура ничего ждать не хотела.

– Мне нужно срочно себя чем-то занять. – выглушив практически весь чай, я воинственно прищурилась. – Займу себя этой комнатой. Скажи-ка мне, мой единственный друг, не найдётся ли здесь… какого-нибудь барахлишка, в котором можно покопаться? Тряпки, шторы, скатерти… И цветы. – вспомнилась кухня и её хозяйка. – Я видела у этой змеюки горшки с цветами у окон. Сюда тоже нужно будет повесить или поставить. Так и? Где бы мне посмотреть весь ассортимент? Где барахло, а?

Барнс испуганно моргнул и застыл.

– Ну где-то же должно храниться, скажем, постельное, шторы, гардины какие-то и ковры там… – я, как могла, попыталась донести до него свою мысль. – А вообще, знаешь что… – быстро изменив решение, я махнула на растерянного паренька рукой. – Сама найду. Ну-ка идём в комнатах ревизию устраивать!

– Так, а ключи от комнат у Лиа. – прошептал мальчишка.

У меня чуть пар из ушей не повалил!

– Так пойди и забери их. Я графиня или где?

– Я… я сейчас. – опомнившись, голубоглазый сорвался с места и выбежал из обеденной залы так стремительно, что я даже взглядом его не успела проводить. Только покачивающийся табурет, на котором он сидел мгновение назад, был свидетелем его крайне воодушевляющей исполнительности.

Ждать долго не пришлось. Барнс появился спустя минут пять, чем вызвал новую порцию моих подозрений.

– Я взял. Идёмте?

Прищурившись, я окинула мальчишку пристальным взглядом и с недоверием спросила:

– И что? Она тебе так просто отдала ключи?

– А чего не отдать? – не поняла светлая голова, взмахнув связкой, казалось бы, идентичных ключей.

Да вот имелись у меня некоторые подозрения!

– А ты уверен, что она отдала все ключи?

– Конечно. Девять штук. – кивнул паренёк. – Идёмте?

Я не стала больше его ни о чём спрашивать. Встала, взяла связку ключей из рук Барнса и замерла. Приготовилась увидеть какое-нибудь видение, а вместо этого видела только болтающиеся на округлой железяке ключи и свои пальцы, с уродскими синими ногтями.

Не день, а какое-то сплошное разочарование. Ещё и дар Сэймы подвёл. Вот как мне, спрашивается, разобраться было с её даром, если о нём никому нельзя было говорить? Конечно же, моим излюбленным методом – методом проб и ошибок.

Вздохнув, я пересчитала ключи, насчитала девять штук и без былого энтузиазма кивнула:

– Ну идём, посмотрим, что здесь вообще имеется.

Запал появился где-то комнате на третьей. Барнс был прав, большинство комнат стояли открытыми, и в них не находилось ничего интересного. Всё интересное было под замком, включая и покои графа, но путь к ним оказался неблизким.

– Тут женские всякие нужности. – объяснил Барнс, шагнув в тёмную комнату и ненадолго скрывшись из виду. – Наверное, вы это и искали, госпожа. Вы скажите, что вам нужно найти, я найду.

Я нахмурилась и подвисла. Видимо, было что-то такое в моём юном телохранителе, о чём я не знала. Как вариант – способность видеть в темноте.

Но я ошиблась. Вскоре послышался тихий скрежет, за ним шуршание ткани, а там уже и свет хлынул из окна, штору с которого сдвинул мальчишка.

Я ахнула. Передо мной был самый настоящий склад. Чего здесь только не было. Рулонов пыльной ткани было не счесть. Все они лежали друг на друге на массивной деревянной конструкции, лишь отдалённо напоминающей привычные полки в магазинах. Клубки ниток, ворох шерсти, стопки какого-то тряпья или ткани, подушки, одеяла, торчащие из деревянного ящика спицы, иглы и даже ножи. Огромное количество деревянных ящиков. Полки с посудой, мешки всевозможных размеров, что лежали как на полках, так и стояли на полу, повсюду.

– Это вообще уже ни в какие ворота… – качая головой, возмущённо пропыхтела я.

– Зачем в ворота?

Отмахнувшись от светлой головы, я вошла внутрь и коснулась первого рулона с тканью. Под пальцами тут же собралась пыль.

– Это какое-то гадство, а не графство. Вы что с тканями сделали? Когда здесь вообще в последний раз убирались? Здесь и так постоянно холодно и сыро… – я сбилась с мысли, приметив ряд странных конструкций.

Убрав руку с рулона, я с раздражением отметила оставшиеся светлые пятна в тех местах, где пальцами собрала слой пыли, и брезгливо потёрла руки друг о друга, а после ещё и вытерла их о подол платья. Я бы за такое расточительство и безалаберность в темницу сажала!

– Это что, прялка? – приблизившись, я воззрилась на деревянное колесо, а после вообще ошалела. – А это? Это швейная машинка?! Это же швейная машинка! – с выпученными глазами я бросилась вперёд, ловко перепрыгивая ящики и огибая мешки, пока не добралась до своей цели.

– Эээ… – протянул мальчишка, замерший у другого окна с тяжелыми шторами в руках. – Почему машинка? Швейный стол же… – мне послышалась неуверенность в его ответе.

– Не обращай внимания. – в очередной раз за этот безумный день, отмахнулась от него я. – Швейный стол, по-вашему, а швейная машинка по-нашему.

И я ведь почти не солгала. Передо мной стояла вполне себе узнаваемая старенькая швейная машинка. Ножная. Как на Земле. Как у моей бабули…

Аж на слезу пробило от тоски и скорби. Столько воспоминаний у меня было связано с бабушкой, которой не стало два года назад. А теперь ещё и меня не стало… Мама там, наверное, совсем с ума сходит. Одна осталась… Нет больше бабушки. Нет меня. Да и похожей на этот швейный стол швейной машинки моей бабули больше нет. Как война началась, мы из города сбежали, так её кто-то и спёр. Уж не знаю, на металлолом оттащили или она кому-то под бомбёжками очень сильно понадобилась, но, когда мы через полтора года вернулись, её уже не было. Да и дома нашего… тоже не было.

Прошло несколько часов, прежде чем я добилась ровной строчки и освоила минимальные характеристики швейного стола. Ткани перепортила, конечно, знатно, но я особо не переживала по этому поводу. Как по мне, тот, кому нужны эти ткани, никогда бы не довёл их до такого состояния. Перепачкалась, разумеется. Моё роскошное платье и так после готовки хвасталось масляными пятнами, а теперь я на него ещё пыли натрусила. Да и грязи, чего уж скрывать.

Убрав самый лучший отрез, на котором я несколько раз просрочила ровный шов, я улыбнулась и, потянувшись, наконец-то подняла голову.

Барнс успел за это время превратить комнату в нечто потрясающее, просто убрав шторы и занавески с окон, которых здесь оказалось аж пять штук. Солнечный свет красиво заливал просторное помещение, в котором глаза разбегались от всяких нагромождений и, как сказал голубоглазый, женских нужностей. Особенно волшебно смотрелась клубящаяся пыль в солнечных лучах.

Устало выдохнув, я отыскала паренька рассеянным взглядом и, к своему удивлению, нашла его дремлющим на небольшом красном диване. Мальчишка сидел прямо, уронив голову на грудь, скрестив руки и широко расставив ноги, и мерно посапывал, окружённый искрящейся пылью.

– Эй, охранник? – тихонько позвала я, медленно поднимаясь на ноги.

Спина болела. Отыскавшийся здесь табурет был непозволительно низким для высоты швейного стола. Поясница, будь она неладна, ныла. Никогда такого, главное, не было.

– Барнс. – чуть громче позвала я, двинувшись в его сторону.

– Я не сплю, госпожа. – заявил наглец, резко вскинув голову. – Игла так тарахтела… – не сумев подавить зевок, он зевнул и признался. – Разморило меня. Простите.

Игла действительно очень сильно стучала. Меня это первые несколько минут напрягало, а потом даже как-то расслабило.

– Нет тебе прощения, светлая голова. – тихо хмыкнула я. – Давай-ка мы посмотрим ещё несколько комнат и пойдём снова перекусим. Помыться бы ещё…

Честно говоря, от швейного стола уходить не хотелось совсем. У меня же уже такие схемки, такие планы на него образовались, но я понимала, что в таких условиях я просто не смогу что-то путное сшить. Для начала здесь нужно убрать, с умом подойти к разбору всего имеющегося, привести в порядок рулоны с тканями, разложить их по-человечески, обезопасить, рабочее место опять же привести в порядок. На табурете долго не просидишь. Эдак как-нибудь встану, а у меня позвонки в панталоны посыпятся. Стул бы спереть откуда-то…

Вообще, мне понравилось шить. Я даже пожалела, что не пошла учиться на швею, как мне бабуля советовала. Успокаивающее, однако, занятие. Спасибо, хоть какой опыт имеется на старенькой машинке. Простыни подшивала, штаны, скатерти бабушкины и причудливые занавески. Программа-минимум, да, но и здесь, как бы, насколько я поняла, всего один режим – строчи себе и строчи, одним швом.

– Я даже не знаю, что вам ещё показать. – бодро отозвался мальчишка, шагая к дверям.

– Стул.

– Что?

Подобрав подол платья, я начала пробираться следом за Барнсом.

– Стул. Высокий. Со спинкой. С мягкой спинкой, если найдётся. Где у вас здесь мебель хранится?

– Чего ей храниться? Всё в комнатах. – растерялся паренёк, распахнув передо мной двери.

– Хорошо. А в какой комнате есть высокий стул со спинкой?

– У графа… – сказал и тут же замотал головой. – Нет, госпожа! Он нас убьёт!

– За стул? – рассмеялась я.

Меня на самом деле поражал и веселил этот мальчишка. Он забавный, честно. И отношение его к графу тоже забавное. То Барнс ему поёт оды, о его благородстве, доброе и большом сердце, то, чуть что, утверждает, что сьер кого-то убьёт.

– Демоны мне в уши шепчут, что вы на стуле не остановитесь. – обречённо прошептал голубоглазый.

…и демоны мальчишки оказались почти правы.

Комнаты графа располагались напротив лестницы, ведущей на первый этаж замка. Конечно же, в центральной его части. И конечно же, меня возмутило уже само расположение этих комнат.

Я всё понимала, чужачка, чудачка, враг, но почему мои комнаты были так далеко от комнат моего мужа, да и вообще всей инфраструктуры замка, чтоб его? Спрятал свою жену дракон и рад стараться, а сам…

– А-а-а, а здесь… открыто. – растерялся Барнс, приоткрыв дверь в хозяйские комнаты.

Я повертела связку ключей в грязной руке и шумно выдохнула. Что-то меня уже начинала раздражать эта несправедливость, преследующая меня на каждом шагу.

– Вот и хорошо, что открыто. – раздражение так и сочилось в моём голосе. – Значит, твой граф будет не против, если мы зайдём и возьмём что-нибудь во временное пользование. Был бы против, заперся.

Выждав какое-то время, я шагнула в распахнутые двери следом за Барнсом и снова почувствовала, как во мне просыпается борец с несправедливостью. У графа было всё! Огромная кровать, застеленная красивым покрывалом, ворох подушек, разных размеров, ковры, шкафы, стол, стулья, диван, стеллажи со странными книгами и фолиантами. Вдоль одной из стен стояла стеклянная стойка. Под ней, как на витрине ювелирного магазина, прятались странные пузырьки, статуэтки, пожелтевшие рукописи. А сбоку дверей… Кошмар! Я столько оружия даже в боевиках не видела. Мечи, сабли, кинжалы, топоры и какие-то косы, что пугали игрой солнечных лучей на гладкой и чистой стали.

– Значит, железяки его кто-то натирает, пыль смахивает… – недовольно проворчала я. – Нет, ну гадство! – поёжившись, я уставилась на огромную кровать и сразу же заметила на ней что-то тёмное. – Это что?

Шагнув к ложу графа, я схватила ключ, сиротливо лежащий на бордовом покрывале и меня сразу же поглотил дар Сэймы.

– Одной нитью связаны, навеки повязаны… – бормотал смутно знакомый голос в полутёмном помещении. – Моё слово – закон! Только я, только он.

Полумрак расступился. Из отражения в тёмном зеркале я увидела очень жуткую девушку. Её глаза были словно накрашены, подведены чем-то тёмно-серым, а голову украшала странная диадема или даже корона.

Сделав несколько пассов руками, девушка схватила свечу и приблизилась к зеркалу.

– Одной нитью связаны, навеки повязаны… – снова зашептала Лиаша, глядя перед собой глазами, что становились всё светлее и светлее, пока их полностью не поглотил белый свет. – Моё слово – закон! Только я, только он. – продолжила она жутким голосом, выпятив вперёд свою грудь, что была едва скрыта уж очень лёгкой и прозрачной сорочкой.

«Белый пушной зверёк! Белый пушной зверёк!» – вопила мысленно, сканируя комнату графа лихорадочным взглядом.

Я ведь не дура? Не дура же?

Если кухарка отдала все ключи Барнсу, если у неё имелся дубликат… то как он, чёрт побери, здесь оказался именно в тот момент, как мы с мальцом сюда вошли?!

Да кто она вообще такая?! Ведьма? Ведьма?!

Только ведьмы мне здесь не хватало для полного счастья. У меня и так этого счастья… полные панталоны!

Сделалось жутко. Воображение рисовало образы, как Лиаша набрасывается на меня, выбегая из-за шторы, вылезая из-под кровати, выходя из зеркала и даже стены. Вся моя фантазия заменяла интуицию, поменяла её, работала вместо неё, убеждая меня, что эта гадюка где-то здесь.

– Вы побледнели. Может, вам всё же прилечь?

Я перевела на Барнса испуганный взгляд и, не помня себя от страха, схватила мальчишку за рукав рубахи и потащила к дверям.

– Очень плохо, Барнс! Очень плохо! Умираю… умираю, как хочу домой! – срываясь на крик, выговаривала я. – Где мой муж, спрашивается? Где он опять есть?!

Вытолкав голубоглазого в коридор, я захлопнула дверь, навалилась на неё всем телом и, не колеблясь, вставила найденный в комнате графа ключ в замочную скважину.

– А теперь слушай очень внимательно, – зашипела я, – С твоим графом нужно связаться как можно быстрее! Ему угрожает опасность. – ключ без особых усилий провернулся и замер. Пришлось подёргать дверь и отвлечься от панических речей. Закрыла. Заперто. – Срочно свяжись с графом! Он должен вернуться немедленно. Немедленно, Барнс! Беги… Да беги же, ну! – прикрикнула я на застывшего с открытым ртом мальчишку. – И проверь по дороге, не в кухне ли эта Лиаша.

– Я не понимаю, госпожа… – протянул, так и не двинувшись с места.

– Тебе и не нужно понимать. Выполняй приказ! – прорычала я, боясь отойти от дверей.

Всё-таки в этом графстве имелся один человек, который слушал и выполнял мои приказы, хоть и с промедлением. Да, это был Барнс.

Страх и паника овладевали мной. Мне потребовалось довольно долгое время для того, чтобы собрать все мысли в кучу. У меня определённо точно были какие-то неправильные рефлексы. Соответственно, из-за них я принимала какие-то глупые и неправильные решения.

Сдался мне вообще этот граф? С чего я вообще решила, что его любовница – какая-то ведьма? Я что, ведьму хоть одну видела? Ну, читала она стишки перед зеркалом, вся такая жуткая, почти обнажённая… Да мало ли что это вообще было. Может, у неё вообще хобби такое. Ну а то, что эти стишки уж больно на какой-то приворот смахивают… Да это тоже ничего не значит.

Мама… Мамочка, что же я у тебя такая бестолковая и импульсивная выросла?

Вот что мне теперь нужно было сказать графу? Правду? Как-то не улыбалось. Солгать? А как солгать? Откуда мне было знать… Может быть, для этих мест кухарка-ведьма вообще норма. Может, это вообще главное требование при приёме на работу! Сама испугалась, мальчишку испугала, сейчас и дракон… вряд ли он, конечно, испугался бы, не особо мне это представлялось, а вот то, что он впадает в бешенство – прямо наяву видела.

Я потерялась во времени, охраняя эту чёртову дверь. Мне казалось, что мальчишки не было целый час. Не удивительно, что когда он появился, я от облегчения чуть на попу не села.

– Я доложил графу, что вам нездоровится. – очень осторожно заговорил он, сразу же заставив мои брови взлететь вверх. – Он обещался прибыть как можно скорее.

«А может, оно и к лучшему?» – подала голосок Настенька.

Было обидно из-за того, что Барнс передал дракону совсем не то, что я просила, не воспринял меня всерьёз, – а я ведь только недавно радовалась, что хоть кто-то в этом графстве меня слушается, – но и долго обижаться я не видела никакого смысла. В конце концов, я так и не смогла придумать, как, не выдав дар Сэймы, рассказать дракону о своих выводах. По сути, я на эмоциях совершила ошибку. Мне не должно быть никакого дела до личной жизни графа. Вполне возможно, что я отсюда буду вынуждена бежать. Кто он мне вообще такой, чтобы я его спасала? Ну, приворожит его какая-то ведьма… И что? Мне что с того?

Единственный аргумент в защиту дракона, который мне ничуть не нравился, был мной найден и найден путём весьма эгоистичных размышлений. На графа мне было плевать. В моих интересах, чтоб он там странствовал как можно дольше, но после увиденного мне было ещё и ссыкотно за себя! Если я права, а я была права, то эта гадюка вряд ли на графе остановится. Приворожит его или нет, а я ей явно здесь не нужна. Ещё меня превратит в какую-нибудь жабу и…

Ой, мамочки!

– Давайте я провожу вас в ваши комнаты. – очень тихо, ласково и заискивающе заговорил со мной мальчишка. – Приляжете…

Так, мне становилось ясно, что я начинала обрастать репутацией местной сумасшедшей.

– Ладно. – хмуро кивнула я. – Пойдём. Ты мне только скажи, Лиашу эту видел?

– Лиа, должно быть, отлучилась. В кухне я её не застал. Хотел попросить вам успокаивающий отвар сварить, но там только старуха Вихра была, а у той, как просить что-то… у-у-у. Идёмте, госпожа.

– Нет.

– Но вы же… вы же только что согласились…

– Передумала. – кивнула, со всей решительностью встав у дверей графа. – Я отсюда с места не сдвинусь, пока не вернётся твой сьер. – я была уверена, что поймала ведьму. – И никого в комнаты не пущу. Это ясно?

– Ясно. – заторможено отозвался мальчишка.

– Вот не надо со мной соглашаться, как с придурочной. Я не шучу. Эту дверь откроет только граф!

– Граф. Я понял. – закивала светлая голова.

У меня аж зубы заскрипели от раздражения.

– Но, знаете, – продолжил он, – Ключ у вас, а дверь заперта. Вам ни к чему её охранять.

Наивная душа, ох и наивная…

Я бы и рада пойти покушать, попробовать помыться в этом месте, по вещам Сэймы ещё порыскать, любопытный нос ещё куда сунуть, вот только откуда мне было знать, сколько эта гадюка сделала дубликатов от комнат дракона, м?! Я сейчас от двери отойду, а эта змеюка, улучив подходящий момент, выскользнет оттуда и ничегошеньки я потом не докажу графу!

– Барнс, внимательность у тебя, конечно… полный аут. Ключа два! Ты так и не понял?

– Знамо, что два! Граф, поди, свой и оставил. В дорогу-то он собирался в спешке. Уж в который раз.

Это что? Это как? Это я на самом деле такая истеричка и паникёрша? Нет там никакой ведьмы, получается?

От разочарования и обиды проснулся дикий аппетит. Умяв все отбивные и запив их довольно вкусным травяным чаем, я сидела в своей комнате и пыхтела как паровоз. Не было моей душе покоя. Всё ведь могло так хорошо сложиться! Коварная предательница, забравшаяся в постель графа, через свои кулинарные навыки и… кхм, визуальные достоинства, – размера четвёртого, не меньше, – оказалась ведьмой, пытающейся графа приворожить и захомутать. Подлая гадюка, тайком сделавшая себе дубликат ключа, попавшаяся с поличным самому дракону…

Ах, если бы всё так и было! Вроде бы и не в моих правилах было вешать нос и опускать руки, но что-то надежда во мне никак не просыпалась. Хотела, как лучше, а получилось как всегда.

– Вода греется, госпожа. Вы как себя чувствуете?

Вернулся Барнс. Он относил нашу посуду, после самого унылого ужина в моей жизни.

– Как в сказке – ни сыра, ни колбаски. – прошептала я, искоса поглядывая на мальчишку. – А что, Барнс… Лиашу видел?

– Не видел, госпожа. А зачем она вам?

Кажется, внутри меня всё же начала просыпаться надежда.

– Просто очень интересно, она работает. За что ей только граф платит? Полдня её уже нет. – задумчиво проговорила я, чувствуя, как мои плечи начали расправляться.

Совпадение?

– Ой, куда она только не могла отлучиться. – беззаботно заговорил паренёк. – Может, уже на псарне собак кормит. Может, к мельнику побежала. На ней же весь замок, госпожа. – последнее мне особо не понравилось. – Поговаривают, что она даже ночами трудится.

– Знаю я, как и где она трудится ночами. – фыркнула я, отчего-то ревностно. – Не будем об этом. Когда граф вернётся?

– Обещался как можно скорее.

Ну понятно… Всё мне было понятно. С такой мотивацией, как жена-приманка для врага и её плохое самочувствие, дракон сюда будет добираться три дня лесом, три дня полем, так, чтоб без него и его участия её ещё и закопать успели.

– А ты не можешь с ним связаться ещё раз и сказать, чтобы он поторопился?

– Боюсь, осерчает… – вздохнул мальчишка.

– Не бойся. Забыл, что ли, что у тебя самый добрый и благородный граф на свете? – не сдержалась от ехидства.

– Ну ладно, если вы настаиваете… Я пойду тогда. – склонив голову, Барнс тихо вышел из моей комнаты и прикрыл за собой дверь.

Я какое-то время посидела в тишине, таращась на пламя свечей в громоздком канделябре, и, тихонько застонав, заставила себя встать и попытаться хоть немного отвлечься. Если мне сегодня удастся всё-таки помыться, было бы неплохо найти себе сменную одежду. Желательно ту, что не платье.

Вот только с этим всё ещё были проблемы. В моё отсутствие никакой другой одежды в шкафах не появилось и мне пришлось ограничиться чистыми панталонами и простынёй, в которую я собиралась обмотаться, после купания. Завтра стоило бы озаботиться проблемой своего гардероба. Я просто не верила, что у графини не было или не должно было быть каких-то рубашек, сорочек или простых платьев. Ну, не укладывалось в моей голове, что девушка может в подобном безобразии каждый день не просто в свет выходить, а носить его на постоянной основе. Не отыщу, кто спёр нормальную одёжку Сэймы, нужно будет себе хоть какой-нибудь балахон сшить, чтоб не мучиться.

– Постель себе перестелить, что ли? – спросила у самой себя, вспомнив, что я в обуви на ней спала. – Перестелить. – кивнув, я полезла за ещё одной простынёй, перебирая пальцами ровные стопки довольно приятной на ощупь ткани, как вдруг, между светлыми складками белья что-то сверкнуло.

Мне тут же вспомнились страшилки и истории из фильмов ужасов. Преимущественно о ведьминских подкладах и всяких заговорённых вещах, что тянули жизненные силы из человека, порчах и прочей мистики.

Шумно сглотнув, я приподняла стопку повыше, не рискуя касаться неизвестного предмета, и прищурилась. Не сразу, но я признала спрятанный под задней стенкой блокнот, в центре которого сверкал большой стразик или даже самый настоящий драгоценный камень.

– Ага, секретки. – вся моя боязнь улетучилась в одно мгновение под напором встрепенувшегося любопытства.

Сцапав небольшой блокнот, я забыла про простыню и двинулась с ним поближе к канделябру с зажжёнными свечами.

Легко его открыла, поразившись мягкости кожаной обложки, и уставилась на плотную и грубую бумагу. Девственно-чистую бумагу.

Как-то глупо прятать пустой блокнот, нет?

Перелистнув несколько страниц, я разочарованно застонала. Передо мной были все те же пустые страницы.

Дальше я уже особо не церемонилась. Шуршала страницами быстро и резко. Пролистала все имеющиеся двадцать две странички, даже не разлинеенные, а так ничего и не нашла

Облом. Очередной.

Вздохнув, я уж было хотела бросить свою находку на кровать, но недавние события внесли свою лепту в мои размышления. Ворон этот треклятый, принёс Сэйме записку от отца. Я ведь тоже сначала ничего на картоне не увидела. И граф не увидел, заявившись ко мне с ней чуть позже.

– Какова вероятность… – привалившись бедром к тумбочке, я раскрыла блокнот на первой странице и принялась ждать, не сводя пристального взгляда с бумаги желтоватого оттенка.

У меня мороз прошёлся по коже, когда золотыми чернилами начали проступать, казалось бы, незнакомые символы и закорючки на плотной бумаге. Дыхание перехватило. Сбило в один миг.

«Узница дома, узница в неволе. Какова моя участь в течение бурных вод жизни? Отчего боги со мной обошлись так жестоко? Почему собственное сердце предаёт меня? Отчего оно так сильно стучит, когда наш заклятый враг входит в мою опочивальню? Разве может душа дарийки тянуться к дракону? Разве богам не противен этот союз? Я каждую ночь прошу богов покарать меня, но боги меня не слышат. Они насмехаются надо мной. Ещё немного, и я отрекусь от них. Я прошу, чтобы моё сердце окаменело. Стало таким же твёрдым и холодным, как стены обители моего заточения. Как сердце того, кто сеет в моей душе сомнения. Я молю, чтобы оно остановилось…» – затаив дыхание, я перечитывала эту страницу снова и снова.

Я физически ощущала обречённость той, кому принадлежали эти строки. Не смела дышать. Боялась, что написанное от моего неосторожного вздоха исчезнет.

У меня в руках был дневник дарийки. Настоящей Сэймы. Влюблённой в своего врага и отчаявшейся девушки.

Дверь внезапно заскрипела. Я быстро завела руки за спину, пряча блокнот, и, к своему удивлению, обнаружила перед собой размытые очертания комнаты и расплывающийся силуэт Барнса. В моих глазах стояли слёзы.

– Сьер будет завтра послеобедья. – доложил паренёк, переступив с ноги на ногу.

Я очень сильно нервничала. Сильнее, чем при общении с графом.

– Ну-у, ты мне подготовь пока всё. – с этими словами я попятилась к кровати, держа дневник Сэймы вне поля зрения голубых глаз мальчишки.

Барнс кивнул и, подхватив несколько канделябров, скрылся за дверями так называемой ванной.

Честно, уже и мыться как-то не хотелось. Не хотелось даже переодеваться в чистую одежду и менять себе постель. Я очень волновалась. Мне не терпелось заглянуть в найденный блокнот ещё разок. Пусть не прочесть, но хотя бы мельком, не до дыр, пробежаться взглядом по исписанным золотыми чернилами листам. Мне было понятно, что на осмысление мне потребуется, вероятнее всего, гораздо больше времени, чем у меня имелось, но хотя бы знать, что там что-то есть ещё и это что-то никуда от меня не денется!

Мамочки, как же подмывало махнуть рукой на мальчишку в очередной раз и засесть за чтение дневника, уповая, что написанное Сэймой так же, как и письмо её отца, никто здесь не прочтёт. Руки чесались, дёсна скрипели… Жуть!

– Я за водой тогда? – не выходя из комнаты, поинтересовался Барнс.

– Да-да.

Светлая голова так и не вышла в те двери, в которые вошла. Я слышала, как скрипнула дверь, слышала его торопливые шаги и поняла, что он воспользовался теми дверями, что выходили в коридор. Впрочем, мне же лучше.

Бросившись обратно к канделябру со свечами, я распахнула блокнот и нервно перелистнула несколько страниц. Пришлось закусить губу от волнения и внутреннего тремора. Мне нужно было какое-то напоминание о том, что я не должна увлечься. Я всего-то хотела одним глазком посмотреть: сколько же Сэйма там написала, сколько мне понадобится времени на то, чтобы всё прочитать. Волнуясь, я снова зашуршала страницами и открыла блокнот примерно на середине. Я, как решила, если стану проверять каждую страницу и ждать, пока строки дарийки проявятся, уже и Барнс может вернуться.

Если бы я была на Земле, я бы непременно попробовала купить себе какой-нибудь лотерейный билетик, потому что удача была рядом со мной. В левой части блокнота красовалась золотистая вязь вихрастых символов, а вот правая осталась нетронутой.

– Да ну? Всё, что ли? До середины исписала и… и всё? – возмутилась я, всё же перелистнув следующую страницу.

Подождала, губу уже не просто искусала, а грызть начала, а ничего так и не проявилось.

Если учитывать размер самого блокнота и страниц, а также интервалы между строками, что выбрала Сэйма, то информации там не должно быть много. Именно этим я попыталась оправдать своё распоясавшееся любопытство, что так и вопило о том, что мне следует сию минуту сесть за чтение и даже не думать о таких глупостях, как мытьё. Вышло не то чтобы хорошо… Просто вынудило меня забыть о купании не любопытство, а страх!

Слух уловил какие-то странные звуки. Довольно тихие и отдалённые, но вскоре им начал вторить шум чего-то падающего, сыплющегося, а там уже и вовсе грохот из коридора раздался.

От страха меня швыряло по комнате как какую-то припадочную. Я разрывалась между диким желанием отыскать место, где я смогу спрятаться, и местом, где я смогу спрятать дневник Сэймы. Я бросалась из угла в угол, огибала кровать, пробегала прямо по ней, я часто дышала и ждала, что вот-вот появится тот, кто меня укокошит, но стоило звукам утихнуть, как воздух сотрясся от оглушающего, пробирающего до ледяного озноба лая.

Больше всего в тот момент я боялась, чтоб замысел графа удался. Дракону всё-таки удалось выманить отца Сэймы, и он пришёл за дочерью. С войной, с войсками, с королём воронов… Пришёл, чтобы сеять смерть и разрушения… Пришёл, выждав удобный момент, когда графа не было. Я так уверила себя в этой мысли, что даже перестала думать о том, что блокнот надо бы куда-то спрятать. Я испугалась до чёртиков! Папа – это же не только не мама! Папа – это ещё и не дракон! Раскусит меня на раз! Укокошит! Я так боялась личности этого предводителя дарийцев, что совсем забыла о той, кого уже сегодня испугалась, и, надо признать, ненамного меньше, чем папаню несчастной девушки… А зря!

– Госпожа? – дверь открылась.

Не помня себя от страха, я швырнула в ту сторону канделябр – единственное, что я сочла достойным для того, чтобы вооружиться, и завизжала.

– Ай! Ой! Ой-ой-ой… – завизжали в тон мне, танцуя на разлетевшихся по полу свечах. – Вы что? Погорим!

– Б-барнс? – рот пришлось захлопнуть, а ушам дать отдохнуть от собственного визга. – Барнс, нам крышка, да? – визжать я хоть и перестала, а ушам всё равно было неприятно. Собаки где-то поблизости не просто гавкали, они разрывались. И лаяли, и скулили, и выли. Эти кошмарные звуки были хуже моего визга. – Что там? – я кивнула в сторону стены и напряглась.

– Не ведаю. Кажись, кто-то в комнаты графа решил забраться через окно. Вы только больше свечами не бросайтесь. – укоризненно покачал головой мальчишка, ловко справившись с небольшим погромом. – Скоро Ватр придёт из темницы и со всем разберётся. Мы пока здесь побудем. Ни к чему нам в эти дела вмешиваться. Уж кто бы ни решил моего графа ограбить, а Ватр его очень быстро вычислит, не переживайте. У него же в комнатах для такого ворья полно ловушек. За сохранность не переживайте.

Голубоглазый говорил и говорил, тараторил, беззаботно и тихо, снова расставляя свечи в канделябр и зажигая их, а я стояла и не могла заставить себя сказать хотя бы слово.

То, что мы на втором этаже, вообще ничего не значит! Здесь была такая высота потолков, что можно смело считать один этаж за три! Это получается… шестой. Кто станет лезть в окно на шестом этаже, чтобы кого-то ограбить? Какой-то безумец. А как? С крыши? А вот если выбраться, а не влезть…

– Мамочки… – испуганно попятившись, я упёрлась ногами в кровать и шумно сглотнула. – Это она… Это же она! Сбежала! Сбежала-таки, гадина!

Тэовар до Рих

Я придушу её своими руками! Хотя нет… Утоплю!

– Раздевайся. – нахально и ядовито бросил придворный маг Валерви. – Я не шучу. Ни с оружием, ни с накидкой, я не стану тебя перебрасывать. Раздевайся полностью. Догола. И да, Тэо, – усмехнулся Мираэль, – Если случится перевес, я не ручаюсь, какая именно твоя часть останется здесь, когда ты переместишься в Гирвас.

«Белобрысая, заносчивая заноза в заднице! Ещё одна! Кажется, я немножечко передумал убивать свою супругу. Осчастливлю я лучшего мага-пространственника нашей империи, подарю ему дарийку! Прикончу сначала её папашу, расторгну брак и подарю Сэйму Мираэлю. Даже не в корыстных целях! Ради его счастья. Они поладят. Я почему-то в этом уверен! Всё ради его блага! Чтоб он не просил мужчин раздеваться, перед тем, как переправить их в пространстве! Одичал без жены, совсем! Не будь он сам ходячим порталом, давно бы его прикончил, гадёныша! С юношества со мной возится!» – увы, но воинственные мысли не шли вразрез с моими нервными движениями.

Раздевшись, я встал перед ним и расправил довольно широкую грудь. Если бы он попробовал в тот момент что-то мне сказать или взглянуть на меня как-то непристойно, упаси боги, я бы…

– Магов и строителей сразу следом отправлять? – довольно сдержанно спросил он, даже не сместив взгляда с моего лица.

– А ты что, не поедешь? – насторожился я.

– В твою глушь тащиться? Нет, спасибо меня в столице хорошо кормят. – хмыкнул паскудник. – Так и быть, я соберу необходимую команду и отправлю к сегодняшнему вечеру. Завтра они будут у тебя. Надеюсь, ты успеешь и наконец-то разберёшься с этими дикарями. Удачи.

Ага, видел я, как его в столице кормят! Он же из императорской кухни и булочных Райары не вылезал. Рожа уже у самого шире когтей в посохе, что держит магический кристалл, а обо мне что-то шутить изволил.

– Бывай, Тэо, ещё свидимся. Только постарайся не сдохнуть. – хмыкнул, изогнув светлую бровь.

– И тебе не сдохнуть. – кивнул я.

Маг вдохнул. Прикрыл глаза, вбирая трепещущими ноздрями воздух, и замер. Я знал, что он делает. Не так давно объявившийся в моей жизни папаша объяснял мне, как в большинстве случаев работают маг со специализацией пространства. Он выстраивает портал, рассчитывает необходимую траекторию и высчитывает затраты собственной энергии на мой перенос. Наука похлеще алхимии. Я видел несколько чертежей и сказать, что я в них что-то понял, было бы глупой ложью.

А всё из-за чего? Из-за жены! Не знал в жизни бед, женился на свою голову. Да пока её папаша приплывёт со своими дикарями, она меня в могилу сведёт!

«А вдруг не рассчитает энергии? Вдруг и правда я перенесусь не полностью? Без руки или без ноги… » – мелькнула ужасающая мысль за миг до того, как Мираэль стукнул посохом, а сдерживаемый металлическими когтями кристалл не накалился до слепяще-белого света.

Один рывок, слепящая вспышка, луч чистейшей магической энергии в грудь и я полетел, как от удара великана, не видя ничего вокруг и не ощущая толком своих конечностей.

Опять же… Из-за чего? Из-за кого?! Дарийка явно поставила своей целью просто портить мне жизнь! Сначала Барнс прислал мне магического вестника с новостями о том, что моей жене снова плохо и мне бы не помешало явиться, потом он стал настаивать на моём скорейшем возвращении, ссылаясь на мою супругу… А за пять минут до того, как я нашёл Мираэля в булочной, – кто бы сомневался, – у Райары, Барнс сообщил, что на замок напали!

Я отдавал себе отчёт в том, что я довольно плохой граф и не слишком хорошо забочусь о своих людях, но посылать войска из столицы к берегам бурных вод не стал. У меня с дарийцами, за столько-то побоищ, уже личные счёты. Гарнизон в Гирвасе обязан был справиться сам. Мы, те, кто не раз уже сходились с ними в кровопролитных схватках, и только мы обязаны были положить конец этому демонскому племени. Я обязан был разделаться с их предводителем.

Граф я был или кто? Как меня будут поданные и обычные люди уважать, если я без войск из столицы и содействия императора с какими-то дикарями не справлюсь?! Да я сам себя уважать не смог бы, если бы поднял весь Валервиль на уши!

Полёт прекратился резко. Чувство бесконечного падения понемногу рассеивалось, а вместе с ним к рукам и ногам возвращалась подвижность.

Целый. Переместился полностью. Никакие свои куски у Мираэля не оставил.

Прислушался, осторожно осматриваясь.

Я стоял у входа в свой замок. Огромная каменная громадина, расположенная на самом берегу бурных вод, отбрасывала впечатляющую тень. Было тихо и ветрено.

– Что-то мне подсказывает, что последнего вестника мне не Барнс отправил. – постояв какое-то время перед тянущимися к массивным дверям замка ступеням, я, разумеется, так и не услышал никаких звуков сражения.

Вокруг стояла потрясающе-звенящая тишина.

Двинувшись к входу, я вспомнил, что в пространстве никакая одежда ко мне не прилипла, и зло рыкнул.

Вот до чего мужчин жёны доводят!

«Как бы эта безумная мне весь двор не потравила…» – тишина начинала напрягать с каждым шагом. С каждой пройденной ступенью тревога росла. Доросла до нешуточного волнения, пока я не понял, что мне не давало покоя всё это время в тишине.

Лая не было. Да хранят боги обитателей моего замка, но там-то и нет такого количества людей, чтобы шуметь, а моя псарня никогда не оставалась тихой.

Резко развернувшись, я сменил направление и сорвался с места. То, что я увидел, не передать никакими словами. То, что почувствовал, предпочёл бы никогда больше не чувствовать.

На обнесённой высоким каменным забором площади, среди вольеров, мисок и сооружений для тренировок, не было видно ни одного клочка земли, которую я сам, лично, устилал у стен соломой. Кровь под ногами чавкала и хлюпала. Мои пальцы тонули в кровавом месиве, пока я брёл до ограждения, за которым уже предполагал, что находится. Единственное, чего я не мог предположить, так это того, что дарийская мразь окажется там же, за невысокой стеной.

Перепачканная кровью, обливающаяся слезами, дарийка сидела посреди сваленных в кучу моих мёртвых псов и копошилась в мертвечине, как самое настоящее чудовище.

– Ты… – рык вырвался из моего горла. Я чувствовал близость гона как никогда прежде.

– Граф?! – испуганно дёрнувшись, она обернулась, упёрлась рукой в голову моего самого старого пса, чьи безжизненные глаза, казалось бы, смотрели на меня с укором, и тут же её отдёрнула. Заревела в голос, тряся рукой в воздухе. – Там кто-то есть? Слышишь? Кто-то пищит? Внизу… Под всеми ними… Ну, слышишь же?! Достань, пожалуйста… Я… я… я… я не могу. Да помоги же, пожалуйста! Ну что ты стоишь?!

Я под бомбёжками не чувствовала себя такой испуганной, как в ночь перед возвращением графа. Думала, хотя бы утро принесёт мне облегчение, но утром всё стало только хуже!

Всю ночь мне снились кошмары из-за всей этой ситуации с Лиашей и дневника Сэймы. Я прочитала ужасные вещи. В том числе и о треклятой Лиаше! У дарийки был перстень – артефакт, заговорённый ведьмами её острова на определение ядов. Она не единожды обжигала свой указательный палец, на котором носила артефакт, дотрагиваясь до еды приготовленной кухаркой графа. Бедняжка боялась рассказать обо всём дракону. Боялась, что это с его позволения столько раз происходило, что просто стала отказываться от еды. Конечно же, её муж от этого злился. Считал, что она так бунтует, выражает своё недовольство. Кричал и ругался, разбивал хрупкое сердце похищенной принцессы снова и снова. А она ведь его любила… Мамочки, как же сильно она его, подлеца, любила!

Конечно, я проснулась в более скверном настроении, чем в прошлое утро, проведённое в этом ужасном мире. Ещё и от грохота наших баррикад – тумбочки, которой я попросила Барнса подпереть нашу дверь.

Хвалёный мальчишкой Ватр ничего не нашёл и мерзавку не вычислил. Дескать, нет никаких следов. Просто окно разбили. Я его, признаться, не видела. Мы через дверь общались. После Лиаши я очень чётко уяснила, что в этом месте нельзя верить никому. Даже самой себе! Вот вчера, к примеру, я вроде бы всё правильно сделала, верные выводы сделала, а сомнениям своим доверилась… И что? Ведьма где-то на свободе и вот-вот снова попробует меня прикончить!

В общем, этот Ватр для меня был непроходимым тупицей. Я искренне считала, что человек, наделёнными мозгами, не выдал бы никогда такую бредовую версию. Особенно учитывая тот факт, что он так и не нашёл в комнатах графа то, чем, по его мнению, можно было бы с улицы разбить окно! Дураку же было понятно, что кто-то выбрался снаружи! Там, на улице, под окном наверняка и стёкла имелись. Но нет, это же слишком сложно понять. Тяжело. Куда там обладателю громкого и басистого голоса!

– Я вас разбудил? Простите, госпожа. Просто уже поздно. Мне бы отлучиться… – краснея, бормотал Барнс, – По нужде. Ну и так, осмотреться.

Я сонно смотрела на мальчишку и совершенно не хотела, чтобы этот день начинался. Вообще не хотела вставать с постели.

– По нужде можешь отлучиться в соседнюю комнату. – хриплым со сна голосом проговорила я. – Не выйдешь отсюда, пока граф не вернётся.

– Так он уже скоро должен вернуться. Может, вы желаете одеться и привести себя в порядок? – заискивающе прошептал мальчишка.

– Я и так в порядке.

Тогда я ещё не знала, что подлый граф всех обманул. Не явился он ни в какое послеобедье! Ждал, пока меня убьют и закопают, видимо.

Мы очень долгое время провели в моих комнатах. Честно признаться, я могла бы здесь сидеть вечность, но Барнс встревожился раньше.

– Госпожа, оставайтесь здесь. Мне нужно выйти и осмотреться. Скоро начнёт вечереть, а графа нет. Да и к нам никто не заходил. Это странно. Ладно вы, но меня бы хватились… – волнуясь и нервно теребя рукава своей рубахи, бормотал мальчишка.

Я немного подумала и решила, что в большей степени мой охранник прав.

– Свяжись ещё раз с графом. Только на этот раз передай ему то, что я скажу, и слово в слово.

Светлая голова охотно закивала.

– На нас напали.

– Что? – голубые глаза сначала расширились, а затем недоумённо прищурились.

– Что слышал. Скажи или напиши ему, что на нас напали. Можешь добавить, что дарийцы, но не советую. Неправдоподобно выйдет. На нас же напали. Ни к чему многословность и лишние детали. Коротко, ясно, не в бровь, а в глаз. На нас напали. Идём. – подхватив юбки на вчерашнем платье, я воинственно прищурилась. – С тобой пойду. Прослежу, чтобы ты не накосячил.

Но проследить не удалось. Кто бы сомневался, что магическая шкатулка, которая переправляет малюсенькие записочки от одного адресата к другому, посредством магии, конечно же, будет стоять именно в чёртовой кухне этой ведьмы!

Придушила бы дракона своими руками! Нет, из своего окна его бы выбросила! В морюшко! Утопила бы! Идиот! Пригрел такую гадюку на своей груди… Бестолковое создание!

– Странно, кастрюля с кашей для собак пустая… Граф осерчает, что псы не кормлены. – очень тихо, опасливо озираясь, пробормотал Барнс, справившись с царапаньем тревожного послания для моего "распрекрасного" муженька. Юноша захлопнул шкатулку и уставился в одно из окон. Кажется, он начинал что-то подозревать.

Наконец-то!

– Мы можем отсюда уйти побыстрее. – нервно выпалила я.

Подумать только, я заявилась на территорию своего врага. Безоружная!

– Да, сейчас уйдём. – задумчиво прошептал Барнс. – Вы пока здесь постойте, а я на псарню выйду. Что-то Грома не видать…

Куда?!

Я опомниться не успела, как мальчишка добрался уже до дверей.

– Стоять! – подобрав юбки, я бросилась за ним.

– Вы не понимаете, госпожа. Граф нашёл Грома, когда того, старого и слепого, хозяин в лес завёл. Это не просто любимый пёс графа. Из-за старости и слепоты, как вы понимаете, у него образовался режим. Почти армейский. Он слепым добирается к воротам псарни и ждёт там, потому что знает, что его непременно покормят. Первым. Сам он уже не в состоянии с другими псами есть. Граф ему конуру поставил добротную, сразу у входа. Он всегда из неё выходит, когда время кормёжки приходит. Ну или графа чует. – болтал без умолку мальчишка, незаметно, даже для самой меня, выведя меня за пределы этого чёртового замка. – Чего это там земля такая мокрая? Али дождь ночью шёл? Не слышали, госпожа? Вы поздно легли. Читали что-то, да?

Я заторможенно кивнула и прибавила шаг. Как бы… собак я любила, а ведьм, определённо точно, нет! Даже если здесь сидели церберы на цепи, я предпочла бы их общество тому, чтобы остаться одной или, упаси боже, в кухне у ведьмы.

…как же сильно я ошибалась.

Кровь была повсюду. Я даже сначала не поняла, в чём увязли мои сапожки, потому что месиво на просторной площади, обнесённой каменным забором и небольшими перегородками, просто не могло быть кровью. В моей голове это никак не укладывалось. Зато уложилось, когда мы заглянули за одну из расставленных здесь перегородок.

Мамочки, как же сильно меня рвало. Трясло, как в лихорадке, и рвало снова и снова. Я даже зачем-то позволила Барнсу уйти к темнице. Он сказал, что там есть командиры гарнизона и они помогут. Что в графство проникли дарийцы. Я на всё кивала, со всем соглашалась, а потом снова извергала из себя водопады.

Писк, жалобный, отчаянный, едва различимый, раздался так внезапно, что я, как последняя идиотка полезла в кучу сваленных друг на друга собак, вместо того, чтобы броситься наутёк. Мозг не понимал, в какой я опасности. Я наивно считала, что алиби, которое мог бы подтвердить Барнс, что-то для дракона будет стоить и значить.

Я просто не успела просчитать риски для себя. Действовала на глупых, бездумных рефлексах, пытаясь добраться к источнику жалобного писка, а потом… Потом я уже не могла думать о себе. Мной владел дар Сэймы. Десятки видений атаковали мой рассудок и застили взор. Каждое моё прикосновение к убитому псу заставляло меня кричать и реветь от боли, проклиная и богиню, что дала мне такую жизнь, и дарийку, и её дар, и графа…

И графа-то я вовремя и не заметила, а заметив, снова выпала из реальности, увидев перекошенное злобой лицо Лиаши с чёрным серпом в руках, что встало перед моими глазами.

Прижимая к себе пищащего щенка, которого мне с таким трудом и истериками удалось вытащить, я пятилась вдоль стенки. Безумный взгляд метался по сторонам, ища пути отступления и спасения. Грудь часто вздымалась от частого и прерывистого дыхания. Я пыталась говорить, но мой голос был настолько охрипшим и слабым, что вряд ли это чудовище меня понимало.

– Это не я. – отчаянно тряся головой, бормотала я.

Дракон стоял в нескольких метрах от меня и прожигал меня своими глазищами. Опасными, огненно-красными. От впечатляющего обнажённого тела шёл пар. Настоящий пар, как от закипевшего чайника.

– Ты… – чудовищным голосом он повторял это снова и снова.

Впрочем, и я не была оригинальной:

– Это не я!

– Ты… – опять прогрохотал голос монстра.

Голова закружилась. Какая-то часть меня уже даже грезила обмороком. Упасть, отключиться, не возиться ни с чем и ничего не чувствовать – не такой уж и плохой исход.

Внезапно его мускулистое тело, мышцы которого страшно бугрились и перекатывались, дёрнулось, а в следующий момент пошло рваными ранами, из которых повалил огонь.

Я закричала, не помня себя от страха и ужаса. Орала так долго, как могла, повторяя снова и снова:

– Не я, не я, не я… Почему ты мне не веришь? Не я, не я, не я… – а потом, когда сил, казалось бы, совсем не осталось, я прокричала то, что так и не решилась сказать ему Сэйма: – Я люблю тебя! Люблю тебя! Это всё не я… Я бы так никогда с тобой не поступила! Не я, не я, не я…

Сквозь застывшие в глазах слёзы, я увидела, как граф вздрогнул. Заметила, что раны, испещрившие всё его тело жуткой паутиной, стали затягиваться и обессиленно выдохнула.

Мамочка… Вот это адреналин. Вот это эмоции.

Поверил всё-таки. Поверил.

Как в обморок не упала, до сих пор не понимаю. Чудом устояла на ногах и не отключилась.

– Они все спят. Граф, вы слышите? – голос Барнса заставил меня испуганно отшатнуться от стены, по которой я норовила сползти вниз уже десятки раз. – Весь гарнизон усыпили. В замке тоже все спят.

Дракон долго пожирал меня своими огненными глазами, сохраняя на лице довольно устрашающее выражение, но, к моему облегчению, больше не закипал и не парил.

«Нет, не поверил. Вон, как смотрит… Нужно было бежать, пока была такая возможность. Просто его Барнс отвлёк от расправы надо мной. Что такому монстру признание в любви? Слова Сэймы для него ничего не значат. Он поймал дарийку практически на месте преступления. Я была на волоске от смерти…» – моляще глядя на графа, думала я.

Он отвернулся. Разорвал наш зрительный контакт резко и жестоко. А чего я ещё ожидала? Что он смягчится? Начнёт ласкать меня взглядом или что? Скажет глазами, будто бы он мне верит?

– Наши пленные в темнице тоже спят? – властным голосом обратился дракон к Барнсу, который, очевидно, стоял сразу за краем стеночки.

– Да нет, – тихонько отозвался мальчишка дрожащим голосом. – Они когда меня услышали, стали кричать, что их со вчерашнего дня никто не кормил и не поил. Их не тронули. Но… – его голос надломился. – Сьер… Видите ли… Ваша жена…

Я замерла. У меня сердце остановилось. Мне почему-то показалось, что сейчас голубоглазый объявит во всём виноватой меня! Скажет своему графу, что я сбежала, что я виновница всего этого ужаса.

И почему я только раньше об этом не подумала? Он же вполне может быть с этой Лиашей заодно!

– Что моя жена? – метнув в меня грозный взгляд, слава богу, человеческих, серо-голубых глаз, граф прищурился.

– Она сбежала… – тихий шёпот, как удар в замершее сердце. – Мы всю ночь просидели в её комнате, а когда решились выйти… Пришли сюда, а тут… Я на минуточку всего её одну оставил. Я даже не мог помыслить, что графиня будет в состоянии сбежать. Она была так напугана… Мне показалось, что она не сможет дойти до расположения гарнизона, сьер… Я быстро метнулся туда, а она… Я виноват.

Я так и знала! Погодите… Что?

Тьфу ты! Чёрт бы побрал мою истеричность и мою фантазию!

У меня камень с души упал. Беспокойное сердце снова забилось, разгоняя по телу приятную истому от облегчения и подступающего спокойствия.

– Слышала, дарийка? – холодно обронил граф. – Барнс тебя потерял. Сбежала ты, говорит.

Я зачем-то заторможенно кивнула.

– Госпожа… – довольно заулыбалась светлая голова, заглянув за стену. – Я так рад! Так рад, что вы в порядке!

С его последним утверждением я бы поспорила. Ноги дрожали так, что, казалось, будто я на них и пары шагов не сделаю. В голове шум стоял из смешения мыслей. Меня будто контузило.

– Могла сбежать, но осталась. – задумчиво протянул дракон, разглядывая меня недовольным взглядом. – Это станет твоей ошибкой, дарийка, если на твоих руках окажется хоть капля крови. Последней ошибкой.

Шумно сглотнув, я перевела взгляд на свои перепачканные кровью руки, что прижимали к животу согревшегося и уснувшего щеночка, который ещё даже глаз не открыл, и тихонько заскулила.

Он же это не буквально, правда? Это просто такая фигура речи. Так ведь?

Тряхнув головой, я попыталась собраться и уже хотя бы что-нибудь сказать:

– А если я скажу тебе на чьих руках эта кровь?

Оказалось, что, пока я разглядывала свои руки, граф успел развернуться и даже отойти на небольшое расстояние. Сзади у графа, к слову, всё было тоже в полном порядке. Сложен, как боженька-воитель из каких-нибудь мифов или легенд.

Тэовар остановился. Обернулся и чему-то усмехнулся.

– Это Лиаша! – выпалила я, чувствуя, что ничего себе не смогу выторговать у этого безумного дракона. – Кухарка, граф. – гораздо увереннее произнесла я. – Ваша любовница. Или в этих краях принято говорить фаворитка?

К чёрту бонусы для себя, к чёрту его доверие. Эта припадочная ведьма вырезала псарню графа! Пусть он уже с ней разберётся, а у меня станет одной проблемой меньше.

– Но… – подал растерянный голос Барнс, что маячил на углу, – Как такое возможно? Простите, госпожа, но вы не правы. Несправедливы. Лиаша сама пострадала. Её усыпили вместе со всеми.

– Ч-что? – у меня снова сердце замерло. Только на этот раз оно ещё и коркой льда покрылось.

Перехитрила! Эта гадюка меня и тут перехитрила! Моей злости не было предела. Я порывалась придушить уже эту гадину своими руками, но меня, к моему глубочайшему сожалению и слепой ярости, заперли в моих комнатах.

Гадина! Ведьма чёртова!

Самой не нужно быть ведьмой или какой-то ясновидящей, чтобы понять, что эта дрянь задумала. Конечно же, подставить меня!

Дела плохи. Эта сумасшедшая усыпила практически всё графство, всех усыпила во дворце, прикончила ни в чём не повинных собак на псарне, притворилась такой же спящей, а теперь…

«А может, пока меня не было, эта ведьма мне уже что-нибудь подкинула? Какие-нибудь улики, которые смогут указать на меня, а не на неё?» – паническое забилось в мыслях.

Внезапно дверь заскрипела. Я ждала, пока кто-то справится с замком и покажется, не сводя испуганного взгляда со входа.

– Госпожа, всё хорошо. – беззаботно пропел мальчишка. – Граф помиловал лекаря, он уже приступил к работе. Говорит, порошок из какой-то очень редкой травы использовали. Что-то там в дыхательных путях осело. Но прогнозы даёт хорошие. Скоро все восстановятся, а пока будут ходить сонные и рассеянные. Я лично рад. Могли же и убить вот так, спящих… Вообще, я за вами пришёл. Вы весь день не ели ничего, а граф разрешил…

– Поесть? – нервно предположила я.

– Почему же, поесть? Прогуляться. А про поесть, это я напомнил.

– Это ты молодец!

Есть мне совершенно не хотелось, а вот выйти отсюда очень даже.

Пока мы добирались до кухни, я старалась ненавязчиво расспросить мальчишку о том, что вообще в замке происходит. Не забыла и поинтересоваться самочувствием Лиаши, – чтоб её черти уже утащили куда-нибудь.

– Да как и у всех. Нос краснющий, ноздри во такие… – тихонько посмеивался Барнс, показывая на себе довольно странные вещи. – Кияр говорит, что воспаление пройдёт. Выглядит забавно.

Ох и гадюка эта Лиаша! Ох и хитрая, сволочь. Выходит, она не притворялась, она и себя за компанию со всеми усыпила, по-настоящему. Получается, что пострадавшим действительно ничего не угрожает. Тяжёлых последствий от этой спячки ждать не стоит. Вряд ли эта ведьма стала бы вредить себе.

– А что граф? – осторожно, – спросила я. – Он… он с ней?

– С Ватром был. Я только от них. Они у графа, обсуждают морскую блокаду…

Как вовремя мы приблизились к комнатам графа. Ну, прямо знак свыше!

– Барнс, смотри, кто это там? – указав в конец длинного, полутёмного коридора, я наигранно сжалась. – Там какая-то тень! Мне кажется, там кто-то стоит…

Мальчишка двинулся в нужную сторону, ну а я, не теряя драгоценных секунд, бросилась к дверям хозяйских комнат.

Влетела, как торнадо. Пробежала сразу к кровати, вцепилась мёртвой хваткой в быльце, чтобы сразу и так просто не выставили из комнаты, и только тогда осмотрелась.

Коренастый и взрослый мужчина в тёмном плаще противненько потирал свои густые усы с бородой, глядя на меня с немым удивлением. Рядом с ним, у небольшого стола стоял мой так называемый муж. Вид у него почему-то был не удивлённый, как у его собеседника, а мученический. Мне даже показалось, что он меня ждал. Впервые я оправдывала чьи-то ожидания. Чувство приятное, скажу я вам.

– Я графиня! – заявила я, пользуясь всеобщим вниманием. – Я имею право знать, кто всё это провернул! Хочу участвовать в расследовании. Тем более, я прекрасно знаю, чьих это рук дело, и я могу помочь.

Коренастый, – как я поняла, тот самый, не блещущий умом Ватр, – настороженно покосился на молчащего графа, в потом очень осторожно спросил:

– Графиня кого-то подозревает?

– Графиня не подозревает, а утверждает! – уверенно кивнула я. – Это Лиаша!

Только я подготовилась засыпать этих двоих своей доказательной базой, как дверь распахнулась и побледневший Барнс пустился в сбивчивые извинения.

– Простите, граф… Я на мгновение отвлёкся проверить…

Да боже мой! Дадут мне здесь хоть слово сказать?!

– Я говорю, это Лиаша! – прокричала я. Метнула злой взгляд в выбитое окно и хищно оскалилась. – Окно! Смотрите! Почему здесь нет стёкол? Где осколки, я вас спрашиваю? Если окно выбили с улицы, здесь должны быть осколки!

– Должно быть, их убрали. – промямлил пустоголовый.

– Кто? Все же спали! Оба ключа у меня. Я не убирала, Барнс тоже. Сказать, кто его выбил и для чего?

– Что значит, оба? – устало поинтересовался граф, двинувшись в мою сторону. – Мой ключ при мне.

– Вот если меня не перебивать, то вы всё прекрасно поймёте! – прорычала я, упрямо глядя в глаза дракона. – Там швейный стол есть. Я шить умею. Но он для меня высоковат. Мы хотели взять отсюда стул. Повыше и со спинкой, потому что на табурете много не нашьёшь. Барнс взял у кухарки ключи перед этим. Мы выпили чай, поели отбивных, я пошила какое-то время. В общем, когда мы пришли, дверь была открыта, а ещё один ключ лежал на кровати. Вот здесь! – я указала на то самое место и тут же вернула руку на быльце. – В этой комнате кто-то был. Это была Лиаша. Я забрала ключ и заперла комнату. Им же. Им. Это важно. Получается, она не могла выбраться. Я заперла её здесь. Она же и разбила окно, не найдя способа выбраться отсюда незамеченной. Это уже произошло, когда Барнс собирался для меня воду нести. И знаете, что самое важное? Что всё это время её в замке не было! И еду она к вечеру собакам и пленным не сготовила! Потому что она была заперта здесь всё это время!

– Складно поёшь. – усмехнулся дракон, встав напротив меня. – Только как она из окна выбралась? Может быть, ты, кроме пустых обвинений, подойдёшь и взглянешь, прежде чем что-либо утверждать?

Он меня за дуру, что ли, принимал?

Ладно.

Пройдя к выбитому окну, я выглянула наружу и недовольно прошипела:

– Ну? И что я должна здесь увидеть?

– Высота не смущает, дарийка? – хохотнул граф.

Да чёрт… Да, высоковато.

Нервно осматривая раскинувшуюся внизу территорию, я не сразу поняла, что все эти каменные стены, смахивающие на простенький лабиринт, кое-что мне напоминают.

– Внизу псарня, да?

Граф тихо обронил:

– Была. Там уже убрали.

Мне отчего-то в его голосе послышалась боль и растерянность. Я даже обернулась, посмотрела на дракона, что выглядел таким же грозным и самоуверенным, и решила, что мне показалось.

– Неважно. – вздохнула я. – У меня для вас новая информация. Ваша Лиаша… самая настоящая ведьма. Наверное, это как-то помогло ей спуститься и… сделать то, что она сделала.

– Да ну? – снова усмехнулся граф.

– А ты проверь. – уверенно заявила я. – Просто проверь. Я требую этого, как твоя жена. Понял меня? И ещё, выживший щенок. Я хочу его забрать себе. И Барнс! Его я тоже хочу забрать себе. Он единственный, кому я могу здесь доверять. Единственный, граф, слышишь?

Меня, воинственную и упрямую, вытолкал хозяин комнат в коридор, приговаривая:

– Да-да, всё, как ты захочешь. Иди уже.

А я… А я даже не смогла порадоваться сговорчивости графа. Странная была ситуация. Я вроде бы и получила то, чего хотела, а осадочек при этом остался неприятный.

Не успела я и возмутиться, потому что следом за мной в коридоре оказался Барнс. Его тоже граф выставил. Вид у нас у обоих был очень удивлённый и растерянный.

– Ну-у, – неуверенно протянул мальчишка, – Мы в кухню идём, госпожа?

Госпожа задумалась.

Наглеть вроде бы как полагалось потихонечку, помаленечку. Не хотелось на дракона сильно наседать, ввиду сложившихся обстоятельств. Выходит, снова врываться в покои графа не стоило. Но и искать новые злоключения на территории ведьмы, мне не шибко хотелось.

– Не идём. – подумав, ответила я, покосившись на запертые двери. – Помыться хочу. Сможешь организовать?

Всё-таки я была очень милосердной. Решила дать дракону время на то, чтобы переварить всю информацию, что я на него обрушила. Подождать хоть каких-то действий, а потом уже снова ему по мозгам начинать капать. От голода не умру. Голод можно и потерпеть, а вот на себя смотреть было уже невыносимо. Руки я, конечно, кое-как отмыла от засохшей кровищи, Барнс с ковша лил на ладони и мыло подкладывал в нужный момент, а вот платье, тело… Бррр! Жуть!

Перед тем как мальчишка убежал греть мне воду, я научила его стучать в мои двери определённым образом. У нас с ним появился свой сигнал безопасности, можно сказать. Я, не будь дурой, двери-то забаррикадировала, тумбочкой подпёрла, как только Барнс вышел.

Ничего не предвещало беды, как говорится. Я спокойно подготовила гребень, одежду, простынь, даже достала из шкафа те странные и огромные лапти, посчитав, что для выхода из ванной они подойдут больше всего, – тапочек-то здесь не водилось. Больше никаких тайников и сюрпризов не нашла. Только собралась порыться в столах и тумбочках, чтоб отыскать тот самый перстень-артефакт, определитель ядов, как в дверь кто-то постучал. Не так постучал, как я Барнса научила: два обычных стука, два быстрых.

– Кто?

Ответа не последовало. Я напряглась, но не стала больше подавать голос. Но стук повторился!

– Кто там? – снова спросила я, двинувшись в сторону дверей на носочках, стараясь производить как можно меньше шума.

– Кияр, госпожа. – донёсся тихий голос.

Ой, мамочки!

У меня во рту моментально пересохло. Волнение всколыхнулось в груди и больно ужалило жалом совести.

С лекарем всё было так же сложно, как и с драконом. Но с воздыхателем Сэймы всё было всё же чуточку проще, ибо мотивы дарийки мне были прекрасно известны. Благодаря её дневнику, разумеется. А вот что у неё были за мотивы полюбить этого графа… Весьма непонятный для меня аспект.

– Кияр, уходите. – потребовала я, не желая разгребать ещё и перечень любовных проблем. – Граф… осерчает. Уходите.

– Я не хочу ничего дурного. Увидеть ваш лик ещё хотя бы раз…

Да боже мой!

– Вы нужны пострадавшим. Уходите. – я начинала злиться.

– Сэйма… моя дорогая Сэйма… – зашептал этот безумец, не оставляя мне никакого выбора.

– Я не люблю вас. Я не хочу вас. Уходите.

– Граф сейчас занят, о моя милая Сэйма. – не унималась жертва красоты дарийской принцессы. – Подарите мне одно мгновение.

– Я люблю графа. А вас не люблю. Уходите! – это была правда – её правда.

В своём дневнике Сэйма раскрылась мне совершенно с другой стороны. Глубоко несчастная девушка, отправленная своим отцом на верную смерть, из-за своего дара, немного безумная, сильно запутавшаяся и бесконечно одинокая.

Кияр был для неё своего рода отдушиной. Я её прекрасно в этом понимала, потому что для меня самой место Кияра занял Барнс. Да, разумеется, без всякого любовного подтекста, но мальчишка был так же ко мне добр, как и лекарь был добр к дарийке. На контрасте с местной публикой, которая тебя, откровенно говоря, ненавидит, мой голубоглазый помощник как луч солнца в царстве тьмы. То же самое испытывала и Сэйма по отношению к Кияру. Она позволяла ему думать о большем, давала надежду, ибо он сам давал надежду ей, хоть и совсем в другом направлении. Да и теперь те робкие касания и поцелуи, что я увидела в видении и истолковала, как времяпрепровождение замужней пары, мне не казались такими уж и ужасными. Не после того, как я узнала о Лиаше и графе. И уж тем более не после того, как я прочитала о маленькой особенности дара дарийки.

– Ты же лжёшь. – не унимался воздыхатель чужой жены.

– Если ты не уйдёшь, я позову мужа. – прикрикнула я.

Ох и заигралась дарийка, ох и заигралась… А мне, главное, расхлёбывай!

В этом странном любовном дуэте – дарийки и лекаря, был один очень важный нюанс. И крылся этот нюанс в её даре. Он доставлял бедняжке очень много хлопот и проблем. Практически с её рождения. Благодаря этому треклятому дару, отец отправил её на одном из кораблей вместе с войсками, отдавав приказ напасть на новообразовавшееся графство ненавистного дракона. Иногда, в записях дарийки проклёвывалось зерно истины, она писала о том, что отец поставил её жизнь в опасность, прекрасно понимая, что граф может потопить корабли и не пленить её. Она не хотела быть шпионкой, но не посмела ослушаться отца. Не смела она и его обвинять. Постоянно писала какие-то глупые оправдания поступку горе-папаши. Оправдывала его до последней страницы, ссылаясь, то на других шпионов, то на предсказания каких-то пророков, то на её скорое освобождение. Отчаявшись, она пришла к выводу, что во всём случившемся, в приказах её отца, в том, что он медлит, не проплывая за ней, виноват, конечно же, только её дар. Она станет бесполезной в качестве шпионки, если её дар исчезнет. Тогда, по её логике, отец быстрее за ней приплывёт и спасёт её от безумия и любовных мук к врагу. И возможность избавиться от дара у неё была. Эта возможность стояла за моими дверями и нашёптывала какие-то романтические словечки, прося меня о встрече. Эту возможность нужно было всего-то пустить дальше порога. В свою кровать.

Да, дар был временным. Богиня Найна, она же богиня справедливости, очень редко наделяла девочек этим даром при рождении. И безжалостно его отбирала, когда девочка становилась девушкой. Говоря простым языком, божественное благословение теряло свою силу, когда избранная богиней девочка теряла невинность.

Мне оставалось только порадоваться тому, что Сэйма не успела затащить Кияра в постель. Честно говоря, без её дара я бы вряд ли здесь протянула так долго.

Уж не знаю, как бы я выпроваживала настойчивого ухажёра, если бы Барнс не пришёл мне на помощь. Он не только Кияра отогнал от моих дверей, он ещё и отогнал мои мысли о лекаре, принеся мне потрясающие новости.

Лиашу арестовали! Бросили в темницу!

– А вдруг сбежит? – не веря своему счастью, вопрошала я.

– Да куда? Кандалы на неё надели. Магические!

– А если всё равно сбежит? – не унималась я, стоя у паренька над душой, пока он готовил мне ванную. – На что-то же она надеялась, вернувшись в замок, как ни в чём не бывало? Неуверенный в своих силах и возможностях человек вряд ли стал бы так рисковать. А если у неё здесь есть подельники?

– Госпожа, завтра прибудут маги, они во всём разберутся. Силы Ватра хоть и имеют прорицательские корни, но лучше работают с живыми существами. Он проверял Лиа. Не нашёл ничего и близко похожего на то, в чём вы её обвиняете. Да и как вообще такое возможно? Чтобы у нас вот так, под носом… – эх, светлая голова не прониклась ни моими речами, ни моей доказательной базой. – Мы бы заметили. Кто-то бы заметил… Были бы свидетели. Батр бы увидел, глазами всех пострадавших, что на них напала или отравила Лиа. Так его дар работает. Прикасаясь к человеку, он может видеть его глазами, а коли не видел, выходит…

– Выходит, что это гадюка и здесь всё прекрасно рассчитала! – меня, откровенно говоря, начинало бесить, что Барнс выступал на противоположной стороне. – Погоди… – ненадолго уняв своё раздражение, я напряглась. – К человеку или к живому существу?

– Что, простите?

– Ты сказал, что у Батра есть дар, который работает с живыми существами, а потом сказал про людей. Так как всё-таки его этот дар работает?

– На медведе работал. – беззаботно рассмеялся мальчишка. – Граф взял как-то медведицу раненную на поруки. Долго они её выхаживали, да вот кто-то повадился воровать у медведицы рыбу. Вы не смейтесь, пожалуйста, вы просто не видели ту медведицу. У неё грех было не украсть. – я вообще не смеялась, у меня в голове активно вертелись шестерёнки. – Её откровенно перекармливали. Так вот, Батр нашёл того, кто из выделяемых с кухни продуктов для медведицы рыбу себе домой таскал. Благодаря своему дару. Вы чего так смотрите?

Юноша обернулся ко мне и неуверенно передёрнул плечами.

– Я что-то лишнее сказал, да?

– Совсем нет, Барнс… совсем нет. – прошептала я.

– Ну-у, вода готова. Попробовать отыскать служанку, что поможет вам…

– Я сама. – оборвала мальчишку, тронув пальцами тёплую воду. – Загляни лучше к графу. Расскажи ему историю, которую только что рассказал мне. Про медведицу и рыбу. И про дар Батра. Спроси у него, чем медведь отличается от собаки. Если у них до сих пор нет мотива, то вот он – она расправилась с собаками, чтобы Батр не смог увидеть, как она выбиралась из комнаты графа, разбив окно.

Барнс тяжело вздохнул, но кивнул, поклонился мне и вышел.

На радостях я даже двери запирать не стала. На ключ закрыла, конечно, а вот баррикады возводить передумала. Прозвучит жестоко, но мне стало чуточку спокойнее из-за того, что я сумела докопаться до мотива этого ужасного поступка ведьмы. Я вовсе её не оправдывала, нет. Мне просто было спокойнее знать, что она расправилась с псами не потому, что ей так захотелось или какие-то голоса её об этом просили, а заметая следы. Между просто ведьмой и безумной ведьмой, я выбрала бы ведьму, если бы мне предоставили только такие варианты. Позже стоило ещё поинтересоваться, где делся её чёрный серп. Штуковина была магической и очень жуткой. Ведьме даже не нужно было приближаться к своей жертве, он сам делал всё за неё, повинуясь движениям её рук. Чёрная сталь убивала, кромсала на куски, в то время, как эта мерзость стояла поодаль и направляла своё оружие на беззащитных существ.

– Эх, всё-таки с графом сегодня нужно будет ещё раз повидаться. – с этими словами я с преогромным удовольствием сбросила с себя одежду и опустилась в тёплую воду.

О каком-то особом наслаждении и удовольствии речи не шло. Вода очень быстро остывала, позволив мне насладиться приятной температурой едва ли минут пять. Благо, рядом с ванной Барнс оставил ещё одно ведро горячей воды, с плавающим поверху деревянным ковшом. Отмыться удалось, и на том спасибо.

Я не стала трогать разные пузырьки и баночки, что были расставлены перед моим любопытным взором. Отсутствие этикеток и опознавательных знаков настораживало. Ну явно же не какое-то серийное производство. Мало ли кто и что туда мог добавить? А вот брус ароматного мыла я практически не выпускала из рук. Я бы даже назвала его идеальным. Оно отлично пенилось и хорошо справлялось как с телом, так и с волосами. Универсальное, однако, мыльце оказалось.

Закончив с мытьём, я сунула ноги в огромные лапти, обмоталась чистой простынёй и отправилась на поиски перстня, определяющего яды. Кто-то аппетит нагуливает, а я его намыла, получается. Есть захотелось просто ужасно.

Не станешь ведь просить Барнса что-то надкусывать? Как-то это бесчеловечно.

Отыскав очень тяжёлую и громоздкую шкатулку на массивных ножках, я осторожно её раскрыла и недовольно воззрилась на её содержимое.

– Эх, Сэйма, оставила бы ты мне хоть какое-то описание чудо-колечка. – со вздохом проговорила я, разглядывая весьма причудливые украшения.

В отсеках, обшитыми плотной чёрной тканью, лежали самые разные украшения. От массивных брошек до крохотных булавок. От тяжёлых колье до тонких и изящных цепочек. Какие-то цацки выглядели золотыми, какие-то серебряными. Многие были инкрустированы интересными камнями, преимущественно красных и голубых оттенков. Колец я отыскала всего шесть. Причём, два из них я отмела сразу, ибо уж слишком они выглядели тоненькими и простенькими, а потом передумала. Нацепила на пальцы правой руки все шесть. На указательный два сразу надела.

Кто этих дарийцев знает? Возможно, тот чудо-перстень, который я искала, вообще какой-нибудь деревянный. Нужно было для начала эти проверить. А где искать яд для выявления свойств колечка? Что-то мне подсказывало, что на кухне.

Я расхаживала по кухне ну с очень сосредоточенным видом. Трогала развешанные под потолком пучки трав, притормаживала у цветочных горшков, копошилась в бочонках с крупами и неизвестными сыпучими, а ничего из того, что было описано в дневнике дарийки, со мной не происходило. Никакое из моих шести колец даже не думало накаляться и подавать мне тревожные сигналы.

Решив было, что искомое колечко было Сэймой где-то припрятано, я остановилась у раскрытого мешка с какой-то травой и ради любопытства, от нечего делать, заглянула внутрь.

– Крупнолистовой чай, что ли? – буркнула себе под нос, расправив края мешка в стороны для лучшего обзора. И тут-то кольцо себя проявило.

Чувство было такое, будто у меня палец отрезали! Боль, адская, резкая, точечная, заставила отскочить от мешка и взвизгнуть.

Конечно же, мне не могло повезти вот прям во всём. Претендента на роль перстня-артефакта оказалось два. Мой пострадавший, покрасневший и распухший указательный палец был стянут ободами двух колец. При мысли о том, что мне придётся ещё раз сунуться к мешку с чаем, над которым явно уже чего-то наведьмовала Лиаша, сделалось дурно.

– Тащи ковш с маслом, Барнс. – шипя от боли и вселенской несправедливости, приказала я притихшему пареньку. – А потом беги к графу. Я нашла отраву. Ту или не ту, не знаю. Но пусть проверяют. И да, чтоб я на кухне никого не видела!

Заполучив желаемое, я щедро обмазала палец маслом и принялась пыхтеть, стараясь стащить треклятые кольца. Результат был так себе. Палец, казалось, распух ещё больше. Ободы хоть и начали проворачиваться, но ни в какую не двигались с места.

«Экспериментаторша фигова! Давай, пусть тебе здесь палец отчекрыжат! Ещё бы на шею что нацепила, дура!» – ругалась на саму себя, вконец измазавшись в масле.

Наверное, нужна была нить, но мне оказалось достаточно одного дракона.

– И как это понимать? Что ты здесь устроила?

Я обернулась на звуки торопливых шагов, увидела злющего графа и вместо тысячи слов показала один-единственный палец. Хорошо, что указательный, а то мало ли.

– Болит. – вздохнула я.

Тэовар окинул кухню недовольным взглядом, оглядел меня с ног до головы, уставился на мой палец и коротко приказал:

– Рот закрой.

Я от такой наглости ошалела настолько, что даже ничего не успела ответить. А он как схватил мой палец, как сжал его, как дёрнул… У меня искры из глаз полетели, а из губ сорвался короткий вскрик.

– Просил же рот закрыть. – вздохнул он, скучающим взглядом разглядывая мои кольца.

– Палец-то отдай! – рявкнула я.

Никакой радости внутри меня почему-то не расплескалось от драконьей помощи.

– Что ты нашла? – отпустив мою руку, граф поднёс к свече одно из колец и недовольно прищурился. – Откуда оно у тебя?

– От верблюда. Верни.

– Вот уж нет. – усмехнулся кровожадно. – Рассказывай, что ты нашла. Полагаю, благодаря этому?

Всё-таки с алым камушком колечко – то, что я искала. Как пить дать, это оно. Не зря драконище его из лап не выпускал.

– Вернёшь кольцо, скажу. – я наивно полагала, что имею право диктовать ему условия.

– Не говори.

Хмыкнув, граф отошёл от меня, снял с груди странную верёвку с небольшим кулоном треугольной формы, продел в неё моё кольцо, свёл концы верёвки вместе и пошёл вдоль столов.

– Ах ты… – «хитрая задница», я предпочла сказать мысленно. – Так нечестно! Это моя вещь!

– Барнс сказал, ты весь день ничего не ела и готовка доставляет тебе удовольствие. Причина твоего нахождения здесь разве не в этом? Что-то не вижу, чтобы ты что-нибудь готовила…

– А мне Барнс сказал, что ты добрый и милосердный. Детский лепет, что ещё взять с подростка?

Двинувшись следом за драконом, я внимательно наблюдала за своим качающимся на верёвке кольцом, которое граф раскачивал как маятник, приближая и отдаляя его от многочисленных припасов продовольствия. Вскоре он дошёл до пучков трав.

Я не сдержалась:

– Я проверяла травы в первую очередь. Было бы слишком очевидно хранить редкую ядовитую траву вместе с другими травами. Но… я проверяла, в общем.

Граф обернулся. Посмотрел на меня очень внимательно и, не говоря ни слова, кивнул и пошёл себе дальше. Мимо развешанных под потолком трав. Он… он мне поверил? Не стал проверять? Или оставил на потом?

– Мешок с чаем, боже. – устав за ним бродить, простонала я. – Или что там? – кивнув в нужную сторону, я напряглась.

Тэовар двинулся к мешку сразу же. Я затаила дыхание, наблюдая, как верёвка с кольцом скрывается в тряпичном мешке, а после и вовсе испуганно ойкнула.

Из мешка повалил дымок.

– Я так и думал. – хмыкнул дракон.

Колечко моё он из мешка вытащил. Целое и невредимое, как и верёвка, к которой он его привязал. Единственное, что не склоняло меня к версии о галлюцинациях – от верёвки слабый-слабый дымок всё ещё поднимался, но вскоре и он исчез.

Я опасливо покосилась на свой палец и раздосадованно закусила нижнюю губу. Я, житель большого города, попаданка из двадцать первого века в какой-то даже не колхоз, а меня уделал неотёсанный мужик, которому воду греют, слуги, а не водонагреватель. Уж можно было додуматься кольца привязать на что-то, а не своими пальцами рисковать. Они, пальцы, у меня и так вечно здесь страдали. Только синева с ногтей сошла, сменившись благородным серо-голубым цветом, а я уже ожог схлопотала. Собственноручно! Добровольно!

– Почему на тебе простыня? – вторгся в мои мысли голос дракона.

Невольно я осмотрела свой наряд и также невольно улыбнулась. Вообще-то, я здорово потрудилась над простынёй, прежде чем спуститься в ней в кухню. Не подшивала, конечно, нет, просто обернула вокруг себя, пропустив концы через шею, и подвязала сзади. И сбоку, но уже на поясе. Эдакая греческая богиня. Мне понравилось.

– Захотелось. – улыбаясь, ответила я. – А что? Нельзя?

Серо-голубые глаза немного прищурились, и дракон снова молча кивнул. Отвязал моё колечко от своей верёвки, положил его на свою огромную ладонь и только тогда заговорил:

– Держи. У меня остался моток заговорённой верёвки, я попрошу, чтобы тебе отрезали часть. И передам через Барнса заживляющую мазь. Не надевай его больше. Наговор на нём сильный. Может плоть до кости разъесть, если снять не успеешь. Очень странно, что ты этого не знаешь…

Чуть не прокололась из-за этого чудо-кольца. Сэйма, зараза такая, ни единого слова в своём дневнике не написала о том, что оно настолько опасно. Да и инструкцию не приложила. Я, конечно, отбрехалась, но осадочек, как говорится, остался.

Зато мне доверили ревизию кухни. Именно доверили, а не приказали всё здесь проверить. Ну и небольшой клубочек толстой верёвки перепал, как я поняла, тоже не простой, какой-то заговорённой, которая дымит, а не сгорает, в отличие от моего многострадального указательного пальца, для которого никакой заживляющей мази граф так и не передал, как обещал.

Не будь дурой, я сразу повторила фокус графа, на верёвку продела кольцо, завязала ещё несколько узелков для надёжной фиксации, и взялась за ревизию со всей несвойственной для меня ответственностью. Разумеется, с выгодой и для себя.

Пока я искала ещё какие-то опасные сюрпризы от Лиаши, я донимала Барнса расспросами о тех продуктах, в особенности овощах, что вызывали во мне нешуточное любопытство. Мой краткий экскурс не миновал и крупы, но с ними я очень быстро запуталась и, проверив их на безопасность, решила, что буду в них разбираться постепенно, по мере приготовления. Со специями и травами дела обстояли лучше. Я верила, что на интуитивном уровне и чисто по запаху, смогу разобраться, что куда нужно класть. С мясом так же. Как я поняла, здесь ели преимущественно свиней и кур. Говядина была довольно дорогой и в здешних местах коров не водилось в таких объёмах, чтобы погреба были забиты именно их мясом, а не тушками куриц и хрюшек. Ещё здесь было очень много рыбы. Всякой: сушёной, копчёной, свежей и, кажется, даже протухшей. Я, если честно, в рыбе вообще не разбиралась. Меня больше манили огромные полки, забитые головками сыра всех оттенков жёлтого и оранжевого.

В принципе… жить было можно.

Прошерстив всю кухню, погреба и каморки, я, жутко довольная собой, уселась за большой деревянный стол и воззрилась на Барнса.

– Ну что, теперь можно и поесть? Ты ведь тоже, скорее всего, ничего не ел сегодня.

Светлая голова пожала плечами и стыдливо отвела взгляд в сторону.

– Ладно, я приготовлю, а ты поешь, если захочешь. Насильно заставлять не буду.

Настроение стремительно летело вверх. Из головы никак не выходила наша последняя встреча с драконом. Было очень любопытно, что же я такого сделала, что он вдруг начал мне настолько доверять. Целую кухню доверил, в мои комнаты не гнал, над душой не стоял, не обвинял ни в чём… Про мазь, правда, забыл, но это мелочи по сравнению со всем остальным.

Казалось, ничего не могло омрачить этот поздний вечер, а, возможно, уже и ночь. И так бы оно и было, ведь я сама себе испортила настроение, и никто мне в этом не помогал.

Пока готовила омлет с помидорами, настругав сверху очень много солёного сыра, я всё думала и думала о странном графе и его изменчивом отношении к дарийке, пока эти думы не вернули меня к ведьме. У меня совсем из головы вылетело, что я собиралась найти способ, чтобы сказать дракону о её оружии.

Что, если она этим серпом сегодня ещё кого-нибудь прикончит? Как мне жить после этого? Разве мои руки тоже не окажутся в крови, если я промолчу?

– Ешь! – обещала не заставлять голубоглазого есть свою стряпню, но настроение стремилось к нулевой отметке, и я забыла о данном ему обещании. – Не смотри на меня так, садись и ешь.

Я и вовсе сникла. Разволновалась так, как будто ведьма уже кого-то прирезала с моего, можно сказать, молчаливого согласия.

Как бы это странно ни звучало, но у нас с драконом происходило какое-то потепление в отношениях. Это чувствовалось. Я была в этом уверена. Но нельзя было отметать вероятность того, что всё это временно. Завтра его опять может переклинить и он запрёт меня в моих комнатах. Запретит выходить или ещё в чём-то обвинит. Нельзя было ему доверять секрет дара дарийской принцессы. Нельзя. Нужно было что-то придумать…

Повздыхав, разглядывая свой пострадавший, начавший дёргать палец, меня внезапно осенило. Я даже утащила омлет, скрытый под сырной шапкой, со сковородки руками, прежде чем броситься из кухни прочь.

Жевала на ходу, на бегу, тихонько постанывая от вкуса расплавившегося сыра, и мысленно хвалила свою смекалку. Идея была хоть и безумная, но зато я сегодня должна была лечь спать с чистой совестью, вне зависимости от того, выгорит у меня с ней или нет.

Осторожно постучав в двери хозяйских комнат, я проглотила то, что стащила со сковородки, и, услышав громкое: «Да», быстро распахнула дверь и вошла.

– Где моя мазь?

Граф сидел за столом, разглядывая какой-то свиток, и ему, казалось, не было до меня никакого дела. Но меня это его равнодушие нисколько не останавливало. Я где-то слышала, что если женщина выбрала мужчину, то мужчине нужно только… смириться. А я сейчас его выбрала, как бы неоднозначно это ни звучало.

– Забыл. Позже передам. – абсолютно холодно отозвался он, даже не подняв на меня глаз.

– Хорошо. А где оружие Лиаши?

Граф раздражённо выдохнул, но, похоже, до него просто не сразу дошёл смысл моего вопроса. Мгновение спустя он нахмурился, оторвался от чтения или изучения свитка и, недовольно прищурившись, опустив густые брови вниз, пригвоздил меня к месту этим странным взглядом.

– Оружие?

Кивнула. Пришлось шумно сглотнуть и пожать плечами.

– Я могу его попробовать нарисовать, чтобы вы знали, что нужно искать. Мне кажется, что это серп. Но он довольно маленький. И чёрный. Насчёт рукояти не уверена…

– Остановись. – оборвал он меня громким вздохом. – Это ещё откуда взялось? Какое мне дело до её оружия?

Расправив плечи, вздёрнув подбородок повыше, я подняла свой обожжённый палец и пафосно изрекла:

– Ты что? Орудие убийства – это очень важно. Найденное орудие убийства – это уже наполовину раскрытое дело.

– Ч-что? – мне показалось графа где-то закоротило. Он так и застыл с придурковатой и растерянной физиономией, не подняв дуги бровей.

– Я помогу. Так и быть. – пользуясь его замешательством, заявила я. – Ты же не думал, что у дарийской принцессы только одно заговорённое кольцо? – усмехнулась, продемонстрировав дракону оставшиеся на пальцах кольца. – На чём нарисовать этот серп можно? И да, осторожнее с ним. Он тоже, кажись, того, заговорённый, ведьминский.

Отравилась! Сама же. Добровольно! По собственной глупости!

Да как так-то?!

– Барнс, скажи мне, что это неправда! – непонятно зачем молила я. Всё же было видно: бьющие в спину солнечные лучи, глядящая на меня из зеркала опухшая физиономия с бордовыми ноздрями, болящими и воспалёнными.

– Вы проспали почти двое суток. – сочувствующе протянула светлая голова. – Кияр вас осматривал. Надо будет над отваром аванийской мяты дышать. Дважды в день, наказал так.

Да капе-ец!

– Ну, теперь точно даже экспертизы не потребуется, потому что и так ясно, какой дрянью другая дрянь всех здесь усыпила! – тронув некогда милый, курносый, маленький нос, я взвыла. Кожа на ноздрях до того была истончена и натянута, что, казалось, вот-вот лопнет. Одно прикосновение, а меня уже перекрутило от боли и вмиг ударившего по слизистой раздражителя. – Кошмар! Я урод…

В носу защипало, на глазах выступили слёзы, к горлу подступил ком.

– Вы что? Вы настоящая красавица. Красивее вас… разве что сама императрица! – льстец-Барнс, очевидно, пустил в ход перенятую у графа науку.

Кстати, о графе… Как ему с таким шнобелем на глаза показываться? А показаться-то надобно. Не зря же я художествами в его комнатах занималась. Серп ведьминский рисовала.

Нашли его уже, интересно?

– Не надо меня утешать. Я же так не из-за своей внешности расчувствовалась. Больно до носа дотрагиваться. Слизистая бесится, но, кажется, уже отпускает. – промокнув кусочком своего одеяния глаза, я, дура, шмыгнула носом и снова взвыла. – Да чтоб эту Лиашу!

– Не надобно так, госпожа. – мальчишка снова защищал эту гадину. С ней, значит, так не надо, а со мной вот так можно? – Казнили её. У нас не говорят плохо об умерших…

О-о-о-о-о!

Я язык, конечно, прикусила, чтобы Барнса больше не смущать и против себя не настраивать, но мне это далось с огромным трудом. С огромнейшим! Да и хватило меня ненадолго.

Завершив утренние процедуры, я вернулась в комнату и уставилась на мальчишку, что не сдвинулся с места за всё время, что я находилась в, прости господи, ванной комнате.

– Хочешь, я вообще не буду ничего о ней говорить? Вы же дружили… Я понимаю, что тебе, как её другу, может быть, неприятно слышать мои эмоциональные речи, но ты меня тоже постарайся понять. Давай не будем из-за неё ссориться? Можешь мне не верить, я не обижаюсь.

– Я и не смел… с вами ссориться. – ошарашенно выдохнул он. – Где вы, а где я?

Я усмехнулась:

– Мы вдвоём в моих комнатах. Ты у дверей, а я у кровати. Ни о чём другом и слушать не желаю. Ты мой друг. Я так сказала. Графиня я или где?

Мальчишка распылялся в довольной улыбке. Я уж было обрадовалась, решив, что порадовала его и приободрила, а он тихонько рассмеялся.

– Вы говорите, как граф, госпожа! Всё-таки вы ему подходите.

М-да…

– Это как? Граф тоже считает тебя своим другом? – не совсем поняла, что такого в моих словах могло бы указывать на то, что мне этот высокомерный дракон подходит.

– Да нет, он у нас немногословный, но очень добрый. Иногда, когда он немного нервничает, волнуется или сомневается в чём-то, он принимает быстрое решение и всегда говорит, как вы. Граф я или где. Вот это вот, как вы только что сказали. Графиня я или где. Это смешно. – что-то мне от объяснений мальчишки сделалось самой жутко нервно, волнительно и очень подозрительно.

Шумно сглотнув, я какое-то время посомневалась, кусая нижнюю губу и разглядывая светло-голубые ногти, а потом спросила прямо в лоб:

– А кто-то ещё здесь так говорит?

– Нет. Не слышал, госпожа. Да и не так уж много в Валервиле графов.

Светлая голова даже не понимала, что весь смысл этого выражения совсем не в титуле. Дракон, граф, служанка, москвичка…

…а вот, кажется, граф прекрасно понимал и применял на практике данную фразу

– Ну-ка, за мной. – скомандовала я.

К двери, ведущей в хозяйские комнаты, я добралась за считаные секунды. Адреналин бурлил в моих венах, заставляя меня мечтать о, казалось бы, невозможном. Как же было бы прекрасно, если бы хотя бы этот напыщенный индюк оказался моим земляком. Тоже попаданцем. Это бы всё изменило. Всё! В корне!

Решила не стучать. Напротив, я ещё собиралась ворваться в комнаты графа и хорошенько там всё пощупать и потрогать. Пусть с даром Сэймы я особо не разобралась, но успела уяснить, что он напрямую связан с тем, кто ко мне прикасается или кого я трогаю. Ну-у, вообще-то, чаше всего, не кого я трогаю, а что я трогаю, но… не суть.

Дёрнула ручку на дверях. Раз, другой раз… Заперто!

– Только не говори мне, что он опять куда-то ускакал? – излишне резко выпалила я.

Барнс растерянно пожал плечами и перешёл на едва слышный шёпот:

– Как маги отбыли, граф вошёл в свои покои и больше оттуда не выходил.

– К-какие маги? – в тон мальчишке зашептала я.

– Те, что портал в подземелье строили. Ну и тот, который с Лиаши признание добыл… Ну и тот, что её душу по реке жизни к устью забвения отправил. Ну, и те, что им помогали.

– Где? – опешила я. – Здесь? У нас? В этом замке? Маги были? Портал? Подземелья? – на каждый мой истеричный вопрос светлая голова кивала. – А я где была?

– Вы же спали. Надышались, поди…

О графскую дверь захотелось приложиться лбом от чувства глубокой несправедливости и разочарования. Во мне говорила детская обида громче голоса разума.

Мне потребовалось некоторое время на то, чтобы собраться с мыслями и отодвинуть эмоции на задний план. Вполне возможно, что мне очень крупно повезло. Вон, Барнс уже скольких магов перечислил, а вдруг встреча с одним из них раскрыла бы обо мне то, что лучше никому не знать?

Кажется, мой стакан всё-таки наполовину полон.

– Так, ладно, позже переварю. – вздохнула я. – Уверен, что он там? – кивнув на дверь, я прищурилась.

– Уверен. Не выходил.

– Ты тогда вернись в мои комнаты за ключами, а я пока попробую… по-хорошему с мужем встретиться. – я и трёх раз не успела по двери влупить, как мальчишка повис на моей руке. Меня это, честно говоря, не остановило. Я стала стучать в дверь ногой.

– Осерчает. – прошипел Барнс, пытаясь перехватить и мою ногу.

– Я тебе сказала за ключами идти?!

– Да где их взять? Граф всё забрал. С магами, когда вашу комнату осматривали, и украшения ваши забрали, и вашу книгу, и чернила, и ключи…

Чего?! О-об-бворовал? Меня? Дракон? Законный муж?! Хана графу!

– Открывай, скотина бессовестная! – вопила я, тарабаня в дверь Тэовара и руками, и ногами. Уже даже Барнс смирился и не пытался мне помешать, а этот хмырь даже не кашлянул там за дверью. – Быстро! Я к тебе со всей душой. Я тебе помогала. А ты… Ты плохой дракон! Я к тебе передом, а ты ко мне своей хвостатой ж… Живо открывай!

О нет, я не устраивала истерику на ровном месте. Перед тем как идти на штурм графских дверей, я к себе в комнаты сбегала, самолично убедилась, что мальчишка не приврал. Ни мне дневника Сэймы, ни связки ключей, ни ключа от комнаты дракона, ни шкатулки с украшениями… Да это беспредел!

Меня… Воспользовавшись моим состоянием… Моей беззащитностью… Меня обворовал мой же муж! Граф, блин! Это как вообще? Это какой сволочью нужно быть, чтобы после всей моей помощи отплатить мне вот таким образом?! Последней! ПОСЛЕДНЕЙ СВОЛОЧЬЮ!

– Дарийка, пошла прочь… – внезапно громкое и тягучее донеслось с той стороны дверей.

Ага! Попался!

– Дракон, открой дверь!

– Уйди!

– Не уйду!

– Ну и дура…

Э-э-э-э… Что?!

– Ты там пьяный, что ли?! Что это за разговоры?! Открывай дверь! Жена имеет право увидеть мужа?

– От жён нужно отдыхать.

Нет, ну он там точно пьяный был.

– Потом отдохнёшь. Тебе сейчас некогда. Ты мне должен вернуть мои украшения, мой дневник и ключи!

– Твои украшения отбыли в столицу. Маги их проверят и пришлют обратно после проверки. Ключи у Фэрры. Дневник изучают…

– Дневник – это личное! Не имеешь права!

– Уйди.

Тупиковый разговор.

– Да куда мне уйти?! – не выдержала я и завопила во всё горло. – Ты совсем, что ли, тупой?! Не понимаешь, что мне идти некуда?!

– Иди… иди займись чем-нибудь.

Ну точно пьёт! Вон, что-то жалобно звякнуло.

– Открывай! Граф ты или где? У тебя дел полно! Разве нет?

– Графиня ты иди где? – хмельным голосом передразнил меня безумец. – У тебя дел полно! Вот и иди займись ими. Уходи…

Я напряглась. Опасливо покосилась на Барнса и как запела:

– В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла, зимой и летом… – запнулась, ожидая хоть какой-то реакции от графа, но её не последовало. Решила сменить репертуар. – Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе…

– Ты от бродячих артистов отбилась? Уходи. Всё равно не открою.

Я так и не поняла, мой соотечественник граф или нет. Над тестированием нужно было ещё хорошенько подумать. Если он с Земли, я обязательно его на чём-то поймаю. Обязательно!

– Это не серьёзно, граф. – смягчившись, пробормотала я. – И долго ты там собираешься сидеть? Нам с Барнсом, что делать всё это время? Вдруг меня опять попробуют отравить или убить другим способом… Нужно же всё обсудить. – а в ответ – тишина. – Ну что ты там молчишь? Ты не слышишь? А если меня убьют? Тебе что, ни капельки меня не будет жалко? Здесь полный замок тех, кто меня ненавидит. Давай открывай! – и снова за дверью никто не отозвался. – Не откроешь, хуже будет! – громко пригрозила я. – Раз уж я графиня… Я их всех уволю. Слышишь? Выгоню всех отсюда. Твои люди останутся без работы! Слышишь ты или нет?

– Ой, да делай что хочешь. – тихо протянули, снова чем-то позвякивая.

Я оказалась перед непростым выбором. Всё-таки мою гордость задело то, что я не добилась желаемого. Но выходило и так, что мне дали нечто большее, чем я желала изначально – мне дали власть. Коли уж граф изволил пьянствовать, то грех этим было не воспользоваться! Пока он там будет горе от потери любовницы заливать, я здесь быстро свои порядки смогу навести.

– Потом не жалуйся! – сказала напоследок дверям. – Где эта Фэрра, у которой ключи? – спросила уже тише и у Барнса.

– Думаю, на кухне, госпожа. – с готовностью кивнул мальчишка.

– Тогда идём на кухню.

– Да-да, вам ещё нужно отвар аванийской мяты поставить. – он быстро смолк под моим уничижительным взглядом. – Ну и Фэрру найти. Разумеется, сначала Фэрру. Ну что-то мне подсказывает, что мой господин ей ключей от своих комнат не оставил.

– Это мы ещё проверим. Это мы ещё проверим…

Проверили. Барнс оказался прав. Продуманный граф ключ от своих комнат изъял из общего пользования, вот только и те, что имелись, мне не спешила отдавать худощавая старуха, глядящая на меня с презрением и недовольством.

Я, конечно, произвела фурор своим нарядом. Когда я влетела в кухню взбешённой фурией, из пяти женщин на ногах остались стоять только двое. Трое с бормотаниями: «Это простыня», «Она в простыне», присели кто куда: кто на лавку, кто вовсе на пол. Единственное, что порадовало меня во всей этой ситуации это… их носы. Не раздутые, не опухшие, не бордовые, а довольно-таки обычные. Это вселяло в меня надежду, что мне тоже недолго мучиться с таким шнобелем.

– Фэрра, ты говоришь с графиней. – проблеял мальчишка, пытаясь выйти с женщиной на мировую. – Граф оставил её за главную в своё отсутствие.

– Врёшь! – прошипела та.

– Зачем мне врать? Поднимись, спроси у него лично. Он даже разрешил своей жене вас всех прогнать из замка.

Женщина с реденькими светло-русыми волосами, лишь немного тронутыми сединой, яростно сжала перед собой кулаки.

– Врёшь! Граф бы не посмел! Его поднимут сначала на вилы, а затем на смех! Народ не примет эту дарийскую погань…

– Пошла вон. – скучающим тоном выдохнула я, перебив противную бабу. – Пошла вон из дворца. Мне здесь нацисты или националисты не нужны. Да, я дарийка. Те, которые не могут смириться с тем, что графиня я, могут уйти сейчас же.

– Я к графу! – выплюнула взбешённая женщина и, стащив через голову серый фартук, бросилась к дверям, звеня связкой с ключами, которую я так и не решилась у неё отобрать.

В кухне повисло тяжёлое молчание. Я искоса поглядывала на собравшихся здесь женщин и понимала, что уйдут они отсюда все. Если бы взглядами можно было убивать, я бы уже была мертва. Сэйма здесь никому не нравилась, а попавшая в её тело я… и подавно. Она хотя бы тихонько сидела в своих комнатах и очень редко из них выходила, неприятности к ней сами липли. Я же… Такое чувство, что я только и делаю, что хожу и отовсюду собираю всё: неприятности, тайны, чужие секреты, ненависть, врагов.

Я выпала из реальности, раздумывая над тем, как мне лучше себя повести, чтобы и графу из-за меня не влетело, и самой не слишком нарываться на неприятности, но все мои мысли были лишены всякой логики, потому что вскоре позади меня прозвучало гневное:

– Он нас всех прогнал! Сказал, час на сборы!

А потом в меня полетела связка ключей.

– Вы только не нервничайте, госпожа. – приговаривал юноша, наматывая вокруг меня круги. А я не нервничала – я была в бешенстве! – Фэрра… Фэрра просто вас не знает. Никто вас не знает, госпожа. А вы хорошая. Вы же очень хорошая, прям как мой господин! Вот если бы вы позволили им вас узнать получше, я уверен, они бы все вас полюбили.

Очередное сравнение меня с графом заставило шумно выдохнуть и потереть ушибленное плечо. Я не могла поверить, что противная тётка всё-таки швырнула в меня связку ключей. Это ещё хорошо, что она мне в голову не попала! Ключи здесь не то, что у нас, на Земле. Они массивные, тяжёлые, большие и длинные! Да она же могла меня убить!

– Коли граф дал им время на сборы, пусть собираются, госпожа. Пусть уходят. Я вас прошу, – продолжал делать из меня терпилу голубоглазый, – Не гневайтесь. Так граф никогда из своих комнат не выйдет… Дайте ему отдохнуть, госпожа.

Ага! Я прекрасно догадывалась, как именно он там отдыхает. Он мне, можно сказать, прозвенел подсказки к своему нынешнему времяпрепровождению!

– Почему ты постоянно за всех заступаешься? – устало вздохнула я, не убирая руки от саднящего плеча. Как пить дать, синяк будет. – Я ведь была права с Лиашей! Да, я знаю, что обещала тебе больше не поднимать эту тему, но я ведь была права! Если бы я сразу могла её отсюда выгнать или где-нибудь запереть, мы бы… мы бы не натерпелись такого страха! Она бы не расправилась с псами твоего драгоценного графа, Барнс! А эти? Да они меня ненавидят! Как ты себе представляешь, чтобы мы вместе здесь существовали?

– Я не прошу вас проявить милосердие и идти наперекор графу, – очень тихо заговорил мальчишка, – Я прошу лишь не усугублять уже случившееся.

Я устало потёрла переносицу и решила-таки прислушаться к светлой голове. Пусть, побуду немного терпилой. Буду умнее, проявлю благоразумие, благородство даже, можно сказать. Может, когда-нибудь и обо мне такими же красочными эпитетами начнёт отзываться Барнс, как он отзывается о графе.

– И что? Что теперь делать? – вздохнув, я двинулась вдоль столов, разглядывая очищенные овощи, разложенные куски мяса и совочки с крупами. Здесь явно собирались готовить. – Теперь у графа будут проблемы? Народ действительно будет бунтовать?

– Не ведаю. – растерялся мальчишка. По глазам поняла, что врёт.

– Но могут, да?

– Вы же сами все слышали. Бабью дай волю языком помолоть. – с неохотой отозвался мой единственный, юный друг.

– Ну а если он в меня влюблён? – не унималась я. – Если любит меня без памяти? Если наш брак самый настоящий и осознанный? Что тогда? Твой народ настолько ненавидит дарийцев, что убьёт графа? Или что? Лишит его титула? Свергнет?

Большую часть времени здесь я только и делала, что рисковала. Хотелось бы лучше понимать, чем будет чревата та или иная моя выходка. Я не надеялась, что мне больше рисковать не придётся, я лишь хотела понимать, чем именно рисковать буду я и кого и насколько это может зацепить ненароком.

– Да кто посмеет? – Барнс мне осторожно улыбнулся. – Кто, кроме моего графа, может хоть что-нибудь противопоставить дарийцам? И как его титула лишить, коли этот титул ему лично даровал император Валервиля и сам лорд Огненных Земель? Не найдётся такого безумца, который бы пошёл против двух народов. Императора Кайфара, конечно, народ не шибко любит, а вот императрицу воспевают во многих балладах, одах и прозе. Она человек. Её народ очень любит.

Признаться, я запуталась.

– Погоди, я не поняла, при чём здесь императорская семья? Императрица…

– Я вам дам про неё сказание почитать. Это очень захватывающая история. Она ведь мать нашего графа. Названная. И приёмная. Её родная сестра владела детским приютом, где вырос наш граф, а как прошлый император попытался поднять дракона из-под земли, чтоб подчинить его своей воле, так и случилась чудовищная трагедия. Сотни тысяч людей погибло, госпожа. Включая и сестру императрицы. Но императрица от любви к сестре, с которой их в детстве разлучили, отказалась от своей родины, прибыла в Валерви и взяла на себя заботу обо всех детях, что остались совершенно одни в разрушенной столице. Граф наш уже был юношей, потому Ярла стала ему и названной матерью, и приёмной одновременно. Его опекунами до совершеннолетия была императорская семья. Понимаете?

Страсти-мордасти! Вот это Санта-Барбара! Ничего не поняла, но очень заинтересовалась. Заслушалась настолько, что аж морковь грызть начала.

– Если это всё где-то задокументировано и кем-то описано, то всё-таки дай мне почитать. Если честно, не уверена, что всё правильно поняла. – хрустя сладкой морковью, закивала я, дождавшись конца рассказа. – Но то потом… Сейчас скажи, какой из этого вывод?

– Вывод? – паренёк нахмурился и неопределённо передёрнул плечами. – Власть и титул у графа точно никто не отнимет. Думаю, никто не посягнёт и на его жизнь. Ну-у, кроме вашего отца. А вот сплетни и слухи пойдут нехорошие. Графу такое не нравится.

– Да? – с вызовом приподняв бровь, я усмехнулась. – Зачем же он женился на дочери заклятого врага? Неужели сплетни и слухи не шли всё это время?

– Не ведаю.

И опять он лгал. Вон, как голубые глаза забегали.

– Ты мне друг или лопух? Скажи, пожалуйста. Вот что думаешь, то и скажи.

– Понимаете, вы раньше… эээ… замком не занимались, особого отношения к себе не требовали…

– Не продолжай. Я поняла. – хмыкнула я. – Пока я была пленницей и не собиралась наводить здесь свои порядки, графа все понимали. Ну-у, что я могу сказать… акклиматизация закончилась.

– Акли… Что?

– Ничего. – махнула на Барнса рукой, в которой держала огрызок от морковки. – Есть мысли, где нам найти новых слуг и работников?

– Вообще-то, есть. – просиял парень. Так улыбнулся, выжидающе, загадочно и озорно, что мне сразу стало понятно, сейчас он должен выдать что-то такое, за что я его непременно похвалю. – Сироты.

Кх-кх-кх… Аж закашлялась от неожиданности.

– Мне заняться этим вопросом?

Я ошарашенно моргнула. Если честно, я ждала, что он сейчас скажет, будто бы пошутил.

– Я не думаю, что это хорошая идея.

– Других нет. И не будет. Старшее поколение не пойдёт к вам во служение. Разве что только просить у графа, чтобы он выписал из столицы новых слуг. На это могут уйти месяцы. В столице даже простой люд считает Гирвас опасным и мрачным местом. Привыкли все там жить на широкую ногу. – иронично изогнув светлую бровь, высказался мальчишка, кажется, не оставляя мне выбора.

Мы друг друга не понимали. Я не могла объяснить Барнсу, что для меня дикость – сам факт того, что мне в замке будут прислуживать дети. А он мне, между прочим, именно детей и приводил! Пока обед сготовила, дважды с голубоглазым поругалась.

– Госпожа, как вы не поймёте, они всё равно пойдут к кому-нибудь в наём. На рыбацкий корабль, к земледельцу, в подмастерья к стеклодуву или столяру… – всё пытался прогнуть меня мальчишка.

– Довольно! – прикрикнула я. – Хорошо. Я не права – ты прав. Но! Но, Барнс, услышь меня, в каком бы состоянии ни был замок, как бы отвратительно здесь раньше не работали слуги, я не стану нанимать детей на работу! И поверь, твой граф того же мнения! Иначе бы твои сироты здесь на него уже работали!

– Ну… – растерялся юноша. – Я же работаю.

– Ты… ты сирота?

– Да. Мои родители погибли, когда Кафарио поднял дракона.

Да, блин, что же за засада?

– Но ты их старше, Барнс. – вздохнув, я сменила гнев на милость. – И ты… Я не знаю, ты мой друг. Наверное, ты и для графа друг, а не просто слуга. – я поняла для себя кое-что ещё. – Ты просто им хочешь помочь, да?

– Поверьте, госпожа, от этого был бы один прок всем. Вы бы дали сиротам стабильность, а не редкие подработки, а они бы… Они бы вам оплатили любовью, верностью, преданностью и… А вот о вас бы тогда совсем другие сплетни бы ходили по Гирвасу!

Я усмехнулась. Сразу вспомнились лживые благодетели с Земли, использующие благотворительность, как способ поднять свои рейтинги, обелить репутацию и просто хайпануть. Я не хотела становиться с ними в один ряд, даже на самый край этого ряда, но и понимала рвение Барнса. Ему, поди, повезло графу на глаза попасться. Одет, обут, сыт, крыша над головой есть, заработок наверняка имеется… Повезло, если, конечно, рассуждать от меньшего.

– Ладно. – не было больше никаких сил смотреть в эти печальные голубые глаза. – Но нанимаешь их ты! Я не стану отдавать приказы детям. – немного подумав, я вздохнула и уселась за стол, подперев рукой голову. – Думаю, нам нужен парень постарше и покрепче. Чтоб на купанье мог воду натаскать. Ещё… сгодится какая-нибудь девочка на кухню. Посуду помыть, овощи почистить… Я сама готовить буду. Хватит с меня Лиаши. Вакансия кухарки в этом замке закрыта. И упаси боже, если граф её снова откроет! Ещё… – я призадумалась, вспомнив склад всяких женских нужностей и общее запустение замка, – Наверное, кто-то, кто умеет стирать и убирать. Только, пожалуйста, Барнс, постарше! Совсем сама я со всем не справляюсь, а брать количеством… Это всё-таки не детский сад. Три, четыре человека. Не больше. Договорились?

– Ага! Я побегу тогда? – нетерпеливо переступая с ноги на ногу, улыбался мальчишка.

В очередной раз вздохнув, я кивнула и вернулась к своему вареву.

Сегодня на обед у меня был мясной суп. Я не стала рисковать. Колечко моё муженёк прикарманил, зараза, а без него творить и вытворять что-то эдакое как-то не хотелось. Пришлось использовать те продукты и овощи, которые подготовили прошлые работницы. Даже если среди них была сообщница Лиаши, то она явно не стала бы травиться вместе со всеми.

Или она бы просто не стала есть? В общем, не суть. Надежда, как известно, умирает последней, в моя всё ещё была здоровёхонька. На свою удачу я особо не рассчитывала, потому и предпочла использовать уже разложенные прислугой продукты.

Получилось довольно вкусно, к моему удивлению. Хоть я и готовила без особого энтузиазма, просто порезав овощи с мясом и залив их водой, а сваренный на печи в тяжёлом чугунном котле суп вышел просто бомбическим.

Ну, или это у меня просто желудок по жидкому и горячему соскучился.

Наевшись, я подобрела совсем. Захотелось даже накормить графа. Вот только идти к нему с подносом мне не хотелось совсем. Всё-таки я не какая-то там кухарка или прислуга. Но я же вроде как жена… Он там пьёт, бедненький, страдает, наверное, без закусочки…

«Нет, я просто спрошу. Стану я вот это ещё о его здоровье и желудке заботиться? Нет, оно мне не надо. Пусть хоть печень, хоть желудок, хоть что портит. Мне всё равно! Я просто спрошу… Предложу… Не потому, что мне есть до него хоть какое-то дело, а просто… Вот просто потому, что я воспитанный человек и не стану в одну харю трескать наготовленное, пока другие сидят не евши.» – думала всю дорогу до хозяйских комнат, убеждая себя, что меня нисколько не колышет состояние графа.

Зря только это.

Дракон вообще на этот раз не отозвался. Как я не стучала, как ногами по дверям не лупила, как не кричала, а из-за двери не было слышно ни звука.

Вот так вот моя забота здесь хвостатому гаду нужна!

Да и подумаешь! Не сильно-то и хотелось!

– До завтра даю тебе время погоревать! – зло прокричала я. – Чтоб завтра вышел! И извинился! И все мои вещи вернул!

Увы, но и на мои угрозы дракон не стал отвечать. Я решила, что он там совсем в синие сопли наклюкался и потому с гордым видом удалилась.

Побродив немного по замку, я отыскала стул с высокой спинкой и мягкой сидушкой в одной из комнат, полагаю, гостевых. Он-то и скорректировал мои планы на остаток дня.

Ругая дракона, я тащила стул по коридору и прислушивалась к окружающим меня звукам. Всё-таки здесь без людей было жутковато. Жутковато и мрачновато! Не так я себе представляла хотя бы средневековье. Ну, а с другой стороны, не время ведь антураж вносит в эпохи, а люди. У нас как говорят, питомцы похожи на своих хозяев, а тут… а здесь замок похож на своего хозяина. Мрачный, холодный, жуткий, пустой, голый…

– Тьфу ты! – чертыхнувшись, я втащила стул в комнату, которую уже считала чуть ли не своей мастерской и потащила дальше по проходу к швейному столу. – Сама в простыне здесь хожу, а графа голого вспоминаю. Далеко я от него ушла, да.

Время за работой пролетело незаметно. Я опомнилась, когда глаза совсем устали, а света из окон стало катастрофически не хватать. Не могу сказать, что сшила именно то, что хотела, но что-то да сшила. Мне не удалось отыскать многих вещей. Например, здесь не было ватмана или куска обоев, чтоб я смогла хоть какую-то выкройку сделать. Приходилось примерять на манекен чуть ли не каждую строчку, сшивая ткань, образно говоря, на глаз. Платье у меня получилось. Эдакая приталенная ночнушка, длинной ниже колен, на широких лямках. Ни о каких вырезах и разрезах речи не шло. Мне не перед кем здесь красоваться. Мне бы спать было в чём. А вот штаны я себе шила очень долго и муторно. Недоставало у меня опыта, чтобы качественно вшить резинку. Ткань постоянно собиралась не так, как нужно, сколько бы я её булавками ни фиксировала. Не дошила, в общем. Ну и ладно. Мне всё равно под эти штаны надеть нечего. Разве что у Барнса одолжить какую-нибудь рубаху…

– Да конечно же! – опомнилась я, приложив себя ладонью по лбу. – Что я из себя швею здесь изображаю? Перешить же проще, чем сшить самой!

Радуясь своей смекалке, я отправилась на поиски голубоглазого. Не отказала себе в любопытстве и притормозила у комнат графа. Стучать не стала. Много чести для него было бы, чтоб я обивала пороги его комнат так часто, а вот ухо к дверям приложила.

Тишина. Гробовая… Не помер бы…

«Подождём.» – решила я. Даже мысленно не стала уточнять, чего именно мы подождём: пока граф из запоя выйдет или пока из комнаты дурной запах не пойдёт.

Да и отвлекли меня.

– Ты как-то волосы хоть поправь, я не знаю. Дила, ну не выглядишь ты на шестнадцатилетнюю. – послышался тихий и жутко нервный голосок моего юного друга. – Давай госпоже правду скажем?

– Ахинею не городи. – пропищал девичий голосок. – Ты забыл, что у меня две младшие сестры? Я не буду так рисковать. Ты вообще можешь ничего не говорить дарийке. Она, что? Менталист какой? Какая ей разница сколько мне лет? Тебе даже врать не придётся. Я сама скажу. Ты кивни только…

– Так это и есть ложь, Дила… – вымученно простонал голубоглазый и шагнул под мой недовольный взгляд.

А нечего по ступенькам подниматься и трепаться. Мало ли кто здесь под дверями графских комнат пасётся.

– Г-госпожа? – Барнс в ужасе схватился за перила и задохнулся.

Для пущей убедительности и напускной строгости я нахмурилась, руки в боки упёрла и наклонилась в сторону, заглядывая голубоглазому за спину. Уж очень мне интересно сделалось, что там за сопля мелкая моего друга мне врать учить вздумала.

Девочка явно не выглядела на шестнадцать лет. Высокая, худощавая, она хоть и была одного роста с Барнсом, а вот личико и фигура были самыми что ни на есть детскими.

Ещё одна голубоглазая на мою голову.

– Я… я пойду. – я её даже разглядеть толком не успела, а та уже бросилась вниз по лестнице, сверкая дырявой подошвой тёмных, кажется, галош. Не укрылось от моего взгляда и то, что с этих самых галош ещё грязь комьями во все стороны полетела.

– Э! Эй! Стоять! Я не поняла, а убирать здесь кто будет?! – взвизгнув, я бросилась к Барнсу и, ухватившись за перила, посмотрела вниз.

Да куда там. Девчонка, наверное, новый рекорд по бегу поставила, улепётывая от меня.

Зло щурясь, я перевела взгляд на Барнса и рвано выдохнула:

– Ну и? Чего стоим? Догоняй её. Живо.

Мальчишка не сдвинулся с места. Небольшой кадык нервно дёрнулся над воротом его рубахи, и всё.

– Барнс?

– Госпожа, может, не надо? – всё же заговорил он. – Она просто рано осиротевшая девушка… И она у них в приюте у кухарки трудилась. Я подумал, что вам на кухне…

– Барнс, – нетерпеливо прошипела я, – Я тебя об этом не спрашивала. Я сказала, догони её и приведи ко мне. Что непонятно? Мне нужно сказать, что это приказ? Хорошо. Это приказ!

– Слушаюсь, госпожа. – с отчаянием и просачивающейся злостью в голосе, выдохнул мальчишка, сорвавшись с места.

Вот и то-то же! Графиня я или где?

Я не переживала, что эта ситуация встанет между нами с голубоглазым. У меня не было сомнений в моём юном друге, но скромный опыт пребывания в этих стенах, вынуждал меня идти на своего рода уловки и провокации.

Он… он молодец. Правильно, что разозлился. По справедливости ведь. Я же не сказала, зачем хочу видеть эту девчонку. Он, видимо, испугался, что я её накажу, вот и разозлился. И правильно. Врать, конечно, плохо, он и сам это понимал. Оттого, видимо, и побежал за ней, чувствуя, что мы с ним хоть и по разные стороны возникшего конфликта, а правы одинаково.

Хм… Девчонка ещё и на кухне работала. Наверное, на вилы меня и графа не поднимут, если я её всё-таки к работе в кухне приобщу. Я, кажется, её возраста была, когда бабуля мне кухню доверять стала. Мать не пускала к плите, а бабушка… Ой, и к газовой печи, и к углю, и к электричке даже! Вообще…

Вообще, спасибо большое моей бабушке. Если бы она уехала из своего посёлка с нами в город в своё время, я бы, как и без дара Сэймы, долго здесь не протянула. Бабуля многое мне дала. Многому научила. Да, я никаких высот ни в чём не добилась, ничего не освоила целиком и полностью, зато много чего умею, пусть и на каких-то базовых уровнях. От углей в печи в обморок не падала, да и от отсутствия горячей воды не ныла. Опыт имелся. Всё ерунда.

Мне другое было интересно, как же так вышло, что граф мой вроде как в приюте воспитывался, а у него в графстве приютские дети бегают на подработки ко всем, к кому только можно? Неужели он уже не помнит, каково это, быть ребёнком без своего дома, без родителей… Совсем-совсем не хочется помочь таким же, каким он был сам? Никакие флешбэки из своего детства его не накрывают? Забыл уже? Очерствел?

Обернувшись, я покосилась на запертые двери хозяйских комнат и резко тряхнула головой.

Ерунда какая-то! Я нарадоваться не могла, когда узнала, что граф отчалил из своих владений и я смогу вздохнуть спокойно, а тут… Прямо наваждение какое-то! Думала о нём чуть ли не каждую минуту. За что бы ни бралась, всё графа вспоминала, всё к нему мысленные потоки приводили.

Головой пришлось тряхнуть ещё раз, потому что снизу послышались шаги, а мне нужно было вжиться в образ недовольной графини.

– В общем, я это… – шмыгнув носом, девчонка встала передо мной и пожала плечами, – Виновата я. Наказывайте. Меня. Барнс ни при чём.

Я какое-то время хмурым взглядом разглядывала подростков, прежде чем сжалиться над бедовыми:

– Так и что, Дила? Сколько сёстрам лет?

Девчонка прищурила голубые глаза и метнула в Барнса подозрительный взгляд.

Это она зря. Барнс – хороший друг. Он ничего мне не докладывал. Да и когда бы он успел, если я его практически сразу же отправила за нашей бегуньей? Просто нечего такие дела обсуждать посреди замка. Я всё прекрасно расслышала, а ещё и запомнила.

– Восемь и одиннадцать. – в конце концов, отозвалась она.

– А тебе?

Мой юный друг на этом вопросе прикрыл глаза. Мне даже показалось, что он затаил дыхание, пока его знакомая или даже подруга робко отвечала:

– Мне скоро будет шест… четырнадцать. – выдохнула она, после недолгой заминки.

К моему неудовольствию, меня всё же собирались облапошить. Хорошо, конечно, что вовремя передумали, но плохо, что всё-таки пытались.

Немного посомневавшись, я вздохнула и махнула рукой в сторону лестницы:

– Идём в кухню. Осмотришь… поле деятельности.

Девчушка неверяще переглянулась с Барнсом и довольно грубо переспросила:

– Это как это?

– Это так это. – по-детски передразнила её я.

Да, блин, не быть мне нормальной графиней. Я вон, детей на работу устраивала, отказать не могла. Всю меня коробило от мысли, что девочку может нанять кто-то очень нехороший для такой же нехорошей работы. Ещё и галоши эти… с дырой на подошве.

Куда мой муж, спрашивается, смотрел всё это время? Почему у него приют так плохо содержится? Почему его воспитанники в обносках и рваньё ходят?!

С рваньём я погорячилась. Признаюсь. На девочке было очень красивое платье, хоть и довольно просто фасона и кроя. Грязно-голубого цвета, оно больше походило на длинную рубаху, но, благодаря синему пояску и красивой вставке такого же цвета на груди, казалось чуть веселее и наряднее.

– Что мне прям в кухню идти, да? – испуганно зашептала Дила, толкая локтем Барнса. – Прямо сейчас, да? На вашу кухню? На графскую?

В какой-то момент мне показалось, что этот мальчишка для девчонки гораздо больший авторитет, чем я, но я не обиделась. Чуть-чуть напряглась.

– Тебе уже приходилось работать на кухне? – вспомнив о своём статусе, я снова нахмурилась.

– Да, да, разумеется. – закивала голубоглазая. – Я просто думала, вы наказывать меня будете…

– Буду. – я тоже кивнула. – Просто я ещё не придумала для тебя подходящее наказание. Давайте всё-таки пройдём в кухню.

– Я зажгу свечи. – опомнился мой юный друг, сорвавшись с места. – Я быстро. Я скоро…

Ух, сколько всего интересного происходило вокруг, оказывается. На нервах все. Волнуются.

Интересненько.

Поговорить с Дилой толком не дали. Мы даже до кухни дойти не успели, как позади нас раздались тяжёлые шаги, а басистый голос оглушил своим раскатом:

– Госпожа, обождите!

Батр. Мудрейший из мудрейших.

Кстати, я так и не поняла, кем он здесь числится и где вообще обитает. Надо было бы эти пробелы заполнить.

– Слушаю вас.

Расправив плечи, я постаралась забыть, что всё ещё стою в простыне посреди вроде как собственного замка и попыталась состроить высокомерную мордашку.

Тучный мужчина приблизился, недобро глянул на растерянную Дилу и нахмурил свои кустистые брови:

– В темнице вой. Заключённые опять без еды. Полагаю, по вашей милости на этот раз.

«Хоть бы он из темницы и прибежал! Хоть бы не жил где-то здесь!» – сама не понимала почему, но мысль, что этот мужчина живёт в замке, вызывала во мне стойкое чувство… раздражения!

Списав свои чувства на боязнь его дара, я немного расслабилась и криво усмехнулась:

– Не по моей милости. По милости графа, да будет вам известно. Он им дал время на сборы и выставил из замка. Если вас интересует моё мнение, то я скажу… Поделом! Абсолютно заслуженно он прогнал этих пиявок! Замок… Да это же вообще никуда не годится! Им никто не занимался! Ни помыть, ни подмести, ни уют попробовать создать, ни хотя бы штору какую повесить… А ткани? Вы видели, что стало с тканями? Во что они превратили десятки рулонов изумительной ткани? Ах да, ещё давеча, я в погреба спускалась, и сдаётся мне, что нам столько рыбы и сыра не нужно. Вонь стоит! Внутренности к глотке подбираются от этого смрада. Там точно стухла рыба и испортились несколько головок сыра. Эти женщины ничего не смыслили в своих обязанностях или просто о них не знали, или вовсе игнорировали их!

– Госпожа… – ошарашенно заводил глазами бугай, – Позвольте, но… По распоряжению графа, по законам Валервиля, заключённым полагается двухразовое суточное питание…

– Не позволю! Вот, кто эти распоряжения и законы отвал и создавал, с того и спрашивайте. – прикрикнула я. – Это замок графа! – я обернулась и указала пальцем на приоткрытые двери в кухню. – А это кухня графа! На ней не должны готовить для обитателей вашей темницы. Полевую кухню себе где-нибудь рядом стройте, там и готовьте, с неё и кормите тех, кому двухразовое питание положено, а графу носите… всякие счета. И вообще, – не на шутку разошлась я, – Теперь это моя кухня!

– Я… я всё понял. – закивал Батр.

Я была уверена, что он ничего не понял, но мужчина начал пятиться и явно намеревался уйти.

– Да постойте вы! Идёмте!

Наконец-то добравшись до кухни и своего супа, я окинула строгим взглядом собравшихся и потянулась за мисками.

Миска Барнсу, миска мне, миска Диле, миска Батру… Ну, чуть больше половины кастрюли ещё оставалось, так что…

Так что дракон сегодня не закусывает! Ну или закусывает не моим супом.

– После того как поедим, можете забрать остатки супа. Не знаю, кому там хватит, не хватит… В общем, про отдельную кухню я не шутила. Больше сюда за едой для своих подопечных не приходите.

– А граф… Он… Как он себя чувствует? – запинаясь и заикаясь, поинтересовался Батр, опасливо кося в сторону своей тарелки.

– Великолепно. – просияла я. – Он – само благородство. Сегодня особенно добр, щедр и обходителен. Никогда ещё его таким не… не слышала. Пока Барнс не пришёл, вы можете убедиться в этом лично.

– Я, пожалуй, поднимусь. – гнусаво поведал мужчина, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – И это, – вцепившись в кастрюлю, Батр кивнул, – Я сразу с собой заберу. Мало ли…

Да какое там «мало ли»? Боже, хоть бы на занятость сослался. Не хотел есть мой суп или боялся, мог бы вежливо отказаться. Зачем же так глупо от меня сбегать?

Тэовар до Рих

Я не могу поверить, что тратил своё время на подобные глупости, но, после предательства Лиаши, мне казалось, что у меня не было другого выбора. Слишком большим и неоднозначным был мой интерес к дарийке.

– И? Что своих не зовёшь? – ухмыльнулся, прохаживаясь вдоль железной клетки. Из её недр, как из пещеры, на меня глядели красные глаза ворона. – Не думаю, что мы весь твой род перебили.

Ворон не издал ни звука.

– Я спас твою жизнь. Даже не сомневайся в том, что я получу все ответы.

Дожил. С птицей общался. Совсем я уже одичал в Гирвасе. Ни морской воздух, ни дарийка, спокойно расхаживающая по моему замку, ни вынужденное заточение… ничего благоприятно не отражалось на моём разуме.

Никак эта белокурая не выходила из моей головы. Никак!

– Слышишь? – заслышав звуки приближающихся шагов, я метнул в ворона предостерегающий взгляд. – Батр идёт. Давай сегодня без сюрпризов. Ты же хочешь жить, птичка?

Ворон, чьё крыло было сломано и перебито, зыркнул на меня своими пугающими глазами и бойко перебрал лапами.

Мне сразу стало понятно, что и сегодня по-хорошему ничего не получится. Не подпустит он к себе Батра. Придётся ждать Кияра с настойкой из сон-травы.

– Глупая и упрямая птица! – зло скрежетнул зубами. – Кого ты защищаешь? Убийцу? Разбойника? Падальщика? Глупец! Безумец!

Я бы мог и дальше делиться задушевным монологом со своим пленником, но в дверь очень отчётливо постучали.

Вздохнув, я прикрыл глаза и активировал мысленное зрение.

Темнота расступилась. Зыбкие очертания коридора и того, кто стоял под моими дверями, понемногу обретали чёткость и резкость. Я не ошибся. Это действительно пожаловал Батр. Даже раньше оговорённого времени.

– И почему же ты, мой друг, с кастрюлей? – убедившись, что поблизости нигде не маячит белобрысая голова моей дражайшей супруги, я открыл глаза и шагнул к двери.

– Господин, я один. – донёсся тихий шёпот.

Он мог бы и не говорить. Я видел. С тех пор как во мне проснулось драконье пламя, я обрёл и мысленное зрение. Будь я первым драконом, наделённым этим даром, я бы придумал ему название гораздо правдоподобнее. Мне не повезло так, как сыновьям Лорда Огненных Земель. В роду до Сих все поголовно менталисты. Кто управляет разумом, кто подчиняет своей воле, кто видит душу, помыслы и прошлое, а я… А я, собственно, и не из их рода. Кайфар до Сих мой бывший опекун. Да и то лишь потому, что ему не повезло попасть под женские чары Ярлы. Женившись на своей любимой, моей опекунше и приёмной матери, дракону пришлось усыновить нас всех. Повезло, что в приюте после войны и разрухи от пробуждения мощной и чёрной магии нас осталось всего трое. Не представляю, что делал бы Кайфар, свались ему на голову неугомонная красотка не с четырьмя детьми, а, скажем, с двадцатью. Он не из тех, кто сдаётся. Вряд ли бы спасовал на пути к сердцу своей избранницы, но… Но я бы на это посмотрел! Определённо, это было бы весело.

– Ты рано. – отворив двери, я улыбнулся своему подельнику и на душе даже как-то полегчало от воспоминаний о приёмных родителях.

– Я вижу, вы в хорошем настроении. Это напрасно. – вздохнув, Батр подхватил с пола кастрюлю и быстро вошёл в мою комнату. – Ваша… супруга… что-то затеяла. Всех слуг разогнала! Говорит, они плохо выполняли свою работу… – сдвинув мои чертежи в сторону, мужчина водрузил кастрюлю на мой рабочий стол и нахмурил свои густые брови. – Неслыханная наглость!

Я прекрасно знал, за что именно он переживал. Точнее, за кого.

– Предложил бы ты ей уже руку и сердце, друг мой. – тихонько хохотнул я, запирая двери. – Дарийка ведь права. Какой из меня граф? Я воитель. Я меч в руки взял раньше, чем ложку. Хотя, что тот, что та, были деревянными. Меня волнует безопасность всей береговой линии и дарийцы, их острова. Что мне до графства или замка?

– Нормальное у вас графство и нормальный у вас замок.

– Это ты так говоришь, потому что в других не был. Возьму тебя в следующий раз с собой в столицу, посмотришь, что такое настоящий дворец. И знаешь, Батр, императорский дворец меньше моего замка будет, но, будь уверен, если сюда ступит нога императрицы… Нам всем не поздоровится. Она придёт в ужас при виде всего этого. У нас приют был гораздо уютнее, чище и ухоженнее. – я не собирался защищать свою супругу, я констатировал факт. Во мне всё ещё теплилась надежда, что когда я покончу с дарийцами, мой титул испарится вместе с этим никчёмным родом.

– Фэрра хорошая работница. – вступился за свою женщину мой верный товарищ.

– Я не говорю, что плохая. Я говорю, что нет организованности во всём этом, нет свода правил, устава, нет образца, к которому нужно стремиться. Здесь другие люди. Не серчай, Батр. Вы, так привыкли, день прожили и хорошо. Вас завтрашний день не шибко заботит. В столице всё иначе.

– Всё, что вы сейчас описали, простите мне мою дерзость, сущая ахинея! Жениться вам нужно было на нормальной женщине. Графству и замку недостаёт женской руки. Вы и не должны думать, что у вас в замке и как устроено. Этим госпожа заниматься должна. Толковая госпожа. Поглядите, – раскрасневшись, Батр стащил с кастрюли крышку и кивнул, приглашая меня заглянуть внутрь. – Это дарийка назвала супом. Похлёбку. Супом. Мясо поклала, как украла! И это она сготовила за весь день! Да моя Фэрра бы уже все погреба забила заготовками!

Моё настроение снова улучшилось.

– А чем тебе не суп? Мы в приюте и не такое варили. – хмыкнул, разглядывая крупно порубанную морковь в прозрачном бульоне. – Научится.

– Научится?

– Конечно. – я и бровью не повёл.

Моя игра только начиналась. Очевидно, одного дня дарийке оказалось мало, чтобы проявить себя, а я не намерен был сдаваться. Она должна выйти на связь со своим отцом или другими «ушами». Тот, благодаря которому за мной спиной плелись интриги моих врагов, заперт в клетке. Связь разорвана. Будь я проклят, если ворон единственное связующее звено моего графства и предводителя дарийцев. Она ведь не сбежала… Я её чуть не убил, а она всё равно не сбежала. Ещё этот образ её… сидящей на полу, обмотанной гардиной, которая в моих руках взмывает вверх вместе с её одеянием…

– Граф?

Кажется, я что-то прослушал.

– Да, Батр?

– К полуночи обещались закончить с переводом. – с укоризной покачал головой тот.

– Прекрасно. В полночь явится Кияр, чтоб усыпить это пернатое чудовище. Ты сможешь увидеть больше, когда он станет смирнее и уснёт, ну а я… а я получу понятный моему разуму дневник дарийской принцессы. Неплохо для одного дня.

Думала, что стоит моей голове коснуться подушки, как я усну, а не тут-то было. Пока мы ужинали и знакомились с Дилой, я столько всего нового и полезного узнала, что мозг никак не желал брать ночной таймаут. Долго я гоняла в голове различные идеи, пока не плюнула на это дело и не встала.

Я себя прекрасно знала, не записала бы, непременно бы забыла!

Итак… Хлеб здесь раньше пекла Лиаша. Я, разумеется, ничем подобным заниматься не собиралась. Барнс обмолвился, что неподалёку имеется булочная и прежде туда иногда заглядывали посыльные. Это хорошо. Но и плохо… Надо бы эту булочную какую-нибудь клиентоориентировать! Почему бы им не озаботиться доставкой хлеба, например? Граф, поди, трескает всего и много. Выйдет из запоя, я же его не прокормлю, если без хлеба стану подавать еду.

С молоком и яйцами та же проблема. С бидонами и корзинами бегали посыльные на ферму по утрам. Сыр они, главное, привозили сами, а за молоком к ним топать и топать, если верить моему юному другу. Непорядок. Это, получается, мне ещё один работник нужен, чтобы с утра ходил за всеми нужностями и свежестями. Да и не каждый день мне нужен будет хлеб или молоко с яйцами. Не собираюсь же я здесь от печи совсем не отходить?

Жалко машин здесь нет. Как было бы хорошо: водитель объехал магазины, взял всего свежего, привёз, выгрузил. А что есть? Кареты, наверное? Повозки какие-нибудь…

Эх, мне бы хоть одним глазком подглядеть, как здесь всё раньше работало.

– Не спится, госпожа?

Оторвавшись от клочка бумаги, на котором я пыталась задокументировать свои неразрешённые и жутко, как я считала, важные вопросы с идеями, я взглянула на паренька с долей насмешки:

– Нет. А тебе? Ты почему вообще всё ещё здесь? У тебя нет своей комнаты?

– Так, приказа же не было уходить, вот я и остался. Мне-то что?

Ох и светлая голова…

– Так комната у тебя есть или нет?

– Есть. – кивнул Барнс. – Хотите, чтоб я ушёл?

Не хотела! В том и была большая проблема. Я понимала, что от Лиаши мне уже ожидать нападения не стоит, но вот как быть с остальными? А если у неё здесь сообщники остались? Если они только и ждут, когда я усну, чтоб под покровом ночи мне чем-нибудь остреньким да по хрупкому горлышку? Страшновато было. Но Барнса было жаль. Не дело это, что он вот уже сколько ночей на полу спал, двери мои подпирал, да мой сон охранял. Может, здесь всё это и в порядке вещей, а мне стыдно, что я так над подростком, по сути, издевалась.

– Покажешь? – улыбнулась я.

– Сейчас?

– А почему нет? Нам всё равно не спится. – ещё разочек загадочно улыбнувшись, я отложила карандаш с клочком бумаги на тумбочку и медленно выбралась из постели. – Дила, значит? – кашлянув, я осторожно покосилась на тут же вспыхнувшего паренька, и как можно беззаботное поинтересовалась: – Вы давно знакомы, да?

– Кто? Мы? Я и Дила? Нет, вы что. Я же не из этих мест. – заблеял мальчишка, заметавшись на месте. – Сейчас канделябры возьму. Моя комната в другом конце коридора, госпожа. Я не стал там зажигать ни свечи, ни факелы. Я ведь тут.

Это он так пытался тему разговора сменить?

Эх, верно я его взгляды за миской супа на девчонку истолковала. Кажется, у нас здесь первая любовь со всеми вытекающими.

– Я возьму. – забрав у Барнса довольно тяжёлый подсвечник, я поправила свою простыню и тихонько вздохнула.

Вроде уже и сшила себе неплохую ночнушку, а всё в простыне хожу. По-хорошему обновку надо бы постирать, высушить, самой искупаться, тогда уже и надевать, а я… А у меня организованность всегда хромала!

«Завтра. Всё будет завтра. Подсмотрю, как здесь люди нормальные стирают, где, чем и в чём, где бельё сушат… Всё завтра.» – решила для самой себя, своей же расхлябанности в оправдание.

– Так и? Сколько вы знакомы?

Мой юный друг распахнул передо мной дверь и поспешил меня заверить:

– Она хорошая девушка, госпожа. Вам не стоит беспокоиться на её счёт.

М-да… Тяжело, однако, бывает с мужчинами. Так же тяжело с ними, как у них с эмпатией и намёками.

Решила идти от обратного:

– А сколько ты уже здесь?

– Как и граф. Полугодие, поди, будет. Правда, он не всё это время графом был. Ему недавно титул дали, но вы это, наверное, и так знаете.

Очень интересно.

– Ну-у, – осторожно протянула я, шагая по полутёмному коридору, – За полгода не навести здесь порядок…

– А с чего вы взяли, что сьеру это нужно, госпожа? Он не просил ничего у императора. В графья не метил. Он прибрежье защищал. Его народ выбрал. Деревни, что тут неподалёку, столько натерпелись за эти годы, а мой господин пришёл и устроил дарийцам взбучку. Конечно, народ уже своих старост толком не воспринимал. Все к Теовару до Сих стали на поклон бегать, да на него ссылаться. Маленько времени прошло, он здесь сам императором стал. Но двум императорам не бывать в одной империи, потому его и сделали графом, отдав ему эти земли. За военную службу на благо империи и за любовь народа. Я, как считаю, мой господин в первую очередь воин, а вот потом уже граф. – горделиво вёл свой рассказ мальчишка. – Вот, когда с дарийцами покончит, тогда уже и обязанностями графа займётся.

Кхм… Я всё, конечно, понимала… и ничего не понимала одновременно. Понятно, что обе стороны находились в состоянии почти что войны и каждая имела право на толику ненависти и злости к врагу, но… как-то меня по странному начинало раздражать, что время от времени кто-то заводил речь ОБО ВСЁМ народе дарийцев. Была бы я на Земле, я бы непременно сказала, что нет плохих национальностей – есть плохие люди, а здесь же я терялась и молча негодовала. Кто знает, быть может, эти островитяне и правда все поголовно плохие?

– Я, – стараясь не показывать своего настроения, я нахмурилась и заговорила как можно спокойнее, – Не видела здесь библиотеки. Покажешь мне потом, где она?

– Знамо, что не видели. Как же её увидеть, если её здесь нет? А у вас есть, да? – полюбопытствовал мальчишка.

– Конечно. Ещё какие. – фыркнув, я гордо расправила плечи и ухмыльнулась.

– И что? Вы прямо все грамоте обучены? Зачем вам много библиотек?

Я не сразу сообразила, что начала путаться в личностях: своей и Сэймы, снабжая Барнса, любителя потрепаться, дезинформацией о народе, который в глаза никогда не видела. Хотела было как-нибудь выкрутиться, уйти от ответов, сменить тему разговора, но не успела даже что-то толковое выдать, потому что со стороны лестницы, мимо которой мы совсем недавно прошли, послышались чьи-то торопливые шаги.

– Тихо. – зашипела я, быстро дунув на свечи в своём канделябре. – Гаси свечи, Барнс, скорей. – едва слышно шептала, чувствуя, что неспроста кто-то здесь ночами бродит.

– Лучше так. – мальчишка двинулся к одной из дверей и поманил меня следом. – Поспешите.

Беззвучно приоткрыв двери, мальчишка передал мне свой канделябр и впустил меня внутрь полупустого помещения.

– Переждём. – прошептал голубоглазый. – Насколько мне известно, в замке никого не должно быть.

– Но он есть. – тихонько шепнула, приложив ухо к дверям. – Ничего не слышно. Может, выглянуть?

– Госпожа, вы что? У меня же даже нет оружия.

Я покосилась на наши канделябры, которыми при хорошем желании можно было бы врагов в лепёшку раскатать, и гулко вздохнула.

– По чью душу, как думаешь? – нервно кусая губу, поинтересовалась я.

Светлая голова пожала плечами и вызвалась проверить коридор. Без меня!

– Я тобой. – зашипела пуще прежнего. – Не останусь здесь одна.

– Идите поодаль. Чуть обождя.

Я возмутилась было, ведь он без подсвечника ничего там толком не разглядит, но быстро смекнула, что без свечей в руках он, может, и не спугнёт шатающегося по замку.

Затаила дыхание и вся обратилась вслух. Было так волнительно и нервно, что я невольно начала вспоминать детские страшилки. Параллель хоть и была странной, но на эмоциональном фоне очень близкой, ведь, примерно, так же я себя и чувствовала сейчас. В конце концов, я ничего не видела и толком ничего не слышала. Мои страхи в моей голове. Был ли у меня повод бояться? Нет, был повод опасаться.

Это… это вообще пьянствующий граф здесь мог слоняться!

Дверь тихонько заскрипела. У меня каждый волосок на теле приподнялся от этого звука.

Бесшумно Барнс выскользнул в коридор. Спустя несколько ударов моего сердца его тень поглотил полумрак.

Шагнув следом за своим юным другом, я услышала ещё один скрип. К моему удивлению, он доносился с совершенно другой стороны. Что-то сверкнуло вблизи лестницы. Там, откуда мы пришли. Аккурат у комнат графа.

– Тьфу ты! – с нескрываемым облегчением выругалась я. – Как знала, что это пьяный граф здесь шатается! – на радостях так вцепилась Барнсу в плечо, что мальчишка аж взвизгнул. – Ты чего? – насторожилась я.

– Ударился. За Дилой когда погнался, пришлось путь через конюшни срезать. Не вписался в стойло. А насчёт графа… – вздохнул он, – Это вы зря. Он не пьёт. Да и нельзя ему сейчас. Он же дракон. У них по весне и лету гон лютый начинается. Беда может случиться, если его разум одурманится хмелем.

Мне сделалось жутко любопытно, что за гон такой и что это вообще такое – дракон, но ещё же мне сделалось обидно. Я-то думала, графу не до гостей. Он там горе в бутылке топит. В синие сопли налакается, отряхнётся, проспится и придёт в себя, а он…

А что он там, собственно говоря, делает, м?

– Если он не пьёт, почему заперся? – воинственно сведя на переносице брови, я как-то быстро передумала смотреть комнату Барнса. – Ну-ка идём, спросим!

– С чего вы взяли, что он заперся?

Чуть канделябр не уронила от этого вопроса.

– Ага! То есть, он всё же от меня только заперся. Избегает меня, да? Тебе открывал? Ты его сегодня вообще видел? Может, эта Лиаша добилась своего? Может, приворожила всё-таки твоего графа и он там сейчас… какие-то глупости делает? От меня отворожила?

– П-приворожила? – казалось, голубоглазый услышал только это. – А как это? А с чего вы взяли?

А и правда! А с чего бы я это взяла, м?!

Ох и голова моя бедовая… и язык… без кости!

– А чего он тогда от жены прячется? – нашлась с размытым ответом, злобно сверкнув глазами. – Не отвечай! Сейчас выясним. Ты выяснишь. Я рядом постою. Ты сегодня был рядом и прекрасно всё видел сам – мне он не откроет. Идём! И всё, не говори со мной. Меня здесь нет. Постучишь, спросишь что-нибудь, хотя бы как дела. Главное, чтобы этот твой граф дверь открыл, а там уж я разберусь! Ещё как разберусь!

Барнса не пришлось долго уговаривать. Он прекрасно понял мою задумку и особо не выказывал недовольства. Зато когда мы приблизились к дверям графских комнат, вид у него сделался мученический и грустный.

– Стучи, Барнс. – прошептала я.

Мальчишка вздохнул, занёс сжатую в кулак руку, но так в дверь и не постучал.

– Ты умеешь стучать. Я видела и слышала. – надавила я. – Стучи, кому говорят.

Абсурд какой-то. Я будто заставляла его родину предать!

– Можно я сделаю для вас что-нибудь другое? – шёпотом спросил голубоглазый, состроив умилительную рожицу.

– Можно. И сделаешь. Но сейчас… стучи же уже. – парадоксально, но от шипения и шёпота у меня начинало уже болеть горло.

Не знаю, удалось бы мне его уговорить, следовать моему плану, или нет, ибо узнать это не довелось.

Перед нами что-то щёлкнуло, скрипнуло. Дверь сразу же пришла в движение, заставив Барнса отскочить в сторону, а меня… А я из пугливых, конечно, но ещё я из любопытных! Шею вытянула, голову вверх задрала, да заглянула поверх мужского плеча, как ни в чём не бывало.

– Лекарь? Графу нездоровится? – лишь мазнув беглым взглядом по лицу стоящего передо мной мужчины, я внутренне напряглась. В центре комнаты стояла какая-то железная конструкция. То ли клетка, то ли какое-то орудие пыток. А сбоку… На столе, чтоб его, мой суп! Точнее, кастрюля, в которой я варила суп! – Ты что делал с моим мужем?

Не отыскав в комнате дракона, я не на шутку испугалась. Почему я списала Кияра со счетов? Если приворот Лиаши подействовал, если он её помощник…

– Я что, уже овдовела? – сохраняя остатки самообладания, я нервно улыбнулась тому, кого считала любовником Сэймы.

– Сэйма… – с надрывом простонал лекарь, – Тебе нельзя здесь находиться.

– Жене нельзя находиться в комнате мужа, а лекарю, можно? – опасливо протянула я, метнув в Барнса вопросительный взгляд. Мне спокойствие мальчишки показалось сверх недальновидным. То ли я себя в очередной раз накрутила зря, то ли за моей спиной здесь что-то грандиозное разворачивалось. – Где мой муж?

– Его нет! Он вышел.

Опомнившись, Кияр вышел и быстро захлопнул за собой дверь. Встал у неё очень провокационно. Соблазнительно. В контексте соблазна для моего любопытства.

От меня что-то прятали!

– Врёшь! – прошипела я. – Ну-у, или я всё-таки уже овдовела. Где граф, лекарь?

– Граф захворал?

В повисшей тишине коридора этого жуткого замка вопрос Барнса прозвучал донельзя оглушающе.

Я уставилась на паренька во все глаза, гадая, так ли он хорошо притворяется или действительно не в курсе, что что-то рядом происходит… да вот за этими дверями и происходит!

Я была просто уверена в этом.

– Полагаю, там не женщина. Полагаю, там графа вообще нет. – задумчиво протянула я. – Там стоит моя кастрюля с супом. Или уже без супа. – принялась рассуждать вслух. – Значит, Батра граф тоже принял. Впустил в свои комнаты. Тебя впустил, принял… Бойкот объявлен только мне. – подвела итог своим размышлениям. – В проходной комнате его нет. Прятаться ему от меня смысла нет никакого. Мой суп шедеврален и идеален! Расстройством граф не может страдать в эту минуту, даже если слопал всё, что я отдала Батру. Выходит, моего мужа там нет. И он не выходил в коридор. Мы слышали, как кто-то входил в комнату. Он поднимался по лестнице… Окно! – меня осенила догадка. – Граф что, в окно от меня… вышел?

– Сэйма, я… – мой несостоявшийся любовничек вздохнул и уставился мне, кажется, на кончик носа. – Ты почему не следуешь моим рекомендациям? – мгновенно переключился на другую тему лекарь. – А ты куда смотришь, паршивец? Я кому рекомендации давал?!

– Ты мне на Барнса голос не повышай. – прикрикнула я. – Ну-ка, отойди от двери!

– И не подумаю! – заявил наглец. – Идём, я сам для тебя отвар приготовлю.

Ч-чего? Нос совсем лучше не становился, видимо.

– А что это ты мне растыкался? – возмущённо засопела я, старательно придерживаясь своей темы разговора. Я не могла позволить этому прохиндею заговорить мне зубы и сбить с толку. – Как же госпожа, графиня, милая, м? Выкал. Слова какие красивые говорил. Высокопарные. Заковыристые. Культурные! Теперь я просто обязана попасть в эту комнату! Что-то у вас там какой-то странный мужской клуб!

– Нет, Сэйма, идём. – наглец схватил меня за локоть и натурально потащил по коридору.

– Куда? Стоять! – растерявшись, я запоздало дала отпор, попросту наступив мужчине на ногу и перехватив его кисть. – Не пойду я с тобой никуда. Я тебе не верю! Что ты стоишь, Барнс?! Помогай!

– Я всё понимаю, Сэйма. Всё принимаю. Доверься мне, так будет лучше для всех… – горячий шёпот подействовал на меня как разряд тока.

Я вздрогнула и уставилась на мужчину, боясь даже предположить, о чём он вообще говорил.

– Господин, я думаю, это неприемлемо к графине! Немедленно отпустите её! – м-да, не такой помощи я ждала от своего юного друга.

Хоть бы в бороду ему вцепился!

– Отпусти меня, я сказала. – завопила я, задохнувшись на последней гласной.

Перед глазами полумрак затянуло тьмой. Густой, дымчатой, вихрастой. Будто чёрное пламя перед моими глазами замелькали какие-то символы и рисунки на пожелтевшей бумаге. Очень жирные чёрные чернила замерли и снова дрогнули. Я не сразу поняла, что это дрожала рука, в которой находился ворох небольших листов.

– Я хочу услышать твоё мнение, Кияр. – голос графа раздался резко, непозволительно близко. Он словно стоял позади меня, да ещё и склонившись к моему правому уху.

– Теперь я понимаю, почему вы даровали мне помилование. Мне стоило раньше понять, что Сэйма любит вас, а я… – дрожа и немея, произнесли, казалось бы, мои губы.

– Сэйма – дарийка! Вся их суть в подлости и жестокости! – безжалостно припечатал муж. – Если тебя это утешит, то я получил перевод только что. Ты второй, кто это читает, Кияр. Думаешь, написанное – правда?

– Я… Я не знаю, граф.

– Что так неуверенно? Сильно очарован её красотой? Здесь всё написано более чем ясно – Кияр – мой луч света в этом царстве холода и тьмы. Он мой друг. Моё спасение. – принялся читать с листа дракон, нарочито добавляя экспрессии и позёрства в свой голос.

– Как мне сохранить его сердце, если моё принадлежит графу… – дочитал за графа лекарь, отведя руку с листом в сторону.

Перед глазами застыл край какой-то металлической конструкции. Листы снова взлетели вверх и застыли сбоку, закрывая мне весь обзор.

– Вам совсем её не жаль? Здесь каждая строка пропитана болью…

– Мы не можем быть уверены в том, что это правда!

– Но вы захотели, чтобы я это прочёл. Чтобы я узнал то, что здесь написано обо мне. Полагаю, вами либо двигала ревность, когда вы принимали это решение, либо… любопытство. Если всё написанное здесь – правда, моего отношения к Сэйме это не изменит. Если ложь… Вы ведь меня помиловали. Так будьте ещё более милосердны! Отпустите нас с Сэймой! Освободите девушку от её тягостного бремени…

– Ты, верно, рехнулся? Забыл, с кем говоришь?! Она пишет, что одарена! Чем? Что у неё за дар? Здесь упоминается богиня, но я о такой не слышал. Всё написанное здесь очень похоже на правду! – листы из моих рук наглым образом вырвали и даже толкнули меня в плечо. – Мне нет никакого дела до её чувств! Здесь и про ворона сказано! Что за дар? Что она видит? Как мы это упустили? Ты ведь осматривал её вместе с другими пленными! Это ты сказал, что у неё нулевой магический потенциал! Ты меня подвёл!

– Магический… – вздох сорвался из самых недр моей души. – Если верить этим записям, то она одарена божеством. И если это правда, то у неё не магический дар, а божественный. Можете, мне не верить, но в ней не было и нет ни капли магии. Нет даже внутреннего резерва. Если вы немного усмирите свою злость, то поймёте, что будь это неправдой, то яды бы на неё действовали иначе. Как минимум, ей бы потребовалась гораздо большая доза…

– Выясни это! Как можно скорее. Ты же её луч света! – язвительно выплюнул дракон, встав перед моими глазами. – Если тебе хоть сколько-нибудь дорога её жизнь, ты выяснишь это к завтрашнему вечеру. Нет? Она умрёт! И если ты меня предашь…

Видение буквально вытолкнуло меня в реальность, что обрушилась на мою голову мощным потоком холодной воды.

Я взвизгнула, дёрнулась в сторону, да грохнулась с подоконника, успев схватить Барнса за рукав его рубахи. Ткань предательски затрещала и поползла уродскими стрелками и дырами между моих побелевших пальцев.

– Всё хорошо! Всё хорошо! – отшвырнув от себя лоскуток, я провела руками по лицу, стирая воду к подбородку и зло сверкнула глазами. – Твой драгоценный граф хочет овдоветь! Он убьёт меня к завтрашнему вечеру! Вот такой у тебя расчудесный господин, Барнс! – с ненавистью, сочащейся в моём голосе, выкрикивала я. – Если ты хочешь этому помешать, то ты приведёшь ко мне графа! Быстрее, Барнс! Пожалуйста! Где этот предатель? Где иуда?! Лекарь… Он мне тоже нужен! Мамочки, да за что же мне всё это?!

Долго графа ждать не пришлось. За ним даже не пришлось идти. Сам прибежал. Запыхавшийся, злющий и недовольный. Так сильно захотелось ему по физиономии съездить, что аж голова закружилась от напряжения.

«Спокойно, Настя… Спокойно!» – успокаивала саму себя, пока Барнс гремел ведром, размахивая им из стороны в сторону, и пытался что-то объяснить дракону.

– Завари ей каких-нибудь соцветий. – расслышала зычный и равнодушный голос. – Я тебя услышал. Позволь, я уже услышу её?!

Нервный… Это плохо. Его голос срывался, а движения были излишне резкие, дёрганные. Возможно, момент я выбрала не совсем удачный, но другого у меня может и не быть!

– Вот так ты со мной, да? – воскликнула я, как только поймала на себе его взгляд. Граф опешил. Глаз нервно дёрнулся. – Ты! Да, ты! – закивала, обхватив свои плечи. Мокрая простыня холодила тело похлеще, чем драконьи холодные глазёнки. – В комнате сижу – тебе не нравится. Пытаюсь здесь хоть какая-то осмотреться, что-то сделать – тебе опять не нравится. Ем – не нравится. Не ем – не нравится. Но нос свой везде засунуть надо, да? В мои вещи, в мои украшения, в мой дневник… Большой и злобный драконище испугался принцесски?

– Поторопись, Барнс. И поторопи Кияра. Она бредит. – шепнул гад, но я… я же всё прекрасно услышала!

– Да это ты бредишь! – увы, но настал черёд пускать лекаря в расход. – Кияр мне всё рассказал! Убить меня хочешь? Снова? Не надоело ещё?

– Барнс, ступай. – с нажимом повторил дракон, не сводя с меня цепкого взгляда.

– Да, Барнс, ступай. Твой милосердный и благородный граф, возможно, перенесёт мою завтрашнюю смерть на сегодня! – ядовито прошипела я, злобно зыркнув на стоящее передо мной недоразумение.

– Я не собирался тебя убивать. – прикрикнул лжец. – Во всяком случае, не собирался на тот момент, когда ставил Кияру условие! Сейчас эта идея не кажется мне плохой.

Это как это? Это что это? Это он того… на понт брал?

Нет, я всё равно не поверила. Да и как ему верить? Я ведь никакая ни дарийская принцесса. Я обязательно ещё что-нибудь выкину. Он обязательно ещё чем-то заинтересуется. Я проколюсь. Наломаю дров. Он каждый раз будет угрожать меня убить, что ли?

Поймав подбадривающий взгляд моего юного друга, я совсем немножечко успокоилась и снизошла до того, чтобы попытаться подобраться к графу чисто с женской стороны.

Вздохнула, руки от груди и от плеч убрала, всхлипнула тихонечко, пальчиками пошевелила, рукой на дракона махнула и как запричитала:

– Совсем меня не любишь, да? Да и пусть! Но хотя бы чуточку, хотя бы самую малость можно ко мне относиться по-человечески? Я к тебе… всей душой… – душу в мокрой простыне выпятила, ещё разок всхлипнула и спрятала бесстыжие глаза за ладонями, приложенными к лицу. – Почему ты не мог просто прийти ко мне? Почему не захотел со мной даже поговорить? Почему ты меня не хочешь видеть? Я тебе так противна, да? Ты избегаешь меня, а я… Это нечестно! Ты меня неволил. Сам не гам и другому не дам. Как мой отец… – сердце пропустило удар. Если здесь все ненавидят дарийцев, то подобное сравнение могло бы сыграть мне на руку. Другими обзывательствами и оскорблениями я пока что как-то не интересовалась. – Там всю жизнь взаперти сидела, теперь здесь сижу! А ты ещё и издеваешься… – я больше не боялась говорить о некоторых аспектах жизни Сэймы, потому что благодаря её же дару я уже прекрасно знала, что содержимое дневника, откуда я сама почерпнула эти знания, не были для дракона тайной. – От отца спаслась. От твоей любовницы… Теперь ещё от тебя спасаться… Надоело. Отпусти меня! – резко убрав руки от лица, я уставилась немигающим взглядом на дракона и пошла к нему навстречу.

– Ч-что? – граф испуганно обернулся. Мазнул беспокойным взглядом по опешившему Барнсу и некрасиво выпучил глаза: – Ты… ты чего это? Ну-ка перестань. – попятился.

Чего это он? Неужели его дамы женскими истериками и перепадами настроения никогда не радовали?

– А зачем я тебе? Издеваться? Всё равно ведь убьёшь! – проговорила со всей уверенностью, на которую только была способна.

– Да не убью! – взвизгнул граф. – Ты это… успокойся!

Я брови нахмурила, губы поджала и покачала головой.

– Дождёмся твоего отца… – запричитал граф, двинувшись от меня вдоль стеночки. – Можешь даже не ждать сражения. Слышишь, дарийка? Я отпущу тебя, как только на горизонте появятся его корабли. Покинешь Гирвас с кем-нибудь из слуг или магов.

– Не хочу ждать. – плаксиво протянула я. – Зачем? Отпусти сейчас. Я ничего не скажу отцу, я клянусь! Ты уже уверен в том, что победишь его? – дракон кивнул. – Ну вот. Думаю, после его поражения ему не будет никакого дела, где я и что со мной. Ему и сейчас до этого нет никакого дела. Вот и отпусти меня. А дарийцы пусть думают, что я здесь. Не ты, так кто-нибудь другой меня прикончит. Ты просто смерти моей хочешь, да? Поэтому не хочешь меня спрятать или отправить из замка? Удобно. Подождёшь немного, меня прикончат, а ты здесь якобы и не при делах, и ручки у тебя не в моей кровушки.

Граф остановился. Слишком резко прекратил пятиться и внезапно сам пошёл на меня.

Я опешила. Дёрнулась, борясь с диким желанием то ли заметаться на месте, то ли броситься наутёк, и замерла, так и не выбрав дальнейшую модель поведения.

– Никто не убьёт мою жену, кем бы она не была. Тебе это ясно? – прогремел его сильный голос в опасной близости от моего лба.

Что же он такой высокий, зараза?

– Убьёт. Ещё как убьёт. – без былой уверенности заявила я, медленно поднимая голову. – Понимаю, это будет удар по твоей репутации, за который ты непременно отомстишь, но мне от этого уже будет… никак.

– Я позабочусь о том, чтобы к тебе приставили охрану. – строго изрёк недовольный мужчина, разглядывающий меня таким же недовольным взглядом.

– И что? Эта охрана защитит меня от тебя? Что же она тебя самого от Лиаши не защитила, а? Что это за охрана всемогущая такая?

– Прикуси язык! – рявкнул.

– Сам прикуси! – рявкнула в тон ему, чувствуя, как внутри всё тревожно напряглось и задрожало.

Серо-голубые глаза на миг вспыхнули пламенем, спрятались за веками, а после посмотрели на меня уж слишком… по-мужски:

– Я правильно расслышал? Предлагаешь мне твой язык прикусить?

«Ма-амочки… Это он чего? Это как это? Это что-то новенькое!» – мысли разбегались, я не знала, о чём думать, наблюдая за расцветающей улыбкой на таком, казалось бы, ненавистном мне лице.

Весь остаток ночи мне мешали спать мысли о драконе. Со мной и прежде это частенько бывало, я что-то упускала, неправильно отвечала, а потом мысленно снова и снова генерировала те ответы, на которые сразу не была способна.

Что я ляпнула? Не хочу больше разговаривать, продолжим за завтраком?

Не дура ли? Чего это я стеснялась? Чего смутилась? Я ли это вообще? И что, спрашивается, мы продолжим за завтраком? Обсуждать мой язык и драконий кусь?

Стыдобища какая!

Хоть бы сказала ему, что мечтать не вредно, а так… Сбежала! Просто сбежала! Уму непостижимо… Всё заруинила. Все свои достижения одним побегом стёрла. Я ведь его почти дожала, видела, как он дрогнул, видела, как растерялся, как пятился, чуть ли не бежал от меня и… и что? Как я могла отдать инициативу ему?

Конечно, я быстро успокоилась, быстро взяла себя в руки, но это уже было в моей комнате, в упущенном моменте, который стоит воскрешать с самого начала. Не могла же я переждать пяток минут и опять идти на штурм дверей графских комнат? Да и это бы перечило той глупости, что я сказала ему на прощание. То я хочу немедленно видеть графа, то сбегаю от него, то зову на завтрак, то заявлюсь посреди ночи, не вытерпев до того самого завтрака… Сама себя в ловушку загнала. Сама себя в свою же ловушку.

Кошмар!

Сквозь пелену беспокойного сна, я расслышала, как тихо скрипнула дверь и мигом распахнула глаза.

К моему облегчению, это был Барнс, внёсший в мои комнаты чистое полотенце, кувшин с водой и срезанный красный цветок. Издалека я подумала, что мне принесли завтрак в постель вместе с розой. Уж больно привлекательно выглядело полотенце в его руках. Прямо как какой-то десерт, вроде рулета.

– Я не хотел вас будить. – тихо-тихо, словно убаюкивающе, зашептал мой юный друг. – Вы спите. Там Дила пришла. Я вам всё в комнате оставлю и уйду ей замок и погреба показывать. Вы досыпайте, досыпайте…

– Эмм… – сонно протянула я, скосив глаза в сторону окна. – Ещё же рано?

– Рано. Вы спите, спите… – снова прошептал паренёк, скрывшись за дверями моей ванной комнаты.

Да чёрт со мной! С детьми что не так? Они что, всегда в такую рань встают?

К тому моменту, как светлая голова показалась из ванной комнаты, я уже сидела в кровати, куталась в одеяло, старалась чаще моргать, чтоб так сильно глаза не слипались, и недовольно сопела.

– Вы чего? Разбудил всё-таки? Вот же…

– Тшш. – прошипела я. – Всё в порядке. Я уже почти не спала. – почти не солгала я. – Ты лучше скажи, ты всегда так рано просыпаешься?

– Конечно.

– И поздно ложишься?

Я могла бы и не спрашивать, потому что ответ лежал на поверхности. Я ведь ни разу здесь не проснулась раньше Барнса, а вот засыпала первее, чем он.

– Когда как. Я же привыкший. – мальчишка пожал плечами, а я вдобавок к нахмуренным бровям ещё и надула губы.

Интересно, с таким ненормированным графиком работы, как обстояли дела с зарплатой? Надо было ещё вчера этим озаботиться. А то я вроде как работников наняла, Дила, вон, уже явилась… А чем мне им платить и сколько, я что-то вообще не сообразила! Никак, всё, вошла в образ графини, у которой штат экономок и каких-нибудь счетоводов, что из ума выжила.

– Всё точно в порядке, госпожа?

Я кивнула, шумно вздохнув, и осторожно поинтересовалась:

– А граф… Он… как обычно? Во сколько просыпается?

– Рано, госпожа. – почему-то просиял мальчишка. – Вам доложить?

– Обижаешь, Барнс. – беззаботно улыбнулась я. – Ты меня подожди здесь немного. Я быстро соберусь и мы… вместе выйдем, в общем.

Прихватив с собой в ванную гребень и платье с чистыми труселями, я занялась утренними процедурами в гордом одиночестве, напевая себе под нос весёлую песенку. Настроение не то чтобы было хорошим, мне просто очень хотелось, чтоб оно хорошим сделалось!

Да, я вчера облажалась. Но ведь не всё было зря! Может быть, дракон постеснялся Барнса, не стал при нём говорить, что хочет меня укокошить, но он ведь почти что дал слово, что не станет меня убивать. Впервые! Конечно же, это маленькая победа. Моя победа! А его эта… шуточка? И взгляд… Я до сих пор не знала, как на это стоило бы достойнее отреагировать. Все реплики и жесты, что я придумала за ночь, казались какими-то слишком мелочными и нестоящими. Но зато я придумала за ночь, как обыграть свою собственную реплику.

– Идём будить графа. – Барнс был первым, кого я поставила в известность о своих намерениях.

– Не нужно, госпожа. Граф такого не любит. – паренёк весь сжался и отчаянно замотал головой.

Мне почему-то вспомнилась треклятая Лиаша, чтоб её так и эдак!

– Он не один там, что ли?

– Кто? Граф? Вы что?

Мне совсем не нравилось, что Барнс так взволнован и растерян.

– Тогда я сама пойду.

Кивнув, я первой вышла из своих комнат и двинулась по коридору. Мальчишка хоть меня и нагнал, но шёл рядом молча и даже новых попыток не предпринимал, чтобы меня переубедить. Лишь у дверей графа он немного ожил и встал передо мной, моляще опустив светлые брови и щуря голубые глаза:

– Я вас прошу, хотя бы постучите!

«Да с чего бы?» – подумалось мне.

Ну точно, девка там какая-то ночевала! Боялся мой юный друг, что она всё ещё там и я, если узнаю, устрою новое представление.

Но всё оказалось гораздо проще и удивительнее.

Я постучала, конечно же. Вовсе не из-за рекомендаций Барнса, а просто потому, что твёрдо знала, что не сдвинусь с места, пока граф мне дверь не откроет, и я свой любопытный нос в его комнаты не суну. Только стучать, как оказалось, было вообще необязательно! Дверь была не заперта.

– Это… как это? – опешив, я чисто рефлекторно толкнула дверь, а та взяла и отворилась. Я чуть в собственных ногах не запуталась, на миг потеряв равновесие.

Застыла, выпрямившись и затаившись, как вкопанная.

«Открыто было… Проверить не могу! Для меня?» – подумалось ошарашенной мне.

Внезапно сбоку послышался отчётливый скрип. Я метнула в ту сторону испуганный взгляд и обожглась о хитрый прищур серо-голубых глаз, глядящих на меня с интересом и любопытством.

– Даже так? – хриплым со сна голосом хмыкнул граф.

Мне захотелось сквозь землю провалиться. Я хоть и собиралась врываться в покои графа, но я собиралась ворваться сюда вместе с ним же. С ним в вертикальном положении, а не одной, будто бы к нему, к горизонтальному, в постельку.

– Мы вчера договаривались встретиться и поговорить за завтраком. – гордо расправив плечи, я заговорила как можно увереннее, стараясь не думать о том, так же ли сильно пылает моё лицо внешне, как это ощущалось внутренне. – Надеюсь, ты понял, что этот завтрак нам сначала нужно приготовить?

Я ведь почти поборола своё смущение и замешательство, почти вжилась в образ самой невозмутимости, а этот гадёныш взял и отбросил одеяло в сторону, снова обнулив все мои усилия над собой.

– Будем считать, что понял. – смеясь, проговорил граф в мою спину.

А вот зачем это я вообще отвернулась, м? Я что, мужчин не видела в исподнем, а? Да я даже конкретно этого мужчину уже со всех сторон видела! Впрочем, тоже по его же желанию и по его милости – НЕ ПО СВОЕЙ ВОЛЕ.

Сбежать, дабы не лицезреть ехидные ухмылки и абсолютно глупое поведение графа, мне не позволил громкий «к-кррр-р».

Внутренности разом сжались от страха. Всмотревшись перед собой, я признала в металлической конструкции не только клетку, но и сидящего в ней Рарха. Он изменился. Ворон не только исхудал. Стал словно меньше, слабее и глаза… Его ужасные, прежде горящие красным глаза, следили за мной зелёными огоньками из темноты клетки. Я даже подумала, вообще не факт, что это Рарх, но голос графа заверил меня в обратном:

– Он и правда король, дарийка?

– У тебя, правда, язык отсохнет, если ты меня по имени назовёшь? – я не хотела грубить, просто не знала, что ответить.

Обернувшись, я взглянула на мужскую спину, застывшую у распахнутого шкафа и с трудом сдержала завистливый вздох. Сколько же там было рубах, рубашек, штанов, подштанников и костюмов…

– Не думаю. – хмыкнул дракон, спешно натягивая на себя однотонную рубаху. – Барнс, – прикрикнул он, – Неси воду.

Из-за дверей послышался тоненький голосок моего юного друга:

– Уже бегу.

Это он там всё это время стоял, что ли?

– А чего это ты моим Барнсом командуешь, а? – недовольно засопела я. – Сам же мне его отдал. Не помнишь?

– Вместе со щенком. – кивнул графа.

– Да.

– Что, да? Где щенок?

Так… Так, погодите… Его Барнс отнёс к… куда? Ага! К лекарю. Точно к лекарю. А потом?

– Где надо. – фыркнула я. – Между прочим, от этой клетки дурно пахнет. – постаралась вернуть тему разговора к ворону, но на своих условиях. – Зачем ты его держишь в своей комнате? Свободных комнат нет, что ли? Да полно. И кстати, мне Барнс говорил, что ты одержал победу над королём воронов. Видимо, у тебя где-то на кармическом уровне уже заложено над живыми существами издеваться и взаперти их держать, подчиняя своей воле. Что я, что Рарх…

– Предпочла бы, чтобы я убивал всех своих врагов?

– Предпочла бы, чтобы ты их себе больше не наживал. Раз уж ты меня не хочешь отпускать, то, ещё чего доброго, и меня твои враги изничтожить будут пытаться. Мне и своих хватает.

Высказавшись, я покосилась на открытый шкаф графа и решила, что если уж наглеть этим утром, то наглеть по полной программе.

– Можно мне несколько рубах… самых обычных. И штанов. Поуже. – пропела, кивнув в сторону полок с этим богатством.

Тэовар на меня даже не смотрел. Возился со своими длинными патлами, собирая их интересной заколкой-гребнем на затылке.

– Выпишем из столицы, если тебе так сильно хочется. Но знай, рядом со мной в мужской одежде даже не показывайся. Для меня это… – морщась, он мазнул по мне изучающим взглядом, сам себе кивнул и продолжил: – Ерунда это. Не принято так.

Ему не принято, а мне мучиться?

– Барнс обмолвился, что из столицы всего надобно долго ждать. Особенно новых работников. Полагаю, то же самое будет и с одеждой. У тебя полный шкаф тряпья. Неужели для своей пленницы не выделишь пару рубах да штаны какие-нибудь?

На меня посмотрели, как на идиотку:

– Чтобы ты намагичила на них чего? – криво ухмыльнулся драконище, проследив за моим взглядом, то и дело возвращающимся к шмоткам графа.

О-о-о, с этой стороны я, признаться, свою просьбу не рассматривала.

– Ладно, я у Барнса попрошу. Или у Кияра. – вздохнув, я повернулась к клетке и постаралась больше завистливо не пялиться на тряпьё графа.

– У тебя есть всё необходимое. Тебе не нужно ни у кого ничего просить.

– Это ложь. – со вздохом отозвалась я. – Ты ворона хоть кормишь?

– Что значит, ложь? Те платья, что тебе из столицы прислали, недостаточно для тебя хороши?

– Те платья… – с вызовом протянула я, но вовремя прикусила язык и решила не нарываться на конфликт на ровном месте. Исправилась: – Те платья – платья. В них неудобно готовить, неудобно убираться…

Меня оборвал громкий смех напыщенного мужчины.

– Что я сказала смешного? – начинала злиться. – Ты для начала сам попробуй хотя бы чай заварить, да в погреб в таком платье спуститься, а потом уже высмеивай! – стараясь перекричать хохот дракона, прикрикивала я. – Это несмешно! Ничего в этом смешного нет!

– Хорошо-хорошо, – сжалился надо мной весёлый гад, – Я найду тебе то, что ты хочешь до конца дня. Тебя это устроит?

Меня это устраивало. Но меня не устраивало, что он всё ещё улыбался и посмеивался. Я не понимала, над чем и почему. Сколько бы я собственные слова в голове ни прокручивала, а ничего забавного и уж тем более смешного я в них не находила.

– А не надо мне ничего. – желая стереть улыбку с лица графа, прошипела я. – Сама разберусь. Без драконов! Сказала же, попрошу у Барнса или Кияра. Буду ещё тебя обременять…

– Не попросишь. Я запрещаю! – желанный эффект был достигнут. Тэовар глядел на меня предостерегающе и зло, улыбка на его губах застыла оскалом, а от былой весёлости не осталось и следа. – К Кияру вообще не смей больше подходить. Ты услышала меня?

У меня от возмущения ноздри ещё больше раздулись и глаза округлились.

Запрещает он… Ты смотри, какой гад! Просить нельзя, к лекарю подходить нельзя… Вообще уже, очешуел дракон!

– Боишься, что Кияр мне снова расскажет, что ты хочешь за моей спиной провернуть? – с вызовом проговорила я, уперев руки в бока. – Или… – запнулась, борясь со смущением. – Или ты просто ревнуешь? Ревнуешь меня, а, дракон? Тогда признай это! Обсудим всё как двое взрослых людей и найдём выход из сложившейся ситуации, который устроит обоих.

– Ты начинаешь меня утомлять. – рвано выдохнул граф, двинувшись к своему шкафу. – Хотела рубахи? – сграбастав своими ручищами целую стопку тряпья, он развернулся ко мне. Его глаза были недовольно прищурены, а челюсти крепко сжаты. – Держи. – не сказал – выплюнул. Впихнул мне в руки свою одежду и указал на двери.

– А? А-а-а-а… – растерялась я. – А… А штаны?

– Штаны тебе ещё? – спрашивал, угрюмо кивая дракон. – Будут тебе и мои штаны.

Я мало понимала, что происходит, но для себя решила, что лимит моей наглости на сегодня, я уже, пожалуй, исчерпала. Предпочитала держать язык за зубами и благодарно улыбаться.

К тому моменту, как появился Барнс с водой для умывания и полотенцем, я, довольная и радостная, уже начала пробираться к дверям, держа перед собой целый ворох добытой у графа одежды.

– Двери придержи. – тихонько скомандовала я мальчишке, стараясь не растерять нигде по пути свою добычу. – Граф, не забудьте, я буду ждать вас в кухне. – прокричала, выскользнув в коридор. – Вы не торопитесь, не торопитесь… Без вас не начну.

Вчера меня чуть ли не сердечный приступ посещал из-за страха, что дракон от меня избавится, а сегодня я радовалась новым шмоткам, как будто все мои проблемы и горести исчезли вместе с лишней тканью, безжалостно отрезанной от вещей графа. Я потихоньку сходила с ума. Перехватить инициативу не получалось. В чём-либо. Из моих пробелов в знаниях этого мира можно было целый кратер выдолбить, новую Мариинскую впадину. Плыть по течению тоже. Уж слишком сноровистым оно было, радуя коротким затишьем. Жила… по обстоятельствам. И что удивительно, кажется, начинала от этого получать какое-то нездоровое удовольствие.

Раз уж у нас с графом наметилось некое потепление в отношениях, свой лимит наглости я на сегодня исчерпала, то пришло время немного сбавить обороты.

– Как знала, что вы уже здесь. – пропела я, гордо вышагивая по кухне. – Хотела к вам заглянуть, а передумала. Как знала. – улыбалась как дурочка, пока на меня таращился дракон во все глаза и робкая Дила не сводила с меня ошарашенного взгляда. – Не поранься, пожалуйста. – проявила участие, убрав нож из рук девчонки. – Так… Завтрак!

Девочка моргнула. Взгляд от меня отвела. Осмотрела какой-то корень, что скоблила до моего прихода, и снова уставилась на меня.

– У нас много сыра. Предлагаю его использовать по максимуму. Я не особо разбираюсь, но, кажется, какой-то из них пропал. Надо бы, чтоб человек знающий спустился в погреба и посмотрел на него. Хлеб имеется? Барнс вчера обещался за ним сбегать поутру… – я осмотрела поле боя, своих притихших помощников и требовательно спросила: – А он где вообще?

Дила шумно сглотнула и покосилась на графа:

– Господин его отправил с другими слугами к порталу. Я всё верно говорю, господин?

Господин смотрел на меня очень странным взглядом и, казалось бы, совсем не слышал девчонки. Дольше всего его глаза задерживались на моём обнажённом плече, на которое пришёлся спуск его рубахи. На обтянутые чёрными, кажется, подштанниками ноги, из которых у меня вышли очень даже моднявые лосины, он почти не смотрел. По нему тяжело было понять, нравится ему то, что он видит, или нет, но я прекрасно помнила, что ему не особо понравилась моя идея с мужскими вещами.

– Кстати, граф, – нервно передёрнув обнажённым плечиком, словно сбрасывая взгляд серо-голубых глаз, я попыталась включить кокетку, – Как мне всё же лучше к вам обращаться? На вы? Или на ты? У меня чётко прослеживается странная закономерность нашего общения… Тебе как больше нравится?

– Мне нравятся платья. – отмер мой муженёк, резко обратив внимание на моё лицо.

Как здесь было сдержать свою язвительность?

Губы сами собой растянулись в усмешке:

– Вы бы об этом так открыто не говорили. Люди не поймут.

– Что?

– Что? – наивно захлопала глазами.

Кажется, шутки ниже пояса здесь не приветствовали и не понимали. Тэовар долго хмурился, возможно, подыскивал подходящий для меня ответ, но приход Барнса внёс свои коррективы.

– Мои покои открыты. Зачем ты принёс сюда короб? – тихо и недовольно проговорил дракон, глядя на приближающегося мальчишку.

Ко мне приближающегося!

– Так это… – светлая голова дёрнулась, голубые глаза кольнули меня на долю секунды, – Это не вам, сьер.

Небольшой деревянный ящик в руках моего юного друга уткнулся мне практически в живот.

– Это для графини. От императрицы. Сейчас достану записку из кармана и накладную. Там сказано, пятый короб для графини. Это пятый. – развернув ящик, сбоку которого красовалась римская цифра пять, Барнс растерянно уставился на меня: – Куда прикажете поставить? Или наверх поднять?

Мне было достаточно одной открытой двери в покои графа, чтобы уже считать этот день удивительным, но тут же… И вещи мне Тэовар дал, и на кухню явился, и ещё ящик какой-то принесли от самой императрицы.

Чудеса!

Я растерялась. Смотрела на мужа, надеясь на какую-то подсказку, но, кроме его недовольства, он ничего не излучал. Тогда-то меня посетила мысль, что всё это очень даже неспроста. Может, провокация какая или проверка. А может, вообще – подстава! Я сейчас ящик открою, а там… запрещёнка какая-то! Хотя нет, бред же. Барнс не стал бы в этом участвовать. Как и императрица.

С чего бы ей мне вообще что-то… эм… отправлять?

– Пожалуй, ставь на стол. – хорошенько всё взвесив, я решила, что стоит быть максимально осторожной. Что бы ни находилось в этом ящике, а открыть его лучше при свидетелях, чтобы потом ко мне было меньше вопросиков. – Завтрак подождёт. Я сейчас же и открою.

Барнс избавился от своей ноши и участливо поинтересовался:

– Помочь открыть?

– Помоги.

Пока мальчишка возился с крышкой, поддевая и отгибая гвозди странным гвоздодёром, я не сводила взгляда с графа. Иногда наши глаза встречались, и он чему-то улыбался, как мне казалось, дерзко и надменно, но чаще всего он просто стоял недовольной статуей, горой мышц, и бесил меня своим ничегонеделаньем.

– Готово, госпожа. – деловито отчитался голубоглазый, красуясь перед Дилой со странным инструментом в руках.

Ох, чувствовала, скоро будем свадьбу играть.

– Не хочешь взглянуть первым? – взволнованно поинтересовалась я у дракона.

– Ярла тебе прислала посылку. Если бы она хотела, чтобы я знал, что в ней, она бы положила что-то для тебя в мой короб. – говорил, а у самого глазки косили на мой ящик.

Ну-ну, так я и поверила, что ему неинтересно и он весь такой правильный.

– Я тогда открываю, да? – шумно сглотнув, уточнила я.

– Мы сегодня будем завтракать? – недовольно отозвался дракон.

Да чтоб его!

Ладно.

Поддев крышку, я приподняла её и осторожно заглянула внутрь.

– Здесь… сено? – не веря своим глазам, я откинула крышку вовсе. Ящик был набит сеном. Обычным сеном.

– Не хотелось бы тебя радовать, но нет. – шагнув ко мне, Тэовар запустил свою ручищу в солому и откинул её в сторону. А там, на дне моей посылки, вовсю уже что-то блестело и сверкало.

– Это что это? – оттеснив графа в сторону, я ещё немного разгребла сено и ахнула. – Это… это мне? Всё мне?

Чего только там не оказалось, мамочки! Бруски ароматного мыла, обёрнутые в толстую бумагу, все подписанные. На все случаи жизни. И красивые флаконы с духами и женскими кремами. И комплект красивых украшений. И красивыми розами сложенные ленты для волос. Заколки, резинки, шпильки… Шоколад!

Я чувствовала себя ребёнком, получившим неожиданный подарок. Долго перебирала всё в руках, улыбаясь и радуясь, кося на дракона и не понимая, за что мне такое счастье привалило.

«На моей Родине считают, что шоколад поднимает настроение. Я могу представить, как тебе сейчас тяжело и совсем не надеюсь, что мои подарки сделают твою жизнь легче, но, возможно, она станет чуть слаще и ароматнее. Надеюсь на скорое знакомство с тобой, Сэйма. Кто знает, быть может, нам предначертано всё же стать одной семьёй.

Ярла Валервиль до Рих.» – я перечитывала записку от императрицы снова и снова, пока не перестала различать закорючки от застилающей взор влаги, собравшейся в глазах.

– Выйдете. – на выдохе скомандовал дракон.

Я попыталась проморгаться и выйти. Мне бы не помешало какое-то время побыть наедине с собой, но голос графа заставил остановиться:

– Боги… Ты-то куда собралась?

– А?

Я остановилась и обернулась. Мимо меня прошёл Барнс с Дилой.

– Я не к тебе обращался. – с жалостью проговорил муж.

– Ты не уточнял.

Почему-то от его жалости сделалось ничуть не лучше, чем от его припадков агрессии.

– Это то, что тебе было нужно? – кивнул на разложенное на столе. – Все эти женские штучки. Их тебе не хватало, чтобы радоваться? Хорошо. Допустим. Но почему ты сейчас огорчена?

Мужчины… Всё у них однобоко, всё обязательно должно лежать на поверхности. Тяжко с ними порой, сил нет.

– Если в этой посылке ничего не отравлено, то твоя мама – прекрасная женщина. – от неначавшихся рыданий голос подводил. Был странным – слабым и хриплым. Я попыталась прочистить горло, чтобы быть более убедительнее и казаться более сильной.

– Ярла бы никогда так не поступила. Она… она другая. Иногда мне кажется, что в её сердце найдётся место ещё на две империи. – глухо проговорил граф, двинувшись в мою сторону. – Хочешь, я верну тебе твоё кольцо? Сможешь проверить. Я понимаю, верить мне на слово у тебя нет оснований.

В какой-то момент мне показалось, что он сейчас до меня дотронется. Его рука была так близко к моей щеке, будто он хотел её то ли погладить, то ли что-то с неё стереть, но не стал. Передумал.

А я тоже передумала и продлила свой лимит наглости:

– Хочу.

– Вот видишь, дарийка, ты уже не хочешь плакать. – Тэовар улыбнулся. У меня сердце зачем-то споткнулось от его улыбки, а потом тревожно застучало. – Значит, верну. Сегодня же.

Да капец… Снова захотелось плакать. Вот практически ни с чего, на ровном месте.

– Даже твоя мама, сама императрица, обращается ко мне по имени, а ты… Неудивительно, что вы не кровные родственники. Хоть бы немного с неё пример взял! Хоть бы чуточку был добрее и внимательнее!

– Ну прости, что я не приносил тебе всю эту ерунду. – театрально воскликнул муженёк.

– Ерунду?! Ты думаешь, дело в содержимом коробки, да? Ты настолько… – закипала я. – Поверхностный?! Это внимание. Это поддержка. Это забота, в конце концов! Ты правда ничего не чувствуешь? Не понимаешь? Я здесь одна! Твоя мать – первый человек, который меня поддержал. Барнс не в счёт. – прошипела я. – Да мне просто приятно оттого, что кто-то в этом долбанном мире обо мне подумал, вспомнил… И чертовски неприятно, что это не ты! Что ты ничегошеньки не понимаешь! Что ты холодный и чёрствый, как… как камушек! Ну-ка, быстро назови меня по имени! – вскинулась, грозно сведя на переносице брови. – Быстро назови меня по имени! Я же вижу по твоей недовольной физиономии, что тебе что-то хочется сказать. Так говори, только, будь добр, не забудь обратиться ко мне по имени!

– Тебе это демоны в уши нашептали? – издевался гад.

– Сэйма!

– М?

– Тебе это демоны в уши нашептали, Сэйма. – прорычала я, вместо него.

– Ты тоже не зовёшь меня по имени. – ляпнуло это создание.

Я взвыла, заскулила и, топнув ногой, развернулась, бодро зашагала к выходу, как вдруг услышала тихое:

– Где мой завтрак, жена?

Жена?

Хм… Это тоже что-то новенькое. Не имя, конечно, но, пожалуй, даже поинтереснее имени.

– Там же, где и мой. В пучине твоего безразличия и холодности, муж. – фыркнула, притормозив у дверей.

– Хочешь, чтобы я был горячим?

– Ага. От жара печи, чтоб нагрелся, пока будешь себе завтрак готовить.

Расхохотавшись, дракон примирительно поднял руки и почти вежливо попросил:

– Останься. Поговорим.

– Разговорами сыт не будешь. – флегматично подметила я, осторожно двинувшись в его сторону.

– Я приготовлю нам завтрак.

Что?!

У меня от удивления, чуть челюсть с полами не встретилась.

– Но тебе это будет дорого стоить. – дополнил, картинно закатывая рукава и буравя меня вызывающим взглядом.

– Мылом возьмёшь? – кивнув на полученную посылку от императрицы, спросила я.

Увы, но эту шутку дракон оставил без внимания и сразу же огорошил меня вопросом:

– Что у тебя за дар?

Глупая. Я ведь почти поверила, что граф может быть нормальным человеком. Просто так может им быть, а не в своих корыстных целях. Он просто всё это время пытался меня задобрить, чтобы вытянуть из меня правду. А может… От мелькнувшей догадки, сердечко тревожно заныло. А может, ничего мне императрица не присылала и не писала? Тэовар понял, что физическое давление на меня не особо хорошо действует, не так, как ему бы хотелось, и решил зайти вот с такой стороны. Дескать, всё хорошо, он может быть довольно терпимым и нормальным, сама императрица меня вниманием балует… Расслабься, Сэйма, и выдай все свои тайны.

– Если я тебе скажу как есть, то ты станешь меня избегать. Снова. Пуще прежнего. – со вздохом проговорила я. – Побоишься.

– Почему ты так решила? – усмехнулся граф, невозмутимо прохаживаясь вдоль столов с корзинкой и собирая в неё довольно странный продуктовый набор.

– Потому что… я бы испугалась и сделала именно так.

Дракон остановился и повернулся ко мне вполоборота.

– Почему, Сэйма? – я оценила, что он ради своей цели даже переступил через себя, назвав меня по имени, и почти объяснила ему, как бы чувствовала себя на его месте, если бы кто-то мою жизнь мог просмотреть, как какое-то кино, без всякой цензуры и рекламы, но он не дал. Продолжил: – Когда в мыслях одно, а в жизни другое – это не жизнь. Это каторга. Не нужно жить, боясь за свои мысли и желания. Ты настолько плохой человек, что боишься открыть свой разум кому-то ещё?

Я вздохнула и угрюмо призналась:

– Я не плохой человек, я… обычный человек. Почти. Я не боюсь, что обо мне могут что-то узнать… Не всё так просто, Тэовар. Не всё лежит на поверхности. Истина глубже.

– И в чём же она?

– Истина? В том, что я боюсь на самом деле не того, что кто-то что-то узнает или увидит, я боюсь… как люди отреагируют на то, что им откроется. Боюсь реакции. – грустно улыбнувшись, я всё же раздобрела и внесла коррективы: – Мой дар не связан с разумом, Тэовар. Я не умею читать мысли и ковыряться в чужих головах.

Мы долгое время молчали. Дракон выглядел задумчивым и сосредоточенным на готовке, а я не понимала, что он такое готовит, и молчала, боясь говорить ему под руку. Хоть я и порывалась помочь, но меня всякий раз пригвождали к месту недовольным взглядом. Так и получалось, что я просто сидела, ничего не делая, и пялилась на графа.

Скрывать не стану, мой внутренний эстет был очень доволен. Никогда не понимала, почему мужчины, занятые готовкой, выглядят так привлекательно, но меня эта теория ещё ни разу не подводила.

Когда в сковородку отправилось её и вяленое мясо, вдобавок к обычному, крупно порубанному, и овощам с яйцами, я решила, что это точно яичница. Просто яичница с двумя видами мяса и овощами.

Да, мне было приятно наблюдать за графом. Чего уж скрывать, он очень привлекательный мужчина. А когда молчит… В общем, глаз от него было не оторвать, но я бы такую яичницу пожарила гораздо быстрее и без всего этого пафоса и устроенного бардака.

– Отец держал тебя взаперти из-за твоего дара? – внезапно спросил он.

Я вздрогнула, как та скорлупа, которую граф смахнул со стола в большое деревянное ведро.

– Так было нужно. Для моей безопасности. – уклончиво отозвалась я.

Тэовар кивнул. Подхватил со стены большой нож и зачем-то сунул его в печь.

– Завари нам чай. Я скоро вернусь.

Перед тем как спуститься в погреб, дракон ещё и закипевший чайник поставил передо мной, не забыв подложить под него круглую доску.

«А граф-то не такой уж и… граф.» – пронеслось в моей голове.

Честно сказать, над чаем пришлось покорпеть. Из мешка я брать заварку побоялась, на столах отыскала банку с ней не сразу. Пока подготовила чашки, пока выложила шоколад на тарелку, порубав ножом огромную плитку на небольшие кусочки, пока метнулась к сковороде, проверить, не погорит ли там чего у дракона, там уже и муж вернулся. С большой головкой сыра.

– Любишь сыр? – спросил, потянувшись за ещё одним ножом. В этот раз он взял прямо настоящий тесак для разделки мяса.

– Да. Очень. – отозвалась я, настороженно наблюдая за мужчиной, вооружённым ножом.

– Так же сильно, как меня?

– А?

Я совсем немножечко подвисла, во все глаза глядя на то, как головка сыра под руками графа распадается на четыре огромных куска, и, как всегда, не вовремя.

– Ты не выглядишь влюблённой. – хмыкнул муж. – Мне просто интересно. Можешь не отвечать.

– А ты сегодня не выглядишь графом. – ляпнула я первое, что пришло в голову, так и не решив, соглашаться мне или нет с чувствами Сэймы к этому мужчине. – Что ты вообще знаешь о любви и влюблённости?

– Думаю, побольше принцессы, просидевшей взаперти большую часть своей жизни.

Ах он сволочь! Гад! Ну, гад же!

– Ты взаперти не сидел, а намерения Лиаши за влюблённость принимал. Видел в кровожадной ведьме влюблённую девушку? Она выглядела, как влюблённая в тебя? – высказавшись, я не забыла вернуть графу его высокомерные фразы. – Мне просто интересно. Можешь не отвечать. – по-детски передразнила его, чудом удержавшись, чтобы не показать этому "всезнающему" язык.

– Видно, что твоим воспитанием не занимались. – снова решил меня уколоть.

– Как и твоим! Мне теперь мучиться, перевоспитывать тебя.

– Ох и дарийка… – протянул он.

– Сэйма. – исправила его. – Сэйма! Брось, мы же уже выяснили, что твой язык не отсохнет, если ты будешь обращаться ко мне по имени.

– С твоим языком тоже ничего не случится, если он какое-то время не будет двигаться. Помолчим?

А с чего бы мне его жалеть? Помнится, он сам попросил меня остаться и поговорить. Что ему теперь не нравилось? Опять, того, магнитные бури, гон или драконьи припадки? Чисто женское – передумал? Не мои проблемы.

– А не хочу! Имею право! Ты меня неволил, ты теперь меня и слушай. С кем мне ещё говорить, как не с родным мужем?

Дракон чуть воздухом не поперхнулся.

– Хорошо, говори. Потом не реви, если я поставлю тебя на место. – что-то обдумав, граф, видите ли, разрешил мне говорить.

И, главное ведь, как назло, все темы для разговора из моей головы исчезли. Будто и не было их вовсе. Мне ведь так много всего хотелось ему сказать… Да ту же минуту назад меня было не заткнуть, а тут…

Ух, как бесит меня. Прямо как взаправдашний муж, с которым я уже лет так эдак пять прожила.

– Твоё молчание – услада для моих ушей. – усмехнулся граф. – Всегда бы ты была такой покорной и тихой… И Лиашей бы упрекать меня не пришлось.

– Это что ещё за пошлые намёки? – на меня его слова подействовали, как красная тряпка на быка. – Я твоя пленница, а потом уже жена! Не надо мне всего вот этого. Я в неволе… это… не размножаюсь. Даже не пробую!

– Но ты ведь хотела. – в его голосе отчётливо слышался упрёк. – Уже забыла о своих планах на Кияра или написанном в своём дневнике?

– Ага, забудешь тут. – фыркнула я. – Ты же напомнишь. Поди, назубок его выучил, на цитаты разобрал. И здесь берёшь то, что лежит на поверхности? Кияр, в отличие от некоторых, меня не пленил и силой замуж выходить не заставлял. Он был ко мне добр и… – задохнулась, увидев, как Тэовар голыми руками полез в печь, в самые угли, и извлёк оттуда нож. – Ты… чего?

На мгновение мне показалось, что раскалённая сталь предназначалась мне. Одолела я своим красноречием дракона, будет мне язык отнимать. Я где-то слышала, видела или читала, что раньше после ампутаций культю то ли прижигали, то ли вообще горячей силой поливали…

Но обошлось.

Красный от жара нож предназначался для сыра.

Граф подхватил кусок сыра в одну руку, занёс его над глубокой миской и принялся, казалось бы, его резать, но тот от высокой температуры аж зашипел и закапал.

Я догадывалась, что в мире, где существуют драконы, нашлось бы место и другим чудесам, но от такой температуростойкости у меня дыхание сбило и глаза на лоб полезли. Мелькнула коварная мыслишка, что такой муж в пожаре точно не сгорит. Права я была. Топить такого только надо.

Если бы меня граф стал кормить такими завтраками несколько месяцев, я уверена, я бы не влезла даже в его одежду, не то что в платья, очень и очень скоро. Хрустящая половина булки, из которой Тэовар вынул мякоть, утрамбовав внутрь овощи и мясо из сковородки, таяла во рту и предательски заставляла меня закатывать глаза. Так же, как это было вредно, это было вкусно. Божественно вкусно! Невероятно и просто до такой степени, что мне даже расхотелось с ним дальше ругаться. Этот сумасшедший ещё и макал края булки в тёплый сыр всякий раз, как собирался в неё вгрызться. Это… какой-то кошмар! Уверена, из-за таких, как он, в библейские времена чревоугодие назначили грехом! Да я сама соблазнилась, чего уж греха таить. Дракон, гад, таким довольным и счастливым выглядел, треская приготовленный завтрак, что и я махнула рукой на грехи, на убийственное количество килокалорий, на будущие лишние сантиметры, которые абсолютно точно, по закону подлости, обязательно вылезут на самых видных местах, и последовала его примеру.

Чуть не померла от вкуса хрустящей булки и сыра, даже не добравшись до мяса. Паутинку, что протянулась ко мне от миски с сыром до рта, в один момент втянула губами и опасливо заозиралась.

Нельзя было хвалить графа. Из вредности нельзя было.

Он меня и не думал за что-то хвалить. Да он мне ни одного «спасибо» из себя не выдавил!

– Спасибо. – вздохнув, я отложила на тарелку недоеденную булку и потянулась к чашке с чаем. – Предлагаю, закругляться и освободить места Диле и Барнсу. Детям тоже нужно поесть. Чем ещё займёмся?

Граф чуть не поперхнулся. Кашлянув, он недоверчиво на меня покосился и, сделав большой глоток чая, заговорил абсолютно ровным голосом:

– Они поедят, когда захотят. Возможно, уже поели. И они не дети – они слуги. Не забывай об этом.

Иногда я сам себя не понимала, а всё пыталась понять этого мужчину. К чему? Зачем? Может, тело Сэймы что-то со мной делало, заставляло как-то иначе относиться к нему? Почему-то с ним одним я постоянно ходила по краю и меняла свои решения. С разницей в несколько минут я могла восхищаться драконом и желать ему подавиться. Я могла считать, что мы нашли общий язык и тут же понять, что мне показалось. Безумие какое-то!

– Не понравилось? – вклинился в поток моих мыслей голос графа.

Я проследила за его взглядом, направленным на мою тарелку, и вымученно улыбнулась.

– Понравилось. Просто не моя порция. – всё же призналась я, тяжело вздохнув. – Я сказала, спасибо, если ты не расслышал.

– Но ты не выглядишь удивлённой. Это же вкусно и оригинально. Не находишь? – озорно сверкая глазами, отчего-то допытывался он. – Вы ведь едите мясо? И ты сказала, что любишь сыр.

О-о-о… Это он… что? Для меня завтрак готовил? Прямо для меня-для меня?!

Мне даже жаль было его разочаровывать.

Ну а как иначе? Да он просто нафаршировал булку хлеба яичницей с мясом и овощами. Что в этом оригинального? Меня больше его своеобразный фондю впечатлил, раскалённая сталь ножа, который граф трогал голыми руками, и этот его намёк, что он чуть ли не для меня это всё готовил, но не само же блюдо? Шаурма в булке, люля в булке, шашлык в булке, горячие бутерброды, горячие бутерброды на гриле… Да я столько я всего похожего пробовала, что даже изобразить восхищение не смогла, не то что выдавить из себя ложь.

– Ты комплиментов просто хочешь, да? – осторожно поинтересовалась я. – Ну ладно. Я бы немного добавила соли. Овощи её всю “съели”. Сыр солёный и невероятно вкусный, но это не совсем то. Для тебя, да, но не для меня. Каждый кусочек макать в жирный, хоть и невероятно вкусный расплавленный сыр… Для девушки и её фигуры всё же безопаснее щепотка соли, чем такой её аналог. А в остальном… Ничего не сгорело, ничего сырым не осталось, всё вкусно, сытно и очень удачно. Напоминаю, я тебя уже поблагодарила.

– Ладно. Ужин с тебя. – как ни в чём не бывало отозвался граф, но мне послышалось в его голосе нечто иное – вызов.

Я просто не могла опозориться на ужине. Я… Нет, не я, мы с Дилой просто обязаны что-нибудь такое эдакое приготовить, чтобы графу просто не к чему было прицепиться и придраться. Мне ведь не показалось. Он будет мне мстить за мою критику в адрес этого завтрака. Непременно что-то забракует, так что лучше много всего не наготавливать. Одно, два блюда. Но! Но самые беспроигрышные.

У меня была масса идей и в кои-то веки был выбор, но воспользоваться этим всем мне попросту не дали.

Я пообещала, что справлюсь, с вызовом посмотрела на графа, сделала глоток чая, не сводя с него глаз, а он… он не шелохнулся. Впервые его серо-голубые глаза мне показались какими-то осколками льда – неподвижными, безжизненными и пустыми. Я столько эмоций и вербальных сигналов по ним считывала прежде, что не запаниковать просто не могла.

– Граф? – убрав от себя чашку, я нахмурилась и опасливо оглянулась.

Почему он замер? Это какой-то розыгрыш?

Сердце пропустило несколько ударов. Сделалось не по себе. Передо мной сидела словно восковая фигура на месте вполне себе живого человека. Да, я считала его чёрствым и холодным, даже камушком обзывала мысленно, но это ведь не моих рук и мыслей дело. Ведь так?

– Это не смешно! – взвизгнула я, отодвинувшись от стола вместе со стулом.

Ножки оглушающе заскрипели в повисшей тишине.

Я приблизилась к графу, боясь к нему прикасаться, и бегло осмотрела стол за ним. Искала, чем бы в него потыкать или чем его огреть, чтобы он прекратил меня пугать, но взгляд упал на приоткрытую заслонку в печи. Пламя… замерло. Оно стояло будто запечатлённое на чьей-то картине.

– Тэовар… – едва выговорила его имя, импульсивно двинув его несколько раз локтем в плечо. Мужчина даже не шелохнулся. – Что… Что происходит? – с невероятным усилием оторвав взгляд от пламени, я зачем-то положила ладонь на плечо графа и сжала его. – Я приведу помощь. Сиди здесь.

…а помощь нельзя было привести – её можно было только притащить, приволокли, ибо все, кого я находила в этом замке, ничем не отличались от своего господина.

«Этому должно быть какое-то разумное объяснение.» – в сотый раз повторяла себе, бродя вокруг замка и тыкая в замерших людей палкой.

Я даже побывала за воротами. Видела невероятной красоты жеребца, который в полугалопе замер, чудом удерживая в седле своего наездника. Я не могла объяснить, как возможно в таком положении оставаться неподвижным, оттого ответ был найден довольно быстро – это всё магия. И этот ответ мне совсем не понравился. Лиаша уже однажды здесь всех усыпила… Что, если она не умерла? Что, если её не казнили? А что, если это дело рук отца Сэймы?!

Казалось бы, это был мой шанс. Я одна могла передвигаться в этом безумии, следовательно, я могла сбежать. Бежать так далеко отсюда, как только смогла бы. Спастись от графа, найти себе новых врагов, ввязаться в другие неприятности, страдать из-за иных проблем. Прикинуться кем-то ещё. Возможно, даже не дарийкой.

Я почти поддалась этой возможности, эгоизм почти победил, но над моей головой слишком громко и неожиданно прогремел раскат грома. Ещё тогда я готова была умереть от страха, потому что в окружающей меня тишине, безмолвии и одиночестве, этот звук заставил меня вжать голову в плечи и попрощаться со своим вторым шансом на жизнь.

– Да что же здесь происходит? – забормотала я. И в следующий момент в замок ударила невероятных размеров и мощи молния. Фиолетовая молния.

Земля под моими ногами содрогнулась. В воздух поднялся столп пыли. Палка выпала из моих рук.

Пыль загораживала обзор на замок, стояла плотной, тёмной завесой, сквозь которую ничего не было видно, но очень скоро я поняла, что дело не только в ней. Над моей головой сверкал чёрно-фиолетовый купол. Завеса, в которой будто ползали фиолетовые и чёрные змеи, простиралась во все стороны, уходила высоко вверх и лишь в самом центре, в самой вершине, едва-едва зияла пустотой, в которую пыталось заглянуть солнце.

Говорят, молния не бьёт в одно и то же место дважды… Знаю, этому уже есть масса опровержений, но тогда мне очень хотелось в это верить, потому что стоять на месте мне было страшнее, чем находиться в движении, пусть и пробираясь практически на ощупь к замку, в который только что некисло так прилетело. И, между прочим, вообще не факт, что это была молния. Дракон, вон, огнём швыряться, поди, умеет, выходит, и молниями кто-то очень даже может.

Кое-как добравшись до дверей, я оглянулась. Пыль успела немного осесть, но царивший вокруг полумрак пугал до чёртиков. Да и тишине я уже не знала, радоваться или огорчаться.

Войдя в замок, я заперла за собой двери, опасливо покосилась в темноту перед собой и чуть не сошла с ума, услышав тихий голос дракона.

– Я убью тебя. Убью! Прикончу собственными руками. – в какой-то момент мне показалось, что эти слова адресованы мне, и я замерла на месте, борясь с диким желанием броситься наутёк.

– Сними путы заклятия, мегера! – рявкнул мой граф, кажется, со стороны кухни. – Ты, думаешь, оказанная много лет назад услуга императору тебя спасёт от того, что ты сейчас творишь?! Не спасёт, Имра! Не я, так он тебя прикончит!

«Мамочки! Да это же не мне! Не про меня!» – почему-то возрадовалась я, осторожно двинувшись в сторону кухни.

– Мальчишка… Весёлый… – хищно зазвучал женский голос. – И не скажешь, что вы с императором не связаны кровью. Он, помнится, мне тоже угрожал. Забавно.

Впереди меня задребезжал свет из-за приоткрытых дверей, ведущих в кухню. У меня от волнения какой-то туман стоял перед глазами и колени тряслись.

Куда я шла? Зачем? Чем я могла помочь?

– Слишком много власти в последние лета достаётся выродкам. – вновь зазвучал женский голос. – Кто вы вообще такие? Ваши матери, обрюхаченные драконами ни одного из вас не воспитывали, ни одного не пожелали оставить подле себя. Вы – дети порока, греха и распутства…

– Когда же у тебя язык уже отсохнет. – простонал дракон.

«Безумец! Зачем он её злит? Зачем провоцирует? Разве он не видит, не понимает, сколько людей находятся в её власти?» – панически забилось в моих мыслях.

– Я не читаю морали тебе, выродок. Я сама веками высмеиваю эти порядки, но не знать всех империй и королевств Аабалона. Тебя самого не поражает тот факт, что можно порицать миллионы других за связь вне брака, за супружеские измены и в то же время превозносить выродков? Вы ведь, по сути, олицетворяете то, что веками находится под запретом…

– Я слышал, что ведьмы искусны в пытках, но не думал, что ты станешь пытать меня своими умозаключениями. Давай же, Имра, подпиши себе смертный приговор! Прикончи меня!

Чего?! Сдурел?!

– Ха-ха-ха… – смех женщины прокатился по всему замку. Он заставил мои поджилки затряслись и устроил неорганизованный митинг мурашек на моей спине. – Мальчишка. Я не собираюсь тебя убивать. Это сделает Совет Ведьм. Всё будет по закону, будь уверен.

– Ты… – голос графа зазвучал подозрительно растерянно, – Ты не предала империю? Не объявила войну императору?

– Что? Ты решил, будто имеешь для империи такую ценность, что я, желая ослабить или добраться до Кайфара, заявлюсь в эту дыру, начну с тебя? Высшие силы, ты и вправду глупец. Я никому не навредила. Лишила твоё графство магии, остановила время, чтобы мне никто не помешал доставить тебя на суд. Когда ты предстанешь перед Советом Ведьм, я сниму заклинания. Все эти люди, твоё графство, замок… Никто не пострадает. Мне ничего не будет за эту безобидную шалость, выродок.

Очевидно, никто не пострадает, кроме Тэовара.

– Ты не предала императора… Не примкнула к дарийцам… За что, демоны тебя выпотроши, ты собралась меня судить?! – взревел мой муж.

– Не я, а Совет!

– Не морочь мне голову, ведьма! – злобно прошипел граф. – Ты Верховная. Если ты мне вынесла приговор, то твой Совет ничего не возразит против твоей воли! Я спрашиваю, за что?! За что ты собираешься меня судить?

– О-о-о-о-о, – пугающе протянул женский голос, – Ты не знаешь… И никто тебе, неопытному, юному графу не подсказал… Тэо, мальчик мой, закон таков, что никто, кроме Совета Ведьм, не может приговорить ведьму к казни. Лиаша Вашасси? Не помнишь уже?

– Что за вздор?! Ведьмы всегда гибли!

– Но ты не убил её, а казнил. Её душа не ушла в её род, её сила не влилась в её ковен! Ты позволил заполучить Высшему демону её душу во сослужение, отправив по реке жизни, к устью забвения. Мы не стерпим подобного унижения! Впервые за века ведьминская душа – раба в Нижнем мире! Дорнхал не помнит себя от радости. Ты даже не понял, глупец, какой позор обрушил на головы ведьм… Но ты за него заплатишь!

Мне хотелось плакать от бессилия и беспомощности. Хуже всего, что я чувствовала себя виноватой! Пусть не я отправила эту змеюку по какой-то там реке, но я ведь приложила некие усилия, рисковала своим разоблачением и тайнами Сэймы, чтобы вывести эту мерзавец на чистую воду. Без меня, возможно, граф бы вообще свою любовницу и подозревать не стал.

Это ведь нечестно! Он просто не знал, что нельзя её убивать каким-то вот таким способом. Любой может оказаться в подобной ситуации. Особенно я… Я вообще об этом мире мало что знала и ещё меньше что понимала. Если бы я оказалась в этой ситуации, конечно же, мне бы хотелось, чтобы кто-то за меня заступился, выступил в мою защиту… Вот только, какой от меня толк? Я не претендовала на роль какого-то экстрасенса или провидицы, но, судя по голосу и услышанному от этой ведьмы, приговор графу уже вынесен. Ей всё равно, что дракон знал, чего не знал, какие у него были причины, чтобы забрать жизнь ведьмы.

– Ушам не верю, – настороженно протянул женский голос, – Слышишь? Ты всё же был прав. Помолчать полезно.

Я привалилась к стене, страстно желая с ней слиться, будто уже зная, что моё присутствие здесь больше не является незамеченным.

– Чьё же это сердце так оглушительно бьётся? – темнота заговорила со мной голосом из кухни. – Кто ты, дитя?

«Я? Я?! Это она мне? Да ну нет! Да ну не может быть! Я не настолько невезучая!» – убеждала себя, зажав рот и нос руками. Нос, зараза, тут же напомнил о том, что ни над какими положенными отварами я так и не дышала. Чудом сдержала писк, от болезненных ощущений, вызванных моим прикосновением.

– Одарённая. Сильная. Симпатичная. В мальчугана переодетая. Ты тоже забавная. – тихо зазвучал голос моей невидимой собеседницы. – Не бойся меня. Присоединись к нам. Мне не терпится с тобой познакомиться.

– Не входи сюда, Сэйма! – проревел граф.

– Сэйма? Твоя жена? Не скажешь, за что боги последние лета так любят выродков? Вы кого-то из них спасли? Боги, как и демоны, стали порабощать души и вы их им продали? – выругавшись, ведьма что-то невнятно проворчала и просопела, а после продолжила: – Да будет тебе известно, глупец, ведьминская сила не действует на одарённых. На ней благословение божества. Мы, милый мальчик, неконфликтующие фракции. Впрочем, не имеет значения. – бодрее проговорила всё ещё невидимая собеседница. – Если слухи верны, то она твоя пленница. Дарийская принцесса, которую ты силой отвёл под венец. Вряд ли она будет против, что её “дражайший” супруг отправится на суд ведьм. Что скажешь, одарённое дитя, если я помогу тебе вернуться к своим? Отсюда до дарийских островов рукой подать. Мы хоть с твоим народом и враждуем, но против одарённой ни одна ведьма не пойдёт. Наоборот, поможем и направим… Если это будет личная просьба одарённой.

Я медленно убрала руки от лица и шумно сглотнула. Я боялась, что это какая-то уловка, но успокоила себя тем, что наверняка эта ведьма уже бы меня прикончила, если бы это было в её планах.

– Что сник? – хмыкнула та. – Влюбился в свою пленницу? Не хочешь расставаться? – внезапно она так громко расхохоталась, что я невольно отскочила от стены. – Прекрасное дополнение к тому, что подготовил для тебя Совет.

– Влюбился? Дракон в дарийку? – холодно заговорил граф. – Ты спятила, ведьма.

Стараясь не трястись от страха, я проскользнула в приоткрытые двери кухни и медленно пошла на свет.

– Уважаемая ведьма, – я не запомнила её имени, а как к ним здесь принято обращаться, просто не знала, – Вообще-то… Вообще-то, я против.

– Чего против, дитя?

– Против того, чтобы отправлялся на суд… мой муж. – борясь с дрожью, проговорила я.

Добравшись до печи, я вышла в самый центр кухни и вся в ужасе сжалась.

Граф так и сидел за столом, в той же позе, что я запомнила. Только теперь его голова вертелась во все стороны и глаза глядели на меня с таким выражением, будто у него чем-то мозг в эту секунду придавило. А позади него, в окружении пляшущих жёлтых сфер, что являлись источником освещения, чернел самый страшный лес, что я когда-либо видела. Ни одного деревца там было не разглядеть – одни коряги, безжизненные, засохшие, чёрные. Холмы, пригорки и странные, торчащие из земли острые колья виделись далеко-далеко впереди. Я не знала, как это возможно. Это было очень похоже на огромный экран, на котором мне сейчас транслировали кадры из фильма ужасов. Внезапно тёмный силуэт в остроконечной шляпе двинулся ко мне, отделившись от самой высокой коряги.

Я попятилась. Разум девушки с Земли мне твердил, что это просто какой-то дичайший бред. Просто женщина, вырядившаяся в самый банальный ведьминский костюм на Хеллоуин или костюмированную вечеринку, но сердце… нутро будто чувствовало исходящую от неё мощь.

– Я же сказала, тебе не стоит меня бояться. – проговорила она, и мои глаза в ужасе распахнулись, увидев, как её босые ступни коснулись пола кухни. Она словно сошла с экрана. Вышла из кадра фильма… Выбралась из телека… – Можно узнать имя божества, что отметил тебя?

Я… я знала. Я честно пыталась всё выучить: все эти непривычные имена, зубодробительные названия островов и империй, и у меня, казалось бы, не было никаких проблем с запоминанием, но в тот момент, у меня просто память отказала. Напрочь!

Глядя в серые, словно незрячие глаза, подведённые чёрным, я взывала к своей памяти напрасно. Ведьма была красива и далеко не юная. Несмотря на привлекательное лицо, – первое лицо в этом мире, которое мне довелось увидеть с макияжем, – и впечатляющее декольте, что приковывало взгляд благодаря тесному корсету, её длинные пальцы, между которых болтался какой-то амулет и клубилась тьма, были морщинистыми и неестественными, а под массивным ожерельем не скрывалась морщинистая шея.

Она… Она завораживала и пугала. Чем дольше я на неё смотрела, тем отчётливее понимала, что передо мной кто-то очень могущественный и мне не стоит обманываться её чёрным вызывающим нарядом.

– Не говори! Ты имеешь право не говорить. – заодно с собой, дракон вывел из ступора и меня.

– Вот это ты, значит, знаешь, да? – ведьма обернулась, отчего все амулеты, коих, казалось, было множество, звякнули. – А про то, что ведьм нельзя казнить по законам Валервиля, нет?! Да чтоб твоими костями демоны в Рамгу играли, выродок! – плюнув себе под ноги, ведьма вновь обернулась ко мне. – Жди, дитя. Я должна обсудить твою волю с Советом. Купол не сниму, но временные потоки открою. Не хватало, чтоб вы ещё кого-то мне сюда притащили! – огласив своё решение, ведьма грозно зыркнула на дракона, щёлкнула пальцами и, подбросив свои чёрные юбки вверх, вошла в простирающийся во всю ширину кухни “экран”. – Даже моего зла на него не хватает! – всё тише и тише ругалась она, удаляясь по жуткому лесу вглубь. – Идиот! Мало мне насмешек Дорнхала, так этот выродок мне ещё и одарённую подсунул! Идиот!

Тэовар до Рих

Барьер не поддавался. Мы были бессильны против ведьминских чар, пока он высился над нами. Я не мог обратиться в дракона, не мог воспользоваться драконьим пламенем и не мог уповать на помощь магии. Чёрное заклинание блокировало любое проявление магической энергии. Хуже всего было то, что я не мог помочь людям. Они были напуганы. Мне большого труда стоило отправить всех по домам, пока мы с гарнизоном раз за разом запускали стрелы, копья и катапульты по ведьминскому барьеру.

– Тэовар! – крик едва пробивался сквозь громкие выходы из пушек и катапульт.

– Господин, полагаю… это вас. – толкнул меня локтем Батр, не убирая рук от своих ушей.

Оглянулся.

Сумасшедшая? Что она здесь делала?

– Не пробьёте брешь ещё за сотню снарядов, приступайте к центровке. Мы должны отправить через барьер хотя бы вестника. – дав наказ Батру, я ещё раз взглянул на свою жену.

Так и не переоделась. Прибежала ко мне в мальчишеской одежде. Растрёпанная. Раскрасневшаяся. Завораживающе прекрасная…

– Зачем ты пришла? – устало выдохнул, приблизившись к несносной дарийке. – Имра может появиться с минуты на минуту.

Дарийка оказалась на редкость наивной особой. Так и не скажешь, что она всю жизнь прожила с этими дикарями, своим народом. Вообще, не скажешь, что она из их рода. В отличие от неё, я не питал особых надежд на милосердие ведьм. Я слишком хорошо их знал. Их каждый житель Валервиля знал. Ни Имра, ни её Совет не пойдёт на уступки. Они непременно запросят высокую цену. И не у меня – у Сэймы. Зря она не сбежала.

– В кухне Барнс, Дила и Кияр. Они дадут знать, если ведьма снова выйдет из… портала. – взволнованно прошептала она. – Я хочу помочь.

Боги, как больно моё сердце сжалось от решительности в её серых глазах.

– Я одарённая. На меня ведьминская магия не действует. Я могу попробовать добраться до границ купола и попробовать перейти его. Что ты хотел? Передать послание? – продолжала она, даже не представляя, как привлекательно выглядит, идя на поводу у своей решительности. – Я могу добраться…

– Не можешь. – я был вынужден остудить её пыл. – До границы ты, возможно, и успеешь добраться, но остальное…

– Понимаю, ты мне не доверяешь, – горячо зашептала она, нервно кусая губы и бегая глазами по сторонам, – Но я правда хочу помочь.

– Это опасно! Моё доверие здесь ни при чём. Мы не знаем, из чего ведьма создавала заклинание и к чему привязала. Я не позволю тебе пересечь его границу, Сэйма. Об этом не может быть и речи.

– Но нужно же что-то делать!

– Нужно. И мы делаем. Вот-вот пробьёмся. – солгал, глядя в её невероятные глаза.

– Очень непохоже на то… – тихонько проворчала она.

– Верь мне. Даже если нам не удастся это сделать, мы пристреляемся к центровке. Видишь, дыру на стыке пленений? Она в самом центре барьера. Найдём способ перебросить хотя бы почтовую шкатулку, уже будет половина победы. Доставить к границам барьера послания и гонца – не проблема. Проблема, что его с той стороны никто не будет ждать. Это лишено всякого смысла, пока мы не сможем скоординироваться с императором или его полководцами.

Дарийка слушала меня, казалось бы, не дыша. На её лице застыло выражение глубокой задумчивости и волнения.

– Ты уверен, что тебе поможет император или армия? Мы видели, на что эта ведьма способна, Тэовар…

«Эта нежная роза просто восхитительна, когда прячет свои шипы…» – с грустью подумалось мне.

В тот момент я жалел, что так бездарно растратил время, проведённое рядом с ней. Детство в приюте и юношество в Огненных Землях не были ко мне благосклонны. Возможно, это результат моего недоверия. Возможно, это здесь вообще ни при чём и причина гораздо ближе – на островах, которые дарийцы нарекли своими. Меня так поглотила эта война, предводитель этих дикарей, что я стал просто одержим скорой победой над ними, не желая ничего замечать у себя под носом. Да и Гирвас… Боги, я так спешил покончить с дарийцами, принести мир на эти земли и отделаться от глупого титула и не менее глупых обязанностей графа, а сейчас… Сейчас я хотел, чтобы о людях позаботилась империя, когда я отправлюсь на суд ведьм. Чтобы Кайфар и Ярла, Гарс и Фиолия знали о моей судьбе. Чтобы… чтобы Сэйме не причинили вред мои люди, когда поймут, что их граф и защитник больше не вернётся.

– Конечно. Не волнуйся об этом. Эти люди… они больше, чем моя семья, Сэйма. Я бы хотел, чтобы они стали и твоей семьёй.

– Что? – она округлила глаза и уставилась на меня, приоткрыв свой прелестный ротик в изумлении. – Что ты такое говоришь? Ты прощаешься?

Наверное, мои слова прозвучали слишком двусмысленно и непонятно для неё. Но я не мог открыто ей сказать о своих намерениях и нашем положении. Мне бы мог помочь жест, который невозможно понять как-то иначе, раз уж красноречие меня подводило.

Я почти решился. Склонился к ней, потянулся к её лицу, бережно приподняв маленький подбородок.

Демоны меня раздери, сколько раз я об этом думал? Сколько раз пытался с ней сблизиться прежде, а она от меня пряталась, отправляла к служанкам, к кухарке, кричала, что я чудовище?

…оттолкнёт ли сейчас?

– Господин, у нас большие неприятности! – за миг до того, как я решился поцеловать законную супругу, громкий возглас Батра сбил с дарийки оцепенение и она вздрогнула. Высвободилась из моих пальцев и отвернулась. Лишь румянец на её щеках подсказывал мне, что эта попытка могла бы увенчаться успехом. – Господин!

– Да что?! – проревел я, безвольно опустив руку, в которой мгновением ранее держал подбородок дарийской принцессы. – Что ещё произошло?!

– На… на горизонте корабли! – спотыкаясь и задыхаясь, Батр мчался ко мне на всех порах, размахивая подзорной трубой. – На них дарийские флаги! Там не меньше тысячи мечей, мой господин!

Как вовремя…

Уж не родная ли дочь передала отцу столь своевременное известие о таком удачном времени для нападения?

– Прекратить атаки немедленно! Ни единого снаряда больше не должно быть выпущено вхолостую! У нас новые цели! – решение далось мне тяжело. – Сопроводи мою жену в замок и проследи, чтобы она его не покидала до тех пор, пока всё не закончится. Отвечаешь за неё головой.

Я видела из окна своих комнат, как тёмные очертания кораблей, которые искажал ведьминский купол, становились всё больше и больше. Я чувствовала, что они несли смерть под своими парусами. Я ничего не могла сделать…

Мне было невыносимо снова сидеть в своих покоях, под охраной Батра, пока вокруг происходило нечто ужасное. Да, я истеричка… Я не могла сидеть спокойно, не могла оставаться не у дел. Я чувствовала, как моё бессилие поедом сжирало меня. Казалось, я даже дышать не могла. Каждый вдох проникал в мои лёгкие болью и отчаянием.

Это просто несправедливо! Граф не справится с ведьмой и нападением дарийцев на свои земли. Не сможет! Помешает ли Имре война и сражение забрать дракона на этот чёртов суд? Даст ли она ему отсрочку? Поможет победить островитян или останется стоять в стороне? Кто победит в этом сражении? Без магии, дракона, способного быть драконом и жечь корабли… Что будет?

Мне оставалось только гадать, мерить шагами комнату, заламывать пальцы и пытаться хоть на немножечко взять себя в руки. Но так длилось до тех пор, пока замок не сотрясся от душераздирающего карканья.

– Рарх! – я сама не верила своей радости. Абсурд, но ворон стал той волшебной оплеухой, которая смогла меня выдернуть из оков страха и панических мыслей. – Батр?

Бросившись к дверям, я распахнула их и выглянула в коридор. Моего охранника не оказалось на его прежнем месте.

Он отозвался издалека:

– Оставайтесь в своих покоях! Всё в порядке. – прокричал противный мужчина, спешно удаляющийся от меня.

Ага! Да сейчас же!

Конечно же, я бросилась следом за Батром. Какая разница, в чьих покоях мне торчать? В своих или в хозяйских, у Тэовара?

– Что это с ним? – настигнув мужчину у комнат дракона, я осмотрительно выставила ножку вперёд. Противный хотел захлопнуть двери перед моим носом. Я чудом успела! – Почему он каркает только сейчас?

– Может, это у вас стоит спросить? – некрасиво пробасил Батр. – Раньше смирно сидел. Предводителя чует? Или послание передаёт? Что смотрите на меня так? Граф прекрасно знает, что это вы отправили послание своему отцу! Конечно, более удачной возможности для нападения дарийцев и быть не могло. Ничего, господин и гарнизон всё равно с ними разберутся! Хоть с драконом, хоть без него!

– Вы что несёте?! – рыкнув, я вся сжалась и протиснулась в щель, юркнув в комнату графа. – Я ничего и никому не говорила! Ничего не передавала! Хватит этих фантазий!

Оставив Батра позади, я шагнула к качающейся клетке, о частые прутья которой в каком-то немыслимом припадке бился ворон. Он издавал такие истошные звуки, что я невольно прониклась к нему жалостью и состраданием.

– Ему больно! Вы не видите? Отпустите его. – обернувшись к дверям, я уставилась на своего охранника самым что ни на есть недовольным взглядом.

Он хотел было мне что-то ответить, но его оборвал скрип открывшейся двери. На пороге застыл Кияр. В руках у лекаря был ключ и небольшой пучок трав. Он уставился на меня, как на приведение.

– Сэйма?

– Ему плохо, Кияр. Помоги ему. Ты же… – сомнения одолевали меня. – Ты же для это пришёл?

– Я? Да. – заторможено отозвался несостоявшийся любовничек Сэймы. Заметил Батра и сник. – Я сейчас его усыплю, не волнуйтесь…

Усыплю?

– Ага. – с вызовом воскликнула я, бросившись к лекарю. – Держи карман шире. – выхватив ключ из его рук, я вернулась к клетке.

Замок отыскался в нижней части клетки, с боковой стороны.

– Я доложу графу!

– Сэйма, зачем? Оно того не стоит. – одновременно с Батром заговорил Кияр. – Я читал записи в твоём дневнике… Ты… ты не такая. Ты не должна помогать своему отцу. Давай… Давай уедем? Сбежим? Прямо сейчас, душа моя! Ведьма рано или поздно снимет заклинание. Мы сможем укрыться…

– Замолчи! – прорычала я. Не могла выслушивать и дальше этот бред. От “криков” ворона было жутко до одури. По ушам вдобавок бил звук ударов о клетку, что я пыталась открыть подрагивающими руками. Она ходила ходуном, мешая мне справиться с замком. – Да уймись ты, пернатый! Я тебя выпустить пытаюсь, заготовка ты для бульона! – не выдержав, я стукнула ладонью по клетке и злобно зыркнула на бьющуюся в агонии птицу. На крошечное мгновение в птичьих глазах сверкнул красный свет, а ворон остановился, замер, будто прислушиваясь. Но, увы, ненадолго. Вскоре он снова бросился на стены своей темницы, а я так и не успела открыть замок. – Уймись, я сказала! – рявкнула, вцепившись в замок мёртвой хваткой.

Наконец-то он поддался. Ключ, сделав оборот, замер. Щелчок вселил надежду и уверенность в принятом решении.

– Давай, открыто, – бормотала я, пытаясь привлечь внимание Рарха. Даже пошире распахнула дверцу клетки, но ворон словно и не видел, какой ничтожный путь ему нужно преодолеть на пути к свободе.

– Рарх? – позвала я. Всякий раз я жмурилась и вздрагивала, как пернатое тельце билось о стенки клетки. – Ты ослеп? Что с тобой? – он меня не слышал. – Ну, паразит!

Встав на четвереньки, я засунула голову в клетку, выставила вперёд руку и, особо не целясь, за что-то да схватила пернатое недоразумение.

Перед глазами тут же встал серый туман. Сизый, вихрастый, он принимал в свои объятия один корабль за другим. Где-то прозвучали раскаты горна. Послышались людские крики и боевые кличи.

Я падала. Стремительно и беспощадно. У меня были крылья, был могучий клюв и когти, впившиеся в меховую накидку на плечах мужчины, вооружённого обоюдоострым топором.

– Сегодня я устрою пир для тебя и твоего народа. – неприятно хохотнул мужчина. Я всмотрелась в его лицо и заледенела от ужаса. Уродский шрам делил его лицо пополам. На переносице и верхней губе он выглядел особо страшно, бугрясь и расширяясь. – Ты в долгу у меня за своё освобождение, Рарх, но это не значит, что я не позабочусь о тебе и твоих подданных. Мы всех убьём на этих землях. Никто не скроется от нашего возмездия. Вернись на Айдэх на время боя. Сегодня мне больше не понадобится твоя помощь.

Я клянусь, что меня от его руки будто какая-то неведомая сила оторвала и вышвырнула к синему-синему небу. Я так отчаянно махала крыльями, что моё сердце всякий раз с тревогой сжималось. Грань между видением и реальностью истончилась. Я готова была поклясться, что это я летела, пока меня не окатило ледяной водой.

– Видите? Я говорил, в прошлый раз это помогло графине справиться с приступом. – под мой ошарашенный взгляд, Барнс взмахнул ведром у моего лица и склонился надо мной. – Госпожа, если вы уберёте птицу, то я смог бы помочь вам встать.

Встать? Птицу?

Опять… Это опять произошло. Я отключилась, выпала из реальности, видение поглотило меня. За это время… меня могли бы лишить жизни!

Теперь я понимала истинную опасность этого дара. Пусть меня не терзали столь частые и ужасные видения, как Сэйму, я даже не могла разобраться, что или кто является их катализатором, но я словно переставала существовать на то время, пока её дар позволял мне что-то видеть. Я… я могу упасть с лестницы и свернуть себе шею, если меня где-то посередине “накроет”. Я могу выпасть из окна, сжечь к чёртовой бабушке замок графа, меня могут убить, пока я буду во власти дара дарийской принцессы. Это никуда не годилось.

Я позволила стечь с меня воде на пол и осторожно приподнялась на локтях. На моих ногах примостился Рарх. Ворон выглядел жутко угрожающе, расставив в стороны крылья и низко опустив голову. Его глаза светились красным цветом.

– Отойдите от неё! – прогремел голос графа.

Я чуть обратно на пол не рухнула. Соблазн, прикинуться мёртвой или лишившейся чувств, был так велик, что я почти ему поддалась, пока ворон не каркнул. Один звук перебил другой, я растерялась, испугалась, ощутив, как когти птицы больно впиваются в мои ноги, обтянутые мокрыми лосинами графа, и не посмела пошевелиться.

– Боги, Сэйма… – я слышала разочарование в его голосе. Ощущала его. – Зачем ты это делаешь? Зачем?

Осмелившись поднять голову, я обвела всех собравшихся настороженным взглядом и шумно сглотнула.

Ну, теперь мне точно крышка. Если противный Батр был со мной искренен, то Тэовар и прежде подозревал меня в предательстве и шпионаже, а теперь… Теперь всё выглядело так, как будто я в этом чистосердечно призналась.

– Я могу всё объяснить… Сейчас смогу. – разнервничавшись, я запнулась и попыталась сесть прямо. Прямо в лужу, что натекла с меня. – Дай руку? – попросила, чувствуя, как моя попа скользит по холодному полу.

– Ответь же мне! – потребовал он, даже не думая помочь мне.

Мне так надоело оправдываться, что уже никакого зла даже не хватало. Одно разочарование за другим, что бы я ни делала, как бы ни старалась помочь!

– Мне кажется, что я нас спасла. – дрогнувшим голосом проговорила я. – Клетка или ведьминский купол… Не знаю. Это убивало птицу. Он сошёл с ума. Он так сильно бился о стенки своей клетки… Он бы убил себя, если бы я не вмешалась. Я понимаю, как это выглядит, но я… я же просто хотела помочь. Сама не понимаю, зачем я постоянно это делаю. У меня одни проблемы всякий раз, как я пытаюсь кому-то помочь! Ничему меня жизнь не учит… – почувствовав, что глаза начали слезиться, а я отдаляюсь от ответа на вопрос дракона, я нервно повела обнажённым плечом. – Мне кажется, Рарх больше для нас не опасен. Он служил моему отцу, потому что был обязан, связан с ним… Кажется, благодарностью за освобождение. Я видела это. Это… это мой дар. Я вижу прошлое. Ты… ты злишься? – взглянув в сосредоточенное и такое упрямое лицо, я нервно улыбнулась. – Знаешь, мне кажется, что теперь он будет служить мне. – от волнения я закусила губу и осторожно дотронулась до чёрного оперения. Ворон повернул ко мне свою голову и опасно прищурился. Наверное, он сам был не в восторге от такой перемены слагаемых. Наверняка мало приятного в том, чтобы быть к кому-то привязанным и кому-то служить. – Видишь, он не нападает?

– Сэйма… – граф вздохнул и вяло махнул рукой в сторону дверей. – Выйдете все.

Противному Батру, конечно же, нужно было вставить свои пять копеек:

– Не верьте ей, мой господин! Я своими глазами видел, как она напала на лекаря и отобрала у него ключ от клетки.

– Напала? – удивилась я. – Отобрала!

– Ступай, Батр. – процедил Тэовар сквозь зубы. – Я разберусь.

– На это я и уповаю. – кивнув, гадёныш вышел из комнаты графа последним.

Двери тихонько скрипнули и воцарилась гнетущая тишина.

– Дай руку… – я нарушила наше молчание первой, попросив помощи у Тэовара и подав ему руку, но он отшатнулся от меня, как от прокажённой. Стоял бы чуть ближе, непременно бы упал, поскользнувшись на мокром полу. – Вот так, да? – спросила, борясь с комом, что подбирался к моему горлу.

– То, что ты рассказала, – он заговорил медленно, даже лениво, упрямо глядя куда угодно, лишь бы не на меня, – Ничего не объясняет. Ты могла освободить ворона лишь потому, что он важен в вашем с отцом плане. Разумно предположить, что король воронов может служить вашему роду, а не только его главе. Почему это происходит сейчас, Сэйма? Почему не этим утром хотя бы? Ты же видела его здесь утром. Тебе стало его жаль? Сейчас? Утром не было жаль? Или утром не было кораблей твоего отца на подходе?

– Ты опять ведёшь себя как высокомерная скотина! – не сдержалась я. Ударила кулачком по полу и, спустив ворона со своих ног, поползла к сухому полу, чтобы увереннее подняться на ноги. – Почему только я должна постоянно оправдываться, объясняться, пытаться тебя переубедить?! Мне надоело! Ты имеешь право не отвечать на мои вопросы. Ты можешь запереться и не видеть меня, если не хочешь. Ты указываешь мне, как жить, где, с кем…

– Сейчас я слышу то же самое, что слышал до этого. Попытки заморочить мне голову. – внезапно сильная рука больно схватила меня за предплечье и рывком поставила в вертикальное положение. На миг все мои внутренние органы от испуга рухнули вниз. – Даже объясняясь, ты столько раз произнесла «кажется», что лжи не вычленить из твоих слов.

– Я произнесла «кажется» ровно столько раз, сколько это было нужно. Потому что, мне кажется. Я не уверена. – пропищала, боязливо заглядывая в сосредоточенное лицо.

– Или хочешь, чтобы я не распознал ложь?

Мамочки… Он невыносим! Невыносим! Как я только могла быть против того, чтобы ведьма его на суд забрала?! Да пусть бы катился…

Ведьма!

– Ты прав. – триумфально улыбнулась я. – Твоя версия имеет право на жизнь, Тэовар, но в одном ты просчитался! Кое-кто не вписывается в этот мой “коварный” план. Ведьма!

– Имра? При чём здесь она? – щурясь, непонимающе воззрился на меня тот, кто, как мне показалось, совсем недавно хотел меня поцеловать.

– Если я заодно с отцом, если я хочу войны, если хочу помочь уничтожить тебя, твои земли и всех этих людей… зачем мне ты, Тэовар? – безжалостно цедила я. – Зачем ты мне здесь нужен? Я бы позволила тебя забрать! Увести на этот ведьминский суд. Вычеркнуть тебя из уравнения. Зачем ты мне здесь нужен, если я жду, когда корабли дарийцев причалят к твоим берегам, сея смерть и разруху? Зачем, я тебя спрашиваю, ты мне здесь нужен?!

Для меня была невыносимой сама мысль, что мы с графом снова вернулись к тому, с чего начинали. Я столько шагов сделала к нему навстречу, столько раз проявляла выдержку и понимание, а он… Да я его даже убить толком не грозилась, в отличие от него же самого. И? Что в итоге? Настя – враг народа. Настя плохая.

Гад!

– Извини. – на выдохе проговорил внезапно Тэовар. – Поговорим, когда всё закончится?

Я молчала. Злилась тихонько и откровенно его ненавидела. Как вдруг, сильные руки дракона притянули меня к себе, поцеловали в мокрый лоб, на который с волос всё ещё стекала выплеснутая на меня Барнсом вода, и замерли.

Уставилась на его кадык и с шумом сглотнула.

Это как это? Это что это?

– Тэовар, я… – тихонько зашептала я, но граф меня оборвал.

Отстранившись, он глянул на меня с лёгкой полуулыбкой и поспешил заверить:

– Я обязательно к тебе вернусь. Тебе не о чем волноваться.

Вот же… гадство! Он решил, будто бы я о нём беспокоилась. Наверное, подумал, что я хотела с ним поделиться своими страхами… Впрочем, это был не тот случай, когда Тэовара можно было бы обвинить в поверхностном суждении. Я ведь его жена. Жене по статусу положено о муже беспокоиться. Вроде бы…

– Я не сомневаюсь. – вздохнув, поведала я. И раньше, чем осознала, что так оно и есть на самом деле, широко улыбнулась. – Я ведь сказала, что, кажется, знаю, как нас спасти? Рарх!

Отыскав ворона глазами, я с удивлением обнаружила чёрную птицу, пытающейся взлететь на подоконник. На подоконник того самого окна, которое приговорила Лиаша и которое так и не удосужились заменить.

Никак драпать надумал?

Кирдык моему плану!

– Что Рарх?

Графа я проигнорировала. Бросилась к птице.

– Ты куда собрался, негодник? – зашипела я, встав на пути его полёта.

– Он не улетит. Крыло переломано. – отозвался Тэовар.

Это, конечно же, плохо. Больные и покалеченные зверушки ничуть не лучше и не хуже больных и покалеченных людей. Жалость к птичке затмевала лишь издыхающая надежда внутри меня.

Я опять всё неправильно поняла. Должно быть, Рарх по-прежнему связан с отцом Сэймы и собирался улететь к нему. Или… Или он графа испугался?

Метнув в дракона задумчивый взгляд, я решила, что двум смертям не бывать, и, подхватив ворона на руки, поставила того, каркающего и недовольно крутящего головой во все стороны, на подоконник.

Птица дёрнулась. Вздрогнула. Затрясла крыльями, перебирая лапами, заводила красными глазами по сторонам, задрала вверх клюв и, клянусь, пренебрежительно каркнула на наш чёрно-фиолетовый купол.

Кажется, побег отменялся.

– Ты прости меня. – я развела руками. – Я не знала, что у него такая беда с крылом. Я подумала… – стоило только заговорить с Тэоваром, как уверенность начала покидать меня, а сомнения накинулись на меня жаждущими до моей ласки котятами, – Ну-у, – смущаясь, протянула, – Я подумала, что он же птица. И не огромная. Даже меньше ваших снарядов и булыжников. Наверняка смог бы полететь в ту брешь. Центровку. – вспомнив, как граф назвал самую высокую точку в нашем куполе, исправилась. – Да, центровку эту. Может, и со шкатулкой… или с письмом. Ну, не знаю. Я так подумала…

На меня уставились две пары глаз. Серо-голубые смотрели с удивлением и замешательством. Красные… Впрочем, они смотрели точно так же, но ещё в них читался откровенный шок, граничащий с гневом. Дескать: «Я? Король воронов в роли почтового голубя? Рехнулась, кожаная?!».

– Глупо, да? – тихонько пропищала я.

Ворон, зараза такая, закивал.

– Не с тобой разговариваю! – выплюнула я.

Рарх прикрыл один свой красный глаз, снова задрал голову, разглядывая наш купол, приоткрыл свой могучий клюв и как завопил.

Мамочки! Я в жизни не слышала более отвратительного звука! Это было не карканье – это был какой-то не человеческий и даже не птичий вой.

– Демоны! – злобно выругался граф. – Я уже это слышал! Сейчас он призовёт своих! Сэйма… – глянув на меня свирепо и зло, дракон мотнул головой. – Очень надеюсь, что твоя наивность не результат твоей тёмной души!

Пулей выскочив из покоев, граф, как я поняла, отправился готовить людей и гарнизон к встрече с сородичами Рарха, а вот сам виновник столь поспешного исчезновения графа премерзко каркал, будто закашлялся.

Присмотрелась к птице, хмуря бровки и уперев руки в боки, а он… Да он ржал! Ухахатывался!

– Ты чего ржёшь, я не поняла? – очень зло и раздражённо поинтересовалась.

Птица не ответила, но здоровым крылом махнула.

Это на меня, типа, рукой махнули? Отмахнулись от меня, как от мошки?

Возникло стойкое ощущение, что опасность, на борьбу с которой поспешил Тэовар… как бы так помягче сказать? Выдуманная? Вряд ли эта напыщенная пернатая заноза в заднице была бы так спокойна и весела перед вот прям сражением-сражением.

– Знаешь ли ты, птичка, что такое пранк? – усмехнувшись, я присела на подоконник рядом с вороном.

Взгляд спустился к земле. Вдалеке было видно, как к замку вереницей тянулись люди. Среди них было много женщин и детей.

Моё сердце болезненно сжалось.

Глупцы! В моём мире всем прекрасно известно, что вовремя всяких военных конфликтов от власти и военных лучше держаться подальше, чтобы ненароком не пойти в расход вместе с ними, а здесь… Кажется, моего мужа было за что любить народу. Ну или они все беспросветные тупицы.

Зря они сюда шли. Дарийцы наверняка ставили себе цель захватить замок. Других символов власти я здесь не видела, да и на ум ничего не приходило. От пары домов и разграбленной деревни этот поход вряд ли будет иметь хоть какое-то значение.

Нет, я верила Тэовару. На подсознательном и каком-то даже романтическом уровне верила. Он не позволит народу Сэймы захватить замок и власть в его графстве, но ведь дарийцы будут пытаться, а это значит… это значит, что жертвы и разрушения всё равно будут.

– Паршиво так, что удавиться хочется. И не сделаешь ничего. Попробуешь к людям выйти, толпа просто порвёт меня на лоскуты! – тихонько рыкнула я.

Рарх заткнулся. Прекратил ухахатываться и, широко распахнув глаза, уставился на купол.

Чего там?

Я проследила за взглядом ворона и чуть из окна не выпала. Над людьми, спешащими найти пристанище в стенах замка, кружило чёрное облако огромных размеров. Живое облако, хаотичное. Казалось, вороны со всех кладбищ сбились в стаю и что-то задумали.

Кстати… Назрел актуальный вопрос… А с кладбищами здесь как дела обстоят? Хоронить кого-то принято или кремация решает?

Поинтересоваться было не у кого, а любопытство, жужжащее вокруг этой мрачной темы, быстро утихло, ибо вороны ускорились и, обогнав людей, стремглав понеслись к замку.

– Кр-кр-кар. – клюнув меня в руку, ворон сверкнул красными глазищами и дёрнул головой. Кажется, он кивал на покои графа, на его письменный стол.

– А? Что? Что хочешь?

Красные глаза закатились.

Ладно, я, не будь дурой, хоть и не понимала птицы, но уже давно смекнула, что в этой пернатой занозе гонора и самомнения столько же, сколько и… в графе. Тьфу ты! Нет, вовсе нет. Столько же, сколько и ума.

Схватила Рарха, отчего он сдавленно каркнул, и понеслась с ним к столу графа.

– Давай, чего хочешь, показывай?

Задёргав головой, ошарашенный ворон ещё раз меня клюнул, что-то пропыхтел, прошипел и смял когтями лист. Клюв выхватил толстый грифель от карандаша.

– Оу… Ты нашёл почтовых голубей? – просияла я. – Сейчас, сейчас, – забормотала я.

Схватила первый же попавшийся лист, выдернула из клюва Рарха грифель и быстро вывела:

«Помогите. Ведьма напала на Гирвас вместе с дарийцами!».

Пернатая зараза смотрела на меня как на умалишённую. Рарх разглядывал лист-послание и так, и эдак, как ни крутил головой, с какой стороны не подходил, а стоило ему взглянуть на меня, в его взгляде читалось: «Что ты такое?».

Чёрт! Я, кажется, не умела писать. Мою писанину не понимали. И не поймут! Будет так же над моим посланием стоять и ходить вокруг него, ломая себе голову, кто-то, в чьей черепной коробке отнюдь не птичьи мозги.

Рисковать я не могла, а оттого завопила во всё горло:

– Барнс! Дила! Барнс! Дила! – голосила, пока мой юный друг не влетел в покои графа, держа наготове ведро с водой.

Я покосилась на водицу и испуганно отпрянула от голубоглазого.

– Этого не надо. Ну-ка, немедленно поставь ведро на пол и медленно отойди от него… – я не только боялась быть снова “умытой” студёной водицей, я боялась, что пострадает стол со всем своим содержимым.

– Госпожа? – мальчишка меня не слышал, ибо ведро с водой не отпустил.

– Барнс, опусти ведро! – истерично взвизгнула я. – И помогай спасать своего драгоценного графа!

Пока я объяснила голубоглазому, что ему нужно писать, пока заставила писать именно то, что нужно, покои графа заполнили вороны. Глазу некуда было упасть, чтобы о пернатых не споткнуться.

Светлая голова в очередной раз задралась и моляще уставилась на меня:

– Это… это же обман, госпожа. Меня могут казнить.

– Это не обман! Пусть компетентные органы разбираются, причастна ведьма к нападению дарийцев или нет. Граф прав, слишком всё вовремя. Пиши, пожалуйста. – я была непоколебима.

– Да я написал уже. – буркнул мальчишка.

Я уставилась на лист перед собой, подождала, когда в моей голове активизируются нужные процессы и, к своему удовольствию, прочитала, что хотела: «Помогите. Ведьма напала на Гирвас вместе с дарийцами.».

– Молодец, Барнс. Давай дальше. – кивнув, я уставилась на Рарха. Посмотрела на него серьёзно так, решительно, и заговорила: – Я же тебя правильно понимаю? – листок в моих руках дрогнул.

Пернатый хмыкнул, крылом махнул и к нему тут же подлетел его сородич. Я испуганно покосилась на сие собрание и вся обратилась вслух. Мне казалось, что они, как голуби, ворковали, издавали какие-то странные вибрирующие, гортанные звуки. В общем, общались между собой.

В обморок падать не спешила, даже когда мелкий воронёнок, которым казался ворон рядом со своим исхудавшим в заточении, считай, в настоящем плену, королём, схватил клювом лист в моих руках, опасно им клацнул, как какой-то агрессивный питбуль клыками, ей-богу.

– Э-э-э-э. – глубокомысленно изрекла я, проводив взглядом выпорхнувшую в окно птицу.

– Граф меня убьёт. – простонал мальчишка. Он то ли не понимал, что мы на самом деле спасаем его графа и всё графство, то ли боялся, что его накажут за помощь мне. Впрочем, я предпочла думать, что он просто паниковал. – Они здесь всё разнесут.

Я встрепенулась. Проследила за взглядом голубых глаз и расплылась в довольной улыбке.

Да, ворон было много. Тьма-тьмущая. Видимо-невидимо. Все сидели кто где, относительно тихо, агрессии не проявляли. Ну, подумаешь, кое-где накали…

– Ерунда. – авторитетно заявила. – Где второй экземпляр?

– А?

– Барнс, ты что?! Пиши давай ещё! Пиши без остановки!

Пока малец соображал и брался за грифель с новым листом, я метнулась к окну. И выбрала для этого самый удачный момент!

Золотой бочок солнышка, виднеющийся в голубой дырище по центру нашего купола, окрасился чёрным. Кажется, воронёнок сумел пробраться на ту сторону, вот только по периметру всего купола пробежалась странная рябь серебристых всполохов практически сразу же, как птица превратилась в крошечную чёрную точку.

«А вот это нехорошо.» – я была в этом просто уверена. Мне живо представлялись всякие модные сенсорные охранные системы, лазерные датчики движения, скрытые ловушки…

Ой, мамочки! Как бы здесь совсем не чокнуться.

«Думать нужно меньше. Меньше нужно думать. Моя голова – источник большинства моих проблем. Слишком много всего я утрирую, слишком всё пытаюсь предугадать, слишком много даю простора для фантазии…» – кивая своим мыслям, я вздрогнула, головой тряхнула, нахмурилась и пошла обратно к столу.

Провожали меня глазки-бусинки доброй сотни, если не больше, воронья. Справа на пол опять что-то шмякнулось. Не стала смотреть. Звук был смачный, глухой.

– Дила умеет писать? – приняв второй экземпляр тревожного послания, я нервно закусила губу. Такими темпами мы ничего вообще не успеем.

– Нет, госпожа.

– А кто умеет? Кияр?

– Лекарь? Шутить изволите? Конечно, умеет, вот только как он кухню оставит без присмотра? Там же это… – мальчишка перешёл на едва слышный шёпот, – Портал в Лес Проклятых.

Рарх, услышав его слова, сдавленно каркнул. Дошёл до края стола и, вытянув голову, заглянул в моё лицо.

Со стороны могло показаться, что мы нашли общий язык и начали понимать друг друга, но, увы, это было неправдой.

– Что? – уставилась на птицу в ответ. – Я тебя не понимаю. Зови следующего. – приказала, взмахнув листом.

Рарх закатил глаза и махнул крылом.

Пока я опасливо тыкала листом в клюв ворону, чтобы в опасной близости от моих пальцев снова не щёлкал клюв, пернатая заноза грохнулась со стола и зашагала, растопырив свои крылья, аккурат к дверям графских комнат.

– Эй! Куда?! Стоять! – вскинулась я, бросившись следом за своим вроде как помощником. – Барнс, пиши! – пришлось ещё и на зазевавшегося мальчишку прикрикнуть.

Обогнала Рарха, разумеется. Своим телом проход к дверям загородила, руки в стороны растопырила, аки он свои крылья, и с отчаянием выдохнула:

– Не пущу!

Тут-то мне дверями по затылку и заднице прилетело.

– Что у вас здесь происходит?! – прокричал рассерженный граф, ворвавшись в свои комнаты.

Я руку к затылку приложила, другой рукой задницу потёрла, губы обиженно поджала и сделала несколько шагов в сторону.

– Это… это что? – лицо дракона вытягивалось, глаза округлялись, губы странно оттопыривались, а руки безустанно указывали на ворон.

Метаморфозы почти прекратились спустя несколько минут. Левый серо-голубой глаз стал дёргаться, при всём при том, что тело графа вроде как расслабилось, а потрясение отступало.

– Кхм, – кашлянув в кулачок, я осторожно проговорила, – Тэовар… Тут такое дело… В общем, я не лезу в твои дела, а ты в мои. Ты не отвлекайся. Иди, готовься к войне, планируй, как дать бой. Я здесь… я сама разберусь. Мы же договорились, что встретимся, когда всё закончится.

– Поговорим, а не встретимся. – безэмоционально исправил меня граф и требовательно уставился на Барнса.

Мальчишка… С ним я, в общем, в разведку никогда бы не пошла. Сдал меня, тушканчик голубоглазый, раньше, чем граф сумел сформулировать свой вопрос. Со всеми потрохами сдал.

Ну… Я ему это ещё припомню.

– Куда улетел ворон? Кому он понёс весть? – вопросы графа не заканчивались.

Я бы, может, и объяснила ему всё детально, но ирония была в том, что я сама особо много не понимала. Могла лишь поделиться своей задумкой.

В мире, где нет интернета и СМИ, не так-то просто придать огласке то или иное событие. А нам именно она и нужна была! Огласка! Разве не так? Разве не этого хотел Тэовар? По моей задумке кому-то да попадёт в руки наше тревожное послание, а там уже, возможно, этот кто-то проникнется нашей судьбой и со своей стороны тоже что-нибудь предпримет. Ну, или, чем чёрт не шутит, а вдруг кто-то из птиц вот прямо до самой столицы долетит, до родни графа?

Что нужно было сказать? Что я решила довериться Рарху в координировании наших “почтовых голубей”, или что?

Рарх!

– Удрал! – взвизгнула я, бегло осмотревшись. – Сбежал, пернатый!

Сердце пропустило удар.

Я злобно зыркнула на дракона и прорычала:

– Это ты во всём виноват! Кто тебя сюда вообще звал?! У тебя вражеский флот на подходе к твоим берегам, а ты за свои покои трясёшься! Всё врагов поблизости выискиваешь! Дверь открыл, рот раззявил, вот Рарх и удрал! Почему ты постоянно всё портишь?! – вызверившись, я обернулась к Барнсу и зло прорычала: – Я сказала, пиши новые экземпляры. Дублируй предыдущие. Быстрее! Не останавливайся! Я найду Рарха.

Пока граф не опомнился, я выскочила из его покоев и бросилась к лестнице. Если я правильно всё поняла, то пернатого гада так переклинило на упоминании кухни. И что-то мне подсказывало, что не утолять голод он туда… почапал.

Моей радости не было предела, когда я увидела внизу лестницы это недоразумение.

– Далеко собрался, заготовка для бульона? – усмехнулась я, подхватив каркающее создание. – Ага-ага, жизнь несправедлива. – мне почему-то казалось, что именно на жизнь мне и жаловалась птица своим карканьем. – Сначала дело, потом прогулки.

Внесла короля воронов в покои графа, аки боевой трофей. Гордо, уверенно, держа его брыкающуюся и молотящую крыльями тушку на вытянутых руках.

– Я всё исправила. Работаем дальше. – изрекла я, опустив Рарха на письменный стол Тэовара.

Дракон пребывал в глубокой задумчивости. Его густые брови не распрямлялись ни на миг. Он хмуро взирал из-под них, держа в руках один экземпляр послания, и глядел на меня, как на назойливого и раздражающего комара. Впрочем, мне это не помешало отправить ещё несколько птиц с посланиями и даже проследить за одной из них, в то время как она ловко преодолевала брешь в ведьминском куполе.

Рарх каркнул, спрятал голову, укрыв её крылом, и затих.

Обиделся, что ли?

– Держи. – внезапно проговорил граф. Вложил мне в руки лист, хмыкнул и резко развернулся.

Я опомниться не успела, как дверь закрылась, а Тэовар исчез.

Что, всё? Или он, того, за палачом побежал?

– Госпожа… – заговорил было голубоглазый, но я оборвала его одним взмахом руки.

«Потом обо всём подумаю.» – решила для себя.

– Ты обиделся? – я вздохнула и постучала пальцами по столу рядом с вороном. – Не обижайся. Вот ещё десяточек хотя бы отправим твоих сородичей и пойдём. Куда ты хотел? На кухню? Отнесу тебя на кухню. Со мной побыстрее будет. И повеселее.

Впервые видела нервный тик у птицы.

Крыло опустилось, а на меня уставились красные глаза, один из которых очень быстро и отчётливо дёргался под тонкой кожицей век.

«Хорошо всё-таки, что он говорить не умею. Чувствую, сейчас бы познакомилась с местными матами и едкими словечками.» – подумалось улыбающейся мне.

Я вообще ничего такого не сказала. Но за свои слова пришлось отвечать, потому что очень скоро клюв Рарха снова нацелился на мою безмятежно покоящуюся на столе руку.

– Чего? Сдурел?!

Птица мотнула головой на дверь и, клянусь, провокационно прищурилась.

– Уже, что ли? – честно, хотела соскочить, но так прикинула, что мы должны быстро управиться, а Барнс за это время подготовит запас. Много времени не должны потерять. – Ладно, погнали.

Схватив Рарха, я понесла его к дверям, а уж там, в коридоре, бросилась со всех ног вниз по лестнице.

В кухню влетела, вырвав несколько перьев из королевской тушки. По неосторожности, разумеется. Вот чего мне точно не приходилось делать, так это бегать с вороной-переростком в руках.

На меня воззрился ошарашенный Кияр и перепуганная Дила выглянула из-за печи.

– Доволен? – усадив Рарха на стол, я попыталась незаметно избавиться от выдранных перьев, что прилипли к моим потным ладоням, и активно затолкала их ногой под стол, как только те упали на пол.

Нет улик – не виновата!

– Сэйма… – выдохнул лекарь.

Я метнула в лекаря грозный взгляд и поняла – хана ему.

– Ты лекарь или где?! Почему ты ему крыло не заштопал, не вправил, не загипсовал, не зафиксировал… – размахивая руками, вызверялась на Кияра я. – Ты хоть понимаешь, насколько сейчас всё было бы проще?!

– Приказа не было. – осторожно отозвался мужчина, опасливо покосившись на Дилу.

Видимо, клятву Гиппократа здесь не давали. Хотя… не припомню, чтобы клятва Гиппократа распространялась на животных. Видимо, меня уже совсем крыло. Эмоции искали выхода.

– Знаете, в чём ваша проблема? – тихонько проговорила я, жмурясь и пытаясь совладать со злостью и раздражением. – В том, что эта пернатая задница умнее многих из вас! Он бы мог уже письмо от графа куда надо доставить! Он король! Король воронов! У него интеллект такой, что вам здесь всем… – рот поспешно захлопнула, рукой его зажала и замычала в собственную открытую ладонь.

Да куда же меня несло? Я и прежде особой выдержкой и благоразумием не отличалась, но здесь же… Кошмар!

– Кар-р. – коротко и громко изрёк ворон. Шмякнулся со стола. Выпрямился, крылья расправил и погрёб своими лапами, стуча когтями, по полу, аккурат в наш “экран”.

Предатель!

У меня внутри всё заледенело. Я снова поддалась своей фантазии и раз за разом сбоившей интуиции, чуть ли не бросившись в ведьминский портал вслед за вороном. Импульсивно, недальновидно, необдуманно – как обычно, практически.

Рука Кияра – единственное, что не позволило мне нырнуть в “экран” рыбкой и не начать ощипывать ворона там же, на месте.

– Мы не знаем, что там. Не нужно, Сэйма. – горячо зашептал лекарь, удерживая меня за локоть такой хваткой, что ему бы мечом пойти помахать вместе со всеми. Нет, правда, хватка была что надо. Рука быстро начала неметь и болеть. – Ты можешь уже оттуда не вернуться. – эти слова отрезвили.

– Больно. – прошептала я, покосившись на свой локоть.

– Прости… Прости, пожалуйста. – пробормотал он, медленно разжимая пальцы.

Наблюдающая за нами Дила вспыхнула. Её щёки залил румянец, а ноги зажили своей жизнью. Заметавшись на месте, девушка довольно быстро решила, что лучше ей за печь вернуться.

Ну вот, опять скажут, что граф рогатый.

Не успела об этом подумать, как Рарх завопил снова. Оглушающе, отчаянно и грозно одновременно. С той стороны, “с экрана”.

Я зажала уши руками и с опаской наблюдала за надрывающей глотку птицей, пока далеко впереди что-то не сверкнуло и не двинулось чёрной тучей на Рарха.

– Уходи! В сторону! – дёрнулась я, замахав руками. – Рарх!

Было поздно. Чёрная туча ударила по ворону, скрыла его от моего взгляда, а секундой спустя из кромешной тьмы вышла ведьма.

– Вы что здесь устроили?! – прогремел сильный и властный голос. – Как смели мешать Совету Ведьм?!

Я отшатнулась было, чуть панталоны по новой не намочила, уже самостоятельно, без помощи Барнса, но, увидев высокомерную птичью морду, совсем немножечко успокоилась.

– На… – я немного успокоилась, но это не значит, что я перестала бояться. Голос слабел и дрожал. – На нас… – старательно выговаривала я, – Напали! Напали на нас! На нас напали! А ваш купол… ваш барьер… У-уберите!

Вокруг царило безумие. Я долгое время пыталась собрать все мысли в кучу, но в конечном счёте плюнула на это дело и отдалась во власть ей – панике.

За стенами замка грохотали допотопные орудия, сверкали вспышки, вспыхивали волны пугающей силы, гремел гром. Барьера больше не существовало и тот немногочисленный арсенал магических штуковин, что был недоступен графу всё это время, был нещадно брошен в бой. Окна вибрировали и гудели. Я стараюсь близко к ним не подходить, имея опыт военных действий в родном мире, но люди…

Ох, сколько же в замке набилось людей, сколько глупцов посчитали, что именно эти стены способны их защитить, когда рядом с графской сейчас пустующей, слава богу, псарней грохнулся кусок странного металла, отправленный с дарийского корабля. Воронка осталась, дай боже. Народ хлынул внутрь, снёс входные двери, набился как шпроты в банку, заняв весь первый этаж и часть лестницы, ведущей наверх.

Ох, как же мне было страшно! Война войной, гражданских жалко, особенно женщин, стариков и детей, но я же… я же для них враг. Я дарийка. Да меня в той толпе кто-нибудь прирежет, не все сразу и заметят!

Каждый раз, когда кто-то заглядывал в кухню, я обливалась холодным потом и опасливым взглядом сканировала вошедшего. Нервы были на пределе. Напряжение зашкаливало.

– Ты говорил, что внизу, в подземелье или подвале, маги портал построили… – нервно искала варианты, как снова насладиться пустотой замка своего несносного графа, – Нельзя всех этих людей куда-то отправить? В безопасное место.

– Нельзя, госпожа. Как же маги прибудут, если мы портал займём? – отозвался Барнс, таща очередную головку сыра.

В тонкости работы портала решила не вникать, поверила голубоглазому на слово. Он хоть и болтун, предатель, но во лжи замечен не был.

– Чайник вскипел. – тут же переключилась я. – Дила, заваривай чай. Я на бутербродах.

Что? Людей нужно же чем-то кормить? Я была уверена, что если не кормить их вдоволь, то очень скоро они просто сами вынесут и разгромят всю кухню, все погреба.

Трудились в три руки: мои, Барнса и Дилы. Нам бы не помешала помощь, но кто-то бы знал, как я боялась, что пришедший на помощь местный просто кончит меня на глазах у подростков, что мне придётся оправдываться и общаться с кем-то агрессивным.

Внезапно дверь с громким стуком ударилась о стену и помещение заполнил противный голос:

– Как не стыдно, держать людей голодными!

Пусть я не так часто слышала этот голос, а с его обладательницей мне не довелось общаться дольше часа, но я хорошо узнала Фэрру задолго до того, как испуганно обернулась.

– Вы как с госпожой разговариваете? – вступился за меня голубоглазый. – Я только отнёс один поднос с бутербродами!

– Этого мало! Если бы не дарийка, люди бы не мучились от голода и жажды!

«Боже, что она несёт? За сколько они там с голоду умрут? За час? Так завтракать дома нужно было! Я здесь вообще ни при чём.» – раздражённо подумалось мне, но вслух я ничего не сказала.

Понадеялась, что мерзкая бабёнка, метательница ключей, поймёт, что ей здесь не рады, и уберётся восвояси. Как бы не так!

– Кто так мясо режет?! Толще нужно! – гаркнула стерва прямо над моим ухом.

Выдержка сбоила. Я вздрогнула и возненавидела себя за то, что испугалась, показала свой страх этой мегере.

У них, может, и принято колбасы и вяленое да копчёное мясо нарезать ломтями, у меня дома наоборот всё было. Как привыкла, как научена была, так и делала. По привычке. На автомате. Я же торопилась, паниковала. Не по одному кусочку же клала на кусок хлеба!

– Покиньте мою кухню! Я вас сюда не звала! – отодвинув ломоть похожего на ветчину деликатеса, я громко потребовала Фэрру убраться. – Сейчас же!

Внутри словно что-то натянулось. Я напряглась, не понимая позывов своего тела, и опомнилась лишь в тот момент, когда Барнс тронул меня за плечо.

– Госпожа?! Дила, неси ведро с водой. – бормотал мой юный друг, но его голос доносился до меня слишком глухо, слишком тихо, словно из-под толщи воды.

Меня осенило.

Рука… Я не чувствую его руку!

– Дила, скорее! – взвизгнул он, отобрав у меня из рук нож.

Взгляд сместился. Опустился вниз, к окровавленной ладони. Кровь стекала с ногтей, капала на пол тяжёлыми каплями, но я не помнила, чтобы была столь неосмотрительна с ножом. Более того, я не чувствовала пореза, не чувствовала боли и температуры вытекающей из меня жидкости.

Захотелось сглотнуть, но почему-то не получалось.

– Все слышали?! Она обещала мне кишки выпустить! Видели?! Эта дарийская тварь на меня напала! – заголосила Фэрра.

Кто? Я?!

– Вы её за волосы дёрнули! Ослушались! – уже гремя ведром рычал в ответ Барнс.

Кого? Меня?!

Когда?!

– Ни с места! – произнесли мои губы. – Что это? Мёртвая вода? Не подходи ко мне, если не хочешь умереть! Не подходи!

Перед глазами застыл нож. Другой, чистый, более крупный. Он почти упёрся голубоглазому в грудь.

Кошмар! Это была не я! Я бы никогда…

– Не смейте ко мне подходить! Не смейте. – прокричала истинная дарийская принцесса.

Я видела, как в сторону отлетела дверь, как десятки людей провожали и встречали меня опасливыми и презрительными взглядами. Нож по-прежнему был при мне. Я болтала им из стороны в сторону, пятясь и лихорадочно осматривая собравшихся. Наконец-то я преодолела лестницу и бросилась в конец коридора. Я знала, куда держала путь. В свою комнату…

И что? Всё? Это конец моего приключения? Вот такая вот у меня вышла вторая жизнь? Такая короткая и глупая? Бессмысленная…

Стало так обидно и больно, что захотелось сжать кулаки и крепко зажмуриться, но даже это было для меня недоступно. Так быстро я сдалась, приняла правила игры богини, а ведь изначально совесть была громче и сильнее, я хотела попытаться всё исправить. Хотела домой, уж хоть в каком виде и состоянии… просто домой.

Всё правильно. Я получила по заслугам. Это не мой мир, не моё тело, не мой муж, не мой Барнс… Да здесь моего вообще ничего не было. Я отобрала у этой девушки всё… Пусть по незнанию, пусть на панике, пусть наслушавшись ложных заверений о её смерти, но я заняла её место, украла её жизнь.

Только я… А как же теперь я? Я так и останусь соседом-паразитом? Обычным зрителем? Безвольным придатком к хозяйке этого тела? Моя мама… моё тело… мой мир… Я хоть что-нибудь должна получить, раз уж Сэйма сумела вернуться в своё тело? Или нет?

– Я изгоню тебя, мерзкая дрянь! – выкрикнула я, ворвавшись в свою комнату. – Изгоню! Как ты посмела притворяться мной?! Как смела предать мой народ?! По какому праву ты касалась моего мужа? Знаю-знаю, – как обезумевшая бормотала я, переворачивая ящики тумбочек, – Очистительный ритуал всё исправит!

Я понимала, что мне конец, в какой-то степени я даже понимала эту девушку и её ненависть ко мне, но я совсем не поняла, как так вышло, что мир вокруг начал стремительно угасать, а последним, что я услышала, был звон выпавшего из рук ножа и гулкий звук падения.

Сердце стучало. Где-то рядом. Совсем близко. Его стук заглушал чьи-то бормотания и размеренную игру барабанов. Ноздрей коснулся горький аромат… Нет, даже не так – смрад. Воняло так, что я подскочила раньше, чем осознала, чьё там вообще сердце стучало!

– Фу-у… – рука взмыла вверх. Пальцы сильно сжали нос, а глаза распахнулись.

Обомлела. Дышать перестала не от вони, а от шока.

Надо мной стояла ведьма. Та самая, что наложила на графство ведьминский купол, пытаясь затащить Тэовара на суд, вот только ведьма… постарела. Основательно так. Лет на двадцать точно. Некогда чёрные длинные волосы превратились в седые патлы, разбросанные по спине и плечам. То декольте, что поразило меня своей откровенностью, шокировало вовсе. В глубоком вырезе виднелись кости, обтянутые сухой и морщинистой кожей. Над любопытным колье уродливыми складками так же собралась кожа.

«Старуха… Дряхлая, доживающая свой век, на последнем издыхании… Капец! Как я снова попала в тело Сэймы спустя столько-то лет?!» – я не смела выдавить из себя ни звука.

Взгляд лихорадочно сканировал комнату, что непозволительно долгое время была моей. Здесь ничего не изменилось в моё отсутствие. Если не считать четверых гостей, которые раньше сюда определено точно не заглядывали.

Мозги съехали набекрень.

Старухи в развратной одёжке стояли полукругом у Имры и долбили в маленькие барабаны. Я округлила глаза. Попыталась встать, но мне под нос сунули жутко вонючую траву, вмиг отбив всякое желание дышать, шевелиться и подавать признаки жизни.

Сердце споткнулось.

Какая-то ерунда… Я ведь точно помнила, что Сэйме удалось как-то вернуться в своё тело. Это точно. Я не могла напасть на Фэрру! Уж не с ножом. Точно. Я бы её скалкой или сковородкой огрела с превеликим удовольствием, но не ударила бы ножом. Да я бы никогда!

А Барнс? Мой голубоглазый, мой юный друг, моя светлая голова… Я ведь ему чуть нож в грудь не вогнала.

«Интересно, сколько ему сейчас лет? А мне? Я тоже постарела? И что, вообще, здесь происходит? Спиритический сеанс?» – пронеслось в моей голове.

Не смогла больше контролировать глубину дыхания, вдохнула дым от чадящей травы и чуть лёгкие не выплюнула, зайдясь в диком кашле.

– Что ж ты, иномирянка, всех переполошила, а? – недовольно прокряхтела Имра, отодвинув чуть в сторону орудие пыток, не иначе. – Нашла когда в обмороки падать.

Я не могла говорить – могла только думать. Мне ведь не послышалось, она назвала меня иномирянкой, а это ведь то же самое, что попаданка. Она… она знала! Знала, кто я!

Мамочки, и чему я только удивлялась? Да эта ведьма в ежовых рукавицах дракона держала, что ей какая-то… я?

– Вы… вы знаете? – прокашляла, в интервалах между надрывными «к-кх-кхк».

Старуха усмехнулась тонкими и сухими губами, вскинула руку и музыкальное сопровождение наконец-то исчезло. Женщины замерли, барабаны долбить перестали и понемногу, одна за одной, потянулись на выход из комнаты. Молча! В странной тишине.

«Ну-у, мне точно кирдык. Хотя, возможно, мне уже кирдык, просто меня ещё об этом в известность не поставили.» – пришла к неутешительным выводам я.

Ведьма глядела на меня с интересом и ухмылкой. Наверное, выжидала лучший момент, чтобы сказать мне, что-то вроде того, что я умерла, а моя душенька теперь принадлежит ей, ну или объяснить мне правила поведения приличной зомбы.

– Всё? – чей-то громкий голос донёсся из-за неуспевших закрыться за последней старухой дверей. – Получилось?

– Да что там получаться? – ведьма, казалось бы, утратила ко мне всяческий интерес. Отвернулась от меня и уставилась на вошедшую в комнату девушку. – Слабачка твоя землячка. Обычный обморок и слабость.

Что? Зачем она лгала? И кому она лгала?

Уперевшись руками в кровать, я осторожно встала, облокотилась на локти, прислушиваясь к собственным ощущениям, и всё, что подметила, так это пустоту в желудке и дичайшее любопытство.

– Ты же говорила, что на это тело две души приходится. Откуда мне знать, что это именно та, что нужна мне? И как они будут сосуществовать? – голос хоть и был тихим, но от него так и веяло опасностью и недоверием. Кажется, я попала именно в такой мир, где ведьм не шибко любят. – Имра? Я жду.

Наконец-то на свет вышла та, кому принадлежал сей интересный голос.

У меня чуть челюсть не отпала. Рыжеволосая красотка, чьи волосы, словно языки пламени спускались на верх простого нежно-голубого корсета, ниспадая из-под сверкающей в солнечных лучах короны, хищно прищурилась. Рука в защитном жесте легла на округлившийся живот и замерла.

– Видишь ли, две души соседствовали лишь на то время, пока обе пребывали в мире яви. – нехотя заговорила ведьма. – Полагаю, это благодаря вашим лекарям и знахарям. Что-то поддерживало жизнь в дарийке всё это время, не позволяло душе прибиться к берегам реки жизни. Бояться нечего, она мертва.

Кто мертва? Я?!

– Но народ сказал, что графиня была сама не своя! Они чуть не предали её огню, чтобы изгнать из неё демона. Выходит, что души всё же соседствуют друг с другом после смерти! Мне нужны гарантии, Имра! Иначе наша сделка… – венценосная красавица язвительно усмехнулась, – Отменяется.

– А толку? – хмыкнула ведьма. Эти двое болтали в моей комнате, не обращая на меня никакого внимания. Ведьма, так вообще, спиной ко мне стояла и даже не косилась на меня. Мне бы обидеться, но как-то не хотелось. Я поразительно отчётливо поняла, что роль слушателя сейчас выгоднее и безопаснее. – У этой тоже тело мертво. Какой мне прок от покойницы? Эх, видать, так и помру, не побывав на этой Земле.

– Ты, видимо, забыла, что это лишь часть нашей сделки? – наиграно весело спросила рыжая. – Позволь, я тебе напомню о второй части, где с тебя снимут все подозрения и обвинения за твою выходку! Ты чуть не погубила всё графство из-за своей задетой гордости и самолюбия. Из-за твоего вмешательства чуть не погибли сотни людей. Незнание законов и всех обстоятельств не освобождает от ответственности, Имра.

– Неугомонная. – прошипела старуха. – Нет никаких гарантий. Потому что души больше нет. Ну, ступай, к Дорнхалу, убедись, что она уже даже его устье покинула. Душа-то светлая. Не успела натворить бед. Глядишь, скоро вовсе переродится. Чего от меня хочешь? В остальном, всё, как и с одержимыми. До года две сущности могут спокойно делить одну и ту же оболочку, не вызывая малейших подозрений, а тут… душа. Ещё и светлая. Не думаю, что на её мысли и поступки дарийская принцесса оказывала большое влияние. Что-то подпитывала, что-то гасила, на что-то откликалась, но чаще всего просто молчала. То, что ей удалось занять лидирующие позиции, неслучайность, Ярла. Это закономерность. Душа чувствует, сколько ей отведено и чем меньше этот срок, тем яростнее сопротивление. Но это, – Имра соизволила-таки обернуться и удостоить меня взглядом, – Нам лучше обсудить с ней. Пусть она скажет, права я или нет.

– Обсудим. Обязательно. – кивнула рыжая. – Но позже. Оставь нас. – потребовала, гордо вскинув подбородок и расправив плечи.

Я провела Имру до дверей долгим взглядом, – уж больно она медленно и мучительно к ним плелась, – и осторожно взглянула на новую знакомую, посвящённую в мою тайну.

– Ну, привет, – стоило дверям закрыться, как та просияла, – Попаданке от попаданки с пятилетним стажем.

Я слушала императрицу с открытым ртом, стараясь запомнить и переварить как можно больше, но никак не могла отделаться от мысли, что это чей-то глупый розыгрыш. Меня душила обида за то, что я так долго была одна в этом мире, – одна против всех, считай, – так отчаянно жила свою вторую жизнь, а человек – моя землячка, тоже попаданка, не пришла мне на помощь, никакой солидарности не проявила, не узнала обо мне… а стоило мне крякнуть, пройти годам, как моя соотечественница тут как тут. Что это было, если не чёртов закон подлости в действии?

– Эй? – ласково позвала императрица, бережно коснувшись моей руки. – Не грусти, пожалуйста. Всё наладится. Я тебе обещаю. Ты больше не одна. – рыжеволосая села на край моей кровати и ободряюще улыбнулась. – Зуб даю.

Радость от встречи с такой же иномирянкой, как и я, омрачала грусть. Вот бы мы встретились раньше, гораздо раньше… Вот бы она меня защитила от козней Лиаши, от угроз и жестокости дракона. Вот бы я могла ей открыться раньше, а не носить всё в себе, накапливая панику и обрастая тревогами и страхами.

– Да как не грустить? – сдавленно выдохнула я, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. – Уже ведь поздно… Как я… здесь? Кто меня помнит? Кому я нужна теперь? Опять всё сначала начинать?

– Так-так-так, – запричитала рыжая, – Отставить истерику. Объясни нормально, что тебя расстраивает?

Вздохнув, я подтянула колени к груди и поделилась своими опасениями:

– Я дарийка. Я в теле той, кого все здесь ненавидят. В какой-то момент мне стало казаться, что я смогу получить или заслужить расположение местных. Мне даже казалось, что у меня это получалось. Барнс… Тэовар… Батр, пустоголовый и противный, но тоже вроде бы нормальный, хоть и со своими тараканами. Дила вот… интересная девочка. Ни разу на меня зло не глянула. А теперь? Всё сначала? Опять перед кем-то выслуживаться? Как они отреагируют на то, что я снова жива, спустя столько-то лет?

Изумительные глаза императрицы широко распахнулись. Красавица нахмурила тёмно-рыжие тонкие бровки и вскоре заливисто расхохоталась:

– Прости, прости, пожалуйста, – смеясь, выговаривала она. – Сколько лет спустя? О чём ты? Ты что-то видела на другой стороне? Я тебя уверяю, ты не больше суток провела без сознания.

– Шутишь? – встрепенулась я. – А ведьма?

– А что, ведьма?

– Она старая!

– Поговаривают, сами боги не ведают, сколько ей лет. Она Верховная. Не люблю её, если честно, но она хорошо выложилась вчера, отражая атаку дарийцев, много сил истратила. Поверь, если вам суждено ещё раз встретиться, то скоро ты увидишь её гораздо моложе. Ведьма. – фыркнула императрица. – Что с неё взять?

Я опасливо всмотрелась в привлекательное личико напротив себя и не отыскала на нём даже намёка на шутку. Взгляд скользнул вниз.

Чуть себя по лбу не стукнула! Лосины-то графские по-прежнему на мне! Вряд ли бы я много лет в них провела, аки спящая красавица в самой дальней комнате графского замка. Да и кому я здесь нужна, чтобы моё тело занимало всю комнату годами?

Губы тронула нервная улыбка. Урчание моего живота разрушило всю лиричность и красоту момента в один миг.

– Если ты не против, то нам подадут ужин сюда. Так не хочется с тобой расставаться. – дружелюбно и вполне искренне произнесла рыжая. – Поболтаем… Ты же не против? Мне жуть как интересно, что у нас на Земле делается. Не терпится услышать твою историю.

Я тихонько хмыкнула, уже представляя, какой будет реакция императрицы на происходящее в нашем мире и нашей стране.

– Ты в положении, тебе нельзя волноваться. У нас треш. Мир сошёл с ума.

– Это как? – изогнула бровь рыжеволосая.

– Войны, санкции, восток полыхнул… – осторожно перечислила я.

– Ооо. – протянула императрица.

Я смущённо пожала плечами и резко вздрогнула от грохота отлетевшей в стену двери.

– Почему ты меня не позвала, Ярла?! – рявкнул дракон, стремительно приближаясь к моей кровати. – Я новости о своей жене должен узнавать последним? Как она?

От такой наглости и грубости, я чуть обратно на подушки не прилегла.

– Я, вообще-то, здесь. – подала голос одновременно с урчанием в животе. – И нечего кричать на беременную!

– Ты меня ещё поучи! – прикрикнул раскрасневшийся граф, мазнув по мне колючим взглядом. – Давай, Ярла, иди к мужу. Мне нужно с женой поговорить.

М-да, перевоспитывать мне его ещё и перевоспитывать. Никакого такта, никакого уважения и должного отношения к императрице, к женщине, к беременной, к своей приёмной матери.

Императрица провокационно окинула нас заинтересованными взглядами и медленно поднялась с моей кровати.

– Учитывая недавнее сражение и твоё беспокойство за жену, я сделаю вид, что не слышала ни твоего тона, ни твоих слов. На первый раз, Тэо. Вздумаешь ещё раз со мной говорить в подобном тоне, ты знаешь… – усмехнулась она, – Жё-ёпа будет битая. Распоряжусь пока насчёт ужина. У вас не больше часа. – пропела красавица, двинувшись к дверям моей комнаты.

Граф вздохнул. Сжал пальцами переносицу и замер. Но стоило дверям закрыться, как он хищно оскалился и пронзил меня ледяным взглядом:

– Сэйма… Сэйма… – повторял моё имя тихим и жутковатым голосом.

– Ч-чего? – насторожилась я, шумно сглотнув.

Сразу же захотелось пить, писать, сходить прогуляться. Да и отсутствие Ярлы сразу же показалось опасным для моей судьбинушки.

Может, ещё не поздно её позвать обратно? Прокричать её имя? Вдруг прибежит спасать свою соотечественницу и подругу по несчастью?

Но граф не позволил мне этого сделать.

Усевшись на мою кровать, мужчина повернулся ко мне, поджал ногу и тихонько поинтересовался:

– Кто ты? Почему ты называешься именем дарийской принцессы?

Такого поворота событий я не ожидала.

С чего он вообще это взял? Глупость! Неужели императрица или ведьма уже успели всё-всё и всем растрепать?

– Не молчи. Я давно подозревал, что ты занемогла умом. Уж слишком разительные перемены с тобой произошли за столь короткое время. Но я стал сомневаться в твоём помешательстве, когда ты не смогла продемонстрировать свои навыки письма. – тихо и уверенно делился со мной граф. – Ты ведь умела писать. Неделю хранила обет молчания, ссылаясь на какой-то ритуал, и писала мне письма, в которых красочно описывала, как сильно меня ждут демоны в Нижнем и что они со мной будут делать, если я не прекращу к тебе ходить. – язвительная улыбка тронула мужские губы.

– Знаешь… – я привычно повела плечом и внезапно осознала, что мне больше не хочется бояться этого мужчину. Не хочется что-то выдумывать, анализировать и даже осторожничать. Неужели ведьма была права, говоря, что мы с Сэймой всё это время уживались вместе в одном теле?

– Знаешь, что? – тихонько рыкнул граф, коснувшись пальцами моего подбородка и вынудив меня заглянуть в его серо-голубые глаза.

– Знаешь… – я выдохнула и кокетливо приподняла уголок губ, – Не скажу ничего, пока не поцелуешь. Не скажу. Хоть пытай меня.

Пальчики на ножках подогнулись, а в груди разлилось приятное тепло. Губы графа на моих губах оставляли невесомые поцелуи, что становились с каждой секундой всё дольше, ощутимее и не столь невинными.

Задохнувшись от нахлынувших на меня чувств, я внезапно осознала, что, кажется, проснулась и правда другим человеком. Более смелым, решительным и цельным.

– Я… я Настя. – ласковым голосом прошептала я, сама потянувшись за новой порцией поцелуев. – Богиня отправила меня в это тело после того, как Сэйма отравилась. Я из другого мира. Попаданка. Как и императрица. Мы соотечественницы.

– Ммм… – скользнув колючим подбородком к моему уху, граф шумно сглотнул. – Императрица?

– Угу. – кивнула я, обхватив его могучую спину с поясницей руками и ногами.

Когда это, интересно, я успела к нему на ноги забраться?

– Боги… – пробормотал этот несносный мужчина. – Вот зачем ты снова лжёшь? Разве не видишь, как я к тебе отношусь? Разве не чувствуешь?

Я прекрасно чувствовала, как он ко мне относится. Необъяснимо и самонадеянно, но меня буквально распирало от самомнения. Его подрагивающие руки, что обнимали меня несмело и осторожно, как фарфоровую куколку, его трепетные поцелуи и глухие стоны – нет во всех мирах формулы собственной привлекательности и значимости лучше, чем его реакция на меня.

– Я не вру. – осмелев, я прикусила его шею около жёсткого ворота рубахи и прижалась к нему ещё теснее. – Зачем мне врать?

– Но… Ярла, Лиэн… – часто дыша проговорил он.

Неожиданно нас прервали. Дверь скрипнула, а тихий голосок императрицы смущённо разлился по комнате:

– Простите, что помешала. Сэйма, ты же не трепло, да?

– Трепло? – закусив нижнюю губу, я всмотрелась в сосредоточенное лицо рыжеволосой красавицы и непонимающе приподняла бровь.

Осознать смысл заданного вопроса Ярлой мне не дал мой дорогой муженёк:

– Ты что, не сестра Лиэн? – рявкнул, довольно грубо ссадив меня со своих ног. – Ты из другого мира?

А-а-а-а-а… А, ой!

– Вот и зачем ты ему сказала?!

Быстро войдя и захлопнув за собой дверь, девушка грозно на меня уставилась.

Я не дрогнула. Будто чувствовала свою безнаказанность. На Тэовара обиженно зыркнула и нахмурилась:

– А меня кто-то предупредил, что об этом нельзя говорить? Откуда мне было знать, что ты этот секрет пять лет хранила?

– Пять лет? – граф плотно поджал губы и чему-то кивнул. – Ну, понятно.

– Да за такие речи тебя могут огню придать! Сжечь к чёртовой матери! Зачем ты вообще об этом говоришь?! – распылялась императрица. – Осмотрительнее нужно быть. Дальновиднее. Я более пяти лет уже здесь и никто, кроме моего мужа, не знает о том, откуда я и кто я вообще такая. Ну-у, почти.

Я не выдержала такого тона и на миг забыла, что передо мной беременная:

– Так и он мой муж! Чего ты на меня орёшь? К тому же он меня раскусил! Назвал какой-то местной сумасшедшей. Мне нужно было чокнутой прикинуться, но молчать?

– Так, всё. Нам нужно успокоиться. – прорычала рыжая.

– Успокоиться? – граф перекатился с пятки на носок, заложил за спину руки и упрямо кивнул. – То есть, легенды не лгут? Где-то существует межмировой портал и вы… Зачем вы к нам проникли?

Мамочки… Какой же серьёзный вид был у дракона. Мне потребовалось гораздо больше времени, чем императрице, чтобы осознать весь смысл слов Тэовара.

– Ну вот примерно поэтому не стоит на каждом углу кричать, кто ты и откуда. – кивнув на графа, прошептала она. – Тэо, брось, никакого такого портала не существует. Мы не пришли из своего мира добровольно. Нас даже сюда не отправляли. Мы просто оказались в телах недавно умерших женщин, умерев и в своём мире.

– Одержимые. – шумно выдохнул граф.

Он что, совсем уже рехнулся?

– Я говорю, мы в телах умерших! Лиэн, Сэйма… Их не стало. Где ты слышал, чтобы одержимые завладевали покойниками? Включи голову, наконец-то! Ты был ребёнком! Настя – первая девушка из моего мира, которую я смогла отыскать за эти годы. Я считала, что мой случай единственный, что я одна такая. Зачем поднимать шум? Напомню тебе, на мне оказались твои братья и сестра. Фиолия, Гарс, Варран… Как мне нужно было вам сказать, что Лиэн больше нет, а я самозванка? Потом мы с Кайфаром, конечно, выдумали сестру-близнеца, но, прости меня, ты помнишь, сколько вы меня ненавидели и обижались? А как бы вы отреагировали, если бы узнали, что и сестры никакой не было, что я с самого начала была далека от вашего мира?

Императрица была убедительна. Я прониклась, во всяком случае. Хотя мало что поняла. Зачем сразу приличной попаданке бросаться на шею к первому встречному и выдавать все свои секреты, включая историю своего попаданства? В лучшем случае у виска покрутят и занемогшей умом нарекут.

– Да, – кивнула я. – В таком очень тяжело признаться. Тяжело кому-то довериться.

– С-сколько вас? – странным голосом поинтересовался граф.

Кажется, я всё-таки здорово подставила Ярлу. Что-то мой муженёк задумал.

– Я тебе уши надеру, если ты не выбросишь из своей головы тот бред, что сейчас там засел! – угрожающе прошипела рыжая.

– А я… – не осталась в стороне, – А я тебя никогда не прощу! Вот, честно, всё, край, Тэовар! Ни словечка от меня больше услышишь, ни одного объятия, ни одного поцелуя, ни одной ноч… эээ… Ничего! Точно сбегу. Вот теперь сбегу. С ней. – ткнула в императрицу пальцем и деловито встала на кровати. Упёрла руки в боки, поурчала пустым желудком и высокомерно изломила бровь. – Да-да, так и будет.

Граф окинул меня насмешливым взглядом и, не проронив ни слова, двинулся к дверям.

Вот гад!

– Стоять! – выкрикнула, бросившись вперёд. Спрыгнула с кровати, повиснув на драконьей спине рюкзачком. – Давай, Ярла, держи его, пока это трепло нас не сдал!

– Я иду за едой! В твоём животе троллья пещера содрогается. – попытался воззвать к моему благоразумию граф.

– Ага! Так я тебе и поверила!

– Я хотел спуститься в кухню! – не сдавался гад.

Думал, я ему так просто поверю?

– Ну-у, – протянула, крепче перехватив его шею и сцепив ноги у него на талии, – Спускайся. Пошли. Чего встал?

Я преспокойно трескала булочку с травяным чаем и недовольно хмурила белёсые бровки. Мои комнаты изменились с тех пор, как я запрыгнула на спину дракону, – а там уж и до шеи недалеко карабкаться было. Попал граф, что тут сказать? Отжала у него половину спальни, выбила гардеробную, ремонт во всём замке, спонсирование на свой бизнес и, конечно же, отобрала у него право выбора. Жена из меня вышла превосходная.

– Госпожа? – ухмыльнулся Барнс. – За водой бежать?

Недовольно засопела и уставилась на своего юного друга:

– Ты мне поугрожай, поугрожай.

Окинула взглядом свою так называемую мастерскую и недовольно застучала ноготками по столу, за которым мы с мальчишкой чаёвничали.

– Что сегодня вас тяготит? – осведомился он.

– То же самое, что и все два месяца. – скривилась я. – Думаю, как и чем в кратчайшие сроки утереть нос императрице. – призналась и с грозным видом отхлебнула из чашки чай.

– Я думал, вы очень близки и дружны…

– Одно другому не мешает. – флегматично изрекла я. – Это здоровая конкуренция, а не вражда или зависть.

Насчёт последнего я, пожалуй, лукавила. Побывав в столице, в императорском дворце, поглазев на торговую площадь Валерви и узрев водопровод, я… ну да, чуточку позавидовала. В сравнении со столицей, Гирвас – деревенька на краю света! Обидно, блин.

С тех пор и начались наши негласные соревнования с Ярлой. Она мне мыло, которое волосы выпрямляет получше всякого утюжка, я ей трусики-шортики. Она мне стринги – я ей банку чесночного соуса. Она мне резиновые перчатки – я ей краску для волос. Она мне набор косметики – я ей пахлаву и чурчхелу. Вчера императрица психанула и прислала мне лак для ногтей и кусок водопроводной трубы. Правда, в манерах ей всё же не откажешь, потому что вместе с “гостинцами”, Ярла прислала брошюру, которую мы так долго искали. Получив ответ на мучивший меня долгие месяцы вопрос, я вчера подзабыла на время о нашем соревновании, но вот, солнце взошло и мне снова требовались идеи, которые стоило бы как можно быстрее воплотить в жизнь.

– Странные вы женщины. – тихонько выдал Барнс.

Да не то слово, дружочек!

Ладно, я хотя бы разобралась, что не так с моим даром и почему он до сих пор со мной, несмотря на то, что графа особо и соблазнять не пришлось.

В брошюре, что прилагалась к жутко толстой и заумной книге, велось вольное трактование всевозможных благословений богов. Некоторые из них были абсурдными, но многие имели очень много общего – теорию, что на самом деле никаких ограничений божественный дар не имеет.

Хорошенько пошевелив извилинами в течение нескольких часов, я признала, что это гениально. Заставить всех поверить, что дар уйдёт с пролитой кровью, с брачной ночью, с убийством и тому подобными ограничениями, ГЕНИАЛЬНО! В моём случае, это бы мне гарантировало, что, угоди я в лапы злодея, он бы, как минимум, не стал со мной пытаться делить постель. Не зря же папочка столько лет оберегал Сэйму? Да и сама дарийка очень была конкретна в своём дневнике и надеялась распрощаться с даром именно благодаря этому способу.

Ну-у, облом бы её, конечно, ждал конкретный. Один Кияр остался бы в плюсе.

Дарийка. Что с неё взять?

Кстати, о дарийцах. Жуть! Мамочки, это же самые настоящие викинги, воители, язычники… Это такая гремучая смесь ужасных факторов, традиций и веры, что я и в половине из них до сих пор не разобралась!

Наверное, нельзя так думать, но я рада, что мне не довелось пообщаться с их предводителем. Отца Сэймы предал один из его советников, практически сразу же, как в сражение вступила ведьма, а ведьминский купол был снят. Тэовар видел, как тот перерезал ему глотку до того, как палуба их корабля полыхнула огнём. Да и этот Доврик выжил. Выплыл. Он же и принял капитуляцию.

Нормально всё, в общем. Драконьи острова получили некую независимость, вошли в состав Валервиля. Там правят старшие братья Тэовара наравне с этим самым Довриком. Конфликты бывают, конечно. Уверена, будут ещё не один год. Слишком долго эти два народа враждовали. Слишком велика ненависть друг к другу. Но… не знаю, я, наверное, законченная оптимистка, но верю, что всё будет хорошо. Просто на всё требуется время. Главное, мы сдвинулись с мёртвой точки.

У меня с островов уже четыре заказа было! Мои первые четыре заказа для дарийцев. Красота!

– Может, императрице выслать мою бухгалтерскую книгу, а? – задумчиво поинтересовалась я. – Мои «Гостинцы» набирают обороты. Но насколько это будет честно, ведь маги столицы мне построили складские помещения, несколько порталов, а Лорд Огненных Земель прислал табун карликовых огненных лошадей? Это ведь не совсем мои труды. Многие приняли участие…

– Госпожа, что я слышу? – округлил голубые глаза мой юный друг. – Вы сомневаетесь в себе? Да вы… да мы… Да благодаря вам столько людей стали счастливыми!

– Ленивыми? – со смешком уточнила я.

– Я знаю, вы не любите, когда я так говорю, но вам благодарны тысячи людей! И эти люди с радостью перерезали бы вам глотку каких-то полгода назад. А теперь? Да за вас в храмах уже молитвы возносят!

Он был прав. Я не любила, когда мне тыкали моим происхождением и лишний раз о нём напоминали. Это плохо влияло на мой ресурс, на мой оптимизм и мою работоспособность.

– Моя служба доставки – не моя заслуга, Барнс. Лёгкие посылки и письма доставляют вороны. Благодаря Рарху, Барнс. – наморщив носик, я откусила кусочек булочки и сосредоточенно зажевала. Ярла меня отговаривала от этой затеи, ведь во всём Валервиле активно использовали магические почтовые шкатулки. Надобности в крылатой почте вроде бы не было, но когда я узнала, сколько этот кусок дерева стоит… Моему шоку не было предела! Проведя нехитрые исследования и опрос, мне удалось выяснить, что такое чудо, как магическая почтовая шкатулка, по карману вообще избранным! К тому же я так и не разобралась, как её настроить на то количество потоков, которое мне было необходимо. А вот портал и вороны… Чёрт, а я ведь и правда тоже немного того, гениальна. – Благодаря подарку на свадьбу от Лорда Огненных Земель, мы можем доставлять огромное количество гостинцев в кратчайшие сроки. Не будь у нас карликовых огненных лошадей, не пользовались бы «Гостинцы» такой популярностью. Люди бы ждали неделями и месяцами свои заказы. Идея без труда и всего необходимого – ничто.

– С вами точно всё в порядке? – участливо поинтересовалась светлая голова. – Вы обучили наездников для этих лошадей…

– Не я, в нанятый мастер.

– Да, но благодаря вам бывшие сироты, безработные и просто отчаявшиеся люди получили вот такое вот образование. У них появилась специализация. Они стали наездниками и хорошо зарабатывают. А сколько людей трудятся у вас на складах? Да вы многих из этих людей спасли! Сироты, которые по близлежащим поселениям и деревням графства развозят с ферм, мельниц и булочных продовольствие людям? Вы хоть представляете, какую тяжёлую работу они выполняли до этого? Вы не понимаете… Это всё ваших рук дело. Без вашего доброго сердца и острого ума ничего бы этого не было! Так что, – немного смутившись, Барнс всё же кивнул, – Смело отправляйте свою бухгалтерскую книгу императрице!

Ой, мамочки, как приятно, когда тебя хвалят. Словами не передать.

Настроение сразу поднялось. Вера в человечность, чудеса и счастливое и светлое была возрождена буквально несколькими нужными словами.

Обожаю этого мальчишку!

– Знаешь, нет. Хвастаться ведь нехорошо? Да и вдруг Ярла от зависти родит раньше срока?

– А ей ещё не пора?

Да пора. По нашим подсчётам у неё уже девятый месяц идёт, но это ведь не значит, что очередного братишку моего мужа стоит торопить вот таким вот извращённым способом, издеваясь над азартностью его матери?

Решила приберечь бухгалтерскую книгу «Гостинцев» до следующего приступа ревности и зависти.

– Госпожа, взгляните. Рарх прилетел.

Я обернулась к распахнутому окну и встретилась с красными бусинами глаз моего самого надёжного бизнес-партнёра.

Натерпелась моя заготовка для бульона. Крыло ему ломали трижды. Хорошо его граф переломал, зараза. Дважды неправильно срасталось. Недавно летать начал. Важный теперь птиц, ещё более гордым и напыщенным стал.

– Чего таращишься? Скоро приду в «Гостинцы». Видишь, завтракаю? – отсалютовала ворону, стоящему на моём подоконнике, чашкой с остывшим чаем и улыбнулась. – С нами будешь?

Пернатый фыркнул и улетел куда-то по своим делам. Во всяком случае мне так казалось до того момента, как дверь в мои бывшие покои не распахнулась, а на пороге не показался граф.

Да, эти двое не ладят. Совсем не ладят. Рарх проявляет изумительную мудрость и выдержку – он предпочитает с моим мужем не пересекаться от слова совсем.

– Опять моего компаньона спугнул? – наигранно обиженно проворчала я, окинув своего разгорячённого утренней тренировкой с гарнизоном мужа.

– Опять из нашей кровати утром сбежала? – вибрирующе протянул граф. Его грудь часто вздымалась под лёгкой рубахой, а на губах застыла порочная улыбка. Вот же… гад. Соблазняет меня. От дел отвлечь хочет. – О такой ли работящей и занятой жене я мечтал?

– Мечтал не о такой, а сбылась такая. Другой не будет. Смирись. – абсолютно уверенно произнесла я. – Ты ещё погоди, вот как Ярла родит, мы объединим силы и фантазии… У-у-у.

– Барнс, ну-ка к Диле ступай. До обеда свободен. – щурясь, приказал Тэо.

– До какого обеда? Меня работа ждёт. «Гостинцы». Да и Рарх уже прилетал… – набивая себе цену, пропела я. – Час, Барнс. Один час… – ещё раз взглянув на своего красавца-мужа, я сдалась и немного исправилась: – На два. На две часа. Барнс, ты можешь быть полностью свободен.