Пять лет, как мы вместе. Год в колледже, полтора года — пока я служил в армии, и два с половиной года — после того, как со службы вернулся.

Да — действительно: сегодня исполнилось ровно пять лет с того самого дня, как на предпоследнем курсе колледжа мы с ней решились перестать встречаться и сделать следующий шаг в наших отношениях — снять квартиру и съехаться, чтобы начать жить вместе.

«Однокомнатная квартира» — «one-room», как здесь говорят. Но, по факту — это всего лишь студия, где кухня и спальня совмещены в одном пространстве. Район Сонбук-гу в Сеуле…

С другой стороны, а на что ещё могли рассчитывать два небогатых студента, учащихся на стипендию в государственном Университете Сеула и работающих не полный рабочий день? На пентхаус в Каннаме с видом на реку Хан?

Мы и этому-то радовались до безумия, ведь — своё гнёздышко, с собственными кухней, душем и туалетом, а не койка в студенческой общаге, в комнате на четверых, а то и на шестерых студентов.

Своя квартира всего в двадцати минутах от универа…

Прошло пять лет, и «двадцать минут до универа» постепенно превратилось в «почти час до работы», причём, и ей и мне.

Да — квартирка осталась всё та же: студия в Сонбук-гу на первом этаже большого десятиэтажного жилого комплекса. Первый этаж, угловая, в конце коридора… Зато, нет необходимости беспокоиться об исправности лифта — вопросе, который занимает умы «более удачливых» жильцов нашего комплекса… периодически. Нет, не то, чтобы так уж часто, но, как говорится, в самый неподходящий момент.

Пять лет… та же квартира-студия.

В период учёбы — ещё понятно: не полный рабочий день, стипендия, едва покрывающая стоимость самой учёбы, каждая вона на счету!

Только вот, как выяснилось, оно и после выпуска-то особо не разгуляешься. В стране чеболей и переизбытка количества Университетов на душу населения, наличие «высшего образования» ещё не делает тебя конкурентоспособным на рынке труда. Найти, даже не «хорошую должность», а вообще, хоть какую-нибудь — не так-то просто. Помнится, пока я «отдавал долг родине» в рядах морской пехоты Республики Корея, ползая в грязи и обливаясь потом на «КМБ» в учебно-тренировочной группе в Пхохане, она почти полгода просидела дома, мотаясь по собеседованиям, пока не сумела найти хоть какое-то место. Если бы не моя зарплата старшего рядового на тот момент, ей и вовсе пришлось бы туго. Пришлось бы съезжать из нашей уютной студии в гошивон — крошечную комнатку в общежитии, в каких, обычно, студенты проживают.

Однако, обошлось. От идонбёна — младшего рядового, до ильдонбёна — рядового первого класса или старшего рядового, я сумел продвинуться всего за два месяца, а это прибавка в зарплате почти на треть. Затем, за следующие полгода — до сандонбёна — капрала, а в запас вообще умудрился уйти пёнчжаном, то есть, сержантом. Хватило моих, сначала, полутора, потом двух и далее почти трёх миллионов вон в месяц, чтобы продержаться без поддержки семей, которых самих бы кто-нибудь поддержал бы. А потом «дембель» и «отложенные сбережения» — специальная выплата от государства, которая копится в течение всего срока службы, но выплачивается только после её окончания… в общем, хватило, чтобы мне самому успеть найти хоть какую-нибудь работу.

Нет, так-то, с работой в Корее нормально, так же, как и в любой другой достаточно развитой стране (Африку и подобные ей места в расчёт не берём). Если готов трудиться и вкалывать, то добро пожаловать на биржу труда, которая с удовольствием предоставит тебе подённые подработки. И, даже, не всегда грузчиком. В Корее фабрик, заводов, доков и верфей много — мест, где может потребоваться неквалифицированный труд, хватает.

Но, блин, не для того я четыре года своей жизни и кучу денег тратил на колледж, чтобы потом у конвейера стоять пластиковые крышечки переворачивать или мешки в порту на хребтине таскать!

Хотя, конечно, жизнь прижмёт, жрать захочешь — скрутишь трубочкой свою гордость, засунешь её поглубже туда, куда не светит солнце, и пойдёшь, хоть таскать, хоть переворачивать, хоть копать, хоть посуду мыть… приходилось уже, знаю.

Однако, после трёх месяцев бесконечных унылых собеседований, удалось понравиться возрастной тётеньке-«эйчару» и получить заветное место в большой компании «по специальности». В полном соответствии с моим дипломом, устроился в одну из относительно крупных Сеульских публичных компаний с длинным и труднопроизносимым названием: Korea Electric Terminal Co., Ltd., цэлым инженером по монтажу электрооборудования. Звучит!

Сперва, конечно, по принятой здесь традиции, пришлось в «стажёрах» побегать с половинчатой зарплатой, испытательным сроком и без соцпакета со страховкой, с перспективой вылететь, как пробка из бутылки за любой малейший косяк… три месяца бегал. Не вылетел. Стал, наконец, полноправным штатным сотрудником с зарплатой аж в три с половиной миллиона вон в месяц!

Круто, правда? Звучит ведь: миллионы!

А по факту, я на срочке, ближе к «дембелю» почти столько же получал. Если бы на контракт остаться согласился, то мог бы сразу эту сумму удвоить, не тратя полгода жизни и кучу сил на поиски работы. Мог бы. И даже командир предлагал поспособствовать в прохождении конкурсного отбора, но… не лежит у меня душа к военке. Не готов я всю свою жизнь с армией связывать. Тем более, что в Южной Корее, с её крайне сложной и запутанной ситуацией с Кореей Северной, существует, кроме всего прочего, ещё и реальная перспектива сыграть в ящик, так и не дожив до почётной пенсии. Или не сыграть…

Да и, если серьёзно — в армии у меня перспектив никаких: выше сержанта вовек не подняться. Ведь, чтобы в военное училище поступить, требуется очень-очень мохнатая рука. В армии хорошо и весело двигаться по службе только в военное время, при активных боевых действиях, когда интересные должности массово освобождаются… естественным образом. Тогда, хоть и риск большой, но и возможности тоже. А в армии мирного времени, появление хоть какой-нибудь подходящей вакансии можно десятилетиями ждать, но так и не дождаться, так как на неё уже очередь из «своих человеков» стоит. И заберёт её самый «свой» из этих своих, кому надо «свой», конечно же. Однако, война с государством, обладающим ядерным оружием, находящимся с тобой на одном полуострове, да ещё и таким отмороженным, как Северная Корея, которая ни США с её «натой», ни Китая, ни Чёрта Лысого не боится, десятилетия уже пребывая в контрах со всем «цивилизованным миром», это такое себе развлечение — очень сильно на любителя. Экстремальное и очень короткое по времени. Но вакансий — да! Вакансий будет море… и сразу.

Так что, пусть уж остаётся наша армия — армией мирного времени. И без меня. А я продолжу свои провода мотать, да клеммы крутить.

И да: «Инженер по монтажу промышленного электрооборудования» — это звучит красиво и солидно. Но, по факту, я всё ещё не «белый воротничок», хоть, в перспективе, постепенно, таковым могу стать. Годиков через пять-семь, когда, при удачном стечении обстоятельств, поднимусь по служебной лестнице до старшего инженера. Вот тогда, я буду сидеть в офисе, за компьютером, в специализированном CAD-е чертежи составлять… какую-то часть своего рабочего времени. Ведь, даже старший инженер не избавлен от необходимости ездить по заводским цехам, фабрикам, магазинам и стройплощадкам, сверяя со своими чертежами то, что криворукие младшие инженеры наваяли там на месте по факту, разбираться с претензиями заказчика, утрясать пересортицу с поставщиками и раздавать живительных мандюлей всему своему подчинённому личному составу…

Но это, пока что, только сладкие мечты о будущем счастье, не более. В данный момент я, один из тех самый: «криворуких младших инженеров», которые, наравне с рабочими, на объекте трудится, лично сам, ручками, по чужим готовым чертежам и получает начальственных мандюлей от своего старшего инженера, отвечающего за работу всего нашего отдела. Нормальный, кстати, мужик, однофамилец мой — Ким Чон Чхоль зовут. Понимающий. Адекватный — что очень большая редкость для любых начальников, особенно корейских, и это ценить надо! Такого начальника беречь, холить и лелеять надо! Пылинки с него сдувать… Пусть, он, конечно, ругается, как сапожник, иногда прикладывается к спинам и головам особенно сильно расстроивших его подчинённых своим чёрным пластиковым тубусом с чертежами, надеясь хоть так вдолбить их содержание в их пустые головы (содержимое чертежей в головы подчинённых, а не наоборот), страдает некоторым излишком веса, одышкой и ранним облысением, но, всё равно, он — мировой мужик! Адекватный, компетентный, опытный, с неполным отсутствием чувства юмора…

Пять лет… Пять лет вместе. Красивая история любви: она — красавица колледжа (и это не пустое субъективное преувеличение, а общественно признанный факт), отличница, лучшая студентка на потоке, самая популярная девушка кампуса… я — тоже не урод, если подходить к оценке собственной внешности с ложной скромностью, которая в здешнем обществе так поощряется. А, если без неё: то я тоже красавец. Внешностью меня природа не обидела. Как говорится: «Я вышел ростом и лицом, спасибо матери с отцом». И успеваемость моя тоже была на высоте. Пусть, конечно, не самый первый в рейтинге, но в десятку лучших всегда входил стабильно, ниже восьмого места не опускался.

Так что, повторюсь: красивая была история. Столько зависти, направленной в спину и тяжёлых вздохов… Нас так за глаза и называли: «две звезды» или «звёздная пара»… Проблема только в том, что, кроме внешности и успеваемости, что у меня, что у неё, за душой ничего не было: ни богатой семьи, ни влиятельных родственников, ни протекции, ни поддержки. Соответственно, «звёздами» мы были только в колледже. Стоило его дверям за нашими спинами закрыться, как вся сказка кончилась, а серая блёклая жизнь началась.

Я — младший инженер с зарплатой в три с половиной миллиона вон в месяц, она — стюардесса с зарплатой в три миллиона вон. На двоих у нас выходит целых шесть с половиной миллионов. Круто звучит!

С вычетом налогов, правда, уже пять пятьсот двадцать пять — что уже, не так красиво, но, всё ещё миллионы!

Вот только, один раз пообедать вне дома, в средненькой кафешке — это десять тысяч вон. Арендная плата за нашу квартиру-студию — шестьсот тысяч вон в месяц. Ежемесячный платёж по кредиту за автомобиль — ещё шестьсот тысяч вон в месяц. Еда и транспортные расходы — ещё по девятьсот тысяч на человека. Итого: от пяти с половиной остаётся только два, шестьсот двадцать пять.

А квартира, такая же однушка-студия, в не самом престижном районе, стоит один и два… миллиарда вон.

То есть, с нашим балансом доходов-расходов, на такую однушку нам придётся копить… барабанная дробь! Тридцать восемь лет.

И это, если ещё никто из нас или наших родственников, не дай Бог, серьёзно не заболеет и в больницу не попадёт — цена медицинского обслуживания здесь просто конская!

В целом, наш с ней случай ещё очень даже неплох: есть, где жить, приличное образование, яркая внешность, даже безо всяких пластических операций, относительно неплохая работа, есть перспективы роста (у меня, по крайней мере, про перспективы стюардесс умолчу — они довольно расплывчаты и неоднозначны). У многих других ситуации-то значительно хуже, но… Не так оно всё виделось из окон и ворот Университета, не так…

Особенно ей, красавице кампуса Ли Ён Соль, которой буквально все и каждый пророчили самое светлое будущее, в котором и богатство, и слава, и чуть ли не поклонение…

Я говорил уже про «красивую историю любви»?

Пожалуй, тут надо отдельно пояснить. Дело в том, что в здесь, в Корее, у молодых людей есть четыре вида капитала: первый — это деньги семьи за спиной. Второй — связи семьи. Третий — образование и место в рейтингах. И, наконец, четвёртый, но не по важности — это внешность. Даже термин есть, описывающий совокупность фигуры, лица, осанки, причёски и манеры одеваться: «лук» — от английского слова «выглядеть». И хороший «лук» в Корее стоит ничуть не меньше, чем высокий балл на Сунын или диплом престижного Университета.

Нет, так-то это механизм известный, естественный и понятный: чем более привлекательно ты выглядишь, тем проще тебе сходиться с людьми, больше шансов понравиться начальству, привлечь клиентов, вызвать симпатию у судий, да даже тупо с патрульным на дороге договориться. Особенно у девушек. Им внешность ещё и шанс на очень удачное замужество, мгновенно поднимающее их по социальной лестнице предоставляет. Так было всегда, везде, в любых обществах. Но здесь, в Корее, это доведено буквально до абсурда, без всякого «чуть ли», возведено в культ. Даже слово специальное есть для описания: «Лукизм». То есть, система дискриминации по признаку внешности и красоты. В буквальном смысле дискриминации! Здесь любые резюме на хоть сколько-то престижные должности подаются с фотографией, указанием роста, веса и, иногда, даже размера. Без фото его даже не примут.

Одно время, правительство даже законодательно пыталось запретить данную практику (не саму дискриминацию, а только отправку резюме с приложением фотографии), но что-то у них не срослось, и запрет так и не заработал.

Соответственно, чем привлекательнее твоя внешность, и чем сильнее она приближается к «эталону красоты» (который здесь, кстати, имеется), тем больше у тебя шансов победить в борьбе за должность, даже, если твой диплом хуже, чем у конкурентов.

И, когда я говорю, что система доведена до абсурда, то не шучу ни разу! Достаточно только сказать, что один из самых популярных подарков от родителей на церемонию выпуска из Колледжа, это пластическая операция! Совершенно без смеха это говорю. Смеяться над таким не хочется в принципе. Ведь, даже по открытой статистике: пластическую операцию, хотя бы раз, сделала… каждая третья женщина в Корее!

А по официальным данным за две тысячи восемнадцатый год, ещё и девять целых, семьдесят три сотых процента мужчин! И, с тех пор, этот процент не уменьшался, а только лишь рос, рос и рос. Просто, мне лично более поздняя статистика на глаза не попадалась. Но, достаточно только включить телевизор и глянуть на одинаковые, как под копирку, лица эстрадных звёзд и актёров, чтобы убедиться, насколько это всё массово и жёстко…

Мне весь этот психоз по внешности казался диким, и к собственному «лук» я всегда относился довольно наплевательски, ничего специально для его улучшения не предпринимая — тем более, не ложась под нож, чтобы приблизиться к «эталону». Но, то, что я целенаправленно занимался своей ОФП, обладая базовыми знаниями в ЛФК и современной практической диетологии, тайм-менеджментом и следил за соблюдением режимов сна и бодрствования, как оказалось, благотворно влияло не только на здоровье, но и на внешность. Что… так-то, вполне логично, ведь внешняя привлекательность, изначально, до изобретения косметики и косметологии, в природе, была «флагом», посылающим сигнал представителям одного вида о хорошем физическом состоянии организма, а соответственно, ценности этого представителя вида в качестве того, с кем можно продолжить род. И у меня внешнее шло за внутренним, а не маскировало его. Моя здешняя привлекательность была естественной. Хоть и не соответствовала эталону. Я не был смазливым бледным мальчиком, какими стремятся быть все местные «айдолы». Моя внешность была грубоватой, агрессивной и даже немного дикой, но, при этом, яркой, притягательной, бросающейся в глаза и запоминающейся. Я бы сам назвал себя только «симпатичным», но окружающим виднее.

Ён Соль — тоже не делала пластику. Хотя, конечно, сказать, что косметическими и уходовыми средствами она не пользовалась, было тоже нельзя — уж мне ли не знать, после пяти-то лет совместной жизни, в течение которых, я постоянно сталкивался с проблемой поиска свободного местечка на хоть какой-нибудь из полок в ванной, куда бы можно было приткнуть свою бритву с пеной для бритья… Она свой капитал, доставшийся ей от природы, культивировала, развивала и улучшала всю сознательную жизнь, тратя на это не мало сил, времени и ресурсов. И… да — она была по-настоящему красива! Истинная Ледяная Королева Сеульского Университета — утончённая, аристократичная, холодная, ослепительная… вербовщики развлекательных компаний ей ещё в середине учёбы уже контракты «трейни» подсовывать пытались, да она отнекивалась, ссылаясь на необходимость сначала закончить колледж.

Так вот, немалая часть сказочности нашей университетской истории заключалась в том, что, выбрав меня, Ён Соль выбрала «любовь», а не «карьеру», буквально «закопав» этим решением свой капитал внешности. Ведь её направление: College of Arts and Physical Education:дизайн, экологическая скульптура, музыка, спортивные науки — чуть ли не прямо предполагает дальнейший дебют в развлекательной индустрии. Но, становление «айдолом» автоматически накладывает запрет на любые «отношения» — это черным по белому прописано в подавляющем большинстве контрактов всех крупных студий. «Айдол» не может принадлежать кому-то одному, «айдол» принадлежит всем своим фанатам сразу, чтобы каждый из них мог себя в своих мечтах представить рядом с ней. Наличие парня или, тем более, мужа, отрезает им эту возможность… что явным образом сказывается на коммерческом успехе этого «айдола».

Так что, выбрав отношения со мной, она, получается, отказалась от своего блестящего будущего… в пользу чего? В пользу съёмной однушки-студии в районе Сонбук-гу и перспективы тридцать восемь лет копить на свой такой же «скворечник», отказывая себе во всём, чём только можно отказать, ужимаясь везде, где только можно ужаться, утешая себя только тем, что ты «с любимым»?

Сегодня наша «годовщина». Круглая дата — пять лет. Или вчера? Что-то я слегка в днях запутался. Ну, не мудрено, ведь нынче ночью у нас с ней был такой секс, что можно не только в днях, но и в эпохах заплутать.

Не знаю, сколько это безумие длилось по времени — как-то не до того мне было, чтобы ещё на часы смотреть. Выжить бы… Ён Соль, всегда сдержанная и слегка холодная «Снежная Королева», нынче, как с цепи сорвалась. Создавалось полное впечатление, что она пытается выжать меня, буквально душу выдавить через член, похитить её, поглотить и унести с собой. Или меня самого, целиком затолкать в себя, чтобы я навсегда остался в ней, с ней… если бы не резинка, то я заподозрил бы, что она ребёнка от меня, наконец, хочет. Но нет — за контрацепцией она следила строго даже в процессе этого безумия.

Не удивительно, что после такого родео, я спал просто мертвецким сном. Как труп в постели валялся. Ни будильник меня не разбудил, ни лучи солнца, ни топот соседей на верхнем этаже, ни звук закрывающейся двери… Хорошо ещё, что сегодня выходной, а будильник я просто забыл отключить вчера на своём телефоне, и он орал в холостую, а то бы я и работу свою прогулял — не нашёл бы в себе сил разлепить склеенные сном глаза и подняться с кровати. Не смогли бы напугать никакие штрафы, санкции и мат начальника.

Но нет — Ён Соль умничка, она ни за что бы так меня не подставила. Даже в такой день, в такой ситуации.

В общем, когда проснулся, её в квартире уже не было. Ни её, ни её вещей, ни фотоальбома с нашими общими фотографиями. Даже зубная щётка из ванной исчезла вместе со всеми её многочисленными баночками, тюбиками и флакончиками, которые заполняли там все полки, оставляя для меня лишь маленький кусочек места, на котором умещались мои бритва, баллон геля для бритья и флакон шампуня… Теперь, на пустых полках эти вещи смотрелись до тоски сиротливо и одиноко.

Зато, на телефон пришло сообщение о поступлении на мой счёт крупной суммы денег — ровно половины всех наших совместных накоплений, всего того, что мы так тщательно и бережно откладывали с каждой нашей зарплаты на будущее, на тот счастливый день, когда мы-таки пойдём с ней покупать нашу собственную квартиру в этом ярком, равнодушном и злом городе, в котором процент совершаемых самоубийств — один из самых высоких в мире… покупать… через тридцать восемь лет. Смешно… Грустно, но смешно.

Не было ни скандала, ни нервов, ни битья посуды, ни ярких патетических сцен — ничего, что так любят в сериалах и дорамах. Она просто тихо собрала свои вещи утром и, не прощаясь, ушла.

Что ж, это очень в её стиле. Драма, нервы, скандалы, ругань — это не к ней. К кому-нибудь другому.

Но, кстати, и не ко мне. Я так же — не сторонник драмы.

Её решение было понятным и даже закономерным. Даже, если бы я сумел проснуться раньше, до тихого звука закрывающейся двери, звякнувшей оставленными в замке с внутренней стороны ключами (её экземпляром), я всё равно бы не стал с ней спорить, шуметь, умалять, останавливать, пытаться удержать… Однако, ей было бы тяжелей и неприятней собирать свои вещи под моим молчаливым взглядом. На результат бы не повлияло, но тяжелее было бы. Так что, это хорошо, что она выбрала именно такой путь. Хорошо, что решила умотать меня сексом — легче стало нам обоим.

Совру, если скажу, что не понимал, к чему всё это. Я ведь не глуп и не слеп. Просто… а что бы я мог сделать, чтобы изменить ситуацию? Почку продать или пойти банк ограбить? Ни первое, ни второе не помогло бы. Так что, прошлой ночью, я так же прекрасно знал, что эта наша ночь — последняя. И любил её тоже — со всей яростью и страстью, на какую только был способен. Выжимал себя без остатка — в прямом и переносном смысле: пять раз за ночь — мой личный рекорд. И не думаю, что, когда-нибудь, решусь его повторить: вчера, на пятый раз, когда я, наконец, спустя вечность, кончил, мне казалось, что весь мой пах собрался, стянулся и превратился в один единый кусок непереносимо-мучительной боли. Ни о каком удовольствии там уже и речи не шло — только скребущая, резкая, продирающая боль… Уверен: ближайшие несколько недель я на женщин, как на сексуальные объекты, даже смотреть не смогу. От одной мысли об этом снов яйца ныть начинают.

Ён Соль ушла. И… странное ощущение: как будто мир рухнул. Нет, я серьёзно: это не какая-то там юношески-красивая метафора-преувеличение, которая должна показать степень их страдания. К страданию это не имеет вообще никакого отношения. Это, словно бы ты изо всех своих сил бежишь длинную дистанцию, вкладываешься, напрягаешься, рвёшься, рассчитываешь силы, следишь за дыханием, пытаешься вырвать ещё хотя бы секунду преимущества, и тут… видишь, что судья на финише выключил секундомер, развернулся и двинул куда-то по своим делам, рабочие стадиона спокойно и деловито принялись сворачивать оборудование беговой трассы, а зрители расходятся по своим делам. Тебе ж ещё кругов десять бежать оставалось, но… теперь-то что делать? Продолжать бежать? А зачем? Время уже никто не засекает, никакой приз тебе не грозит, никакое место не светит, да и никто из зрителей на тебя не смотрит…

Вот и здесь, что-то подобное ощущалось. Крушение мира… Весь мой быт, весь мой распорядок — всё было сосредоточено на том, чтобы быстрее накопить на квартиру для нас с ней, создать своё собственное гнёздышко, завести детей, накопить им на учёбу: на школу, на колледж, на университет, на отдельное жильё, на их свадьбу… Для этого надо было рвать жилы, стараться на работе, стремиться к повышению, углублять свои знания в профессиональной сфере, пытаться понравиться начальству своими результатами, оставаться на переработки, соблюдать сроки, успевать до дедлайнов, не допускать происшествий, косяков, поломок, конфликтов с заказчиками и другими бригадами строителей, монтажников, наладчиков, механизаторов… А теперь? Всё: Ён Соль ушла. Больше на хрен не нужна отдельная своя квартира, больше не надо строить гнездо, больше можно не копить на образование для детей, на их свадьбу, на отдельное жильё для них… Ничего больше не надо. Сам-то я, один, при любом раскладе не сдохну. Мне одному — и зарплаты младшего инженера за глаза хватит. А, даже, если из компании попрут, то я и на сдельных подработках на бирже труда сумею себе на пачку сухой лапши заработать. Или вообще: бросить к хренам этот Сеул, да свалить в городок попроще. Или в армию вернуться… Да даже, ели прямо сейчас Великий Катаклизм случится, Цивилизация рухнет, я и в постапокалипсисе выжить сумею: пещерку себе найти, корм добыть и от конкурентов защититься…

К чему это всё? К чему эта вечная гонка? Эта карьера? Эти накопления?..

А-а-а, к ангелам! К ангелам всё! К ангелам эту бережливость, эту карьеру, эту семью, этот дом! Плевать на всё! Буду для себя жить. Прямо с этой же самой минуты! Буду делать то, что всегда хотел, но никогда себе не разрешал, так как это не вкладывалось в схему «идеальной семьи» и «разумного ведения хозяйства».

Что я любил «до»? До нашей встречи с ней? До того, как сумел-таки каким-то невероятным чудом завоевать её расположение, стать её парнем; до того, как мы с ней съехались? Вспомнить бы ещё, что…

Я разблокировал свой телефон и полез в интернет. Внимание привлёк баннер рекламы магазина компьютерной техники. Я щёлкнул по нему, перешёл на их сайт, раскрылся каталог игровых компьютеров. Я механически начал пролистывать его, привычно пуская слюни на параметры и ужасаясь от цен. А потом…остановился.

Свернул браузер, раскрыл то сообщение о денежном переводе, поступившем на счёт. Посмотрел на сумму, вернул окно браузера, посмотрел на цену самой топовой модели, снова открыл сообщение банковского приложения, вернул окно магазина… а ведь мне же хватает!

Серьёзно — я прямо сейчас могу купить себе крутейшую игровую сборку, и у меня даже останется на еду до следующей зарплаты. Уйдут, конечно, все накопления полностью, а есть придётся одну только пустую лапшу, но не впервой — не сдохну. А, если ещё в следующий выходной взять сдельную подработку на день, то и на яйцо в эту лапшу можно будет рассчитывать…

Накопления… да плевать на них! На квартиру в Сеуле, всё равно, не накопишь, как не старайся. Это даже теоретически невозможно. Так, чего ж тогда жаться?

Я щёлкнул на заказ, подтвердил свои данные, добавил срочную доставку курьером до двери и нажал «оплатить». Ввёл данные карты, ещё раз подтвердил, и… деньги ушли.

Всё — накоплений, как не бывало. И на карте и на душе пусто.

Я встал, собрался и вышел на пробежку. Всё равно, делать было больше нечего, пока курьер не придёт, а пробежка — это святое.

Меня зовут Ким И Ван. И (이) – как 義 («справедливость», «долг», «верность»), Ван (왕) как 王 — «король», «правитель», «владыка».

Такое вот имечко дали мне родители. Мощное, необычное, выделяющееся, «статусное», со смыслом. Имя, которое просто не может оставаться незамеченным в совершенно любом коллективе. Удружила маманя… Такое имя, и к нему фамилия Ким. В Корее, иметь фамилию Ким, всё равно, что не иметь фамилии вовсе. Процентов тридцать всех корейцев — Кимы. Ещё процентов пятнадцать — Паки. И десяток процентов — Ли. Всё вместе — больше половины населения страны.

Всё равно, как в Германии — фамилия Мюллер, в Англии — Смит, а в России — Иванов, Петров, Попов, Кузнецов…

Для меня же лично, это имя… оно, как отсылка… отсылка к моей прошлой жизни. И Ван…

Вообще-то, я — попаданец, как это, наверное, уже очевидно по моему… не совсем корейскому менталитету, отношению к жизни, по построению фраз, отсылкам и употребляемым фразеологизмам.

Точнее — перерожденец. Свою прошлую жизнь вспоминать я постепенно начал где-то лет с пяти, наверное. И, слава Творцу, что не раньше! Лежать в кроватке, не имея ни сил, ни возможности даже голову собственную поднять, не понимать того, что говорят окружающие люди, не быть в состоянии кому-то что-то сказать самому, гадить под себя и лежать в этом, пока кто-то извне не соблаговолит подойти и помыть тебя… подобную пытку разум взрослого человека вряд ли смог бы перенести без самых серьёзных последствий для своего психического здоровья. А она ведь не день и не два длится, а месяцы и даже годы… брр! Только подумаю о таком, как сразу же в дрожь бросает. Так что, слава Творцу, сознание моего прошлого, взрослого «я», начало пробуждаться только лет в пять.

Хотя, возможно, что и раньше, возможно, что от самого рождения, только, как я уже и говорил, оно не смогло выдержать давления безжалостной действительности и предпочло снова уснуть до более благоприятных внешних обстоятельств.

Возможно, из-за этого, возможно, из-за чего-то другого, но воспоминания о прошлой жизни у меня довольно нечёткие. Что-то помню очень хорошо, что-то похуже, а чего-то не помню совсем. К примеру, смерть свою не помню совершенно, словно и не умирал вовсе. Ещё… родителей и семью свои прежние не помню, как ни стараюсь вспомнить. Даже сказать не могу точно: был ли женат, имелись ли дети? Ничего, что с этим связано, совершенно не помню.

Зато, отлично помню свои музыкальные вкусы с предпочтениями, учёбу в школе и в институте, службу в Российской армии, немножко войну… работу в одном месте, работу в другом, хобби, книги, которые читал, друзей, с которыми развела жизнь. И ещё множество всяких незначащих мелочей.

Перерожденец. Не сказал бы, что это дало такое уж мощное конкурентное преимущество в жизни этой. Всё ж, корейское детство очень сильно отличается от детства советско-российского. Тут на мою долю не выпало «девяностых» с их разрухой, ужасами и возможностями, крахом одной великой страны и мучительным, в крови и пороховом дыме, рождением другой. Здесь не было этого всеобъемлющего духа тотального недоверия к властям и привычки во всём надеяться только на себя и свои силы, любые проблемы пытаться решить на своём уровне, не привлекая к ним какие бы то ни было органы государства. Решать, в основном… насилием.

Однако, здесь была своя специфика, свой дух, своя страсть и свой идол: успех и образование. Точнее, даже, сначала образование, а потом успех. И мерило всего — деньги. У кого больше денег, тот и прав. Не то, чтобы такого принципа не было в России девяностых, нулевых и десятых годов, но не в таком гипертрофированном виде, как здесь. Не в таком, доведённом до абсолюта. Всё ж, там самой злой и сильной бандой было государство — его боялись даже «олигархи», ведь помножить на ноль могли любого из них, если что. А здесь… сажают президентов, а не чеболей. И я серьёзно: в Южной Корее, на моей памяти, не было ещё ни одного президента, который бы не закончил свою политическую карьеру в тюрьме. Притом, что чеболи свои конгломераты и капиталы передают по наследству из поколения в поколение. Люди не слепые, и они делают выводы. Так что, да: власть денег, культ образования и успешного успеха… а также, самый высокий в мире процент самоубийств при самом низком индексе рождаемости.

Всё это общие, отвлечённо- философские рассуждения. На практике же… здешняя школа — это ад. Мне, в прошлой жизни, в институте не приходилось столько зубрить и заучивать, сколько здесь младшеклассники учат и зазубривают. Постоянное культивирование конкуренции, бесконечные тесты и рейтинги успеваемости, экзамены основные, экзамены промежуточные, тесты на допуск к промежуточным экзаменам, мониторинг посещаемости, оценка прилежания, внеклассная работа, дежурства по классам и по школе, дисциплинарный комитет, школьное самоуправление… Сунын…

Последний — это нечто, вовсе не имеющее аналогов ни в Союзе, не в России. РФ, конечно, попыталась сделать что-то хоть сколько-то похожее, введя этот всеми поругаемый ЕГЭ, но у неё, всё равно, не получилось даже слегка приблизиться к ужасу этого слова — менталитет не позволил: ведь «строгость Российских законов компенсируется необязательностью их исполнения». А здесь… Достаточно только сказать, что в день проведения экзамена даже самолёты не взлетают и не садятся, только чтобы случайно не помешать проведению аудирования по английскому языку, сам экзамен длится восемь часов, а пик молодёжных самоубийств приходится на неделю после даты проведения Сунын. Дети на полном серьёзе решают свести счёты с жизнью, всего лишь заподозрив, что плохо сдали этот, самый главный в их жизни одновременно выпускной и вступительный экзамен, который определяет: поступят они в колледж или не поступят. При здешнем культе образования, последнее равносильно постановке большого жирного креста на всём их будущем. Полный крах всех надежд на хорошую работу, большую зарплату и успешную карьеру.

И то, что я не только окончил школу в прошлой жизни с медалью, но и получил два с половиной высших образования, нисколько мне не помогло в жизни этой. Слишком сильно отличалась учебная программа. Слишком много всего учить, заучивать и зубрить надо.

Однако, само наличие взрослого сознания, умения учиться и… дикая стрессоустойчивость старого сержанта, самим своим наличием давали мне возможность… хотя бы не отстать от остальных.

В результате, этот самый Сунын я умудрился сдать на очень хороший балл, не на высший — не представляю, что надо делать и каким быть, чтобы получить высший, но достаточный, чтобы позволить мне поступить в государственный Сеульский Университет, в колледж инженерии, получив стипендию, компенсировавшую стоимость учёбы.

Ну и далее, уже в самом колледже, как уже раньше говорил, не опускался ниже восьмого места в общем рейтинге курса.

Так же, наличие опыта прошлой жизни, помогло помнить о важности здоровья и физкультуры. Не даром же одно из моих прошлых образований было «инструктор ЛФК» на факультете здоровьесбережения и активного долголетия. Так что, с самого первого года, как осознал себя в новом теле и новых обстоятельствах, я заставлял себя тратить время и силы на своё физическое совершенствование… в любых обстоятельствах. Как бы тяжело не приходилось, какой бы дикий дефицит времени не испытывал. Физкультура — это святое! Физкультура — это не обсуждается!

В конце концов, умный человек — это не задохлик-очкарик, гнутый и с перекошенными от постоянного сидения за книгами или компьютером плечами. Умный человек достаточно умён, чтобы понимать, насколько большие преимущества в жизни даёт наличие грубой физической силы, чтобы потратить необходимые ресурсы и время для её приобретения, поддержания и развития.

Я считаю себя умным человеком. Поэтому я — сильный. А ещё — красивый. Но я об этом уже говорил.

Закончив пробежку и комплекс своих ежедневных упражнений, я вернулся в свою ставшую такой просторной и одинокой квартиру. Принял душ. Двинулся на условную кухню и приступил к увлекательному творческому процессу по созданию для себя кулинарного чуда из «всего, что завалялось в холодильнике».

Попаданец… Казалось бы, как у попаданца-перерожденца могут быть проблемы с деньгами? Я ж, по определению должен всех нагибать. У меня же суперзнания и супернавыки из прошлой жизни… Вот только, я, почему-то, так и не нашёл шанса достойно их применить.

Ну, точнее, в быту, понятное дело, они мне очень помогали. С той же учёбой, межличностными отношениями в коллективах, с формированием гармонично развитого тела, с избеганием всякого рода подростковых неприятностей, с «выживанием» и быстрым карьерным ростом в местной армии. Но с деньгами… как-то не срасталось.

Первое, что приходит в голову при мысли о быстром конкурентно-нечестном заработке, это: биржа, биткоин и перепевка песен, либо иных ещё не написанных, но потенциально успешных произведений.

Последнее откидываем сразу: певцы и песни тут были аналогичны тем, что и в моей прошлой жизни. Я даже свой старый плейлист смог собрать, чтобы слушать его во время пробежек. Так что, ни одного потенциального мирового хита из тех, каких тут ещё не было написано, вспомнить мне так и не удалось. Может, плохо старался? Но факт — не смог. Да и не так-то просто их монетизировать, даже, если бы они и были.

Биржа… хорошая, конечно, идея. Но есть пара сложностей. Первая: нужен стартовый капитал. С карманными деньгами школьника, сэкономленными на несъеденных завтраках, особенно-то не разгуляешься. Да и, для игры на бирже требуется совершеннолетие.

А вторая… много ли обычный, среднестатистический человек помнит важных биржевых событий, которые можно использовать для быстрого обогащения? Кризис две тысячи восьмого, крах доткомов, локдаун двадцатого, перекрытие Армуза в двадцать шестом… да вот, собственно, и всё, что смог выскрести из своей памяти я. Но, проблема в том, что конкретных сроков я не помнил, да и, как именно это знание использовать, даже, если бы оно у меня было? На бирже, что фондовой, что валютной, довольно высокий порог входа, вообще-то. А уж, если смотреть не просто на отдельные акции, а на производные инструменты, такие, как опционы и фьючерсы, при помощи которых, в основном, и можно было бы заработать на таких глобальных событиях, как кризис восьмого года или локдаун двадцатого, то там и вовсе — специальная, подтверждённая квалификация требуется.

Да и кризис восьмого года… мне здесь было шесть лет в две тысячи восьмом году! Какая, блин, биржа в этом возрасте⁈ С чем я на неё пойду? С конфетками?..

Биткоин… Это отдельная песня.

Во-первых, те, кто считает, что он всё время только растёт… советую тем посмотреть на график его цены по годам. Особенно на четырнадцатый, восемнадцатый и двадцать третий годы. Много нового для себя откроют.

Но, ладно. Когда я в четырнадцать лет, выдержав целый бой с родителями по этому поводу, пошёл работать неполный рабочий день и свои первые заработанные деньги понёс в две тысячи шестнадцатом на Youbit, меня такие мелочи мало волновали, хотя, конечно, цена у Сатошиков уже и кусалась: тысяча долларов за монету.

За следующий год, вложенные мной деньги (которые я не переставал вкладывать, пусть понемножку, но регулярно) выросли почти в двадцать раз. Ну, не совсем, конечно, ведь вложенные позже росли уже не так круто, как вложенные раньше, так что, подсчёт конкретной прибыли — это уже довольно сложный математический процесс, но факт: с одной тысячи долларов в шестнадцатом году, цена Биткоина взлетела до девятнадцати тысяч уже к концу семнадцатого.

Круто, правда? Я тоже так думал… Пока в апреле семнадцатого наши соседи, северокорейские хакеры, не взломали, на фиг, мою криптобиржу, на которой лежали все мои Сатошики. Все две с половиной монеты.

Было украдено в общей сложности, как нам потом сказали, 4000 Биткоинов… мои вошли в это число.

Однако, я не отчаялся, ведь Биткоин — это же «золотое дно»! Он же только растёт! Я продолжал вкладывать, вкладывать и вкладывать, одновременно оформляя все нужные бумажки на компенсацию… пока в декабре мою биржу не взломали снова, и она не объявила о своём полном банкротстве.

Ах, да: ещё в следующем же году, в восемнадцатом, цена Биткоина упала с девятнадцати тысяч долларов до четырёх…

Однако, и то меня ничему не научило. Я, с упорством, достойным лучшего применения, продолжил тащить все свои «лишние» деньги в крипту. Теперь уже на Coinnest. Она флопнулась в девятнадцатом. И плевать, что была одной из трёх крупнейших в Корее — это не спасло ни её, ни мои денежки.

Ну а потом был локдаун двадцатого, совпавший ещё и с периодом моего поступления в колледж, и мне было уже не до спекуляций — там был Сунын!

А позже… ну, как-то охладел я к криптовалютам. Разочаровался в этом «цифровом золоте». Не оправдало оно моих надежд. Да и законодательство, с криптой связанное, продолжало и продолжает ужесточаться. В общем, забил я на эту тему. Переключился на жизнь, учёбу и будущий карьерный рост.

Так что, вот такой вот я оказался лоховатый перерожденец. Не смог к своим двадцати четырём годам ни империю построить, ни гарем красоток собрать, ни «дантянь» пробудить. Даже одну единственную девушку, и ту не удержал.

Вообще, подозреваю, что случай перерождения, подобный моему, в мире не так уж редок. Люди вспоминают свои прошлые жизни, кто частично, кто полностью, кто раньше, кто позже… только помалкивают об этом. А кто не помалкивает — уезжает лечиться в специализированные медицинские учреждения. Но это вспоминание… не делает их автоматическими «имбами». Да — некоторое конкурентное преимущество у таких перерожденцев, как я, имеется — всё ж зрелая, сформировавшаяся личность с некоторым багажом житейских знаний на раннем этапе взросления помогает избежать многих проблем и ловушек, но… чем старше становишься, тем меньше это преимущество имеет значения.

Вывод обламывающий, грустный, сильно бьющий по чувству собственной исключительности, но… после двадцати прожитых мной в таком качестве лет, он напрашивается сам собой. Мир — слишком хитрая штука. На любые твои «читы», он просто повышает сложность. Ну, и… открывает новые локации.

Когда я закончил пробежку, комплекс упражнений и форм, вернулся домой и принял душ, как раз подъехал курьер из магазина с моим заказом. Вручил мне, получил подпись в накладной и даже поинтересовался, не надо ли мне установку покупки провести?

Я поблагодарил, но отказался. Зато сунул одну купюру «на чай». После чего принялся за увлекательный и приносящий, наверное, даже больше удовольствия процесс, чем дальнейшая игра — процесс распаковки и сборки новенького, ещё пахнущего специальным лаком микросхем компьютера…

Закончив, я заварил себе смесь из сухих ягод лимонника с барбарисом, пододвинул поудобнее кресло, поёрзал в нём, картинно размял пальцы, словно пианист перед концертным роялем и нажал кнопку включения своего новенького игрового ПК.

Через мгновение он уверенно зашумел системой жидкостного охлаждения, пикнул, экран монитора засветился и… выскочило сообщение.

— «Система „Мидас“ активирована».

«Система Мидас активирована». И кнопка «Ок». Больше ничего. Ни логотипа фирмы производителя монитора, ни приветствия BIOS самого компьютера. Белый экран, на нём серое окошко, такое какие были, наверное, в винде девяносто пятой — девяносто восьмой, то есть, такое же угловатое «выпуклое» и кандовое… хотя, некоторые сказали бы: «олдскульное». В этом сером окошке надпись, под которой одна только кнопка «Ок».

И, как это понимать? Серьёзно, что за система «Мидас»? Здесь же, на этом дорогущем и крутом игровом железе должна была быть одиннадцатая Виндовс предустановлена! Я за неё в магазин дополнительные деньги платил! За её наличие. За винду, а не за какой-то странный «Мидас».

Ну, ладно, «Ок», так «Ок». Я щёлкнул мышкой на эту кнопку. Всё равно ведь никаких других вариантов оставлено мне разработчиками не было.

Одно узенькое серое окошко сменилось после нажатия новым большим, но таким же серым окошком. И это было уже более информативным.

«Вас приветствует Система „Мидас“. Теперь все потраченные вами деньги будут возвращаться вам в удвоенном размере…»

Дальше я прочитать не успел, так как отвлёкся на сигнал оповещения своего смартфона, который пиликнул, сообщая мне о получении нового сообщения.

Я дотянулся до аппарата, поднял его к глазам, разблокировал экран и… завис, глядя на высветившуюся строчку пуш-уведомления банковского приложения о зачислении на мой счёт тридцати миллионов вон «с копейками».

Перечитал сообщение. Перевёл взгляд на экран монитора. Потом снова опустил взгляд к смартфону, чтобы уже в третий раз перечитать короткую строчку пуш. Повторил итерацию, как зациклившаяся программа ещё раз пять, после чего открыл само банковское приложение и убедился, что уведомление не было шуткой или багом: в истории снятий и пополнений действительно красовалось это самое число. Точнее, там было два числа: первое — это сумма, потраченная мной ранее на покупку компьютера в магазине, а вторая — перевод из неизвестного источника без пояснений, равный первой сумме, умноженной на два. С точностью до воны! Ни малейшей ошибки. Я даже не поленился открыть калькулятор и пересчитать. Действительно — всё совпадает: пятнадцать миллионов вон потрачено на компьютер — вернулось тридцать миллионов.

— Пи**ц, взломали, — тяжело и обречённо вздохнул я. После чего нехотя встал из своего кресла, порывшись в ящике стола, достал документы, оделся и пошёл прочь из дома: заводить свою Kia Rey, за которую ещё не успел выплатить кредит. Кстати, Ён Соль, уходя, оставила ключи от этой машины на моём столе, показав, что не пытается на неё претендовать.

Полчаса езды по ярким и даже в чём-то праздничным улицам Сеула, и я, наконец, у цели: перед отделением моего банка. Ну, точнее, банка, услугами которого я пользуюсь — будем точны в формулировках, ведь, если бы у меня был свой банк, то та ситуация, что сложилась у нас с Ён Соль, просто не могла бы произойти. Да, даже, если бы я не владел этим банком, а просто работал в нём на менеджерской позиции, то она бы, наверное, от меня не ушла, ведь в банке у меня были бы перспективы, куда более интересные и близкие, чем сейчас — в моей фирме, где я кручу провода и ставлю распределительные шкафы с трансформаторами.

Почему так? Ну, с моей внешностью в сфере финансов и обслуживания достаточно просто двигаться. Особенно, если «играть по правилам», то есть: с длинными переработками, подарками начальнику, корпоративными попойками и… некоторыми другими действиями, не прописанными в контракте.

Кстати, именно из-за этих самых «правил» я, в своё время, и выбрал Инженерное направление в Университете, а не Финансы или Маркетинг. Инженер — плоть от плоти производства, он — продолжение завода, и следует «правилам» заводским. Да — здесь, в цеху или на объекте, случаются переработки. Куда уж без них, особенно, когда начинают приближаться сроки сдачи объекта, но «квароса», то есть «смерть от переработок» — это удел менеджеров. До работы с электрическим током свыше шестисот Вольт просто не допустят нездорового или невыспавшегося человека, как бы не горели сроки — вреда от него будет значительно больше, чем пользы: и сам помрёт, устроив «несчастный случай на производстве», который обязательно будет пристально рассматривать трудовая инспекция, и очень дорогостоящее оборудование запорет. Да и сердечно-сосудистые болячки — основная составляющая «квароса», развиваются от сидячего малоподвижного образа жизни, приправленного литрами кофе и пачками сигарет в день. На реальном, физическом производстве такого нет. Там ты целый день на ногах.

Это не значит, что у рабочих и низовых инженеров нет своих профессиональных болячек — они, естественно, есть, но это всё ж, другое, не тот «хайвей ту хелл», который проложен перед менеджерами среднего и низшего звена в Хангук.

Но, ладно. Не о том речь. Зачем я приехал в банк?

Как это, зачем? Разбираться с подозрительным переводом, конечно же! Не хватало ещё жертвой мошенников стать! Ведь, классическая же схема: тебе переводят крупную сумму денег, ты радуешься этому, как дурак, бежишь тут же их тратить или переводишь на другой счёт, после чего тебе звонят и сообщают, что перевод был ошибочным, просят вернуть.

Далее целых два возможных пути: первый — ты, как честный, но глупый человек, переводишь уже свои деньги на названный счёт… после чего становишься соучастником в цепочке отмывания «грязных» денег, и тебя тёпленьким, с удовольствием берёт полиция.

Второй: ты не переводишь деньги, а говоришь, что уже их потратил… тут же попадая на новую вилку: тебя берёт полиция уже за воровство (а именно так данное действие в данной ситуации квалифицируется судом), либо тебя выставляют на бабки, угрожая подачей в эту полицию заявления.

И тот, и другой, и третий варианты — максимально некомфортны и проблематичны. Единственный правильный в этой ситуации: связаться с банком, заявить о подозрительном переводе, заблокировать его, даже не прикасаясь к деньгам, и ждать результатов расследования банка, проводящего проверку этого перевода.

Неприятно — да, лишние хлопоты — да. Но ты, хотя бы, не влетишь на бабки и останешься чист перед законом. Так что, с подобными вещами лучше не шутить — чревато!

С криптой, кстати, так же, на P2P сделках можно только так влететь в «грязные деньги» и уехать в места не столь отдалённые, как «обнальщику» или «номиналу». И это одна из причин, почему я с Битком, всё-таки, завязал после падения второй в моей практики биржи, не стал уходить в «серые» внебиржевые сделки — слишком уж там риски велики получаются. Неоправданно. Не стоит оно того.

Да, конечно, о подозрительном переводе в банк и по телефону вполне сообщить можно. Так и быстрее, и проще. Но, раз уж, всё равно, выходной, девушка ушла, а компьютер взломан, то, почему бы и не съездить лично? Быстрее результат узнаешь, подробнее проблему объяснишь, да и с живым человеком всяко приятнее в такой некомфортной ситуации общаться, чем с бездушным автоответчиком. Да и сам процесс — успокаивает.

Моя очередь подошла быстро. Паренёк-оператор выслушал меня внимательно, проверил все положенные документы, открыл историю операций, нашёл подозрительный перевод, заблокировал его… попытался. Не смог.

Попытался снова. Ещё раз, и ещё раз. Так и эдак… а он не блокируется.

Но, мало ли — паренёк-то не слишком опытный, может, что не так сделал, может, чего не додумал — бывает, не страшно. Он, конечно, погрустнел, извинился, сходил за более старшим и компетентным коллегой. Тот проверил всю его последовательность действий, попробовал сам… у него тоже не получилось. Тогда они со спокойной душой позвали уже менеджера.

Тот тоже пришёл, выслушал, посмотрел. Сам пробовать повторять их бесполезные действия не стал. Вместо этого, связался со службой финансовой безопасности банка и попросил отследить этот подозрительный перевод уже их.

Но вот, когда вместо этих двух незадачливых операторов и менеджера, ко мне спустился целый управляющий филиалом и пригласил меня пройти в отдельную комнату для продолжения беседы, я, честно говоря, начал волноваться, ведь это было уже не по сценарию — не занимаются такие крупные фишки таким мелким мошенничеством, как моё.

Однако, вскакивать и бежать из банка я не стал. Как и качать права, как и отказываться проследовать за управляющим. В конце концов: а куда мне бежать? У банка, всё равно, вся моя информация есть, я для них полностью, как на ладони, всё равно, что голый. Им достаточно в полицию только позвонить, чтобы мои «бега» тут же закончились.

Тем более, приглашают-то пока вежливо…

— Присаживайтесь, господин Ким, — указал мне на кресло возле стола он, усаживаясь в другое, напротив. — Не надо волноваться, ничего страшного не произошло. Всё в порядке.

— Хм, знаете, господин управляющий, вот после таких слов, обычно, и начинаешь волноваться, — изобразил бледноватую улыбку я. — Особенно, когда с пустяковым мошенничеством приходит разбираться настолько большой и важный человек, как вы, — аккуратно польстил мужчине напротив я. Без подобострастия, но с соответствующим нашей разнице в социальном положении уважением.

— Да нет, — улыбнулся он, видимо, моя лесть пришлась-таки ему по душе. — В данном случае, действительно, всё в порядке, не о чем волноваться. Это не мошенники.

— А, кто же, тогда? — в искреннем удивлении округлил глаза я.

— Разве только, если называть мошенниками BOK, — «пошутил» он. — Но, в таком случае, это слишком мелкое для них слово.

— BOK? — переспросил я. — Извините, господин управляющий, что это?

— Bank of Korea, — расшифровал он и пояснил. — Центральный банк Кореи. Тот перевод, который вы указали, наш отдел финансового контроля проверил его. Отправителем указан BOK. Все индексы верные, и к нему нет претензий даже у KoFIU (Korea Financial Intelligence Unit) нет вопросов к этому переводу, а у них, поверьте мне, достаточно возможностей и полномочий, чтобы рассмотреть такую транзакцию в прямом смысле под микроскопом.

— Но… я, тогда, уже совершенно ничего не понимаю, — искренне признался в своей полной растерянности я. — Где я, и где Bank of Korea⁈ Да и вообще, разве же они могут напрямую переводить какие-либо средства частным лицам? Они ведь даже с банками прямо не взаимодействуют, используя сложные, регулируемые законом порядки и схемы.

— В целом, вы правы, господин Ким, — покровительственно мне улыбнулся мой собеседник. — И, официально, так оно всё и есть. Официально.

— Эм… — окончательно растерялся я, и мне уже даже не надо было преувеличивать это своё состояние.

— Но, именно поэтому, я и пригласил вас для разговора в отдельный кабинет, а не оставил в общем зале.

— Вы снова меня пугаете, господин управляющий.

— Просто, чтобы вы понимали, что распространяться о произошедшем за пределами этих стен не надо. Вы, когда-нибудь слышали что-нибудь про… «вертолётные деньги», господин Ким?

— Эм… только в самых общих чертах. Вроде бы, это так называют… ну, когда правительство начинает слепо раздавать деньги населению, в случайном порядке? Это об этом?

— Примерно, — с некоторым превосходством улыбнулся управляющий. — В том случае, когда денежная масса в стране недостаточна, и для оживления экономики резко нужно её увеличить, правительству, в целом, не важно, кому именно эти деньги дать, поэтому и говорят, что оно начинает «разбрасывать деньги, как с вертолёта». Но, это в целом. Сами понимаете, господин Ким, что слово «случайность» вообще неприменимо к деньгам. Естественно, под эту задачу выстраиваются какие-то специальные механизмы, назначаются льготы, социальные выплаты, компенсации и прочее… ну, мы же с вами только недавно пережили локдаун, мне ли вам рассказывать?

— Действительно, — припомнил недавнее безумие я.

— Так вот, тогда правительства всех стран напечатали и раздали СЛИШКОМ много денег. Настолько, что с последствиями борются до сих пор, хотя прошло уже почти шесть лет. Поэтому, такие международные институты, как МВФ, Всемирный Банк и тот же ФРС, сейчас очень неодобрительно смотрят на попытки повторения подобных действий. И смотрят внимательно.

— Эм…

— Но это ведь не значит, что конкретным правительствам, в конкретных случаях, этот инструмент не покажется… уместным, а его применение оправданным? Как вы думаете?

— Хм, ну… пожалуй, — решил не выделываться и согласиться я.

— В частности, наше… Годовой прирост реального ВВП в стране составил рекордные 3,2 процента, в основном из-за полупроводников и микроэлектроники, а денежная масса М2 растёт недостаточно быстро, чтобы покрыть этот рост и обеспечить его продолжение, при этом, у нас годовая инфляция превысила 3,1%, что просто не позволяет BOK прямо проводить эмиссию или смягчение ДКП. Международные организации ни за что не допустят этого. По их мнению, ставку — вовсе надо поднимать… — с умным видом нёс пургу управляющий, пользуясь тем, что я в этом не должен был ни коим образом ничего понимать. Он сыпал цифрами и терминами, явно красуясь передо мной и перед собой, показывая, насколько он образован, продвинут и сведущ. Но, основную его мысль, я, кажется, начинал уже улавливать.

— В общем, когда интересы страны требуют, а внешние силы не позволяют… умный человек всегда найдёт… не самое явное решение. И способ обойти чужие ограничения.

— То есть, вы хотите сказать…

— Не хочу. И не говорю. У меня, во-первых, нет и не может быть таких сведений: я — слишком маленькая сошка для подобного. А во-вторых, даже, если бы у меня такие данные и были, я бы не имел никакого права делиться ими с кем бы то ни было… Вы меня понимаете, господин Ким?

— Кажется, да… — изобразил озадаченность, почтение и даже немного подобострастия я. — То есть, вы считаете, что мой перевод — это… «вертолётные деньги»?

— Я ничего не считаю, повторяю вам, господин Ким, — с нажимом сказал он, «проникновенно» глядя мне в глаза. — Но, сами подумайте, чем ещё может быть прямой перевод BOK частному лицу? Но, опять же: я вам ничего не говорил.

— Конечно-конечно, — поспешил заверить управляющего я. — Вот только… а мне-то что теперь делать?

— Спокойно идти домой и не беспокоиться. Ни у банка, ни у KoFIU, ни у FSS, ни у FSC к вам и вашему переводу вопросов нет. Можете смело пользоваться. И, если вы патриот своей страны, то поспешите оправдать оказанное вам правительством доверие…

— В каком смысле? — «недоумённо» нахмурил брови я.

— В том самом, что, как можно быстрее эти деньги потратите на что-нибудь корейское, поддержите отечественного производителя товаров или услуг, малый бизнес, сферу обслуживания… И, самое главное, будете помалкивать об этом. Я понятно объясняю?

— Только корейское? — «ужаснулся» я.

— Ну, вы же патриот?

— Конечно, патриот! — поспешил заверить его я. Слишком прямой и острый вопрос, чтобы кто-то вообще посмел ответить на него «нет». Южная Корея, это, конечно, не Северная… но, в некоторых аспектах, она может быть ещё и пожёстче! И патриотизм — это, как раз, один из таких вопросов.

— Значит, мы поняли друг друга, господин Ким.

— Постойте! — вскинулся я. — А, что, если… это не единственный такой перевод? Что, если… это повторится? Если придёт ещё?..

— Ну, значит, вы — счастливый человек, господин Ким, — улыбнулся управляющий Пак. — И Родина довольна тем, как вы исполняете порученную вам миссию.

— Во-о-от как, — протянул я и машинально достал свой телефон, чтобы ещё раз глянуть на такие неожиданно приятные цифры своего банковского счёта. Всё ж, тридцать миллионов — это почти моя годовая зарплата! Получить её вот так, ничего для этого не сделав…

Вот только взгляд на экран телефона заставил меня вздрогнуть: он снова, как и монитор до него, был белым, а в центре красовалось серое «олдскульное» окошко с тем же текстом, что и на компьютере дома.

— Господин управляющий! — вскинулся я и повернул к нему телефон экраном. — А про это вот, что вы можете сказать?

— Про что? — поправил он очки, вглядываясь. — Вы же не включили экран, что я должен увидеть? Царапину на плёнке?

— Как, не включил? — оторопел я, снова глянув на висящее на белом фоне серое окно. Нахмурился и машинально нажал кнопку питания… после чего окно с белым фоном исчезли, а экран осветился привычной мне заставкой разблокировки по паролю. — Ой, действительно… — произнёс я. — Извините. Наверное, переволновался — мерещится всякое…

— Ничего страшного, — мягко и покровительственно улыбнулся управляющий. — Пойдите сейчас в кофейню на соседней улице, выпейте там чего-нибудь горяченько и бодрящего, вы же теперь можете это себе позволить.

— Спасибо, господин управляющий, — встав с кресла, вежливо поклонился ему я, как это тут принято «на девяносто градусов». У меня спина не преломится, а впечатление на полезного человека на полезном месте я произведу благоприятное. Мало ли, когда ещё обратиться понадобится. Как там у Грибоедова было: «…дворнику, во избежанье зла, собаке дворника — что б ласкова была…». — Обязательно последую вашему совету.

— Хорошо, — кивнул он мне, после чего всем своим видом показал, что он крайне занятой человек, и мне бы не следовало долее отвлекать его от важных дел.

Я человек понятливый. Я ещё раз поклонился и покинул этот кабинет, понимая, что больше мне тут ничем сейчас не помогут, и с «системой» придётся разбираться самому.

Как это ни странно, а я последовал совету управляющего Пака совершенно буквальным образом: пошёл в ту самую кофейню, на которую он мне указал.

Вообще-то, кофе я не пью — слишком хорошо понимаю цену той заёмной бодрости, которую оно даёт организму. Да и сбивать свой режим сна-бодрствования — не самая лучшая идея: это вредно для цвета лица. А, раз уж, волею судеб, я оказался в обществе процветающего лукизма, то своему внешнему виду, его конкурентоспособности, стоит уделять определённую часть внимания.

Так что, заказал в этой, оказавшейся довольно пафосной и дорогой кофейне только бутылку негазированной воды на ноль пять литра… потратив на это восемь тысяч вон.

Восемь тысяч за одну полулитровую бутылку воды — кошмар! За восемь тысяч комплексно пообедать можно, а тут одна бутылка негазированной минералки… И, пофиг, что это «Jeju Samdasoo», — на вкус она от обычной хорошо фильтрованной воды почти не отличалась.

Однако, в данном случае, цена не имела значения — мне нужно было просто что-то купить. Неважно что. Главное — сам факт покупки.

И я не был разочарован — как только бутылка оказалась у меня в руках, а оплата прошла по карте, на мой банковский счёт тут же пришёл перевод в размере шестнадцати тысяч вон. То есть, ровно в два раза больше потраченной мной суммы.

Кофейня… не самое комфортное место для «бедняков», вроде меня. Обслуживающий персонал: бариста и две официантки смотрели на меня… ну, не совсем, как на дерьмо, конечно, но свысока и с пренебрежением. Ещё бы: запёрся в их пафосное, позиционирующее себя, как элитное местечко какой-то оборванец, вся одежда которого вместе с обувью не стоит трёх чашек кофе из этого «мини-ресторана», сел, занял место, а заказал только бутылку воды, после чего нахально сидит и копается в своём телефоне, не понимая, что своим видом смущает взыскательный вкус других, гораздо более состоятельных клиентов, которых тут было ещё двое — парень, примерно моего возраста, и девушка с ним. И, ладно бы, если б оба были «упакованы» одинаково дорого, но нет: парень одет заметно дороже девушки. Ну, как «заметно»? Это заметишь только, если взгляд намётан. Ведь у девчонки и сумочка от «Луи Веттон», и серьги с колечком от «Картье», и кофточка от «Шанель»… вот только юбочка у неё из «8Sekonds», а туфельки и вовсе «Мэйд ин Вьетнам». Сразу видно: типичная «манвон» или «пхынг-кёнё», то есть охотница на богатых мужчин, которой повезло и «богатенький» мальчик, страстно желающий перед ней выпендриться, даже не столько для того, чтобы затащить её побыстрее в свою постель, сколько, чтобы просто выпендриться, самоутвердиться. Ведь, по некоторым мелким моментикам было заметно, что он-то тоже не потомственный аристократ, а из нуворишей, либо недавно поднявшихся, либо и вовсе… набравших кредитов, чтобы выглядеть успешнее, чем есть на самом деле.

В общем, идеальная ситуация для классической сцены из новелл «хвастун получает пощёчину». Вот только… оно мне надо?

Я выключил телефон, сунул его в карман, потом опять достал его, прикоснулся к кнопке включения, сильно не вдавливая её и… о чудо — знакомое «олдскульное» серенькое окошко снова открылось! То есть, я, худо-бедно, научился по желанию вызывать интерфейс «Системы»…

Хотя, если честно, мне до сих пор не особо верилось, что это именно она. Да — я много читал фантастики, и в прошлой жизни, и в этой… в прошлой, конечно, больше, ведь в этой — свободного времени, которое можно было бы посвятить чтению, у меня было намного, НАМНОГО меньше, чем в прошлой: сперва, учёба и Сунын, затем учёба в колледже и отношения, потом армия, отношения и работа — особо не расчитаешься. Но, не так уж это важно, про «Систему» я, во всяком случае, читал много. Сама её концепция была крайне популярна, как в России того времени, так и в Корее, Китае, Японии. Про неё писали так много, что она стала одной из самых заезженных тем. И я, естественно, не обошёл её своим вниманием. Но, вот так вот сразу поверить в то, что она у меня есть? Вот так вот, взяла и из ниоткуда появилась-нарисовалась?

Да ещё и так странно: никаких тебе окон, висящих в воздухе, никакого голосового-мысленного управления, а вот такой вот «глюк» на экране монитора и мобильника.

Очень трудно в такое поверить. Очень.

И мне, если честно, даже та глупая и совершенно фантастическая история, которую мне только что задвинул управляющий Пак в своём кабинете, и то казалась куда более правдоподобной и возможной, чем то, что это действительно настоящая «Система». Та самая — невероятная и всемогущая.

Я вчитался в строчки на сером фоне окна. Всё ж, прежде чем делать выводы, стоило, как минимум, ознакомиться со всей доступной мне информацией.

«Система 'Мидас». Все потраченные вами деньги возвращаются на ваш счёт в двухкратном размере. Выберите источник поступления денежных средств:

И ещё длинный-длинный список названий, который прокручивать можно было минуты три. Часть из этих строчек была активна, «кликабельна», часть отмечалась бледным, что указывало на невозможность их выбора в данный момент времени. Галочка стояла, как не трудно догадаться, напротив банка Кореи. Но я поэкспериментировал, перемещая её и поставил её напротив ФРС. ЦБ РФ, который, естественно, привлёк моё внимание попаданца, не мог не привлечь, был бледным и неактивным, что, пожалуй, легко было понять — СВО, санкции, затруднённые переводы и сложные политические отношения. Было бы странно, если бы можно было легко получать в Корее кэшбек рублями.

Оно, кстати, и с долларами было не всё так просто: когда я переставил галочку с Bank of Korea на ФРС, выскочило предупреждающее окошко: «Откройте долларовый счёт для получения возврата потраченных денег в долларах США».

При попытке перекинуть галку на другие пункты, выскакивали похожие сообщения, только там ещё добавлялось «в банке, работающем с данной валютой», что, впрочем, тоже было логично: к примеру, наши, корейские банки с той же рупией не работают… в большинстве своём. Может быть, какие-то специализированные правительственные и предоставляют подобные услуги для прямой торговли с Индией, но эта практика простому населению, с такой торговлей не связанному, недоступна.

Разговор той парочки за их столиком становился всё громче, а смешки нарочитее. Игнорировать их дальше становилось трудней, да и, в конце концов, это было уже невежливо — люди ж стараются! А я, гад такой, молчу и в своём телефоне копаюсь — нельзя же так.

Чего-то сильно оригинального, правда, эти двое не говорили. Только о нищебродах, что жаждут хотя бы просто посидеть в статусном месте, чтобы потом всю жизнь всем хвалиться, а сами даже кофе заказать себе позволить не в состоянии.

— А? Что? Кофе? — обернулся я, сделав вид, что только что заметил их присутствие. — Вы про меня? — затем повернулся к бариста и официантке, стоявшей возле стойки, ожидая заказа. — Будьте добры, два кокосовых латте за тот столик, — обратился я к ним, сделав характерный жест клиента-заказчика. — И счёт, пожалуйста, — потом вернулся к той парочке. — Не отвлекайте меня, пожалуйста, у меня срочный мейл по работе, дело важное, мне надо сосредоточиться и подумать, — после чего вычеркнул их из зоны своего внимания.

Да — я тоже не лишён щепотки тщеславия. Что тут поделать? Я тоже человек, и меня тоже задевает такое вот обсуждение в спину. Так что, не «пощёчина», конечно, но «щелчок по носу», лёгкий, неприятный, и не предполагающий продолжения, ибо вежливо всё было, без криков и ругани. Ещё и «пожалуйста» сказал два раза. Так что, более мне не мешали ни эти двое, ни осуждающие взгляды персонала, вынужденного наблюдать за тем, как я занимаю место, но почти не приношу прибыли.

Правда, дороговатый получился «щелчок». Когда принесли запрошенный счёт, то я с трудом удержался от того, чтобы присвистнуть: две чашки этого пижонского молодёжного напитка вышли мне в восемнадцать тысяч вон каждая! Две — это уже тридцать шесть тысяч. И, если бы не «кэшбек» «Системы», тут же пополнивший обратно мой счёт на семьдесят две тысячи вон, то я бы, как тут образно выражаются «кровью харкнул» бы от такой суммы, бездарно потраченной на какой-то бесполезно-вредное кофе, который я ещё и выпил не сам. Не будь у меня нынче этих странных непоняток с деньгами, я бы предпочёл эту парочку до последнего игнорировать, в конце бы ещё и изобразил что-нибудь на «языке слабослышащих»… Хотя, не будь у меня этих непоняток, я бы, изначально, здесь, просто не оказался. Тупо, не пошёл бы в заведение, которое мне заведомо не по карману и не по статусу — к чему нарываться-то?

Вообще, заглянул я сюда не только из-за того, что мне срочно потребовалось что-то купить для проверки «Системы». Была и другая цель. Не самая умная, конечно, но… я просто подумал, что упоминание именно этой кофейни было намёком от управляющего Пака. Что, именно здесь, в это время, кто-то будет меня ждать, или подойдёт. Кто-то из лиц, имеющих отношение к моему вопросу. Кто-то, кто даст мне какие-то инструкции по поводу употребления этих странных денег, полученных из крайне странного источника. Ведь, не могло же в самом деле быть такого, что правительство даст кому-то просто так деньги, без расписки, контракта и предварительной записи, и не даст инструкций в комплекте с проверяюще-контролирующим товарищем из компетентных органов?

Но… я просидел минут сорок, заказал ещё две бутылки воды, дождался, пока давешняя парочка уйдёт, а ко мне так никто и не подошёл «пообщаться». Выходит, не правильно я понял управляющего — ни на что он не намекал, просто, спровадить хотел, юморнув на дорожку.

Что ж, за воду мне тоже «кешбэк» капнул.

Выйдя из кофейни, я сел в свой любимый «микровэнчик», и поехал к дому, по пути, остановившись возле уличной палатки с сувенирами, где купил за наличные красивый, разукрашенный в национальном стиле бумажный веер. Зачем? Да всё затем же — проверял работу «Системы»: как она к наличным относится? Учитывает ли такие сделки?

Оказывается — учитывает. Хоть к своему телефону или карточке я даже не притрагивался — специально оставил их в машине, которую припарковал чуть ли не в квартале от места совершения сделки. Ещё и постарался встать так, чтобы ни одна камера уличная не видела, сколько конкретно денег я сунул продавцу и, что именно у него купил.

«Кэшбэк» пришёл. Ровно в срок и в ровно том объёме, каком и должен был. А я ведь специально старику-торговцу больше дал, чем его товар стоит — ещё сильней пытался запутать «Систему». Не запутал.

Что ж, дома, как и ожидалось, невыключенный мной перед выходом компьютер работал. Перешёл, правда, в ждущий режим, но никаких «левых» «олдскульных» окон на нём уже не было — только начальный экран настройки нового пользователя одиннадцатой Виндовс, которая, нынче, без вай-фай подключения к Интернету, даже войти в систему первый раз не даёт. Пока не активируешь, все учётные записи не настроишь, пока она необходимые ей файлы не докачает, рабочего стола ты не увидишь, даже, если очень захочешь этого.

А, если б я не ПК, а ноутбук такой купил? И открыть его решил не в городе, а в деревне где-нибудь, где с интернетом сложности?

Хотя — это ж Южная Корея, тут проблем с покрытием даже в деревнях нет — самые высокие в мире скорости доступа и самая стабильная в мире сеть, не придерёшься.

В общем, компьютер включился, компьютер работал… но настроения играть уже не было. Какие уж тут игры, когда в твоих руках ТАКОЕ⁈

Кто не мечтал заиметь какую-нибудь «Систему»? Ну, честно? Ну, хотя бы раз? То-то!

И, когда что-то подобное действительно появляется… пусть, даже, в этом и нет окончательной уверенности, так ведь и подмывает эту штуку проверить! Погонять её в разных режимах, поискать ограничения, потестить, посмотреть возможности, обратить внимание на особенности, покопаться в интерфейсе…

Интерфейс оказался скудным — только то самое серенькое «олдскульное» окно с выбором вариантов источника финансирования. Ничего больше. Ни званий, ни достижений, ни заданий, ни параметров, ни подарков, ни опыта, ни справки, ни подсказок, ни даже так любимого авторами новелл чёрного юморка пополам со стёбом над пользователем.

Исключительно практичная, утилитарная и узко заточенная штука. Чем-то, в этом плане, она на VPN-приложения похожа: там тоже только выбор сервера, а ещё кнопка вкл/выкл. Ты его просто включаешь, сворачиваешь в трэй и забываешь о нём, а оно работает!

Тут тоже самое. Только кнопки «выкл» нет. Оно не выключается. Никак. Ни ограничений на размер трат, ни лимитов, ни пояснений, ни предупреждений, ни хэлпа, ни гайда…

И ведь так и чешет попробовать! С чем-нибудь крупным…

Вот только, ни на машину крутую, ни на квартиру, ни на брильянты мне моих нынешних сбережений, пока, всё равно, не хватает. Мало тридцати миллионов с мелочью! Даже кредит за мой «микровэнчик» не закроешь.

Да и… боязно как-то. А вдруг… не сработает? Вдруг, в самый критический момент отключится? Очень бы не хотелось внезапно оказаться в ситуации, когда замахнулся на что-то большое, а у тебя… нету. Не хватает. Или, тем паче, в долги влезть: вдруг, это всё счастье потом отдавать придётся? Компьютер я купил вообще на свои «кровные», тот понт в кафешке — ничего страшного, смогу расплатиться, в случае чего. Веер — вообще не серьёзно. Но вот что-то большое… всё время так и кажется, что сейчас позвонят или подойдут и скажут: парень, побаловался и хватит, теперь отдавай назад, это была ошибка…

Страх… и любопытство. Что сильнее?

Любая кошка вам скажет, что любопытство.

Так что, не выдержал и я. Открыл приложение своего брокера… да-да, у меня и такое имеется. Всё ж, опыт с Биткоинами не прошёл даром, я-таки подсел на инвестирование. Пусть, понемногу, «по копеечке», но брокерский счёт у меня имелся… и Ён Соль о нём не знала. Может быть, догадывалась, но не знала. Мы с ней его не обсуждали.

Так вот, открыл я брокерское приложение, перевёл из банка на свой брокерский счёт, для начала… миллион юаней. Ничего не произошло.

Никакого «кэшбэка». «Система» не засчитала «перекладывание денег из одного кармана в другой» тратой. Ну, в принципе, снова логично: со счёта брокера же я свободно могу вывести деньги себе обратно. Так что, тратой это, действительно, назвать нельзя.

А вот на покупку акций «Система» отреагировала! Деньги со счёта ушли, акция на мой счёт поступила, «кешбэк» пиликнул.

Ещё акция — ещё «кешбэк». Ещё акция — ещё… ещё и ещё…

Оглянуться не успел, как отправленный на счёт миллион закончился. А в банке уже два миллиона лежит на их месте…

И ещё хочется! Аж, руки зачесались!

Что за акции я покупал? Ну… может, это и глупо, но акции своей компании, той, в которой работаю. Была у меня раньше мечта: стать, когда-нибудь, её крупным акционером. Мелким-то я и до того был: акции на несколько сот тысяч вон я себе давно уже прикупил. Не для каких-то серьёзных дел, а так — по приколу. Чтобы можно было перед мужиками на работе прикалываться, что я, мол, не просто так тут «младший инженеришко», я — акционер! Как там у Лёни Голубкова, в своё время было? «Я не халявщик, я — партнёр!»… глупо, конечно, но ведь прикольно. Особенно с новичками спорить — всегда выигрывал. Ведь, факт же? Факт: акции есть — а значит, акционер. И, плевать, что толку от этих акций никакого в таком микро-количестве никакога. Капитализация-то нашей компании — шестьсот двадцать миллионов… только не вон, а долларов. В вонах это девятьсот двадцать два миллиарда будет. Так что, хоть раньше, с моими «кровными» семью сотнями тысяч, что сейчас — с халявным миллионом, принципиальной разницы никакой. Чтобы начать из себя что-то представлять на корпоративном уровне, надо хотя бы один процент от общего числа акций в руках держать — тогда сможешь, по крайней мере, требовать от совета директоров предоставления тебе финансовых документов компании, полного раскрытия её текущей финансовой информации… да и то, наверное, не полного. Хрен их там, этих богачей и корпарантов знает, как у них это всё там работает. Я же не специалист. И даже профильного образования в финансах не имею. Так — самоучка-любитель, верхов нахватавшийся, не больше.

А один процент — это 6,2 миллиона долларов или 9,2 миллиарда вон. Не кот начхал! На такие деньги уже можно в Каннаме хату купить… одну… двухкомнатную… где-нибудь с краю… если повезёт.

Хм… в целом, не так уж и дорого…

Я серьёзно над этим вопросом задумался. Ну, как серьёзно? Как лудоман серьёзно задумывается над тем, чтобы ещё одну ставочку сделать, «немножко» покрупнее, чем прошлый проигрыш. И с примерно тем же результатом.

Естественно, я перевёл на брокерский счёт ещё немного денег… потом ещё немного… потом ещё чуть-чуть, а потом, переведя ещё немножко… когда на моём банковском счету оказалось чуть меньше полутора миллиардов корейских вон из-за постоянных «кэшбэков», мне, наконец, позвонили…

Я даже выдохнул с облегченьем. В конце концов, если аккуратно продать акций всего на семьсот пятьдесят миллионов корейских вон, то цена не успеет упасть слишком низко, я смогу вернуть все потраченные деньги их реальному хозяину и останусь должен… достаточно умеренную сумму — всего-то за пару месяцев, питаясь одной только сухой лапшой, смогу выплатить.

Вот только, выдох мой оказался преждевременным. Ведь звонили не мошенники, не серьёзные дяди из серьёзных органов, не хозяева денег, а всего лишь менеджер моего банка.

Он увидел, что размер капитала на моём счету превысил один миллион долларов, и, в связи с этим, он уполномочен банком предложить мне услуги «приват банкинга» по их программе «GOLDWISE». Услуга включает в себя прикрепление ко мне персонального менеджера, который будет помогать мне с комплексным решением проблем: консультировать по налоговым вопросам (налог на прирост капитала, налог на наследство, на дарение), помогать с инвестиционными решениями, с различными вопросами, касающимися недвижимости, юридическими аспектами передачи активов или составления завещаний, и тому подобным.

А ещё этот менеджер, который уже, по факту, закреплён за мной (если я, конечно, соглашусь на это и у меня не будет особых пожеланий по личности своего будущего персонального помощника), предложил мне поменять мою текущую дебетовую карту на новую: Platinum Series. На которой, естественно, будут значительно расширены все лимиты на операции, такие, как переводы или снятие наличных.

Годовая плата за обслуживание такой карты, конечно, будет немного повыше… но, если баланс моей карты не будет опускаться ниже полумиллиарда вон в течении каждого полного учётного месяца, то о плате за этот месяц я могу смело забыть…

Она… менеджер оказалась девушкой с очень приятным молодым голосом, ещё много чего говорила. Красиво, быстро, с хорошей дикцией, практически не прерываясь на перевод дыхания… и даже не нуждалась в моих ответах. В какой-то момент я даже убрал телефон от своего уха, положил его на стол, сходил на «кухню», налил себе воды из графина, выпил, вернулся, поднял телефон, а она всё ещё говорила, ничуть не смутившись моим отсутствием или даже не заметив его вовсе.

Я вздохнул: похоже придётся ехать в банк сегодня во второй раз — такие вещи лучше оформлять лично, а не по телефону.

Что ж, вот и подошла обязательная сцена всех азиатских новелл про внезапно свалившееся богатство: сцена, когда главный герой идёт в торговый центр и всех там поражает своими щедростью и платёжеспособностью — «Сцена самоутверждения в бутиках»!

Не, ну а что делать, если мне предстоит серьёзная встреча с серьёзным человеком по серьёзному вопросу, и являться туда в моём обычном виде будет выражением демонстративного неуважения к встречающей стороне. Тут дело не в самоутверждении и понтах, а в деловом этикете, несоблюдение которого, хоть и может быть прощено в виду наличия у меня действительно серьёзных сумм, но, как минимум, усложнит дальнейшие отношения: придётся доказывать, что я действительно что-то из себя представляю и со мной имеет смысл разговаривать, а не являюсь очередным простым «номиналом», за паспортом которого прячутся совсем другие люди, проворачивающие, очевидно, тёмные или, как минимум, серые делишки. Мне оно надо?

К чему лишние сложности, проблемы и недопонимание, если можно сразу снять все лишние вопросы простым соблюдением деловой этики?

А, что для этого надо? Всего лишь соответствующая обсуждаемой сумме упаковка. Сейчас речь идёт только об одном миллионе долларов, а значит, шикарный суперкар, заоблачно дорогие часы и пошитый на заказ у именитого мастера костюм, пока не требуется.

Однако, в Каннам, всё равно, ехать придётся. Это будет самый простой и быстрый путь, ведь именно в этом районе Сеула сосредоточено максимальное количество торговых центров с представительством премиальных брендов в них. А мне требуется деловой костюм именно премиум-класса — всё ж, миллион долларов — это серьёзный капитал. Не самый большой, но серьёзный. И относиться к нему надо серьёзно.

Каннам… не люблю это место: ярко, пафосно, дорого, шумно. Множество дорогих автомобилей, разодетые люди на улицах, магазины, светофоры, реклама и… клиники, клиники, клиники… их тут, согласно открытой статистике, под полтыщи штук в одном только этом районе. Такая концентрация, какой нет больше нигде в мире! Смотришь на эти вывески и их рекламу, и прямо-таки в дрожь бросает, непроизвольный холодок по спине пробегает. Нет, может быть, это только у меня так, а другие на подобные заведения как-то иначе реагируют, но вот я бы точно жить по соседствую с этими живодёрнями не хотел. Так что, когда, наконец, встанет вопрос о покупке недвижимости, Каннам я рассматривать в качестве новой своей локации принципиально не буду.

Но, Бог им судья. Не о том разговор. По Каннаму я не блуждал — не люблю его, поэтому подъехал сразу к нужному мне торговому центру, припарковался на подземной стоянке, заплатил за парковочное место и двинулся наверх, к магазинам и покупкам.

Торговый центр большой — специально выбирал такой, в нём есть буквально всё: сотни самых разных брендов. В том числе и премиальные. В какой пойти?

В «Бриони»? В «Том Форд»? В «Китон?» В «Лоро Пиана»? А ведь есть ещё и всякие «Армани», «Версачи», «Кутюр» и прочие набившие оскомину названия. Как среди них выбрать то, в чём толком не разбираешься?

Так я раздумывал, пока стоял в зале, оглядываясь по сторонам на все эти отделы, отдельчики, магазины и магазинчики. А потом… мне пришла необычная мысль, которая даже заставила меня улыбнуться. Я вспомнил разговор с управляющим Паком, и то, как он спрашивал меня, патриот ли я?

А ведь, действительно: деньги мне даёт Банк Кореи, пусть, наверное, не сам даёт, не по своей воле, но факт — даёт. А я, что же? Собираюсь потратить их на западные бренды? Поддержать западного производителя в ущерб отечественному? Вложить наши, корейские деньги в экономику Америки или Европы?

К тому же, стиль — это ведь не только дороговизна того, что ты носишь. Стиль — это нечто гораздо большее. В частности, стиль — это то, что ты хочешь сказать, донести своим видом до окружающих, какой-то манифест, какую-то свою позицию…

Так, почему бы мне не выбрать стиль «патриота»? В конце концов, в самой Корее хватает и собственных люксовых брендов, в том числе и деловой одежды. Просто, они не на слуху, но серьёзные люди на значимых должностях, уверен — точно их знают и в них разбираются… а у меня интернет есть в помощь.

Я быстренько вбил в поисковую строку своего смартфона запрос на поиск премиальных корейских брендов мужской деловой одежды, после чего получил целый список, который принялся фильтровать по параметру: есть ли их представительство в данном конкретном торговом центре, в котором я уже нахожусь.

Нашёл. Список сократил до двух позиций: «Pottery» и «Wooyoungmi». И первый из них был прямо здесь, на этом самом этаже. Правда, пришлось его немного поискать — не на самом видном месте он находился. Да и рекламировал себя не так ярко, как западные конкуренты.

В магазинах и офисах элитных брендов не бывает «продавщиц» — там менеджеры по обслуживанию клиентов. Старшие менеджеры, младшие менеджеры, управляющая филиалом, она же директор. Или он же — всяко, конечно, бывает, но всё ж, завлекать клиентов — это, в основном, женская работа. На ярких, красивых женщин «клюют» чаще, чем на обходительных мужчин, хотя… вопрос спорный.

Возле кассирского стола стояли двое, две девушки — одна чуть постарше, другая — помоложе. «Старший менеджер по продажам и обслуживанию клиентов» и «младший». Стояли — так как инструкция им в рабочее время сидеть запрещает, да и нет здесь, в этом павильоне стульев, на которых это беспалевно можно было бы сделать. Тут из сидячих мест вообще были только тумбы-пуфики в примерочной и всё.

Отдел премиальной деловой одежды — место спокойное, клиентов здесь в принципе не бывает особенно много, а уж, если прибавить к этому то, что бренд, хоть и премиальный, но местный, Корейский, а не прославленный западный, то проходимость отдела можно смело делить ещё на два — на три, не ошибёшься.

Так что, время у девчат на то, чтобы постоять, поговорить было предостаточно. Вот, старшая «менеджер» и делилась с младшей опытом да накопленной мудростью, обсуждая посетителей торгового центра, которых они могли наблюдать сквозь стеклянные стены своего отдела.

— Вот смотри: та пара возле «Луи Веттон», что о них думаешь? — спрашивала старшая у младшей.

— Тот богатый мужчина с яркой девушкой? — уточнила цель обсуждения младшая.

— Они самые, — кивнула старшая. — Как думаешь, купят что-нибудь?

— Ну, думаю, что купят, — что-то в уме прикинув, ответила младшая. — Зря, что ли он — такой богатый и успешный, её сюда привёл?

— А я вот думаю — нет, не купит, — хмыкнула старшая. — Он сюда покрасоваться зашёл. Долго ходить будут, мерить, примерять, все нервы менеджерам истреплет, всё, что можно и нельзя перещупает, а купить… он ей «в следующий раз» пообещает.

— Да ну, — не поверила младшая. — Он же такой богатый…

— А вот тот симпатичный парень с телефоном — вот тот точно покупать пришёл, — перевела внимание с той пары на отдельно стоящего и оглядывающегося по сторонам молодого мужчину старшая.

— Да ладно? — не поверила младшая. — Что он здесь купит, на этом этаже, он же бедняк. Сразу же видно — ты посмотри только, как он одет!

— А одет он, кстати, неплохо, — что-то прикинула в своей голове старшая. — Всё в тон, в одном стиле, аккуратно, недорого, но со вкусом, и к лицу идёт… сразу видно: женщина одевала.

— Да? — ещё разок окинула взглядом стоявшего возле эскалатора мужчину младшая, теперь уже более внимательно и даже… заинтересовано. Всё ж, не даром говорят, что ничто так не красит мужчину в глазах женщины, как внимание к нему других женщин.

— Спортивный… следит за собой, — произнесла старшая.

— Красивый… — вздохнула младшая. — Но, всё равно ведь бедняк. Что он тут купит?

— Ну, не скажи, — возразила старшая. — Не совсем он «бедняк», миллиона два-три в месяц он, думаю, имеет.

— Пф! Крохи! — фыркнула младшая.

— Как будто у нас с тобой больше, — хмыкнула старшая.

— То — у нас, — отмахнулась младшая. — А он — мужчина! Мужчина должен зарабатывать от тридцати миллионов в месяц, иначе, какой он мужчина?

— Ну-ну, — не стала спорить старшая. — А вот про то, что не купит — это ты зря. Ты не на одежду его смотри и телефон с часами, ты на взгляд его обрати внимание.

— А, что взгляд?

— Он не глазеет, он выбирает… о! А теперь, вообще — определился и ищет что-то конкретное. Он не погулять сюда пришёл, полюбоваться или девчонок кадрить, у него определённые цель и задача есть. Такие, как он, просто так по торговым центрам не ходят. Особенно по этажам с одеждой — их сюда на аркане не затащишь. А, раз пришёл — значит, что-то очень сильно потребовалось. Так что, говорю тебе — этот без покупки точно не уйдёт.

— Погоди, так он что, сюда идёт? — обратив внимание на траекторию движения парня, удивилась младшая.

— Хм, а ведь и точно… — задумчиво согласилась старшая. — Пойду его встречу, — поправила на себе форму и, глянув в зеркало, убедилась, что её внешний вид в порядке, что ничто и нигде не растрепалось, не съехало и не смазалось.

— Эм… знаешь, сонбэ, раз уж ты говоришь, что он — клиент, — забеспокоилась младшая. — То я тоже пойду!

Корнер бренда «Pottery» располагался ближе к дальнему краю зала, и его было не слишком просто найти — в глаза он не бросался. Однако, когда есть конкретное указание на сайте и карта этажа на стене, а также таблички-указатели под потолком, проблема эта решаема. Меньше пяти минут мне потребовалось, чтобы окончательно сориентироваться и дойти.

Что удивительно, вопреки всем стереотипам из новелл, вместо того чтобы воротить нос и выказывать пренебрежение «бедняку», напротив — мне навстречу от стойки выдвинулись сразу две продавщицы. И обе профессионально вежливо улыбались.

— Здравствуйте, уважаемый клиент, чем мы можем вам помочь? — обратилась ко мне первой та, что выглядела чуть-чуть… не скажу, что «постарше» — это было бы не совсем верным, да и неуважительным. Она, пожалуй, выглядела чуть более зрелой, уравновешенной и знающей себе цену, чем её яркая и нарочито-юная коллега. Бейджик с именем и должностью «старший менеджер» дополняли картину.

— Можете, — одновременно ответил и согласился с ней я, остановившись посредине их торгового павильона. — У меня сегодня назначена важная деловая встреча с серьёзным человеком. На ней я должен выглядеть… дорого. Пусть будет так. Поэтому, мне нужен полный комплект: костюм, сорочка, обувь, носки, ремень, запонки там всякие… ну, вам лучше знать, что там положено.

— Позвольте уточнить: «дорого» — это насколько? — уже окидывая меня своим профессиональным взглядом, сказала «старший менеджер».

— На встрече речь будет идти о примерно полутора миллиардах вон, — не стал темнить я. — Мой внешний вид должен соответствовать.

— То есть, я правильно понимаю, что вы готовы потратить где-то от пятидесяти до ста двадцати миллионов вон? — уточнила девушка.

— Округлим до ста пятидесяти, — прикинув в голове сумму, со вздохом ответил я. Для полутора миллиардов вон, пожалуй, десятой части суммы, потраченной на «лук», должно быть достаточно. Меньше… не воспримут в серьёз, к сожалению. А ведь ещё аксессуары надо будет потом подобрать — тоже не дешёвое удовольствие.

Я ещё раз тяжело вздохнул и решительно кивнул своим мыслям, словно бы перешагивая какую-то невидимую черту. Сто пятьдесят миллионов… я не смогу вернуть таинственным благодетелям столько, даже, если продам почку. Так что, всё — теперь, назад пути нет. Только вперёд. «Со щитом или на щите», как говорится. В конце концов, один раз я уже переродился… мне ли бояться смерти?.. долгой, мучительной смерти в руках коллекторов…

Девушки синхронно мне улыбнулись с заметно большей искренностью, чем раньше, после чего расступились, приглашая к примерочной, и начался процесс подбора и одевания, который описывать будет так же скучно, как в нём участвовать.

Что поделать? Не люблю я шопинг. Не люблю. И даже профессионализм продавщиц, их обходительность, комплименты и, местами даже прикосновения к моему телу не сильно сглаживали чувство этого неприятия.

Хотя, наверное, если бы не прошлая «рекордная» ночь, удовольствия было бы больше. Но, что поделать, если телу моему женщины пока не требовались, а мозги не могли расслабиться, так как не мог я перестать думать о том, что будет, если мне всё-таки позвонят теперь…

Однако, девушки справились. Когда, после всех мучений, длившихся чуть больше часа, я подошёл к зеркалу, то даже не сразу узнал себя — настолько серьёзный, уверенный, представительный и, даже… опасный(?) человек отражался в нём, что… с таким не хотелось спорить.

Девушки, повторюсь — профессионалы своего дела. В чём ещё это выразилось? Ну, в том, что заплатить мне пришлось ровно сто пятьдесят миллионов, и ни воной меньше. Не больше — это да, но и не меньше.

При этом, цены они не завышали, и подгонкой не занимались. Они подобрали мне ровно то, что я хотел, ровно за ту сумму, которую я готов был заплатить, и не придерёшься — профессионалы… бля…

Сто пятьдесят миллионов — моя зарплата за пять лет, только и пиликнула на терминале оплаты. Как её и не бывало…

Одно утешение: тут же провибрировало сообщение о зачислении на мой счёт трёхсот миллионов — зарплата за десять лет. И одна надежда: что хозяева денег так и не объявятся… или убьют быстро, без пыток. Я ведь им и так всё отдам, сразу. Ну, что смогу отдать.

Условно младшая продавщица, в процессе, так и ластилась ко мне, так себя и демонстрировала: то так повернётся, то эдак выгнется, то тут огладит, вроде бы складочку расправляя, то там прикоснётся, вроде бы край пиджака поправляя… а старшая просто мне свой номер телефона на обороте визитки магазина написала. Чётко и прямо — без лишних намёков: мол, вопросы будут — звони, можно даже не в рабочее время.

Приятно, блин!

Нет, не то, чтобы я раньше был женским вниманием обделён, на внешность мою всегда девчонки клевали, вот только настолько желанным призом я себя раньше, всё-таки не чувствовал.

Однако, ладно. Мне предстояло ещё одно важное дело перед запланированной встречей. Надо было машину сменить.

Жутко не хотелось — мне мой дешовенький «микровэнчик» нравится, всегда нравился и устраивал полностью: шустрый, компактный, гибрид — кушает немного, вместительный, сидения раскладываются в самую настоящую кровать — жить, если что, можно! Но… не поедешь же в крупнейший частный банк Кореи «Премиум» оформлять на Kia Ray? Не серьёзно…

А перед этим ещё часы купить надо и телефон сменить… последнее, вообще — как серпом по яйцам. Это ж все номера переносить, все приложения, все аккаунты, симкарту переставлять, в настройках разбираться… Но, опять же — надо.

Хорошо, хоть магазин «Самсунг» прямо здесь, в этом же торговом центре был, почти полэтажа занимал.

Там проблем уже вовсе не было. Я ж не в старых своих шмотках туда пришёл, а сразу в новом костюме. Старые шмотки мне ещё в «Pottery» упаковали в отдельный пакет по моей просьбе. В фирменный. С логотипом.

В «Самсунге» я тоже затоварился основательно: флагманский ноутбук, флагманский смартфон, флагманские часы. На всё-про всё ушли буквально копейки в сравнении с ценой костюма. Не думал, что такое, когда-нибудь скажу про на самом деле крутую цифровую технику — но факт. Действительно — копейки.

Нет, с часами можно было легко и за миллион долларов выскочить — достаточно было просто не в «Самсунг» свернуть, а в «ларёк» по соседству — «Ваширон Константин» называется. Или в «Патек Филиппе», или ещё в пару звучных брендовых мест. Но тут уж — я выбрал себе стиль поведения «патриот», значит выбираю только отечественное. Поддерживаю своего производителя, а не западного.

Да и… я — современный молодой человек, следящий за своим здоровьем, ценящий комфорт и разбирающийся в гаджетах — мне можно на руке и не механику таскать, а крутое сложное электронное устройство, следящее за показателями тела и помогающее принимать звонки. Это не урон статусу… пока, по крайней мере. Среди более высокостатусных людей — не знаю, как сейчас принято, и что моветоном считается. Я их в живую ещё не видел.

За машиной пришлось ехать. Хоть и не далеко, но, всё ж, шоурум «Хёндай», точнее их премиальной линейки «Генезис», находился не в этом торговом центре, а в отдельном здании, хоть и расположенном тут же, в Каннаме. Оно даже собственное имя имело: «Genesis Space Gangnam».

Крутое местечко, кстати. Большое. Впечатляющее, пафосное, с максимально современной отделкой, но, при этом, весь дизайн выставлен так, чтобы максимальное внимание к выставленным автомобилям привлекать, а не окружающей обстановке. И машины… заслуживали своего внимания. Красивые, впечатляющие, статусные, но, при этом, не кричащие о роскоши, как те же «Феррари» или «Бугатти». Серьёзные машины. Ни спорткаров, ни «сараев на колёсах», только представительские седаны — то есть, именно то, что мне и нужно. Мне ж не по ночным улицам Сеула в «стритрейсинге» с другими мажорами гонять-соревноваться. Мне на деловые встречи ездить — спокойно, не торопясь, с соблюдением всех правил дорожного движения, чтобы и самому живым доехать, и никого другого по пути не поранить, и комфорт, чтобы на высоте… ну и, понятное дело, основная задача — чтобы не стыдно было ко входу в банк подъехать.

Я бы ещё и водителя себе нанял, чтобы в пути время не тратить и можно было поработать с документами или ноутбуком, да, даже, просто в телефончике посидеть-повтыкать. Не люблю я за рулём ездить. Не люблю. Не лежит у меня душа к машинам. Но не на велосипеде же по Сеулу разъезжать? Эх… статус — бяда-бяда огорчение.

Однако, с водителем всё не так просто — водитель, это тебе не железка и не опция к машине. Водитель — это человек. А человек — это кратное увеличение сложности. Это трудовой договор, это трудовые отношения, это выходные-проходные, больничные, отпуска, праздники, урочные часы работы, смены и прочее.

А, кроме всего этого, я ж ему ещё и доверять должен. Что повышает сложность задачи вообще до отметки «анриал». Не то, чтобы я такой из себя параноик, никому на свете не доверяющий, нет. Если серьёзно затеяться в этом направлении, то несколько армейских дружков, которым я мог бы со спокойной душой спину подставить, у меня есть. И их контакты имеются. Только ведь, такие дела быстро не делаются, а встреча у меня уже сегодня.

Так что, пришёл я в этот шоурум, нашёл менеджера, нормального, адекватного мужика, и, как в отделе с одеждой, описал ему задачу: что мне нужна машина для серьёзных деловых встреч, снимающая своим существованием лишние вопросы. А конкретнее: их флагман — G90. С короткой базой, но в максимальной комплектации. То есть, и с VIP-отделкой салона, и с дополнительными системами безопасности, и с премиальной аудиосистемой, и с топовым двигателем, и с адаптивной подвеской… полный фарш, короче. Всё по максимуму. И обязательно в чёрном цвете безо всяких там «весёленьких расцветочек». Ну и самое главное — она должна быть в наличии. Чтобы я уже сегодня смог использовать её на предстоящей мне встрече.

Менеджер оказался профессионалом. Выслушал меня, понял, задачу уяснил, предложил присесть, оставил со мной, чтоб мне не скучно ждать было, младшего менеджера, которая мне и чай принесла, и буклеты почитать дала, а сам ушёл узнавать и договариваться. В платёжеспособности моей он не засомневался ни на секунду. И это логично — мой костюм, который был на мне надет, стоил примерно столько же, сколько и запрошенный мной «флагман в полном фарше». Самому смешно такое говорить — но факт.

Отсутствовал он довольно долго, больше сорока минут. Я, как раз успел более-менее с телефоном новым разобраться. Так-то, карточку мне установили и всё настроили ребята ещё в самом магазине, поэтому оно уже работало. Но вот хоть как-то своими собственными ручонками взяться и пролазить хотя бы основную часть его функций, чтобы знать, что в нём как и где — это задача другого порядка. Её другим людям не поручишь.

Вернулся менеджер с хорошими для меня новостями и готовым договором. Нужная мне машина нашлась. На самом деле, её и искать-то сильно не надо было — она в центре зала стояла в качестве основного экспоната. Но вот обсудить всё с начальством и договориться, чтобы продать мне именно её — это требовало времени. Без согласования с лично управляющим этого шоурума такие дела не делаются.

Но тот навстречу моему желанию согласился пойти — разрешение на продажу дал.

Дальше пошли дела по оформлению всех положенных бумажек, как, то: сам договор, страховка, услуга помощи с постановкой на учёт, оформлением постоянного номера и всем прочим, с покупкой автомобиля связанным.

Дело, опять же, не быстрое, но за дополнительную комиссию от суммы сделки, удалось процесс немного ускорить.

В результате, через три с половиной часа, я смог выехать к месту назначенной встречи уже на своей новой машине. Старую отогнал к моему дому вызванный мной через специальное приложение водитель.

Во сколько мне покупка обошлась? В сто пятьдесят миллионов юаней. Да-да, можно смеяться, но это именно так — мой костюм, надетый на меня, стоил столько же, сколько тачка, на которой я еду — странный мир, со странными законами и правилами…

Счёт, соответственно, пополнился ещё на триста миллионов, надёжно перевалив уже за два миллиарда, что одновременно и радовало, и пугало.

Не знаю, хорошо это или плохо, а ехать на встречу пришлось уже не в тот филиал, в котором я отметился раньше. Вопрос о предоставлении мне «Премиум» статуса и открытии карты с серьёзно повышенными лимитами, решался на уровень выше, чем мой предыдущий вопрос — с проверкой подозрительного перевода.

Это был уже центральный офис «KB Kookmin Bank» — крупнейшего частного банка Южной Кореи. И, когда я подъехал, оставил машину на специальной стоянке для клиентов, прошёл ко входу в своём новом костюме, встречали меня уже совсем иначе, чем в прошлый раз. Никаких электронных очередей, никаких номерков, никаких операторов. Достаточно было подойти к первому попавшемуся работнику и сказать, что у меня назначена встреча по поводу открытия «Премиума», как уже через пять минут, меня сопроводили в отдельную VIP-комнату, куда ещё через десять минут подошёл и специалист из отдела по работе с важными клиентами.

Точнее, их пришло двое: старший менеджер по работе с важными клиентами и та самая девушка, что ранее мне звонила — мой предполагаемый личный менеджер.

Я поздоровался и с тем, и с другой. Потом отозвал в сторону старшего менеджера и тихо попросил: мне нужен для работы с моими деньгами мужик, а не эта «блестящая выпускница престижного финансового университета». И нет, я не сомневаюсь в её деловых качествах и квалификации, но работать мне с ней будет неудобно.

Говорить, что мне нужен профи-финансист, а не эскорт, я не стал — это было понятно и без слов.

Старший менеджер… для вида замялся чтобы сохранить лицо девушки, но перечить не стал. В конце концов, я — серьёзный и перспективный клиент, сумма на моём счету уже перевалила за полтора миллиона, если считать в долларах. И рост не останавливается. И они сами озвучили ранее, что я сам могу выбрать себе личного менеджера, по своему усмотрению.

Не знаю, возможно, дамочка, которая вынуждена была нашу встречу покинуть, и затаила на меня обиду, что само по себе не хорошо, конечно, но… это слишком важный вопрос, чтобы пускать его на самотёк — мне не нужны лишние межличностные сложности, которые непременно возникнут, если оставить всё, как есть: колечка-то на пальце у этой мадмуазель нет, а глазки, которыми она на меня смотрит… напрягают. Смотреть на меня, как на свою собственность, я позволял только Ён Соль, и то, далеко не сразу, а после года совместной жизни.

Тем временем, встреча продолжилась.

Я не слышал, как именно, в каких выражениях и с какой аргументацией объяснял ситуацию ей старший менеджер — он тоже, как я ранее, отошёл с ней в сторонку, но дамочка ушла. А минут через десять вместо неё пришёл среднего роста, подтянутый, хорошо одетый (не так, как я сейчас, но на зарплату где-то миллионов в десять в месяц потянет), мужчина в возрасте, если на вид, то лет тридцати с малым, наверное. Гладко выбритый, аккуратно причёсанный, спокойный и даже, немного меланхоличный.

— Знакомьтесь, Сим До Джун — ваш новый личный менеджер, если он вас устроит, — представил мне вошедшего старший менеджер Хан. Мужчина подошел, вежливо, но без подобострастия поклонился, после чего я протянул ему руку, и он её пожал.

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — сказал я одновременно с пожатием руки, показывая тем самым, что соглашаюсь его принять. — Позаботьтесь обо мне, — дополнил традиционной официальной фразой.

— Рад быть полезным, — ответил точно таким же формальным образом тот.

— А теперь, пожалуй, когда все в сборе и организационный момент улажен, давайте, наверное, присядем и поговорим о деле? — предложил старший менеджер Хан.

— Конечно-конечно, — с улыбкой согласился я, расстёгивая пуговицу на своём пиджаке и усаживаясь на один из стоящих здесь полукругом диван. Удобный, кстати, дорогой, кожаный. Старший менеджер Хан и менеджер Сим расположились, один — на диване, прислонённом к моему под углом в девяносто градусов, другой в кресле, что было повёрнуто лицом к диванчику менеджера Сима и боком ко мне. Получился такой уютный «кружочек», в котором ни один из них не был психологически противопоставлен мне. При этом, кресло, ненавязчиво и не слишком заметно, но всё-таки обозначало некоторую главенствующую позицию старшего менеджера Хана, как хозяина территории, на которой проводится встреча.

В принципе, меня такой расклад устраивал — давить этих двоих психологически я не хотел, хоть, пожалуй, и мог. Но, сейчас это не было в моих интересах.

— В общем, по поводу предоставления вам «Премиума» и тех возможностей, которые с этим связаны, менеджер Ван вас по телефону уже просветила. Вас это устраивает, господин Ким?

— Да, — спокойно ответил я. — вполне. Вот только, она несколько нечётко обозначила размеры лимитов, которые будут у моего счёта.

— Ну, — пожал плечами старший менеджер Хан. — Вопрос о вашем резидентстве Кореи не стоит — полное гражданство, кредитная история и все положенные документы у вас, господин Ким, имеются. Подтверждение доходов… KoFIU по вам не запрашивает, так что, думаю, никаких проблем не будет и с миллиардом вон…

— А с десятью? — с искренним любопытством в глазах и голосе уточнил я, даже чуть наклонив голову к одному плечу.

— С десятью? — нахмурился старший менеджер Хан, а менеджер Сим чуть расширил свои глаза и с удивлением посмотрел на меня.

— В день, — добавил я, продолжая своим взглядом держать лицо старшего менеджера Хана.

— Это… — запнулся он, потом добавил. — Обсуждаемо.

— А сто миллиардов? — повысил ставки я. И, что самое подлое, если ничего не изменится, то этих ставок я могу достигнуть очень и очень быстро. И старший менеджер Хан, по тону моего голоса и выражению моего лица это уловил, то, что я не шучу.

— Это… — непроизвольно потянулся поправить свой галстук он, но спохватившись, остановил себя на полдороги. — Я думаю, что масштаб нашего банка позволит ему справиться и с такой суммой. Но работать с вами, в таком случае, будет уже другой человек, имеющий более высокий уровень и более широкие полномочия.

— Что ж, тогда, постараюсь, пока не спешить. Хотя, в уме, пожалуйста, держите, что порядок сумм, которыми я собираюсь оперировать, будет примерно таким. В будущем, — поспешил ободрить и остановить от уже почти сорвавшейся фразы старшего менеджера Хана. — В ближайшее время, ограничимся десятками миллиардов. О сотнях поговорим позже.

— Сот… нях?.. — зацепился за оговорку он. Я только пожал плечами. Старший менеджер Хан всё-таки дотянулся до своего галстука и поправил его.

— А с долларами вы работаете? — перевёл тему я.

— Конечно, — уверенно ответил тот, отпустив свой галстук.

— Мне нужен будет ещё и долларовый счёт, это возможно?

— Конечно, без проблем, — подтвердил он.

— Для операций с крупными суммами, — предупредил его, на всякий случай.

— Насколько крупными? — тут же нахмурился старший менеджер Хан.

— Миллионы, — ответил я. — В долларах, естественно. Может быть, десятки миллионов.

— Источник поступления?

— ФРС, — честно признался я, но улыбка, которой я это признание сопроводил, не позволила им поверить в то, что я говорю серьёзно.

— Ну, в принципе, вы не обязаны раскрывать источники… нам. Но если комиссия сделает запрос, мы не сможем им отказать.

Я снова пожал плечами.

— Когда запросит, тогда и будем над этим думать.

— Что ж… — натужно улыбнулся старший менеджер. — Что-то ещё?

— Иены, — произнёс я. — Мне нужен ещё счёт в японских иенах, и, возможно, ещё в китайских юанях… если это возможно, конечно.

— Нет ничего невозможного, — видимо, уже что-то для себя решив, ответил старший менеджер. — Ещё что-то?

— Да нет, пожалуй, на этом всё, — подумав, ответил я. — Давайте подпишем необходимые бумаги, откроем долларовый счёт, да я не стану больше отнимать вашего времени.

— Может, интересуют ещё какие-то наши банковские продукты? Партнёрские программы? Страхование? Инвестиции? Доверительное управление капиталом? Консультации по налогам?

— Пожалуй, — кивнул я. — Инвестирование. Что вы можете предложить?

— Персональный брокерский счёт через KB Securities с выделенным персональным менеджером. Доступ к эксклюзивным IPO и pre‑IPO размещениям. Индивидуальные инвестиционные портфели с учётом риск‑профиля клиента. Международные инвестиции — диверсификация в валюты, акции зарубежных компаний, ETF. Премиальные страховые продукты с инвестиционной составляющей. Консультации по недвижимости и инвестициям в REITs. Естественно, VIP‑обслуживание — приоритетная поддержка, выделенная линия, личные встречи с аналитиками, — деловито перечислил он.

— Знаете, — задумчиво произнёс я. — Персональный брокерский счёт, пожалуй, мне интересен. Я сейчас уже пользуюсь услугами одной брокерской компании, но её размер и возможности, конечно же не сопоставимы с KB Securities. Однако, размер портфеля там, не то, чтобы большой, но…

— Примерный размер?

— Что-то около восьмисот миллионов вон, — прикинув, ответил я.

— Перенос не должен стать проблемой, — ответил старший менеджер. — Я сейчас же свяжусь с KB Securities, и можно будет начать оформление.

— Хорошо, — кивнул я.

Разговор, естественно, на этом не закончился. Но дальше он был долог и скучен. Мне объясняли каждый из предложенных ранее пунктов, растолковывали, что и как я могу сделать при помощи экосистемы их группы компаний, какие привилегии мне доступны, и прочее, прочее, прочее. Так-то довольно много интересного, но главное для меня было проделано: «Премиум» получен, долларовый и иеновый счёта открыты, договор о брокерском обслуживании заключен.

Честно говоря, после этой встречи я был выжат, как использованный для лимонада лимон. Как-то никогда не думал, что тратить и распоряжаться деньгами может быть так утомительно. Встреча продлилась больше двух часов!

В результате, домой я попал только к ужину… который ещё приготовить надо было, так как я же теперь живу один — девушка-то ушла.

Не то, чтобы Ён Соль отвечала раньше у нас за быт, домашнее тепло и уют — сложно было бы требовать этого от «Снежной Королевы». Она и появлялась-то дома, зачастую, позже меня. Иногда, и по несколько дней не появлялась — ведь работа стюардессы автоматически предполагает дальние командировки, которые могут быть продолжительными. Но само то, что в доме есть ещё кто-то, кроме тебя, дисциплинирует, приучает к тому, что заботиться нужно не только о себе.

А тут: от чего уехал, к тому и приехал. Как опустошил утром холодильник, так в нём ничего больше и не появилось. Пришлось, после тяжёлого вздоха, подниматься и снова ехать. Теперь уже в супермаркет, за продуктами — в сложной, кровопролитной битве голода и лени, голод победил.

Свой дорогущий костюмчик я снял, аккуратно повесил на вешалку, запаковал в специальный кофр и убрал, от греха подальше, в шкаф. Оделся в привычную себе простую одежду, которую не жалко. Недорогую, но чистую, аккуратную и вполне себе красивую. Взял свой Kia и в нём поехал. Простые действия, но психологически ощущаются, словно после стояния часовым на посту, бронежилет с каской с себя сбросил — непередаваемое облегчение. А, если ещё и смена это была последняя, после которой из караулки домой…

В общем, не привык я ещё выглядеть дорого — невозможно к такому привыкнуть всего за один день. Всё ж, когда ты не таскаешь на себе пять годовых зарплат инженера, на тебя и смотрят иначе. Точнее, на тебя вообще не смотрят, ты легко сливаешься с толпой и становишься почти невидимым. Почти — знакомые тебя, всё же и видят, и замечают. Но, на то они и знакомые — с ними просто: привет-привет, пока-пока, ну, ещё можно несколькими малозначительными фразами перекинуться, как с той же кассиршей в супермаркете или соседями по дому, с интересом разглядывающими на стоянке припаркованный там новенький «Генезис», который там раньше никогда не останавливался, и строящими предположения о том, кто бы такой мог быть его хозяин, и что он делает в таком районе, как наш.

Забавно было, кстати, послушать версии. Можно было бы, конечно, достать из кармана ключи и пиликнуть сигнализацией, чтобы всех поразить и выпендриться, но… зачем? Со временем, понятно, кто-то точно увидит и сам, как я этим «Генезисом» пользуюсь, но это со временем. Не сейчас.

Так что, съездил в супермаркет, закупился продуктами на неделю, вернулся, затарил всё в холодильник, постругал себе салатик, поужинал и… засел рубиться в новенький компьютер! Зря, что ли, я его покупал⁈

А утро… Что утро? Утром был понедельник. Так что, подъём в шесть, пробежка, комплекс общеразвивающих упражнений, душ, быстрый лёгкий завтрак и на работу.

Почему? Почему не бросил? Почему не уволился? Ну… во-первых, не хотел подводить ребят и подставлять начальника. Объект стремительно движется к сдаче, сроки уже поджимают, и, если в такой ответственный момент ещё и один из инженеров уволится, то всем остальным придётся ох как туго — ведь ту часть работы, которую делал он, придётся за него выполнять другим… сверх той работы, которую они должны на своих участках выполнять. Поэтому, иначе, как подставой, такое моё действие не назовёшь. Особенно, для старшего инженера: где он так быстро сможет нового человека на моё место найти? Да ещё и, чтобы он успел в обстановку вникнуть, в проекте разобраться и понять, что уже сделано, что нет, а что сделано… кхм… так скажем, «эксклюзивно». Ну, то есть, через одно место, на живую изоленту, но, вроде работает — отложенное до лучших времён, когда руки дойдут нормально переделать.

Это, во-первых. А во-вторых: мне это нравится. Мне нравится моя работа. Приятный коллектив, нормальный начальник, дело, которым я умею и люблю заниматься. А, главное, это работа, где ты видишь результаты своего труда!

Ведь, что, кстати, является одной из причин «выгорания» менеджеров? Причём, чуть ли не главных причин? То, что они не видят результата своей деятельности, кроме чисел на своих счетах и счетах компании. Не могут эти результаты пощупать, подержать, посмотреть и восхититься. От чего у них появляется субъективное подспудное ощущение бессмысленности своей работы, что конкретно бьёт по мозгам, подсознанию, самооценке и мотивации.

А я — могу. И увидеть, и пощупать, и подержать, и восхититься. Ведь, вроде бы младший инженер по монтажу электрооборудования — человечек маленький, но нас таких в компании много. И рабочих много. И строителей, и монтажников, и отделочников, и логистов, и водителей, и ещё куча всяких много. Вот, всей этой кучей, толпой, как муравьи, работая каждый на своём маленьком участке, мы создаём, строим… целые заводы! Логистические склады, торговые центры, оборудуем вокзалы и порты. И ты этот завод, склад, порт, вокзал, торговый центр потом видишь. Он остаётся стоять! А ты, мимо проезжаешь, смотришь на него и гордишься собой. Осознаёшь, что это именно ты его построил, именно твой труд в него вложен, что ты полезный…

Жаль, только зарплата маленькая. Но, конкретно у меня, конкретно сейчас, это перестало быть проблемой. При наличии «Системы», вообще не важно, какая у тебя зарплата, и есть ли она вообще.

Вечером, как раз, когда я выходил со своего объекта усталый, но довольный собой: кажется, что с получением «Системы» и даруемой её наличием финансовой уверенности, я стал даже лучше со своим делом справляться — перестал бояться неудачи и порчи дорогостоящего оборудования, начал думать уже не о том, как не пропустить срок, а как сделать лучше, качественнее, какой себе новый, более совершенный и удобный рабочий инструмент купить, на который раньше мог только облизываться и вздыхать, можешь более качественные расходники использовать, да и вообще — работа, перейдя в разряд хобби, стала простором для творчества…

В общем, когда я вышел с объекта и сел в свой любимый маленький «микровэнчик», мне на новенький телефон позвонили из банка. Мой личный менеджер Сим До Джун сообщил о том, что процесс перевода моего инвестиционного портфеля из старой брокерской конторы в KB Securities уже завершён, и я теперь свободно могу им пользоваться через мобильное приложение, которое он мне вчера ещё во время встречи установил, или через любой ПК, на который я аналогичное приложение поставлю.

Кроме упрощённой версии, как у меня на телефоне, у KB Securities есть и профессиональное трейдерское ПО, которое по первому же моему запросу приедет и установит их мастер. Но… я ж не трейдер — на фига оно мне? Под мои задачи — быстро потратить денег, хватит и упрощённой «лайт-версии».

Менеджер Сим, сообщив мне такую приятную новость, тут же поинтересовался, нет ли у меня по этому поводу для него заданий? А я, внезапно понял, что богатые люди имеют преимущество даже в этом: им даже необходимости нет на кнопочки самим тыкать, покупая акции, рискуя прогадать, покупая «по рынку», они могут дать задание менеджеру или целому брокерскому отделу, который будет тыкать эти кнопочки за них. Ещё и делая это профессионально, то есть: используя заявки, алгоритмы, анализ, автоматизацию и прочее, чтобы покупки происходили по оптимально возможной цене…

Даже попробовать самому захотелось. Вот я и поручил менеджеру Симу начать постепенный выкуп акций моей компании, не привлекающий лишнего внимания, и не взвинчивающий цену до потолка. Для чего перевёл на брокерский счёт сразу миллиард вон со своего банковского счёта.

И никакой лимит даже не скрипнул! Вот что значит «Премиум»!

Те, кто говорит, что мужчины не любят шопинг — или лукавят, или врут, или ошибаются. Любят мужчины шопинг! Любят. Только он у них другой, не такой, как у женщин.

Большинство мужчин в целом совершенно равнодушны к шмоткам, украшениям и бытовой технике. Они покупают всё вышеперечисленное только тогда, когда в этом возникает необходимость: статус там продемонстрировать, какую-то бытовую задачу закрыть, богатством похвалиться, женщин привлечь…

Машины… ну, машину даже очень богатый мужчина покупает не так часто, соответственно к шопингу это тоже отнести сложно. Можно подогнать, но, всё-таки это не то.

Но, в чём у мужчин любого возраста настоящая страсть: это их хобби. На какие-нибудь блёсны-спиннинги, ножи-патроны-ружья, подводное, дайверское, альпинистское, туристическое, парашютное снаряжение он способен растранжирить практически любую сумму.

А ещё: инструменты!

Вот в магазине последнего я после завершения своей работы и оказался. В специализированном магазине крутого профессионального бренда. В магазине, куда раньше только мечтал пойти, но никогда себе этого не мог позволить из-за того, насколько тут всё дорого. Раньше считал, что дорого. Теперь, после посещения отдела брендовой одежды, я так не считаю.

Но, какой же кайф я испытывал сегодня, покупая здесь то, что всегда хотел, о чём только слышал, то, на что лишь облизывался. К примеру: профессиональный ручной гидравлический кримпер для обжима толстых промышленных кабелей, или профессиональный промышленный мультиметр, вроде DT-9987 True RMS, или автоматический стриппер со сменными ножами, вроде того же KNIPEX EvoStrip, или «про» перфоратор Hilti TE 70-ATC/AVR… Женщинам не понять.

Нельзя сказать, чтобы я раньше не мог что-то из этого себе купить — мог. Не таких уж запредельно громадных денег каждая такая вещь стоит, но… «все деньги в семью». Любую женщину просто удар хватит, если её мужчина будет покупать себе ТАКИЕ игрушки, причём, даже не для дома, а НА РАБОТУ! Это же святотатство! Переворот их мира с ног на голову! Ведь, в их понимании, работа — это то, откуда деньги приносят, а не то, куда их тратят!..

А вот теперь, когда девушка, почти жена, меня бросила, и у меня, одновременно с тем, появились «лишние» деньги, мне уже совершенно ничего не мешает использовать их для таких вот «неразумных» покупок.

В общем, завис я там конкретно. И вышел нагруженный, по самое не могу. Еле затолкал это всё в багажник и на задние сиденья моего Kia. Зато, покинул магазин я такой довольный, как будто я кот, который буквально искупался в сметане, перемешанной с красной икрой. Улыбка, просто не сходила с моего лица…

Дома я не стал всё купленное распаковывать — так и оставил лежащим в машине. Зачем мне это всё дома? Завтра, на работе, и распакую, и проверю, и сразу же в деле опробую. Заодно, перед мужиками похвастаюсь. А то, какое же удовольствие от игрушки, если её, кроме тебя, никто и не видит? Если спросят, откуда такое богатство — честно скажу: жена бросила, теперь все деньги, что тратил на неё, могу на себя потратить. Могу и делаю!..

Эх, видимо, не настолько легко я перенёс расставание с Ён Соль, как мне раньше казалось. Видимо, обиду на неё я всё-таки затаил за этот уход. Хоть всё и понимаю, и не виню, но эмоции — дело такое, сложное. Нельзя к ним с рациональными мерками подходить.

Снова душ, снова одинокий ужин. Снова компьютер и компьютерные игры до самого «отбоя», с которым у меня всё строго — ни минутой позже! Что бы не происходило, пусть, хоть мир рушится, а «отбой» — по расписанию! Режим дня — нарушать нельзя. Режим — это больше шестидесяти процентов влияния на здоровье. А здоровье — это возможность наслаждаться жизнью больше, дольше, глубже и чаще. А ещё, здоровье — это цветущий внешний вид. А, значит, и красота — моё нечестное конкурентное преимущество на рынке Южной Кореи, рынке победившего Лукизма.

Утром, всё по прежней программе, делающей каждый мой день буквально близнецом предыдущего: подъём, пробежка, упражнения, душ, лёгкий завтрак и на работу…

Правда, было отличие: сегодня, на работе я испытывал ещё больше удовольствия, чем вчера! Ведь, у меня ж теперь с собой был целый набор новых, классных, ещё не опробованных игрушек! Да и восхищённо-завистливые поцокивания коллег-инженеров, которые подошли полюбопытствовать, посмотреть и потрепаться, прямо-таки, грели мне душу! Они её буквально мёдом обмазывали, так это было приятно. Кто не испытывал такого, тот не поймёт. Даже начальник мой — старший инженер, заглянул и заценил мои обновки, уважительно покачал головой. Да и работой моей доволен остался. Премию выписать не обещал, но похвалить похвалил, что, для меня теперь, пожалуй, даже более ценно.

Ну, а ещё, весь день мне, чуть ли не сплошным потоком шли уведомления о пополнении банковского счёта — видимо, брокерский отдел KB Securities трудился по полной программе.

Примерно к обеду, позвонил менеджер Сим, сообщил, что брокеры потратили весь перекинутый вчера миллиард. Я проверил — действительно, это так: брокерский счёт пуст, зато на банковском уже чуть больше трёх миллиардов.

Менеджер Сим ждал указаний, так что, я, не заморачиваясь, велел ему перекинуть брокерам ещё два из них. Всё с тем же заданием: докупать Korea Electric Terminal Co., Ltd. на всю котлету.

Менеджер Сим посчитал нужным предупредить меня, что на рынке акций есть и куда более перспективные бумаги, в которые можно вложиться с заметно большей расчётной прибыльностью, и, что аналитический отдел KB Securities уже подготовил для меня исследование и справку по ним, но… я отмахнулся, как от ничего не значащей мелочи. Как будто мне, блин, денег мало? Мне на прибыль вообще плевать. Я и эти-то акции покупаю только для того, чтобы сделать размер своего счёта достаточно большим, чтобы можно было задуматься о покупке своего собственного жилища — там, как раз, цены в миллиардах вон измеряются.

Менеджер Сим выслушал меня, принял указания к исполнению и повесил трубку, а я продолжил свою работу. Так увлёкся, что даже не заметил, как рабочий день к концу подошёл. Чуть было на переработку не остался, но пришёл начальник и, чуть ли не пинками меня домой погнал — за переработку-то платить надо, и страховку оформлять — я ж свыше тысячи Вольт работаю, тут всё строго. Трудовая инспекция, если что, по голове не погладит.

Компьютерные игры… никогда не думал, что скажу такое, но… не интересно. Столько лет не играл в них, сознательно отказывался, ограничивал себя, не подпускал, не разрешал себе… а тут вот позволил. И что? Три дня поиграл, прошёл какую-то суперпопулярную стрелялку, и… всё. Скучно. Не хочется больше. Какие-то они, современные игры, не интересные. Навороченные — да, с крутейшим графоном — да, с крутой озвучкой — да. Но вот содержание, суть… убого, скудно, примитивно и скучно. Не цепляет.

А в онлайн игры лезть… ну, может, потом как-нибудь? Кем я там буду — нубом, который может игре уделять от силы три-четыре часа в день, который немного повозится в «псочнице» и бросит? Или тупым жёстким донатером, который обвешан покупным шмотом с ног до головы, а сам, при этом, ничего толком не умеет? Чтобы добиться настоящего успеха в ММО, этому надо жизнь посвящать, а я, честно говоря, не готов, пока, это сделать. Мне и в реальности не плохо живётся.

Когда тебе есть, чем заняться, время летит незаметно. Тем более, когда твои занятия приносят тебе удовольствие. Мне моя работа нравилась, поэтому, я и вовсе почти не замечал течения дней. Да и похожи они у меня один на другой, повторюсь, как близнецы-братья — не приглядываясь, особо и не отличишь. Единственное, что, охладев к компьютерным играм, я добавил себе вечернюю пробежку с комплексом общеразвивающих упражнений. Так — не в напряг, а в удовольствие.

Я бы и раньше это сделал, да, пока с Ён Соль жил, вечера мои ей посвящались. Внимание и время свои ей отдавал. Теперь же — она ушла, время освободилось, почему бы его не занять тем, что приносит радость и пользу?

Менеджер Сим звонил мне эти дни, словно по расписанию, сообщал о потраченных KB Securities средствах. Точнее, о том, что выделенные им средства закончились, и спрашивал новых указаний.

Я… ну, а что я? Мне жалко, что ли? Я в среду два докинул, в четверг ещё четыре, в пятницу не стал добавлять: суббота выходной, биржа не работает, пусть до понедельника отдыхают. Хотя, кстати, менеджер Сим сообщил, что, в принципе, можно и на внебиржевую торговлю дать указание, но я не стал загоняться — мне не к спеху. И так-то, к вечеру пятницы в моём брокерском портфеле акций Korea Electric Terminal Co., Ltd. уже на 8,8 миллиарда вон лежало. То есть, на 5,9 миллиона долларов — неплохо.

А на счету в банке — 9,2 миллиарда вон. Ещё не десять, о которых я беседовал в воскресенье со старшим менеджером Ханом, но уже почти. Но, ещё не десять — так что, я своё обещание «не спешить», можно сказать, выполнил. Не стоило слишком торопиться — к чему пугать человека, он, небось, и так уже хмурится, глядя на скорость роста суммы.

А ещё, в четверг в групповом чате нашего курса колледжа, возникла и набрала взрывную активность тема организации встречи выпускников. В эту субботу.

Встречи выпускников… самое отвратительное мероприятие, какое только существует в Корее. Его ненавидят девяносто пять процентов всех здешних выпускников. Пять процентов — его обожают. Почему так? Ну, не трудно догадаться, что в обществе, построенном на жёсткой тотальной конкуренции и культе успеха, такая встреча превращается… в витрину, в доску почёта или позора, где все всех со всеми сравнивают. И те пять, а то и меньше процентов, которые успеха действительно добились, самоутверждаются за счёт тех, кому повезло меньше.

В общем, это вечер хвастовства. И, настолько это всё гипертрофировано, что даже целая индустрия уже существует по предоставлению на прокат не только дорогих костюмов, часов, машин, но, даже и спутников! То есть, если чуть поискать, то легко можно найти фирму, которая тебя оденет, обует, причешет, накрасит, посадит на дорогой автомобиль, так ещё и «парня» «богатого» и очень симпатичного предоставит. Или девушку. Но там уже несколько другие расценки, да и услуги… к эскорту ближе.

И всё это удовольствие будет стоить от одной месячной, до полугодовой и даже годовой зарплаты того или той бедолаги, которая решится пойти на такие меры. Разброс цен может быть и значительно больше — всё будет зависеть от того, насколько сильно захочет выпендриться человек. И насколько велик разрыв того, что он хочет показать с тем, что у него есть на самом деле.

Я… вполне понимаю этих людей. Понимаю, зачем они пытаются это делать. Понимаю, почему им хочется быть королями или королевами хотя бы на один вечер… а потом хоть в реку Хан. Особенно, если это хвастовство и позёрство каким-то образом будет раскрыто.

Вообще, Корейское общество, оно настолько давящее, настолько высасывающее все жизненные силы, выжимающее человека, как тряпку буквально до суха, что самоубийство среди мужчин от восемнадцати до тридцати пяти лет, является самой распространённой причиной смерти. Да и в целом самоубийство — основная причина смерти людей до 40 лет в стране. Как мужчин, так и женщин. И это ни фига не выдумки журналистов — это официальная открытая статистика.

Страшнейшие цифры, на самом деле. Особенно, в комплексе с дичайшим уровнем неравенства в обществе и рождаемостью в ноль целых семьдесят две сотых ребёнка на одну женщину фертильного возраста при уровне воспроизводства, то есть, том уровне, когда количество людей в этом обществе, хотя бы просто не уменьшается, в две целых одну десятую.

Корея — страна, в которой её жители не хотят жить. Не имеют сил переехать, но не хотят жить. Поэтому, переезжают… в реку Хан, с моста. Или на тротуар с высокой крыши. Или кидаются под машину.

Это, кстати, ещё одна причина, почему я не люблю водить машину: велик шанс, что в какой-то момент времени, тебе просто кто-то прыгнет под колёса… специально.

У меня шанс на это снижен: я езжу нарочито медленно, соблюдая все правила дорожного движения, и у меня очень маленькая, лёгкая машинка. Даже, если кто-то и прыгнет, то насмерть не расшибётся. Самоубийцы предпочитают грузовики.

Ладно, начал за здравие, закончил за упокой. В общем, на субботу было объявлено мероприятие по встрече выпускников нашего потока. Причём, что добавляло драматизма ситуации, мероприятие максимально широкое: бывший глава студенческого совета Чон У Джин постарался. Он специально забронировал зал одного из модных ресторанов в районе Хонгдэ для того. И все расходы обещал взять на себя. Ну, У Джин всегда был позёром и любил покрасоваться. А положение его отца в Lotte Group, позволяло ему ещё и не такие шикарные жесты.

Нынче, насколько я сумел выловить из обмолвок во всей этой простыне переписки, которая развернулась в чате, ему шлея под хвост попала непременно провести встречу, чтобы отметить своё повышение с младшего менеджера в той же Lotte Group в полноценные менеджеры. Не начальник ещё, конечно, но работа в отделе перспективного развития такого гиганта, как Lotte, даже на должности младшего помощника младшего менеджера была весьма статусной и прибыльной.

Понятно, что попасть в корпорацию и так быстро продвинуться по служебной лестнице он смог только из-за наличия протекции со стороны сидящего ещё выше в той же корпорации отца, но оно тут по другому и не работает. Что вы ещё хотели от страны чеболей? «Как сверху, так и снизу».

Вот только, я до сих пор не улавливаю, зачем, при таких связях, за каким лешим, Чон У Джин попёрся учиться на Инженерный? Почему не на Бизнес и управление? Ведь такой профиль образования был бы куда естественней для той позиции, которую готовил для У Джина отец? Однако же — в мире хватает странностей и нелогичностей. Одной больше, одной меньше…

Встреча выпускников… Честно говоря, когда я только увидел эту тему, то думал соврать что-нибудь, чтобы не пойти. Не слишком интересно мне было данное… мероприятие. Что мне там делать? Хвастовство слушать? Или самому хвастаться?

Нет, с нынешним моим наличием «Системы», которая накидала мне на денежный счёт в моём банке уже под десять миллиардов в вонах, плюсом к тому, что я сам положил в инвестиционный портфель в виде акций, я мог бы и сам поучаствовать в хвастовстве. Причём, легко сумел бы его переплюнуть. Даже, особенных усилий прилагать бы не пришлось: всё и так уже давно готово. Костюм в шкафу висит, «генезис» ждёт на стоянке внизу. Но… дальше идёт крылатая фраза с претензией на философичность: «…а зачем?». Всё-таки, мой менталитет попаданца из далёкой России заметно отличается от местного корейского менталитета. Всё ж, меня в том детстве учили, что надо «быть, а не казаться!». Один вечер хвастовства меня счастливым не сделает. И, опять же, ещё несколько фраз из прошлого: «деньги любят тишину», «бьют тот гвоздь, шляпка которого выступает», «хвастаться — не хорошо»…

В общем, особого желания туда пойти у меня не имелось, но… мой студенческий приятель — другом я бы и хотел его назвать, но здесь с этим вообще — трудно, с которым мы делили комнату в общежитии до того момента, когда я переехал с Ён Соль в съёмную квартиру, очень-очень попросил меня прийти на это мероприятие. Ему нужна была моральная поддержка.

Вообще, комната у нас была на четверых, и хорошие отношения у меня были со всеми тремя соседями, но с Пак Мин Хо мы как-то ладили всё же лучше. Он много раз выручал меня в студенческие годы, так что отказать ему сейчас… было бы с моей стороны свинством. К тому же… чего греха таить, мне и самому интересно посмотреть, кто каким стал и как выстроил свою жизнь, и кроме Чон У Джина. С ним-то всё понятно, а вот остальные…

В общем, на вечер субботы у меня были планы. Суббота, кстати — рабочий день. И к тому ресторану я поехал только после того, как закончил свои дела на объекте, заскочил домой, вымылся, немного перекусил и переоделся.

Нет, не в тот костюм, купленный за сумасшедшие миллионы, который висел в шкафу в отдельном кофре, а в свою прежнюю «парадно-выходную» одежду, которую ещё Ён Соль мне подбирала. Да — не дорого, но аккуратно, красиво и по фигуре.

Часы… оставил новые, «умные». Успел привыкнуть к ним за неделю, и теперь перестраиваться не хотелось — реально удобная штука. С телефоном тот же случай, даже ещё сложнее: симку переставлять, перезагружать, настраивать, а потом обратно — нет, не стоит оно того. Не такой уж он и «статусный» у меня — не айфон же! Кто там разберётся, что именно за модель у меня в кармане лежит или в руках мелькает. Я ж не «раскладушку» себе взял, а моноблок он и моноблок — они все выглядят плюс-минус одинаково. Он же не в бриллиантах и с золотой отделкой… Да, даже, если кто и разберётся — не так уж дорого он стоит: всего-то 3,7 миллиона вон. Подумаешь, чуть больше моей месячной зарплаты… не миллиард же!

И машину для поездки я взял свою прежнюю: Kia Rey, а не новый «Генезис». Он мне, вообще, для совсем других мест и других обстоятельств. Нечего лишний раз светиться.

Перед тем, как направиться в сам ресторан, я, сперва, заехал домой к Мин Хо, чтобы забрать его, как мы и договаривались. Ждать его не пришлось, как и заходить к нему домой — он уже нетерпеливо и нервно переминался у подъезда.

Одет он был… заметно дороже, чем я. И, пожалуй, даже дороже, чем мог бы себе позволить при его уровне зарплаты, которая не сильно-то отличалась от моей (правда, в большую сторону), ведь и должность у него была аналогичная, с той только разницей, что я работал в Korea Electric Terminal Co., Ltd., а он в HD Hyundai Electric — фирме значительно более крупной и серьёзной, чем моя. Всё ж, KET ориентирована на внутренний Корейский рынок, а Hyundai Electric — компания международная.

Однако, повторю: зарплаты у нас различались не так сильно, как цена наших нынешних «прикидов». А значит…

— Ты охренел, в долги залезать ради этой дурацкой сходки? — с ходу «поприветствовал» его я. — На что ты питаться-то потом будешь? Почку пойдёшь продавать?

— … — застенчиво-виновато почесал в затылке Мин Хо, не зная, что на это ответить. Ну, с другой стороны, я ответа и не требовал. Его жизнь — его решения. Если он считает для себя возможным такое глупое расточительство, то, кто я такой, чтобы ему мешать… тем более, что уже поздно — долги набраны, костюм куплен… или взят в аренду. Деньги, в любом случае, потрачены.

— Ну…вообще-то, я без долгов обошёлся, — после обмена приветствиями, сел на пассажирское сиденье рядом со мной он. — Я машину продал.

— О как? — изумился я. — Она же в кредит?

— Ну, я же тебе писал, кажется, что, недавно, с годовой премии досрочно его погасил? — ответил он.

— Да ладно? — скептически хмыкнул я. — Не настолько разные у нас с тобой годовые премии, чтобы я поверил.

— Ла-а-адно, — выдохнул он. — Родители помогли закрыть.

— Понятно, — ответил я, не став дальше развивать тему. К чему? Он и сам уже понимает, насколько глупо и… даже аморально поступил. Ведь, семья у него тоже, не из тех, у кого есть печатный станок для денег. Но, опять же, если ему, кто судья, то точно не я.

— Слушай, И Ван, — обратился он ко мне. — Мы можем остановиться где-нибудь недалеко от ресторана, но так, чтобы нас не было видно?

— Не вопрос, — пожал плечами я.

— И… знаешь… я хочу сказать на встрече, что меня повысили до старшего Инженера, — просительно и даже почти умоляюще посмотрел он на меня. — Не сдавай меня, ладно?

— Без проблем, — снова пожал плечами я. — Старший, так старший… ты из-за Чэ Вон во всё это впутался, да? Она там сегодня будет?

— Обещала быть, — смущённо отвёл взгляд Мин Хо.

— Понятно, — снова повторил я, только теперь с другой интонацией, помрачнее.

Эта Нам Чэ Вон… была в колледже лучшей подругой моей Ён Соль и нашей однокурсницей. До сих пор ума не приложу, что она делала на Инженерном, но факт — поступила и отучилась. Работу, правда, по специальности, насколько я знаю, так и не нашла, по примеру с Ён Соль, после колледжа устроилась стюардессой.

Ну, насколько я знаю, ещё и по её протекции и рекомендации. Сама бы она, вряд ли, с улицы, имея настолько непрофильное образование, смогла бы туда попасть. А с рекомендацией, пусть и такой не слишком авторитетной, как простая стюардесса, у неё получилось. Тем более, она — девчонка тоже видная: стройная, симпатичная. До Ён Соль — королевы кампуса, конечно, не дотягивает, но в целом — вполне.

В общем, именно через Чэ Вон я с Ён Соль, в своё время, и познакомился. Но это история уже старая. Но то, что на встрече будет подруга моей бывшей… не то, чтобы сильно меняет ситуацию, но настроение портит.

— А, где, кстати, Ён Соль? — как будто специально подгадал Мин Хо с неприятным вопросом. — Я думал, вы вместе приедете? Она позже подойдёт?

— Нет, — непроизвольно ещё больше помрачнев, сказал я.

— Опять, командировка? — с понимающим видом кивнул Мин Хо. — Задерживается?

— Нет, — повторил я. И добавил, чтобы больше не оставлять места недопониманию и вопросам. — Мы расстались.

— Оу… — замер он, не зная даже, как на такую новость реагировать. — Извини, — выбрал после некоторой паузы именно такой вариант он.

— Да ничего, — поморщился я. — Жизнь продолжается.

— Да… — сказал он, и разговор как-то сам собой угас.

Когда мы подошли (как и договаривались — оставив машину на стоянке, которую не видно от входа) У Джин уже был на месте. Он стоял и делал селфи на фоне входа в ресторан. Он широко улыбался и был доволен, как собой, так и мероприятием, которое он замутил.

Увидев нас, он радостно раскрыл объятия в приветствии. Мы с Мин Хо вежливо уважительно поклонились, как младшие старшему — всё ж, он сегодня хозяин вечера — он заплатил за уважение со стороны приглашённых халявщиков, которыми мы здесь являлись.

У Джин подошёл, панибратски приобнял нас за плечи, втиснувшись между нами. Одной рукой одного, другой другого. Сказал, как же он соскучился по всем нам — однокашникам, с которыми «тысячу лет», как не виделся. Потом подтолкнул нас ко входу, объяснил, в какой зал идти, не преминув отметить, что это не просто зал, а VIP. Затем сказал, что проводить не сможет, так как, «как радушный хозяин мероприятия», он должен остаться тут и встретить всех остальных.

Ну, ещё он щёлкнул пару селфи с нашими лицами на фоне. Естественно, не спрашивая нашего на то разрешения. Но, в этом весь У Джин — он всегда был таким. С чего бы ему меняться.

Что ж, мы оставили его и прошли внутрь. Дорогу к VIP-комнате отыскать оказалось не сложно. Внутри уже сидело несколько человек, пришедших раньше нас и что-то уже во всю обсуждавших. Чэ Вон тоже была там. И её взгляд, брошенный на меня, красноречивее любых слов дал понять, что она про нас с Ён Соль знает.

Ну, что ж, было бы странно, если бы это было не так — всё ж, подруги и работают в одном месте. Летают, правда, не всегда в одни и те же рейсы — у них там какая-то сложная система смен и графиков. Я как-то пытался вникнуть, но быстро запутался и, вскоре, бросил попытки.

Что ж, группа наша — пятнадцать человек. Семеро пришли со своими девушками. VIP-комната достаточно просторная, хорошо и со вкусом обставлена. Кухня… ну, не «мишлен», конечно, но для таких как я, почти что работяг — очень и очень достойно.

Хотя, о чем это я? Как будто, блин, мне есть с чем сравнивать — мне мишленовский ресторан, хоть с тремя, хоть с одной звездой, ни в той, ни в этой жизни даже не снился. Не то, чтобы я туда так уж хотел попасть — но факта не отменяет.

В общем, если пропустить мимо себя всё хвастовство, и не пытаться сравнивать себя с другими в плане успешности, не пытаться считать, сколько стоят платья дам, костюмы «джентльменов», их аксессуары и украшения, мериться зарплатой, квартирами (теоретическими — ведь, по их поводу можно было только верить или не верить на слово, проверять же не пойдёшь), ключами от машин, уровнями фирм и корпораций, в которых работаешь, то, в целом, было даже интересно.

В конце концов, все мы заканчивали одну специальность, работаем, плюс-минус, в одной сфере (за исключением таких уникумов, как Чэ Вон или У Джин), под час, даже с одним и тем же оборудованием, в одних и тех же законодательных рамках, так что — обсудить было, что. И я, даже не удержался, похвалился своим новым инструментом, показав его фотографии на своём телефоне. Правда, я сказал, что не сам его купил, а мне фирма выделила для работы на объекте. Мужикам зашло. Даже У Джин не остался равнодушным, посмотрел и уважительно покивал головой. В конце концов, хоть он сейчас и менеджер, но учился то тому же, что и мы все.

И именно он, зараза, спалил, что «Samsung» у меня в руках, на котором я фотки показывал, совсем не рядовой гаджет. Даже точную цену сумел назвать, гад! Пришлось неловко краснеть и объяснять, что меня девушка бросила (как будто, блин, и так никто не заметил — но в этом весь У Джин: обязательно надо акцентировать внимание на чужой неудаче!), и я, с расстройства, вбухал всё, что раньше копил на квартиру, вот в эти вот игрушки, вроде телефона и смартчасов — решил хоть раз в жизни себя порадовать, почувствовать то, что такие, как он, чувствуют постоянно, покупая и используя только лучшие вещи.

Он «нехотя» с последним утверждением согласился. Потом заспорили, что же, правда, считать «лучшим»: флагман «Samsung» или последний айфон от «Эппл». Тем самым, перевели тему с меня на технику. А поспорить было действительно интересно, ведь, редко такое случается, когда в одном месте сразу есть и то, и другое: у меня флагман «Samsung», а у него последний айфон.

Мы ж технари! Сразу же полезли в настройки, в параметры, в функции. Даже тест производительности, ради интереса, запустили один и тот же одновременно на двух наших устройствах. И… кореец, блин, победил. С минимальным перевесом, всего в десяток баллов, но всё же…

У Джин… не расстроился. Он сумел вывернуться из ситуации, сказав, что да — кореец, действительно, лучше (а как иначе то? Патриот он или нет?), а, раз так, то завтра же пойдёт и купит себе такого же.

Ну а подпевалы его (были в группе и такие) тут же добавили, что, мол, мой моноблок — фигня, в сравнении с самсунговской же «раскладушкой» Z-серии. У Джин за подсказку, конечно же ухватился, нашёл на сайте интернет-магазина вышеназванный аппарат и все тут же начали обсуждать уже его характеристики и параметры.

В общем, было весело и, местами, даже занимательно. Ну, а что до соревнований и сравнений… всем повезло, что на встречу пришёл я. Потому что именно я, по всем параметрам, был самым главным «лузером» среди всех: младший менеджер в не самой крупной компании, живу в съёмной однушке, езжу на взятой в кредит Kia, девушка бросила, перспектив повышения в ближайшие годы никаких, накоплений нет… только, что красивый и в хорошей физической форме, но одной красотой сыт не будешь, так что…

А, когда есть кто-то хуже тебя, уже и самому за себя не так обидно. Есть «громоотвод».

Только вот, что там на самом деле у всех, и в чём именно каждый из них приврал… ну, тут уж, не пойман, не вор.

А я что? Да не будь даже у меня «Системы», я бы был так же спокоен и уравновешен, как сейчас. Потому что, менталитет того, кто вырос в девяностые, прошёл нулевые, служил в десятых и двадцатых, очень сильно отличается от менталитета корейских «зуммеров». Для тех, кто не видел голода, войны и смерти, съёмная однушка в Сеуле с зарплатой в две с лишним тысячи долларов в месяц кажется «адом» и «дном жизни»… Это они, блин, настоящего «дна» не видели!

Так что, мне не сложно было побыть вечерок «лузером», чтобы подразрядить обстановку и дать всем возможность немного расслабиться.

Кое-кто, даже слишком расслабился…

У Джин ведь заказал нам на стол какое-то очень дорогое, чуть ли не коллекционное «соджу» (местное пойло, что-то вроде тёплой рисовой сильно разбавленной водки — гадость, в общем, но здесь такое любят). Вот ребята и не удержались — попробовали. Больше всех напробовался Мин Хо, который, вроде бы, пытался подпоить Чэ Вон, чтобы она расслабилась, и они смогли бы пообщаться чуть-чуть доверительнее, раскрепощённее, а там, чем Бог не шутит…

Но, в результате, напился сам, да ещё так, что еле языком ворочать стал, да ещё и уснул в конце. Хорошо хоть не обрыгался, а то и вовсе дело было бы.

Я привёз — мне и увозить. Тем более, что из всех, я один к спиртному не прикасался. Остальные на такси разъехались. А я — за рулём.

Чэ Вон, помогла мне Мин Хо до моего «микровэнчика» довести-дотащить, на заднее сиденье сгрузить, ремнём пристегнуть… и на пассажирское сиденье ко мне примостилась. Мол, мне же не сложно и её тоже до дому подбросить? Заодно, она поможет Мин Хо к нему в подъезд и на этаж затащить…

Не выгонять же. Бедный-бедный Мин Хо! А ведь он так хотел именно на неё впечатление произвести… Теперь же, не останется никаких секретов: увидит она и его дом, и съёмную однушку, и, возможно, сухую лапшу в холодильнике, совершенно не соответствующую тому дорогому «прикиду», в котором он на сходку явился.

И, блин, выручить-то я его никак не могу! Не к себе же его везти…

Однако, уже возле самого подъезда, когда мы уже остановились, я, титаническим усилием смог-таки настоять на том, чтобы Чэ Вон не выходила со мной из машины, а подождала меня внизу, пока я быстренько отправлю Мин Хо к нему домой. Даже, демонстрируя, что помощь мне не нужна, одним движением вскинул полубессознательного парня к себе на плечо и в прямом смысле слова понёс его в подъезд… благо, Мин Хо настолько худ, что это не стало для моего в достаточной мере физически крепкого и тренированного тела проблемой.

А ещё: этаж у него, как и у меня — первый. Ну и, квартиру я его тоже знал — не раз раньше у него бывал.

Так что, с доставкой и отгрузкой приятеля я справился достаточно быстро. Миндальничать или «проявлять заботу» не стал. Открыл дверь, внёс тело, уложил на кровать, не раздевая, оставил ключи, позаимствованные у него из кармана для открытия квартиры, на столе и, захлопнув автоматический замок двери, ушёл.

Ну а что? Чай, не баба какая-нибудь: проспится, встанет и сам переоденется. Жизни и здоровью его ничто не угрожает, он у себя дома, на своей койке, а всё остальное — разберётся, когда алкоголь отступать начнёт. Нет у меня сочувствия к пьяницам! Не считаю я, что достойны заботы и ухода те, кто добровольно привёл себя в состояние опьянения! Сам нажрался — сам и разбирайся, а не создавай проблемы окружающим. Это был твой собственный выбор, так что не рассчитывай на моё сочувствие. Спасибо скажи, что вообще домой отвёз, а не бросил там же в ресторане.

Мин Хо, кстати, эту мою позицию знает — был у него уже печальный опыт. Я, тогда, его нажратое тело, ещё по студенчеству, вообще в душ одетым бросил и ледяную воду включил…

В общем, обернулся я быстро, как и обещал — действительно, и пяти минут не прошло. Чэ Вон не успела ещё толком в машине заскучать.

Чего я не ожидал, так это того, что она попросит меня проводить её до её квартиры, когда мы подъехали к её дому. Это было… даже не знаю, как к такому отнестись. Очень сложную и неоднородную гамму чувств, мыслей и эмоций это вызывает.

С другой стороны: всё вроде бы пристойно, никаких грязных намёков. Даже намёков на грязный намёк. Она сослалась на то, что тоже выпила в ресторане, у неё сейчас кружится голова, и она боится оступиться на пороге или на лестнице, если пойдёт одна. И ей надо, чтобы я просто подстраховал её на пути от машины до её квартиры. Внутри-то она уж, как-нибудь, сама со всем справится, но вот по дороге…

И не придерёшься. И не откажешь. Вполне себе нормальная и обоснованная просьба.

А то, что вечер субботы, подвыпившая девушка приглашает парня пройти с ней до её квартиры, в которой она живёт одна… Ну, по крайней мере, я от Ён Соль раньше слышал, что Чэ Вон одна свою студию снимает.

Вот, как хочешь, так и понимай.

Я… пошёл с ней. Не буду оправдываться или давать этому какие-то оценочные суждения. Просто, пошёл.

По пути, на лестнице, Чэ Вон действительно, несколько раз опасно покачнулась и один раз даже оступилась так, что мне пришлось её ловить и поддерживать.

Не могу сказать, игра это была с её стороны, или она действительно нехорошо себя чувствовала. Не буду гадать. Факт — оступилась, я поймал и какое-то время держал её в своих руках, прижавшейся ко мне всем её телом. Девчонка, повторюсь — симпатичная. И, официально, свободная. По крайней мере, я не слышал, чтобы она состояла с кем-то в отношениях, ни от неё сомой в ресторане, ни от Ён Соль ранее.

Да и я тоже свободен… официально. Ён Соль ведь сама ушла от меня.

К чему я об этом? К тому, что уже не важно, замышляла ли что-то Чэ Вон, собирался ли что-то сделать с ней я или нет, и в моих действиях была только альтруистическая забота о знакомой мне девушке, не более. Всё это перестало иметь значение, когда Чэ Вон, покопавшись в своей сумочке и хихикая над какой-то моей шуткой, не помню уже, какой — из головы вылетело, достала ключи и открыла дверь своей квартиры…

А там Ён Соль. В светлой домашней майке, коротких шортиках и мягких тапках на ногах.

Буквально — немая сцена.

— Ён? — вытаращилась на неё Чэ Вон. — Как ты… У тебя же рейс? Ты же сейчас должна быть в Дубае? — окончательно закопала меня с собой своим вопросом она. Слишком уж картинка вырисовывалась… однозначная. И это её вопрос, звучал буквально, как настоящее признание в преступлении… которого не было.

— Рейс отменили. Катар опять бомбят, небо закрыто. Ты же знаешь, какая там сейчас на Ближнем Востоке ситуация, — ответила на вопрос Чэ Вон та. — Здравствуй, И Ван.

— Здравствуй, Ён, — поздоровался с ней и я. — Значит, ты теперь у Чэ Вон живёшь? Не знал.

— Ну, так получилось, — чуть смутившись и не выдержав моего прямого пристального взгляда, отозвалась она.

— У нас сегодня встреча выпускников была в районе Хонгдэ, — вклинилась в наше противостояние взглядов Чэ Вон. — Я немного выпила лишнего, вот и попросила И Вана-сси проводить меня до дверей, чтобы я не упала и не разбилась на лестнице. А то у меня голова что-то… не в порядке. То ничего-ничего, а то, вдруг, всё плыть перед глазами начинает.

— Понятно, — ответила Ён Соль. Потом встряхнулась, словно бы просыпаясь или сбрасывая с себя какое-то наваждение. — Чего вы в дверях-то стоите, мнётесь? Проходите. Ты бы, хоть чаю гостю предложила, не чужие же люди!

— Я не пью чай, ты же знаешь, — заметил я. Хотел произнести это нейтрально, но получилось как-то… многозначительно, что ли? Не знаю. Но эмоции какие-то точно проскочили. Вроде обиды какой-то или даже упрёка…

— Такой — пьёшь, — ответила она и двинулась на кухню. А я только сейчас заметил с удивлением, что квартира-то двухкомнатная, а не студия, как была у нас. Райончик, конечно, похуже, так что недвижимость должна бы подешевле стоить, как и её аренда, но «двушка»? С каких это пор? Сам-то я, понятно, никогда раньше у Чэ Вон не был, но Ён Соль ничего подобного не рассказывала.

— И, правда, И Ван-сси, проходи, не стой в коридоре. Действительно, не чужие же люди, — сказала мне сделавшая, наконец, шаг через порог девушка. И сказала она это… с едва подавленным разочарованием, что ли?

Хм? Она, что же, и правда, на что-то сегодня со мной рассчитывала? С чего, вдруг? Я ж «лузер»! Ни денег, ни связей, ни перспектив… Блин, вообще не понимаю девушек! Они ж с Ён Соль ещё и лучшие подруги! Не стрёмно ей парней за подругой «донашивать»? Или, в этом и вся соль? Нет, не понять мне этих странных существ никогда. Даже пытаться не буду, иначе, боюсь, мозг себе вывихну.

Так что, я просто шагнул в след за ней.

«Чай», который заварила Ён Соль, я, действительно, пил. Это была смесь трав, вроде тимьяна и мелисы с сушёными ягодами барбариса и лимонника, который тут, почему-то называют «омия», или «ягода с пятью вкусами». Тот самый «чай», который заваривал дома я. И, не сказать, чтобы она была раньше от него в восторге.

А теперь вот: поди ж ты! Подсела на него, что ли? Привыкла? Или… меня ждала? Да ну — последнее точно бред. «Уходя уходи» — это её принцип. Не было это всё театральным жестом, чтобы чего-то от меня добиться. Ведь, это же бесполезно. Проблема-то была не в том, что я что-то для неё не делал, а в самом моём существовании, в том, что моё наличие отрезало ей путь к желаемой карьере.

— Мы с Ён как-то поговорили, и решили на двоих снять двухкомнатную квартиру. Мы посчитали, и это вышло дешевле, чем две однокомнатные, — когда мы уже сидели втроем на кухне. Удивительно — страны разные, а кухонные посиделки универсальны.

Тем более, теперь, когда в Сеульских квартирах кухни похожи на европейские даже больше, чем в самой Европе: маленькое пространство, на котором надо уместить кучу шкафчиков от пола до потолка, встроить бытовую технику, установить мойку, поставить стол…

Низкий стол ставят в других помещениях дома. Тот самый: с пледом и подогревом. У нас с Ён Соль тоже такой был. Мы раньше любили за ним не только трапезы проводить, но и работать-учиться вместе. Удобно, тепло, приятно… интимно, доверительно, близко.

На низком столе стали бы устраивать традиционное застолье, с кимчи, рисом, большими общими блюдами и маленькими тарелочками для каждого. Но это всё, если гость ожидаемый, приглашённый, если у хозяев было время подготовиться к его приходу. А вот так: неожиданно, под вечер, без предупреждения. Тут только чайку попить. А чай пьют на кухне… прямо домом из прошлой жизни повеяло.

— Разумно с вашей стороны, — кивнул я и отпил немного «чая» из предложенной мне кружки. Ён Соль, зара… умница такая, помня мои вкусы, ещё и быстренько приготовила тарелку с нарезанными фруктами на ней… и сушёную хурму достала. Словно бы, и не уходила она от меня. И сидим мы сейчас у себя дома, и это Чэ Вон к нам в гости заглянула, а не я к ней. Очень… двоякое ощущения. Запутанное.

— Как у тебя дела? Как работа? — поинтересовалась Ён Соль, пододвигая ко мне ту самую тарелочку с сушёной хурмой.

— Нормально, — пожал плечами я и, соблазнившись, подцепил одну штучку из тарелки. — Всё ещё трудимся на том же объекте. Скоро заканчиваем — вышли уже почти на финишный этап.

— Я смотрю, ты часы новые купил? — спросила она: ничего-то от её зоркого взгляда не укроется! Хотя, было бы странно, если бы было иначе. В конце концов, пять лет вместе — почти жена… была.

— Да, — ответил я. — Решил себя немного побаловать. Ты же мне деньги оставила. Вот я и… копить-то теперь не на что и не к чему. Одному мне и нашей… моей съёмной студии хватит.

— Уверен? — скептически и с каким-то вызовом-претензией чуть-чуть приподняла свою изящную бровку она, после чего бросила взгляд на сидевшую с нами за тем же столом Чэ Вон.

Я… я только пожал плечами, не подтверждая, но и не опровергая того, на что она этим намекнула. Как-то меня вся эта ситуация… задевала. Трудно описать это чувство, но… азарт, некоторая обида и весёлая злость в нём точно присутствовали. Хотелось… поддеть её, что ли? Вызов бросить? Подловить? Не знаю. Но, состояние было странным.

— А у тебя, как дела? Получается что-нибудь с прослушиваниями? — задал встречный, достаточно провокационный вопрос я.

— Пока, не то, чтобы очень, — погрустнела и отвела взгляд она. — За неделю, агенту удалось договориться только о трёх. И на первых двух… условия были неприемлемыми, — гневно поджала свои прелестные губки Ён Соль. Нельзя сказать, что это выражение было таким уж заметным — «Снежная Королева» вообще скупа на яркую мимику, но меня-то не обманешь, я слишком хорошо её знаю: эмоции были настоящие. И, видимо, на тех двух неудачных прослушиваниях кто-то сумел её буквально взбесить.

И, кажется, я даже догадываюсь, чем именно: это же, всё-таки Шоубизнес. Не сложно представить, что там могли быть за «неприемлемые условия».

— А на третьем? — продолжил ковырять в «ране» я. Да — не красиво, и некий садизм в этом занятии присутствует, но… я имею право, в конце концов — она меня бросила!

— Третье состоится только в следующую пятницу, — ответила она. — Не всё происходит мгновенно в этой жизни. Ты же сам так постоянно мне говорил, — не удержалась от ответной шпильки Ён Соль.

— Пожалуй, — не стал спорить я. — А, что за прослушивание будет? Что-то интересное?

— YG Global Audition — глобальное прослушивание от YG Entertainment. Они снова запускают это шоу. Мне удалось получить место на предварительный отбор.

— О как? — отклонился на спинку своего стула я. — YG Entertainment — серьёзный игрок. Крупная компания.

— Одна из крупнейших в Корее, — с немного пока необоснованной гордостью добавила она.

— Может, стоило начать с чего-то помельче и попроще? — чуть приподнял одну свою бровь я. Хотел сказать «подешевле», но решил, что слово тут не уместно.

— Мне уже двадцать четыре, — помрачнев и упрямо сведя брови, сказала Ён Соль. — Обычный, медленный путь для меня уже невозможен. Я слишком старая для «трейни». У меня только один шанс: бить по-крупному. Сразу на самый верх. «Или пан или пропал» — как ты любишь выражаться.

— А, что, если «пропал»? — приподнял другу бровь я, одновременно с этим скрестив руки на груди. — Вернёшься?

— У меня получится, — упрямо дёрнула головой она, правда, при этом, слегка побледнела. — Я, всё равно, пробьюсь.

— Я понял тебя, — сказал я, прочитав её настрой и ту недосказанность, которая осталась за этими словами и этой бледностью. Что уж тут непонять — река Хан большая. А возвращаться жить к тому человеку, которого ты внутренне винишь в том, что он похитил у тебя твой шанс на исполнение мечты… ну, такое себе. И ему жизнь отравишь, и сам счастлив не будешь. — Чего уж здесь не понять…

Дальше? Ну, в целом, посидели неплохо. Всё ж, привык я за эти годы к ней. Обида не обида, а… соскучиться успел. Не знаю, что, на самом деле, ко мне испытывала она, но я… в студенческие годы я был в неё влюблён чуть не без памяти. Даже не думал, что после своего перерождения на такие сильные чувства вообще способен. Со всем тем опытом, который мне передался… Что ж, его хватило как раз на то, чтобы не спустить это чувство на вздохи издалека, глупо-робкие признания и анонимные любовные письма. Я, применив всё, что знал, что понял, чему научился за две своих жизни, сумел-таки и пробиться, и завоевать, и получить взаимность… удержать, правда, оказывается, не смог. Всё ж, завоевать и удержать — это очень разные задачи. И, вторая, на порядок сложнее — история человеческих царств и империй не даст соврать.

Посидели хорошо. Поболтали, посмеялись. Обсудили знакомых. Тем более, что было что обсудить — встреча выпускников только-только закончилась. Эмоции и впечатления ещё свежи были.

Посидели хорошо… но не долго. Всё ж, и так уже час был поздний. Мы ведь и в ресторане ещё сидели, и ехали, и ещё крюк к Мин Хо делали. Так что, час, может быть, или полтора я только у них посидел. Потом домой поехал.

Остаться у них на ночь? Ну, «тройничок» мне так никто и не предложил, а остаться с какой-то одной из них, при сопящей за стенкой другой… ну, я, всё-таки, не самоубийца. Понимаю, что будет утром. Так что, нет — домой, домой, домой.

Утром было воскресенье. Пробежка, упражнения, душ, лёгкий завтрак. Потом… я не знал, что делать. В компьютер рубиться не хотелось. Ён Соль рядом не было, чтобы посвятить это время ей, как раньше делал. Пойти подцепить какую-нибудь другую красотку? Ну, это возможно и, даже, наверное, не так, чтобы уж сложно.

Это было возможно даже в отсутствии «Системы»: всё ж, женщины, что бы они сами не говорили, и, что бы не диктовало им общество, тоже хотят… во всех смыслах. Но такая «охота», она… чревата. Как минимум, различными приключениями. Многие из которых… хронические и не лечатся. Как минимум, до конца, не лечатся, что бы там не рассказывали врачи в рекламе — современная медицина не всесильна. И, лучше немного подумать до, чем много жалеть после.

«Не знаешь, чем заняться — отжимайся!» — как говорили мои «деды» в обоих жизнях. В этом отношении, армии двух таких разных стран удивительно похожи между собой.

В целом, хороший принцип. Но, в моём случае, его можно немного… нет, не изменить, а адаптировать. Не знаешь, чем заняться — как минимум, встань с дивана и, хотя бы погуляй пойди. В сидячую жопу умные мысли не приходят… эм, голову. Конечно, голову, я хотел сказать. Но «жопу» — сочнее и точнее. Ведь, когда ты долго сидишь на диване, голова в жопу превращается.

Так что, я собрался и пошёл просто гулять по улицам Сеула.

Внутри было… дорого. Да, пожалуй, именно это слово приходило на ум при взгляде на все эти современные отделочные материалы, на здоровенные панорамные окна, на лампы, на эскалатор, на турникеты, на здоровенные цветочные горшки с целыми «пальмами» в них, на стойку ресепшен, за которой, рядом с «яблочным» моноблоком стояла и профессионально улыбалась входящим посетителям девушка в отглаженной белой блузке униформы с золочёным тонким бейджиком на левой стороне груди.

Дорого, чисто, представительно, круто.

Я, в своей простой, дешёвой одежде, на фоне других посетителей, тут смотрелся чужеродно. Точнее, я чувствовал себя здесь чужеродно. Смотрелся-то, пожалуй, даже не так уж и плохо: спортивная подтянутая фигура, привлекательное лицо, аккуратная, по-военному короткая стрижка — всё это сразу повышало мою «стоимость» в глазах завсегдатаев подобных заведений, ведь являло собой буквально воплощение того результата, за которым они сюда, собственно, и приходят. Как то, к чему они сами стремятся. И то, что у меня уже есть то, чего они, всё ещё, за все свои деньги, не смогли приобрести, складывалось в их голове в ту сумму, которую они сами были готовы потратить, ради такого приобретения.

Дополняли мой образ крутые спортивные «смарт» часы на моей руке, которые было хорошо видно, так как сегодня я был в футболке с коротким рукавом. А те, кто ходят сюда, в моделях подобных гаджетов разбираются хорошо.

Так что, чужеродность была больше внутренним ощущением, а не внешним фактом.

И никакого пренебрежения со стороны девушки на ресепшене: приветливая улыбка, внимание, приветствие и вопрос, чем она мне может помочь.

А мой ответ… не знаю. А, что они могут предложить? Что у них есть? Какие варианты?

И началось перечисление тех самых вариантов, которых оказалось действительно много: и простая тренажёрка, и бокс, и йога, и пилатес, и отдельно растяжка, и «здоровая спина», и аэростретчинг, и «антигравити», и фэройога, и аэробика, и тхэквондо, и хапкидо, и тхеккён, и ссирым… и индивидуальные тренировки, и групповые, и абонемент, и разовые занятия, и, даже, аренда целых помещений.

Короче, есть из чего выбрать, но глаза разбегаются.

Пробеседовав с оказавшейся очень лёгкой и приятной в общении девушкой с полчаса, я, таки, остановился… на йоге.

Никогда раньше её не пробовал, ни в той, ни в этой жизни, а слышал про неё очень… разное. Бывало, что и диаметрально-противоположные мнения, причём из уст очень уважаемых мной людей. Одни из них говорили, что: фигня полная, не стоит внимания и усилий. Другие, что: штука классная, но на любителя. Третьи: толк от неё есть — одна из самых совершенных систем проработки гибкости тела, но всю их идеологию лучше сразу в топку засунуть, ведь их конечная цель — полный и окончательный уход из жизни, четвёртые говорили, что не «уход из жизни», а разрыв «колеса Сансары» и путь к «полной свободе»…

Короче, много слышал и разного. А, что это на самом деле — не пробовал никогда. Я больше на других аспектах физического развития акцент делал тогда, на боевых и около боевых. От того, кстати, так легко и удачно, уже в жизни этой, сумел вписаться в армейскую среду. Не только поэтому, конечно же, но и не в последнюю очередь. По крайней мере, здешняя армейская рукопашка мне хорошо заходила, весело и с удовольствием.

И, вот сейчас, стоя перед стойкой ресепшена, я выбирал, на самом деле, между хапкидо и йогой. Выбрал йогу.

Ну, с другой стороны, никогда не поздно будет и поменять своё решение — все фитнес клубы, фитнес центры, спортивные залы и спортивные школы Сеула в моём полном распоряжении. Теперь-то, на отношения времени тратить не надо.

Я выбрал групповое занятие. Благо, оно должно было вскоре начаться. Возник только вопрос спортивной формы для занятия, я ведь пришёл с улицы, без предварительного плана, в обычной своей «повседневке». Однако, как выяснилось — не такая уж это и проблема: здесь же, в центре, можно приобрести всё, что может потребоваться. И даже в двух вариантах: на прокат или насовсем.

Прокат одежды… тем более, спортивной одежды, той, в которой кто-то уже «умирал» на тренировке — мне такое и в страшном сне не привидится. И, плевать, что там будет уже всё постирано, отглажено и высушено — прокат, в принципе, не моя тема. Тем более, настолько личных вещей.

А вот покупка — это уже то, что надо. Всё равно ведь, для того чтобы здесь заниматься, я «Систему» использую. Так что, велика ли разница: плюс полсотни тысяч вон, минус? В сравнении со стоимостью висящего в моём шкафу костюма, это, всё равно — ничто, копейки, статистическая погрешность, не больше.

В результате, после подбора размера и оплаты, вышел я из раздевалки уже не «нищебродом», а чуть ли не самым модным перцем этой качалки — дешёвых-то вещей тут не продавали. Всё только крутое, фирменное и с логотипами клуба.

Само занятие… йога, как тренировочная система, мне понравилась — приятно, мягко и, при этом, достаточно качественно нагружает тело, но вот групповое занятие…

Короче, я открыл для себя новый способ «съёма». Причём такой, что не ты снимаешь, а тебя пытаются снять: двадцать женщин возрастов от восемнадцати до пятидесяти, разных форм и размеров, в максимально обтягивающей спортивной одежде, которая скрывает меньше, чем подчёркивает… Женщин «голодных» и очень тобой интересующихся, тогда, как ты тут единственный мужик. Да ещё и мужик, той самой «ценовой категории», которая им всем тут подходит.

С одной стороны, приятно, конечно. Но с другой — отвлекает. Не даёт сосредоточиться.

Так что, после завершения тренировки, я, вместе с тренершей подошёл к ресепшену и договорился десяток индивидуальных тренировок вперёд. Для начала.

Её звали Юн Джи А. Среднего роста, миловидная, уверенная в себе, лет двадцати восьми-тридцати на вид, точнее не скажу — не спрашивал. Естественно, её фигура являла собой наглядную рекламу всего фитнес клуба в целом и её тренировок в частности. Если бы это было не так, кто бы ей позволил тут работать?

Но, самое главное, ко мне она проявляла интерес только профессиональный, как к хорошему, перспективному клиенту, и именно это мне в ней нравилось. Я предпочитаю в своей жизни не смешивать направления, как то личную жизнь с работой, или личную жизнь с тренировками. В моём понимании, это должны существовать отдельно, иначе непременно начнутся всякие совершенно лишние сложности.

Кстати, приплатив ещё немного денежек за дополнительную услугу, я смог избавить себя от заботы таскаться с купленной формой. Я её просто сдал им же, фитнес-клубу на обслуживание и хранение. У них, как я понял, либо собственная прачечная в здании имелась, либо был заключен долгосрочный договор с таковой. Как это выглядело на практике? Мне дали отдельный прозрачный пакет, в который я уложил использованную форму, его тут же, при мне запаяли специальным аппаратом, наклеили специальную бирку, на которой прописали имя клиента и время-дату приёма, после чего убрали в специальную корзину с такими же пакетами. По словам девушки с ресепшена, корзину забирают дважды в день, и к утру форма будет выстирана, высушена и готова к использованию.

Удобно, блин! Деньги, действительно, снимают массу вопросов и устраняют массу проблем!

Пообедал в небольшом семейном ресторанчике за углом — не дорого, но вкусно.

А после обеда, вернулся домой и засел за интернет — появились некоторые интересные мысли, но они требовали дополнительной информации.

Вечером позвонил своему начальнику на работу и выпросил у него выходной себе на понедельник. Сказать, что это было легко — нагло соврать. Однако же, после почти получаса уговоров, это у меня получилось. Хоть и не в полной мере: он отпустил меня только до обеда, после — надо было, всё-таки, приехать на объект и доделать хотя бы один из распределительных электрических шкафов, иначе мы уже вовсе выбьемся из всех сроков.

После звонка начальнику, я телефон не отложил, а позвонил теперь уже менеджеру Симу, договорившись с ним на ранее освобождённое время о личной встрече у них в офисе.

Потом, принялся за переделку всех своих накопившихся бытовых дел, как то: уборка, стирка, глажка, подготовка одежды на рабочую неделю, смена постельного белья и прочее, прочее, прочее. Занятия каждому знакомые, не самые интересные, но, если ими вовремя не заниматься, то грязью зарастёшь и будешь жить, как в свинарнике. Быт — штука такая, на самотёк не бросишь.

Потом был лёгкий ужин и… отбой. Режим дня — это святое!

После утреннего ритуала с пробежкой, комплексом упражнений, душем и лёгким завтраком, я экипировался в свой дорогущий костюм, завёл свой «Генезис» и поехал в офис KB Securities на назначенную встречу с менеджером Сином.

Он встретил меня сразу у входа, проводил внутрь, привёл в отдельный переговорный кабинет, обставленный примерно так же, как и тот первый кабинет в здании банка, где мы с ним встречались впервые.

Такие же диванчики, такой же уют и неброская роскошь в деталях. Здесь, правда, ещё журнальный столик из толстого стекла в кругу, очерченном диванчиками стоял.

Менеджер Сим позволил мне первому выбрать место, проявив уважение, уселся сам и подал мне папку с бумагами.

— Здесь общие сведенья о YG Entertainment, как вы и просили, господин Ким. Всё, что мы успели собрать за то время, что вы нам дали. К сожалению, рабочий день только начался, поэтому, сведений немного, — отчитался и повинился, и повиноватил сразу в одной своей фразе он.

— Ничего страшного, — ответил ему я, беря в руки папку. — Сейчас мне хватит и этого. А позже у вас будет время на то, чтобы рассмотреть их уже конкретно, в соответствии с моей задачей.

— Хорошо, — кивнул менеджер Сим в своей слегка меланхоличной манере. — В общих чертах: YG Entertainment — это большая серьёзная компания, работающая в сфере развлечений и медиа. Одна из крупнейших в Хангук. Кроме того, представлена и на международном уровне. Имеет множество дочерних компаний и даже общий проект с Universal Music Group — международным гигантом, одной из «большой тройки», — начал излагать он, параллельно с тем, как я просматривал бумажный отчёт. В папке было несколько листов, довольно много подробностей, чисел, графиков, диаграмм, фамилий, названий компаний, названий групп, имён артистов. Всё это быстро охватить было затруднительно, поэтому такая краткая выжимка, какую озвучивал он, очень помогала ориентироваться в представленных на бумаге данных. — Занимается разработкой и продвижением артистов, дистрибуцией музыки, производством контента и управлением различными бизнес-направлениями. Среди ключевых направлений можно выделить: поиск и развитие талантов; запись и выпуск музыкальных альбомов; организация концертов и мероприятий; производство музыкального контента; управление дочерними компаниями в сфере моды, гольфа, косметики и других отраслей. Рыночная капитализация, на данный момент, по официальным данным, достигает 1,77 трлн вон…

— Один и семь триллиона… — задумчиво повторил я главное для себя. — Серьёзная сумма… А, какова структура акционерного капитала?

— Частные инвесторы: около 22,95%, крупные институциональные инвесторы: отечественные — 14,99%, иностранные — 13,92%, Национальная пенсионная служба: 4,91%, собственные акции компании, так называемый «казначейский пакет» — 0,77%, физические лица и другие компании — 42,45%. Из них: Ян Хён Сук — владелец 19,33% акций…

— Фри-флоат у них какой? — уточнил я, продолжая просматривать бумаги.

— Что-то около сорока одного процента, — ответил менеджер Сим. — Но цифра не точная. Реально купить можно гораздо меньше.

— Понятно, — отложил я папку и откинулся на спинку дивана. Один и семь триллиона вон… даже, почти один и восемь — это много. Это очень много. Это больше миллиарда долларов. Даже один процент от миллиарда — это десять миллионов. В долларах. В вонах — почти 18 миллиардов. Для серьёзного влияния на компанию требуется не менее 25 процентов. Двадцать пять процентов — это что-то около 450-ти миллиардов вон.

Учитывая, что на данный момент, у меня на счету примерно 9,2 миллиарда, превратить их за неделю в 450 будет не просто. Ещё сложнее: влить эти 450 миллиардов в акции одной единственной компании. Если делать это быстро, то это действие неминуемо приведёт к взрывному росту цены акций, что, в свою очередь, обязательно привлечёт внимание комиссии по ценным бумагам по подозрению в манипулировании рынком. А это серьёзно — это может привести, как минимум, к крупным штрафам, как максимум — арестам счетов и пересмотру лицензии брокера.

Так что, это не вариант. И, как быть? Я думал довольно долго. Минут пять, наверное, просто сидел молча на этом диване и ворочал извилинами. Менеджер Сим не мешал, не торопил и не отвлекал. Потом я отлип спиной от дивана и с интересом посмотрел на моего собеседника.

— Менеджер Сим, вы говорили, что KB Securities занимается не только биржевой торговлей, но и инвестициями?

— Да, господин Ким, — кивнул тот. — Так и есть.

— А можем мы прямо инвестировать деньги в YG Entertainment? Не через покупку биржевых инструментов?

— Можем, — снова кивнул менеджер Сим. — Но, для этого придётся провести ряд встреч и переговоров с их руководством. Не думаю, что они откажутся от денег, но тут вопрос условий и того, что вы ждёте от этих вложений. На какую сумму инвестиция?

— Интересный вопрос, менеджер Сим. Вот, сам пока не решил. А, какого размера вложение может позволить диктовать условия по подбору артистов для такого агентства?

— Хм, — нахмурился менеджер. — Это затрагивает основные интересы всей компании. Артисты — это их рис. Если артист флопнется, то компания понесёт не только финансовые убытки, но и репутационные потери.

— И всё же? — обратился к нему я. — Какая сумма, по вашему мнению, могла бы заставить их руководство принять одного конкретного человека в конкретный проект?

— Я, прямо сейчас, не готов дать точный ответ. Мне нужно будет дать задание аналитическому отделу. Но, если на вскидку… инвестиции в новичков могут варьироваться от нескольких миллионов до десятков миллионов долларов. Для крупных агентств, входящих в так называемую «Большую четвёрку» (YG Entertainment, SM Entertainment, JYP Entertainment, HYBE), суммы могут быть значительнее, чем для небольших компаний. Верхняя граница может достигать десятков миллионов долларов, если агентство видит в новичке большой потенциал.

— Десятки миллионов… — улыбнулся я. — Десятки миллионов — это хорошо. Десятки, это уже не сотни, которые требуются для покупки значимого пакета их акций. И внимание комиссии по ценным бумагам не привлечёт.

— Эм, господин Ким, я правильно вас понял, что…

— Абсолютно правильно, менеджер Сим, — продолжая улыбаться, кивнул ему я. — В ближайшее время, на мой счёт поступит сумма, достаточная для такой инвестиции. Дайте задание инвест-отделу начать переговоры с руководством YG Entertainment.

— Какую сумму инвестиций назвать в качестве предмета разговора?

— Начни, наверное, с двадцати миллионов долларов, — прикинул я. — А там посмотрим, — потом снова задумался. — А в чём лучше инвестировать? Подскажите, менеджер Сим: в долларах или в вонах? Что будет для такой компании, как YG, более привлекательным?

— Естественно, доллары, — ответил тот, почти не задумываясь. — YG — компания, вышедшая за пределы Южной Кореи. Для международных расчётов, им нужна валюта. Но, вы уверены, господин Ким? На конвертации такой существенной суммы, вы можете потерять часть денег.

— Не придётся ничего конвертировать, — улыбнулся я. — Не даром же вы мне долларовый счёт в вашем банке открывали? Пора его обновить.

— То есть, ждать поступлений… сразу в долларах? — уточнил он, и, впервые за весь разговор, на его лице отразилась тень удивления. Видимо, его непробиваемой меланхолии тоже есть предел.

— Именно, — подтвердил я, что он не ошибся. — Но, сначала, брокерскому отделу придётся поработать.

— Какие будут указания?

— Переведите на брокерский счёт… всё с моего банковского счёта.

— Всё? — уточнил он.

— Да. До последней воны.

— Но, в таком случае, ваш «Премиум»… вам придётся заплатить за обслуживание карты полную стоимость, ведь лимит…

— Не страшно, — отмахнулся я. — Ваша задача перевести денги. И максимально быстро их потратить на покупку акций «по рынку».

— Каких именно акций? — уточнил менеджер Сим. — YG?

— Нет, — отрицательно повёл головой я. — Сосредоточьтесь на предыдущей цели. На Korea Electric Terminal Co., Ltd. Не будем распыляться.

— Но, «по рынку»? Вы уверены? Это же очень серьёзные потери.

— Главное, что это быстро, — поморщился я. — Скорость — это мой текущий приоритет. Как только, закончатся деньги на брокерском счёте, немедленно сообщите мне.

— Хорошо, — не стал спорить и принял к исполнению менеджер.

Что ж, KB Securities не зря ест свой рис. Они управились с растратой моих денег ещё до обеда. Ещё до того, как я успел приехать на свою работу, к нетерпеливо ждущему моего появления старшему инженеру, мне уже позвонил менеджер Сим, чтобы сообщить, что деньги на брокерском счету закончились.

Я тут же дал ему поручение: снова перевести с моего банковского счёта все поступившие туда деньги на брокерский и продолжать покупать Korea Electric Terminal по рынку. Все 18,4 миллиарда вон, уведомление о зачислении которых, я успел получить парой минут ранее.

Тот… не стал выражать каких-то эмоций по поводу этого распоряжения или того факта, что на полностью опустошённый банковский счёт поступили деньги так быстро и в таком странном количестве. Он просто принял поручение к исполнению. А я открыл брокерское приложение на своём новом смартфоне, чтобы полюбоваться цифрами.

Там высветилось, что я теперь обладаю акциями своей фирмы на когда-то бешенные для меня 18 миллиардов вон. То есть, чуть больше, чем на двенадцать миллионов долларов. И теперь меня действительно, без всякой иронии можно назвать акционером. Ведь, это уже больше одного процента всех акций компании. До двух не дотягивает, так как срочные покупки по рыночной цене, а не, как положено, через лимитную заявку, довольно сильно толкнули цену акций компании вверх. Процентов на шесть только за сегодняшнее утро и ещё на два с мелочью за прошлую неделю, когда покупки были ещё достаточно осторожными. Но, у меня ведь и не было в целях именно поглощение компании, мне надо было, просто, быстро потратить деньги, чтобы их «заработать». И эти акции в моей собственности — просто, приятный бонус.

Однако, со всеми этими финансовыми чудесами, меня всё больше и больше начинал беспокоить вопрос налогов. Моего личного интеллекта и моей компетенции уже не хватало, чтобы сообразить, как этот вопрос вообще может решаться. Оставалось только надеяться, что такая структура, как KB Kookmin Bank окажется в нём компетентнее меня, и справится, как с вычислением нужных сумм, так и с тем, чтобы правильно подкрепить эти вычисления документально. Срок получить за «уклонение от уплаты» мне бы очень не хотелось — в тюрьме тратить деньги гораздо сложнее.

Работа спорилась. Я ведь занимался ей увлечённо, с удовольствием, используя самые лучшие из возможных для её исполнения инструменты (пока ехал на объект, заехал и прикупил ещё пару-тройку интересных приблуд). Удивительно — но я, в результате, за сегодняшние полдня после обеда, успел сделать даже больше, чем раньше делал за целый день! Вот что творят правильная мотивация и качественные средства производства!

Начальнику оставалось только в недоумении затылок начёсывать.

К закрытию основной торговой сессии на бирже, менеджер Ким позвонил мне второй раз, сообщив, что брокерский отдел справился с растратой и новой партии поступивших им моих средств. А это означало, что у мен теперь 36,8 миллиарда вон в деньгах и ещё 36 — в акциях. Совокупно: 72 миллиарда вон. То есть, уже этого хватает для того, чтобы начатые KB Securities переговоры с YG не были безосновательным пустым разговором, не имеющим за собой предмета торга. Что не могло не радовать.

После работы, я, как накануне и договаривался, заехал в фитнес-клуб на заранее оплаченную индивидуальную тренировку по йоге. И, прямо скажу: индивидуально, это оказалось значительно эффективнее и комфортнее, чем в группе. Я понял, запомнил и смог гораздо больше, чем в прошлый раз.

Единственное, с нашего с Ён Соль расставания, прошло уже чуть больше недели, и… этого времени хватило, чтобы мой организм успел восстановиться… в сексуальном плане. И, естественная его физиологическая реакция на внешний стимул в виде здорового, спортивного и очень привлекательного женского тела в форме для занятий йогой, которая практически ничего не прячет, но всё подчёркивает, принимающего весьма интересные позы, слегка мешала процессу обучения.

Однако, реакция организма — это реакция организма, а моя собственная воля — это моя собственная воля. Никаких действий по нарушению профессиональности наших отношений тренера и ученика, я не предпринял. Подкатывать шары к инструктору Юн не пытался. Да и она не стала меня подкалывать — сделала вид, что никакой реакции не заметила. Так нам было и проще, и удобней. Реакция довольно быстро закончилась, вытесненная увеличившейся физической нагрузкой, и конфуза не случилось.

Перед уходом из центра, я договорился с инструктором Юн о следующем занятии, как и в прошлый раз, сдал форму в прачечную. А, чтобы в будущем не задумываться о том, успеют её подготовить к нужному времени или нет, купил ещё три аналогичных комплекта, которые оставил на хранении на своё имя — такая услуга тут тоже предоставлялась: говорю же — сервис на высоте!

Во вторник, ничего примечательного не произошло. Всё то же самое, рутина: утренний ритуал, работа, вечером йога, после — дом, мелкие бытовые дела, подготовка к следующему дню, и отбой. Спокойно, просто, без потрясений.

В этот день, менеджер Сим тоже звонил мне дважды: перед обедом — сообщил о том, что и новые 36,8 миллиарда потрачены, получил указание — продолжать, и перед закрытием торговой сессии на бирже. И тоже получил указание — повторить операцию утром, но уже не со всей суммой, а только с девяноста миллиардами вон. Зачем? Заем, что сразу после завершения звонка менеджера Сима, я открыл интерфейс «Системы» на экране своего смартфона и переместил галочку с корейского центробанка на ФРС — мне нужны были доллары. А девяносто миллиардов вон — это, примерно 60 миллионов долларов.

К обеду среды, они у меня появились. И общий вид моих сбережений стал выглядеть следующим образом: доллары — 60 миллионов, воны — 57,6 миллиарда, акции Korea Electric Terminal — на 236,8 миллиардов вон. Последнее число довольно примерное, так как — это акции, а их цена постоянно колеблется, так что, с ними всё сложно. Но, я запросил у менеджера Сима точную цифру в процентах от общего числа акций, и получил шокировавшие меня числа: 25,1%!

Вот так вот, не задумываясь, походя, выкупил половину всего «фри-флоат» и стал крупнейшим акционером с правом созыва внеочередного собрания акционеров компании… охренеть, нежданчик.

К вечеру, снова позвонил менеджер Сим и сообщил, что инвестиционный отдел договорился о встрече с руководством YG Entertainment по поводу моих инвестиций. И встреча эта назначена на утро четверга. Лично CEO компании — Ян Мин Сок, будет ждать меня и менеджера Сима в своём кабинете в компании.

Что ж! Как раз, вовремя!

И, хорошо, что менеджер Сим позвонил мне ещё до того, как я ушёл с работы. Мне не пришлось тревожить своего начальника поздним звонком в его нерабочее время. Сам такие звонки терпеть не могу, и с другими стараюсь этим не злоупотреблять. Не всегда получается, но я, хотя бы, стараюсь.

В Южной Корее, отпроситься с работы второй раз за одну неделю — это что-то за гранью между реальностью и фантастикой. Это прекрасно понимали и я, и мой начальник. Но я к нему, всё равно, пришёл. И начал просить отгул.

Что тут сказать — я наглый. А ещё, до ужаса настойчивый. Я свои полдня утром в четверг получил. Возможно, потому, что — по жизни такой «красавчЕг». А, возможно, свою роль сыграл нехилый такой магарыч в виде пары бутылок элитного соджу, который я проставил своему начальнику в понедельник, после прошлого своего отгула. И то, что оба мы прекрасно понимали: в четверг я проставлюсь круче… обычная мелкая бытовая коррупция — что тут скажешь? Люди не без слабостей…

В головной офис YG Entertainment мы приехали с менеджером Симом вместе, на моём «Генезисе». Для этого я, сначала, заехал в офис KB Securities и забрал его оттуда в комплекте со всеми нужными для переговоров, а, главное, непосредственно сделки, бумажками, подготовленными инвестиционным отделом.

И, должно быть, идя в своём «парадном» костюме через холл здания, сопровождаемый идущим чуть позади, за моим плечом менеджером Симом, одетым тоже далеко не бедно, несущим в руке качественный кожаный портфель, я выглядел настолько внушительно, что на меня даже оборачивались окружающие. А ведь YG Entertainment — компания не маленькая, и тут всяких людей повидали. И это чувство… ну, честно признаюсь — было приятно.

Кабинет генерального директора, как это и положено, располагался наверху. И нас туда сопроводила специально отправленная для встречи секретарша. Было бы, конечно, куда уважительней, если бы встретил лично директор Ян, но это, пока, был бы слишком яркий жест. Не по статусу яркий — инвестиция в двадцать миллионов вечнозелёных, это, конечно, не мелочь, но капитализация YG — больше миллиарда. А здесь, в Хангук, все просто помешаны на всяческом ранжировании, субординации и жёсткой иерархичности с обязательным соблюдением всех её внешних атрибутов.

Так что, пригнать за нами личного секретаря — это, как раз, под наш нынешний статус. Всё-так, действую-то я сейчас не лично, а через KB Securities — которая является вообще частью настоящего финансового гиганта.

Кабинет CEO был настолько же роскошным, насколько и стандартным: панорамные окна, дорогие ковры, дубовый стол напротив входной двери, большое кожаное кресло за ним, экзотические растения в больших цветочных горшках по углам… ну и куча наград, фотографий и «платиновых дисков», развешанных по стенам.

Сам директор Ян встретил, сидя за этим столом, в этом кресле. Но, при нашем приходе, со своего места поднялся, что было жестом выражения уважения.

Дальше… а, что дальше? Расселись: он в своё кресло, мы с менеджером Симом напротив, в гостевых. Менеджер Сим достал документы, директор Ян их просмотрел для порядка, хоть это и было не обязательно, ведь все основные пункты и юридические вопросы были давно согласованы их инвестиционным отделом с инвестиционным отделом KB Securities. Главы встречаются только тогда, когда всё уже готово к подписанию — это общее правило… ну, или, когда что-то идёт не так.

— Итак, инвестор Ким, — обратился ко мне, подняв от бумаг глаза хозяин кабинета. — Безусловно, мне приятно, что вы выбрали для вложения денег именно нас, и сумма, о которой шла речь, внушительна, но ваши представители в разговоре намекнули, что у вас, возможно, будет какое-то дополнительное условие?

— Вас это настораживает? — улыбнулся я.

— Да нет, пожалуй, даже наоборот. Меня бы насторожило, если бы такого условия не было, — ответил улыбкой на улыбку Ян Мин Сок. — Всё-таки, мы же — развлекательная компания из «большой четвёрки», а не какой-нибудь технологический стартап. Никто не стал бы вкладывать в нас деньги, не имея какого-то… не прописанного в контракте интереса.

— И, как вы к подобной практике относитесь? — искренне заинтересовался я.

— Предельно осторожно, — аккуратно подбирая слова, ответил Мин Сок. — Скандалы смертельно опасны для тех, кто живёт в нашей индустрии… И, сразу предупреждаю — никакого принуждения или насилия. Если, что и случится, то только добровольно, по согласию и только с разрешённого законом возраста. И сумма здесь не имеет значения.

Я даже вскинул брови в изумлении.

— Вы это о чём? — удивлённо задал вопрос ему я.

— А вы, разве, не с кем-то из наших Айдолов желали познакомиться? — ответно «удивился» Ян Мин Сок, не отводя от моего лица своего внимательного взгляда. Очень цепкого, очень внимательного.

— Вы считаете, что у меня могут быть проблемы с тем, чтобы познакомиться и уговорить девушку? — хмыкнул я, жестом двух рук показав на себя, привлекая тем самым его внимание к своей внешности и достатку.

— Нет, — ответил он. — Не считаю. Но Айдолы — не обычные девушки, на них множество ограничений, познакомиться с ними как-то иначе, чем через агентство — проблематично. Бывает, что они месяцами не покидают тренировочных «казарм», куда ограничен доступ любым посторонним. Про «уговорить» — я уже сказал: никакого принуждения — это моя твёрдая позиция.

— И, что же, действительно есть возможность вот так познакомиться с любой из ваших Айдолов? Даже из тех, что «первой величины»? — даже слегка заинтересовался я.

— Познакомиться — почему бы и нет, — пожал плечами Ян Мин Сок. — В конце концов, они тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Но, что-то большее — только по их согласию. И я бы даже больше сказал: только по их инициативе.

— Что ж, — улыбнулся я. — Это было познавательно. Но, мне это не нужно. Я, если честно, и Айдолов-то ваших никого не знаю.

— И, что же, в таком случае, вас интересует?

— Меня бы порадовало, — продолжил улыбаться я. — Если бы ваше агентство обратило внимание на одного интересного новичка.

— Вот оно как, — откинулся на спинку своего кресла CEO корпорации.

— Не думаю, что для вас подобная просьба будет чем-то действительно новым и необычным, — произнёс я. — И, уж, тем более, в ней нет ничего предосудительного или криминального.

— И… насколько «пристальным» должно быть это внимание? — кивнул он.

— Она должна пройти на YG Global Audition.

— Всё-таки «она»? — хмыкнул Ян Мин Сок.

— А, разве могло быть иначе? — пожал плечами я в ответ. Затем продолжил. — Я поспрашивал, и мне подсказали, что обучение, тренировки и первоначальная раскрутка новичка обходятся агентству где-то в районе двадцати миллионов долларов. Поэтому и дал поручение инвестиционному отделу начать переговоры с такой суммы.

— Это… — задумчиво протянул Ян Мин Сок.

— Так вот, я готов эту сумму удвоить.

— Но, надеюсь вы понимаете, инвестор Ким, что успех не гарантирован? И любой новый артист — это риск?

— Понимаю, — кивнул ему я. — Но, почему-то очень верю в возможности и профессионализм вашей компании. Не зря же вы являетесь частью «большой четвёрки»? Да и, будем честны: сделать популярной можно и козу, если вложить в неё достаточно ресурсов. Не Тэйлор Свифт, конечно, но уж сделать лицо узнаваемым на отечественной сцене — вполне возможно.

— Сразу видно, что в развлекательной индустрии вы не слишком разбираетесь.

— Естественно. Я же технарь. Но, зато, в этой индустрии разбираетесь вы. И это главное. Вашему профессионализму я доверяю. Иначе бы и не пришёл.

— Что ж… — постучал пальцами по столу он. — В целом, ваша просьба понятна. И она, кстати, не из тех, которые нельзя прописать на бумаге. Почему вы сразу не включили её в инвестиционный договор?

— Потому что мне бы хотелось, чтобы она пока не знала о моём участии в этом. Пусть считает, что это она сама такая талантливая и замечательная, что ей просто повезло, и в ней рассмотрели что-то особенное.

— Если не секрет, то кто она вам? — с задумчивым видом посмотрел на меня Ян Мин Сок.

— Не секрет: бывшая, — ответил я.

— Крайне… необычное отношение, — показал настоящее удивление и даже недоумение он.

— В общем, мы же можем говорить прямо, директор Ян?

— Да, конечно, — кивнул он.

— Пусть она пройдёт на этом прослушивании. Не обязательно победит, просто пройдёт. Возьмите её к себе, подпишите какой-нибудь контракт, загрузите её учёбой и тренировками так, что б ей вздохнуть было некогда. Пусть пашет над своей мечтой, как проклятая. Пусть старается и выкладывается. И, когда посчитаете, что она готова, устройте ей дебют. А я за всё это буду платить. И за обучение, и за тренировки, и за организацию дебюта, и за раскрутку. Рисков компании — никаких.

— Но, зачем это вам?

— В «чистую и возвышенную любовь» вы же не поверите? — ухмыльнулся я.

— Возраст не позволяет. И годы пребывания в индустрии. «Чистая любовь» стоит тысяч сто пятьдесят долларов. От силы, триста. Двадцать, и тем более, сорок миллионов не стоит уже никакая «любовь». Такие суммы — это уже бизнес. Так, в чём ваш интерес? — серьёзно и внимательно посмотрел на меня Ян Мин Сок.

— Я хочу долю, — выдержав его взгляд, ответил я. — Долю от прибыли компании, которую она получит от продвижения Ли Ён Соль.

— Двадцать пять процентов, по моему мнению, будет справедливо. Учитывая, что это именно я плачу за весь её старт.

— То есть… вы действительно… в неё верите? — удивился Ян Мин Сок.

— Почему бы и нет? Ей контракты «трейни» предлагали ещё в университете, — пожал плечами я. — И, не абы кто предлагал. Просто, сейчас ей уже двадцать четыре — последний шанс заскочить на подножку уходящего поезда. Сами понимаете, без… дополнительной помощи, шанс дебютировать стремится к нулю, хоть какой ты талантливый не будь. У шоубизнеса слишком высокий порог входа.

— Что ж, — постучав пальцами по столу, вновь откинулся на спинку своего кресла он. — Ваше условие… выполнимо. Обговорим детали?

— Хорошо, — кивнул я, придвигаясь ближе. — Приступим…

Бумаги переработать пришлось полностью. Ян Мин Сок настоял на том, чтобы составить полноценный чёткий контракт, в котором было прописано не всё, что я ему до этого озвучил, то есть: обучение, проживание, тренировки, раскрутка, организация дебюта. Конкретно, подробно, по пунктам, с указанием конкретных сумм, сроков, условий. Отдельно выделен пункт о том, что я получаю двадцать пять процентов прибыли компании от продвижения Ён Соль.

Не то, чтобы мне самому был так уж нужен этот пункт, я его и придумал-то только во время разговора, просто, чтобы хоть что-то Ян Мин Соку ответить на его вопрос о моём интересе, но, если бы пошёл на попятную, это вызвало бы, как минимум, недопонимание. А так — ну, есть он и есть. Прибыл будет — хорошо. Не будет — и ладно. Как будто, мне вообще чьи-то деньги нужны с моей «Системой»? С этими-то, не знаю теперь, что делать.

Оставить их лежать на банковском счету? Не хорошо как-то — деньги должны работать. Тот же инвестиционный отдел KB Securities не поймёт меня. Отдать их отделу, чтобы они их куда-то вложили? Так, как только они их вложат, это будет считаться тратой, и мгновенно прилетит «кешбэк» — проверено на той же YG.

И — да, как только деньги были переведены на их счёт, тут же пиликнуло оповещение о поступлении новых восьмидесяти миллионов долларов. И их на моём долларовом счету стало — сто. Красивое, круглое число.

Контракт оказался делом не быстрым. Над его составлением пришлось потрудиться и юристам KB Securities, и юр-отделу YG. Пока они переводили наш с Ян Мин Соком черновой набросок в официальный, готовый к подписанию формат, прошло не меньше двух часов. Которые мне пришлось подождать здесь, в их компании. Нет, был вариант и не ждать. Можно было спокойно уехать, но в таком случае, пришлось бы приезжать ещё раз позже. А с выбиванием себе выходных, у меня довольно сложно всё обстоит — не хочется уж запредельно-то наглеть. Отложить до выходных? Так, прослушивание уже завтра — в пятницу. Не то, чтобы я не доверял слову директора Ян, но, когда контракт уже подписан, деньги уплачены — мне как-то спокойнее. Ён Соль ведь сейчас на взводе, нервы до предела натянуты — не знаю, насколько отказов и «неприемлемых условий» её ещё хватит, прежде чем она сорвётся и начнёт делать глупости. Не хочется рисковать — всё должно получиться с первой попытки.

Чтобы я не скучал это время, ожидая, пока юристы закончат работу, Ян Мин Сок распорядился провести для меня экскурсию по их производственным помещениям, расположенным в здании — показать, в каких условиях у них здесь артисты записываются, снимаются, готовятся, тренируются перед записью.

Основное обучение и тренировки, естественно, в другом месте происходят — для этого у компании несколько тренировочных баз имеется, больших, хорошо охраняемых (от журналистов, фанатов и психов), оборудованных по всем правилам и последнему слову техники, однако, и здесь, в штаб-квартире было на что посмотреть.

По крайней мере, мне было интересно, и даже слегка пробивало на ностальгические настроения. То, что здесь в коридорах, комнатах, студиях звёзды, в том числе и первой величины… меня не поражало. Я был тут, практически, как Данила Багров из «Брата-2» — я ж их, всё одно, никого не знаю. Телевизор-то не смотрю совсем, да и в интернете, если музыкой и интересуюсь, то совершенно другой, не местной. K-pop меня как-то совсем не зацепляет. У меня иные предпочтения… страновые.

Да — лица попадались знакомые: в рекламе вроде бы видел, да с плакатов, уличных экранов и билбордов на меня похожие смотрели. Всё ж, нельзя жить в Сеуле и не сталкиваться с изображениями местных «Айдолов», это просто нереально. Но какого-то эффекта «Уау!», на который, возможно, рассчитывала секретарша Ян Мин Сока, которую он отрядил мне в сопровождающие, не было. Люди они и люди. Красивые, но… обычные. Вот, если бы я тут, вдруг, Цоя встретил, или Бутусова, к примеру — тогда, да, тогда было бы «Вау!», но эти… не знаю я их.

Поэтому, по этим красивым лицам скользил взглядом я довольно равнодушно. А вот они на меня… Мной они интересовались довольно живо. И, наверное, я могу это понять — выгляжу… дорого, сопровождает меня секретарша генерального директора, обращается с максимальным почтением и уважением.

А ещё, в один из моментов, когда секретарша передала меня с рук на руки одному из продюсеров звукозаписывающей студии, который принялся рассказывать и пояснять мне по поводу установленного у них оборудования и его особенностей, я краем глаза успел заметить, как одна из девушек-картинок, подошла к ней и о чём-то тихо поинтересовалась. Ну, тупым надо быть, чтобы не догадаться, о чём именно. Ну и ответ я краем уха тоже расслышал. Короткий, но максимально емкий и информативный: «Инвестор. Крупный. Сам — лично распорядился». И это «сам» такое многозначительное, что к нему не хватало только перед собой палец, смотрящий в потолок поднять.

Девушке-картинке ответа хватило. Она тут же поспешила юркнуть куда-то прочь. Видимо, побежала потрясающей новостью делиться. Но и Бог бы с ней.

Мне тут, в этой студии, продюсер, увидевший мой заинтересованный взгляд, направленный на свободный микрофон, предложил самому попробовать спеть и записаться. Просто, чтобы почувствовать, каково это.

Я? Не отказался. А, почему бы и нет, в конце концов? Ждать-то, пока юристы закончат согласование, ещё долго, а просто так ходить-глазеть — скучновато. Всё ж, тут не музей, а производство, да и секретарша генерального — не экскурсовод. А так — всё чем-то занят буду. Людям глаза не мозолить, от дел не отвлекать. Эта ведь конкретная студийная комната сейчас свободна была.

Я привычно надел на голову наушники, подошёл к pop-фильтру микрофона, поправил тот себе по росту.

— А, что петь-то? — спросил у связанного со мной и уже занявшего место за пультом продюсера.

— Да, что хотите, то и пойте, господин Ким, — ответил он мне.

— Так, я корейских песен не знаю.

— Можете и не корейскую, — легко согласился он. — У нас разные «минуса» есть, очень богатая база. Всё ж, мы — компания мирового уровня, мы и с иностранцами много работаем.

— То есть, совсем, что угодно? — переспросил я.

— Ну, не совсем, конечно. Лучше, если это будет что-то известное и популярное — больше шансов, что у нас музыка для этого есть.

— Хм… — ещё раз задумался я. Потом пожал плечами. — А Queen есть? «The Show Must Go On»? Подойдёт?

— Естественно! — улыбнулся продюсер и кивнул звуковику, сидящему на аппаратуре. Тот немного покопался, что-то там включил-переключил-выставил, затем ответно кивнул продюсеру. — Можете начинать, — передал мне через наушники он. — Как будете готовы, — и в наушниках-мониторах пошло знакомое вступление золотой классики мирового рока.

Дождавшись, пока пройдёт вступление и начав отбивать себе в помощь пальцами такты, я прикрыл глаза и запел.

— Empty spaces — what are we living for… — голос мой лился легко и свободно. Звучал хорошо — данные у этого тела были отличные, на «пять с плюсом». И я искренне получал удовольствие, наслаждаясь пением…

Наверное, из вежливости и почтения перед важным гостем, ни звуковик, ни продюсер меня ни разу не прервали во время исполнения песни. Не поправили, не дали указаний на повторение кусочка. Хоть перед тем, как я зашёл в комнату с микрофоном, продюсер сказал, что для того, чтобы я «вжился в роль», будет работать со мной, как с настоящим певцом — то есть, останавливать и заставлять записывать лажовые участки повторно.

Ну, не важно. Не прервали, и ладно — я получил удовольствие от исполнения хорошей песни. Ведь, пение, когда умеешь это делать, может доставлять истинное наслаждение…

Но, когда, допев, я открыл глаза и посмотрел на лица людей, сидящих за стеклом, в операторской, то увидел на них крайнее удивление, даже граничащее с шоком.

— Что-то не так? — спросил я, когда музыка остановилась.

— Эм… господин Ким, — первым взял себя в руки продюсер. — А вы… случайно, не когда не задумывались над тем, чтобы выступать самому? Профессионально?

— Э, нет! — весело покачал головой я и даже помотал указательным пальцем перед своим лицом. — Больше я на эту иглу не сяду… — потом снял наушники с головы и вышел из комнаты, вернувшись к остальным в операторскую. — Дадите послушать, что получилось?

— Конечно-конечно, господин Ким, — поспешил уступить мне свой стул и наушники-мониторы звуковик. Я присел, надел наушники, и звуковик запустил мне воспроизведение моего голоса. Пока что, одно, без музыки, ведь сведением ещё никто не занимался. Голый вокал.

— Эх, давно не практиковался, — вздохнул я. — Вот тут и тут лажанул, в ноту не попал, — указал на графике места я.

— Эм, господин Ким, — осторожно обратилась ко мне секретарша. — Вы так хороши в этом, вы где-то учились на вокалиста?

— В Сеульском Университете посещал занятия по вокалу вместе с группой из Артистического колледжа. За девушкой своей будущей ухаживал, пытался впечатление произвести, — легко отозвался я, ведь факт реальный и легко проверяемый — действительно, так ведь оно и было. Я туда, вместе с ней почти два семестра отходил.

Нет, ну не о прошлых жизнях же мне тут рассказывать?

— У вас потрясающие данные и отличная техника исполнение, — воскликнул продюсер. — Вы бы могли деньги просто лопатой грести с такими лицом, телом и голосом!

— Так я и гребу, — весело улыбнулся ему в ответ я. После чего, он осёкся, вспомнил, в каком я тут качестве, и больше уже с глупостями не приставал.

Контракт был подготовлен за два с половиной часа. Ещё минут тридцать ушло на то, чтобы нам с Ян Мин Соком его прочитать и внести окончательные правки. Потом было подписание, менеджер Сим позвонил в банк и передал поручение на перевод моих денег на счёт YG. После чего, мы с директором Яном пожали друг другу руки, символически закрепляя свершившуюся сделку.

— Что ж, теперь осталось только дождаться, когда эта Ли Ён Соль к нам придёт. Надеюсь, она не передумает? А то получилось бы крайне неловко.

— Должна прийти, — пожал плечами я. — Она же уже записалась на прослушивание на завтра. Надеюсь, она вас не разочарует.

— Ну, с тем объёмом финансирования, который вы даёте, мы действительно: «и козу сможем сделать популярной», — пошутил Ян Мин Сок, припомнив мне мои же ранее сказанные ему слова. — Кстати, мне тут шепнули, что вы и сами поёте? Не думали о развитии в этом направлении? Представляете: во время дебюта госпожи Ли, выйти с ней на большую сцену и спеть дуэтом… Насколько бы романтичная сцена получилась.

— Мысль интересная, — улыбнулся я. — Но — нет. Сцена, зрители, музыка… это слишком затягивает. Если начну, не смогу остановиться. Так что, спасибо за предложение, но — нет. Обойдусь без романтики… Однако… — всё ж дал небольшую слабину. — Я же смогу иногда просто попользоваться вашей аппаратурой? Не для публики, так — чисто для себя самого, для своего удовольствия. Не бесплатно, естественно: амортизацию оборудования и время ваших специалистов будут оплачены.

— Ну, конечно же, инвестор Ким. Могли бы и не спрашивать. Приходите, когда будет угодно — вам у нас всегда рады. Может быть, как-нибудь, и дозреете до сцены? — весело подмигнул мне он.

— Ох, не надо… — искренне ужаснулся я, кое-что припомнив из своего «прошлого». — Кстати, директор Ян, — стёр с лица улыбку я и стал серьёзен. — Надеюсь, всё пройдёт гладко, и никакой «эксцесс исполнителя» не испортит Ён впечатление о вашей компании? Никакой оборзевший менеджеришка не пристанет к ней с непристойными предложениями, пользуясь своим служебным положением? Вы ведь проследите за этим? А то, про вашу индустрию чего только не рассказывают…

— Я своим именем и репутацией могу вам это гарантировать, инвестор Ким, — так же, стерев со своего лица любой намёк на несерьёзность, ответил Ян Мин Сок. — Отношение наших сотрудников к ваше «протеже» не выйдет за рамки профессиональных. Я лично проконтролирую этот вопрос. Обманывать доверие и ссориться с человеком, который может, не сходя с места, ради каприза выложить сорок миллионов — нашей компании совсем не с руки. С таким щитом, как вы, ей даже в нашей индустрии ничего не угрожает… кроме переутомления, конечно, — в завершении своей речи, всё ж, смягчил серьёзный тон он.

— Отлично, — приняв подачу, ответно улыбнулся я и вежливо поклонился. — Надеюсь на вас, директор Ян.

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество, инвестор Ким, — так же поклонился мне он. На этом сделка была завершена. Бумаги забрал со стола молчаливый, словно тень, менеджер Сим. Директор проводил нас до дверей своего кабинета. Его секретарша до дверей здания, дальше мы сели в мой «Генезис», я отвёз менеджера Сима в KB Securities, сам вернулся домой, переоделся, сменил машину и поехал на работу, не забыв, по пути заглянуть в хороший дорогой алкомаркет за магарычом для своего начальника. Не в том смысле, что он у меня такой большой любитель алкашки — нет, но алкоголь, он, что в России, что в Корее — универсальная «валюта благодарности».

Ещё, перед тем как после магазина уже на объект поехать, я заскочил в банк, чтобы, наконец, взять и погасить свой автокредит на мою Kia Ray. Давно пора было это сделать, но всё руки не доходили. Теперь вот — дошли. Вся процедура заняла не более получаса. Зато, как после её завершения на душе полегчало! Всё-таки, долги — они тянут. Подспудно на нервы давят, помнишь ты о них или не помнишь — всё равно, давят.

Теперь вот нет долгов. Ничего не давит.

Вечером, я сходил на тренировку по йоге, прикупил впрок ещё два десятка занятий, чтобы ближайшее время о них не задумываться. Вернулся домой, поделал бытовые дела и на боковую.

На пробы Ён Соль я не попал. Да, честно говоря, особенно и не пытался это сделать. К чему? Только мешаться ей там — отсвечивать, отвлекая внимание и мешая выложиться на полную катушку. Ну и… работа же! Отпрашиваться третий раз за одну неделю тогда, когда объект на финальный этап выходит — было бы настоящим свинством с моей стороны.

Однако, «руку на пульсе» процесса я держал: ещё до начала прослушивания мне позвонил лично директор Ян и сообщил, что оговоренная нами особа в списках значится и на пробы уже пришла. Получила порядковый номер в очереди — «7», и теперь готовится к выступлению.

Соответственно, после завершения проб, тот же директор Ян позвонил повторно и сообщил, что моя Ён Соль прошла, и агентство их компании уже подписало с ней контракт «трейни».

А ещё он же, с весельем в голосе добавил, что я мог бы деньги и не тратить, девочка настолько яркая и талантливая, что её бы взяли и так, без всяких дополнительных договорённостей. И, что я «слишком мало верил в свою девушку — она, буквально рождена для успеха, сцены и популярности».

Что сказать? Этот разговор я догадался записать и сохранить, сначала у себя в телефоне, потом в «облаке», а, после возвращения домой, ещё на компьютере, ноутбуке и на отдельной флешке.

Зачем? А, как я буду оправдываться, если, а точнее, когда всё это вскроется, и Ён придёт ко мне с вопросом: а действительно ли она сама чего-то стоит, или все её достижения — это только «достижения», заранее купленные мной? И такой вот файлик, в такой момент, может мне очень-очень помочь. Ну, во всяком случае, не помешает, и лучше его иметь, чем не иметь под рукой.

Но это всё ладно, это ожидаемо и даже запланировано. Хоть мы с директором Яном заранее и не обговаривали эти звонки, но они, как бы, сами собой подразумевались, как подтверждение выполнения их части сделки. Гораздо приятнее, что он мне ещё и видео выступления моей Ён прислал на электронную почту, чтобы я мог им насладиться лично. Ну и копию контракта «трейни», подписанного с ней, чтобы я мог проверить и убедиться, что никаких скрытых ловушек или подводных камней в него специалисты YG не вставили.

Контракт я, естественно, отправил в юротдел KB Securities на проверку — «доверяй, но проверяй»! А видео… ну, им я смог насладиться только уже вечером, после тренировки, перед сном, у себя дома, на большущем сорокадюймовом игровом мониторе…

Но, опять же — ладно. Это мелочи. Ён мне сама позвонила!

Вот уж, чего я не ожидал никак. Но, позвонила. Причём, ещё до второго звонка Ян Мин Сока. Видимо, сразу после объявления результата своего выступления, так как эмоции её буквально переполняли. Вот она, по привычке и набрала мой номер, чтобы поделиться своей радостью, как, до этого, всегда делала в течении целый пяти лет…

Что ж, я поддержал её и активно «порадовался» вместе с ней, постаравшись максимально обойти вниманием любые негативные моменты, связанные с тем, что звонит она, вообще-то, БЫВШЕМУ парню, которого сама же и бросила, как раз, ради этого своего нынешнего успеха. Зачем напоминать? Успокоится — сама вспомнит.

Мы проболтали с ней минут десять. Она вывалила мне кучу подробностей, своих переживаний, мыслей, надежд. А, заодно случайно проговорилась, что её агент её бросила за два дня перед прослушиванием. Какая-то у них там с ней некрасивая история получилась, раскрывать суть которой Ён Соль не стала, но, после этой истории, в момент их расставания, агент буквально гарантировала ей, что на этом прослушивании Ён провалится. Что шансов у неё теперь вообще нет. А Ён, всё-таки, пошла! Без какой-либо надежды, на чистом упрямстве, но пошла. И выступила. А теперь вот — победила! И теперь у неё будет контракт с целым YG! Компанией из «большой четвёрки» развлекательных монстров Кореи…

Короче, много чего она вывалила. А я лишний раз порадовался тому, что удалось заранее разузнать о её пробах и подстраховать. А то, с таким настроением, той накруткой, которая у Ён была, в случае практически гарантированной неудачи, как бы она в реку Хан не прыгнула из-за нервного срыва и крушения всех надежд.

Кто-то скажет: ну и что? Мол, туда ей и дорога, раз не поняла своего счастья и бросила такого «красавчЕга», как я. Вот только… родной же почти человек. Ближе неё, в этом мире, у меня только родители были… да только нет их уже. Пока, в армии службу отбывал, не стало их: автомобильная авария. Не повезло: в дождливый вечер, в условиях плохой видимости, сверху, с крыши высотного здания, прямо им на крышу упал очередной раздавленный жизнью самоубийца. Отец испугался, дёрнул рулём, выскочил на встречку, а там самосвал. При таране лоб в лоб, «лоб» самосвала оказался крепче, чем «лоб» легковушки. Погибли оба.

Хорошо, хоть не мучались.

Мне начальство выписало отпуск, так что, похоронить их я сам приехал, никого не пришлось просить. Да и кого? На похоронах тогда были только соседи… и мы с Ён Соль. Помню, дождь шёл. Сильный. Я стоял в парадной форме, а Ён стояла рядом и держала над нами зонт. У меня самого слишком руки тряслись в тот момент, чтобы я мог удерживать его достаточно ровно. Всё-таки, сильно меня это всё в тот момент ударило. Перерождение, память и опыт прошлых жизней — всё это, конечно, меняет и понимание мира в целом, и взгляд на смерть в частности, но… когда она случается не с тобой, а с близкими тебе людьми, да ещё и так внезапно, оставаться спокойным и просветлённым… ну, может, у кого и выходит, а у меня вот не получается. Пережить такое второй раз — нет, не хочу.

Тем более, она ж от меня не к кому-то ушла, не к другому мужчине, а к мечте… Можно сказать, что я её погулять выпустил. Нагуляется — вернётся. Если другой мужчина к тому времени в её жизни не появится, то — приму. И даже напоминать ни о чем не буду. Кризис пяти лет в отношениях — ну, с кем не бывает?

С другой стороны: а не откройся у меня эта странная «Система», смог бы я так же легко продолжать ко сему относиться? Помочь Ён на пути к её мечте точно не получилось бы.

Риэлторские агентства работают и по воскресеньям. Причём, это не только в Корее так — по всему миру. В конце концов, их прибыль идёт от объёма продаж, а не от просиженного времени. Поэтому, если есть клиент, они рады будут ему и в выходные, и в проходные, и в праздники.

По крайней мере, мне — были рады. Зачем я к ним пришёл? Ну, логично же — купить квартиру!

А, если точнее, то свою собственную квартиру. Ту, в которой сейчас живу.

Ну а что? Меня она в полной мере устраивает. Хоромы для одного человека — не требуются. Наоборот — студия хороша! В ней меньше уборки делать приходится, чем в большой многокомнатной квартире.

Нет, я понимаю, что богатые люди сами уборку не делают, они для этого нанимают слуг, работников, домработниц, клининговые компании и прочие варианты. Но лично я, с моим воспитанием, не слишком себе представляю, как это: чужой человек будет в моём грязном белье копаться, кровать за мной застилать… а, если он плюнет туда? Или не знаю, ещё что-нибудь нехорошее сделает? Я слышал, что у людей, работающих в этой сфере, фантазия на подобные мерзкие проделки богатая! И нрав — не сахар.

Так что, может, в будущем… Но, пока, мне и в моей однушке хорошо. Привык я к ней. Единственное, раздражает, что не моя она официально, а съёмная. Вот я это раздражение и решил снять, раз уж есть такая возможность.

Нашёл через интернет телефон риэлтора (мог бы и через менеджера Сима это сделать, но не хотел слишком уж много всего на их контору в своей жизни завязывать, да и… привлекать внимание к своей однушке не хотел. Всё ж, из общего моего имиджа она выбивается), созвонился, объяснил свою задачу, пригласил подъехать и оценить квартиру, чтобы получить стартовые цифры, от которых отталкиваться при разговоре с домовладельцем.

Риэлтор подъехал, посмотрел, оценил стоимость квартиры примерно в 1,2 миллиарда вон, но, посмотрев по своим каналам на данные самого здания и то, как и кто им владеет, предупредил сразу, что со сделкой возможны сложности.

Почему? Так ведь весь дом, всё здание принадлежит одному человек — моему домовладельцу, и все квартиры в нём сдаются в наём. Соответственно, чтобы убедить того продать одну единственную квартиру из всего многоквартирного дома мне — придётся постараться.

Что ж, о таком положении вещей я догадывался, но наличие трудностей на пути не означает, что не надо и пробовать?

Хотя, риэлтор сразу предложил не заморачиваться на этой квартире, а рассмотреть несколько вариантов аналогичных, но в других местах. На что я, не то, чтобы отказался наотрез, но решил отложить на время, на после того, как мы всё-таки поговорим с домовладе… лицей.

Ну да — этим домом владела женщина среднего возраста, вдова, живущая одна в этом же доме, но на самом верхнем этаже, в квартире улучшенной планировки. Откуда я это знал? От Ён Соль, которая раньше каждый месяц ходила лично относить ей арендную плату.

И — да, наша «однушка» — это тот редкий для Кореи случай, когда квартира сдаётся в наём не по системе «чонсе», когда арендатор вносит разом от половины до восьмидесяти процентов стоимости квартиры на депозит арендодателя в качестве залога, и больше не задумывается об арендной плате на весь срок действия арендного договора. Системе, которая является просто бичом для молодого поколения мужчин в Хангук. Ведь, логически подумать: откуда у молодого человека, только что выпустившегося и устроившегося на работу (или, что чаще, выпустившегося и отслужившего срочную службу в армии) возьмётся сразу ПОЛОВИНА стоимости квартиры⁈ Если б у него были такие деньги, он бы в банк пошёл и ипотеку взял. Условия были бы почти такие же, но хоть квартира — уже своя.

Вообще, эта «чонсе», по моему мнению — нелепость полная, нарушающая саму логику слова «аренда». Но, к сожалению, она крайне популярна у арендодателей. И я понимаю почему — жадность, желание получить много сразу, чтобы побыстрей вложиться в покупку ещё квартир, которые будет сдавать на тех же условиях, получив ещё больше… Однако, жадность всегда вела в одном, заведомо известном направлении. Примерно в том, в каком нынче летит вся Хангук — в демографическую и социальную пропасть.

Нам же с Ён посчастливилось отыскать домовладельца, который не поддался этой «золотой лихорадке», и продолжал сдавать свою недвижимость по значительно более традиционной системе, которая тут называется «вольсе». Системе, когда арендатор вносит совсем небольшой залог (в сравнении с «чонсе», конечно) в 6–10 месячных квартплат, который гарантирует арендодателя от порчи имущества арендатором, после чего продолжает исправно платить за аренду отдельно каждый месяц.

Точнее, это Ён нашла такого замечательного арендодателя, ещё точнее, ей помогла её подруга — Чэ Вон. Кажется, это был кто-то из её очень дальних родственников или знакомых её дальних родственников. Она, вроде бы рассказывала, кто именно, но я, честно говоря, даже не пытался вникнуть и запомнить: слишком много там было для меня трудных имён и запутанных семейных связей.

Кстати, не удивлюсь, если новую свою «двушку» эти девчонки снимают в доме, так же принадлежащем той самой домовладелице. А что? У неё, насколько я слышал, несколько домов в собственности, она — весьма состоятельная дама.

Поблагодарив риэлтора и оплатив его выездную профессиональную консультацию, я оделся поопрятней, причесался, взял заранее купленную в хорошем магазине коробку дорогих шоколадных конфет и пошагал наверх, в резиденцию своей домовладелицы.

На её пороге, когда после вежливого стука и ожидания мне, всё-таки, открыли дверь, я понял, почему Ён Соль всегда лично ходила относить плату, никогда не позволяя мне выполнить эту её обязанность. Тем более, в одиночку.

Та, что мне открыла, имела внешность… зрелой роковой красавицы. Немного томной, уверенной в себе и в своей внешности. Сознающей влияние своей внешности на мужчин. Особенно, своих…верхних девяносто. Или, там, скорее, уж к ста ближе?

Она стояла в чёрном шёлковом халате с яркой вышивкой в стиле восточной мифологи и смотрела на меня с вопросом во взгляде. И судя по определённым очертаниям, достаточно легко различимым сквозь тонкую ткань, бюстгальтера на ней не было. Что, кстати, в Южной Корее считается чуть ли не нарушением общественного порядка. Здесь, даже мужчинам, выходящим на улицу в майке на голое тело, рекомендовано свои соски специальными накладками закрывать, чтобы они через ткань не просвечивали и не смущали окружающих. А тут такое… Хотя, то на улице, а то в воскресенье, в своей собственной квартире… встречая гостя мужского пола. Наедине. Хм. А ведь глазок в двери у неё был. Причём, даже оборудованный специальной камерой, изображение с которой можно вывести себе на телефон или компьютер, даже не подходя к двери (существует тут и такое — стоит, правда, недёшево). То есть, она знала, кто пришёл, и имела время одеться, но сознательно решила этого не делать.

— Госпожа Хван, здравствуйте, — изобразил вежливый поклон, — Я Ким И Ван из пятой квартиры на первом этаже, разрешите войти?

Услышав моё представление, она молча посторонилась и пропустила меня внутрь. Дождавшись, пока я войду и разуюсь, она закрыла дверь и прошла в одну из комнат. Я, дождавшись, пока она закончит с дверью, последовал за ней. Проходя, мельком заметил в одной из других комнат, стоящий разложенный мольберт, из чего сделал вывод, что эта Хван Юнсо — натура творческая… что сильно усложняло мне дело. От творческих личностей можно ожидать чего угодно, любых безумств в любой момент времени.

Тем временем, пока в голове моей проносились такие тревожные мысли, женщина подошла к дивану, села на него, откинула спину на его спинку, после чего удобно и с видимым удовольствием закинула обе свои руки на эту же спинку, расслабленно оставив их на ней лежать. А ноги перекрестила. Нет, это не было движением, копирующим Шерон Стоун в её культовой сцене — не такое откровенное, но эротизма в нём было ничуть не меньше.

Я не стал дожидаться отдельного приглашения, положил конфеты на журнальный столик и сел в кресло напротив неё. Она глянула на коробку, затем вернула молчаливый ожидающий взгляд на меня. Нарушать тишину первой она явно не собиралась.

— Госпожа Хван, — поняв это, заговорил сам. — Не буду ходить вокруг да около. Я бы хотел купить у вас ту квартиру, которую сейчас снимаю. Официально, в собственность.

Женщина напротив чуть-чуть шевельнула бровью, но это движение оказалось достаточно выразительным, чтобы я понял весь матерный смысл вопроса, который взгляд содержал, звучавшего в своём приличном виде, наверное, как «С чего бы?». Ещё точнее, как: «С чего бы мне её тебе продавать?».

— Три с половиной миллиарда вон, — ответил на её молчаливый вопрос я, озвучив сумму, которая втрое превышала рыночную стоимость означенной квартиры. Сразу, без торга.

Она… не ответила. Она продолжала смотреть на меня.

Я? Ну, в эту игру можно играть и вдвоём. Имеется в виду в «гляделки». Я ведь не пылкий безумовый «вьюношь», чтобы смущаться. Соответственно, я тоже замолчал, выжидательно глядя на неё.

А что? Главное уже озвучено. Добавлять нечего. Можно и помолчать посидеть, чай, на улицу пока не гонят.

Примерно через две минуты, она заговорила. И голос у неё оказался под стать внешности — сильный, глубокий, приятного бархатного тембра. С таким только в «секс по телефону» работать — отбою от клиентов бы не было.

— Красивый мальчик, — констатировала она. — Да ещё и богатый. И как это Ён Соль от меня такое сокровище всё время прятала?

— Опасалась конкуренции? — предположил я, не краснея и не опуская взгляда.

— Что же изменилось? Почему здесь ты, а не она? — продолжила завораживать своим голосом, от одного звука которого можно кончить, домовладелица.

— Она ушла в шоубизнес, за своей мечтой. А у меня появились деньги. Поэтому хочу купить квартиру.

— За эти деньги, квартиру в Каннаме можно купить, — заметила она.

— Мне нравится эта. Я к ней привык. Не хочу заморачиваться переездом — отвратительнейший процесс.

— Так, кто же заставляет съезжать? Живи. Покупать-то зачем?

— Всегда хотел иметь свой собственный угол. Во всех смыслах собственный, — парировал я.

— Похвальное желание, — чуть приподняла уголки своих красивых губ она. — Но, не продам.

— Даже, в три раза дороже её стоимости? — вопросительно изогнул свою бровь я.

— Да, хоть в пять раз, — чуть шевельнула плечом она, изобразив равнодушное пожатие.

— А в десять? — с интересом чуть склонил голову вправо я, не отводя от неё своего изучающего взгляда. В конце концов, какая мне разница, сколько стоит то, что я хочу, платит-то, всё равно, «Система». А для неё, что один миллиард, что сто — отличие только в ноликах на экране.

— Деньги карман жгут? — хмыкнула она.

— Жгут, — согласился я. — А вас это смущает?

— Я, всё равно, не продам квартиру, — ответила она. — Что моё, то моё. И моим останется.

— Даже, если я подниму до ста миллиардов? — ещё чуть сильней изогнул свою бровь я, продолжая разглядывать оказавшуюся такой интересной женщину. А она мне уже действительно была интересна — неординарная личность.

— Ты серьёзно? — одновременно и видом своим и голосом изобразила скепсис она.

— Да, — ответил я.

— Тогда, ты глупец или сумасшедший, а ни с теми, ни с другими, я дел не имею, — отрезала она.

— Жаль, — совершенно не расстроившись, пожал плечами я. — Тогда, другое предложение: я заплачу за аренду на десять лет вперёд сразу. Чтобы уже не думать об этом и не заморачиваться ежемесячными оплатами. Что вы на это скажете?

— Хитрый ход, — заметила она. — Хочешь обмануть инфляцию?

— Пытаюсь подстраховаться, — поправил я. — Сегодня я «на коне» — деньги есть, что будет завтра — знать никому не дано. А так, у меня будет гарантированно закрыта хотя бы одна из базовых потребностей. Прикрываю себе тылы и готовлю пути к отступлению.

— Прямо сейчас придумал? — снова чуть приподняла уголки свих губ, изображая улыбку женщина.

— Да, — не стал отрицать я. — И, знаете, мне всё больше нравится эта идея. Даже, наверное, больше, чем идея покупки — ведь, квартира остаётся за мной, я всегда смогу в ней жить, но, при этом, мне не придётся беспокоиться о налогах на собственность. Я заплачу за тридцать лет вперёд.

— Что же такое ты сделал, мальчик? Украл деньги компании? — хмыкнула это, оказавшаяся довольно проницательной женщина. Не то, чтобы она угадала реальную причину моего поведения, но, в целом, оказалась довольно близка к пониманию направления моей мысли.

— Нет, — честно ответил я. — Но, положение моё, действительно, довольно шаткое. Так что, наличие нескольких запасных аэродромов не помешает.

— Хорошо, — ещё немного помолчав, видимо, обдумывая сказанное, кивнула она. — Я готова припарковать у себя часть твоих денег. И я сейчас говорю не только о предложенной тобой «долгосрочной аренде».

— Мне… нравится ход вашей мысли, госпожа Хван! — сначала задумался, затем улыбнулся я. — О какой сумме речь? Каков механизм, и какова будет ваша доля?

— Сумма… назовёшь её сам. А механизм простой: расширение бизнеса. Я могу взять у тебя деньги и купить ещё несколько объектов недвижимости под сдачу. На своё имя. Деньги приму наличными.

— Из рук в руки, — добавил я. — Без посредников и свидетелей.

— Уверен? — появился на её лице намёк на настоящее удивление.

— Конечно. Разве вы станете обманывать такого красивого мальчика, госпожа Хван? — продолжил улыбаться я. — Но, главного я, всё равно, не услышал: ваша доля и порядок той суммы, которую вы сможете таким образом принять: сто миллиардов? Двести? Триллион? Десять триллионов? Сто?

— А у тебя есть триллион? — хмыкнула она и в её выражении лица снова появился скепсис.

— Если вы готовы его принять — появится. В моей игре ставки невероятно высоки. Но, ответа на свои вопросы я, до сих пор, не услышал.

— Мальчик не только красивый, но наглый и настойчивый, — изобразила «женскую заинтересованность» она. — Моя доля проста: я буду этими домами управлять. И тебе их уже не отдам. Ты сможешь получить с них только арендный доход… его половину.

— Звучит, как настоящий грабёж, — усмехнулся я. — Но, знаете… мне такие условия нравятся. Они звучат, как начало долгой и близкой дружбы.

— Я не против дружить с красивым и темпераментным мальчиком, — поиграла бровями она. — Тем боле, временно одиноким мальчиком.

— Я — морально травмированный и раздавленный тяжёлым разрывом мальчик, — продолжая лучезарно улыбаться, заявил я. — И готов, пока, только к Платонической дружбе.

— Ещё и образованный, с хорошим чувством юмора, — словно, оценивая предлагаемый ей товар, произнесла она.

— Хвалите меня, хвалите, — погладил себя по животу. Затем снова вскинул брови и взгляд. Брови вверх, а взгляд на лицо собеседницы. — Но, я так и не услышал ответ на последний вопрос: порядок сумм. Сколько денег мне готовить?

— Не знаю, — пожала плечами она.

— Хорошо. Подойдём к проблеме с другого конца: какую именно и в каком количестве недвижимость вы планируете купить? Речь только о жилых домах, или о коммерческой недвижимости тоже? Всё-таки, есть большая разница между многоквартирной многоэтажкой в «спальнике» и торговым центром в Каннаме.

— Нет. Коммерческая недвижимость — это не моё, — проявив твёрдость, ответила она. — И ты прав — верхний предел у меня есть. Купить сразу недвижимости больше, чем имею сейчас, мне будет проблематично. Ведь, происхождение денег придётся ещё как-то объяснять. Сейчас у меня десять домов по всему Сеулу. Общей стоимостью… около полутора триллионов вон. Адекватно объяснить я смогу покупку ещё трёх-четырёх. Это, по нынешним ценам, в районе пятисот-шестисот миллиардов вон. Такой расклад тебя устраивает?

— Вполне, — пожал плечами я, прикидывая, что сейчас у меня на долларовом счету скопилось около ста миллионов. А шестьсот миллиардов вон, по нынешнему курсу, это около четырёхсот миллионов долларов, плюс-минус. Превратить сто в четыреста, при помощи моей «Системы», задачка не сложная. Потребует всего двух операций. Если идти «ол ин», конечно. Вопрос только в том, как перевести четыреста миллионов долларов в наличные? И я решил его озвучить. — А, как я передам вам 4 тонны наличных?

— Четыре тонны? — не поняла она.

— Я — технарь по образованию. И склад ума у меня соответствующий. 600 миллиардов вон — это приблизительно 400 миллионов долларов. 400 миллионов долларов в купюрах номиналом 100 долларов — это 40 000 купюр. Весь одной купюры — приблизительно 1 грамм. 1 грамм умножаем на 40 000, получаем 4 тонны наличных денег. Снять такую сумму, возможно, у меня и получится, но вот перевезти и передать 4 тонны денег без посторонней помощи у меня уже никак не получится.

— Значит, урезай аппетиты, — пожала она плечами. — Шестьсот миллиардов, о которых я сказала — это верхний предел моих возможностей. Не стоит брать его в качестве базовой суммы.

— Ну… — подумав, прикинул я, — Есть ещё возможность разбить эту сумму на множество отдельных, более мелких частей… или есть какой-то другой эквивалент стоимости — большей вместимости, чем наличные? Вам же их ещё на сделку по купле-продаже везти.

— Конечно же есть, — улыбнулась эта… опасная женщина. — Для всего, что больше двух с половиной миллионов мертвых американских президентов, серьёзные люди давно используют USDT. Маленькая специальная «флэшка», которая легко умещается в кармашке с помадой обычной дамской сумочки, замечательно решает подобного рода проблемы.

— Век живи — век учись… — пробормотал я. Такая простая мысль стала для меня неожиданным озарением. А ведь, по идее, это именно я первым должен был о крипте вспомнить, так как — технарь, и с криптой уже дело имел. Но, вот что значит — жить в шаблоне и думать по шаблону. Не готов оказался правильно совместить свои знания, чтобы прийти к такому простому ответу.

И тут мой телефон пиликнул, оповещая о приходе какого-то сообщения. Я с недоумением его достал и посмотрел на экран, который активировался сам, ещё до нажатия мной кнопки включения. На нём светилось окно «Системы» с сообщением:

«Разблокирован новый источник поступлений — эмиссия криптовалюты».

Куда можно вложить двести миллионов долларов так, чтобы это было быстро, не требовало моего личного участия во встречах и переговорах, не добавляло мне лишней головной боли?

В целом, варианты, конечно, есть. Их не могло не быть. И их… слишком много, чтобы выбрать какой-то один из них было легко. Проблема выбора — всегда была, есть и останется одной из наиболее сложных проблем, как человечества в целом, так и каждого, это общество составляющего отдельного человека в частности. И, не то что бы я раньше с такой проблемой не сталкивался — такого сказать нельзя. Естественно, сталкивался — я же человек, и неоднократно. Но вот в применении к таким громадным суммам — это да, это впервые. Всё-таки, двести миллионов — уже не шутка. Это заметные деньги даже на том уровне, где играют Чеболи и транснациональные корпорации. Не то, чтобы, большие, но уже не «статистическая погрешность». На такие деньги целый голливудский блокбастер можно снять!

Но фильм — это долго, муторно, сложно, а мне надо — быстро и без лишней возни.

Вот ведь, вариантов много, и все интересные, но что б, прямо быстро и не обламываясь…

Я промучился весь остаток воскресенья. Проворочался в мыслях и сомнениях целый час перед сном… в результате, утром понедельника, так ничего и не придумав, я после своей обязательной пробежки, которая, кстати, очень неплохо прочищает мозг, плюнул на все лишние сложности и двинулся проторенной уже тропинкой: позвонил менеджеру Симу и дал указание использовать те сто миллионов, что сейчас лежали на долларовом счету, для покупки ещё акций моей компании (теперь уже даже и без кавычек моей), и снова «по рынку».

Менеджер осторожно предупредил, что, в таком случае, будут дополнительные потери из-за конвертации долларов в воны, но я отмахнулся — Творец с ними, с потерями, зато инфляцию внутреннюю разгонять не буду лишней эмиссией воны… может, заодно, её курс покрепче будет? Хотя, сто миллионов — это, всё ещё не та сумма, которая может сколько-то серьёзно повлиять на целую валютную пару на международных торгах… но, «курочка по зёрнышку», как говорится.

А вот цену конкретной акции разогнать — это уже без сомнений… С другой стороны, а чем мне от этого плохо? У меня, между прочим, в портфеле ещё двадцать пять процентов общего числа именно этой акции лежит, и любое повышение её цены мне теоретически на руку играет…

По уму бы, кстати, сразу после этого вливания бабла в неё, мне бы стоило, подчиняясь спекулятивной логике, подождав ещё чуть-чуть, чтобы побольше ничего не понимающих «хомячков», поддавшись стадному инстинкту, начали пытаться покупать вместе со мной, скинуть всё ранее накопленное в рынок, ещё и «зашортив» при этом, но… такое поведение было бы типичной схемой «памп энд дамп», и комиссия по ценным бумагам уже никак бы не смогла проигнорировать мои действия. И, от обвинений в манипулировании рынком, мне было бы отвертеться крайне сложно, ведь это оно самое, родимое и было бы. А оно мне надо?

И так-то, в течение дня регулятор трижды торги останавливал из-за повышения цены больше, чем на предельно-разрешённые двадцать процентов, и продолжал торги только в режиме «дискретного аукциона», но, с грехом пополам, мои сто миллионов удалось-таки запихнуть именно в эту акцию.

Нет, понятно, что, гораздо проще и с меньшими проблемами было бы раскидать эту сумму по всему рынку, по разным эмитентам, пусть, хоть даже «по индексу», если думать неохота, но… не люблю отвлекаться и распылять внимание. Ну и… увлекающаяся я личность — что тут поделаешь? Неоконченные дела тянут… Фри-флоат же у Korea Electric Terminal Co., Ltd. ещё оставался, а мой пакет ещё не успел стать контрольным, а значит — всё в порядке. В порядке же?

В результате, к закрытию торговой сессии, как отчитался по телефону менеджер Сим, мой пакет в акциях компании добрался до отметки в 32,3% от общего числа. А на долларовом счету появились те самые двести миллионов, которые мне требовались.

Я поблагодарил менеджера Сима и, через него, весь брокерский отдел за проделанную ими работу и задумался: если уж сегодня, из-за ста миллионов торги останавливали, то завтра, если попытаться засунуть туда же сразу двести, что будет? Может, стоит попробовать что-то другое? Или, просто сменить цель — компанию для покупки? Но, до самого отхода ко сну так и не определился, решив отложить решение этого вопроса на утро — оно ведь вечера-то завсегда мудреней.

Бесконечно можно смотреть на три вещи: на то, как горит огонь, как течёт вода, и как тают твои денежки… В этот вторник я, получается, собрал «фулл-хаус», ведь я стоял вместе с толпой других рабочих за временно выставленным ограждением и смотрел, как пожарные расчёты заливают пеной очаг возгорания на нашем объекте, а в руке у меня был смартфон с открытым брокерским приложением, показывающим, насколько стремительно ещё вчера разогнанная до предела вливаниями моих денег цена акций нашей компании, сегодня, летит вниз, пробивая одно «дно» за другим…

Что первое я подумал, когда в ненадолго опустевшую от встречи с такой вот странной реальностью голову вернулись мысли и способность их мыслить? Я подумал, что это отличная возможность влить в акции ещё двести лямов без опасности снова нарваться на остановку торгов и дискретный аукцион. Цена же падает! А мои вливания её не будут разгонять, а только слегка поддержат.

Глупая была мысль. И я сам же это понял… потом, когда уже поднял руку с телефоном, выбрал номер нужного контакта и отдал соответствующие распоряжения менеджеру Симу.

Понять-то понял, но деньги на брокерский счёт уже ушли, и отдел уже начал работать. Останавливать их и «вертать всё в зад», как бы, было уже поздно… Поэтому, вторым звонком тому же менеджеру Симу, я просил его подыскать мне контакты и адрес хорошей адвокатской конторы, до офиса которой я мог бы добраться от своего дома в разумные сроки. Дорогой и авторитетной конторы, само название которой смогло бы разом охладить горячие головы любым самым борзым и ретивым следователям.

Контакты и адрес менеджер Сим нашёл быстро, и через пять минут они уже были у меня на смартфоне. А через двадцать — я уже ехал на своей Kia к дому переодеваться. Тем более, что начальник всех нас отпустил на внеплановый выходной день из-за данного пожара. Всё равно ведь, в ближайшие часы никакой работы на объекте не будет: сначала отработают пожарные, потом подъедут другие службы, потом начнётся экспертиза и оценка понесённого ущерба… короче, дело не быстрое. И, чем меньше будет толпиться рядом лишнего народа — тем лучше.

Кого-то перебросили на другие объекты (компания-то у нас большая, заказов хватает), из тех, кому очень деньги нужны были, и он не хотел терять дневной заработок, кого-то, как меня — просто отпустили домой.

Приехав, я максимально быстро сменил свой имидж с инженера-работяги на серьёзного делового человека, пересел на «Генезис» и помчался к офису найденной Симом адвокатской конторы, по пути предварительно сняв в ближайшем банкомате с вонового счёта чемодан наличности.

В самой конторе всё прошло гладко и без лишних сложностей, ведь менеджер Сим заранее созвонился с ними и предупредил о моём предстоящем визите. Не пришлось, стоя на пороге, доказывать свой статус и платёжеспособность. Достаточно оказалось прийти, представиться и сказать, что меня уже ждут. Сразу же заулыбались, впустили, проводили, встретили, чай-кофе предложили — в общем, сервис на высоте. Да и странно было бы, будь оно иначе — фирма-то серьёзная! С репутацией, с рекомендациями, с историей, со связями, с офисом на 23-ем этаже D-Tower в центре Сеула, и в ещё целом списке крупных городов в разных странах мира, с названием, которое даже я, человек, от юридической темы далёкий, но тоже слышал ещё в бытность свою студентом.

Что ж, менеджер Сим не мелочился — подобрал действительно крутую контору, и меня отрекомендовал перед ней тоже круто. Видимо, совершенно правильно воспринял мою фразу про то, что «цена значения не имеет». Проводили меня сразу не к какому-нибудь стажёру или рядовому адвокату-консультанту, я прямиком в личный кабинет старшего партнёра фирмы! А это: ого-го, какой уровень!

Звали его Чон Минджун. Высокий, подтянутый, с аккуратной стрижкой и лёгкой сединой на висках. В возрасте где-то немного за сорок на вид. Одет он был в тёмно-синий костюм, белую рубашку и галстук с геометрическим узором. На левой руке из-под манжеты выглядывали красивые механические часы на кожаном классическом ремешке. Фирму этих часов я, естественно, с одного взгляда определить не смог — не специалист я в этом, но, почему-то, была уверенность, что стоили они ничуть не меньше моей годовой зарплаты инженера.

Кабинет… ну, что я могу про него сказать? Просторный, дорого обставленный, дорого отделанный, с дорогим видом из большого панорамного окна, высокими потолками и дорогим массивным письменным столом и дорогим кожаным креслом, с обязательным «яблочным» ноутбуком на этом столе, с аквариумом, в котором плавали красивые яркие рыбки. Самой яркой и запоминающейся деталью, выбивающейся из общего впечатления, в этом кабинете была… макивара. Да-да! Сам сначала не поверил своим глазам, подумал, что ошибся или что-то не так понял, но нет! Классический «деревянный человек» с «тремя руками» и обмотанной мягкой верёвкой «головой». Стоял этот столб в углу, намертво прикрученный к полу.

Заметив моё внимание к данному нехарактерному «предмету мебели», старший партнёр Чон пояснил, что имеет третий дан черного пояса по тхэквондо и, временами, встаёт из-за стола, чтобы размять тело, когда приходится долго сидеть перед компьютером при подготовке к особенно сложным делам. Чем тут же заслужил в моих глазах «плюсик в карму» в отношении к себе. Людей, занимающихся боевыми искусствами, я уважаю. Причём, не так уж и важно, какими именно, хоть мой тренер… в прошлой жизни, имел по этому поводу сильно отличное от моего мнение. По его словам, лучше уж даже просто пить, чем заниматься… некоторыми из них.

Но, не важно. В этой жизни я принципиально дистанцировался от всего «боевого», перетащив себе в ежедневную подготовку максимально одни оздоровительные и общеукрепляющие практики. Армия, правда, внесла некоторые коррективы в эту принципиальность… но там уж, деваться некуда было — не повыпендриваешься. Рукопашный бой — часть обязательной подготовки солдата.

В общем, встретил меня старший партнёр Чон максимально радушно, выслушал внимательно, на все мои странные условия согласился… стоило это, правда… но, не мне, в моей нынешней ситуации жаловаться. Как там в песне было? «Эх, раньше по району ездил я на самокате, Теперь на джипе, с мыслью о хорошем адвокате…» Вот и у меня теперь так же. Пока денег не было, и проблем не было. А теперь вот адвоката нанимаю. Так пойдёт: и до найма охраны дойду, и до езды на бронированном авто с сопровождением. И дело не в выпендрёже, а в самом, что ни на есть натуральном страхе за свои жизнь и свободу!

После посещения адвокатской конторы, я лично, на своём «Генезисе» заехал в банк к менеджеру Симу, чтобы поставить ему максимально щекотливую задачу: заплатить все положенные налоги со всех моих счетов и поступлений на них.

— Да, я понимаю, что срок уплаты ещё не подошёл, что у меня есть время, но я хочу, чтобы налоги были посчитаны и заплачены уже сейчас. Мне это важно. Такое возможно? — спросил я менеджера Сима, сидя на знакомом уже мне диванчике, в знакомом мне кабинете. Но, с одним отличием: рядом со мной сидел теперь ещё и мой адвокат — старший партнёр Чон. Почему? Так, я же заплатил и ему, и его фирме за то, чтобы ближайшую неделю, он сопровождал меня везде и всюду с шести утра и до десяти вечера. Стоило это, повторюсь — очень кругленькую сумму, в пять раз дороже, чем стоили его обычные профессиональные услуги, но это было возможно. И он даже не слишком сильно удивился — видимо, у богатых клиентов бывали ещё и не такие заскоки. Или, просто, я многого не знаю, и подобное сопровождение адвокатом — это нормальная практика для людей, которые уже чувствуют запах жареного… от собственного хвоста?

В любом случае, как я уже и сказал, за отдельную плату, сопровождать Чон Минджун меня согласился. Плату эту я внёс, кстати, сразу же, ещё там, в его кабинете: наличными — не зря с собой целый портфель с ними от банкомата вёз. Почему? Опасался, что счета мои могут арестовать — перестраховывался.

— Что ж, — со своей обычной меланхоличностью ответил менеджер Сим. — Досрочная уплата налога физическим лицом действительно возможна. Правда, она, всё равно, не освобождает от обязанностей по подаче деклараций в установленные законом сроки. Просто, эта сумма будет зачтена в момент основной уплаты.

— Меня это устроит, — кивнул я. После чего, перешёл к ещё более щекотливой части своего поручения. — И я надеюсь, что все расчёты вы сделаете за меня, как и оформите все требуемые документы.

— Это… тоже возможно, господин Ким, — осторожно начал Сим До Джун, — Но, как именно задекларировать ваши доходы? Как именно их обозначить? Каков их источник?

— А вот это, господин Сим, — улыбнулся я. — И будет вашей главной задачей: придумать, как обозначить и правильно задекларировать мои доходы так, чтобы это не нарушало законов нашей страны. Вам, как работнику банка и моему личному менеджеру, должны быть видны все мои транзакции: сколько, куда и откуда. Проявите фантазию, подойдите к работе творчески, и можете рассчитывать на серьёзную премию лично от меня. Миллиона долларов хватит?

— Миллион? — округлились его глаза, а лицо, в кои-то веки перестало выглядеть меланхолично-сонным. — Вы серьёзно, господин Ким?

— Совершенно, — убрал улыбку я.

— А ваши доходы… они не… — очень осторожно, но с вопросительной интонацией начал он.

— Чисты, насколько вообще могут быть чисты только что напечатанные деньги, — заверил я его, отвечая на невысказанный вопрос. — Если только само по себе владение деньгами не является преступлением.

— А источник поступлений?..

— Можете проверить, я не против. Поступления на воновый счёт — Bankof Korea, а на долларовый — ФРС США. Напрямую, без посредников и промежуточных счетов.

— Центральный банк и ФРС⁈ — снова стали его глаза круглыми, словно, он в одночасье сделал пластическую операцию и поменял принадлежность к расе. — Но это же…

— Невозможно? — изогнулись мои губы в понимающей усмешке. — Я знаю. Но это так. Служба безопасности вашего банка уже это проверяла. И все надзорные органы данные транзакции пропустили. У них нет к ним претензий. Задача теперь только в том, чтобы придумать все нужные обоснования и всё правильно оформить для налоговой. И я даже не хочу вникать, как именно это будет сделано — в конце концов, вы — профессионал, и мои знания в финансах даже близко не сравнятся с вашими.

— Но…

— Поэтому и миллион долларов, — превратилась усмешка в подбадривающую улыбку.

— Но, я…

— Вот, рядом со мной старший партнёр из Shin Kim LLC господин Чон Минджун, можете с ним вместе обдумать проблему, — после чего повернулся к адвокату. — Вы тоже получите за эту работу такую же личную премию, старший партнёр Чон.

— Спрашивать, откуда и за что, на самом деле, пришли эти деньги, полагаю, не стоит, господин Ким? — ничуть не удивившись, или очень хорошо скрыв своё удивление, спросил Чон деловито, так, что по интонации было сразу ясно, что он уже взялся за работу над этим делом.

— Правильно полагаете, — кивнул ему я. — И, в дальнейшем, это тот самый вопрос, чтобы не отвечать на который, я вас и нанял. Всё остальное — спрашивайте, я, как открытая книга. Всё прозрачно, всё просто и проверяемо. Только… не «пришли», а «приходят». И будут регулярно приходить в дальнейшем. В… значительно большем количестве.

— Что ж, господин Ким, — улыбнулся Чон. — Теперь я понимаю, зачем вам понадобился адвокат. И это правильное решение. Правда, на вашем месте, я бы ещё и о надёжной охране бы задумался… на всякий случай.

— Уже… — тяжело вздохнул я. — Уже задумываюсь… Не было бы поздно…

Пока профессионалы работали, старательно отрабатывая свои премии, я достал свой новенький ноутбук и решил не тратить зря время, тем более что уже чувствовал — оно утекает, как песок сквозь пальцы. Словно бы где-то за стеной неумолимо тикают большие часы с обратным ходом минут: тик-так, тик-так, тик-так… И, что случится, когда их стрелка доберётся-таки до нулевой отметки…

В общем, занялся я подготовкой той самой специальной «крипто-флешки», которую обещал передать своей домовладелице, благо, само устройство у меня завалялось ещё с того времени, когда я сам ещё упарывался по биткоину. Не пришлось даже новое покупать.

И это, кстати, по факту, действительно — просто флешка. С единственным отличием: она автоматически, на аппаратном уровне, шифрует все данные, которые ты на неё записываешь. И, чтобы получить после к ним доступ, потребуется ввод PIN-кода или пароля. А записываются на неё всего лишь данные для входа на электронный крипто-кошелёк, который физически и логически расположен в сети… ну, а, если ещё точней — нет, на самом деле, никакого «кошелька», есть только общий реестр операций, хранящийся распределённо на сотнях тысяч узлов, серверов и компьютеров, и два ключа: приватный и публичный, с помощью которых, в этот общий распределённый реестр операций можно дописывать новые строчки, содержащие информацию о том, кто, кому, когда и сколько «монет» перевёл.

Заумно? Ну, может быть. На пользовательском уровне всё действительно проще: есть специальные программные оболочки, используя которые, можно не слишком задумываться о том, насколько всё абстрактно и контр интуитивно устроено внутри системы.

В общем, я создал простой анонимный «кошелёк» в системе. Напрямую, минуя все биржевые площадки. Записал на свою «крипто-флешку» данные для доступа к нему. И… и всё. Дальше, открыл окно своей «Системы» и щёлкнул на пункт «эмиссия криптовалют», который, после ранее проделанных мной манипуляций, стал активным. И в нём отображался только что мной созданный «кошелёк». Напротив которого я и поставил свою «галочку».

После чего, оставалось теперь только ждать, когда работники брокерского отдела KB Securities потратят, наконец, переданные им мои деньги.

Закончив с этим, я вернул своё внимание к тому, что там обсуждали менеджер Сим с адвокатом Чоном. И, оказывается, у них уже появились некоторые интересные мысли о том, как залегендировать для налоговой мои доходы: они предложили мне зарегистрироваться в качестве индивидуального предпринимателя (а такой статус, оказывается, и в Корее есть) с видом деятельности… платные консультации.

Действительно — просто и красиво. Ведь, кого именно, как и о чём я консультирую — это уже только моё личное дело. Главное, все поступления от этой деятельности вовремя регистрировать и правильно оформлять, чтобы затем правильно начислять и платить с них налоги.

Нет, понятно, что всё не совсем так просто и красиво даже в этом случае: существовал ряд тем, для консультирования по которым требовалось получать специальную лицензию, с документальным подтверждением твоей квалификации в них. К таким темам относятся: финансы, юридические консультации, медицина, все возможные виды репетиторства, строительство и инженерия. Но, это и понятно — темы на особом контроле у государства стоят.

А в остальном: хоть обконсультируйся! Лишь бы клиенты довольны были и не жаловались (по судам не таскали).

К этому варианту легендирования моих доходов постепенно склонялись оба моих профессионала: и тот, что из сферы финансов, и тот, что из юридической сферы. Оставалось только придумать ту самую тему консультирования. Такую, чтобы вызывала меньше всего вопросов. И тут у них фантазия начинала пробуксовывать. Не хватало им свободы полёта мысли и развитого творческого начала.

А вот я, во всех своих жизнях, любил пофантазировать…

— Частные анонимные мистико-эзотерические консультации, — предложил на обсуждение свой собственный вариант я. И он, на несколько долгих секунд, ввёл обоих профессионалов буквально в ступор. Они мучительно пытались переварить и осознать мной сказанное.

Переварили, осознали. И, что интересно, этот вариант им понравился! С формальной точки зрения, придраться к нему оказалось крайне сложно. Ведь, если нет и не будет «обманутых недовольных клиентов», то повода до меня докопаться, как бы и нет. А то, что суммы непомерно огромные…

Да нет, так-то, понятно, что лажа. И ни один человек в здравом уме в такое объяснение не поверит: в то, что за какие-то мутные «консультации» кто-то может платить сотни миллионов долларов. Но, по форме — ни один закон не нарушается… вроде бы. По крайней мере, ничего лучше мы, всё равно, придумать, как ни пыжились, не сумели.

Так что, остановились на этом.

Дальше пошла уже техническая часть работы: оформление заявки на ИП (а её, оказывается, можно подать и не сразу, а уже после начала деятельности и получения первой прибыли, главное, чтобы успеть уложиться в двадцатидневный срок — а я, как раз укладываюсь), подсчёт, отслеживание и оформление всех поступлений, как гонораров за оказанные услуги по консультированию, подсчёт сумм налога и прочее, прочее, прочее.

А ведь налоги-то не только с прямого дохода платятся. В Корее ещё и за владение более, чем одним процентом акций фирмы какие-то там начисление идут, а у меня таковых — более тридцати процентов…

Короче, работы Симу хватало. Поэтому, решив не отвлекать его, я перевёл обещанные миллионы-премии на счета моих работников (не забыв дать указание, должным образом их оформить!), я откланялся и покинул банк.

Когда мы с моим адвокатом, сидели-ужинали в каком-то ресторане (выбирал Чон — он такие заведения лучше знает. Да и не домой же его к себе вести? А расставаться с ним — сыкотно), позвонил менеджер Сим и доложил, что брокерский отдел с моим заданием справился. И я теперь, после вложения ещё двухсот миллионов, стал счастливым обладателем 52,4% общего количества акций своей компании. Контрольный пакет, блин… И, что теперь с ним делать?

Я даже не поленился и открыл брокерское приложение, чтобы полюбоваться своим изменившимся портфелем. Полюбовался: красиво. И даже цена, не смотря на все неприятности, связанные с пожаром, почти не упала, поддержанная вливанием моего капитала. Не увеличилась, но и не упала.

Заодно, открыл свой недавно созданный «крипто-кошелёк» и проверил его содержимое — «Система» отработала чётко: четыре сотни миллионов долларов с «копейками» исправно капнули на него из неизвестного мне источника. Прикольно.

Осталось теперь только передать саму «крипто-флешку» с данными доступа этого «кошелька» из рук в руки домовладелице, чтобы завершить нашу маленькую «серую» сделку. То есть, не перевести какую-то сумму с «кошелька» на «кошелёк», что уже вполне можно отследить при желании, а отдать ей сам этот анонимный «кошелёк», который я завёл, минуя биржу. Он ведь к моей личности вообще никак не привязан. Да и «монеты» на нём взялись сазу из «ниоткуда», а не были мной введены «снаружи» из покупки «монет» за фиатные деньги.

Довольно надёжный способ. Надо запомнить. На всякий случай. Мало ли — в будущем пригодится…

И передачу я осуществил этим же вечером, как только вернулся к себе домой, договорившись с Чоном о следующей встрече утром.

Час был поздний, так что, поднявшись наверх и дождавшись открытия хозяйкой двери, я просто сунул ей в руку свою «крипто-флешку», завёрнутую в листок с написанным на нём ручкой пинкодом и попрощался. Заходить к ней «на чай» в такой час… я побоялся. Слишком уж…роковая она женщина. Не хотел я проверять границы своей выдержки.

Видя моё постыдное бегство, госпожа Хван только поулыбалась и «сделала мне ручкой» в след, прекрасно поняв всё и без лишних слов… неловкое получилось отступление.

Но, так или иначе, а дело я сделал — больше оно не висело в моей памяти, действуя на нервы и давя на психику. Не люблю незаконченных дел — они меня раздражают. Незаконченных дел и долгов — ни в одной своей жизни их не любил. А ведь был у меня один знакомый, который наоборот — всю жизнь в долг предпочитал жить. Наберёт долгов, у всех позанимает — живёт. С зарплаты все долги раздаст, всем всё вернёт… а потом опять занимает — до следующей зарплаты. И так всё время. Потом подрос, возмужал — на кредиты перешёл. И ничего — живёт. Не хуже других. Просто, стиль жизни у него такой: не «дебетовый», а «кредитный» — бывает.

А я вот так не могу: малейшую копеечку кому-то должен — постоянно на нервы давит, пока не отдам. Или пообещаю кому-то что-то — и, пока не выполню, не могу успокоиться. А уж дело, которое начал и прервался… Говорят, так ОКР проявляется. Обсессивно-компульсивное расстройство в смысле. Но, нет — я вникал, разбирался. Там есть несколько важных отличий от моего случая. Так что, это, всё-таки, не оно. Просто, склад характера такой. Бывает…

И, всё-таки, правоохранительные службы меня разочаровали! Я ждал их раньше. А они пришли за мной только в четверг утром. То есть, через день после случившегося пожара.

Я уж все свои дела переделал, все долги закрыл. Ещё в среду готов был встречать их, а они… Серьёзно! Я целый день слонялся туда-сюда, не знал, чем заняться, пока их ждал! На работе-то, из-за того пожара, всё ещё объект наш закрыт был. На другой ехать? Нет — не хочу. Этот пока не закончим, переключаться и отвлекаться… ну, я уже говорил про незаконченные дела.

За что-то другое серьёзное браться? Тоже — нет, не в то время, когда вот-вот уже явиться за мной должны…

Почему я был так уверен, что вообще придут? Интуиция, блин! Кто первый подозреваемый на поджёг, как не работник компании, который внезапно разбогател? Да ещё и в момент, когда кто-то проводит активное, буквально рейдерское, поглощение акций этой компании, а пожар на одном из крупных её объектов сильно сбивает цену покупки этих акций? Странно было бы, если б не пришли!

Понятно, что в Корее существует «банковская тайна», и, напрямую, без специальной санкции, полиция не может запросить состояние моих банковских счетов и историю транзакций. Точно так же, выяснить имя покупателя акций — не такая уж простая задачка, пока я сам не заявлюсь в компанию на совет директоров и не предъявлю там свои права. Но! Я ведь всю прошлую и позапрошлую неделю только и делал на работе, что постоянно хвастался новыми дорогущими инструментами! И телефон там мой видели, и часы… Естественно, найдутся «доброхоты», которые это всё мне тут же припомнят и настучат, «куда надо»! Притом, сделают это, даже, если вообще никаких следов поджога на месте происшествия обнаружено не будет.

И именно поэтому я так спешил нанять себе адвоката! И по той же причине так озаботился налогами, хоть до срока их уплаты ещё имелась уймища времени. Ведь, как только начнут меня «крутить», сразу же выползут наружу и непонятные поступления, и акции, и закрытый кредит на машину, и новый «Генезис», и миллионы на инвестиции, и ещё много чего, что было, и чего не было. Тут сразу надо страховаться — на опережение действовать.

Кстати, про деньги… как только я «флешку» домовладелице отдал, и за ней закрылась дверь её квартиры, как у меня пиликнуло оповещение на телефоне. Я открыл его и обалдел: на долларовый счёт прилетело восемьсот миллионов!

Как так? Пришёл к себе, сел за компьютер, начал выяснять. Оказалось, всё просто и логично: опять «Система» сработала. Как только «флешка» была передана, то есть, «кошелёк» перестал быть моим, в «Системе» он также перестал отображаться. Просто стёрся, и пункт «эмиссия криптовалют» снова стал неактивным, так как не имелось действующих открытых крипто-счетов, на которые могли бы перечисляться деньги. Соответственно, «галочка» с него автоматически перескочила на предыдущий выбор — на долларовый счёт. А отданная «флешка» была засчитана «Системой», как «трата» — вот «кешбэк» и начислился. На долларовый счёт, в долларах, в двойном размере. Отсюда и восемьсот миллионов.

В общем, даже такие вот «полу-подарки» не работают — «Система» их тоже засчитывает, как «траты»… облом. Неудачей окончился этот эксперимент… а жаль — на будущее, хотелось бы, всё-таки, отыскать условную «кнопку выкл» для неё. Хоть какой-то способ обнулить или, хотя бы, уменьшить свои счета. Но нет, видимо, не зря в названии «Системы» Мидас упоминался. Не зря… И не благословение это, а проклятье. Причём, проклятье, с которым долго не живут. Как оно там говорилось: «С таким счастьем, и на свободе?»…

Но, это ладно. Утром среды меня ещё один сомнительный сюрприз ждал: менеджер Сим отзвонился и отрапортовал о полной уплате всех налогов. В том числе, и на эти новые вчерашние восемьсот миллионов. А в Южной Корее, с её прогрессивной шкалой налогообложения, при моём доходе (свыше одного миллиарда вон), ставка налога совсем не детская — 45%! И это только основной. Остальные я даже не учитываю, хоть Сим их и посчитал со всей доскональностью и скрупулёзность, на которую способен только квалифицированный опытный банковский работник, качественно промотивированный хорошей личной премией.

В общем, сумма налога «всё со всем», составила почти четыреста миллионов, если в долларах! И… как только деньги были заплачены… пришёл «кешбэк». То есть, ещё восемьсот миллионов баксов. Но только в вонах и на воновый счёт, так как «галочку» я успел туда переставить.

В результате, общее моё состояние (не считая того, что в акции вложено, только то, что в «кеше» на счетах висит) резко перевалило за миллиард вечнозелёных мёртвых американских президентов…

И теперь, даже, если я вообще ничего тратить-покупать не буду никогда, эта сумма, с каждым годом, будет сама по себе расти! Каждый раз, после уплаты налога! Мне даже делать для этого ничего не надо!

Если я не найду эту самую кнопочку «Выкл.», то эта «Система» точно окажется настоящим проклятьем. Она меня просто похоронит…

Однако, не об этом речь. За мной пришли в четверг утром. Подкараулили, как раз тот момент, когда я с пробежки возвращался. Двое в гражданском со значками в руках, и ещё двое в форме при оружии и с наручниками наготове.

Удобно, когда твой адвокат оказывается тоже спортивным парнем (хотя, ему ж за сорок — применительно ли к нему такое слово?). Как минимум, способным составить тебе компанию на пробежке. Так что, хоть и с запозданием на целый день, а всё получилось именно так, как я и рассчитывал: они-то, полицейские, пришли меня «жёстко брать», чтобы сразу же, как следует «прессонуть» в участке и быстренько «расколоть» на признание. Но, присутствие рядом Чон Минджуна перепортило им все их планы. Более того: когда он представился по полной форме, я имел возможность наблюдать воочию, что означает выражение: «их лица мгновенно облезли», как только прозвучало название «Shin Kim LLC». Уж, им-то по должности положено было слышать про одну из крутейших адвокатских контор всей Южной Кореи!

В общем, Чон Минджун отработал на все вложенные в него деньги. Мне самому даже говорить ничего не пришлось — за меня говорил он. И на улице — «жёсткий вариант» отпал сразу, полицейские максимально вежливо попросили проехать с ними в офис. И были так любезны, что дали нам время поочерёдно принять душ после пробежки и переодеться, после чего проехать не в их патрульном убожестве, а в своём «Генезисе» следом за ними.

И в самом участке, в комнате для допросов: я молчал, говорил только старший партнёр Чон. Ответы у него были готовы заранее, максимально чёткие и аргументированные: не зря же он весь предыдущий день, любезно подаренный мне нерасторопностью наших правоохранителей, потратил на проработку моего дела, которое я ему максимально подробно, насколько мог, не упоминая «Систему» и источник моих доходов, сразу же, ещё в его кабинете при первой встрече изложил.

Мы, кстати, всю среду, раз уж меня утром не успели арестовать, провели у него в офисе. Я играл на своём ноутбуке в какую-то онлайн-игрушку, кажется в «Идеальный Мир» — корейская же ММО РПГ (всё-таки решился попробовать — затягивает, блин! А с неограниченными донатами, так и вовсе…), а Чон Минджин работал: готовил документы, просчитывал линию защиты, моделировал допрос и возможные вопросы следователей, связывался со знакомыми и узнавал подробности дела: кто ведёт, кто курирует, какие эксперты привлечены, какие предварительные результаты экспертизы… В общем, на все бабки отрабатывал мужик! Не зря он так высоко сидит в своей, крутейшей во всей Корее конторе!

У полицейских не было ни единого шанса. Он их раскатал просто в блин! Так что, уже через сорок минут, я выходил из их офиса даже без «подписки о невыезде», просто, на словах, очень вежливо попросили не покидать город… без предупреждения.

Вот так вот: «Незнание закона не освобождает от ответственности. А знание…» или крутой адвокат — ещё как!

Меня уволили! Серьёзно! Ещё в среду. Оказывается, полиция, прежде чем поймать меня возле дома утром в четверг, сначала заявилась в офис нашей фирмы в районе обеда среды. Найти там меня, естественно, не смогла, ведь, как я уже говорил, мы все были отпущены на внеплановый выходной день, но получила там мой домашний адрес.

Уж, не знаю, съездили они по нему в тот день или нет — это и не важно, ведь я, в это время, азартно резался в «ИМ» на своём ноутбуке в офисе адвокатской конторы старшего партнёра Чона.

В итоге: начальник моего начальника от визита полиции и, подозреваю, массового стукачества дорогих коллег (из тех, кто не был на выходном) в мой адрес (а тут, в Корее, это крайне распространено. Даже больше, чем, в своё время, в России. Гораздо больше!), так перевозбудился и перепугался, что поспешил меня тут же и уволить — от греха подальше, на всякий случай. Опять же, подозреваю, что он, или ещё более высокое начальство, ещё и убытки, связанные с пожаром, на меня повесить попытаются… ну, попытались бы, если бы, не то, насколько блестяще отработал адвокат Чон в офисе полиции. У них теперь нет ни малейшего формального повода для таких действий. Ведь, ни одно из выдвинутых обвинений не подтвердилось. На данный момент, я чист перед законом. И ни в каком расследовании я больше не фигурирую — слишком серьёзная «крыша», эта «Shin Kim LLC». Да и, по факту, кроме одних только подозрений, и того, что возгорание началось поблизости от моего участка работы, у них ничего и не было. Да и не могло быть — я ж никого не поджигал! И вообще — работал на совесть, не из-под палки, а по велению сердца…

Однако, обвинения сняты, а я уволен.

Узнал я об этом как-раз в четверг, когда с опозданием из-за визита в офис полиции, приехал на работу. Понятное дело — один, без адвоката, в своём «рабочем» прикиде и на «рабочей» машине. Я честно готов был даже к переводу на другой объект, только бы не сидеть дома — насиделся за время ожидания явки полиции.

Однако, не судьба!

В первый момент, когда мой начальник мне эту новость (о моём увольнении) сообщил, я замер, завис и просто непонимающе моргал на него глазами — настолько абсурдной и неожиданной была ситуация. Она, просто, в голове не укладывалась.

Но, когда, секунд через десять, всё-таки уложилась… меня пробило на дикий ржач. Такой сильный, что я даже согнулся от хохота и в изнеможении бил рукой по стене, к которой прислонился. Неудержимый ржач.

Нет, ну серьёзно, что за абсурд: меня уволили из моей же компании! Из компании, контрольный пакет акций которой, уже официально принадлежит мне!

Да я сам уже, владея таким количеством её ценных бумаг, мог, кого угодно уволить, начиная с простого рабочего и заканчивая гендиректором!

Хотя… с директором, возможно, я и немного погорячился — там будут некоторые процессуальные сложности вроде созыва внепланового общего собрания акционеров и проведения их голосования. Всё ж, пятьдесят два процента — это не семьдесят пять, которые дают уже полную власть над компанией. Однако, сути не меняет. С тем же гендиректором — хоть, процедура и затянется, но результат останется прежним: пятьдесят два процента акций — это пятьдесят два процента голосов. Решение, всё равно, будет за мной, даже, если все остальные объединятся и выступят против него единым фронтом — моих голосов, в любом случае, больше…

И, вот в такой ситуации — меня увольняют! Нет, ну вы что, серьёзно⁈

Пока я загибался от хохота, мой начальник сочувственно похлопывал меня по плечу, стараясь утешить. Он-то принял мой смех за внешнее проявление нервного срыва. Ему-то откуда знать обо всей красоте и гротескности моей ситуации?

Что ж, неплохой он всё же мужик, мой начальник. Даже скучать по нему буду…

Почему? Ну, наверное, потому, что качать права и трясти своими акциями я не собирался — глупо это. Несерьёзно. Да и выглядело бы… некрасиво.

Эх! Вот, вроде бы «Система»! Читы, бабки, все дела… а по факту: меньше, чем за месяц, меня бросила девушка, пыталась арестовать полиция и вот — с работы уволили. А, надо сказать, что в Корее, как и в Японии, когда тебя увольняют из крупной компании, то ты оказываешься на улице, практически, с «волчьим билетом» — ни одна другая компания работника с таким «грязным пятном на репутации» уже не примет. Можно смело ставить жирнющий крест на своей карьере.

Нет, это не значит, что ты умрёшь в нищете, для мужика с руками не из жопы и хорошей головой на плечах всегда работка отыщется. А уж для электрика с допуском к работе свыше тысячи Вольт, и тем более — в том же условном «жэке» или в «муж на час» всегда нехватка людей. Да и биржа труда никуда не денется: была бы шея, хомут найдётся. Но вот именно на карьере — крест ставить можно сразу. Выше того уровня, с которого тебя уволили, ты уже никогда не поднимешься… если только своё собственное дело не откроешь, но уникомов, способных на это единицы. Поэтому так и держатся здесь за места люди. Поэтому так и борзеют начальники, чувствуя свою власть. От того и переработки в этой стране — норма.

Я… да, даже и без «Системы», если б меня так же уволили, естественно, не сломался бы. И в реку Хан не стал прыгать. Как-нибудь уж прорвался бы, чай, не впервой со дна подниматься. А уж теперь-то, в моих нынешних обстоятельствах…

Однако, всё равно, жаль — мне нравилась моя работа. Да и объект не доделан — незаконченное дело… тянуть будет.

Почему «нравилась»? Почему, в прошедшем времени? Я ведь могу легко, используя свою власть, вернуть себе место. Для этого надо будет всего лишь съездить на встречу с генеральным, проинформировать его о том, кто теперь их главный акционер и изъявить такое желание — тут же оформят обратно. Ещё и извинения просить будет тот начальник, который принимал решение об увольнении… на коленях. Но, это будет уже не то. Прежних лёгких и равных отношений с коллективом уже не станет. Даже, если попросить оставить всё в тайне директора, слухи, всё равно, просочатся. Ведь, приём на работу, на то же место, сразу после официального увольнения — это, само по себе, событие невероятное. А, если люди правды не знают, то они такого напридумывают, что круче любой правды окажется…

Так что, прости-прощай, любимая работа. Я буду скучать по тебе… Видимо, «проклятье» таки действует. Деньги, как пузырь газа со дна кострюли с закипающей водой, хочешь не хочешь, так или иначе, а выталкивают наверх, в тот слой, и к тем занятиям, которым их количество соответствует. Не может миллиардер всерьёз на заводе за станком работать. Даже, если очень этого хочет. Тут, как в том анекдоте: «Рабинович, или крестик снимите, или трусы наденьте». Либо от станка уходить, либо от денег отказываться.

А у меня, с этой «Системой», даже и самой возможности выбора-то нет. Я, просто, не могу обанкротиться. Даже, если вообще ничего покупать и никуда тратить не стану, одни только налоги будут давать минимум девяносто процентный прирост капитала в год. А там ещё и «сложный процент» к делу подключится, притом, что у меня и так уже больше миллиарда долларов на счетах… Тяжёлый, короче, случай…

А к генеральному я, всё-таки, поехал.

Нет, не сразу, понятное дело. Сначала сдал форму, пропуск, весь рабочий инструмент, принадлежавший компании, который я, для удобства, возил в машине с собой (это, кстати, была одна из причин, почему именно KIA Ray — она вместительная, в неё можно много габаритных инструментальных ящиков насовать). Заглянул к кадровикам, получил на руки все свои документы и выписку о полном окончательном расчёте по заработной плате. Сообщая о том, что она зачислена на счёт, даже пиликнуло сообщение. Но числа в нём были настолько жалкие… в сравнении с предыдущими оповещениями, не перестававшими сыпаться всю неделю, что даже смотреть на него было грустно.

Потом, закончив со всеми этими формальностями, я прокатился до дома, пересел в свой «Генезис», доехал на нём до торгового центра и поднялся на знакомый уже этаж с корнером «Pottery» — я решил остаться верным этому бренду. В конце концов, он и качеством, и фасоном, и комфортом носки меня устроил. Да и всё ж — он свой, Корейский, местный. А патриотизм в Хангук — это не просто слово. Даже меня не обошло стороной, не смотря даже на опыт нескольких жизней. Я ж здесь родился, здесь вырос — чувство благодарности мне не чуждо.

Что интересно, даже девчонки-продавщицы на смене оказались те же самые, что и в прошлый раз. Узнали меня ещё издали, разулыбались, обрадовались, возле самого входа встретили.

Зачем я сюда зашёл? Ещё несколько костюмов решил прикупить — не всё же один и тот же затаскивать? Да и примелькается он скоро перед теми людьми, с которыми я часто работаю. Те же менеджер Сим с адвокатом Чоном — весьма наблюдательные ребята. Не очень хочется в их глазах из-за такой мелочи опускаться. Тем более, в сравнении с более, чем миллиардом долларов, который уже лежал на моих счетах, те жалкие сотни миллионов вон, которые я в этом магазине оставил, уже никак совершенно не смотрелись. Не имели они теперь значения.

Приодевшись, я отвёз остальные костюмы к себе, в квартиру, развесил их в шкафу прямо в кофрах, чтобы пыль не садилась. Когда вешал, задумался, глядя на размеры шкафа — ещё пара таких покупок, и его вместимости хватать уже не будет — квартирка-то маленькая, соответственно, и размеры шкафа не велики. Его бы уже и сейчас бы не хватило, не освободи Ён Соль свою половину.

Может, действительно, стоит подумать о поиске жилплощади попросторнее? С отдельной гардеробной комнатой и хорошим гаражом для «Генезиса»? Ну, как минимум, чтобы важных гостей принимать, вроде того же старшего партнёра Чон Минджуна. А то ведь, даже стыдно было его в свой душ после пробежки приглашать — он таким странным взглядом тогда мой «ван-рум» окидывал…

Эх! Деньги… опять заставляют менять привычный образ жизни… Но, это всё после. Потом… как-нибудь…

Закончив с подготовкой, я заехал в банк за менеджером Симом, договорился по телефону с адвокатом Чоном и двинулся в главный офис своей компании. Да — теперь уже окончательно СВОЕЙ компании.

Генеральный директор меня там уже ждал — ведь, менеджер Сим (или кто-то из их инвестиционного отдела), по моему указанию, уже с ним созвонился, предупредил, что новый крупный акционер желает нанести визит вежливости. Познакомиться.

Зачем? Зачем это мне? Хм… а, почему бы и нет, в конце концов? Не достаточно разве, того, что я могу это сделать? Благословение или проклятье эта «Система», но факт в том, что она со мной. И исчезать, как и отключаться, не собирается. И мне с ней жить.

Да и… чем ещё заняться? С работы ведь, всё равно, уволили. Время освободилось. А сидеть без дела… мне одной среды хватило — весь зад себе отсидел. Всё-таки, не рождён я геймером — мне движение и движуха требуется. Точно так же, не рождён и просветлённым отшельником, способным уйти ото всех в горы, чтобы постигать там в одиночестве Дзен, отказавшись вообще использовать эту «Систему». Не хики, не святой я и не подвижник. Человек. А человеку необходимо чем-то заниматься. Причём, желательно, чтобы это что-то приносило зримые плоды труда и… было полезным. Ощущать свою полезность, нужность, востребованность — это одна из базовых психологических потребностей человека.

А ещё… я не лишён тщеславия. И некоторой доли мелочной злопамятности. Поэтому, войти в здание центрального офиса компании, через центральный вход, по-хозяйски, в новеньком дорогом костюме, идеально подогнанном по фигуре, небрежно оставив свой «Генезис» прямо перед ступеньками этого парадного входа. Войти в сопровождении личного менеджера из KB Kookmin Bank за одним плечом и личным адвокатом из Shin Kim LLC за другим плечом (а их, после получения от меня обещанной премии, уже безо всяких натяжек можно было считать «личными» — во мне, как в клиенте, они были заинтересованы теперь, даже больше, чем в своих компаниях — я мог дать им больше, чем их компании!)… было охренительно приятно!

Я даже не удержался от картинного жеста: остановился перед дверью и пафосно за лацканы свой пиджак поправил, чуть поведя головой из стороны в сторону, вроде как намёк делая на «разминку шеи» перед активным действием, как особенно харизматичные актёры в некоторых Голливудских фильмах делают.

Хотел ещё и дверь с ноги открыть, но… дверь большая и стеклянная. То есть, мало того, что тяжёлая — замучишься ногой толкать, конфуз может получиться, а не пафос, так ещё ж и разбиться может! Маловероятно, конечно, но не исключено же. Да и… это же моё здание, и моя дверь! С чего я СВОЮ дверь должен пинать?

Ну, и не пришлось мне этого делать, специально обученный человек поспешил эту самую дверь передо мной предупредительно открыть, как только я перед ней остановился и пиджак поправлять начал. Так вышло даже удачнее.

Центральный офис Korea Electric Terminal Co., Ltd. — не бог весть, какое крутое здание, не «Самсунг», в конце концов, и даже не «Хёндай» или «LG», но, за все три года, что я в этой компании проработал, бывать мне здесь приходилось только однажды — в тот самый день, когда я проходил здесь своё собеседование. Больше… не достоин был. Нечего младшему инженеру по монтажу здесь обретаться! Моё дело — на объекте провода крутить и автоматы ставить.

Вот ведь! Приехал сюда, и в памяти сам собой тот день с собеседованием вспомнился. Будто вчера всё было. Тогда ведь тоже — через центральный вход прошёл. Вот только двери передо мной не открывали. Да и внутри: минут двадцать у стойки ресепшена простоял, направленный туда охранником, преградившим мне путь на входе.

Тогда… не смотря на опыт прошлой жизни, я был сильно угнетён и подавлен этим зданием, его блеском, серьёзностью лиц служащих, чистотой и отглаженностью их рабочих костюмов, вообще, всей ситуацией, ведь я пришёл сюда, как проситель, как соискатель места… притом, не больно-то на это место рассчитывая, ведь собеседование было уже не первым… далеко не первым.

И тем приятнее было сегодня, спустя эти три года, войти сюда же — хозяином! Так это льстило самолюбию…

И, если честно, положа руку на сердце, перед собой самим признаться, я ж только ради вот этого вот момента и скупал с таким бараньим упорством акции именно своей фирмы, а не какие бы то ни было другие, хоть были на рынке и гораздо более привлекательные бумажки — те же «Самсунг» и «SK Hynix», которые вдвоём занимают больше шестидесяти процентов всего KOSPI, то есть, «Korea Composite Stock Price Index» — основного фондового индекса Южной Кореи. Именно для того, чтобы иметь возможность войти сюда, через тот же центральный вход, что и когда-то, но иначе — с триумфом!

Глупо, наверное. И мелочно. Сам понимаю, что мелочно, но… я прожил в Южной Корее двадцать четыре года, я прошёл всю эту невероятную гонку на изнеможение с самого детства, когда с двухлетнего возраста к тебе уже приставляют репетитора, а потом, до самого трижды… сто тысяч раз проклятого «Сунын», по десять-двенадцать часов в день учился ради места в рейтинге, ради высоких баллов, ради хорошей характеристики, поступления в Колледж, потом в самом Колледже, потом в армии… я на собственной шкуре прочувствовал весь невыносимый гнёт и всё невыносимое давление этого общества, пропитался-таки, не смотря на всё сопротивление, этим духом вечной конкуренции, не избежал влияния культа Успеха и лукизма…

Нет, я держался. Я остался собой, не сломался, не превратился в стандартную бледную забитую тень — типичного корейского работника ниже среднего звена. Но…

Это чувство ни с чем не сравнить! Я даже не буду пытаться его описывать. Просто — триумф! Бросание к своим ногам срубленного вражеского знамени… шаг советского солдатского сапога на ступени Рейхстага…

Всего-то десяток секунд. Но каких! Запоминающихся на всю оставшуюся жизнь.

А так, если отставить в сторону эмоции, то всё прошло быстро — меня ведь уже ждали. Лично генеральный директор в холл спустился меня встретить, поклониться и сопроводить в кабинет на самом верхнем этаже. Естественно, не пешком, а на лифте.

Меньше десяти минут на всё про всё, если считать от момента захлопывания двери «Генезиса» внизу до того момента, как все мы расположились в кабинете генерального на удобных диванах и креслах, а менеджер Сим уже выкладывал на журнальный стол документы, удостоверяющие и подтверждающие право моего владения контрольным пакетом акций. Быстро, просто… но, как откинуть такие эмоции! Не хочу это делать, и не буду. Ради них же весь сыр-бор и затевался!

На самом деле, я правда приехал только представиться и познакомиться. Ну и почувствовать свой маленький корейский триумф, который мечтает ощутить девяносто девять с половиной южных корейцев из ста. Ну, а как иначе, если вся система образования, труда, идеологии и общественных отношений выстроены так, что успех и статус возведены на пьедестал в качестве главнейших ценностей в жизни?

Вообще-то, на самом деле, если отвлечься от киношных штампов и нарративов, навязываемых массмедиа, посмотреть на общество Южной Кореи, то выяснится, что не настолько уж оно и поляризовано. «Индекс Джинни», специальный показатель, при помощи которого оценивают уровень неравенства в обществе, для нашей страны составляет всего-то 32,4 по шкале от нуля до сотни. Что соответствует примерно уровню неравенства… например Франции. Что, согласитесь — не так уж и ужасно. Да и по таким простейшим и понятнейшим параметрам, как средний доход на душу населения, обеспеченность водой, едой и социальными услугами, такими, как образование или медицина, несопоставим с теми же показателями той же самой Южной Кореи середины двадцатого века. Достаточно только сказать, что жители Хангук уже два или три поколения не испытывают голода! В то время, как полвека назад он был, если и не нормой для этих мест, то явлением крайне распространённым.

То есть, по объективным параметрам, назвать Корейское общество несчастным, никак нельзя. И вся проблема, этой страны — в головах её жителей. В их нереалистично завышенных ожиданиях и буквально убивающей конкуренции, которая совершенно противоестественна и противопоказана для «рисовых обществ». Веками, тысячелетиями, в этих обществах царили коллективизм, взаимопомощь, взаимовыручка, стремление к объединению, которые помогали им жить, выживать, расти и развиваться в самых тяжелейших условиях. Этот коллективизм вшит на подкорку местных жителей. И именно конфликт этой «базовой прошивки» с привнесёнными извне культами индивидуальной успешности и конкуренции за ограниченные ресурсы разрушает жизнь и сознание современных корейцев, лишая их воли к жизни и размножению.

Я это понимаю. Осознаю. Способен держать это понимание в голове и сопротивляться внешнему влиянию, но… сопротивляемость эта не абсолютна. Жить в обществе и не проникаться настроениями этого общества, хотя бы в какой-то, хоть в минимальной степени, невозможно. Поэтому — да, я могу признать честно: что тоже хотел успеха и зримых, видимых подтверждений своего высокого социального статуса. Я не идеал, не святой и не подвижник. И далеко не самый умный из живущих людей — недостатки и недостойные мысли есть и у меня…

Но, в целом, я, действительно, приехал только представиться и познакомиться… пока что. Просто, хотя бы обзорно, войти в курс дел компании и попытаться понять, что же из себя, в реальности, представляет «Korea Electric Terminal Co., Ltd.». Ведь, 52,4%… это же не серьёзно! Это незаконченное дело — то, что меня так раздражает и действует мне на нервы. Ведь, с того самого момента, как я перешагнул миноритарную долю в двадцать процентов акций, произошёл психологический слом концепции, переключение с рантье, с пассивного долевого участия, когда размер доли не так, чтобы сильно важен — лишь бы доход приносила, на владение компанией в полном смысле этого слова. А пятьдесят два с копейками процента — это, хоть и контрольный пакет, но ещё далеко не владение!

Вот только, полный выкуп акций такой большой и серьёзной компании — задачка не самая простая. И дело тут уже не в деньгах. В конце концов, что могут значить жалкие шестьсот девяносто миллионов долларов её полной капитализации, когда у меня на личном счету уже скопилось больше миллиарда?

Загвоздка состоит в том, что весь «фри-флоат» — акции, которые находились в свободном обращении на бирже, я уже и так выкупил. Ну, или почти весь, как чуть позже выяснилось, но сути это не меняет. И то ещё удивительно, что у «Korea Electric Terminal Co., Ltd.» он был настолько большим — свыше половины общего числа акций. Такое бывает редко. Остальное находится в крепких руках «инсайдеров» и крупных институциональных инвесторов. То есть, у тех, кто продавать эти акции в принципе не собирается!

Здесь недостаточно просто нажать кнопочку на компьютере, выставляя простую рыночную заявку на торги. Здесь требуются уже прямые переговоры, личные встречи и юридически оформленные договорённости. Если, конечно, использовать прямой «хороший», короткий путь.

Естественно, был ещё и «плохой», долгий — продолжать пылесосить фондовый рынок, выбирая все попадающие на него крохи акций. Когда их предложение опустится ниже критического, определяемого комиссией по ценным бумагам, биржей и центральным банком уровня (а это уже по факту произошло), инициировать внеочередное общее собрание акционеров, на котором поставить в повестку вопрос о «допке», то есть, о выпуске дополнительных акций для отправки их на биржу и создания из них того самого, требуемого центральным банком минимального уровня «фри-флоат» (и решение по этому вопросу однозначно будет положительным — у меня же абсолютное большинство голосов на собрании акционеров, моё слово — закон)… после чего, мгновенно выкупить их, все эти новые, только что отпечатанные акции.

В результате дополнительной эмиссии, общее их число увеличится, цена каждой уменьшится, доля старых держателей «размоется», то есть, станет менее значимой при сохранении прежнего их количества у каждого. Я, если успею выкупить весь новый пакет дополнительно выпущенных в свободное обращение акций (а я успею — так как действовать буду не сам, а через брокерский отдел «KB Securities»), свой процент владения увеличу. Фри-флоат с рынка снова исчезнет, требование госрегулятора вновь появится.

Действие повторить столько раз, сколько потребуется до полной психологической победы над всеми упрямцами. Или до тех пор, пока имеющиеся у них на руках пакеты не станут ничтожными, так сказать, естественным путём.

Способ долгий, муторный, трудный, дорогой, но вполне действенный и надёжный. Однако, хотелось бы решить вопрос побыстрей, попроще и без такого откровенного конфликта. И, для этого, было бы неплохо, сначала разобраться, как следует, и в структуре владения, и в структуре самой компании. Понять, что же такое она из себя, на самом деле, в финансовом и организационном плане представляет.

Вот я и приехал — разбираться. Сам, и в комплекте со своими финансистом и адвокатом.

Встречал меня не один человек, что было вполне понятно и естественно. Я ведь и сам не в одиночку приехал. Здесь, со стороны руководства, присутствовали председатель (он же CEO), президент-директор, вице-президент. Ну и ещё несколько человек, представлявших юридическую и финансовую службы компании — в качестве консультативной поддержки. Ну, как у меня менеджер Сим и старший партнёр Чон. Хозяева встречали меня достаточно радушно. Без какого-то нарочитого или демонстрационного сопротивления-неприятия. На вопросы отвечали охотно, запрашиваемые документы утаивать не пытались, поясняли все заинтересовавшие моменты подробно.

Компания… оказалась даже крупнее и интереснее, чем я первоначально себе представлял. Имела не только собственные производства и заводы, на которых непосредственно большая часть того электрооборудования, с которым я работал на своём объекте, создавалась, но инженерное и даже научное подразделения, отвечавшие за проектирование, разработку и улучшение производимых компонентов.

Кроме того, что занималась прямыми продажами-поставками производимых электрических и электронных компонентов другим фирмам, компания сама, непосредственно, работала десятке крупных объектов внутри страны сразу, и двух — за её пределами. В том числе, один даже в Японии. Суммы в деле крутились серьёзные, ведь, почти половина из этих объектов — новые, срочно возводимые на волне лихорадки ИИ, ЦОДы. То есть — центры обработки данных.

Ведь, чтобы такой вот ЦОД или «дата-центр» заработал, недостаточно построить ангар и свезти в него десяток-два фур с серверами. Требуется все эти серверы расставить по стойкам, соединить между собой километрами разных соединительных кабелей: информационных, силовых, затем запитать электричеством — а это уже означает наличие собственной распределительной подстанции (а то и не одной), ещё нескольких километров кабелей, трансформаторов, пакетных переключателей, предохранителей, распределительных щитков, автоматов и прочего, прочего, прочего… что производит, поставляет и устанавливает наша компания. Не говоря уж об установке вентиляции, охлаждения, контроля температуры и фильтрации циркулирующего воздуха… которые тоже надо запитывать и соединять…

То есть, в нынешней, разгорающейся всё ярче «новой золотой лихорадке», мы — это те, кто продаёт «старателям» «еду и лопаты»! Те, кто, при любом раскладе (лопнет «пузырь ИИ» или не лопнет), останется в прибыли…

Кроме этого, компания занимается ещё поставкой самых разных соединителей, переключателей, предохранителей, кабелей и электронных компонентов для автомобильной отрасли и бытовой техники. Целое серьёзнейшее направление! Особенно, в связи с последней мировой волной-трендом на электроавтомобили… Правда, эта волна уже на спад идёт, так что, тоже надо учитывать, но пока ещё — очень даже мощное направление.

Вот только, к сожалению, со всем этим размахом и плюсами, всё оказалось далеко не так просто и радужно, как хотелось бы. Мир неспокоен и нестабилен. Полыхают сразу две войны. ЕС и США лютуют со своими «санкциями» и рестрикциями. Трамп размахивает, словно Хрущёв ботинком, своими «тарифами»…Короче: заказов у компании столько, что все производящие мощности загружены полностью, и их не хватает, чтобы удовлетворить спрос. Требуется срочное расширение этих мощностей — а это резкое повышение капитальных затрат, не предусмотренное прежним бюджетом компании. Заказчики дают авансы, но этих денег, всё равно, не хватает. Чтобы не терять заказы и свою долю рынка, которую потом будет очень сложно вернуть, если упустить сейчас, компании пришлось набрать кучу кредитов в банках, влезать в долги и даже запустить на бирже несколько выпусков облигаций-флоутеров.

Кредиты взяты. Облигации проданы. Работы по расширению производственных мощностей идут полным ходом. И тут… резко пошли вверх мировые цены на медь. А это, как не крути, а основное сырьё для любых современных электрических компонентов. То есть, используется во всей нашей продукции. Во всей! А резко — это значит — буквально, в считанные месяцы, да так, что цены штурмуют исторические максимумы для этого и нескольких других очень нужных металлов. А производителей меди в мире не так, чтобы много. И четвёртое-пятое место по объёмам добычи занимают Китай и Россия соответственно. Россия с её «Норникелем» под санкциями. Китай… в торговой войне с США. А Южная Корея — союзник-сателлит США. Со всеми вытекающими. В общем, объёмы выпадают…

Цены на сырьё взлетели. Да ещё и физически самого этого ресурса на рынке стало меньше — логистика усложнилась, неопределённость давит на рынки. Ещё и вона слабеет. Инфляция в стране растёт, а центральный банк на ближайшем заседании грозится ключевую ставку повысить… что не лучшим образом скажется на сумме ежемесячных выплат по кредитам и облигациям.

Ситуация шаткая.

И именно тут, в этой непростой ситуации, вспыхивает тот самый, клятый пожар на одном из самых крупных объектов, обслуживаемом компанией, объектов с самыми жёсткими сроками по введению в эксплуатацию. И, соответственно, самыми серьёзными штрафными санкциями за срыв этих сроков.

В общем, цена на акции падала настолько стремительно не просто так. И то, что мои покупки её удержали — это ненадолго. Хотя… я ж выкупил практически весь фри-флоат, то есть, на рынке просто не осталось акций, которые были бы в свободной продаже. А, при ограничении предложения, цены, по идее, должны лезть вверх. Ведь, акции панически продавать просто некому — их нет ни у кого…

Кстати, об этом. Структура акционерного капитала тоже не порадовала: девятнадцать с половиной процентов принадлежат непосредственно председателю (CEO) Ли Чанг Вону и со-председателю (президенту) Ли Вон Джуну, которые присутствовали в этой комнате — требовать от них немедленно продать мне весь свой пакет, было бы… ну, как минимум, невежливо, неразумно и недальновидно. Ведь управляющий компанией должен быть заинтересован в успехе компании, в том числе и материально.

Ещё семь с половиной процентов — у японской Yazaki Corporation, компании, являющейся крупным игроком в автокомпонентах. И под эти акции с ними заключен долгосрочный контракт на поставку им нашей продукции. Да и, как я уже упоминал — два объекта, на которых работала наша компания, находились в Японии. Так вот — эти объекты как раз и принадлежали Yazaki Corporation. То есть, и с этой стороны выкуп акций представляет серьёзную сложность и грозит серьёзными юридическими и финансовыми проблемами для компании.

Почти десять процентов принадлежит дочерней аффилированной структуре самой Korea Electric Terminal Co., Ltd. Это, так называемый «квази-казначейский пакет».

А оставшиеся 6,04% — находятся у National Pension Service (государственного пенсионного фонда Кореи).

Итого: сорок три с половиной процента акций, забрать которые себе прямо сейчас, крайне проблематично.

У меня на руках уже 52,4%. На рынке, получается, ещё пока, остаётся четыре с копейками процента в свободном обращении… которые я тут же поручил менеджеру Симу довыкупить. Прямо там, находясь на встрече с директорами компании, сразу, чтобы не забыть и не упустить момент. Тот поручение принял и тоже, не теряя времени, передал его незамедлительным звонком брокерскому отделу KB Securities. С соответствующим перебросом денег со счёта на счёт.

Надо сказать, это простое действие… произвело впечатление на моих собеседников. Сложное и, даже, несколько тягостное. Всё ж, четыре процента от шестисот девяноста миллионов долларов — это почти двадцать восемь миллионов! Сумма не маленькая, чтобы ей так просто и мимолётно распоряжаться. Да и сам жест: решительный выкуп всего остатка фри-флоат, как только о нём услышал… как бы намекает. Ну, или прямо говорит об остроте намерений.

Впечатление так же усилил тот момент, что выкуп произошёл и завершился ещё в течение разговора. То есть, на всё про всё: от моего устного поручения Симу до звонка из брокерского отдела с рапортом о выполнении, прошло не больше двадцати минут. Что тоже — говорит о многом.

Но, в целом, знакомство прошло удачно. Нельзя сказать, что я полностью разобрался в делах компании — это просто невозможно за такой короткий промежуток времени. Но, обзорно, в общих чертах… я лучше стал представлять ситуацию. А главное, более-менее определился со своими ближайшими планами: да — я хочу себе эту компанию! Хочу полностью.

Но, прямой выкуп оставшейся доли акций затруднителен. То есть, «простой» путь не сработал. Стало быть, переходим к сложному.

— Что ж, всё более-менее понятно, господа, — откладывая бумаги, произнёс я, подводя итог встрече. — Компании срочно нужны деньги на расширение производства и погашение кредитов. И я знаю, где их взять.

— Где? — не выдержал и задал глупый вопрос председатель Ли.

— Я инициирую созыв внеочередного общего собрания акционеров. Позаботьтесь, чтобы оно было организовано в самые кратчайшие сроки, председатель-ним. В повестке будут стоять три основных вопроса. Первый: допэмиссия акций, второй — отмена выплаты дивидендов за этот и прошлый год, третий — полный внепланового аудит компании, — произнёс я и даже дополнил сказанное жестом: весомо опустил раскрытую ладонь на бумаги перед собой.

— Но, господин Ким, допэмиссия крайне отрицательно скажется на курсе наших акций… это подорвёт доверие инвесторов…

— Инвестор — это я, — припечатал, обведя всех собравшихся тяжёлым взглядом. — И меня это не подорвёт. — И вы, если вас это смущает, можете продать свои акции компании мне прямо сейчас.

— Простите, господин Ким, — опустил глаза председатель. — Так, какой объём допэмиссии вы планируете? — постарался перевести тему он, снова поднимая на меня взгляд.

— Думаю, десяти миллионов акций будет достаточно, — потёр подбородок, прикидывая я.

— Десять миллионов⁈ — вытаращились на меня оба директора и председатель. — Но, их же сейчас и есть всего 10,1 миллиона! Вы хотите разом удвоить количество акций⁈

— Именно, — ухмыльнулся я.

— Но это же обрушит цены…

— Не обрушит, — стала ухмылка ещё более самодовольной. — Я уж об этом позабочусь. Менеджер Сим, вы же меня понимаете?

— Конечно, господин Ким, — исполнительно кивнул тот. — Брокерский отдел получит все нужные указания. Ни одна новая акция не проскочит мимо наших рук… ваших рук, господин Ким.

— Но… но… — даже начал заикаться председатель. — Это же… чистое рейдерство!

— Всё законно, председатель Ли, — продолжил самодовольно ухмыляться я. — Но, в чём-то вы правы: мне нравится ваша компания — я беру её! — и уже немного тише добавил, не столько для них, сколько для себя. — Можете сказать спасибо той гниде из эйч-ар отдела, которая меня уволила… теперь-то я за вас возьмусь серьёзно!

К сожалению, как я уже раньше и говорил: второй путь — это долгий путь. Ничего из вышеперечисленного быстро не делается. Сначала о ВГОСА надо объявить. Затем донести это объявление до всех инвесторов через их же брокеров. Причём, от объявления о ВГОСА до непосредственно его проведения должен пройти какой-то там минимальный, определяемый гос-регуляторами срок. Само собрание ещё требуется подготовить. Затем провести на этом собрании голосование. Пусть и с заведомо известным результатом, но провести, всё посчитать и правильно оформить. Потом подать заявку на биржу и в гос-регулятор на одобрение и регистрацию SPO, то есть вторичного размещения акций на рынке. Дождаться решения. Только потом, если решение будет положительным, приступить непосредственно «печати» нового выпуска ценных бумаг и их регистрации в соответствующих реестрах и депозитариях. Затем создать «книгу заявок» для покупателей на это объявленное SPO, собрать в неё все заявки от инвесторов и брокеров, заинтересованных в покупке (в нашем случае, этот момент будет максимально возможным образом похерен и проведён лишь формально, ведь я, как тот, кто и инициировал само событие, и являюсь его организатором, имею возможность оставить свою заявку в данной «книге» первым… заявку сразу на весь новый выпуск акций… и по той цене, которую определю сам. Чужим на этом празднике жизни не будет места). Дождаться её закрытия (тоже регламентированный регулятором срок), и только после этого всего провести непосредственно само SPO — вторичное размещение акций на рынке, став счастливым обладателем полного официального контроля над компанией.

Долго, муторно, сложно. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств, процесс не может занять меньше двух с половиной недель. Не то, чтобы это как-то могло повлиять на конечный результат, но факт — придётся набраться терпения. Хотя, впрочем, не впервой — в этой жизни ничто хорошее не происходит мгновенно. Всегда чего-то приходится ждать…

Кстати, во время обсуждения предстоящего ВОСА (внеочередного общего собрания акционеров), возник интересный вопрос: а где его проводить? Территориально.

То есть, понятно, что в Сеуле, но, где именно? В каком месте произойдёт встреча представителей организаций, держащих значимые пакеты акций компании? А ведь это весьма серьёзные организации! В шашлычную за углом таких людей не позовёшь: мало того, что не пойдут (хоть, мне это и не сильно важно — кворум у меня будет при любом раскладе, даже в той самой шашлычной), так ведь ещё и урон престижу — репутационные потери, то-сё… А мне ещё в этой стране работать. В стране, где статус — это всё. И, ради соблюдения условностей, этот статус показывающих, люди готовы лезть в долги и закладывать всё своё имущество.

Вопрос этот решился достаточно быстро — старший партнёр Чон предложил на выбор несколько хороших отелей, услугами которых, в похожих ситуациях уже пользовалась их фирма, и контакты ответственных лиц остались. Он пообещал позаботиться об этой части предстоящего ВОСА, юридическое сопровождение которого он так же взял на себя.

Хорошо, когда затруднения так легко разрешаются. Приятно. Однако, сам вопрос этот навёл меня на мысль, что, неплохо было бы, на будущее, завести себе свою собственную площадку, которую можно использовать для таких нужд. Да и пункт с приобретением «парадной жилплощади» таким действием тоже закрывался бы. Короче:

— Купите мне хороший отель, менеджер Сим, — уже уходя, негромко обратился к своему спутнику я, пока мы двигались к лифту в сопровождении руководства компании, не посчитавшего возможным оскорбить нас пренебрежением и не проводить до машины.

— Эм… — не сразу понял меня он. — Забронировать вам номер, господин Ким? На какой срок?

— Не номер, — с мягкой улыбкой поправил его я. — Купите мне отель! Хороший, статусный, с собственным рестораном и залами для проведения конференций. Что-нибудь в пределах миллиарда долларов. Это возможно?

— … менеджер Сим не стал изображать удивления или недоумения, он просто задумался. — Мне надо уточнить этот момент. Да и… наверное, лучше обратиться к старшему-партнёру Чону, всё-таки подобные сделки — это по их, юридической части. KB Securities занимается только инвестированием и акциями, но не покупками и управлением. Мы можем сопроводить сделку финансово, но искать и договариваться с продавцом — это, всё-таки, не к нам.

— Что ж, — кивнул я. — Спасибо за разъяснение. Старший партнёр Чон? — повернулся я к другому своему спутнику, который слышал весь предыдущий разговор, и повторять ему вопрос заново не было необходимости.

— Я попробую поискать, господин Ким, — не слишком уверенно ответил он. — Но, вы должны понимать, что такие вопросы и для нашей фирмы не являются профильными.

— Хорошо, — терпеливо кивнул я и ему тоже, хоть это вот перекидывание ответственности начинало уже напрягать, напоминая и с достаточной остротой показывая, что и Сим, и Чон — это, всё-таки, ещё не мои люди. И я не имею власти ими командовать… за пределами, очерченными их служебными обязанностями в их основных фирмах. А значит, стоит озаботиться тем, чтобы начать поиск именно своих собственных людей. Своей команды. В одиночку мир не перевернёшь, как бы силён ты не был — проверено… прошлыми воплощениями. — А найти того, для кого такие вопросы являются профильными, вы сможете? Найти и свести меня с ним для обсуждения этого вопроса? А ещё лучше, если, вообще, помочь найти и нанять мне такого человека, который сможет заниматься всем спектром моих дел. Кажется, я что-то слышал о таких помощниках…

— Вы, наверное, говорите о должности личного секретаря или личного помощника? — уточнил Чон Минджун.

— Наверное, — кивнул я ему. — Как вы уже должно быть заметили, я не очень опытен в этом. Но, уже чувствую, что дальше заниматься всем лично и самостоятельно не смогу. Мне нужны будут профессионалы… на полную занятость, а не как с вами — разовые сделки и временные договорённости.

— Я поспрашиваю среди своих знакомых, господин Ким, — чуть поклонился Чон. — На какие условия сможет рассчитывать кандидат на эту должность? Что я могу обещать?

— А, сколько это может стоить? На каких условиях, обычно, работают подобные люди? — уточнил я, задумавшись над вопросом.

— Сложно сказать, господин Ким, — уклонился от прямого ответа Чон. — Личные помощники и личные секретари, обычно, не раскрывают подробностей своей работы, как и своих окладов — конфиденциальность и сохранение коммерческой тайны являются одними из основных условий для них.

— Но, предположить-то вы можете, старший партнёр Чон? — улыбнулся я.

— Предположить… могу, — улыбнулся и он.

— Так вот, умножьте свои предположения на три и можете использовать получившуюся сумму для обсуждения с кандидатами… меня только, непосредственно перед встречей, не забудьте поставить в известность о сумме и условиях, чтобы не вышло неудобного казуса.

— Эм… на ТАКИЕ условия, пожалуй, даже я сам бы согласился, — улыбнулся Чон Минджун.

— Ну, вы, старший партнёр Чон, меня больше устраиваете на вашем нынешнем месте, когда вы не один, а за вашими плечами стоит целая серьёзнейшая и авторитетнейшая адвокатская контора с историей, репутацией, связями и возможностями, — ответил на его улыбку я. — Однако, я был бы совсем не против того, чтобы наше сотрудничество не закончилось с окончанием этой, прописанной в условиях договора неделей. Было бы очень неплохо, если бы оно перешло во что-то более серьёзное, постоянное, долговременное… такое, чтобы не требовало предварительных действий, и я мог бы получать от вас всеобъемлющую помощь по вашему профилю… по первому же звонку… в любое время дня и ночи.

— Это возможно, — не стёр со своего лица улыбку Чон Минджун. — Надо только будет проехать к нам в офис и заключить соответствующий договор с соответствующей оплатой. На самом деле, с серьёзными клиентами мы именно так и предпочитаем работать.

— А я — серьёзный клиент?

— Безусловно, господин Ким, — ответил он.

— А, всё же, поделитесь секретом: какие именно суммы вы представили?

— Ну, базово, я очень смело предположил где-то тысяч тридцать долларов в месяц… — признался Чон. — А потом вы умножили эту сумму на три…

— То есть, где-то около ста тысяч в месяц, — прикинул я, на несколько секунд задумавшись. — Действительно — приятная сумма, — кивнул, припомнив свой прошлый годовой доход, составлявший те же «базовые» тридцать тысяч долларов… только, в год, а не в месяц. — Но, за такие деньги, естественно, я потребую высокого профессионализма, полной отдачи и ненормированного рабочего дня. Ну и… доверие. Сами понимаете, старший партнёр Чон, что для работника на ТАКОМ месте, вопрос доверия ему — ключевой вопрос.

— А могу я тоже рекомендовать кого-то из своих знакомых на такие условия, господин Ким? — неожиданно вмешался другой мой спутник.

— Естественно, менеджер Сим, — кивнул я. — Но, сами понимаете, всё будет решать собеседование, и… вы же помните, менеджер Сим, — с намёком посмотрел на него я.

— Конечно, господин Ким: никаких женщин на ответственных должностях, — понятливо кивнул тот.

— Вы тоже это учтите, старший партнёр Чон, — повернулся я к адвокату. — Женщина может быть секретаршей, витриной офиса или компании, но никак не моим личным помощником. Это принципиально.

— Вы сексист, господин Ким? — удивился тот.

— Я — прагматик, господин Чон, — ответил ему. — И обвинение в «харрасменте» — последнее, чего бы мне хотелось. Или неизбежных межличностных сложностей, которые могли бы возникнуть из-за моей внешности, богатства и статуса с женщиной, взаимодействовать с которой мне бы пришлось каждый день, и которой я вынужден был бы доверить слишком много своих секретов.

— Вы настолько высокого мнения о себе? — счёл допустимым немного меня подколоть Чон на правах старшего по возрасту.

— Сам себя не будешь ценить — никто не оценит, — перефразировал известную русскую поговорку я. — А, если серьёзно, то, даже вероятности в один процент из ста, на развитие событий по такому сценарию, уже достаточно, чтобы не рисковать. Если я захочу провести время с шикарной длинноногой красоткой, то агентств, организующих частные знакомства в Корее, хватает. Опять же, с моими внешностью, молодостью и деньгами…

— Действительно, там вы будете нарасхват, — не смог не признать очевидного Чон. — Но, смею напомнить: там рисков и сложностей будет ничуть не меньше.

— Знаю, — вздохнул я. — Поэтому, предпочту пока заниматься бизнесом, а не поиском подобных развлечений.

— Хорошо, я вас понял, господин Чон, — перешёл на серьёзный лад адвокат. — Никаких женщин среди кандидатов на должность личного помощника.

Сразу после выхода из Korea Electric Terminal, расстаться у нас троих не получилось. В связи с посещением этой корпорации и предстоящим SPO, требовалось обсудить довольно много мелких, но важных моментов. Причём, как с финансовой стороны, так и с юридической. Поэтому, чтобы не терять зря времени, мы решили поехать в выбранный ранее отель, сразу и дело обсудить, и пообедать, оценив кухню предполагаемого места проведения будущего собрания акционеров.

Выбор пал на «Lotte Hotel Seoul» — пятизвёздочный отель, расположенный в центре Сеула, в районе Мёндон и занимающий сразу две «башни». Серьёзное такое заведенье: на тысячу триста с лишним номеров, с крытым бассейном, бизнес-центром и сразу пятью ресторанами, не считая всякой мелочи, вроде баров, лаунд-баров, пекарен и кафе. Как раз, подойдёт для проведения такого мероприятия, какое мы задумали. Уровень площадки — самое то, даже, слегка высоковат. Но выгода того, что у Чон Минджуна уже есть контакты с руководством этого места, и не придётся терять время на дополнительные поиски, для меня была определяющим фактором.

Чона в руководстве этого отеля знали, уважали и ценили. Поэтому, после его звонка, нам сразу же для разговора забронировали отдельную VIP-комнату в их французском ресторане «Pierre Gagnaire à Séoul», который даже целую «звезду Мишлен» имел, в единственном «звездоносном» ресторане этих двух башен.

Это было… приятно.

Нет, честное слово — приятно! Я ведь, в своих жизнях, ещё ни разу в Мишленовских ресторанах не обедал. Не то, чтобы не мог… были интересные моменты и возможности, но, как-то не доводилось. Проскальзывали они мимо области моих интересов. Так что, сегодняшнее посещение — это, без преувеличения, событие для меня.

А уж здесь, в Корее, в обществе Статуса, Культа Успеха и Лукизма — и подавно.

Дорогой костюм, премиальный автомобиль, статусные спутники, крутой ресторан, встреча на входе и сопровождение управляющим до VIP-кабинета — это эмоции. Глубокие, положительные эмоции.

Потом, скорее всего, к подобным вещам я привыкну, и даже перестану обращать на них внимание, с моей-то «Системой», но это потом, а сейчас… я с трудом сдерживал рвущуюся наружу гордую, торжествующую улыбку. Даже возникало подленькое желание, чтобы меня сейчас здесь, конечно же случайно и никак иначе, увидел бы кто-то из старых знакомых. Чтобы, как в тех, читанных мной ранобэ и мангах, остолбенеть с отвисшей челюстью и застыть памятником шоку, трепету и непониманию…

Ну, а что? Я ведь тоже человек! И не лишён слабостей, в том числе и тщеславия. Уже хорошо, что я свой новенький «Самсунг» не использую для безостановочных селфи себя в этой вот шикарной обстановке и публикации их во всех своих соцсетях! Большинство моих местных знакомых не стало бы и пытаться сдерживаться.

Ну, так они и не «Генезис» бы купили, а сразу «Феррари», «Ламборгини» или «Мозератти»…

Накаркал.

Не зря же умные люди ещё когда говорили: «Бойтесь своих желаний, ибо они исполняются!».

К чему я об этом? К тому, что, после того как мы втроём расположились за столом в своём кабинете, сделали заказ, и нам уже принесли, для скрашивания ожидания, напитки и лёгкие закуски, появилась и делегация встречающей стороны… в которую входил Чон У Джин — да-да, тот самый мой однокурсник, повышение по работе которого, мы недавно отмечали всей группой.

И, естественно, он не мог меня не узнать. Это было бы физически невозможно. Точно так же, как игнорировать это наше знакомство, было бы крайним проявлением невежливости.

— О, У Джин-а! — после того, как по старшинству, вежливо поздоровался со старшим управляющим отеля, его помощником, и ещё одним его помощником, перешёл к неформальному приветствию своего однокашника я. Ну, а что? Он же, буквально неделю назад, или совсем чуть-чуть больше, в том ресторанчике, всем нам предлагал не чиниться, и прямо обращаться к нему, если потребуется помощь или содействие. Так вот, я и не чинюсь. Поэтому использовал такой неформальный суффикс к его имени, а не, как к остальным: по фамилии и должности. — Не надеялся, что ты сегодня будешь здесь, а то бы позвонил тебе напрямую. Ты же — большой человек в «Lotte»!

— И Ван-щи, — смущённо, скованно и слегка заторможенно ответил на моё приветствие он. — Ты преувеличиваешь. Какой из меня «большой человек»? Простой менеджер в отделе…

— Зато, в отделе перспективного развития! — с серьёзным видом подакнул я, чем поверг его в ещё большее смущение.

Да уж, здесь и сегодня, в присутствии своего начальства, он уже не был так лёгок и раскован, как на той встрече. Тут ведь, за лишнее, необдуманное слово, можно и с должности слететь за милую душу!

Что ж, можно было бы воспользоваться этой ситуацией, чтобы, как следует, на нём отыграться за прошлое «унижение», можно, но… зачем? Лично мне-то он, даже в прошлый раз, ничего плохого не сделал. Да и не такой уж плохой он человек. Заносчивый, пижонистый, хвастливый, но не плохой.

В общем, развивать тему нашего знакомства при посторонних мы, по обоюдному молчаливому согласию не стали. Сперва, обсудили основное дело, приведшее нас с Чоном и Симом сюда.

Дело, кстати, удалось уладить быстро. В конце концов, предоставление площадки для официального мероприятия, для отелей такого класса — вещь привычная. Я бы даже сказал, что стандартная. Ведь, именно для этого они в своём составе «бизнес-центр» и держат.

А старшего партнёра «Shin Kim LLC» Чон Минджуна здесь действительно уже знали. Так что, быстренько обсудили параметры, дату, стоимость, заключили предварительное соглашение, внесли через менеджера Сима предоплату, и управляющий с помощниками откланялись.

Менеджер Сим и адвокат Чон тоже не стали задерживаться — дел у них теперь хватало. С последним мы только предварительно договорились о времени, когда я к ним в контору сегодня заеду, чтобы подписать нужные бумаги о долгосрочном сотрудничестве. После чего они откланялись.

А я остался. И Чон У Джину его начальство разрешило составить мне компанию — всё-таки, однокурсники, неожиданно встретились… да и клиент я крупный — хорошие личные связи не повредят! Дальновидные люди — уважаю.

— Но как же так, хён, а? — эмоционально вопрошал У Джин, когда мы с ним остались одни в VIP-комнате этого ресторана, неспешно наслаждаясь принесёнными блюдами. Ну, точнее, не знаю, как он, а вот я точно наслаждался. Зря что ли это Мишленовский ресторан⁈ И, раз уж я здесь оказался, в кои то веки, то надо по полной прочувствовать этот момент. Тем более, что здесь и вегетарианское меню имелось — было из чего выбрать. А У Джин пребывал под таким впечатлением от предыдущей части разговора, что мгновенно перескочил с прежнего своего панибратского обращения «-а» или «тэхак-» на «хён» — тоже близкое, но однозначно отдающее старшинство мне обращение. — Ты же был только младшим инженером в этой «Korea Electric Terminal»? И тут, ты — крупнейший владелец её акций⁈ Как⁈

— Ну, тут всё просто, У Джин-а, — улыбнулся я, приготовившись самозабвенно вешать лапшу на уши. Ну, а что? Фантазия-то у меня — слава Богу! Такое могу завернуть — мозги в узел завяжутся! — Ён меня бросила, вот я и получил стимул за ум взяться. Решил вылезти из своей раковины, и действительно заняться делом, а не этой ерундой: любовь, семья, дом, дети… И, как-то, знаешь, пошло-пошло…

— Ну, хён! Если бы это было так просто: «взялся за ум» и разбогател, тогда бы бедных вообще не было! — возмутился У Джин и даже всплеснул руками в порыве нахлынувших эмоций. — Как? Как у тебя это получилось?

— Повторюсь, всё просто, на самом деле: я Биткоин купил…

— Биткоин? — удивился У Джин. — Он же падает?

— … в две тысячи шестнадцатом, — с улыбкой закончил свою фразу я, а У Джин замер с открытым ртом. — Конкретно так вложился. Поверил, понимаешь, в идею и технологию.

— Десять лет назад… — всё ещё пришиблено проговорил он. — Десять тысяч процентов прибыли…

— Девять тысяч девятьсот, если быть точным, — поправил его я, с умничав.

— Но, как же?.. Почему, только сейчас?.. — вскинулся он.

— Ну, во-первых, если хочешь иметь такую прибыль, нужно уметь терпеть, — наставительно сказал ему я и даже поднял перед собой оттопыренный к потолку указательный палец.

— Но, десять лет… у тебя поистине железные нервы, хён! — восхитился он.

— А, во-вторых, я просто ключ-фразу потерял, — растеряв всю свою суровость и наставительность, улыбнулся я.

— Ключ-фразу⁈ Серьёзно⁈ — округлил глаза он. Однако, сразу видно было, что, после этого простого уточнения, у него на самом деле отлегло от сердца. Всё ж, он понял, что мне просто повезло, а не то, что я скрывал столько лет что-то реально серьёзное, вроде того, что я тайный наследник какого-нибудь конгломерата.

— Ну да, — открыто и слегка смущённо улыбнулся я. — Потерял. А, когда Ён ушла, стал вещи перебирать, и, в одном из своих старых альбомов внезапно отыскал листочек-распечатку. Я, признаться, уже и забыл давно, смирился с потерей. И, надо же — так повезло.

— А, что же тогда не вернул Ли-хубэ? — удивился У Джин. Он всегда относился к ней слегка покровительственно. — Ведь, теперь же у тебя есть деньги?

— Кроме денег, у меня ещё есть гордость! — ответил ему я. — Это ведь она меня бросила. Сама ушла — с чего я должен её догонять? Тем более, я слышал, что у неё там сейчас всё хорошо: её подписало агентство из «большой тройки», она готовится к конкурсу «YG Global Audition», её там ценят… Чё я ей мешаться буду со своими миллиардами на пути к её мечте?

— Хм, действительно, — хмыкнул У Джин, поддержав мой шутливо-саркастический тон. — Мечта! И какие-то миллиарды…

— Вот! У Джин-а, ты меня понимаешь! — салютовал ему стаканом с каким-то интересным веганским коктейлем из десятка разных экзотических соков я.

— Но, хён, почему именно «Korea Electric Terminal»? Почему именно эта компания? Не какая-то другая? — продолжил расспросы он.

— А, чем плоха KET? — улыбнулся я. — Крупная, успешная, безубыточная. Между прочим, что б ты знал: KET производит всевозможные соединители и кабели, а также всё необходимое электрическое оборудование для дата-центров! А это значит, что она — прямой бенефициар нынешнего ИИ-бума! Заказов у неё — на годы вперёд…

— ИИ? — удивился У Джин. — Но, почему, тогда, не «Самсунг» или «Хеникс»? Они же больше задействованы — они чипы производят.

— Именно поэтому и не они, — улыбнулся я. — «Самсунг» и «СК Хеникс» гораздо больше вовлечены, поэтому и гораздо больше рискуют. Да и… вот скажи мне, что престижней: быть главным, крупнейшим владельцем собственной международной компании, или иметь 0,05% акций «Самсунг»?

— Нет, ну, владельцем собственной компании, конечно, круче…

— А деньги, между прочим, те же: у KET — вся капитализация: 690 миллионов баксов. А у «Самсунг» — 1,3 триллиона! Что бы я там купил-то? Блоху с гривы коня, на котором скачет их генеральный директор?

— Хм, ну, с такой токи зрения, если посмотреть… — задумался он.

— Да и, знаешь, что, — окончательно понесло меня. Да, есть у меня такая особенность: когда меня внимательно слушают, я распаляюсь, фантазия обретает крылья, и я начинаю вещать… хрен остановишь! И, главное, с умным видом! Настолько убедительно, что мне верят. — По-моему, «Самсунг» и «СК Хеникс» слишком перегреты. Ну, подумать только: всего две акции держат шестьдесят процентов всего корейского индекса! Не двадцать, не сорок даже, а шестьдесят! Серьёзно?

— Ну, если так подумать, то, да… — действительно задумался он.

— У Джин-а, ты же умный парень! Ну, сам подумай: ИИ — это же «пузырь»! Об этом уже все специалисты напрямую говорят. Он столько прибыли не генерирует, сколько в него инвестиций по всему миру вкладывают. И не будет генерировать. У него даже теоретическая монетизация миллиардами ограничена, тогда как вкладывают в него триллионы! Дата-центры эти по всему миру строят сейчас наперегонки, кто быстрее и больше, чипы с памятью фурами отгружают прямо с заводов и везут в них — это круто, верно? Но, ты подумал, сколько банальной электро-энергии нужно, чтобы они все заработали разом? Сотни гигаватт! Сотни! А я что-то не слышал, чтобы кто-нибудь, кроме Китая активно в свою энергоситсему вкладывался и, на самом деле, не на бумаге, новые электростанции строил. Прибыль ИИ-компаниям, чтобы не рухнут при таких вливаниях, нужна уже, максимум, в ближайшие год-два, а нормальная электростанция гигаваттная, хоть тепловая, хоть атомная, от пяти лет и больше строится. Да что я тебе рассказываю, мы же вместе на инженерном учились, ты физику не хуже меня знаешь!

— Это да… с энергетикой сейчас сложно… ещё Армуз этот с Трампом, будь они неладны… — почесал в затылке У Джин. — Но ведь растёт же пока? Даже, если ИИ-пузырь, и электростанций нет, но ты же сам сказал — ещё год-два. А индекс KOSPI только за последний год вдвое вырос. И, как раз, из-за «Самсунга» и «Хеникса». А, значит, ещё, как минимум, год они так же расти будут, разве нет?

— А с нашим KOSPI, вообще всё интересно, — хмыкнул я. — Ты же понимаешь, что такой рост — это ненормально?

— Ну, допустим, понимаю, — не спешил сдаваться мой бывший однокашник.

— А, за счёт чего и кого он так быстро и резко растёт, как думаешь? — хитро прищурился я.

— За счёт «муравьёв», конечно, — хмыкнул он. — Я ведь новости тоже смотрю.

— А, сколько их? Этих мелких частных инвесторов? — продолжил щуриться я.

— Ну, если мне память не изменяет, а на цифры она у меня хорошая… что-то около ста миллионов активных счетов в этом году было, как биржа отчитывалась. А, что?

— Сто миллионов активных счетов в стране с населением в пятьдесят один миллион. Считая глубоких стариков и новорожденных младенцев. По два активных счёта на человека — не многовато ли? Как думаешь?

— Эм… — нахмурился, действительно задумавшись У Джин.

— «Когда я вижу на фондовом рынке женщину с ребёнком на спине, покупающую акции, — я продаю всё и выхожу из рынка» — кто сказал, не помнишь? — ухмыльнулся я.

— Не помню, — хмуро буркнул У Джин. — То есть, ты думаешь, что сейчас именно тот случай?

— А сам ты, как думаешь?

— Уже и не знаю. Эх! Умеешь ты в сомнения ввести, хён! — вскинулся и поворошил свои волосы он.

— А ты подумай ещё вот о чём: слышал про биржевые «ETF на одну акцию»?

— Слышал, — кивнул он. — Торговля «с плечами», игра на заёмные срества.

— Слышал, что они, в последние полгода, стали безумно популярны в Корее?

— Слышал, — нахмурился он.

— Как думаешь, на какие две акции их все ставят?

— Тут и гадать не надо: на «Самсунг» и на «СК Хеникс».

— Как думаешь, какая часть их безумного нынешнего роста состоит из этих ETF?

— Серьёзная, — ещё сильней нахмурился У Джин.

— И, что будет с ними, если вдруг, ну, чисто теоретически, что-то вдруг напугает рынок? Даже немного? Допустим, тот отчёт «Хеникса», который все сейчас так ждут, окажется… нет, не плохим, нет! Просто… недостаточно хорошим?

— Ты что-то знаешь! — прищурился У Джин. — Ты точно что-то знаешь!

— Ну… — протянул я уклончиво, возводя глаза вверх и влево.

— Да ладно тебе, хён! Не вредничай, раз уж начал! Я тоже тебе, когда-нибудь помогу чем-нибудь! Говори уже.

— Ну… я знаю только, что одной из новых производственных площадок «Хеникс», которая должна была расширить их мощности по выпуску серверной памяти, на которую они так надеются, занимается моя компания…

— И?..

— К отчёту мы не успеем, — закончил я.

— Чёрт! — откинулся на спинку своего стула У Джин. — Ты серьёзно?

— Более чем. Позавчера на объекте пожар случился. Сейчас идёт расследование, работы приостановлены. Меня даже уволили из-за этого — хотели по-быстрому этот пожар на меня повесить, как на саботажника…

— Уволили? Серьёзно⁈ — вскинулся У Джин. Я кивнул, улыбнулся и в красках пересказал ему всю недавнюю свою курьёзную ситуацию, практически ничего не скрывая, ведь самое главное я ему уже «скрыл», выдав версию о Биткоинах. И, даже, почти не соврал. Ведь, действительно: я покупал Биток в шестнадцатом году. Вот только, потерял всё уже к двадцатому. Да и… даже, если бы не потерял: ну сколько бы я мог его тогда купить? Учитывая, что стоил он тогда уже по тысяче долларов за монету. Откуда у четырнадцатилетнего пацана тысячи долларов? Ну, купил бы я даже, пусть три монеты — три тысячи долларов. Стоили бы они сегодня триста тысяч (точнее, уже нет — Биток же сейчас снова падает и снова ниже сотни тысяч за штуку, но, пусть, даже так). И что? Сильно бы они мне сейчас помогли?

Нет, так-то, безусловно, сильно. Но их никак бы не хватило на пятьдесят два процента акций KET. И хорошо, что пришибленный всей ситуацией У Джин этой несостыковки не заметил. Для него «Биткоин в 16-том» сейчас — это просто волшебное заклинание, которым можно объяснить что угодно, какие угодно суммы — это же «десять тысяч процентов прибыли»! А то, что десять тысяч процентов от единицы — это десять тысяч (ну, хрен с ним — девять девятьсот, не принципиально), а никак не миллион… Ну, я не буду тем, кто откроет ему на это глаза.

Зато, весёлой историей про своё увольнение, привод в полицию и триумфальное вхождение в главный офис компании, я мог с ним поделиться. И ему весело, и мне удовольствие. Так же, как и про предстоящее SPO.

У Джин меня не разочаровал — смеялся, как сумасшедший. Он, вообще, эмоциональный парень. Весёлый.

А ещё, неожиданно, отсмеявшись, решил поделиться интересным моментом, который он, как менеджер отдела перспективного развития Lotte Group, знал, а мне знать было не от куда.

— Кстати, «Fairmont Ambassador Seoul», тот, что на острове Ёйдо, в комплексе Parc1… У Parc1 Hotel Management Co., Ltd., которая им владеет, сейчас финансовые сложности, — заметил он. — Ну, точнее, не у них, а у «Accor SA», которой «Parc1 Hotel Management» принадлежит.

— Да? — заинтересовался я.

— Ну, ты же сказал, что подыскиваешь люксовый отель для покупки? — уточнил он.

— Да-да, всё верно, — с ещё большим ожиданием посмотрел на У Джина я.

— Так вот, подробностей я тебе, конечно, не скажу, но у «Accor» сейчас сложности. Это же французская компания. А в основных акционерах у неё вообще британцы и саудиты… ну, ещё «Блэк рок», конечно и «Велингтон»…

— Американцы, — поморщился я.

— Ну, не совсем, но не важно. В общем, как ты знаешь, нынче и у Саудитов, и у Британцев проблемы из-за этого Армуза… А у Французов из-за жары… В общем, им живые деньги понадобились. Вот они и ищут, что бы такое и кому продать, что не жалко… Сеульский отель у них — первый на прицеле. Единственное, пока покупателя найти не могут — всё же, почти полмиллиарда за него хотят, и это ещё с учётом, что продают только отель — само здание им не принадлежит. Мало тех, кто в сегодняшней ситуации может такие деньги выложить.

— Хм… сложности говоришь… — задумался я. — А это не из-за Японской ли ставки центрального банка? — прорвалось само собой предположение.

— Японцы? А они-то причём? — не понял У Джин.

Ну, я и рассказал ему про «Кэри трейд», что сам знал, конечно. О том, как из-за почти нулевых ставок в Японии, весь мировой капитал брал в их банках кредиты под эти самые почти нулевые проценты, тащил эти деньги потом в США, менял на иены на доллары и покупал их «трежерис» — казначейские облигации с доходностью почти пять процентов, а на разницу в эти четыре с чем-то процента, жировал, финансируя самые разные проекты по всему миру. Не только в США, кстати, но, конечно, в основном… И крутились там, в «Кэри трейде» — «лёгком, безопасном трейдинге», как это буквально переводится, даже не миллиарды, а триллионы долларов.

А сейчас, буквально на днях, центральный банк Японии начал свою ставку поднимать… точнее, он уже почти год, как её потихонечку поднимает, но сейчас это стало уже заметно и… опасно. Разница между ставкой на «казначейки» США и ставкой центрального банка Японии уменьшается. Японские кредиты, бывшие раньше практически бесплатными, требуют всё больше денег на обслуживание, что давит на капитал. И тот, в свою очередь, для покрытия этих кредитных расходов, начинает судорожно искать деньги, продавая всё, что только достаточно ликвидно, чтобы быстро продать… А Банк Японии, на ближайшем заседании грозится ставочку-то ещё приподнять…

Нет, конечно, США, как те, кто больше всех под угрозой, старательно пытаются не допустить обрушения этой системы. Поэтому, чтобы удержать иену от падения, а внутреннюю инфляцию Японии от роста (что является основными показателями, на которые ориентируется центральный банк в принятии решения по ставке), они резко кинулись выкупать иену… за евро.

Короче: доллар не при делах, иена держится, а за всё платит Евросоюз, который никто не спрашивает. Забавная ситуация…

— Да уж, И Ван-щи, всегда я подозревал, что ты парень с «двойным дном»… — проговорил У Джин. — А, что ты собираешься делать дальше? Выкупишь ты 75% KET через это SPO, а дальше?

— Проведу делистинг компании с биржи, пущу влитые деньги на расширение производств и найм рабочих. Буду прибыль стричь, пока все в рулетку играют.

— А заодно освободишься от любого влияния биржи и сможешь больше не публиковать никакие финансовые результаты компании… — задумчиво добавил он.

— Ну, это само собой, — пожал плечами я. — А ещё медь прикуплю. И кое-что ещё из металлов. Сделаю себе стратегический запасец на всякий случай — неспокойно в мире.

— Медь? — удивился У Джин. — А с ней-то что?

— Да ничего особенного, на самом деле. Но, когда такие волнения и неопределённость в финансах, надёжнее всего в реальных активах сидеть: золото, серебро, медь, палладий…

— Земля, недвижимость, производства… — продолжил с лёгкой улыбкой У Джин. — Судя по тому, как ты из крипты переложился в KET, бурю ты ждёшь нешуточную.

— Ну, на самом деле, я не «бурю» жду, а «катастрофу», вроде падения долларовой системы и ухода США из Восточного полушария с замыканием их у себя, в Западном, с подгребанием всей Южной Америки, Канады и Гренландии… но, это всё домыслы и досужие рассуждения. А вот за информацию про «Fairmont» — спасибо. Попробую поинтересоваться…

— Квиты, — улыбнулся У Джин. — Ты мне про завод, я тебе — про отель.

— Ну, за сотрудничество! — поднял я свой стакан и «чокнулся» им со стаканом У Джина.

Нет, ну, в целом, хорошо посидели. Не то, чтобы у нас с У Джином вдруг вспыхнули такие яркие дружеские чувства, и мы, в один миг, стали лучшими корешами. Глупо было бы так считать. Если уж мы с ним не сдружились за годы, проведённые в Колледже, в одной группе, то и сейчас, когда наши социальные статусы «перекосились» в обратную сторону (я оказался выше него, хотя раньше было наоборот), ничего особенно сильно не изменилось.

Друзьями мы не были и не стали. Однако, нормальные отношения хорошо знакомых, не чужих друг другу людей — это тоже достаточно, чтобы можно было посидеть и пообщаться на отвлечённые темы.

Да и… поделиться частью того, что сейчас происходит в моей жизни, с кем-то, кто поймёт весь юмор ситуации — приятно. В конце концов, человеку противопоказано держать все свои переживания и эмоции внутри себя, замыкая их там, ни с кем не делясь, и не выпуская их наружу — это плохо влияет, как на психологическое состояние, так и на физическое здоровье.

С Ён, по ряду причин, я поделиться пока не могу. С адвокатом Чоном или менеджером Симом — тем более. Они со мной работают, а не являются моими приятелями. Даже не на меня работают, а только со мной, оставаясь при этом подчинёнными своих коммерческих структур, держа отчёт не передо мной, а перед своим собственным начальством.

А вот У Джин для такой цели подходил вполне: человек, которого я знаю долго, как и он меня, при этом, не связанный со мной ни бизнесом, ни слишком близкими отношениями. Возможно, определённой ожидаемой выгодой, но меня такие ожидания не напрягают — я, в целом, за взаимовыгодный обмен и взаимную пользу в любых отношениях. Поскольку, если такого элемента взаимной пользы нет, то и отношений нет. Либо, если этот элемент односторонний, то это уже паразитизм. Я же: за симбиоз…

В общем, посидели неплохо. Хоть и не долго — мужик, всё-таки на работе, а я его от неё отвлекаю. Не хорошо. Надо иметь понимание и знать меру.

После обеда… честно говоря, я не знал, чем заняться. С работы меня уволили. До тренировки по йоге ещё больше пяти часов. Ехать в отель? Не своевременно. Такие переговоры, о таких крупных сделках надо готовить заранее. Согласовывать многие моменты. Договариваться о встречах. Как-то их обставлять плюс-минус официально и представительно. И я, естественно, некоторые начальные действия, инициирующие процесс, предпринял: заехав в «Shin Kim LLC» после завершения обеда и оформив там долгосрочный договор о всеобъемлющей юридической поддержке, я дал указание старшему партнёру Чону, чтобы он, от моего имени, от имени главного акционера «Korea Electric Terminal Co., Ltd», связаться с руководством «Accor SA» по вопросу возможного выкупа у них сеульского отеля. Уточнить, заинтересованы ли они вообще в такой продаже, возможна ли она, не набрехал ли мне У Джин, стараясь казаться важнее, круче и информированнее, чем есть на самом деле. И, если заинтересованность в такой продаже действительно есть, то каковы условия? Хотя бы, с чего можно начать разговаривать.

Такие переговоры, на таком предварительном этапе, не ведутся непосредственными руководителями. Нет, деловая этика буквально прямо требует, чтобы такой подготовкой занимались подчинённые. Главы встретятся только тогда, когда уже будет, что обсуждать и, возможно, даже подписывать. Не раньше.

Так что, время образовалось свободное. Чем заняться?

Подумав, я… позвонил Ян Мин Соку — директору «YG Entertainment». Ну а что? Он же оставил мне свой номер? Предлагал заезжать, как будет желание? И оставил, и предлагал.

А у меня, нынче, было до неприличия хорошее настроение. Душе хотелось развлечений и… музыки. И, куда ехать за развлечениями, как не в развлекательную компанию? Логичное же? Вот и я думаю, что логично.

Ян Мин Сок на мой звонок ответил. Не сослался на занятость, съёмку или совещание. Наоборот, был крайне приветлив и дружелюбен. На моё осторожное упоминание их студии, оживился и прямо пригласил заехать. Я отказываться не стал. С чего бы? Сам ведь в гости нарашивался.

Вот и заехал.

Встретила меня у входа, как и в прошлый раз, его личная секретарша… или секретарь? Как правильно её называть? Наверное, в зависимости от того, какие функции она у него выполняет: если простое украшение офиса, то однозначно — секретарша. Если же занимается более ответственной работой, такой, как составление и ведение его рабочего графика, организацией встреч и упорядочиванием почты, звонков, сообщений, то, пожалуй — уважительное «секретарь» подойдёт больше.

Сложно сказать, я местную «кухню» ещё недостаточно знаю, но, как просто секретарша, эта женщина в возрасте около тридцати (даже, наверное, тридцати с чем-то) лет, не выглядела. И впечатление создавала, куда более серьёзное, хотя, конечно, в привлекательности её внешности тоже отказать было нельзя.

В самом кабинете, Мин Сок вышел встретить меня у порога, поздоровался по-западному, рукопожатием, проводил к креслу, чуть ли не самолично усадил в него, отзвонился секретарю, велел принести чаю.

— Как у вас, в целом, дела, председатель Ян? — задал дежурный вопрос я, когда мы уже расположились удобно для разговора. — Всё получается? Нет каких-то слишком серьёзных сложностей?

— Дела? Дела идут хорошо. Артисты работают, записи продаются, скандалов нет. Шоу, кстати, выходит на финишный этап — скоро первый эпизод по телевиденью покажут, — улыбнулся он.

— На меня, как на зрителя, можете смело рассчитывать — обязательно посмотрю. Хотя, один просмотр, вам, наверное, погоды не сделает, — улыбкой на улыбку ответил я.

— Почему же? Нам важен каждый зритель! Море складывается из капель. Кстати, очень удачно, что вы именно сегодня решили заехать. Сегодня ваша протеже здесь — как раз, в студии записывается. Хотите посмотреть?

— Записывается? — удивился я. — А, разве в рамках шоу предусмотрена студийная запись? Оно же, вроде бы, в формате концертных выступлений с живым голосом и живым жури проходит? Или я ошибаюсь?

— Почти не ошибаетесь, — ответил директор Ян. — Хотя, студийная часть работы присутствует и в шоу: запись опенинга и эндинга передачи происходит на студии. Да и фонограмма к рекламным трейлерам и роликам — тоже. Но мисс Ли сегодня здесь не по делам шоу. Она записывает одну из своих собственных песен для будущего альбома.

— Альбом? Сразу? Ещё до того, как шоу закончится? — недоуменно приподнял бровь я. — Не рановато ли?

— А чего время зря терять? Его и так — как всегда, критически недостаточно. Время — самый недооценённый и самый дефицитный ресурс в мире. Куда там какой-то нефти, с которой, последнее время, все так носятся, — пожал плечами директор. — Да и вы же сами сказали: «загрузить её по полной». Вот мы и загружаем. Работоспособность, кстати, у неё поразительная — редко такого увлечённого своим делом и мотивированного человека встретишь. С большинством трейни, обычно, не так… за теми глаз да глаз нужен, эмоции, скандалы, самоволки, опоздания, прогулы… но это моя головная боль, вам она, наверное, не интересна, — поморщился он, словно вспомнил что-то неприятное и даже мерзкое. — В общем, посовещавшись, мы решили, что мисс Ли вполне сможет параллельно с работой в шоу, вести ещё и подготовку к собственному дебюту, который мы планируем провести, как можно быстрее после завершения шоу, пока она ещё будет на хайпе, а эмоции на своём максимуме.

— А это не будет… не знаю, подозрительно? Вызывающе? Не породит лишние пересуды среди других участников? Победитель же ещё не определён, насколько я понимаю.

— Подозрительно было подписание такого контракта, какой мы с ней подписали сразу, после первого же прослушивания — вот это действительно подозрительно! — развеселился директор Ян. — Контракта, в котором прописано не только участие в шоу, но обучение, продвижение и даже отдельным пунктом дебют. Но, так как контракт этот никто, кроме нас с вами и неё не видел, то и вопросов никаких.

— А у неё самой? — нахмурился я.

— Ну, в тот момент, когда происходило подписание, она была на таком эмоциональном подъёме и в таком адреналиновом возбуждении, что… не уверен, могла ли она вообще что-то толком читать в таком состоянии. У неё руки тряслись, и, наверняка, строчки перед глазами прыгали, — продолжил веселиться директор.

— А потом? — продолжил хмуриться я. — Контракт же у неё на руках остался. Должен был остаться.

— А потом, в полном соответствии с нашей с вами договорённостью, у неё минуты лишней не было на то, чтобы дыхание перевести, не то, что договора на десятки листов перечитывать! Тренировки, занятия, работа над сериями и выступлениями, интервью, примерки, костюмы, грим… дополнительные тренировки и дополнительные занятия, дополнительные записи, и так по кругу. Она вечерами засыпает ещё до того, как голова подушки коснётся!

— А она не «перегорит» в таком темпе? — забеспокоился я. — Это, вообще, нормально? Проблем со здоровьем не будет?

— Всё в полном соответствии с трудовым законодательством и медицинскими рекомендациями министерства здравоохранения, — поспешил меня заверить директор Ян, видя моё беспокойство. — Да — план работы жёсткий, но её режим дня составлен с учётом чередования нагрузок, а на сон, ежедневно, отводится не меньше восьми часов — за этим, как и за её состоянием строго следят профессионалы. В том числе, и медицинские работники — нам скандалы, срывы или несчастные случаи не нужны! Как и снижение продуктивности. Здоровье артиста, и то, насколько он увлечён работой — это напрямую деньги компании. Не в наших интересах загонять на больничную койку источник своей прибыли. Особенно, настолько перспективный и многообещающий, как мисс Ли. Ледяная Королева Ён Соль! Вся съёмочная группа уже очарована ей. Оператор на неё чуть ли не молится. Где вы скрывали такое сокровище, господин Ким?

— Дома, на кухне, — улыбнулся я. Потом поспешил перевести тему. — Кстати, про деньги. Всего хватает? Добавить не требуется?

— Господин Ким, — продолжил улыбаться он. — Развлекательное производство — конечно, дело затратное, но не настолько же? Любым вливаниям, конечно, мы всегда рады, но пятьдесят миллионов меньше, чем за две недели, и ещё до дебюта — это, даже для нас — перебор. Не переживайте: если что-то потребуется, я не постесняюсь позвонить.

— Хорошо, директор Ян, рассчитываю на вас, — кивнул я.

— Так что? Желаете взглянуть? — стала его улыбка хитрой.

— А мы не помешаем? — засомневался я.

— Не беспокойтесь, наше присутствие там никто даже не заметит. Студия специально так устроена, чтобы ничто не отвлекало исполнителя и работающих с ним специалистов. В смотровой комнате мы никому не помешаем, — заверил меня он. — Так как? Желаете понаблюдать?

— Вы умеете соблазнять, директор, — ухмыльнулся я.

Смотровая комната была действительно комнатой. Маленькой, но уютной. Одна её стена выходила, насколько я понял, за спину звуковика, сидящего за пультом, и имела в себе окно с односторонней прозрачности стеклом. То есть, с нашей стороны, это было окно, а со стороны звукорежиссёра в операторской — зеркало. И я, кажется, даже помню это зеркало — обратил на него внимание, когда приходил в прошлый раз.

Через это окно было хорошо видно не только пульт, спину звуковика и сидящего рядом с ним музыкального продюсера, но и через ещё одно окно, уже двустороннее, самого артиста, который стоял в комнате звукозаписи в наушниках перед микрофоном.

Так же, в нашей, смотровой, имелись несколько мониторов, на которые шло изображение с камер, установленных непосредственно в той комнате. В общем, видно процесс было хорошо и во всех подробностях — удобно. Можно контролировать работу команды, не отвлекая персонал и не нервируя исполнителя. Ну и возможным спонсорам показать — чтобы они видели и слышали, за что платят.

Это была Ён. Моя Ён. Слегка уставшая, серьёзная, сосредоточенная, но было заметно, что внутренне довольная. А также, было видно, что она всецело отдаётся пению, что она получает от него удовольствие.

Ну, точнее, это мне, тому, кто её знал уже столько лет, кто жил с ней под одной крышей, кто видел её всякую, было заметно. Так-то, она выглядела всё так же ровно, холодно и несгибаемо, как и всегда. Та же ровная спина, те же плавные жесты, тот же прямой взгляд глубоких, как тёмные омуты, глаз, которые она, временами, прикрывала на особенно сложных нотах… Действительно: Ледяная Королева… знали бы, какой пожар, какой яростный вулкан таится под этой внешностью…

Ён… Здесь, в этой комнате наблюдения, можно было не только отчётливо видеть её, но и слышать её голос, сюда он передавался, скорее всего, уже с пульта оператора, со внесёнными звукорежиссёром правками и частотными настройками. Её голос… завораживал и резал по сердцу одновременно. Я стоял, слушал, смотрел на неё… любовался ей. В какой-то момент, даже рука дёрнулась подняться и прикоснуться хотя бы к её изображению на мониторе, но я сдержался. Во-первых: лапать монитор — последнее дело, на нём следы от пальцев остаются, во-вторых… я же не один тут находился, в этой комнате, рядом со мной директор Ян стоял. И наблюдал, не столько за работой команды внутри студии, сколько за моей реакцией на происходящее.

Не знаю, пять минут прошло, десять или все двадцать, но, в какой-то момент лицо моё затвердело, я решительно развернулся от окна и вышел из комнаты. Директор Ян поспешил за мной.

— Директор, сколько вы вложили в это шоу? Если не секрет, конечно? — обратился я к нему, когда дверь за нашими спинами закрылась, и мы оказались в пустом коридоре.

— В нашей индустрии, господин Ким, — весело ответил он, — Всё секрет, и ничто не тайна. Около двухсот миллионов. В долларах, конечно.

— Утройте эту сумму. Я хочу, чтобы оно стало настолько грандиозным и запоминающимся, насколько это вообще возможно! Первое появление Ён должно врезаться в память зрителей! Войти в историю индустрии. Купите самое лучшее эфирное время, обеспечьте максимальный охват телеканалов, сделайте такую рекламную компанию, какой не видел ещё даже ни один блокбастер проклятого Голливуда! Чтобы на каждом углу, на каждом рекламном экране, каждого города страны красовался тизер и рекламный слоган вашего шоу, в каждой музыкальной передаче или музыкальном обзоре ведущие обсуждали его «интригу», чтобы каждый хоть сколько-то значимый инфлюэнсер в сети, хоть парой слов упомянул про него, что б каждых хоть сколько-нибудь кассовый фильм в онлайн кинотеатрах прерывался трейлерами вашего шоу, что б рекламные баннеры с ним выпрыгивали с каждого новостного… нет! С каждого сайта, на котором вообще есть какая-то реклама!! Плевать, подходит она пользователю «контекстно» или нет! Я хочу, чтобы не осталось в стране ни единого человека, который не слышал бы о запуске вашего шоу!!

— Только в нашей стране? — весело поддел меня Ян, видя моё настроение.

— Ну, весь мир вы не охватите, — вздохнул я, постепенно успокаиваясь. — Большей его части, даже подавляющей, глубоко плевать не только на K-pop, но и на Корею в целом. Они даже не улавливают разницу между Северной и Южной, легко путая их… Но, было бы неплохо, если бы и мир вздрогнул в ожидании… Хотя… шестисот миллионов на это, скорее всего, мало будет… я дам восемьсот. Сможете сделать?

— Восемьсот? — не справился с собой и всё-таки потянулся ослабить свой безупречный галстук Мин Сок. — Вся моя компания столько не стоит…

— Не скромничайте: капитализация YG — 1,3 триллиона вон. В долларах, это около миллиарда, — затем повернулся и с лёгким прищуром посмотрел прямо в лицо своего спутника. — Если вы поможете Ён взлететь, если сможете обеспечить сияние, достойное её таланта, я вложу в вашу компанию ещё столько же. Вот вам моё слово, директор Ян. А с первыми восемью ста миллионами, я сейчас же дам распоряжение подготовить все бумаги и провести перевод. Успеете вложить их в шоу до выхода первой серии?

— Успеем, — трудно сглотнув, решительно кивнул он. — Не будем успевать, немного перенесём премьеру — всё равно, с новой рекламной волной этой коррекции никто не заметит.

— Полагаюсь на вас, директор Ян, — вежливо поклонился ему я, выполнив наклон туловища ровно на сорок пять градусов. Он, отстав лишь на долю мгновения, согнулся в таком же поклоне. Затем я выпрямился, достал телефон и принялся искать номер менеджера Сима.

Что ж, который раз уже сталкиваюсь с тем, что мои решения выполняются не мгновенно. И, чем большую сумму затрагивает это решение, тем больше времени уходит на технические вопросы по её перемещению. И это ещё с максимальным содействием банка! Боюсь даже предположить, насколько затянется и усложнится дело, когда я возьмусь-таки за создание резервов меди, алюминия и нескольких других, необходимых в работе моей компании материалов. А я ведь этим, всё равно, займусь — в нынешнем, распадающемся на глазах мире, без подобных запасов никак. Ситуация с нефтью наглядно это демонстрирует.

К чему я об этом? К тому, что засунуть восемьсот миллионов в компанию с капитализацией в примерно миллиард, оказывается, тяжело. Какой-нибудь «Самсунг» или «LG» проглотили бы такую подачку, даже не заметив того, а вот YG — дело другое.

Хотя, чего я жалуюсь? Не сам же этим занимался, а работники инвестиционного отдела «KB Securities» совместно с работниками бухгалтерии «YG Entertainment» и под присмотром юристов из «Shin Kim LLC». Всех, называется, озадачил. Нашёл людям работу под конец рабочего дня…

Сам же, пока они там потели, бегали разбуженными муравьями, заполошно стучали клавишами клавиатур, поминутно поправляя ставшие слишком тугими воротники своих белых рубашечек, я развлекался в развлекательной компании из «большой тройки» Кореи. Собственно, как изначально и планировал.

Студия звукозаписи была занята. Хоть, она в здании имелась и не одна, но все они территориально располагались на одном этаже, а рисковать столкнуться случайно с Ён, или попасться ей на глаза, я не хотел. Поэтому, для моих развлечений директор Ян предложил использовать малый концертный зал на два этажа ниже. Имелся тут, оказывается, и такой, что меня приятно порадовало. Всё-таки, студия, хоть и имеет свою определённую прелесть, но с настоящей сценой никогда не сравнится. А я… скучал не только по ощущениям в горле от самого процесса пения, но и по тем непередаваемым чувствам, по тому куражу, который способна подарить лишь она.

Ещё бы зрителей в этот зал… но, нет! Это стало бы уже перебором. Хоть, Мин Сок обмолвился, что и зрители — не проблема, но нет! Зрители — не проблема для него. Зрители — проблема для меня. Под концентрированным вниманием людей, я рисковал бы тем, что мне опять снесёт крышу, и я начну куролесить. А, с учётом нынешнего финансового ресурса, имевшегося в моём распоряжении, чудачества мои могли зайти слишком далеко… повторять опыт прошлого моей прошлой жизни — нет. Достаточно одного мира, в котором я стал наркоманом…

В общем, пустой концертный зал, где-то мест на двести пятьдесят — триста, с большой сценой, явно рассчитанной на выступление танцевальных коллективов — то есть, значительно более широкой и свободной, чем в тех же школьных актовых залах. Да и качество напольного покрытия этой сцены нелепо даже сравнивать с тем же у сохранившихся в моей памяти школьных актовых залов. Ну и, естественно, техника — профессиональные пульты, профессиональный свет, профессиональный конденсаторный микрофон, профессиональный объёмный звук.

Самом собой, без квалифицированного персонала, который этим всем управляет, эта вся техника осталась бы бесполезным нагромождением проводов непонятных железок с тумблерами. Я физически не сумел бы во всей этой системе быстро самостоятельно разобраться.

Нет, не потому что я тупой, отсталый или «гуманитарий» — ключевым словом в предыдущем предложении является слово «быстро». То есть, если бы меня назначили ответственным системным администратором, отвечающим за работоспособность всего этого, я бы разобрался. День-другой, и я научился бы управляться со всем этим «железом» ничуть не хуже, чем нынешние здешние ответственные профессионалы — был в прошлой жизни подобный опыт. И даже не единожды.

Но, сейчас-то мне этим заниматься зачем? Я пришёл сюда развлекаться, а не работать. Я вкладываю в эту компанию немалые деньги. Этого достаточно, чтобы потревоженные ради меня люди не возмущались и делали своё дело молча. Тем более, не я им приказывал, а их собственный генеральный директор. К нему и претензии!

В общем, в концертном зале, кроме нас с Мин Соком, присутствовал на своих рабочих местах весь положенный «стафф». Софиты включены, прожектора скрестили на мне свои лучи. Звукорежиссёр занял место за пультом и уже настроил всю аппаратуру. К его ноутбуку подключена моя флешка с подборкой «минусов», которые я успел накачать с Интернета за прошедшие полторы недели с прошлого посещения студии. Я ведь серьёзно воспринял приглашение директора Яна «заходить, если шо!». А, раз так, то надеяться на то, что у них тут окажутся все те песни, которые я бы хотел спеть, незачем — куда проще и надёжнее подготовить всё самому. Что я и сделал.

Так что: сцена, свет, микрофон и я… Как я скучал по этому ощущению! Всё ж, однажды заболев музыкой, выздороветь, если и возможно, то очень, очень, о-о-очень сложно. И даже пары перерождений для этого может быть недостаточно.

Музыка… я всегда любил музыку. А уж с тех пор, как однажды разрешил себе начать петь, эта любовь стала настоящей болезнью. Острую фазу этой болезни пережить мне удалось, теперь — она перешла в хроническую.

Звуковик дал сигнал и включил первую фонограмму. Зазвучали начальные аккорды. Я приготовился и даже закрыл глаза, предвкушая удовольствие, после чего, полностью отдался на волю волнам музыки.

— 'Ровный бег моей судьбы

Ночь, печаль и блеск души

Лунный свет и майский дождь

В небесах…' — нельзя сказать, что это была, прям, моя любимая песня. Нет, она, конечно, красивая, приятная и в моём вкусе, но любимой её не назовёшь. Почему же, в таком случае, именно с неё я решил сегодня начать?

Ответ на этот вопрос может показаться немного странным: потому что она сложная. Да-да — всё верно, «На заре» группы «Альяс» считается одной из самых сложных для вокалиста песен. Она позволяет продемонстрировать настоящее исполнительское мастерство, напрячь и себя, и голос.

А мне… нравится петь. С тех пор, как я запретил себе делать это для зрителей, я сосредоточился на чистом совершенствовании своей техники в этом деле. Как мастер Боевых Искусств, уходя из спортивной карьеры с соревнованиями, турнирами, сражениями и борьбой за доминирование, но не оставляя самих Боевых Искусств, сосредотачивается на совершенствовании самой своей техники, на доведении её до совершенства, уже не для кого-то, а лишь для себя самого, для собственного чувства прекрасного и для наслаждения эстетикой правильно работающего тела.

Вот и я, через силу, волю и перерождение отказавшись от популярности и зрительского внимания, не смог отказаться от самой музыки и удовольствия от вокала, от того, как звучит и играет с тонами и обертонами мой голос.

С самого раннего детства, с того периода, когда получил хоть какую-то самостоятельность, то есть, лет с пяти, я убегал куда-нибудь в укромное место и пел там в одиночестве. Точнее, пел я и до пяти лет, но тогда это не привлекало такого внимания — все маленькие дети поют. Так или иначе. А уж, учитывая, что начинал я не с «осмысленных» песен, а со специальных вокально-певческих упражнений, коих ещё с прошлой жизни знал великое множество, то моё «вытьё-нытьё» и вовсе не выглядело подозрительным… раздражало только всех окружающих до невозможности. И, именно поэтому, чуть только подрос, стал убегать и «выть-ныть» где-нибудь подальше от людей… чему люди, надо заметить, очень порадовались: всё ж, на начальном этапе развития способностей, благозвучностью и приятностью для слуха это не отличалось. Крики кошек под окном в марте, и то легче переносить…

Со временем, я рос, и голос мой… становился громче. Приходилось убегать всё дальше. Пока я не добрался до автомобильного моста, перекинутого через ветку железной дороги, что находился совсем не далеко от того дома, где мы с родителями жили.

Это место нельзя было назвать опасным: трасса сверху была огорожена — просто так на неё не выскочишь, железнодорожные пути — тоже. Зато можно зайти под сам мост и «играть» там «в камушки»… в прямой видимости родителей. Да — наш дом был ДЕЙСТВИТЕЛЬНО близко к той трассе, от того и стоил настолько дёшево. Так что, родители довольно быстро смирились с тем, что я постоянно туда убегаю. В конце концов, это было не самое стрёмное из чудачеств малообщительного и «антисоциального» ребёнка, которым я был после пробуждения прошлой памяти. Ну, а как иначе? Как мужику, разменявшему пятый и даже шестой десяток лет, прикажете общаться с настоящими карапузами возраста три-пять лет? Вот, как? С ними же невыносимо скучно! А детские мультики? А детские игрушки⁈..

Меня даже, одно время, пытались по детским психологам начать таскать, но это, во-первых: дорого, а во-вторых: бестолку — я в психологии, психиатрии и даже немного в детской психологии, чуть ли не побольше, чем сами эти психологи разбирался. Так что, эта идея родителей быстро себя исчерпала. Таскать к врачам перестали, со странностями смирились. А потом и вовсе — привыкли, перестали обращать внимание. Тем более, что во всех остальных аспектах, развивался я без отставаний от нормы своего возраста. В чём-то даже превосходя сверстников (как минимум, в физическом развитии точно).

В общем, где-то с пятилетнего возраста я систематически пропадал под этим мостом: разрабатывал там связки, тренировал правильное «певческое» дыханье, выполнял развивающие вокальные распевки и упражнения, а, со временем, уже и полноценные песни начал исполнять, помогая себе перебором «струн» на самодельной «гитаре», которую сам смастерил из старой картонной коробки и ниток. Звучала она, понятное дело — никак. Но, от неё такого и не требовалось — достаточно было, что можно свои детские пальчики на самодельных «ладах» тренировать-разрабатывать.

К двенадцати, отец и вовсе расщедрился: на день рождения настоящую гитару подарил — простенькую «акустику». После этого, дело ещё веселей пошло…

Однако, я так и продолжал: петь и играть исключительно для себя самого, в одиночестве, под неумолчный шум пролегающей над головой трассы.

В Колледже… я ведь уже упоминал, что для сближения с Ён Соль, какое-то время ходил вместе с ней на специальные занятия по вокальному мастерству. Так что, да — ходил. Изображал там крепенького «середнячка», старательного, но звёзд с неба не хватающего. А «в полную силу», для себя продолжал петь только в одиночестве, в таких же, как в детстве, местах: возле шумных трасс, железнодорожных перегонов, рядом с большими стройками. Иногда… очень редко… в виде исключения, поддавшись позорной предательской слабости… предварительно качественно загримировавшись под разгильдяя-оборванца в тёртых выцветших джинсах, растрёпанной клетчатой рубашке, в ярком цветном парике и розовых очках на пол-лица, садился на асфальт где-нибудь в парке, на станции метро или просто на тротуаре и пел там. Выставив перед собой открытый гитарный чехол… того, что прохожие накидывали в этот чехол, вполне на «мороженку» и цветы для Ён, а также на то, чтобы сводить её куда-нибудь в кино или недорогой парк аттракционов, хватало — люди ценят хорошую музыку!

Но, это были исключения. Повторюсь — предательская слабость. Не больше. Я никогда, в этой жизни, не позволял этой страсти разгореться на полную мощность. Не хотел «рецидива».

Потому, кстати, и Ён своих настоящих способностей не показывал. Ни в пении, ни в игре на гитаре, ни в танцах. Во-первых, не хотел её смущать тем, что пою и танцую лучше неё самой — признанной Королевы College of Arts and Physical Education. Во-вторых… хватило бы и «во-первых». Но, нет — «во-вторых» тоже было. Ён сумела бы пережить и такой удар по своему самолюбию. Но вот, в покое бы она меня точно не оставила — не позволила бы «зарывать талант в землю». Так или иначе, а заставила бы двигаться в этом направлении профессионально… а именно этого я и не хотел.

Поэтому, в то время, когда мы уже жили вместе, мне пришлось заметно сократить свои вокально-инструментальные тренировки. А те, что оставил, проводить тайком. Иногда, даже врать, что остаюсь работать сверхурочно, в то время как сам сидел где-нибудь возле метро на противоположном от нашего дома и её работы конце города и в прежнем своём прикиде пел для прохожих… Ну, строго говоря, я даже и не врал: после работы? Значит: «сверхурочно». Деньги зарабатываю? Значит: работа! И, где я соврал?

А иногда, до анекдотичности доходило: говорил, что иду бухать с коллегами, или в игровой клуб со старыми друзьями, просил Пак Мин Хо подстраховать меня (в шутку говоря ему, что пошёл к любовнице), если она будет звонить, а сам… правильно: в парике и с гитарой бренчать, сидя на тротуаре. Он, кстати, никогда мне не верил — не мог даже представить, что я изменяю такой красавице, как Ли Ён Соль. Он считал, что я иду куда-то в ночь подработать грузчиком или что-то вроде того, чтобы накопить ей на внезапно-сюрпризный подарок, не «растрачивая семейный бюджет»… в принципе, почти и не ошибался. За одним только исключением: дело не в деньгах (хотя подарки я-таки покупал с этих подработок), а в том, что мне самому это нравилось!

Но, это дела прошлого. Сейчас: Ён, всё равно, от меня ушла. И даже не по этому поводу. Я остался один. У меня появилась «Система», с ней большие деньги. И теперь, я могу развлекаться открыто: причуды богачей никогда никого не смущают. Даже, если они не настолько безобидны, как мои.

Влияние, деньги… иногда это даже приятно. Можно купить себе целую сцену с оборудованием, светом, профессиональным звуком, профессиональными музыкальными инструментами и работниками этой сцены для себя одного. Просто так. И никто слова не скажет. Прикольно.

— … 'Звездный час моей мечты

В небесах

На заре голоса зовут меня

На заре голоса зовут меня

На заре голоса зовут меня

На заре небеса зовут меня

На заре…' — закончил я песню. И даже сам удивился, насколько моё исполнение, мой голос оказался похож на голос её оригинального исполнителя — Игоря Журавлёва. Всё ж, когда ты поёшь под мостом, то сам толком не слышишь себя, не можешь оценить, каких высот достигло твоё мастерство.

Хотя, если вспомнить, что я мог творить со своим голосом раньше, до этой жизни…

Музыка стихла, а директор Ян, который сидел в первом ряду, прямо перед сценой, встал с кресла и зааплодировал мне стоя.

— Браво! — воскликнул он. — Господин Ким, это было потрясающе! Я помню, в студии, в прошлый раз, это было уже хорошо, но ЭТО⁈ Это ведь уже настоящее мастерство! Чувствуется, что вы вложили в это годы… годы тренировок!

— Благодарю, — улыбнулся я. Всё-таки, всегда приятно получать похвалу. Особенно, заслуженную. Особенно, когда хвалит настоящий профессионал.

— Но, русский? — недоумённо спросил он.

— А что такого? Я владею этим языком на уровне носителя, — пожал плечами я. — Это помогает бизнесу. Тем более, что не только им.

В это время, пока мы обменивались фразами в перерыве между песнями, дверь зала открылась, и внутрь вошли две девушки, целеустремлённо двинувшиеся прямиком к Мин Соку.

— А ещё какм? — уточнил он, ещё ни видя тех, кто к нему шёл.

— Английский, естественно, — ответил я.

— Ну, естественно, — кивнул директор Ян понимающе. — Язык денег.

— Немецкий, — продолжил я перечислять. — Китайский похуже — его я, можно сказать, только учить начинаю.

— Директор Ян! Здравствуйте! — радостно воскликнули подошедшие девушки. Причём, сразу же, с ходу, но по очереди, полезли к нему обниматься.

— Джи Су? Чхэ Ён? — удивлённо воскликнул Мин Сок, от объятий, впрочем, не отпихиваясь. — Вы как здесь?..

— Сохён-ним сказала нам, что вы здесь, — ответила та из них, которая имела длинные светлые волосы.

— У нас же «десять лет группе», — добавила та, что имела длинные чёрные волосы, собранные в простой тугой «конский хвост» под кепкой. — Мы же с вами договаривались, помните?

— А, точно, — отпуская девушек от себя, вспомнил Мин Сок. — Вот, кстати, — повернулся он ко мне. — Знакомьтесь: Ким И Ван, — указал он на меня. Я же, чтобы не быть невежливым, легко спрыгнул со сцены к ним вниз. Ну, а что? Там и было-то метра полтора, не больше. При моей физической форме, такой прыжок не представлял для меня никакой сложности.

— К вашим услугам, — вежливо поклонился девушкам я так, как это было принято в этой стране. Лобызать ручку «по-европейски» не полез.

— А это Ким Джи Су и Пак Чхэ Ён, «Джису» и «Розэ» из «Blackpink», те самые, — со значением добавил он. Вот только, не увидел на моём лице понимания и благоговения перед «теми самыми».

— Очень приятно, — ещё раз поклонился я. Затем повернулся к Мин Соку. — Извините, Директор Ян, я не смотрю телевизор. Я же вам говорил.

И эта моя фраза, и, в особенности, искренность, с которой она была сказана, несказанно удивили девушек.

— Да, действительно, кхм… — проговорил Мин Сок и кашлянул в поднесённый ко рту кулак, чтобы скрыть смущение. — Ну, не важно. В общем, Ким Джи Су — вокалистка и «вижуал», — решил заново представить девушек он. — Пак Чхэ Ён — вокалистка и танцовщица. Профессионалы своего дела.

— Ещё раз: очень приятно познакомиться, — ещё раз поклонился с улыбкой им. И, не дожидаясь, пока это сделает Мин Сок, уже начавший открывать рот, представился сам. — Ким И Ван — вокалист-любитель. Директор Ян любезно предоставил мне возможность сегодня попеть и поиграть на этой классной сцене. Составите компанию? Или вы спешите и здесь только по делу?

Девушки удивлённо переглянулись, окинули меня, с моим ростом, шириной плеч и совсем не дешёвым костюмом, внимательными взглядом, потом посмотрели на Мин Сока — тот одними глазами дал им одновременно подтверждающий, поощряющий и разрешающий знак.

— Почему бы и нет? — первой решилась блондинка. — Здесь же нет камер? — снова посмотрела она на Мин Сока.

— Нет, нет, конечно нет, — отрицательно замахал руками он. — Гос…

— Просто, И Ван, — остановил его я.

— Кхм… И Ван был категорически против съёмок и лишних зрителей.

— А мы… не помешаем? — заметив оговорку Мин Сока и ещё раз бросив взгляд на мой недешёвый костюм, забеспокоилась брюнетка Джи Су.

— Ну, вы же не зрители? — улыбнулся я. — Вы — вокалистки, а, значит, люди не чужие, можете и поучаствовать, и посоветовать. Это ведь не какой-то официальный концерт или репетиция, это просто для души. Чистая импровизация. Удовольствие для тех, кто любит музыку и любит петь.

— Ну, если только так… — нерешительно согласилась блондинка.

— Ладно, я на сцену, — улыбнувшись, прыгнул я с места вверх, туда, откуда недавно, таким же прыжком соскочил. Это было, конечно, чуть потяжелее, но на заряде бодрости от хорошего настроения, почему бы и нет? Получилось понтово.

А, главное… чем дорогой, хороший, качественный костюм отличается от дешёвой имитации? Тем, что он качественный! В нём удобно двигаться, и от резкого движения он по швам не треснет. Сил хватило, костюм не треснул — неловкой ситуации не вышло.

Я подошёл к микрофону, ярко радостно улыбнулся и подал знак звукорежиссёру. Тот знак увидел и запустил следующий трек.

На этот раз, была снова классика: Фрэдди Меркьюри «Another One Bites the Dust». Тоже считающаяся одной из сложнейших для исполнителя песен. Бодрая, ритмичная, заводная, полная энергии и сжатого, спрессованного в неё движения.

— 'Oh! Let’s go!

Steve walks warily down the street

With the brim pulled way down low

Ain’t no sound but the sound of his feet

Machine guns ready to go

Are you ready, hey, are you ready for this?

Are you hanging on the edge of your seat?.. — начал буквально вламываться в уши слушающих мой резкий, подражающий самому великому Фредди, голос. И, опять же… я даже сам не ожидал, насколько круто и похоже у меня получится! Не зря, выходит, я столько лет мастерство оттачивал! Не зря! Возможно, что, в этой жизни, я уже приблизился к прошлому своему уровню? Хм, было бы круто. Надо будет сегодня свой голос во всех режимах и диапазонах потестировать.

Песня была длинная, сильная, мощная. И я не только пел, я ещё и играл лицом, играл телом, давал эмоциональный, цепляющий посыл… тем более, что уже было кому его давать. Три человека — это, конечно, не тридцать тысяч на площади или стадионе, но это уже и не один! К тому же, девушки — а это, автоматически, заряд бодрости и гормональный всплеск-допинг для мужчины.

В общем, если в начале песни, они ещё были скованы, то к концу, уже были втянуты мной в происходящее, начали чуть подпевать, пританцовывать, хлопать в такт. Короче, не утратил я навыка — зацепил зрителя!

— 'Shooter

Alright!', — закончил я, и закончились звуки музыки. Я отступил на шаг от микрофона и резко энергично поклонился, в стиле самого Фредди.

Тут же раздались активные аплодисменты от всех троих.

— Класс! — воскликнула блондинка. — Это было действительно круто! У тебя настоящий талант, И Ван!

— Такой певческий диапазон… это ведь ты пел перед тем, как мы вошли? — удивлённо и даже немного восхищённо спросила брюнетка.

— Я, — расплылся в довольной улыбке я. А, кому бы не было приятно, когда его хвалят? Тем более, свой кураж я уже почувствовал и почти поймал.

Ну, то есть, крышу, как раньше, мне не снесло, я продолжал себя прекрасно контролировать, но расслабиться и слегка отпустить себя уже смог. — Разве ж, это диапазон? Не-ет! Вот это диапазон! Шеф, давай «Раммов»! — свистнув, привлёк внимание звуковика я и отдал ему указание.

Тот понятливо кивнул, чуть порылся в моих запасах на флешке и включил следующую песню.

Колонки загрохотали, я принялся отбивать кулаком и головой по воздуху бешенный угрожающий ритм, гораздо более «тяжёлый», чем в предыдущей песне — всё-таки, Фредди до Тиля никогда по этому параметру не дотянется, хотя и у того, и у другого тексты странные, а музыка заряженная.

— 'Du, du hast, du hast mich

Du, du hast, du hast mich'… — начал выдавать я, в этот раз, максимально приближая и свой голос, и своё исполнение к манере Линдемана. И, опять — получалось даже круче, чем я сам себе представлял! Не круче оригинала, но, пожалуй, на уровне… своего прошлого.

Зрителей сегодня, здесь, был самый минимум, но, похоже, я научился «заряжаться» не только от чужого внимания к себе, но и от самой музыки… по крайней мере, душевный подъём чувствовал мощнейший.

Или это так чувство свободы ощущается? Точнее, освобождения — когда сбрасываешь с самого себя давившие раньше ограничения, страхи, рамки, условности…

Проняло… не только меня, но и зрителей. В этот раз, пританцовывал и сам директор Ян. Девчонки… а, кто они, как не девчонки? Ну, лет по тридцать с малым обоим — разве же это возраст? Наоборот, хорошо — не мокрощелки глупые-пустые. Уже есть и мозги, и опыт, есть понимание, глубина — такие горят жарче. Главное, только разжечь…

И у меня, кажется, получилось. Так как не удержались они внизу, выскочили на сцену. Не, как я, конечно — нормальным способом, по ступенькам. Но выскочили. Подбежавший паренёк из стаффа поспешил к ним, передав им тут же по микрофону — оперативно сработал, молодец.

— И Ван! Классно! Я, как будто самого Тиля увидела! — воскликнула блондинка.

— А вы с ним знакомы? — заинтересовался я.

— Нет, к сожалению, — чуть мягче неё сказала брюнетка. — Нас разделяет больше двух поколений и большой океан.

— Но слышать — слышали, — закончила блондинка.

— Может, тогда, что-то вместе изобразим? На три голоса? — предложил я. — Что-нибудь классическое? «You’re The One That I Want» знаете?

— Траволта и Оливия Ньютон? — задумалась брюнетка, оказавшаяся чуть быстрее, или более эрудированной, чем её товарка. — У вас есть «минус», директор Ян? — повернулась она к Мин Соку.

— Найдём, — уверенно заявил он и подал знак звукорежиссёру. Тот кивнул в ответ и принялся копаться в компьютере, а девчонки достали свои телефоны и принялись искать текст.

Я, чтобы не ударить, случайно, в грязь лицом, тоже достал свой смарт и выковырнул на нём из сети такой же текст — освежить.

Минут пять провозился звуковик, эти минут пять мы повторяли текста. Затем он подал нам знак о готовности, мы кивнули в ответ, и зазвучала бодрая попсовая музыка восьмидесятых.

— 'I got chills.

They’re multiplyin'.

And I’m losin' control.

'Cause the power

you’re supplyin',

it’s electrifyin'!«… — затянул я в такт музыке почти срывающимся 'траволтовским» фальцетом, максимально подражая оригиналу.

Вот только, если Тиль Лидеман — это, в первую очередь, вайб и голос, то Траволта — это танцор! Петь его песню, не танцуя — кощунство! Так что и я принялся оттанцовывать в стиле раннего, молодого Джона, чем не мало удивил не ожидавших этого девчонок.

Но они тоже молодцы — не растерялись. И первой в партию вступила блондинка.

— 'You better shape up,

'cause I need a man

and my heart is set on you.

You better shape up;

you better understand

to my heart I must be true' — затянула она. После чего ответила мне танцем на танец. И было заметно, что танцевать она «умеет, может, практикует». А ещё любит это дело, пожалуй, больше, чем петь…

Следующий куплет-партию вывел я, а после, естественно, иногда подглядывая на слова в смартфоне брюнетка — Джи Су, вроде бы.

Она тоже пыталась двигаться в такт, но с ней была обратная ситуация: петь ей нравилось (да и получалось) заметно больше, чем танцевать.

Потом мы пели и танцевали уже вместе, втроём, почти сумев синхронизироваться в своих движениях. А директор Ян хлопал нам в такт из зала.

В общем, получилось весело.

Потом девчонки взяли передышку — всё ж, они не готовились к выступлению, да и костюмы у них не сценические — сильно потеть в них не хотелось, им ещё делами потом заниматься и домой ехать. Это мне пофиг — я с собой смену одежды привёз, второй, не менее дорогой костюм. Этот — просто в химчистку сдам по завершении сегодняшнего веселья.

Однако, я тоже решил немного сбавить обороты и добавить лирики. Медленно, плавно, красиво и в удовольствие спел «Unchained Melody», заглавный трек из фильма «Привидение» с Патриком Суэйзи.

Потом, чтобы постепенно вернуть темп, решил выдать песню «Грейс» из альбома «Грейс» Джеффа Бакли. Она, по требованию к мастерству исполнителя, пожалуй, даже посложнее будет. Да ещё, под эту песню, можно самому на гитаре побренчать. Пришлось, конечно, звуковика напрячь, чтобы он со своей аппаратурой поколдовал, давя на минусе гитарную партию… или он просто другой минус сумел так быстро найти? Ну а что? Он — прифи, он мог. В любом случае, получилось прикольно — гитары здесь, на этой сцене, лежали хорошие, настроенные.

Блондинка, после этой песни, во время которой, я примостился на «барном» стуле и не вставал, пока играл и пел, поддела-развела на «потанцевать». Как будто я сам был против!

Заказали звуковику «Smooth Criminal» от маэстро Джексана, да сбацали под него вдвоём. И, кажется, в какой-то момент, я даже чуть-чуть перетанцевал её. Но, спишем на неподготовленность и отсутствие сценического костюма со сценической обувью. Хотя, кроссовки, в которых она пришла, для танцев годились вполне… Но, не будем заостряться и смущать девочку.

После танца, следовало слегка выдохнуть. Да и настала очередь поддевать меня брюнетки. Она «развела» меня на дуэт «My Heart Will Go On» из «Титаника». Опять же: как будто я был против⁈ Чем веселее, тем лучше.

После «Титаника», уже я их поддел и «развёл» на то, чтобы они спели мне какую-нибудь из своих собственных песен, они же, как я понял, тоже уже «живые классики», причём, как оговорился Мин Сок, не только Корейские — на Западе тоже известны.

Они спели. И даже станцевали. Прикольная, заводная песенка оказалась, кажется, «How You Like That» называлась.

После этого меня уже Мин Сок решил подначить: спросил, а мой максимум? Что я могу выдать в качестве максимума сам? На что хватит моего вокала?

Хороший оказался вопрос… я, аж, сам задумался… после чего заказал звукорежиссёру подряд: Витаса с его «Оперой номер два», партию Плавалагуны из «Пятого Элемента» и, как вишенку на торте — «ZEMLYA» группы «Маша и медведи». Причём, последние два произведения я выдал… женским голосом в двух разных звучаниях!

Сам не надеялся, что смогу, но, блин, получилось!!! Сам пел, и сам же был в шоке, как говорится: «в ахуе с себя»! Ведь, это уже реально было очень близко к тому, что я мог… в прошлом. Причём, в том прошлом, где были совсе-е-ем другие условия. И даже законы… физики.

Но, чтобы уж по красоте закончить, я бодренько исполнил «Chop Suey» группы «System of a Down».

Думал, ещё Эменема запилить, но решил — хорошего понемножку. А то имелся не нулевой шанс лажануть на его скороговорке, смазал бы всё впечатление. А оно было!

Сказать, что Мин Сок был шокирован моими способностями… ничего не сказать. Его глаза, во время моего исполнения Витаса, надо было видеть — он, как будто нацию поменял, настолько широко они у него распахнулись. Ну и челюсть некультурно отвисла. Девчонки, правда, не сильно от него, в этот момент отличались — их шок тоже мало поддавался описанию. А уж после переключения с «Маши и медведей» на «System of a Down», резкого, почти без перехода и паузы… в общем, секретарь его вошла вовремя, сообщив, что документы готовы к подписанию.

Ян Мин Сок подписывал их в весьма пришибленном состоянии. Кажется, даже не очень понимая, что именно подписывает. А девчонки? Ну, а что, девчонки? Обменялись с ними номерами, договорились: «ещё как-нибудь повторить, когда время будет».

В общем, на йогу к Юн Джи А, я ехал в эйфорично-расслабленном, благостном состоянии — как раз для йоги. А спать ложился довольным.

Вот за мной и пришли.

Точнее, приехали. Хотя, если считать, что от машины до квартиры им пришлось топать пешком, то, наверное, всё-таки, пришли. Очень аккуратно пришли: ровненько к тому моменту, как, закончив мой утренний ритуал, я вышел из душа, оделся, расчесался и стоя на условной «кухне», обдумывал, чем же именно сегодня стоит заняться.

Именно тогда раздался звонок в мою дверь, который избавил от проблемы выбора и лишних сомнений. Я накинул поверх своего голого торса рубашку, застегнул её на несколько пуговиц и пошёл открывать, благо штаны натянуть успел ещё раньше.

Подошёл, открыл. За дверью оказались двое спокойных серьёзных мужчин не самой запоминающейся внешности в простых, невыразительных «офисных» костюмчиках. И, один из них, молча, ни слова ни говоря, поднял руку с раскрытым удостоверением в ней. «NIS» — привлекала всё внимание большая аббревиатура в нём. NIS… Национальная разведывательная служба. Главная спецслужба Южной Кореи.

Как говорится, приплыли…

Понятно, что в удостоверении, кроме этой угрожающей аббревиатуры, имелись ещё фотография, печать, номер, имя — в общем, всё, что полагается для такого документа. Но, самое главное, что я успел выцепить для себя, кроме страшных трёх букв, это номер департамента, к которому был приписан данный владелец удостоверения — 5-й. И это давало некоторую надежду. Ведь, если бы был 3-й или, не дай Творец, 4-й, то можно было бы уже собирать вещи и сушить сухари. 5-й, это ещё ничего, пятый — это «планирование и координация работ в сфере разведки и безопасности». Пятый — это ещё поговорят сначала. Был бы третий — «расследование преступлений, подпадающих под действие 'Закона о защите военной тайны» и «Закона о национальной безопасности», был бы швах.

Что? Откуда я вообще знаю такие тонкости? Ну, будет ложью сказать, что я не ждал этого визита с самого пробуждения у меня «Системы». Ещё как ждал! И даже не надеялся, что такого визита не будет. Я же не наивный младенец.

Ну, а, раз ждал, то логично же, что я попытался найти хоть общие сведенья об этой интересной службе с интересными полномочиями. Хотя бы из открытых обществу источников. Начал с «***педии», продолжил прямым посещением их официального сайта в Интернете. От туда перешёл к изучению статьи 15 «Закона о правительственных учреждениях Республики Корея», «Закону о национальной безопасности» и «Закону о защите военной тайны»… Ничего ободряющего или внушающего оптимизм, понятное дело, я из этих «установочных документов» не вычитал, но, хотя бы какие-то общие сведенья теперь в своей голове имел.

Вся проблема в том, что я, прекрасно представляя себе те вопросы, которые могут они мне задать, совершенно не представлял, что на них я могу ответить! В том смысле, что ответить так, чтобы мне поверили.

В общем, два сотрудника с удостоверениями пришли ко мне с утра пораньше. Пришли именно тогда, когда я их меньше всего ожидал и успел расслабиться. Эх! Не зря старый анекдот твердит: «Не расслабляйся, а то…». Не зря.

Пришли. В квартиру заходить не стали, ласты «крутить» — тоже. Дали мне время нормально одеться, взять документы и телефон, всё выключить в квартире перед уходом, закрыть дверь на ключ, после чего сопроводили меня до… моей машины. Кхм. Это уже был неожиданный момент, но обнадёживающий.

Один, тот, что показывал удостоверение, сел ко мне на пассажирское сиденье. Второй, дождавшись кивка первого, ушёл за руль другой — видимо, их служебной (или частной, но используемой в качестве служебной) машины, той, на которой они ко мне и приехали.

Севший рядом со мной агент назвал адрес, и мы поехали.

Сеул, район Сочхо-гу, Нэги-дон — адрес штаб-квартиры Национальной разведывательной службы (НСР, NIS) Республики Корея. Звучит буднично. На самом же деле, за этой строчкой скрывается нечто, по масштабам напоминающее чуть ли не Пентагон! Обширнейшая охраняемая территория, заросшая лесом, в центре которой здоровенное белое здание с башней в центре, и четырьмя расходящимися от этого центра крыльями, к которым торцами прилегают ещё три прямоугольных многоэтажных здания. Серьёзный такой, масштабный архитектурный ансамбль, сверху, должно быть, напоминающий какой-то замысловатый иероглиф.

Крутое место. Знаковое.

И, совершенно естественно, что мой «Генезис» на территорию не пропустили. Да мы и не пытались на нём проехать. Оставили его на специальной большой охраняемой стоянке недалеко от основного въезда, пересели в служебную машину, на которой весь путь сюда, проделал, не отрываясь от нас дальше, чем на один-два корпуса, второй агент.

На самом КПП нас пропустили после сверки номера машины с удостоверением старшего из агентов. Меня записали в специальный журнал.

Потом мы ещё довольно долго ехали уже по территории, пока не прибыли к какому-то зданию, видимо, одному из тех трёх, которые прилегали к «крыльям» центральной башни. Точнее сказать не возьмусь: из окон машины мало, что было видно, кроме деревьев по обе стороны дороги, пока мы ехали, а, когда остановились, времени любоваться округой у меня не было — мы со старшим агентом сразу же прошли ко входу и внутрь здания, оставив второго искать место и парковать машину.

На входе меня остановили, провели через рамку, приняли на хранение телефон, ключи, всю железную мелочь из карманов, бумажник. Хорошо хоть ремень из штанов вытаскивать не заставили. Взамен принятого и уложенного в отдельный специальный ящик, на стенках которого я сумел успеть различить наличие даже «сетки Фарадея» для блокировки входящих и исходящих сигналов помещённого оборудования, мне выписали две бумажки: временный пропуск для прохода в триста шестнадцатый кабинет, и номерок, соответствующий номеру ящика со сданными мной вещами.

Далее, лестница, подъём на три этажа вверх, на каждом из которых стоял пост из пары вооружённых автоматами солдат в форме и касках. Затем короткий проход по коридору, и дверь того самого триста шестнадцатого кабинета.

Сопровождающий агент постучал, дождался ответа, впустил меня внутрь, а сам остался снаружи…

И вот я сижу на простом, но надо отдать должное, удобном стуле. Передо мной, за простым, недорогим офисным столом сидит мужчина в возрасте где-то около пятидесяти лет, в невзрачном «офисном» костюме «мышастого цвета». Обычный, совсем не пугающий: приятное, слегка округлое лицо, короткие волосы, большие залысины, гладко выбритый подбородок, совсем не колючий взгляд, слегка изгибающиеся в намёке на добрую полу-улыбку тонкие губы…

— Здравствуйте, инженер Ким, — сказал он мне. — Надеюсь, вы не в обиде, что мы вас так неожиданно пригласили к нам? Просто, появился повод для того, чтобы побеседовать и познакомиться поближе. Мы ведь не нарушили никаких ваших планов на сегодня?

— Здравствуйте, — вежливо и осторожно ответил ему я. — Что вы: ваши люди были предельно вежливы и корректны. А планы… ну, к вечерней тренировке по йоге хотелось бы не опоздать… или, хотя бы, позвонить — предупредить тренера, чтобы уже не ждала меня. Других «планов» ещё не успел построить. Как-то после увольнения ещё не привык к «свободе», не освоился. А, что за повод, не могли бы вы уточнить?

— Повод, естественно, это «Korea Electric Terminal», — ещё мягче улыбнулся мне так до сих пор и не представившийся человек, сидящий за столом напротив меня. — Скажите, инженер Ким, зачем она вам? Зачем вы её купили? Что собираетесь с ней делать? Ещё это SPO…

— Хм, — задумался я. — Какой интересный вопрос… Чтобы точнее на него ответить, не могли бы вы пояснить предмет своего интереса в этой компании? А то что-то я не улавливаю связь между рядовой, в общем-то, компанией и… NIS?

— Связь очень простая, инженер Ким, — мягко и доброжелательно ответил мне хозяин кабинета. — KET, помимо всего прочего, выполняет часть гособоронзаказа, поэтому напрямую связана с национальной безопасностью. Отсюда и повод для нашей сегодняшней встречи.

— Гособоронзаказ… — выдохнул я, зажмурил глаза и даже провёл по лицу сверху вниз правой рукой. В голове крутилась только одна мысль: «Вот я дебил!..». — Как же всё просто…

— Именно, — поощрительно мягко улыбнулся мужчина за столом. — Правительство заинтересовано в том, чтобы компания оставалась корейской, в Корее и продолжала работать. Вы ведь не собираетесь, купив её, обанкротить и продать по частям иностранному капиталу?

— Конечно же нет! — искренне возмутился я такому предположению. — Я, вообще-то, патриот. И я собираюсь не просто владеть акциями KET, но именно владеть ей, развивать, расширять и вкладывать в неё деньги. Соответственно, я готов подтвердить все обязательства компании по выполнению гособоронзаказа. Более того, готов проследить лично за тем, чтобы он был выполнен в срок, в полном объёме и надлежащего качества.

— А, что на счёт SPO? — чуть довернул к плечу голову продолжавший внимательно смотреть на меня мужчина за столом.

— SPO — это способ одновременно и влить в компанию дополнительный капитал — те самые «живые деньги», которые ей сейчас необходимы, как воздух, для закрытия кредитов и расширения производственных мощностей, и… законным образом увеличить мою долю в акциях компании, доведя её до семидесяти пяти процентов.

— Это каким же образом, позволите узнать? — чуть приподнял брови хозяин кабинета, поднявший ручку и теперь крутивший её двумя своими руками, поставленными на локти на крышку стола.

— Спекулятивным, естественно, — улыбнулся я. — Просто выкуплю весь объём новых акций себе.

— Действительно — это не запрещено и это законно, — хмыкнул на такую мою откровенность он. — А, почему именно KET? Почему, не какая-то другая компания?

— Ну, наверное, дело в том, что моё образование, моя специальность и мой опыт работы максимально близки с тем, что она делает, поэтому, мне проще разобраться. Ну и… я же в ней работал, вы ведь знаете. И… мне нравилось в ней работать. Мне нравится эта компания. Можно считать, что я просто сменил должность младшего инженера на должность владельца — пошёл на повышение, так сказать. Но, при этом, остался ей верен.

— А отель «Fairmont Ambassador Seoul»? Если вы сохраняете верность KET, то, что это за переговоры о покупке?

— То, что я собираюсь развивать KET, не значит, что я не стану обращать внимание на другие направления бизнеса, которые могут принести прибыль. К тому же: «Fairmont Ambassador Seoul» — это статус, мероприятия, связи… В конце концов, у того же «Самсунг» есть «Shilla Seoul», и никто не считает это странным, — пожал плечами я.

— Так то ж «Самсунг», — глубокомысленно заметил мужчина, положив свою ручку и откинувшись на спинку своего офисного кресла. — У них много чего есть.

— А, что «Самсунг»? — пожал плечами я. — Всего-то около триллиона долларов капитализация.

— Даже так? — поднял в удивлении свои брови мой собеседник. — «Всего-то»?

— Да, — не отвёл от него глаза я. Может, это и глупо, но данная «мягкая» игра начинала нервировать. Я ведь всё ещё ждал главный, можно сказать, сакраментальный вопрос: «Откуда деньги, Зин?» Не то, чтобы я был готов на него отвечать, но, неужели же он мне его так и не задаст?

Не задал. Вместо этого, задал другой, несколько более неожиданный.

— А, чего вы вообще хотите, инженер Ким? — вернув брови наместо, с прежней доброжелательностью спросил он.

— Но, я ведь уже сказал: владеть и развивать… — чуть нахмурившись, недоумённо начал отвечать я.

— Нет, инженер Ким, я не об этом, — остановил меня жестом руки он. — Я не про KET сейчас. Я про более глобальную цель. Чего вы желает добиться? Чего достигнуть? В более общем смысле.

— Я… — начал было и сам остановился, задумавшись. А, ведь и правда? Чего я хочу? Не, чего я хотел полгода назад — это уже не важно, с тех пор, всё слишком сильно изменилось. Безвозвратно и полностью. Изменились условия, изменились возможности, изменились масштабы, изменился я сам. — Знаете… пожалуй… Я хочу построить новый конгломерат в Южной Корее. Создать свой собственный новый Чеболь. И KET — это первый шаг, первая ступень, первый блок в его основании.

— Международный? — мягко улыбнулся, как бы подбадривая и поощряя меня помечтать более масштабно и раскованно, он.

— Нет, — чуть подумав, нахмурился я. — Именно Корейский. Внутренний. Сбыт продукции и услуг — да, возможно и на экспорт, но сам конгломерат — полностью внутри: максимально возможная локализация производств, ресурсов и мощностей. А, главное — людей.

— Хм, какая необычная точка зрения.

— Чем же?

— Сейчас, как-то наоборот, все ориентируются на мир, на Запад, на Америку. Особенно молодёжь. Даже только по официальным опросам: более двадцати процентов корейцев мечтают накопить денег и уехать с ними из Хангук навсегда.

— А, кто их там ждёт? — невесело ухмыльнулся я. — Это психология паразита: насосаться крови на одном носителе, вытянуть из него всё, что только можно, ничего не давая взамен, после чего отвалиться и поползти искать нового… Загадить, захламить, развалить свой дом, чтобы бросить его и перебраться в другой, новый… чтобы начать делать то же самое уже там. Вместо того, чтобы привести в порядок, сделать уборку, провести ремонт, вложить силы, внимание и средства в ремонт старого… Глупо и недостойно, я считаю. А эти «западники»… паразитов никто не любит. И они никому не нужны. Там, в Америке, куда они все рвутся, они нужны только для одного: дождаться их и ограбить. Отнять всё то, что они накопили-вытянули из своей родины, перевели в конвертируемую форму и сами же доставили к их столу. Глупо и наивно. Лучше уж быть огромной жабой в своём болоте, чем жалкой лягушкой в океане. А ещё прекрасней: превратить гниющее болото в цветущий пруд. Я так считаю.

— Действительно… необычная точка зрения. И похвальная. Примерно так же думали ваши деды — наши родители, когда сами добровольно несли золото и жертвовали его государству, чтобы сделать Хангук великой… — мне показалось, что совершенно искренне вздохнул хозяин кабинета, возможно, вспомнив что-то личное.

— Ну, золота у меня пока нет, но есть деньги. И я собираюсь их вкладывать в Корею, в её реальный сектор. В производство, в рабочие места, в развитие и инфраструктуру. И… — замолчал я на какое-то время, затягивая многозначительную паузу. — Я не стал бы бездумно отбрыкиваться от мудрых советов со стороны людей, так же сильно любящих родину, как и я.

— Я рад, что и среди нового, молодого поколения есть такие рассудительные и патриотичные люди, как вы, инженер Ким, — улыбнулся он, поднимаясь из-за своего стола, подходя к так же поднявшемуся на ноги мне и подавая руку для пожатия.

Я, не будь дураком, протянутую руку принял, пожал. И даже ерепениться против «отеческого», покровительственного похлопывания по своему плечу не стал.

— Спасибо… — «смущённо» ответил ему я. — А, простите, как я могу к вам обращаться? А то, как-то… неудобно…

— Руководитель отдела Пак, — представился он. Максимально обтекаемо, но достаточно значительно. Организационно-штатная структура NIS, конечно, является закрытой, непубличной и регламентируемой информацией, но «отделов» в ней не так много… и целый «руководитель» — это совсем не слабо! Тем более, что встреча проходит не где-нибудь, а здесь, в центральной штаб-квартире разведки, в своём отдельном и достаточно высоком кабинете. Высоком — в буквальном смысле, по этажности.

— Руководитель отдела! — с чуть преувеличенным уважением повторил-протянул я. Не с восхищением — это был бы уже перебор, но довольно близко к нему. — А, как я смогу с вами связаться, если что?

— Не переживайте, инженер Ким, — отечески улыбнулся он, мягко подталкивая меня к выходу. — Мы с вами сами свяжемся, — и даже не добавил «если что» — пугает, гад! — А вообще, для координации с нашей службой, у вас в компании есть штатный куратор NIS, можете обращаться к нему с тревожащими вас вопросами.

— О! — округлил глаза я. — Даже штатный куратор есть! — знать бы ещё, для кого он «штатный», то есть, кто ему зарплату платит… хотя, чего это я? Естественно, платит компания! Разве где-то оно иначе работает?

— Давайте ваш пропуск, я подпишу, — протянул руку он. Я, незамедлительно вложил полученную ранее бумажку в эту руку. Ведь, прекрасно понимал, что без подписи этого человека на этой бумажке, без его отметки о времени посещения, меня из этого здания вообще не выпустят — первый же пост, ещё до лестницы остановит и задержит.

Дальше… Дальше было всё в обратном порядке: я вышел из кабинета, тот же агент меня принял «по эстафете», сопроводил вниз, где у меня проверили пропуск, забрали его, забрали «номерок», вернули мои вещи, сданные раньше на хранение, и отпустили. Сопровождающий агент проводил до машины, затем довёз до въездного КПП на территорию. Вывел наружу и оставил одного. После чего, я уже сам, один, дошёл до своего «Генезиса», сел в него, выехал со стоянки, отъехал на несколько кварталов, остановился и в изнеможении откинулся на спинку водительского кресла с пустой до звона головой, в которой крутилась только одна мысль: «Что это, только что, вообще было?».

Пошёл дождь.

Нет ничего необычного в этом — вообще-то, как раз сезон дождей начался, и они теперь часто идут. Да не просто дожди — ливни! И они тут, к сожалению, совсем не такие, как те, к которым я привык в прошлой жизни. Всё-таки, климат России и климат Южной Кореи сильно отличаются. Здесь дождь не освежает. Совсем. И, даже наоборот: духота после ливня здесь становится даже хуже, чем была до. Если не повезёт оказаться на улице в такое время, то ощущения не из приятных: жарко, солнце палит так, словно бы ты находишься в фокусе гигантской линзы, сосредоточенной именно на тебе, душно — словно бы ты даже и не на воздухе вовсе, а полу-плывёшь по шею, а то и по макушку в тёплой, липкой воде, от которой никак не избавиться, из которой не выскочить, и уже совершенно непонятно, это твой собственный пот ползёт по коже, или внешняя влажность окружающего воздуха, который можно ножом резать на кусочки и откусывать потом от них, как от торта, оседает снаружи.

В такие моменты, особенно остро чувствуешь физическое счастье от того, что ты не на открытом воздухе, под палящим солнцем, а сидишь в премиальном салоне премиального автомобиля с хорошим работающим кондиционером.

К сожалению, физическое счастье не всегда совпадает с общим состоянием счастья. Но, не просто так, всё-таки существует поговорка про «Смеяться на велосипеде и плакать в мерседесе». Когда телу физически хорошо, то и психологическое состояние, хочешь не хочешь, к этому же состоянию подтягивается… хоть и не всегда… да и вообще — спорное утверждение, но… я на Абсолютную Истину и не претендую — это просто бессвязный поток мыслей релаксирующего сознания.

Я полулежал на водительском кресле в своём «Генезисе», припаркованном у обочины какой-то сеульской дороги, даже не очень представляю себе, какой именно, смотрел на мутные потоки воды, что текли снаружи по лобовому стеклу, и с которыми, даже толком не успевали справляться автоматически включившиеся по срабатыванию датчика дождя дворники, и просто откисал. Пытался успокоиться, переварить и восстановиться после состоявшейся «беседы» в NIS.

Что это такое, вообще, было? Почему такие странные вопросы — совсем не те, которых я ждал сознательно и подсознательно всё то время, что прошло с открытия «Системы»?

Постепенно, предыдущее напряжение отпускало, голова начинала работать.

Что ж, в целом, стоит констатировать: первый контакт со спецслужбами прошёл гораздо мягче, чем мог бы быть, чем можно было бы себе вообразить и нафантазировать. Не стоит, конечно, обольщаться, что последний. Нет — кристально ясно уже, что NIS от меня не отстанут. А то и не только NIS — очень может быть, что, вскоре, подтянутся и ещё конторы с забавными трёхбуквенными названиями, типа CIA или NSA, а то и… блин, даже не знаю, как подобная гадость в Китае или Японии называется — не удосужился поинтересоваться.

С чего такая «мягкость»? Хм, ну, как минимум, с того, что это не была настоящая беседа. Это была ОФИЦИАЛЬНАЯ её часть. Протокольная и, скорее всего, ещё и документируемая. То есть, где-то в том кабинетике могла стоять записывающая аппаратура, которая всю нашу встречу максимально подробно фиксировала.

Официальная беседа с новым собственником государственно-значимой производящей компании, задействованной в оборонке. Официальное информирование, получение официального ответа о намереньях. Не больше.

Всё остальное мне скажут позже, отдельно. И в другой обстановке. Так что, расслабляться не следует.

Почему так вёл себя я? Все эти разговоры о патриотизме и готовности сотрудничать… тут всё ещё проще — мне нужна «крыша»!

И я абсолютно серьёзно сейчас — да, нужна. Любой мало-мальски умный человек прекрасно знает: когда у тебя есть деньги, чтобы жить спокойно, чтобы вообще жить, нужно… делиться этими деньгами. Делиться правильно и с правильными людьми. Всегда так было, и всегда так будет. Жить в обществе и быть свободным от этого общества невозможно.

Любому «коммерсу» нужна «крыша». А я, как ни неприятно это осознавать, особенно после прошлых своих воплощений, здесь и сейчас, со своей этой «Системой» — просто «жирный коммерс», которого можно и нужно «стричь». И, единственное, почему ещё не начали — не успели, слишком внезапно у меня появились деньги. Те, кто «стрижкой» занимается, просто не успели ещё отреагировать.

Что у меня сейчас есть? Только деньги. У меня нет нужных связей, нет сильной семьи или мощной организации за спиной, у меня нет своей команды, у меня даже ЧОПа своего нет! За меня просто некому вступиться — я открыт, гол и беззащитен!

«Коммерсу» нужна «крыша». Причём, ПРАВИЛЬНАЯ «крыша», соответствующая тем суммам, с которыми работает «коммерс» — это уроки девяностых годов России. Чётко усвоенные и надёжно зазубренные.

А самая правильная «крыша» — «красная». Это уже уроки из России двухтысячных, две тысячи десятых и начала двадцатых. Ведь, единственный субъект, который может соответствовать тем миллиардам, которыми я ворочать собираюсь, это государство! Не ошибиться бы только в том, какое…

Я заранее, ещё до нынешней встречи, наметил себе именно NIS в качестве «крыши». Можно бы, конечно, ЦРУ, так как Америка гораздо сильней Кореи, и последняя находится чуть ли не в прямой вассальной зависимости от неё, но идти под ЦРУ… страшновато. Я ведь для американцев, для тех, кто действительно там что-то решает, не «свой». Я не принадлежу, не вхожу в англа-саксонскую элиту. И никогда не войду. Для Америки мне не стать «своим» при всём желании — это просто невозможно. А, что американцы делают с не «своими» союзниками, даже упоминать не стоит. Самый ближайший и яркий пример — Европа, и то, в какие позы её сейчас Штаты раз за разом ставят. Очень не хочется быть на их месте.

Да и полезность моя, с моей «Системой» для Америки — крайне сомнительна. Деньги они и сами великолепно печатать, создавая их из воздуха, умеют. В любой момент и в любом количестве. И нет над ними никакого контроля. Это, что касается долларов. А всякие «туземные фантики» им и вовсе неинтересны.

Наоборот: моё существование — это проблемы и риск для их финансовой системы и экономики. Наличие свободного, неподконтрольного «эмиссионного центра» им невыгодно. В целом невыгодно. Каким-то конкретным частным лицам из системы — да, вполне. Для своего личного обогащения, но не для всей системы в целом. А «крыша» из одного-двух частных лиц, будь они даже трижды высокопоставленными, совершенно ненадёжна, когда их выгода идёт в разрез с выгодой самой системы.

В Америке меня убьют. Чуть позже, чуть раньше — не важно. Но убьют обязательно, так как это отвечает интересам её системы.

В Корее… ситуация иная. «Чёрный ход» к «печатному станку» ФРС — это возможность! Это очень серьёзная возможность, за которую она будет держаться зубами! Я ведь ввожу в финансовый контур государства дополнительные объёмы мировой резервной валюты, получается, напрямую воруя их у ФРС, обходя все санкции, все ограничения и лимиты. Я вливаю в Корею мировые деньги, укрепляя её собственные. Я забираю инвестиции из других мест и вкладываю их в Корею. Системе Кореи — это выгодно! А, значит, ей выгодно меня прикрывать и защищать. А NIS — это элемент этой системы. Элемент, непосредственно существующий для охраны и защиты интересов системы. То есть, фактически — та самая «крыша», которая мне нужна.

NIS — это сразу и силовики: физическая охрана, и связи — открытие нужных дверей и звонки нужным чиновникам из нужных кабинетов, и информационное прикрытие, оно же обоснование появлению моих денег. Автоматическое решение любых проблем с финансово-надзорными органами.

Понятно, что NIS потребуется контроль надо мной. Определённая степень контроля. И я, кстати, сознательно готов ей эту степень контроля отдать за защиту. Ведь не бывает в обществе абсолютной свободы и независимости. Абсолютно свободен и независим ты можешь быть только, когда ты один в пустыне.

Вопрос только в степени этого контроля.

Я ведь не зря упомянул про «советы старших товарищей» и готовность сотрудничать. Это было прямое указание на то, что со мной не обязательно быть жёстким! Очень надеюсь, что меня поняли правильно! Очень надеюсь! Ведь мне NIS, на самом деле, нужна даже больше, чем я ей. Потому что, если к себе под «крышу» меня не возьмут они, то никому другому я живым не нужен. Меня порвут либо конкуренты, которых я начал теснить, либо хлопнет ЦРУ. О криминале не говорю — мои суммы, это не то, с чем они смогут справиться.

Наверное, когда я ещё только получил свою «Систему», мне надо было вести себя иначе: надо было сидеть тихо и не отсвечивать, тратить по чуть-чуть и очень, очень осторожно, но… задним умом все крепки. Попробуй с передним не облажаться. Особенно, когда на тебя сваливается настолько крышесносная штука, как «Система».

Я уже засветился. Ещё и умудрился вляпаться в компанию, связанную с оборонкой — надо же было настолько тупым быть, чтобы не сообразить, что электрические компоненты — это не только телефоны, телевизоры, машины и мотоциклы, но и танки, самолёты, пусковые ракетные установки, РЛС, РЭБ, связь, ПРО… да сейчас вообще всё оружие, кроме простейшей ручной стрелковки, напичкано электрикой и электроникой! О ЦОДах, блин, подумал, а о танках — нет…

Я сидел, откинувшись на водительском кресле, меланхолично смотрел на текущие по лобовому стеклу струи ливня. Напряжение… постепенно отпускало. Возвращались силы, уверенность и оптимизм. Умеренный, конечно, но оптимизм: в конце концов, если бы меня хотели жёстко прессануть, то просто не выпустили бы с базы. Или повезли сразу в другое место, с совершенно иными декорациями — гораздо более мрачными и способствующими убеждению.

Так что, первая встреча прошла… в целом, неплохо. Будем ждать второй, на которой мне, думаю, и расскажут, чего и сколько мне будет стоить «крыша» NIS…

Рефлексию и самокопание прервал звонок на телефон. И номер, высветившийся на экране моего «Самсунга», заставил меня сильно удивиться. Звонил Пак Мин Хо — мой приятель по Колледжу, тот самый, которого я чуть больше недели назад оттаскивал на плече до его квартиры после встречи выпускников.

Честно говоря, эти дни, я несколько позабыл о нём — как-то, не до него было. Так, несколькими фразами в мессенджере перебросились на утро. Я его с пробуждением поздравил, он меня к демонам с моими поздравлениями послал. Потом спросил, что вчера было? Точнее, чем всё закончилось, а то он, после выпитого, понятия не имел, как дома оказался.

Я ему рассказал, не стал утаивать. Он… долго молчал, потом сказал спасибо. И за то, что не бросил в ресторане пьяного, и за то, что до дома довёз. И отдельно за то, что Нам Чэ Вон к нему в квартиру не пустил (а я этот момент отдельно обозначил, не стал темнить и утаивать).

Потом ещё, в течение недели, несколько раз смешными картинками в том же мессенджере перебрасывались… в общем-то, и всё. А тут — звонок. Необычно.

— Здравствуй, И Ван-брателло, какие делищи? — раздался его привычно весёлый голос в «трубке».

— Да так, с пивком прокатит, — хмыкнул я в ответ. — Как сам?

— Да тоже: жив-здоров, — отозвался он. — Слушай, ты не занят сегодня?

— Сегодня? — переспросил я и даже глянул на свои часы, точнее на календарь, который был в них встроен. — Сегодня пятница… пожалуй, до понедельника я совершенно свободен. А что такое?

— Да вот есть мысль, стариной тряхнуть — забуриться куда-нибудь в гейм-клуб, зависнуть в нём до закрытия, пропустить по стаканчику…

— Мин Хо, ты же знаешь… — поморщился я, выражая своё отношение к выпивке.

— … сока! Сока, братан! — рассмеялся он. — Помню я твоё отношение к спиртному. Ну, так как? Как идейка? Ты ж теперь один живёшь, у «жёнушки» разрешения спрашивать не надо.

— Хм… — задумался я. — А, знаешь? Пожалуй, ты прав. Можно, действительно, тряхнуть… расслабиться мне сейчас не помешает! — сказал, решительно проведя ладонью по своему лицу, словно бы стирая, стряхивая прежний стресс, задумчивость, осоловелость и самокопание. — Когда и где?

— Давай в «Black Bears», ну знаешь, там, на углу, недалеко от кампуса… помнишь место?

— Помню, — усмехнулся я. — Тот самый клуб, мимо которого мы с тобой четыре года ходили, облизываясь, да так ни разу и не зашли. Помню. Решил исправить упущение?

— Ну да, — рассмеялся он. — Так сказать: «гештальт закрыть».

— Хорошо, — сам себе кивнул я. — Во сколько тебя подхватить?

— А во сколько ты можешь? Во сколько освобождаешься?

— Я? Сказал же: до понедельника свободен. Единственное, надо в торговый центр съездить, продуктами на неделю затариться. Часа за три обернусь.

— Да? Странно… Ну и отлично! — развеселился он. — Тогда, как освободишься, сразу к клубу подъезжай, там встретимся. Я сам доберусь.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами я. — Увидимся.

— Увидимся, — ответил он и отключился.

Я же… поехал не в торговый центр, а в отель. В тот самый «Fairmont Ambassador Seoul» — решил не откладывать, а сделать, наконец, то, что давно собирался: убрать из своей квартиры всё, чего там не должно быть. То есть, все дорогие костюмы и прочее барахло, которое там начинает копиться.

Ну, точнее, сначала домой заехал, собрал все эти костюмы, упаковал, отнёс в «Генезис», вызвал для своей KIA водителя из приложения, велел ему отогнать её к отелю, туда же, куда и сам поехал — очень уж мне фокус с пересадкой из машины в машину, провёрнутый утром агентами запомнился, вот я и сам решил такой же повторить.

Когда приехал к отелю, то, подойдя к стойке ресепшена, поинтересовался, какие номера «премиум»-класса у них свободны, и есть ли, вообще, такие.

Мне ответили, что да — есть. И есть свободные. И цену за сутки в таком номере тоже сообщили. Цена… впечатляла. Раньше бы я к такой и близко не подошёл бы. А теперь… даже не засомневался, прежде чем снять один из этих номеров на две недели сразу.

Получив ключи, сходил к «Генезису», забрал собранные вещи и отнёс их в номер, распаковал, развесил по шкафам. Потом принял душ по-быстрому, переоделся в старую свою одежду, оставшуюся ещё со времени до «Системы», так же, специально сюда привезённую вместе с дорогими новыми костюмами. Потом спустился вниз, сдал ключ, слегка удивив парте своим внезапным преображением, покинул отель, сел в свою KIA, припаркованную специально рядом с «Генезисом», и поехал к клубу, в котором ранее договорился встретиться с Мин Хо.

Почему так сложно? Зачем все эти лишние телодвижения? Ну, кроме того, что я нечто подобное уже давно собирался сделать, а сейчас появился хороший повод перевести свой замысел из разряда планов в разряд действий, существовала ещё одна причина — мой крутейший игровой компьютер, который стоит у меня дома, тот самый, с которого вся история и начиналась. В конце концов, я же им так ещё ни разу ни перед кем и не похвастался!

Нет, понятно, что у меня теперь есть куча всего, рядом с чем этот компьютер меркнет и теряется, становясь ничего не значащей мелочью — тот же «Генезис» или любой из отвезённых сегодня в отель костюмов. Но, в том-то и дело, что перед своими старыми знакомыми и друзьями, я не могу похвастаться ничем из этого… не заставив их отношения ко мне полностью перемениться. А компом — могу! Я ведь его, действительно, на свои, честно заработанные и скопленные деньги купил! Не на «Системные»!

А Мин Хо — это, как раз, тот человек, который сможет по достоинству оценить всю крутизну моей машинки. С кем её можно будет обсудить, опробовать, погонять на новых крутых игрушках…

Глупо, наверное. Но… я человек. А люди — существа, далеко не всегда логичные и способные следовать только здравому смыслу.

Компьютерный игровой клуб. В Корее их много, и они пользуются популярностью. И, наверное, даже понятно, почему — нормальные игровые ПК дороги, позволить себе купить подобное устройство могут немногие. Так ведь, мало того, что компьютер дорогой — сами игры на него тоже покупать надо. И они тоже отнюдь не дешёвые.

А поиграть хочется. Особенно подросткам и молодым людям, которые из-за особенностей местного учебного процесса, несколько задерживаются в подростковом возрасте.

Вот и мы с Мин Хо, в своё время… очень хотели посидеть в таком вот клубе, оттянуться, ни о чём не думая, поиграть в игры на хорошем профессиональном железе, в хорошем качестве, в весёлой компании… Хотели. Но не могли себе позволить терять на этом драгоценное время, которого и так катастрофически ни на что не хватало. Мы ведь, что он, что я, учились по стипендии, лишиться которой можно было в два счёта — достаточно лишь хоть немного снизить свою успеваемость. А, потерять стипендию, в нашем с ним случае, было равносильно тому, чтобы вовсе вылететь из Университета — платное обучение мы не могли себе позволить никак.

Поэтому, оставалось только смотреть и облизываться… утирать слюни и идти дальше, мимо. Мечтая, как потом, когда-нибудь, после выпуска, когда мы станем успешными и богатыми…

«Потом» наступило. На счёт «успешными и богатыми»… всё сложно. А мечта осталась.

Я приехал раньше Мин Хо. И, это глупо, наверное, но… не решался войти в клуб без него. Как-то, мне это казалось… неправильным. Или, даже хуже того: я стеснялся! Такой большой взрослый лоб, днём в пятницу, когда ещё все нормальные взрослые вкалывают на своих работах, в компьютерный клуб, рассчитанный на детей и подростков… у всех на виду… стыдно! И стрёмно.

Одному стрёмно. А вот в компании, вдвоём — уже и не так, чтобы очень.

Блин! Да — я понимаю, что это глупая слабость: никому вокруг, на самом деле, нет вообще никакого дела до тебя, каждый занят только своими мыслями и своими проблемами, своим собственным никогда не прекращающимся внутренним диалогом, и, максимум времени, которое они могут на тебя потратить — пара минут: заметить, удивиться, высказать самому себе своё дофига важное мнение по твоему поводу и… пойти дальше по своим делам. А, из-за вот такого вот страха, нерешительности и сомнений «а что люди скажут?», мы сами себя лишаем стольких возможностей и удовольствий… Но, ничего не поделаешь: страх и стыд — это клей общества, тот самый цемент, который удерживает всё его здание целым и устойчивым.

Пока я предавался таким философским размышлениям, сидя за рулём своей KIA, припаркованной совсем рядом с клубом, как раз и подошёл Мин Хо.

Он был… не знаю, как это описать: странный? Ну, начать с того, что он улыбался. Шёл пешком по улице, крутил по сторонам головой и улыбался. Шёл неторопливо. Иногда, даже, не просто крутил головой, а разворачивался к чем-то его заинтересовавшему объекту всем своим телом, шёл несколько шагов боком или даже спиной вперёд, потом поворачивался обратно и шёл дальше.

На улице жаркий июльский полдень, только недавно закончился ливень, духота страшная, а он неторопливо шёл и улыбался. Странное поведение для корейца его возраста.

Ну, точнее, странным было уже то, что он вообще шёл в это время суток, этого дня недели, а не вкалывал на своей работе. Ведь, пятница — это рабочий день. Она и суббота-то не выходной у большинства народонаселения, но пятница!..

Хотя? Мало ли? Может, отгул взял. Я же брал? Вот и он мог. А то, что улыбается, так Мин Хо всегда был весёлым и оптимистичным парнем. Характер у него, просто, такой — лёгкий.

Понаблюдав ещё немного за его приближением, я вышел из машины и направился к нему навстречу. Увидев меня, он заулыбался ещё шире. Мы поздоровались, даже обнялись, что не было предосудительным для друзей в корейском обществе. Не было распространено, но и не осуждалось. После чего, двинулись, наконец, к дверям того самого игрового клуба.

— Ну, что? Войдём? — весело спросил он меня, когда мы ненадолго остановились перед самым входом, разглядывая вывеску над дверью, на которой была нарисована стилизованная медвежья морда и надпись латиницей «Black Bears». — Сорвём эту «целку»?

— Войдём, — усмехнулся я, чувствуя, как и меня самого потихоньку начинает забирать то настроение, тот весёлый, бесшабашный азарт, который владел Мин Хо. Правда, у него ещё и какой-то оттенок… лихорадочного просветления был при этом.

И… мы вошли. Крепко прижавшись плечом к плечу, синхронно толкнув рукой, вытянутой вперёд, дверь и, так же синхронно-одновременно переступив порог. По-моему, мы в этот момент ещё и дыхание задерживали…

Смешно? Да, наверное, действительно, смешно, когда взрослые мужики ведут себя, словно мальчишки, но… посторонним не понять — это был действительно особенный для нас с ним момент. Момент, который мы откладывали долгие… сколько? Уже, получается, семь лет! И, если бы не сегодняшний звонок Мин Хо, если бы не моя «Система», если бы не расставание с Ён Соль… то он откладывался бы и дальше… до бесконечности. Точнее, до конца жизни.

Внутри всё было уже проще. Мы подошли к стойке регистратора, заказали себе два места в общем зале на десять часов сразу. Мин Хо предлагал ограничиться часом, для начала, а уж потом… Но я отмёл его возражения, решительно достал свою карточку и оплатил сразу десять часов, чтобы дальше уже не задумываться. Оплатил сразу за двоих — для меня-то это не деньги, а Мин Хо… не знаю, даже, как у него с финансами после всего того, что он начудил в прошлый раз.

А дальше… мы играли в компьютерные игры. В разные. И в стрелялки, и в бродилки, и в ММО, и в файтинги. Перепробовали всё, что было в «меню» клуба. Нам приносили сок, воду, закуски и даже пиццу прямо к нашим местам — оказывается, тут и такой сервис был доступен, за отдельную доплату, конечно.

Было весело. И — да, действительно весело! Всё-таки это нельзя сравнивать: играть дома на своём компе одному в пустой квартире, и играть в общем зале клуба, в одной команде со старым другом, против всех остальных. И, не важно было, кто эти остальные: подростки из этого же клуба, сидящие за такими же столами рядом, или сетевые игроки, сидящие где-то, неизвестно, где.

Нам было действительно весело, как будто мы взяли и сбросили со своих плеч эти самые семь лет. Весело было ни о чём не думать: ни о NIS, ни о SPO, ни о гособоронзаказе, ни о финансовых надзорных комиссиях, ни о налогах, ни о том, что моя жизнь уже, подчиняясь большим деньгам, начала меняться, и, в ближайшее время, скорость этих изменений будет только увеличиваться… просто играть с другом в компьютерные игрушки.

Однако, «Проходит всё, и это тоже пройдёт». Завершились и наши оплаченные десять часов. Не то, чтобы я не мог оплатить ещё, нет — просто, оба мы понимали, что нет смысла пытаться тянуть мгновение, заставляя его остановиться. Лучше уйти вовремя, тогда, когда ты ещё на эмоциональном подъёме, а не начал скатываться с этой вершины. Да и: и так уже лично мне пришлось отзвониться Юн Джи А, извиниться и договориться о переносе тренировки по йоге на другой день.

Мы закончили игру, поблагодарили работников клуба и пошли на улицу. Да-да, именно так — не по домам, а на улицу. Просто на улицу. Не было настроения куда-то ехать, тем более, возвращаться в душные стены комнат, ведь солнышко дневное уже опустилось, перестав так нещадно печь, как оно пекло до этого, и на улице уже вполне возможно было выживать без кондиционеров, вентиляторов и вееров. Было даже приятно, и возникало желание пройтись. Особенно после десятичасового сидения в полуподвальном помещении без окон и с искусственным освещением.

Мы просто гуляли, смеялись, болтали ни о чём, вспоминали былые деньки, делились эмоциями о сегодняшней игре.

Постепенно, как-то так получилось, что вышли мы к одному из десятка мостов, перекинутых через реку Хан. А их здесь действительно «десяток», точнее, даже и больше: только лично я, в пределах Сеула шестнадцать штук насчитал за свою жизнь в этом городе, притом, что даже названия их выучить не удосужился.

Мост через реку Хан — красивое сооружение, впечатляющее, яркое, протяжённое. Она ведь и речка сама — не маленькая. Они, в основном, автомобильные все, но есть у них и узкая пешеходная дорожка, отгороженная от трассы и от края моста. Причём, то ограждение, которое отделяло от края, было даже существеннее, крепче и выше того, которое отделяло от трассы. Но, оно и понятно — слишком уж много самоубийц, вот городские власти и пытаются бороться с этим явлением, хотя бы так.

И мы с Мин Хо решили прогуляться именно по этой пешеходной дорожке, чтобы полюбоваться великой рекой в лучах закатного, уже коснувшегося своим нижним краем, горизонта, солнца. И это зрелище стоило того, чтобы немного промять ноги: действительно, красиво и впечатляюще — совсем не то ощущение, чем, когда смотришь из окна несущегося по трассе автомобиля.

Где-то около середины моста мы с ним остановились, опёрлись рядом о поручень и просто смотрели, дыша вечерней свежестью.

— А знаешь, И Ван, меня уволили, — мимоходом признался Мин Хо.

— Уволили? Серьёзно? — чуть нахмурившись, повернулся я к нему.

— Ну да, — пожал он легко плечами. — Ты же прав был в тот раз, перед встречей выпускников — мне были совершенно не по карману ни тот костюм, ни те часы. И я не только продал машину, но и в микрокредитах деньги занял, — продолжил говорить он, с улыбкой, глядя на солнце.

— Первые дни после встречи, нормально всё было, только тяжело до работы на метро ездить. Оно же у нас, ты сам знаешь, насколько «удобное» с этой оплатой билетов в автоматах только наличными и интервалом движения между поездами в пятнадцать-двадцать минут… а потом, — продолжил говорить он, а я слушал, больше не вставляя своих реплик.

— Потом выяснилось, что моей зарплаты немножко не хватает, чтобы вовремя погасить весь долг со всеми как-то очень быстро набежавшими процентами. «МикрокредИторы» расстроились, подключили к делу коллекторов, а те… начали работать по своей схеме: сначала звонки на мой телефон, сообщения, потом объявление на двери моей квартиры и на стене дома, потом… позвонили на работу… — вздохнул Мин Хо.

— В компании… эйчар-отдел взвесил и пришёл к выводу, что репутационные потери от продолжения деятельности коллекторов могут быть больше… а уволить меня — почти ничего и не стоит. Логично ведь, что они сделали дальше? Да?

— Пожалуй, — хмуро ответил я.

— Так что, позавчера меня уволили. Родственники… их коллекторы обзвонили ещё раньше. Ещё и рассказали, на что именно я занимал деньги… Короче, родители от меня тоже отказались, как и старшая сестра. Проценты продолжают копиться…

— И ты решил?..

— Нет, что ты! — улыбнулся он светло, и, я бы даже сказал: «просветлённо». — Я не прыгну в реку Хан. И, тем более, не уподоблюсь той твари, которая убила твоих родителей. На самом деле, я не знаю, что я буду делать. Просто продолжу жить, как-нибудь. В конце концов, не убьют же меня эти кредиторы — мы не в детективном сериале находимся. Как-нибудь уж продолжу жить… я, вон, слышал, что есть какая-то процедура «банкротство», с помощью которой можно списать долги… ещё у меня залог за квартиру остался. К концу месяца, заберу его у домовладельца и отдам коллекторам — пусть подавятся. А сам… ну, проживу, как-нибудь. В конце концов, «воркинги» никто же не отменял. Биржа труда есть. Может, удастся устроиться куда-нибудь, хоть на вахту, с проживанием и кормёжкой. Может, в армию попробую вернуться, вроде бы у меня были неплохие шансы, в своё время, получить место на сверхсрочной… не знаю. Помирать точно не собираюсь. Но, знаешь, И Ван, я не об этом. Знаешь… — замолчал он, глядя на солнце и делая длинный глубокий вдох с ясно видимым наслаждением. — Не знаю, как это описать, но… Ты никогда не думал, что… всё не важно? Что, всё вокруг — не важно. Что, все страхи, беды, все ужасы — всё только у нас в голове?

— Интересная мысль, — хмыкнул я, кажется, уже понимая, что с ним случилось, почему он сегодня такой, и, почему с ним сегодня так приятно быть рядом. И слово «просветление» действительно всплыло у меня очень кстати.

— Знаешь, я всю свою жизнь боялся. Боялся получить низкий рейтинг в классе, боялся плохо сдать Сунын, боялся получить плохой рейтинг в Колледже и потерять стипендию, боялся не устроиться на работу, боялся не сделать карьеру, боялся быть уволенным и получить крест на всей будущей карьере, боялся, что не смогу купить квартиру никогда, боялся позора, боялся быть хуже других, боялся быть не таким успешным, как все… боялся, что мои родные во мне разочаруются… боялся быть хуже всех… — он снова на какое-то время замолчал, после чего развернулся спиной к парапету и облокотился на него всем своим весом, свободно откинув голову назад и прикрыв глаза. — Боялся, боялся, боялся… буквально умирал от страха… А теперь, вот теперь, когда всё это, всё самое страшное, то, чего больше всего боялся, случилось: меня уволили, на карьере крест, я весь в долгах, уже почти остался без съёмной квартиры, семья от меня отказалась, впереди неизвестность, а я… а мне это не важно. Понимаешь меня, И Ван? — чуть довернул в мою сторону свою голову он. — Хотя, как бы ты понял? Я так путанно объясняю, что сам бы ничего не понял… — вздохнул он.

— Почему же? — улыбнулся я. — Как раз я-то прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать, чем поделиться и, что чувствуешь. Это называется «просветление». Такое бывает у некоторых военных на поле боя, когда им Смерть в глаза заглянула. Не у всех, но бывает. Когда, словно бы, оковы с души стряхиваешь. Когда понимаешь, насколько же всё это ерунда по сравнению с самой жизнью, с этим огромным и невообразимо прекрасным небом, с одним единственным муравьём, что ползёт по травинке, перед твоими глазами, травинке, что уцелела на краю воронки от взрыва миномётной мины, что только-что промахнулась мимо тебя на какой-то метр. Хитрым образом упала за большой валун рядом с тобой, который и остановил большую часть осколков, а у тебя только лёгкий сотряс, баротравма и звон в ушах…

— Правда? — с удивлением и надеждой во взгляде повернулся он ко мне. — И… что же они делают… дальше?

— Уходят из армии, — усмехнулся я. — Ведь, в тот самый миг, когда их «глаза открываются», они уже перестают быть солдатами. Они уже не смогут серьёзно относиться к приказам, субординации, правилам, дисциплине, ограничениям… Дело не в страхе за свою жизнь, это не травмирующий опыт, не надо путать с ПТСР. Просто, они, как ты сейчас: больше не видят важности во всём этом. Это, как во время спектакля, заглянуть за край сцены и увидеть, что всё вокруг ненастоящее, всё вокруг — картонные декорации. И дом картонный, и ружьё игрушечное, и у тигра зубы ненастоящие… всё не важно вокруг. Вообще всё! И ты сам — не важен. Спектакль продолжится, даже без тебя. Даже, если ты просто встанешь и уйдёшь, и со сцены, и из театра вообще. Все вокруг продолжат старательно придерживаться своих ролей, приходя в дичайший ужас от одной только мысли о том, чтобы лажануть, ошибиться или отступить, хоть на миллиметр от этой роли… Классное ощущение.

— Как… как ты классно это описываешь, — вновь прикрыл свои глаза, наслаждаясь ночью, он. — Я бы так, наверное, не смог…

— Просто, у меня было больше времени, чтобы это обдумать, — улыбнулся я.

И мы замолчали. Нам не нужны были в это время слова. С просветлённым, с по-настоящему просветлённым человеком, приятно находиться рядом и без слов. Он, как бы индуцирует, распространяет свою благость на окружающих, независимо от того, понимают они что-то в происходящем или нет.

— Знаешь, — через какое-то, довольно долгое время, когда солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, а мир, вместо того чтобы погрузиться в ночную тьму, озарился электрическими огнями ночного Сеула. Тоже — удивительное зрелище. Кстати, как-то мне в голову пришла интересная мысль: почему, любуясь видами, мы так старательно разделяем «природное» и «техногенное»? Почему? Ведь, человек, вся популяция человеков — это ведь тоже часть природы! Как колония муравьёв — часть природы, и созданный муравьями муравейник — её часть. Так, почему же построенные людьми здания — не часть природы? Почему: муравейник — часть, а здание, город — нет?

С тех пор, как эта дурацкая, но интересная мысль пришла мне в голову, я… чуть-чуть изменил свой взгляд на мир. И теперь, с одинаковым удовольствием любуюсь и на заходящее солнце, и на освещённый миллионами фонарей город, находя своё очарование и в том, и в другом. Больше того: одинаково визуально восхищаюсь и гигантской секвойей и трубой ТЭЦ, устремлённой к небу и выпускающей клубы белого пара… — Знаешь, — заговорил я. — Играть в театре ведь можно и осознанно.

— Играть? — вскинулся Мин Хо.

— Да, — кивнул я. — Играть по правилам, понимая, что просто играешь. Что, всё это не в серьёз. Что, это просто игра. Большая, интересная, разнообразная игра. Постановка, в которой тысячи, миллионы ролей… и ты свободен выбрать любую из них. Все играют в серьёз, а ты — свободен. Можешь продолжить играть, а можешь… просто встать и уйти… выбрать любую другую. И решаешь только ты сам, кем ещё хочешь поиграть: «танком», «варом», «пристом», «лукарем», «клириком», «магом»… инженером, рабочим на стройке, менеджером, чиновником, военным… Да — всё, всё-всё не в серьёз. Всё не важно… и важно одновременно. Вот только, важно — лишь в той степени, насколько ты сам решаешь сыграть в важность этого… сознательно.

— Не понимаю… Ведь, всё же не важно! — искренне удивился Мин Хо. — Как это может быть важно?

— Следующий шаг, — улыбнулся я. — Следующая ступень осознанности. Знаешь, Мин Хо, на самом деле, просветлённых людей совсем не так мало, как тебе кажется. Как нас с тобой этому учили. И их не обязательно искать на вершинах высоких гор, в Тайных Храмах или пещерах Великих Отшельников. Просветлённым может оказаться и какой-нибудь дворник, подметающий дорожку возле твоего дома, и водитель автобуса, везущего тебя по ночной улице… и директор какого-нибудь большого завода, и какой-нибудь странный учитель в школе. Они просто играют ту роль, которая им нравится. Они прекрасно понимают, насколько всё, что они делают, смехотворно и неважно, но… это не мешает им играть выбранную ими роль и получать от этой игры удовольствие. Есть только один тонкий, но очень важный момент, отличающий их от остальных: выбранную ими самими роль. И второй: играют осознанно… Вот, ты уже понял, что всё вокруг — не важно. А дальше…

— А дальше? — с весёлой жадностью направил на меня своё внимание он.

— А дальше… Раз, всё не важно, то… совершенно неважно, что ты выберешь! — рассмеялся я, подняв руки вверх и разведя их в стороны, словно бы пытался обнять небо. Затем так же весело продолжил. — А, значит, ты можешь выбрать всё, что угодно!

— Да? — переспросил он. — Звучит… странно, но… не… противоречиво, — и улыбнулся.

— К примеру, вот ты сам, ты — чем хотел заниматься? — перевёл разговор на конкретику я.

— Я? — как-то даже растерялся Мин Хо.

— Да-да, ты сам. Чем ты хотел бы заняться? В кого бы ты хотел поиграть? Причём, совершенно неважно, достижимо это или нет — ведь всё неважно. Просто, чем бы ты хотел заниматься? Какую роль сыграть?

— Знаешь, — снова откинулся на парапет он. — Когда я только пришёл в наш Колледж, когда только поступил на инженерный… я представлял, как буду Большим Инженером… как буду рассчитывать, проектировать и строить большие заводы, целые электростанции…

— Так, заводы или электростанции? — спросил я, опустив руки и чуть склонив к плечу голову.

— Так, электростанция без якорного потребителя не проектируется, — хитро улыбнулся Мин Хо.

— Уел! — рассмеялся я.

— А, давай помечтаем вместе: какую бы электростанцию ты хотел построить?

— Атомную, естественно, — почти не задумываясь, ответил он. — Если уж мечтать, то по максимуму! Блока на два — на три, APR-1400…

— А, может, не одну большую, а несколько малых?

— Малые АЭС? — удивился Мин Хо. — А такое вообще бывает?

— Проекты малых модульных реакторов сейчас в самом тренде, к примеру SMART100 уже даже одобрение и утверждение на стандартную конструкцию получил. А i-SMR проходит согласование у гос-регулятора.

— Слушай, тема! — загорелся Мин Хо. — Я как-то упустил этот момент из виду…

— Значит, определились: малые модульные, — улыбнулся я. — Штучки две на одной площадке… плюс всякая инфраструктура, опреснение, охлаждение, дороги и прочее… А завод… силовая электроника? Или расширение мощностей по производству памяти?

— Может, проще ЦОД? — с сомнением спросил Мин Хо.

— Можно и ЦОД… — задумался я. — Но, тогда расширяем площадку до четырёх модулей и строим сразу всё: два завода и ЦОД.

— А маневрировать мощностями, как будем? ЦОД — это якорный потребитель, он 24/7 электричество ровно потребляет, без перепадов. А вот заводы — дело другого рода, у них потребление не постоянное, плюс ещё и инфраструктура: общежития рабочих, больница, дороги, освещение, прочее… — засомневался Мин Хо.

— Нет — общаги для рабочих не канает. Строй сразу жилой район с типовой застройкой и городской инфраструктурой: больница, садик, школа, магазины, транспорт… А для маневрирования… А, что если ещё гидроаккумулирующую электростанцию запланировать? И для маневрирования, и резерва мощности, и для охлаждения модулей? — предложил я.

— Дорого… но ОКэй… Мечтать, так мечтать: берём ещё и ГАЭС, — расщедрился Мин Хо.

— А ты бы потянул такой проект? — чуть прищурился я. — Не один, конечно. Но на месте главного инженера?

— Это была бы работа мечты… — закатил глаза, подняв лицо к небу мой однокашник. — Что-то действительно большое, настоящее, нужное…

— Работа мечты, говоришь… — усмехнулся я. Затем полез за своим телефоном.

— Что это? — удивился Мин Хо, достав пиликнувший непонятным сообщением свой телефон. — Перевод? Деньги? Сто миллионов вон? Братан, ты чего? — с непониманием уставился на меня он.

— Хватит тебе с долгами расплатиться?

— Конечно хватит, ещё и останется, — пожал плечами он. — Но я же не просил…

— И не надо, — улыбнулся я. — Это не важно. Друзей просить не обязательно. В общем, завтра расплатишься с долгами и садишься составлять проект того, что мы тут с тобой нафантазировали. Только, качественно, как положено, как нас с тобой учили! Как курсовую работу! Можно не очень подробно, но с конкретикой. Трёх недель тебе хватит?

— Ну, теоретически, если ни на что не отвлекаться… — пожал плечами Мин Хо. — Но, составлю я его, а дальше?

— А дальше… Придёшь с ним в главный офис «Korea Electric Terminal Co., Ltd.» и подашь.

— А они примут? — с сомнением спросил он.

— А это важно? — улыбнулся я.

— Нет, — улыбнулся он.

— Но ты же хочешь такой проект составить?

— Хочу, — честно кивнул он.

— Так составь! — развёл руки в стороны я. — Сделай, хоть раз в жизни, что-то, что тебе действительно нравится! А примут или нет — да, какая разница? Тебе же, всё равно, не надо ни на работу ходить, ни о еде беспокоиться, ни об аренде… Даже, если ничего не получится, к «воркингам» и бирже труда ты всегда вернуться успеешь, они от тебя не убегут. Но, представь только: а, вдруг, получится? Ну, вдруг? Не будешь ты всю жизнь жалеть, если не попробуешь?

— Братан, я…

— Пофиг, всё херня, всё неважно. Пошли гулять — ночь ещё не кончилась! — рассмеялся я. Он тоже рассмеялся, и мы пошли дальше по мосту через Хан — два друга, ни один из которых не собирался с него прыгать.

И мы, действительно, гуляли с ним по городу почти всю ночь. Просто, болтали обо всём и ни о чём, любовались ночным городом, дышали послезакатной прохладой, смеялись и радовались жизни. Ничего важного не касались и не обсуждали, так что, воспроизвести весь наш разговор или даже отдельные его части я бы не взялся, даже если бы имел такое желание (которого нет). Важны ведь были не слова, а само общение, само взаимодействие… если перейти на язык, приближенный к эзотерике, то энерго-информационное взаимодействие двух людей, настроенных на близкие типы вибрации, получающих подпитку с близких энерго-информационных планов…

Но, это уже, наверное, заумь, развивать которую я не стану. Тем более, что эмоциональный всплеск уже прошёл, состояние «просветления»… нет, не ушло совсем: тот, кто однажды этого уровня сознанием коснулся, уже никогда его не забудет, но… ослабло. Ведь, для того чтобы его поддерживать, требуется очень большой поток энергии, который очень сильно напрягает и тело, и разум. Находиться в таком потоке долго не получится — телу и разуму требуется отдых после такого напряжения.

Тут механизм в чём-то похожий на употребление алкоголя, наркотиков или иных стимуляторов, которые временно повышают уровень энергетического потока, использовавшего их человека. За счёт этого резкого повышения, сознание человека выскакивает на иной, непривычный ему план, получает новые яркие впечатления (те самые «глюки»), прилив эйфорически ярких эмоций и даже, в отдельных случаях, сенсорный шок.

Вот только, в отличие от алкоголя и наркотиков — искусственных, внешних стимуляторов, достижение состояния «просветления» за счёт собственных ресурсов, человека развивает. После прохождения пика, его уровень энергетики действительно снижается, но! После отдыха, он восстанавливается до уровня, который немного выше того, который был до вхождения в это состояние.

У искусственных стимуляторов наоборот: употребляешь — получаешь прилив энергии, прилив эмоций и удовольствия, достигаешь пика этого состояния, а потом… падаешь ниже, чем был до употребления. И даже отдых не помогает подняться на прежний уровень — только новое употребление стимулятора… после которого падаешь ещё немного ниже… и так по нисходящей спирали: становишься проще, проще и проще. Пока не скатываешься до уровня животного. Или не умираешь в процессе от передоза.

Естественные просветления — тоже спираль. Но, спираль, идущая вверх, развивающая, помогающая поднимать свой уровень осознанности и энергетики…

А есть ещё один интересный момент: индукция. Тот, кто имеет высокий уровень энергии, влияет на окружающих так же, как проводник, по которому течёт электрический ток на любой проводник, лежащий рядом — он индуцирует в нём ток, аналогичной чистоты.

То есть, даже само только нахождение рядом с человеком в состоянии «просветления», развивает и тебя тоже. И именно поэтому рядом с такими людьми находиться неосознанно приятно.

А, если и он в состоянии «просветления», и ты сам в близком энергетическом состоянии, то ваши индукции накладываются друг на друга, создавая такое явление, как резонанс…

Короче, я могу на эту тему долго говорить. Но не буду.

Мы гуляли почти всю ночь. Хотя, почему «почти»? Рассвет-то мы с ним встретили. И тоже возле реки. Красиво было.

А потом дошли до оставленной мной KIA, и я, сначала отвёз его к нему домой, а затем поехал к себе. Там быстренько разделся, принял душ, отключил будильник и завалился спать.

Приятно просыпаться не от вибрации или писка будильника, а от поцелуя. Неожиданно, но приятно. Особенно, когда это поцелуй прекрасной девушки… которая, непонятно как оказалась перед тобой. Очень знакомой и без всякого сомнения прекрасной.

— Ён?.. — только и смог спросить я, прежде чем она остановила этот и все другие возможные вопросы, приложив свой указательный палец к моим губам.

— Тшш… — произнесла она, после чего убрала палец и запечатала мой рот новым поцелуем, который был ещё слаще и дольше предыдущего.

Что ж, я — человек понятливый. Не стал больше пытаться что-либо спрашивать. К чему какие-то там слова, когда тела говорят красноречивее и честнее? К тому же: утро — как известно, максимальная «боевая» форма для мужчины…

Как бы это описать? То, что происходило между нами? Страсть? Пожалуй, нет — это было слишком нежно для страсти. И не так порывисто: не было ни срывания друг с друга одежды (хотя, с меня — что там срывать-то?), ни бросания на постель, ни попыток взять верх друг над другом… Ну, в целом, утро к этому и не располагает.

А было… пожалуй, словно бы продолжение отличного сна. Настолько приятно, что даже появлялся страх проснуться в одиночестве на мокрых простынях — по срокам, вполне возможный вариант уже: три недели полного воздержания — организм успел восстановиться, перевосстановиться и даже перезарядиться.

Не удивительно, что первый раунд длился не так долго, как, возможно, хотелось бы. Но — это же был только первый раунд, а не единственный.

Однако, нет — я не проснулся. Ну, точнее… сначала мы лежали с ней в нашей постели, просто молча: она на моём плече и закинув одну ногу на мои бёдра, я — повернув к ней лицо и неспешно перебирая той рукой, на плече которой удобно устроилась её голова, перебирал её длинные тёмные пряди.

Так и уснули в объятьях друг друга, так и не сказав друг другу ни слова. Короткий сон после занятий любовью — пожалуй, одно из самых больших удовольствий в жизни, лишаться его из-за желания поболтать? Зачем? Поговорить можно и позже.

Я открыл глаза и, первым делом, повернулся в сторону, ища рядом Ён, пытаясь убедиться, что это не был действительно сон. В кровати я был один. Однако, ещё не успевший исчезнуть знакомый, даже родной аромат её тела успокаивал. А из душа слышался звук льющейся воды.

Что ж, я не мог упустить такого удачного момента, чтобы присоединиться — душ в нашей квартире достаточно просторный, чтобы в нём могли уместиться двое… в общем, не сон это был. Не сон. Заодно и помылись.

Потом, Ён в одном только фартуке на своём прекрасном, прекрасно сложенном и поддерживаемом в превосходной форме теле, готовила на нашей «кухне» нам с ней завтрак, пока я лежал на кровати после душа и любовался ей.

Что ж, усиленные занятия танцами, ОФП, растяжкой и прочим, в чём тренера гоняют в лагерях «трейни» — личинок айдолов, пошли ей на пользу. Как и строгое соблюдение режима дня — Ён стала ещё красивее. Она, буквально расцвела. А ещё — в ней появилась новая внутренняя уверенность. Не то, чтобы раньше ничего подобного у неё не было — нет, Ён всегда была девочкой, умеющей себя и держать, и подать. Но теперь, эта уверенность выросла и стала спокойнее, под ней, как бы, появился фундамент — основательный и монолитный.

Ещё, её переполняли радость и энергия. Приятно было смотреть. Пожалуй, именно такой мне всегда и хотелось видеть свою девушку: радостной, счастливой, и наполненной неким внутренним сиянием.

— Ты опять забыл закрыть за собой дверь, И Ван, — говорила она, нарезая овощи для салата большим универсальным ножом шефа. У меня в квартире были всегда очень хорошие ножи — я следил за этим и лично подбирал каждый из них. А в ножах я толк знаю! — Так и спал с открытой дверью: заходи, кто хочешь — бери, что хочешь.

— Да у меня тут и брать-то нечего, — беспечно потянулся я.

— Как это: «нечего»? — возмутилась она. — А этот твой новый компьютер? А телефон? А бумажник?

— Бумажник — пустой, компьютер — тяжёлый, тихо не вынесешь, я проснусь и надаю по шапке, а телефон — заблокирован биометрией, на возню с его разблокировкой потратишь больше, чем сможешь выручить за его продажу.

— Как всегда беспечен, — возвела очи к потолку Ён. — Как ты вообще-то дожил до своих лет.

— Легко — не ввязывался в сомнительные, рискованные и авантюрные мероприятия, — отозвался я. — Да и Сеул — один из самых безопасных городов мира. Настолько, что основной причиной мужских смертей с двадцати и до пятидесяти, является самоубийство: мужикам самим смерть себе искать приходится.

— Дурак! — беззлобно кинула на это мне она, даже не оглянувшись и продолжая готовить.

— Я думал, ты в лагере «трейни». Я слышал, что у вас там всё строго — хуже, чем в казарме на срочной службе, — перевёл тему я.

— Строго — это не то слово! — эмоционально всплеснула руками она. — За каждым шагом твоим следят! Не опоздала ли ты на обед, на ужин или на завтрак? Точно ли всё съела? Всё до крошки — «особенно овощи и вот эти вот фрукты — они полезные!». Каждый приём пищи с точностью до калории: не дай предки, съешь больше или меньше — скандал, штрафы, выговоры! Спать: ровно в десять, и ни минутой позже! Не дай предки, шевельнуться или в телефон залезть, новости проверить — скандал, штрафы, выговоры! Телефон — вообще, только по расписанию: один час в день — полчаса после завтрака и полчаса после ужина. Дневной сон — час обязательно! Хуже, чем в детском садике, право слово! Малышкой себя несмышлёной чувствую!

— А тренировки? Не сложно? — подпёр голову рукой я.

— С тренировками то всё нормально, — пожала плечами, после чего встряхнула волосами, собранными в простой «хвост» сзади головы, она. — Сложно, конечно, физически тяжело — но это тренировки, это интересно, от этого вся будущая карьера зависит. Это наша чашка риса, в конце концов. Но этот вот режим дня…

— Это ваше здоровье, ваша работоспособность, ваша результативность и ваша внешность — это больше, чем половина той чашки риса, о которой ты говоришь, — усмехнулся я.

— Да понимаю я всё, понимаю, — вздохнула она. — Но этот контроль!.. — снова возвела глаза к потолку она, после чего подняла свои изящные руки и сжала кулачки. — Р-рр! Прям, бесит!

Я продолжал любоваться ей. Вообще, такая её эмоциональность — это признак особого доверия. Такая она только со мной. Ну, может быть, ещё с Чэ Вон или родителями. Со всеми остальными, на людях, она — настоящая Ледяная Королева: всегда собранная, всегда спокойная, всегда сдержанная и эффективная, вежливая, очаровательная и доброжелательная. Величественная без высокомерия, умная без умничанья, плавная без медлительности…

И только со мной, дома, за закрытыми дверями, она позволяла себе побыть… неидеальной. Нет, неряхой или истеричкой она не становилась — такого в её характере просто не было. Но немного расслабиться, отпустить контроль и проявить эмоции она могла разрешить себе. И это было приятно. Такое доверие дорогого стоит.

— А сегодня… знаешь, Директор Ян уже третий день сам не свой. Бегает, как угорелый, глаза безумные… гоняет всех, как ты любишь выражаться «в хвост и в гриву». Всё ему стало «мало», всего «недостаточно», надо больше! Надо ярче! Надо лучше! Надо масштабнее! «Плевать, сколько это стоит! Оно должно у нас быть!» — передразнила Мин Сока Ён Соль. — А сегодня утром, он вообще: вспылил и разогнал всех домой на внеплановые выходные. Сказал, что шоу откладывается, а с понедельника будут полные пересъёмки всего: ещё масштабнее, ещё круче, ещё ярче. И работать придётся чуть ли не круглыми сутками, спать урывками, а про выходные — вообще забыть до самого выхода шоу на экраны… Так что, сегодня — это, возможно, мой единственный и последний шанс отдохнуть, как следует.

— И ты решила… — начал было я, но не закончил.

— Я решила забрать оставленную тут очень важную для меня вещь, которую забыла в прошлый раз, — отвернувшись, выпалила она, видимо, заранее заготовленное оправдание.

— Понятно, — улыбнулся я.

— Вот, значит, я приехала на такси, поднялась, думала ты ещё на пробежке своей… а тут: дверь открыта, обувь валяется, полотенце скомканное на батарее, одежда раскидана по квартире, свет в душе не выключен, и ты, как морская звезда, поперёк неразобранной кровати такой весь сонный, такой ути-путенька!.. Ну, я и не удержалась — решила подойти, проверить, дышишь ли ещё, не пахнет ли перегаром, а ты как накинулся! Как подмял под себя! Как надругался над скромной девушкой!.. Нахал, в общем.

— И так надругался, и вот так… — самодовольно ухмыльнулся я. — И ещё вот так надругаюсь, — встал я и погладил по очаровательной попке хозяйку кухни, продолжавшую щеголять в одном фартуке.

— Нахал! — игриво шлёпнула меня по этой руке она. — Сначала завтрак!.. Хотя, наверное, уже обед, — глянув на часы, поправила себя она. — Затем развернулась в моих руках, посмотрела мне в лицо, ей для этого даже голову задирать не пришлось — она у меня высокая, почти одного роста со мной, после чего, перешла на серьёзный тон. — С тобой всё в порядке? Что-то случилось?

— Нормально всё, улыбнулся я. Просто, до утра вчера с Мин Хо по городу гуляли. Я вернулся, наверное, всего за пару часов до твоего прихда.

— Мин Хо? Как он там? Чэ Вон рассказывала, что он безобразно напился на вашей встрече выпускников. Вроде бы его повысили?..

— Всё в порядке с ним. Уволили его пару дней назад. Так что, перестал дурью маяться и теперь нормальным делом занялся: проект новой электростанции готовит.

— Уволили? Как уволили⁈ — широко распахнулись глаза Ён Соль. — Из «Хёндай Электрикс»? Это же теперь крест на любой карьере…

— Не переживай, он в порядке. В реку Хан прыгать не собирается — я проверил. А с карьерой, — пожал плечами я. — Уладится как-нибудь. Была бы шея, а хомут найдётся, ты же знаешь. Это увольнение ему только на пользу пойдёт.

— А ты? — тихо спросила она. — Ты как? Тебя же тоже уволили…

— Ты откуда знаешь? — нахмурился я.

— Документы на столе лежат, — показала глазами на компьютерный стол она, где действительно лежала вся папка документов, которую мне отдали в кадровом отделе, когда я полный расчёт получал. Даже не разобранная: как получил, так принёс и бросил — так и лежит там почти неделю. Вот ведь я растяпа — костюмы вывез, а документы со стола убрать забыл. Не представляю даже, что теперь Ён себе надумала, когда вошла и это всё увидела: беспорядок, раскиданные вещи, меня в кровати, а не на пробежке, и эти вот документы. Не мудрено, что она решила меня «на перегар проверить». Я б, на её месте, ещё и вены бы посмотрел… Хотя, может, она и посмотрела, а я только от поцелуя проснулся… вот ведь: «Спящий Красавец»…

— Я в порядке, — серьёзно посмотрел ей в лицо. — У меня уже есть кое-какие подвижки с новой работой. Фактически, я уже устроился, но осталось ещё некоторые «бумажные» вопросы решить, — вспомнил про предстоящее SPO и сделку по «Fairmont» я. Становление главным акционером KET, ведь, вполне можно назвать новой работой. Тем более, что я уже так это и называл перед NIS-овцем, и он подтвердил, что это так называть можно.

В общем, я не соврал. И Ён это почувствовала — она, ведь, меня ничуть не хуже, чем я её, знает. Прекрасно умеет читать, когда я вру, а когда сам верю в то, что говорю.

Она медленно кивнула, не став допытываться дальше. Если говорю: «в порядке», значит в порядке. Понятно, что что-то не договариваю, что, возможно, с этой новой работой есть какие-то сложности, и, наверное, даже вопросы, но…

— Я могу чем-то помочь? Деньги нужны? С владелицей дома договориться об отсрочке оплаты? — предложила она, продолжая внимательно смотреть мне в лицо.

— Нет, — мягко улыбнулся я. — Всё в порядке. Я не всё на игрушки потратил. И с владелицей на ближайшие месяцы, я уже расплатился. Спасибо, но, пока, действительно, не надо.

— Расплатился? — непроизвольно сощурилась Ён. — Не натурой, надеюсь?

Так и подмывало сказать: «А, если и натурой, то что?». Но нет, я не стал так портить сегодняшний сказочный день. Вообще, решил темы нашего расставания и её сегодняшнего возвращения не касаться. Сделать вид, что всё нормально, что так и надо, что это совершенно естественно: бывшей заглянуть к бывшему, потрахаться, поболтать, провести вместе денёк, а потом снова исчезнуть… Оставив любые разборки на потом. Сегодня, просто получать максимум удовольствия из этих выходных. Не портить его ни себе, ни ей.

— Нет, деньгами, — улыбнулся я, после чего, закрывая все темы, приблизился и поцеловал её, крепче прижав к себе. — Разве не заметно, как я соскучился? — оторвавшись, поиграл бровями я.

Она опустила одну руку вниз, проверила.

— Ещё как заметно, — усмехнулась она. После чего, позволила мне увлечь себя обратно на кровать. Обед подождёт.

Всё-таки мы пообедали. В конце концов, как бы велико ни было желание, весь день в койке не провозишься. Кушать-то тоже хочется. Так что, закончив, какой уже получается — третий раунд, и ополоснувшись, мы, временно, постельные развлечения отставили в сторону. Ён даже оделась, чтобы меньше меня провоцировать на активные приставания. Хотя, конечно, одна из моих белых рубашек, накинутая на её обнажённое тело… погоды особо не делала. Как бы, даже, не усиливала желание, увеличивая соблазн — добавлением ещё и игрового момента.

В общем, Ён занялась доделыванием салатика с того места, на котором она была ранее прервана мной, а я, чтобы чуть-чуть отвлечься, решил проверить свой телефон. И, к своему удивлению, обнаружил на нём целых три пропущенных вызова. Два от Мин Сока, и один — от адвоката Чона.

— Директор Ян, вы звонили? А то я спал — не слышал. Что-то случилось? — решил первому перезвонить ему, так как… просто по порядку вызовов он шёл первым. Ён… навострила ушки, хотя, конечно, постаралась сделать вид, что полностью погружена в своё занятие. Даже оборачиваться не стала. Но, к её разочарованию, в отличие от прежнего моего телефона, у этого динамик был настроен так, чтобы слова собеседника слышал только я, а не вся улица. Поэтому, её любопытству оставалось довольствоваться лишь моими фразами, ответы с той стороны ей были недоступны.

— Добрый день, господин Ким, — услышал я голос Мин Сока. — Нет-нет, ничего страшного или серьёзного не произошло, — сразу же поспешил меня успокоить он. — Я звонил вам, просто, чтобы сообщить, что шоу, всё-таки пришлось перенести по времени, отложить ещё примерно на неделю, иначе у нас физически не получается уместить в него все запланированные под новый бюджет изменения.

— Да? — расслабленно ответил я. Трудно быть напряжённым после полудня в кровати. — Ну, ничего страшного. Я умею ждать. Главное, чтобы результат был.

— Не сомневайтесь! Будет! — воодушевлённо заверил Мин Сок. — Я уже договорился по поводу новой съёмочной площадки — побольше и получше. Нанял дополнительный штат техников и дополнительную съёмочную команду… — принялся он делиться со мной своими успехами. — Задуманы ещё натурные съёмки, два живых концерта… Да! Кстати! Мне удалось уже договориться, чтобы в число приглашённых гостей вошли не только «Блэкпинк», «EXO», «TWICE», но даже Тэмин и BTS! А в жури удалось пригласить саму IU!.. Хотя… вам ведь, наверное, эти все имена ни о чём не говорят, да? — сообразив, что стоит за моим молчанием, вздохнул он.

— Нет, ну, про последнюю даже я что-то слышал, — подбодрил его я.

— Ну, в общем, шоу действительно будет грандиозным. И Ён Соль будет в самом его центре!.. А, кстати, вспомнил. Я звонил ещё сообщить, что в преддверии масштабных пересъёмок, я распустил всех участников и участниц на длинные выходные — до понедельника. С выплатой положенной зарплаты, конечно — что им в городе делать без денег? Хотел вас предупредить, что Ён Соль тоже…

— Спасибо, Директор Ян, — улыбнулся я. — Вы весьма внимательны. И догадливы.

— Оу… — весело произнёс он, после чего решил подшутить. — Я опоздал, да? Не уж то она уже рядом с вами?

— Говорю же — вы крайне догадливый человек, директор Ян, — повторил я с некоторым нажимом.

— Эм…э, — на несколько мгновений растерялся он от того, что шутка как-то слишком резко перестала быть шуткой. Однако, быстро взял себя в руки и посерьёзнел. — Надеюсь, вы, хотя бы, не на громкой связи сейчас? А то, неловко получится…

— Нет, не беспокойтесь. Я могу говорить.

— Тогда… эм, ну… удачных выходных вам, господин Ким, — слегка замялся и даже смутился Мин Сок. — Надеюсь, в понедельник она не опоздает к началу съёмок? В девять часов она должна быть уже на репетиционной базе… а эм… ну, если только вы не скажете перенести съёмки, конечно… — совсем смешался он, вспомнив, кто тут «заказывает музыку».

— Не волнуйтесь, — улыбнулся я, глянув на то, как старательно Ён делает вид, что не интересуется моим разговором. — Я ответственно отношусь к делу. Я прослежу, чтобы накладок с нашей стороны не было.

— Отлично, — явственно выдохнул Мин Сок, я сумел это понять даже через «трубку» телефона. — Удачных вам выходных, господин Ким!

— Вы тоже, директор Ян, не перенапрягайтесь. Если от переутомления сляжете вы, то весь проект просто рассыпется. Не забывайте о сне и питании.

— Постараюсь, — тяжко вздохнул он. — Звоните, если что-то случится, или что-то понадобится.

— Обязательно. До свидания, директор Ян.

— До свидания, господин Ким, — после чего, вызов, наконец, завершился.

— Кто это был? — не удержалась и, всё-таки, спросила Ён.

— Директор одной небольшой компании, к которому я ранее обращался с просьбой, — максимально корректно и аккуратно подбирая слова, ответил я. При этом, напустив на себя самый безразличный вид.

— По поводу работы? — уточнила Ён.

— Эм…нет, пожалуй, подработки. На один-два раза.

— Понятно… — постаралась подавить вздох Ён, но губу нервно прикусила. Потом опомнилась и улыбнулась, напуская уже на себя максимально беспечный вид. — Просто, прозвучало знакомо: в YG у генерального директора тоже фамилия Ян. Я, кстати, тебе именно про него в начале рассказывала. Это всё шоу — это его личный проект. Он изначально многое на него ставил, а, в последние дни, и вовсе… Знаешь, ходят слухи, что нашёлся какой-то крупный частный спонсор, который в это шоу вложил какие-то вовсе сумасшедшие деньги, и директор Ян теперь относится к этому шоу…

— Как же? — улыбнулся я.

— Как к своему «Звёздному следу», как к самому большому вызову своей жизни, к чему-то, во что можно вложиться полностью, после чего и умереть не страшно… — попыталась выразить словами то, что чувствовала Ён. — Не знаю, как лучше сказать… Ну, в общем, ты понял.

— Кажется, да: что-то, что войдёт в историю, и, что уже никто не переплюнет… А, что говорят? Сколько вложил этот таинственный спонсор?

— Ну, я думаю, что это бред, конечно, но слухи говорят, что чуть ли… не миллиард… в долларах!

— Миллиард? — изумился я. А потом замер, сообразив, что, если сложить мои восемьсот миллионов и те двести, которые уже ранее были вложены в шоу, то, как раз миллиард и получится… охренеть… — Ну, так-то да — шоу, стоимостью в миллиард, точно никто уже не переплюнет… такое, реально может снести крышу… особенно, творческому человеку…

— Ну, я в миллиард не верю, мало ли, что говорят, — беспечно пожала плечами Ён. — Это же слухи. Но директор Ян действительно очень возбуждён и взволнован в последнее время. Он не был таким раньше.

— Шоу на миллиард, — повторил я. — А что? Звучит! — как-то восемьсот миллионов совсем не так звучало. Хм, что ж, тогда, действительно можно понять Мин Сока: такой шанс, и правда, выпадает раз в жизни, чтобы нашёлся идиот, готовый из прихоти, вложить миллиард баксов в какое-то музыкальное шоу… — Такое действительно можно назвать «Звёздным следом», во всех смыслах, — произнёс я уже в слух. — И в таком шоу ты участвуешь, Ён? Потрясающе. По-моему, ещё ни у одного прежнего айдола ещё не было такого красивого старта. Цени!

— Я ценю, — серьёзно сказала она. Потом вздохнула. — Только, я не одна там, нас сто человек… если директор Ян, конечно, не решит ещё и количество участников теперь расширить… Я слышала, что с понедельника изменится состав жури, и придётся все отборы проходить заново… А ведь, уже три этапа успели отснять раньше…

— Ну, по-моему, это только повод ещё лучше подготовиться, собраться и выступить. Пройти эти три этапа ещё лучше, чем в первый раз. Ведь тебя же готовили всё это время? Ты, ведь, уже стала лучше? — спросил я.

— Ещё как готовили, — вздохнула Ён.

— Ладно, давай есть. Понедельник будет в понедельник. Я тебя сам отвезу к репетиционной базе.

— Сам? — вскинулась она. — Но, как же? А работа?.. — поспешно спросила она, после чего, сообразила и осеклась.

— Я ж безработный. Не переживай — у меня достаточно времени, чтобы тебя поддержать, — потом спохватился и забеспокоился. — Или… у тебя по контракту прописан запрет встречаться с парнями?.. Тебя не накажут за сегодня?

— Нет, успокойся, — даже оставила готовку и шагнула к кровати, на краю которой я сидел, опустила мне на плечи руки она. — Всё не так строго. У меня нет запрета на встречи с парнями — я уточняла. Всё в порядке. Ты можешь меня отвезти. Всё в порядке.

— Но, если нас кто-то увидит…

— Не волнуйся. Ничего страшного. Вот только… — погрустнела она.

— Что «только»?

— Я не смогу тебя провести внутрь. Не смогу тебя провести на съёмки шоу…

— А ты бы хотела, чтобы я там был? — спросил я. — Я не стал бы помехой? Лишним отвлекающим фактором, не дающим сосредоточиться?

Она… молчала. Она молчала долго. Секунд десять. Потом почти прошептала.

— Нет. Мне бы этого хотелось… — но затем вздохнула и сказала уже громче. — Но это, к сожалению, невозможно.

— Хорошо, — произнёс я, не став уточнять, с чем именно согласился, после чего, решил закрыть тему проверенным уже способом — долгим поцелуем. После которого, к ней мы уже больше не возвращались, а принялись-таки за так долго откладываемый обед.

После обеда, я перезвонил уже адвокату Чону, пока Ён Соль по своей инициативе мыла за нами посуду. Разговор получился довольно короткий. На самом деле, он хотел мне сообщить только, что один из его знакомых откликнулся на моё предложение о работе на должности личного секретаря-помощника, и адвокат Чон пытался узнать, когда было бы удобно провести собеседование.

Я, подумав, ответил ему, что во вторник, в первой половине дня. Так же, Чон сообщил, что в переговорах с компанией-владельцем отеля «Fairmont» наметились подвижки — компания действительны выразила интерес к продаже, и сейчас обсуждаются технические моменты. Встреча руководителей для утверждения условий, может состояться так же, уже в понедельник-вторник, если, конечно, я буду готов в ней поучаствовать в это время.

Я… не стал давать чёткого ответа по этому вопросу. Ведь, с этим отелем, не то, чтобы у меня была спешка или горели сроки. По большей части, он был всего лишь прихотью. Однако, ориентировочно, вторник в качестве примерного времени встречи одобрил.

На самом деле, разговор был коротким, а с моей стороны, состоял, по большей части, из коротких фраз, типа: «Здравствуйте, вы мне звонили?», «Да», «Во вторник, утром», «Хорошо», «Я подумаю», «Наверное, тогда же — во вторник», «Хорошего дня и вам тоже». Собственно, это было всё, что могла услышать Ён. Ни имён, ни названий, ни сумм, ни сути дела. Понять что-то из такого набора данных, было бы крайне проблематично, а лезть с прямыми расспросами, она не решилась.

После обеда, какое-то время, мы с ней просто лежали на кровати, и она рассказывала мне, о своих делах. Делилась впечатлениями от тренировок, прослушиваний, рассказывала о всяких бытовых смешных ситуациях. Я слушал и поддакивал, в нужных местах удивлялся, в нужных местах возмущался, в других — улыбался и подбадривал. Сам же, мыслями, уже был где-то там, в будущем, примерно в понедельнике, прикидывая, что и как сделать.

Потом, Ён попросила показать-таки ей мой новый компьютер, на который я угрохал почти все оставленные мне ей наши деньги. Не то, что бы она так уж сильно разбиралась в технике, компьютерах, гейминге или интернете — нет, но и полностью технически безграмотной назвать её нельзя.

Машинка ей понравилась. Особенно монитор, и то, в каком качестве без лагов, фризов и искажений можно проигрывать на нём видео. Ведь, фактически, это же — полноценный домашний кинотеатр, со здоровенным изогнутым экраном и аудиосистемой объёмного звука… если, конечно, забыть, что, кроме этого, он — ещё и крутейший игровой комп. Простой домашний кинотеатр стоит гораздо дешевле.

Тут же решили его и опробовать: запустили… видео с её первого выступления, с того самого прослушивания, на котором её «заметили» и тут же «подписали». Оно у неё с собой на телефоне было. Мне же… пришлось приложить массу усилий и задействовать «сисадминский покерфейс» на полную мощность, чтобы Ён не заметила на пустом рабочем столе второй файл с таким же названием, как у неё на телефоне. Файл, который там был ДО того, как я скопировал туда её файл с её телефона.

Запускал на воспроизведение, кстати, я тоже свой файл, так как у него качество было лучше, чем у той плохонькой копии, которую как-то удалось достать ей. А смотреть на крутом компьютере с крутейшим монитором файл не, хотя бы Full HD качества — это издевательство над глазами и оскорбление оборудования. У неё была авишка на 720p. Мне же, от Ян Мин Сока досталась запись аж в 8K качестве. То есть, плотность пикселей на моём варианте была аж в шестнадцать раз выше, чем на её. Так что же мне «квадратики» одни на моём мониторе смотреть?

Ён качеству удивилась. Не могла не удивиться — не дура же она. Но, её вполне удовлетворило моё объяснение про то, что это просто оборудование такое хорошее — не зря же оно столько стоит!

Ну, в любом случае, просмотр этого выступления, на большом экране, дома, когда лежишь на своей кровати и прижимаешь к себе ту, что блистает и поёт на экране… непередаваемый кайф, который стоил всех затраченных усилий.

Потом запустили на просмотр какой-то фильмец, за ним другой, а там уже и вечер подкрался незамеченным, плавно перетёкший в четвёртый раунд и счастливый, тихий полноценный сон.

Утром Ён, после… кхм, душа… ну, пусть будет, что душа. В принципе, ведь мы же заодно ещё и помылись, так что термин корректен. После душа и завтрака, Ён вытащила меня за продуктами в супермаркет.

Я честно пытался сопротивляться. Нет, правда пытался! Вот только, сие было бесполезно. Вот втемяшилось ей, что я тут, без неё, голодаю, и всё тут!

В общем, проще было согласиться и съездить, чем доказывать, что мне этого не требуется. Тем более, что доказать данное утверждение, не раскрывая некоторых моментов, которые я не горел желанием раскрывать, было бы проблематично.

С другой стороны, а, какая разница, где и чем заниматься, если это делать только вдвоём? Чем поездка в супермаркет с девушкой будет отличаться от прогулки с ней же по какому-нибудь парку?

Так что, поехали за продуктами. С самого утра в воскресенье. В большой супермаркет, чтобы «сразу всё и в одном месте купить». И я, в процессе, ответ на прошлый свой вопрос смог узнать на собственной же шкуре: количеством людей. Поход в супермаркет отличается от прогулки по парку количеством посторонних людей, которые снуют там и тут, спешат, суетятся, нервничают, а потом ещё и сбиваются в длиннющие очереди возле кассы.

Часа за три, или даже три с половиной, нам удалось управиться. И, надо сказать, Ён не мелочилась! Пакетами с купленными нам продуктами, в результате, оказалась забита вся моя любимая и такая вместительная KIA Ray. Даже не представляю, как буду это всё дома в холодильник упихивать… в отель, что ли, половину отвезти? Эх…

Однако, платила за всё купленное Ён. Я пытался возражать. Честно — пытался! Но, на все мои доводы следовал один единственный, но максимально убойный аргумент: «Ты сейчас без работы — тебе надо беречь оставшиеся деньги!». И ведь не скажешь же ей, что из-за «Системы», денег у меня столько, что я весь этот супермаркет, со зданием, подземными и надземными парковками, и всеми магазинами, которые в нём, способен купить, просто не сходя с места!.. если, конечно, кто-то надумал бы его продавать, да…

Но, больше всего меня напрягло не это. Больше всего меня напрягло то, что я кое-кого в этом же супермаркете встретил. Того, кого хотел бы и ожидал бы встретить там меньше всего. Однако, и увернуться от встречи уже никак не получалось, так как мы буквально столкнулись с ним тележками в коридорчике между стеллажей. Сделать вид, в такой ситуации, что не узнал? Я бы и хотел, да не успел — глазами прохлопал. Он первым со мной поздоровался.

— Доброе утро, инженер Ким, — улыбнулся мне мужчина в простом сером костюме и с большими залысинами на голове.

— Здравствуйте, руководитель отдела Пак, — постарался скрыть так и рвавшийся наружу тяжёлый вздох я.

Надо быть бесконечно наивным человеком, чтобы подумать, что такая нарочито «случайная» встреча на самом деле случайна. С возможностями NIS организовать что-то подобное — дело одной команды и десяти минут.

Я ведь уже говорил, что такой встречи вне официальных стен, ожидал. Вот только не думал, что эти спецслужбисты подберут настолько… неудобный для меня момент. Неудобный, неловкий и некомфортный.

А этот зараза Пак, окинув меня, мою одежду, мою тележку с горой далеко не элитных продуктов и Ён Соль, стоящую рядом со мной, тоже в прикиде далеко не «от Армани», и… улыбнулся с такими явно читаемыми искристыми смешинками в чуть прищуренных глазах, что одновременно захотелось двух совершенно противоположных вещей: вмазать ему ногой по этой самой улыбке и… провалиться от стыда сквозь пол супермаркета. Причём, хотелось совершить эти две вещи одинаково сильно. Настолько, что, так и не определившись, чего хочу больше, я не сделал ни того и ни другого.

— Закупаетесь на неделю? — продолжая улыбаться, спросил он, отступая со своей тележкой в сторону… чтобы пристроиться рядом.

— Или на месяц, — хмыкнул я, так же окидывая взглядом свою кучу. — Ён Соль, это руководитель отдела Пак… — начал представлять NIS-овца я, понимая, что тот момент такой для меня неудобный выбрал специально, и упускать его не собирается.

— Твой новый начальник? — заметив, что я замялся, подбирая слова, решила прийти мне на помощь Ён… чем поставила меня в ещё более непростую ситуацию. Так как, признать NIS-овца своим начальником… даже вот так вот «в шутку» — это очень… психологически и политически важный шаг. И этот Пак прекрасно данный момент осознавал, поэтому с ожиданием и интересом уставился на меня. — Ну, на той новой работе, о которой ты мне рассказывал? — решила уточнить и «помочь мне выпутаться из недопонимания» Ён тем временем.

— Не совсем, — выдавил из себя я наконец. — Руководитель Пак, он из… соседнего отдела. Но много и плотно работать нам вместе предстоит.

NIS-овец на мой ответ довольно прижмурился и одобрительно покивал головой. Чтобы… уже в следующий момент снова поставить меня в ещё более неудобное и сложное положение.

— А эта юная красавица, это?.. — задал провокационный вопрос он. Вопрос, заставивший замяться не только меня, но Ён.

Точнее, даже в большей степени не меня, а её. Ведь моё молчание было всего лишь перенаправлением этого вопроса ей самой, что я и показал, повернувшись к ней и посмотрев на неё. Что окончательно её добило. Она опустила взгляд вниз, одновременно покраснев и помрачнев, видимо, испытывая дичайшее чувство вины. В конце концов, это не я от неё ушёл, а она от меня.

— Это Ли Ён Соль — начинающая Звезда Хальлю, — решив не мучить её дольше, взял инициативу на себя и выдал максимально нейтральное представление, какое только возможно в такой ситуации.

— Его девушка, — вдруг, совершенно неожиданно для всех, и, видимо, даже для себя, выпалила Ён Соль, из-за чего я в удивлении и недоумении уставился на неё. А Пак с интересом начал переводить взгляд с одного на другую, изучая наши реакции. — Да! — как бы отвечая на незаданный в слух вопрос, твёрдо и даже с некоторым вызовом продолжила она. — У нас были некоторые сложности, но… мы же их преодолеем, правда? — одновременно решительно и ласково взяла своими руками под локоть меня.

— Ну, моя дверь открыта, — пожал плечами я. — Ты же знаешь.

— Да, действительно: есть у тебя такая дурная привычка, — фыркнула она, прижавшись ещё чуть сильней.

— Какие вы забавные молодые люди, — по-доброму улыбнулся NIS-овец. — Эх, молодость-молодость… Кстати, инженер Ким, раз уж мы с вами так удачно встретились, надо бы обсудить пару мелких рабочих моментов. У вас будет пять минут? — перешёл, наконец, к делу он.

— Я пойду пока бельё сменное на кровать посмотрю, и химию для душа и санузла, — тут же понятливо сказала Ён и поспешила оставить нас с NIS-овцем одних. Всё-таки, тактичность у кореянок, буквально на генетическом уровне. Это вам не какие-нибудь скандальные хохлушки или китаянки…

— О чём вы хотели поговорить, руководитель отдела Пак? — дождавшись, пока Ён отдалится на достаточное расстояние, сменив тон, обратился я к непредвиденному и незваному спутнику.

— Понимаете, инженер Ким, нам не хотелось так скоро к вам обращаться, но… вы же сказали тогда, что не отказываетесь от советов и помощи? И, что вы патриот своей страны… — начал плести словесные кружева он.

— Я не отказываюсь ни от своих слов, ни от советов, — поощрил его продолжать я.

— Похвальное качество для столь молодого человека, — улыбнулся он. — Вот, кстати, про молодость… а мисс Ли, она знает?

— Мисс Ли, — заметно похолодел мой голос, ещё не до враждебности, но заметно. — Знает только, что меня недавно уволили с из компании с должности младшего инженера по электромонтажу, и сейчас я снова ищу работу. Ни о каких моих финансовых делах ей не известно.

— Оу?.. В таком случае, примите мои поздравления, молодой человек! — доброжелательно улыбнулся он. — Подобное везение редко встретишь в наше время. Чтобы такая красивая, да ещё и невероятно успешная девушка не была меркантильной… цените её, мистер Ким! Мисс Ли — редкое сокровище.

— Спасибо за ваши поздравления, — немного убрал холод из своего голоса я.

— А она, получается, даже и не подозревает, что это именно вы купили ей билет к популярности? Билет, стоимостью в миллиард долларов…

— Восемьсот пятьдесят миллионов, — автоматически поправил я его. — В вашей профессии положено быть точным в цифрах, руководитель отдела Пак. И я надеюсь, что сейчас — это только прощупывание моих границ для того, чтобы не допустить в будущем неловких и неприятных ситуаций, а не поиск болевых точек для шантажа.

— Какой шантаж⁈ Помилуйте, инженер Ким! Я просто восхищался столь взаимной и романтичной самоотверженностью в вашей паре… — начал оправдываться, мол «я — не я, корова — не моя». Не очень убедительно, кстати. Он мог лучше… если бы действительно хотел.

— Просто, я не боюсь шантажа. Любая его попытка только разрушит любое наше конструктивное сотрудничество, оставив только враждебность. Не сомневаюсь, что вы, с вашими возможностями можете превратить мою жизнь в настоящий ад: болевых точек у меня хватает, вот только… пользы это вам не принесёт, — продолжил начатую тему. — Я не считаю себя каким-то супергероем или «Рэмбо», способным стоически переносить пытки, но… уж вы-то должны знать, насколько неэффективной может быть работа из-под палки? А шантаж… даже крыса, когда ей становится нечего терять, способна броситься и вцепиться в морду тигра. Оно вам надо? Я ведь и так готов сотрудничать. Готов был ещё с первого подозрительного перевода: вам должны были об этом доложить. Просто не могли обойти этот эпизод вниманием. Так вот, добровольное и сознательное сотрудничество может принести нам всем гораздо больше пользы. Так что, я готов выслушивать ваши советы, готов оказывать содействие в меру своих сил, однако, надеюсь на понимание и содействие и с вашей стороны тоже. Как уже говорил раньше, под протокол: я презираю паразитизм, но искренне верю в симбиотические отношения, когда обе стороны получают максимальную выгоду от сотрудничества — тогда они заинтересованы в том, чтобы работать лучше…

— Хе-хе, какой вы, оказывается, убедительный и красноречивый молодой человек. Вам бы в политику с таким подвешенным языком, — мягко похвалил он меня. — Ну, или к нам в службу — уверен, в нижних чинах или позициях вы бы не задержались.

— Нет уж, спасибо, как-нибудь обойдусь без политики или погон. Склад характера и для того, и для другого требуется иной.

— Какой же, если не секрет?

— И там, и там, чтобы добиться чего-то по-настоящему значимого, надо гореть душой. Надо нуждаться в том, чтобы за тобой шли люди… Я же… слишком апатичен и даже эгоистичен для этого. Меня устраивает и очень узкий круг общения. Да и сталкиваться с… изнанкой и грязью нашего общества на профессиональной основе, изо дня в день, каждый день… я не готов. Идя по полю жизни, мне нравится любоваться цветами и бабочками, а не морщиться от мух и коровьих лепёшек, присутствующих на этом же поле. Однако, я искренне уважаю тех, кто берёт на себя этот нелёгкий, грязный и, под час очень опасный, но без сомнения необходимый обществу труд. Я не из тех инфантильных идиотов, которые готовы демонизировать вас, клеймить «кровавыми палачами» и «душителями свободы», обвиняя сразу во всех бедах.

— Вот я и говорю: язык у вас подвешен, что надо, — ещё раз улыбнулся NIS-овец. — Даже меня пронимает. Чувствуется, что и перед аудиторией не оробеете. У вас, кстати, нет, случайно, педагогического опыта?

— Нет, но, в своё время, я колебался, на какое направление пойти в Университете: на инженерное или педагогическое. И не скажу, что выбор был лёгким. В школе, мне нравилось объяснять своим соученикам те моменты в изучаемом материале, которые вызывали у них затруднение… и даже помогал несколько раз преподавателям проводить занятия в младших классах — это должно быть отражено в моей характеристике и личном деле. Эти уроки давали дополнительные баллы к школьному рейтингу и влияли на будущее поступление в Университет.

— Снова: взаимная выгода и никакого альтруизма? — стала его улыбка усмешкой, а глаза чуть прищурились.

— Симбиоз, руководитель отдела Пак. Симбиоз человека с человеком, симбиоз человека с обществом, симбиоз личности с государством. Не паразитизм и не эксплуатация, а взаимополезный симбиоз, — улыбнулся уже я. — Государство заботится обо мне, а я приношу пользу государству.

— Вот, кстати о пользе и помощи… — вздохнул Пак, убирая улыбку с лица. — Государство оказалось в очень непростой и даже опасной ситуации, в которой… пасует весь правительственный аппарат. Вся надежда только на… чудо.

— Что за ситуация? — нахмурился я, понимая, что от общих фраз и выявления уровня лояльности, мы перешли, наконец, к серьёзным делам.

— Сегодня двадцать шестое июля, воскресенье. Двадцать восьмого июля, во вторник, «SK Hynix» опубликует свой финансовый отчёт, — начал NIS-овец.

— Всё плохо? — хмуро предположил я.

— Да нет, отчёт хороший, с рекордами: рекордная операционная прибыль, рост на 557 процентов год к году, но…

— Но?

— Но, недостаточно хороший, — снова вздохнул NIS-овец. — Прибыль не дотянула до консенсус-прогнозов аналитиков, да ещё и капитальные затраты выросли до 31-ого миллиарда долларов. Тот пожар на новой фабрике, опять же…

— Продолжайте, — максимально сконцентрировался на восприятии информации я.

— Аналитический отдел предсказывает обвал рынка во вторник. По прогнозам, акции «SK Hynix» могут упасть на двадцать процентов и более. В след за ними и «Самсунг Электроникс». А это уже восемьдесят процентов всего индекса KOSPI.

— Что ж, ситуация, конечно, неприятная, — выслушав, произнёс я. — Но чего-то такого уж катастрофичного я в этом не вижу: рынки постоянно ходят вверх-вниз — это ведь главное их свойство. Или, в этот раз, что-то… отличается?

— В целом, вы правы конечно, инженер Ким, вот только… На нашем фондовом рынке сейчас слишком много молодых людей, — ещё раз тяжело вздохнул Пак. — Молодые люди в нашей стране, как вы, должно быть, имели возможность убедиться на собственном опыте, и так находятся под очень большим давлением… слишком большим давлением, откровенно говоря, — поделился со мной он. — Вся эта гонка цен на недвижимость, разогнавшая стоимость квартир до совершенно заоблачных, безумных значений… молодые люди нашей страны массово кинулись на фондовую биржу, увидев в ней последний свой шанс на возможность накопить на своё жильё, на свой, хотя бы какой-то угол, в который можно было бы привести жену, в котором свить своё гнёздышко… И кинулись они на биржу со всей безоглядной страстью, свойственной нашему народу, с той самой страстью, которая, в своё время, вывела страну в лидеры… В общем, они, те самые «муравьи», отнесли на рынок не только все свои сбережения, но ещё и заёмные деньги. Так называемая «игра с плечом». Как вы думаете, что случится в стране, если после этого вторника, в среду или четверг (зависеть будет от тяжести и масштабов обвала), четырнадцать миллионов молодых и самых трудоспособных людей… проснутся не только без всех своих сбережений, но и в долгах?

— Волна суицидов снова захлестнёт страну, — мрачно озвучил я очевидный вывод, к которому меня подводил NIS-овец. И… блин, я знаю, что он пытался играть на эмоциях, понимаю, что его служба изучила мою биографию вдоль и поперёк, и что они никак не могли обойти вниманием момент гибели моих родителей, понимаю, но… то, что ты знаешь свою болевую точку, совершенно не означает, что тебе не больно, когда в неё тыкают. Или, вот так, как сейчас, ковыряют раскалённым гвоздём, проворачивая его в ней… А суицид, самоубийства — это моя болевая точка. Одна из многих, но наиболее заметная и очевидная. Думаю, это уже можно было успеть понять по тому, как часто эта старая травма всплывает в моих словах и мыслях. К месту и не к месту. — И какого же чуда вы ждёте от меня?

— Не я, — ответил он. — Я уже давно никаких чудес в этой жизни не жду. Страна ждёт чуда… и, наверное, даже не ждёт, а просто надеется… Понятно, что не стоило до такой ситуации изначально доводить, надо было подумать раньше, тем, кто обязан о подобных вещах думать. И, виновные, несомненно, будут наказаны, но… проблема зашла слишком далеко. Кризис уже вот он. Ни мы, ни правительство, просто не успеем ничего сделать.

— И, всё-таки? Конкретно.

— Нам бы очень помогло, если бы вы смогли повторить то, что сделали во время пожара с ценой акций KET, но теперь… в большем масштабе.

— Серьёзно? — даже остановился со своей тележкой я и недоверчиво посмотрел на NIS-овца. — Откупить просадку в двадцать процентов у двух триллионных компаний? Вы серьёзно? — ещё раз переспросил я. — Вы представляете себе последствия, если я волью в рынок сразу четыреста миллиардов долларов? Иное «лекарство» может быть хуже самой «болезни».

— А вы бы могли это сделать? — приподнялись брови моего собеседника, выдавая, подозреваю, настоящее его удивление.

— Технически — да, это возможно, хоть и очень сильно будет упираться в то, насколько эффективно сработают Kookmin Bank и брокерский отдел KB Securities, но последствия? Вы задумывались о последствиях? Четыреста миллиардов — это ведь весь золотовалютный резерв страны! Что подумают наши… союзники, когда увидят настолько вольное обращение с их долларами? Как отреагируют?

— А вы, разве не… — снова удивился NIS-овец.

— Нет, — покачал головой в ответ. — Я на них не работаю и их не представляю. Я ведь уже говорил, что патриот. Это были не пустые слова.

— Но, как же тогда? Откуда такие потоки? — расширились его глаза в понимании, точнее НЕпонимании.

— А вот это уже то, чего я вам сказать не могу. Ни вам, и никому другому. Сами понимаете… — развёл я руками.

— Понимаю, — медленно и не очень уверенно, но с очень пристальным взглядом на меня, проговорил он. Взглядом, в котором отражалась максимально активная работа мысли.

— А чудо… я постараюсь помочь, но…

— Не обязательно все двадцать процентов, — через какое-то время произнёс он. — Достаточно будет хотя бы замедлить скорость падения. Только, чтобы маржин-коллы не начали срабатывать по ETF на одну акцию. Дать возможность плечевикам успеть выйти из рынка. Держать индекс долго не обязательно. Дайте только возможность выскочить…

— А те, кто не сообразит? Кто не поймёт, что надо выскакивать?

— Глупость наказуема, — поморщился, но пожал плечами Пак. — К тому же, поторопить несообразительных — это задача других служб. Они уже получили соответствующие указания, им нужно только время. То самое время, которое можете дать только вы.

— Хорошо, я вас понял, — кивнул ему. — Теперь ещё один момент: ко мне из-за вмешательства вопросов от надзорных органов не будет? От комиссий по ценным бумагам, надзора за отмыванием денег, антимонопольных ведомств? Всё-таки, я собираюсь не просто влить деньги, а конкретно купить два очень больших пакета акций двух крупнейших корпораций страны, двух ключевых высокотехнологичных производств. Мне не прилетит за это по макушке?

— Ну, вы же будете выкупать… на своё имя? — уточнил он.

— Естественно, — подтвердил он.

— Вы — гражданин Республики Корея, значит: активы остаются внутри страны. Плюс к тому, вы же ещё и все положенные налоги по этим гигантским сделкам заплатите… заплатите, ведь?

— Разумеется. Я всегда плачу свои налоги! — даже слегка возмутился я.

— Так что, государству сплошная польза. С этой стороны проблем не будет.

— А, со стороны чеболя Ли? И чеболя Чхве? Вы прикроете? Объясните им, что сразу меня давить не надо, что я лезу на их поляну не по своей инициативе? И это не очередной рейдерский захват, как с KET? Там — да, это было личное: они меня задели. Там — моя личная инициатива и ответственность. А вот «Самсунг» и «Хайникс» — это совсем другое дело.

— Не беспокойтесь, Ли и Чхве получат все соответствующие разъяснения. Они ещё и благодарны вам останутся. Можете ждать от них приглашений в скором времени.

— Хорошо, — кивнул я. — С вашим советом решили. Во вторник я буду наготове. Возможно, придётся заранее открыть ещё несколько дополнительных счетов в других банках и брокерских конторах, чтобы денежный поток смог поступать с нужной скоростью… — на пару секунд даже задумался я. — Одного «Кукмин», пожалуй, не хватит… Но я сделаю это.

— С моим советом… — понятливо усмехнулся Пак. — А… с вашим?

— Я ещё не в том положении, чтобы советовать ВАМ, — улыбнулся с поклоном я.

— Но?

— Но, маленький вопрос и у меня имеется. Правда, я не очень пока понимаю даже, к кому именно с ним стоит обращаться… Может, вы подскажете? — аккуратно, вежливо и очень почтительно спросил я.

— Задайте ваш вопрос, возможно, я и смогу что-то… подсказать. Или даже посоветовать, — с намёком и ударением на последних славах, произнёс он и улыбнулся.

— Я хочу вложить деньги в постройку ещё одной атомной электростанции в нашей стране. По технологии малых модулей. Где-то три-четыре стамеговаттных модуля на одной площадке… Станцию, ЦОД и пару заводов к ней… Балансирующую ГАЭС… Ну, ещё район для рабочих с полноценными многоэтажными домами, школой, больницей, детскими садами, торговыми точками, кинотеатрами… в общем, всей положенной инфраструктурой… — говорил я с таким видом и выражением, что оставалось только ещё пальчиком в ладошке поковырять или ножкой перед собой по песку пошаркать. — Дороги там… автомобильные, железные…

— Ни… чего себе у вас вопросики, инженер Ким! — даже слегка запнулся в начале фразы, но быстро взял себя в руки и усмехнулся Пак.

— Ну, по сравнению с вашими… советами, это вообще — мелочь на сдачу, в кошелке завалявшаяся… — снова развёл руками я.

— Что ж, я посоветуюсь со своими товарищами, возможно, у кого-то какие-то мысли по этой теме и появятся.

— Большое спасибо, руководитель отдела Чон, — поклонился я.

— Буду надеяться на чудо, инженер Ким, — ответно поклонился он, после чего, отчалил вместе со своей тележкой куда-то по своим делам.

Буквально, через минуту вернулась и Ён, которая, как я понимаю, всё это время, держала нас с NIS-овцем в поле своей видимости, поэтому, поспешила подойти, сразу, как увидела, что я остался один.

— Что он такого сказал? Ты какой-то сам не свой после вашей встречи. Всё в порядке, И Ван? — обеспокоенно спросила она.

— Во вторник у меня решающее собеседование по новой работе. Если провалюсь… могу забыть о любых перспективах в этой стране, — совершенно честно признался я, переведя всю ситуацию на понятный ей бытовой язык.

Воскресенье на этом разговоре не кончилось. И, к сожаленью, одним только заталкиванием купленной горы продуктов в холодильник, список мероприятий, запланированный Ён на этот день, не ограничивался.

Дело в том, что мои родители погибли — я об этом уже рассказывал, но её-то — нет. И, как бы мне этого не хотелось, посвятить свой единственный выходной день, выдавшийся у неё за последние несколько недель, и на неизвестно сколько недель вперёд, только мне, Ён не имела морального права.

Конечно, я мог бы попытаться настоять, мог бы попытаться надавить на неё. И это, наверное, даже, в какой-то мере, мне бы удалось — слишком сильно на неё оказывало влияние чувство вины передо мной. Она бы пошла и не на такие уступки, упрись я в этот день, но… Дело в том, что я сам не считал, что это было бы правильным.

Более того: считал, что это будет совершенно неправильным, считал, что она, как хорошая дочь, просто обязана навестить родителей — родители смертны. Хуже того — смертны внезапно. И никогда не знаешь, сколько ещё времени отмерено небесной канцелярией на то, чтобы им продолжать свой земной путь в этом мире.

Поэтому, желание навестить их — это хорошо, это нормально, это правильно. Проблема в другом, в том, что она хотела поехать к ним… вместе со мной!

Нет, не то, чтобы я не был раньше знаком с её родителями или никогда не был с ней у них дома. Вопрос был в наших нынешних, довольно неопределённых отношениях с ней самой. Мы же расстались! И сделали это уже довольно давно — почти месяц прошёл с тех пор. И, что же — она им, до сих пор ничего не сказала об этом?

Оказалось, что нет. Не осмелилась. И её родители до сих пор думали, что мы с ней пара, практически, муж и жена уже — более пяти лет вместе живём. Они от нас уже внуков ждут!..

И, если бы Ён приехала к ним сегодня одна… это бы заставило повиснуть в воздухе неприятные вопросы. Родителям, кстати, она, до сих пор, не только про наше расставание не сказала, но и про свою смену профессии: про уход из стюардесс и устройство в развлекательное агентство.

Она собиралась сделать это сегодня… но трусила. И ей требовалась моя моральная поддержка. И трусила она не просто так: её родители были, как это говорят «старой закалки». Они совершенно не верили в перспективность шоубизнеса. Точнее, в то, что шоубизнес — достойное занятие для девушки. Так как, даже, если повезёт, и получится стать популярной, то нормальную полноценную семью уже не заведёшь: примеров этого, хоть отбавляй — практически, все самые известные девушки-айдолы и из первого, и из второго, не говоря уж о третьем и четвёртом поколениях, бездетны и не замужем. Это — чуть ли не (а то и да!) прописанное в их контрактах требование. А они (Ли-старшие) внуков ждут! Желают успеть их понянчить сейчас, в ближайшие годы, пока их руки ещё крепкие.

У них и прежняя-то работа, работа стюардессой, никакого восторга не вызывала, но с тем они уже как-то смирились. Так что, на месте Ён, я бы тоже стремался бы им рассказывать о своём айдольстве.

Как они относились ко мне? Кстати говоря, на удивление, с уважением. Особенно, когда я, сразу после армии, пока ещё только искал новую работу, приехал и провёл в их дом электричество. И не только в их, кстати! Почти два месяца в их сельской общине инженер-электриком проработал, пока перерыв у меня был в собеседованиях… то есть, пока на моё резюме, которое Ён продолжала старательно рассылать в самые разные организации, никто не желал откликаться.

Денег много, понятное дело, не заработал, но дело делал реальное, полезное, нужное: помогал общинному старосте вести дела с городским подрядчиком, который по государственной программе развития инфраструктуры, должен был ввести в их поселение электрическую линию.

Я тогда, как человек для общины «свой» — ведь с дочкой уважаемой местной семьи встречаюсь, проверял расчёты и чертежи того подрядчика, вносил исправления, добавлял и убирал какие-то элементы в общем плане. А потом, когда линию уже ввели, занимался непосредственным введением маленьких линий в дома жителей от этих общих столбов. Не бесплатно, конечно же, но, всё равно, чуть не в половину дешевле, чем предлагали другие, не «свои» мастера подрядчика или частные, из ближайшего города.

Хорошее было время — свежий воздух, хорошая натуральная еда, честная работа, авторитет и уважение местных жителей… я даже подумывал там, в этой деревне и остаться: хороший электрик всегда спросом пользуется в таких местах, но тут пришёл ответ на моё резюме из KET. И там предлагали… зарплату чуть ли не в четыре с половиной раза, чем то, что я имел в деревне.

В то время, мы с Ён ещё были полны оптимизма по поводу идеи покупки своего собственного жилья в Сеуле, да и сама Ён… ни за что не хотела возвращаться после житья в столице и учёбы в столичном Университете, возвращаться в деревню «свиньям хвосты крутить» или рис выращивать.

В общем, было время. И, с того времени, её родители, да и остальные их односельчане, относились ко мне с уважением. А вот саму Ён… не то, чтобы так уж не одобряли, но… В общем, приехать домой и сообщить родителям, что решила стать Айдолом и бросила, ради этого прежнюю стабильную работу, было, пожалуй, даже страшней, чем прийти на то самое судьбоносное прослушивание в YG. И ей требовалась «тяжёлая артиллерия» в моём лице.

— Ну… «тяжёлая артиллерия», так «тяжёлая артиллерия», — вздохнул я, подняв руку и почесав затылок. А про себя добавил: «Сама напросилась!». После чего сказал, что с пустыми руками ехать неудобно, попросил её пока в квартире подождать, собраться к поездке и чего-нибудь покушать приготовить в дорогу. Сам же, оделся и пошёл на улицу, где быстренько прыгнул в машину и поехал в ближайший крупный торговый центр.

По дороге, поняв, что совершенно не разбираюсь в том, что собираюсь покупать, решил позвонить тому, кто разбирается. Открыл «записную книжку» с номерами телефонов в своём смартфоне и принялся перебирать свои контакты, размышляя, кто из их обладателей способен меня проконсультировать. И… по всему выходило, что контакт такой у меня только один. Точнее, два. Но, один другого не проще: Ким Джису и Пак Чхэ Ён. Обе из «Блэкпинк». Давешние брюнетка и блондинка из YG, с которыми мы весело проводили время на сцене.

Ким в списке стояло выше, чем Пак, поэтому, первой я набрал Джису. И она на мой звонок ответила. И от консультации не отказалась, тем более, как выяснилось, я попал по адресу — в нужной мне теме она действительно разбиралась. Более того, какое-то время даже являлась «лицом» того бренда, который мне советовала. Она, за счёт этой своей связи, даже скидочку для меня в их магазине смогла организовать. Но, ладно с ней, со скидочкой, она специальное обслуживание для меня организовала, сразу после завершения моего звонка, отзвонившись представителю бренда в Сеуле. Из-за чего, у меня получилось сэкономить время и не ехать переодеваться в отель для демонстрации своей платёжеспособности персоналу: с такой рекомендацией, меня и так, прямо на пороге торгового центра менеджер официального магазина встретил. И плевать ему было на «дешёвые тряпки», в которых я туда подбежал.

Купить всё, что требовалось, вышло быстро: основную часть заказа начали собирать, ещё, пока к ним ехал, осталось выбрать лично только несколько мелких элементов. Блин! Удобно иметь в знакомых действующего Айдола!

Хотя, подозреваю, если бы я позвонил Ян Мин Соку или генеральному директору KET, результат получился бы ещё более быстрым, чем сейчас. Но, художественно-эстетическому вкусу Джису я доверяю больше. Так что — так. В другой раз, позвоню им.

Сейчас же, в благодарность за помощь, я попросил менеджера магазина, который так оперативно меня обслужил, подобрать несколько качественных изделий их фирмы, упаковать их в подарочную упаковку и отослать самой Джису с наилучшими пожеланиями от меня. За мой, естественно, счёт. Я ведь говорил уже, что верю во взаимную выгоду! И я от своих убеждений не отказываюсь: за услугу надо благодарить. Вот я и поблагодарил Джису. Менеджер же… ну, он свою комиссию от сделки и так получит. И она будет совсем не маленькой, так что, и с этой стороны всё в порядке.

Дороги в Южной Корее хорошие. Этого у неё не отнять. Возможно, не «немецкие автобаны» — не знаю, там я не был и оценить толком не имел возможности, но хорошие. Да и мудрено было бы иметь плохие, при такой-то небольшой общей площади страны и таком серьёзном промышленном потенциале, какие у неё имеются. Так что, доехать из Сеула даже до достаточно отдалённой сельской общины, не так уж сложно, и много времени не отнимает. Пара часов, и мы на месте, даже с моей, не самой шустрой «городской» машинкой. И я не про «Генезис» говорю. На нём, понятное дело, было бы и быстрей, и комфортней, и проще: автомат, с круизконтролем, кучей вспомогательной электроники, предназначенной для помощи водителю в управлении его транспортным средством, чуть ли не вплоть до «автопилота»… хм, кстати, надо будет потом поинтересоваться, есть у бортового компьютера такая функция или нет? А, если нет, то можно ли её поставить?

Нет, не то, чтобы она мне была так уж сильно нужна, но… интересно же! В конце концов, «в прошлом», я имел некоторое отношение к созданию, обучению и эксплуатированию автономных интеллектуальных систем… кхм. Ладно, не стоит об этом — не самые приятные воспоминания. Не суть.

Я, вообще, к чему об этом? Только к тому, что до сельского поселения родителей Ён мы доехали быстро. Визит наш неожиданностью не стал — Ён Соль заранее предупредила своих телефонным звонком. Так что, нас уже ждали.

С дороги встретили, повели в дом, накормили, напоили, поделились своими местными новостями, восхитились тем, как похорошела дочурка (а она, на самом деле, похорошела, и я уже говорил об этом — систематические усиленные тренировки и соблюдение режима дня оказали своё благотворное влияние). Мои предпочтения в еде здесь уже знали, чай не первый раз приезжаем, так что всё было без лишних эксцессов: пусть, немного суетно, возбуждённо, хлопотно, но хлопоты эти были радостные — мы ж тут «своими» были. Ён-то, вообще, родная кровинушка.

Потом, после угощения с дороги, с обязательными традиционными кимчи, которых, кстати, может быть несколько и разных, ведь, «кимчи», вообще-то — это общее название для целого множества блюд, а не наименование какого-то одного жёстко конкретного. «Кимчи» — это, в общем случае, просто маринованные и частично ферментированные овощи с обильным количеством специй. И овощи могут быть разными — не только пекинская капуста. В сёлах, под общим названием «кимчи» может скрываться такое разнообразие, что не в раз и разберёшься. К примеру, на столе, что подготовили для нас родители Ён, это имя носили сразу четыре разных блюда. Одно из которых, вообще, специально только для меня готовили, так как к классическому, «стандартному» «кимчи» я отношусь… ну, не очень благосклонно. Но, опять же — дело в терминологии. В конце концов, русская квашенная капуста — это тоже, строго говоря, «кимчи»… если поперчить побольше и имбиря добавить.

Чем «мой» рецепт отличался от общепринятого? Да только тем, что я просил не добавлять мне в блюдо ни рыбного соуса, ни соевого соуса. Всё остальное меня вполне устраивало. Местным же такой вариант казался несколько пресноватым. Но, на вкус и цвет, как говорится… дуракам закон не писан.

В общем, всё, как в русских сказках: напои, накорми, в баньку своди, а потом выспрашивай. Беседа началась уже после завершения приветственной трапезы, когда все расположились в гостиной комнате, под кондиционером, который, кстати, тоже я устанавливал, но не в тот раз, когда всё остальное электричество, у уже позже, где-то через годик… устроились, кто где: старшие Ли с дочкой на диване, я на любимом кресле возле окна (где интернет лучше ловит), и начались неспешные вопросы о том, кто, чего, как там в городе. Какие новости, какие слухи, какие события…

И… Ён, всё-таки, решилась. Набрала в лёгкие побольше воздуха, потом задержала дыхание, как перед решительным прыжком в холодную воду, и… сказала про какую-то незначительную ерунду. Потом ещё раз. И ещё раз… После четвёртого раза, она поймала мой укоризненно-насмешливый взгляд и встав с дивана, перебралась ко мне на кресло, вцепилась в меня, как утопающий в спасательный круг, после чего-таки выдала родителям, которые и так уже давно поняли, что она мнётся и тянет время, что «это жжж не с проста», но терпеливо ждали, когда же она сама разродится (и в прямом, и в переносном смысле — я ведь говорил уже про внуков, да?), правду-матку, про то, что она подписала контракт с крупнейшим в стране развлекательным агентством (ну, преувеличила чуть: YG — только одно из большой тройки, но не главное), и уже через две-три недели на телевиденье выйдет шоу с её участием, после завершения которого уже запланирован её личный дебют и выпуск первого альбома, среди песен которого, даже будут две, текст для которых, она написала сама (О, как! Последнего обстоятельства даже я не знал, не удосужился спросить у Ян Мин Сока).

Короче, сразу, одним ушатом вывалила все новости, не скупясь: нате, дорогие родители, кушайте, не обляпайтесь! Те… сперва даже не поняли, о чем это она говорит. Переспросили. Пришлось повторять ещё раз. И ещё раз. И, даже, ещё раз.

С каждым повторением и разъяснением, они проникались этой новостью всё глубже и глубже, а Ён вжималась в меня всё крепче и крепче, словно бы хотела совсем забиться за-под меня, спрятаться и скрыться от глаз своих родителей в складках между подушками большого кресла. Градус напряжения стремительно нарастал. А потом… плотина прорвалась. И начались упрёки.

Собственно, ничего нового или неожиданного в сути этих упрёков не было: Айдолы безответственны, Айдолы развратны, Айдолы бездетны, Айдолы бессемейны, Ён уже двадцать четыре, время уходит, они не молодеют, они хотят успеть понянчить внуков… да и вообще: когда уже мы с ней перестанем ерундой страдать с этой новой молодёжной дурью про права женщин и свободные отношения⁈ Вот у соседей дочь, хоть и тоже в городе, но уже успела замуж выскочить, а ты, что удумала? Ведь, этим вашим Айдолам, контрактами запрещено даже встречаться с парнями, притом, что, какой только грязи у них в шоубизнесе не творится! Под кого их только не подкладывают… или ты тоже так хочешь? Мало тебе было срамиться, быть стюардессой, так ты теперь вовсе ума лишилась⁈..

Я не стал дослушивать этот поток упрёков. В какой-то момент, когда старшие Ли уже начали повторяться, я встал со своего места и молча вышел. Ён при этом, посмотрела на меня, как на предателя, но ничего не сказала, оставшись одна под бомбардировкой.

А, через какое-то совсем небольшое время, минут, может, через пять, приоткрылась входная дверь в комнату, и внутрь, заполошно гагача и молотя по воздуху бесполезными крыльями, влетел большой живой белый гусь, заставивший сразу все споры и упрёки умолкнуть.

Естественно, тут же началась новая суета и суматоха, с накалом страстей не меньшим, чем раньше, но теперь, хотя бы, по совершенно другому поводу: ведь гуся-то надо было теперь поймать, пока он всю комнату не разнёс и не обгадился случайно от перепуга.

Ну, люди в комнате собрались деревенские, к обращению с живностью привычные, так что поимка вторженца много времени не заняла. И только тут, отец семейства, который гуся и поймал, остановился, прижав к себе птицу, посмотрел на неё и… сообразил, что это, блин, гусь!

Гусь в доме отца девушки… В Южной Корее, традиция имелась: жениху приносить в дом невесты гуся в знак серьёзности своих намерений. Традиция древняя, с тех пор ещё, когда такая птица в хозяйстве была ценностью. Постепенно, ближе к современности, живого гуся стали заменять его деревянной резной копией, превращая из практического действия в ритуал. Но суть-то осталась.

И именно этот момент недоумения, я выбрал для того, чтобы распахнуть входную дверь и войти внутрь с сундуком «хамбо» в руках. Таким же ритуальным предметом, как и гусь. Ритуальным, по той же самой теме.

Нет, я понимаю, что сундук с ритуальными дарами семье невесты положено было нести отцу жениха вместе с самим женихом или его старшим братом, но, что ж сделаешь, что я из своей семьи один остался? Так что, мне, пожалуй, простительна такая вот вольность исполнения. В конце концов, важна же суть ритуала, а не только формальная точность его выполнения.

Сундук я опустил на стол рядом с будущим тестем, поклонился, сказал все полагающиеся слова под обалдевшими взглядами его, его жены и его дочери. После чего, завершил последний штрих, из другой традиции, правда, европейской, но успевшей прочно пустить корни не только в Корее, но и по всему миру: достал из кармана коробочку, открыл её и преподнёс самой Ён.

В коробочке, понятное дело, лежало кольцо. То самое, за которым я ездил утром в торговый центр, по поводу бренда, для которого, советовался с Джису.

Критерии у меня были простые: бренд должен быть премиальным, но местным, Корейским. Не слишком вычурным, не зависящим от моды и имеющим какую-нибудь свою особенную фишку.

Бренд «Numbering» подошёл под все эти требования. Так что, и кольцо было из их салона, и украшения-подарки для будущей тёщи — оттуда же. Отцу невесты перепали хорошие механические наручные часы.

А так, в сундуке лежало всё по традиции: хорошие дорогие ткани для свадебного наряда, украшения и ювелирные изделия, косметические наборы. Единственное, чего не хватало, это письмо с родословными документами, но это, к сожалению, то, что за пару часов не подготовишь.

Зато, сверху, на крышке сундука лежала та самая, уже ранее упомянутая деревянная фигурка гуся. В дополнение, к его ранее запущенному для пущего эффекта аналогу. Всё ж, входить со свадебными подарками в дом, где как раз ругаются… ну, совсем не то впечатление.

Ну, а что? Ён ведь просила от меня «тяжёлую артиллерию»? Так, куда уж тяжелее-то, чем официальное, традиционное сватовство?

Утром, мы ехали в Сеул молча. И дело не в том, что пришлось рано подняться с постели, чтобы успеть собраться, сесть в машину и доехать до репетиционной базы к девяти часам утра. Всё-таки, как не хороши дороги Южной Кореи, а минимум два часа от малой родины Ён до Сеула, как отдай. А подняться в половине шестого утра, после того как легли за полночь…

Но нет, Ён не спала на пассажирском сиденье рядом со мной, как можно было бы предположить по той тишине, что висела давящим одеялом в салоне. Она задумчиво крутила на своём безымянном пальце подаренное вчера кольцо. Уж, не знаю, каким оно тут считается: обручальным или только помолвочным? Честно говоря, от меня всегда ускользала разница между ними. В моём понимании, кольцо должно быть одно, и дариться один раз, но… культуры разные, понимания тоже.

А вчера… всё стало ещё запутанней. Ведь, к моему экспромту родители Ён отнеслись более, чем благосклонно и серьёзно. Настолько, что уже через час начался ритуал «Ченчи» — эдакая мини-свадьба, проводящаяся до самой свадьбы в доме невесты. Для меня, как, в прошлой жизни, почти европейца, а в жизни этой — городского жителя, воспитанного в светской традиции, такой ритуал был… экзотикой. Чем-то странным и не очень понятным. Однако, для сельского поселения, в котором выросла Ён, для её родителей, для неё самой, это было серьёзно. Фактически, после «Ченчи», мы уже считались по всем традициям настоящими мужем и женой, без каких-либо оговорок. У нас даже брачная ночь была в отдельной гостевой комнате родительского дома Ён.

А основная свадебная церемония, которая должна была пройти позже, уже с большим количеством гостей, с большим размахом, либо в каком-нибудь ресторане Сеула, либо в самой деревне, на наш статус уже не влияла, только подтверждала его для окружающих.

Ну а подача заявления на регистрацию брака в органе местного самоуправления, выполняющем функцию ЗАГС, является только узакониванием того, что и так уже считается, по местной традиции, состоявшимся. Юридическое оформление данного факта.

Такие вот четыре этапа: сватовство, «Ченчи» — мини-свадьба, полноценная свадебная церемония-торжество и юридическое оформление факта в семейной книге ЗАГС. Два из которых, мы с Ён прошли вчера за один день.

Но, это для села. В городе, первыми двумя этапами, обычно пренебрегают.

То есть, ситуация получается странной: для села и родителей Ён — мы уже женаты. Для города и государства — всё ещё свободные, чужие, никак друг с другом не связанные люди. Такая вот интересная двойственность.

Отец Ён хотел сразу же назначить и дату основной свадебной церемонии, но с этим возникли сложности: контракт у Ён Соль с агентством уже заключен, и дату следующего её выходного определяет именно оно. А, в преддверии масштабнейших пересъёмок шоу, резко разросшегося с рядовой проходной передачи-кастинга на TV до Шоу на миллиард, определиться с выходным для главной звезды (хоть она ещё и не в курсе, что она главная звезда) этого шоу, крайне сложно.

Нет, я, если бы воспользовался своим положением главного спонсора и позвонил директору Яну, легко бы мог не то, что определить этот день — назначить его на любую удобную мне дату! Но… я всё ещё не хотел светить своё влияние. Ён Соль должна была сама разобраться с этой ситуацией.

А она… похоже, не больно-то и горела идеей проведения полноценной свадебной церемонии в ближайшее время. Тем более, не очень-то ей, насколько я понял, хотелось оформлять наши отношения юридически именно сейчас, когда у неё только-только замаячили перспективы настоящего успеха и популярности. Всё-таки, пусть в её персональном контракте с агентством и не было отдельного пункта, запрещавшего ей отношения, но она и сама прекрасно представляла, как они влияют на фанатское сообщество и популярность айдола-девушки. К тому же: отношения — это отношения, но свадьба!!

В общем, воспользовавшись случаем, родители её ухватились за возможность оперативно провести хотя бы «Ченчи». В самые сжатые сроки, буквально, в полтора часа закончили всю подготовку, накрыли стол, привели свидетелей из числа соседей, чтобы бестолковая строптивая дочурка уже не смогла потом отказаться, заявить, что всё понарошку, и вообще, ничего не было — вам показалось. Родители-то своенравность Ён получше меня знали! Поэтому и действовали так быстро, напористо и решительно, пока она хоть какую-то слабину дала, растерялась от неожиданности. Быстрей, быстрей, быстрей, пока в себя не пришла и не начала сопротивляться.

И с «Ченчи» у них это удалось. Честно говоря, я и сам не ожидал настолько большого энтузиазма с их стороны. Иначе, наверное, пять раз бы ещё подумал, прежде чем использовать такую «тяжёлую артиллерию», но — «знал бы прикуп, жил бы в Сочи»… В общем, неожиданностью эта экспресс мини-свадьба стала и для меня. Но, уж мне-то назад сдавать было бы вовсе полной потерей лица: сам же кашу заварил.

А вот с назначением официальной большой свадебной церемонии, у них уже возникли сложности: Ён успела опомниться и начать соображать. И всё — дальше пошли уже уклонения и размытые формулировки: «потом», «обязательно, но позже», «когда будут длинные выходные», «наверное, уже после финала Шоу», «а, может быть, после официального дебюта — директор Ян очень строгий», «сейчас не время», «надо будет всё подготовить»… И так далее, по второму, третьему, пятому кругу. Непробиваемо, в общем.

Так что, дело ограничилось «Ченчи» и, потом, «Пхебок» — ритуальным публичным поклоном молодых родителям. Даже, порядок нарушили ради этого, ведь «Пхебок», по правилам, должен проводиться уже после завершения основной церемонии, а не после мини-свадьбы, но, кого это волновало, когда родителям «горит»? Настолько «горит», что даже традиционные свадебные наряды нашлись буквально за полчаса — заведующий местным этнографическим музеем, друг отца невесты, поспособствовал… Так что, «кланялись» мы в полностью аутентичных костюмах, настолько, что хоть фильм исторический снимай!

И видеосъёмка, кстати, велась (естественно — сейчас же у каждого в кармане по смартфону с видеокамерой! Даже у стариков и детей). И пару копий записи этого эпичного момента я себе на память тоже договорился-урвал. Точнее, двое мне свои записи так, даром скинули, а с третьим гражданином, тем, у которого длиннофокусная цифровая «зеркалка» нашлась в закромах, пришлось за денюжку договариваться — он ведь здесь «штатным» свадебным фотографом подрабатывал — это его хлеб. И это, кстати, был всё тот же заведующий музеем, который нам и костюмчики подогнал… тоже не бесплатно — оборотистый такой мужчинка. Одобряю.

В общем, что посмотреть одинокими вечерами, когда Ён будет на своих съёмках, у меня теперь было.

— А, где ты гуся-то взял? — всё-таки, подала голос, вынырнув из своих мыслей она, продолжая крутить на пальце колечко и рассматривать его. Дорога длинная, успела «переварить» произошедшее.

— У соседа через дорогу купил — он, как раз, их разводит, — пожал плечами я.

— А ты в курсе, что, по традиции, положено дикого гуся приносить, а не домашнего? — заметила она.

— В курсе, — вздохнул я. — Но, пришлось импровизировать… Кстати, именно поэтому, я продублировал живого деревянным.

— То есть, ты заранее всё продумал?

— Где я, и где «продумал»? — усмехнулся в ответ. — Не первый год со мной живёшь, должна бы уже заметить.

— Не первый, — кивнула она, подтверждая. — Поэтому и говорю так: ты тот ещё продуман. Вечно молчишь, что-то там у себя в голове крутишь, а потом, как выдашь, и хоть стой, хоть падай… Зачем ты это всё устроил?

— Ну, ты же просила «тяжёлую артиллерию»? Что-нибудь, чтобы сбить гнев твоих родителей… Вот я и применил самое «тяжёлое», что только придумал. Удачно ж вышло: они сразу тебя ругать перестали… — пожал плечами я.

— Сожги дом, чтобы убить таракана, — тяжело вздохнула Ён.

— Так, в том же и весь смысл «тяжёлой артиллерии», разве нет? — улыбнулся я. — «Хочешь забыть об этой маленькой боли?..»

— Майор Пэйн? Помню… ты мне ещё про «паровозик, который смог» расскажи опять, — возвела глаза к потолку машины она.

— А что? Поучительная история, — говорю же: она меня хорошо знает.

— Но, где ты деньги взял на всё это? На кольцо? На подарки родителям? — посерьёзнела она.

— Ну, была у меня пара подработок, — непроизвольно увёл глаза слегка в сторону я, замаскировав это движение под то, что проследил за пролетевшим мимо дорожным знаком. — После того, как ты ушла, я ведь тоже, на месте не сидел… Да и не так уж дорого это всё стоит. Производитель украшений местный, маленький, не «Картье» или «Шанель» какие-нибудь… Да и много ли серебро с тонкой полоской золотого покрытия стоить может?

— Серебро? — снова задумчиво повернула своё колечко она. А я внутренне поморщился — не люблю врать, мне это доставляет настоящий внутренний дискомфорт. Ведь, колечко у неё было многослойное, из сочетания платины, лимонного и розового золота, с родиевым покрытием — дизайнерская вещь ручной работы с уникальным серийным номером, выбитым на внутренней стороне кольца. Да, была у «Numbering» такая фишка, которая, кстати, и послужила названием для бренда: у него все изделия номерные. И номер этот можно легко проверить в их онлайн-базе данных.

Но, если не знать, и в теме не слишком разбираться, а Ён, насколько я знаю, не разбиралась — не входило это в круг её интересов, то понять, серебро перед тобой или платина, довольно сложно: и то, и то «белое».

Да и основная ценность этого кольца была не в использованных материалах, а в дизайне, сложных переходах металлов, отделке, неповторимости и коллекционности. Ну, а ещё в том, что «Numbering» — это премиальный бренд. Так что, цена у этого колечка… была пятизначная… в долларах. Как, впрочем, и у всех ювелирных подарков, которые были сложены в том сундуке, который я принёс. Да и сам сундук не был дешёвым, как и ткани, сложенные в нём.

— И Ван, — опустила она руку с кольцом и посмотрела на меня серьёзно. — Ты… — хотела она задать какой-то очень-очень важный вопрос, но не смогла. Не смогла спросить. Не смогла произнести в слух.

И я её понимаю. Сам не был способен на то же самое. Слишком тяжело было озвучивать такие вопросы в такой запутанной ситуации, как та, которая сложилась у нас сейчас.

— Ничего, — вздохнула она и снова замолчала. — Я посплю, — добавила она, поудобнее устроилась в кресле и закрыла глаза. Ни о чём важном мы больше, за время этого пути с ней не говорили.

Я довёз её до ворот пропускного пункта репетиционной базы, выпустил, она скованно-официально попрощалась со мной, так и не вышедшим с водительского места своей KIA, и пошла внутрь, уже снова приняв на себя образ холодной, недоступной и прекрасной Ледяной Королевы.

Я со вздохом посмотрел ей в след. После чего, отъехал от проходной, остановился на обочине дороги и набрал номер Ян Мин Сока. Во-первых, чтобы доложить о том, что клиент доставлен и с рук на руки менеджеру передан. А, во-вторых, чтобы узнать, когда именно у них намечена первая крупная съёмка. Когда и где.

Мин Сок поблагодарил за пунктуальность по первому вопросу, а по второму: скинул мне на электронную почту полный график-расписание всего съёмочного процесса Шоу, с указанием площадок, задействованных артистов и сил. Даже с примерной сметой по каждому съёмочному дню. Чем, признаться, приятно меня удивил: всего за три дня проделать такую титаническую работу — это сравнимо с настоящим подвигом, достойным быть увековеченным в бронзе. О чём, я Мин Соку и не преминул сообщить. На чём наш разговор и завершился: отвлекать настолько занятого человека от работы — настоящее преступление. Каждая минута его рабочего времени стоит туеву хучу денег… моих денег. Не буду же я сам у себя воровать?

Главное я выяснил: в понедельник и вторник активных съёмок, в которых задействована была бы Ён не было. Ну, имеется в виду концертов и сольных выступлений. Так-то, на всей этой базе, как в любом реалити-шоу, съёмки велись круглосуточно. Но, всякие там внутренние интервью или съёмки тренировочно-учебного процесса меня не интересовали. Как и репетиции.

Так что, я со спокойной душой мог переключиться на другую свою задачу. Которая была… не менее эпической, чем та, которая стояла перед директором Яном — спасти падающий корейский фондовый рынок от полного и сокрушительного обвала…

Вторник… вот уже четвёртый день, как я нарушаю установленные мной же порядок и дисциплину. Я пропускаю утреннюю пробежку четвёртый день подряд! Ещё и тренировки по йоге откладываю раз за разом, начиная с прошлой пятницы. Сначала Мин Хо с его просветлением, потом Ён Соль с её приятным, но незапланированным визитом… ещё хорошо, что успел всё лишнее в отель вывезти, а то вопросов было бы значительно больше, а отвечать на них сложнее.

Теперь вот Пак с его «советом», превращающимся во вступительное испытание с уровнем сложности «кошмар»… Каждое обстоятельство, само по себе является достойным оправданием для пропуска одного единственного утра, потом одного единственного вечера, но, когда они складываются одно к одному, подряд, то «одно единственное утро» растягивается уже до почти недели пропусков! Почти неделя! И это совсем не смешно. Кто-то скажет: да что там, неделя — ерунда! Но, для меня, неделя пропуска пробежек и тренировок — это святотатство, падение уровня результатов и приближение дня смерти! Каждый пропущенный день тренировок — это потерянный день, это день, приближающий болезнь, немощь, старость и смерть! Никакими деньгами нельзя его выкупить обратно. Даже «Система», со всем её финансовым потенциалом, на подобное не способна.

И я твёрдо решил: как бы не закончился сегодняшний торговый день, а пробежка у меня состоится! Хоть в полночь, а я побегу! Зря что ли, биржа в шесть закрывается, и ночью торгов нет?

Вторник полдень. Понедельник, и всё сегодняшнее утро проскользнули так быстро, колготно и суматошно, словно их и не было. Словно, я только моргнул после звонка Мин Соку с вопросами о графике съёмок Ён Соль, и вот уже сижу в своём номере отеля перед профессиональным столом биржевого брокера, с установленным профессиональным брокерским оборудованием и софтом. Передо мной смонтировано сразу двенадцать мониторов, на каждом из которых свои цифры, свои графики, свои показатели.

На столе микрофон. Возле стола колонки аудиосистемы объёмного звука.

Самый нижний крайний монитор справа свободен от таблиц, зато занят нарезкой квадратиков с изображениями сосредоточенных людей в дорогих костюмах — прямая онлайн конференция.

На двух центральных мониторах графики биржевой стоимости акций «SK Hynix» и акций «Самсунг Электроникс». Ниже них два монитора выключены. Совсем выключены. И, для всех, поверхности этих мониторов пусты, скучны, монотонны и бесполезны. И только я вижу на них открытые окна своей разросшейся «Системы».

Остальные мониторы заняты окнами, отображающими состояние всех тех моих счетов, которые я успел пооткрывать за прошедшие полтора дня во всех банках Сеула, до которых сумел дотянуться, и во всех брокерских конторах, крупных и мелких, которые согласились со мной работать.

Собственно, ради этих счетов, и этого сотрудничества, я носился вчера по городу на своём «Генезисе», как сраный веник! Встречи, встречи, переговоры, переговоры, документы, договора, условия, консультации…

Я настолько погрузился в этот адский конвейер, что действовал, говорил, подписывал и переводил деньги уже почти на полном автомате. Тратя минимум своего времени на каждую встречу, каждый вопрос и каждое согласование.

Где-то ближе к концу понедельника, когда я приехал в отель проверить работу техников по установке оборудования, заказанного через менеджера Сима ещё в воскресенье утром, сразу после разговора с руководителем отдела Паком — специально тогда отошёл в туалет, чтобы не пугать своим телефонным разговором Ён. Слишком уж специфично звучал бы для неё мой заказ на профессиональное брокерское оборудование, которое должны были смонтировать, самое позднее, к утру вторника не где-нибудь, а в люксовом номере одного из самых дорогих отелей Сеула. Вопросов было бы слишком много, и даже моей богатой фантазии могло не хватить, чтобы придумать на них на все, хоть сколько-то правдоподобные ответы.

Техники, отправленные Симом, справились быстрей — они закончили монтаж уже к пяти вечера понедельника. Молодцы какие — заслужили от меня премию в сто тысяч зелёных на брата.

В общем, я приехал в отель, а там, в номере меня, кроме техников, ждали ещё и гости по другому вопросу: полномочные представители «Accor SA» — компании владельца этого отеля, с документами по поводу сделки по его продаже.

Я ведь уже говорил про то, что так вымотался, что был в «рабочем режиме» и действовал с минимальными тратами своей энергии на всё, что несущественно? Так вот, разговор состоялся, наверное, со стороны, крайне странный.

— Здравствуйте, господин Ким, мы из «Accor SA» по поводу продажи… — начал было один из поднявшихся с диванов гостевой комнаты номера гостей.

— Короче! — оборвал его я, уже подойдя и быстро, автоматическим движением уже пожав ему руку.

— Мы заинтересованы вашим предложением… — слегка опешив от моего напора и инстинктивно отступив, продолжил он. Отступив, но не сумев освободить свою руку из моей хватки.

— Сколько? — опять оборвал я.

— Ну, учитывая финансовые показатели и репутацию отеля…

— Конечная сумма. Сколько, — снова оборвал его речь я.

— Миллиард двести миллионов… — снова запнувшись и попытавшись отступить ещё на полшага, выдал он.

— Беру. Оформляй бумаги и пришли реквизиты для перевода менеджеру Симу. Старший партнёр Чон, займитесь, — закончил встречу я и прошёл дальше, к оборудованию, возле которого меня уже дожидались техники с инструкциями и пояснениями. Нам с ними ещё настраивать под меня всю эту громоздкую систему предстояло.

Ну, а что? Какие от меня ещё требовались пояснения? К чему? Торговаться я не собирался, хоть и понимал, что названная цена завышена процентов на тридцать минимум. Какое это для меня, перед вторником, имело значение? Наоборот — даже лучше: стартовый, так сказать «разгонный» капитал для вложений и удвоений будет больше. Меньше потребуется итераций для превращения его в целевые четыреста…

А адвокат Чон действительно, тоже был тут. В конце концов, именно ему я тогда поручил ведение предварительных переговоров с «Accor SA». Вот он и выполнял поставленную задачу. Отрабатывал свои комиссионные…

Больше я ходом дела не интересовался. Оставил всё на Чона и Сима. А утром вторника, Чон снова подъехал ко мне в номер, подал последние бумаги на подпись. Уехал, а через час вернулся и отрапортовал о рекордно быстром удачном закрытии настолько крупной сделки. Что деньги переведены, бумаги оформлены. И я теперь — фактический владелец того отеля, в котором нахожусь.

Да, там ещё оставались чисто юридические и административные процедуры по регистрации всех положенных прав и формальности с уплатой налогов, но их все уже можно было двигать и без моего непосредственного участия.

Мне же можно было сосредоточиться на предстоящей финансовой катастрофе Корейской биржи, не вникая в такие мелочи.

«Международными считаются те валюты, которые широко используются для: международных расчётов и торговли; формирования золотовалютных резервов центральных банков; установления мировых цен на товары (особенно сырьевые); валютных интервенций и операций на Forex; кредитования и инвестирования на глобальном уровне», — такое определение мне выдал интернет по запросу о международных валютах, когда я, ещё в воскресенье, тыркался в своём телефоне, сидя в своём любимом кресле возле окна, в доме родителей Ён, пока она обсуждали свои семейные дела. В конце концов, никто не требовал от меня принимать участие во всём разговоре. Достаточно было только иногда поддакивать, да коротко отвечать, когда спрашивали и обращались непосредственно ко мне.

В общем, время было, а хоть какой-то приблизительный план действий на ближайшее время составить в своей голове требовалось. Ён… достаточно снисходительно и благосклонно относилась к тому, что я, даже в объятиях с ней, использовал свой мобильный для поиска информации — достаточно было только шепнуть ей, что это нужно мне для подготовки к собеседованию во вторник.

Так что, никто мне не мешал разбираться и готовиться. Нет, нельзя сказать, что я не пытался вникнуть и разобраться в этом раньше — глупо было бы подобное даже предполагать, ведь на эти знания завязана эффективность использования мной доставшейся мне силы «Системы», так что, международную экономику и финансы я старательно изучал, начиная с того самого момента, когда поверил, наконец, что «Система» таки реальна и не является какой-то применённой ко мне мошеннической схемой. Но, перед серьёзным делом, освежить свои знания конкретно по финансам стоило.

Итак, к ключевым международным валютам относятся: доллар США (USD) — основная мировая резервная валюта, которая участвует примерно в 88 % всех валютных операций мира, используется для ценообразования на нефть, золото и другие ключевые сырьевые товары, занимает в мировых валютных резервах около 60%.

Евро (EUR) — официальная валюта 20 стран еврозоны, вторая по значимости резервная и торгуемая валюта со средним ежедневным объёмом торгов в $2,29 трлн и долей в мировых валютных резервах около 25 %.

Японская иена (JPY) — третья по объёму торгов валюта в мире, со средним ежедневным объёмом торгов в $1,25 трлн, и долей в мировых валютных резервах около 5%.

Британский фунт стерлингов (GBP) — одна из старейших и наиболее торгуемых валют со среднесуточным объёмом торгов в $968 млрд, и долей в мировых валютных резервах около 4%.

Швейцарский франк (CHF) — считается «валютой‑убежищем», то есть, особенно востребованв периоды глобальной нестабильности. Имеет ежедневный объём торгов около $389 млрд, и долю в мировых валютных резервах 0,18%.

Ещё есть канадский доллар (CAD) с объём торгов в $526 млрд., Австралийский доллар (AUD), и Гонконгский доллар (HKD).

Ну и, конечно же, куда без него: китайский юань (CNY), чей настоящий объём, используемый в нынешних международных расчётах даже примерно оценить трудно, так как Китай активно строит и развивает свою собственную платёжную крипто-экосистему в обход пока ещё доминирующей долларовой.

Важные уточнения: резервные валюты (USD, EUR, JPY, GBP, CHF, CNY) официально включаются в резервы центробанков. МВФ добавил юань в корзину SDR (специальных прав заимствования) в 2016 году. А самые торгуемые (по объёму на Forex): USD, EUR, JPY, GBP, AUD, CAD, CHF.

Так-то есть ещё десятки других валют, которые могут играть заметную роль в отдельных зонах (например, динары Ближнего Востока или южноафриканский рэнд в SADC), но они не имеют глобального охвата. И купить Южнокорейскую вону за те же самые динары Ближнего Востока, было бы крайне проблематично.

Зачем мне весь этот «лекбез»? К чему я этим всем заморочился? Всего-навсего, к тому, что 400 миллиардов долларов — это очень много! Да, даже 200 миллиардов, если не выкупать всю ожидаемую просадку цены этих гигантов, а только её половину — всё равно, до фига! И такая мощная валютная интервенция просто не может не вызвать мощнейшую волну на рынках, связанных с той валютой, которую я решу использовать для эмиссии… если бухнуть сразу всё через одну какую-то валюту.

Мой же план состоял в том, чтобы «размазать» эту эмиссию более-менее равномерно сразу по всем основным мировым валютам, сделав её… не то, что бы менее болезненной, но… короче, чтобы поплохело равномерно всем сразу, а не фатально — кому-то одному.

Но, как выше уже выяснилось, «по всем мировым валютам» не получится. Те же рубли, рупии, драхмы, «зайчики», тенге и прочий локально-региональный мусор никому на международном уровне не нужен. Ну, то есть, для того чтобы использовать их в таком объёме и конвертировать в корейские воны, придётся делать слишком много лишних действий, притом, что постоянно будет существовать опасность, что на каком-то этапе, вообще всё зависнет и нужное количество нужных денег не поступит туда, где они мне требуются. Так что, связываться с ними — себе дороже.

С другой стороны, мировых резервных валют: целых шесть! И этого вполне достаточно для формирования начального плана.

В итоге, за понедельник, я открыл в шести крупнейших банках Кореи шесть валютных счетов. В «Кукмин» оставил долларовый, а по остальным шести распределил: евро, йены, фунты, франки, юани. На каждый из открытых счетов, чтобы показать банкам серьёзность своих намерений, пришлось положить по миллиону. Ну, то есть, взять со своего счёта в «Кукмин» по миллиону долларов, купить на них ту валюту, счёт в которой открываю и положить их туда. К примеру: 1 миллион долларов в евро — это 0,8 миллиона, а в йенах — уже 156 миллионов. Ну и так далее.

Точно так же, открыл шесть брокерских счетов в конторах, связанных с этими банками. В каждом из банков завёл личного менеджера, в каждой брокерской конторе — личного брокера.

Итого: шесть менеджеров, шесть брокеров и один терминал, на который они все выведены. В общем, во вторник, к девяти утра, к открытию корейской фондовой биржи я был подготовлен и, во всеоружии уже сидел перед своим столом с двенадцатью мониторами, перед микрофоном и нервно отсчитывал последние минуты перед открытием торгов.

На другой стороне, связанные со мной общей видеоконференцией, так же, в ожидании, сидели наготове, ожидая моих команд двенадцать высокооплачиваемых офисных работников: шесть менеджеров и шесть брокеров.

Я готовился к сложнейшему, нервному и выматывающему процессу, как это показывают в фильмах и мангах про брокерские конторы. Готовился быстро принимать решения, переключать «галочку» в «Системе», давать чёткие команды, не путая, кому и какую…

Девять часов! Открытие биржи. Первые десять минут — выставление заявок на покупку и продажу для определения «цены открытия».

Я тут же дал команду брокеру из «KB Securities» выставить заявку на покупку акций «Samsung» и «SK Hynix». Сразу по миллиарду на каждую, по цене ровно на один процент ниже цены закрытия прошлого дня. И… и всё.

В течение следующих двух часов эти мои два миллиарда постепенно расходовались, а цена акции незначительно колебалась вверх-вниз, то касаясь этой отметки, то немного отскакивая вверх. Ниже неё… цена физически не могла уйти, пока заявка висит, и деньги в ней ещё не кончились. Ведь, получается, что, как только желающие продать свои акции появляются, то их, либо забирает тот, кто выставил свою заявку с ценой выше, чем у меня, либо… я. Те, кто выставляет в общем «стакане» свою заявку с ценой ниже, чем у меня, сможет получить свою сделку только тогда, когда кончатся деньги в моей заявке, либо я её сниму или переставлю на другую цену. А я-то не снимаю!

Я не веду себя, как обычный брокер: постоянно ставя и снимая, переставляя заявки, пытаясь угадать, куда идёт тренд, и поймать момент, чтобы закупиться подешевле или продать подороже. Я просто поставил огромную, по меркам рынка, заявку и жёстко держу её, став «непробиваемым полом», выше которого продать можно, ниже — никак… пока деньги не кончатся.

И, последнее — самый ключевой момент. Настроение инвесторов в это утро, по отношению к этим двум компаниям, почему-то, было… не очень. И, если бы не моя «китовья» ставка, ставшая «железобетонным полом», цена бы уже опустилась процентов на семь-восемь, если верить брокерам, так же, как и я, напряжённо наблюдавшим за активностью на рынке.

Вот только, если я в своём номере сидел один, сделал ставку и следил только за тем, как постепенно тратятся деньги из этой ставки, и, как прибывают деньги на «евровый» счёт, напротив которого я выставил «галочку» в своей «Системе», беспокоясь только о том, чтобы ставка резко не обнулилась, то они сидели в своих брокерских отделах, там, где были ещё их подчинённые, которые следили за всем рынком, его динамикой, изменениями, трендами и новостными лентами всех доступных информационных агентств! Мне… было скучно. А они явно нервничали, не слишком понимая, что происходит. Что я вообще делаю⁈ Ведь прибыль же уходит мимо! На таком рынке, как сегодня, можно же целые состояния сделать!.. или потерять. Те же акции «Samsung» и «SK Hynix» можно было гораздо выгоднее подбирать, если уж именно их набор является моей целью…

Но я просто держал свою заявку на два миллиарда долларов, наблюдая, как постепенно испаряются из неё мои деньги.

Через два часа они-таки подошли к концу. И я приказал… вложить в неё же, ещё два миллиарда. Из тех четырёх, которые успели скопиться на банковском счёте с евро.

Они продержались меньше, чем предыдущие средства: активность инвесторов заметно возросла — видимо, они начали просыпаться. Так что, уже через час после второго вливания, пришлось докидывать ещё по миллиарду — всё с того же, «еврового» счёта. Потом ещё.

Итого, к обеду, мной было потрачено около шести миллиардов в долларовом эквиваленте. Ну, то есть, за доллары и евро покупались корейские воны, а уже на них покупались акции. Самих долларов ушло два миллиарда, евро — четыре.

А потом… вышел тот самый отчёт от «SK Hynix», которого так сильно боялся NIS-овец. И я, доверяя NIS-овцу, будучи накручен им до самой крайности, приготовился к «кровавой бане» на рынке. Готовился, что вот именно сейчас всё посыпется, понесётся, задвигается, что только успевать команды раздавать… Поэтому, вкинул в свою поистощившуюся заявку все накопленные двенадцать миллиардов, которые заранее, переставлением «галочек» в нужные моменты, распределил по всем шести счетам во всех шести валютах: три в долларах, три в евро, два в фунтах, два в юанях и по одному в йенах и франках.

«Галочку» переставил обратно в доллары и принялся ждать, готовясь действовать молниеносно…

Нет, просадка, конечно, случилась. И довольно резкая, сразу видно — институционалы дёрнулись на выход. То есть, большие капиталы. Вот только, «резко» — это четыре миллиарда за полчаса. А потом… всё. Такая же неспешная «пила», как и утром. Даже институционалы начали возвращаться, увидев, что цена-то не падает!

По всем правилам и законам рынка — должна была падать, а она — не падает. Мой «железобетонный пол» не пробит. Я не дёргаюсь, заявку не снимаю и не переставляю — спокойно продолжаю держать на прежнем уровне. Молча и без лишних телодвижений подбирая всё, что они сбрасывали.

А, когда такой здоровенный и страшный «кит» действует так целеустремлённо, прямо и даже… наверное, агрессивно, то в головах у брокеров возникает мысль: «Он что-то знает!». Ну не может же ТАКОЙ капитал действовать так нагло и непреклонно без «инсайда»! Не может! Не бывает глупого капитала!

И… распродажа остановилась. Серьёзно! До самого вечера, моя последняя заявка так и не была полностью выбрана рынком!

То есть, всего, за весь этот нервный торговый день, я потратил что-то около одиннадцати с половиной миллиарда в долларовом эквиваленте! Одиннадцать!!.. вместо четырёхсот, на которые замахивался изначально.

«Гора родила мышь». Что тут ещё скажешь?

Хорошо ещё, что «крипту» не стал задействовать, как собирался изначально — это было бы уж совсем перебором. И сразу бы раскрыло всем наблюдающим за мной ещё и этот мой козырь.

В общем, после шести часов вечера, после закрытия биржи, я встал, потянулся, матюкнулся с досады из-за напрасно потраченных времени и нервов, и, переодевшись, пошёл на пробежку, благо места были новые, интересные, не «избеганные». Можно было отвлечься и расслабиться. Освободить голову от всего того, что её нагружало в этот странноватый день.

А тут, когда я из отеля выбежал и добрался до набережной острова Йоыйдо, где располагались игровые, смотровые площадки, беговые и велосипедные дорожки, мне на телефон пришёл вызов от Ён.

Благо, у меня спортивные наушники-затычки, выполняющие роль беспроводной гарнитуры на голове, поэтому я мог спокойно ответить ей и вести разговор, не останавливаясь.

— Привет, — сказал я, приняв вызов. — Не ожидал твоего звонка. Как твои дела там? Директор Ян не успокоился?

— Какой там! — хмыкнула в ответ она, и я по её голосу прямо представил, как она закатывает глаза. — Такое ощущение, что все прошедшие выходные он только ускорялся и ускорялся, всё больше себя накручивая. Здесь пыль столбом стоит, никто шагом не перемещается, все только бегают.

— Съёмка первая когда будет? — улыбнувшись, уточнил я, представив себе описанную картину.

— В четверг, в «Olympic Hall» будет проходить, — ответила Ён. — Специально под нас, под пересъёмку первого этапа шоу на весь день лучший концертный зал Сеула забронирован — директор Ян просто сумасшедший! Я уж не говорю о костюмах, эффектах и прочем. В пору поверить в слухи про миллиард долларов. Так смело раскидываться деньгами может, пожалуй, только тот, у кого они есть…

— Весело у вас там.

— А ты где? На улице? Шум какой-то странный на заднем фоне… — заинтересовалась она.

— Я на пробежке, — честно ответил ей. — Четыре дня пропускал — никак нельзя больше. А то заржавею, покроюсь ржавчиной, зарасту жиром, стану больным, уродливым, и ты меня окончательно разлюбишь.

— Пробежка? — проигнорировала вторую часть моей фразы она. — Вечером? Ты же по утрам предпочитал всегда бегать.

— Предпочитал, — вздохнул на бегу я.

— Как твоё собеседование? Получилось? — наконец, перешла к сути она. Надо же, не забыла.

— Ну, я сделал всё, что от меня зависело, вроде бы, серьёзных ошибок не допустил. Теперь остаётся только ждать результата, — ещё раз вздохнул я. — Но, как-то, если честно, я думал, что всё намного сложнее будет.

— То есть, ты справился? — с ожиданием уточнила она.

— Вроде бы, — ответил я. — Правда, придётся ещё завтра сходить, и, может быть, после завтра. Но в целом, первый, самый тяжёлый тест я выдержал. Дальше: только до конца дело довести, не налажав по глупости…

— Не расслабляйся! Я в тебя верю! — с заметным облегчением сказала она.

Дальше, мы с ней ещё минут десять болтали, больше уже важных тем не касаясь. Особенно старательно обходили любые намёки на то, что произошло в деревне. Словно бы, ничего вовсе и не было. Что ж, я её понимаю: самому немного не по себе от того, что я вроде бы как уже женат получаюсь… А ведь я ж сам эту кашу заварил. Как она себя чувствует, в связи с этим, даже представлять не хочу.

Потом, она сказала, что ей пора бежать на занятия, мы попрощались, звонок закончился, а я продолжил свою пробежку. Затем, вернувшись и приняв душ, уже успокоившись, я сел за компьютер и решил проверить результаты сегодняшнего дня.

Цена акций и «Samsung», и «SK Hynix» просели за день чуть меньше, чем на один процент. На долларовом счету осело 5 миллиардов, на счету в евро — тоже что-то около 5 миллиардов, если в долларах, на фунтовом — около 3-ох, на юаневом — около полутора и примерно по одному на тех, что в йенах и франках. В целом: примерно 16 миллиардов в зелёном эквиваленте — на завтрашних утренних торгах вполне хватит такую же ставку, как сегодня, сделать, только на два процента пониже — всё-таки, «муравьёв» с рынка начинать выгонять надо. Неторопливо, аккуратно, но сигнал надо давать чёткий и однозначный: цена падает — выметайтесь, пока не засыпало!

А вообще — да, я был разочарован. Не так страшны оказались эти триллионные монстры, как мне представлялось. И их падение — не великая проблема. Сегодня, даже со всем этим ажиотажем, я спокойно и без особых усилий держал цену на том уровне, который определил для себя сам. При желании, не напрягаясь, я даже запампить их обоих мог!

То есть, в случае чего, если мне такое понадобится, то я, получается, так же спокойно и без напряжения их и обрушить смогу, начав их шортить по-жёсткому… Неожиданное такое открытие, заставляющее по-новому взглянуть на себя, на мир, и на своё положение в этом мире.

А по акциям… за сегодняшний день, с прямого одобрения NIS, я стал обладателем 0,55% акций «Самсунг» и 0,059% «Хайникс». Даже до одного целого процента не дотянул — сплошное разочарование с этим кризисом…

Утром среды я уже не дёргался, поэтому, спокойно позволил себе выполнить весь полный свой утренний ритуал: с пробежкой, с комплексом упражнений, с водными процедурами… Нет! В реку Хан плавать я не пошёл — я ещё не настолько свихнулся, чтобы так глупо рисковать своим здоровьем: в сезон дождей, летом, лезть в реку, протекающую через весь Сеул — один из крупнейших мегаполисов мира! В неё же, в это время года, дождями, смывается столько всего, и со всего города, что… короче, дело, почти как с Сеной в Париже.

Зато, у моего отеля есть свой собственный открытый бассейн в составе целого фитнес-комплекса, в котором, ещё и сауны со спа имеются… Иметь и не пользоваться⁈ Глупость же!

Вот я и воспользовался, слегка расширив свой обычный ритуал ещё плаванием и расслабляюще-закаливающими процедурами.

В принципе, мне и просто, как постояльцу из VIP-номера отеля, эти все блага были доступны почти в любое время, а уж, с того момента, как на документах о купле-продаже Fairmont Ambassador Seoul появилась моя подпись, бухгалтерия «Accor SA» подтвердила перевод и получение денег, а Реестровый суд правительства Республики Корея зафиксировал факт перехода права владения, так и вовсе — в приоритетном порядке перед кем бы то ни было.

Хотя, приоритет перед кем? В семь утра кто в бассейне купается и в сауне парится? Все, кому такое удовольствие по карману, в это время спят без задних ног!.. или уже на работу едут.

В общем, толкаться задницами ни с кем не пришлось. И, надо заметить… это было приятно. Нет, серьёзно — приятно! Оказывается, все эти буржуйские эксклюзивные удовольствия не просто так удовольствиями называются! Богачи и буржуи знают толк… в премиальном обслуживании.

К девяти часам утра, я был перед своим «рабочим» (и, наверное, можно даже без кавычек) компьютером, бодрый, размявшийся, отпаренный и промятый (спа с массажем — тоже тема!). Благостный и готовый к работе.

Хотя, работы той и было-то: дать пару указаний уже подключившимся менеджерам с брокерами. Как и собирался накануне вечером: выставил заявку на покупку «Самсунга» и «Хайникса» по цене на два процента ниже вчерашней цены закрытия. Такую же громадную по сумме — использовал накопленный вчера капитал, начав с евро. Ну, а что? У них там в их Евросоюзе, и так с экономикой жопа, так, почему бы её слегка не усугубить ещё и ускорением инфляции? Евросоюз не жалко… И Америку не жалко…

Нет, я понимаю, что это нехорошо и по-человечески неправильно: и там, и там люди живут, но… таково уж «наследие» моей прошлой жизни. Пусть спасибо скажут, что я ещё целенаправленным разрушением их экономик ещё не занялся, после всего того, что они с Родиной моей души сделали!

Но, если отставить сантименты в сторону, то у этих двух валют тупо ликвидность и ежедневный оборот несравнимо больше, чем у всех остальных, взятых вместе. Пять-десять миллиардов вполне могут быть растворены в этих объёмах безболезненно. Ну, относительно безболезненно, конечно, относительно…

После открытия торгов, в первые минуты, ещё был порыв к панике и массовой распродаже на фоне вчерашнего отчёта и сегодняшнего IPO китайской «Changxin Memory Technologies» (CXMT), вышедшей на Шанхайскую фондовую биржу, из-за которого акции производителей памяти начало неслабо штормить.

Однако, мой «железобетонный пол» оказалось не так-то легко пробить, даже на волне этой паники. Сумма моей заявки была настолько большая, что без труда поглощала все попытки колебаний вниз… колебаний «Самсунга» и «Хайникса». А вот третий мировой гигант «Micron Technology» — американская транснациональная корпорация, занимающая 23% мирового рынка чипов памяти, такой «защиты» не имел. И его штормило не по-детски…

Вот только, вся штука в том, что просадка акций «Микрон» даже на тридцать процентов, не грозит серьёзным обвалом всего американского фондового рынка, в то время как резкое падение «Самсунга» и «Хайникса» могло вызвать настоящую лавину.

В общем, моя «защита» держалась. Денежки утекали, акции накапливались, «кешбэк» капал… моего участия требовался самый минимум. Настолько, что это даже скучно становилось.

В конце концов, я не выдержал — не спасала даже онлайн-игрушка, которую я уже спустя полчаса такой «работы», запустил на одном из мониторов своей рабочей махины. На обед я просто встал и ушёл из номера, завершив онлайн-конференцию с менеджерами и брокерами, выключив компьютер и погасив свет.

Ну а что? Телефон есть — надо будет, позвонят. А решить любой вопрос я могу и без этого компьютера. Достаточно будет самого экрана моего смарта, чтобы вовремя переставить «галочку». А распоряжения я и так все отдавал устно — голосом.

Короче, хреновый из меня брокер — не увлечённый и не азартный. Нет у меня интереса сидеть, вперившись в графики с цифрами, и вылавливать его колебания. Да и задачи такой — тоже нет. Прибыль-то мне не нужна. Я и ввязался-то во всё это только из-за того, что меня прямо попросили это сделать.

Обедал я в одном из… своих теперь ресторанов: «Mariposa». Расположенный на двадцать девятом этаже теперь уже моего здания… что? Мне повезло, и, желающий показать мне свою полезность (и свою личную, и своей юридической конторы) адвокат Чон, разузнал и сумел договориться о выкупе не только отеля, то есть, фирмы, занимающейся обслуживанием помещений здания, но и самого здания.

С этим, кстати, возник ряд сложностей, так как владельцы были разные, но дополнительные полмиллиарда зелёных, накинутые походя, практически не отвлекаясь от основной «работы» за мониторами, легко закрыли весь этот ряд. Правда, уже во вторник, а не в понедельник, как сам отель.

Описывать процесс покупки… Да, что тут описывать? Приехал полномочный представитель продавца со своим юристом, в сопровождении встретившего их Чона, поднялся ко мне в номер. Поздоровались мы с ним. Он зачитал мне условия купли-продажи, которые уже ранее были согласованы мной с Чоном по телефону и одобрены мной. Договор был передан юристом представителя продавца на проверку Чону. Тот убедился, что там нет ничего лишнего, и всё совпадает с ранее утверждёнными условиями, после чего отдал его на подпись мне.

Я подписал, дал указание менеджеру Симу, который, вместе с другими пятью менеджерами продолжал в тот момент находиться на прямой видео-конференцсвязи, о переводе полутора миллиардов на озвученный счёт бывшего владельца… И всё.

Представитель продавца получил звонок от своей бухгалтерии, подтвердил получение средств и скрепил договор окончательно.

После чего, все со мной распрощались, извинились за то, что отняли время, и поехали регистрировать сделку во всех положенных инстанциях.

Да — я понимаю, что это вообще не типичный ход настолько крупной сделки, но… что поделать, если все условия так благоприятно сложились? Фирме-продавцу нужны были деньги. Я предлагал цену, вполовину выше ожидаемой. Юридическая фирма «Shin Kim LLC» стремилась упрочить сотрудничество со мной. Государственные органы не создавали противодействия — так как, правительству очень нужна была моя помощь в разрешении нынешнего кризиса, и оно не хотело провоцировать меня, отвлекать или портить со мной отношения… вот всё и срослось.

А я теперь сижу на открытой площадке своего ресторана, на двадцать девятом этаже (считай на крыше) своего здания, неторопливо обедаю и любуюсь панорамным видом на Великую реку Хан и Сеульский урбанистический пейзаж. Один за столом.

Можно было, конечно, взять приватную комнату — они тут тоже были, но я не захотел. На общей открытой площадке мне было как-то комфортнее, чем в одиночестве VIP-кабинета. Здесь и просторней, и другие посетители есть, и движение, и музыка…

Вот только я не ожидал, что могу встретить здесь знакомых. Как-то не имелось у меня в связях раньше никого, кто мог бы себе позволить завалиться в ресторан в обед среды — рабочего дня.

Нет, не то, чтобы «Mariposa» являлась таким уж супердорогим рестораном, недоступным и элитным. На самом деле, он даже не «Мишленовский», поэтому порог отсечения тут был не из самых высоких… но и мои старые знакомые не принадлежали к верхней трети среднего класса, на которую заведение было рассчитано.

Однако ж: «Человек предполагает, а Бог располагает».

— Господин Ким? — услышал я знакомый обволакивающе-чарующий голос, который, однажды услышав, невозможно забыть. Голос моей домовладелицы.

Я обернулся и, к немалому своему удивлению, действительно увидел её.

— Госпожа Хван? — произнёс я и вежливо поднялся из-за своего стола.

Сегодня она, понятное дело, была не в халатике, наброшенном на голое тело, но Творец свидетель — ещё неизвестно, что было более будоражащим, возбуждающим и соблазнительным: тот халатик, или это её облегающее чёрное платье, подчёркивающее и выделяющее все изгибы её, поистине, шикарного тела. Естественно, к платью комплектом шли чёрные чулки, туфли на высоком каблуке, изящная сумочка от хорошего бренда, тонкие черные перчатки, а ещё… шляпка с вуалью.

И, вроде бы, всё полностью в рамках приличий: платье достаточно длинное, без декольте и нескромных вырезов, закрытое, но… на целомудрие даже намёка не было.

Хм, да и чёрный… и шляпка с вуалью… это далеко не традиционные корейские атрибуты вдовства, а европейские, западные. В самой-то Корее, насколько я знаю (а я могу ошибаться), не было даже такого понятия, как «траур», в том понимании, как в культуре западной. Здесь, повторный брак после смерти первого мужа никем не осуждался, наоборот: снимал с общины лишнюю нагрузку по её кормлению. Да и сам цвет — на похоронах одевались в белый, а не в чёрный. И позже, как такового «вдовьего цвета» здесь не было — это, повторюсь, западная традиция и западная придумка.

Но, взаимопроникновение культур, точнее «тлетворное западное влияние», настолько сильно успело за прошедшие годы повлиять на общество и умы, что нынешний её облик, с этой шляпкой и вуалью, окружающими считывался безошибочно.

Домовладелица подошла. Я, на западный манер, взял её правую руку и обозначил приветственный поцелуй.

— Госпожа Хван, вы всё так же сногсшибательны, — сказал я, распрямляясь.

— Хм, ты всё такой же говорливый мальчик, — улыбнулась под своей вуалью она. — Всё ещё на свободе? У тебя занято? — и тут же, не дожидаясь ответа, вознамерилась сесть за мой стол. Я поспешил отодвинуть для неё стул, что б уж быть вежливым до конца. Да и, в принципе, я не был против её компании — мне ведь и правда, становилось скучновато.

— Как видите, — вернулся я на своё место и сделал жест, подзывающий официанта. Тот не замедлил поспешить к нам, как будто только и ждал моего сигнала. Хотя? Почему «как будто»? Именно, что ждал! Это ж был первый обед в их ресторане их нового хозяина — естественно, что управляющий рестораном позаботился отрядить одного из официантов конкретно, чтобы тот следил только за мной и был готов в любой момент удовлетворить любую мою прихоть. Ведь, управляющему совсем не хотелось, чтобы у меня сложилось хоть сколько-то негативное впечатление об их заведении — в моей власти вышвырнуть их всех в любой момент на улицу и принять на освободившееся место в отель, как кого-то одного, так и целый новый ресторан: здание-то тоже моё.

Так что, официант безмолвной, вышколенной тенью тут же возник рядом с моей гостьей.

— Вы пообедать, госпожа Хван? Позволите вас угостить? — спросил я.

— Не стану отказываться, — улыбнулась она. После чего, сделала заказ ждущему её официанту. Я не сильно прислушивался, что именно она заказала — в конце концов, это же мой ресторан, она меня точно не разорит. Даже, пожалуй, полезно было бы, если б она проявила фантазию и задала поварам задачку посложнее — заодно бы и проверил их квалификацию с профессионализмом.

— Какими судьбами здесь? — поинтересовался я, когда официант, получивший заказ, отчалил.

— Это одно из моих любимых мест в городе, — мягко пожала плечами она. — Я — частый посетитель этой террасы. Отсюда открывается замечательный вид. Даже пару моих домов можно рассмотреть вдалеке… А ты? Что-то я раньше тебя здесь не замечала?

— Ну, Ён на съёмках, так что, я решил выбраться из своей одинокой берлоги и хоть немного проветриться. Вид отсюда показался мне тоже довольно интересным, — не стал я спешить с признанием того, что купил весь этот ресторан вместе со зданием.

— Ён… — повторила за мной домовладелица. — Как там она, кстати? Вы не списываетесь?

— Подписала контракт с агентством из «большой тройки», участвует в съёмках их нового шоу, готовит собственный первый альбом и готовится к дебюту… замуж вышла на днях, — пожал плечами я.

— Замуж? — изобразила удивление пополам с недоумением она. Или действительно удивилась. — Серьёзно? В таком бизнесе? И её агентство не вышвырнуло её за дверь после этого?

— Ён — очень талантливая девочка, агентство её очень ценит. Они ей и не такие вольности готовы простить, — улыбнулся я.

— Неожиданно, — задумчиво произнесла домовладелица. — Но, что ж, и такое бывает. Но я смотрю, ты сам — всё ещё «на коне»? Уже не так дёргаешься?

— Ну, хороший адвокат творит чудеса… — неопределённо повёл кистью руки я. — Но, в целом, да — начинаю привыкать и осваиваться в новом для себя мире. Возможно… получится задержаться в нём подольше.

— Расправляешь крылья? — снова улыбнулась она.

— Можно и так сказать, — ответно улыбнулся я.

— Стало быть, та маленькая норка в моём стареньком домике тебе больше неинтересна?

— Почему же? — приподнял брови, — Я, вообще-то, продолжаю там жить. И планирую… если и не продолжать жить там полностью, то заглядывать часто. Эта «норка» имеет для меня не только практическую, но и сентиментальную ценность.

— Занятно… — проговорила она. — Всё ещё ждёшь её? Несмотря на то, что она уже замужем?

— Не жду, — ответил я. — Зачем ждать? Однако, менее ценной от этого моя «норка» не становится. Я в ней душой отдыхаю. Всё ж, всё это, — неопределённо повёл рукой я, имея в виду и окружающую шикарную обстановку, и свой совсем не дешёвый прикид, — Не совсем мне привычно. Я, всё ещё, чувствую себя несвоим в этом мире. А там можно спрятаться от лишних глаз, расслабиться…

— Что ж, не самая экстравагантная причуда для богатых людей, — хмыкнула Хван Юнсо. — Однако, это чувство защищённости в той «норке» обманчиво. Не слишком-то полагайся на него. Но, думаю, со временем, ты сам поймёшь, что я имею в виду. Спокойствие и расслабление, для тех, кто богат, стоит очень больших денег. И, чем больше богатство, тем дороже… Но, это сложное понимание. Оно приходит только с опытом.

— Хм, учту, — серьёзно отнёсся к её словам я. В конце концов, это не было игрой — я, действительно, мало что знал о мире богатых людей, несмотря даже, на некоторый… специфический опыт прошлого души. Всё ж, там был не совсем мир богатых. Скорее, сильных, а это разница. Серьёзная разница. — Но, что мы всё обо мне, да обо мне? Как у вас дела? Как жизнь?

— Дела — более чем, — ответила она. — Недавно приобрела ещё четыре здания в неплохих районах. Сейчас провожу мелкий ремонт, отделку и подготовку к заселению. Дома хорошие, но быстрой отдачи, к сожалению, ждать не приходится.

— Ну, это понятно: инвестиционный цикл при хоть сколько-то крупных вложениях, не бывает коротким, — пожал плечами я.

— Приятно, что ты это понимаешь, — улыбнулась госпожа Хван с лёгким намёком.

— Ну, в данный момент, прибыль меня, вообще, мало интересует. Я нахожусь в процессе агрессивного начала строительства своей империи. Я вкладываюсь, вкладываюсь, вкладываюсь… и ещё долго буду вкладываться. Я, именно, что занимаюсь инвестированием, долгосрочным, а не краткосрочными спекуляциями.

— Похвально, — чуть заметно одобрительно покивала она. — И как успехи?

— Налоги в этой стране зверские, — доверительно поделился с ней я. — У меня ведь всё полностью легально и прозрачно для проверяющих органов, вот они и изгаляются, как могут.

— Это да, — совершенно искренне тяжело вздохнула Хван Юнсо. — Налоговики — настоящие кровопийцы…

— Вот и я про что… Вы же добрый человек, госпожа Хван? — поднял на неё чуть смеющиеся глаза я. — Если, когда-нибудь, они меня, всё-таки, по миру пустят, вы же не прогоните меня из моей маленькой «норки»? Сжалитесь, не позволите умереть от голода?

— Не беспокойся, малыш, — развеселилась с такого моего «жалостливого» вида она. — В трудную минуту, можешь приползти ко мне: и накормлю, и обогрею. Такие симпатичные мальчики не должны голодать — от этого цвет лица портится.

— Приятно, когда знаешь, что есть такие добрые люди, как вы, госпожа Хван, на свете, — улыбнулся я. — Сразу спокойнее на душе становится. Появляется уверенность в будущем… какое бы оно ни было. А уверенность — это ведь больше половины успеха.

— Да, — подтвердила она. — Уверенность — вещь ценная.

— Ради неё, никаких денег не жалко. Хотя, конечно, доверие — ещё ценней.

— Доверие — штука вовсе бесценная. Его не купишь. Оно или есть, или его нет.

— Ну, я — оптимист. Я всегда верю в лучшее.

— Хорошее качество, — ответила она. — Редкое в наше время.

Однако, тут, как раз, подошли официанты с нашим заказом, и нам пришлось ненадолго прерваться.

Да, именно — официанты, а не официант. Управляющий ресторана расстарался: прислал сразу троих, чтобы они весь заказ Хван Юнсо доставили за наш стол одним разом, а не, как обычно — по одному-два блюда в несколько подходов.

А, когда они закончили, ещё и сам подошёл, вежливо поинтересовался моими первыми впечатлениями об их заведении. Что ж, это было, пожалуй, даже к месту, ведь я был в этом ресторане, действительно — в первый раз. Покупал-то я весь отель «оптом», не сильно вникая в то, какие тут по качеству точки общественного питания, с какими «изюминками» — меня это мало интересовало. Меня, честно говоря, вообще мало, что интересовало из подробностей об этом отеле в момент покупки. Мне требовался просто: абстрактный отель из премиум-сегмента. Без разницы, какой. Место, которое можно указать, как место моего проживания при моём новом статусе, не нарушая принятых в среде этого социального слоя условностей.

Всё-таки, не может владелец многомиллионного бизнеса жить в съёмной однушке университетского «спальника»! Не может! Это — неприлично. Как в брюках с дыркой на заднице на банкет прийти или рукавом дорогущего пиджака сопли утирать.

Точнее, он спокойно может там иногда ночевать, проводить дни, но именно жить — числиться живущим, он должен в «приличном» месте, соответствующем статусу. В таком, которое не стрёмно упомянуть, давая свои контакты для связи партнёрам, с которыми общаешься по бизнесу.

Нет, ну, то есть, богатый человек, в принципе, может практически не появляться в таком «приличном» месте, постоянно пропадая в другом — том, которое ему больше нравится, пусть даже это будет сарай или свинарник — мало ли причуд бывает у богатых людей? Но иметь статусное место — обязан. Иначе… с таким богачом будет слишком сложно и неудобно иметь дело. Не поедут же партнёры к нему в свинарник! Их принимать надо в соответствующей их уровню обстановке.

В принципе, подошёл бы для таких целей и особняк, и вилла — где-нибудь в элитном жилом комплексе Сеула — закрытом от посторонних, с высоким забором по периметру всей территории и охраной. Или за городом, в центре приличных размеров участка собственной земли. Опять же — огороженного и охраняемого. И я, на самом деле, подумывал о таких вариантах для себя. Даже, какое-то время, склонялся к его реализации, ведь, даже с технической стороны: с покупкой особняка всё было бы значительно проще, чем с приобретением целого отеля в собственность: пришёл в риелторское агентство, изложил свой запрос менеджеру и сиди выбирай из тех вариантов, которые тебе предложат — не надо заморачиваться с поиском, корпоративными переговорами, сложными схемами «сарафанного радио» и сложными процессами юридического оформления, но… не знаю, особняк, это как-то… его кем-то населять нужно. Не будешь же ты жить в нём один?

А это лишние хлопоты: охрану нанимать, клининговые компании, обслугу, дворецкого или мажордома, в конце концов — а это всё время, это всё внимания требует. А, если ещё человек не понравится или качество выполнения обязанностей… муторно и… лениво.

С отелем же всё проще: он уже населён, и он уже работает. Можно вникнуть во все его дела, войти в курс всех тонкостей… а можно и не вникать. Оставить рабочий механизм продолжать работать так же, как он работал до смены хозяина. Ну, насколько это вообще возможно. Да и отель — это не дом. В том смысле, какой мы вкладываем в это слово. Отель не конкурирует за это определение с тем местом, с которым ты успел сродниться. С ним чисто психологически гораздо проще смириться… мне, по крайней мере.

Управляющий — высокий, стройный, статный европеец лет сорока пяти — пятидесяти, отлично говорящий по-корейски, на уровне носителя языка, с удовлетворением и легким поклоном выслушал мою сдержанную похвалу их заведению. После чего, пожелал приятного обеда и удалился в сторону кухни.

Его поведение озадачило мою собеседницу.

— Хм? Чего это Ларри так стелется? — не преминула спросить у меня она. — Обычно, он весь из себя воплощённая «гордость западного человека». Сам от себя балдеет…

— Ну, было бы странно, если бы он свою спесь передо мной показывал, — пожал плечами я. — Это ведь мой ресторан.

— Твой? — удивилась Хван Юнсо. — И давно?

— Со вчерашнего дня, — ответил я и отпил свежий ананасовый сок из своего бокала. Вкусная штука!

— Что-о-о ж… — задумчиво протянула она, медленно осмысливая полученную информацию. — Поздравляю с покупкой… но… зачем?

— Ён уехала, надо же мне теперь где-то столоваться? — пожал плечами я и снова отпил чуть-чуть сока. — Не самому же себе готовить?

— Кхм, кхе-кхе, — даже слегка закашлялась от такого моего ответа Юнсо. — Мальчик, ты просто неподражаем, — откашлявшись и отсмеявшись, сказала она, после чего взялась за свои столовые приборы.

Хван Юнсо надолго в моей компании не задержалась. Покушала, полюбовалась видами на город и реку, после чего, извинившись, сослалась надела и ушла. Пообещав, иногда заглядывать в теперь мой её любимый ресторанчик. Я пообещал внести её в список гостей, которым заведение всегда радо. И Ларри, управляющий ресторана, важно засвидетельствовал, что так оно и будет, приняв моё обещание ей, как прямое руководство к действию для себя.

Однако, просидел за своим столиком в одиночестве, после её ухода, я не слишком долго. Вскоре, позвонил адвокат Чон, а после звонка и подъехал сам.

И подъехал он не один, а вместе с мужчиной, примерно тридцати с малым лет на вид, достаточно заурядной внешности, одетым в неплохой офисный костюм — не шикарный, не брендовый, но и не из дешёвых. На запястье он имел смарт-часы, пользовался айфоном.

Чон представил его, как Юн Джевона. А привёз он его с собой, чтобы представить мне в качестве ранее запрошенного кандидата на должность моего личного помощника — секретаря.

Ну, а заодно, раз уж приехал, проинформировал о ходе оформления бумаг на собственность над зданием, которое ещё продолжалось в официальных государственных инстанциях, и о ходе подготовки внеочередного собрания акционеров KET. Выяснилось, что всё почти готово, и оно состоится уже в эту субботу.

Более того, им как-то удалось параллельно с подготовкой к ВОСА, ещё начать продвижение SPO на самой бирже, и они уже получили предварительное одобрение регулятора на дополнительную эмиссию акций.

Хотя, в последнем, подозреваю, немалую роль сыграла моя давешняя встреча с «руководителем отдела Паком». NIS вполне могла закулисно поспособствовать скорейшему продвижению моего маленького дела, в качестве задатка и небольшой благодарности за взятое мной обязательство «последовать их совету».

Что ж, как бы то ни было, такая оперативность не могла не радовать. Всегда приятно, когда твои замыслы начинают осуществляться прямо сейчас, а не где-то там, в возможном далёком будущем.

Юн Джевон… производил неплохое впечатление. Чем-то он напоминал одновременно и самого Чона и менеджера Сима одновременно. Но, пожалуй, отличался от них заметно большей сосредоточенностью и концентрацией. Он был… внимателен.

Пожалуй, именно это слово подходит ему больше всего. Он внимательно слушал. Он внимательно смотрел. Он был внимателен к мелочам. Он задавал уточняющие вопросы по поводу тех моментов, которые в моей речи и моих планах ускользали из внимания даже у меня самого.

Да и вообще, это «собеседование»… проходило так, что создавалось впечатление, что не я его собеседую, а он меня. Что не я, работодатель, одобряю себе работника, а он, работник, одобряет себе работодателя… Редкий талант, кстати! Учитывая, что он не хамил, не дерзил, не выказывал спеси или заносчивости, не выдвигал сложных условий, не торговался по поводу заработной платы… Он, блин, был просто внимателен! И это заставляло даже слегка нервничать. Интересный парень!

Однако, не смотря на впечатление, это было, всё-таки именно моё собеседование: я принимал его на работу, я собирался платить или не платить ему деньги. Поэтому, кроме пересказа его биографии и краткой самопрезентации, мне требовалось зримое, материальное подтверждение его квалификации. Я дал ему испытательное поручение. Простое и сложное одновременно. Я сказал ему:

— Купи мне банк, Юн Джевон. Купи мне банк, и ты станешь секретарём Юном.

Что мне понравилось, он не стал удивляться, недоумевать или переспрашивать. Вместо этого, он достал из внутреннего кармана пиджака красивый блокнот в кожаном переплёте, открыл его, отцепил от него ручку и принялся записывать, уточняя у меня, конкретные параметры того банка, который я желал бы приобрести.

Деловой подход, приятный. Мне такой нравится.

Банк… зачем мне банк? Хм. Ну, я просто подумал, что легче и удобнее будет проводить часть своих финансовых операций через свой собственный банк, а не пользоваться услугами чужих. Да и для работы моего будущего конгломерата, основу которого я закладывал, наличие в его структуре банка будет полезным.

Не то, чтобы я вкладывал в это дело такой уж глубокий смысл или имел какие-то грандиозные, далекоидущие планы, но… эта идея, пришедшая ко мне здесь же, за столом, показалась мне интересной и заслуживающей воплощения. А, заодно, в качестве конкретной прикладной задачи, она могла послужить хорошим, в достаточной мере сложным вступительным испытанием, проверкой возможностей того, кто претендовал на место личного помощника одного из богатейших людей мира.

И нет, я не зазнался. И можно не тыкать мне триллионом Илона Маска или двумя с половиной сотнями миллиардов Джеффа Безоса: эти астрономические суммы — это, по большей части, капитализация принадлежащих им компаний. То есть, это не живые деньги, которые можно сиюминутно взять и вытащить из кармана, чтобы купить то, что захочется — это акции! Это акции, которые ещё хрен продашь в таком количестве, так как хрен, кто их купит. Выброс такого их количества на рынок, просто обрушит их стоимость, мгновенно сократив размер состояний этих благородных мужей.

Да — я понимаю, что это не просто акции, это — залоговые активы, под которые, любой банк мира, не задумываясь, откроет им практически безлимитную кредитную линию, но… кредит — это кредит. А у меня: кэш! На всех моих совокупных счетах уже вчера было чуть больше семнадцати миллиардов долларов (с учётом покупки здания отеля). Сегодня, к этому обеду, я потратил ещё семь на выкуп акций «Самсунга» и «Хайникса». Что, автоматически, означает добавление этих семи к тем семнадцати. И торги ещё не закончились!

Какой миллиардер может похвастаться таким гигантским наличием свободного кэша в своём кармане? Какой умный миллиардер… Ведь, деньги, в виде свободного кэша лежать не могут, не должны — они обесцениваются! Деньги должны циркулировать: приходить и уходить, тратиться, вкладываться, инвестироваться, крутиться, что-то делать, что-то создавать, приносить прибыль… Это общее правилофинансов.

Моя же, багнутая «Система» ломает это правило напрочь. Сколько бы я не тратил, не вкладывал, не инвестировал, не получится инвестировать и вложить всё — «Система» пришлёт в два раза больше… и это проблема. Чем дальше, тем больше.

Но, вернёмся к дню сегодняшнему. Торги закончились. Я при посильной помощи менеджеров и брокеров, подвёл баланс.

Мой денежный счёт достиг двадцати шести миллиардов в долларовом эквиваленте, раскиданных по шести основным валютам. Дневной оборот сегодняшний на бирже был несколько меньше вчерашнего. Не сильно, но поменьше.

Акции… 1,1% «Самсунг Электроникс» и 0,12% «СК Хайникс». Звучит не круто, но, учитывая, что каждая из них, имеет капитализацию по триллиону долларов с лишним, то… «Акционер Самсунг» — звучит, пожалуй, круче даже, чем «Акционер Газпром» из песни одного бородатого барда с «Камеди клаб»… И мне теперь, походу, придётся весьма постараться, прямо, как в той песне — «чтобы не выделяться».

Честно говоря, я просто не воспринимаю таких сумм. Серьёзно — я не представляю, что такое миллиард долларов! Вообще. Для меня это, даже не цифры в телефоне, а вообще — пустое сотрясение воздуха. Я не способен вообразить, насколько это много! Хотя… пожалуй: один миллиард для меня — это один отель. Получается, моё нынешнее состояние, без учёта иных активов — двадцать шесть башен-отелей премиум-класса…

Абсурд какой-то. Но, этот абсурд — моя жизнь. Надо привыкать…

После шести часов, когда подведение итогов дня закончилось, и охреневшие от получившихся чисел менеджеры с брокерами отвалились от моей видеоконференции, не забыв максимально подобострастно попрощаться, я выключил компьютер и, одевшись, поехал в спорткомплекс на тренировку по йоге, которую так долго откладывал.

Сегодня, она длилась не полтора часа, как обычно, а, чтобы наверстать пропуски — три. Понимаю — непедагогично. Можно переусердствовать и повредиться. Но я своё тело хорошо знаю, оно у меня тренированное, развитое и может многое вынести. В том числе, и такое. Но я, всё равно, был аккуратен.

А по окончании занятия, договорился с тренером, Юн Джи А, о переносе последующих в фитнес-центр моего отеля. Ну, а что? Мне удобно — ездить никуда не надо. И ей хорошо: отель мой, арендную плату за использование залов и оборудования с неё никто брать не будет. Опять же: вся сумма за занятие — напрямую ей, делиться ни с кем не надо, так как работает она со мной уже лично, а не по наводке и направлению того фитнес-клуба.

После трёх часов йоги, были сауна, бассейн, массаж, лёгкий ужин, и спа-а-ать… После такой концентрированной нагрузки, ни на что другое, кроме как «спа-а-ать», всё равно никаких сил нет. Хорошо ещё, сам до номера дойти сумел, сам разделся, сам лёгкий душ принял, сам до кровати дополз…

Утром у меня разболелись спина и шея. Дала, наконец, знать о себе мягкая постель, на которой я, получается, спал уже третью ночь. А, значит, пришло время, это упущение исправить.

Я вызвал администратора и дал ему указание постелить мне в спальне прямо на полу, рядом с кроватью. Выкидывать её, так уж и быть, я приказывать не стал — пусть стоит, мало ли, для чего когда пригодится. Но спать я больше на ней не желал. Да и вообще, раз уж я решил, что являюсь самым богатым человеком мира, то имею право быть эксцентричным. Отныне я собирался потакать любым своим прихотям, как бы странно они не смотрелись со стороны. Как там звучало название одной китайской маньхуа про похожую с моей ситуацию: «Я же богач, быть ублюдком вполне логично, не так ли?»…

Утро… снова на работу. Ну, то есть, дать пару указаний своим менеджерам с брокерами: переставить цену акций «Самсунг» с «Хайниксом» ещё на пару процентов вниз, и далее оставаться на связи, на случай непредвиденных ситуаций…

Даже «работой» смешно называть. Однако — факта не отменяет.

Понятно, что приступил к ней я только после того, как добросовестно выполнил свой священный утренний ритуал с пробежкой, упражнениями… бассейном и сауной, которые я решил в него включить на постоянной основе.

Примерно, в районе десяти утра, когда я уже начал скучать настолько, принялся за растяжку прямо там, в своём номере, перед включенным компьютером, позвонил Юн Джевон. Позвонил и сообщил, что банк, подходящий под озвученные мной вчера параметры, найден. И, более того, владелец заинтересован в продаже. Дело только за суммой, и тот уже готов к переговорам и обсуждению.

Я… честно говоря, даже слегка прифигел от такой оперативности. Но, не отказываться же? Пригласил Юна вместе с владельцем банка приезжать сегодня ко мне в отель — зря, что ли, я его покупал? Ресторанов в нём хватает. А, в ресторанах хватает VIP-кабинетов, способных послужить достойной площадкой для переговоров такого, и даже значительно более высокого уровня.

Да и вообще: прошли те времена, когда я сам гнал через весь город на встречу, теперь — пусть ко мне приезжают! На мою территорию! Богач я или не богач⁈

­­***

«Hanse Bank» — небольшой частный корейский банк с годовой прибылью, не превышающей пятнадцать миллионов долларов. Основан в 2001-ом году пятью бизнесменами для удобства финансирования своих основных бизнесов, и бизнесов своих партнёров. Задумывался и развивался, как некий «клубный» банк, только для своих. Постепенно, правда, за прошедшие годы, увеличил обороты и, кроме обслуживания нескольких крупных корпоративных клиентов, набрал ещё и неплохую базу клиентов розничных: почти на пятьдесят тысяч. Понятно, что для страны с населением в пятьдесят два миллиона человек, пятьдесят тысяч… это даже не уровень местечкового банка, это вообще — капля в море. Но, для банка, который изначально задумывался, как закрытый «клубный» инвестиционно-расчётный банк — это очень интересный результат. Заимел три офиса в Сеуле и ещё семь или восемь офисов по стране. В активах у него числится, при этом, почти семь миллиардов долларов, при собственном капитале всего в сто пятьдесят миллионов — довольно… удивляющее сочетание (для людей, которые плохо знакомы с банковской сферой — то есть, для меня). Однако, мне быстро разъяснили, что такой баланс, не то, чтобы обычен для финсектора, но и чем-то феноменальным не является. Да, баланс слегка сдвинут из-за его инвестиционной специфики, но не более того.

А так, повторюсь: небольшой банк с десятью офисами и персоналом в сто сорок человек, собственным капиталом в сто пятьдесят миллионов, активами в, без малого, семь миллиардов, с годовой прибылью в 13–15 миллионов (год к году показатели меняются, в зависимости от внешней конъюнктуры), с рентабельностью капитала менее десяти процентов.

Однако, самое его большое преимущество — это его инфраструктура: современная цифровая платформа, собственный процессинг карт, членство в VISA/Mastercard, подключение к SWIFT, работа с криптовалютами и даже UnionPay. В общем, полный набор рабочих инструментов для совершения быстрых и, главное — крупных денежных переводов, как внутри страны, так и за её пределами, ведь те пятеро, создавали его для себя. Как собственный рабочий инвестиционный банк. И это мне… подходило, как нельзя лучше.

Отдельным бонусом шла цифровая платформа с собственным удобным и дружественным к пользователю интерфейсом, который даже мне, дилетанту, казался приятным и привлекательным. Бонусом, впрочем, малозначительным — я, всё равно, мобильным банкингом, с момента выхода на уровень появления личного банковского менеджера, не пользовался: слишком большие суммы — их, в любом случае, надо с банковским руководством согласовывать. Слишком они значимы.

Соответственно, имелся у этого банка и свой собственный инвестиционный отдел, типа того же «KB Securities» у «KB Kookmin Bank», через который я, до этого, в основном, работал, когда не использовал свой капитал для прямых покупок, как с отелем и теперь вот с банком.

На переговоры ко мне приехала целая делегация: и председатель совета директоров, и финансовый директор банка, и юрист, представляющий интересы консорциума основателей, и внешний консультант, который должен был подтверждать и обосновывать озвученную цену сделки… Вот только, из непосредственных владельцев, в этой делегации присутствовал всего один человек. Сын старшего из бизнесменов-основателей этого банка, недавно почившего, получивший по наследству двадцать пять процентов акций банка — крупнейшую долю, среди остальных владельцев, которых было ещё четыре (не считая топ-менеджмента, владевшего мелкими пакетиками акций в рамках программ долгосрочной мотивации).

Как я сумел понять из контекста, именно он и выступал инициатором продажи банка. И именно он всех постоянно торопил. Не знаю, что там у него и у них случилось, да мне это, честно говоря, и неинтересно, но, вроде бы, ему срочно требовались живые деньги, почему он так и спешил избавиться от своей доли.

Когда я это понял, а произошло это довольно быстро, то тут же и решил на этом сыграть. Как говорится: «На жадину не нужен нож, ему покажешь медный грош и делай с ним, что хошь!..». А у меня этих «грошей» был даже избыток.

Приехавший с делегацией консультант — инвестиционный банкир, начал там что-то затирать про то, что у них мол: «конкурс», «отбор потенциальных покупателей», что это только «предварительные переговоры» «для оценки серьёзности намерений»…

Я посмотрел на владельца акций и назвал цену на тридцать процентов выше озвученной. Ну, а что? Какая мне разница: пятьсот пятьдесят миллионов или семьсот тридцать? По сравнению с теми суммами, которые расходовались брокерами с моих счетов прямо сейчас, в этот же самый момент, это были настолько незначительные крохи, что о них и упоминать не стоило… в моих глазах. А вот в глазах парня… эм, ну, он тут из всех присутствовавших был младшим, не считая меня, конечно… так вот, в его глазах зажглись знаки «доллара», как в старых американских мультиках. И весь ход встречи мгновенно сломался. Все заготовленные ходы и фразы мгновенно смешались.

Презентация банка? Его финансовые показатели? Гарантии сохранения клиентуры? Репутация бренда? Да плевать мне на всё это было с высокой колокольни: мне банк чисто для себя нужен был, а не для генерации прибыли. Если б у него даже убытки были, я б, пожалуй, ещё больше б обрадовался — возможность «безопасно» «слить» куда-то свои уже ставшие изрядно напрягать деньги.

Единственное, к чему я отнёсся максимально внимательно, и заставил так же внимательно отнестись своих юристов (а они, естественно, на встрече тоже присутствовали. Чон был занят на оформлении ещё предыдущей сделки, но у меня ведь договор на юридическое сопровождение со всей «Shin Kim LLC» подписан, а не только с одним лишь Чоном), так это к гарантиям отсутствия скрытых обязательств и судебных исков, которые могли бы идти в комплекте с банком или возникнуть в следствие его покупки мной. Вот, к этому моменту, отнестись легкомысленно я не мог — не было у меня ни сил, ни желания, ни времени, чтобы по судам мотаться!

А так…обычные пять этапов стандартного сценария подобной покупки: подготовка (3–6 месяцев), маркетинг и отбор покупателей (2–3 месяца), углублённый «due diligence» (2 месяца), финальные переговоры (1–2 месяца)… пошли погулять. Ведь я хотел купить, а он хотел продать. Цена устраивала обоих больше, чем полностью. Так что: «Видишь цель? Веришь в себя? И не замечай препятствий…».

Короче, «сторонний консультант» пошёл по… гулять первым. Он резко стал лишним на этих переговорах. За ним, постепенно, последовали и все остальные. Финдиректор и предсовдир поехали приводить дела в порядок, начиная конкретно готовить их к передаче, юристы укатили прорабатывать тонкости и уточнять детали. А парнишка (хотя, какой он «парнишка» — тридцать с лишним мужику) ещё немного задержался со мной, попросил накинуть ещё процентов пять, пообещав, что, если я это сделаю, то он сумеет повлиять на остальных держателей акций и сильно ускорить весь процесс.

Я… предложил десять, но только с условием, что у меня окажутся все сто процентов акций банка. Не доля в банке, а весь банк полностью. В любом другом раскладе, сделка не состоится совсем. Мне просто нужен банк для интеграции его в мой основной бизнес, и совершенно не принципиально, будет ли этим банком «Hanse Bank», или какой-то другой. Просто, «Hanse» был первым. В том, что этот другой найдётся, и достаточно быстро, ни он, ни я, ни минуты не сомневались. Особенно он. Ведь, сюда сегодня так оперативно они собрались столь представительной делегацией и приехали не просто так, а из-за того, что слухи обо мне по Сеулу, среди финансовой и промышленной элиты уже начали потихоньку распространяться. И в связи с рейдерским захватом KET, и в связи со сделкой по отелю. Про «Самсунг» и «Хайникс», надеюсь, пока ещё, информация не просочилась. Понятно, что «шила в мешке не утаишь», но, по крайней мере, не так же быстро…

В общем, он тоже не стал задерживаться. Хоть, ради вежливости, заказанные специально для него два блюда «от Шефа», первое и второе, доел, прежде чем откланяться.

Я же… если честно, то я еле дождался, пока эта встреча, наконец, закончится. Хоть и заняла она в реальном времени, не больше получаса, но мне казалось, что тянется целую вечность. Почему? Очень просто: у меня были намечены совершенно другие планы на этот день!

Я ж не ожидал, что Юн Джевон так быстро справится с выданным ему заданием. Я-то предполагал, что он, минимум, пару дней с ним провозится, проводя поиски, обзвоны, встречи, консультации, обивая пороги…

Не ожидал. Но, после его звонка, отступать уже было поздно — пришлось задержаться и встретиться. Хорошо ещё, что делегация «банкиров» уже была готова, и их не пришлось долго ждать. Хотя… может быть, наоборот — плохо, ведь, тогда бы я с чистой душой перенёс встречу на вечер или вовсе на другой день.

Что за дела? Так у Ён первая крупная съёмка в обновлённом проекте Ян Мин Сока! Четверг же! Надо мчаться в Olympic Hall!

У меня хорошая физическая подготовка. Сильное тело. Я гибкий, ловкий, с отличной координацией. К чему я об этом? Ну, к тому, что открытое окно на втором этаже — не стало препятствием моему попаданию внутрь Olympic Hall. Несанкционированному попаданию в Olympic Hall. Несогласованному и даже незаконному.

Но, вернёмся чуть-чуть назад: после окончания встречи с тем владельцем банка, я быстренько оставил VIP-кабинет ресторана, поднялся в свой номер, переоделся в старую свою одежду, спустился вниз, сел в свою KIA, доехал до дома, там ещё раз переоделся — теперь уже в рабочую форму инженера-электрика (последний выданный мне костюм я, конечно же, при увольнении сдал, но я ж три года в KET проработать успел! У меня комплектов этой формы успело накопиться не меньше, чем у старого контрактника тельников!), после чего, уже в форме, с наскоро распечатанным бейджиком, поехал на своей KIA к Olympic Hall.

К чему, вообще, такие сложности? Ну, серьёзно: один звонок Мин Соку, и у меня не только пропуск на все съёмочные площадки YG, но и встреча у порога, лучшие зрительские места, личный гид и личный томик сценария… ещё и ведёрко попкорна в придачу, чтобы веселей смотрелось! Я ж, главный спонсор этого шоу, в конце-то концов!

Но — в том-то и дело: слишком заметно. Да и… я же собирался не просто пролезть на эти съёмки, но и с самой Ён там увидеться. Пусть, издалека, просто даже взгляд её поймать, ободряюще улыбнуться, показать оттопыренный вверх большой палец, но увидеться. Показать ей своё наличие, присутствие и поддержку.

А, как я это присутствие своё на закрытой от посторонних съёмочной площадке ей потом объясню? Ведь, объяснить она обязательно потребует. И будет иметь на это полное моральное право.

Поэтому, для начала, я решил попробовать пролезть туда сам, своими силами, без спонсорских читов. Если уж не получится, тогда — да, не постесняюсь и пару звонков сделать, чтобы оказаться-таки внутри к нужному моменту. А Ён потом совру что-нибудь… хоть и терпеть не могу это делать.

Так что, приехал, припарковался, прошёлся вокруг здания комплекса, посмотрел, где камеры расположены, где пост охраны стоит, где выходы пожарные расположены, где лестница пожарная спускается. Прикинул, как и где можно было бы попытаться совершить проникновение. Даже примерился уже к этой самой пожарной лестнице, ведшей на крышу, когда… увидел то самое открытое окно на втором этаже здания. Причём, окно, если судить по плану здания, который я не поленился ещё вчера изучить, выкопав его в интернете (понятно, что он там был неполный, неподробный, в большей степени условный и схематичный, но примерно понять, что и где расположено, позволяющий), находившееся не у кого-то в кабинете, а в одном из коридоров-переходов. То есть, буквально: распахнутая калитка с большой светящейся вывеской «Добро пожаловать» над ней, как это рисовалось во всё тех же старых американских мультиках.

А то, что второй этаж… я, конечно, не Джеки Чан и не Мастер паркура, но кое-что тоже умею. Тем более, рядом такой удачный столб дорожного знака имелся…

Короткий разбег, прыжок на столб, прыжок от столба с разворотом в воздухе, и вот мои ловкие крепкие, как прутья арматуры, пальчики уже вцепляются в нижний край рамы этого окна.

Дальше уже дело техники: подтянуться, закинуть ногу, вползти. Сделать это быстро и не привлекая внимания.

А потом, за специально оставленную верёвочку, подтянуть к себе свою сумку с инструментами. Ведь, какой же я электрик без инструментов? Без, хотя бы, завалящей индикаторной отвёртки в нагрудном кармане и налобного фонарика? Не говоря уж о степпере, плоскогубцах и изоленте?

Не-е-ет! Такого «пустого» электрика развернёт первый же встреченный внутри охранник, какой бы настоящей не была моя форма, и насколько бы правдоподобно не выглядел мой бейджик!

Зато, с инструментами, правильно распределёнными по карманам, с ящичком или специальной сумкой в руке, а, главное, с опытом работы в этой сфере — как бы не пришлось реально чего-нибудь ремонтировать! Так как свободный электрик под рукой — это ж мечта любого «завхоза»! И, плевать даже, вызывал ты его или не вызывал! Главное, что он уже здесь, и он МОЖЕТ… а проблем с проводкой, лампочками, розетками, мигающими светильниками и постоянно срабатывающими автоматами в любой крупной организации всегда хватает. Я лично, не знаю ни одной, где нечего было бы исправлять, чинить или подкручивать. Тем более, в здании, где работает большая съёмочная группа с массой сложного, громоздкого, прожорливого, мощного и дорогого оборудования.

Так что, самым «узким местом» был именно момент проникновения в здание. На входе могли развернуть, у окна поймать, за подтаскиванием сумки на верёвочке застукать, а вот уже внутри… Кепочку повыше, вид поуверенней, лицо понаглей, походку потверже — и всё. Можно даже насвистывать что-нибудь себе под нос и специальный разметочный маркер за ухо заложить. Эх! Мне б ещё стремянку в комплект для полноты образа, но… чего нет, того нет. Точнее, она у меня в машине есть — маленькая, лёгкая, складная, специальная — я ж, опытный электрик! Но, затаскивать её с собой в окно второго этажа… было бы уже перебором. На её громыхание по стене, сбежалась бы вся охрана, которая вообще есть в здании.

Но, в целом, я и сам не ожидал, что всё получится настолько гладко и просто. Хотя? А, чего я, собственно, хотел? Гражданский объект, нережимный, в стране, где о терроризме отродясь не слышали? Где, первый и единственный теракт произошёл четыре десятка лет назад?

Да и, это ж, в конце концов, концертная площадка, а не «казармы трейни» или репетиционная база айдолов — вот там — да, там мышь не проскочит! Там от врага покруче каких-то тривиальных террористов защищаются, там папарацци вылавливают и сумасшедших фанов с антифанами! Там, пожалуй, единственного, чего не хватает, так это вышек с пулемётами по углам и минных заграждений. А так, всё остальное присутствует: и камеры, и датчики движения, и лазерные системы, и контрольно-следовая полоса (ну, в каком-то, урезанном и огражданенном её виде), и «егоза» с колючей проволокой поверх трёхметровых бетонных заборов… Вот туда бы я, пожалуй, не рискнул лезть нахрапам. А здесь — пфф!.. Проходной двор, от честных людей охрана.

В общем, после того как я проскочил в то окно, оправился, привёл свой внешний вид в порядок, дополнил его нужным количеством реквизита, рассованным по карманам, я уже спокойно и безо всяких проблем добрался до основного зала, где проводились съёмки. Ещё и дорогу по пути у двоих встречных людей спросить не постеснялся. И второй из этих встречных, даже лично вызвался меня проводить. Да ещё и руководителю техников съёмочной группы представил, как вызванного им в помощь электрика из «Korea Electric Terminal Co., Ltd.» (да-да, я не постеснялся использовать название своей реальной компании, бейджик-то я по их старому образцу себе печатал). Что произошло после этого? А догадаться? Естественно, меня припахали к делу по полной программе! На полный рабочий съёмочный день! Лишние руки никогда не бывают лишними на таких мероприятиях. Тем более, квалифицированные, прямые и растущие не из задницы руки!

Больше скажу! Потом, позже, по завершении съёмочного дня, руководитель техников съёмочной группы ещё и визитку мне свою дал. Сказал, что, если сложности с работой будут, что б ему позвонил — он, с удовольствием, меня к себе на постоянку наймёт!

Короче, страна непуганых… трудоголиков.

А с Ён Соль я-таки встретился. И даже не только взглядом. Там же не она одна в съёмках участвовала, это же шоу «кастингового» типа. Там больше двух десятков исполнителей-участников было. Имелось свободное время у каждого из них, пока снимали другого. Так что, заметившая мою знакомую, скалящуюся в бодрой довольной улыбке отъевшуюся и отоспавшуюся рожу, она выгадала момент, и сама ко мне подошла, оттащив меня за руку в сторонку от остальных.

— Ты что здесь делаешь⁈ — старательно не повышая голоса, прошипела она. — Как ты сюда попал? Это же закрытая съёмка! Тут охрана повсюду!

— Ха! Милая, ты постоянно забываешь, кто я у тебя, — расплылся я в ещё более широкой и самодовольной улыбке.

— Безработный бывший электрик? — изогнула бровь в скептическом жесте, выпрямившись и уперев руки в бока, она.

— Пёнджан морской пехоты! — парировал я. — Причём, даже не бывший, а действующий, просто в запасе. Я и не на такие объекты пролезть могу!

— Хвастун, — вздохнула она и невольно улыбнулась. — Выпендрёжник. А, если поймают?

— Не поймают, — легкомысленно отмахнулся. — Я с руководителем Джангом уже на полный съёмочный день договорился помогать. Он сам меня попросил. Если что, он же и отмажет от охраны. Так что, за меня не парься. Как ты сама-то? К выступлению готова?

— Насколько это вообще возможно, — тут же увяла улыбка на её лице, сменившись тяжёлой озабоченностью и волнением.

— Ну, не меньжуй, — приблизился и погладил её кончиками пальцев правой руки по щеке я, отведя непослушную прядку волос в сторону. И да, она подошла ко мне, чтобы оттянуть в сторону, не в своём сценическом образе, а в простом, максимально будничном и незаметном наряде: в джинсах, в кроссовках, в толстовке и с низко надвинутой на глаза кепке с длинным козырьком.

Хоть, она и в таком виде, была заметна, стройна, привлекательна, невольно цепляла глаз — природные грацию и харизму не так-то просто скрыть, но, хоть не бросалась в глаза так сильно, как это было бы, подойди она к работнику сцены в своём «истинном образе». — Я ж здесь! Можешь теперь не волноваться. Если что, я их тут всех нагну и раком поставлю, если они тебя обидят!..

— Хвастун, — повторила она, но улыбка на её лицо вернулась. — Не вздумай устраивать неприятности! А то тебя отсюда тут же выкинут…

— Ладно, — ответно улыбнулся я. — Не буду. Ты тоже ни о чём не думай. В конце концов, это же твоя мечта. Ты же мечтала о сцене! Так насладись каждой секундой на ней. Просто, получи удовольствие. И, плевать на всё.

— Ладно, — повторила за мной она, продолжая улыбаться. — Попробую… спасибо, что пришёл, — ещё тише сказала она, воровато оглянулась, проверяя, не смотрит ли кто, быстро меня поцеловала, развернулась и убежала. А я остался стоять с расплывшейся дурацкой счастливой улыбкой на лице, всё ещё чувствуя вкус её губ на своих губах, тепло её тела под своими ладонями… А ещё: я успел заметить блеск моего помолвочного колечка на её правой руке — надо же, не сняла, не спрятала, не стала таить и стесняться… смело. Очень смело. И, пожалуй, в любой другой ситуации, было бы очень глупо. Будь она обычной, пусть даже десять раз талантливой, трейни, то её бы уже выгнали за любой намёк даже на отношения! Не то, что на замужество… Хм, даже интересно, как она сама-то себе это объясняет? Как оправдывает такое особое к себе отношение со стороны начальства? Она ведь не дура и не слепая, она всё видит, и всё прекрасно замечает… В этот момент меня позвали и я, выбросив лишние мысли из головы, поспешил снова тянуть какой-то очередной кабель от очередного аппарата в сторону электрического щитка, где уже громоздились здоровенные «бесперебойники» и «стабилизаторы напряжения» с «выпрямителями», обеспечивавшие стабильность питания, распределявшие нагрузку на сеть и страхующие от любых скачков напряжения. Своё беспрепятственное нахождение здесь надо же было оправдывать и отрабатывать…

Я возвращался в свой отель, будучи всё ещё в приподнятом настроении. Мне было хорошо настолько, что даже хотелось насвистывать себе под нос что-то весёлое или бравурное. И это притом, что, обычно я себе такого не позволяю. Больше того: любой свист рядом меня раздражает. Терпеть не могу свистунов — с прошлой жизни ещё осталось это неприятие. А вот сегодня — хотелось самому этим… нехорошим людям уподобиться.

Не знаю почему — просто, такое настроение.

Ещё хотелось петь, но это было бы уже и вовсе странно: идти по подземной парковке от машины к выходу и пугать встречных своими завываниями. Учитывая акустику помещения с её сложным эхом и эффектами многократных наложений звуковых волн друг на друга, кто-то мог серьёзно задуматься о существовании здесь призраков — а мне это зачем? К чему создавать такую дурную славу парковке своего собственного отеля?

Так что, ни петь, ни свистеть я себе не позволял, но вот негромко намурлыкивать что-то себе под нос — другое дело. Общественный порядок и спокойствие не нарушаешь, а процесс приятный. Ну и пританцовывал, конечно — куда без этого? Какое пение без движений тела? Никакого удовольствия…

Ну а что? Почему бы и не подвигаться с подмурлыкиванием — никому не мешаю, а, что обо мне подумают? Ну… в целом, это уже будут не мои проблемы, а того, кто думает слишком много не над тем, чем надо. Да и вообще: день-то, действительно, был хороший: я снова работал руками, делал полезное, чёткое и чётко видимое дело, приносящее результат и плоды прямо здесь и сейчас. Добился чего-то не деньгами, а собственной напористостью и импровизацией… Можно сказать, сбросил накопившийся стресс.

Вообще, как-то так получалось, что, в последнее время, то, чего я добиваюсь деньгами… мной не ценится. Не приносит, ни радости, ни удовлетворения. Воспринимается, как нечто само-собой разумеющееся, слишком простое, не интересное, незначительное. И от повышения суммы значимость свершения не повышается.

А вот сегодняшняя авантюра с незаконным проникновением, которую я провернул сам, без «читов», рискуя быть пойманным и разоблачённым, чувствовалась ярко, остро, бодряще! Ощущалась, как какое-то настоящее достижение. Настоящее событие. Вот именно: в нём была какая-то «настоящесть»…

Что ж, поздравляю себя: похоже, я становлюсь окончательно «богачом». Даже внутри. Уже и их недугами начинаю болеть, такими, как: пресыщенность, скука и болезненный поиск острых ощущений, чего-то новенького и яркого, способного разогнать серость вседоступности и вседозволенности.

К счастью, пока, это только легкие, незначительные, начальные симптомы. Возможно, что даже удастся переболеть этим в лёгкой форме, отыскав для себя какое-то хобби, какой-то баланс, какую-то цель, которая будет тянуть к себе и вести за собой, даря радость достижения на каждой из малых ступеней всего долгого пути к ней…

Ну, естественно, сегодняшнее настроение поднимали ещё и встреча с Ён, и этот её лёгкий, короткий, торопливый поцелуй, и её выступление, которое, в живую, на сцене, а не на экране, действительно завораживало: всё ж, есть у неё талант! Есть! Дано ей захватывать внимание аудитории, забирать его на себя, стягивать и держать. Не самая часто встречающаяся способность. Эзотерики её называют «мощно работающим горловым центром». То самое необъяснимое чувство, когда человек, просто входя в комнату, ещё ничего не сделавший и не сказавший, разом захватывает всё внимание всех, кто в этой комнате, буквально приковывает это внимание к себе. Он ещё ничего не сказал даже, тем более — не сделал, а все уже смотрят на него и готовы ловить каждое его слово, не важно, громко он будет его произносить или тихо…

Редкий талант. И ещё более редкая красота. Словно, у самого совершенного произведения искусства в мире, самого редкого и яркого цветка, неповторимой снежинки…

Ну и съёмки, конечно, были действительно шикарные. Мин Сок не поскупился! Я не видел съёмочного процесса раньше, не участвовал в нём, и мне не с чем сравнить, но то, что происходило сегодня — это масштабно! Это впечатляло: целый концертный комплекс под одну съёмку. Больше трёхсот человек только съёмочная группа, которая работала с аппаратурой. Само это оборудование: такой свет, такие камеры, такие системы кронштейнов и управления ими, такие микрофоны и акустические системы — каких я и представить-то себе не мог раньше, не то, что видеть. А ещё гримёры, костюмеры, визажисты, парикмахеры, прочий стафф. Сцена, на которой и Императору не стыдно было бы спеть, блистательное жюри…

Ровно в шесть часов я получил по телефону отчёт о завершении торговой сессии на бирже и краткое подведение итогов торгового дня-четверга: индекс перестал падать.

Ну, точнее, он и раньше, моими стараниями, не падал, но только моими стараниями — так как я постоянно выкупал всё то падение, которое был, не позволяя разгораться панике и превратиться падению в обвал. При этом, объём сделок был громадный — в два, два с половиной раза выше среднего дневного по бирже: девять-двенадцать миллиардов долларов в день. Игроки активно распродавали свои запасы акций, которые я аккуратно подбирал, позволяя им спокойно, безболезненно, без шока и «маржин-коллов» выходить из высокорисковых активов… если они, конечно, достаточно умные для того, чтобы сообразить, что выходить уже пора. По крайней мере, помнится, Пак обещал мне, что регулятор создаст все условия, чтобы выдавить «муравьёв» из этих чертовых ITF. И нанятые мной брокеры сообщали мне, что регулятор действительно зашевелился, ужесточив контроль, из-за чего те, кто на нах наживался, начали поднимать настоящий вой, который как раз и создавал давление на цены. В прошедшие два дня: вторник и среду.

А сегодня, объём торгов составил всего пять миллиардов — в половину меньше, чем в дни до этого. То есть, основной, самый острый и опасный пик пройден… я надеюсь. Ещё пятницу, на всякий случай, простоять в покупке, и… и всё — просьбу правительства можно считать выполненной. Нет, понятно, что сам я могу в том же режиме держаться, пока не надоест, хоть год, хоть два… пока у них акции не кончатся.

По итогу четверга моя доля в «Самсунге» доросла до 1,4%, а в «Хайниксе» — до 0,155%. Крохи — я даже «галочку» лишний раз не переключал сегодня, так и оставив её пока в «евриках», которых на счету накопилось уже под 13 миллиардов (или под пятнадцать, если пересчитать в долларах по текущему курсу).

Так же, чуть позже, позвонил Юн Джевон и сообщил, что завтра, в обед, если мне удобно, может состояться повторная встреча по поводу покупки «Hanse Bank». Только, теперь уже, на неё обещали прибыть все нынешние держатели акций, комплектом, а не только один из их представителей, как в предыдущую встречу. И приедут они уже для утверждения окончательных суммы и условий сделки. То есть, если повезёт, если нас с ними всё устроит, то можно будет, прямо там и договор подписать. Юридическая команда предупреждена и готова к работе. Точнее, она уже работает в тесной связке с юристами из «Hanse», составляя черновик договора, в который останется только внести финальные правки… или полностью переделать, если нам что-то не понравится, и мы что-то решим в нём изменить.

Хорошая новость — не люблю затягивать дела. Если что-то можно сделать быстро или быстрее, то это — нужно сделать быстро или быстрее. Таков мой… нет, пожалуй, не принцип, принцип — это слишком сильно, но — предпочитаемый способ действий. Так что, я передал своё согласие на встречу Юн Джевону. Ну и велел намекнуть, что деньги уже собраны, лежат на счету и ждут не дождутся, чтобы оказаться переведёнными на другой счёт… полная сумма, та самая, которую мы обсуждали на прошлой встрече. Этот намёк должен был ещё сильнее подстегнуть желание того паренька-наследника совершить всё по-быстрому.

Работа биржи закончилась в шесть. А вот съёмки в «Olympic Hall» — нет! Там работа кипела часов до девяти вечера, наверное. Никак не меньше! Ну, это не удивительно, при знаменитом-то на весь остальной мир, трудоголизме корейцев в общем, и воодушевлении Ян Мин Сока в частности. Я бы не удивился, даже, если бы он всех тут до полуночи работать заставил — с него бы сталось. И — да, директор Ян на съёмочной площадке тоже присутствовал в течение всего съёмочного дня. Но он там был настолько занят, что такую мелочь, как принеси-подай электрик, не замечал, сосредотачивая своё внимание на более крупных и сложных задачах. Так что, меня он не увидел. Соответственно, мы с ним не поздоровались и не пообщались. И я, честно говоря, приложил к этому «не» довольно много усилий — целенаправленно старался не попадать ему на глаза. А, когда всё-таки приходилось что-то делать, тащить, включать, разворачивать в области поля его зрения, то специально поглубже надвигал свою кепку, сутулился, старался лицом в его сторону не поворачиваться, да и вообще — сделать всё побыстрее и снова свалить «в тень». В какой-то момент, получилось так, что я почти уже попался — не уследил, Мин Сок оказался прямо у меня за спиной, буквально в метре от меня, я уж успел напрячься и расстроиться, уже начал придумывать оправдания перед Ён, по поводу того, почему генеральный директор медиакомпании из «Большой тройки» жмёт мне руку, улыбается и всячески пытается угодить (ни хрена, правда, не придумал)… Но нет — его в этот момент позвал кто-то другой. Мин Сок отвлёкся, потом ещё раз. А я, в это время, успел закончить подключение осветительной лампы на штативе и снова смылся в дальний от начальства конец зала.

В девять часов прозвучала команда «Стоп, снято»… после чего, артисты уехали, а мы — техники и прочий стафф, ещё часа два разбирали, сворачивали и грузили оборудование. В итоге, домой, чтобы переодеться, я смог попасть только в районе половины двенадцатого. А до отеля, наверное, только уже ближе к часу ночи.

Так что, тем страннее были бы мои свист, а, тем более, пение на пустой подземной парковке после полуночи. Хотя, с другой стороны: может, и наоборот — никого же нет, некому удивляться и пальцем у виска крутить. Но я, всё равно, сдерживался — позволил себе только пританцовывать и едва слышно мурлыкать себе что-то под нос.

Ночь. Типичный подземный паркинг: голые бетонные стены, поддерживающие потолок колонны, разметка на полу, тёмные «спящие» машины перемигивающиеся сонными лампочками сигнализаций, яркие энергосберегающие лампы под потолком и кое-где на стенах. Светящиеся разными цветами знаки-указатели… Везде чистенько, краска нигде не облупилась, граффити нет, все лампы и фонари целы, на каждом углу камеры.

Хорошее место — ухоженное, добротное. Прямо гордость берёт — моё. Не прогадал с покупкой. И да — у меня здесь есть своё личное, даже не парковочное место, а целый парковочный сектор машин на десять или даже пятнадцать, куда никто, кроме меня, свои машины не смеет ставить — привилегия владельца — что вы хотите?

Самый новый, самый красивый, самый ухоженный и охраняемый сектор: камеры не только в углах, смотрящие на сектор в общем, но и по отдельной камере на каждое парковочное место: не страшно и какой-нибудь «суперкар» в таком оставлять. Или даже пятнадцать «суперкаров»… Хм? Заняться что ли? Прикупить для солидности машинок десять разных, каких-нибудь: «Ламборгини», «Майбах», «Кёнигсегг», «Феррари», «Бугатти»… Чисто по приколу, просто, чтобы пустые места заполнить, а то сейчас тут слишком уж сиротливо: стоят только мой «Генезиз» и KIA Ray, которая, в таком крутом месте, вообще смотрится, не знаю, как осёл в элитной конюшне для супер породистых призовых лошадей. Или нищий в ювелирном магазине.

Хотя, честно говоря, спорт-кары — это уж совсем не моя тема. Я ж машину вожу, как пенсионер: медленно-медленно, аккуратно-аккуратно, соблюдая все возможные и невозможные правила… куда мне спорткар? Если я даже на трассе стрелочку спидометра выше девяносто не поднимаю. А уж по городу: шестьдесят — мой предел… там, где это разрешено. «Генезис» с таким стилем вождения ещё хоть как-то сочетается — машина спокойных, обеспеченных, уверенных в себе бизнесменов или чиновников, но, какой-нибудь двухдверный «Кёнигсегг» на 940 лошадей и разгоном с нуля до сотни за 3 секунды… и потеющим от напряжения мной за его рулём, боящимся лишний раз на педальку чуть сильней надавить — это уже не удовольствие, а издевательство над самим собой, и не понт, а позор — в глазах окружающих.

Однако… если подумать, то, в качестве «мебели», просто, чтобы оно стояло на парковочном месте, и им можно было похвалиться вскользь, при случае… хм. Можно будет ещё подумать над этим. Потом, как-нибудь. Не к спеху оно сейчас.

А вот то, что моя личная дверь, ведущая из моего личного сектора автостоянки к моему личному лифту наверх, к номерам, оказалась крест на крест заклеена «волчатником», на котором сверху прилеплена была табличка «Ремонт» — огорчало. Как-то невовремя его затеяли. И не предупредили… Хотя? А как? Я же их не спрашивал. Вообще делами отеля ещё толком не интересовался. Узнал только, что, вроде бы, долгов и срочных больших проблем нет, да успокоился. Хотя, перезаключать договора с поставщиками, подрядчиками и различными службами ещё придётся. С теми же коммунальщиками и охранной фирмой — тут никак без личного участия и личной подписи…

Ладно, личная дверь на ремонте — пойдём через общественную. Я не гордый, я могу и пройтись. Правда, потом, обязательно надо будет поинтересоваться, что там за работы, и надолго ли оно затянется? Может, деньжат подбросить ещё для ускорения? Всё ж, это удобно: приезжать на своей KIA, незаметно, не привлекая внимания, вместе с другими машинами, так сказать, в общем потоке, под землю, там уже аккуратненько сворачивать к своему сектору, проезжая через автоматический шлагбаум, который удалённо открывает дежурный после вызова по видеосвязи, докатываться до стоянки, там оставлять машину, подниматься на личном лифте сразу к номеру, минуя всех и вся лишних, там переодеваться в «богача», спускаться вниз на том же лифте, опять же — мимо всех любопытных глаз, и выезжать из здания уже на «Генезисе» при полном параде, не совмещая в глазах непосвящённых мой образ «безработного бывшего электрика» с образом «мультимиллиардера главы корпорации». Собственно, ради этого, я и отель покупал. Ведь, с особняком такой номер бы уже не прокатывал: случайного человека в элитный особняк не пустят. Если он рядом с ним только появится, то он — уже не случайный. А отель — это отель. Мало ли кто к нему на стоянку заехать может? Поток посетителей тут достаточный.

Всё так же, подмурлыкивая и слегка пританцовывая, я дошёл до выхода из сектора, прошёл шлагбаум, не став тревожить звонком дежурного, просто поднырнул под него, вывернул за поворот в общий большой зал и направился к двери наверх.

Вообще-то, отель большой, и у него не только подземная стоянка (аж на три этажа — два общих и один — с премиум-секторами) имеется, но и надземная. И даже две: одна охраняемая — для постояльцев, и одна открытая, общественная — для всех остальных. Я пользуюсь премиумом — это естественно.

А дальше: визг шин, резко набравший скорость и так же резко остановившийся прямо передо мной белый микроавтобус, из которого, через распахнувшуюся автоматическую дверь вывалились двое бугаёв в чёрном полувоенном обмундировании и чёрных же балаклавах на головах, которые кинулись ко мне с явно недружелюбными намереньями.

Короткая сшибка, во время которой я действовал на полном автомате, даже не задумываясь — не было ни времени задумываться, ни… честно говоря, я просто тупил — после целого дня работы на съёмочной площадке, в толкотне, суете, шуме. Да ещё и ночь на дворе — нормальные люди спят уже, как и мой, непривычный к таким «загулам» мозг… в общем, бугаям было больно, так как «автомат» у меня, перешедший «по наследству» из прошлой жизни, тот ещё… двадцать лет его старательно «разряжал», сознательно стараясь держаться подальше от любых боевых искусств, драк и опасных ситуаций. Даже в армии местной, выполнял только базовый минимум на тренировках по рукопашному бою, только, чтобы в отстающие не попасть и не «сгнить» в нарядах и на отработках. Но, как оказалось, так до конца и не «разрядил» — потому что, один из бугаёв тут же получил травму колена (не знаю, разрыв связок, суставной сумки или ещё чего похуже), второй — перелом (или вывих — некогда было уточнять) пальцев на правой руке и сложный перелом челюсти от мощного удара локтем на сверхкороткой дистанции.

Из микроавтобуса выскочили ещё двое, которых я встретил так же жёстко, как и первых, но эти, в отличие от первых, были уже аккуратнее, успели увидеть, что стало с их слишком самоуверенными товарищами. Эти на дистанцию удара не ломанулись сразу, а чуть притормозили, и тогда, к ним, ломанулся уже я сам, впавший в горячку боя, всё ещё не до конца соображающий, что происходит. В состоянии: бьют — бей в ответ, не бьют — догони и бей.

Короткий обмен ударами заставил обоих упасть на пол, но эти, хотя бы, без серьёзных травм обошлись, так как были сосредоточены на защите, а не на нападении и профессионально прикрывали все основные уязвимые зоны. Хорошо защищающегося бойца покалечить совсем не просто, сбить с ног — да, снести — да, но покалечить — сложно.

Сбил одного, подсёк другого, кинулся к первому — добивать на земле, осыпая градом ударов, не позволяющим сосредоточиться и ответить.

Тут в спину мне, в район нижних рёбер кольнуло что-то острое, а потом… всё тело сотряс, пробил, заставил выпрямиться и выгнуться дугой удар мощного электрического тока.

— «Тазер», блять… — была последняя осознанная мысль, прежде чем я упал на бетонный пол. Током меня шарахнуло ещё дважды. Потом из-за машин сбоку вышел ещё один бугай в балаклаве, держащий в руках тот самый дистанционный электрошокер, от которого тянулись ко мне два тоненьких провода, оканчивающихся воткнувшимися в кожу электродами.

Пока он осторожно подходил, меня скоренько и довольно профессионально попинали на полу ногами вскочившие «вторые», перевернули на живот, завели руки за спину, стянули их чем-то, вроде бы даже нейлоновой строительной стяжкой, нацепили на голову непрозрачный тканевый мешок, а самого безо всякой аккуратности закинули внутрь микроавтобуса. Потом был хлопок закрытой двери, мат на английском, стоны боли, снова мат, и микроавтобус рванул с места, увозя меня из моего отеля.

Доигрался, блин, расслабился…

Конец первого тома.

Сентябрь 2026 год.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.