Глава 1

«Неожиданная засада»

Сколько раз вижу это сообщение, столько раз настроение портится.

Хомяк отказывается мириться с вопиющей несправедливостью.

Достал тонкую золотую пластинку. Обхватил поудобнее, разорвал, будто тончайшую фольгу.

Несмотря на расстояние, спустя несколько секунд до моих чутких ушей донёсся дружный вопль сотен людей и лошадей, а Снег подо мной дёрнулся и всхрапнул нервно.

Тоже услышал кошмарный звук.

«Рунные мины», встреченные мною в первом путешествии по Запретной пустыне, поначалу не впечатлили. Благодаря Взору Некроса замечал их легко, и потому не сразу оценил потенциал. Однако всё же заинтересовался простоте, или, скорее даже, изяществу исполнения, где при помощи набора коротких последовательностей самых простых, базовых рун при минимуме затрат энергии достигалась недурственная эффективность.

Поэтому решил попробовать с ними поработать, и дважды успешно применил в битве Трёх королей и один раз в бою при Козьем пруду. Изначальную конструкцию, несмотря на её кажущуюся простоту, я повторить не смог, знаний и опыта не хватало для понимания одной из групп рун и связи последовательностей, но общий принцип уловил и сумел разработать упрощённый аналог. Он не настолько удобен в применении, не такой смертоносный, но зато не требует дорогих материалов и абсолютно надёжен, если не допускать брака.

За последние месяцы я значительно продвинулся в их усовершенствовании. Если раньше «рабочим телом» служила одна монетка или металлический диск, сейчас их в «мине» четыре штуки. Размеры конструкта почти не увеличились, и потому лучи получались длиной немногим более полутора метров, что я считал более чем достаточным. При этом «заряды» располагались по трём граням тетраэдра и одной его вершине. То есть три удара наносились под углом в разные стороны и один бил, как и прежде, вверх. Таким образом, усечённая пирамидка размером с шарик для пинг-понга надёжно поражала объём в несколько кубометров. Теперь сюрпризы можно размещать шагов за пять друг от друга, и при этом ни пеший ни конный мимо них не проскочит, непременно напорется.

Также удалось увеличить срок действия разрушительного эффекта. Если раньше он пропадал тут же, едва появившись, сейчас отрабатывал приблизительно четверть секунды. Звучит не очень-то грандиозно, однако даже за такой невеликий срок пехотинец в обычном темпе проходит около четырёх десятков сантиметров, почти наверняка попадая под один из лучей даже в случае не самого густого расположения мин. А лошади влетают под них и вовсе без шанса при любой скорости просто за счёт своих габаритов.

На данный момент мы отработали четыре схемы организации «минных полей». В этот раз мои диверсанты мины укладывали по второму варианту: то есть не сильно скупились, но и не шиковали. По обе стороны от узкой лесной дороги замаскировали в две цепочки. И, если верить сведеньям разведчиков, в данный момент под удар должна попасть большая часть тяжёлой конницы. Все те всадники, которые ещё не выбрались на поляну, и, возможно, частично зацепит отряд легконогих стрелков, что движется сразу вслед за ними.

Кими тоже что-то услышала.

Обернулась, увидела, как я прячу половинки пластинки.

Золотишко выбрасывать нельзя, не то Бяка с ума сойдёт от такой расточительности.

— Гедар, ты уже врезал им, что ли?

— Надеюсь, что да.

Я обернулся к разведчикам:

— Что там на дороге творится?

— Господин там, на дороге… там… Там кровь и мясо творятся.

— Звучит неплохо. Многие уцелели?

— Там, где ударили лучи, почти никого не видать. Мало кто стоять остался. Те, кому повезло, кровью залиты. И часто без рук, а некоторые и без ног. Но эти, понятное дело, не встают. И это там, где пехоту зацепило. Всадники все лежат, ни один конь через лучи не проскочил.

— Лошадей жалко, они у ассиопцев хорошие и дорогие, — нахмурился Бяка.

— Лучше воины в авангарде, и кони у них тоже лучшие, — утешил я приятеля, указывая на линию вражеских всадников, что успели выбраться на поляну до срабатывания кровавого сюрприза.

А затем, обернувшись на сигнальщика, скомандовал:

— Арбалетчики вперёд.

Дальше началось то, что для местных стратегов означает очевиднейшую умственную неполноценность командира. Стрелки трусцой направились в атаку.

Стрелки.

В атаку.

На конницу.

Такого быть не должно. Никак не должно, ни при каких обстоятельствах. Конница — естественный «антидот» против лучников, арбалетчиков, пращников, метателей дротиков, камней, бумерангов и вообще всего того, что можно запустить в неприятеля издали (или хотя бы с короткой дистанции). Сомневаюсь, что на Земле до появления скорострельного оружия было иначе. Там, разве что, магия отсутствовала, но при таком раскладе её можно не учитывать, или даже добавить, что низкоуровневых магов можно приравнивать к обычным стрелкам. То есть им тоже шагать навстречу врагу в такой ситуации никак нельзя.

И это я говорю о простой коннице.

Здесь же, перед нами, особая тяжёлая кавалерия: благородное ополчение, набранное из каких-то подчинённых кланов. Местный аналог не самого элитного рыцарского войска, где собраны воины низовой аристократии, их оруженосцы, телохранители и прочий не самый простой люд. Причём это Ассиопа, а не какие-нибудь туземцы, что подсмотрели у больших дядек структуру войск и пытаются её как-то копировать. Хорошими доспехами нередко защищены не только всадники, а и кони, плюс наблюдается зашкаливающая концентрация защитных амулетов и навыков. При этом скорость таких отрядов достаточно велика, чтобы не оставаться подолгу под огнём. То есть вражеские стрелки попросту не успевают нанести им достаточный урон и, не имея копий, ничего толком не могут противопоставить в ближнем бою.

Вообще-то копья, точнее, особые тяжёлые пики, у моих арбалетчиков имеются. И даже щиты у них есть. Не уверен, что идея нагружать их этими вещами была удачной, но пока что используем. Однако на всех этого добра не хватит, плюс с ним не всё так просто, поэтому вопрос заслуживает отдельного пояснения в той ситуации, где дойдёт до практического применения.

Текущая ситуация явно не из таких, и потому арбалетчики атаковали налегке.

Наверное, всадники сначала не поняли, что происходит, а затем знатно удивились. Плюс известия о непонятной бойне, что случилась позади них на лесной дороге, тоже кавалерию несколько обескуражили.

Как бы там ни было, вначале они ничего не предпринимали. Просто изумлённо взирали на обнаглевших до последней наглости смердов, что деловито надвигались на самый благородный род войск Ассиопы, соблюдая при этом невиданную в этом мире синхронность движений. Строго нога в ногу, даже в малости не искривляя шеренги.

На дистанции в шесть с половиной сотен метров арбалетчики остановились, одновременно вскинули оружие к плечам и открыли огонь. Били простыми болтами, но выпускали их в хорошем темпе. То есть несколько тысяч в минуту вылетало по неполной тысяче всадников.

Даже не самые лучшие доспехи на таком расстоянии частенько выручали, не говоря уже про амулеты и особые навыки. Однако спасали они далеко не всех и не всегда, да и работали мои стрелки быстро и метко. При таком темпе артефактная защита не успевала обновляться, и тогда оставалась надежда лишь на крепость кирас и пластин брони, потому что кольчуга против таких болтов — ничто.

Болты ударяли по доспехам с таким шумом и так часто, что над полем боя повис непрерывный гул. Если не видеть, что происходит, можно подумать, что здесь не сражение началось, а начали работать сотни кузниц. По всему строю десятками посыпались и люди, и кони. И по тому, как долго ассиопцы мешкали, продолжая ничего не предпринимать, я окончательно убедился, что к моей коллекции неблагозвучных побед вот-вот добавится бой на Мокренькой.

Причём второй.

И даже не знаю, что лучше: преследующая меня «козья тема» или такое.

А ещё надо молиться ПОРЯДКУ, чтобы первый бой отнесли именно к Мокренькой, а не к лугу, протянувшемуся по другому берегу.

Потому что там тоже козы замешаны.

Но до конца стоять под обстрелом южане всё же не захотели. Похоже, заминка вызвана тем, что на «минах» пострадала верхушка этого отряда, оставив подчинённых без централизованного руководства.

Но армия, лишённая головы, остаётся армией. Перед строем заметались командиры низовых звеньев, что-то крича и руками размахивая, после чего первые ряды сорвались с места, их прекрасные кони быстро набрали скорость. И по всему выходило, что большая часть всадников должна успеть добраться до наглецов. А там и пары сотен кавалеристов такого уровня достаточно, чтобы сходу втоптать в землю всю нашу тысячу.

Это я пытаюсь прочитать мысли их медлительного командования.

Сам-то думаю иначе.

В реальности всё оказалось именно по-моему. Враги не учли то обстоятельство, что чем меньше дистанция, тем проще работать стрелкам. И меткость улучшается, и убойность у болтов выше, и на прицеливание времени меньше тратится.

Перестук разящего металла по доспехам и щитам слился в единый неповторимый звук. Это уже не кузни работали, это напоминало шум каких-то огромных заводских механизмов. Потери у противника росли лавинообразно, но к чести южан, они не дрогнули, так и продолжали рваться к арбалетчикам. И когда до тех оставалась пара сотен метров, в бой вступили дружинники. Их луки на такой дистанции работали почти столь же смертоносно и при этом быстрее.

Враги посыпались уже не десятками, а сотнями.

Вот тут они всё же дрогнули. И, как по мне, зря, лучше бы продолжили. Шли они бодро, не остановись, и кто-то бы обязательно добрался до стрелков. Да, таких везунчиков быстро бы угомонили, но это могло стоить нам крови.

А так получилось бесплатно.

Коня непросто на скаку остановить и невозможно сразу же после этого помчаться назад с той же скоростью. Дистанция плёвая, даже самые слабо прокачанные арбалетчики на таком расстоянии десять болтов из десяти всаживают в мишень размером с футбольный мяч. Так что замедлившиеся всадники превратились в набор лёгких мишеней, их выкосили в секунды. Лишь чуть больше десятка самых сильных воинов и магов уцелели, некоторые из них даже коней своих сберегли. Но и они уйти не смогли, вслед им слишком много болтов и стрел полетели, против столь массированного прессинга даже моя защита продержится всего ничего.

У врагов она оказалась не лучше, так что они попадали один за другим, не успев удалиться от того критического рубежа, за которым нет ничего, кроме быстрой смерти.

Бой ещё не закончился, но я сомневался, что внезапно потеряв тяжёлую конницу, вражеское командование пошлёт по тому же нехорошему маршруту пехоту. В подобной ситуации по всем правилам тактики этого мира напрашивается единственный выход — спешное отступление.

Говоря проще — бегство.

— Арбалетчикам стоп! — скомандовал я. — Разведка, следить за пехотой. Как только та развернётся и направится назад, сразу доложить. И срочно передать приказ диверсантам: пусть готовятся встречать бегущих на той стороне, за Козьим лугом, где мы тот обоз разгромили.

— Господин, они уже разворачиваются. По-моему…

— Так быстро⁈ — удивился я.

Да уж, в моей коллекции неблагозвучных побед очередное пополнение.

Большое спасибо, что на этот раз без коз обошлось.

Надеюсь.

Амулет помалкивал. Я уже дважды из разных мест посылал сообщения о новой победе у Мокренькой, однако никакого ответа не получил. Мой опыт подсказывал, что если ци ведёт себя более-менее прилично, со связью проблемы, как правило, не возникают. Если вспомнить ту же Запретную пустыню, там потоки мировой энергии почти везде выглядели столь причудливо, что я на их поведение мог хоть как-то ориентироваться лишь в редких случаях. И да, там «кричать» в артефакты абсолютно бессмысленно, на проклятых землях они даже на минимальных расстояниях редко работают. Уже на подходе к нехорошим территориям начинаются проблемы.

У офицеров Тхата мы неоднократно находили особые артефакты: невзрачные, даже омерзительные, неведомо как и кем созданные, но явно тёмного происхождения. При этом, по словам врагов, весьма надёжные. Такие, возможно, даже в истерзанной Смертью пустыне работают. Однако как их изготавливать, я не знаю, подозреваю, там замешан какой-то ужасающий ритуал, вид которого может до седых волос довести.

Так что лучше такие подробности не знать и продукцию этого тёмного производства не использовать.

Я, конечно, на многое готов пойти, ради усиления, но далеко не на всё.

Здесь лишь в предгорьях местами отмечаются аномалии, но я для всех попыток связаться выбирал самые спокойные места. Так что мои донесения должны проходить.

Тогда почему их получение не подтверждают? И почему нет ответов?

Да без понятия. Не удивлюсь, если вторую часть амулета снова «потеряли». Обстановка в лагере принца мне весьма не понравилась, от тамошней публики можно ожидать чего угодно.

Может даже к лучшему, что нам никто не отвечает. В таком случае я имею право предположить, что с амулетами что-то случилось и перестать тратить время на бессмысленные донесения. В таком случае недруги Кроу не будут знать, чем именно их нелюбимый Кроу занят в данный момент.

И, главное — где именно его носит.

Учитывая то, что некоторые из так называемых земляков-северян не считают зазорным втягивать в наши внутренние клановые разборки врагов государства, лучше им даже не подозревать, где я нахожусь.

Я десница императора, и приказывать мне может лишь глава государства. Даже сейчас, будучи формально прикреплённым к войску их высочества, я обладаю немалой свободой воли как в части выполнения распоряжений командования, так и их интерпретации.

Итак, у меня имеется весьма расплывчатый приказ принца, по которому мы должны проверить некую территорию. Северная граница района указана чётко — область, прилегающая к мосту через Мокренькую. А вот южная никак не обозначена. Дескать, делайте там, что хотите, можете даже шагать в сторону экватора, пока не надоест или пока не получите иное указание.

Приказ выглядит почти анекдотически, но, это нормально, если учитывать мой непростой статус и некоторую безалаберность здешнего командования.

Я так полагаю, что область моста мы проверили досконально, ничего не упустив из виду. Вон, прямо сейчас мои солдаты торопливо грузят трофеи на телеги очередного захваченного обоза. Далеко не такой богатый, как первый, но достался почти также легко, грех жаловаться. Очень удачное место, нам здесь уже второй раз везёт на добычу. Пусть добра на это раз меньше получилось, но всё равно прилично, так что провозятся бойцы до темноты. Придётся заночевать здесь, во вражеском лагере, который мы снова захватили. Ну да ладно, заодно и высплюсь спокойно, по сведениям разведки, нам пока что ничто не угрожает. И бойцы пусть хорошенько отдохнут после боя и последующей работы.

Благо, я предвидел, что мы можем взять здесь немалую добычу и заранее нанял группу крестьян-беженцев, что рады любому заработку. Они будут заниматься повозками, а небольшой отряд пехотинцев Львёнка сопроводит колону до нашего лагеря. Учитывая тамошний бардак и то, что моё войско расположилось в стороне от всех, их появление могут даже не заметить. Ну а если и обратят внимание, офицеры честно доложат о состоявшемся бое и о том, что бешеный молодой Кроу после победы разворачиваться не стал, а наоборот, направился дальше на юг.

Хотя нет, я пока не бешеный. Такую репутацию здесь ещё заслужить надо.

Собственно, ради её «прокачки» я и стараюсь.

Ничего. Заслужу. И заодно людей своих понатаскаю в боях с опаснейшими врагами империи.

Бои у нас будут и дальше, ведь мы нагло лезем в пасть к голодному тигру. И очень может быть, где-то южнее столкнёмся с силами, которые окажутся нам не по зубам.

Вот на этот случай я и не повёл сюда весь отряд.

Те, люди, которые сейчас при мне, в случае чего успеют уйти в портал нефритового амулета. С учётом хорошо организованной разведки, у нас всегда будет шанс выскочить из-под удара.

Даже повозки наши хорошо приспособлены не только для бездорожий, а и для перехода через призрачную арку.

Артефакт, любезно подаренный некромантами Запретной пустыни, стал краеугольным камнем задуманного рейда.

Моей «подушкой безопасности».

— Ну доброй ночи… наглец. Всё же заглянул.

— Да я чуть ли не каждый день к вам заглядываю.

— Не каждый… далеко не каждый…

— Может поспорим? И заодно тему высоты гор обсудим. Мне показалось, что в прошлый раз не все моменты в ней обговорили.

— Хватит уже паясничать. Я тебя для дела призвал, а не для состязания в бессмысленном остроумии. Заметил, что ты так и топчешься на одном месте, где-то под теми злосчастными горами. Так?

— Ага, тема гор, я смотрю, вас всё же не отпускает. Ну да ладно, можно сказать что так и есть. Топчусь под скалами. Если снова ко мне придираться, как вы любите. Но вообще-то я не сам по себе здесь туда-сюда брожу, мне просто приказали отправляться обратно, вот потому и оказался там же.

— Что⁈ — чуть не подскочил старец. — Ты снова отправляешься в ту ужасную степную страну⁈ Прямо сейчас⁈ А как же Шэттеб Мена и наша помощь ему⁈

— Это какая-такая наша помощь, если помогать именно я должен? Ваше участие пока что незаметно.

— Прекрати придираться к несущественным деталям. Говори уже: тебя действительно отправили в степь и навоз?

— Нет, всё не настолько плохо, — порадовал я Старца. — До нашего командования начало доходить, что жёсткая централизация может привести к появлению уязвимостей. Вот и дали мне чуточку свободы.

— Поясни.

— Да я к тому, что всеобщая увлечённость большими армиями и генеральными сражениями оставляет пространство для манёвров небольших отрядов по слабо контролируемым территориям. Проще говоря, наметилось что-то вроде разведочного рейда на юг. Принца заинтересовало то, что мой отряд прошёл до его лагеря почти свободно, нам по пути лишь один раз пришлось подраться. По мотивам этих событий советники ему нашептали, что враги полностью игнорируют запад приморской равнины, и это надо исправить. Мол, надо ассиопцам показать, где здесь располагаются места зимовок речных ракообразных, и тогда они будут вынуждены отвлечь немалую часть сил с тракта и побережья, чтобы плотно прикрыть предгорья. Вот я и шастаю под скалами, имитирую бурную деятельность.

— Вот так и надо было сразу объяснять, — сварливо заявил Приходящий во снах. — А то я уже начал размышлять, чем бы тебя снова загрузить в Мудавии. Твои ничтожные успехи в Запретной пустыне считать полноценной борьбой с угрозой и даже засильем Смерти нельзя.

— Зато заработок на тех успехах очень даже неплохой выходил, а это для вас, оказывается, важно, — возразил я. — И да, если что, я к этому вашему Шэттебу Мена добраться по-прежнему не могу. Корабля у меня как не было, так и нет, да и соваться в сторону тракта с моими силами как-то страшновато, там ассиопцев слишком много, и они меня не сильно любят.

— Зачем тебе тащить к морю всех своих людей? Ты со своими талантами в одиночку незаметно проберёшься, куда надо, без насилия и ненужного риска.

— Бросать бойцов без присмотра на вражеской территории после того, как мы здесь только что приличный отряд разогнали? Нет, так рисковать своими людьми я не имею права.

— Сомневаюсь, что они так тебе дороги, ну да ладно, будем считать, что я тебя понял. И вообще, это было просто размышления вслух. Дело в том, что тебе не понадобится корабль. Шэттеб Мена может встретиться с тобой на суше южнее твоего текущего местонахождения, в районе деревни Нижняя Асма. Надеюсь, она отыщется на твоих картах, а если нет, тебе придётся отыскать осведомлённого местного жителя. Ты, конечно, не блещешь гениальностью, но, надеюсь, как-нибудь разберёшься. Я же, со своей стороны, постараюсь надавить на Шэттеба, чтобы он оказался там как можно скорее. Также настоятельно рекомендую тебе каждую ночь стараться расслабляться, чтобы скоординировать вашу встречу.

— Вас понял. Постараюсь.

— Не старайся, а делай. И да, если Шэттеб Мена не будет доволен тем, что ты ему предложишь взамен первоначального списка, можешь даже не мечтать о наборе для рунного подмастерья. С таким пренебрежительным отношением к моим поручениям даже полный ученический набор рискуешь не получить.

— Я целовать зад какому-то прислужнику Меннай не собираюсь, так что давайте сразу отменим встречу.

— То есть тебя категорически не устраивают лишь прислужники Меннай? Для всех прочих есть какие-то варианты, так получается? Если да, это можно обсуждать.

— Нечего тут обсуждать. Я и так от своих людей и от себя много ценного отрываю из-за ваших нескромных требований. Не надо мне тут насчёт своего великого недовольства рассказывать, потому что именно я здесь главный недовольный. Мало того, что грабят, так ещё и с платой кинуть хотят.

— Это не моё хотение, это вполне вероятная вынужденная мера для приведения тебя в чувство. Впрочем, проще каменной стене такие вещи объяснить, чем тебе. Помни: Нижняя Асма, Шэттеб Мена, скорее всего он сможет добраться до неё через два-три дня. Не заставляй его долго ждать. Учти, у него непростая ситуация, ему придётся приложить немало усилий, чтобы тайно встретиться с тобой. Он рискует многим, в отличие от тебя.

Если после вчерашней победы я лишь задумывался о длительном рейде по предгорьям, сегодня, после новых инструкций от старца, и думать нечего.

Хочешь не хочешь, а придётся идти дальше.

Впрочем, я бы и так пошёл, без старца, не надо себя обманывать.

Эта проклятая Нижняя Асма оказалась столь ничтожной, что даже на самой подробной карте не отыскалась. Повезло, что хвост «трофейного обоза» ещё не успел скрыться в лесу. Расспросив привлёчённых к очередному мародёрству крестьян, я выяснил, что эта деревенька действительно существует и она столь мизерная, что там в самые благодатные годы насчитывалось не больше пары десятков домов. Сейчас же, на фоне упадка провинции, сотрясаемой периодическими войнами и налётами южных пиратов с близкого побережья, минимум половина давно уже стоят заброшенными. Ну а после вторжения оттуда последние жители разбежались.

Самое главное — местные простолюдины описали ориентиры, по которым это крошечное поселение несложно отыскать. Заверили, что если потороплюсь, смогу добраться до него за три дня. Но настоятельно рекомендовали туда не отправляться, пугая страшными южанами. Мол, ассиопцев там, как иголок у ежа, они очень злые, режут народ направо и налево, будто скот.

Такими страшилками меня не удивить и уже тем более не напугать. Я ведь неоднократно сталкивался с геноцидом простолюдинов в Мудавии, да и до этого слышал, что для южан это традиционные забавы. Ну а три ускоренных дневных перехода обычного войска моя маленькая армия за пару суток спокойно сделает.

Тратить время на военный совет я не стал. Мы в этих местах уже бывали, причём на днях, да и разведчики своё дело знают. Надо всего лишь повторить уже однажды пройденный маршрут в обратном направлении. В ближайшей округе крупных сил противника нет, они, как и ранее, тяготеют к узкой полосе ближайших окрестностей имперского тракта и местами засели на побережье, а это далеко в стороне.

Запасов мы прихватили всего ничего, но если растягивать, на неделю с лишним хватит. То есть встреча с Шэттебом Мена не оставит моих солдат голодными.

А вот что делать после встречи, я пока что не вполне понимаю.

Есть лишь намёки на очередной грандиозный план.

Как говорит Кими, мне надо нарабатывать репутацию быстрее, чем это делает вся первая десятка имперского рейтинга. В противном случае так и буду болтаться не только внизу, а ещё и в безвестности, и неизвестно — что хуже.

Кроу — клан древний, с богатой историей, однако в настоящее время он, можно сказать, не живой, а часть этой истории. Немало людей удивлялось, увидев перед собой здравствующего представителя семьи, полагали, что таковых не осталось. И это при том, что, как мне казалось, назначение в десницы должно было громко прогреметь по всей стране.

Надо срочно вытаскивать Кроу из небытия и заставлять относиться к нам всерьёз.

Первый разгром заслона у Мокренькой принц оценил высоко, однако радоваться рановато. Увы, о таких незначительных победах забывают быстро. К тому же надо не забывать, что в лагере хватает давних недругов Кроу, и они всячески стараются принижать все мои свершения.

Все, что можно проигнорировать, будет проигнорировано. То есть незначительные бои местного значения плюсы к репутации не принесут. Требуется что-то звучное, ошеломительное, что всколыхнёт народные массы.

Следовательно, и на вчерашний разгром рассчитывать не приходится, его вряд ли станут прославлять на каждом углу. Обидно, ведь в сравнении с моим отрядом та неуклюжая засада южан выглядела куда приличнее. Если не учитывать элитную тяжёлую пехоту, вроде тех же чёрных кварт, в этом мире при столкновении двух равных по численности армий побеждает та, в которой больше конницы. При условии, если в бой идёт действительно конница, а не то позорное ополчение, которое мы раз за разом гоняли в Мудавии.

Пехоты, что качественно не уступает латникам чёрных кварт, у меня нет, а стрелки, даже самые лучшие, в этом мире ценятся на порядок меньше. К тому же арбалетчики не пользуются большой популярностью, «дальнобойной элитой» считаются инженеры и лучники, что тоже принижает уровень моих войск. Так что при таких раскладах мы должны были проиграть.

Выиграть при столь явном неравенстве сил почётно, но что-то мне подсказывает: высоко это не оценят, а то и попытаются совсем уж по подлому поступить, очерняя нашу победу.

Надо придумывать что-то такое, что замалчивать и принижать не получится.

Что-то эдакое…

Не один я голову ломал, Кими меня чуть ли не с самого утра принялась доставать:

— Гедар, а куда мы вообще идём?

— Подальше от лагеря принца…

— Тебя всё ещё смущает то покушение? Боишься?

— Я боюсь не этого, я сожалею о кое-каком поспешном решении.

— Что за решение?

— Говорю же: поспешное.

— Загадками говоришь. И можешь не опасаться, незаметно к нам убийцы не подберутся. Это не лагерь, ты всё время среди толпы солдат, здесь труднее такие дела проворачивать.

— Довольно уже наговаривать, я не боюсь.

— Глупости, — фыркнула Кими. — Если человек не боится опытных убийц, это означает, что он уже убит. Кстати, ты мог пожаловаться принцу. Наверняка этих людей кто-то видел у Ашши, в большом лагере сложно долго оставаться незамеченными.

— Кими, ты же знаешь, что это бессмысленно. Да и не занимаюсь я такими жалобами, это слишком низко.

— Что тут низкого? На тебя напали в лагере их высочества в то время, когда всякие разборки запрещены. Ты в своём праве.

— Кроу не жалуются.

— Гедар, если не хочешь, чтобы Кроу действительно вымерли, придётся что-то менять. Например, правило ваше насчёт жалоб. Ашши должны были ответить за содеянное, а ты просто взял и промолчал.

— Ты веришь в то, что принц или император накажет клан, что привёл больше всех людей на войну? Кими, трон не станет с ними ссориться. К тому же Ашши на мои обвинения могут заявить, что я устроил нападение на их посёлок возле цитадели Кроу.

— Гедар, у тебя, как бы, алиби.

— Ты же знаешь цену такому алиби, Кими. Я уж не говорю о том, что оно фальшивое. Если Ашши пожалуются на тот случай официально, я стану подозреваемым номер один.

— Гедар, не нагнетай, у Ашши хватает врагов, напасть мог кто угодно, так что при такой жалобе подозреваемых окажется много.

— Нет, Кими, ничуть не нагнетаю, ведь такой подозреваемый, как я, у них один-единственный. Только-только появился из небытия, и у врагов вдруг начались неприятности. Я имел дело с имперской канцелярией, знаю, как работают и как мыслят её дознаватели. Не сомневайся, Кими, всё внимание они сразу же обратят на меня.

Девушка легкомысленно отмахнулась:

— Да пусть хоть в подготовке вторжения легионов Хаоса тебя подозревают, что с того? Где доказательства? Их нет. Пытать без доказательств главу древнего клана не станут, так что забудь про имперских ищеек. Лучше объясни, куда именно мы идём? Хватит уже увиливать, ответь прямо.

— Ладно, попробую. Помнишь, я рассказывал про Шэттеба Мена?

— Про того южанина, о котором ты должен позаботиться по приказу старца из сна? Конечно же помню.

— Этот пожилой господин прошлой ночью снова о нём заговорил. Там, на юге, в паре дней пути стоит маленькая деревенька, возле неё мы должны встретиться.

— Ассиопец выбрался, наконец, со своего корабля? — хмыкнула Кими. — Предсказуемо, я бы на его месте ещё быстрее выбралась ради таких трофеев. Не боишься, что этот хитрый южанин тебя подставит? Его клан под Меннай, а те на тебя злы.

— Они своей злостью начинают меня напрягать, — мрачно заявил я. — Мало нам в империи врагов, так ещё и на юге вдруг появились. Ни с того, ни с сего взъелись, на ровном месте наехали, а это вообще неправильно. Теперь приходится думать, как их наказать…

— Вчерашний заслон — часть их кланового отряда, — злорадно усмехнулась Кими. — Можно сказать, ты их уже неплохо наказал. Да и вспомни ту чёрную кварту. Страшно представить, как они на тебя после того разгрома разозлились. Будь на твоём месте принц, битву Трёх королей прославляли бы веками. Я бы на их месте после такого тоже на тебя разозлилась, хотя да, считаю их поведение несусветной наглостью и бесчестьем. Если этот Шэттеб Мена тебя сдаст, он может получить хорошую награду от своих хозяев. Не боишься?

— Конечно же боюсь. Но я ведь не полезу к нему сходу. Сначала проверим, потом разберёмся.

— То есть ты всё же решил с ним трофеями поделиться?

— Кими, это не я решил, это за меня решили.

— Может ты плохо объяснил старцу ситуацию? Может он не понял, что заставляет тебя помогать злейшему врагу?

— Да он прекрасно всё понимает. Кими, он не человек, он что-то особое, лишь внешне похожее на нас с тобой, ему разборки каких-то глупых туземцев вообще неинтересны. Грызитесь, как угодно, хоть все друг друга поубивайте, главное, веселитесь подальше от запретных земель. И что я могу сказать против? Сама понимать должна, возражать сложно. Как мог, так и объяснил ему. Спасибо, что он хотя бы таблички перестал требовать так категорически.

— Всё же думаю, что ты объяснил не самым лучшим образом, — сказала Кими и внезапно сменила тему: — Как твоя рука?

— Уже гнётся.

— А как нога?

— Да в порядке я, в порядке, всего лишь пара царапин.

— Ну ничего себе пара царапин! Да эти твари тебе руку почти отрезали, я видела.

— Не преувеличивай, кость даже до середины перепилить не успели.

— Вот за кость и волнуюсь. Я знаю, у тебя и регенерация, и навыки лекарские, но кости плохо заживают у всех. Особенно плохо с этим, когда они усилены до высоких уровней. Сильно подозреваю, что у тебя именно такие. Сломать их трудно, а вот перепиливанию они поддаются почти так же просто, как обычные.

— Не преувеличивай, обычную руку они бы отрезали за секунду, а моя продержалась чуть ли не минуту.

— Возможно, ты прав. Я эту удавку проверила, она из какой-то странной нити. Очень тонкая, почти невидимая, но разорвать её не получается. И будто из острых зубчиков состоит, оглоблю перерезает лучше, чем стальная пила.

— Кости у меня непростые, оглобле до них далеко. Хотя, признаться, да, побаливает немного. Но поверь, это ерунда, через пару дней забуду, какая рука пострадала.

— А с ногой как? Ты прихрамываешь. Как это получилось? Это что: один душил, а второй резал?

— Стыдно сказать, но никто меня не резал. Сам себе чуть ногу не отхватил.

— Как ты умудрился⁈

— Попытался душителя Жнецом достать и в суматохе себя задел.

— Да уж, не бережёшь ты себя. Сильно досталось? Кость целая?

— Да ерунда, пару дней подождать, и даже шрама не останется. Но всё равно спасибо за заботу. Прям удивлён твоим беспокойством…

Кими фыркнула:

— Не притворяйся, ты прекрасно знаешь, к чему я веду. Ну давай, говори уже: как мы будем мстить этим уродам?

— Да, боюсь, уже всё… не надо никому мстить. Дело сделано. И, боюсь, я принял поспешное решение, что может нам нехорошо аукнуться…

Глаза Кими сузились:

— Так-так… Я заметила, что твоей чёрной парочки нигде нет, и подумала, что ты вряд ли их оставил в лагере принца. Получается, ошиблась… Я правильно понимаю? Ты их натравил на кого-то из тех, о ком я подумала?

— Не знаю, о ком именно ты подумала, но да, кое на кого натравил.

Девушка покачала головой:

— Приметная парочка. Если они там кого-то ухайдакали, и кто-то их хотя бы краем глаза при этом заметил, тебе будет сложно оправдаться. Таких чёрных людей на севере нет.

— Среди слуг иногда и почернее встречаются, — возразил я.

— Согласна, встречаются, но очень редко и только у некоторых любителей экзотики. В империи рабство запрещено, нам их на продажу в открытую не возят, а вольного попробуй найди. Так кого смертоносцы прикончили?

— Ну почему сразу прикончили?

Кими закатила глаза:

— О великий ПОРЯДОК! Гедар, что один твой головорез, что второй не козопасами на хлеб зарабатывали, все знают, что они из Ахай. И кого ни спроси, почти каждый тебе объяснит, что это самая знаменитая секта убийц на Большом юге. Элита, репутация у них о-го-го, и заработана эта репутация за счёт единственного занятия. Думаю, не надо объяснять, что это за занятие. Поэтому не надо мне рассказывать, будто ты им поручил огород с петрушкой поливать. Так кого?

— Ты наговариваешь на славных парней. Вспомни, не так давно я их отправлял в вотчину Кроу, где они узнали много чего интересного. И ведь никого при этом не убили, вполне мирное поручение, — сказал я с самым честным видом.

— Ага, я это не забыла. Как не забыла и то, что ты потом вернулся в Раву вместе с ними и убил там абсолютно всех. Никаких огородов, никакой петрушки: они душегубы, Гедар, а это значит, что ты им поручил кого-то прикончить.

— А вдруг я их снова решил привлечь к разведке? Неужели ты даже не рассматриваешь такие варианты?

— Я все варианты рассматриваю, вот только в этом случае уверена, что без убийств не обошлось. Я прекрасно видела твои глаза, когда ты смотрел на убитых дружинников. И знаешь, что в них было?

— Полагаю, ты в них разглядела что-то нехорошее.

— Да, Гедар, разглядела. Я смерть в них разглядела. Так кого именно ты приговорил?

— Ну… Я после того ночного сюрприза был слегка взбешён и потому не акцентировался на именах. Объяснил нашей южной парочке, как выглядит Вердалис. Сказал, что эту много о себе возомнившую тварь надо валить в любом случае, и заодно можно резать тех, кто рядом с ним окажутся. Там у Ашши группа шатров, штаб кланового отряда, можно сказать. С десяток приближённых точно наберётся, если дело провернуть не глубокой ночью.

— Ты про шатры, которые возле ставки принца⁈ — напряглась Кими.

— Естественно. Вердалис в одном из них обитает, насколько я понимаю.

— Чак, ты совсем сдурел⁈

— Не понял?..

— Ох, простите, господин Гедар! Я была несдержанна! Повторяю: ты что, последние мозги растерял⁈ Богом неуязвимым себя возомнил⁈

— И я тоже тебе повторю: не понял, о чём речь. Кими, то ты рвёшься всех жестоко убивать, и я тебя с трудом успокаиваю, то в ужас приходишь от того, что я всё-таки кого-то прикончить решил. Причём за дело. С тобой точно всё в порядке?

— Да я в полнейшем порядке, а вот к тебе есть вопросы. Ты случайно не заметил, что штаб Ашши расположен не где-нибудь, а почти в ставке принца Дэзэула? Они, можно сказать, стенками касаются.

— И что с того?

— А то, что если твои чёрные добряки грохнут Вердалиса прямо там, за дело возьмутся не какие-нибудь клановые дознаватели, а имперская канцелярия. Самый серьёзный её отдел для расследования привлекут, не сомневайся, и работать они будут на совесть. Такое преступление тянет на угрозу для члена императорской семьи, то есть у нас получается уже не клановые распри, а преступление против короны. Загляни в Первую хартию, и посмотри, что это означает. Или давай я тебе время сэкономлю и сама поясню. Если тебя смогут притянуть к такому преступлению, это КА-ТАС-ТРО-ФА! Если они хоть за что-то, хоть за намёк на улику зацепятся, нам всем несдобровать. Когда смертоносцы должны это сделать?

— Они со мной ещё не связывались, но полагаю, что дело уже сделано. Сразу сказали, что в лагере принца тот ещё бардак, значит, задача простая и затягивать её не станут.

— Простая⁈

— Ну а ты сама посуди. Йохо мастер проникновений в самые защищённые места, а Майо профи в бесшумных убийствах. Оба они в первый же день ради интереса прошлись по лагерю под чужими личинами и выяснили, как он охраняется. Просто ради интереса, не думая о работе. Очень потом смеялись, рассказывая о своей прогулке. Так что они знали, о чём говорят.

— И ты поверил этим дикарям⁈ Решил, что раз они дорогу с пальмы до земли как-то нашли, значит, и самого принца могут прирезать, и никто не почешется⁈ О чём ты думал в тот момент, Гедар⁈

— Ну… — я чуть поморщился. — Понимаешь, Кими, в тот момент я был зол. Очень зол. Потерять столько отборных дружинников без боя, вот так, в собственном лагере… Я начал понимать, что ощущали южане, когда мы им в степях Мудавии диверсии устраивали. И скажу тебе честно, это очень нехорошее ощущение… Кими, один из тех дружинников был из первого состава. Самого первого. С самого начала мы здесь вместе, их не больше трети дожило до этого похода, и все они наперечёт. Элита нашего войска…

— И что с того? Гедар, тот дружинник был воином, а воины вечно не живут, пора бы уже с этим смириться. Если будешь так из себя выходить при любой потере, лучше сразу брей голову под батрака-простолюдина и прячься на рисовом поле. Ты Кроу, а они простолюдины, которых ты приблизил. Это огромная честь для них, умереть за тебя.

— Да я всё понимаю, Кими, — ответил я, хотя, отягощённый грузом первой жизни, такие доводы признавал лишь на словах. — Да, я был зол, даже разъярён, поспешил с решением, не всё продумал. Но даже если и переборщил, то не смертельно. С Ашши так или иначе что-то надо было решать, не затягивая. Не знаю, как там Лоа и остальные, а эти полностью зарвались. И дело не в том, что из всех стервятников, что пировали на остатках Кроу, эти нажились больше других. Вот смотри: сколько я здесь нахожусь? Всего-то несколько дней. Кими, за это время они дважды попытались меня убить: руками южан и своих головорезов. А ещё вспомни странную историю с амулетом, из-за которой мы могли подставиться под ассиопцев. Это, между прочим, тоже их рук дело, значит, можно сказать, ещё одна неудавшаяся попытка убийства. И ещё учти, что Вердалиса ценит принц, прислушивается к его советам. В том числе к вредным для нас советам. И особо хочу отметить, что всё это Вердалис и его прихвостни организовали так быстро и при этом незаметно, что мне даже завидно. Поэтому решать с ними следовало также быстро. Этот Ашши по всем понятиям слишком зарвался, он опасен, он мог так же придумать что-то ещё, причём похлестче. В открытую против него сейчас выступать нельзя, так что я сделал то единственное, что мог сделать в тот момент. Да, незаконно, да, чревато скандалом, если найдутся очевидные доказательства моего участия. Но откуда им найтись? Меня при этом даже близко не было, а мои смертоносцы умеют оставаться невидимыми даже посреди толпы. Так что имперским дознавателям придётся обходиться без улик. И да, может быть всем понятно, что из этой истории торчат мои уши, но обвинять в таком древний клан Арсы никто не станет. Это против всех традиций, это скандал куда похуже, чем тайные расправы в клановых распрях. И, кстати, Лоа тоже не святые. Очень уж их главный хрен пропихивал меня в этот рейд, прям руками и ногами давил. Он тоже южан о нас предупредил, но по другим каналам. Так что и для него надо бы подходящий ответ придумать.

— Давай-давай, заодно и Лоа начинай убивать под боком у принца, — поморщилась Кими.

— Заметь: ты сама предложила. И да, твою идею одобряю, ведь они это тоже заслужили.

— Ты главное дознавателям канцелярии это первым делом расскажи, когда они тебя спрашивать станут, — буркнула девушка и резко напряглась, прислушиваясь к шуму с улицы: — Похоже, у нас какие-то новости.

Подскакавший гонец осадил лошадь в последний момент и торопливо доложил:

— Господин! Нападение на головной дозор!

— Почему молчит разведка⁈ — неприятно удивился я.

— Простите, господин, это не совсем нападение. Там просто глупые мужики с дубинами из густых зарослей выскочили. Это не войско, их мало, прятались хорошо, с воздуха те кусты просмотреть не получалось.

— Что за мужики, что за дубины? Докладывай, как полагается!

— Простите, господин! Местные крестьяне решили отомстить ассиопцам за всё, что те здесь вытворяют. Прячутся от южан в лесу, караулят их мелкие группы, где нет серьёзных с виду воинов. Приняли наш дозор за вражеский патруль и напали. Глупые совсем, не подумали, что у нас такие сильные бойцы, надеялись толпой задавить. Наши начали отбиваться, ругались и кричали при этом, ну а те тоже не молчали. По говору стало понятно, что свои. Кое-как успокоили это мужичьё и обезоружили.

— Потери есть? — спросил я.

— Одна лошадь кровью истекла, её по шее рубанули сильно, ещё одну подранили так, что добить пришлось, а боец на ней перелом ноги получил. У местных два тяжелораненых и несколько легко. Синяки да ссадины не считали, много их раздавали, когда в чувство приводили.

— Как-то маловато потерь у нападавших, — удивился я.

— Господин, наши ребята думать умеют быстро, сразу поняли, что это не ассиопцы, поэтому не на убой отбивались. Что с этими мужиками теперь делать?

— Надо их повесить за нападение на клановых воинов, — равнодушно предложила Кими. — На кол посадить, конечно, правильнее, но на эту возню много времени потеряем, да и большой вины за ними нет. Они просто дураки, а не злодеи.

Внутренне передёрнувшись из-за жестокой непосредственности спутницы, я покачал головой:

— По мне, вешать это совсем уж слишком. Они, можно сказать, союзники наши. Сама признаёшь, просто ошибка вышла.

— Ничего себе ошибка! — возмутилась Кими. — Они бы ещё на благородного так напали! Обнаглевшее мужичьё! Здесь, на юго-востоке, им много воли император дал, из-за постоянных войн. Их и в ополчение часто брали, и даже заставы позволяли ставить при вторжениях. Вот и забыли, что их место за плугом, а войной занимаются аристократы и их боевые слуги.

— Когда в Мудавии пастухи табунщиков Тхата гоняли, ты почему-то не сильно возражала, — заметил я. — Вот и здесь, считай, то же самое. Чем больше таких решительных простолюдинов, тем для нашего дела лучше.

— Ты слишком к ним добр, — Кими покачала головой.

Специфику партизанской войны соратница не понимала, как не понимали её и все прочие. Нет, в этом мире такое явление не ново, но широкого распространения не получило. Да и трудно его отделять от обычного мародёрства.

Кими права: сражениями здесь занимаются аристократы со своими слугами и наёмниками. Все прочие должны нести военные повинности, а не бегать по лесам с дрекольем. У обычных крестьян есть лишь один официально одобряемый способ оказаться в бою с немудрёным оружием в руках: угодить в низовое ополчение, что собирают не все и далеко не всегда.

Потому что толку от таких вояк нет, они пустое мясо, массовка, живое заграждение, что тормозит атаки противника. Что-то вроде полчищ умертвий, что выставлены на подходах к чёрным квартам. Что те, что другие даже знаменитый таран аристократической конницы способны замедлить своими телами или даже вовсе остановить.

Знать не знаю, что принцу завтра в голову взбредёт. Если и дальше станет вот так, в отрыве от всех прочих отправлять нас на вражескую территорию, хорошо бы наладить контакты с такими группами.

Прекрасно организованная воздушная разведка, это хорошо, однако она не закрывает все наши потребности в информации.

Так что не будет ни виселиц, ни, тем более, кольев. Раненых простолюдинов подлечим, поделимся с ними припасами, попытаемся договориться насчёт сбора сведений и связи.

Наверняка эта группа не единственная, и скорее всего она как-то взаимодействует с другими, или хотя бы знает, как с ними связаться. А это, можно сказать, заявка на организацию разведывательной сети, что охватит немалую территорию, занятую противником.

Простолюдинов здесь всерьёз воспринимать не принято, но я не заражён аристократическими предрассудками и готов работать с кем угодно.

Если придать мужичью правильный импульс да подкинуть что-нибудь из трофейного оружия и амуниции, со временем все затраты могут окупиться сторицей.

Навязанному старцем «коллеге» я, разумеется, нисколечко не доверял. И потому при следующем «связующем сне» обговорил все детали предстоящей встречи. То, что возражений на мои условия не последовало, ничуть меня не расслабило. Я и разведчиков напряг, чтобы загодя нужный район начали контролировать, и отправил туда лазутчиков со сканирующими навыками. Те всё вокруг тщательно перерыли, после чего устроились в дозорах, устроенных со всех сторон. Так что к моменту встречи был почти уверен, что никого постороннего там быть не должно.

Учитывая то, что в Роке всё возможно, полной уверенности в таких делах быть не может.

В условленное время добрался до назначенной точки, распложенной на берегу речушки с быстрым течением. Когда-то здесь стояла водяная мельница, но её разрушили ещё до нынешнего вторжения, причём доставалось ей неоднократно. По словам тех мужиков, которые опрометчиво атаковали наш дозор, сжигали её и пираты, то и дело набегавшие с побережья, и южные гости руку приложили при неудачном для Ассиопы вторжении. После очередного разгрома хозяев не осталось, замена им не нашлась, так что восстанавливать не стали. Лишь закопчённые каменные стены первого этажа на фундаменте сохранились, да вода шумит под остатками желоба у плотины. Дорога, что тянулась от деревушки, сохранилась, но уже начала порастать травой.

В общем, местечко мрачноватое, но для наших целей подходящее. И популярностью не пользуется даже в мирные времена, и подходы просматриваются с разных сторон.

Разведчики заранее заметили одинокого всадника и скрытно вели его больше часа. Я даже волноваться за южанина начал.

Он ведь без охраны едет по территории, где в любой момент можно нарваться на шайку обозлённых простолюдинов. Местные мужики мастерски укрываются в родных лесах, и воздушной разведке нечасто удаётся выявлять расположения их групп.

Но пронесло, обошлось без ненужных приключений.

Когда всадник выбрался из леса, я ждал его в тени руин, восседая на походном стульчике. Рядом стоял раскладной стол украшенный графином охлаждённого лёгкого вина и столь же лёгкой закуской.

Кто-то скажет, что картина похожа на подготовку к романтическому свиданию, но такова уж местная специфика. Я лицо благородного происхождения, Шэттеб Мена тоже человек не самых простых кровей: или аристократ низовой, или бастард. Людям нашего круга по возможности предписывается правильно обставлять даже такие вот сомнительные встречи.

Этикет.

Приблизившись, всадник спешился, покрутил головой и недоверчиво поинтересовался:

— Вы одни?

Вот же… я так расстарался, а у него, похоже, нет никакого представления об этикете.

Наверное, он всё же бастард.

Причём самый невоспитанный.

Поднявшись, я представился, как полагается:

— Гедар Хавир из Кроу. С кем имею честь?

— Ох, простите мою неотёсанность, господин Гедар, — смутился южанин, торопливо спешиваясь. — Признаться, встреча при столь специфичных обстоятельствах изрядно выбила меня из колеи. Шэттеб из Мена, можно просто Шэттеб.

Я кивнул:

— Именно вас здесь и ждал, как договаривались. А вы что, тут ещё кого-то надеялись встретить?

— Не то, чтобы надеялся… Вы лицо значительное, а я это я… Свита, или хотя бы охрана… что-то такое ожидал увидеть рядом с вами.

— Господин Шэттеб, я полагаю, что для нашего дела не требуется ни свита, ни охрана. Если вы опасаетесь за безопасность, не волнуйтесь, на несколько миль вокруг нет никого постороннего. Гарантирую, в окрестностях этой мельницы вы вряд ли хотя бы волка встретите, всё, что крупнее лисы, под надёжным присмотром.

Разговаривая, я не забывал изучать собеседника и в обычном зрении, и во Взоре Некроса. На вид лет сорок; не просто худой, а будто высушенный на жарком солнце юга; черты лица острые при огромном крючковатом носе; длинные чёрные волосы густо побиты сединой и уложены в замысловатую причёску; одежда на вид простая, но качественная, недешёвая. Из необычных вещей о себе даёт знать какой-то небольшой артефакт с неизвестными свойствами. Фонит он здорово, похоже на то, что вещь дорогая, возможно даже древняя. Других предметов, что заставляют возмущаться вокруг себя ци, я не заметил.

Классический с виду ассиопец из, так сказать, слегка северных районов Большого юга. И судя по одеяниям, он вряд ли относится к некромантам.

Уже неплохо.

Я указал на второй стул:

— Присаживайтесь, господин Шэттеб. И хорошо, раз вы склонны упрощать некоторые правила этикета, для вас я просто Гедар.

— Благодарю вас, господин Гедар, — не стал отказываться от приглашения южанин.

Рассевшись, мы с интересом уставились друг на друга. Взгляд ассиопца казался нечитаемым, особым. Жизненный опыт подсказывал, что с такими людьми в покер играть опасно. Умеет держать чувства в узде. Но при этом каким-то иным чувством, не зрением, я замечал неуверенность, лёгкий страх и почему-то неистовую надежду.

Сложный коктейль с трудом подавляемых эмоций.

— Итак, я здесь нахожусь по просьбе одного известного нам обоим господина. Именно он уговорил меня встретиться с вами.

— По просьбе? Уговорил? — невесело усмехнулся южанин. — А вот мне он попросту приказал быть здесь в это время. Причём приказал таким образом, что мне пришлось изрядно напрячься, предпринимая некоторые действия, и это стоило новых седых волос. Рад за вас, ведь, получается, к вам у него явно иное отношение.

— Ну не сказать, чтобы особо иное… — честно признался я. — Скажу так: он изначально к этой встрече предъявил заведомо невыполнимые требования. Можно сказать, фантастические. У меня с трудом хватило дара убеждения объяснить их невыполнимость. Если первый список необходимых трофеев составлен вами, придётся смириться с тем, что его пришлось существенно урезать.

Шэттеб покачал головой:

— Я не знаю ни о каких списках. Хотя нет, признаюсь: о чём-то догадывался, но сам ничего не составлял. Дело в том, что Сонный старец однажды потребовал от меня рассказать о том, в чём острее всего нуждаюсь. Признаюсь, я тогда много всякого наговорил, не задумываясь о возможных последствиях. Через какое-то время он стал намекать о неких великих наградах, которые я получу за определённые действия. Обещал предоставить именно те вещи, которые при том разговоре упоминались. И недавно он конкретно заявил, что мне необходимо с вами встретиться для получения обещанных наград. И вот я здесь, перед вами.

Кивнув, я протянул руку, и, появившись из ниоткуда, на стол один за другим упали несколько мешков.

Трюк с наполнением их непосредственно в Скрытом вместилище я пока что освоил слабо, поэтому готовиться пришлось сильно заранее, потратив немало времени. Но судя по тому, как вытянулось лицо Шэттеба, зрители фокус оценили.

Скрытые вместилища не такая уж редкость, есть у многих, а у кого нет, наслышаны. Но работать с ними на таком уровне способны немногие.

Я лишь одного такого человека знаю.

Себя.

Развязав один мешок, подвинул собеседнику:

— Принимайте.

Тот, уставившись на содержимое невообразимым взором, севшим голосом протянул:

— Это… это действительно то, о чём я подумал?

— Не знаю, что у вас за мысли возникли, но почему-то не сомневаюсь, что это именно оно. Всё остальное в других мешках. Проверяйте.

Шэттеб покачал головой:

— Проверять? Простите за прямоту, но какой смысл вам меня обманывать? Господин Гедар, у меня слов нет… Да одного этого мешка достаточно, чтобы… чтобы… Великий ПОРЯДОК, да я действительно правильные слова подобрать не могу… Это очень и очень много… это… это нечто за гранью… за всеми гранями… Да, Сонный старец не обманул, действительно потрясающе щедрая награда. Я… я благодарю вас. То есть даже не знаю, как и чем за такое можно отблагодарить…

Я покачал головой:

— Благодарить надо не меня а… Как вы его назвали? Сонному старцу спасибо скажите, ведь это его награда, а не моя. Он, как я погляжу, весьма неплохо устроился. Чужими руками награждает, причём к добыче этих трофеев никоим образом непричастен.

Шэттеб, не сводя взгляда с раскрытого мешка, покачал головой:

— Лично меня чужими руками он награждает впервые. Хотя, честно говоря, он до этого меня награждал лишь однажды. Если это вообще можно назвать наградой. Сонный старец дал наводку на некое место, где я сумел получить магические навыки. Ничего необычного: небольшой набор стандартных умений, разве что нестандартным образом усиленных, причём не сильно. И, должен сказать, что впоследствии я из-за этой награды пострадал. Когда в клане выяснилось, что я непонятно как стал магом, меня заключили в темницу и пытали. Я с трудом убедил клановых палачей, что магию получил случайно, бонусом к выдуманному достижению.

— А почему вы честно им не сказали, что её вам старец устроил?

Шэттеб снова покачал головой:

— Не знаю, как там у вас, северян, а у нас тот, кто подчиняется Сонному старцу и другим носителям высокой воли, считается весьма нежелательным элементом. Проблемные люди, никогда не знаешь, что за поручение их заставляют выполнять, от таких стараются побыстрее избавиться. Если верить Сонному старцу, из-за этого обычая у него большие проблемы с подбором помощников в наших краях.

— Носители высокой воли?.. — заинтересовался я. — Знаете, господин Шэттеб, если вы действительно испытываете желание меня отблагодарить в ответ, я буду весьма доволен, если вы поведаете мне всё, что вам известно о Сонном старце и прочих подобных сущностях. Дело в том, что я, как вы понимаете, тоже вляпался, при этом у меня в нашем общем вопросе почти полная неизвестность. Большая часть информации почти на уровне детских сказок, доверять ей нельзя.

— Я с радостью удовлетворю ваше любопытство, господин Гедар, но, должен признаться в том, что сам знаю немного. К сожалению эти, как вы говорите сущности, не очень-то делятся с людьми знаниями о них.

— Раз знаете немного, то и рассказ ваш не должен занять много времени, — заметил я, намекая не то, что растягивать встречу не хочется.

— Справедливо, — признал Шэттеб. — Но, вряд ли осуществимо. В двух словах такое не расскажешь.

— Расскажите тогда в трёх. Или четырёх.

— Да, так и попробую, господин Гедар. Постараюсь не пропускать важное. Итак, насколько мне известно, существует две равнозначно правдоподобные версии того, почему великие силы, ответственные за Рок, перестали напрямую вмешиваться в дела нашего мира. Первая версия говорит, что эти силы здесь с момента сотворения переругались и потом долго сражались между собой. В процессе войны они столько всего наворотили, что жалкие руины почти полностью разорённого мира перестали их интересовать. Проще говоря, они бросили Рок на произвол судьбы. По второй версии Рок изначально был главным полем их битвы, другого применения у него не было. И по итогам той битвы убедительной победы не случилось. Кто-то потерял часть позиций, кто-то немного приобрёл, и все были одинаково неудовлетворенны результатами. При этом мало кому хотелось продолжать сражение в истерзанном долгой войной мире, и потому высшие силы договорились об особом бессрочном перемирии. Никто не вмешивается в дела Рока, а если вмешивается, должен как-то компенсировать прочим сторонам своё вмешательство, дабы не получить лишние преимущества. Если брать первую версию, там великие силы ушли, попросту бросив на произвол судьбы некоторые осколки своей воли. Во второй версии по условиям перемирия высшие силы потеряли возможность напрямую вмешиваться в дела мира, но им не запрещается использовать те автономные части их воли, что оказались в нашем мире до момента перемирия. То есть новые засылать нельзя, а старые использовать не запрещается, из-за чего их ценность сильно возросла, но, надо учесть, что, возможно, без компенсаций тоже не обходится. Обе версии бездоказательны, какая вам ближе, такую и выбирайте.

— А вы какую выбрали?

Шэттеб покачал головой:

— Я не верю книжным мудрецам. Не раз видел, что историю, творящуюся на моих глазах, они перекраивали в угоду своим теориям или чтобы просто подыграть определённым личностям. При таком отношении к истине глупо верить таким источникам, когда речь идёт о том, что случилось тысячи лет назад. Допускаю, что в чём-то правы обе версии, но также нельзя исключать, что они являются полной чушью. Но вообще у меня есть своё видение на случившиеся в незапамятные времена события. В том числе мне помогло то, что, так или иначе получилось узнать от Сонного старца. Я полагаю, что да, какой-то конфликт высших сил завершился бегством или своеобразным мирным договором с пунктом о невмешательстве. И что так, что так Смерть по результатам оказалась на высоких позициях. То есть выше, чем все прочие силы. Как и они, она напрямую себя в нашем мире не проявляет, но у неё есть больше возможностей влиять на него опосредованно. И это очень плохо. Для всего нашего мира плохо. Сонный старец является осколком воли одного из злейших противников Смерти, и возможностей у него не так много. Ну а чего ожидать от осколка? Вы тоже что-то такое должны понимать, ведь сами намекаете, что он манипулирует нами с помощью тех же наград, к которым не имеет отношения. Лично мне не так давно с его подачи пришлось принять участие в опасной экспедиции. Мы забрались далеко вглубь проклятых территорий, и выжил я лишь чудом. Из почти сотни подготовленных людей назад выбралось лишь трое, причём разум одного оказался необратимо повреждён. Да что там говорить, мне самому до сих пор ужасающие кошмары снятся из-за тех событий, так что моё сознание тоже в какой-то мере пострадало. Да уж, хлебнули мы там горя… И вы представляете, за все те ночи, что я там провёл, Сонный старец ни разу не дал о себе знать. Ни разу! А ведь он перед экспедицией каждую ночь требовал как можно быстрее туда отправиться. Вы не находите это игнорирование странным?

Я, начиная вспоминать свой опыт, кивнул:

— Да, нелогичное поведение.

— Вот именно, никакой логики. Каждую ночь засыпая, надеялся, что он появится, поможет хотя бы советом. Но тщетно. Зато потом, когда я выбрался, он раскалёнными клещами вытащил из моей памяти все подробности похода, даже самые малозначительные. То есть продемонстрировал, что ему всё там интересно. Однако при этом ни разу не явился, пока мы находились на проклятых территориях. Размышляя над этим фактом, я пришёл к единственному выводу, что объясняет всё… Что с вами, Гедар? Вы в лице переменились. Что-то важное внезапно вспомнили?

— Неуверен, что я прав в своих подозрениях. Позвольте, кое-что уточню. Шэттеб, что именно вы подразумеваете под проклятыми территориями?

— Я говорю о земле, безнадёжно осквернённой самой Смертью. Владения ужасающей нежити, где в глубине туманных низин даже сам ПОЯРДОК вынужден отступать, бросая позиции. Насколько мне известно, в Раве тоже есть такие территории, причём одна из них в давние времена лишила вашу семью немалой части ключевых владений.

Я кивнул:

— Благодарю за пояснения, вы подтвердили некоторые мои мысли. Знаете, господин Шэттеб, мне тоже доводилось бывать на, как вы говорите, проклятых территориях. Причём недавно. И да, Сонный старец всеми способами подталкивал меня к исследованию этих территорий, но ни разу не дал о себе знать, пока я находился во владениях Смерти. То есть все, как у вас. И, полагаю, это не совпадение, это тенденция. Так что за вывод вы сделали?

— Я пришёл к выводу, что Сонный старец не имеет силы на землях Смерти, или даже боится каким-то образом выдать перед её волей своё существование. Ваши слова этот вывод подтверждают. Господин Гедар, как далеко вы забрались, исследуя ту территорию? Особенно интересуют туманные низины. Спускались вы туда или хотя бы наблюдали такое явление?

Чуть помешкав, я решил, что не стоит светить перед непонятно кем свои контакты с паченрави и расположение их тайного города. Однако не видел смысла скрывать прочее.

— Шэттеб, так получилось, что я оказался на проклятой земле необычным способом. Можно сказать, перенёсся на десятки километров от границы, не сталкиваясь ни с какими преградами. То есть это была не хорошо подготовленная массовая экспедиция, а, можно сказать, случайность, приключившаяся с единственным человеком. Так-то я помнил о требованиях Сонного старца, но полагал, что его поручением займусь позднее. В тот момент был занят войной, мне было не до этого. Но что случилось, то случилось, и дальше мне пришлось выбираться к нормальным землям своими ногами. По пути всякое случалось, но не вижу необходимости на этих моментах останавливаться. Скажу лишь, что да, туманную низину я на обратной дороге повстречал, причём увидел её впервые. До этого даже не подозревал о существовании столь отвратительных мест. Она внезапно преградила мне путь перед самой границей, обойти не получилось. Спустился, прошёл через неё на другую сторону и выбрался на нормальную землю. Низина, можно сказать, в том месте являлась границей проклятой территории, уже в километре от неё шансы нарваться на нежить невелики.

— Это получается, вы прошли через туман? — одобрительно кивнул Шэттеб. — Гедар, вам очень повезло. Неслыханное везение. Хотя, как я понимаю, это был лишь первый круг, самый слабый, в некоторых местах через него запросто проходят даже слабые шайки искателей древностей. Но даже если вам удалось пройти простым путём, это всё равно впечатляет. То, что первый круг самый слабый, не делает его безопасным. Это очень, очень нехорошее место. Так-то мы на нём не столкнулись с трудностями, но это неудивительно, ведь через него нас тогда провели маги Света.

— Разве они есть на юге? — удивился я.

Шэттеб поморщился:

— На юге с ними всё очень непросто. Уж не знаю, каким образом Меннай смогли эту братию привлечь, ведь монахи и жрецы Света неистово ненавидят всё, что связано с некромантией.

— А Большой юг они считают её рассадником, — продолжил я.

— Именно так, господин Гедар, поэтому несложно представить моё удивление, когда их увидел. Увы, держались жрецы замкнуто, пообщаться с ними по душам не удалось. Надо признать, они выполняли свои обязательства честно, лишь благодаря им мы прошли первый круг так просто. У командира была карта безопасного прохода, но она помогала лишь в поиске путей, на меняющиеся опасности не указывала. Дальше тоже больших проблем не было, но лишь поначалу. Когда мы добрались до второго круга, внезапно оказалось, что маги Света полностью лишились своих сил. Наш командир им не поверил, приказал пытать, но без толку. Они действительно стали слабыми, едва шевелились, и разум их почти угас. Предполагаю, бедолаги приняли на себя какой-то особый удар, что мы не заметили. Нас они прикрыли, но сами сильно пострадали. Но это лишь мои предположения, не более. Дальше карта стала бесполезной, мы не находили отмеченные на ней ориентиры. Или сбились с пути, или катаклизм полностью преобразил местность. Решили идти вдоль низины, попробовать поискать в ней разрыв, но почти сразу потеряли половину отряда. Туман попросту поднялся из провала и накрыл нас, лишая сил и выпуская чудовищных тварей призрачной природы. Скрываясь в непроглядной пелене, они атаковали неожиданно и жестоко. Нашего командира тяжело ранило, он не приходил в сознание, и его заместитель принял решение возвращаться. Решение верное, но запоздалое. По пути нам пришлось несколько раз отбиваться от сильной летающей нежити, потом на нас напали твари, устраивающие ловушки под землёй. Да там много чего было, иногда казалось, что сама Смерть приказала всем монстрам проклятых земель выступить против нас. До первого круга добралось лишь двадцать семь человек. Мы были измотаны, и с нами больше не было магов Света, они все погибли до этого. Да и толку от них? Силы после того случая к ним так и не возвратились, они даже идти не могли, мы их на себе пытались нести, теряя в схватках одного за другим. Несмотря на то, что ту низину мы уже знали, это нам мало помогло. В проклятом провале остались почти все, включая моего друга. Выбрались лишь трое. И я до сих пор не понимаю, каким чудом у нас это получилось…

Вопросов было много, и я задал один из двух самых интересных:

— Зачем вас вообще в ту жуть понесло?

Шэттеб пожал плечами:

— Да я бы туда и шагу не сделал даже при всех обещаниях Сонного старца. Он намекал на многое, обещал горы алмазные, если я это сделаю. В общем, завлекал всеми способами. Но я понимал, насколько это рискованно, не видел смысла лезть туда ради туманных обещаний. Повезло, что у меня был выбор: идти или не идти. Однако так сложилось, что в экспедицию отправился мой друг, и я решил, что раз уж одно к одному складывается, придётся присмотреть за ним. Вот и присмотрел… на свою голову… Как я начал понимать уже в процессе, у Меннай есть информация о чём-то очень ценном, что располагается за вторым кругом. Не расплывчатые сведенья, а конкретные. Они знают точное место, куда следует попасть любой ценой. Это уже не первая их попытка туда добраться. Экспедиции засылают с разных направлений, но, скорее всего, до сих пор ни одна из них не прошла дальше второго круга. Некоторые пропадают всем составом, поэтому неизвестно, где именно им пришлось остановиться, от некоторых часть участников возвращается. Как из нашей… трое… Что именно Меннай хотят там найти, мне неизвестно. Довелось пару раз посмотреть на очень древние карты тех мест. Те, что составлялись до катаклизма. Оригиналы, увы, не видел, а полной веры копиям нет. Вроде как, где-то там город крупный когда-то располагался, и если это действительно так, в таком городе может скрываться что угодно. Детали мог бы рассказать наш командир, но он ими не поделился. Да и если подумать, сомнительно, что он знал многое. Учитывая то, что большая часть участников набиралась из Мена и самых бесшабашных наёмников, а не Меннай, экспедиция походила на отряд смертников. Мы, скорее, не на поиски того самого неведомого сокровища шли, а пополняли карту, чтобы облегчить задачу для тех, кто пойдут после нас. Таких, как мы, им не жалко, и со смертниками, как вы сами понимаете, не принято делиться великими тайнами.

— А что за первый круг и второй? — спросил я. — Вы так называете те низины, затянутые туманом? Но почему именно круги? Я знаю, что первый тянется вдоль границы, но если глянуть на карту, граница на круг не похожа. И откуда такая уверенность, что за первым кругом везде располагается второй?

Шэттеб медленно кивнул:

— Господин Гедар, я сразу заподозрил, что вам недостаёт знаний, и чем дальше, тем больше в этом убеждаюсь. Не сочтите за дерзость, но не могу не отметить, что многие направления науки на Большом юге находятся на куда более высоком уровне, чем у вас на севере. Я могу привести в пример множество случаев, когда наши изобретения приспосабливали у вас, и ни одного, когда случалось обратное. Также вы не могли не заметить, что труды наших мудрецов у вас в особом почёте. Скажу больше, ваши уважаемые мудрецы нередко просто переписывают своими словами те книги, что создаются у нас. Наверняка вам прекрасно известно, что Смерть у нас издавна считается уважаемой и во многом полезной силой. Её земли некоторые наши секты считают святыми. В некоторых странах называть их проклятыми чревато, за такое святотатство можно оказаться на каторге или даже на эшафоте. Владыки ряда стран и многие кланы активно изучают территории, пострадавшие от Смерти. Кто-то ради науки, кто-то в религиозных целях, кто-то, надеясь обогатиться не только знаниями. Например, мудрость и сила секты ассиев происходит как раз оттуда. В давние времена одна из экспедиций нашла некие необычные знания и особые предметы, которые и стали фундаментом особого магического учения, что значительно усилило Большой юг. Думаю, ваши правители тоже проявляют интерес, но их усилия на нашем фоне незаметны. И да, в доступных научных трудах вы не сможете найти всю информацию по проклятым территориям. Они ведь слизаны с трудов наших мудрецов, а у нас давно введены строгие законы, предписывающие скрывать некоторые сведенья от чужаков. Старые сведенья доступны для всех, а вот новые материалы лишь в узких кругах, куда кого попало не допускают. И хотя у нас с вами ситуация, скажем так, неоднозначная, я охотно поделюсь именно такими знаниям. Только учтите, что мне известно далеко не всё. Увы, я не допущен к высоким тайнам сект, и к секретным клановым архивам меня тоже никто не подпустит. Та низина, которую вы сочли границей проклятой территории, у нас называется по-разному, но если надо говорить просто, скажи «первый круг», и все причастные тебя поймут. Есть предположение, что она была создана неким ритуалом, при котором принесли многочисленные жертвы. Известно, что если проводить там раскопки в определённых местах, на некоторой глубине неизбежно наткнёшься на окаменевшие костные останки. Кое-где их так много, что они слагают сплошные пласты немалой толщины. Несмотря на многочисленные опасности и сложности, первый круг исследован на отдельных участках достаточно тщательно. Давно установлено, что на известных проклятых территориях он всегда сплошной и тянется либо по границе, как в вашем случае, либо на незначительном удалении от неё. Если через него перебраться, оказываешься на относительно благодатной территории. Кое-где по ней можно двигаться вообще без риска, или с риском минимальным. Некоторые экспедиции именно там располагают базовые лагеря, откуда производят вылазки ради исследовательских целей. Также в этой зоне любят устраиваться разные секты, создавая постоянные убежища. Самые важные святилища тех же ассиев именно там стоят. Не все эти секты полезны, от некоторых стоит держаться подальше, авторитетов они не признают, всех посторонних считают врагами или даже сырьём для ритуалов. Где-то дальше на разном расстоянии располагается второй круг. Это похожая низина, более глубокая и, вероятно, ширина её больше. Исследована она лишь в единичных точках, причём исследована небрежно. До сих пор нет ни одного правдоподобного случая, где её кто-то пересёк полностью, как говорится: в лоб. То есть спустился и затем поднялся на другой стороне. Но нельзя сказать, что там вообще никого не бывало. Бывали люди, и не раз. Те, счастливчики, которым удавалось оказаться дальше и затем об этом рассказать, во всех случаях использовали разрывы. Так мы называем участки, похожие на мосты и дамбы, протягивающиеся поперёк низины. Таковых на первом круге, наверное, или вообще нет, или они так редки, что до меня эти сведенья не дошли. А вот на втором круге в некоторых проклятых землях встречаются, факт давно известный. Их там мало, отыскать очень сложно. Насколько мне известно, в тех землях, куда я ходил, таковых за несколько веков открыто три или четыре. Самое неприятное, что они не стоят на месте, а как-то меняют свою позицию, будто колеблясь на километры в разные стороны. Также есть мнение, что местоположение их не меняется, просто проклятая земля возле второго круга особым образом туманит разум, обманывая чувства и мешая работать с картами и навигационными навыками. Без разрывов там делать нечего, ведь в низину спускаться не просто опасно, это почти верная и очень быстрая смерть. В тумане скрываются опасные твари, почти от этого тумана неотличимые. ПОРЯДОК там стремительно деградирует, видимости почти нет, некоторые навыки или вовсе перестают работать, или работают не так, как должны. Я уж не говорю про изобилие разнообразных опасностей, с которыми даже альфа сотой ступени при полных силах не может совладать, а полных сил там ни у кого не бывает. Гиблое место… За вторым кругом располагаются возвышенные земли, но пройти по ним хотя бы немного способны немногие. ПОРЯДОК там тоже теряет позиции, пусть и не так стремительно, как внизу; очень много агрессивных порождений Смерти, наделённых огромной силой; хватает и прочих опасностей. В общем, о тех территориях мне почти ничего неизвестно. Судя по доступным материалам, их весьма фрагментарно изучили на отдельных участках, что располагаются напротив прорех во втором круге. Что творится в прочих местах, никто не знает, и дело не только в секретности. Самый сильный альфа там быстро превращается в развалину, что уж говорить о прочих. Сами понимаете, какие могут быть исследования, когда сильнейшие воины деградируют до такой степени, что уподобляются омегам. Исходя из вычисленных землемерами площадей проклятых территорий, мудрецы предполагают наличие третьего, четвёртого и так далее кругов. Но так ли это, вряд ли кто-то сумел установить на практике. Я даже на уровне слухов о подобных случаях не слышал.

— Я не совсем понял: почему ваша экспедиция пошла вдоль второго круга, а не через прореху? Как я понял, даже подступы к нему переполнены опасностями. Что именно заставило вас так поступить?

— К сожалению, господин Гедар, наши предшественники или напутали что-то с ориентирами, или проклятая земля решила в очередной раз нехорошо подшутить. Мы не смогли найти проход, несмотря на точную, казалось бы, карту. Все наши старания ни к чему не привели, местность не совпадала и непонятно, почему так случилось. Нам оставалось или разворачиваться, или идти вдоль границы, надеясь наткнуться на проход. Командир предпочёл второй вариант, и его решение погубило почти всех нас.

— Да уж, потери впечатляют… Лично мне первого круга хватило, весьма неприятное местечко…

— Вы там тоже кого-то из близких потеряли? — спросил Шэттеб.

Я покачал головой:

— Я не мог там никого потерять, потому что с начала и до конца шёл один. Вы, похоже, забыли этот момент.

— Проделать такой путь в одиночку⁈ — изумился южанин. — Вы, в своём рассказе, как-то мельком об этом сказали, не выделяя, я из-за волнения упустил этот момент или недопонял, лишь сейчас осознал. Потом не упоминали других, а мне почему-то запало в голову, что одиночкам там делать нечего. Странное упущение с моей стороны.

— Как видите, шансы у одиночек тоже есть. Не скажу, что было просто, но всё же всю ту дорогу я прошёл без посторонней помощи. Ну, если не считать вот этого красавца, — указал на Снега, что неподалёку задумчиво принюхивался к траве, размышляя над тем, стоит ли уделить ей внимание или дождаться куда более вкусного овса.

— Вы что ещё и коня там протащили⁈ — совсем уж по-детски удивился Шэттеб.

Я усмехнулся:

— Представьте себе, на последнем участке пути действительно пришлось его тащить. Нам не повезло нарваться на весьма неприятную тварь, что умела мастерски пудрить мозги. Я устоял каким-то чудом, а вот окт под конец свалился. Он мне дорог, мы, можно сказать, друзья с ним, поэтому бросать никак нельзя. Повезло, что та тварь столь густую ауру ужаса вокруг себе распространяла, что распугала всю мелкую нежить. Туманная низина высосала силы, под конец я дошёл до столь плачевного состояния, что даже крыс приходилось опасаться, так что та аура мне здорово помогла. Выбрался на ту сторону, в степь, а там снова повезло: хорошие кусты подвернулись. Соорудил волокушу, затащил на неё этого красавца и поработал тягловой силой. Сейчас это звучит забавно, но тогда мне было не до смеха.

— Да уж… представляю… Знаете, господин Гедар, я бы мог много чего рассказать о проклятых территориях, но должен заметить, что таковых поблизости нет, и сомневаюсь, что вы там окажетесь в ближайшее время. У вас сейчас несколько иные задачи и проблемы, как и у меня.

— Ну не скажите, — возразил я. — Мы всего ничего пообщались на эту тему, а уже сколько всего интересного всплыло. Причём неожиданного. Например, я лишь сейчас осознал, что изрядно сглупил.

— В каком смысле сглупили?

— Да как бы вам сказать, чтобы не опозориться… Есть у меня один непростой навык. Сомневаюсь, что такой можно выбить при обычной победе над каким-нибудь монстром, я его получил за редкое достижение. Даже толком освоиться с ним не успел, но кое-что оценил. Этим навыком можно уничтожать самые могучие порождения Смерти. Я в том смысле, что противники куда сильнее меня падают с одной атаки, если всё сделать правильно. Да, навык своеобразен и не всегда применим, но проверено в деле: он поразительно эффективен против опасной нежити. Причём, вот уж парадокс, для него, помимо прочего, требуется энергия Смерти. Чем больше её зальёшь при подготовке, тем мощнее эффект. Скорее всего, у вас тоже имеется её запас. Традиции Большого юга таковы, что чистого мага-стихийника найти у вас непросто. Мы, северяне, не настолько лояльны к тёмным умениям, но и у нас такие параметры не редкость. Есть они и у меня, что позволяет использовать этот навык. Однажды я имел неосторожность рассказать о нём Сонному старцу. И как вы думаете, что он на это ответил?

— Запретил его использовать, — уверенно заявил Шэттеб.

Я развёл руки:

— Поздравляю, вы абсолютно правы.

— Да тут не за что поздравлять. Мне ведь, как и вам, известно, насколько сильно он ненавидит всё, что хоть как-то связано со Смертью. Не раз подчёркивал, что ценит меня, в том числе за то, что я почти не касался некромантии. Но при этом в другие разы ругал за эти, казалось бы, незначительные «касания». Так что его реакция на ваш рассказ предсказуема. Гедар, но я не понял: почему вы подняли тему этого навыка, поясняя некую глупость, суть которой не прояснили?

— Да потому что я пусть и не во всём, но послушался старца. Скандалить на тему Смерти он мастер, а я не хотел нарываться на штрафы. Так что даже экспериментировать с этим навыком перестал. А ведь он бы здорово пригодился на проклятых землях. Мне там однажды пришлось столкнуться не просто с нечистью, а со странным гибридом Смерти и Хаоса. Не самый простой противник оказался, заставил меня попотеть. А ведь у меня был шанс завершить тот бой единственной удачной атакой. Понятное дело, что после гневного внушения я даже думать об этом не пытался. Очень уж болезненно штрафует Сонный старец, страшно нарываться. И вот теперь, пообщавшись с вами, я убедился, что он, оказывается, не может отслеживать наши действия на проклятых территориях. Если в обычных местах старец прямо или косвенно как-то замечает если не всё, то многое, там у него слепота полная, даже во сны пробираться не получается. Выходит, у меня была возможность хоть каждые пять минут использовать тот злосчастный навык, и он бы ничего не узнал. Знай я это в то время, мог бы существенно упростить себе дорогу.

Шэттеб кивнул:

— Да, судя по моим наблюдениям, на таких территориях у него нет ни власти, ни виденья. Да и на обычной земле возможности не впечатляющие. Полагаю, у него есть лишь обрывки каких-то знаний, при помощи которых он манипулирует некоторыми людьми. Подбирает кандидатов вроде нас среди тех, кто оказываются недалеко от проклятых земель и при этом обладают перспективными задатками. Не знаю, может и есть у таких осколков какие-то особые способы вмешиваться в события, вот только применять они их не торопятся. Даже если посмотреть самые неправдоподобные книги, можно заметить, что в них осколки воли обычно действуют по принципу минимального вмешательства. В большинстве случаев или вообще не делают ничего, лишь слова пустые рассыпают, или ограничиваются какими-то незначительными советами. Это не один я заметил, господин Гедар, вы такую информацию даже в доступной на севере литературе сможете отыскать. Я уже упоминал о механизме компенсаций, вот такие моменты принято объяснять именно тем, что осколки воли вынуждены следовать правилам. Всё на уровне предположений, разумеется, но какое-то обоснование у них есть. Так что почитайте при случае, могу вам некоторые книги порекомендовать. А пока что ещё раз акцентирую ваше внимание на том, что проклятые территории далеко, и хорошо бы нам сейчас обсудить кое-что другое.

— Например, что?

— Например, то, что вы глава древнего и уважаемого во всём мире клана, и при этом находитесь в весьма затруднительном положении. Вы остались без родственников и вассалов, вам сейчас катастрофически не хватает преданных и перспективных соратников. А перед вами сижу я: человек, казалось бы, из стана ваших врагов. Но это если не заглядывать глубже. Я сын женщины-заложницы из может и не столь уважаемого семейства, как ваше, но не такого уж молодого и с не самой слабой кровью. Отец мой — бастард Меннай, ему повезло получить часть родовых способностей старшей семьи. Это редкость, ведь он даже не наполовину Меннай, он тоже сын бастарда и несчастной женщины, чья судьба похожа на судьбу моей матери: такое же непростое положение и та же степень благородства.

— Я вас правильно понял? Вы намекаете на то, что хотите перейти под руку Кроу? — нахмурился я.

— Да, господи Гедар, весьма жирно намекаю, — кивнул Шэттеб. — Вижу, неожиданная новость вас смутила и, наверное, заставляет подозревать что-то нехорошее. Но я не злоумышляю против вас, я, можно сказать ваш преданный поклонник. И да, я не предатель своей семьи, не подумайте, в таком поступке нет ничего предосудительного. Мой переход к вам даже в чём-то благороден, хотя Меннай с этим вряд ли согласятся. Господин Гедар, благодаря матери сила моей крови превосходит силу крови у верхушки Мена, но при этом мне никогда не стать во главе нашего ничтожного подобия клана. У нас в руководстве приветствуется лишь самая слепая преданность, а на таланты если и смотрят, то в последнюю очередь. Всё существование нашего несчастного ответвления рода заточено лишь на то, чтобы в труху перемалывать таких, как я, если это сулит самую ничтожную выгоду для старшей семьи. Мы для них всего лишь расходный материал, и относятся к нам соответственно. Моя мать была удавлена назначенным из Меннай палачом вскоре после моего рождения. Семья перестала считать её источником выгоды, и как представитель враждебного рода она могла нести угрозу. Аналогичная участь, кстати, постигла мою бабку, мать моего отца. Тоже просидела в заложницах несколько лет, а потом удушили и выбросили в море. У Меннай издавна так заведено, и назначение на роль палача у них не тягость, а поощрение. Впрочем, не только у них. Во всём мире люди желают стать сильнее, а на Большом юге особенно, вот и наращивают мощь всеми возможными способами. Именно поэтому старшие считают, что такие как мы своей смертью умирать не должны. Отца заставили пойти на войну, где отправили в безнадёжную атаку, дабы слегка потрепать основные силы противника перед настоящим ударом. И этим ударом командовали, разумеется, люди из старшей семьи. Меня воспитывали евнухи. Оба пожилые, безобидные и много чего знающие. Именно они привили мне тягу к чтению, что раскрыло глаза на многое и не раз выручало в трудных ситуациях. Мои воспитатели были умерщвлены, когда пришло время избавляться от старых слуг. Для севера, насколько мне известно, такая практика дикость, а вот у нас чистка проводится каждые два-три года. Самого меня трижды отправляли на верную смерть. Первый раз это была уже известная вам экспедиция, где шансы выжить были лишь у нескольких высоких альф из старшей семьи. Против них сыграло то, что они, как обычно, сильно задирали носы и потому держались отдельно от нас. Поэтому дружно попали под атаку сильных тварей, те очень удачно выскочили именно на них. Второй раз я оказался в охотничьем отряде, где Меннай готовили своих магов. Такие как я должны были удерживать на себе внимание опаснейших монстров, изматывать их, но ни в коем случае не причинять опасные повреждения. Фатальные удары должны наноситься определёнными людьми. Как вы понимаете, люди эти не кто попало, они из старшей семьи, ради их усиления работал весь отряд. Именно для них предназначались стихийные трофеи, а нам под угрозой смерти запрещали убивать тварей. Естественно, удержать монстра непросто, поддержка из-за этого приказа несла потери, но Меннай наша кровь никогда не смущала. В один из дней нам удалось загнать в узкое ущелье очень редкое существо, из которого можно получить ценную добычу. Монстр не стал биться с нами до последнего и попытался уйти. Меннай отправили всех нас в погоню, которую сами и возглавили. И хитрое создание привело отряд к своим сородичам. Дальше случилась бойня, где мы забыли про все приказы, нами двигало лишь желание любой ценой вырваться из жуткой мясорубки. Увы, удалось это лишь мне одному. ПОРЯДОК зачёл бой лишь тогда, когда я оказался далеко от места схватки, и так как других претендентов на тот момент уже не осталось, всё трофеи присудил мне. Вот так я, ничем не примечательный начинающий некромант вдруг обзавёлся полным комплектом стихийных атрибутов и несколькими навыками. В том числе двумя редкими и одним очень редким. Никто до этого столько за одну схватку там не получал, как бы ни старался. Ситуация уникальная получилась, ведь те твари встречаются нечасто и всегда поодиночке, за всю историю никто из Меннай не сталкивался со стаей. Скажу даже больше, до моего случая никто не думал, что такие стаи вообще существуют. То есть не просто редчайшая, а именно уникальная ситуация. Мы тогда, конечно, не всех монстров перебили, самые трусливые смогли убежать, однако этого хватило, чтобы добыча оказалась щедрой. Господин Гедар, как вы полагаете: Меннай сильно обрадовались моему неожиданному успеху?

— Гм… Некоторые ваше намёки подсказывают, что они вообще не обрадовались. Скорее наоборот.

— И вы снова абсолютно правы. Представьте: старшие пришли в ярость, меня даже казнить хотели.

— За нарушение приказа не убивать монстров? — понятливо уточнил я.

Шэттеб кивнул:

— Мне тогда полный комплект нехороших деяний насчитали. За добычу, что предназначалась не для нас; за оставление старших родичей в опасной ситуации и даже за дерзость, когда я осмелился высказать, что маг со столь редкими навыками будет полезен Меннай. Меня спасло лишь то, что стихийные умения невозможно выбить при убийстве человека. Те трофейные параметры, что у меня накопились до того случая, старших не впечатляли. То есть понимали, что хорошая награда за мою смерть не достанется. Спасибо, что ограничились соизволением загладить вину на войне, и отправили на особую штурмовую галеру первой линии. Знаете, что это такое?

— Нет, но не сомневаюсь, что хорошего на таких галерах мало.

— И опять вы правы, господин Гедар. Представьте небольшой быстроходный корабль с гребцами и не самым лучшим артефактным водным толкателем. В гребцы набирают сильнейших рабов из строптивых или просто провинившихся, в команду берут людей, как бы, свободных, но тоже проблемных. Такой корабль получает право приставать к берегу лишь в двух случаях: для ремонта и для атаки побережья. Так как галеры первой линии редко переживают один бой, первый вариант можно не учитывать. Даже в портах они стоят не у причалов, как полагается, а на особых якорных стоянках, и припасы для них подвозят на лодках. То есть вся наша недолгая жизнь проходила на небольшой палубе, лишённой малейших удобств. В очень редких, почти исключительных случаях некоторым из нас предоставляли короткую увольнительную на берег. Причём это возможно лишь в отдельных портах, где нам не позволяли покидать территорию специальных кварталов. Невольники, которые сидели на вёслах, никогда не выбирались с гребной палубы. Еду и питьё им подавали через крошечные люки, куда не пролезет человек. За ними там присматривали особые штрафники-экзекуторы. Их работа: день и ночь ходить по перекрытому решётками проходу посреди палубы, не оставляя гребцов без присмотра. Если кто-то из рабов умирал, экзекутор прямо через решётку рубил тело на куски и приказывал выбрасывать в отверстия для вёсел. Если требовалось прибавить ход, он пускал в дело особый артефакт, работающий лучше любой плети. Формально человек свободный, он, как по мне, ничем не отличался от этих несчастных. Его вместе с ними замуровывали в недрах галеры на последней стадии строительства корабля, обещая выпустить после победы. Раньше никак не освободишь, ведь для этого придётся разобрать часть конструкции, что долго и непросто. Но это обещание обман, до конца войны никто на первой линии не доживает, так что никто и никогда ничего не разбирает. Гребцов замуровывают с запасом, так что если несколько умирают от лишений, это не сильно сказывается на скорости. Нынешняя война по-настоящему началась тогда, когда нас бросили на какую-то вашу деревню с приказом захватить плацдарм. Хуже всех там пришлось именно нам: штрафникам. Несмотря на то, что ваши военные позволили себя обмануть и ждали высадку в другом месте, штрафники первой линии почти все полегли ещё на мелководье, не успев ступить на землю. Ну а те, кто всё же выбрались на берег, долго этому не радовались. Корабли первой линии сгорели все, кроме одного. Ему повезло нарваться на камни возле входа в бухту, он засел на них крепко. Хотя как сказать… не так уж и повезло. После боя команду того корабля жестоко наказали. Сделали это прилюдно, объявили, что те специально саботировали атаку. Но это не так, они двигались по маршруту, что был им назначен. Просто выполняли приказ. Но кого-то надо было наказать за случившееся, и наказали, конечно же, не тех, кто допустили ошибку. Когда я высадился, на берегу был сущий ад. Штрафников почти не осталось, единичные счастливчики орали непрерывно, потому что лишились в огне большей части кожи. Те, которые помалкивали, мало что соображали, накачавшись чересчур сильными препаратами, убирающими страх и боль. Нас непрерывно пыталась атаковать ваша пехота, а ваши маги били огненной магией, не жалея ни своих, ни чужих. В дыму не разобрать, да и перемешались наши порядки. Со штурмовых кораблей второй линии тоже летела огненная магия, и тоже куда попало, так что и наши маги нас не жалели. Огня там было столько, что местами расплавлялся песок. Два раза нас отбрасывали в море, где мы по пояс или даже по грудь в воде отбивались от ваших озверевших солдат, и оба раза мы каким-то чудом выбирались назад, на хрустящий стеклом и залитый спёкшейся кровью песок. Да, штурмовой морской корпус — звучит гордо, но если ты в первой линии, долго гордиться не придётся. Да уж, в той высадке было так жарко, что и от второй мало что уцелело. Даже паре отрядов третьей линии досталось так, что их адмирала трясло, когда он шёл по берегу мимо дымящихся остатков галер. Тем ведь нечасто приходится так подставляться, не ожидал, что до такого дойдёт. Обугленных остовов кораблей на пляже скопилось столько, что они мешали приставать десантным судам. Нам после боя не позволили отдохнуть, мы до вечера помогали вручную растаскивать ещё горящие головешки, оставшиеся от того, что несколько часов назад было нашими галерами. Господин Гедар, вы, наверное, уже сейчас считаете меня весьма везучим человеком, раз я дважды выжил там, где шансов почти не было. Ну так вот, при той высадке случился третий раз. Считаю, что его следует отметить отдельно, не объединяя со всем прочим, что тогда происходило. Когда мы подходили к берегу, ваши маги врезали залпом огнём и тут же раздули пламя навыками Воздуха. Наша галера вспыхнула, как комок рисовой бумаги, упавший на расплавленное железо. Меня спасло то, что сразу попал под мощный Облачный вихрь и улетел за борт. Из всей команды уцелел лишь я и стрелок кормовой аркбаллисты, причём того спереди пропекло от макушки до живота, у него обуглились уши и лопнули глаза. Я же отделался лишь подгоревшими бровями да лёгкими ранениями и до сих пор не понимаю, каким образом мне это удалось, ведь в воду не один полетел, были и другие. Предполагаю, у ПОРЯДКА есть скрытая характеристика удачливости, и у меня она далеко не нулевая. Ничем иным нельзя объяснить то, что Меннай трижды не сумели меня убить там, где погибали все или почти все. Так что, господин Гедар, я не только не питаю любви к старшей семье, я наоборот, ненавижу её и желаю ей всего наихудшего. Не сомневайтесь, в моём лице вы можете получить весьма удачливого вассала.

— Но вы не глава клана, — напомнил я.

Шэттеб кивнул:

— Да, не глава, и Меннай никогда не позволят такому, как я, стать главой их марионеток. Однако существует возможность использовать разделение формально подчинённого рода, несправедливо обделяемого старшей семьёй. Примеров несправедливости более чем достаточно, так что мы в своём праве.

— Что значит мы? — не понял я.

— Господин Гедар, вы меня плохо знаете, так что прошу поверить на слово, я не единоличник. То, как живёт моя семья, я не считаю справедливым. Как уже говорил, воспитатели привили мне любовь к чтению, а умные книги научили смотреть на мир под правильным углом. Я не просто хочу вырваться из Мена, я хочу забрать с собой тех родственников, которые близки мне по духу. То есть в идеале почти всех, за исключением верхушки. Нас немного, но все мы люди со сторонней кровью разного благородства или бастарды Меннай. В должных условиях мы со временем можем стать ядром сильной вассальной семьи, что поможет Кроу вновь возвыситься. Дайте нам своё покровительство и время, и мы не дадим вам повода усомниться в нашей преданности.

— Господин Шэттеб, у вас там, получается, заговор созрел? Почти все перебежать хотят? И что, Меннай на это никак не реагируют? Ослепли и оглохли?

— Даже если они что-то пронюхают, вряд ли сильно насторожатся. Они не глупцы, поэтому им прекрасно известно, какие настроения у нас царят. Причём царят не в последнее время, а всегда. И они также знают, что деваться нам некуда, мы связаны по рукам и ногам. Дело в том, что каждый Мена ещё в детстве приносит клятву на крови. Сила их рода не так велика, чтобы такая клятва мешала нам с вами сейчас общаться на такие опасные темы, но её достаточно, чтобы отслеживать каждого из нас. Не слишком точно, но достаточно, чтобы найти любого, если понадобится. Получается, встречаясь сейчас с вами, я сильно рискую. Если Меннай что-то заподозрят и начнут определять, где я нахожусь, мне будет трудно объяснить, что я здесь делал. Официально я сейчас нахожусь на побережье.

— Это всё, на что способна их клятва? — уточнил я.

— В основном да. И господин Гедар, надо учитывать, что механизм клятвы не позволяет нам надолго оставаться вдалеке от людей Меннай. Сердце от затяжного расставания не остановится, конечно, но последствия всё равно неприятные.

— Тогда какой смысл в том побеге, что вы планируете? — не понял я. — Даже если не учитывать фактор клятвы, не вижу перспектив. Допустим, вас я прямо сейчас мог бы взять под свою руку, но что делать с остальными? Полагаю, большая часть ваших соратников находится в Ассиопе, и если они куда-то дружно рванут без спроса, Меннай быстро это определят безо всяких клятв и, полагаю, также быстро выяснят, в какой стороне их искать. Уверен, у столь сильного клана не возникнут сложности с погоней.

— И вы в который раз совершенно правы, господин Гедар, — признал Шэттеб.

Я покачал головой:

— В таком случае тем более вас не понимаю…

— Господин Гедар, при всей вашей правоте вы упускаете один момент. Весьма существенный момент, касающийся вашей крови.

— И что не так с моей кровью?

— Господин Гедар, она не просто древняя, она очень и очень древняя. Она истинно древняя, а кровь Меннай в сравнении с вашей кровью всё равно, что грязная водица перед выдержанным вином. И, самое главное: она сильнее, гораздо сильнее. И это обстоятельство позволяет вам делать то, о чём прочие даже мечтать не смеют. Неразрешимые проблемы иногда перестают быть проблемами, когда в дело вступает столь благородная субстанция. Снять клятву крови такого заурядного рода, как Меннай, для вас такой пустяк, что даже упоминать не стоит. Стать вассалом того, в ком течёт такая кровь, это великая честь, — в глазах Шэттеба загорелись огоньки чего-то нехорошего, страшного, фанатичного, и он почти прохрипел: — Мы не просто хотим уйти под вашу руку. Мы хотим при этом хорошенько хлопнуть дверью. Так сильно хлопнуть, чтобы у Меннай фасад развалился. Эти, простите за грубость, много о себе возомнившие ничтожества не стоили и капли крови моей матери. Эти зарвавшиеся твари имели неосторожность определить вас во враги рода по смехотворному обвинению. И надо отдать вам должное, вы быстро заставили их об этом пожалеть. Они может и рады сдать назад, но уже никак, ведь после разгрома чёрной кварты такое отступление могут счесть проявлением слабости, а слабых на Большом юге без соли съедают. Тем более, вы и после этого успели отличиться, разогнав на днях засаду у какой-то речки со смешным названием. Никто не любит получать оплеухи одну за другой, и Меннай не исключение. Ваше существование теперь вызов для них, так что вы с ними враждовать будете долго. И если вы пойдёте нам навстречу, мы с вами, господин Гедар, накажем ваших недругов. Очень неожиданно и очень жестоко накажем. Во славу Кроу накажем. Ваши недруги станут нашими. Все недруги, и особенно Меннай. Бегство подчинённого рода к врагу: что может быть оскорбительнее для старшей семьи? Если вы пойдёте нам навстречу, именно детали наказания нам следует обсудить как можно быстрее. Всё прочее сейчас не настолько важно.

Проходя по предгорьям, мы то и дело натыкались на разорённые деревни и хутора, оставшиеся без жителей. Бедолаги-простолюдины, согнанные с родных земель, в лучшем случае сейчас бредут где-то на севере среди толп измождённых беженцев, в худшем гниют по кустам и оврагам или даже просто в чистом поле. Плотность населения здесь, среди почти сплошных сосняков и дубрав, невелика, двигались мы скрытно, так что к селениям выходили нечасто, но благодаря разведчикам знали обстановку в них на много километров вокруг.

Город со странным для здешнего языка названием, или, скорее, городок, на своём пути встретили впервые. Дэглби протянулся по долине крохотной речушки, что протекала на южной границе знаменитых корабельных лесов. Так-то деревьев и южнее хватало, но это уже совсем не то.

Судя по обилию деревянных тротуаров и гор опилок, жители городка существовали за счёт всех этих лесов. Маленькая речушка в черте города превращена в каскад прудов, на каждой плотине стояли колёса, приводившие в движение валы грубых станков, распускающих брёвна на доски и брус. Весьма передовая, между прочим, для местных технология. Окраины сплошь заставлены длинными навесами, под которыми месяцами или даже годами сохнет сырьё и продукция. В сравнении с размерами Дэглби, масштаб «промзон» удивлял.

Передовой промышленный городок, каким-то образом неплохо живущий посреди земель, то и дело сотрясаемых войнами и набегами.

Но благодатные времена закончились.

Очередная война добралась и сюда.

Многих, если не всех жителей Дэглби разведчики обнаружили именно в корабельном лесу. Оккупанты обошлись с ними рачительно, причём я подразумеваю не граждан Равы, а огромные сосны. Ассиопцы оценили качество насаждений и решили, что столь прекрасные деревья им пригодятся, следовательно, о них стоит позаботиться.

И позаботились южане так, что многим бойцам плохо стало.

А ведь они всякого навидаться успели.

Каждому горожанину выдали по мешку с навозом и перепревшими опилками, после чего толпу захваченных жителей погнали в сторону гор. И там, под сенью леса, начали убивать одного за другим, делая это не в одном месте, а по всей площади, чтобы не растаскивать потом трупы вручную. Равномерно разбросанные тела разрубили на мелкие куски, после чего перемешали с содержимым мешков, сухой хвоей и землёй.

Выяснив, что именно здесь произошло, я нашёл единственное объяснение этой дикости. Хозяйственные южане жителей Дэглби определили в удобрения для деревьев. Даже, я, плохо разбираясь в вопросе, заметил, что сосны здесь особенно высокие, толстые и ровные, и кора у них выглядит идеально, её будто нарисовали. Неудивительно, что качество сырья ассиопцы оценили высоко, и начали заботиться о ценном активе сразу, не дожидаясь окончания войны.

В Мудавии я неоднократно наблюдал результаты зверств южан, но там всё выглядело не так. Тхат явно не дотягивал до уровня Большого юга, его солдаты убивали простолюдинов лишь ради ничтожных трофеев, не пытаясь получить от их смертей что-то ещё. И даже некоторые высокопоставленные жители королевств не очень-то одобряли такую политику. Да, признавали её необходимость, но без энтузиазма.

Принцип меньшего зла.

То, что мы увидели здесь, выглядело иначе. Зрелище напомнило мне самые мрачные страницы земной истории. Это когда волосами жертв матрасы набивали, а пеплом из крематориев поля удобряли.

Вспомнился разговор с генералом Шайеном. Он далеко не святой человек, но даже ему было не по себе на некоторых моментах рассказа о буднях Ассиопы.

Для них даже свои граждане — это просто ресурс, а уж чужие — тем более.

Здесь, в корабельном лесу, южане свою бесчеловечность продемонстрировали так наглядно, что даже зачерствевших душой ветеранов проняло.

В Дэглби я возвращался не в самом благостном настроение. Телохранители мои тоже были подавлены, и даже Кими, ранее не замеченная в слабости, обмолвилась, что напрасно за мной увязалась в этот проклятый лес.

Моя армия обосновалась на восточной окраине города по обеим сторонам от дороги, что тянулась в сторону имперского тракта. Здесь в большом количестве располагались огромные навесы для складирования продукции пилорам, и это очень кстати, так как намечался дождь.

Вообще-то никто не мешает разместить солдат в домах, ведь все жители или сбежали на север, или остались в том лесу, мы ни одного не нашли. Но это нежелательно, бойцов, рассеянных по застройке, сложнее контролировать, и в случае неожиданного нападения выстроятся они с задержкой.

Так-то разведчики свой хлеб едят не зря, работают днями и ночами, тщательно контролируя окрестности. Но я много раз обманывал противника и понимал, что вряд ли в этом деле уникален, поэтому внезапное появление врага никогда не исключал.

Никогда не забуду тот отряд, что в невидимости нас караулил возле приманки, после чего мне пришлось пережить множество приключений.

В том числе очень неприятных.

Проезжая мимо роскошного дома, услышал шум передвигаемой мебели, при этом из распахнутого окна второго этажа донёсся знакомый гнусавый голос:

— Я прекрасно понимаю, что оно тяжёлое, но ведь тебе никто не обещал, что будет легко. Так что ищи-ищи, не ной. И не сомневайся, в таком красивом доме обязательно должны быть тайники с очень нужными нам ценностями.

— Вы там что, мародёрством занимаетесь⁈ — рявкнул я.

Из окна высунулся Бяка и затряс головой:

— Нет, Гед! Как можно! Мы это… Мы… как это… Мы тут решили моё поискать.

— Какое тут твоё, балбес! — прогнусавили в глубине дома. — Ты тут впервые в жизни, здесь даже воздух, которым ты дышишь, чужой. Просто скажи ему, что добро от мародёров спасаешь.

— Я всё слышу!

— Какая гадкая акустика! — пожаловался Гнусис и, тоже высунувшись, решил перевести стрелки на другую тему: — Десница, там из леса снова какие-то сиволапые мужики пришли и тебя хотят.

— Прекращай увиливать, жулик! А ну оба бегом выбрались на улицу, и чтобы больше я вас в домах не видел!

— В каких именно домах? — деловито уточнил Бяка.

— Да во всех! Чтобы и ты, и Гнусис сидели где-нибудь в лагере под навесом на виду. Уж брёвна вам точно ни к чему. И да, вся ваша банда должна сидеть вместе с вами. А, кстати, где она?

Парочка переглянулась и синхронно закивала, а Гнусис с самым убедительным видом заявил:

— Знать не знаем, где эти негодяи бродят. Здесь в доме их точно нет, так что мы их в лагере поищем.

— Да, в лагере, — закивал Бяка. — Они точно где-нибудь там слоняются без дела, а не в тех красивых домах с красной черепицей, что дальше по улице.

Гнусис, скривившись, хлопнул себя ладонью по лицу:

— Учу тебя, учу, а всё без толку! Язык бесхребетный!

Главе уважаемого клана общаться лично с каждым простолюдином, как бы, не по статусу. Однако мне не то, чтобы плевать на «благородные тонкости», просто для меня на первом месте всегда стоит польза для дела. Те местные жители, которые скрываются в лесах, нередко могут подсказать такое, что десяток лучших птиц разведчиков выяснить неспособны. Причём наши сограждане не любят удаляться от мест своего проживания, то есть даже в обстановке геноцида проявляют некоторую осёдлость. Не все, конечно, но те, кто сразу отправились подальше, оказались в числе тех беженцев, что заполонили дороги на севере. Эти же, несмотря на все опасности, продолжают прятаться и чего-то выжидать. Наивно надеются, что это подобие пиратского налёта или какая уже по счёту неудачная кампания ассиопцев. Значит, враг рано или поздно уберётся восвояси, после чего надо будет быстро вернуться в деревни и городки, чтобы не позволить мародёрам растащить остатки добра и заодно прихватить то, что осталось от сбежавших соседей.

Благодаря слабой мобильности этих своеобразных людей каждая такая встреча могла принести полезную информацию, привязанную именно к ближайшей местности.

А меня сейчас весьма интересовали именно такие сведения.

Выслушав мой вопрос, немолодой бородатый мужчина почесал в затылке, помялся и спросил:

— Да наши это были… наши… Ох и глупые… Я ведь не молчал, я всё понимал, я им до последнего говорил, что надо за Дальние овраги уходить. Но нет же, не послушали, всё мякину мяли, всё какие-то оправдания искали. Мол, дорог туда нет, телеги никак нельзя протащить, лучше пересидим тихонько в новых питомниках, никто туда за нами не сунется. И что теперь? Телеги их со всем добром южане забрали, а самих их… Ну вы, господин, сами видели, что ассиопцы с ними сотворили. Получается, половина города ушла на север, а из тех, кто остались, половина в том лесу лежит. И даже не похоронить по человечески, страшновато туда соваться. Говорю же, за оврагами куда безопаснее, даже мало кто из местных знает, какими тропами можно туда пробраться.

— Судя по тому, что черви ещё не завелись, эта резня произошла на днях. Тебе что-нибудь известно о тех, кто это сделали?

— Знаю их, господин, как не знать.

— В смысле, ты знаком с ними? — удивился я.

— Да какие они мне знакомцы? Уж простите, господин, но выродки они, мрази и твари последние. Да тут все знают, что за нелюди это сотворили. Ассиопцы поначалу сунулись к нам большими силами, но почти сразу повернули на восток, к тракту. Ну а здесь оставили один отряд в Шемшенке. У них там и егеря, что звери, и псы обученные. Вот такие, с телёнка почти, и умеют вынюхивать. Нам даже за оврагами не по себе с такими-то соседями, подумываем тоже на север податься. Страшно, конечно, из убежища выбираться, но здесь всё страшнее и страшеннее становится. Доберутся они до нас, ох доберутся…

— Что за отряд? Клановый? Королевский?

Мужик пожал плечами и, по южному коверкая некоторые слова, ответил:

— Простите, господин, не разбираюсь я в их кланах, да и видел лишь однажды, причём издалека. Конных немного, но среди них богатых несколько, разряженных. Офицеры благородные, королю служащие, или клановые, я так понимаю. Остальные пешком ходят, но ходят бодро. Костюмы у них кожаные справные, с бляшками всякими, крепкие на вид, кольчуги у многих, шеломы почти у всех железные, крепкие с виду. Щиты, копья, мечи, топоры большие и малые. Какая-то пехота, а какая точно, не скажу. Видел наших вояк, когда они к Феороннису шли, а потом назад вприпрыжку бежали. Пехота у наших всякая, но обычно похуже или даже сильно похуже. Похожая на глаза попадалась, но не сказать, чтобы часто, мало у наших таких отрядов.

— Гербы? Знамёна?

— Гербы на щитах есть, и у всех одинаковые, — кивнул мужик. — Какая-то непонятность нарисована. Будто капустный кочан верёвками оплели и звёзды сверху навешали. Сами щиты желтоватые, почти серые. Флаги такого же цвета, и тоже с капустой и звёздами часто.

— Понятно. Сколько их всего?

— Простите, господин, сосчитать не догадался. Страшновато на них смотреть, быстро ушёл. Несколько сотен точно будет, большая сила. Но вас куда больше, это даже без счёта видно, и солдаты у вас побогаче выглядят. Избавьте нас от этих зверей, добрый господин, если есть такая возможность. Век вас благодарить будем и внукам накажем великую доброту вашу не забывать.

Я обернулся, взглянул на разведчика.

Тот взгляд интерпретировал правильно:

— Господин, Шемшенку мы знаем, она отмечена на карте. Деревня почти на пятьдесят дворов в десяти милях к юго-востоку. В деревне замечен отряд в четыре с половиной сотни солдат. Конницы не больше шести десятков, и она не отрядная, а вся состоит из офицеров и их телохранителей. Замечен один маг неизвестной силы. Пехота разнообразная и качественная, от лёгкой до тяжёлой. Отряд, скорее всего, клановый, цвета жёлто-серые, на гербе медуза с тонкими щупальцами по кругу и пять звёзд с четырьмя лучами. По книге рейтинговых семей Ассиопы это Ветта, они на сто сорок второй позиции. Входят в коалицию вассалов Эксед на временных условиях. Предполагаемые силы клана: до семи сотен конницы, до двух с половиной тысяч регулярной пехоты, неизвестное количество низового пехотного ополчения. Оценочное число магов: от пяти до пятнадцати не выше подмастерьев стихий, редкие навыки не отмечены.

Эта книга — самое полезное, что удалось получить в лагере принца. Издана имперской канцелярией в преддверии войны, предназначена для командиров клановых отрядов и гвардии. В предисловии честно сообщается, что полностью доверять представленной информации нельзя, но принципиальных расхождений с реальностью быть не должно. Если они всё же обнаружатся, авторы книги просили как можно быстрее передать им исправленные сведения, указывая способы для связи.

По книге получается, что Ветта клан несерьёзный, но будь они семейством Равы, их место в рейтинге оказалось бы заметно выше. Численность населения в империи поменьше, силы у кланов тоже поскромнее.

Гм… А ведь даже если взять лишь мой отряд, без прочих сил и активов, я, получается, даже в Ассиопе могу претендовать на место, недалеко отстоящее от первой сотни.

Надо уже с этим рейтингом начинать разбираться. Негоже уважаемым Кроу болтаться ниже всех раскладов.

При таких-то силах и регулярных победах.

Ладно, что-то меня не туда понесло.

Я обернулся к Камаю:

— Готовь дружинников. Полагаю, три сотни достаточно, и ещё сотню отправь в заслон восточнее деревни, чтобы никто из этих уродов не сбежал. Пока дождя нет, надо проведать этих Ветта.

— Простите, господин, но вы же не в гости к ним собираетесь? — с опаской, боясь обращаться к благородному, спросил бородатый горожанин.

— Гм… Вообще-то я решил наказать их за содеянное, но можно сказать что да, в гости собираюсь.

— Их там много, — также осторожно заметил простолюдин.

— Может взять больше людей? — предложил Камай.

Я покачал головой:

— Для боя с шакалами и сотни много будет, три сотни мне нужны для того, что будет после боя. Хотя… — я повернулся к жадно прислушивающемуся бородачу: — Твои люди далеко отсюда?

— Да нет, господин, мы тут недалече, можно сказать, что рядышком. Говорил же: за оврагами.

— Как быстро ты их сможешь привести?

— Всех? — напрягся горожанин.

— Нет, всех тащить не надо. Нам понадобятся лишь те, кто умеют работать руками и не боятся крови. Найдутся такие?

— Ну а чего бы им не найтись? Добрый господин, мы же тут среди лесов живём. И охотников хватает, и просто мясников.

— Вот таких людей и приведи. Пускай поработают.

— А что за работа?

— Хорошая работа. Платить не обещаю, но не сомневайся, вам она понравится.

Боя не было, а было избиение: быстрое и жестокое. Каратели тут не первую неделю обитают, непозволительно расслабились, полагали, что им здесь ничего не грозит. И да, надо признать, мыслили они почти верно, ведь здесь на таком удалении от линии соприкосновения сторон, риск столкнуться с противником нулевой. Приморская равнина вытянута с севера на юг, эдакая сосиска зажатая между побережьем и горами. Опасаться глубоких рейдов неприятеля при такой географии не приходится. Ведь чуть углубись, и со стороны имперского тракта, что тянется посредине, будто фитиль по свече, быстро выдвинутся большие силы, перекроют пути отхода, навалятся и раздавят.

Я возможность таких ударов учитывал, но не сказать, чтобы сильно их опасался. Неспешность архаичных войн в сочетании с некоторыми возможностями этого непростого мира человеку с моими знаниями и опытом позволяют многое. С такими солдатами и обозом даже без нефритовой плиты хватает вариантов, чтобы избегать невыгодных столкновений.

В общем, мы были готовы ко всему, а Ветта вели себя так, будто они здесь не на войне, а на прогулке по городскому саду. Нам даже не пришлось тратить стрелы. Зачем, если Липкое пламя летит далеко и даже на начальных уровнях бьёт больно? Носителей этого прекрасного навыка у нас хватает, да и полноценные маги имеются, и если есть возможность сэкономить боеприпасы, мы её не упускаем.

Дозоры у противника всё же имелись, полностью каратели не расслаблялись. Вот только службу бойцы несли спустя рукава, и для их бесшумного устранения мы даже не стали отправлять самых опытных солдат. Послали поработать тех, кому требовалось этот опыт набрать, и они безукоризненно справились с задачей.

Сотни всадников синхронно вынеслись с разных направлений из леса, и Шемшенка запылала со всех сторон. Над центром деревни повисли Чёрные солнца, а спаренный удар Гнева грозовых небес в считанные секунды разворотил несколько домов. Почти все, кто в момент атаки находились на улице, полегли, повезло лишь тем из них, кого строения прикрыли от первых ударов. Но, ошеломлённые неожиданным нападением и огромными потерями, понесёнными в первую минуту схватки, они даже не думали сопротивляться, дружно пытались сбежать или спрятаться.

Да уж, экипировка и вооружение неплохие, клан явно не нищий, однако боевые качества почему-то ничтожные. От прославленных воинов Ассиопы я ждал куда большего.

Зря Камай опасался, три сотни дружинников — чересчур. Мне бы действительно и сотни на этот трусливый сброд хватило.

Пережившие первую минуту боя офицеры противника мыслили схожим образом и потому сразу поняли, что храбрость не всегда полезна в жизни. Три богато разодетых воина торопливо выбрались из самого большого дома, что располагался в центре деревни, и вскинули над головами скрещённые руки.

Бойцы, проинструктированные перед боем, тут же прекратили разбрасываться смертельной магией и остановили «карусель», что крутили вокруг деревни. Часть остались стоять с луками и жезлами наготове, остальные погнали выживших врагов к западной окраине, где располагался большой загон для скота.

Тройку главных офицеров подвели ко мне.

Я, не покидая седла, уточнил:

— Ветта?

— Да, — кивнул самый старший на вид, почти старик. — Особый клановый отряд господина Цеккаса из Ветта.

— И где же ваш господин Цеккас?

— Отправился по какому-то неотложному делу в лагерь Эксед. Простите, господин, но кто вы такой? С кем имею честь?

— Я тот, кто проходил мимо и решил уделить вам внимание. Горожане в корабельном лесу ваша работа?

— О! Так вы успели оценить мудрый замысел нашего господина? — чуть улыбнулся офицер.

— Не то, чтобы оценил… Скажем так, я на этот лес посмотрел, и у меня возникли некоторые вопросы к автору той необычной инсталляции.

— Да, действительно оригинально получилось, — кивнул старший пленник. — И ведь не планировали такое изначально, хотя предпосылки были. Понимаете, Ветта выступили вместе с Эксед на определённых условиях. В том числе нам были обещаны некоторые здешние рощи с качественными корабельными соснами. Поэтому господин Цеккас лично проинспектировал леса возле Дэглби и выбрал лучший участок. Разумеется, пока что он ещё не наш, но скорее всего господа из Эксед не будут против нашего выбора. Так почему бы прямо сейчас не начать проявлять заботу о новом имуществе клана? В Дэглби нам повезло найти запасы особых специй для растений. Я не очень хорошо в этом разбираюсь, слышал, что это какая-то алхимия, повышающая качество древесины и скорость роста. Лучший чёрный рис выращивают, раскидывая по полю сорную рыбёшку, но мясо тоже сгодится, если его правильно подать. Мы прочесали округу, согнали всех найденных простолюдинов в город, вручили каждому по мешку удобрений с добавками этого чудо-порошка и, как вы заметили, неплохо накормили тот чудесный лес. Ну разве господин Цеккас не гений? Такое рачительное применение всем доступным ресурсам не каждому дано придумать. Мы ведь воины, а не какие-то лесники, мы от таких материй далеки.

— Да, ваш господин тот ещё изобретатель, — признал я, не став добавлять то, что думаю о мышлении этого изверга.

— Вот-вот, — шире улыбнулся старший офицер. — Наш господин всегда славился разумностью и находчивостью. Вам, кстати, именно к нему следует отправить гонца с условиями выкупа. Могу рекомендовать кого-нибудь из моих шалопаев, есть у нас несколько хороших наездников.

— И заодно извинитесь за нападение, — не выдержал один из младших офицеров, что всё это время сверлил меня нехорошим взглядом.

— Что? Извиниться за нападение? — опешил я. — Мне это не послышалось?

Игнорируя шикнувшего старшего офицера, тот покачал головой:

— Нет, вам не послышалось. Господин, не знаю, как вас там… Вы невежливы, и вы забрались чертовски далеко от рубежа Мокренькой, где полагается сражаться воинам. Здесь даже не глубокий тыл, здесь, как вы видите, уже освоенная Ассиопой территория, где мы начинаем развивать хозяйство, спасая брошенный вами край от запустения. Благородному человеку с севера не пристало мешать мирной деятельности, когда люди вдали от войны обустраиваются. Или вы к благородным не относитесь? Должен напомнить, вы так и не представились. Вам что, стыдно произносить своё имя?

Проигнорировав неучтивое поведение пленника, я обернулся к внимательно слушающим бойцам:

— Слышали? Наши граждане для них не люди, они лишь удобрение для деревьев. Вот что всех вас ждёт, если империя падёт. Это не какие-то зарвавшиеся злодеи, это просто Большой юг во всей красе. Офицеров тоже вяжите, да покрепче. Не стесняйтесь.

Старший ещё не понял, что происходит, но догадался, что пора начинать волноваться:

— Вы можете не беспокоиться о выкупе, средства за нас господин Цеккас соберёт с такой оперативностью, что вы удивитесь. И не сомневайтесь в его щедрости. Наш господин высоко ценит своих верных людей, долго торговаться не станет, вы останетесь довольными. Ну зачем вам верёвки⁈ Это совершенно лишнее!

— Верёвки нужны, чтобы мы действительно остались довольными, — ответил я, стараясь не скрежетать зубами от злости.

Благородных пленников убивать не запрещено, однако на это должны быть причины и не всякая смерть допустима. Если она окажется унизительной и болезненной, к случившемуся могут отнестись с осуждением.

Да плевать.

Сейчас я забыл и гуманизм, вынесенный из первой жизни, и одновременно растерял уважение, что полагается оказывать любому аристократу, независимо от его происхождения и прегрешений.

Повернулся к толпе запыхавшихся от быстрой ходьбы горожан, что только-только нас нагнали.

Взглянув на знакомого бородача, что возглавлял своих людей, я спросил:

— Правильно понимаю, что в ваших краях все умеют работать с древесиной?

— Господин, все мальчики у нас рождаются с топором в одной руке и с рубанком в другой. Да и некоторые девочки тоже.

— Прекрасно. Тогда, полагаю, вас не сильно затруднит просьба заготовить колья примерно вот такой высоты и вот такой толщины.

— Это мы быстро, — кивнул мужик, с ненавистью косясь на пленников. — Только скажите, сколько их вам надо.

— Ровно столько же, сколько пленников в загоне, и ещё три отдельно для этих вот господ. Попрошу их уважить, благородные люди требуют к себе особого отношения, так что колья им сделайте потолще.

— О! — радостно ухмыльнулся бородач. — Ну раз такое дело, я сам ими займусь. Не сомневайтесь, господин, лучшие колья обеспечу. Ох и долго же они господ радовать будут, особенно если без смазки.

— Ну почему же без смазки? — делано удивился я. — Мы ведь не звери. Смажьте их навозом. Желательно свиным. И лица им заодно обмажьте хорошенько, чтобы трава на них потом лучше росла. Господин Цеккас должен высоко отметить то, как мы заботимся о его будущих пастбищах.

— Ох не сомневайтесь, мы их полностью обмажем, да в три слоя, для благородных ассиопцев нам добра не жалко, — пообещал бородач.

Игнорируя требования, проклятия и просто вопли связываемых офицеров, я развернул коня и бросил через плечо:

— И да, если где-то ещё про таких хозяйственных господ услышите, постарайтесь дать мне знать как можно быстрее.

Даже император неплохо знаком со здешней географией, а уж я просто обязан её знать. Поэтому не удивился, когда заметил, что горы день ото дня становятся пониже. Мы прилично забрались на юг, отсюда уже недалеко осталось до тех дорог, по которым в Мудавию до последнего поступали товары с побережья. Неудобный путь, но куда деваться, если война обрезала прочие.

Мы не торопились. Здесь уже не было тех густых лесных массивов, что широкой полосой тянутся по северным предгорьям. То и дело приходилось выбираться на открытые места и двигаться по ним часами. Как ни отслеживай небеса, полностью риски обнаружения исключить нельзя, приходилось тщательно согласовывать с разведчиками порядок движения. Иногда устраивали марши ночью, пересекая самые опасные участки в самое тёмное время суток, на привалы становились в рощах и садах, которые здесь местами протягивались на километры.

По пути продолжали вырезать отряды расслабленных карателей, а вчера удалось захватить приличный табун лошадей. Так себе кони, но не дохлые клячи, в хозяйстве сгодятся.

И, несмотря на все эти шалости, южане нас упорно игнорировали.

Вам может показаться это странным, но я что-то такое и ожидал, когда готовил этот рейд. В этом мире, как это часто случалось и в средневековых земных войнах, правит бал централизация. То есть что северяне, что южане стараются если не все силы держать в одном кулаке, то большую часть. И действовать отдельно от этого кулака без острой необходимости никто особо не рвётся. Это ведь и риск нарваться с малыми силами на крупный отряд противника, и вероятность упустить выгодную битву. Да и снабжение привязано к одной конечной точке, отдаление от неё резко повышает затраты на содержание войска.

А здесь затраты повышать никто не любит, и потому ни северяне, ни южане сами по себе по лесам не бегают.

Если же действовать приходится в глубине вражеской территории, негативных факторов становится больше, а риски возрастают на порядки.

Так что наш рейд, при всей простоте действий, для ассиопцев стал сюрпризом. Здесь так воевать не принято, они ещё не поняли, что, собственно, происходит, и как на это реагировать.

Каждый раз мы предпринимали все меры, дабы не позволить никому из врагов ускользнуть после разгрома, но тут что не предпринимай, для противника наша деятельность незамеченной не останется. Да, южане не привыкли к столь глубоким рейдам северян, но они не первый раз на войне оказались и надолго их прострация не затянется. Очень может быть, что где-то на севере, за радиусом работы наших птиц, уже начали устраивать заслоны на рубеже какой-нибудь из речушек, перекрыв там все дороги и тропы. А если так, где-то неподалёку должны готовить ударную группу, чтобы та принялась гонять нас в захлопнувшейся западне.

Перспективы выглядят не очень-то хорошо, но мы знаем, что делать, если всё происходит именно так. Нам может и страшновато настолько глубоко забираться во владения врага, но очень-очень слегка. То есть не сказать, что боимся по-настоящему.

Если бы боялись, давно бы развернулись.

Амулет связи как молчал, так и продолжает помалкивать, несмотря на все наши старания. Даже бесконечно наивный человек не поверит в то, что мы всё время пытаемся говорить из «нехороших зон». Не удивлюсь, если ценный артефакт снова валяется в какой-то грязной канаве или даже нашёл пристанище на дне выгребной ямы.

Ничего страшного в отсутствии связи со ставкой принца не вижу, мне так даже удобнее. Что хочу, то и творю, сейчас никто не обвинит меня в безумном безрассудстве и не потребует немедленно возвращаться.

Хотя насчёт безумия есть вариант оказаться в нём заподозренным и без амулета. Мои люди всё чаще и чаще начинают на меня поглядывать как-то настороженно, с опаской. Замыслы господина им неизвестны, но явно начинают напрягать. Ведь не надо быть географом, чтобы заметить, как мы день за днём глубже и глубже забираемся во вражеские владения. Строго на юг движемся, лишь периодическая охота на карателей на шаг-другой уводит нас с прямой линии. Даже рядовые худо-бедно считать умеют и понимают, что мы уже почти достигли тех самых рубежей, о которых армия принца даже не мечтает.

Хотя именно они и являются главной целью их высочества.

Но при этом он остался далеко за спиной, с десятками тысяч воинов. Невеликий по меркам этой войны отряд почти забытого клана смотрится здесь, мягко говоря, странно.

Лишь Арсай радуется всё больше и больше. По-моему наш камикадзе решил, что раз до Феоронниса всего ничего осталось, я втайне от всех собрался лично снять с города осаду. Всем понятно, что с нашими силами идти на такое — вернейшее самоубийство, но ведь ему именно оно и требуется.

Не самая глупая гипотеза. Я слышал и более странные измышления на тему нашей цели. Даже мои персты знать не знают, что я затеял, что уж тут говорить о прочих.

Народу в неизвестность идти как-то не по себе, хочется какой-то определённости, вот и фантазируют.

Дальше оттягивать нет смысла, ведь мы уже почти на нужном месте в нужное время.

Пора, наконец, объяснить людям, что мы забыли так далеко на юге.

Военный совет я начал с короткого и почти исчерпывающего описания ближайших наших планов:

— Господа, если мы сейчас свернём на юго-восток и пойдём с полной скоростью, до Феоронниса доберёмся за несколько часов. По данным разведки, крупных сил противника по пути нет, и если действовать быстро и, по возможности, скрытно, остановить нас не успеют. Поэтому я не вижу смысла тащиться туда всем составом, так что оставим обоз и пехоту в одном из здешних чудесных садов. Ну а чтобы уложиться в один день, посадим стрелков на трофейных коней, на них же навьючим аркбаллисты. Их разбирать-собирать недолго, специально для таких ситуаций конструировали. Выступив перед закатом, мы окажемся у лагеря осаждающих около полуночи. Это вполне реально без пехоты и обоза, и людей такой марш не утомит. Сделаем там то, что должны сделать и вскоре после рассвета снова окажемся здесь. Обоз нас ждать не будет, под прикрытием темноты сразу отправится назад на север, но мы его нагоним быстро. Часть лошадей при такой спешке в ночи неизбежно потеряем, сами знаете, качество у наших последних трофеев не самое лучшее, но если прихватим запасных, темп не потеряем. Что-то не так? Я вижу в ваших глазах многочисленные вопросы.

— Ты даже не представляешь, насколько многочисленные, — Кими покачала головой. — Скажи, для начала: что именно мы должны там сделать?

— В идеале мы должны ударить по инженерным частям противника, — ответил я. — Желательно при этом уничтожить самые тяжёлые осадные машины. А лучше вообще все машины, что там есть. Если не получится, попробуем нанести ущерб другим отрядам.

— Спасибо за ответ, вот только вопросов к тебе стало ещё больше… — протянула Кими, глядя на меня с какой-то несвойственной ей опаской. — Гедар, с тобой всё в порядке? Ты случайно не переутомился?

— Да нет, я бодр, как никогда. Откуда такие подозрения, Кими?

— Ты хоть представляешь, сколько под городом ассиопцев?

— Выяснением именно этого вопроса я занимался все те дни, что мы находились в лагере принца. Хотел поточнее понять местные расклады. Если верить имперской разведке и докладам из Феоронниса, на момент нашего выхода под городом находилось около семидесяти пяти тысяч солдат противника. Это если считать сухопутные силы. В морских блокирующих эскадрах десятка три с половиной разных кораблей, включая самые тяжёлые галеры южан, что пытались обстреливать город с моря. Также флот противника сумел захватить один из фортов, прикрывающих малую городскую бухту. Там до трёх тысяч разных моряков высадилось, ну и на кораблях примерно столько же должно оставаться. Однако надо учитывать то, что не все они на виду у города в море болтаются. Южнее на побережье располагаются временные стоянки южан, там они грузы и войска высаживают, и там их прикрывают боевые корабли. Откуда тоже могут быстро выступить приличные силы, но данные противоречивые, по разным сведениям от двенадцати до тридцати тысяч, причём в основном это далеко не самые лучшие солдаты. Севернее Феоронниса, вдоль тракта и побережья тоже хватает всяких отрядов. Но там ситуация изменчивая, воздушная разведка горожан не успевает отслеживать все передвижения противника. Цифры самые разные называют, но они тоже пятизначные. Итого, в считанные часы против нас могут выдвинуться более ста тысяч южан.

— О! Нам будет, кого убить! — восхитился из угла шатра снова пробравшийся на совет Гуинплен.

Арсай заулыбался радостно, а почти все прочие схватились за головы.

— Да, расклад выглядит немного не в нашу пользу, — неохотно признал я.

— Какое интересное у тебя немного… — понуро протянул Паксус. — Если мы будем без пехоты и обоза, это получится по пятьдесят с лишним ассиопцев на каждого из нас.

— Может стрелков оставим тоже? — заволновался Арсай. — Тогда получится больше ста врагов на каждого. Красивая цифра.

— О да, не цифры, а мечта Арсая о достойных похоронах… — пробурчала Кими.

— Да ладно, не надо так драматизировать, — продолжил я. — Вы не учитываете, что никто такие силы ради нас собирать не станет. Большая часть солдат занята осадой, и снимать её южане из-за нашего нападения не станут. Имперское командование полагает, что основная цель Ассиопы в этой войне — захват Феоронниса, так что они могут отступить от города лишь в том случае, когда ничто другого им не останется. Понятно, что мы столь малыми силами заставить их на это пойти неспособны. Если всё сделаем правильно, опасаться нам следует только конницы в основном лагере осаждающих. По самым пессимистичным сведениям, её там до тридцати тысяч, по оптимистичным немногим больше пятнадцати. Если не повезёт, значительная её часть может собраться и подойти достаточно быстро, чтобы помешать нам, или догнать нас, когда мы уже будем уходить.

— Господин, тридцать тысяч это, конечно, не сто, но всё равно как-то чересчур, — осторожно заметил Камай.

— Да и пятнадцать тоже как-то многовато, — добавил Паксус.

— Неужели принц действительно такое тебе приказал? — спросила Кими.

Я покачал головой:

— Нет, такой приказ он, разумеется, отдать не мог, потому что никому в его ставке и в голову не могло прийти, что при всей узости приморской равнины по ней можно так быстро и без преград добраться до самого Феоронниса. Нам изначально чётко и ясно предписано лишь одно: помешать противнику выставить новый заслон на Мокренькой. Причём в случае, если нарвёмся на крупные силы, рекомендовано отступить, чего мы, как вы помните, делать не стали. Также, по возможности, нас просили проверить обстановку южнее реки. Но именно по возможности, причём приказ о дальнейших действиях весьма расплывчатый. Складывается ощущение, что наше командование само не знает, нужно ли нам что-либо делать дальше в предгорьях или лучше о них забыть. Принцу понравилась та лёгкость, с которой мы прошли по краю равнины, однако насчёт Феоронниса вообще никто не заикался. Никто не верит, что также свободно и быстро можно и до города двигаться по каким-то лесам, а не по тракту, как это здесь у всех принято. Но, как вы видели, с нашими силами и возможностями добраться сюда несложно по любой дороге. У нас повышенная скорость передвижения на любой местности и сильная воздушная разведка, а противник упорно игнорирует западное направление. Впрочем, это взаимно, ведь наши командующие тоже его игнорируют, и наш рейд просто исключение и вообще частная инициатива. Аристократам подавай широченные открытые пространства, чтобы красиво бить конницей и ровно выстраивать пехоту, а на западе равнины таких мест до самого Феоронниса практически нет. И скажу честно: лично я изначально сюда направляться не собирался. Но вы же меня знаете, на всякий случай всегда стараюсь подготовиться к любым раскладам. И так получилось, что несколько дней назад возле Дэглби я встретился с одним интересным ассиопцем. Его семья под Меннай, почти на положении рабов, он на них зол и при этом хорошо информирован, потому много чем поделился. При этом всплыло много интересного.

— Я что-то не понял… — задумчиво протянул Паксус. — Ведь Меннай враги Кроу. Зачем им с тобой общаться?

— А я вообще в шоке, — заявил Дорс. — Наш Чак, оказывается, какие-то непонятные дела крутит с ассиопцами, и никто не в курсе. Кстати, если у тебя там связи есть, может пока идёт война, уговоришь их провернуть продажу партии октов? Так-то запрет торговли, но ведь под потери можно списать. Если что, моя семья готова профинансировать любое количество таких коней по тройной цене. В смысле тройной цене от того, что на Большом юге за них берут. И торг уместен.

— Ты можешь хоть раз в жизни подумать о чём-нибудь кроме октов? — устало протянул Паксус.

— Ну как же можно о них не думать, когда такая возможность вырисовывается? — искренне удивился Дорс.

Я поморщился:

— Давайте об октах как-нибудь в другой раз поговорим. И да, если тебе, Дорс, очень хочется в это дело влезть, не надо на меня смотреть, я тут далеко не единственный вариант. Судя по тому, что наблюдается в лагере принца, какие-то тёмные дела с ассиопцами крутят абсолютно все, включая балаганщиков и самых бюджетных солдатских подруг. И да, уточню ещё раз для тех, кто слушал не ушами, а нижним органом: тот южанин не из Меннай, его семья — Мена, она под ними. Причём они не какие-нибудь вассалы, а, скажем прямо: практически рабы с благородной кровью. Меннай их использует там, куда своих отправлять слишком опасно. Естественно, не всех Мена такое положение дел устраивает, в том числе того южанина, с которым мы пообщались. Так уж получилось, что мы с ним оказались связанными неким общим делом, не имеющим отношения ни к этой войне, ни к государственной политике вообще. И он решил нашу связь использовать в своих целях, но для обоюдной выгоды. Попросил, чтобы я принял его под свою руку. И не его одного. Как я уже сказал, не всем Мена по душе существующее положение вещей. Если считать детей, почти шесть десятков человек из этой семьи готовы перейти под руку хоть к Кроу, хоть к самому Хаосу. То есть они в таком отчаянии, что к кому угодно готовы приткнуться, лишь бы не оставаться под Меннай.

Кошшок покачал головой:

— Десница, ассиопцам нет веры. Да и как их Меннай без клятвы оставили? Не верится в такое, обязательно клятва должна быть, ведь старшая семья приличная, значит есть у них такая родовая сила. А под клятвой они своим вредить не смогут, как ни старайся. Да и не уверен, что вообще сбежать смогут с таким-то ярмом. Ну а если и побегут сдуру, старшие Меннай устроят призыв, и у беглецов мозги лопнут, если не вернутся. Сам я мало в этих делах понимаю, просто что-то такое слышал, но подробности сказать не могу.

— Клятва есть, — признал я. — Сразу так и сказал этому Мена, как и ты, почти слово в слово. Но, оказывается, есть хитрые нюансы, тут надо учитывать, что Меннай хоть и сильная, но относительно молодая семья. Кроу куда древнее этих выскочек, нашу кровь даже сравнивать нельзя. И в былые времена не раз случалось так, что именно Кроу одной лишь силой своей крови нередко забирали у южан недовольных, подобных Мена. Мои предки усиливали такими перебежчиками свой клан, а враги на это лишь свирепели, не в силах откатить всё назад. Факты малоизвестные, но эти Мена до них докопались и приложили все силы, чтобы оказаться здесь в нужный момент. Также тот их человек, с которым я общался под Дэглби, объяснил механизм особой опосредованной клятвы. Он, как бы, перенёс её для других, такое возможно при условии всё той же древней крови у конечного получателя клятвы. То есть вначале ему все его сообщники поклялись, как бы авансом, а он, в свою очередь, поклялся мне за себя и за них. Это неполноценная клятва, она лишь на время спасает от Меннай. Однако они надеются, что даже те Мена, которым придётся бежать не из ближних краёв, а от самой Ассиопы, уложатся в отведённый срок. Среди них есть приличные маги, прекрасные спецы-хозяйственники и носители редких навыков, что очень нам пригодятся. Я счёл, что такое пополнение Кроу не помешает.

— Не верю южанам, — снова покачал головой Кошшок. — Тем более, предавшие один раз предадут снова.

— Да, не помешает проверка, — кивнул я. — Ну так в чём проблема? Вот здесь мы её и проведём. Насчёт предательства вопрос сложный и спорный. Лично я бы их поступок так называть не стал. Повторяю ещё раз: эти Мена здорово натерпелись от Меннай. Те с ними обращались и обращаются, будто с псами. При этом Меннай — один из кланов, на котором держится мощь Ассиопы. В десятке рейтинга висит, а их рейтинг, увы, не чета нашему, они посильнее будут при равных позициях. Поэтому большинство Мена не считают Ассиопу своей родиной, для них это скорее враждебное государство, частью которого являются их поработители. Также наши потенциальные союзники понимают, что доверие следует заслужить. То есть патриотизма у них ноль, и они не имеют ничего против того, чтобы хорошенько нагадить стране напоследок, показав нам свою преданность. Так что мы посовещались и разработали совместный план действий. Сам бы я на такую дерзость не решился, но, послушав этого Мена, решил, что грех упускать возможность устроить ассиопцам пакость. Вот поэтому мы сейчас находимся здесь, неподалёку от Феоронниса. Если дальше всё пойдёт по плану, наши действия нанесут осадной армии огромный ущерб и значительно облегчат положение города.

— Господин, но если это хитрая ловушка Меннай, и мы направимся прямиком в западню? — осторожно спросил Камай.

— Я ничего не могу исключать, зато могу точно сказать, что тот человек меня не обманывал. Его клятва сработала, в этом не сомневайтесь, как не сомневайтесь и в том, что риск для них колоссальный. При всей древности крови Кроу невозможно надолго скрыть факт замены клятвы. То есть малейшая заминка выведет этих Мена на чистую воду, и последствия для них будут ужасающими. На всём Большом юге не найти семью, что смогла бы совладать с клятвой Кроу, так что играться с этим механизмом у них нет возможности. Следовательно, никакого предательства быть не может. Но расслабляться нельзя, так что про разведку забывать не будем, надо всегда готовиться ко всему.

— Вообще-то у южан тоже разведка есть, — буркнула Кими. — И если их там больше ста тысяч, страшно представить, сколько у них может оказаться птиц.

Я покачал головой:

— Не так уж и страшно. Насколько мне известно, обычно никто даже приблизительно не уделяет воздушной разведке столько внимания, сколько уделяем мы. Даже один навык птицевода достать непросто, а уж набором их обзавестись почти невозможно. И это я о минимальном наборе из двух умений. Но, как вы знаете, у всех наших разведчиков именно наборы, с одиночными навыками мы в отряд не берём, отправляем дальше учиться и выбивать нужные трофеи. Да, в основном наборы скромные, но даже с такими один наш специалист стоит десятка вражеских. И это если не брать в расчёт показатели в ПОРЯДКЕ, где у наших ребят тоже явное преимущество. Да и тренировкам они уделяют особое внимание, в том числе групповым. Если взять единственного разведчика у Львёнка, то нашим «орловодам» он давно уже в подмётки не годится. А ведь считается сильным и опытным, причём поначалу доминировал над всеми прочими, лучше всех небо контролировал. Однако наши ребята шли вперёд, а он топтался на месте, и оказался за их спинами всего-то за несколько месяцев. Но Кими, так-то ты права, расслабляться и в этом вопросе нельзя, поэтому проблему неба нам тоже придётся учитывать всерьёз. И да, так как под городом мы окажемся посреди ночи, опасаться следует лишь сов да филинов, а их что у южан, что у северян мало. Это тоже играет в нашу пользу.

— Как вы сов и филинов различаете? — вдруг спросил Дорс. — Как по мне: что то сова, что это.

— Наконец-то не про октов, — еле слышно пробормотал Паксус. — Дорс, как по мне, ты прав. Одно и то же, просто филин большая сова.

— Может различия между совами и филинами обсудим как-нибудь потом, а сейчас вернёмся к нашим делам? — предложил я.

— Да, конечно, — закивали персты.

— Господин, позволю заметить, что радиус действий у некоторых дневных птиц весьма значительный, они заметят нас ещё до темноты, — сказал Львёнок, заметно погрустневший при рассказе о том, как его прекрасный ещё недавно разведчик сдал позиции моим выскочкам. — При осадах полагается уделять внимание не только ближним, а и дальним окрестностям, даже если обустроена сплошная циркумвалационная линия. А у ассиопцев контроль нельзя назвать качественным. Об этом можно судить хотя бы по тому, как легко мы сюда добрались. Единственный полноценный бой случился лишь в начале, причём мы о его высокой вероятности знали ещё до выхода из лагеря принца. Также мне известно, что сплошной циркумвалационной линии у ассиопцев нет. Они начали её устраивать к северу от города, по обе стороны от имперского тракта, и на этом остановились. То есть прикрыто лишь самое опасное направление, но должен признать, на месте противника я бы, вероятно, ограничился такими же мерами. Этого достаточно при таком ландшафте и расстановке сил. Дело в том, что с юга и запада их позиции надёжно прикрывает сеть каналов. Для нападения с тех направлений необходимо преодолеть где-то один канал, а где-то два, а где-то и больше. Водные преграды вполне заменяют полноценную циркумвалационную линию, достаточно контролировать мосты и не позволять там плавать на лодках, что, южане, наверняка учли. Однако даже самая надёжная защитная линия должна компенсироваться качеством воздушного наблюдения, особенно дальнего. Это азбучная истина для любого командира на осаде, не стоит рассчитывать на то, что ассиопцы этот момент упустили. Так что птицы вряд ли выпустят нас из вида, и избавиться от них мы, наверное, не сможем. Да и надо ли? Ведь если у нас это получится, противник, потеряв внезапно столько птиц, сможет и без прямого наблюдения сделать правильные выводы.

— А мы не пойдём к городу напрямую, — сказал я. — Первую часть дня будем продолжать двигаться строго на юг по предгорьям, лишь ближе к вечеру развернёмся к морю. И уже там, у самого моря, выйдем на хорошую дорогу и пойдём назад, на север. Появление врага с юга ассиопцы будут ожидать в последнюю очередь. Да, мы не иголка в стогу сена, и как ни хитри, нас могут обнаружить. Если заметим подозрительную активность, основные силы тут же развернутся на северо-запад, и отправятся назад, на соединение с обозом. Ну а мы в таком случае, скорее всего, ограничимся незначительной диверсией малыми силами. Для этого подготовим специальный отряд, я его поведу лично.

— Может лучше я его поведу? — предсказуемо предложил Камай.

Я покачал головой:

— Исключено. Меня человек из Мена знает, а тебя нет. Я должен сам встретить его группу в условленном месте.

— Не вижу смысла так рисковать ради каких-то ассиопцев, — идзумо покачал головой.

— Слишком много пессимизма, Камай. Да, я понимаю, что расклады по соотношению сил выглядят скверно, а план смотрится сложно, следовательно, что-то непременно пойдёт не так. Но вы уже видели ассиопцев в деле, они не настолько непобедимы, как считает большинство. Больше похоже на то, что репутацию их предки наработали, вот и пользуются. К тому же нам не придётся сталкиваться с чёрными квартами и подставляться под десятитысячные отряды конницы. Кварту быстро в поле не выведешь, у них на подготовку долгие часы уйдут, и ждать мы, конечно же, не станем. С кавалерией, понятное дело, ситуация сложнее, но особенности подходов к городу таковы, что если всё правильно обыграть, у противника не будет даже возможности к нам подобраться.

Львёнок покачал головой:

— Господин, так уж получилось, что я немного наслышан о некоторых особенностях подходов к Феороннису. Дороги вокруг города прекрасные, но всё осложняется остатками сети древних каналов. Их поддерживают в порядке, местами используя в логистике, поэтому они являются серьёзными преградами. Мостов достаточно, но не сомневаюсь, что все они хорошо охраняются, и нам будет сложно пройти по ним незаметно. Надеюсь, вы и без моих слов всё это знаете.

Я кивнул:

— Да, мне эти особенности известны, я их учёл. И да, забудьте про мосты, нам они не понадобятся.

— Но у тех каналов большая глубина и обрывистые стены, — добавил Львёнок. — Изначально их, наверное, для морских кораблей проектировали, и хотя они за века обмелели, всё равно преграда серьёзная. Лошадей можно заставить прыгать в воду, но вот выбраться назад они не смогут, а вытаскивать их будет сложно. Переправа обещает затянуться.

— Чак их руками вытащит, он рассказывал, как делал такое, — уверенно заявил Дорс.

— Даже если так, он всю ночь будет их таскать, потому что канал там не один, — сказал Львёнок.

Я покачал головой:

— Никто никаких лошадей на руках таскать не будет. Я вам сказал, что мосты нам не понадобятся, значит так и будет. Просто примите эту информацию и больше не думайте о переправе, я за вас уже всё продумал и не вижу смысла тратить сейчас время на ненужные объяснения. На месте всё увидите. Так что предлагаю обсудить другие вопросы, ведь их у меня много, а вот времени мало. Ровно через сутки мы нападём на более чем стотысячную армию, так что тема каналов нас сейчас должна волновать в последнюю очередь.

Как я уже упоминал, в ходе битвы Трёх королей почти по краю прошёл. Ещё бы чуть-чуть, и нас с Гуинпленом можно было ставить рядом и выдавать за родных братьев или даже близнецов. Трофеев мне столько насыпалось, что я прорву времени убил на их сортировку. Если бы не помощники, разбиравшиеся с тем, что получалось передавать, до сих пор бы с ними возился.

Рунный мародёр в том сражении без дела не прохлаждался. Магов при атаке Тхата полегло немало, а при разгроме чёрной кварты ещё больше, и мне из них много всякого добра навалило. В том числе перепало несколько новых стихийных навыков. И, увы, большинство, можно сказать — мусорные.

К ним аборигены относят те навыки, которые, даже будучи редкими, или вообще никому не нужны, или спрос на них весьма ограничен по двум причинам. Первая: от умения попросту нет проку; вторая — какую-то сомнительную пользу можно получить на высоких уровнях прокачки, но для этого придётся потратить немалые средства.

Оно того не стоит, куда надёжнее и дешевле вкладываться в стандартные умения.

Один из таких навыков — Ледяная арена. На начальном уровне он, при наличии доступа к приличному количеству воды, позволяет создавать круглую ледяную пластину толщиной чуть больше мизинца и диаметром в полтора шага. Боевая эффективность такого «диска» вызывает сомнения, сходу лишь два способа применения лезут в голову: первый — проморозить площадку перед бегущим противником, чтобы он поскользнулся и упал с болезненными травмами; второй — применить непосредственно на ноги врага, чтобы никуда не удрал. При этом он, в теории, ещё и обморожение получить может, потому что температура полученного льда далеко отстоит от точки таяния.

На практике, скорее всего, просто сломает хлипкие «кандалы», причём сходу и не замедлившись.

Согласитесь, оба способа как-то не впечатляют, и тратить ради такого умения средоточия Воды, которые Решават с напрягающим хомяка дисконтом обменивает на трофеи Огня, кажется расточительным. Перспективы мирного применения тоже так себе, ведь для схожего эффекта можно применять более дешёвые в развитии навыки. Например, тот же лёд для хозяйственных нужд проще генерировать при помощи банального Ледяного копья, его прокачка обойдётся недорого, плюс расход дефицитных трофеев там на порядок ниже.

Баланс мыслил аналогично, и потому его этот навык почти не напрягал.

Но я свои мозги не на помойке нашёл, следовательно, поумнее какого-то Баланса буду. Обдумал некоторые неочевидные возможности неинтересного с виду умения и вложился в Ледяную арену так, как, скорее всего, никто и никогда в этом мире не вкладывался. Я потратил колоссальные по всем меркам средства, в итоге доведя его до чудовищных показателей. Их даже сравнивать с начальными цифрами нельзя.

Ну и про апгрейды забывать не надо, на них я тоже разорился, получив некоторые дополнения, о которых аборигены даже не мечтают.

Максимальный диаметр зоны заморозки вырос до двадцати двух метров. Это, между прочим, почти в два раза больше стандартной земной цирковой арены, если я не путаю цифры. Толщина покрова, при соблюдении условия наличия достаточного количества воды, разрослась до двадцати семи сантиметров. Ну а влагу разогнанный до неприличия навык способен тянуть откуда только можно. Если в радиус действия попадают живые существа, он и из них может отбирать какое-то количество, в том числе доводя жертв до печального состояния из-за крайней степени обезвоживания.

То есть вполне себе боевое применение получается. Если врезать по плотному строю, сотня с лишним воинов может мало того, что оказаться в многотонном ледяном диске, так ещё и часть телесных жидкостей потеряет. Конечно, до Грома грозовых небес далеко, да и дистанция смехотворная, но вполне себе массовое умение.

Прокачанное за огромные деньги.

И пока что неизвестно — окупятся ли траты.

До сих пор в бою я новинку не применял, зато в мирных делах пришлось. При помощи этого навыка мои хозяйственники устроили в лагере ледники для хранения продуктов. Представляете, сколько требуется таких складов для обеспечения трёх тысяч человек? А мне достаточно пару раз умение возле речки или пруда применить, и льда хватит с лихвой.

За одно это навык уже можно счесть весьма полезным. Обеспечение армии занимает у командования приблизительно девяносто процентов времени и сил, почти не оставляя их на, собственно, войну. Такое подспорье в этих вопросах бесценно.

Но вообще-то изначально я не ради устройства ледников этим навыком заинтересовался.

Я усмотрел в нём неочевидную и весьма интересную возможность, ради которой стоило потратиться.

Канал оказался именно таким, каким его описывал Львёнок.

То есть, чертовски неудобным для переправы.

Древние вырыли глубокую траншею, облицевали вертикальные стены громадными каменными блоками и запустили воду. Причём уровень её прилично не доставал до верха, чтобы намочить ладонь, приходилось свешиваться с бортика.

Да, Львёнок прав, лошадь можно заставить здесь прыгнуть, но вот выбраться на другом берегу она уже никак не сможет, что ты с ней не делай.

Это плохо, но не смертельно.

Всего лишь незначительная задержка.

Первая Ледяная арена сковала воду от берега до берега, покрыв примыкающие к «диску» каменные блоки пышными щётками тончайших белёсых кристаллов. Дождавшись отката, я применил вторую. Даже на столь приличном уровне развития умение нельзя применять к «воздуху», оно срабатывает лишь при наличии уже имеющейся опоры, причём та должна соответствовать определённым требованиям.

Уже замороженный «блин» им соответствовал, и новая Арена сформировала ледяной диск на нём.

Послышался треск, и середина «спаренной лепёшки» просела. Увы, плотность льда лишь немногим ниже плотности воды, это позволяет ему плавать, благодаря чему водоёмы за зиму не промерзают полностью, и это обстоятельство мешает устроить моим методом нормальный мост. Опираясь краями на вертикальные берега, диск деформируется, придавливая центр, где погружается глубже и глубже.

Эх, эти бортики здесь совсем ни к чему. Очень мешают. Не будь их, мне бы одного применения навыка хватило. Так-то, конечно, можно заставить коней прыгать на лёд вниз, а затем снизу наверх. В целом они не настолько трусливы, как земные и склонны к подчинению даже в опасных ситуациях. Но, размышляя над этим моментом, я пришёл к выводу, что лучше немного задержаться ради максимального удобства переправы.

К тому же не представляю, как быстро с ней разделается вода. Да, я проводил опыты и в Мудавии, и когда мы преодолевали Прибрежный хребет, но там была пресная и не сказать, что тёплая. Здесь в каналах она смешана с морской и температура куда выше. Также непонятно, насколько сильное тут течение, а оно способно на порядки ускорить разрушительные процессы.

Нам по этому мосту ещё назад возвращаться, так что основательность лишней не будет.

Энергии у меня на несколько таких переправ хватит, но жалко времени. Так что я бил и бил, увеличивая мощность оригинального моста и радуясь невеликом откату необычного умения. Не знаю, сколько десятков раз пришлось устраивать замораживание, прежде чем количество начало переходить в качество. Не считал. Как ни мала разница в плотности льда и воды, она всё же есть, и дроблёные «блины» тонули под вышележащим весом всё более и более неохотно.

И, наконец, настал тот миг, когда я, оценив последствия последнего использования умения, скомандовал:

— Песок!

Поверхность льда, что получался при использовании навыка, при наличии достаточного количества воды выходила идеальной. Даже в подкованной обуви на ней ноги легко разъезжаются, да и копытам непросто приходится, коней подковы тоже не спасают. Поэтому мы заранее подготовили мешки с песком и мелкими камнями. Солдаты тщательно засыпали весь «мост», лишь после этого началась переправа.

Первые всадники спускались на лёд с опаской, ведя лошадей под уздцы. Лёд угрожающе потрескивал под копытами, да и только. «Пирог» из многих слоёв оказался столь надёжным, что никакого прогиба не возникло, даже когда между берегами оказались десятки людей и коней.

Перебравшись на другую сторону, я дождался Бяку и Гнусиса:

— Не забыли, куда вам?

Гнусис, даже не глядя, ткнул рукой в темноту:

— Вот туда нам, десница. Не переживай за своих лучших воинов, мы не заблудимся.

— Гм… Ладно, «лучшие воины», просто оставьте там то, что надо, и бегом сюда. Ждите нас здесь, — напомнил я. — Никуда не лезьте, ни на что не реагируйте, просто ждите и всё. Если там, на месте, что-то не понравится, сразу оттуда уходите, не пытайтесь что-то переиграть. Не надо смотреть на меня так снисходительно, я же вас знаю. Даже не вздумайте искать другие варианты, какими бы прекрасными они вам не показались. На это нужно время, а задержки сейчас допускать нельзя. Мы вас ждать не станем, и тогда вы там все можете остаться, среди тысяч озверевших южан.

— Да мы жить хотим, так что оставаться там точно не станем, — сказал Бяка.

— Какое оставаться⁈ Задерживаться не надо, за оставаться и слова не было!

— Да помню я, Гед, помню. Не волнуйся. Просто слово не то подобралось. Задумался как-то не вовремя…

— Надеюсь, задумался не над тем, как бы там что-нибудь стащить? — строго вопросил я. — На этот раз даже не мечтайте ничего забирать: никаких кресел, шкафов и тем более диванов. Быстро сделайте дело и уходите. С пустыми руками уходите.

— Да откуда там диванам взяться? Мы всего-то немного снарядов прихватим, — беззаботно ответил Бяка. — Чего добру просто так пропадать? Порох в хозяйстве пригодится. Так что они уже, можно сказать, мои.

— Какие снаряды⁈ — прошипел я. — Ты в своём уме⁈

— Да расслабься, десница, нормальная ведь тема, — радостно заявил Гнусис. — Принц профукал запасы алхимических снарядов для своих катапульт, теперь неизвестно, когда новые подвезут. Он сейчас за каждый втридорога платить готов. Ну вот мы и поможем ему… немного.

— Да-да, немного, совсем немного, — закивал Бяка и вкрадчиво уточнил: — Можно мы телегу там прихватим?

— Телегу⁈

— Ну, может не одну, а, допустим, две. Нет, лучше десять.

— А почему не двадцать?.. — невесело усмехнулся я.

— А ведь да, двадцать лучше, чем десять, — одобрил Бяка. — Снаряды тяжёлые, на себе и в хранилище много унести не получится, так что без телег там делать нечего.

Я в ответ показал кулак и пригрозил страшными карами за намечающееся мародёрство. И даже начал жалеть, что связался с этой гоп-компанией в столь рискованном деле.

Но переигрывать уже некогда.

Дальше мы вышли к ещё одному каналу, но переправляться через него всем отрядом не стали. Я лишь пару раз применил Ледяную арену, после чего группа Кошшока и Буйвола загрузилась опасными предметами и отправилась на другой берег пешком, по маршруту, свободному от дозоров.

Им там идти недалеко и маршрут несложный, что немаловажно в условиях лабиринта каналов. После выполнения задачи вернутся тем же путём к первой переправе, где будут ждать нас вместе с отрядом диверсантов, которых до этого отправили на склад снарядов.

Основным силам придётся забраться подальше, так что наша задача опаснее и сложнее. Но это ещё с какой стороны посмотреть, ведь именно с юго-западного направления инженеры неприятности не ожидают. Здесь не просто лабиринт каналов, здесь сущий кошмар, где сходу не переправишься, а все мосты надёжно охраняются. Под ними даже двойные сети развешены до самого дна, чтобы ни лодки, ни невидимки по воде и под водой не проскочили. Поэтому охраны в этом направлении почти нет, а та, что есть, заточена на что угодно, кроме задачи встречать крупные силы противника.

Впрочем, их здесь нигде не ожидают. Максимум, чего опасаются — одиночных разведчиков да малых групп диверсантов. Устроили местами по берегам подобия контрольно-следовых полос, кое-где доработанных войсковыми артефакторами. Простой и при этом достаточно надёжный способ бороться с невидимками и просто малозаметными противниками.

Мои диверсанты как раз из таких, они даже днём не очень-то в глаза бросаются. Умелые ребята, хоть и не без недостатков. На порученное им дело много людей не нужно, всего-то восемь бойцов отправил. Даже будь они крутыми альфами с навыками Огня, устроить большие проблемы на складе боеприпасов им будет сложно. Его не идиоты проектировали, поэтому снаряды не кучами свалены, и не вперемешку с бочками опасных алхимических зелий. Всё аккуратно рассредоточено на приличной площади, между разделёнными рвами и насыпями площадками снуют патрули с собаками, по периметру горят костры и факелы. Ну и, конечно же, без артефакторов там тоже не обошлось. Бесшумно устранить столько охранников нереально, а если начать разбрасывать Огненные шары и прочее насилие устраивать, всполошится вся округа, после такого уйти будет непросто.

Это надо быть смертниками похлестче Арсая, чтобы на такой риск отважится.

Среди моих диверсантов есть «маги ордена Сгустка липкого пламени», но в этот раз стихийный навык не понадобится. Им вообще можно даже не пересекать линию факелов и костров. В Скрытых вместилищах и за спинами бойцы тащат ракеты с зарядами моей конструкции, а также направляющие подставки к ним. «Артиллерии» немного, но достаточно, чтобы дел наворотить.

Но если на месте всё окажется так, как выяснили Мена, и не окажется нехороших сюрпризов, они эту линию всё же пересекут, чтобы разместить по краю полтора десятка мин. Разумеется, тоже моей конструкции. Если установить их удачно, есть шанс, что мощными взрывами бочки и снаряды раскидает далеко, достав другие площадки, к которым подбираться рискованно.

Обидно, что значительная часть хранящихся там снарядов родом из нашей империи. Да-да — это те самые трофеи ассиопцев, о которых мне в лагере принца все уши прожужжали. Не знаю, какой военный гений придумал устраивать главный артиллерийский склад чуть ли не на линии, что на тот момент разделяла северян и южан. Не удивлюсь, если то неожиданное наступление южане устроили именно ради этой добычи.

Вывезти при внезапном отступлении то, что неделями свозили десятками обозов, разумеется, не успели. Да что там говорить, улепётывали союзники так поспешно, что это добро даже не попытались сжечь. Сильно подозреваю, что в этом замешано предательство, потому что некоторые моменты разумно объяснить другими причинами не получается.

Ну не могут же подчинённые их высочества быть такими недоумками?

Ладно, пусть насчёт предателей имперская канцелярия волнуется, это её работа.

Ну а я этой ночью попытаюсь тот промах хотя бы частично исправить.

Второй канал мы преодолели так же, как и первый. Здесь борта оказались чуть ниже, а опыта у меня прибавилось, так что времени на организацию качественной переправы ушло заметно меньше.

Перебравшись на другой берег, мы оказались фактически на острове площадью более двух квадратных километров. С одной стороны плещется море, с трёх других сушу обрезают каналы с единственным мостом на северной стороне.

И этот мост примыкает к самому большому лагерю осаждающих. Даже если не учитывать то, что он пусть и слабо, но охраняется, сложно представить ситуацию, что кто-то посторонний сумеет по нему скрытно попасть на остров, пробравшись ради этого через скопище палаток и шатров, где располагаются десятки тысяч солдат и сторожевых собак.

Да и про военных артефакторов с их охранными контурами забывать не стоит.

Так что обитатели этого острова наверняка уверены, что это самое безопасное место в округе. От вылазки защитников города их прикрывает пусть и узкий, но неудобный канал, быстро через него перескочить не получится. Ну а ударить по ним со стороны южного ответвления имперского тракта сразу два канала мешают. На большей их части постоянной охраны нет, но зато ширина изрядная и борта весьма неудобные, незаметно через такие преграды приличные силы за короткий срок не переправишь.

Есть ещё четвёртая сторона, но там море плещется, и оно на сотни километров полностью контролируется ассиопцами. Большая часть имперского флота в самом начале конфликта ушла на север, не приняв бой, и незаметно им вернуться не позволят; а меньшая блокирована в городском порту, выйти им не дадут.

В общем, куда ни глянь — действительно безопасный остров. Неудивительно, что его облюбовали инженеры. Они для ближнего боя непригодны и при этом являются ценными специалистами, незаменимыми на таких осадах.

Малый канал располагался всего-то в девяти сотнях метров от ближайшего городского бастиона. Ассиопцы ещё в начале осады под прикрытием густого алхимического тумана притащили сюда несколько батарей тяжёлых машин и устроили обстрел самыми дорогими снарядами, метко и мощно ударив по позициям городских инженеров. Выбили здесь всю дальнобойную технику в считанные часы. Большая её часть нетранспортабельная, её быстро не укроешь, и ответный огонь защитники вели вслепую. Из-за завесы они не знали, где находятся вражеские позиции, видимо не нашлось спецов с навыками, способными точно определять скрытое на требуемом расстоянии.

Сейчас позиции южан известны, ведь тумана нет. Но и машин, способных полноценные дуэли устраивать, у горожан поблизости не осталось. Те, что стоят вдалеке, не достают, а подтаскивать их чревато, ведь днём и ночью в небесах парят птицы вражеских разведчиков. Небо они контролируют плотно, чужих не пускают. Чуть что заметят, сразу огонь начинают корректировать, пресекая в зародыше попытки артиллерийского противодействия. Прикрывать перемещения техники алхимическим дымом можно, но у ассиопцев и алхимии всякой больше, и качество её в целом лучше, а также хватает сильных магов с интересными умениями. Вражеские завесы быстро рассеиваются или сносятся в стороны ветром, насылаемым ассиями. Всерьёз противодействовать этим мерам защитники пока не научились.

Сейчас машины ассиопцев сутки за сутками неспешно отправляют самые дешёвые снаряды по стенам и башням, медленно, но верно разваливая их до фундаментов. Защитники не маются от безделья, при любой возможности пытаются как-то латать укрепления, часто погибая от новых прилётов. Определяя их скопления, вражеские разведчики наводят инженеров, и те ради таких целей не жадничают, используют боеприпасы подороже. Разовые потери при этом может и не самые значительные выходят, зато они копятся день за днём. При этом укрепления сравниваются с землёй вместе с прилегающими кварталами; зона тотальных разрушений ширится; рабочих рук для спешного ремонта требуется всё больше и больше, что ведёт к росту потерь. И как люди не стараются, восстановленные участки не впечатляют: и масштаб работ так себе, и совсем не то, что раньше.

Атакующих они надолго не задержат.

Но южане идти на штурм не торопятся, и на это есть причина. Если армия принца выглядела толпой случайных людей, абсолютно не заинтересованных в получении боевого опыта, с Феороннисом всё иначе. По слухам, сам император руководил подготовкой к его обороне ещё задолго до начала этой войны. Временами доходило до того, что в городе одновременно пребывали три десницы, при этом каждому хватало работы. Устаревшие укрепления модернизировали; установили новые метательные машины; усилили гарнизон; устроили множество складов с припасами. А когда политическая обстановка накалилась, по заранее составленным спискам провели эвакуацию, убрав бесполезную часть населения.

В общем, Феороннис готов не только годами держаться на огромных запасах, а и устроить штурмующим кровавое побоище. Сейчас там хватает солдат и неплохо обеспеченного ополчения, а боевой дух защитников на высоте. Они знают, что армия принца неподалёку, империя их не бросила, надеются на скорое воссоединение.

Однако горожане несут потери, гибнут десятками и сотнями каждый день. Вера в победу снижается, хорошие новости сходят на нет, а плохих становится всё больше и больше. И надо учитывать общее правило: невозможность нанести решительный ответный удар поначалу приводит в бешенство, но позже приводит к разным формам апатии обороняющейся стороны.

Несколько месяцев такой долбёжки, и город или сам сдастся, или мало что сможет предпринять против штурмующих.

Те уже, кстати, противореча моим мыслям, один частично успешный штурм провели. Моряки со стороны моря каким-то образом сумели отжать у горожан небольшой форт. Тот расположен удачно, отбить его назад трудно. По уверениям некоторых лиц, приближённых к принцу, потери у южан там были о-го-го. Все прочие полагали, что потерь не было вообще, победу попросту купили у нечистоплотных командиров гарнизона. Кому следует верить, я не знаю, однако то, что враги не пытаются повторить свой трюк с другими укреплениями, намекает, что там не всё было так просто. Требуется не просто толпа солдат, а какое-то благоприятное обстоятельство.

Ассиопцы притащили в захваченный форт несколько передовых метательных машин и с их помощью заставили блокированную в городе имперскую эскадру перебраться в дальний угол порта. Раньше она хотя бы местами могла обстреливать «инженерный остров» и, маневрируя, избегать ответного огня, но теперь этой возможности нет, поэтому враги здесь совсем расслабились.

Почти весь отряд успел переправиться через второй канал, прежде чем подоспел патруль противника. Причём солдаты ничего необычного не заметили, они просто двигались по своему маршруту. Сигнальную артефактную линию, что тянулась вдоль бортика, я на этом участке заглушил, но не был уверен, что мера предосторожности сработала. То есть могла подняться тревога. Но, судя по спокойной походке ассиопцев, или всё сделал чисто, или здесь царит такая беспечность, что на срабатывания внимания не обращают.

Патрульных мы встретили хорошо и, главное, тихо, после чего вдоль канала направились к единственному на острове мосту. Про наши затеи со льдом ассиопцы, надеюсь, не узнают до последнего момента, так что при переполохе могут примчаться к инженерам лишь отсюда или высадится с кораблей. Но так как между моряками и сухопутными крысами отношения не самые ровные и кое-какое взаимодействие налажено лишь при десантных операциях, со стороны моря нам вряд ли стоит чего-то опасаться.

Да и не успеют моряки среагировать, если всё пройдёт по плану.

Корабль — не лодка прогулочная, если стоит в ночи на якорной стоянке, быстро его в бой не отправишь.

Вырезав по пути единственный стационарный пост, мы выбрались на дорогу, сворачивающую к мосту. И здесь нас, наконец, заметили. Похоже, у кого-то из охраны моста хорошо развито ночное зрение, потому что тревогу там подняли сразу, без предварительных вопросов. Пока все вражеские солдаты выстраивались, с сомнением поглядывая в нашу сторону, один подбежал к металлической пластине, висевшей в квадратной раме, и принялся звонко по ней колотить.

Как-то очень уж правильно они реагируют, хотя ждать неприятностей с этого направления им не приходится. Даже далекий от войны человек должен понимать, что не могут чужаки появиться со стороны острова, заполонённого своими инженерами. Тем более что этот клок суши надёжно окружён каналами и морем со всех сторон.

Возможно, на посту решили, что командиры им ночную проверку устраивают. Вон, шевелятся проворно, но непохоже, что сильно боятся. А ведь полагай они, что к ним толпы врагов приближаются, реакция должна оказаться куда острее. Хоть и темно, но уже без ночного зрения можно понять, что нас сотни, если не тысячи.

Сигнальщик успел стукнуть лишь три раза. Передовой взвод арбалетчиков не стал ждать приказов, вынес и «звонаря» и большую часть его коллег одним залпом.

Учитывая то, что ближайшие палатки большого лагеря располагаются в считанных метрах от моста, и дозорных там хватает, происходящее уже никто не спутает с учебной тревогой.

Неполные три тысячи бойцов напали на стотысячную армию.

Моська цапнула слона.

И слон это заметил.

Все последние месяцы моя невеликая армия совершенствовалась. Бойцы прирастали параметрами и отрабатывали разные варианты сражений на многочисленных учениях. Вариант, при котором река с мостом превращается в преграду для противника, тоже отрабатывался, причём мы обкатывали всевозможные способы обороны такого рубежа.

Мне не понадобилось сыпать приказами, солдаты сами прекрасно знали, для чего их сюда привели. Задача офицеров — правильно расположить личный состав, а от меня требуется вовремя выкатить из Скрытого вместилища увесистый бочонок.

Разумеется, не с пивом или вином, а кое с чем «покрепче». За прошедшие месяцы я прилично усовершенствовал изначальную «взрывную технологию» и сейчас не опасался преждевременного подрыва. Мощность, правда, не та, что у бочек, которыми мы делали очень больно чёрной кварте Меннай, однако надёжность куда выше.

Да и для сегодняшней задачи столь огромные заряды не требуются.

Наша цель — старый деревянный мост, кое-как подлатанный противником. Он давно уже нуждался в капитальном ремонте, поэтому ассиопцы устроили под ним множество временных подпорок, дабы конструкция не начала разваливаться под весом крупных деталей метательных машин и повозок со снарядами.

Для столь неказистого моста и половины содержимого бочонка более чем достаточно.

Группа грамотных солдат скрылась под мостом, дабы торопливо пристроить заряд. Прочие также поспешно разделялись, выдвигаясь на свои рубежи. Здесь оставались лишь арбалетчики, расчёты аркбаллист и я с небольшим отрядом дружинников, все прочие разворачивались к лагерю инженеров и батареям метательных машин, что даже ночью не прекращали разрушительную деятельность.

По-хорошему, на основной лагерь время тратить не стоит. Да, цель заманчивая, но для нас главное — осадную технику уничтожить. Вот только дело в том, что инженеров и приданных им сил охранения в сумме больше, чем нас. И хотя вояки там, в целом, ерундовые, не получится оставить их без внимания. Да, вояки никудышные, но их много, и если организуются, запросто проблемы нам устроят.

Под обстрелом лучников Львёнка им будет не до устройства проблем. Так что пускай начинают страдать.

Арбалетчикам много времени не потребовалось. Наши сапёры ещё возились под мостом, а те, уже выстроились и потянулись к колчанам с зажигательными болтами.

Залп, и тысяча светлячков ушла в небо. Распределять цели бойцы обучены, так что бьют не в одно место и не куда попало, а равномерно по лагерю. К сожалению, не по всему, ведь он столь огромен, что его дальняя часть даже для неприцельного огня недоступна. Слишком уж велик здешний «слон», мы можем грызть лишь часть его необъятной туши.

По всей окраине большого лагеря ещё до залпа зазвенели удары об металл. Немногие из вражеских дозорных разглядели случившееся на мосту, они тогда просто поддерживали сигналы коллег. И пока что всё ограничивалось лишь перезвоном, никто в нашу сторону не торопился. Между палаток то и дело показывались отдельные солдаты и офицеры, но неорганизованно, больше любопытничая. Падали они обычно сразу, для этого отдельный арбалетный взвод вперёд выдвинулся, не участвуя в общем обстреле. Там собраны лучшие стрелки, на такой дистанции они промахиваются нечасто.

Напичканные алхимией болты горели недолго, но огонь, ими создаваемый, имел полезное свойство охватывать даже те материалы, что особыми составами обрабатывались против пожаров. Да, не из каждой такой «искры» возгорается полноценное пламя, но учитывая, что армия повсеместно в той или иной мере коррумпирована, качественная пропитка солдатских палаток зачастую существует лишь в отчётах вороватых снабженцев.

Да и к офицерским шатрам нередко имеются претензии.

Добавьте запасы сена, временные подобия соломенных тюфяков у солдат, дрова у кухонь и костров, связки факелов, склады стрел, болтов и различных снарядов для малокалиберной артиллерии, мешки и бочки с продовольствием, древесный уголь у полевых мастерских, сено для лошадей, сундуки и корзины с горючим добром, офицерская мебель и ящики с посудой, личная одежда и прочее-прочее. По сути, весь лагерь — пожароопасный объект. И это не моё мнение, ассиопцы тоже в курсе, что доказывают запасы воды и песка, подготовленные ими в немалом количестве.

Лагерь, освещённый лишь в отдельных местах, начал наполняться светом от сотен и сотен новых источников. Алхимический состав сгорал быстро, зато полыхал ярко, почти ослепляя, если смотреть на него в упор. Тревожный звон металла начал заглушаться многочисленными криками. Дозорные бестолково метались, пытаясь всюду успевать затушить намечающиеся пожары, но тех оказалось многовато и с каждой секундой становилось всё больше и больше.

— Господин! Аркбаллисты готовы!

Хорошее оружие, вряд ли в этом мире кто-то кроме меня до него додумался. Нет, так-то малокалиберных метательных машин разной конструкции у аборигенов хватает, в том числе похожих на мои, но уважать их не принято. Основное внимание уделяется осадным монстрам, или тем далеко не самым тяжёлым установкам, что применяются чёрными квартами. А такую мелочь используют кое-как, бессистемно и не массово, чаще на флоте и в крепостях, чем на поле боя.

Так-то у меня о массовости тоже речь не идёт, но в сравнении с прочими даже пять таких «машинок» — уже много.

Здесь, в единственной нашей батарее, их побольше будет. И в каждую вбухано столько средств, что такой себестоимостью даже самая тяжёлая осадная катапульта похвастать не сможет. Если какие-то воры сумеют увести хотя бы одну баллисту, они надолго обеспечат себе беззаботную жизнь, поэтому и охрана у них постоянная, и посторонним стараемся не показывать, несмотря на то, что дорогие детали скрыты.

Дабы не плодить нездоровые соблазны.

Я с этим оружием «баловался» не так много, потому что создать его разношерстная команда привлечённых мастеров смогла лишь за месяц до ухода из Мудавии, причём не до конца. Увы, редкость некоторых материалов серьёзно затормозила процесс, последние детали прибыли всего-то за две недели до ухода. Но хотя прочих важных занятий хватало, всё же старался выделять время, изучая возможности «совершенных аркбаллист» с разных сторон и в разных ситуациях. Нашёл в них и плюсы и минусы, причём последних оказалось меньше. Начал приходить к выводу, что если довести число огромных самострелов хотя бы до трёх десятков и чуть увеличить дальнобойность, можно эффективно накрывать вражеское командование, что традиционно предпочитает находиться на дистанциях, недоступных для обычных метательных машин, но и не сильно от них удаляется.

Да и без увеличения дальнобойности эти «машинки» уже на многое способны.

Так что мои разбросанные по Раве и северу мастера сейчас продолжают работать над новыми аркбаллистами, а торговые агенты рыщут повсюду в поисках нужных материалов. Если повезёт, необходимый минимум в три десятка будет доставлен в лагерь принца уже в ближайшее время.

Сейчас перед нами нет командного пункта, и выбивать аркбаллистами отдельных мечущихся там-сям командиров тоже нет смысла, с этим прекрасно справляются арбалетчики.

Поэтому приказал инженерам то, что выгодно нам в данный момент:

— Огонь зажигательными по офицерским шатрам. Распределить цели и работать тройками.

В керамическом ядре аркбаллисты алхимического состава на порядки больше, чем в болтах наших арбалетчиков. Если те воспламеняли площадь, сопоставимую с крышкой от лагерного котла, эти при попадании заливали жарким огнём несколько квадратных метров. Даже для самых качественных шатров — тяжёлое испытание. К тому же то, что скрывалось за их стенами, обычно не пропитывалось инертными составами.

Так что пламя начало охватывать и центр лагеря, куда арбалетчики до сих пор не били, выбирая более близкие и податливые цели.

Несколько минут мы бесчинствовали так, как бесчинствует лис в курятнике, когда беспечные хозяева кур уезжают навестить родню в дальнем селе. Почти сплошное раздолье, лишь изредка в нашу сторону прилетали единичные стрелы и болты. Практически всегда по нам били кое-как, не целясь, потому что специально назначенные арбалетчики в первую очередь старались уничтожать офицеров, магов и обладателей дальнобойного оружия. Стоило тем высунуться, и тут же прилетало.

Я всё это время косился левее и вдаль. Туда, где по другую сторону от лагеря на похожем острове, обрезанном каналами со всех сторон, располагался второй инженерный лагерь. Оттуда работали батареи таких же тяжёлых машин, разбивая тот угол города, что примыкал к «преддверию порта» — узкому извилистому заливу с изрезанными берегами. Если укрепления там падут, ассиопцы смогут устроить штурм и с суши, и с моря.

Увы, до той позиции не дотягивались ни наши арбалеты, ни аркбаллисты. И посылать кого-то в такую даль, да ещё и через основной лагерь южан — недопустимо-чрезмерный риск потерять всех отправленных людей. Поэтому надеяться я мог лишь на Мена. Шэттеб, стараясь доказать свою надёжность, перечислил некоторые интересные навыки тех людей, которые хотели перейти к нам. Ничего фантастического, вроде как, ни у кого не оказалось, но когда обсуждали дальнейшие действия, одно умение мне показалось подходящим для наших планов. Чем-то похожее на тот механизм иллюзий, которым мог похвастать наш самый слабый маг. Именно с его помощью я устроил дерзкий рейд в вотчину Кроу, сделав очень больно Ашши.

Родственник Шэттеба мог не просто на себя или других иллюзию набрасывать, он на короткий срок почти полностью преображался, становясь иным человеком. До мелочей копировалась внешность, походка, особенности жестикуляции, одежда. В случае надобности можно даже произносить короткие фразы чужим голосом. В таком состоянии долго удерживаться нельзя, но, прикинув расклады, мы пришли к выводу, что отмерянного времени достаточно для того, чтобы под правильно подобранной личиной пройтись вдоль всех катапульт на втором острове. Там их меньше, чем здесь, поэтому, составляя план, мы и распределили цели таким образом.

Южная позиция сложнее, она для нас; северная попроще, для новых союзников.

Шэттеб должен обеспечить «копирование» одного из особых инженеров. Во все детали я не вникал, знаю, что он даже не офицер, а кто-то вроде главного техника-контролёра. Его задача — время от времени проверять состояние метательных машин. Богатый опыт и особые навыки ПОРЯДКА помогают определить приближение проблем ещё до того, как их заметят другие, что зачастую позволяет отделываться незначительным ремонтом или даже просто профилактическими работами. Действует этот спец сам по себе, славится нелюдимостью и работоспособностью, его появление в любое время дня и ночи никого не удивляет.

То есть если молчаливый инженер глубокой ночью пройдёт мимо рядов машин с озабоченным видом, трогая их там и сям, вряд ли кто-то сочтёт его поведение подозрительным. Осадная техника у южан неплохо охраняется, но такому человеку никакие препятствия никогда не чинят. Это ведь его работа — ходить и смотреть.

То, что его посреди ночи понесло, по-моему, всё же подозрительно. Но Шэттеб заверяет, что для такого трудоголика это нормально, да и в глаза он при этом бросается меньше, а это несомненный плюс.

В любом случае план рискованный. Как говорится — пятьдесят на пятьдесят. Но отправлять туда моих солдат — вообще не вариант, там в позициях южан нет промежутков, охраняемых одними лишь глубокими каналами, придётся пробираться через главный лагерь. Мы подобное в Мудавии проворачивали, но там масштабы куда скромнее, и охрана попроще как количественно, так и качественно. Тут больше пятидесяти тысяч солдат в одном месте собрались, кланы не последние, риски возрастают многократно.

Да и нас не так много, чтобы на две столь серьёзные цели разрываться.

Одна из которых прикрыта столь плотно, что через неё разве что самые умелые лазутчики способны пробраться незамеченными. Те, которые у меня в наличии, пока что скорее дерзкие, чем профессиональные, так что и этот вариант отпадает.

На случай неудачи наших новых и ещё не проверенных союзников я одно время даже подумывал использовать почти неслыханное в этом мире оружие — авиацию. Ну… громко сказано. Просто отправить самых больших птиц с бомбами, дабы забросать батареи с большой высоты.

Почему почти неслыханное, а не просто неслыханное? Да потому что не я первый до такого додумался, алхимию зажигательную и отравляющую с птиц уже давно применяют. Но не массированно и не часто. Собственно, мне известны лишь три случая, описанные в книгах. Причём эти описания не выглядят достоверными, и лишь в одном эпизоде можно понять, что поработали именно пернатые разведчики, а оба других скорее напоминают легенду о Искоростене и княгине Ольге.

Реальность прочих сказаний под огромным вопросом, но всё же приходится признать, что не я первый здесь до такого додумался. За последние десятилетия ни одного упоминания не встречал, но вряд ли про птиц-бомбардировщиков все забыли. Просто результативность метода спорная, да и рисковать дорогими пернатыми не любят. К тому же нестандартные операции стараются не афишировать даже в случае удачи, дабы противник не выработал меры для борьбы с хитростями.

Можно хотя бы вспомнить совсем уж свежие события. Слышал, что в начале осады Феоронниса южане непонятным образом устроили несколько пожаров в гавани и портовом районе. Вроде как, им два корабля удалось сжечь и несколько домов. Как именно сработали, неизвестно, так что нельзя исключать использование пернатых. Но если это так, то, что они не продолжили устраивать «налёты», говорит не в пользу успешности «малой авиации».

У меня есть возможность подготовить хоть сотню, хоть две сотни разведчиков с крупными птицами. И хотя в ходе испытаний выяснилось, что меткость при бомбёжке с большой высоты неудовлетворительная, при такой массовости они непременно попадут куда надо.

Да, при большом числе птиц это может стать тем ещё сюрпризом для противника. Но не заметить такую стаю сложно, так что удивить врагов такой бомбёжкой можно лишь один-два раза. Дальше дальнобойные стрелки соберутся в ключевых точках и станут караулить, устраивая нашим птицам большие потери. Увы, крупные хищники с грузом на безопасную высоту попросту не поднимутся, так что лучники с приличным ПОРЯДКОМ смогут запросто их сбивать.

Если я отправлю после рассвета жалкую стайку наших неподготовленных птиц, вряд ли они понесут большие потери. Откуда им взяться, если противник пока что о наших задумках не знает и никак к этому не готовится. Да, получится сюрприз. Но какой? Закидают крохотными бомбочками? Не факт, что «пернатые дроны» хотя бы парочку катапульт, зачищённых от таких превратностей, выведут из строя, зато засветятся по полной, и больше мы врага такими налётами не удивим.

Да, красивый замысел, но перспективным не выглядит.

Как и все прочие.

Да-да, все мои альтернативные планы один за другим отметались так же, как и задумка с птицами-бомбардировщиками. Так что одна надежда остаётся: Мена должны сделать всё, как обещал Шэттеб. В таком случае даже у скептически настроенного Камая вопросы отпадут.

Одно дело заверять, что Меннай в частности и Ассиопа вообще этим Мена не нравятся, и совсем другое — уйти от хозяев хлопнув дверью с такой силой, чтобы в ярком пламени развалилась половина тяжёлых катапульт осадного инженерного отряда.

Я ещё тогда вручил Шэттебу Мена ящик с малогабаритным бомбами. Изначально подготовил множество этих почти игрушечных зарядов для перехода через горы, чтобы взрывать мешающие крупные валуны. Нам ведь местами приходилось полноценные дороги устраивать, чтобы повозки протаскивать, и крупные камни там совсем некстати. Мощности даже одного заряда иногда достаточно для раскалывания глыб весом под тонну, если те перед взрывом должным образом подготовить.

Катапульта всяко хлипче будет, она должна и без какой-либо подготовки фатально пострадать, да и огонь вспыхнет неслабый. Добавленные вслед за ящиком корзины с зажигательными ядрами для аркбаллист должны усугубить последствия взрывов гарантированными пожарами.

Хотя и ядра и бомбы размерами не впечатляют, тайком за пазухой столько не пронесёшь. Каким образом тот хитрый иллюзионист из Мена намерен провернуть такой фокус, не представляю. Приходилось верить на слово Шэттебу. Вдохновитель беглецов был уверен в талантливости своего человека, клятвенно заверяя, что всё пройдёт идеально, без потерь, никто из своих даже не поцарапается.

Однако сигнала с их стороны до сих пор нет. И диверсанты наши тоже о себе знать не дают. А ведь что они, что Мена обещали сделать всё вовремя.

Охрана у врага, что на складе, что на позициях катапульт неслабая, однако альфу высокого уровня день и ночь для работы сторожем привлекать не станут. То есть нарваться на спеца с редкими навыками маловероятно.

Тогда почему тормозят?

Неизвестно.

Зато здесь пока что всё идёт распрекрасно. То и дело оглядываясь, я видел, как по лагерю суматошно мечутся вражеские инженеры, десятками падая под стрелами дружинников. Возле катапульт тоже суета нездоровая: там кто-то убегает, кто-то с кем-то драться пытается, а кто-то даже в канал прыгает, пытаясь спастись. Метательные машины замирают одна за другой. Нет, их пока не ломают, просто расчёты бросают работу. Наших бойцов меньше, но я в них уверен.

На нашей стороне фактор неожиданности.

Не говоря уже о том, что с инженерами и с не самой лучшей охраной батарей они и без помощи неожиданности должны справиться.

Между тем первые, самые благодатные минуты истекают. Несведущие люди могут подумать, что враги совсем разленились, раз сразу не устроили нам отпор по всем правилам. Вот только они не учитывают, что здесь другой мир, приблизительно соответствующий земному раннему Средневековью или поздней Античности.

Я с историей не очень-то дружу, да и реалии во многом значительно отличаются, поэтому до сих пор не определился — что вернее.

В те времена на Земле обычно никто никуда не торопился, и военных это тоже касалось. Солдат не заставляли за сорок пять секунд успевать застелить кровать, обуться, одеться, пришить подворотничок, снарядить четыре магазина к автомату, почистить зубы, принять пищу и вырыть окоп полного профиля. Жизнь текла медленнее, современный ритм людям тех эпох мог показаться адом.

Осаждая города, древние армии окружали себя сплошной заградительной линией, что препятствовала снабжению, мешала сновать туда-сюда лазутчикам и могла ненадолго задержать врага, в случае неожиданного нападения. Дозорные, сражаясь с противником, выгадывали время для главных сил, что неспешно просыпались, облачались, седлали коней и лишь после завершения всех дел выдвигались в бой.

Да, нападение на лагерь — достаточно веская причина, чтобы всё же постараться шевелиться быстрее. Но мы к атаке были готовы, а вот южан о ней никто не предупредил — они прозевали наше приближение, их защита не сработала, каналы нас не задержали. Теперь ассиопцы вынуждены организовывать отпор с нуля.

Да ещё и спросонья.

Возьмите типичного кавалериста из отряда тяжёлой конницы. Ему, для начала, надо проснуться, подняться и спросить: «Что за хрень здесь происходит?» Вряд ли кто-то оперативно ответит, потому что поначалу информации нет, никто ничего не понимает. Если воин не совсем больной на голову, быстро поймёт, что на всякий случай надо подготовиться к бою. Сонная прислуга поможет разобраться с доспехами и выведет осёдланного коня, но дальше сам он никуда не поскачет, придётся ждать приказов. А командиры в такой же растерянности и также ничего не понимают. В условиях огромной армии, застигнутой врасплох, могут пройти часы, прежде чем окончательно пробудившееся войско станет вести себя действительно как войско, а не как муравейник разворошённый.

Здесь, на осаде, к угрозе извне, как бы, готовы, но не очень-то верят, что таковая действительно грозит. Если не учитывать тот случай, когда мой отряд неожиданно спустился с гор, никакой активности северяне южнее рубежа Мокренькой не проявляют. Так чего их опасаться в такой дали от лагеря их высочества?

Ассиопцы здесь день и ночь следят лишь за городом, дабы не прозевать признаки вылазки. И на этот случай всегда в полной готовности держат приличные отряды, дабы те приняли на себя первый удар и выиграли время, если подготовка противника пройдёт незаметно.

Но проблем с южной стороны они не ждали. Там ведь тыл ассиопцев, самое безопасное направление, да и два канала преграждают путь. Их даже толком не охраняют, они сами по себе надёжный заслон.

Так что я не сомневался, что времени для чёрных дел у нас достаточно. Пока все эти десятки тысяч соберутся, мы уже окажемся далеко. И нам для этого даже особо торопиться вряд ли придётся. Вот дальше, возможно, придётся попотеть, уходя от разъярённой погони и укорачиваясь от заслонов, что станут устраивать на нашем пути, но это случится не сейчас.

И даже не сегодня.

Сейчас опасаться следует лишь хаотического или едва-едва организованного сопротивления. Если здесь, на острове, инженеры вряд ли нам что-то смогут предпринять, впереди, за каналом, всё иначе. Там столько солдат, что даже если четверть навалится разом, задавят вмиг одной массой. И неважно, омеги там будут или беты, мы их банально не успеем отстрелять.

И да, признаки такого сопротивления, чем дальше, тем заметнее множились. Офицеры противника, глупо погибая под сосредоточенным огнём избранных арбалетчиков, быстро начали осознавать всю ошибочность такого поведения. Перестали мельтешить между палаток, зато кричали из-за них вовсю, приказывая перепуганным солдатам группироваться поблизости и пока что не высовываться.

Кто-то даже сумел организовать огонь нескольких аркбаллист. Били те вслепую, издали, навесом, но огонь усиливался с каждой минутой. Вот-вот, и мы начнём нести потери, и поделать против этого ничего нельзя.

Подумав, я решил, что пора начинать принимать участие и принялся отправлять Лезвия по откату. Там, в лагере, целей более чем достаточно, так что сюда, к моим людям, смертоносные трапеции не возвращались. Потери они наносили невеликие, зато, стремительно перескакивая между целями, нередко попутно перешибали стойки палаток и шатров. Падая, те открывали прячущихся за ними солдат и офицеров с печальными для них последствиями. Ну и панику вызывали изрядную. От этой напасти даже дорогие амулеты спасали далеко не всегда и ненадолго, до сих пор мне известно лишь одно надёжное средство противодействия.

Хотя не факт. Я ведь не все свои навыки испробовал на Лезвиях.

Потому что страшновато такие испытания на себе проводить.

Враги, наконец, не выдержали, и, не успев толком организоваться, ринулись на нас. Впереди мчались исключительно тяжёлые пехотинцы, офицеры и маги, все прочие в бой не торопились, держались за спинами серьёзно защищённых воинов.

Добираясь до канала, солдаты разворачивались к мосту, грозя устроить там пробку. Мои арбалетчики, находившиеся от них в полутора сотнях метров, били метко и быстро, ведь для них это почти в упор. Навыки, доспехи, щиты и амулеты от столь прекрасного оружия спасали не всегда, так что потери враг нёс огромные. Лишь странно-высокий борт канала, чуть вздымавшийся по ту сторону, прикрывал от нашего огня. Но спрятаться за этой преградой можно лишь сильно пригнувшись, да и то не полностью, так что болты не доставали лишь до самых мелких коротышек.

Самые прыткие пехотинцы, выбираясь на мост тут же падали. Мои стрелки за этим направлением присматривали особо. Южане, несмотря на весь бардак, быстро сориентировались, и вперёд полезли бойцы с большими щитами и хорошо защищённые офицеры. Их дорогие доспехи и крутые амулеты выдерживали минимум несколько попаданий обычными болтами, так что особая группа стрелков взялась за артефактные боеприпасы.

Но даже от них альфы падали не сразу, и настал момент, когда первые враги перебрались, наконец, на другую сторону. Земля перед ними тут же зашевелилась, пошла буграми. Пара секунд, и перед ассиопцами вырос узкий вал из вздыбившегося грунта.

Явно неслабый маг Земли поработал. К сожалению, арбалетчики, несмотря на все старания, вычислить его в толпе не смогли, и он, быстро прикрыв плацдарм у моста, продолжил заниматься волшебной фортификацией.

Ситуация накалялась не только здесь, среди поваленных и горящих палаток замелькали многочисленные силуэты с луками. Какие-то приличные стрелки южан подоспели, открыв ответный огонь. И, в отличие от вражеских аркбаллист, работали они прицельно.

Не в силах развалить созданный магией Земли широкий вал, наши арбалетчики переключились на перестрелку, продолжая при этом выбивать тех пехотинцев, которые так и продолжали стекаться к мосту.

Орнич, приблизившись, спокойным голосом отрапортовал:

— Господин, сигнал от Камая: все катапульты выведены из строя. И здесь, на нашем берегу, уже сотни три пехоты с магами. Достать их за кучей земли не получается, их всё больше и больше становится, скоро могут попытаться атаковать.

Я кивнул:

— Да, Орнич, пожалуй, пора.

Тот понял всё без пояснений и закричал:

— Беречь глаза!

Я вытащил платиновую пластинку, проверил бирку. Да, ошибки нет, это она. Чуть зажмурился, сжал, переломил.

Вспышка оказалась столь яркой, что пробилась через опущенные веки. Грохнуло, болезненно приложив по ушам и сняв одно Игнорирование. Ударная волна заставила окта согнуть задние ноги, он при этом почти на землю присел и недовольно заржал.

Открыв глаза, я увидел, что верхняя часть земляного вала отсутствует, и потому не мешает рассматривать мост. Вот только смотреть там не на что, потому что от него ничего не осталось. Ударной волной и разлетающимися обломками конструкции повалило сотни солдат, находившихся слишком близко к взрыву. Некоторых уложило наглухо, некоторые едва шевелились, но многие уже начали подниматься, ошеломлённо посматривая в нашу сторону. Очевидно, не понимают, что им следует делать после того, как единственный путь на вражеский берег перестал существовать.

Пояс часто задёргался, и я понял, что одновременно сработали оба сигнальные амулета. Видимо взрыв моста сильно впечатлил и группу Гнусиса, и людей из Мена. И те и другие решили, наконец, дать знать, что свою задачу они выполнили и начали отходить.

Достав ещё две хитро подрезанные и перфорированные «отрицательными рунами» платиновые пластинки, я сломал первую.

Вдали сверкнуло, до ушей донеслись звуки десятков сильных хлопков. Заряды у Мена небольшие, зато их много, поэтому звуковой эффект так себе, а вот о световом такое не скажешь. План явно сработал, но в каком состоянии вторая инженерная позиция пока что не понять, пылающие шатры с палатками не позволяют оценить, как сильно там пострадало осадное хозяйство.

После слома второй пластинки сверкнуло гораздо сильнее, грохот тоже повнушительнее оказался, плюс засверкали выхлопы ракет, что обрушились на удалённые, самые защищённые цели. Склад ближе, и некоторые заряды у моих диверсантов побольше, так что более яркий эффект ожидаем.

И на этот раз, несмотря на засветку от горящего лагеря, я отчётливо разглядел новое пламя, яркое и высокое, с характерными цветастыми всполохами. Вспыхнула боевая алхимия, что хранилась в бочках и в снаряжённых снарядах.

Даже если не весь склад пострадал, убытки там знатные получились, в этом можно не сомневаться.

Я обернулся к Орничу:

— Сигналь Камаю, пусть движется к переправе.

— Так он ещё лагерь инженеров до конца не додавил, — заметил офицер.

— Да и Хаос с ними. Главное дело сделано, пора уходить.

Приятно смотреть, как мы, горстка по местным меркам бойцов, унижаем огромную армию. Я даже приблизительно не могу сказать, какие потери понесли южане, но понятно, что это четырёхзначные цифры в живой силе, и впечатляющая гора уничтоженного имущества, включая тяжёлые артефактные катапульты. Между прочим — элитное осадное оружие, почти бесценные, штучные экземпляры; быстро найти замену даже на Большом юге непросто.

Но также понимаю, что прекрасное зрелище при таких раскладах быстро может смениться на что-то вовсе не прекрасное.

Дергать тигра за хвост можно, но даже один раз это рискованно, а уж два — гарантированные проблемы.

Когда мы подкрадывались к инженерам, льда в каналах я наморозил столько, что обновлять «мосты» не пришлось. Поэтому и первую и вторую переправу мы преодолели почти без заминок.

Почти — потому что группа, отправленная заниматься дорогой, тянувшейся вдоль канала, замешкалась. Надо было им больше людей выделить, но для поставленной задачи одного лишь знания «минного дела» недостаточно, необходимо высоко прокачанное ночное зрение, а такие спецы сегодня требовались везде.

Останавливаться и ждать мы не стали. Я лишь скорость движения снизил, велев авангарду продолжать потихоньку следовать по маршруту, а сам использовал заминку, чтобы заняться ранеными. Несмотря на амулеты, многие арбалетчики серьёзно пострадали от вражеских стрелков: те били, как правило, вслепую, но успели выпустить немало стрел и болтов. Также мощность взрыва оказалась чрезмерной, до нашего строя долетели обломки моста, убив и покалечив несколько солдат. Тела мы не бросили, но мёртвым, увы, никак не помочь, зато всем прочим можно хотя бы попытаться. Мои новые лекарские навыки иногда позволяли вытащить человека из лап Смерти в ситуациях, раньше выглядевших абсолютно безнадёжными.

Но хоть магическую медицину и земную, «научную» сравнивать нельзя, имеются у них и общие моменты. И там и тут чем раньше займёшься едва живым бойцом, тем лучше. Поэтому я даже на ходу что-то пытался делать, а уж сейчас, на остановке, не терял ни секунды.

Успевший вернуться с задания Бяка будто приклеился. Ходил за мной от раненого к раненому, взахлёб рассказывая о деталях диверсии. Если верить его словам, там склад взорвался и сгорел полностью, до последней доски и гвоздя, причём четыре раза, да и каждый охранник погиб не единожды. Привычно деля сказанное на три, я прикидывал результаты и понимал, что диверсия действительно знатная удалась. Минимум четверть дорогостоящих боеприпасов сразу пострадала, от бомб и ракет, уцелевшие запасы южане прямо сейчас пытаются спасти, то и дело получая новые потери от взрывов продолжающих пылать снарядов. Огненная река горящей алхимии добралась до канала, где накрыла причалы с лодками, что подвозят всякие грузы с кораблей, тоже устроив немалые убытки. Так что мы, получается, не только армию четырёх кланов пощипали, а и флот.

Рассказывая в десятый раз, как вражеская охрана, сметённая ударной волной, разлетелась на кровавый фарш и детали доспехов, Бяка вдруг осёкся и указал вдоль канала:

— Гед, смотри, там кто-то есть. Какие-то люди приближаются.

— Это наши возвращаются, — беззаботно ответил я, не отрываясь от очередного раненого.

Бяка потёр подбородок и, покачав головой, добавил:

— Гед, насчёт наших понятно, но там почему-то не только они. Ты сам посмотри, за ними кто-то торопится. Далеко и темно, почти ничего не понять, но там точно большая толпа. Нет, наших столько никак быть не может.

Слова приятеля меня напрягли. Вскочив, я обернулся и прищурился. Ночное зрение у меня прокачано лучше, чем у кого-либо из моих соратников, но даже его сейчас недостаточно, чтобы разглядеть детали. Увы, на больших дистанциях оно работает не так хорошо, как требуется при почти нулевом освещении. К тому же очень мешает дым от горящего склада, ночным бризом его сносит на ту часть дороги, что протягивается за поворотом канала. Да и сам канал свою лепту вносит. В него чуть выше практически лава вулканическая ручьями стекает — именно на неё похоже то, что разливается из бочек с алхимией. Вода, контактируя с пылающей жижей, парит, и этот пар распространяется вниз по течению, создавая дополнительные неудобства.

Как же хорошо, что у нас есть разведчики с совами.

Один из них и поведал недостающие детали:

— Господин, из лагеря выходят всадники и движутся по дороге вдоль канала. Если не остановятся, окажутся здесь через несколько минут.

— Что за всадники? Сколько их?

— Тяжёлая конница, очень сильная с виду. Думаю, это аристократы, но уверенности нет. Вижу разные клановые гербы, но при этом не вижу королевских офицеров. Их легко узнать, не заметить сложно. Также там много магов. Прям очень много. Из лагеря уже под тысячу всадников вышли, и это ещё не всё, там позади отстающие подтягиваются. Таких ещё минимум сотни три, но скорее чуть больше, и все готовы к бою. Господин, я вижу, как некоторые показывают руками сюда. Похоже, они как-то узнали, что мы здесь. Наверное, какой-то навык дальнего сканирования.

Возможно, разведчик прав, но есть и другие варианты. Или вражеские совы хорошо поработали, или среди вражеских командиров нашёлся кто-то очень догадливый. Не стал мчаться к позициям инженеров, как-то понял, что там уже делать нечего. Просчитал наш маршрут отхода и решил внести в него свои коррективы.

Это, конечно, плохо, но не смертельно, ведь силы врага не так велики. Очень сложно за короткий срок да ещё и среди ночи поднять самое благородное ополчение, построить и повести в бой. Силы у таких воинов много, а вот с оперативностью в частности и управляемостью вообще проблем выше крыши, это традиционный недостаток подобных войск не только у ассиопцев. Даже если среди собравшихся хватает самых опасных альф, всех прочих наша тысяча арбалетчиков быстро выбьет, не позволив приблизиться, после чего мы дружно и также быстро разберёмся с кучкой мощных противников. Процесс у нас, надеюсь, отработан, при такой численности мы, по идее, должны справиться без эксцессов.

Однако это не тренировка, а реальный бой, и он, ещё не начавшись, уже начинает напрягать непредсказуемостью развития. Ведь отработанный на учениях расклад можно гарантировать лишь ясным днём, да и то лишь в какой-то мере. Здесь же всё усложняется, ведь даже моё ночное зрение ущербно, а у моих солдат оно куда хуже. То есть наш главный козырь — эффективную работу от большой дистанции, полноценно использовать не получится. Один-два прицельных выстрела бойцы сделать точно успеют, если повезёт, то и три-четыре. Это немало, если не учитывать то, что перед нами, возможно, самая элитная конница Большого юга, с которой мы до сих пор не сталкивались.

А это значит, что залпов потребуется на порядок больше.

Что случится, когда хотя бы треть этих лучших всадников ассиопцев обрушится на наших арбалетчиков, не хочу даже представлять. Да, мои солдаты стали гораздо сильнее, однако не настолько, чтобы легко в любой ситуации отбиваться от сотен южных магов и альф.

Настоящий аристократ способен запросто разделаться с десятками моих бет. И даже те из них, кого я успел довести до уровня низовых альф, против него почти щенки.

Он ведь истинный альфа, а мои лучшие бойцы — насколько слепленные из чего попало «эрзацы», у которых обычно нет ничего, кроме завышенных базовых параметров (причём те изначально неполноценные, и эти давно «запоротые ступени» никак не поправить). Да, формально мои орлы могут называться людьми на букву «А», но фактически даже если станут годами поглощать трофеи в тех же количествах, сравниться с благородными воинами из приличных кланов всё равно не смогут, потому что остаётся проблема навыков. Я кое-как её решаю, но вот именно что кое-как.

Ну да ладно, всё это пока что пустые рассуждения, ведь у меня даже таких «недо-альф» всего ничего.

Победить мы, скорее всего, победим, но вот какой ценой? Составляя план атаки, я рассчитывал на несколько десятков раненых и убитых, причём пострадать они должны были непосредственно при разгроме инженеров. Предполагалось, что мы отойдем, не вступая в столкновения с противником: без суеты и бескровно.

А теперь нам светят потери в несколько сотен.

К счастью, у моих солдат есть я. То есть умный и предусмотрительный полководец с чрезмерно завышенной скромностью.

Хотя тут особая предусмотрительность и не требуется. Составляя план я, в том числе, пытался предугадать как самые вероятные ходы противника, так и маловероятные, но при этом очень для нас опасные. На этом берегу вариант попасть в неприятности всего лишь один, ведь у врага единственный удобный путь, по которому они могут ударить по нам в самый неудобный момент, посреди чистого поля. Это, разумеется, та самая дорога, тянущаяся вдоль канала. У меня были подробные карты, купленные в лагере принца, плюс Шэттеба Мена хорошенько поспрашивал, выясняя разные детали, так что заранее знал, где тут и что. Прикидывал варианты устроить южанам какие-нибудь козни, используя знания местности, и заодно размышлял над тем, как бы обезопасить наш отход.

Кое-какой опыт в таких делах уже есть, ведь я ещё до битвы Трёх королей пытался готовить сюрпризы для врагов, да для генерального сражения парочку припас. Причём оба тогда сработали удачно, хотя и не совсем так, как изначально задумывалось. Вот и здесь я не стал изобретать новинки, аналогично заранее подсуетился.

Узкая дорога, лента всадников, движущихся так плотно, что едва не касаются друг друга…

Да здесь всё прекрасно, ведь скученность и предсказуемость расположения: то, что мне надо. Я, конечно, не мог точно знать, что враги действительно здесь появятся, так что приготовления могли не понадобится. Ну да ничего, в таком случае пришлось бы активировать сюрприз вхолостую, только и всего. Да, жалко, конечно, потраченных ресурсов и времени, ну а куда деваться? Нельзя оставлять южанам столь жирную пищу для нежелательных размышлений.

Достав последнюю пластину, на этот раз из сплава на основе золота, я рефлекторно проверил бирку, что на ней болталась.

Она самая, да и другой быть не может. Но приучив себя к максимальным мерам безопасности при работе с опасными предметами, ни на шаг от них не отступал.

Одна ошибка, и если сам не погибну, множество своих людей могу погубить.

Пластинка чуть согнулась по заранее намеченной линии.

Нападение столь несолидными силами на огромную армию вторжения — дерзость первостатейная и без сложностей такое мероприятие провернуть нереально. Я, конечно, старался как можно сильнее упростить план, но в таком замысле полного примитива недостаточно, так что запутанные и даже трудноосуществимые моменты остались.

Ну а как иначе? Мы воюем не с идиотами, простые лазейки враги перекрывать умеют, вот и приходится искать варианты посложнее.

И, конечно же, всё как по писанному в столь необычном мероприятии пройти не может, что-то обязательно должно пойти наперекосяк.

Никакой погони за Мена в моём плане не было. Шэттеб уверял, что, переходя на мою сторону, они сожгут за собой все мосты, используя по максимуму любые доступные возможности. Высокие посты никто из его сообщников не занимал, но хватало разных секретарей и интендантов, был также один мелкий начальник армейской канцелярии с доступом к системам связи южан и способный устроить почти любые пропуска и разрешения. Разумеется, долго такие филькины грамоты не проработают, бюрократия у ассиопцев налажена неплохо. Уже наутро поднимется тревога и все нечестно выданные документы аннулируют, но к тому времени беглецам уже будет всё равно.

Что-то не сработало в системе пропусков и разрешений после поднявшейся тревоги, или какой-то неведомый фактор сыграл против нас — не знаю. Как бы там ни было, за Мена увязалась часть всадников из той колонны, что направлялась к нам наперерез. Силы невеликие, но против трёх десятков беглецов — достаточно. Среди подневольных аристократов были и маги, и альфы, но ничего особенного. В лучшем случае там крепкие середнячки, и таких меньшинство. Увы, ради подневольных кадров Меннай широко свои кошельки не раскрывали, чтобы подняться наверх, надо попасть в особую, почти уникальную ситуацию, как случилось с тем же Шэттебом. А вот гонятся за нашими новыми союзниками куда более серьёзные бойцы. Дорогие кони и доспехи на это намекают, плюс то обстоятельство, что они в числе первых успели проснуться, подготовиться, собрать приближённых, определить наши ближайшие планы и выступить наперерез.

Количественный и качественный перевес за погоней.

Так что мчись, Снег, мчись, лишь на тебя надеюсь. Отрабатывай мешок трофеев, что я скормил тебе за последние месяцы.

Не в каждого благородного альфу так вкладываются, как в тебя.

Брызги разлетались на дивную высоту, болото колыхалось на метры вокруг, будто дрожащая шкура исполинского чудовища, но при этом копыта окта не проваливались. Снег будто гоночная машина взял разбег почти с места и влетел в болото на рекордной скорости. Обычный конь сразу бы завяз, на первых метрах, переломав ноги из-за инерции, но тяжеленный зверь мчался дальше, полностью игнорируя физику.

И одной лишь быстротой его рывок по непроходимой местности объяснить нельзя. Тут и разные атрибуты свою лепту вносят, и тот же Воздушный щит, которым конь управляет виртуозно, точечно сгущая защиту под копытами. К ним будто подушки невесомые привязали, увеличив площадь опоры. Этого недостаточно, чтобы бегать по чистой воде, а вот по грязи и кочкам болотным уже можно.

Главное — не снижать скорость, иначе оба рискуем с головой окунуться. Краем уха слышал, что в здешней системе каналов в давние времена имелись озёра, куда могли заходить морские корабли, и это, наверное — одно из них. Заросло полностью, но глубина местами осталась прежней, там даже жираф до дна копытами не достанет.

Картинка в ночном зрении качественная лишь вблизи, наблюдение за ци, когда речь идёт об обычных живых существах, тоже мало чем помогает, так что я не сразу разглядел движение впереди. Сначала какие-то размытые пятна проявились во мраке, чем ближе, тем чётче они становились. И вот уже можно понять, что это не духи болотные в виде сгустков тёмного тумана шныряют, это или люди, или существа на них похожие. Всё как и говорил разведчик: десятка три с небольшим бегут, помогая раненым, а сотня с лишним их преследует. В сгустившемся мраке лишь по поведению можно определить кто свои, а кто чужие, болото будто усугубляет темноту, о некоторых деталях приходится догадываться.

И да, слово «бегут» тут не вполне уместно. Попробуйте сами побегать по пояс в болотной жиже: получится что угодно, но не бег. Так что люди бредут, с трудом выдирая ноги из топкого дна, то и дело помогая выбираться тем, кому не повезло ступить на коварный участок, где нет опоры. Среди них трое тяжелораненых, сами передвигаться пострадавшие не могут, их кое-как волокут. Быстро с такой ношей передвигаться по трясине невозможно, так что помощники, вытаскивающие товарищей, сильно замедляют всех прочих. Но остальные их не бросают, не отрываются, хотя не могут не понимать, во что вот-вот выльется их медлительность. И хотя в такой ситуации разумнее бросить часть людей, чтобы спасти остальных, мне поведение Мена по душе.

Да, они родственники, но, даже кровная родня в таких случаях часто бросает своих, а среди Мена общая кровь встречается нечасто. Как говорит Шэттеб, там сборная солянка из бастардов, проштрафившихся вассалов Меннай и потомков тех заложников, которым не повезло. Так что может и есть за этим коллективом грешки, но в целом они люди точно не совсем гнилые.

У преследователей свои проблемы имеются, но не настолько критичные. Да, они тоже бредут, проваливаясь глубоко в грязь, шагнувших не туда тоже то и дело вытаскивают из трясины, однако без раненых они движутся быстрее. Да и в целом смотрятся куда сильнее.

Но они шагают на своих двоих, а за меня Снег работает. Разница между нами колоссальная, ведь они даже навыки магические не пытаются применять, вроде той же заморозки трясины или устройства дамб стихией Земли, не тратят на это время, просто на голой мышечной силе преследуют.

И физика всех заставляет по топкому дну шагать с примерно одинаковой скоростью.

Один из магов не вытерпел, вскинул жезл, и в сторону беглецов понёсся Огненный шар. Размеры внушительные, но я многоопытным взглядом отметил низкую скорость, что говорит о перекосе в развитии навыка. Чуть быстрее начальной Искры летит, от столь медлительного заряда даже обычный омега имеет шанс увернуться.

Однако в сложившейся ситуации скорость не имеет значения. Бегать по болоту нельзя, так что без навыков, помогающих перемещаться ускоренно или даже мгновенно, уклониться сложно.

Понимая это, один из беглецов обернулся и тоже вскинул жезл. Перед ним на миг проявилась призрачная голубоватая плоскость какого-то площадного щита, о который и разбился Огненный шар, на миг озарив болото оранжевой вспышкой.

Несколько преследователей как раз обратили внимание на странный звук, что усиливается левее. Обернулись в мою сторону, щурились, напрягая ночное зрение. И при свете вспышки прекрасно меня рассмотрели. Заорали изумлённо и тревожно, руками принялись размахивать, указывая на невероятного, невозможного всадника, что несётся по болоту на полной скорости, и копыта его коня лишь брызги вышибают из трясины, не погружаясь в неё.

Признаться, я и сам не вполне верю в происходящее. Надеюсь, Снег понимает, что делает, ведь нам никак нельзя свалиться на глазах у сотни с лишним сильных врагов.

Учитывая фактор трясины под ногами, это даже для меня чересчур непростая ситуация получится.

Вскинув жезл над головой, я крикнул:

— Снег, держись ближе к тем, которые убегают! Как можно ближе! Эй! Шэттеб! Свои! Кроу! Гедар Хавир!

Последние слова я кричал торопливо, потому что меня при свете той вспышки не только враги заметили, а и союзники. И те и другие за своего принимать не захотели, нехорошие телодвижения устроили, собираясь встречать странного наездника чем-то неприятным.

Не хотелось бы пострадать от дружеского огня.

Да и вражеского тоже.

Не выпуская жезл, выпустил Сгусток липкого пламени и следом активировал Лезвие, отправив его в приметного южанина по центру толпы. Эта необычная штуковина должна хотя бы некоторых отвлечь от меня на пару десятков секунд. Большая часть преследователей столпилась вдоль подобия тропы, где можно шагать, не проваливаясь, следовательно, при удачных перемещениях «трапеция» способна поражать по несколько целей. Учитывая то, что обычные защитные навыки и амулеты против неё работают так себе, остаётся жалеть, что использовать это чудо-оружие можно лишь поодиночке.

Это капитально снижает его эффективность, что в сочетании с прочими нехорошими особенностями препятствует частому использованию.

— Господин, я хорошо осмотрел там всё с разных сторон. Местами не понять, что творится под деревьями, но обычно там ничего не мешает, лес не густой. Это никакая не погоня, это сильный заслон ассиопцев. Я очень удивился, поэтому проверил всё тщательно. Ошибки нет, это точно заслон, поставленный в тылу. Но самое странное не это, а то, что они становятся спинами к нам.

Слова разведчика меня, мягко говоря, удивили. Нет, я понимаю, что огорчившиеся недруги просто обязаны начать выставлять сильные заслоны на предполагаемом пути нашего бегства. Благо, все реки и ручьи в этих предгорных краях текут с запада на восток, следовательно, почти каждая долина может стать рубежом, на котором удобно останавливать неприятеля.

Вот только заслоны полагается устраивать перед движущимся противником, а не после того, как он уже прошёл мимо. Однако сейчас случилось именно это: отряд с сильным авангардом из тяжёлой конницы, что так уверенно двигался нам наперерез, в последний момент свернул южнее, где принялся готовить встречу.

Я точно знаю, что наших союзников здесь нет, следовательно, заслон поставили именно против моего невеликого войска.

Вот только занявшие рубеж южане почему-то показывают нам спины.

— Господин, похоже на то, что ассиопцы совсем запутались и не знают, что мы там уже побывали, — логично предположил Камай.

— Нас со вчерашнего дня преследуют со всех сторон, — добавила Кими. — Отрядов много, управлять ими на такой площади сложно, могут сами запутаться, не понимать, кто там и где. Возможно, эти южане приняли за нас ту погоню, что за нами идёт. После того, как мы устроили охоту на их птиц, они опасаются держать их на небольшой высоте, а с большого расстояния видно плохо, могут не различать флаги и гербы.

— Госпожа, простите, но лично я такое не перепутаю даже с самой большой высоты, — важно заявил разведчик. — У птиц особое зрение, и если его правильно использовать, даже с большого расстояния можно увидеть мелкие детали.

— Знаю, — кивнула Кими. — Но ты представляешь, сколько трофеев в тебя господин Гедар вложил? Тебе уже досталось их больше, чем десять обычных разведчиков ассиопцев видят за всю жизнь. Так что ты просто обязан видеть всё, включая самые мелкие детали, а вот в них никто не вкладывался, и потому в сравнении с тобой они почти слепые.

Обернувшись, я посмотрел на вереницу повозок и скривился. Они, конечно, чудо великое по местным меркам, но всё же чертовски медлительное чудо. Так и подмывает бросить всё колёсное хозяйство, включая реактивную артиллерию Паксуса, которую таскаем вообще без пользы, за всё время похода ни в одном бою она не поучаствовала. Нападение на лагерь осаждающих — единственное исключение. Да, там она неплохо отработала, признаю, однако при этом мы расстреляли почти весь запас зажигательных болтов и снарядов, да и провианта за всё время немало израсходовали. Остатки груза можно утащить на себе, это даст прибавку в скорости. Да, некоторое имущество при этом придётся бросить, зато выиграем прилично.

Но, с другой стороны, мы и так движемся быстро. Как только что выяснилось, наша скорость столь велика, что путает противника. Эти ассиопцы может и видели нас с высоты, но не подумали, что под птицей находятся именно те наглецы, которые им нужны. Наши дневные переходы не вписываются в расчёты, мы передвигаемся со скоростями, удивительными для обременённого пехотой и обозом войска, лишь немного уступая быстроте «чистых» конных отрядов (да и то на коротких дистанциях). Однако нас за мобильное войско не принимают, ведь даже с самой большой высоты «пернатые глаза» разведчиков телеги от пешеходов и всадников отличают уверенно.

Зато погоня, что спешит за нами, очень даже вписывается в привычные временные расклады, что и ввело противника в заблуждение.

Было бы неплохо как-то убедить и тех, и других, что перед ними чужаки. Но, пожалуй, в этом мире подобные игрища не имеют смысла. Практически нет полноценной полевой артиллерии, что вступает в бой сходу, нет пулемётов или хотя бы винтовок, убивающих за сотни метров: для битвы отрядам придётся сходиться на столь незначительную дистанцию, где они друг друга с врагами никак не перепутают. Следовательно «дружественного огня» не получится.

Впрочем, какие-то варианты имеются. Например, можно попытаться обстрелять погоню неподалёку от заслона. Аркбаллистами плотную колонну можно накрыть даже вслепую. Зацепит немногих, если вообще зацепит, но не заметить такое невозможно. Всадники разозлятся, помчатся икать обидчиков, выскочат на заслон, в суматохе да на такой скорости могут не сориентироваться сразу, начнут своих атаковать. Но потребуется время на подготовку провокации и далеко не факт, что она сработает даже после заката, когда ночное время всё сделает серым, включая гербы на щитах и флаги.

При свете дня — ни шанса.

А у нас как раз день.

На несколько секунд погрузившись в ПОРЯДОК, я раскрыл карту. Белых пятен на окружающей местности так много, что они почти везде резко доминируют, но то, что мне нужно, просматривается.

Вернувшись в реальность, указал вперёд:

— Там в часе езды поворот направо. Камай, проследи за разведкой, пусть хорошенько его осмотрят. Если у перекрёстка никого нет, свернём.

— В сторону тракта? — осторожно уточнила Кими. — Я полагаю, там точно пусто не будет.

— Согласен, там у них вечный аншлаг, — признал я. — Но зато наше появление в тех краях они вряд ли ждут. Вон как бодро начали предгорья перекрывать, полагают, что мы так и будем до самого конца под хребтом пробираться. Покажем себя в другой стороне, пусть удивляются и пусть заново думают, что с нами делать.

— А на какое расстояние твоя зелёная плита сможет нас перенести?

— Рано, Кими, слишком рано для неё. Я рассчитывал, что нас будут серьёзно ждать всё там же, возле Мокренькой, у нашего любимого моста. И на этот раз нагонят такие силы, что мы не потянем. Думал артефактом «перепрыгнуть» через ту засаду. Но, похоже, они решили раньше с нами разобраться.

— Учитывая то, как сильно мы их разозлили, очень удивительно, что нас до сих пор не догнали, — сказала Кими. — Учти, возле тракта дороги лучше, им будет проще.

Впереди показалось неуместное движение, — какой-то всадник торопился к нам, следуя от головы колонны к хвосту.

Я не удивился, узнав Шэттеба Мена.

На редкость деятельный человек.

— Господин Гедар, срочные новости от наших людей.

— Господин Шэттеб, что именно вы подразумеваете, говоря «наши люди»?

— Простите, господин Гедар, не подумал, что вам потребуется конкретика. Вы ведь наверняка помните, я вам говорил, что помимо тех Мена, которые задействованы в этой высадке на землю Равы, есть и те, которые остались в метрополии?

— Вы шутите, что ли? Разумеется, помню. И также помню, что некоторые из них должны были, так сказать, приобщиться к клятве через посредничество ваших помощников. Вы же и раскрыли мне глаза на эту неочевидную функцию. И что у вас за новость? Надеюсь, у ваших людей всё хорошо, и они благополучно покинули Ассиопу.

— Господин Гедар, к сожалению, я не уверен, что всем это удалось. С теми, которым быстро удалось добраться до меня, всё понятно, они уже при вас. Часть людей отправилась по суше на северо-запад после переправы через море. Как мы договаривались, они должны добраться до Мудавии, где, по вашим словам, им сейчас ничего не грозит. С этой группой у меня сейчас связи нет. Та группа, которая должна добираться сюда не по суше, а морем, уже достаточно близко, тревожные новости получены именно от них. Они сообщили, что их бегство получилось не настолько тихим, как планировалось. Скорее всего, Меннай уже рвут и мечут. То есть организованы поиски. Корабль с вашими будущими подданными несколько часов назад попытались остановить, лишь благодаря преимуществу в скорости им удалось оторваться. У них есть один птицевод, и тот установил, что в прибрежной зоне находится множество кораблей четырёх кланов. До пролива, как мы изначально договаривались, им никак не дойти.

— Почему бы им не развернуться в открытое море? Вдали от берегов пройдут на север, а уже там свернут к проливу.

— Господин Гедар, они именно так и пытались поступить, и нарвались на тот корабль как раз вдали от берега. Похоже, там тоже хватает патрулей. Разворачиваться туда снова, это значит пойти навстречу преследователям, от которых только что с трудом оторвались.

— Они что, болтаются в море между отставшими преследователями и остальным флотом Ассиопы? — нахмурился я.

— Не совсем так. Нашим людям повезло добраться до берега, где удалось укрыться на входе в бухту Козий рог. И этот берег находится под контролем армий четырёх кланов. Что с вами, господин Гедар? У вас лицо дёрнулось странно. Я что-то не то сказал?

— Да нет, всё нормально, просто с некоторых пор я сильно напрягаюсь, когда в названиях местностей попадается что-то связанное с козами.

— Но почему? — удивился Шэттеб.

Я отмахнулся:

— Не обращайте внимания, это что-то вроде пустого суеверия. Лучше объясните, что у них там за ситуация. То есть они высадились в какой-то первой попавшейся бухте на вражеской территории?

— Нет, они пока что не высадились. Пройти в глубину бухты не получается, там, у захваченной деревни, стоят четыре штурмовые галеры. Положение наших людей безвыходное, они просят помочь им как можно быстрее.

— И чем же мы им поможем на море, не имея кораблей? — удивился я.

— Может они высадятся в стороне от той деревни и пойдут к нам навстречу пешком? — предложила Кими. — Я так понимаю, ваших людей немного, а скоро начнёт вечереть. На берегу ассиопцы ничего не опасаются, за местностью следят слабо, так что у них хорошие шансы остаться незамеченными.

Шэттеб горестно вздохнул:

— Это самая очевидная мысль, я им сразу так и посоветовал. Однако они ответили, что берега в тех местах неприступны: высоченные кручи, обрывающиеся в море и острые камни на подходах по всему побережью. Кстати, это частое явление в здешних краях, я видел карту штурмовую, где большая часть побережья жирной красной линией нанесена. Это означает, что высадка или невозможна, или сопряжена с сильнейшими затруднениями. Знатока местных вод у наших людей нет, так что им крупно повезло, что сумели к этой бухте выйти. К сожалению, она оказалась занята, на единственном удобном для высадки месте стоят те злополучные галеры. Уходить назад, в море, где рыскает погоня, что их потеряла, сами понимаете, слишком опасно. Наших людей в любой момент могут обнаружить, и последствия будут ужасающие. Там в основном старики и дети, да женщины далёкие от войны. Мужья их почти все или здесь, или прорываются по суше к Мудавии. Так что немногие смогут сражаться. Да и будь мужья на месте, что бы это изменило? Четыре галеры против одной, причём наша без штурмовой команды.

— Господин, эта бухта находится почти точно к востоку отсюда, — напряжённым голосом пояснил Камай. — Они должны попробовать как-то высадиться. Может птицей разведать берег? Может на лодке высадиться или на плоту, если лодки нет? Не может такого быть, что там единственная подходящая бухта.

— Да запросто может, — сказала Кими. — Ты разве не слышал, что Шэттеб только что сказал? Про красную линию сплошную? Про эти места даже я кое-что помню и скажу, что он прав. В ставке принца все уверены, что эта часть побережья самая неудобная для десантов и снабжения по морю. Именно поэтому ассиопцы по морю не очень-то лезут от Феоронниса на север. Патрулируют вдали, это да, но приближаются редко. Таких мест как Козья бухта здесь очень мало, и, думаю, они все уже заняты кораблями южан. Это ведь единственные варианты для стоянок. Так что вряд ли наши Мена успеют найти другое укрытие или место для безопасной высадки до того, как их прижмут всерьёз.

Шэттеб побледнел:

— Надо что-то делать…

— Может какое-нибудь устье речное? — неуверенно предложил Камай.

Я покачал головой:

— Насколько помню, единственное устье, куда кое-как могут заходить самые небольшие корабли, это эстуарий Мокренькой. Смогут ваши родичи туда добраться?

Шэттеб неуверенно пожал плечами:

— Я не знаю. У них прекрасный быстроходный корабль, однако он такой не уникальный. Побережье полностью контролируется флотами четырёх кланов и королевскими эскадрами. Если наших людей действительно ищут всерьёз, а это почти наверняка, им даже высовываться из той бухты нельзя. Да и устье Мокренькой, скорее всего тоже окажется занято.

— Не факт, — возразил я. — Линия разграничения как раз по ней проходит, корабли там ставить рискованно, их ведь могут с суши атаковать. Магов с мощными огненными навыками у принца для такого дела хватает. Может подумать о том, что Камай говорил? Я к тому, что вдруг у ваших людей лодки есть? На них можно пройти там, где ни один корабль не пройдёт.

Шэттеб покачал головой:

— Я спрошу, но вряд ли, ведь никто не держит лодки на таких кораблях. В лучшем случае есть одна совсем небольшая, куда и пятая часть людей не поместится. Я полагаю, они такие варианты уже обдумали, и раз просят о помощи, значит, варианты справиться самостоятельно не нашли. Слишком много кораблей вокруг, если флот начнёт искать их дружно, отыщут ещё до полудня. Так что надо что-то решать быстрее, пока утро не наступило.

— Что за корабли стоят в бухте? — спросил я. — Я понял, что четыре, но меня интересует количество людей на них.

— Это самые рядовые штурмовые галеры, — ответил Шэттеб. — Если сильно надо, в такую и триста человек можно набить и даже больше. Но обычно там полторы сотни плюс-минус.

— То есть на берегу и кораблях около шести сотен воинов? — уточнил я.

Шэттеб пожал плечами:

— Разведчик у моих людей не очень хороший, вряд ли сможет уточнить. Но я предполагаю, что в самом худшем случае их окажется не больше тысячи, причём около половины тыловики флота, что-то вроде обозных.

— Откуда там тыловики? — спросил я.

— Я не могу говорить точно, я лишь предполагаю, — осторожно ответил Шэттеб. — Понимаете, четыре штурмовые галеры второй или первой линии это, как бы, знаковое количество. Именно столько их принято держать с так называемой чистой командой, без штрафников, преступников и прочей ненадёжной публики, которой ходу на берег нет. Их обычно держат при береговой базе эскадры. Некоторые наблюдения разведчика тоже намекают на то, что там действительно располагается береговая база для снабжения, ремонта и прочих тыловых занятий. Такие галеры при ней стоят не только для охраны, а и вместо причалов, к ним пристают суда для разгрузки.

— Господин, вы что такое задумали? — начал волноваться Камай.

Мудрый идзумо почуял тревожный запах очередного гениального плана.

— Да ничего особенного, — почти честно ответил я.

Ну да, план не гениальный, а откровенно топорный, без хитростей и без изящных ходов. Уровня: быстро прибежали, всех обидели и помчались куда-то дальше.

— Насчёт поворота направо всё в силе, — начал объяснять я. — А вот дальше придётся поработать дружине. Большую её часть мы разобьём на два отряда: побольше и поменьше. Первый достанется тебе, Камай, второй мне. С ним ты отправишься по тракту на юг, и по пути станешь творить бесчинства. То есть веди там себя как можно громче и заметнее, чтобы всё внимание на тебя. Я возглавлю второй отряд, мне хватит пары сотен ребят. Постараемся как можно тише добраться до моря и решим вопрос с теми галерами в бухте. Встретим наших, обеспечим лошадьми, сопроводим. Учитывая скорость отрядов дружины, основным нашим силам можно двигаться дальше в обычном темпе. Мы не отстанем от них и не потеряемся.

— А если вы нарвётесь на крупный отряд южан? — мрачно спросил Камай. — Мы восточное направление не очень-то осматриваем, непонятно, что там сейчас. Вдруг их там полным-полно везде, что тогда делать?

— А ночная разведка нам для чего? — ответил я вопросом на вопрос. — К тому же это тебе надо волноваться, а не мне. Там, возле моря, крупным отрядам делать нечего. Такие как раз по тракту ходят, так что ты не обо мне думай, а своих людей береги. Я там не задержусь, так что мне нарваться труднее.

Что примечательно, — вечно за меня переживающий Камай волнуется лишь из-за вероятности нарваться по пути на какие-то значительные силы. При этом он ничуть не переживает по поводу того, что я намереваюсь атаковать береговую базу штурмового флота Ассиопы, где может оказаться до тысячи или даже чуть больше бойцов. А это, между прочим, пятикратное превосходство в численности.

Идзумо начал относиться к дружине куда более уважительнее, чем изначально. Прекрасно понимает, что тысяча матросов, из которых немалая часть полноценными воинами считаться не может, вряд ли задаст нам трёпку, даже если у них вдруг окажется несколько приличных альф.

Мне бы его уверенность в наших силах…

С этими южанами вечная лотерея, — никогда не знаешь, на кого нарвёшься в следующий раз. Тот же Нат Меннай возник, можно сказать, на ровном месте, внезапно, посреди никому не нужной степи, где до него лишь на сайгака можно было нарваться. Даже сейчас воин его уровня против меня немалая угроза, а в штурмовом флоте Ассиопы наверняка и куда более опасных людей хватает.

Да, мои люди обучены уничтожать крутых альф по всем правилам. Вот только первым пунктом в этих правилах стоит настоятельная рекомендация никогда с такими альфами не сталкиваться.

Не так уж много времени прошло с той поры, когда я впервые увидел имперский тракт. Хорошо помню, как выбрался к нему, когда высадился на западном побережье Северного моря и потом блуждал некоторое время по безлюдной местности.

И также хорошо помню, какое разочарование получил в тот момент.

Дело в том, что в памяти крепко засел давний эпизод из, так сказать, «второго детства». Лет шесть или семь мне в этой жизни исполнилось, когда случилось редчайшее событие: на перезарядку амулета отправили не только Камая, а и меня. Мать тоже приняла в той поездке участие, ведь где я, там и она. Как правило, это мероприятие проходило без моего участия, идзумо в одиночку уезжал, но в этот раз до усадьбы дошли кое-какие слухи, заставившие Трейю изменить обычный порядок. Её заинтересовала информация о появлении какого-то исключительного целителя в городке. Оказался он в нём проездом, и надолго задерживаться не планировал. И хотя медальон ещё рано «обновлять», надо ловить момент, вот и решила меня лекарю показать и заодно самой развеяться. Для столичной штучки — так себе развлечение, но всё ж лучше, чем годами безвылазно сидеть в нищей усадьбе на краю не самых цивилизованных земель.

Целитель, как это обычно бывает, оказался заурядным шарлатаном, и за попытку наглого обмана схлопотал порцию плетей от Камая. Матери этого показалось мало, и она ещё и палками приказала добавить, до переломов и мяса, отлетевшего от костей. Мол, раз он гениальный лекарь, то калекой не останется. Из-за столь жестокого самоуправства у нас возникли неприятности с местными властями. Отношение к имперцам в свободном городке непростое, потому что располагался он на спорной территории. Рава то и дело пыталась под себя её перетянуть, действуя силами парочки незначительных кланов, местные всячески этому сопротивлялись, недовольство друг другом год за годом ширилось.

Так что обидное, но заслуженное наказание обозлённый мошенник выставил перед властями, как очередное покушение коварных равийцев на вековечные свободы северян. Началось разбирательство, нам пришлось задержаться, как бы, «в гостях» у городского совета. Разумеется, я никакого участия в этих делах не принимал и большую часть времени оставался сам себе предоставленным.

Трактирный слуга любил детей и помогал мне выбираться на улицу, где часто подолгу сидел рядом, пичкая меня простодушными россказнями. В том числе он восхищался имперской дорожной сетью. Прям молиться на знаменитые тракты был готов, считал, что если не вспоминать про древние времена, ничего лучше человечество не придумало.

И если брать дороги, что я повидал в первой жизни, в сравнении с имперскими трактами самые лучшие из них должны проигрывать. Если, конечно, слуга не преувеличивал.

Учитывая то, что большую часть жизни этот наивный здоровяк провёл в деревеньке, куда вела узкая грунтовка, непролазная несколько месяцев в году, его восхищение можно понять.

Когда я увидел тракт вживую, оказалось, что действительность значительно уступает не только тем простодушным рассказам, а и почти всему тому, что мне попадалось в первой жизни.

Видали мы дороги настоящие, непохожие на широкую тропу, кое-как утыканную небрежно отёсанными камнями.

Южное ответвление тракта походило на все прочие, потому что делали их по единому стандарту. Полагаю, не самая захудалая однополосная сельская дорога на Земле, где-нибудь в Восточной Европе будет заметно шире. У нас разве что брусчатку редко нынче увидишь, тем более такую неказистую, а здесь нигде не встретишь асфальт или бетон, и это основное отличие.

Разведчики все последние дни неоднократно докладывали, что неширокий тракт забит южанами настолько плотно, что местами нередко возникают пробки. Но мы маршрут рассчитывали заранее, чтобы проскочить подальше от обозных стоянок. Ночами по оккупированной территории у новых хозяев ездить не принято, так что небольшой отряд может легко перемахнуть через дорогу незаметно, если на подходе соблюдать элементарные меры предосторожности.

Сходу мы ломиться не стали, дождались, пока тихо летающая сова проверит выбранный участок.

Разведчик доложил неприятные новости:

— Господин, я вижу солдат. Их много.

— Что они там забыли в такое время!.. — в сердцах выдал я.

Мой эмоциональный возглас разведчик счёл вопросом:

— Не знаю точно. Кажется, они не рассчитали силы, не успели засветло до стоянки добраться и сейчас очень торопятся. Очень быстро шагают, почти бегут.

— Значит, пехота? — уточнил я.

— Да господин, все пешие, ни одного конного.

— Сколько их?

— Семь с половиной сотен.

Я нахмурился.

Что-то тут не сходится. Семь с половиной сотен — это приличный отряд, такой на сержантов не оставят. Но офицеры в этом мире пешком по тракту не ходят, это им не по чину, однако разведчик уверяет, что всадников при отряде нет.

Могли командиры обогнать отряд, чтобы побыстрее устроиться на стоянке? Исключать такое, конечно, нельзя, однако будет не лишним уточнить подробности.

— Что это за солдаты? Опиши их.

— Все очень рослые, господин. Ни одного коротышки, ни одного толстяка. Хорошие воины, крепкие, сразу видно. Странно, но доспехи у них так себе. Стёганки простые, причём одинаковые. Расшиты добротно, смотрятся красиво, но это всего лишь тряпки, вата и войлок, ни пластин, ни кожи, ни набоек металлических нет. И шлемов нормальных тоже нет, шапки такие же стёганные, больше на подшлемники похожие. Будто ополчение самое простое, вот только вид больно суровый.

— А оружие у них какое? — напрягся я.

— Да какие-то кинжалы или мечи совсем мелкие на поясах и здоровенные копья.

— Насколько здоровенные?

— Господин, я таких в жизни не видел. Толстенные и длинные. Такое не каждый поднять сможет, а они запросто тащат через плечо. Говорю же, сильные мужики.

— Ты в битве Трёх королей участвовал? — задал я неожиданный вопрос.

— Нет, господин, — смущённо ответил разведчик. — Я с севера уже после неё попал, первый бой у меня случился, когда сюда шли. Ну это если не считать драку с мародёрами, когда в патруль на южную границу попал.

Да, уж, надо с памятью что-то делать. Ведь как только он начал отвечать, я вспомнил, что этот дружинник прибыл из северного учебного лагеря спустя почти месяц после битвы Трёх королей с тем караваном, что привёз долгожданный груз селитры и прототипы новых арбалетов.

Новичок даже расчистку поля от тел и трофеев не застал.

А вот если бы застал, мне бы сейчас не пришлось тянуть из него нужные сведенья клещами. Хватило бы беглого взгляда, чтобы чётко доложить мне о том, к какому роду войск относятся эти рослые пехотинцы.

Те, кому повезло дожить до конца битвы Трёх королей, никогда не назовут эти ужасающие пики «здоровенными копьями».

Да-да, по всем приметам перед нами по тракту шагает чёрная кварта. Не вся, конечно, лишь один из её латных отрядов. Туда действительно подбирают самых рослых солдат, но даже им шагать по дорогам юга в полных доспехах тяжеловато.

Вообще-то доспехи у них трёх видов: для первых шеренг, для середины строя и для задних — градация по снижению веса и, следовательно, защищённости. Причём самые лёгкие тянут примерно килограмм на восемьдесят, их даже дорогие артефактные стрелы не всегда и не везде пробивают.

Неудивительно, что значительную часть трофейных доспехов я распорядился отправить в дар императору в обмен на обещание прислать караван с хорошей сталью. У нас попросту нет солдат для столь монструозной брони, а даже если и найдутся, я не уверен, что стоит связываться с громоздкой защитой. Тяжело нагруженные медлительные воины пока что не вписываются в нашу тактику.

Так что или на металл пускать такие трофеи, или раздавать налево и направо, заодно лишний раз хвастаясь победой.

Как показывают последние события, хвастаться надо обязательно, иначе самое великое свершение сумеют задвинуть так далеко, что его никто лишний не увидит.

В обычное время металлическая броня знаменитых латников кварт катается с их отрядами на телегах. Сами они обходятся лишь поддоспешниками и подшлемниками, принятыми разведчиком за дешёвые стёганки ополченцев. По сути да, это они есть, какую-то защиту дают, но это совсем не то. Задача «ваты» — смягчать дробящие удары по броне и не позволять металлу натирать кожу.

Телег возле латников не видать: или отстали, или, наоборот, опередили. И элитные воины шагают сейчас без своей знаменитой брони.

А также без щитов ассиев, без магов и умертвий, без артефактных катапульт.

Да они даже не со спущенными штанами, они полностью голые.

Прям подарок какой-то.

Я, конечно же, не планировал здесь драки устраивать. Наоборот, собирался тихо и спокойно перескочить через тракт в стороне от стоянки южан, дабы нас никто не увидел.

Но отказываться от таких подарков⁈

Каждый их этих латников — крепкий бета, и отбирают их обычно с раннего детства. Этих воинов обычно одни и те же семьи растят из поколения в поколение, век за веком. Годы обучения, охота на особых «полянах» с дичью, обладающей нужными навыками, работа палачами ради богатой добычи, множество трофеев, выдаваемых кланами… Каждый такой солдат стоит дорого, и возобновлять потери среди них непросто.

Семь с половиной сотен — немного по меркам больших чёрных кварт, но ощутимо. А если они относятся к малой, их потеря и вовсе станет почти катастрофой, превратив полноценный отряд в огрызок.

И разгромить этих прекрасных воинов можно не просто без потерь, а без труда. Мы даже боеприпасы почти не потратим на это: по три-четыре обычные стрелы на дружинника да немного магии, и всё будет кончено.

Без своих тяжеленных артефактных лат они против нас не более чем мясо беспомощное. Это всё равно, что встретить колонну вражеских танков, что на время долгого перехода сняли броню и поставили вместо неё картонные листы.

— Господин! Я заметил доспехи! — заволновался разведчик, заставив заволноваться и меня.

Вот же слепой разиня! Из-за него я даром размечтался!

Однако следующие слова дружинника меня успокоили:

— Но только у одного их вижу. Очень широкоплечий и высокий, рожа суровая, а на копье у него флаг большой развевается без ветра.

Флаг на пике? Не припомню, чтобы у Меннай так делали, для своих знамён они использовали обычные древки. Или разведчик в сумерках плохо разглядел, или именно в этой кварте такой обычай.

И да, помниться, у них действительно знаменосец обязан всегда носить латы.

Если его доспехи не специальные, облегчённые именно ради «парадных целей», мне этого беднягу даже жаль. Сам я при всех своих немалых параметрах ни за что не залезу на несколько часов в жестянку весом минимум под центнер, что даже сгибаться полноценно не позволяет.

Ладно, довольно врагов жалеть.

С ними надо поступать наоборот.

— Что там за местность? Опиши.

Разведчик торопливо поведал, что на нашей стороне дороги жиденький лес тянется на несколько километром. Лошади через него пройдут спокойно, к тому же есть несколько обширных вырубок, не успевших зарасти молодняком и кустарниками. Непосредственно у дороги деревьев нет, но это можно мне и не сообщать, все имперские тракты в этом моменте одинаковы.

По другую сторону дороги картина аналогичная, лишь чуть дальше лес сходит на нет, уступая место мелкому солёному озеру.

Обстановка проста и не надо быть гением войны, чтобы дойти до очевидной мысли: надо атаковать латников в тот момент, когда они окажутся напротив озера. Их почти в четыре раза больше, и, несмотря на отсутствие хороших доспехов, они остаются отборными солдатами. Богатый опыт позволит им быстро осознать бесперспективность сопротивления, и хотя их девиз гласит, что «кварты гибнут, но не отступают», скорее всего, побегут вприпрыжку. Самые прыткие могут успеть добраться до леса, и вылавливать их там по зарослям будет сложно и опасно.

Не говоря уже о том, что на это потребуется время, которого нам катастрофически не хватает.

В нашем плане не было остановки ради разгрома непонятно что тут делающей части какой-то неизвестной чёрной кварты.

Да — лучший вариант. «Карусель» с дистанции крутить не придётся: у них нет ни магов, ни стрелков, ни хотя бы быстроногих воинов. Со своими тяжеленными пиками и бесполезными против стрел стёганками они нам вообще ничего сделать не смогут, если сами не подставимся.

Обернувшись к напряжённо застывшим дружинникам, я начал вводить их в курс дела и раздавать приказания.

— Значит так, перед нами часть чёрной кварты, но часть абсолютно беззубая. Латники без лат, что для нас звучит смешно, а вот для них наоборот. Магию применять не будем, вспышки и огонь видно издали, а нам здесь светиться не надо. Так что сделаем дело луками. И хорошенько уясните: стрелять придётся не быстро, а метко. Даже по десять стрел на них потратить, это много будет. Так что экономим.

Чёрная кварта — это чёрная кварта.

Нас заметили ещё до того, как первые всадники добрались до опушки. И, несмотря на то, что здесь, как бы, тыл ассиопцев, латники на появление неизвестного отряда среагировали быстро и грамотно.

Авангард развернулся и резво припустил назад, а арьергард ускорился. Из леса я выбрался в тот момент, когда колонна распухла посредине, и начала перестраиваться в квадрат. И хотя этот приём явно нетипичен для неполных чёрных кварт, латники двигались без суеты и не мешая друг дружке, движения их были строго выверенными, будто передо мной не люди, а роботы, которыми движет программа, синхронно управляющая множеством машин на ограниченной площади.

В квадрат вокруг знаменосца они встали с дивной быстротой, и строй их оказался безупречен: ровные линии шеренг, углы строго прямые, пики замерли вертикально, высоко поднимаясь над человеческой массой.

И тишина с их стороны полнейшая. Напряжённое ожидание. Мы же, как ни стараемся двигаться потише, получается так себе. Ветки сухие под копытами трещат, сбруя шумно трётся, где-то подкова звякнула о камень, там и сям лошади недовольно всхрапывают, не желая в темноте по лесу бродить.

У нас ещё далеко не все выбрались, но у кого-то из дружинников не выдержали нервы, и хлопнула тетива, заставив всех прочих на миг замереть.

В воцарившейся мёртвой тишине звук удара стрелы был подобен грому. Обычная, не артефактная, но зачем тратить дорогие, если сейчас и такой вполне достаточно. Прошив стёганку, она глубоко впилась в тело первой жертвы начавшегося боя.

Первая шеренга южан припала к земле, воины почти легли, вторая присела за ними, все прочие остались стоять, как стояли, лишь пики пришли в движение.

Они опустились, уставившись во все стороны. Квадрат превратился в миниатюрное подобие обычного строя чёрной кварты, но без умертвий, без магов с омерзительными костями, без щитов ассиев и без катапульт.

И, самое главное — без лат. Они у этих шеренг такие, что им щиты пехотные не требуются. Да и некуда их пристраивать, ведь пики чересчур тяжёлые, ими приходится работать обеими руками.

Звонкая сержантская затрещина наградила «скорострела», и мы начали медленно приближался к ощетинившемуся пиками квадрату, расходясь при этом в стороны. И лишь когда охватили строй противника, последовала команда открыть огонь.

Ну что я могу сказать… Это не тот бой, которым можно гордиться. Его и боем-то называть как-то стыдно. Будто в тире по мишенями отстрелялись.

Не знаю, кто выгнал этих латников на дорогу без прикрытия, но надеюсь, ему это хорошенько припомнят. Уж мне-то известно, как непросто «выращивать» приличных воинов, поэтому как-то не по себе смотреть, как военная сила, созданная с таким трудом и за столь приличный срок, исчезает на глазах. Шеренга за шеренгой падает, их будто исполинской косой скашивают. Дружинники стреляют в несвойственной им манере: медленно, тщательно целясь, бьют не просто без промаха, а так, чтобы вывести из строя одной стрелой.

Латники стояли до конца, не просили пощады и не пытались убежать (впрочем, бежать-то им здесь некуда). Быстро и чётко затягивали бреши, оставшиеся на месте убитых бойцов, из-за чего квадрат постепенно скукоживался, но до последних секунд оставался именно квадратом, а не толпой бесформенной.

Звуки выстрелов начали стихать, последние шеренги, или, скорее, их миниатюрные подобия, исчезли. Ещё корчились на земле раненые, но на ногах остался лишь один боец — последний.

Тот самый знаменосец, которого заметил разведчик. Он до последнего стоял в центре построения, скрываясь за спинами товарищей, поэтому лишь теперь я смог убедиться, что латы у него не декоративные, а действительно полноценные. Не меньше полудюжины бронебойных стрел пробили их в уязвимых местах, но даже там серьёзные раны нанести не смогли. Жестоко пришпиленный к своим доспехам, этот солдат даже пошевелиться толком не мог, чтобы наконечники, впившиеся в плоть, не начали раздирать тело.

Но он, похоже, даже не собирался двигаться. Как встал в начале избиения, так и стоял с гордым видом, крепко сжимая древко. Артефактное знамя при этом красиво развевалось, как и полагается.

Сотни трупов и умирающих; лужи крови; мертвенный свет скоплений звёзд и туманностей, коими богаты здешние небеса; хлопки луков; отрывистый звон ударов стальных наконечников по качественным деталям доспехов.

И посреди этого будто изваяние гордо стоит последний воин, сжимая развевающийся флаг.

При полном безветрии.

Зрелище достойное того, чтобы его увековечили художники и летописцы. Дружинников так проняло, что стрелять почти перестали.

Я поднял руку:

— Стоп!

Стрельба стихла, воины вопросительно уставились в мою сторону.

— Всё, довольно! Оставьте его! У нас сегодня ещё полно работы!

Повернув Снега, я направился вдоль дороги назад. Здесь нам не перейти, мешает всё то же озеро, что должно было не позволить кварте разбежаться.

Кто же знал, что они даже не дёрнутся бежать?

«Умирают, но не отступают».

Ладно, так или иначе, а задуманное удалось. Одним элитным отрядом у южан стало меньше, какая-то из почти непобедимых ассиопских кварт заполучила проблему нехватки состава.

Дальше на тракте никого не оказалось, и мы спокойно свернули в лес уже на другой стороне. При этом я, как ни вглядывался, ничего кроме пустой ленты дороги не рассмотрел.

А ведь если где-то там что-то горит, зарево мы должны увидеть.

Получается, Камай пока что без добычи остался. Ну да, нам повезло на этих латников нарваться, а он не сможет атаковать обозы в движении, их сейчас попросту нет на дороге, все на ночёвку расположились. Стоянки — цель потруднее, они куда лучше защищены, чем колонны на тракте. Но я не сомневаюсь, что идзумо как-нибудь выкрутится и шороху наведёт. Крупных сил конницы и стрелков по данным разведки в той стороне нет, а на обычных обозников или приличную пехоту он где угодно управу найдёт.

Мои дружинники даже при первых стычках с южанами показывали себя хорошо. Причём против настоящих воинов, а не каких-то там обозников.

Я верю в их силы.

Ввиду того, что заросли по обе стороны от дороги традиционно вырубаются полностью, местность просматривается далеко. Пока двигались вдоль обочины, отметил изобилие на ней всякого хлама на обочинах и то, что подступы к тракту превращены в сплошной сортир. Неудивительно, ведь здесь дважды прошла армия принца, а теперь тысячами шастают ассиопцы. Дорожный сервис тут на пещерном уровне, да и слова «экология» в языке аборигенов нет, так что к далёким кустам гадить не бегают и мусор бросают где попало.

Да, место популярное, при свете дня нам здесь незаметно не проскочить, а мы потратили время на этих латников и потому рискуем до рассвета не успеть разобраться с проблемой Мена. Так что пришлось пренебречь некоторыми предосторожностями, дабы прибавить ход.

Стоило ускориться, как сразу нарвались на конный дозор. Ассиопцы здесь имели дело лишь с мелкими шайками мародёров и прячущимися крестьянами, приличные силы противника встретить не ожидали. Потому не сразу заподозрили неладное, начали неспешно спускаться с пригорка наперерез, собираясь выяснить, кто мы такие и почему ночью не спим.

Да, перед нами не латники кварты, даже в своём тылу всегда готовые к проблемам, эти вояки куда попроще.

Вырвавшихся вперёд дозорных мы перебили магией, после чего самые быстрые наездники добрались до тех, кто остались наверху. Они замешкались, поздно догадались бежать, и кони у них сильно уступали нашим отборным скакунам.

Одного взяли живым, и он не стал долго запираться, рассказал, что их дозор один из многих, что присматривают за побережьем. Заверил, что сигнального амулета у командира нет, следовательно, магический сигнал об угрозе тот подать не мог. Также сообщил, что смена у них через два часа после рассвета, раньше этого времени их не хватятся. Мол, людей не хватает, они тут постоянно одни в ночи катаются, некому контролировать.

Насчёт амулета всё верно, такового на теле командира не нашли, а вот насчёт прочего нельзя исключать враньё. Без Брунгильды быстро и гарантированно отличить правду ото лжи у нас некому, так что на всякий случай придётся предположить, что о пропаже дозора вражеское командование узнает ещё до рассвета.

Или даже уже знает. Сидит где-нибудь на дереве невидимка-наблюдатель с прокачанным ночным зрением, или даже с совой разведывательной и посматривает.

После неожиданной встречи я решил пренебречь последними мерами по обеспечению скрытности. Говоря проще, мы направились дальше прямиком по единственной дороге, что вела в сторону нужной нам деревеньки, и двигались так же быстро.

И снова случилась встреча. Нет, на этот раз не на дозор нарвались, а на группу местных жителей. Те под покровом ночи пробирались на северо-запад и попались на глаза филину разведчиков.

Бойцы аккуратно их перехватили и расспросили про обстановку. Один из пойманных оказался из той-самой деревни, к которой лежал наш путь. Он сообщил, что жителей там не осталось вообще, а южан видимо-невидимо.

Увы, крестьянин почти не умел считать, и конкретные цифры мы от него не получили, как ни старались. Спасибо, что хоть количество кораблей подтвердил, на такое его математических талантов хватило.

Впрочем, это мы уже знали даже без информации от Мена. Совы и филины — не самые лучшие разведчики, если надо проверить что-то на большом расстоянии, но отсюда до побережья самые сильные птицы уже спокойно дотягивались. Деревенька оказалась ничтожной, всего-то два десятка дворов. Сколько точно врагов скрывается в них, а также в сараях и палатках, непонятно, но вряд ли сильно больше тех цифр, на которые мы рассчитывали изначально.

По уверениям разведчиков, даже если они в каждом укрытии в три слоя улеглись, их вряд ли окажется больше тысячи.

Приемлемо.

Время сильно поджимало, и поэтому напали мы незатейливо. Предполагая, что наш невеликий обоз, возможно, вскоре придётся бросить, я для ночной акции не пожалел оставшиеся ресурсы. Около половины дружинников в отряде перед выходом получили «гранату» — не вполне новое оружие, но до сих пор массово не опробованное в деле. Бамбуковый цилиндр весом в два с половиной кило, на одной стороне верёвочная петля для метания, на другой жестяная заглушка с предохранительной пробкой из нэллоса. Пара секунд на нехитрые манипуляции, после чего останется немного времени на то, чтобы избавиться от опасного предмета. Для этого его полагается раскрутить и отправить в сторону противника.

Меткость так себе, за полста метров в телегу одна граната из трёх прилетает, но нам важнее дистанция применения, да и мощь взрыва компенсирует рассеивание. Там, помимо рун и артефактного контура всякое припасено. Есть и окатанные кусочки тяжёлой железной руды для поражения осколками, и приличный заряд особой разновидности взрывчатки, создающей область высокой температуры, в которой даже самая сырая древесина активно тлеть начинает, а сухая вспыхивает, будто тонкая бумага.

Цилиндры срабатывали при сильных ударах после полёта, или, если приземлялись мягко, спустя пару десятков секунд после активации. Не слишком мощные взрывы не могли разрушить бревенчатые дома, зато поджигали их прекрасно. Сараи, амбары, хлева и всякие навесы они разносили в щепки, не говоря уже о палатках, при этом устраивая возгорания на большой площади.

Огонь и сам по себе — нехорошее явление, а сейчас пламя осветило каждый угол деревни, не позволяя врагам скрываться от наших стрел. В первую же минуту неожиданного для них нападения они понесли такие потери, что другим бы этого хватило для тотальной паники и последующего бегства.

Вот только среди них были морские штурмовики — самые отмороженные бойцы хвалёного флота Ассиопы.

И бежать им было некуда. Позади лишь море и корабли, на которых не спасёшься.

Потому что их мы тоже поджечь не забыли.

Там и сям начали возникать очаги сопротивления. Не успевшие надеть доспехи воины защищались щитами, амулетами и магией, пытаясь атаковать мечущихся вокруг деревни конников. Для этого у них хватало тяжёлых коротких дротиков, а у некоторых имелись арбалеты и луки. Обращаться с оружием моряки умели, и, несмотря на всю подготовку дружинников, у нас начали появляться раненые, да и лошадям доставалось.

Я пытался успеть везде, вешая Чёрные солнца и обрушивая Гнев грозовых небес на самые проблемные места. Но, увы, разорваться не мог.

Начал жалеть, что Кими не взял.

Да, кому-то надо вести обоз и стрелков дальше на север, но здесь одной лишь моей массовой магии явно недостаточно.

Вроде не так много врагов оказалось, но потрепали они нас куда сильнее, чем во всех прочих боях, что случились в этом походе. Повезло, что, несмотря на все мои опасения, нападение внезапным оказалось, и южане не успели организовать полноценную оборону. Минут пять мы с ними неуклюже бодались там и сям, после чего очаги сопротивления задавили стрелами, магией и пламенем разрастающихся пожаров.

Последний такой очаг располагался на кораблях. Хотя им в самом начале уделили повышенное внимание, ночевавшие на палубах моряки воспользовались тем, что мы переключились на деревню, после чего сумели быстро потушить или хотя бы локализовать пожары. Сыграло то, что конструкция судов и применяемые материалы не оставляли огню возможности для быстрого разрастания.

И пока одни моряки разбирались с пламенем, другие начали постреливать в нас из тяжёлых стационарных арбалетов. Некоторые, самые обнаглевшие, даже пытались развернуть корабельные баллисты и уродливые металлически «рупоры», что разбрасывали на короткие дистанции местный аналог «греческого огня». К счастью, мы разобрались с ними быстрее, чем в нас полетели снаряды, а тяжеленных болтов всего ничего успели выпустить, те лишь пару лошадей убили и оторвали ступню одному бойцу.

Так-то потери невеликие, однако настроение мне подпортили сильно. Ну не было у меня планов сражаться с флотом, не готовился я к такому.

Нас здесь вообще быть не должно, а мы, тем не менее, есть, да ещё и кровь свою проливаем.

Что-то от этих Мена одна проблема за другой. Если и дальше так пойдёт, скоро начну сожалеть, что с ними связался.

Пока оказывал помощь тяжелораненым, деревня превратилась в сплошной костёр. Жар такой поднялся, что сборщики трофеев выбегали из неё с дымящимися доспехами.

Когда, наконец, добрался до берега, напрягся из-за душераздирающих криков. Десятки, если не сотни людей орали нечеловечески, заглушая рёв пламени, что пожирало корабли.

— Кто там кричит⁈ — спросил я у первого попавшегося дружинника.

— Господин, там, в кораблях, какие-то люди остались. Горят заживо, вот и орут. Я не знаю, почему они не выбрались.

Зато я знал, благодаря рассказу Шэттеба Мена. Когда слушал его историю, меня задел момент про гребцов, которых, фактически, замуровывают в недрах кораблей ещё на верфях. Причём большинство штурмовых галер, если говорить прямо — одноразовые средства для высадки десанта на защищённые побережья. Когда они тонут или сгорают, невольники погибают все до единого, без шанса спастись.

Этот момент как-то вылетел из головы, когда командовал атаку. Ну да если бы и вспомнил, что бы тогда изменилось? Атаковать корабли, напичканные тяжёлым метательным вооружением без применения огня, разумеется, можно. Вот только в таком бою мы рисковали потерять людей не меньше, чем за всю непростую историю моей дружины.

И далеко не факт, что сумели бы выиграть.

Увы, сражение в таких условиях нападающей стороне невыгодно. Верхом атаковать корабль не получится, а спешившись мы теряем преимущество в скорости, подставляясь вражеским стрелкам.

Так-то да, всё правильно мы сделали. Жалко, конечно, невольников, однако ничего не поделаешь, прочие варианты выглядели куда хуже.

Но всё равно на душе как-то нехорошо, будто мы сотворили что-то в корне неправильное… нехорошее…

— Господин, там корабль! — указал на бухту тот же дружинник.

Бухта Козий рог соответствовала названию: очень узкая, слегка расширяющаяся к побережью, длинная и чуть кривая. Будто остатки русла древней реки или затопленный каньон с не слишком высокими стенами. Окажись берега покрасивее, а размеры побольше, я бы даже с фиордом скандинавским мог её сравнить.

Из-за изгиба бухты корабль до последнего оставался незамеченным, скрываясь за выступом обрывистого берега. Всматриваясь во мрак, я считал вёсла и изучал особенности корпуса. Приближающаяся галера явно отличается от тех, что полыхают чуть дальше. Шэттеба брать с собой не стал, как и прочих Мена, у них не было подготовки моих дружинников, они бы нас только тормозили своей непонятливостью. Однако расспросил их тщательно, и потому знал, на что следует обращать внимание.

Вроде все приметы указывают на то, что это штурмовая галера третьей линии. Особый корабль, который вступает в бой, когда первые две линии не справляются с задачей. Это самые крепкие суда своего класса, с самой хорошей защитой и мощным вооружением. Размерами тоже превосходят все прочие, как и скоростными характеристиками. Отличий немало, определить их способны даже далёкие от морских дел люди.

Да, вроде свои подходят, однако полной уверенности всё же нет.

Я отъёхал в сторону от пылающих кораблей и закрутил перед собой горящую деревяшку. В ответ на носу корабля трижды мелькнул огонёк.

Слегка расслабился — скорее всего, это действительно свои. Абсолютно точно сказать нельзя, всегда есть место сомнению. Другого способа связи между нами нет, ведь амулет Шэттеба сейчас ничем не поможет, он способен лишь несколько сообщений в сутки принимать и передавать, а сегодняшний лимит исчерпан. Но вряд ли ассиопцы успели захватить корабль беглецов и приготовить для нас сюрприз.

Вёсла непомерных размеров синхронно и почти беззвучно зарывались в воду; корабль подошёл так близко, что в свете пожаров и без ночного зрения можно оценить размеры метательных орудий на палубе. Все они обладают парой недостатков: низкой дальнобойностью и долгой перезарядкой, но это компенсируется высочайшей мощностью залпа, что позволяет зачистить место высадки в считанные секунды. Как-то не по себе смотреть на приближение эдакой плавучей артиллерийской батареи: все мысли только о предательствах, захватах и прочих возможных неприятностях.

Если эти артефактно-механические монстры вдруг дадут залп, мы за секунды можем потерять десятки бойцов.

И это при том, что на берегу дружинники не толпятся.

Разбрасывая вокруг себя мириады искр, из пламени, что охватило крайний корабль южан, выскочил Бяка. Одной рукой приятель сбивал огонь с бедра, второй сжимал какой-то предмет, поглядывая на него алчным взглядом.

— Гед! Смотри что я нашел! Блестящее и красивое! Похоже, какой-то дорогой артефакт!

— Это всего лишь морской компас, — разочаровал я приятеля. — Простой инструмент для навигации, нет в нём ничего дорогого.

— Да ты что⁈ — неприятно поразился Бяка. — А зачем тогда на нём позолота?

— Позолота это не золото, — заметил я.

— Ну да, — согласился приятель. — Но на что попало её не наносят.

— Ну… морякам красота тоже не чужда, но сильно тратиться здесь нет смысла. Понимаешь, на галеры первой линии дорогие вещи никогда не ставят, там даже пропитка досок самая простая, её надолго не хватает. Нет смысла вкладываться в корабль, который вряд ли переживёт пару боёв.

— Так это я что, зря стараюсь добро спасать⁈ — воскликнул приятель и, покосившись на море, заинтересовано спросил: — А там что за корабль подходит? Тот самый, который наш?

— Вроде да, — ответил я. — На сигнал ответили правильно и очень похож на описание. Да и разведчики говорят, что других кораблей в бухте нет.

— Но ты, я смотрю, дружинникам приказал на берегу толпой не стоять.

— Бяка, на всякий случай всегда надо быть готовыми к худшему.

— Гед, а этот корабль больше. И красивее. Но тоже похож на эти. Будто их старший брат.

— Ещё бы ему не быть похожим. Это тоже штурмовая галера, но только не первой линии, а третьей.

— А в чём разница?

— В том, что первая линия, это просто смертники. Они самые первые высаживаются и получают больше всех тумаков.

— А, ну да, ты говорил, что корабли у них долго не живут. А вторая линия?

— Вторая не сплошь смертники, но тоже слишком часто попадают в нехорошее. Если первая линия не справляется, они идут на помощь со всеми вытекающими последствиями. Может повезти, когда оборона уже почти продавлена, а может и не повезти, когда об эту оборону убилась вся первая линия.

— Понял. А третья, получается, на всё готовенькое приплывает?

— Когда как. Может просто огнём поддерживать, а может тоже убиваться начать, когда от первой и второй линии ничего не остаётся. Но, как правило, такое нечасто случается. Ассиопцы не идиоты, они не станут сливать весь свой штурмовой флот об сильную оборону, поищут другие варианты.

— Значит, в корабли третьей линии вкладываться можно и даже нужно, — задумчиво протянул Бяка. — Там, небось, компас не позолоченный, а из чистого золота.

— Ну это вряд ли, но да, это действительно самые дорогие штурмовые корабли. Они и долговечные, и должны справляться там, где первые две линии не справляются, на них не экономят. Так что, как минимум, там если не самые лучшие материалы, то почти.

— Самые лучшие или почти самые, это значит точно дорогие, — со знанием дела заявил Бяка. — Гед, а мне вот интересно: что ты с этим кораблём делать собираешься?

Я пожал плечами:

— Сожгу, конечно же. Другие варианты не вижу.

— Как это не видишь⁈ Я вижу. Подсказать парочку?

— Бяка, остуди свою жадность, мы с собой его по суше никак не утащим и по морю не проведём. Там от кораблей ассиопцев не протолкнуться, и они уже его ищут, а у нас даже команды нормальной нет. Так что забудь про другие варианты.

— Гед, но ведь есть вариант снять ценности. Согласись, будет обидно, если всё просто сгорит.

— Вот сам и снимай, что успеешь. Мы тут ради мародёрства задерживаться не будем.

Оценив габариты корабля, Бяка почесал в затылке:

— Вот же Хаос… да тут работы непочатый край…

Размеры судна сказались и на осадке, она оказалась побольше, чем у галер первой линии. И хотя глубины у берега здесь немаленькие, в дно галера уткнулась за три десятка метров от суши.

— Кто вы⁈ Представьтесь! — требовательно прокричал седобородый старик, вышедший на нос корабля.

— Я Гедар Хавир из Кроу.

— Это точно вы? — задал старик совсем уж странный вопрос.

— А вы кого-то другого здесь ждали?

— Ох, простите за чушь, господин Гедар, из-за этих баб и детей голова совсем соображать перестала. Всю дорогу мои последние нервы мотали… помереть спокойно не дают… Да, именно вас мы тут и ожидали встретить, но проверить всё же нужно.

— И каким же образом вы меня проверять собрались?

— Так у нас же есть ваше описание. Сейчас смотрю на вас и вижу, что всё сходится. Ещё раз простите за недоверчивость. Господин Гедар, нам надо как-то высадится, но, как вы видите, до берега далеко. У нас тут дети и много тяжёлых вещей. Я вижу вот там, где сети сушатся, пару лодок. Не могли бы вы их отправить к нам?

— Разумеется, но, боюсь, тяжёлые вещи придётся оставить. У нас несколько раненых и нет повозок и не так много запасных лошадей, так что много не увезём.

Старик прищурился и покачал головой:

— Надо как следует посмотреть на вас поближе. Впервые встречаю человека, который вот так, запросто, собрался бросить почти полтонны серебра, золота и самоцветов.

Судя по шуму, что послышался слева, Бяка при последних словах подпрыгнул метров на пятнадцать.

— Гед! Нет! Не вздумай ничего бросать! — заволновался приятель. — Я уже обо всём позаботился, подсуетился вовремя, лошадей того дозора прихватил. Там кони крепкие, даже тонну утащат, если их правильно навьючить.

Цифра солидная. Непонятно, какую часть от неё занимает золото, но подозреваю, это далеко не считанные килограммы.

У меня с этим металлом вечные проблемы. Решаю их решаю, да никак не решаются. У торговцев всё выгребаю, у криминальных личностей, даже сам пробовал наладить добычу, пройдясь по тому маршруту, по которому выбирался из Запретной пустыни. Тогда двигался всё время с активированным Взором Некроса и потому заметил парочку заслуживающих внимания кладов.

Увы, добыча оказалась копеечной. Не стоила она тех затрат времени. Та попытка, полагаю, могла бы себя окупить за счёт того самого золотого саркофага, обнаруженного на раскопках, устроенных тёмными. Однако вернувшись туда, я вместо увесистого предмета из драгметалла нашёл свежевырытый шурф.

Увы, тёмные лишь на словах отвергают мирские богатства, вот и здесь подсуетились раньше.

Но даже оставь они саркофаг под землёй, тяжеленной штуковины надолго бы не хватило. На экспериментах последних месяцев я потратил в разы больше металла. Медленно бродить по руинам, под Взором Некроса выискивая древние потери и клады, конечно, можно, но времени на такое занятие уходит прорва, а прибыль не впечатляет. Привлекая помощников для раскопок, я лишь слегка ускоряю процесс, это не решает проблему.

Так что регулярно приходится задумываться над одним и тем же вопросом: «Где бы достать хотя бы немного золота?»

Поэтому после слов старика настроение резко повысилось.

— Откуда у вас столько драгоценностей? — спросил я.

— Из Ассиопы, конечно же, — ответил старик.

— Да что вы говорите? Но, знаете ли, Ассиопа большая страна, хочется узнать подробности.

Тот сокрушённо покачал головой:

— Господин Гедар, мне кажется, сейчас не стоит обсуждать на всю округу столь щекотливые вещи. Дело в том, что в появлении этих слитков на корабле есть, скажем так, некоторые деликатные моменты, которые, если придраться, можно даже назвать криминальными. Понимаете, мы попытались уйти не просто так, а как можно громче хлопнув дверью. У тех, кто покидают опостылевшую Ассиопу со скандалом, можно сказать, так принято. Вспомните хотя бы предков вашего императора, ведь им тот «хлопок» до сих пор припоминают со скрежетом зубовным. Но не беспокойтесь, господин Гедар, для вашей чести тут никакого ущерба не возникнет, этот груз целиком на нашей совести.

— А знаешь, мне прям очень нравится совесть этих прекрасных людей, — одобрительно заявил Бяка. — И также очень волнует вопрос моей… в смысле нашей доли с этих абсолютно честно полученных ценностей. А то, получается, помогаем за просто так, это ведь неправильно. И да, этот корабль надо хорошенько осмотреть. Мой опыт подсказывает, что там, где полтонны серебра и золота вдруг возникли, может и другое полезное найтись. Одно к одному как бы тянется, закон у природы такой. Да и сам говоришь, что это лучший корабль в Ассиопе, не надо его просто так сжигать, без осмотра.

— Нет, Бяка, я такое не говорил. Лучший в своём классе — возможно. Ты на размеры его посмотри. Не слишком большая галера с одним рядом вёсел, такие называют униремами. Если рядов вёсел два, получится бирема, если три: трирема. Дальше идут квадриремы и даже квинквиремы, но их очень мало и обычно это просто парадные корабли, в реальный бой их не отправляют. Также есть галеасы — разные галеры с полноценным парусным вооружением, а не огрызками вместо мачт. То есть что-то среднее между гребными и парусными судами. Ну и парусные всех размеров тоже есть. Эта, — я указал на бухту, — рядовая скорлупка. Она точно не относится к богатым судам. У неё предназначение сугубо боевое, важных людей на более комфортных кораблях катать принято. Ничего ценного ты на ней не найдёшь. Хотя…

— Что значит «хотя»? — мгновенно заинтересовался Бяка.

Я отвечать не торопился. Очень уж интересные вещи сейчас происходили. Похоже, все люди переместились на корму, из-за чего нос галеры слегка задрался, и гребцы несколькими взмахами вёсел вывели её на глубокую воду. Затем корабль вновь начал двигаться и на этот раз, прежде чем снова уткнуться в дно, подобрался метров на десять ближе к берегу. По-прежнему далековато, чтобы спустить штурмовой трап, но если использовать те пару лодок, уже можно попробовать устроить подобие моста.

Однако мысли мои занимали не эти расчёты. Дело в том, что при последнем манёвре, когда галера снова направилась к берегу, вёсла корабля не двигались. Парусов на «огрызке», что служил штурмовому кораблю мачтой, не было, как не было и ветра, следовательно, двигался он под действием неведомой силы.

Вспомнилась давняя неприятная история. Тот здоровенный нехороший корабль, с которым мне довелось столкнуться на последнем этапе плаванья через Северное море. Он тоже шёл без парусов и вёсел, причём с приличной скоростью. Загадка его быстрого и удивительного движения меня тогда не только взбесила, а и сильно заинтересовала.

Позже я изучил доступные материалы по вопросу «самодвижущихся судов» и узнал, что там не всё просто, «с нуля» такое строить не умеют. В качестве «мотора» используется особый артефакт, основу для которого сейчас создать невозможно. Такая технология существовала в далёкой древности и до современности она не дожила. На Большом юге уже не первый век действует целый цех особых мастеров водолазного дела, что занимается подводной археологией. Находя места старинных кораблекрушений, они достают со дна остатки движителей. В открытую продажу их не отдают, претенденты на все находки расписаны на годы наперёд, чужим покупателям в этой схеме места нет. Профессия денежная и уважаемая, цеха, что держат этот бизнес, по сути мало чем отличаются от аристократических кланов среднего пошиба. В том числе по части привилегий.

Если брать наш регион, Большой юг — практически монополист в подводной археологии. Там, в тёплых краях, располагаются наиболее благодатные места для морских раскопок и работают на них, возможно, лучшие водолазы этого мира. Также готовые артефактные движители выпускают лишь немногие мастерские, все они принадлежат самым крупным кланам, включая императорские и королевские.

У нас ничего подобного нет, на всю Раву один-единственный самодвижущийся корабль. Тот самый, с которым мне не повезло пересечься на побережье Северного моря. Наводил потом о нём справки, знаю, что там какая-то мутная история вышла с его появлением в империи. По одной версии, чем-то недовольные южане, вроде Мена, сбежали на большом судне и, добравшись до земель империи, принесли клятву верности клану Нила — одному из сильнейших наших семейств (первая десятка рейтинга). По другой, Нила немалые деньги потратили, подкупив каких-то ассиопских моряков, и те банально угнали экспериментальную галеру с особенно мощным артефактом.

Есть и другие версии случившегося и все они одинаково сходятся в одном: галеру южан разобрали, извлекли артефакт и приспособили его на другой корабль, северной постройки. Южанам это так не понравилось, что с тех пор они стараются не ввязываться в рискованные бои на мелководье, дабы не подарить вековечным врагам дефицитные основы для создания других подобных судов.

В общем, артефактные корабельные движители — ресурс ограниченный и у нас, северян, доступа к нему нет. Учитывая мой намечающийся интерес к морским делам, обидно получается.

У южан спрос превышает предложение, так что далеко не все корабли могут похвастать таким артефактом. Те, что пылают сейчас, уткнувшись носами в берег — самые дешёвые галеры первой линии. На них, в лучшем случае, есть лишь «эрзац» такого движителя. Он тоже недёшев и при этом дико неудобен, но для его создания не требуются древние детали, так что если бы не цена и некоторые недостатки, мог бы стать массовым продуктом. Способен обеспечивать лишь кратковременную и не слишком значительную прибавку к скорости. Этого достаточно лишь для короткого рывка, когда, штурмуя побережье, оказываешься на опасной полосе мелководья, где каждая выгаданная секунда заметно увеличивает шансы на успех высадки.

Мне даже такие артефакты интересны, потому что это секретная технология Большого юга (и знание её мне не помешает). Однако жизнь моих людей куда важнее, а время на нынешнюю операцию ограничено, так что пришлось эти корабли банально сжечь.

Но галеру с беглецами вот так, сходу, предавать огню необязательно. Даже если в ней используется всего лишь «бюджетный движитель» — это тоже хлеб. Как артефактор с приличными параметрами, я смогу скопировать конструкцию, хотя бы в этом вопросе разрушив монополию Большого юга.

Однако надеюсь на большее.

Это ведь не рядовая скорлупка, а штурмовая галера последней линии. Такие корабли гибнут нечасто, и при этом к ним предъявляются повышенные требования.

Следовательно, на ней может стоять тот самый движитель.

Очень мне нужный.

На материалах для этой галеры южные судостроители не экономили: качественная древесина, прекрасная обработка, пропитка дорогущей алхимией. Не будь у меня Жнеца, мы бы провозились не один час, слой за слоем разбирая палубный настил или проламывая усиленные борта.

Чтобы добраться до движителя, для начала требовалось проникнуть на гребную палубу. Ту самую, что тщательно замуровывалась вместе с невольниками и штрафниками-надсмотрщиками.

Тот, кстати, оказался здесь один и очень волновался, прислушиваясь к нашей деятельности. Кричал всячески, пытаясь выяснить, кто мы такие и с какой целью к нему ломимся.

Наконец, пробившись через последний слой просмоленных досок, мы смогли его не только услышать, а и увидеть.

— Вы кто⁈ — повторил он свою «шарманку», напряжённо таращась на нас из зловонного мрака.

Первый боец, пробравшийся в пролом, наградил любопытствующего южанина ударом в лицо так качественно, что тот вырубился на пару минут.

А когда пришёл в сознание, обнаружил себя в окружении избавленных от цепей невольников. Те, которых ещё не успели освободить, подняли дикий ор, неистово просили избавить их от оков побыстрее, дабы дать возможность принять участие в намечающейся процедуре воздаяния за все грехи.

Мои бойцы, конечно же, в разборки озлобленных рабов не вмешивались. Мена этот корабль хитрым образом угнали, надсмотрщик «шёл бонусом», никакого отношения к клану он не имел.

Так зачем лишать подневольных гребцов кровавой радости, о которой они столь долго мечтали?

Гребная палуба оказалась не просто загажена, здесь нечистотами пропиталась каждая доска. Как бы мне не терпелось побыстрее разобраться с кораблём, пришлось отказаться от идеи пробиваться к днищу через эту клоаку. Вместо этого решил пробиваться по альтернативному маршруту — через борт возле приподнятой носовой оконечности галеры. Спасибо Жнецу и путаным объяснениям того самого бородача из Мена. Старик имел какие-то смутные представления о конструкции артефактов, именно благодаря ему я и выбрал это направление.

И не прогадал, — нужные мне предметы оказался именно здесь.

Но возникла новая проблема — его габариты. Артефакт занимал целый отсек, устроенный над балластом. Высота там такая, что не развернёшься, и повсюду мешаются тяги, проведённые от рычагов, установленных на верхней палубе в своего рода рубке управления. Мельком их оглядев, я запомнил, что и как здесь располагается, после чего принялся крушить всё то, что мешает вытащить главный элемент.

Мне здесь нужен лишь крест длиной метров шесть с двухметровой перекладиной. Местами толщина деталей с поясницу худощавой девушки, материал — обычное железо или неотличимый с виду сплав. Причём по всей поверхности хватает следов коррозии и остатков наслоений, что образовались во времена пребывания на дне морском. Артефакторы южан даже не стали это «добро» полностью счищать. Не думаю, что поработали небрежно, скорее опасались повредить структуру неповторимого изделия.

А повторить такое сейчас им точно не под силу. Во всём мире есть единственный человек, кто, возможно, способен выполнить такую работу.

Это, разумеется, я.

Для Взора Некроса ржавчина и сухие остатки флоры с фауной не помеха. Лунный металл в артефакте не использовался, так что навык просветил крест на всю глубину, показав многослойную рунную структуру, нанесённую на скрытые под железом бронзовые и серебряные детали. Древние мастера, что создавали этот движитель, выполнили, на первый взгляд, колоссальную работу. Символов здесь под миллион, если не больше, одна эта цифра уже внушает уважение, даже без учёта сложности объединённых последовательностей и причудливой схемы их соединения.

Но это новичку в рунных делах она может показаться запредельной. То есть год назад да, я был бы бесконечно потрясён, увидев такую картину. Впору вешаться, глядя на столь неповторимый шедевр, к уровню которого никогда не подберусь. Но сейчас и опыта поднабрался, и новых знаний привалило, и есть рукастые работницы, что могут помочь с начертанием особенно сложных и мелких, почти невидимых простым глазом цепочек.

Миллион знаков, это всего-то пара не самых маленьких, но и далеко не самых больших земных книг. Помнится, некоторые скорострельные авторы за месяц таких по две штуки набивать успевали, при этом даже не полностью копируя чужие сюжеты и не совсем уж нагло привлекая на помощь нейросети. Да, тексты у них куда проще, если сравнивать с этим шедевром древних мастеров, однако и на такое потребитель находится. Так что, если не учитывать задачу наполнения освоенных рун, что даже для меня элементарно, ничего невозможного в таком объёме не вижу.

Ну да, чем я хуже? Мне ничего не нужно переписывать своими словам или, тем более, придумывать, мне надо лишь в точности повторить то, что я здесь вижу. Обвинять в плагиате или нарушении авторских прав некому. Если что-то и упущу, в целом конструкция всё равно окажется рабочей. Просто придётся её править местами, мириться с потерей мощности и прочими возможными недостатками.

Не уверен, что даже с самой упрощённой версией артефакта справлюсь в ближайший год. Хотя, возможно, я преуменьшаю свои возможности, заявляя такое, ведь уже сейчас, куда ни посмотрю, везде что-то знакомое улавливаю.

То есть ничего совсем уж непонятного в этих рунах пока что не вижу. Везде видны знакомые детали, кое-где наперёд улавливаю, как они связываются. Да, в целом картина неясна и чёрных пятен хватает, но даже в самых мрачных местах догадываюсь, в каком направлении следует двигаться.

Представьте себе, я сходу сумел разобраться, как южане управляются с этими артефактами. Причём обошлось без вопросов к мало что понимающему старику, просто посмотрел на «рубку» и на то, куда прикрепляются тяги от рычагов. Здесь, в низком отсеке, располагались четыре дополнительных артефакта. Ничего рунного, всего лишь современные поделки, причём самые простые и распространённые: банальные накопители с дополнительными цепями для самостоятельной подзарядки. Таким для работы и обслуживания не требуются маги, они сами тянут энергию из окружающего пространства и отдают её по мере надобности.

Но с магами, конечно, они набирают её быстрее. Впрочем, на корабле и этот вариант «заполнения баков», предусмотрен, причём спускаться к артефактам для ускорения процесса не требуется.

Да и невозможно это без частичного демонтажа корабля.

Четыре рычага, что располагаются в «рубке» позволяют приближать дополнительные артефакты к концам креста. При соприкосновении энергия начинает перетекать в рунные контуры, и на соответствующей стороне возникает усилие. Корабль начинает тянуть вперёд или назад, а также его носовую оконечность можно двигать слегка вправо или влево, что улучшает манёвренность. Для последних двух вариантов использовались относительно недорогие накопители на основе кристаллов мутно-оранжевого граната, а вот для первых двух выбрали качественные и крупные красные камни: или рубин или шпинель, я не настолько в них разбираюсь, чтобы отличить, но скорее поставлю на второй вариант. Что так, что эдак при таких размерах и чистоте цены ни разу не гуманные. Я точно знаю, что на севере за пару этих камней можно с нуля построить два или даже три не самых плохих корабля, способных ходить по бурному морю. Да, до южных посудин они сильно не дотягивают, но всё равно требуют немалых вложений.

Получается, «самоходный флот» южан — плавучее сокровище. Если его раздербанить на одни лишь драгоценные камни, что скрыты в судовых накопителях, можно собрать такую сумму, что даже мои несметные сокровища на её фоне будут смотреться не так уж и внушительно.

Начинаю понимать, почему алмазы весом больше десятка карат так трудно доставать. Всегда мучился догадками, почему при столь безбожных ценах они на витринах не залёживаются.

Так вот куда лучшие самоцветы так быстро уходят.

А если учесть, что сами «кресты» вряд ли стоят дешевле алмазов во вспомогательных артефактах, итоговая сумма затрат на все движители флотов Большого юга такова, что её представить сложно. Это несколько годовых бюджетов половины стран цивилизованного мира — не меньше. Чтобы набить трофеев на столь чудовищные цифры мне нужно на Крайний север возвращаться и лет пятнадцать оттуда не вылезать, зачищая в ноль сотни квадратных километров лучших «полян» год за годом.

Я уж не говорю про то, что без сложностей продать такое количество добычи не получится. Цены быстро упадут до смешных, обрушатся некоторые отрасли мировой экономики, потянув за собой все прочие, и можно лишь гадать, чем закончится такая финансовая диверсия.

Это невообразимые деньги. Ни одна страна в мире не потянет такие расходы.

И да, если вы скажите, что я сейчас сам себе противоречу, будете неправы. Да, Ассиопа и некоторые другие государства Большого юга как-то себе эти траты позволяют. Но что тут странного? Сильный флот у южан не только что появился, он веками создавался, артефакты при этом передавались от корабля к кораблю, пропадая лишь при загадочных исчезновениях и кораблекрушениях над глубокими частями морей. То есть расходы действительно вышли колоссальными, но растянутыми на несколько поколений и потому безболезненными.

Ладно, сейчас не время забивать голову экономическими вопросами. Надо вытаскивать это сокровище и срочно делать ноги.

Как мы ни торопились, а быстро разобраться с артефактом не получилось. Он, полагаю, весьма крепок, раз пережил долгое пребывание на дне морском, однако испытывать его на прочность не хочется. Поэтому разворотили кораблю весь нос, после чего аккуратно отделили артефакт от системы креплений.

Вытаскивать его на сушу не пришлось. Как только предмет теряет связи с окружением, моё Скрытое вместилище начинает считать его отдельной вещью. А так как пространственный артефакт у меня благодаря Лабиринту прокачан до невообразимых значений, даже такие здоровенные агрегаты запросто в него помещаются.

Бяка, внимательно проследив за исчезновением огромного креста, сделался молчаливым, и пока мы направлялись к лошадям, помалкивал, погрузившись в себя.

И лишь в седле его, наконец, прорвало:

— Гедар, я тебе очень, прям очень-очень благодарен за то Вместилище, что ты мне выдал. Но, знаешь, будь оно таким же, как у тебя, я бы мог существенно улучшить моё материальное положение. В смысле наше.

— Нет уж, мне хватило тех диванов, которые ты из-под задниц ассиопских офицеров умыкнул.

— Не умыкнул, а трофей! И диваны это такая мелочь… — взор приятеля стал мечтательным. — С таким Вместилищем, как у тебя, я бы такую мебель целыми гарнитурами смог воро… захватывать абсолютно законными трофеями в честном бою. Кстати, те диваны навели меня на очень интересную мысль… Впрочем, тебе лучше о ней не знать.

— Господин! — крикнул разведчик. — Вижу зарево где-то в районе тракта!

Я улыбнулся.

Похоже, Камай наконец-то нашёл подступы к какому-то обозу. И охраняемая ночная стоянка южан не спасла.

— Ну так чего стоим, бойцы⁈ — выкрикнул я. — Надо посмотреть, что там вытворяет наш идзумо!

— Да! Мы тоже хотим это вытворять! — одобрительно заорали самые дерзкие воины.

Короткого боя с моряками им не хватило.

Даже чувствительные потери не охладили их пыл.

Вражеский офицер выглядел так, будто мои бойцы избивали его долго и с особой тщательностью. В принципе, второе предположение имеет под собой почву, они обожают южных командиров физически наказывать, а вот первое явный вздор, потому что этот отряд дружинники разнесли за считанные минуты.

То есть времени для длительных экзекуций у них не было.

Да сколько там тех всадников оказалось? Сотен пять от силы. Аристократическое ополчение, конечно, непростые противники, но качество его различается по силе кланов, и эти явно не находились на вершине топа. Ну а нас там оказалось почти столько же, и если по количеству приличных альф мы проигрывали, по среднему уровню превосходили неприятеля многократно. Там ведь не все сплошь благородные, в основном оруженосцы, слуги и прочая братия, где всякие беты вперемешку с приличными омегами. Плюс мы о них знали заранее, а они о нашем приближении не подозревали до последнего и потому вели себя расслабленно. Двигались южане на запад, дабы усилить очередной опоздавший за нашей стремительностью заслон. То есть это не погоня со следопытами и приличной разведкой.

Но всё же как-то странно. Мы не первый раз так южанам кровь пускаем, а они зачастую всё такие же беспечные.

Пора бы начинать понимать, что дичь, которую они загоняют, имеет склонность то и дело меняться с охотниками ролями.

Продолжая улепётывать на запад, мы не упускали ни одного случая, чтобы побольнее укусить загонщиков. Для этого был выделен отряд из сильных дружинников на лучших лошадях, причём у каждого был открыт навык для улучшения езды верхом. Разведчики, контролируя окрестности, выявляли легкодоступные цели в приличном радиусе, после чего мы быстро с ними сближались, громили и так же стремительно уходили.

Этот отряд уже четвёртый по счёту, пострадавший от такой деятельности. Причём мы настолько обнаглели, что перехватили его под самым трактом. Поначалу думали, что придётся почти на брусчатке его громить, но нет, он вовремя ушёл на обычную разбитую грунтовку, что выводила на удобную поляну.

Там мы его и подкараулили.

Несмотря на опасную близость тракта, всё как обычно прошло. Опыт молниеносных разгромов у нас уже приличный накопился, и он однозначно доказывает, что даже сильные альфы могут падать от руки беты или даже омеги, если это падение правильно организовать. Мы, как и в битве Трёх королей, старались в первую очередь вышибить всех обычных воинов, причем как можно быстрее. Сильные аристократы, оставшись без поддержки рядовой массы, подходили на короткие дистанции, где принимали на себя весь огонь наших стрелков и магов. Тех не зря месяцами гоняли на учениях, цели они распределяли грамотно, не сосредотачиваясь всей толпой на одной, выбивали сразу нескольких, экономя время.

С самыми элитными отрядами Большого юга нам до сих пор сталкиваться не доводилось, как там будет — пока непонятно. Зато со всеми прочими неясностей не осталось. Там при схожей численности у противника обычно нет даже шанса до нас добраться для контактного боя. Сколько не дрались, всегда плюс-минус по одному сценарию всё проходило. Если у врагов недоставало умных командиров, все до единого оставались на поле боя, в лучшем случае отделавшись тяжёлыми ранениями.

Если неглупые офицеры находились, таковые вовремя приказывали драпать, не дожидаясь печального финала. И как мы ни старались этих умников выбивать, те частенько уходили, спасаясь от метко летящих стрел амулетами и навыками.

Среди только что разгромленных южных аристократов мудрецов, способных вовремя заметить очевидное, не нашлось. Завидев нас, ассиопцы мигом срисовали флаги, радостно выстроились и красиво пошли в атаку с грозным боевым кличем. Мы подпустили крикунов на четыре сотни шагов, после чего безо всяких хитростей посшибали большую часть из луков и ринулись навстречу, забирая при этом правее, дабы продолжать обстрел уже в движении.

Даже не пришлось «хороводы» водить, разделали почти всех за один неполный круг, заставив выживших показать спины. Очень уж удобная поляна, и очень уж поспешно и бездумно они попытались устроить атаку, что в столкновении с нами делать нельзя.

Пленных мы взяли немного, причём они не очень-то сопротивлялись. Очень уж впечатлились той дивной быстротой, с которой мы разделали сильный, по всем понятиям, отряд.

Тяжёлая аристократическая конница в этом мире считается элитой элит. Как известно, исторически такой вид войск проигрывает тяжёлой пехоте, и здесь, на примере чёрных кварт, это тоже хорошо заметно, даже с учётом местных особенностей. Однако благородные особы предпочитают войны выигрывать верхом, и те же ассиопцы зачастую ведут себя неразумно, пуская чёрные кварты в дело лишь в особых случаях. Например, когда сразу ясно, что одними лишь всадниками победу обеспечить никак не получится, или необходимо надёжно перекрыть врагам пути к отступлению. Если же силы плюс-минус сопоставимы, предпочитают отчаянно и бестолково резаться верхом. Затоптать при этом собственных пеших вояк у них чуть ли не доблестью считается.

Впрочем, у северян картина схожая. Это общая беда «благородного мира», когда простолюдинов держат за животных.

Пытать носителей голубой крови, как бы, не принято, но если надо, терзают ещё и как. Увы, милая Брунгильда в число дружинников не входит и потому оказаться в этом бою ей никак не светило.

Придётся как-то без её талантов выкручиваться.

Пленник выглядел растерянным, а не упрямым, к тому же ошеломлён изрядно, так что, возможно, разговорится без нежной женской помощи.

— Я Гедар Хавир из Кроу, командующий войсками Кроу. С кем имею честь?

Уставившись на меня одновременно эмоционально и осторожно, офицер напряжённо ответил:

— Эдчер из Рошши, офицер кланового отряда. Младший офицер…

Пришлось напрячь голову. Рошши… Рошши… Если не ошибаюсь, какой-то заурядный клан Ассиопы, далеко ниже первой сотни их рейтинга. К Меннай они точно не относятся, и это плохо.

Очень люблю им пакости устраивать.

— Господин Эдчер, должен вам прямо заявить, что в силу некоторых причин я не заинтересован в пленниках, даже если те знатные. Но и отпускать схваченного врага просто так, сами понимаете, неправильно. Поэтому если вы не окажетесь интересным собеседником, боюсь, у нас не будет причин забирать вас с собой, что, естественно, печально. Для вас печально.

— Но господин Гедар, моя семья заплатит хороший выкуп.

Я поморщился:

— Под словами «не заинтересован в пленниках» имелось ввиду, что выкуп не интересует. Мне не нравится предавать пленников смерти, но вы, как солдат, понимаете, что если опасных врагов нельзя забрать с собой, жалость неуместна. И не надо сейчас взывать к благородным обычаям, ведь ваши солдаты в таких ситуациях без колебаний убивают и рядовых, и аристократов. Обычные превратности войны.

Эдчер судорожно кивнул:

— Да, конечно, понимаю. Что такое интересное вы хотите узнать?

— Прежде всего, мне интересно всё, что вам известно о нас и о той операции, что развёрнута против нас. Особенно та часть знаний, которые включают сведения о силах, которые задействованы против моего отряда. Ну и актуальное расположение этих сил, само собой, мне тоже очень хочется узнать.

— Господин Гедар, я почти ничем не смогу вам помочь. Простите, но я всего лишь младший офицер сборного отряда.

— Тем не менее, вы всё же не рядовой простолюдин, следовательно, вам известно немало. Просто вы, возможно, сами не всегда осознаёте степень своей информированности. Итак: когда и от кого вы вообще узнали о нашем существовании?

— Вот это сложный вопрос… Господин Гедар, за последние недели я четырежды проделал путь от северного рубежа до Феоронниса и обратно. И если в первые разы слышал лишь про ваших крестьян, что прячутся по лесам и иногда набираются дерзости нападать на мелкие группы наших солдат, в последнее время до меня начали доходить иные сведения. Начали поговаривать, что люди вора… В смысле ваши командиры отправили в здешние леса несколько крупных отрядов, и те даже сумели потрепать сильный заслон Меннай. Должен признаться, что Меннай здесь мало кто любит, так что этим вестям мы поначалу даже обрадовались. Ну и, сами понимаете, как это бывает, особо мешать такой деятельности никто не рвался. Я самолично слышал, как идзумо нашего клана требовал никого, ни одного человека не отправлять за запад. Мол, пусть Меннай сами под горами ищут своих обидчиков, не наше дело этим вконец зазнавшимся снобам в таком деле помогать. Все полагали, что Меннай с вашими отрядами где-то там, в предгорьях пытаются разобраться, и до последнего времени эта возня никому здесь не мешала. Однако каким-то образом минимум один из ваших отрядов сумел добраться до Феоронниса и нанести там немалый ущерб. Вот тогда я и понял, что это не какие-то мелкие отряды, это серьёзные силы на западе действуют. И да, именно про вас, господин Гедар, я не слышал. Полагаю, вы командуете одним из тех отрядов, что так ловко добрались до города, но пока недостаточно знамениты, чтобы ваше имя оказалось на слуху. Или даже только-только выступили в поход и потому ещё не успели громко о себе объявить.

Камай хрюкнул, с трудом подавляя смех, дружинники, что грели уши вокруг, изо всех сил попытались сдержать улыбки.

Неправильно определив причину веселья, пленник затараторил:

— Господин Гедар, теперь все ещё больше злятся на Меннай. Считают, что это из-за них осадный лагерь подвёргся нападению. Получается, именно они позволили вашим войскам это сделать, пропустили через свои позиции на западе. Даже ходят слухи, что не так уж незаметно ваши отряды прошли, что Меннай предпочли их не заметить или даже как-то договорились о свободном проходе. Этот клан выскочек здесь и раньше не любили, и это взаимно, но сейчас только об их промахе и говорят. То есть назначили их виноватыми. Пока что неофициально, но как знать. Что в этих слухах правда, сказать не могу, да и это пока что действительно лишь слухи, ведь официально никто им ничего не предъявляет. Нас отправили усиливать клановый заслон, что организовывается на западе и вчера мы на тракте повздорили с группой офицеров из Меннай, когда высказали им свои претензии. Состоялось несколько дуэлей. Я тоже участвовал и, к сожалению, безуспешно. Противник попался сильный, мне повезло, что я отделался лишь синяками и ушибами.

— Ваша дуэль мне неинтересна. Скажите лучше: какие силы против моего отряда выставили?

— Господин Гедар, прошу поверить, я, как уже говорил, впервые слышу ваше имя, да и клан ваш мне неизвестен. Следовательно, я никак не могу знать, что за силы именно против вашего отряда выдвинуты. Не припомню, чтобы нам вообще какие-то имена называли. Просто говорили про каких-то северян, обезличенно.

— Ну хорошо, а кого против этих обезличенных северян отправили? — переформулировал я вопрос.

Эдчер пожал плечами:

— Точно не знаю, но предполагаю, что всех, кого только смогли привлечь. Разве что осаждающую армию ослаблять не стали. Если раньше наши не очень-то рвались Меннай помогать, после того нападения все будто взбеленились. Разговаривал утром с охраной тракта, их отряды тоже на запад посылать собираются, как и часть заслонов, что стоят перед вашей армией. Ведь там вечно тишина и спокойствие, активность ваши отряды лишь на западе проявляют, так что нет смысла такие силы держать по центру. Слышал, оттуда уже столько людей забрали, что основной северный лагерь полупустой остался.

— Убирать северные заслоны и сгонять всё живое ради какой-то облавы? — удивился я. — А если войска принца всё же начнут действовать и ударят вдоль тракта по вашему полупустому лагерю?

— А вы разве не знаете⁈ — удивился пленник.

— Чего я не знаю?

— Я говорю о том, что наша делегация со вчерашнего дня находится в лагере вашего принца. То есть у нас перемирие.

Настала моя очередь удивляться:

— Если это так, по какому праву вы на нас напали?

Эдчер прикусил губу, чуть подумал, затем глаза его озарились:

— Не знаю, мне никто этот момент никак не объяснял, но, полагаю, по условиям перемирия ни мы к вам, ни вы к нам соваться не должны. А раз ваш отряд на нашей территории, он под условия перемирия не подпадает. Получается, у вас нет иммунитета, следовательно, мы вправе атаковать вас всеми возможными силами и способами. А вы не должны атаковать инициативно или в ответ, вам сейчас следует просто уходить на север, к своим, как можно быстрее и не ввязываясь в сражения. Вы же должны понимать, что ваше поведение предосудительно.

Орнич не выдержал:

— Господин, простите меня за то, что дерзко вмешиваюсь, но этот человек лютую хрень несёт! Да он же почти вас оскорбляет! Его надо немедленно отдать Брунгильде!

— Рот закрой, быдло языкастое! — рявкнул на подчинённого Камай и уже другим голосом добавил: — Поддерживаю Орнича.

— Какой такой Брунгильде? — напрягся Эдчер, справедливо заподозрив что-то не слишком для него приятное.

Дружинники заулыбались пуще прежнего, причём как-то зловеще, что ещё больше обеспокоило пленника:

— Хочу вам снова напомнить, что моя семья заплатит за меня хороший выкуп.

— Только Брунгильде об этом рассказывать бессмысленно, — тоже усмехнулся я.

— Что за Брунгильда? И почему ей нельзя говорить про выкуп?

— Господин Эдчер, поверьте, вам лучше про Брунгильду ничего не знать, так что ради вашего же блага отвечать не стану. Скажу лишь, что никаких денег не хватит, чтобы её задобрить. У этой милейшей барышни твёрдые принципы, и эти принципы не продаются. А знаете, пожалуй, одного пленника мы как-нибудь потянем. Орнич, давай, вези его к нашей милой даме. Да побыстрее.

— Господин, это мы мигом! — заулыбался вояка.

— Сильно пусть не увлекается. Просто обычный набор вопросов, по первому списку. И заодно там проследи, чтобы разведчики не бездельничали, по ходу допроса пусть проверяют слова господина Эдчера. Мне нужна полная картина. Надо найти лазейку между заслонами до того, как ассиопцы сгонят в эти леса всё живое и мёртвое.

В лагерь мы вернулись уже в темноте.

Хотя неуверен, что это недоразумение вообще можно называть лагерем. Пользуясь прекрасной погодой, мы не тратили дефицитное время на установку шатров и палаток, и также отказались от организации стандартного укреплённого периметра. Да, это жирный минус к безопасности, но если делать всё по правилам, проиграем в скорости, а это для нас сейчас все десять жирнейших минусов. Так что становились компактной толпой на подходящей поляне, окружались дозорами, поднимали в воздух сов и филинов.

Плюс на этот раз пересеклись с группой прячущихся в лесу крестьян. Уж не знаю, каким образом среди недобитых простолюдинов расходились новости, но эти бедолаги про мой отряд знали и сходу рассказали про пару групп особо злостных карателей, что орудуют в округе.

К сожалению, нам сейчас некогда тотальную месть устраивать. Но новые знакомцы разочарованными не остались, потому что получили в подарок лошадей, оружие и доспехи, которыми добрые южане щедро поделились с нами днём.

Трофейного добра слишком много, и впереди нас ждут новые выгодные стычки. Вряд ли сумеем даже самое ценное дотащить, многое уже приходится топить в болотах и бросать в оврагах, так что раздавать — самый правильный вариант.

Вокруг такие дела творятся, что того и гляди, скоро оставлять повозки начнём. Уже не раз обсуждали такой вариант, но решили, что пока они нам не мешают. Жалко с ними расставаться. Это ведь не какая-то телега крестьянская, это настоящий шедевр, стоит такая подороже иной кареты, и полевые мастерские быстро компенсировать потери не смогут.

Я уж молчу про «драконов» Паксуса. Тот заставил меня разориться на лучшие материалы, что даже в самой мощной струе ракетного пламени не горят. Достать их здесь будет непросто, так что не факт, что вообще сумеем восстановить потерянные единицы «реактивной артиллерии».

Есть и другие плюсы во вместительном транспорте. И я сейчас не только про перевозку грузов говорю. Например, в данный момент все наши повозки размещались по периметру лагеря, и за ними располагались дозорные. Хоть какая-то укреплённая линия на тот случай, если враги всё же как-то сумеют подобраться незамеченными.

И, кстати, шансы у них есть. Мои разведчики однажды заметили отряд, что возник из ниоткуда, вдруг оказавшись посреди тщательно проверенной площади. Изучив этот случай, они пришли к выводу, что воинов прикрывал маскировочный навык. Что-то вроде того полога, с которым я лично сталкивался в Мудавии, когда южане попытались разобраться с моей дружиной. И ещё раз они это повторили уже под стенами столицы, сумев обмануть и разбить всю нашу немногочисленную тяжёлую кавалерию ещё до начала битвы Трёх королей.

Утешает то, что тот отряд большим не назовёшь. Но с другой стороны даже две-три сотни сильных бойцов при неожиданной атаке способны устроить нам грандиозные проблемы.

А шанс на неожиданность у таких невидимок хороший. Если на войне с Тхатом враги умели прятать лишь неподвижные группы воинов, ассиопцы как-то скрывают их в движении. Да, перемещаются при этом небыстро, однако этого достаточно, чтобы устроить тот ещё сюрприз. То есть могут обмануть нас, несмотря на прекрасно налаженную воздушную разведку, данные которой собираются и анализируются.

Вот и приходится придумывать контрмеры, используя любую возможность.

Я прямо сейчас над ними голову ломаю, рассеянно поглядывая в ту сторону, где по данным разведки располагается ближайший вражеский отряд. Ничтожная кучка фуражиров, не больше полусотни самых заурядных солдат. Добыча даже не лёгкая, а смешная, и это настораживает.

Что такие слабаки делают в местах, где гибнут сотнями настоящие воины? Они ведь не могут не знать о том, что на западе стало слишком горячо.

Не надо считать врагов неразумными созданиями, если не хочешь, чтобы они тебя наказали за неверные представления. Эти фуражиры могут быть не теми, кем кажутся, или их выставили в качестве кусочка сыра в мышеловке, где сжатыми пружинами затаились «невидимки».

По слухам, на Большом юге имеются уникальные спецы, способные даже чёрную кварту укрыть посреди чистого поля. А здешние леса густы; местность часто осложнена мелкими озёрами и болотами, располагающимися среди обширных камышовых зарослей; дорог и троп здесь превеликое множество и далеко не все они отмечены на картах. Чтобы надёжно перегородить весь этот лабиринт от моря до гор, ассиопцам придётся согнать половину армии. Вряд ли они на такие меры пойдут, так что ограничиваться лишь тысячными толпами солдат в заметных заслонах не станут, нам стоит ждать от них более хитроумных действий.

Как это часто бывает с Гуинпленом, возник он неожиданно там, где ему не место. Но так как это не кто-нибудь, а сам «мистер улыбка», я на него внимания не обратил.

Он у нас почему-то появляется когда угодно и где угодно, причём обычно никто ничего на это не говорит. Сам не знаю, как у него получилось стать привычной деталью нашего пейзажа.

Гуинплен даже на военные советы проникать умудряется, и, по-моему, это единственное место, откуда его выпроваживают.

Да и то не всегда.

Нет, мы ему, разумеется, доверяем. Ну а как иначе? Он и делами доказал преданность, и, как-никак, самую жёсткую клятву дал (причём не просто добровольно, а сам настаивал). Все прочие обычно ограничивались стандартно-упрощённой формой, что допускает чуть больше вольностей.

Но клятва клятвой, а на военном совете простому сержанту делать нечего.

И всё же Гуинплен моё внимание сейчас привлёк. Потому что не просто так мимо прошмыгнул или где-то в уголке засел, а целенаправленно направился ко мне.

— Простите, господин! Мне очень кое-что нужно! Простите!

— Чего тебе, Гуинплен?

— Я должен вам кое-что рассказать.

— И о чём же ты хочешь поговорить? Определился, наконец, с наградой, которая тебе полагается за тех убийц?

— Нет, господин. То есть да… И да и нет… Господин, вот, взгляните, прошу вас.

Солдат присел, положил на землю небольшой мешок, раскрыл его.

— Господин, это те трофеи, которыми ПОРЯДОК наградил меня за тот бой, где мы стреляли по палаткам и жгли большие катапульты.

Я одобрительно кивнул:

— Выглядит неплохо. Поздравляю с хорошей добычей.

— Да, господин, добыча хорошая. Даже очень хорошая. В том бою от моего арбалета приняли смерть семьдесят девять врагов.

— Сколько⁈ — изумился я.

— Семьдесят девять. Так ПОРЯДОК после боя мне нашептал.

— Звучит, как бред…

— Господин, простите, но я говорю правду. Вы же знаете, я не могу вас обмануть, строгая клятва не позволит.

— Да как тебе болтов хватило на такую толпу? — спросил я недоверчиво.

Клятва, конечно, жёсткая, но кто знает, может по мелочам можно выходить за её границы. Мне ведь функционал не всегда понятен.

— Я всегда беру их больше, чем другие, — ответил Гуинплен. — А тогда нам сказали, что врагов будет много, я взял ещё больше. Я может и не выгляжу крупным, но я сильный, я бы ещё мог утащить, если бы знал, что их окажется настолько много, и что нам позволят стрелять в них так долго.

— Да уж… Ты что, во всех случаях стрелял лишь в тех южан, которые на виду бегали? Ведь большую часть болтов стрелки выпустили вслепую.

— Вначале мы били зажигательными. Хотели сжечь эти грязные палатки и шатры. И я тоже бил вместе со всеми. Но попадал не только в палатки, а и в людей. Часто попадал. Так ПОРЯДОК сказал. От огненного болта человек сразу сильно загорается и мечется от боли, поджигая всё вокруг. Так что если надо больше пожаров сделать, бить надо по людям которых видишь или не видишь.

— Не понял последнюю фразу, — сказал я.

— Господин, я пока никому не говорил, но после битвы Трёх королей у меня появилась особая способность. ПОРЯДОК наградил. Он сказал мне, что я выжил там, где должен был умереть, и после такого я иногда могу становиться счастливчиком. Когда нам приказали стрелять навесом просто по скопищам палаток и шатров, я решил, что это неправильно. Болты очень хорошие и дорогие, нельзя их вот так просто разбрасывать. И я эту способность использовал. Её хватает ненамного, ну так мы и стреляли не так уж и долго. Многие мои болты попадали в людей, которых я даже видеть не мог. Их сам ПОРЯДОК направлял. Вот так и получилось семьдесят девять.

— Гм… Интересная способность…

— Да, господин, полезная очень. Не будь её, я бы так много врагов не убил.

— Да уж, я бы от такой не отказался…

Глаза Гуинплена воодушевлённо вспыхнули:

— Господин, вы можете забрать мою жизнь! Если ПОРЯДОК смилостивится, эта способность достанется вам.

Я покачал головой:

— Да ты и впрямь сумасшедший, ты псих похлестче Арсая. Приятно, конечно, видеть такую преданность, но впредь следи за тем, что говоришь. В моём войске никто никого за способности убивать не будет. Никто и никогда. Мы не южане, мы не станем грызть друг дружку за горсть трофеев.

— Простите, господин. Я просто подумал, что вы маг с сильными навыками, вы с моей способностью сможете убивать так много врагов, что ПОРЯДКУ будет трудно их считать.

— Я и без неё прекрасно справляюсь с врагами, так что оставь для себя и больше не заводи такие разговоры. И да, а что ты, собственно, хотел, Гуинплен? Для чего подошёл? Просто похвастаться добычей и предложить себя убить ради возможной передачи ценного навыка?

Тот покачал головой:

— Нет, господин, я вообще хвастаться не собирался. Как-то само получилось. Пришлось сказать и показать. Простите меня. Господин, я хотел вам все эти вещи предложить, — странный стрелок указал на мешок. — И добавить ещё могу из старых трофеев. У меня много всяких, вы же знаете. Я вам всё готов отдать, что отдаётся, а что не отдаётся, то на символы поменяю и тоже передам.

— Благодарю, конечно, но, Гуинплен, я не претендую на добычу моих людей. Сколько бы вы не взяли, вся она ваша. Богатейте, усиливайтесь, радуйтесь трофеям: я буду радоваться вашему прогрессу вместе с вами.

— Господин, снова меня простите. Я не мастак говорить, не смог вам всё просто объяснить. Я это к чему… Никто не может убивать так много врагов, как я убиваю. Но это если меня с арбалетчиками сравнивать. Маги совсем другое, они могут убивать больше. Гораздо больше. Это когда у магов есть умения, которые убивают не поодиночке, а сразу толпами. Такие, как у вас и у госпожи Кими. Я умею убивать, и я хочу убивать больше. Но даже с таким умением, что само находит цели, я не могу убивать так много. Вы когда-то предлагали мне стать магом, я это помню и сожалею, что остался верен арбалету. Это была ошибка. Я хочу эту ошибку исправить и всё же стать магом. За ошибки надо платить, и все эти богатства — моя плата. Заберите их до последнего символа и дайте мне ещё один шанс. Молю о нём. Господин, не сомневайтесь, став магом я смогу убивать не семьдесят девять врагов за бой, а гораздо больше. Я видел, как убивают маги, я знаю, что с такими навыками смогу убивать лучше. Я смогу. Вот как-то так…

Я кивнул:

— Вот сейчас стало понятнее. Гуинплен, как бы тебе объяснить… Понимаешь, ты и прав и неправ одновременно. Во-первых, надо учитывать то, что маги бывают разными. Таких, как я и Кими в нашем войске пока лишь два человека. Только мы можем бить настолько мощными навыками, что одним удачным ударом сносим до ста и даже больше врагов. У всех остальных массовых навыков или нет вообще, или есть один лишь Огненный шар, а он не очень-то массовый даже на высоких уровнях. Сам, наверное, видел: если двоих-троих накроет, это уже неплохой результат. Причём до таких высот Шар никто кроме меня и Кими у нас пока что не поднял. Дело в том, что это очень дорогой и, главное, долгий процесс. Если взять арбалетчика твоего уровня и обычных наших магов, до тебя им обоим очень далеко, ведь ты болтами выбиваешь больше врагов, чем они своими навыками. Также ты со своими способностями можешь устраивать охоту на прокачанных вражеских арбалетчиков и со временем получить особо сильные навыки для своего оружия. А вот побеждать вражеских магов не так выгодно, потому что стихийные трофеи из людей не выбиваются. И из этого следует второй момент: удары массовой магией изучить очень сложно. Я рад бы каждого своего мага ими обеспечить, но, увы, лишь для Кими кое-что удалось сделать. К сожалению, способ, который сработал с ней, слишком неудобен, он не подойдёт для остальных. Так что, сколько бы ты ни попытался заплатить, повторить его для тебя не смогу. Получается, ты останешься без Чёрного солнца юга и Гнева грозовых небес. Если ничего не изменится, тебе придётся ограничиваться развитием самых низовых навыков до массовых. И, как я уже говорил, массовость там не впечатляющая, и ради этого сомнительного волшебства тебе придётся потратить прорву времени. Как ты, должно быть, знаешь, мои рядовые маги свою магию получали в Запретной пустыне и в Лабиринте. Останется ли способ с Запретной пустыней доступным и дальше, мне неизвестно, а Лабиринт, предполагаю, недоступен минимум до конца этой войны. Получается, даже низовые навыки тебе в ближайшее время получать негде. Такие вот дела… И да, должен добавить, что ты достойный воин и заслуживаешь не просто второй шанс, а куда больше. Увы, мои возможности далеко не безграничны, много обещать не могу, но что до магии, никаких препятствий тебе не будет. Разумеется, в пределах ограничений, о которых я только что рассказал. Если не передумаешь, при первой же возможности постараемся обеспечить тебя нужными параметрами. Так что жди момента, когда ситуация с дальнейшим развитием наших магов определится. Гарантирую, ты станешь первым, кого мы отправим в Лабиринт или хотя бы в Запретную пустыню. А пока что разворачивайся и шагай спать. И да, мешок со своими сокровищами забрать не забудь.

— Спасибо вам, господин, — поклонился Гуинплен. — Клянусь, если я стану магом, вы не пожалеете об этом. Арбалет, конечно, хорошо, но магией я смогу убивать быстрее и больше. Гораздо больше. Наверное. Я постараюсь сделать всё для того, чтобы получить новые навыки, самые сильные. Они мне очень нужны, ведь с ними я убью столько врагов, что вы будете очень мною довольны. Врагов у вас хватает, их всех придётся убить, так что убивать придётся много.

Подошедшая Кими проводила взглядом удаляющегося Гуинплена и спросила:

— Мне не послышалось? Этот распрекрасный психопат обещал убивать ещё больше?

— Угу, — подтвердил я. — Ты не поверишь, но под Феороннисом он пристрелил семьдесят девять южан.

— Ну что ты, я ни капельки не удивлена. Если нужно кого-то убить, этот полностью ненормальный маньяк просто незаменим. Знаешь, он и меня иногда пугает, хотя меня попробуй ещё запугай. Даже для психопата у него редкая целеустремлённость, он будто одержимый. Я сама видела, как он точит болты, а они, между прочим, из мастерской уже острыми выходят. Спросила, зачем он это делает, догадайся, что он ответил.

— Чтобы убивать.

— Ну да, примерно так, — кивнула Кими. — Действительно одержимый.

Я тоже кивнул:

— Дайте мне сотни три таких одержимых сержантов, и я отправлюсь завоёвывать мир.

— И ведь запросто завоюешь, — кивнула Кими и другим голосом добавила: — Дальняя разведка только что вернулась. Впереди, на севере, от хребта и до лиманов всё кишмя кишит южанами. Они устраивают сплошной заслон по какой-то речке и по дорогам рядом с ней, мы такой толпой через них незаметно никак не проскочим. И ещё наши разведчики чуть не потеряли филина. Бедной птице сильно досталось, еле спаслась от сразу двух канюков. Похоже, кто-то из ассиопцев догадался начать щипать наши пёрышки, и этот кто-то находится недалеко, ведь у филинов радиус действия небольшой. Птиц у нас хватает, но ты представь, сколько их наберётся у южан, если они решат с нашими наблюдателями всерьёз разобраться.

— Новости не очень… — задумчиво протянул я.

— Ну а что ты хотел? Я бы на их месте после Феоронниса тоже бы взбесилась. Даже не думай, без боя мы под горами никак не проскочим, и этот бой простым не будет. Если победим, придётся отбиваться от тех, кто будут подходить и с востока, и с севера, и сзади, с юга, догонять. Они там со всех сторон нас быстро обложат. Может через тот нефрит через заслон перескочим и как можно быстрее рванём к нашим? Второй такой заслон они впереди организовать не успеют.

Я покачал головой:

— Здесь мы тоже почти обложены. Если исчезнем бесследно, даже самые тупые заподозрят, что дело нечисто. Догадаются об артефакте, что способен войско перенести за десятки километров, а это допускать нельзя.

— А то они после чёрной кварты Меннай не догадались, — фыркнула Кими.

— Насколько мне известно, нет, не догадались.

— Гедар, ты что, думаешь, они там все дураки недогадливые?

— Нет, не думаю. Но попробуй поставить себя на их место. Представь, что ты знакома с событиями лишь по рассказам, причём рассказчики во время боя сидели в лагере, откуда, сама понимаешь, видели немногое. Какие-то предположения на эту тему они могут высказывать, но не более, потому что полноценными очевидцами не являются.

— Зато там неподалёку солдат и офицеров Тхата хватало, — заметила девушка.

— Да, не спорю, хватало. Но что они могли увидеть со своих позиций? Мы тогда сработали быстро, под пеленой дыма от шашек и взрывов, в неразберихе после отбитой атаки и покушения на их королей. Тхату в тот момент не до нас было. И, самое главное, никто в центре чёрной кварты не выжил. То есть некому рассказывать, как мы появились из ниоткуда, вслед за выкатившимися из пустоты бочками. Поле боя осталось за нами, и сама помнишь, как тщательно наши мудавийцы каждое тело на месте кварты проверили, ни одного раненого не пропустили. Не за страх, за совесть их добивали, ведь некромантию они ненавидят до скрежета зубовного.

— Ладно, пусть так, — согласилась Кими. — Но если не использовать нефритовый артефакт, как ты себе представляешь дальнейшее? Нам идти отсюда дня три, и за это время они впереди нагонят десятки тысяч солдат. А у нас, между прочим, болтов и стрел почти не осталось. На пару минут боя хватит, если растягивать, а это, между прочим, наше основное оружие. Ассиопцы, наконец, поняли, что нам в предгорьях гулять нравится, и сделают всё возможное, чтобы нам эти прогулки разонравились.

— Господин! Важная весть! — подскочил посыльный от разведчиков. — Один из филинов смог пролететь вдоль лиманов до самого моря и нашёл там то, что вы просили высматривать.

Я даже подробности выспрашивать не стал.

Очень уж ценный приз мне светит, надо сейчас же начинать действовать, все детали можно выяснить позже.

— Значит, Кими, говоришь, в предгорьях они всё перекроют?

— Под каждой корабельной сосной по отряду поставят, — уверенно ответила девушка. — Они ведь прекрасно понимают, что мы именно там собираемся проскочить.

Я покачал головой:

— Они что, всерьёз думают, что я настолько предсказуем? Тем хуже для них…

По предгорьям мы шастали туда-сюда не только ради любования красивыми видами, а потому что это лучший вариант дороги для тех, кто не желают лишний раз попадаться на глаза южным гостям. Использовали момент, свойственный многим средневековым конфликтам, когда противники гонялись друг за другом по карте войны компактными армиями, не распыляя ресурсы на организацию полноценных «линий фронтов». Максимум — перекрывали отдельные, важные направления, почти не уделяя внимания всему прочему.

У южан вся логистика завязана на имперский тракт и прибрежные воды: по дороге ходят войска и снабженческие обозы, по морю караваны судов с грузами и живой силой. Клановые сухопутные войска и флот, естественно, уделяют этим путям особое внимание, именно там наблюдается максимальная концентрация врагов. К тому же чем ближе к морю, тем, обычно, более открытая местность, потому что приличные леса в этих краях прижимаются к Прибрежному хребту. Плюс там же, на западе равнины, реки и ручьи в верховьях маловодные, их проще преодолевать почти в любом месте. Если же сдвигаться к востоку, придётся использовать мосты и броды, где, как минимум, дозоры выставлены, а как максимум — сильные заслоны.

В общем, для нас западная сторона долины — оптимальный вариант. Мы как вышли туда изначально, неожиданно для всех пробравшись через горы, так и шастаем там туда-сюда. Среди ассиопцев, наверняка, немало недогадливых людей, но даже самые скудоумные к этому времени должны заметить наши предпочтения. Неудивительно, что враги спешно и плотно обкладывают именно это направление.

Удивительно то, что они не занялись им всерьёз гораздо раньше. Даже без нас это направление должно выглядеть слишком открытым и потому опасным, а с нами так вообще тревога должна подняться по всей провинции. Мы ведь далеко не первый день бедокурим на западных дорогах и тропах, так что действительно стали предсказуемыми, а предсказуемость — первый гвоздь в крышку гроба плохого полководца.

Я себя плохим не считаю, и поэтому даже до появления посыльного от разведчиков начал осознавать, что с предсказуемостью пора завязывать. Да, выбираться из привычного леса на отрытую со всех сторон местность страшновато, но ведь этого от нас точно не ждут. Понятно, что непредвиденный манёвр заметят быстро, но хвалёная ассиопская связь не панацея, противник потратит время, чтобы направить отряды на новые позиции. Да и вряд ли сразу поймёт, что мы решительно поменяли тактику передвижения, в первую очередь он подумает, что мы намереваемся обогнуть заслоны с востока, чтобы затем снова вернуться в любимые предгорья.

Но зачем возвращаться? Там, на востоке, ближе к морю, дорожная сеть развита куда лучше, причём без учёта тракта. К тому же местами можно быстро передвигаться даже не по тропам едва заметным, а прямиком по солончакам прибрежной равнины, если погода не слишком дождливая.

А она сейчас именно такая.

Я не уверен, что мы успеем проскочить по оптимальному маршруту. И даже более того, опасаюсь там удара такой силы, который в лесу нам не светит. На открытой местности несколько тысяч конников снесут нас с лёгкостью, невеликим остатком запаса болтов и стрел мы их удар не остановим, а прикрываться там нечем.

Так что да, плюсы есть.

Однако и риски выше.

А ещё там наметилась возможность заполучить интересные трофеи. Нет, не те, что ПОРЯДОК начисляет при победах и всяческих мирных свершениях, а особые.

Тот «крест», что нам достался, когда выручали Мена из беды — ценнейшая добыча. В отдалённой перспективе она способна существенно усилить мои позиции, как феодала, что в сложившейся ситуации — жирный плюс к выживанию.

Но один древний артефакт — ничто. Единственным кораблём, каким бы удачным он не получился, очистить Северное море от пиратов нереально.

А про Ралийское лучше даже и не думать.

Не будет мне в него хода, ведь там «кресты» на любом маломальском корабле установлены, и ходят те корабли эскадрами.

Или даже флотами.

Если хочу с южанами держаться в море на равных, надо искать новые и новые корабельные артефакты. Водолазов у меня нет, расположение доступных «полян» с древними кораблекрушениями мне неизвестно.

Тогда что остаётся?

Вот потому, обдумав стратегические перспективы судостроения, со вчерашнего дня гоняю дальнюю разведку к побережью, дабы птицы высматривали самые качественные штурмовые галеры. Нет, я и от других не откажусь, вот только нужные мне гиганты в портах ошиваются, а не на сомнительных стоянках.

Ну да и ладно, мне штурмовых вполне хватит, если они действительно из лучших. По словам Шэттеба, это узкоспециализированные корабли, самые дорогие в своём классе, в морские патрули и караваны их отправляют в исключительных случаях, такие там не нужны. В перерывах между десантными операциями они, как правило, подолгу торчат в портах или укромных бухтах.

Портов поблизости нет, безопасных стоянок всего ничего, но надежды я не терял. Даже разработал тактику действий против таких кораблей с минимальным риском для ценных артефактов и моих людей.

И вот разведка засекла сразу четыре штурмовые галеры третьей линии. И они не на якорях стоят в укромной бухте, их вытащили на мель возле какой-то мелкой рыбацкой деревушки, носами они лежат на суше. То поселение столь ничтожно, что даже на карте не обозначено, но по ориентирам понять его расположение несложно.

Экипажи кораблей устроили палаточный лагерь, где днём и ночью занимаются ремонтными работами. По словам того же Шэттеба, ничего серьёзного, просто днища кораблей очищают от всякой флоры и фауны, что в тёплых водах быстро нарастает даже на добротно обработанной древесине.

Южане уже считают эту землю своей, но про бдительность стараются не забывать. Понимают, что четыре непростые галеры — ценный приз для северян. Так что к охране там относились соответственно. Команды штурмовиков усилили отрядом лёгкой конницы, дозоры из всадников контролируют подступы к деревне на несколько километров, уделяя внимание не только дорогам.

Если у этих моряков имеются хотя бы самые примитивные амулеты связи, мы рискуем выдать себя задолго до подхода к лагерю. Следовательно, они успеют проснуться, надеть доспехи и подготовить горячую встречу. Помимо прочих мер превратят вытащенные на песок корабли в своеобразные укрепления, вроде крепостных башен. Будут постреливать из лёгкой судовой артиллерии и арбалетов, нанося нам потери с удобных позиций.

Мы, конечно же, можем поджечь корабли, для такого варианта у нас разные способы предусмотрены, однако это крайний вариант. Артефакты-движители хорошо защищены от превратностей морских путешествий, но подвергать их длительному воздействию высоких температур всё же нежелательно.

Подбираться на открытой местности к вражеским дозорам — дело непростое. Достаточно ясного неба и одного южанина со среднеразвитым ночным зрением, и за полкилометра сможет срисовать приближение даже небольшого отряда. Так как в тёмную пору ассиопцы предпочитают отсиживаться на стоянках, сразу заподозрят неладное и поднимут тревогу.

Пришлось сбавить ход, отправив вперёд «нелюдей-диверсантов». Там ребята талантливые, нелёгкая жизнь научила их не попадаться на глаза. Дай им белые костюмы, они легко посреди угольного склада укроются так, что в упор не заметишь.

И не запачкаются при этом.

Самая низовая лёгкая конница — не очень опасный род войск у южан, шансы нарваться на серьёзных противников там минимальные. Очень удобно, когда надо тренировать свой зарождающийся «спецназ».

Тренировка прошла успешно, проблемы с дозорами не возникли. Но вот на окраине деревни и лагеря нас ждали столь многочисленные посты, что нечего и думать скрытно «вырезать широкий проход».

Дружинники ударили всеми сотнями вдоль моря, по кромке пляжа, сходу снеся немногочисленный ночной заслон. Экономя болты, следом хлынули арбалетчики, короткими мечами вырезая уцелевших врагов. В переполошенном лагере заметались фигуры с факелами, на кораблях там и сям вспыхнули артефактные фонари. Света теперь хватало даже для тех солдат, у которых не было ночного зрения.

Это здорово облегчило работу обладателям метательного оружия. Лагерь мы разгромили почти бескровно, а вот с кораблями так просто не получилось. Наши с Кими сильные навыки применять опасно — даже Чёрное солнце при соблюдении некоторых условий способно мгновенно устроить сильные пожары. А ведь среди поражающих факторов навыка воспламенение не числится.

Что уж тут говорить про мои молнии.

Спасибо диверсантам за то, что позволили нам устроить внезапную атаку. Мало кто из моряков успел занять позиции у метательных установок, что способны полностью игнорировать защиту рядовых дружинников, да и обычного альфу вроде Дорса тоже снесут одним выстрелом, если воздействие превысит возможности амулета. Также в нашу пользу сыграло то обстоятельство, что корабли стояли в окружении подобия строительных лесов, с которых производилась очистка корпусов и ремонтные работы. Самые ловкие бойцы прыгали на них с сёдел и быстро забирались на палубу, где бросались на врагов с мечами. Хвалёные ассиопские штурмовики значительно уступали моим бойцам, а уж про обычных моряков и говорить не приходится. Один мой солдат легко отбивался от нескольких, часто при этом успешно атакуя в ответ.

В общем, мы справились, и даже корабли не пришлось жечь. Так-то, несмотря на все меры предосторожности, на одном возник сильный пожар, но наши маги с ним справились быстро.

Для водных навыков здесь, на морском берегу, сплошное раздолье. Хорошо, что догадались взять с собой нового союзника из Мена. Я сразу подозревал, что без огня не обойдётся, а у него как раз оказалось интересное умение, будто самим ПОРЯДКОМ созданное для пожарных.

Но как мы ни старались, победа обошлась дорого. Если взять за стартовый момент тот день, когда мы, ещё находясь в Мудавии, выступили в долгий путь на запад, за всё это время не понесли столько потерь, сколько вышло за эту ночь. И ладно раненые, ведь даже самых тяжёлых моими новыми лекарскими навыками можно вернуть в строй за короткий срок. Главное, чтобы руки-ноги на месте остались, а остальное поправлю быстро. Но, увы, у нас сегодня и убитых хватало.

И почти все они нашли смерть на пляже из-за моего приказа относиться к кораблям как можно бережнее.

Покидая деревню, некоторые бойцы оборачивались к морю со странным выражением на лицах. Очень походило на то, что они обижены.

И я их понимаю, потому что за нашими спинами разгоралось зарево четырёх пожаров. Да, с таким трудом захваченные корабли теперь пожирало пламя, что в бою никем не применялось из-за запрета. Мы, уходя, сами сожгли добычу, за целостность которой заплатили непомерную цену.

Стоили ли четыре особых артефакта таких потерь? Я не знаю. Пока могу сказать лишь одно: сам я, при всех своих параметрах, используя самые редкие и дорогие материалы неспособен создать движитель хотя бы в пару процентов мощности от того, что можно соорудить на древней основе. Не говоря уже о прочих параметрах. Это уровень не подмастерья и даже не начинающего рунного мастера, это что-то повыше. Недостижимый уровень при моих возможностях. Даже расщедрись вдруг старец из снов и предоставь все необходимые знания, вряд ли сумею повторить изделие древних кораблестроителей.

Это не то знание, что можно запросто применять сразу после получения. У меня нет учебника, где чётко и просто описаны все моменты, так что рунные навыки нужно закреплять практикой снова и снова, в разных вариациях. Лишь освоив текущий уровень досконально, можно начинать подниматься к следующему. В противном случае то и дело будешь оказываться в тупике, откуда путь лишь один — назад.

И там, позади, снова и снова придётся усиленно заниматься практикой, тратя в итоге на ошибочные метания куда больше времени, чем требует естественная эволюция мастерства.

Пять артефактов — потенциально пять кораблей с, наверное, лучшими в этом мире движителями.

Причём мои должны оказаться самыми лучшими. По слухам, лишь у отдельных стран Большого юга есть корабли, где используются не только «оригинальные кресты», а и отдельные уцелевшие детали старой «навески». Тех самых изначальных управляющих артефактов, что нынче заменяются грубыми накопителями, сливающими прорву энергии там, где и капли достаточно. Лишь таким вот неудержимым потоком получается надёжно активировать оборванные «цепи питания».

Моих рунных познаний уже достаточно, чтобы осознавать неполноценность таких замен. Одними лишь мощными накопителями невозможно добиться тонкого управления, да и коэффициент полезного действия при таком косвенном подключении выходит ничтожным. Магам приходится тратить море энергии, из которого лишь ничтожная часть расходуется на движение, а всё прочее бесполезно рассеивается, возмущая течение ци. При этом контуры подзарядки установить не получается из-за паразитного влияния «креста». Не терпит он возле себя такие структуры, тянет на себя то, что предназначено им, но в итоге остаётся ни с чем.

Так что всё вручную, лишь за счёт своих запасов энергии.

Я только-только столкнулся с этой проблемой, но уже начинаю понимать, в какой стороне искать её решение. Почти не сомневаюсь, что быстро справлюсь с теоретической частью и перейду к практике.

Мои корабли может и будут уступать древним, но не на порядки. При этом те суда южан, на которых частично сохранился старый функционал, и рядом поставить нельзя. То есть даже они должны существенно уступать моим ещё не созданным шедеврам.

При этом таких, лучших по современным меркам кораблей на Большом юге настолько мало, что их по пальцам можно пересчитать. Вроде бы, полностью древними деталями ни в одном не смогли обойтись хотя бы наполовину, многое пришлось заменять малоэффективными артефактными аналогами.

Основное там (и зачастую единственное) — накопители. В современных обычно используется кристаллическое ядро и артефактная оболочка для работы с ним. Спрос на эти «батарейки для амулетов» высокий, а цены ещё выше, потому что работа кропотливая и долгая, а материалы дорогие.

Вспомнить хотя бы тот случай, когда мне срочно потребовались крупные алмазы. Такие даже за большие деньги не так-то просто найти, их артефакторы раскупают столь быстро, что те зачастую до торговых лавок дойти не успевают.

Разбирают прямо в местах добычи, чуть ли не вырывая из рук у старателей. Случается и фамильные драгоценности воруют по заказам от нечистоплотных артефакторов, присмотревших для своих нужд подходящие камни.

Я уже вовсю экспериментирую с накопителями не только артефактными, а и рунными. Пока что не всерьёз, снова и снова сооружая неказистые поделки на основе самого легкодоступного кристаллического сырья. На данный момент самой удачной конструкцией можно считать «мины» нового образца, что так эффектно возле Феоронниса разнесли целую колонну аристократической конницы. Изделие проверено неоднократно в разных вариантах, и даже с такой дешёвой начинкой признано эффективным.

Но это самая низовая работа для знатока рун. Даже ниже уровня подмастерья. Я всего лишь кое-как скопировал конструкцию, подсмотренную в Запретной пустыне. Причём упростил её до такой степени, что моё изделие выглядело каменным топором криворукого троглодита на фоне парадной секиры самого богатого аристократа.

Сейчас я потихоньку начинаю замахиваться на следующий уровень. Например, пытаюсь совместить примитивные рунные накопители со своей же технологией усиленных алхимических снарядов. Магов в моём войске немало, и хотя средний уровень у них пока что невелик, этого уже достаточно, чтобы организовывать массовую зарядку кристаллических ядер конструктов. Причём доводить её можно до критических значений, за которыми начинаются необратимые процессы. Такое имеет смысл проворачивать лишь непосредственно перед применением, когда жалеть изделие уже не нужно, зато нужно добиваться максимального разрушительного эффекта.

Резко высвободившаяся магическая энергия в сочетании с хитроумно усиленной алхимией может стать прорывом в проблеме усиления взрывной мощи зарядов. Например, я смогу создавать болты «нового номера», сопоставимыми с боеприпасами для противотанковых гранатомётов. Пусть даже таковых будет немного в запасе, пусть для зарядки их потребуется развивать особые параметры стрелков или держать среди них множество магов, всё равно это того стоит. Ведь даже одного «максимального залпа» такими боеприпасами во многих случаях достаточно для победы.

Но это, конечно или неосуществимые фантазии, или мысли на перспективу.

На ту самую перспективу, где очень смутно просматриваются мощные судовые движители, которые я смогу создавать с нуля, а не заниматься мародёрством штурмового флота южан.

Хорошие карты в этом мире делать умеют, но не сказать, чтобы сильно ими увлекаются. Машинной печати нет; слишком много кропотливого ручного труда ради единственного экземпляра; качество обеспечивать дорого; мало кто готов столько платить за лист пергамента или бумаги, как бы затейливо его не расписывали.

Меня высокой ценой не остановить и юго-востоком империи я начал интересоваться задолго до того, как император решил направить меня в эти края. Нет, никто мне не говорил, что там вот-вот война начнётся, и без меня на ней никак, но подсказки не требовались. Даже кони моих дружинников прекрасно понимали, что на ближайшие месяцы или годы это самая горячая точка страны. Ну а я для владыки Равы слишком перспективен, чтобы держать меня в столь важный момент в захудалой и никому не нужной Мудавии.

Тем более, что по прямой отсюда до юго-восточной провинции рукой подать.

Так что приобретением карт я заранее озаботился. Самые разные набрал: и от имперских издателей, и от южных, и даже сомнительные копии из древних источников. Сравнивая разные варианты, составил свой, с проверенной информацией и адекватным масштабированием. А когда оказался на приморской равнине, не забывал его корректировать по результатам собственных наблюдений и расспросов разведчиков.

Поэтому отсутствие той деревеньки на карте меня не смутило. Уже знал, что столь ничтожные поселения нередко игнорируются и понимал, что прибрежная полоса слабее всего прочего обследована моими разведчиками. Спасибо, что бухта указана, их тут раз-два и обчёлся, так что мне этого хватило.

Зато дальше, к западу и частично к северу, такие «белые пятна» встречаются куда реже. Там наши птицы немало кругов накрутили, наблюдая за врагами и поправляя огрехи картографов. Также мои люди не ленились расспрашивать союзников и беженцев, нередко узнавая при этом любопытные вещи. Поэтому я знал, что местность, примыкающая к линии разграничения с северо-востока, местным военным не нравится. Если двигаться с севера на юг, там на два-три дневных перехода протягивается идеально плоская низменность, местами на считанные сантиметры возвышающаяся над уровнем моря. На тех участках, где высоты её минимальны, разливаются лиманы с солёной водой. В отдельных озёрах концентрация солей столь высока, что они могут конкурировать со знаменитым Мёртвым морем. Глубины водоёмов обычно смехотворные, но при этом некоторые из них столь протяжённые, что противоположный берег не везде получается рассмотреть. Но таких немного, большинство протягиваются от первых сотен метров до первых километров и часто рассыпаны столь густо, что местами почти соединяются. Узкие полоски суши между ними заполонил высокий тростник, местные жители в эти дебри соваться опасаются из-за полчищ кровососущих насекомых и огромных свирепых кабанов, что скрываются там целыми стадами.

Даже самый мелководный лиман — сложная преграда для обычной армии. Воды в нём может оказаться по колено в глубочайшем месте, зато вязкий ил норовит тебя по пояс засосать (а то и с головой). Тележные колёса врезаются в него, будто в подтаявшее масло, повозки тут же садятся по самое днище, а лошади по брюхо, и никакими усилиями ты их по топи дальше не протолкнёшь. Пешие воины идти, обычно, могут, но только если без груза, причём один километр такого пути выматывает их куда больше, чем увеличенный дневной переход по обычному бездорожью.

Точных карт лабиринта лиманов в природе не существует по причине их изменчивости и незаинтересованности картографов в тщательном изучении никому не нужной местности. Поэтому всякий, кто хочет через этот хаос пробраться, первым делом выбирает прямой, максимально короткий путь. И быстро об этом начинает жалеть, ведь он вряд ли оказывается оптимальным, потому что то и дело приходится пересекать обширные низины, залитые водой, что едва покрывает мощные иловые отложения.

Местные жители, с которыми мы до этого пересекались, рассказывая про эти места, сообщали, что грязь со дна некоторых «солёных луж» годится на удобрение для парочки местных недорогих специй. Дешёвую жижу тут издавна добывают и, случается, при разработках натыкаются на останки людей и предметы при них, по которым понятно, что бедолаги нашли смерть в давние времена. Однако при этом некоторые выглядят так, будто пролежали в лимане не больше полугода. Полагаю, в этом нет ничего странного, просто они оказались в природном маринаде, но находки, конечно же, жутковатые. Вероятно, именно эти случаи стали источником душераздирающих легенд о всяческих ужасах, в сравнении с которыми стада свирепых и огромных кабанов — несущественная мелочь. То есть в дополнение к реальным неудобствам солёные низины заполучили ещё и выдуманную дурную славу.

Редкая охота на кабанов, добыча плодородного ила в некоторых лиманах да заготовка тростника: вот и весь перечень здешних видов хозяйственной деятельности. Ни для чего иного эти земли не используются, даже солью местной люди почти не интересуются, несмотря на то, что она — ходовой товар. Но зачем кормить комарьё, когда неподалёку располагаются места, где добывать её проще и качеством она получше.

В общем, ни мирные жители, ни вояки глубоко в солёные камышовые дебри лезть не любят. Пешком или верхом там пробираться очень сложно; лодки можно применять лишь самые лёгкие и только при наличии хоть какой-то глубины, что в тех местах попадается нечасто и далеко не тянется. Вот и получилось, что территория немаленькая, располагается в многолюдной провинции, но при этом практически неосвоенная и никому не нужная. Нет смысла тратить время на составление точных карт, ведь на них не будет спроса.

Точной карты и у меня нет, ведь так быстро, мимоходом, такую не составишь. Но та, что имеется, наголову превосходит то, что используют и южане, и северяне. Я ведь и те и другие в руках держал, поэтому прекрасно знаю, что там лиманы как попало рисуют, в лучшем случае заботясь лишь о краевых областях низины, местами небрежно вырисовывая контуры водоёмов. Но даже такая халтура — редкость, обычно просто показывают сплошное болото без действительных или вымышленных подробностей.

Через лабиринт солёных топей мы продвигались не напрямик, а с таким расчётом, чтобы большая часть пути проходила по суше. Даже самая узкая полоска земли, зажатая между лиманами, гораздо лучше, чем барахтанье в грязи. И пусть второй вариант сокращал дорогу в разы, мы никогда такой не выбирали.

Если же обходного маршрута не было вообще, я смотрел на карту, выискивая места с минимальной шириной водных преград. Уточнял обстановку через разведчиков и направлялся туда в авангарде. Замораживал воду и грязь тем же способом, что использовал при нападении на лагерь у Феоронниса, и войско перебиралось через сложный участок без заминок.

Надо отдать должное южанам, их птицы, прежде не интересующиеся низиной, показались над ней уже спустя пару часов после рассвета. То есть командование противника сразу после нападения на корабельную стоянку установило, что леса предгорий мы сменили на топкие лиманы и камышовые дебри между ними.

Первых птиц мои разведчики быстренько «ощипали». Ассиопцы уже не первый раз столкнулись с пропажей «пернатых дронов» и сразу же сделали правильные выводы. Небо полностью очистилось на несколько часов, лишь ближе к вечеру вновь показались крылатые силы противника.

На этот раз это оказалась не просто разведка, нам попытались устроить настоящий воздушный бой. Не те прежние стычки, когда на несчастного филина пару противников отправляли, а действительно массовое сражение. Десятки самых крупных хищников выпустили одновременно. Учитывая то, что один «птицевод» даже при приличной прокачке не мог одновременно полноценно оперировать более чем одним питомцем, тактика, казалось бы, верная. Враг силён и многочислен, он легко давил количеством, столько мы физически поднять не могли.

Однако верная она лишь для того, кто не освоил ничего, кроме азов арифметики. Мои разведчики не только цифры параметров качали, они месяцами отрабатывали взаимодействие именно для таких случаев, работая парами, тройками, четвёрками и большими группами, где у каждого была своя роль. У меня, можно сказать, возник особый род войск: люди плюс птицы. А вражеские разведчики оставались одиночками, привыкшими лишь наблюдать за тем, что происходит на земле. Мало кому доводилось сражаться в небесах, а если и доводилось, их противниками выступали такие же одиночки. Поэтому даже азы тактики воздушного боя ни северяне, ни южане не понимали, и обычно даже в теории не знали, что следует предпринимать в первую очередь, столкнувшись в небе с вражеским «коллегой».

У меня не было ни опыта управления птицами, ни теории, которую можно почерпнуть из каких-нибудь редких книг. Казалось бы, в вопросе «господства в воздухе» я ничем не отличаюсь от местных.

Но это не совсем так, ведь я привнёс в этот мир и опыт прошлой жизни. Нет, вы не подумайте, я не из петушиных боёв его взял, просто вспомнил некоторые моменты из истории авиации.

Казалось бы, где птицы и где аэропланы? Однако из тактики вторых можно извлечь полезное для первых. Например — простейшее: использование большой высоты с последующим нападением со стороны солнца. Вражеские «птицеводы» не замечали приближение наших «эскадрилий» до того момента, когда в поле зрения начинали мельтешить окровавленные когти и клювы.

Плюс мои бойцы работали минимум парами, но чаще тройками, причём нередко синхронизировали действия нескольких таких групп; а противник, не привыкший к массовому использованию птиц, даже при групповом их применении не получал решающее преимущество.

Его боевые единицы даже в стае оставались именно единицами, взаимодействие практически отсутствовало.

Ну и то, что я делал ставку на самых больших хищников, тоже, конечно же, играло на нашей стороне.

Закипела воздушная битва, с небес полетели пух и перья, душераздирающие крики воздушных хищников непрерывно раздавались над низиной.

Не обошлось без потерь с нашей стороны, но южане потеряли куда больше крылатых бойцов. Дальше последовал отход противника, затем его возвращение с новыми силами и желаниями победить. Несмотря на двукратное преимущество в численности, ассиопцы ничего не добились и снова отошли, чтобы опять налететь спустя полтора часа. И такие «качели» продолжались до сумерек, когда остатки вражеского пернатого воинства перестали показываться на глаза.

Нас потрепали, но поле боя осталось за нами.

На следующий день южане применяли птиц лишь поодиночке, держа их на большой высоте. Причём выпускали ненадолго, чтобы лишь издали бросить взгляд в нашу сторону, после чего на всей скорости торопились назад. Безнаказанными они при этом всё равно оставались не всегда, а у нас потери свелись почти к нулю.

Почти, потому что один наш особенно злобный орёл наклевался чужого пуха и перьев до несварения и временно выбыл из строя, отправившись к нашему единственному птичьему лекарю. Тот, впрочем, заявил, что «экстремальный завтрак» здесь ни при чём, он лишь спровоцировал обострение какой-то незамеченной прежде болячки. Но как бы там ни было на самом деле, счётчик потерь от нуля ушёл.

Также мы заметили попытку организации заслона впереди. Ассиопцы там согнали к лиманам тысяч двенадцать солдат, и половина из них дружно копошилась в грязи, пытаясь сотворить что-то непонятное. Так как деятельность неприятеля затрагивала лишь край низины и, несмотря на все усилия, продвигались они от него к востоку со скоростью ниже черепашьей, помех с их стороны не ожидалось.

Однако я не удержался, и на следующее утро выдвинулся туда с отрядом наших инженеров и сотней дружинников для прикрытия. По пути мы, наконец, впервые столкнулись со здешними знаменитыми кабанами. До этого они не приближались, опасались связываться со столь огромной толпой.

Увы, изучить трофеи, что хранят эти звери, не получилось. Хоть было нас уже не так много, кабаны рисковать не стали, просто подпустили настолько близко, что мы сумели расслышать треск ломаемого камыша и гневное похрюкивание, сопровождающее отступление животных.

Полюбоваться на них я сумел лишь своеобразно, благодаря Взору Некроса. Рефлекторно активировал его, когда расслышал впереди подозрительный шум. Ничего особенного в этих кабанах не заметил.

Да, здоровенные, но всего лишь свиньи. Они по всему миру живут, их разновидностей не счесть, в том числе крупных.

Вскоре мы добрались до восточного берега нужного лимана. Южане к этому моменту утомились бороться с грязью и извели всю растительность на своей стороне, устроив неряшливую гать до середины водоёма. Причём работали не только солдаты, а и группа магов с развитыми навыками Земли. Кудесники укрепляли дно, приподнимали его, смешивали связки камыша с грунтом, устраивая подобие дороги. Простоит такая гать до первого ливня или до того момента, когда сильный восточный ветер нагонит с моря большие волны, что перехлестнут через узкие полоски суши и затопят всю низину, не оставив ни клочка суши. Такое случается здесь не так уж редко, и высокий уровень воды при таких событиях иногда держится больше недели.

Но враги настолько далеко в будущее не заглядывают, они хотят устроить позицию поперёк низины прямо сейчас. Ведь эта низменность тянется дальше и дальше, заканчиваясь далеко за линией разграничения. Если перемирие всё ещё действует, им там гоняться за нами никак нельзя, а если война идёт так, как шла, помимо нас они столкнутся со всей армией принца. Причём местность там будет неподходящая ни для чёрных кварт, ни для красивых скачек конницы аристократов.

Неинтересная и никому не нужная битва получится.

На лысом участке восточного берега южане начали было организовывать плацдарм, куда на нескольких маленьких лодках свозили солдат. Мои дружинники снесли их с лёгкостью, после чего в дело вступили инженеры, выпустив по вражеской гати остатки боезапаса аркбаллист. Этого хватило, чтобы выбить несколько магов Земли, чего мы и добивались.

Сделав чёрное дело, я поспешил вернуться к авангарду, где вновь принялся работать «холодильником».

Ночью южане ухитрились незаметно для нашей разведки затащить на конец той гати дальнобойную катапульту, что дотянулась до нашего лагеря. К счастью, без контроля неба, сходу добиться попадания они не смогли, однако побегать нас заставили изрядно.

Нам пришлось спешно перемещать стоянку на восток, что в темноте да в камышах — не так-то просто. Спасибо, что на безопасной дистанции хватало сухого места.

Этот эпизод оказался последним столкновением с врагом.

Если, конечно, такое происшествие вообще можно считать столкновением.

К полудню следующего дня мы вышли к той условной линии, что разделяла войска юга и севера. Здесь мы не увидели ничего нового: всё тот же высоченный камыш, лиманы с выбеленными солью берегами, да тропы кабаньи. Солдаты принца, как и бойцы Ассиопы терпеть не могли низину, никто не ждал прорывов противника. А раз так, то и держать дозоры в комарином раю не видели смысла.

Неужели союзники не заметили, как мы сюда с боями прорываемся? Если так, придётся окончательно признать, что дальняя разведка у северян никуда не годится.

Мои птицеводы заметили дозоры лишь к западу и северу от низменности. И это были не южане.

Наконец-то мы вышли к своим.

А я в очередной раз посрамил Кими. Несмотря на превеликое множество озлобленных врагов, мы прошли через неприятельские заслоны без помощи нефритового артефакта.

На этот раз нашему появлению удивились уже не так сильно, но всё же отреагировали остро. Офицеры дозоров наперебой задавали одни и те же вопросы, не понимая, каким образом мы прошли через непроходимые, по их мнению, приморские болота, и почему вообще шастали на другой стороне в то время, когда все порядочные люди наслаждались жизнью в лагере их высочества.

Оказывается, пленники не соврали, когда рассказывали о перемирии. Военные действия прекращены и здесь, и у Феоронниса, в лагере принца находится делегация ассиопцев, и встречают её там гостеприимно.

Когда возобновится война и продолжится ли она вообще, никто не знает. Слухи на этот счёт ходят самые разные, включая совсем уж неправдоподобные.

Например, один из офицеров уверял, что делегация в большом секрете обсуждает предварительные условия мира, по которым принца прямо здесь в ближайшие дни женят на южной аристократке.

Молодой доверчивый вояка, рассказывая это, был уверен, что именно так всё и будет. Я даже не стал пытаться объяснять ему всю нелепость такого предположения.

Не поймёт.

Он один из многих имперцев, совершенно не понимающих, что такое юг. Всё дело в государственной пропаганде, которая год за годом убеждает, что ассиопцы относятся ко всей нашей аристократии, как к равной. Вот и лезет смехотворный бред в неокрепшие умы.

В действительности даже многие кланы верхушки рейтинга для южан ничем не лучше семейств зажиточных простолюдинов. То есть — низшие создания без капли благородной крови. Лишь несколько самых старых родов они считают истинными аристократами, причём независимо от их современного состояния. Если условия чистоты соблюдены, — совершенно неважно на каком они месте в имперском списке знатных семейств.

Лишь они — настоящие люди, все прочие — «скот двуногий», подлежащий уничтожению. При оккупации южане вырезают всех одинаково, не оказывая какие-либо почести для таких «неистинных аристократов».

Один нож и для них, и для обычных крестьян. И одна канава для всех, уравнивающая сословия.

Так что улыбаться нашим офицерам южане могут разве что из вежливости, если без неё никак не обойтись, ну или по большой необходимости. Например, когда в плен попадают и опасаются за свою жизнь. Это же относится к нашему императору в частности и его семейству вообще.

К правящему роду у ассиопцев особое отношение, предельно ненавистническое. Нет, в благородстве крови они им не отказывают, однако считают некими «падшими». Предателями юга, что променяли жаркую родину на холодный север, сотворив при этом что-то преступное.

Что именно, я не знаю. Не раз общался с пленными на эту тему, но кроме того, что «Кабул — вор» ничего не выяснил. Да они сами не знают, что конкретно украл предок императорского рода, покидая родину, просто талдычат то, что им век за веком в уши заливают.

Не факт, что дело вообще в том воровстве, что под этим термином обычно подразумевается. То есть получить это звание можно было без явного или тайного завладения чужим имуществом. Например, в российской истории был продолжительный период, когда ворами называли не только обычных преступников, а и всяческих самозванцев.

Вспомнить того же Лжедмитрия Второго. Одно из самых известных его уничижительных прозвищ — Тушинский вор. Его сына — Ивана, прозвали Ивашкой Ворёнком, и под таким прозвищем удавили в трёхлетнем возрасте.

Плюс надо учитывать особенности моего вольного перевода многих местных слов и выражений, а так же то, что я не могу знать все особенности терминологии давних времён. Сейчас между южанами и северянами хватает языковых различий, не поверю, что раньше их не было.

Ну да ладно, достаточно уже углубляться в историю. Это я к тому упомянул, что ассиопцы скорее дружно примут тройную дозу любимого яда, чем отдадут свою благородную барышню за потомка «исторического вора». Для них вопрос свержения нашей правящей семьи принципиален. Он всегда ставится одним из пунктов военных требований, и от конфликта к конфликту спускается на тормозах при заключении мира.

Однако каждый южный аристократ уверен, что когда-нибудь дойдёт до той самой, последней битвы, после которой ненавистная династия будет раздавлена.

То, что наши офицеры ведут себя так глупо, не понимая столь азбучных истин, многое говорит о качестве их подготовки.

Ну или о качестве имперской пропаганды, что готова выставлять наших людей перед соседями пустоголовыми ни на что не годными организмами. Лишнее знание — лишнее зло, ведь знающий человек может запросто что-нибудь мимо имперской политики ляпнуть, и эти слова могут стать ростками опасного заговора.

Девяносто девять процентов наших благородных особ для южан таковыми не являются. Несмотря на пропаганду, что игнорирует этот момент, что-то до «неполноценных аристократов» всё же доходит. Отсюда их общее стремление всеми способами выпячивать своё равенство с вековечными врагами. В том числе рожая такие вот бредовые политические предположения, что лишний раз доказывают южанам, что им это «мясо» не ровня.

С такими мыслями я подъезжал к лагерю принца по хорошо знакомой дороге. Специально крюк сделал, чтобы мимоходом глянуть, как там мои оставшиеся бойцы поживают. Здесь на нас вряд ли нападёт вражеская армия, да и наводить «ледяные переправы» не нужно, так что оставил отряд, двинувшись ускоренно с невеликой кучкой соратников и сотней дружинников.

Вот уже показались грязные окрестности. И, похоже, мусорная опухоль вокруг лагеря за время нашего похода существенно разрослась. Причём появилось кое-что принципиально новенькое. Не припомню, чтобы там, левее от дороги, располагалось основательное земляное укрепление. Чьи-то солдаты поработали на славу, устроив на диво высоченный вал с крутыми склонами, надёжно зафиксированными отборным дёрном и щитами из переплетённых прутьев, а ров под ним впечатлял идеально сглаженными стенками и изобилием кольев на дне. Невысокие вышки с укреплёнными площадками смотрятся внушительно, а специфические выступы намекают на возможность установки артиллерии, способной работать по карабкающимся наверх врагам.

С этой стороны я не смог оценить все размеры «земляного замка», но и того, что увидел достаточно для удивления. Десятки тысяч солдат должны от зари до зари работать со всем энтузиазмом, чтобы возвести такое укрепление.

О подобных объёмах работ лишь в книгах читал, где описывались изменения русел рек и возведение огромных валов вокруг осаждённых цитаделей. И все эти истории были древними и малоправдоподобными. Как минимум, в них хватало преувеличений. И ничего подобного вот уже десятки, если не сотни лет никто не пытался повторить.

Да во всей округе раньше не было ничего кроме неглубоких канав и символических валов за ними. Причём даже такие жалкие намёки на полевые укрепления располагались не по всему периметру. В лагере принца царило убеждение, что войска остановились здесь, среди лесов, временно, на короткий срок. Скоро придётся воевать на юге, отбивать старую позицию, устроенную в окрестностях прекрасного городка, где офицерам есть где разместиться с комфортом. Ну а если наступать не получится, то придётся отступать на север, где неподалёку тоже имеется весьма приятное местечко. А раз так, нет никакого смысла полноценно обустраиваться в этой никому не интересной глуши.

Да и без таких соображений на севере традиционно наплевательски относились к организации как временных стоянок, так и долго действующих лагерей. Лишь самый центр окружали более-менее приличным периметром, остальное зачастую чуть ли не соломенными заборами прикрывали (если прикрывали вообще). А здесь, в этой, можно сказать, крепости, земляные укрепления оказались столь высокими, что за ними можно спрятать жирафа-акробата, стоящего на голове другого жирафа. Лагерь принца эта громадина с такого ракурса закрывала полностью, там даже флаги на самых высоких шатрах не просматривались. А я ведь точно помнил, что именно в той стороне огромное знамя на десятиметровой мачте установлено, раньше его можно было рассмотреть от поворота дороги, оставшегося в полукилометре за спиной.

Лагерь моего войска, разумеется, тоже не просматривался. Не было у нас ни шатров высоких, ни флагов на мачтах здоровенных, так что я даже не надеялся разглядеть его за этой земляной громадиной.

Но что-то начинаю путаться… Вроде, по ориентирам, уже должен разглядеть хотя бы его начало, однако ничего нет.

Ну да, вон пара приметных фургонов торговцев, вон полевой бордель с фривольными картинками, а чуть дальше ещё один приметный ориентир, его ни с чем другим не перепутаешь.

Что за?.. Где мой лагерь⁈ Куда он мог деться⁈

— Не поняла… — протянула Кими, изумлённо уставившись на высоченный вал.

А я вот, наконец, начал понимать. Нет, эта невесть откуда взявшаяся земляная крепость не заслоняла мой лагерь.

Она располагалась на его месте.

Только тут мои глаза, наконец, согласились передать в мозг то, на что следовало обратить внимание в первую очередь.

Флаги на укреплённых вышках.

И флаги не простые, а с цветами Кроу. Сознание просто до последнего отказывалось принимать этот факт.

Да, передо мной действительно мой лагерь.

Однако одновременно и не мой.

Откуда здесь всё это взялось? Да, уходя, я приказал оставшимся шудрам укрепиться, как следует. Под этим подразумевались стандартные чуть заглублённые канавы, изгороди, рогатки и ряды кольев. Даже столь несерьёзные по результатам работы без значительных трудозатрат не устроить, а людей здесь оставалось немного. Я рассчитывал, что в лучшем случае за время похода они выполнили задачу процентов на восемьдесят.

Чтобы поставить столь солидную крепость людей требовалось гораздо… гораздо больше. И времени на такую работу надо не дни или недели выделять, а месяцы и месяцы.

Как такое могло возникнуть за столь смешной срок⁈

Надо это срочно выяснить.

— Здравствуйте, господин!

— Большого вам здоровья, господин Гедар!

— Даже огромного!

— Мы так за вами скучали.

— Очень сильно скучали.

— Очень интересно знать, где же вы так долго пропадали?

— И чем занимались столько времени?

— Тихо! — гаркнул я, зная, что если Шатао и Кьяна не остановить, они так и будут без перерыва «петь дуэтом». — Что это за крепость?

— Какая крепость, господин Гедар?

— Мы не знаем никакую крепость.

— То есть, знаем, но не здесь.

— Да, если вы спрашиваете про ту, которая не здесь, конечно знаем. Последнюю крепость мы видели в Мудавии.

— Ужасная страна.

— И крепость у них ужасная.

— Там все воруют.

— Причём воруют всё.

— Даже стены в их крепости частично украдены.

— Вместе с башнями.

— А это уже не частично, это почти вообще.

— Господин Бяка по этому поводу высказывался эмоционально.

— Нехорошо высказывался.

— Неоднократно.

— И в его словах была зависть.

— Подозрительная зависть.

Я указал себе под ноги:

— Вот эта крепость откуда взялась⁈

Парочка уставилась вниз.

Шатао почесал в затылке и неуверенно произнёс:

— Господин, но там, куда вы сейчас показываете, нет крепости.

— Есть только земля и немного навоза, — добавил Кьян.

— Совсем немного.

— Потому что его тут быстро убирают.

— В Мудавии не убирали, и его много было.

— Местами сплошным слоем.

— Толстым слоем.

— Национальная особенность такая у них.

— Да, любят жить в навозе.

— У них он даже часть религии.

— Ну или суеверий.

— Культ сайгаков и навоза.

— Но даже в Мудавии крепость из навоза мы не видели.

— Крепость, которую видели, была не из навоза.

— Не исключено, что его тоже украли.

— Но это вряд ли.

— Да, вряд ли, ведь зачем воровать то, что почти везде толстым слоем лежит.

— А тут никакой крепости нет.

— Тут только навоз.

— Немного навоза, без крепости.

— Сейчас мы его тоже уберём, господин.

— И будем думать над вашими словами.

— Потому что нам непонятно, где вы тут крепость нашли.

— Вот же два болвана… — вздохнул я и раскинул руки в стороны. — Вы эти валы видите? А вышки видите? То, что за валами ров вырыт, знаете? Вот это всё в совокупности и называется крепостью или укреплённым лагерем.

— Господин, теперь стало понятно.

— Спасибо вам за объяснение!

— Только непонятно, почему сразу так просто не сказали.

— Да, зачем-то на навоз показывали, а не на валы земляные.

— Вас что, к Гнусису отправить на экстренное улучшение умственной деятельности⁈ Или к Брунгильде⁈ В последний раз повторяю: откуда взялись эти валы, ров и вышки⁈

— Не надо нас к Гнусису.

— И к Брунгильде особенно не надо.

— Господин, ров вырыли.

— Валы насыпали.

— Вышки сколотили из брёвен и жердей.

— И глиной там всё обмазали.

— Ещё не везде сколотили, вон, стучат топорами в том углу.

— Потому что копать быстро получается, а сколачивать медленно.

— Да я и без вас, гениев, понял, что всё не с небес свалилось в готовом виде. Кто это строил? Как они справились так быстро?

Вопрос интригующий, потому что даже сильные маги земли вряд ли так быстро справятся со столь внушительными объёмами. Учитывая то, что приличных стихийников с инженерными навыками у нас в отряде нет, совсем интересно становится. Да и не видно следов волшебства, на первый взгляд здесь всё выглядит так, будто исключительно вручную работали.

— Сначала бледные рыть начали.

— По краям.

— Мы не видели у них лопат.

— Но как-то они и без них рыть умеют.

— Хорошо умеют.

— Да, хорошо.

— Быстро и глубоко.

— За одну ночь некоторые ямы сделали и насыпи возле них.

— Сначала всё рыхлое было.

— Но потом плотным стало.

— По ночам плотным становилось.

— Их уплотняли те же бледные.

— Всегда по ночам.

— Чтобы никто не видел.

— Что за бледные? — не понял я.

— Ну эти…

— Дружки родственников Гнусиса.

— Бледные они очень.

— Почти белые.

— Будто у червей земляных цвет.

— Бывают черви красноватые, а бывают серые, почти белые.

— Вот они такие.

— Не красноватые.

— И роют так же хорошо, как черви.

— И сами на червей похожи чем-то.

— Не то, чтобы копии, но сходство есть.

— Болваны, вы про цвейгов, что ли?

— Ну да, про них.

— Других таких бледных у нас нет.

— Мы про ШтоШчара и его людей.

— То есть не людей.

— Они же цвейги.

— Так, стоп! Вы хотите сказать, что несколько цвейгов всю эту красоту построили?

— Не очень-то и хотим.

— Но говорим.

— Потому что вы спрашиваете.

— Когда господин спрашивает, надо отвечать.

— Иначе могут произойти унижения.

— Болезненные.

— Нам такое не нравится.

— Ну а кому оно понравится?

— Может быть только господину Дорсу.

— Да, может быть.

— Но не точно.

— Он противоречивый.

Я вздохнул:

— Звать Гнусиса с Бякой, или вы всё же без них постараетесь про крепость объяснить?

— Нет, не надо их звать.

— Они злые и придирчивые.

— Мы лучше без них постараемся объяснить.

— Но не знаем, как это сделать.

— Потому что необъяснимо получилось.

— Вечером вокруг лагеря ходили цвейги.

— И с ними был ещё Стешш.

— Тот, который похож на постаревшего Бяку.

— Очень неприятно выглядит.

— Упырей люди боятся.

— Про них говорят, что они кровь по ночам пьют.

— Прямо из шеи.

— Вот он похож на того, кто сможет шею прокусить.

— Мы его очень боимся.

— А в темноте боимся гораздо больше.

— Он что-то цвейгам показывал.

— А они в ответ кивали.

— Головами кивали.

— Ну а чем ещё им кивать?

— Утром мы проснулись, и ничего не поняли.

— Вот эти валы со всех сторон появились.

— По валам ходил Стешш.

— И вид у него был какой-то озадаченный.

— За ним шли цвейги.

— Он им объяснял, что насыпи надо было делать на высоту где голова у людей.

— А не у чудовищ с длинными шеями.

— Цвейги в ответ кивали.

— Головами.

— И они ему отвечали, что им проще везде такую насыпь сделать.

— Чем сделанную уменьшать.

— А потом нас заставили работать.

— Обкладывать эту землю дёрном и камнями.

— Рубить колья в лесу.

— Валить деревья.

— Ставить вышки.

— Покрывать крыши над вышками корой.

— И мазать её глиной.

— Все эти дни мы много работали.

— Пока вас, господин, не было.

— Но ямы и рвы без нас сделаны.

— Вот в этой стороне они всего лишь за одну ночь появились.

— А в следующие ночи и на других сторонах.

— А потом они крепче и крепче становились.

— Тоже по ночам это странное укрепление происходило.

— Цвейги как вначале покивали, так всё и сделали.

— Головами покивали.

— А чем сделали, сказать не можем.

— Вряд ли головами.

— Мы не знаем, чем они копали и как так быстро и тихо справились.

— Когда их спрашивают об этом, они лишь кивают в ответ.

— Головами.

— Они вообще немногословные.

— Их только Брунгильда разговорить сможет.

— Но мы думаем, что никто цвейгов Брунгильде не отдаст.

— Очень уж они ценные работники.

— Так уметь копать, это великая ценность.

Да уж… дела…

Я, конечно, помнил, как старейшина цвейгов рекламировал свой народ. ШтоШчар раз за разом однотипно заверял, что никто во всём мире лучше их копать не способен. Как он там говорил? «Мы можем копать. Мы знаем землю. Знаем камень. Поэтому много и быстро можем копать. Скажи где, скажи что, и мы выкопаем. Так как мы, никто не копает». Я эти слова запомнил, но в деле не проверил. Не подвернулась необходимость, и не было времени, чтобы просто ради любопытства посмотреть, чего стоят те слова. Из Мудавии мы уходили в большой спешке, по пути землю рыли лишь в горах, торопливо устраивая путь для повозок и конницы. Объём работ там минимальный, даже в голову не приходило проверять навыки нелюдей. Солдаты с теми задачами легко справлялись.

На будущее запомнил, что есть у меня перспективные специалисты, способные помочь с поиском и добычей полезных ископаемых, а также раскопками древностей. Но в настоящем их место искать не торопился.

Оценивая высоту валов и их ширину, а также объёмы вывороченного изо рвов грунта, я начал жалеть, что не догадывался о столь вопиющей талантливости цвейгов раньше. Всего-то несколько представителей их расы наворотили за несколько ночей столько, сколько пятьсот человек с лучшим шанцевым инструментом и за два месяца не наворотят.

Может зря мы через горы с таким трудностями пробирались? Может стоило дать цвейгам пару дней, чтобы туннель пробили с запада на восток от подножия до подножия хребта?

Это, я, конечно, загнул, но что-то в таких мыслях есть. Надо бы к ним вернуться, когда цвейгов станет больше.

И откуда же возьмутся новые копатели? Да почти оттуда же. Стешш до последнего поддерживал связи с несколькими соседними общинами нелюдей, что также скрывались в катакомбах под городами, в пещерных комплексах и в прочих укромных местах. В некоторых из них тоже есть цвейги. То есть, в теории, можно собрать из них приличный отряд, которому, возможно, окажется по силам подобный туннель.

Пусть не за пару дней, пусть за несколько месяцев справятся. Это открывает такие перспективы, что прямо дух захватывает.

А ведь я ещё толком не обдумал новые возможности и даже не знаю, как мои новые подданные работают с камнем в горных хребтах.

Просто смотрю на укрепления и поражаюсь всё больше и больше.

Пожалуй, стоит проверить, чем занимались всё это время другие «мирные нелюди». Глядишь, в походных мастерских меня тоже ждут удивительные открытия.

От инспекции мастерских меня отвлекло появление Эмэса. Тот самый перст Йоргавы — десницы, с которым мы, так сказать, внезапно поменялись местами.

Эмэса я уже третий раз вижу, причём первая наша встреча случилась давненько, ещё в империи, недалеко от столицы. Он тоже принимал участие в том нашумевшем расследовании деятельности некромантов, нам тогда даже повоевать немного пришлось. Из той истории я вынес навык мгновенного перемещения назад, что так часто меня выручает.

Так что воспоминания, можно сказать, почти приятные.

— Рад вас видеть в добром здравии, господин Гедар.

Я чуть кивнул:

— И меня радует то, что вы так хорошо выглядите. А как поживает ваш десница?

— Господин Гедар, он, как и я, всячески уклоняется от навязываемого всем нам празднества, и потому тоже выглядит неплохо.

— Что-то не припомню никаких государственных праздников на эту дату…

— А их и нет, ведь повод другой. Вы же в курсе, что нас посетила делегация ассиопцев?

— Краем уха что-то слышал… на той стороне. Но без подробностей.

— Пожалуй, для начала стоит вам некоторые подробности предоставить. Впрочем, дело это недолгое, потому что их, можно сказать, почти нет. Господа ассиопцы весьма неожиданно прислали парламентёров с предложением как можно скорее устроить выкуп пленных и, возможно, согласовать эвакуацию части жителей Феоронниса, если мы предложим взамен соответствующие уступки. И, должен сказать, уступки выглядели столь незначительными, что это даже удивляло. Совершенно не в духе ассиопцев так дешевить. Принц сходу согласился то ли единоличным решением, то ли потому что ему это решение Лойсион сумел убедительно нашептать. Для работы по этим вопросам южане пожаловали к нам большим числом, причём пожаловали с дивной быстротой. В составе делегации представители всех четырёх кланов и короля Ассиопы. Весьма знатные особы, с ними люди попроще, челядь, телохранители и всякие непонятные личности, которых я бы без разговоров повесил лишь за то, что рожи у них шпионские, с какой стороны не взгляни. Народу много, можно сказать, мы впустили к себе в лагерь целый отряд, причём немаленький. Иные кланы первой сотни куда меньше солдат для войска прислали. Сейчас ассиопцы частью шастают повсюду, как дома, и всё вынюхивают, частью принимают участие в торжественном обеде, что устроен в их честь. Причём обедают они вот уже третий день. Я бы мог вам объяснить, что именно подразумевается под скромным словом «обед», но, подозреваю, после войны с Тхатом вы сами знаете, на что способны южане, если их толпой посадить за пиршественный стол, где поить без ограничений и без платы.

Вспомнив единственное на моей памяти перемирие и встречу с тремя королями, я кивнул:

— О да. Бывал однажды на похожем мероприятии. Северян на юге иногда обзывают дикарями за их разнузданные пиры, но знаете, разницу я там не заметил.

— А с чего бы вы заметили то, чего не существует?

— Господин Эмэс, я не пойму, зачем вообще понадобилось перемирие в такой выгодный для нас момент? Принцу разве не передали информацию о том, что ассиопцы лишились большей части осадной артиллерии и снарядов к ней?

Тот покачал головой:

— Да, информация поступала, но с ней всё непросто. Сначала из Феоронниса повалили донесения, что в лагере осаждающей армии случились многочисленные пожары и взрывы. Никаких деталей, и потому понять истинную картину не получалось, к тому же мешала алхимическая завеса, что была поставлена вскоре после начала шумных событий. Затем, когда рассвело, наши наблюдатели через редкие прорехи смогли оценить ущерб и начали уверять, что кто-то сжёг все тяжёлые катапульты противника. В ставке принца эту информацию восприняли скептически, сочли какой-то хитростью ассиопцев. Полагали, что под Феороннисом некому на них нападать, следовательно, быть такого не может. А потом ещё до полудня появились парламентёры южан, и принц сходу согласился на их предложение. В Феороннисе, несмотря на всю подготовку к осаде, хватает лишних ртов, а также есть шанс, что, если получится договориться, ассиопцы позволят эвакуировать людей на тех кораблях, что сейчас заперты без толку в порту. Они не помешают нашему флоту. Вот и захотелось их высочеству за такую уступку побороться.

Я покачал головой:

— Как же быстро они подсуетились… Тяжёлые катапульты не то оружие, которое можно восстановить быстро. Получается, осадные работы остановятся на неопределённый срок, а так как у горожан немалая часть артиллерии уцелела, они эту заминку могут использовать. Если перетащат свои машины к западной стене, восточная часть лагеря южан окажется в зоне поражения. Они там расслабились, хорошо устроились, и перебираться подальше им, конечно же, не хочется. Получается, ассиопцам это перемирие очень даже выгодно, а вот нам оно совсем ни к чему. Даже если договорятся о разрешении эвакуации на кораблях, это не такой большой плюс, чтобы ради него подыгрывать противнику. Наш флот — больная тема, и если присоединить к нему эскадру Феоронниса, улучшения ожидать не приходится. Господин Эмэс, я понимаю, что донесения из города могли понять неправильно, но разве имперская канцелярия не подтвердила информацию насчёт уничтожения батарей?

— Подтвердила, господин Гедар, но там тоже не всё просто. По какой-то неизвестной мне причине канцелярия сделала это с большой задержкой, уже после полудня. К тому моменту их высочество успел принять предложение ассиопцев. И, узнав новости, отказываться от своих слов, разумеется, не стал. К тому же даже подтверждение от канцелярии здесь многими было встречено с изрядным скепсисом. Определённые силы, что не симпатизируют вашему клану, не отрицают факт вашего неожиданного рейда к Феороннису, однако распространяют мнение, что вы, в погоне за дутой славой, беззастенчиво преувеличили свои успехи. Мол, издали немного постреляли по лагерю без толку, а южане это неудавшееся нападение решили использовать для какой-то хитрости, и потому делают всё возможное, чтобы оно выглядело удачным.

— Как интересно получается… То есть они за считанные часы спрятали огромные катапульты, сожгли множество шатров и палаток лишь для правдоподобности, прикрывая какую-то непонятную хитрость? — я невесело усмехнулся. — Неужели кто-то в такой бред верит? Да и какой вообще смысл куда-то прятать осадные машины? Это стационарные монстры, перевозимые по частям, на их сборку тратится прорва времени. Здесь для такого оружия лишь одна цель — Феороннис, у ассиопцев нет причин перемещать их скрытно в другое место.

— Господин Гедар, вы недооцениваете возможности человеческой глупости. Увы, неразумные люди и не в такое готовы поверить. Особенно если подать им чушь правильно. Да и всяких недругов у вас предостаточно, а уж они что угодно признают истиной, если это хотя бы малейшую тень на вас бросит.

Я покачал головой:

— Бред… полный бред…

— Да, господин Гедар, согласен, бред ещё тот. Но давайте немного вернёмся назад, к событиям чуть более отдалённого прошлого. Вспомните некоторые ваши успехи в Мудавии. Успехи значительные, даже поразительные. Никто и помыслить не мог, что вы так блестяще справитесь с проблемами Мудавии. Собственно, все уже вычеркнули эту страну из расчётов и поначалу никак не могли поверить, что всё так внезапно и ярко разрешилось. Даже их величество не сразу это принял. Полагаю, после такого успеха вы ждали если не триумфа, то хотя уважительного отношения со всех сторон. Как-никак, чёрную кварту разгромили и выгнали объединённые силы трёх королевств, не привлекая значительные ресурсы империи. Но что в итоге? Ваши достижения замалчиваются, всячески игнорируется и даже опровергаются. А если не признать их не получается, принижаются или даже высмеиваются. Будто и не было ничего, или случилась какая-то мелочь, из которой вы пытаетесь раздуть триумф. Тут и ваших врагов работа заметна, и посторонние завистники свою лепту вносят. И да, южан тоже устраивает политика игнорирования, направленная в вашу сторону. Им, естественно, неприятна память о полученной посреди степей оплеухе, и кое-какие связи с некоторыми своими, скажем так, старыми приятелями, они даже в разгар войны поддерживают. То есть ассиопцы тоже способны вносить свою лепту в тот негатив, что льют на вас. Это, конечно, плохо, позволять противнику устраивать дезинформацию, однако и тут не всё просто. Понимаете, господин Гедар, наш император вам, как бы, благоволит, высоко оценивая ваши таланты, но надо помнить, что у него особое, непростое положение, и у вашего клана оно тоже весьма сложное. Выказывать вам сейчас особые почести, это как кормить приблудного кота на виду у голодных и злющих собак, что охраняют жилище от грабителей и привыкли чувствовать себя полноправными хозяевами. Так что чествовать вас со стороны столицы, как бы, можно, но чревато. Ну а что до принца, он человек со своими плюсами и минусами. Их высочество сюда пришёл, чтобы побеждать, но пока что никаких побед нет, и это его печалит. Если прорыв невеликого отряда через речку с забавным названием он мог публично прославить, то успешное нападение всё того же неугомонного отряда на более чем стотысячную армию слишком болезненно надавило на мозоль его тщеславия. Понимаете, одна из причин пассивности нашей армии: недостаток сил. Мы существенно уступаем южанам в численности, и при таком соотношении наступательные действия считаются невозможными. И вдруг вы так ярко демонстрируете, что побеждать можно даже с куда меньшими силами. Господин Гедар, вы являетесь последним представителем почти забытого клана, но при этом складывается впечатление, что кроме вас здесь сейчас никто не воюет. Всё, что до вашего появления делала армия, это сначала отступала от побережья у Феоронниса, затем собиралась в одном лагере, потом бежала из него, бросая имущество, чтобы в итоге засесть уже в другом. В перерывах между бегствами военные занимались лишь патрулированием, и, судя по активности вражеской разведки, занимались спустя рукава. Какие-то стычки происходили лишь на юге и только поначалу, впоследствии война фактически сводилась лишь к действиям отрядов, что заперты в Феороннисе. Причём с успехами у них там тоже как-то не заладилось. А теперь снова вернёмся к вам, господин Гедар. Получается, вы с малыми силами творите то, что принц со всей армией повторить не может. При этом вы являетесь человеком императора, одним из его десниц, то есть почти посторонним лицом, и также не состоите в партии принца Дэзэула и не совершаете определённые действия, демонстрирующие ваше желание к ней присоединиться. Понимаете, к чему я веду?

— Вот уж не думал, что победами можно вызвать неудовольствие их высочества…

— О, господин Гедар, да вы, похоже, совсем уж засиделись в своей Мудавии, позабыли, каково у нас. Империя сейчас совсем не та, что в эпоху экспансии, требования к людям иные. Там, — Эмэс указал пальцев вверх, — В первую очередь ценится личная преданность, причём необязательно искренняя. Будь верен высоким покровителям в словах своих и в делах, никогда не выделяйся на их фоне. Так что победами вызвать недовольство при дворе куда проще, чем поражениями. Поражения у нас легко простят или даже вовсе не заметят, а вот победы или проигнорируют, или повернут их так, что победитель ещё и виноватым окажется. Посмотрите на меня, господин Гедар. Я не десница, я лишь помощник десницы, перст, однако мало кто моего десницу вообще в глаза видел. Именно мне приходится заниматься тем, что является его обязанностями, его функции почти декоративны. Однако первый он, а я так, почти мальчик на побегушках. Если у меня что-то не получается, виноват я, если наоборот, все заслуги получает десница. И это нормально. Имперская политика не носит белые одежды, господин Гедар, и хотя без таких людей, как мы с вами, стране не выжить, ценит она чаще тех, которые бесполезны или даже погубить её способны. Простите, что нагрянул к вам вот так, внезапно, не позволив отдохнуть с дороги, но нет возможности ждать, должен как можно быстрее вам кое-что сообщить. Полагаю, в самое ближайшее время вы будете вызваны к их высочеству. Не на личную аудиенцию, а на тот самый обед. Треть собравшихся за столами, это ассиопцы, и вы для них огромная шишка геморроя, болезненная до такой степени, что они согласны подставить седалище под раскалённую кочергу, лишь бы избавиться от неудобства. Из оставшихся двух третей немалая часть — непримиримые противники вашей семьи. В том числе на смену внезапно убывшим прибыла новая смена Ашши, озлобленная на вас до такого состояния, что я даже отсюда прекрасно слышу скрежет их акульих зубов. Среди прочих хватает завистников и тех, кто всеми силами желают показать тем же Ашши свою преданность и полезность, дабы в будущем получить какую-либо выгоду. Если там присутствуют те, кто вам симпатизирует, на их многочисленность рассчитывать не стоит. Такая вот компания вас там ждёт.

— А что за новая смена Ашши? — с самым невинным видом уточнил я.

Пытливо уставившись мне в глаза, Эмэс чуть протянул с ответом:

— Вы или не в курсе, или хорошо скрываете свою осведомлённость… Впрочем, неважно. Очень срочно прибыли после получения печального известия. Полагаю, воспользовались каким-то быстрым способом перемещения.

— Что за печальное известия?

— Кто-то злодейски убил Вердалиса и его людей, — ответил Эмэс, внимательно отлеживая мою реакцию.

— Здесь что, был бой? — уточнил я с тем же честным видом.

— Нет, их вырезали в их же шатрах сразу после вашего ухода. Должен заметить, вырезали красочно, эффектно и незаметно для окружающих. Убийц до сих пор не поймали, кто они, можно лишь гадать. В том числе популярностью пользуется предположение, будто это вы постарались.

— Но на момент моего ухода с Вердалисом, как вы говорите, было всё в порядке. Как я могу успевать резать здесь Ашши и одновременно громить южан? Неужели никто об этом не подумал?

— Господин Гедар, несмотря на все наветы ваших недругов и упорное игнорирование ваших свершений, многим всё больше и больше начинает казаться, что вы способны и на куда более удивительные фокусы, чем одновременный бой с южанами и показательное убийство врагов вашего клана. Впрочем, как я уже говорил, неважно. Вы, господин Гедар, скоро окажетесь не в пиршественном шатре, а в тёмном логове чертовски оголодавших монстров, для которых плоть Кроу — самая лакомая еда. И не надейтесь на перемирие, при желании некоторые его ограничения можно обойти, или даже просто преступно проигнорировать. Опасайтесь провокаций и будьте бдительны. Ни шагу по лагерю не делайте без надёжной охраны. Именно надёжной, а не той малочисленной группы, что за вами больше для статуса ходит. Я бросил все дела и примчался сюда именно для того, чтобы вас предупредить. Пожалуйста, сделайте всё возможное, чтобы не позволить вас прирезать, отравить или погубить каким-либо другим способом. Что бы кто ни говорил, я знаю, чего вы на самом деле стоите. Вы нужны империи, и я очень рассчитываю на вашу разумность.

К словам помощника коллеги-десницы я отнёсся серьёзно, вот только детально следовать его советам не получилось. Увы, приглашение в пиршественный шатёр распространялось лишь на меня, я даже Кими и Камая не смог с собой протащить. Так что вся охрана осталась далеко снаружи, за цепью телохранителей принца. Эмэс меня не стал сопровождать, хотя, подозреваю, у него такая возможность имелась. Или не настолько я ему дорог, или сыграли какие-то неведомые мне обстоятельства. Не зря же он в самом начале нашей беседы сообщил, что всеми силами уклоняется от изрядно затянувшегося чествования вражеской делегации.

Опыт таких мероприятий у меня минимальный — лишь тот самый эпизод, когда Тхат попросил о перемирии. Тогда перед обедом меня попытались оженить, после чего началась та ещё пьянка. И должен заметить, в сравнении с пиршеством в лагере Трёх королей нынешнее смотрелось куда приличнее. Изрядно наклюкавшихся личностей и здесь хватало, но никто не буянил, не горланил разудалые песни, не валялся без чувств на столах или под ними. Народ переговаривался негромко, музыканты за тончайшей ширмой играли негромкую приятную мелодию, по шатру бесшумно скользили вышколенные слуги, забирая опустевшую посуду и расставляя новую.

Столы расставлены сильно вытянутой буквой «П», на её вершине устроился принц с невеликим числом привилегированных участников пиршества. Среди них выделялся южанин с нетипичной для ассиопцев почти белой кожей, должно быть глава делегации врагов. По левую сторону расположились «южные гости» попроще, по правую расселись северяне. Наших больше, но не намного, что подтверждает информацию, полученную от Эмэса.

Да уж, делегация у южан немаленькая.

— Гедар Хавир из Кроу, — объявили мой «выход».

Принц, что-то оживлённо обсуждавший с ассиопцем, сидевшим за его столом, повернулся к входу, прошёлся по мне взглядом, холодно улыбнулся и насмешливо выдал на весь зал:

— Неужели нас действительно почтил своим присутствием сам господин Гедар Хавир? Я-то думал, ты прямиком в столицу отправишься, раз уж всё докладываешь напрямую нашему императору, а не командующему армией. Да-да, господа, представьте себе, ни одного доклада не получал от него за всё время. Ты поразительно молчаливый человек, Гедар.

Сказано было, как бы, без укоризны, но «наезд» очевиден.

Хоть это не очень-то вписывается в этикет, я отмалчиваться не стал:

— Ваше высочество, хоть я и десница императора, ни на минуту не забывал, кто здесь командующий. Поэтому я минимум два-три раза в день пытался с вами связываться. Увы, безуспешно. Видимо здесь, в лагере, снова возникли какие-то проблемы со вторым амулетом.

— Снова? — удивился принц. — Как-то это странно… Может всё же проблемы на твоей стороне?

Я покачал головой:

— Определённо не на моей. Могу предоставить свой амулет, в его ленте зафиксированы последние попытки связи. Безуспешные попытки, как и все прочие.

Принц развёл руки:

— И как же такое может быть? Мне кто-нибудь это объяснит?

Лойсион, сидевший от принца по левую руку, всё это время с трудом скрывал радость.

Ему настолько понравились претензии в мой адрес, что не удержался от комментария:

— И заодно хорошо бы объяснить, почему с нашим императором у господина Гедара связь есть, а с нашим принцем он общаться не может.

Он очень и очень поторопился с этим комментарием. Например, не подумал о том, что амулет для связи с императором должен быть другим.

И не подумал о том, что амулет мне для этого, как бы, не сильно нужен.

Принц был явно нетрезв, но не настолько, чтобы не заметить столь очевидной глупости.

Скривившись, нехотя бросил:

— Лойсион, тебе разве не кажется, что у десницы с императором особая связь, не нуждающаяся в амулетах?

Тот изменился в лице:

— Ох, совсем из головы вылетело! Простите, ваше высочество!

Промашка Лоа и мои слова снизили градус напряжённости, и принц не стал развивать тему:

— Ну что же ты застыл на входе, Гедар? А ну-ка проведите доблестного воина на его место и как следует накормите человеческой едой. Полагаю, он сильно соскучился по настоящей кухне, пока от наших гостей по лесам бегал.

Там и сям раздались смешки, но в целом народ воспринял происходящее молчаливо. Группового негатива, как на последнем военном совете, не наблюдалось.

Возможно по причине того, что большая часть собрания была настолько пьяна, что все силы тратила на поддержание видимости адекватного состояния.

Кормили здесь неплохо, но еда не радовала. Не та атмосфера, да и страшновато прикасаться к блюдам, когда неподалёку находится один из Лоа.

Впрочем, я не успел даже прикоснуться к столовым приборам. Опровергая некоторые высказывания Эмэса, принц решил удостоить меня особой чести.

Поднялся, и, держа в руке наполненный бокал, заявил:

— Считаю нужным отметить славные деяния Гедара Хавира. Этот дерзкий юноша убедительно доказал, что Кроу рановато отправляться на свалку истории, как считают некоторые. Представьте себе, он, находясь на краю империи, вблизи Феоронниса, сумел переполошить всю столицу, включая моего отца и нашего императора, а тот следом и нам здесь переполох устроил. Уж молчу про то, каково было нашим сегодняшним гостям, когда Кроу устроил им неожиданный ночной фейерверк. Даже если итоговый ущерб вышел незначительным, нельзя не признать эффектность его выступления. Я, признаться, опасался, что после такой дерзости наши гости героя назад, на север, не выпустят. Но он снова доказал, что ПОРЯДОК не обделил его талантами и удачливостью. Как мне доложили, Гедар Хавир вывел почти всех своих солдат, и среди них почти нет раненых. И даже более того, он не бросил повозки. Сколько телег ушло, столько и вернулось, причём все загруженные. Помня нашу первую встречу, не сомневаюсь, что хорошую загрузку он обеспечил за счёт опять же наших сегодняшних гостей. Ведь не зря они здесь то и дело Кроу поминают нехорошими словами. Цените тех, кого ругают ваши враги и опасайтесь тех, кого они хвалят.

Похоже, сам того не зная и не желая, я влез между принцем и ассиопцами. Они, конечно, наши враги, но, судя по тому, как хорошо их встретили, с этой враждой не всё так просто. Чем-то они их высочеству уже здесь успели насолить, и сейчас он южан специально раздражает моим именем. То есть отношение у него ко мне может и не очень хорошее, но ради того, чтобы насолить вражеской делегации, готов выказать мне любые почести.

Судя по одобрительным междометиям, сопровождавшим речь Дэзэула со стороны столов северян, не одному ему ассиопцы успели соль подбросить.

Да и у нас действительно нешуточная война с ними, так что может и не было никакой иной причины, просто терпение начало заканчиваться.

Сосед по столу чуть подался ко мне и прошептал:

— Господин Гедар, опасайтесь южных псов. Они очень вами недовольны и могли что-то задумать.

Не сводя «верноподданнического взгляда» с принца, я чуть кивнул.

Понятия не имею, кто это такой, но вряд ли представитель врагов. Цвета какого-то заурядного клана, даже название сходу не вспоминается. Представитель мелкого семейства как-то заслужил место за столом и при этом явно мне симпатизирует.

Надо бы при случае представиться, дабы и он в ответ назвался. Пусть и мелочь клановая, но раз копирует предупреждение Эмэса, возможно, человек не бесполезный.

Принц между тем продолжал разливаться соловьём в мою честь. Напомнил обстоятельства моего первого появления в лагере, особо отметив множество повозок с трофейными припасами, что существенно поправили материальное обеспечение нашего войска и затруднили снабжение вражеского. Намекнул на происки неких врагов государства, которые устроили здесь ужасающее злодейство, после чего у некоторых недальновидных людей возникла идея повесить чужое преступление на молодого Кроу. А тот, между прочим, в тот момент с невеликим отрядом находился далеко от места происшествия, причём победоносно двигался через полчища врагов. И не ради пустой забавы это делал, а выполняя важный приказ принца, лично придумавшего способ помочь осаждённому Феороннису.

Во как заворачивает…

А ведь когда меня отправляли на юг, про Феороннис никто ни разу не заикнулся ни устно, ни письменно. Цель моей вылазки даже толком не сформулировали, а также не обозначили сроки. Десница, как-никак — человек императора, а не мальчик на побегушках, без некоторых вольностей приказывать ему чревато неудовольствием его величества. Вот и получилась миссия уровня «сходи туда куда-нибудь, да глянь, что там и как». Принцу до меня не было дела, а его приближённые очень хотели побыстрее отправить ненавистного Кроу поближе к южанам, дабы те устроили ему те ещё неприятности. С двух сторон врагов на меня наводили, независимо друг от друга. Это ещё одна причина, по которой никто не озадачивался конкретными приказаниями.

В итоге мой рейд удался на славу, причём эту славу полностью игнорировать не получается. А раз так, самое время предпринять всё возможное, дабы использовать мои свершения в своих целях.

И заодно к ним примазаться.

Ну да ладно, прямолинейные поползновения принца я как-нибудь вытерплю. Уж точно не в моих интересах заявлять на каждом углу, что ни в какой Феороннис он меня ни одной ногой не посылал. А вот если Лойсион начнёт выпячивать своё мнимое участие в операции, надо прямо сейчас думать, как ему и прочим «разделителям славы» сходу языки укорачивать.

Размышляя над этими моментами, я не отвлекался от речи принца и заодно ненавязчиво проводил взглядом по ассиопцам, анализируя их относительную силу. Делегация весьма приличная по параметрам: половина зелёных, но зелень богатая, часто на грани желтизны; около половины насыщенно-жёлтых и чуть красноватых; остальные красные, в том числе весьма «насыщенные». Парочка так вообще бордовые, даже смотреть в их сторону как-то неуютно. Помнится, Нат Меннай был посветлее, и это при том, что я на тот момент прилично уступал себе сегодняшнему. Однако даже сейчас не уверен в победе, повторись наша схватка.

Да уж, сильный был воин, мне крупно повезло в той схватке. Но если верить цветовой дифференциации от Баланса, эти противники опаснее. Даже один на один выходить против такого монстра — не вариант, а уж вдвоём даже намёка на шанс не вижу.

Размажут меня за неполную минуту, что ни делай.

Вот так растёшь год за годом, растёшь, свысока поглядывая на окружающих, а потом приходишь в шатёр к принцу и сталкиваешься с парочкой монстров в человеческом обличье.

Сколько мне ещё ждать, чтобы стать таким же?

Без понятия. Идеальный рост требует соблюдения многих условий, что в данный момент для меня недоступно.

Даже начинаю подумывать, что может зря я стремлюсь к идеальности развития? Может стоить чуть снизить планку требований к качеству будущих параметров?

Первому «ярко-красному» на вид лет пятьдесят с небольшим, второму и тридцать пять не дашь, но именно его Баланс показывает, как более опасного. Ничего удивительного, надо помнить, что у альф такой мощи видимый возраст может ничего не значить. Тот, который послабее, может сегодня семидесятилетие праздновать, а другой давно второй век разменял. Учитывая то, что они повышали силу всю жизнь, а я лишь последние годы этим занимался, значительный разрыв между нами неудивителен.

И у них Баланс, и у меня Баланс, но они растянули прогресс по времени, а мне пришлось форсировать события. Зато у этой парочки нет «безлимитного доступа» ко многим трофеям, и тут я значительно их опережаю.

Однако не настолько значительно, чтобы сгладить разницу по времени, затраченному на прогресс.

И ведь вряд ли это самые опасные воины Ассиопы. Делегацию сюда не воевать прислали, а языками молотить, лучшие бойцы для этого не требуются. Можно предположить, что случайно затесались.

Да уж, глядя на них, настроение падает в пропасть всё ниже и ниже. Имея почти неограниченные ресурсы для развития и несколько лет времени, я на эту парочку снизу вверх смотрю, причём сильно запрокидывая голову.

Нет, всё же не могу снова и снова не задавать себе один и тот же вопрос: «Сколько надо времени, чтобы до их уровня добраться?» Даже если снизить планку требований к качеству развития, всё равно не могу. Десять лет? Двадцать? Полвека? Век? Или дело не только во времени, а и в редких навыках и особых родовых способностях, к которым у меня сейчас нет доступа?

В таком случае пока не верну вотчину Кроу и не разберусь с её загадочными возможностями, с этими титанами ПОРЯДКА в ближайшее время не сравнюсь ни за какие трофеи.

Печальные мысли…

Принц, между тем, завершил затянутую и местами путаную речь, в которой мимолётно хвалил меня за ряд заслуг, явными намёками приписывая себе роль мозгового центра, что направлял неопытного Кроу, будто тот не опасный воин с прекрасным войском, а оружие неразумное.

Вроде и неплохо обо мне высказывался, но, как говорится, есть нюанс.

Под конец принц вскинул бокал:

— Поэтому предлагаю тост за молодого Кроу! За его доблесть! За его удачливость! За то, что не посрамил честь семьи! Стоя!

Со стороны столов северян послышались одобрительные возгласы. Не сказать, что все до единого голос подали, но около половины точно не смолчали и быстрее прочих начали подниматься.

Ассиопец, что восседал по правую руку от принца, скривился, демонстративно отодвинул бокал и вроде бы негромко заговорил, но так, что даже в дальних углах шатра его прекрасно расслышали.

— Ваше высочество, не сочтите за неуважение, но я вынужден воздержаться. Нет никакой чести в том, что сотворил ваш Кроу.

Демарш со стороны гостя весьма и весьма скандальный. В большинстве случаев оправдания такому поведению нет, и сейчас я их тоже сходу не нахожу.

Но принц, казалось, чего-то подобного и ждал. Многие зашумели возмущённо, а он абсолютно невозмутимо поинтересовался:

— Что-то не так?

— Да, ваше высочество, не так. Дело в том, что господин Кроу во время пребывания на нашей территории игнорировал как наши, так и общепринятые законы. Например, он успел прославиться казнью благородных господ нашей страны. Причём казнил их позорной смертью, что совсем уж никуда не годится. Также за ним замечена склонность к нечестному бою. Имея возможность встречать наших аристократов в седле, с честным копьём или мечом в руках, он предпочитает выпускать в бой множество никчемных простолюдинов с мощными самострелами, бесславно убивая великих воинов руками никчемного быдла. Также в последние дни он неоднократно нарушал святость перемирия, атакуя наши отряды по всей северной части прибрежной равнины. И, как у него это заведено, выбирал для бесчестных атак лишь самых слабых. И отдельно хочу отметить, что нападение на осадный лагерь, за которое некоторые присутствующие готовы его прославлять, эпизод незначительный и непомерно раздутый. Как, впрочем, и другие якобы славные свершения этого юноши, что тоже не делает ему чести и к тому же…

Выслушивая этот поток нападок, я понимал, что оправдаться от некоторых будет не так-то просто. Каратели, посаженные на колья или казнённые иными негуманными способами, без внимания не остались, и даже симпатизирующие мне северяне не поймут, если я начну доказывать, что те были наказаны заслуженно. Увы, благородных и простолюдинов в этом мире ставить на один уровень не принято, жизни первых ни при каких обстоятельствах нельзя оценивать в жизнях вторых. Сколько бы безоружных крестьян аристократ не прикончил сам или руками своих верных псов, это не имеет значения. Ему такие вещи позволены, и даже если дело происходит не на войне, в худшем случае отделается денежной компенсацией.

Ну а на войне ни обвинений, ни компенсаций быть не может. Даже если при заключении мира кому-то приходится платить контрибуцию, победитель не утруждается расчётами понесённых убытков, вызванных резнёй крестьян.

Что бы я на это не заявил, меня ни северяне, ни южане слушать не станут. По всеобщему мнению, я должен был тех господ в плен взять и вернуть за выкуп или убить их достойным способом, если по какой-то причине держать в плену не получится.

Что до нечестной манеры ведения боя — это спорный момент. Сами ассиопцы благородные сшибки конницы быстро сворачивают, если верхом на боевом коне побеждать не получается. И тогда в дело вступают чёрные кварты, что выглядит ничуть не достойнее моих арбалетчиков.

Я бы даже сказал, что хуже.

К тому же в этом мире весьма ценятся те победы, что одержаны малыми силами над крупными. Почти все мои бои соответствуют, и этого достаточно для своего рода «индульгенции» на случай таких нападок.

Выходит, так себе обвинение, на совсем уж печальных недоумков рассчитанное. Даже Арсай, помешанный на стремлении пасть в благородной схватке, на такое не купится.

А ведь он далеко не гений.

Что там остаётся? «Святость перемирия»? Смешно. Меня об этом перемирии не уведомили ни посредством артефакта связи, ни птицей с донесением. Впервые я узнал о нём от пленного офицера, причём отряд этого самого офицера перед этим атаковал моё войско, даже не попытавшись сообщить о «прекращении огня». Как увидели так сразу и напали, без каких-либо.

То есть южане сами это перемирие игнорировали до такой степени, что чуть ли не половину своих войск согнали, пытаясь разбить мой отряд. Я или обходил их заслоны, или оборонялся. Единственный эпизод, который не получится объяснить «самозащитой» — уничтожение штурмовых галер и лагеря возле них.

Да и то его можно обосновать.

Намёки на то, что я преувеличиваю свои успехи, не красят этого южанина. При желании я могу камня на камне от них не оставить. Достаточно указать на эпизод с разгромом чёрной кварты, что отрицать нельзя, или попросить зачитать донесения из Феоронниса, где тщательно оценили ущерб, что мы нанесли при ночном нападении. Полное уничтожение осадных батарей — это лучшее, что может случиться при вылазке защитников города или атаке осадного лагеря извне.

Более того, я могу легко высмеять «святость» этого перемирия, указав на то, что выгодно оно лишь ассиопцам. Те очень уж мастерски влезли с предложением в нужный момент. Прям идеально подсуетились. Очень может быть, что здесь их агенты поработали, не позволив принцу вовремя ознакомиться с новостями из Феоронниса. Именно южанам сейчас выгодно тянуть время, чтобы без помех восполнить потери инженерных частей и возобновить осадные работы. Нападки на меня в этом свете выглядят нехорошо, намекая на бесчестное поведение предводителя делегации.

И, кстати, его поведение к тому же возмутительное даже безо всяких встречных аргументов. Сыпать в здешней обстановке перед такими людьми вздорными обвинениями, подавая их в хамской манере…

Истинные аристократы так себя не ведут.

В общем, при желании я могу много чего сказать в ответ. Но смысл? Это будет смотреться так, будто я оправдываюсь.

Что, в сущности, верно.

Благородные особы в такой ситуации оправдываться не должны, значит, я тоже не буду.

Этот ассиопец достаточно «красный», но до той парочки «монстров» ему далеко. Да, противник непростой, но я с ним должен справиться.

— Я Зохан Давир из Раиль, ветвь Нармини, — слегка нестандартно представился в последний момент добавленный член делегации.

Вставлять упоминание ветви семьи вовсе необязательно, но если такое случается, стоит задуматься, с какой целью это озвучено.

Эккест слишком давно играл в эти игры, так что задумываться ему не пришлось. Раиль — вернейшие псы короны, первая опора трона, век от века они полностью поддерживают политику монарха даже в тех случаях, когда её осуждают абсолютно все прочие семейства.

Нармини — особая ветвь семьи. Они не славятся великими военными свершениями, их маги заурядны, а владения не славятся размерами и богатством. Но при этом кого на Большом юге не спроси: хоть благородного, хоть простолюдина, почти все о них знают.

И все одинаково недолюбливают.

Или даже ненавидят.

Ищейки короля, выискивающие признаки опасного недовольства, чтобы затем их устранить (причём нередко чужими руками, устраивая ради этого замысловатые интриги). Великолепные охотники за головами, способные найти государственного преступника где угодно, пусть даже на другом континенте или вообще на затерянном вдали от материков островке, не отмеченном ни на каких картах. Шпионы, непостижимыми способами проникающие в закрытые архивы и сокровищницы кланов, вынося оттуда секреты врагов и технологии, что затем работают на благо трона. По вызывающим доверия слухам у них есть набор специфических семейных умений, помогающих в таких делах.

Нармини никогда не лезут на первые роли, но даже самые именитые аристократы королевства вынуждены с ними считаться.

Раз этот человек представился таким образом, это не блажь, это прямой намёк на то, что он здесь не ради того, чтобы лишнее место за пиршественным столом выродка Кабула занимать.

Он здесь по особому государственному делу, для которого требуется кто-то с особыми талантами.

Кто-то из Нармини.

Эккест не стал представляться в ответ. Да, это невежливо, даже грубо, но у него имелись причины не любить Нармини (как и у большей части Ассиопы и её соседей).

К тому же этот королевский пёс и без того прекрасно знает здесь всех поголовно.

И про грешки их он тоже знает.

— Буду краток, — сухо произнёс Эккест. — Зачем вы здесь, господин Зохан?

— В таком случае тоже не стану затягивать, — спокойно ответил Нармини. — У меня здесь несколько дел, и одно из них касается господина Гедара Хавира.

— Гм… А вот это уже интересно. И зачем же этот северный ублюдок понадобился королю?

— Не совсем королю, это пока больше семейный интерес, — сказал Зохан.

— Семейный? Тогда почему меня попросили оказать вам содействие, ссылаясь на их высочество? Откуда вообще взялся такой интерес к какому-то вшивому северянину?

— Юноша полон загадок, а загадки нам интересны.

Эккест покачал головой:

— Он, конечно, та ещё заноза для нас, Меннай, но по сравнению с некоторыми господами-северянами Кроу даже не пыль под ногами, он просто ничто. Так что я нахожу ваш интерес странным.

— Не я выбираю цели, — всё так же спокойно произнёс Зохан. — Но хочу сказать от себя, что ознакомившись с делом этого молодого господина, вынужден признать оправданность повышенного интереса.

— Действительно странно, — кивнул Эккест. — И что же, по-вашему, этот интерес оправдывает? Нет, я вовсе не претендую на знание ваших секретов, так что можете не отвечать, или отделаться общими фразами, после чего извольте объяснить, что именно король хочет от меня, и на этом мы расстанемся.

Зохан тоже кивнул:

— Да, некоторые пояснения тут необходимы. Буду максимально краток. Ветвь Кроу считалась уничтоженной. От неё осталась одна женщина, по неизвестным причинам неспособная к дальнейшему деторождению и её сын-калека с пустым ПОРЯДКОМ. Можно сказать, что сына у неё не было, ведь такие, как он, умирают в младенчестве или в редких случаях в раннем детстве. Семья и в лучшие годы не уделяла много внимания экономике, а в последние и вовсе разорилась. Знаменитый боевой дух Кроу остался в прошлом. Идзумо клана — заурядный воин не достигший даже тридцатой ступени, считался у них лучшим и фактически единственным бойцом. Сами понимаете ничтожность их положения. Это дно, где подняться, казалось бы, невозможно. Остатки практически исчезнувшего рода несколько лет пребывали в ссылке на севере Равы. Затем женщина погибла в результате интригующих событий, а её сын пропал и тоже считался погибшим. Спустя два года он внезапно объявился, причём не на севере и даже не в Раве, а на восточном берегу, где проявил себя в ничтожном конфликте на никому не нужной нищей территории. Все подробности неизвестны, но могу точно сказать, что при тех событиях он обзавёлся сильными для тех мест союзниками и даже шудрами. Дальше он снова пропал на несколько месяцев, и затем объявился уже в стенах самого элитного учебного заведения Равы. Там он тоже себя проявил, став первым учеником и получив после выпуска должность десницы императора. Далее его отправляют на юг в заурядную Мудавию, где деснице даже такого ничтожества, как Кабул, не место. Нищий и проблемный край, который по мере истощения рудников и расширения зоны пустошей становится всё большей обузой для Равы. И та, наконец-то, решила от него избавиться, а заодно показать молодому выскочке его место. Балласт для бюджета и прекрасное место ссылки для тех, кого наказывать, как бы, не за что, но и держать в приличных местах нежелательно. Стоило Кроу туда прибыть, как вдруг начался конфликт с тремя королевствами. Ну… не совсем вдруг. Можно сказать, Кроу под этот конфликт подставили. Как бы ни развивались события, он должен был быстро проиграть, заработав минус к репутации. Подрезать перспективному молодому человеку крылышки на старте, для повышения покорности, это же так в духе Кабулов. Шансов на победу у него не было вообще, ему буквально связали руки и бросили в клетку с монстрами, но кто будет вдаваться в такие подробности? Проигравших уважать не принято, их оправдания никому не интересны. Если тебя в проигравшие назначили, сам виноват. Всё, казалось бы ясно и предсказуемо, однако быстрого разгрома юных амбиций не получилось. Между прочим, столь ожесточённой войны в тех краях несколько веков не случалось. Высокий градус накала тамошнего вечного конфликта не более чем совпадение, но в сочетании с прочими странностями этого необычного юноши невольно закрадываются мысли о самой Судьбе, что за ним присматривает, подкидывая испытания, ломающие слабых и возвышающие сильных. Также надо отметить, что в конфликт активно вмешивалась ваша семья, господин Меннай. Поначалу по мелочам, но чем дальше, тем втягивалась сильнее и сильнее.

— Не надо сообщать мне то, что я и сам прекрасно знаю, — поморщился Эккест.

— Простите, но без упоминания таких моментов моё объяснение может показаться вам неполным. Ну так вот, пока вы помогали Тхату, потихоньку продвигая свои интересы, сам Кроу остался безо всякой поддержки. Рава отозвала свои лучшие войска, оставив десницу почти без солдат и снабжения. Его попросту бросили, шансов даже не на победу, а на достойное поражение не оставалось. Однако поражения не случилось и даже более того, противостояние с тремя королевствами, поддерживаемыми вашей семьёй, завершилось впечатляющей победой даже не Мудавии, а именно Гедара Хавира. В серии незначительных битв и стычек, он последовательно снижал боевые возможности противников, изящно маневрируя малыми силами, не подставляясь под смертельные удары. Лично победил вашего именитого родственника и его приближённых, полностью уничтожил боевые части чёрной кварты, и выгнал войска трёх королевств. Те бежали так быстро, что оставили значительную часть обоза, а их дезертиров до сих пор ловят по кустам. Напоминаю: всё это он проделал, будучи отрезанным от ресурсов Равы. У него даже полагающуюся деснице полноценную гвардейскую охрану забрали сразу по прибытии в Мудавию, и далее он обходился без неё. После победы Кроу полгода с лишним оставался всё там же, ничем себя не проявляя. При этом выяснить, чем именно он там занимается, никто не сумел, потому что агенты, которые пытались к нему подобраться, куда-то исчезали, причём бесследно. Известно, что он занимался исследованием Запретной пустыни, подолгу пропадая на юге страны, но детали сообщить не могу. Дальше молодой Кроу внезапно оказывается здесь, атакуя достаточно сильный заслон на Мокренькой. Несмотря на малочисленность его отряда, он, как это у него принято, блестяще побеждает, захватывая огромные трофеи. Очень подозрительный эпизод, как по мне, потому что в том месте были собраны припасы, достаточные для длительного обеспечения нашей армии, и прикрывали их не слишком хорошо. А ведь это не тыл, а линия разграничения. Даже если их подтянули на случай планируемого наступления, случившееся выглядит преступной небрежностью. Да и Кроу, который, вроде бы, должен сидеть в Мудавии, вдруг оказался именно там, в ключевой и одновременно уязвимой точке. Странное совпадение. В лагере принца Кроу задерживаться не стал, вновь отправился назад той же дорогой и разнёс там уже новый заслон, который устроили специально против него. Ваш клан сумел через свои связи у северян заблаговременно узнать о рейде Кроу и подготовил ему встречу, что, к сожалению, прошла не по плану. Кстати, мне непонятно: почему вы там так мало сил выставили? Вы ведь лучше всех знали, на что он способен. Рассчитывали на истинно благородную конницу, против которой он до тех пор не воевал? Ну не знаю, не знаю, я бы на вашем месте подстраховался получше. Справившись с вашими людьми, этот неугомонный юноша прошёл по предгорьям до самого Феоронниса, почти себя не проявляя, и ухитрился устроить неожиданное нападение посреди тщательно охраняемой территории. Нанеся критический ущерб осаждающей армии, он мало того, что сумел вернуться и вывести своих людей, он даже не понёс при этом существенных потерь. Представьте себе, обоз не бросил, да ещё и трофеями его загрузил так, что лошади с трудом повозки тянули. При этом Кроу пытались остановить многочисленные и сильные отряды, а он, ускользая от них, то и дело продолжал наносить ущерб нашей армии и даже нашему флоту. Причём не просто бездумно убивал и громил, а рассчитывая каждый шаг так, чтобы получать максимальную прибыль. Представьте себе, напав на лагерь морских штурмовиков, которые никак ему не мешали, он не просто сжёг им галеры, он демонтировал артефактные движители. Мало кто из северян вообще о них знает, а Кроу охотился на эти ценнейшие устройства целенаправленно. Также надо упомянуть Чёрное солнце юга, используемое им в боях. И по некоторым свидетельствам не только им. Причём это не единственный навык, который мы, по сути, считали исконно своим. То есть он впервые в истории обошёл монополию юга. И не спрашивайте меня, каким образом, ответ на этот вопрос сейчас ищут многие. Мне кажется, даже столь краткое изложение некоторых событий последних лет жизни этого молодого человека полностью оправдывает повышенный интерес к его персоне.

Эккест кивнул:

— Да, должен признать, вы, господин Зохан, достаточно информированы. Впрочем, я не вижу в этом ничего удивительного, ведь в деле замешаны Нармини. И чего же вы хотите от меня? Рассчитываете на какое-то содействие в устранении Кроу?

— Я разве что-то говорил об устранении? — нахмурился Зохан. — С какой стати вы вообще подумали, что меня прислали забрать его жизнь?

Эккест холодно улыбнулся:

— Мой дед однажды сказал, что если не нравится брачное пение лягушек, надо начинать убивать головастиков. И, насколько мне известно, Нармини полностью согласны с его мудрым советом. Я ведь прав?

Зохан чуть помедлил с ответом:

— Прежде всего, мою семью интересуют некоторые секреты Кроу. Например, нам хотелось бы узнать: откуда у, казалось бы, почти уничтоженной и полностью разорённой семьи взялись средства для изготовления десятков тысяч артефактных болтов. Столь прекрасные боеприпасы даже самые богатые кланы позволяют себе лишь в отдельных случаях и в куда более скромных количествах. Предполагаю, за всю историю нашего мира никто не применял их столь массово.

— Я вас понял, господин Зохан. Вполне в духе Нармини. Секреты это ваше всё, особенно когда они связаны с большими деньгами. Но должен вам посоветовать поторопиться, если хотите выведать семейные тайны непосредственно у господина Гедара. Чуть промедлите и останетесь ни с чем.

Зохан вопросительно вскинул бровь и Эккест, наслаждаясь моментом, ответил, смакуя каждое слово:

— Увы, до завтра господин Гедар Хавир не доживёт, так что времени у вас почти не осталось.

— Вы в этом уверены? — уточнил Зохан.

Эккест усмехнулся:

— Абсолютно. Считайте, что этот загадочный юноша уже мёртв.

Конец 14-й книги

«Продолжение смотрите 25.09.26»

Ссылка на цикл — https://author.today/work/series/6688