Ноющая боль пришла даже раньше, чем вернулось сознание. Серый лежал на чем-то жестком и неудобном, но, когда попробовал пошевелиться, понял, что тело не слушается. Вместо этого почему-то дернулись уши — странное непривычное ощущение, больше похожее на нервный тик.

Сергей попытался понять, где находится, и как тут оказался, но последнее, что он помнил — давящая тяжесть в груди, холодный пот на висках и горьковатый привкус дорогого маотай во рту. Очередной ужин с ключевым поставщиком из Чунцина. Пятнадцатый тост за «долгосрочное и взаимовыгодное сотрудничество». Улыбка, давно ставшая мышечной судорогой. Внутренний счетчик: «Еще минут тридцать и по домам. На сон останется целых три часа».

Но тело неожиданно подвело. Мир поплыл, звуки отдалились, а последней мыслью перед чернотой было: «Никогда не думал, что стану таким трудоголиком. Потерял сознание от переутомления, но я ведь даже не китаец».

…а ведь как хорошо все начиналось.

После универа с красным дипломом и со свободным владением китайским и английским все виделось в розовом свете. Устройство в «Цзяхэ» — торговую китайскую корпорацию — друзья встретили смехом и подколками.

«Серый, ты ж теперь как в том меме! Переезжай в Китай, миска риса и кошкожена в подарок», — издевались они, а он лишь ухмылялся, чувствуя себя покорителем новых миров.

И мир покорялся. Его голубые глаза и светлые волосы в пекинском офисе были как неоновая вывеска «настоящий западный партнер». Его общительность, подкрепленная знанием языков, и приятная внешность творили чудеса. Он не просто вел переговоры — он моментально находил общий язык, шутил, запоминал имена детей и стариков-родителей своих контрагентов, мастерски парировал тосты. В двадцать семь лет ему доверили возглавить новый отдел международной торговли. Настоящая история успеха.

Тогда это казалось вершиной. Но вскоре он понял: это была лишь стартовая площадка на склоне очень крутой горы.

Создать отдел с нуля — это не про красивые визитки и поздравления. Это про бесконечные процессы, про токсичную борьбу за ресурсы со старыми отделами, про отчеты, которые надо было слать и в Китай, и в головной офис в Европе, причем в разных форматах и с разной «водой». Это про то, чтобы быть мостом между двумя мирами, которые вежливо улыбаются, но не хотят понимать друг друга.

Сон по два-три часа стал нормой. Между Пекином, Шанхаем и Гуанчжоу он жил в самолетах и поездах, питался фастфудом и холодным кофе. Но главным испытанием были не документы, а люди. Точнее — бесконечные совместные застолья.

Каждый ужин — ритуал, каждый тост — обязательство, и отказаться невозможно. Это знак неуважения, недоверия, закрытости. «Ганбэй!» — и вот уже горит горло от крепкого байцзю. Он научился пить, научился не показывать, как ему плохо от бесконечных застолий, научился наливать другим, соблюдая тысячу мелких правил. Но тело — не железное, оно не выдержало первым.

И вот теперь Серый оказался неизвестно где, свалившись в обморок от усталости. Он слышал про азиатов, умерших от переутомления на рабочем месте, и теперь начал подозревать, что и его такое однажды может коснуться.

Все тело ныло, будто его хорошенько отбили бамбуковыми палками, а пересохшее горло словно склеилось намертво. Через несколько минут Сергей все-таки смог нормально открыть глаза и осмотреться. Над ним был не привычный белый потолок его арендованной квартиры, а темные, массивные балки. Воздух пах древесиной, легкой сыростью и благовониями. Он лежал не на ортопедическом матрасе, а на чем-то жестком, прикрытом грубой тканью.

Он повернул голову, скрипя шеей. Старинная комната, настоящая, а не музейная витрина, но выглядевшая примерно как реконструкция традиционного китайского интерьера, которую он видел полгода назад в музее провинции Чжэцзян. Стены из темного дерева, резная деревянная кровать-кан, на которой он лежал, приземистый столик с парой свитков и непонятной утварью из темной керамики. За окном из промасленной бумаги щебетали птицы.

«Где я? После ужина меня отвезли в какой-то тематический отель? Или это галлюцинация?»

На улице послышались чьи-то шаги и сдержанные голоса. Серый собрал все силы, чтобы прохрипеть:

— Воды…

Шаги замерли, потом приблизились к двери. В комнату осторожно заглянули двое. Мужчина и женщина, лет по сорок с лишним, китайцы. Невысокие, худые, с лицами загорелыми и изрезанными глубокими морщинами. Одежда — грубая, домотканая, какая-то неприметно-сероватая, точно костюмы массовки для исторической дорамы.

Только вот у обоих были кошачьи уши. Более крупные, чем обычно рисуют в аниме, и расположенные не прямо на макушке, а ближе к боковой части головы как у настоящих кошек.

— Гляди-ка, — сказала женщина тихим, скрипучим голосом, — жив еще молодой господин.

Мужчина зашел в комнату и внимательно, без особой симпатии, посмотрел на лежащего.

— Я думал, он уже помер, — равнодушно констатировал он. — Вон какой бледный был. Как призрак.

Но, пробормотав это, он все же кивнул женщине. Та вышла и через мгновение вернулась с грубым глиняным ковшиком. Вода была прохладной, с легким привкусом дерева и трав. Она обожгла пересохшее горло живительной болью. Сергей жадно сделал несколько глотков, и мир вокруг немного прояснился, тупая боль в висках отступила.

— Спасибо, — хрипло выдохнул он по-китайски.

Только теперь, когда первая жажда была утолена, а пара отступила на шаг, он смог разглядеть их лучше. Их кошачьи уши — темно-серые, с рыжеватыми пятнами у женщины и почти черные у мужчины — не были неподвижными. Они поворачивались, улавливая звуки с улицы, или мелко подрагивали при разговоре. Это точно не было частью костюма. И когда мужчина с женщиной развернулись, чтобы уйти, Сергей увидел еще и покачивающиеся кошачьи хвосты.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только щебетом птиц. Серый неподвижно лежал, осмысливая увиденное. Шок был настолько глубоким, что даже мысли не шумели, а словно тягучая смола, перетекали одна в другую.

Он медленно, словно боясь подтвердить догадку, поднял руку. Пальцы, дрожащие от слабости, потянулись к голове. И нащупали их. Мягкую, теплую, покрытую короткой шерстью кожу, хрящ, отзывчивый на прикосновение, острый кончик уха. Он повел пальцами — ухо дернулось, смахнув его руку абсолютно самостоятельным, рефлекторным движением.

Он был не просто в чужом, странном месте. Он был в чужом теле. В теле, которое не было человеческим. Во всяком случае, не полностью.

«Кошкожены в Китае действительно бывают. Но чтобы их увидеть, надо самому стать кошкомальчиком».

На этой дурацкой мысли сознание его вновь покинуло.

Сон был густым, как патока, и таким же липким. Сергей барахтался в нем, не имея ни воли, ни сил выбраться на поверхность. Ему словно бы снилась длинная, унылая дорама с главным героем, которому явно не повезло со сценаристом.

Мальчишку звали Ливэй — иероглифы как в словах «прекрасный» и «великий». Правда, ничего прекрасного и великого в его жизни не было, а имя — единственное, что могла дать ему мать, поэтому и выбрала такое сильное сочетание, надеясь хоть как-то улучшить судьбу своего ребенка.

Он был семнадцатым сыном. Семнадцатым! А помимо сыновей еще и много дочерей было — семьи у кошачьих кланов всегда были большими. Его отец, Шэнь Боцзянь, был успешным торговцем тканями и чаем, чьи караваны доходили даже до северных окраин. Многочисленное потомство должно было символизировать процветание и силу его рода.

Ливэй был ребенком от одной из наложниц. Формально — молодой господин из богатой семьи. По факту — балласт. У него была своя комната, но самая дальняя, холодная зимой и душная летом. Его кормили, но пища была проще, чем у некоторых старших слуг. Его обучали грамоте и счету ровно настолько, чтобы он не опозорил клан, но о серьезном образовании или обучении семейному бизнесу речи не шло. Его будущее виделось в роли мелкого приказчика в одном из удаленных филиалов или, в лучшем случае, в женитьбе на дочери такого же незначительного партнера ради укрепления связей.

Его мать была тихой, забитой женщиной, чья красота быстро увяла в тени главной жены и в бесконечных унижениях. Единственной ее радостью был сын. Она учила его всему, что знала сама, поэтому Ливэй владел основами совершенствования и умел медитировать. Правда, боевых искусств он не знал, так что до настоящих заклинателей ему было очень далеко.

Мать умерла, когда ему было тринадцать. От чахотки или тоски — никто так и не разобрался. После ее смерти последняя забота исчезла. Отца он видел раз в год на общем семейном собрании. Единокровные братья и сестры его не замечали. Слуги, чувствуя его бесправность, слушались без рвения, а часто и с откровенным пренебрежением.

Однажды он заболел. Обычная простуда, но у него не было даже самых простых целебных трав, и лихорадка скрутила стремительно. А дальше горячка, бред, ломота в костях. Он лежал на своем жестком холодном кане, трясясь то от жара, то от озноба.

Никто не вызвал врача. На «ненужного семнадцатого» жалко было даже серебряной монеты. Только одна старая служанка, А-Шу, когда-то немного дружившая с его матерью, приходила к нему. Она приносила теплую воду и отвары из простых трав — мяты, полыни, корня солодки. Ее морщинистые руки поправляли одеяло, а тихий голос бормотал: «Держись, молодой господин, держись».

Но травы не помогли. Жар испепелял изнутри, сознание угасало. Последнее, что чувствовал Ливэй — это бесконечный холод и горькую обиду. Обиду на отца, на семью, на весь этот несправедливый мир, в котором он оказался лишним. Он даже до шестнадцати не дожил.

Это последнее чувство — ледяная обида — и стало мостом между миром живых и мертвых. Если бы сюда не попала душа Серого, умершего с ним в одно время, то Ливэй вполне мог восстать каким-нибудь злым духом или лютым мертвецом. А так он отправился на новое перерождение, которое наверняка будет более удачным. Сергею даже показалось, что он смутно помнил, как разговаривал о чем-то с этим пацаном, но возможно, это просто остаточные галлюцинации от лихорадки.

Сергей очнулся, ощущая себя другим человеком. Чужие воспоминания теснились в голове, медленно выстраиваясь в цельную картину. Слух стал непривычно острым: улавливал скрип половиц за три комнаты и шорох мышей под полом. Обоняние различало десятки запахов: пыль, старую древесину, запах собственного немытого тела, слабый аромат увядших цветов за окном…

Однако память о прошлой жизни тоже никуда не исчезла, он прекрасно помнил и собственную биографию, и профессиональные навыки.

Сергей-Ливэй медленно опустил ноги с кана. Он встал, пошатнулся и схватился за резной столбик кровати. В комнате было скудное убранство: кровать, столик, сундук, глиняный кувшин для воды. На столе валялось несколько потрепанных свитков и деревянная чашка со следами темного отвара.

Серый медленно подошел к окну с бумажными рамами. Внизу открывался вид на внутренний двор — вымощенный камнем, с несколькими деревьями и колодцем. По двору степенно прошел мужчина-слуга с вязанкой дров для кухни. Его темные кошачьи уши повернулись, уловив звук из комнаты Сергея, но даже головы он не поднял. Жизнь клана Шэнь текла своим чередом, и выздоровление семнадцатого никого особенно не волновало.

«Что ж, — подумал Сергей, глядя на свое отражение в темной поверхности кувшина с водой: бледное худое лицо, черные уши и волосы. — Похоже, черным котам и в этом мире не везет».

Он глубоко вдохнул. Воздух, пахнущий деревом, сыростью и дальним дымком очага, больше не казался чуждым. Это был воздух его нового мира. И первый шаг в нем нужно было сделать прямо сейчас.

«А стартовые условия не такие уж и плохие, — подумал он, запуская циркуляцию Ци по меридианам. — Тут есть магия, и я могу научиться ей пользоваться. Осталось только найти учителей. А еще надо бы проверить, сработает ли плохая примета, если я перейду кому-то дорогу. Например тем, кто поленился вызвать врача для Ливэя».

Серый быстро привык к своему новому телу и новой реальности. Слабость после болезни отступала с неожиданной скоростью. Возможно, сказывались особенности полукошачьей физиологии, а может, циркуляция Ци, которую он постоянно практиковал по скудным воспоминаниям матери Ливэя, давала плоды. Тело стало послушнее, а чужие воспоминания перестали всплывать хаотично, окончательно укладываясь в упорядоченную, хоть и печальную, историю.

Особенно интересовала его магия этого мира. Однако из обрывочных знаний Ливэя было не понятно, что существует на самом деле, а что — просто сказки и суеверия.

Поэтому Серый решил провести несколько экспериментов. Если верить воспоминаниям пацана, то сглазы и проклятия тут вполне реальны, а наложить их может даже обычный человек, если окажется в нужных условиях. В его «новой» старой жизни был один особенно неприятный персонаж — слуга по имени Чжан. Не старый, лет тридцати, с рыжими ушами и вечно презрительным прищуром. Он отвечал за доставку воды и дров в дальние покои и всегда норовил «забыть» о семнадцатом молодом господине, отчего Ливэю часто приходилось мерзнуть. Так что Чжан тоже был частично виноват в болезни, унесшей жизнь пацана.

Идея с черным котом, перешедшим дорогу, казалась Серому абсурдной, да и у местных не было такого суеверия. Но в мире, где у людей растут хвосты и существует магия, она вполне могла сработать. В конце концов, это была даже не месть — всего лишь научный эксперимент по изучению метафизики.

Одним туманным утром Серый вышел из комнаты раньше обычного. Он чувствовал, как его новые уши сами поворачиваются, улавливая звуки: скрип дверей, далекие голоса, щебет птиц. Хвост, этот странный придаток, нервно подрагивал — видимо, тело волновалось.

Сергей занял позицию за углом кладовой, рассчитав траекторию. Вскоре послышались неторопливые шаги и насвистывание. Чжан шел, медленно помахивая пустым ведром и фальшиво подражая какой-то мелодии.

Серый глубоко вдохнул и вышел из-за угла ровно в тот момент, когда Чжан поравнялся с ним. Он пересек ему путь в паре шагов впереди, двигаясь спокойно, будто просто вышел прогуляться. Их взгляды на мгновение встретились, и в глазах Чжана мелькнуло привычное пренебрежение.

Контакт длился секунды. Но в этот миг Сергей сосредоточился. Он не знал заклинаний, не владел техниками проклятий. Все, что он сделал — это мысленно, с ироничной интонацией, пропел строчку из старой песни: «Говорят, не повезет, если черный кот дорогу перейдет». Он вложил в эту мысль не злобу, а скорее любопытство и легкий вызов судьбе.

В первые минуты не произошло ничего необычного. Чжан проследовал дальше, даже не оглянувшись. Серый почувствовал легкое разочарование.

«Ну, конечно. Глупости. В этом мире свои законы, а земные приметы тут ни при чем».

Он повернулся, чтобы идти обратно, как вдруг услышал громкий, влажный звук и следом ругательство. Обернувшись, он увидел, что Чжан поскользнулся на небольшой луже посреди дорожки и шлепнулся в грязь.

Сергей замер. Совпадение? Весьма вероятно. Он медленно пошел дальше, но его уши чутко прислушивались к происходящему. Чжан, грязно ругаясь, поднялся на ноги, и тут с крыши слетел кусок черепицы, чуть не угодив ему в голову. Слуга отпрыгнул с криком, споткнулся об опрокинутое ведро, упал и на этот раз, кажется, вывихнул лодыжку. Его громкие вопли боли быстро привлекли внимание других слуг.

Сергей ускорил шаг, скрывшись за поворотом. Сердце билось чаще, но не от страха, а от азарта, хвост радостно топорщился. Три инцидента подряд? Возможно, всего лишь цепь случайностей. Но в голове уже выстраивалась гипотеза: а что, если в этом мире намерение, подкрепленное Ци и верой в определенный культурный архетип вроде приметы о черном коте, может вызывать настоящие последствия? По сути, всего лишь маленькие, незначительные события, которые складываются в одну цепочку самым неудачным образом, даже не совсем магия.

Это требовало проверки. Многочисленных, аккуратных проверок на разных субъектах и в разных условиях. Однако первичный результат был обнадеживающим. Не смертельно, но весьма досадно для обидчика.

Вернувшись в свою комнату, Серый сел на кан, запустил циркуляцию Ци и улыбнулся. Улыбка вышла чуть хищной, отчего кончики его черных ушей дрогнули, а хвост дернулся.

«Что ж, — подумал он, глядя на свои чуть заостренные ногти. По форме они скорее напоминали человеческие, а не кошачьи, но были гораздо более крепкими. — С такими способностями игра становится намного интереснее».

Во дворе все еще слышались причитания Чжана. Они были словно музыка для кошачьих ушей, отчего Серый даже довольно прижмурился.

Как только Ливэй выздоровел, его тут же нагрузили обычной для семнадцатого сына работой. Шэнь Боцзянь не любил бездельников, так что его отпрыски не прохлаждались без дела, у каждого были свои задачи.

Ничего серьезного Серому не поручили, только всякую ерунду вроде проверки второстепенной корреспонденции, сверки счетов в маленьких магазинчиках, принадлежавших семье, и подсчета остатков на складах. Дела были не сложные, но кропотливые и отнимали много времени. И даже не смотря на это старшие братья, которым повезло стать любимчиками и получить хорошие места в семейном бизнесе, все равно при каждой встрече так и норовили обозвать его бесполезным бездельником.

Дни потянулись однообразной чередой, и только изучение нового дара скрашивало серые будни.

Сначала он проводил эксперименты дома, на тех, кто этого заслуживал. Например, надменный повар, всегда забывавший положить мяса в еду для детей наложниц, вдруг стал ужасно неуклюжим и начал все ронять. И вскоре «случайно» перевернул поднос с дорогими деликатесами, за что был наказан поркой на конюшне. Болтливые слуги, что, не скрываясь, злословили за спиной семнадцатого молодого господина, неожиданно запутались в собственном вранье перед старшим управляющим и получили дополнительную работу.

Если сделать все аккуратно, эффект получался точечным и дозированным, словно тонкая игла, впрыскивающая каплю яда точно в нужное место.

Чтобы никто не связал встречу с Ливэем и последовавшее за ней несчастье, Серый попробовал переходить дорогу заранее, еще до того, как жертва выйдет из-за поворота, и это тоже сработало. Правда, в таком случае оставался момент неожиданности, ведь если по тропинке первым проходил другой человек, «проклятье» доставалось ему.

Но слишком часто устраивать «несчастные случаи» в стенах усадьбы было бы неразумно. Подозрительная череда мелких происшествий могла привлечь ненужное внимание. Поэтому Серый стал при каждой возможности отправляться в город, где высматривал тех, кто заслужил наказания. Ведь ему не хотелось устраивать невезение обычным добропорядочным людям. Он же не какой-нибудь протагонист китайской новеллы, который за косой взгляд или грубое слово может вырезать всю семью до пятого колена.

Благодаря таким прогулкам его понимание собственного дара постепенно становилось глубже. Кто-то со злости накричал на ребенка? Значит, через минуту споткнется и уронит покупки в грязную лужу. Обманул вдову на крупную сумму? Жди, что уйдет важный клиент или сломается телега с товаром. А сборщик налогов, который всегда насчитывал лишнее и отправлял к себе в карман, обдирая безграмотных бедняков, получит перелом обеих ног.

Это означало, что степень невезения соотносилась с тяжестью проступка. Мир, казалось, обладал собственной смутной справедливостью, а «проклятье черного кота» было лишь спусковым крючком для возмездия. И еще одно — личное отношение Сергея к жертве тоже имело вес. На того, кто вызывал у него неприязнь, «проклятие» ложилось тяжелее, чем на безликого негодяя. Это было не сознательное усилие, а скорее эмоциональный резонанс, усиливавший эффект.

Однако за все приходилось платить. Первые разы он не замечал отдачи, увлекшись мелкой местью и упиваясь своей скрытой силой. Но потом внезапно случился серьезный инцидент. Один мужчина, выглядящий как бандит, грубо толкнул женщину, что из-за тяжелой сумки шла слишком медленно. Бедняжка упала на землю и долго потом не могла подняться, а злодей еще и отругал ее последними словами.

Серый перешел ему дорогу, и вскоре мужчина споткнулся на ровном месте и упал. Но при этом ударился виском о каменный столбик невысокого забора. Только не умер моментально, как показывают во всяких детективах, а долго бился в предсмертных конвульсиях, и крови из него натекла целая лужа.

Серый был потрясен внезапным поворотом и поначалу не мог понять, как такое произошло, но кто-то из сбежавшихся на крики зевак быстро опознал мужчину. Оказалось, что того подозревали в нескольких убийствах, однако доказать ничего не смогли, потому что его хозяин был очень богатым и влиятельным человеком.

В тот день попаданец вернулся домой, едва волоча ноги от усталости. Слабость была ужасной, словно из него вытянули все жилы. Каждое движение требовало невероятных усилий, в ушах стоял звон, а мир плыл перед глазами. Сначала он подумал, будто это последствия шока от невольного убийства, но потом осознал, что растратил всю Ци и заработал истощение. Такое серьезное вмешательство дорого ему обошлось, даже если он не хотел смертельного исхода.

К счастью, после еды и продолжительного сна он пришел в норму уже на следующее утро. И даже задумался, а не стоит ли ему каждый день такие встряски себе устраивать, чтобы увеличить объемы Ци в теле, вдруг их можно качать как мышцы. Однако в обед его неожиданно позвали к главной жене в семье Шэнь. Такого с Ливэем прежде ни разу не случалось, поэтому у Серого появилось очень плохое предчувствие.

Главную жену клана Шэнь звали госпожа Чжоу, и Ливэй привык ее ненавидеть с тех пор, как начал хоть что-то понимать. Эта женщина терпеть не могла всех остальных жен, но наложницам от нее доставалось сильнее всего. Если бы не госпожа Чжоу, то мать Ливэя сейчас была бы еще жива.

Женщина восседала в центральном зале, словно паучиха в центре паутины. Лицо — гладкая фарфоровая маска, почти без морщин, хотя ей было уже около пятидесяти. Уши — крупные, благородной серебристой масти, с длинными кисточками на кончиках. Порода чувствовалась во всем: в осанке, в плавных движениях холеных рук, в том, как она даже не взглянула на вошедшего — только указала на циновку у порога.

Госпожа Чжоу была из древнего знатного рода, пусть и обедневшего, и никому не давала об этом забыть. Хоть она и вошла в семью Шень давным-давно, до сих пор считала, что торговцы гораздо ниже ее во всем.

Серый знал из воспоминаний Ливэя, как положено по этикету приветствовать главную жену, и что ее надо называть матушкой, даже если ненавидишь до дрожи. Все дети семьи Шэнь считались принадлежащими ей, вплоть до того, что на официальных мероприятиях полагалось называть родных матерей «тетушками». Хвост сам собой обвился вокруг ноги — жест напряжения, а уши прижались к голове, и Серый попытался взять реакции нового тела под контроль.

— Ты уже в том возрасте, когда пора думать о браке, — начала госпожа Чжоу тоном, каким зачитывают приговор. — И нам как раз поступило письмо с предложением от клана тигров на имя их старшей дочери Ху Шуан.

Серый знал это имя. Даже затворник Ливэй, мало с кем общавшийся, слышал сплетни о ней.

Ху Шуан. Тридцать три года. Красива, богата, знатна, окончила академию заклинателей. И четыре раза вдова.

Мужья у нее умирали через год-полтора после свадьбы, якобы от несчастных случаев, но никто не проводил расследования. Семьи, отдававшие ей сыновей, получали щедрую компенсацию и укрепление связей с кланом тигров. Погибшие женихи были не важны для своих родственников — и потому идеальны на роль жертвы.

— Мне всего пятнадцать, — вырвалось у Серого раньше, чем он успел подумать.

— Почти шестнадцать. А к тому времени, как у Ху Шуан через год закончится траур, как раз успеешь дозреть.

Серый сглотнул. В голове лихорадочно заметались мысли.

— Но… если семья Шэнь выдаст сына в другой клан, да еще с такой репутацией, — он старался говорить ровно, хотя хвост уже хлестал по полу, — поставщики и партнеры могут решить, будто у нас финансовые трудности, и прекратят сотрудничество.

— Мальчишка! Это не твоего ума дело, не смей рассуждать о том, чего не понимаешь! Ты должен принять выбор семьи и быть благодарным, что тебя не вышвырнули на улицу, как паршивого котенка! Или ты думал, что мы будем вечно кормить дармоеда? Такой же бесполезный, как и твоя мать, которая даже хвост не умела подобающе носить!

Уши госпожи Чжоу дрожали от гнева, и Серый вдруг отчетливо осознал: она ненавидит его так же сильно, как ненавидела его мать.

— Свадьба через год, — отчеканила госпожа Чжоу, возвращая голосу ледяное спокойствие. — И запомни: любая жалоба, любая попытка уклониться, любой позор для семьи — и ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Я позабочусь, чтобы твои последние дни стали адом еще до того, как ты переступишь порог ее дома.

Она махнула рукой, давая понять, что разговор окончен. Серый встал, изо всех сил стараясь контролировать уши и хвост. Поклонился и быстро вышел.

Покинув ее двор, он остановился, прислонившись спиной к стене, и попытался унять дрожь в руках. Хвост бился о деревянные панели с глухим стуком, хотелось шипеть и показывать клыки.

Немного успокоившись, Серый побрел дальше, пытаясь сообразить, не было ли внезапное предложение брака последствием его проклятий. Что, если, используя этот дар, он и себя понемногу проклинал? Как вообще работают его проклятия с физической точки зрения?

Физику он знал плохо — всю жизнь был гуманитарием со склонностью к языкам и литературе, а не к точным наукам. Но из прочитанных во множестве манги и книг мог предположить, как работает невезение. Раз он сейчас в фэнтези-мире, то их логика вполне может тут работать.

Энтропия. Хаос. Вероятность.

Предположим, он повышает хаос вокруг себя. Может нацелить его на кого-то — но в среднем вокруг него всегда есть словно бы облако повышенной хаотичности. Как если бы он ходил с невидимым генератором случайных чисел, который он способен направлять в нужную сторону, но не выключать полностью.

Поэтому и с ним самим могут случаться неприятности куда чаще, чем должно. Вроде тех мелких неудач, которые он списывал на непривычное тело. Например, когда он сам себе на хвост наступил, вставая из-за стола. Или когда обжег чаем слишком чувствительный язык. Или до крови оцарапался слишком острыми ногтями, когда просто почесался. Он еще и бумагой резался несколько раз и чернилами обляпывался, но считал, будто это в порядке вещей. Однако сегодня его выбрали в мужья женщине, которая пережила четверых мужей, и это сразу меняло дело.

В конце концов, кроме него в семье Шэнь еще трое подходящих по возрасту и статусу сыновей. Все старше, при этом такие же дети наложниц и такие же бесправные. Но выбрали его, самого младшего и самого незаметного.

Его дар, если это вообще можно назвать даром, оказался чем-то вроде бумеранга. Даже когда Серый не использовал его сознательно, он все равно излучал эту странную энергию, сбивал вероятности, заставлял мир вокруг себя подергиваться рябью хаотичности.

«Теперь бы еще сообразить, как использовать хаос против надвигающейся свадьбы, — подумал он. — Мне срочно нужен хороший план».

Серый сидел в своей комнате и усердно выводил кисточкой русские буквы — делал наброски для будущего плана. Пункт первый: дискредитация. Для начала надо подставить сыновей госпожи Чжоу. Мелкая неприятность тут, поломка там, а здесь и вовсе недостача, и вот уже появятся сомнения в их компетентности. Даже если они вроде как и не виноваты, дела под их руководством будут идти плохо, а значит, их положение все равно пошатнется.

Старший сын, наследник семьи — Шэнь Вэймин — отвечал за оптовые поставки чая на север. Гордый, надменный, уверенный в своей безупречности. Идеальная цель, ведь из-за неудач он будет злиться больше всех.

Второй — Шэнь Вэйцзюнь — управлял сетью лавок в восточной части города. Там Серый недавно обнаружил интересную закономерность. Один из приказчиков, толстый угодливый Ляо, систематически занижал остатки товара в отчетах. Разница оседала в его кармане, но Вэйцзюнь либо не замечал, либо закрывал глаза за долю с продаж. В любом случае, если обнародовать эти хищения, то ему не поздоровится.

Младший сын госпожи Чжоу — Шэнь Вэйжэнь — считался семейным интеллектуалом. Учился в академии заклинателей, правда, всего пару лет, дальше ему просто таланта к управлению Ци не хватило, но все равно им все безмерно гордились и хвастались перед поставщиками и соседями. Именно он вел переписку с крупными партнерами и готовил проекты договоров. Высокомерный книжный червь, который однажды публично усомнился, умеет ли «бесполезный семнадцатый» вообще читать.

Вот тут надо бы заставить его сделать ошибку в важном документе. Можно попробовать подловить его перед подписанием каких-нибудь важных бумаг.

Здесь главное не переборщить, иначе станет заметно, что полоса неудач уж слишком явная. Серый набросал календарь и примерно прикинул в какие дни будет накладывать проклятья на братьев. Со стороны все должно выглядеть простыми случайностями.

А насчет госпожи Чжоу… Пункт второй: месть. Первая жена редко покидала свой павильон, а если и выходила куда, то в окружении толпы слуг или на паланкине, поэтому не получилось бы перейти ей дорогу. Единственный шанс до нее добраться — день рождения бабушки Шэнь через два месяца. В этот день вся семья соберется в главном зале. Поздравления, подношения, торжественная процессия к храму предков. Отличная возможность, чтобы якобы случайно с ней пересечься. А с учетом того, что госпожа Чжоу довела до смерти несколько наложниц и спровоцировала чуть ли не десяток выкидышей, то в ее случае возможен даже летальный исход.

После этого ей точно станет не до семнадцатого. А если поднажать с неудачей, то в семье Шэнь тоже будет траур на год, какие уж тут свадьбы.

Пункт третий: самому выделиться, показать свои таланты. Первым делом он разоблачит Ляо, потом можно будет предложить улучшения в документообороте, например, ввести стандартные бланки для накладных. Так и учет вести легче, и подделать сложнее. Затем понемногу продвинется до торговли и общения с поставщиками — именно тех сфер, где он достиг успеха в прошлой жизни. Но в этот раз он будет умнее и не заработается до смерти. А там, глядишь, подвинет старших братцев и сам выйдет в фавориты.

Хвост удовлетворенно распушился, уши встали торчком. План получался неплохим и вполне выполнимым. Серый отложил кисть и потянулся. Спина затекла от долгого сидения в неудобной позе, но на душе было удивительно легко. Впервые за последние дни он чувствовал, что у него есть четкая и достижимая цель.

Он потянулся за новой кистью, чтобы развести подсохшую тушь и дописать несколько деталей. Но в следующий миг порыв ветра подхватил лист бумаги с пометками и вынес в приоткрытое окно.

— Да твою ж…

Серый бросился к двери, перепрыгнул через порог и вылетел во двор.

Листок планировал в воздухе, как живой. Летел быстро и целенаправленно, скользил по какой-то совершенно невозможной траектории и ловко уворачивался от рук.

— Да стой ты! — прошипел Серый, в тщетной попытке поймать бумагу он подпрыгивал куда выше, чем мог в прошлой жизни.

Листок нырнул в круглую арку, ведущую к центральному двору. Серый рванул следом и выскочил прямо на Шэнь Вэймина.

Первый сын остановился, глядя на него с тем же выражением, с каким смотрел бы на выползшую из сточной канавы крысу. Листок плавно опустился прямо ему под ноги.

— Что за каракули? — Вэймин брезгливо дернул серебристым ухом с благородной кисточкой — точь-в-точь как у его матери. — Это даже не похоже на письмена.

Вэймин внимательно посмотрел на бумагу и нахмурился. Русские буквы, круглые и непривычные, явно не укладывались в его картину мира.

— Неужели ты настолько бесполезный, что даже писать нормально не умеешь? — наконец поморщился он. — Позор семьи.

Он наступил прямо на лист, вдавил в грязь и, не оглядываясь, пошел дальше.

Серый смотрел ему вслед, чувствуя, как колотится сердце и подрагивают кончики прижатых ушей. Даже хвост мелко дрожал от запоздалого ужаса. Если бы он не догадался писать по-русски, то сейчас ему наступил бы конец. Госпожа Чжоу не стала бы ждать, пока его прикончит будущая жена, она сама бы его за такие планы придушила, а сыновья помогли.

Серый подобрал грязный смятый листок. Буквы расплылись от влажной земли и стали нечитаемыми. Он все еще трясущимися руками порвал бумагу на мелкие клочки и бросил в ближайшую лужу, где она мгновенно размякла до состояния каши.

Реальность только что наглядно продемонстрировала, что будет с любыми его планами, пока он окружен облаком хаоса. Впрочем, кое-что полезное он из этого жестокого урока тоже вынес: если быть достаточно предусмотрительным, то можно избежать серьезных последствий. Похоже, ему теперь на каждый чих нужно будет заранее алиби продумывать и всегда быть готовым к неблагоприятному исходу даже самых невинных затей.

Стоя над лужей, в которой только что бесследно растворились остатки его плана, Серый вытер о штаны вспотевшие от пережитого страха ладони и выдохнул. Хвост медленно, с достоинством оскорбленного кота, вернулся в привычное положение. Уши перестали прижиматься к голове и снова навострились, улавливая удаляющиеся шаги Шэнь Вэймина.

Раз сложные планы больше не работают, Серый будет делать то, что у него сейчас получается лучше всего. Он просто начнет сеять хаос повсюду.

Однако для начала надо досконально изучить свое новое оружие. Он продолжил эксперименты, но теперь продумывал, как их оптимизировать, а заодно уменьшить собственные потери.

Первое открытие произошло почти случайно. Проходя мимо домика, где жили слуги, он краем уха услышал, как Чжан сквернословит, поливая грязью семью Шэнь. Впрочем, ругань его в основном сосредотачивалась на самых бесправных ее членах, ведь иначе можно было получить серьезное наказание. Вывих ноги у мужчины уже зажил, и теперь он явно напрашивался на продолжение. Остальные слуги ему поддакивали, так что Серый захотел наказать их всех разом.

Убедившись, что его никто не видит, он обошел дом по кругу, и для надежности повторил пару раз. Вскоре изнутри послышался стук от падения чего-то на пол, ругань на несколько голосов, а потом и вовсе звуки драки.

Так родилась теория «группового проклятия» о том, что неудача может настичь сразу несколько человек. Серому тут же захотелось проверить, сработает ли здесь магия чисел. В его прошлой жизни тринадцать считалось числом неудачи, а в китайской культуре четверка была созвучна со словом «смерть», поэтому тоже была неблагоприятной. Но обойти дом тринадцать раз и остаться незамеченным было бы слишком сложно, пришлось оставить идею до лучших времен.

Платой за веселье стала усилившаяся «отдача». Чем больше людей он «осчастливливал» своей хаотичной аурой, тем чаще неприятности случались с ним самим. Поэтому у Серого начала вырабатываться настоящая паранойя. Он перестал ходить там, где можно поскользнуться или споткнуться. Лестницы отныне преодолевал, только держась за перила, а ногу ставил осторожно, словно на минное поле. Хвост, этот предательский орган, постоянно норовящий куда-нибудь встрять, он начал придерживать рукой каждый раз, когда проходил через дверь. После третьего прищемления у него уже появился условный рефлекс: видит дверь — автоматически хватается за хвост.

Но самым показательным стал инцидент на улице. Парень возвращался с рынка, где неслабо потратился, наказывая нечистых на руку торговцев, как вдруг из окна второго этажа выплеснули таз с водой, которой мыли полы. Грязная жижа окатила его с головы до ног. Именно тогда он осознал до конца: жизнь с его даром — это жизнь в режиме постоянной готовности к катастрофе.

После этого Серый начал постоянно носить с собой сумку со сменой одежды. Постепенно туда добавлялось все больше вещей вроде лекарственных трав, еды, мази от ожогов, писчих принадлежностей и прочих полезных мелочей. Благодаря им и постоянной готовности к неприятностям, ему удалось свести последствия неудач к минимуму.

А вскоре он обнаружил еще одну интересную закономерность: хаос вокруг него можно было «накормить». Если рядом что-то ломалось или шло не по плану, то несчастных случаев происходило меньше. Поначалу он пробовал крошить мелкие вещи или рвать бумагу, но потом нашел способ лучше — подкидывать монету или бросать кости. В облаке хаоса у него постоянно выпадал орел вместо загаданной решки. Или единица на костях. Некоторое время спустя вероятности выправлялись и разброс становился более-менее случайным, как и должно быть. Это означало, что в ближайшее время Серому никто больше на хвост не наступит, и можно ненадолго расслабиться.

Разобравшись с основами, он задумался, как создать себе алиби, а то некоторые слуги уже начали подношения в храм носить, чтобы попросить удачи. Пока еще никто не связал все случаи воедино и не понял, что в тот момент рядом всегда оказывался семнадцатый, но с его невезением этого можно ожидать в любой момент. Ему нужно была некая причина, которая позволяла бы шататься повсюду, например, рядом с павильоном первой жены, и при этом не выглядеть подозрительно.

Погрузившись в мысли, он потерял бдительность по дороге с рынка и споткнулся на ровном месте. К счастью, ловкость нового тела не позволила ему приземлиться лицом в землю, вместо этого он почти элегантно оказался на четвереньках. И заметил в кустах напротив него маленького черного котенка. Зверек явно не ожидал, что ему почти на голову свалится какой-то неуклюжий двуногий, и испуганно зашипел, топорща шерсть на спине и хвосте.

Кошколюди не могли понимать кошачий язык, если такой вообще существовал, но в целом относились к своим «меньшим братьям» очень хорошо. До такого почитания как в Древнем Египте не доходило, но даже бездомные кошки здесь жили вполне неплохо, потому что многие прохожие их подкармливали.

Серый к кошкам тоже относился положительно, и сейчас, когда увидел котенка с мехом точно такого же цвета, как у него самого, у него в голове появилась отличная идея.

Парень осторожно, стараясь не спугнуть, достал из сумки небольшой сверток с вяленой рыбкой. Ее он припас для себя, но ради важного дела придется пожертвовать едой. Котенок все еще шипел, но уже не так уверенно. Черный комочек шерсти с горящими желтыми глазами отчаянно пытался выглядеть грозно, хотя размером был с ладонь Серого.

— Эй, мелкий, — позвал он тихо, протягивая рыбу на раскрытой ладони. — Давай знакомиться. У меня тут рыбка есть, вкусная, между прочим. Сам собирался съесть, но для такого красавца не жалко.

Котенок замер. Нос дернулся, улавливая запах. Желтые глаза подозрительно сощурились, природная осторожность боролась с голодом. Серый терпеливо ждал, сидя на корточках и стараясь не делать резких движений. Его собственные кошачьи уши непроизвольно подрагивали, выдавая любопытство и нетерпение.

Наконец котенок сделал шаг вперед. Потом еще один. И через мгновение впился зубами в рыбу, одновременно урча и предупреждающе фырча на случай, если кто-то вздумает отобрать добычу.

— Ешь-ешь, — усмехнулся парень. — Я не жадный.

Когда котенок закончил с рыбой, Серый осторожно протянул руку и коснулся черной шерстки. Зверек дернулся, но не убежал. Парень погладил его по спинке, и зверек на секунду замер, а потом замурчал. Сначала неуверенно, с перебоями, будто проверяя, можно ли вообще доверять этому нелепому двуногому коту. Потом мурчание стало ровнее, громче. Котенок начал бодать головой руку, чтобы поглаживания были интенсивнее.

— Хороший котик, — Серый почесал ему за ушами. — Слушай, есть у меня к тебе предложение. Хочешь жить у меня?

Котенок ничего не ответил, продолжая мурчать.

— Вот и славно. Пошли домой.

По дороге до своей комнаты парень едва ли не каждому обитателю поместья показал котенка и рассказал трогательную историю про то, как чудом отбил беднягу от стаи бродячих собак, и что их свела сама судьба. Да и в целом вел себя, как помешанный кошатник, многословно восхваляя красоту и миловидность своего питомца. Так что через полчаса каждый, у кого есть уши, уже знал, что бесполезный семнадцатый обзавелся таким же бесполезным довеском.

В комнате Серый первым делом соорудил лежанку из старой одежды в углу, налил воды в плошку и выложил еще немного рыбы. Котенок обнюхал новое жилище, подозрительно покосился на подрагивающий хвост Серого, но не бросился его ловить, хотя цель была соблазнительная.

— Теперь имя, — Серый уселся на кан и задумался. — Как насчет Мяумяу?

Представив, как он ходит по двору и кричит: «Мяу! Мяу!», парень тут же отказался от этой идеи. Он перебрал с десяток кошачьих имен. Борис? Феликс? Пушок? Барсик? Васька? Все не то.

— Раз я Серый, то ты будешь Черный. Хэй по-местному. Или Сяо Хэй, пока не подрастешь.

Потом Сяо Хэя пришлось искупать, хорошо хоть местные шампуни вполне подходили для кошек, а затем еще раз задабривать вяленой рыбкой после такого стресса.

На следующее утро Серый с сообщником отправился на дело. Сяо Хэй «потерялся» в ближайших кустах, а его обеспокоенный хозяин начал бегать повсюду и спрашивать, не видели ли они его малыша.

Пришлось навернуть несколько кругов по всему поместью, зато удалось обойти периметр всего павильона, где обитала главная жена. Тот был большим и из-за пристроек имел сложную форму, поэтому надо было перелазить через заборы, а в одном месте и вовсе пройти по крыше.

Наконец, котенок «нашелся» ровно на том же месте, где Серый его оставил.

Вечером для надежности процедуру пришлось повторить, а уже на следующий день поползли слухи, что госпожа Чжоу и несколько ее верных служанок чем-то заболели. Кто-то шептался, что это отравление, кто-то утверждал, что порча, а некоторые и вовсе говорили, будто ее наконец настигла расплата за грехи.

Серый, поглаживая Сяо Хэя, довольно жмурился, пока подслушивал такие разговоры. Всего два круга, а какой эффект. На несколько недель госпоже Чжоу точно будет не до него.

Да и откат от неудачи оказался почти минимальным, не пришлось даже монетку подкидывать, потому что разыгравшийся котенок ободрал в его комнате все, что только можно, чем успешно «накормил» хаос. Двойная выгода.

А через пару дней представился случай и со старшим братом. Шэнь Вэймин отправлялся на встречу с оптовиками из южных провинций. Сделка обещала быть крупной — поставка редкого белого чая, который клан Шэнь выкупал по низкой цене у сборщиков и продавал втридорога северным купцам.

Серый караулил его у ворот его павильона, спрятавшись за углом. Сяо Хэй, предварительно раздразненный бантиком на нитке, нетерпеливо ерзал у него в руках. В нужный момент парень выпустил котенка, чтобы тот перебежал через дорогу, а потом с криком: «Сяо-Сяо, ну куда же ты! Опять потеряешься!» поспешил следом.

— Опять этот никчемный, — презрительно фыркнул Вэймин и пошел дальше, не зная, что прямо сейчас заработал двойную неудачу от двух черных котов.

Результат не заставил себя ждать. Уже к вечеру по поместью разнеслась новость: сделка по белому чаю сорвалась. Торговцы передумали и ушли к конкурентам, потому что Вэймин, демонстрируя образцы, споткнулся и расплескал дорогой напиток на одежду главного поставщика. А потом, когда начал извиняться и протирать пятно собственным платком, случайно измазал его тушью, потому что забыл, как ранее воспользовался этим самым платком после неудачи с опрокинувшейся тушечницей.

Серый, за ужином кормя Сяо Хэя заслуженной рыбой, довольно улыбался.

— Мы с тобой отличная команда. Этому миру очень повезло, что я законопослушный гражданин, а не какой-нибудь бандит, иначе уже весь город был бы в огне.

После успеха с первым братом Серый пребывал в приподнятом настроении.

— Пора переходить к следующему шагу. У второго брата приказчик Ляо совсем страх потерял, — Серый почесал котенка за ухом. — Поможем правде выйти наружу?

Сяо Хэй зевнул, что было расценено как полное одобрение.

Ливэя часто посылали в разные магазины семьи Шэнь, чтобы делать проверку и вести документы, поэтому ему не сложно было вычислить, где именно Ляо подправил бумаги. Он собрал доказательства, а потом закатил приказчику шумный скандал вместо того, чтобы тихо доложить начальству о проблеме. Серый полагал, что дело могут просто замять, вот и устроил настоящее шоу, на которое сбежались посмотреть не только служащие, но даже кто-то из соседей.

Официально его потом похвалили за бдительность, но прозрачно намекнули в следующий раз сор из избы не выносить. В ответ он поделился опасениями, что Ляо кто-то помогал, раз он так долго ухитрялся воровать. Прямо указывать на Вэйцзюня было небезопасно, но посеять семена сомнения можно было прямо сейчас.

На следующий день Серый планировал провернуть тот же трюк, что со старшим братом, но, похоже, удача в этот раз с самого утра была не на его стороне. Вэйцзюнь, обычно сдержанный и расчетливый, напоминал сейчас разъяренного тигра, его роскошный серебристый хвост хлестал из стороны в сторону. Болезнь матери и пошатнувшееся положение старшего брата плохо сказались на его темпераменте.

— А ты что здесь забыл⁈ — Вэйцзюнь мгновенно заметил Серого. Его глаза сузились. — Бесполезный отродье! Тебе чего надо?

— Я просто ищу…

— Молчать! — Вэйцзюнь махнул рукой двум здоровенным охранникам. — Вышвырните его вон! И чтобы духу его здесь не было!

Серый даже пикнуть не успел. Могучая рука схватила его за шиворот и потащила. Он попытался вырваться, но получил увесистый подзатыльник, от которого в глазах потемнело. Серого протащили через весь двор и с размаху выкинули за ворота, прямо в придорожную пыль.

— Ну, Вэйцзюнь, — прошипел он, потирая ушибленные места, — ты у меня поплатишься.

Сяо Хэй сообразивший, что во время стычки лучше не путаться у двуногих под ногами, вышел из ближайших кустов и обнюхал поверженного хозяина. И даже лизнул его разок в знак поддержки.

Отдышавшись и кое-как приведя себя в порядок, Серый задумался. Вероятно он и правда поспешил. Госпожа Чжоу заболела, старший брат провалил сделку. Если сейчас еще и у второго начнутся проблемы, даже самый тупой слуга догадается, что дело нечисто. Нужно сделать перерыв.

— Пойдем-ка на рынок, — вздохнул Серый. — Проветримся немного, вкусняшек поедим.

Рынок в восточном квартале гудел, как растревоженный улей. Серый бродил между рядов, наслаждаясь запахами специй, жареного мяса и свежих лепешек. Сяо Хэя он посадил за отворот верхнего ханьфу, и котенок сидел там, высунув наружу голову и передние лапки.

Вскоре взгляд попаданца уловил знакомую картину: толстый торговец втюхивал фальшивки под видом настоящих нефритовых подвесок. И уже почти облапошил женщину в бедно выглядящей одежде. Она явно собиралась последние деньги отдать за бросовую фигурку.

Серый вмешался, причем не только с помощью способности, но и просто словами. Поругался с торговцем, а женщине дал пару советов, как не попасться на уловки обманщиков.

Следующей целью стала старуха, торгующая «чудодейственными» амулетами от сглаза. Ее товар Серый проверил лично и убедился, что тот не работает. А в мире, где сглазы реальны, такая подделка могла стоить человеку жизни. Ей досталась внезапная драка между бродячими собаками прямо у её лотка, в ходе которой прилавок был опрокинут, амулеты разлетелись по всей площади, а саму обманщицу даже укусили разок.

Сергей уже наметил третью жертву справедливости, как вдруг прохожий толкнул его плечом, да так сильно, что парень упал. Сяо Хэй успел ловко выпрыгнуть у него из-за пазухи, поэтому не пострадал, только мяукнул испуганно.

Серый хотел уже отругать грубияна, как понял, что тот просто огромный. Высоченный, с широкими плечами и мрачным лицом, хотя и не намного старше по возрасту. Он шел напролом, словно ледокол, и остальные пострадавшие от его напора люди тоже боялись возражать.

Серый, потирая новый синяк, хотел уже подняться, как заметил, что рядом с ним лежит листок дорогой бумаги. Похоже, верзила обронил и не заметил.

Оказалось, что это что-то вроде листовки для поступающих в Академию Заоблачного Предела. Серый тут же забыл о боли в ушибленных местах. Он только сейчас сообразил, что попав в фэнтези мир, собрался делать то же самое, что и в обычном — вновь податься в торговлю. А ведь тут существовала настоящая магия! Глупо было даже не попробовать обучиться ей.

К счастью, в листовке все было довольно подробно расписано — где, когда и как. Вступительные экзамены должны были начаться через пару недель, причем они были разными для разных факультетов. Что, вообще-то, весьма логично. Для начертателей важна усидчивость и твердая рука, для укротителей — умение ладить с животными. Если бы отбор проводили как в новеллах, устраивая бои между участниками, то получили бы в результате кучку задир, которые любят и умеют драться, а не тех, кто готов сидеть за пыльными свитками в библиотеке или возиться в земле, выращивая целебные травы.

Впрочем, кое-что общее с книгами тут все же было: претендентов для начала проверяли на способность к управлению Ци, и только после этого допускали к экзаменам. Но насчет этого Серый не переживал, ведь он уже умел кое-как циркулировать внутреннюю энергию, значит, она у него точно есть.

Письменные экзамены по некоторым предметам он тоже вполне мог сдать, как раз незадолго до повышения проходил переаттестацию и еще кое-что помнил, а сочинения ему со школы хорошо давались.

Так что самым серьезным препятствием на его пути становилось то, что экзамен проходил в другом городе. А у Серого ни денег на дорогу не было, ни представления, как добраться до академии.

Серый сидел в своей комнате, пересчитывая медяки в потертом кошельке. Сяо Хэй, устроившийся у него на коленях, лениво следил за движением хозяйских пальцев, изредка пытаясь цапнуть блестящую монетку.

— Не мешай, — Серый отодвинул кошель подальше. — Тут и так почти ничего нет, а если ты пару монет заиграешь, то даже на порцию вяленой рыбы не хватит.

За работу на семью Шэнь ему платили жалование младшего служащего, но забирали большую часть «за содержание и обучение». На руки ему выдавали только жалкие гроши, которых хватало лишь несколько раз сходить перекусить в уличных забегаловках.

Серый прикинул расходы. Он порасспрашивал на рынке и узнал, что дорога до города, где находилась Академия Заоблачного Предела, занимает дня два-три, как повезет. Экзамены по разным предметам идут в течение пяти дней, потом еще некоторое время надо будет ждать результатов.

Одним словом, даже если бы он ни монетки с жалования не тратил, копить бы пришлось больше года.

Прямо хоть иди банк какой-нибудь грабь. Правда, с его удачей, его поймают в ближайшие полчаса. Поэтому он для начала решил попробовать взять взаймы.

Серый перебрал в памяти всех, кто мог бы дать денег. Отец? Тот и имени его не помнил. Старшие братья? Даже думать смешно. И тут ему в голову пришла отличная идея.

Госпожа Юэ Сюэмэй — вторая жена клана Шэнь — много лет враждовала с первой женой. А как говорится, враг моего врага — мой друг.

Однако для начала нужно было придумать, чем ее впечатлить. Серому надо как-то продемонстрировать, что он владеет Ци, но он пока умел только циркулировать ее внутри тела.

Он некоторое время ломал голову над задачей, а потом припомнил трюки фокусников из прошлого мира. Если добавить к ним немного магии, то получится очень наглядно.

Через пару дней он методом проб и ошибок все-таки сумел создать свой собственный трюк: зажимал бутон цветка в кулаке, напитывал его Ци, а когда раскрывал пальцы, лепестки разворачивались и начинали благоухать. С этим уже можно было идти к возможному союзнику.

Обитель второй жены находилась в западной части поместья. Павильон был не такой роскошный, как у госпожи Чжоу, но намного богаче, чем комнаты наложниц. Служанка сначала не хотела его пускать, но он сказал, будто дело касается первой жены.

Госпожа Юэ полулежала на широкой кушетке среди шелковых подушек, обмахиваясь веером. Темно-каштановые уши и волосы, гладкое лицо, чуть прищуренные глаза. Ей было около сорока, но выглядела она моложе, деньги и крема с волшебными травами творили чудеса.

— Семнадцатый? — голос у нее оказался низким, с легкой хрипотцой. — Какая неожиданность. Твоя мать, помнится, была тихой мышкой. Не думала, что у нее такой смелый ребенок.

— Я по делу, госпожа, — Серый поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет. — Хочу просить вашей помощи.

— Моей? — Госпожа Юэ рассмеялась — коротко, без тепла. — Интересно. И чем же я могу помочь семнадцатому сыну?

— Я собираюсь поступать в Академию Заоблачного Предела, — сказал он спокойно. — И мне нужны средства на дорогу и экзамены.

На мгновение в комнате повисла тишина. Потом Юэ расхохоталась — громко, искренне, почти неприлично.

— Ты? В академию? — Она вытерла выступившие слезы. — О, боги, это лучшее, что я слышала за последний месяц. Ты, бесполезный котенок, который даже в торговле не сумел себя проявить, собрался в заклинатели?

Служанка, стоявшая у двери, тоже ухмыльнулась.

— Бесполезным меня называют только братья, которым хочется хоть над кем-то возвыситься. Но на самом деле я очень хорош в своем деле. Например, недавно едва ли не за руку поймал приказчика Ляо, который обворовывал семью Шэнь несколько лет. А помимо этого у меня есть способности к управлению Ци.

Серый достал из рукава свежий бутон, сорванный по дороге в павильон, и продемонстрировал его зрительницам. Зажал в кулаке, сосредоточился, и вскоре на его ладони лежал полностью распустившийся цветок.

В комнате стало тихо. Госпожа Юэ перестала обмахиваться веером. Служанка за ее спиной открыла рот. Даже Сяо Хэй, которого Серый оставил за дверью, словно почувствовал момент и прекратил царапаться.

— Это… — Юэ Сюэмэй подалась вперед. — Ты сам этому научился?

— Сам.

Вторая жена посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. В ее глазах промелькнуло расчетливое выражение.

— Даже Вэйжэнь не смог продвинуться дальше второго года, — пробормотала она. — А ведь Чжоу ему много разных учителей нанимала.

Она замолчала, явно погрузившись в мысли. Серый терпеливо ждал, стараясь не ерзать. Хвост обвился вокруг ноги — единственное, что выдавало его напряжение.

— Допустим, я дам тебе деньги, — наконец сказала госпожа Юэ. — Что я получу взамен?

— Если я поступлю, — Серый говорил медленно, взвешивая каждое слово, — это будет удар по госпоже Чжоу. Ее сын — единственный, кто учился в академии. Но Вэйжэнь продержался всего два года и был отчислен. Если я, семнадцатый сын от наложницы, не только поступлю, но и превзойду его…

— Госпожа Чжоу будет в ярости, — глаза госпожи Юэ радостно блеснули. — Особенно учитывая, что она сейчас болеет. Такие новости могут еще больше подкосить ее здоровье.

Она не скрывала удовольствия при этой мысли. Госпожа Юэ отправляла на экзамены всех своих детей, но никто не прошел. А выскочка Чжоу со своим Вэйжэнем едва ли не при каждой встрече ее в этот факт тыкала носом, якобы вторая жена настолько бесполезна, что даже талантливого ребенка родить не может.

Она резко села, уставившись на Серого:

— Если ты поступишь, я сделаю тебя своим приемным сыном.

Серый удивленно моргнул:

— Что?

— Ты слышал. — Госпожа Юэ говорила быстро, чеканя слова. — Официально. С записью в семейных книгах. Ты будешь считаться моим сыном, а не ребенком безродной наложницы. И вся слава за твои успехи в академии достанется мне. А Чжоу будет рвать и метать, потому что у ее соперницы есть сын-заклинатель.

Серый молчал, переваривая услышанное. Предложение было выгодным. Статус сына второй жены — это не только деньги и положение, но еще и защита от госпожи Чжоу. Это возможность учиться, не думая о том, что тебя в любой момент могут продать в мужья какой-нибудь садистке. Отличный шанс вырваться из того болота, в котором тонул Ливэй.

Но и цена высока. Он станет пешкой в игре двух женщин, которые ненавидят друг друга больше, чем кого-либо на свете.

Впрочем, если он поступит в академию и закончит обучение, то станет полноценным заклинателем, и тогда простые смертные уже ничего не смогут ему сделать.

— Я согласен.

Госпожа Юэ довольно усмехнулась, и у Серого почему-то поползли по спине мурашки. Не поспешил ли он с ответом? Может, стоило лучше все обдумать?

Сяо Хэй ждал его у дверей и сразу запрыгнул на руки, недовольно мяукая, из-за того, что хозяин так долго от него прятался.

— Знаешь, мелкий, — сказал Серый, направляясь к себе. — Кажется, я только что заключил сделку с демоном.

Госпожа Юэ подошла к делу с размахом. Уже через пару часов после разговора в комнату Серого постучали — служанка сообщила, что госпожа приглашает молодого господина посетить ее портниху. Сухонькая старушка с седыми кошачьими ушами быстро сняла с него мерки и заставила перемерить несколько нарядов, оставшихся от сыновей Юэ.

Через день Серый получил одежду, подогнанную по размеру, и подходящие аксессуары вроде лент для волос и подвесок. Дорогие многослойные ханьфу с красивой вышивкой надевать было непривычно, но парень справился.

Теперь в медном зеркале, оставшемся от матери, отражался совсем другой человек — не тощий подросток, а юный господин с тонкими чертами лица и изящным телосложением. Кожа малость темновата, все же он много времени проводил на улице, а в остальном вид довольно аристократичный, даже худоба в общую картину неплохо вписывалась, она как раз сейчас была в моде.

Госпожа Юэ также выдала ему стопку обычных книг по местным наукам: математике, истории, каллиграфии, литературе, основам законодательства. И список вопросов, которые были на прошлых экзаменах — они остались еще с тех пор, когда ее собственные дети к ним готовились. Помимо этого Серый получил увесистый кошель. Парень поклонился, пряча удивление — он не думал, что вторая жена такой такой щедрой, да еще и уделит внимание стольким мелочам. Та, кажется, все-таки что-то заметила и хмыкнула:

— Не подведи меня на экзаменах. Если провалишься, то придется вернуть все, что я на тебя потратила.

Отец об отъезде даже не узнал — госпожа Юэ объявила приказчику, будто отправляет семнадцатого с личным поручением в город, где у клана Шэнь имелись торговые дела. Это даже не было слишком удивительным, ведь Ливэй недавно доказал свою способность находить нестыковки в документах и ловить воров. Караван как раз собирался в путь, и Серого включили в список сопровождающих без лишних вопросов. Никто из семьи не знал об истинной цели поездки — госпожа Юэ рассудила, что если Чжоу или ее сыновья проведают о планах, они обязательно попытаются помешать.

В день отъезда Серому даже выделили личного слугу — молодого парня по имени Лян, молчаливого и расторопного. Тот появился на пороге с рассветом, поклонился и коротко представился. Он принес плетеную корзинку с мягкой подстилкой — специальную переноску для котов. Среди кошколюдей оказалось немало кошатников, так что без проблем можно было найти товары для питомцев. Кстати, собак тут использовали только как сторожей, а мелких комнатных пород, кажется, не было вообще, их места заняли кошки.

Сяо Хэй, увидев незнакомца, насторожился, но быстро успокоился, когда слуга достал из кармана кусочек вяленого мяса и протянул на ладони, а потом аккуратно усадил котенка в корзинку. Тот покрутился, устраиваясь поудобнее, и довольно зажмурился.

Путешествие с питомцем никого не удивляло. Тут нередко можно было увидеть кошколюдей с кошками. Когда раньше Серый гулял с Сяо Хэем по рынку, многие тетушки умилялись и иногда даже угощали их чем-нибудь вкусным. Так что вид молодого господина с котом тоже не был чем-то примечательным.

Путь до города занял три дня, потому что торговый караван, нагруженный товарами, двигался неспешно. Серый кое-как приноровился к тряске и всю дорогу читал книги, пытаясь освежить воспоминания Ливэя об учебе.

Местная математика, к счастью, была не слишком сложной, ведь тут еще не додумались до всяких логарифмов и интегралов. Попаданец из двадцать первого века мог бы стать здесь великим ученым, жаль только, Серый был гуманитарием и из алгебры помнил лишь всякие страшные названия, а не математические действия или теории, что за ними стояли.

Литература весьма напоминала классическую китайскую, многие сюжеты и даже имена повторялись, а легенды так и вовсе почти совпадали. Только история и законодательство оказались почти незнакомыми, но по ним Серый экзамены сдавать и не собирался.

Город рядом с академией назывался Юньмэнь — Облачные Врата. Он раскинулся у подножия горного хребта, и уже на подъезде Серый понял, почему Академия Заоблачного Предела получила такое название. Пики уходили в небо так высоко, что их вершины терялись в облаках. Где-то там, среди этих скал, и находилась заклинательская школа.

Но не горы поразили Серого больше всего, когда повозка въехала в городские ворота. Он впервые в этом мире увидел других зверолюдей и просто людей. Попаданец уже как-то настолько привык к кошачьим, что вытаращился на обычного человека, словно и правда был деревенщиной, который ни разу дальше своего села не уезжал. Он даже прикидывал мысленно, а не может ли это быть какой-нибудь обезьяночеловек, по идее, у шимпанзе тоже округлые лысые уши и нет хвоста. Можно ли вообще отличить обезьянолюдей от обычных людей?

Ливэй знал только, что в их стране в основном проживают разнообразные кошачьи кланы. Больше всего было домашних кошек, но имелись еще тигры, барсы, рыси и даже львы. Об остальных расах он только слышал краем уха, но никогда не видел своими глазами.

На рыночной площади мимо повозки прошел высоченный дородный парень с черно-белыми волосами, круглыми черными ушами и коротким хвостом. Он улыбался, грыз кусок бамбука, словно это был какой-то снэк, и болтал с рыжеволосой девушкой-лисой.

А у фонтана в центре площади вообще стояли двое эльфов. Серый чуть глаза не протер от удивления. Острые уши, торчащие из светлых волос, тонкие черты, европеоидные лица, голубые глаза. Ну вылитые эльфы. Только как они вообще в Древнем Китае оказались?

— Редкие гости в наших краях, — заметил Лян, проследив за удивленным взглядом. — Из южных земель, наверное. Там их много, говорят. И лисы оттуда же. Каждый год к нам приезжают иноземцы, чтобы посмотреть на бои и выступления, но в этот раз почему-то их особенно много.

Серый кивнул, стараясь не выдать своего невежества. Он не знал о том, что в этом мире еще и эльфы есть, но попытался это скрыть. Хотя насчет иностранцев он мог бы и сам догадаться. Разные страны между собой открыто не враждовали, поэтому путешествия ради торговли и туризма не были чем-то необычным. Все же экзамены в такой крупной школе были довольно ярким событием, ученики заклинателей устраивали яркое показательное выступление, а отбор на боевой факультет проводился на открытых аренах, и все желающие могли посмотреть. Кроме того, в городе в эти дни начинался фестиваль, и сюда съезжалось множество торговцев и артистов.

Караван остановился на постоялом дворе, с которым сотрудничал вот уже несколько лет. Лян быстро обустроился в комнатушке при служебных помещениях, а Серому досталась отдельная комната на втором этаже. Сяо Хэя выпустили из корзинки, и он немедленно исследовал каждый угол.

Серый опустился на кровать и устало выдохнул. Завтра предстояло подать документы на вступительные экзамены, и это уже само по себе станет одним из этапов отбора учеников. Ведь приемная комиссия находилась на вершине горы, а все бумаги надо заполнить и подписать лично. Те, кто слишком слаб физически, просто не смогут этого сделать.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Серый с Ляном и Сяо Хэем вышли с постоялого двора и направились к подножию горы, где начиналась лестница, ведущая в Академию Заоблачного Предела. В предрассветных сумерках каменные ступени выглядели бесконечными — они уходили вверх, теряясь в клубах тумана, и даже вершины не было видно.

Лестница оказалась красивой и широкой, выложенной из белого гладкого камня, но подъем был довольно крутым. Ноги быстро налились свинцовой тяжестью, дыхание сбилось, а Лян, несмотря на свою обычную расторопность, постепенно начал все сильнее отставать.

Лицо слуги покрылось испариной, он дышал тяжело, с хрипотцой, и с каждым шагом его ноги дрожали все больше. Наконец Лян остановился, опершись руками о колени, и попытался отдышаться.

— Молодой господин… — выдохнул он. — Я… я, кажется, не могу…

Серый понимающе кивнул. Он и сам чувствовал, как горят мышцы, но в теле Ливэя, несмотря на недавнюю болезнь, словно бы таился какой-то скрытый резерв. Сначала он думал, что это особенность кошколюдей, но у Ляна ее точно не было. Скорее всего, дело оказалось в циркуляции Ци. За время подъема Серый кое-как научился циркулировать ее прямо на ходу.

— Возвращайся в город, — сказал он Ляну. — Жди меня на постоялом дворе.

Серый достал из переноски Сяо Хэя. Котенок недовольно мяукнул спросонья, но быстро принюхался к горному воздуху и затих, с любопытством оглядываясь по сторонам. Серый сунул его за отворот ханьфу на привычное уже место. Он решил специально взять с собой малыша, чтобы убедиться, что тот нормально переносит горы. В Академии можно было держать питомцев, у заклинателей часто бывали помощники в виде волшебных или просто дрессированных зверей, но маленькому котенку могла не подойти местная атмосфера, и лучше было узнать об этом до того, как станет слишком поздно.

Серый продолжил подъем, и постепенно циркуляция Ци стала даваться ему все легче. Размеренные движения превратились в своего рода медитацию, и вскоре пульс успокоился, тяжесть в мышцах отступила, а дыхание вновь стало ровным. Лестница шла то между скал, то ныряла в тенистые рощи, иногда выходя на открытые участки, откуда открывался захватывающий вид на город внизу, уже похожий на игрушечный.

Иногда он обгонял других поступающих, иногда обгоняли его. Какая-то девчушка с рыжими ушами буквально проскакала мимо него, поддразнивая своих спутников, и попаданец мог только позавидовать ее энергичности.

На полпути на очередной ровной площадке, предназначенной для отдыха, Серый заметил необычную сцену. Парень примерно его возраста, одетый в роскошное ханьфу из жемчужного шелка, раздраженно шипел и ругался. Непривычные среди темноволосых кошколюдей белые волосы струились по его плечам, а роскошный холеный хвост нетерпеливо хлестал по воздуху. Хвост был таким пушистым, что по объему мог и с лисьим поспорить.

Перед юным господином на каменных ступенях, скорчившись, лежал парнишка-слуга в простой одежде. Он пытался подняться, но ноги отказывались слушаться, и каждый раз он снова оседал на землю, дрожа от перенапряжения. Беловолосый аристократ тыкал его носком расшитого сапога, не столько пиная, сколько поддевая, словно пытаясь перевернуть жука, упавшего на спину.

— Хватит притворяться! — шипел он, и его тонкие ноздри раздувались от гнева. — Ты просто слишком ленивый! Вставай немедленно! Ты позоришь меня перед всей академией!

Слуга что-то невнятно прохрипел в ответ, пытаясь поднять руку, но сил не хватило даже на это. Серый вспомнил, как сам умер от переутомления, и не смог пройти мимо. Он слишком хорошо знал, каково это, когда тело отказывает, а тебя продолжают пинать — пусть и не ногами, а требованиями, сроками, обязательствами.

— Он на самом деле может умереть от усталости, — сказал Серый, останавливаясь в паре шагов.

Беловолосый резко обернулся, и его кошачьи глаза — небесно-голубые, с вертикальным зрачком — уставились на Серого с надменным удивлением.

— Что?

— Я говорю, если продолжать его так гнать, он может умереть, — спокойно повторил Серый. — И что ты будешь делать с трупом?

Беловолосый на мгновение опешил. Его уши прижались к голове — инстинктивная реакция на неожиданность — но быстро вернулись в прежнее положение.

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь⁈ — голос его зазвенел от возмущения.

— Понятия не имею, — Серый пожал плечами, обошел застывшего аристократа и продолжил подъем. — Но кем бы ты ни был, вряд ли твоей репутации пойдет на пользу, если ты в первый же день у всех на виду замучишь слугу до смерти.

Сяо Хэй высунул голову и уставился на беловолосого с явным кошачьим презрением.

Серый успел сделать шагов двадцать, когда сзади раздался возмущенный голос:

— А ну стой!

За спиной раздались быстрые шаги. Серый вздохнул и обернулся, мысленно готовясь к конфронтации, а хвост сам собой распушился — жест напряжения, который он еще не научился полностью контролировать.

— Я — Бай Юньфэн. Второй сын наместника Бая.

Беловолосый юноша нагнал его и теперь всем своим видом демонстрировал оскорбленное достоинство. Его небесно-голубые глаза с вертикальными зрачками гневно сверкали, а пушистый белый хвост хлестал по каменным ступеням. Однако в его позе не было желания перейти к драке. Все же он был образованным избалованным аристократом, а не гопником из подворотни, готовым чуть что пустить в ход кулаки.

— Рад за тебя, — Серый не стал добавлять «но не от всего сердца», шутку из другого мира тут могли не оценить, поэтому просто представился. — А я Шэнь Ливэй из семьи Шэнь, что в Аньнине.

— Как ты смеешь вмешиваться в мои дела⁈

Серый уже успел бегло оценить ситуацию. Этот Бай Юньфэн явно хотел выразить свое недовольство, но не в драке, а словами. Надо было отвлечь его и заболтать, чтобы он и думать забыл, зачем вообще его окликнул. Это было как раз по части попаданца, не зря же он был мастером переговоров в прошлой жизни.

— Я не вмешивался, я мимо прошел. Но мне показалось, что ты не веришь, будто люди действительно могут умереть от переутомления. Вот я тебе и сказал.

— А тебя что, жизнь каждого встречного заботит?

Серый и правда на миг задумался над вопросом. Он как-то не привык анализировать подобные вещи, они были естественны, как дыхание. В его прошлом мире, при всех его недостатках, идея ценности человеческой жизни внушалась с детства. Да и вообще — ценность любой жизни, не только человеческой. Некоторые вон даже деревья бросались спасать, не говоря уже о животных. Конечно, на практике все было сложнее, и люди частенько закрывали глаза на чужие страдания, но базовые законы вроде «не убей» были известны всем.

— Да, заботит, — ответил он после короткой паузы. — Не то чтобы я кидался спасать каждого встречного, рискуя собственной жизнью. Но если я вижу, что могу кому-то помочь, и это не требует от меня невозможного — я помогу.

— Что за чушь! — беловолосый фыркнул, но в его голосе появились нотки не столько гнева, сколько искреннего удивления. — Ты себя богиней милосердия Гуаньинь возомнил?

— На самом деле это довольно приятно — спасать людей. Да и животных тоже. Сам как-нибудь попробуй. В такие моменты прямо чувствуешь, как карма становится чище. Да и ощущать себя героем — тоже весьма вдохновляющее чувство. А вообще, желание помогать другим заложено в нас самой природой.

Беловолосый посмотрел на него как на сумасшедшего. Он впервые в жизни слышал такую несусветную глупость, да еще и высказанную с претензией на научность.

А Серый между тем решил развить успех. Язык у него всегда был подвешен неплохо, а почесать его в свое удовольствие после долгого молчания было даже приятно. Он в прошлой жизни любил порассуждать о политике, литературе, социологии, и даже психологии, так что неплохо во всем этом разбирался. Во время корпоративных застолий подобные темы всегда заходили на ура.

— Взаимопомощь — основа выживания нашего вида, — начал он и двинулся вперед, чтобы не терять время. — Мы — существа социальные. Если бы наши предки не поддерживали друг друга, не делились едой, не выхаживали больных и слабых, мы бы просто вымерли. Взаимовыручка — это то, что помогло нам создать цивилизацию, ну еще и ловкие пальцы на передних конечностях свою роль сыграли, хотя и в меньшей степени. В одиночку в этом мире не выжить, даже если ты самый сильный и быстрый. Слаженная группа всегда победит одиночку.

Бай Юньфэн ни разу в жизни не сталкивался с кем-то, кто читал бы лекции с таким пылом. Хоть он и находил предмет разговора нелепым, но, заслушавшись, невольно двинулся следом.

— Способность к эмпатии и желание помочь другим — это не слабость, а наше эволюционное преимущество, — тем временем вдохновенно вещал Серый. — Те, кто умели договариваться и поддерживать сородичей, оставляли больше потомства. Те, кто плевал на всех, кроме себя, чаще погибали в одиночку от клыков хищника или от голода и холода. Поэтому помогать другим — это не глупость. Это признак того, что твой мозг работает правильно, с точки зрения эволюции.

— Нелепость! — беловолосый не выдержал и вступил в спор.

Слово за слово и он сам не заметил, как они добрались до ворот Академии Облачного Предела.

Бай только сейчас вспомнил, что надо было назначить наказание слуге. Он невольно обернулся, чтобы посмотреть вниз, но лестница, отсюда тоже выглядящая почти бесконечной, кое-где терялась в туманной дымке или зелени растительности. Та площадка осталась далеко позади, а нерадивый слуга наверняка решил спуститься вниз, вместо того, чтобы догнать господина. Бай Юньфэн презрительно фыркнул и отвернулся, решив больше об этом не думать.

Он только что впервые в жизни так долго с кем-то разговаривал. Не отдавал распоряжения, не выслушивал льстивые поздравления, не обменивался дежурными любезностями с равными по статусу людьми — именно разговаривал, горячо и заинтересованно. Обычно его окружали только подхалимы, которые не смели слова против сказать, а тут появился этот странный Шэнь Ливэй. Спорил, доказывал свою точку зрения, смотрел прямо в глаза без тени подобострастия. Ему будто и в голову не пришло, что он не ровня сыну наместника. И говорил такие странные вещи, что хотелось то ли рассмеяться, то ли продолжать спорить до хрипоты.

Новый знакомый явно был ниже классом. Одежда хорошая, но не роскошная, манеры приличные, но без аристократической выучки, и эта его привычка таскать кота за пазухой… В обычной ситуации Бай его бы и взглядом не удостоил. Но в Академию принимали всех, кто сдал экзамены, независимо от происхождения. Так что придется привыкать, ведь никто из его привычного круга общения попасть сюда на обучение не сумел.

Ворота Академии Заоблачного Предела оказались именно такими, какими и должны быть врата в мир магии и совершенствования. Две массивные каменные створки высотой с трехэтажный дом были искусно вырезаны из цельного нефрита — светло-зеленого, с молочными прожилками, что делало их похожими на застывшие горные ручьи. Поверхность испещряли древние символы и изящные орнаменты с изображением мифических животных. За воротами открывалась широкая площадь, вымощенная белым камнем, а позади находилось несколько зданий официального вида. Воздух, чистый и по-особенному прозрачный, отчетливо пах озоном, хвоей и травами.

Серый остановился, запрокинув голову, чтобы окинуть взглядом нефритовые плиты. Солнце, уже поднявшееся довольно высоко, играло в прожилках, заставляя их переливаться, отчего казалось, будто изображения шевелятся. Парень присмотрелся и понял, что это не просто игра света и тени, а настоящее движение, и слегка поежился, все же живой камень — весьма тревожное зрелище. Бай Юньфэн, стоявший рядом, отреагировал почти так же, но спохватился, что для аристократа это недопустимо, и принял высокомерный вид.

Проход был затянут колыхающимся полупрозрачным занавесом, но остальные поступающие свободно проходили сквозь него, так что Серый с Баем тоже проследовали внутрь, стараясь не показывать настороженности.

Перед подачей документов требовалось пройти проверку Ци. К счастью, в ней не было ничего сложного — просто положить руку на большой кристалл сложной формы. Если тот засветился, то все нормально, а если нет, то таким беднягам оставалось только покинуть территорию академии.

К кристаллу выстроилась длинная очередь. Рядом сидел дежурный, записывал результаты в толстый журнал и выдавал номерок на небольшом нефритовом жетоне. Солнце стояло уже высоко, а очередь очень медленно ползла вперед, поэтому было множество недовольных. Однако их одним своим видом сдерживали несколько заклинателей, следивших за порядком.

Серый оглядел длинную вереницу поступающих. Сплошь кошачьи — в основном домашние кошки самых разных пород, но были еще тигры, рыси, барсы и даже парочка львов. Их хвосты с кисточками на концах выглядели весьма непривычно на общем пушистом фоне.

Серый и не знал, что у них в уезде так много одаренных, хотя полноценных заклинателей набралось только на одну академию. А потом сообразил: эти парни и девушки съехались со всей страны. Даже если таланты встречаются редко, общее число все равно будет большим.

Бай встал рядом, всем своим видом показывая, что делает одолжение, просто находясь в этой очереди.

Когда подошел их черед, у Юньфэна кристалл засветился чуть ярче, чем у остальных, отчего он стал выглядеть еще более гордым, чем был. Он даже голову повернул, чтобы проверить, заметил ли новый знакомый это превосходство. Серый из вежливости кивнул, изображая восхищение.

Затем наступила его очередь, и Серый положил ладонь на прохладную поверхность кристалла. Тот отозвался мгновенно — теплым золотистым свечением, ровным и спокойным. Никаких вспышек, никаких предупреждающих сигналов. Дежурный сделал запись и выдал жетон с номером сто сорок семь.

До этого парень переживал, что кристалл может как-то выдать его способность к проклятиям, но все обошлось без неожиданностей. Видимо, «эффект черного кота» нельзя было так просто отследить.

— Куда хочешь поступить? — будто делая одолжение, спросил Бай, когда они отошли от стола регистрации.

Его пушистый хвост гордо реял за спиной, привлекая взгляды проходящих мимо девушек.

— В павильон заклинаний, — ответил Серый.

Обычно в книгах жанра уся факультеты называли пиками, но местная горная гряда была весьма однородной, без четких вершин, поэтому академия больше напоминала современный университет, где ученики жили в одних общежитиях и только учились в разных корпусах, называемых павильонами.

— А сможешь? — высокомерно спросил Бай, который, судя по всему, собрался туда же.

— Да я буквально создан для этого павильона. Заклинания творятся с помощью слов, а словами я недавно спас жизнь человека и твою репутацию. Так что у меня неплохие начальные способности.

Бай высокомерно фыркнул:

— Не зазнавайся. Болтать ерунду и творить заклинания — совершенно разные вещи.

— Это не зазнайство, это здоровая самооценка, — парировал Серый и направился туда, где собирались остальные поступающие.

В саму академию можно было попасть только на небесных лодках, зачарованных местными заклинателями — еще один уровень защиты. Серому казалось дико странным, что деревянные лодки и корабли, с виду как обычные речные, здесь считались воздушным транспортом. Они выглядели ужасно ненадежными по сравнению с самолетами. Никаких тебе ремней безопасности, даже банальной веревки, чтобы привязаться, нет — просто садись и держись за борта. О технике безопасности, как и о здравом смысле, тут явно не слышали.

— Трусишь? — подколол его Бай, заметив, с каким выражением Серый разглядывает транспорт.

— Я просто потрясен тем, насколько это нерационально, — произнес попаданец, придерживая Сяо Хэя, который тоже с большим подозрением косился на плавающую в воздухе конструкцию. — Зачем делать небесные лодки точно такими же, как водные? Почему нельзя добавить хотя бы ремни для пристегивания? Один порыв ветра — и пассажиры посыплются как перезревшие горошины из стручка. И почему бы не сделать закрытый корпус? Получилась бы защита не только от ветра, но и от нерасторопных птиц, которые могут врезаться в тебя на лету.

— Я вижу, ты полон интересных идей, — раздался сбоку радостный голос.

Серый обернулся. Рядом стоял парень чуть постарше, в форме ученика. Судя по всему, старшекурсник, приставленный к приему новичков.

— Не хочешь поступить в павильон артефакторов? — продолжил парень с улыбкой. — Такие как ты нам бы пригодились.

— Я собирался в павильон заклинаний.

— Там многие предметы совпадают с нашими, — отмахнулся тот. — Просто подай документы и туда, и к нам, а там уже выберешь, какой больше понравится. Но говорю сразу, у нас намного веселее, а на заклинаниях ученики большую часть времени просто сидят в библиотеке.

— Спасибо за совет, старший, — вежливо поклонился Серый, — я обязательно ему последую.

Бай Юньфэн, недовольный тем, что его никто не бросился на свой факультет зазывать, принял еще более высокомерный вид и специально сел в другую лодку.

Лодки одна за другой начали плавно подниматься в небо, и Серый вцепился в борт так, что побелели костяшки. Сяо Хэй, высунувший голову из-за пазухи, увидел, что земля осталась далеко позади, возмущенно зашипел и зарылся поглубже в одежды хозяина. Серый перевел дыхание и рискнул отпустить борт одной рукой, чтобы придержать котенка.

Лодки летели вереницей — несколько деревянных суденышек, покачивающихся в воздушных потоках, как настоящие корабли на волнах. В какой-то момент они нырнули прямо в облака, и все вокруг стало белым и влажным. А потом туманные клубы расступились, и Серый чуть не забыл, как дышать.

Академия Заоблачного Предела висела в воздухе. Над землей парил целый архипелаг каменных островов, соединенных тонкими мостами. Главный остров нависал прямо над ними — огромная перевернутая пирамида из белого и черного камня, украшенная сверкающими лентами водопадов, которые падали вниз, но не достигали земли — растворялись в воздухе, превращаясь в радужную дымку. На его плоской вершине теснились пагоды с загнутыми крышами, увитые плющом галереи и широкие площади, вымощенные нефритом.

Вокруг главного острова, словно спутники вокруг планеты, летел десяток островов поменьше. Один — весь в зелени, с куполами оранжерей, сверкающих на солнце как мыльные пузыри, другой — темный, угловатый, третий — прозрачный, словно сотканный из чистейшего льда.

Между островами скользили тени — такие же лодки, как та, в которой сидел Серый. И что самое удивительное, пассажиры иногда выпрыгивали прямо из них и планировали, будто белки-летяги, только изящнее. А выше кружили огромные птицы, и на их спинах угадывались фигуры всадников.

— Красиво, правда? — раздался голос старшекурсника, того самого, что советовал идти к артефакторам.

Он стоял на носу лодки и даже не держался ни за что. Впрочем, если он тоже был как те белки-летяги, то не удивительно, что они здесь без ремней безопасности обходились.

— Я тут уже третий год, а все никак не привыкну. Каждый раз дух захватывает.

Серый только кивнул, не в силах подобрать слова.

Лодки тем временем начали снижаться, заходя на посадку. Они остановились над площадкой на одном из малых островов. Серый выбрался на каменные плиты, чувствуя, как колени мелко подрагивают, и машинально придержал завозившегося Сяо Хэя. Котенок наконец высунул голову наружу и неодобрительно уставился на проплывающие в вышине острова.

Мимо них шли другие поступающие, и Серый огляделся, пытаясь сориентироваться. Вскоре он заметил деревянные указатели, ведущие к административному корпусу.

Внутри оказалось несколько залов, над которыми висели названия павильонов. Серый отправился в сторону заклинаний и вскоре уже заполнял бумаги. Дежурный выдал ему расписание экзаменов, которые пройдут в ближайшие три дня, и приложил его жетон с номером к нефритовой табличке, отчего та неярко вспыхнула. На этом процедура регистрации была завершена.

Серый поклонился и отошел в сторону, изучая расписание. Большинство экзаменов — сочинения и устные испытания, только на одном нужно будет решать математические задачи. Вроде бы ничего слишком сложного.

Парень оглянулся по сторонам и решил пойти еще и к артефакторам. Там узнал, что некоторые предметы совпадали с павильоном заклинаний, и их можно не пересдавать. Но был специфический экзамен — требовалось описать новое изобретение или предложить улучшение для уже существующего, да еще и с чертежом.

Серый задумался над тем, что можно предложить из прошлого мира. Нужно нечто простое, не требующее сложных чертежей, все равно он их делать не умеет и сможет только общую схему набросать.

Он отошел в сторону, погруженный в размышления, и тут сбоку донесся шум. Серый обернулся и увидел знакомую фигуру: того самого бугая с рынка — высоченного и широкого в плечах. Среди китайских кошколюдей такие крупные экземпляры редко встречались.

Теперь Серый рассмотрел его получше, и понял, что уши у парня с кисточками как у мейн-куна, да и резкие черты лица тоже напоминали суровые морды этих крупных котов. Сейчас бугай стоял посреди коридора, а перед ним трясся от злости какой-то худощавый парнишка.

Тщедушный что-то выкрикивал, размахивая руками, но мейн-кун молчал. Только смотрел сверху вниз с мрачным прищуром, отчего парнишка вскоре сдулся и ушел, раздраженно дергая хвостом. Свидетели этой сцены перешептывались между собой, недоумевая, что здоровяк забыл у павильона артефакторов, ему прямая дорога к боевому.

Серый вспомнил, как на рынке верзила снес его плечом. Похоже, он и в этот раз кого-то уронил. Но благодаря этому парню он узнал про академию, поэтому попаданец решил хотя бы поздороваться со своим невольным благодетелем. Он собрал в кулак всю свою приветливость и пошел общаться.

Здоровяк высокомерно прищурился в ответ на приветствие, выглядя еще более презрительным, чем даже Бай Юньфэн. Серый хотел уже обидеться, а потом сообразил, что парень щурится из-за плохого зрения. Теперь стало понятно, почему он сносил всех на своем пути. Как говорится, у носорога плохое зрение, но это уже не его проблемы.

В остальном здоровяк, которого звали Го Сюном, оказался вполне нормальным и, кажется, сильно обрадовался, что хоть кто-то с ним хочет пообщаться, а не поругаться. Разговорить его не составило труда, и вскоре Серый узнал, что тот пришел в академию как раз для улучшения зрения. Обычные врачи с этим помочь не сумели, зато самосовершенствование могло исправить мелкие проблемы со здоровьем.

Еще выяснилось, что к артефакторам он пришел не по ошибке, а намеренно. Зрение он как раз от возни с мелкими деталями и чертежами потерял, но все равно хотел заниматься любимым делом.

Пообщавшись с ним, Серый наконец определился с идеей для «изобретения». Он подумал об очках. Здесь уже придумали очки из цветного стекла, защищающие от солнца, но до улучшения зрения пока не дошли, и попаданец решил это исправить.

На сегодня дела были закончены, поэтому Го Сюн и Серый вместе направились к посадочной площадке, оживленно болтая. Здоровяк просто воспылал энтузиазмом, когда понял, что новый знакомый не прочь послушать про изобретения. Обычно от него все разбегались, едва он начинал говорить о том, как работает «колесница, указывающая на юг», а Шэнь Ливэй не просто слушал, но вроде бы даже понимал.

Бай Юньфэн мрачно смотрел вслед удаляющейся паре, и его холеный хвост раздраженно хлестал по каменным плитам. Этот наглый черный кот даже не попрощался. Они вместе поднимались по лестнице, вместе спорили, вместе стояли в очереди, а теперь он, едва завидев какого-то кривого верзилу, ушел с ним, даже головы не повернув.

Бай привык, что все ищут его внимания, подлизываются, заискивают, ловят каждое слово. А этот Шэнь Ливэй с самого начала вел себя так, будто общается с равным, и вот теперь вовсе променял его на первого встречного.

Бай раздраженно прошипел ругательство и резко отвернулся. Ему даже смотреть противно на этого черного.

Следующие три дня оказались довольно тяжелыми. Каждое утро Серый вставал затемно и поднимался в гору, а дальше садился в небесную лодку. Подъем давался легче с каждым разом, но все равно оставался весьма трудозатратным.

Сяо Хэй в это время оставался на постоялом дворе с Ляном, который исправно кормил котенка вяленой рыбкой и следил, чтобы тот не скучал. Серый даже чуть не приревновал, когда вечером увидел, как они весело вдвоем играют, пока он страдал в академии.

Экзамены шли один за другим. На самом первом надо было написать сочинение о том, почему он хочет стать заклинателем. Серый чуть усмехнулся, увидев тему. Ему это напомнило собеседования при приеме на работу. Не хватало только вопроса, кем он видит себя через пять лет.

Самым сложным оказалось испытание в павильоне артефакторов. Серый сидел в просторном зале, где десятки абитуриентов старательно корпели над чертежами, и пытался соответствовать.

Он постарался аккуратно изобразить линзы: выпуклые, вогнутые и их вариации. Серый отчетливо помнил, как выглядели очки, которые носили его бабушка и дедушка — розовые у бабушки, коричневые у деда — и как они держали газету на вытянутой руке, чтобы ее прочитать. Однако о принципах работы линз в этих очках он имел весьма отдаленное представление. Поэтому немного схитрил: предложил собрать группу добровольцев с разными проблемами зрения и подбирать линзы опытным путем, а потом систематизировать полученные данные. Хорошее зрение принять за ноль, неспособность видеть вблизи обозначать положительными числами, а вдали — отрицательными, в зависимости от толщины требуемых линз.

В день объявления результатов Серый еле пробрался сквозь толпу студентов, столпившихся у доски, на которой золотыми иероглифами высвечивались списки зачисленных. Сердце колотилось где-то в горле, уши нервно подрагивали, а хвост сам собой то обвивался вокруг ноги, то топорщился вверх.

В списке павильона заклинаний напротив его имени горела заветная пометка «принят» и число общих баллов. Серый выдохнул и обернулся к результатам артефакторов. Там тоже значилось «принят», а отдельно, жирным шрифтом, было приписано: «Высший балл за изобретение».

Го Сюн попытался подойти с расспросами, но Серого быстро перехватил знакомый старшекурсник-артефактор.

— Слушай, — заговорил он, когда они оказались в относительно спокойном уголке. — Ты же понимаешь, что с такой идеей тебе прямая дорога к нам? Заклинания — это, конечно, хорошо, но у нас ты сможешь развить свой талант по-настоящему. Старейшины хотят выкупить у тебя право на изготовление этих очков, а ведь ты еще даже не поступил! Это, знаешь ли, большая редкость.

Серый вздохнул. Вообще-то было заманчиво прямо на старте получить особое отношение от учителей, но он здраво оценивал свои силы. Когда он еще учился в университете, ему подарили конструктор вроде лего на пятьсот деталей по мотивам сериала, от которого он тогда фанател. Но даже его фанатской тяги не хватило, чтобы собрать все эти крохотные детальки в единую конструкцию. Он неделю ковырялся, а потом плюнул и убрал в дальний ящик.

— И все же я выбираю павильон заклинаний, — твердо сказал он.

— Подумай еще раз! У тебя же талант!

Попаданцу даже стало как-то неловко. По сути он просто сплагиатил вещь из другого мира, а теперь его за это так хвалят.

— Посмотри на мои руки, — показал он ладони старшекурснику. Очень хотелось пошутить про лапки, но пришлось сдержаться. — Я ими исписал тысячи бумажных страниц. Но не смог аккуратно сложить ни одного бумажного журавлика. У меня в голове много идей, но ни одну я не смог бы воплотить собственными руками. А вот, например, рассказать историю или даже написать книгу я сумею с легкостью.

Старшеклассник оказался упертым и даже после этого потащил его к учителю, там Серому пришлось доказывать, что ничего кроме кисти он в руках держать не умеет. В конце концов сошлись на том, что он будет посещать некоторые теоретические занятия для артефакторов, а если у него возникнут идеи для новых изобретений, то пойдет с ними к наставникам.

Когда Серый вышел, его уже поджидал Го Сюн. Ему было интересно, что за изобретение такое придумал его новый друг, раз его специально отметили. Серый решил, что теперь уже можно рассказывать, и объяснил, что такое линзы и как использовать их для улучшения зрения. Заодно предупредил, что изобретение хотят купить старейшины, но если Го Сюн сделает приспособление для собственных нужд, то ничего страшного.

Здоровяк растрогался чуть ли не до слез, долго благодарил, хлопал по плечу и позвал его отметить поступление в лучшем ресторане. Именно эту сцену застал Бай Юньфэн, которого даже тут уже окружила толпа прихлебателей. Его сегодня раз двадцать поздравили с поступлением, многословно нахваливая его ум и таланты. А этот черный кот не соизволил даже подойти поприветствовать! Бай не собирался больше терпеть такое отношение.

На постоялый двор Серый вернулся затемно. Они с Го Сюном засиделись, обсуждая, как можно улучшить очки, а потом здоровяк рассказывал о мастерской своего отца и даже пригласил к ним завтра в гости, чтобы лично все показать.

Лян уже спал, а вот Сяо Хэй, дремавший половину дня, был вполне бодр и радостно приветствовал хозяина. Перед сном Серый сел за стол и развернул свиток для письма. Госпоже Юэ требовалось сообщить о поступлении, но сделать это следовало осторожно. Все же ее собственные дети пройти испытания не сумели, и если он будет хвастаться, то может ее разозлить.

Так что он написал, как было сложно подняться по лестнице, как страшно лететь на небесных лодках, и как трудно сдать экзамены. Однако он справился, а последний предмет и вовсе сдал так хорошо, что старейшины предложили выкупить его изобретение.

До начала учебы оставалось всего два дня, так что завтра Лян повезет это письмо в поместье Шэнь. К тому времени, как он доберется, Серый уже будет в академии, и даже если кто-то захочет ему помешать, то ничего не сможет сделать. Он представил, как будет беситься первая жена и довольно прижмурился. Может, ее от таких новостей даже удар хватит.

На следующий день Серый отлично провел время в гостях у нового друга и узнал много интересного. Мастерская семьи Го находилась ближе к окраинам города и занимая большой участок, обнесенный высокой каменной стеной. Внутри работало два десятка человек, которые могли починить любую вещь или улучшить ее.

Отец Го Сюна оказался не просто ремесленником, а настоящим мастером своего дела, человеком, чья репутация гремела далеко за пределами города. Он с гордостью показывал гостю свои творения, и Серый даже не представлял, что в этом мире, столь напоминающем Древний Китай, существует такое поразительное разнообразие механических чудес. Отец Го Сюна работал над созданием автоматонов — удивительных устройств, которые приводились в движение сложнейшими системами шестеренок, пружин и рычагов. Это были настоящие произведения инженерной мысли, способные выполнять несколько заученных движений с почти живой грацией. Сложно было поверить, что в них нет ни капли магии, настолько живыми они выглядели, но мастер Го был обычным человеком и Ци не владел.

Богатые люди заказывали себе такие диковинки, чтобы поразить воображение гостей, продемонстрировать свой вкус и, конечно же, богатство. Например, механического дворецкого в полный рост, который склонялся в церемонном поклоне, если наступить на плитку перед ним. Рядом на изящной подставке сидел золотой соловей, который мог хлопать крыльями и петь несколько популярных мелодий. Но самыми популярными среди покупателей были шкатулки с танцующими феями. Стоило поднять резную крышку, как внутри начинала играть нежная мелодия, а миниатюрные фигурки в крохотных шелковых ханьфу и с блестящими крылышками медленно кружились в завораживающем танце, их крошечные ручки взлетали и опускались в такт музыке.

Мастер Го, знавший, что Шэнь Ливэй придумал, как решить проблему со зрением, был очень приветлив с новым другом сына. Собственно, ему тоже очки бы не помешали, ведь годы брали свое, и с мелкими деталями становилось все сложнее работать. Поэтому он был рад, что не придется уходить на покой досрочно. Да и в целом приятно было знать, что среди молодежи есть такие таланты.

На следующий день Серый немного погулял по городу, снова в компании Го Сюна, а потом началась учеба. В первый день новичков просто собрали в их павильонах для торжественного знакомства с наставниками и друг с другом. Перед павильоном заклинаний собралось всего пятнадцать человек. Впрочем, половина из них отсеется уже в первые два года, а полноценными заклинателями смогут стать всего трое-четверо. Что уж говорить о настоящем бессмертии, до него вообще только один из тысячи поступивших дойдет.

Среди учеников Серый сразу заметил знакомую белоснежную фигуру Бай Юньфэна. Он хотел подойти и поздороваться со своим случайным знакомым по лестнице, но тот, едва заметив его приближение, демонстративно отвернулся, вздернув подбородок, и так презрительно дернул кончиком хвоста, словно отгонял назойливую муху, что Серому ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и вернуться на свое место. Он понятия не имел, с чего белый кот вдруг начал себя так вести, и, видя такое отношение, не особо хотел выяснять.

После знакомства с наставниками, новичкам устроили экскурсию по академии. Им показали, где что находится и как добираться с острова на остров. Старшие ученики, уже овладевшие искусством управления Ци в достаточной мере, чтобы летать, легко и изящно перепрыгивали с парящей скалы на скалу. Младшим же приходилось пользоваться небесными лодками.

В группе было пять девушек, и одна из них сразу привлекла внимание Серого — милая черная кошечка с большими зелеными глазами. У нее был точно такой же цвет меха, как у Шэнь Ливэя. А потом, проходя мимо, эта девушка вдруг споткнулась буквально на ровном месте, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и начала заваливаться прямо на Серого. Тот, повинуясь инстинкту, подхватил ее за талию, не дав грохнуться на каменные плиты.

И вдруг испытал смутное чувство узнавания, нечто сродни дежавю. Ее внезапная, совершенно нелогичная неуклюжесть на ровном месте напомнила ему кое-что. Он сам точно так же спотыкался, когда его окружало облако повышенной хаотичности.

Серый присмотрелся к девушке внимательнее, ощущая ладонями тепло ее талии через тонкий шелк одежд. Насколько он знал из воспоминаний Ливэя, в этом мире черных кошек не считали предвестниками неудачи. Здесь, к счастью, не существовало суеверий, связанных с цветом шерсти. Значит, эта девушка хаотичность создавала намеренно, а не случайно. Скорее всего, она слышала о примете и тоже могла оказаться попаданкой.

Серый оглянулся по сторонам — группа медленно продвигалась дальше, старшекурсник, проводивший экскурсию, увлеченно рассказывал о библиотеке, расположенной на соседнем острове, и никто не обращал на них внимания. Он решился на эксперимент.

— Исекай? — тихо спросил он, испытующе глядя на девушку.

Это был словно пароль для своих. В его прошлом мире любой, кто хоть немного интересовался японской анимацией и литературой, понял бы, о чем он говорит. Попаданка, застрявшая в этом мире кошколюдей, непременно отреагировала бы хоть как-то.

Но кошкодевочка лишь недоуменно нахмурила тонкие брови, склонив голову набок, отчего ее пушистые черные уши мило дрогнули.

— Что? — переспросила она с искренним недоумением в зеленых глазах.

Серый на мгновение задумался, всматриваясь в ее лицо. Либо она великолепная актриса, либо действительно не поняла. Хотя зачем ей вообще прятаться от собрата-попаданца?

А потом девушка словно спохватилась, осознав, что слишком долго находится в чужих объятьях, и поспешно отступила на шаг, одергивая рукава. Ее щеки тронул легкий румянец, и она потупилась, разглядывая носки своих туфель, расшитых серебряными нитями.

— Прости за беспокойство, — пробормотала она. — Я всегда такая неуклюжая… Спасибо, что не дал мне упасть.

Серый вежливо ответил, но почувствовал легкое разочарование. Было бы так здорово пообщаться с кем-то из старого мира.

Новую знакомую звали Мэй Лифэнь, и она, судя по манерам и одежде, происходила из довольно обеспеченной семьи, но не аристократии — скорее из торгового сословия или семьи преуспевающих ремесленников, примерно как и Шэнь Ливэй. И Серый никак не мог понять, притворяется она такой застенчивой скромницей или на самом деле является той, кем кажется.

У него возникло стойкое подозрение, что она могла специально споткнуться прямо перед ним, чтобы привлечь его внимание. Может быть, она таким нехитрым способом решила познакомиться с перспективным изобретателем. А еще это ощущение хаотичности, которое окружало ее, словно невидимый кокон. Если он не ошибался, и вокруг нее действительно концентрировалась та самая аура проклятья черного кота, то вряд ли она была такой уж милашкой, какой хотела казаться.

Но Серый не собирался осуждать ее за это. В конце концов, у каждого могут быть свои тайны, а девушкам вообще положено быть загадками. К тому же, если она тоже проклята, они могли бы даже подружиться — все-таки два сапога пара. Однако пока не стоило торопиться с выводами, требовалось понаблюдать за ней, присмотреться, возможно, даже проверить при случае.

Экскурсия тем временем продолжилась, и Мэй Лифэнь вернулась к другим девушкам, изредка бросая в сторону Серого любопытные взгляды из-под ресниц. Он делал вид, что не видит, хотя внутренне отмечал каждое такое мгновение.

Потом учеников расселили по общежитиям, разные павильоны вперемешку. Шэнь Ливэй попал в одну комнату с Го Сюном и еще одним парнем из артефакторов. Похоже, старейшины не сдавались и хотели хоть так заманить его к себе, показав, что их студентам учиться намного легче и веселее.

На следующий день начались полноценные занятия. Расписание у первокурсников павильона заклинаний оказалось насыщенным — были как обычные уроки вроде каллиграфии, так и основы управления Ци и, конечно же, боевые искусства, без которых не обходился ни один уважающий себя заклинатель.

Некоторые занятия вроде медитаций проводились на свежем воздухе, и Серый брал с собой Сяо Хэя, чтобы котенок не скучал в одиночестве. К счастью, тут к питомцам были весьма лояльны. Один парень и вовсе повсюду таскал с собой разноцветного пушистого паука размером с ладонь, и утверждал, будто это волшебное существо, которое помогает хозяину накапливать Ци в теле. Серый как-то не особо в это верил, но тварюшка оказалась неядовитой, так что он старался не обращать на нее внимания. Однако для кошачьих инстинктов медленные движения пушистых лапок были весьма завораживающими, и то и дело кто-нибудь из соучеников напрягался, словно хочет прыгнуть и прихлопнуть эту раздражающую букашку. Впрочем, студенты быстро приходили в себя и делали вид, что нет, они вовсе не изготовились к охоте, они просто потягивались.

После медитаций наступал черед боевых искусств. Их проводили на специальную площадку, расположенную на одном из малых островов. Площадка была выложена плотно пригнанными каменными плитами, и по краям ее огораживала невысокая балюстрада, за которой начиналась пустота — облака, летающие острова, а далеко внизу угадывалась земля. Ветер здесь гулял совершенно свободно, трепал волосы и одежды, приносил запахи хвои и озона.

Наставником по боевым искусствам оказалась женщина — жилистая, подтянутая, с внимательным взглядом серых глаз.

— Боевые искусства для заклинателя — не просто способ подраться, — начала она, обводя взглядом притихших учеников. — Это путь к контролю над телом, а через тело — к контролю над Ци. Если вы не умеете управлять собственным телом, как вы сможете управлять энергией, творящей заклинания?

Серый слушал ее вполуха, с тоской оглядывая остальных учеников. В своей прошлой жизни он последний раз участвовал в драке еще в детском саду, собственно это было единственным его воспоминанием из того времени. Тогда он попытался дать сдачи обидчику, но получил в два раза сильнее, расплакался и с тех пор твердо усвоил: конфликты лучше решать словами. Он всегда избегал драк, предпочитая договариваться, убеждать, находить компромиссы. И за два десятка лет отточил этот навык до совершенства.

Поэтому когда наставница велела им разбиться на пары и попробовать простейшие приемы, Серый внутренне сжался. Ему достался в партнеры долговязый парень по имени Вэй Чанмин — худой, жилистый, очень подвижный. Он явно не в первый раз стоял в стойке и двигался с той естественной грацией, которая дается только годами тренировок.

Первая же попытка Серого повторить показанное наставницей движение закончилась тем, что он запутался в собственных ногах и едва не рухнул на каменные плиты. Похоже, Мэй Лифэнь, с которой он периодически общался, заразила его своей хаотичностью.

Вэй Чанмин с трудом сдерживал улыбку, хотя старался быть вежливым.

— Ты никогда не занимался боевыми искусствами? — спросил он, когда Серый в очередной раз пропустил его захват и оказался на земле.

— Никогда, — признался Серый, поднимаясь и отряхивая одежду. — Я вообще по части драк полный ноль.

— Это заметно, — дипломатично заметил Вэй Чанмин, но в его голосе не было насмешки, скорее сожаление.

Наставница, наблюдавшая за упражнениями, подошла к ним и некоторое время смотрела, как Серый снова и снова допускает одни и те же ошибки. Потом вздохнула и покачала головой.

— Ты словно деревянный, — произнесла она, просто констатируя факт. — Придется начинать с самых азов.

До конца занятия Серый чувствовал себя нашкодившим котенком, которого тыкают носом в лужу. Другие ученики, даже те, кто тоже оказался не слишком подготовленным, схватывали движения быстрее. У них была природная кошачья грация, текучесть, умение чувствовать свое тело. У Серого же, несмотря на внешнюю принадлежность к кошачьему народу, этой грации не было и в помине, наверное, сказывалось наследие прошлой жизни, где он был обычным человеком, не привыкшим к такой подвижности.

К концу занятия он вымотался так, словно разгружал вагоны с углем. Мышцы ныли, ссадины пощипывало, а хвост, которым он пытался помогать себе удерживать равновесие, теперь просто безвольно волочился по камням.

Большой перерыв между занятиями ученики проводили в общей трапезной — просторном помещении с длинными деревянными столами и скамьями. Здесь подавали простую, но сытную еду: рис, овощи, рыбу или мясо, чай и лепешки. Серый сидел за столом вместе с Го Сюном, который пришел с занятий артефакторов, и слушал его рассказы о том, как у них прошел первый день.

Здоровяк, несмотря на плохое зрение, явно чувствовал себя в своей стихии. Он с упоением рассказывал о свойствах различных материалов, о том, как соединять металл с деревом, чтобы создать работающий механизм, о чертежах, которые они сегодня разбирали. Серый слушал вполуха, периодически кивая, и машинально ковырял ложкой в каше.

В трапезной было шумно — ученики разных курсов и павильонов обменивались впечатлениями, смеялись, спорили. В дальнем конце зала Серый заметил знакомую белую фигуру. Бай Юньфэн сидел в окружении нескольких человек, среди которых особенно выделялась девушка — высокая, статная, с белыми волосами, небольшими округлыми ушками и внимательными светло-зелеными глазами. Кстати, попаданец только в академии узнал, что не у всех кошек зрачки вертикальные. Как выяснилось, у крупных представителей семейства кошачьих зрачки круглые, и теперь Серому они казались странными, хотя в прошлой жизни у него были такие же.

Девушка — Жун Цинсюэ — была из клана снежных барсов, что находится в Северных горах, и если верить слухам, была из семьи военных и с детства изучала боевые искусства. Впрочем, на площадке для тренировок она действительно была лучше всех, но Серый понятия не имел, насколько это показательно, все же они там все новички в той или иной степени.

Девушка держалась с большим достоинством, говорила мало, но каждое ее слово, судя по тому, как внимали ей остальные, имело вес. Бай Юньфэн, казалось, был с ней на равных — не заискивал, но и не пытался доминировать.

Го Сюн заметил, куда смотрит, и заговорил, понизив голос:

— Я слышал краем уха, что сейчас в Северных горах неспокойно — то ли клановая война намечается, то ли передел власти. У них там прежний правитель после битвы с монстром впал в беспамятство, и так и не пришел в себя. А ближайший подчиненный пытается его место занять, но родовитости не хватает. Эта Жун вроде как родственница правителя, единственная из тех, кто уже достиг возраста для замужества, поэтому ее и отослали так далеко учиться, хотя в горах своя сильная школа заклинателей есть. Если подчиненный до нее доберется, то сделает своей женой и получит законные права на власть.

Серый понимающе покивал. Значит, принцессу из клана барсов Бай Юньфэн счел достойной собеседницей, а с сыном торговца общался только до того, как они на территорию академии попали. Что еще ожидать от этих аристократов.

После обеда были философия и теория заклинаний. Сидя в прохладном полумраке лекционного зала, Серый слушал наставника, рассуждавшего о природе мироздания, о взаимодействии энергий, о том, как слово может стать материальным, если вложить в него достаточно Ци. Это было интересно, хотя временами казалось слишком абстрактным и даже противоречило здравому смыслу и законам физики. Впрочем, физику он не так уж хорошо знал, может статься, что некто вроде Эйнштейна на этих уроках получил бы озарение и открыл какую-нибудь теорию магической относительности.

Очередной урок боевых искусств заставил Серого задуматься. Он все еще был худшим в группе, даже начал подозревать, а нет ли у Ливэя травмы головы, из-за которой у него такие проблемы с равновесием. Остальные ученики как и кошки могли приземляться «на четыре лапы», и только Серый падал как мешок с картошкой, из-за чего весь был в синяках. Но на одном из занятий его поставили в пару с Мэй, и черная кошечка, которая до этого утверждала, будто ужасно неуклюжая, без проблем выполняла все задания, в то время как попаданец оказался особенно невезуч.

Мэй, разумеется, была сама доброта. Спрашивала, не больно ли ему, не нужна ли помощь, смотрела своими большими зелеными глазами с таким искренним беспокойством, что любой бы растаял. Кто вообще мог устоять перед милой кошкодевочкой?

Вот и Серый не смог, раз ему потребовалось так много времени, чтобы понять, что Мэй Лифэнь «сливает» на него свою неудачу. Изначально он полагал, будто она заражает его хаотичностью ненамеренно, просто оттого, что подходит иногда поздороваться или немного поболтать на перерывах. Он, наивный идиот, даже начал думать, что нравится ей. Немного невезучести могло запросто передаваться таким способом, особенно с учетом того, что Ливэй изначально был для него словно магнит. Но теперь он был почти уверен, что кошка делает это намеренно.

Перед четвертым занятием Серый решил проверить свою догадку. Он встал пораньше и долго подбрасывал монету, пока хаотичность вокруг него не улеглась. Потом для верности изорвал несколько бумажных свитков в мелкие клочья — этот способ уже доказал свою эффективность: хаос можно было «накормить» мелкими неприятностями, чтобы избежать крупных.

На тренировке он встал так, чтобы оказаться максимально далеко от Мэй. Та, увидев его, направилась было в его сторону с привычной милой улыбкой, но наставница уже строила группу для начала урока.

И чудесным образом у Серого все начало получаться. Не идеально, конечно — сказывалось отсутствие опыта, но хотя бы ноги перестали заплетаться, а хвост не норовил подставить подножку. Он даже впервые заслужил что-то вроде похвалы от наставницы.

После занятия Серый забежал в трапезную, набрал булочек, прихватил с собой Сяо Хэя и уединился на малом острове, заросшем бамбуком, где редко кто бывал. Ему нужно было все обдумать и, желательно, подальше от Мэй Лифэнь.

Могла ли эта кошка оказаться злодейкой в данной истории? Маскировка у нее что надо, раз даже учителя ничего необычного не заметили. И это пока она мелкая, а вот лет через пять прокачается и сможет целые города проклинать.

Или она просто обычная девчонка с не слишком твердыми моральными принципами? Это, конечно, нехорошо — использовать проклятья, а потом еще и перебрасывать негативные эффекты на посторонних людей, но в конце концов, это даже не преступление. Всерьез никто не пострадал, насколько Серый знал, ничего кроме мелких неприятностей с его однокурсниками не приключалось.

Однако попаданец все равно не собирался спускать дело на тормозах. Как ответственный взрослый, он обязан показать подростку, что у любых действий могут быть последствия. А если он немного отомстит в процессе, то это всего лишь дополнительный бонус.

Сяо Хэй с урчанием потрошил булочку, пытаясь добраться до вкусной мясной начинки, и, глядя на него, Серый невольно улыбнулся. Пусть у Мэй явно больше опыта в работе с проклятьями, зато у него есть такой отличный помощник. Вдвоем они точно справятся.

Бамбуковая роща на малом острове стала для Серого своеобразным штабом. Здесь он мог спокойно обдумывать свои планы, пока Сяо Хэй, выпущенный на волю, с упоением охотился на опавшие листья, подбрасывая их лапой и с комичной серьезностью набрасываясь на беззащитную добычу.

Для начала попаданец сходил в библиотеку и узнал больше о проклятьях и правилах академии. Оказалось, что никаких запретов на то, чтобы накладывать друг на друга заклинания, не было. Главное — не наносить слишком серьезного или необратимого урона.

Похоже, учителя считали, что это должно закалить студентов, поэтому не вмешивались в мелкие разборки. Вероятно, ученики не устроили жесткую дедовщину только потому, что академия не была полностью изолированной от остального мира: каждую неделю приносили почту, на каникулы два раза в год можно было вернуться домой, а старшие ученики и вовсе могли выходить в город на миссии. И если кто-то пожалуется родителям, что его постоянно обижают, то те могут громкий скандал устроить и всех на уши поднять.

Серый как раз недавно получил посылку с гостинцами и сладкоречивое письмо от госпожи Юэ, которая рассыпалась в похвалах и радовалась, что у нее такой талантливый сын. Еще одно письмо, больше похожее на слабо завуалированные угрозы, пришло от младшего сына первой жены. Тот пророчил, что бесполезный семнадцатый опорочит честь семьи, и лучше бы ему сразу вернуться, а не позориться на весь мир.

Попаданец только посмеялся, когда это прочел. Похоже, их семейный гений был настолько разозлен, что забыл о сдержанности ученого мужа, которой так гордился. Приятно будет его превзойти, потому что Серый не сомневался в своей способности стать настоящим заклинателем.

Сяо Хэй с сосредоточенным видом начал преследовать какую-то невидимую букашку, то замирая, то делая стремительные прыжки. Хвост его ходил из стороны в сторону, выдавая охотничий азарт.

— Сяо Хэй, — позвал Серый, машинально поглаживая собственный хвост, который, словно в унисон, тоже подрагивал на конце. — Иди сюда.

Котенок навострил уши, потом подбежал к нему. Попаданец сделал вращательный жест пальцем, затем указал на себя, и питомец, следуя безмолвной команде, обежал вокруг него. Последние три для Серый усердно дрессировал котенка и научил выполнять несколько команд.

Изначально он ожидал, что это будет сложно, ведь кошки не славились способностями к обучению, однако, Сяо Хэй, похоже, был гением и схватывал на лету.

Мэй Лифэнь умела проклинать людей, просто подходя к ним и завязывая небольшой разговор, даже простого приветствия было достаточно. А вот Серому требовалось перейти кому-нибудь дорогу, и после нескольких повторений это стало бы слишком бросаться в глаза. Зато на Сяо Хэя, который не только перебежал бы дорогу, но еще и крутился бы у ног жертвы, никто не подумал плохого. Милый пушистый комочек был идеальным подельником в преступлениях.

Новый трюк Серый отрабатывал на Бай Юньфэне, потому что тот от игнорирования перешел к насмешливым замечаниям, а его свита угодливо им поддакивала. Котенок не стал мелочиться и обежал вокруг них всех, а во время следующего перерыва эта компания наткнулась на старшекурсника из павильона алхимии, который нес котел с каким-то варевом. Кто-то случайно толкнул парня плечом, котел расплескался, и теперь все щеголяли синими плохо смываемыми пятнами на лице и руках. Да еще и наказание получили за порчу ингредиентов.

Отточив мастерство, Серый вернул все свое внимание Мэй Лифэнь. После того открытия на уроке боевых искусств, он избегал девушку, и теперь, когда он первым подошел, она смотрела на него немного подозрительно. Однако попаданец призвал все свое обаяние и вроде бы усыпил ее бдительность. Пока они оживленно болтали, Сяо Хэй наматывал вокруг нее круги, потом уцепился коготками за штанину хозяина и требовательно мяукнул. Серый выдал ему награду в виде вяленой рыбы, и попрощался с девушкой, сказав, что ему надо в библиотеку.

Не успел он и пары шагов пройти, как услышал вскрик за спиной. Оказалось, что у Мэй сломался каблук. У ее туфелек были низкие, всего в три сантиметра каблучки, и все равно один из них каким-то образом отвалился, отчего девушка споткнулась и упала.

Серый тут же подбежал и принялся изображать джентльмена, помог подняться, спросил, в порядке ли она и не надо ли ее отвести к целителям. Во взгляде Лифэнь вновь мелькнуло подозрение, но она сказала, что все в хорошо, с ней часто такое случается.

Парень посочувствовал и добавил, что с ним тоже такое постоянно происходит, с тех самых пор, как он поступил в академию.

— Наверное, растратил всю свою удачу, пока сдавал экзамены, — посмеялся он.

— Скорее всего, — слегка неловко поддакнула Мэй, а потом, немного прихрамывая, пошла к женскому общежитию.

Прошло меньше минуты, прежде чем ремень ее сумки, которую она носила через плечо, лопнул, и книги из нее выпали на землю.

Серый довольно усмехнулся и поспешил дальше по своим делам. «Заражать» окружающих хаотичностью, он научился от самой Мэй, так что теперь на ней висело не только проклятье неудачи, но и негативный эффект.

Серый не удержался и на следующий день еще разок ее проклял. Чувство власти оказалось до абсурдного приятным, особенно когда жертва заслуживала небольшой трепки. Да и обидно до сих пор было, что она его использовала как громоотвод для неудачи, а он-то уши развесил и хвост распушил.

Однако теперь уже Мэй избегала его с упорством, достойным лучшего применения. Пришлось даже устроить засаду у женского общежития, чтобы точно подстеречь.

Им нужно было поговорить. Вообще попаданец изначально планировал ей урок преподать, а не просто пакость подстроить, поэтому надо было объяснить все словами.

Он поджидал ее почти час, переминаясь с ноги на ногу, и когда мимо проходили любопытные хихикающие девчонки, делал вид, что он тут просто так стоит. Наконец Мэй появилась. Увидев Серого, она замерла на мгновение, потом попыталась развернуться и уйти, но он быстро преградил ей путь.

Сначала девушка притворялась, будто не понимает, о чем он говорит, и при чем тут какие-то проклятья, их ведь только на третьем курсе проходят. Однако он все равно прочитал ей лекцию об ответственности, о том, что надо относиться к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе, и еще рассказал, что заклинателям нельзя портить себе карму, а то потом из-за таких вроде бы мелочей может самосовершенствование застопориться и не получится выйти на новый уровень.

— Ты меня учить вздумал? — Мэй не выдержала и злобно фыркнула, перестав притворяться милашкой. — Ты вообще кем себя возомнил, неудачник⁈

С этими словами она с силой оттолкнула его и ушла прочь. Серый в ответ утомленно вздохнул. Подростки — это просто сущий кошмар. Пусть в шестнадцать тут уже замуж выдают, но это не означает, что у них от этого ума прибавилось. Попаданец так и думал, что одни слова не сработают, поэтому и начал с наглядной демонстрации. Однако и этого было мало. Оставалось только надеяться, что Мэй все-таки проявит больше осторожности и перестанет постоянно создавать вокруг себя хаос.

На следующий день на уроке боевых искусств Серый встал в пару к Вэй Чанмину и приготовился к очередной порции унижений. Но вместо этого случилось нечто иное.

Он сделал выпад, и в этот момент раздался тихий треск — лопнула одна из завязок ханьфу. Серый машинально дернулся, чувствуя сползающую ткань, и пропустил захват партнера. Когда он поднимался с земли, лопнула еще одна завязка — теперь на штанах.

Широкий пояс, к счастью, удерживал все более-менее на месте, но при движении внутренний слой одежды постоянно сдвигался, отчего ощущения были весьма неприятными, так и хотелось что-нибудь подтянуть.

Потом произошло еще несколько мелких инцидентов, а значит, они точно не были случайностью. Вот только Мэй Лифэнь к нему сегодня даже близко не подходила. Наоборот — демонстративно держалась на другом конце зала, делая вид, что его не существует. Но проклятие все равно работало. Значит, у нее был способ накладывать его дистанционно.

Следующие два дня были весьма изматывающими. Серый спотыкался на ровном месте, ронял посуду, у него рвались завязки и ломалось все, к чему он прикасался, а однажды в него вообще врезалась птица. Небольшая, к счастью, но ощущения были те еще.

А вечером, когда он с раздраженным шипением после очередного «несчастного случая» собирал с земли высыпавшиеся из сумки вещи, перед ним возникли изящные туфельки с голубой вышивкой.

Мэй Лифэнь стояла над ним, склонив голову набок, и в ее огромных зеленых глазах светилось такое искреннее беспокойство, что Серому захотелось зарычать.

— Ой, Шэнь Ливэй, с тобой все в порядке? — проворковала она. — Ты уже в третий раз сегодня падаешь. Может, тебе к целителю сходить? А то вдруг это какая-то болезнь?

Она смотрела на него с выражением абсолютной невинности, и только легкое подрагивание кончика хвоста выдавало истинные чувства.

Серый медленно поднялся, отряхивая одежду.

— Я буду считать это объявлением войны, — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза.

Мэй моргнула, и на мгновение в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на испуг. Но она быстро справилась с собой, вздернула подбородок и, развернувшись, ушла, на прощание картинно взмахнув волосами.

В тот же вечер Серый сидел в своей комнате, злился и строил планы мести. А потом под его мрачным немигающим взглядом пламя свечи вдруг вздрогнуло и погасло.

Он моргнул, зажег свечу снова и теперь сосредоточился на ней уже осознанно. Свеча погасла во второй раз.

— Так вот как она это делает! — воскликнул Серый.

Он должен был догадаться раньше, ведь это что-то вроде сглаза, как раз из разряда тех же суеверий, что и черные кошки, приносящие неудачу.

Вроде бы, способность накладывать заклинания без слов и даже жестов — это довольно сложный раздел, и его только старшеклассникам преподают, но они с Мэй освоили это намного раньше срока.

После этого война перестала быть односторонней. И Серый, и Мэй изощрялись изо всех сил, стараясь подловить противника или придумать ему какую-нибудь особенную неприятность. Они считали, что у них битва не на жизнь, а на смерть, и никто не хотел сдаваться.

Остальные ученики же наблюдали совсем другую картину. Черный кот и черная кошка смотрели друг на друга так, что воздух между ними искрился. Они сталкивались в коридорах или на улице, обменивались странными, до приторности сладкими фразами, полными скрытого смысла, и расходились, но при этом периодически оборачивались, словно и минуты лишней не могли прожить друг без друга.

— Смотрите, смотрите, опять Шэнь Ливэй и Мэй Лифэнь друг от друга глаз отвести не могут! — шептались девчонки.

— Они такие милые! Он на нее так смотрит, будто хочет съесть!

— А она на него — будто и хочет, и боится признаться!

— Я так завидую!

Две недели пролетели как один миг, насыщенный мелкими победами и поражениями. Серый и Мэй были настолько поглощены своей войной, что даже не замечали ничего вокруг. Они выискивали друг друга в толпе, обменивались цветистыми любезностями и расходились, чтобы через минуту наслать очередную порцию неудач.

Серый пытался научиться уклоняться от проклятий, как в буквальном смысле, так и в метафизическом. Он стал очень внимателен, натренировался уворачиваться от летящих объектов и неуклюжих учеников, наконец-то научился приземляться «на четыре лапы», и кажется, даже наловчился предчувствовать опасность, почти как человек-паук. Хотя, возможно, это была просто паранойя, а не чутье. Зато с метафизикой было сложнее. Банальное «поплевать через левое плечо три раза» не сработало, а в учебниках говорилось, что для отражения проклятий нужно увеличить плотность ауры, но до такого Серому еще лет пять медитировать без перерывов.

Противостояние с Мэй поглощало все свободное время, все мысли и все силы. Они стали ходить с кругами под глазами, но с горящим взором воинов, не желающих уступать.

— Слушай, — как-то вечером начал Го Сюн, когда они с Серым сидели в трапезной и жевали рис с рыбой. — А вы с Мэй Лифэнь… того?

Он многозначительно пошевелил бровями, отчего его уши с кисточками тоже забавно задергались.

Серый поперхнулся чаем и закашлялся.

— Чего «того»?

— Ну, встречаетесь? — Го Сюн понизил голос до заговорщического шепота. — Все только об этом и говорят. Как вы друг на друга смотрите, как разговариваете. Девочки вон пищат от умиления. Говорят, роман века.

Серый замер, не донеся рис до рта. Роман? С Мэй? С этой злобной маленькой мегерой, которая жаждет выцарапать ему глаза? Он открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл. Потом открыл снова.

— То есть, — медленно проговорил он, — все думают, что мы…

— Безумно влюблены друг в друга, — радостно подтвердил Го Сюн. — Аж искрит между вами. Прямо как в тех любовных историях, которые моя сестра читает.

Серый отложил палочки и уставился в одну точку. Он представил, как они с Мэй смотрят друг на друга — с ненавистью, с вызовом, с желанием доказать свое превосходство. А окружающие видят страсть. Романтику. Любовное томление.

— Ну и дела, — выдохнул он, а потом вдруг улыбнулся. — Значит, роман?

— Ага, — кивнул здоровяк. — Так все-таки встречаетесь?

— Я бы сказал, мы пока на стадии флирта.

Серый хмыкнул и представил, как взбесится Мэй, когда узнает, что она «безумно в него влюблена». И что вся академия уже в курсе.

На следующий день он подошел к Мэй в коридоре, когда рядом было много свидетелей. Девушка напряглась, готовясь к очередной битве, но Серый вместо привычной колкости просто улыбнулся — мягко, почти нежно.

— Мэй Лифэнь, глядя на тебя сегодня, я словно залюбовался пионом, что распустился на рассвете после первого весеннего дождя. Но даже самый прекрасный цветок меркнет перед изяществом этого платья и твоей утонченной красоты.

Мэй пораженно уставилась на него, потом подозрительно прищурилась:

— Ты что несешь? — тихо, чтобы остальные не слышали, прошипела она.

— Просто хотел сделать комплимент твоей непревзойденной красоте, — Серый развел руками. — Разве нельзя?

И ушел, оставив черную кошку в состоянии легкого шока. Проходящие мимо девушки дружно вздохнули.

— Ах, как мило, — прошептала одна.

— Вот бы и мне кто такие комплименты говорил, — добавила вторая. — Мэй Лифэнь очень повезло отхватить себе такого чудесного парня.

Мэй вздрогнула и пораженно уставилась на сплетничающих девушек. А потом до нее дошло, что сделал Шэнь Ливэй. Он выставил все так, будто у них отношения. Пока она изощрялась в проклятиях, этот мерзавец загнал ее в ловушку и теперь собирается испортить ей репутацию! Это ему даром не пройдет!

Война вышла на новый уровень. Теперь к проклятиям добавилась еще и игра на публику. Серый изображал влюбленного, Мэй подыгрывала, а сама планировала, как выставить его негодяем, и чтобы вся академия увидела его истинное лицо.

А потом в один из дней на уроке боевых искусств наставница объявила:

— Шэнь Ливэй, сегодня будешь тренироваться с Жун Цинсюэ.

Серый внутренне сжался, ведь Жун была лучшей в группе. Белая, как первый снег, и такая же холодная. Она двигалась с грацией настоящего хищника, и даже учебный бамбуковый меч в ее руках казался грозным оружием. Похоже, оказаться с ней в паре — это одно из проявлений проклятия, которое сегодня наслала Мэй. То-то она такая довольная с утра была.

Девушка встала напротив. Светло-зеленые глаза с круглыми зрачками смотрели спокойно и равнодушно, как на пустое место.

— Начинайте, — скомандовала наставница.

Серый даже не успел моргнуть. Жун шагнула вперед, меч мелькнул в воздухе — и он уже лежал на земле, выронив свое оружие.

— Вставай, — коротко бросила девушка.

Он поднялся, подобрал меч, попытался принять стойку. Жун снова атаковала. Удар, подсечка, толчок — и Серый опять на плитах, теперь еще и коленом приложился.

— Слишком медленный, — прокомментировала она. — Стойка разваленная. Центр тяжести смещен.

— Спасибо за разбор, — прошипел Серый, поднимаясь. — Но урок был бы куда полезнее, если бы ты говорила, как это исправить, а не просто указывала на ошибки. Я и без того знаю, что они есть.

Жун была безжалостна. С равнодушным лицом просто делала свою работу, раз за разом доказывая, что он бесполезен и ни на что не способен.

— Ну да, ты такая сильная! — не выдержал Серый после очередного падения, когда перед глазами уже все плыло от злости и боли. — Победила того, кто начал изучать боевые искусства всего несколько недель назад. Какое потрясающее достижение!

Он знал, что не стоит пререкаться. Знал, что аристократка с севера, из военного клана, не оценит его сарказма. Но удержаться не смог.

Жун остановилась. Меч в ее руке замер в паре сантиметров от его груди. Она смотрела сверху вниз, и в ее глазах наконец появилось что-то, кроме равнодушия — легкое презрение.

— Не оправдывайся, — сказала она холодно. — Ты просто жалок.

— Давай сразимся в написании сочинений, — выпалил Серый, чувствуя, как закипает кровь. — Или в декламации стихов. Да хотя бы в обычном разговоре. Что, струсила? Знаешь, что не победишь?

Жун склонила голову набок, и в этом движении было что-то неуловимо кошачье, хищное.

— Чушь, — отрезала она. — Слова бесполезны. Самое главное — действия.

— Тогда зачем ты пришла в павильон заклинаний? Тут слова — главное оружие. Шла бы к воякам, там тебя приняли бы за свою.

Жун слегка изменилась в лице, потом двинулась вперед, и меч в ее руках описал замысловатую дугу. Серый даже не понял, что произошло. Просто в какой-то момент мир перевернулся, он грохнулся на плиты, а в локте что-то хрустнуло так, что из глаз посыпались искры. Стало ясно, что до этого девушка его щадила, и только сейчас ударила в полную силу.

— Хватит! — раздался властный голос наставницы, которая поспешила к ним, мгновенно заметив изменение обстановки.

Жун отступила на шаг, опустила меч. На ее лице не отразилось ничего — ни раскаяния, ни злости.

— Жун Цинсюэ, — наставница посмотрела на нее с укоризной, — это учебный спарринг, а не поле боя.

— Я выполняла задание, — ровно ответила девушка.

— Шэнь Ливэй, — наставница перевела взгляд на него, и в этом взгляде было что-то вроде сочувствия, смешанного с раздражением. — К целителю. Немедленно.

Го Сюн, наблюдавший за всем этим с открытым ртом, наконец очнулся и подскочил к Серому.

— Давай, обопрись на меня, — прогудел он, подхватывая друга под здоровый бок.

Серый попытался встать и понял, что рукой лучше не шевелить. А еще лучше не шевелиться вообще.

— Пострадал за правду, — прохрипел он, когда они, хромая, двинулись к выходу с площадки. — Знал, что не надо пререкаться с аристократкой, но все равно не удержался.

— Ты вообще нормальный? — Го Сюн посмотрел на него с искренним изумлением. — Она же тебя могла покалечить!

— Она покалечила, — напомнил Серый, кивая на руку.

— Сильнее покалечить, — поправился здоровяк.

К целителю они добрались минут через двадцать. Серый уже успел проклясть все на свете, включая каменные лестницы, небесные лодки, свою глупость и всех кошек в этом мире. Кроме Сяо Хэя. Сяо Хэй — молодец, он тут единственный, кто что-то полезное делает.

Целитель — хмурый мужчина с внимательными глазами и серебристо-серым мехом — осмотрел руку, покачал головой и принялся колдовать над ней. Ссадины обработал мазью, локоть зафиксировал тугой повязкой, вручил какой-то горький отвар и велел лежать.

— До вечера тут побудешь, потом можешь идти, — сказал он. — Но руку береги, пару дней не нагружай.

Серый остался в маленькой комнатке, пахнущей травами и еще чем-то лекарственным. Го Сюн ушел, пообещав захватить ему что-нибудь на ужин в столовой. Попаданец лежал на жесткой кушетке, смотрел в потолок и пытался не думать о том, как унизительно все вышло.

Дверь тихо скрипнула. Серый повернул голову на звук и замер, потому что на пороге стояла Жун Цинсюэ.

Кстати, пока ждете продолжение, можете почитать другую мою книгу в похожих жанрах:) «44-ая реинкарнация злодея» https://author.today/reader/543307

В руках у Жун Цинсюэ была набольшая коробочка, а на лице застыло то же непроницаемое выражение, что и всегда. Только уши слегка подрагивали — единственное, что выдавало волнение. Она обвела взглядом Серого, особо остановившись на повязке и местном варианта пластыря, которым целитель щедро облепил пациента.

— Я принесла лекарство, — произнесла она ровно.

Серый приподнялся на локте здоровой руки, с подозрением глядя на коробочку. Жун подошла ближе, поставила ее на маленький столик рядом с кушеткой.

— Это северная мазь. Быстро заживляет раны.

Попаданец моргнул, пытаясь осмыслить происходящее. Жун Цинсюэ, которая всего пару часов назад чуть не сломала ему руку, стояла перед ним и… извинялась? Нет, слова извинения она не произнесла, но сам факт того, что она пришла, да еще и с лекарствами, говорил о многом.

— Ты пришла извиниться? — спросил он прямо, потому что ходить вокруг да около не было сил.

Жун на мгновение отвела взгляд. Ее пальцы, державшие край рукава, сжались до побелевших костяшек.

— Я была не права, — сказала она наконец. — Сорвала не тебе злость.

Серый откинулся обратно на кушетку. Изначально он думал, что она пришла или добить его за некое несмываемое оскорбление, или хотя бы просто поугрожать. Но к его изумлению, произошло нечто совсем другое. Эта аристократка, похоже, вовсе не избалована вседозволенностью, как большинство остальных. Более того, она оказалась поразительно честной. Даже среди взрослых мало кто готов признавать свои ошибки, а тут подросток. Такое следовало поощрять, поэтому он захотел ее похвалить.

— Я не ожидал, — честно признался он. — Но спасибо большое. От твоих слов у меня даже раны болеть стали меньше.

Жун кивнула и, помедлив, присела на край соседней кушетки. В маленькой комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием светильника и далекими звуками вечерней академии.

— Можно спросить? — нарушил он молчание.

Жун повернула голову, взглядом позволяя задать вопрос.

— Почему ты так разозлилась? Когда я про вояк сказал.

Она замерла. На мгновение Серому показалось, что она сейчас встанет и уйдет, но Жун осталась и даже ответила.

— Я действительно собиралась поступать в боевой павильон, — произнесла она наконец. — Но там учится один из помощников Фэн Мо, который сейчас правит в Северных горах.

Серый нахмурился, вспоминая, что рассказывал Го Сюн. Снежные барсы, смута, захват власти, сбежавшая принцесса.

— Тот, кто хочет на тебе жениться?

Жун резко повернула голову, и в ее серо-зеленых глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся настороженностью.

— Откуда ты…

— Слухи ходят.

Она помолчала, потом коротко кивнула.

— Слушай, — начал Серый, немного помолчав. — А чего ты замуж здесь не выйдешь? Найди себе кого-нибудь неконфликтного, чтобы не мешал заклинательством заниматься, и тогда от тебя отстанут.

Жун посмотрела на него как на умалишенного.

— Я не могу пойти против воли семьи, — отчеканила она.

Парень заметил, что она хочет закончить разговор и уйти, поэтому быстро добавил:

— А знаешь, у нас с тобой ситуация похожая. Я тоже сбежал в академию от нежелательного брака.

Жун посмотрела на него с любопытством.

— Меня хотели выгодно пристроить одной богатой тигрице, хотя вообще-то наша семья не бедствует. Это просто первая жена спит и видит, как бы от меня избавиться. А у той тигрицы мужья больше года не живут. То ли сама их убивает, то ли проклятье какое. Вот я и сбежал в академию, экзамены сдал — и от меня вроде отстали. Когда стану настоящим заклинателем, мне никто из них вообще не указ будет.

Жун слушала внимательно, и в ее глазах впервые появилось что-то вроде понимания. Соучастия, если можно так сказать.

— Так что нам с тобой надо просто учиться как следует и становиться сильнее, тогда все будет хорошо, — подытожил Серый.

Они опять немного помолчали. Но в этот раз молчание больше не казалось неуютным.

— Если хочешь, — неожиданно для самого себя предложил попаданец, — могу научить тебя обращаться со словами. Есть несколько трюков, но вообще, речь можно натренировать почти так же, как и мышцы.

— Тогда я научу тебя обращаться с мечом, — произнесла Жун таким тоном, что это больше походило на приказ, а не на предложение.

Попаданец почувствовал, как у него заныли даже те раны, которых пока не было, но все равно согласился. В таком опасном мире дополнительные уроки боевых искусств никогда лишними не будут. Чтобы не тратить время зря, он дал Жун Цинсюэ несколько уроков прямо в больничной палате. Она выглядело так мило, когда с серьезным выражением лица пыталась повторить скороговорки. Но с непривычки язык ее не слушался, отчего у нее начинал раздраженно дергаться хвост, а уши прижимались к голове.

Они вышли из целительской вместе, когда уже совсем стемнело. Небо над академией было усыпано звездами, а летающие острова мерцали в их свете бледным серебром. Серый придерживал больную руку, но почему-то почти не чувствовал боли. Сегодня был хороший день, хотя его и побили у всех на виду.

А утром уже вся академия обсуждала новости, что Шэнь Ливэй собирается бросить Мэй Лифэнь ради северной принцессы.

Пока ждете продолжение, приглашаю вас в уже законченную книгу в тех же жанрах. И там тоже есть кошкомальчик:) Безмятежный лотос у подножия храма истины https://author.today/reader/188559

Слухи в Академии Заоблачного Предела распространялись быстрее, чем чума во время эпидемии. К полудню следующего дня история о том, как Шэнь Ливэй покорил сердце неприступной северной принцессы, обросла такими подробностями, что сам Серый слушал их с открытым ртом.

— … и говорят, он подарил ей волшебный цветок, который сам вырастил силой Ци! — щебетала какая-то первокурсница в трапезной.

— А я слышала, что она ради него готова отказаться от трона! — подхватила другая.

Серый, сидевший за столом с Го Сюном, поперхнулся чаем.

— От какого трона? — просипел он. — У нее нет никакого трона! Ее кланом правит какой-то узурпатор!

— Ну, значит, откажется даже от притязаний на трон, — радостно заметил Го Сюн, он, похоже, просто упивался всеми этими сплетнями про своего друга. — Ты теперь местная знаменитость. Из-за тебя все девчонки разделились на два лагеря. Одни считают, что ты подлец, раз бросил Мэй, и должен вернуться, на коленях выпрашивая прощение. Другие уверены, что тебе лучше быть с принцессой, так как Мэй тебя не ценила. Зато с Жун вы такая яркая пара — черное и белое, дипломат и боец, общительный парень и холодная недотрога, принцесса и нищий. Противоположности притягиваются и все в таком роде.

— Эй! — возмутился Серый. — Я не нищий! Я, возможно, через несколько лет стану самым богатым человеком в стране, когда свое дело раскручу.

— Тсс, не порти идеальную картину своими комментариями, — отмахнулся Го Сюн и продолжил прислушиваться к сплетням.

В этот момент дверь трапезной распахнулась, и в нее влетела Мэй Лифэнь. Она вперила в Серого взгляд, полный такой ненависти, что воздух вокруг него, казалось, начал плавиться.

«Вот это страсть», — восторженно зашептались сплетницы.

— Шэнь Ливэй, — сладким голосом произнесла Мэй. — Можно тебя на пару слов? Наедине.

Го Сюн попытался вклиниться с героическим «я его не оставлю», но под взглядом черной кошки, в котором на мгновение мелькнуло нечто демоническое, передумал и сделал вид, что ему срочно нужно проверить чертежи. Серый вздохнул и вышел вслед за Мэй во внутренний дворик, где росло чахлое деревце гинкго и стояла скамья, на которой почему-то никогда никто не сидел.

— Ты что творишь? — прошипела Мэй, как только они остались одни.

Ее милая маска слетела мгновенно, обнажив истинное лицо разъяренной фурии. Казалось, только наличие возможных свидетелей удерживает ее от того, чтобы выцарапать ему глаза своими наманикюренными коготками.

— Почему ты ведешь себя так, будто я действительно тебя бросил ради принцессы? — удивился Серый. — Неужели ты сама начала верить во все эти сплетни?

— Все уверены, что ты меня бросил! Это то же самое, что правда!

— Ну, если хочешь, могу сказать всем, что у меня две девушки. Тут ведь можно гаремы заводить.

— Да как ты смеешь! — у Мэй даже мех на хвосте от возмущения встал дыбом. — Я никогда не соглашусь на то, чтобы у моего мужа были еще жены! Я должна быть единственной!

— Ты все еще помнишь, что мы с тобой не встречаемся? — скептически спросил Серый. — Почему тебя так возмущает гарем, в который ты даже теоретически не попадешь?

— Заткнись! — Лифэнь была смущена тем, что так бурно отреагировала, и поэтому стала еще более резкой. — Меня с самого утра донимали тупыми вопросами, не ревную ли я к Жун Цинсюэ. И я от раздражения сказала, что готова выцарапать ей глаза!

— Поздравляю. Теперь ты официально та, кто готова убить соперницу из-за меня. Ты подняла мою репутацию на недосягаемую высоту.

Мэй зарычала. Настоящим животным рыком, от которого у Серого побежали мурашки по спине и захотелось немедленно залезть на дерево.

— Я тебя уничтожу, — пообещала она. — Я найду способ.

— Ты уже пытаешься две недели, — напомнил попаданец. — В результате у меня синяки, порванная одежда и статус твоего парня. Такими темпами через месяц мы будем помолвлены.

Мэй открыла рот, чтобы выдать очередную тираду, но тут с дерева рядом с ними с громким карканьем сорвалась ворона, которая, пролетая мимо, метко нагадила Серому на плечо.

— Что, мы уже скатились до той стадии, когда кидаемся друг в друга гуано? — сухо спросил он, вытирая рукав.

— Это не я! — рявкнула Мэй. — Ты сам по себе такой неудачник!

Она хотела продолжить скандал, но ворона пошла на новый заход, на этот раз молча, поэтому разгоряченная спором кошка не замечала ее до тех пор, пока не стало слишком поздно. Белое пятно расплылось на идеально уложенных волосах Мэй.

Девушка замерла. Потом очень медленно, очень аккуратно подняла руку, коснулась головы и посмотрела на пальцы.

— Это… — голос ее дрогнул. — Это…

Она так яростно посмотрела на птицу, которая успела усесться на прежнее место, что та издала какой-то странный придушенный звук и упала с ветки. Мэй убежала, чтобы привести себя в порядок, а Серый поежился, представив, что случится, если эта кошка действительно научится взглядом убивать. Он осторожно потыкал ворону палкой, но та, к счастью, была жива. Судя по ее виду, она чем-то болела, и, вероятно, действительно оказалась не связана с проклятьем.

— Что ты делаешь? — вдруг раздался за его спиной голос, и Серый чуть не подпрыгнул, одновременно выбрасывая палку, словно хотел избавиться от улики.

— Кажется, эта птица болеет, — он попытался сочинить нормальное объяснение для неожиданно появившейся Жун Цинсюэ. — Если она не одна такая, то лучше следить за небом, иначе может случиться нечто неприятное.

— Спасибо за предупреждение. Я хотела узнать, почему сегодня мне задают странные вопросы про тебя? И про Мэй Лифэнь?

Серый слегка смущенно засмеялся, он не ожидал, что принцессу втянут в его воображаемые любовные отношения. К счастью, Жун Цинсюэ, выслушав его рассказ, сочла все эти сплетни глупостями и предложила провести первый урок сегодня после занятий. Попаданец, уже чувствуя фантомную боль во всем теле, согласился.

После занятий они встретились на малом острове, куда Серый сбежал от Мэй. Сегодня она забрасывала его проклятиями с удвоенной силой, и он уже не знал, как от нее отбиться.

Жун оказалась терпеливым учителем, особенно для того, кто недавно чуть не сломал ему руку: она поправляла стойки, объясняла, куда переносить вес, как использовать хвост для равновесия.

Они разошлись затемно, и Серый даже почувствовал проблеск оптимизма. Сегодня его бамбуковым мечом не били, впрочем, дело могло быть в том, что он пока выздоравливал.

Утром пришла почта, и Серый уже ожидал очередное послание от госпожи Юэ, но вместо этого получил официального вида письмо с печатью главы клана Шэнь. Прежде чем открыть его, парень поспешил в комнату общежития, где сейчас никого не было.

Шэнь Ливэй ни разу даже не разговаривал со своим так называемым отцом, а тут вдруг получил письмо. Вряд ли тот, как нормальный родитель, хотел поздравить с успехами в академии или поинтересоваться здоровьем. Дело наверняка было в чем-то другом, поэтому Серый замер, не решаясь открыть послание.

Где-то в коридоре смеялись студенты, обсуждая сегодняшние занятия. За окном проплывали небесные лодки, и солнце играло на гранях летающих островов. Жизнь академии шла своим чередом, но для Серого время словно остановилось.

Сяо Хэй, почувствовав неладное, подошел и ткнулся мордочкой в руку, требуя внимания, но парень даже не заметил. Попаданец еще не знал, что сказано в письме, но плохое предчувствие уже сжало сердце ледяной хваткой.

Серый сломал печать дрожащими пальцами. Внутри оказался плотный лист дорогой бумаги, исписанный уверенным, даже властным почерком — не отца, как он сперва подумал, а старшего брата Шэнь Вэймина. Тот явно взял на себя труд сообщить неприятную новость, наслаждаясь ролью вестника беды.

'Семнадцатый брат, надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и в ясном уме, чтобы ты смог правильно понять написанное.

Отец, по совету матушки и с одобрения старейшин клана, принял окончательное решение относительно твоего будущего. По завершении первого года обучения в Академии Заоблачного Предела ты обязан вернуться в поместье для вступления в брак с Ху Шуан из клана тигров.

Не пытайся увиливать или искать отговорки. Переговоры с кланом тигров уже завершены, подписаны все необходимые бумаги, и отказ от брака станет для семьи Шэнь пятном на репутации. Не позорь семью еще больше, чем уже опозорил своим побегом.

Кстати, госпожа Юэ больше не сможет тебя прикрывать. Ей указали на ее место, и она любезно согласилась не вмешиваться в дела первой жены.

Помни: ты — сын клана Шэнь, и твоя жизнь принадлежит семье. Исполни свой долг с достоинством, и, возможно, клан не забудет твоей жертвы.

Твой старший брат, Шэнь Вэймин'.

Серый дочитал до конца, потом перечитал еще раз, и еще. Бумага в его руках мелко подрагивала. А потом скомкал письмо и со злостью швырнул об стену. Сяо Хэй испуганно подпрыгнул и забился под кровать.

— Да чтоб вы все сдохли! — зарычал Серый, и его голос эхом разнесся по комнате.

Он некоторое время метался по помещению, как зверь в клетке. Хвост хлестал по воздуху с такой силой, что сбил со столика чашку — та разлетелась вдребезги, но Серый даже не обернулся.

Он снова и снова перебирал в голове содержание письма, и каждый раз хотелось крушить все вокруг. Вторую жену отодвинули, а госпожа Чжоу, похоже, совсем выздоровела, раз сумела взять верх. И если раньше угроза была хоть и страшной, но все же преодолимой, то теперь, когда уже бумаги подписали, она стала практически неотвратимой.

В какой-то момент ярость схлынула, оставив после себя выматывающую пустоту. Серый опустился на пол, привалившись спиной к стене, и уставился в одну точку. Сяо Хэй, выбравшись из укрытия, залез к нему на колени и заурчал, стараясь утешить. Механически поглаживая котенка, Серый пытался думать, но мысли путались и разбегались, как тараканы от света.

Остаться в академии? Можно попробовать не выходить на каникулы, сославшись на учебу. Но если отец напишет официальное требование, руководству придется отреагировать. Родительская власть в этом мире была абсолютной. Детей могли продать, обменять, выдать замуж против воли — и закон был на стороне родителей. Если бы он был полноценным заклинателем, а не просто учеником, то тогда простые смертные уже не могли бы решать его судьбу, но за один год до такого прокачаться просто невозможно.

Можно попробовать сбежать. Но как и куда? В этом мире он никто. Его поймают в первую же неделю.

Или жениться на первой встречной, чтобы стать недосягаемым для этого брачного договора? Эта мысль мелькнула и погасла. С девушкой наверняка случится «несчастный случай», а его накажут и женят уже на тигрице.

Хотя если бы жена была из влиятельного рода, то могло и получиться, но кому он нужен.

— Что же делать? — прошептал Серый, глядя в потолок. — Что же мне делать?

День тянулся бесконечно. На занятиях Серый был сам не свой — отвечал невпопад, пропускал мимо ушей объяснения наставников, на тренировке по боевым искусствам получил пару раз бамбуковым мечом, даже не заметив боли.

По дороге к общежитию он столкнулся с Мэй Лифэнь. Та, увидев его, привычно приготовилась к очередной словесной перепалке, но, присмотревшись, замерла. Серый выглядел так, будто где-то душу потерял — бледный, с пустыми глазами.

— Что с тобой? — спросила она настороженно.

— Ты победила, — ответил Серый безжизненным тоном.

— Что? С чего это? — возмутилась Мэй, ей совершенно не понравилась такая внезапная и непонятная победа.

— Через два года я умру, — так же ровно ответил Серый и пошел дальше, даже не взглянув на нее.

Девушка растерянно смотрела ему вслед, открывая и закрывая рот. Впервые за все время их знакомства она не нашлась, что сказать. А когда опомнилась и хотела окликнуть его, расспросить, что за чушь он несет, парень уже скрылся за поворотом.

Остаток вечера прошел как в тумане. Серый механически поел — Го Сюн притащил ужин из трапезной и чуть ли не силком заставил проглотить хоть несколько ложек риса. Потом так же механически ответил на вопросы обеспокоенного здоровяка: «Все нормально, просто письмо из дома, семейные дела». Го Сюн, хоть и был не слишком проницательным, понял, что лезть не стоит, и оставил друга в покое.

Утром его уже поджидала Жун Цинсюэ.

— Ты вчера не пришел на тренировку, — сказала она без предисловий. — Го Сюн сказал, тебе письмо пришло плохое. Что случилось?

Серый посмотрел на нее. Холодная, неприступная Жун Цинсюэ, которая вдруг сама пришла узнать, что с ним происходит. Ему подумалось, что она сможет понять его лучше, чем кто-либо другой.

— Получил письмо от первого брата, что после окончания первого курса, я должен вернуться домой и вступить в брак, потому что они там уже бумаги подписали, — тут он криво усмехнулся, — так что если все-таки решишь пойти против воли семьи и выйти замуж, то рассмотри мою кандидатуру. Я готов жениться хоть сегодня.

Жун Цинсюэ выслушала предложение руки и сердца не моргнув глазом, только несколько уточняющих вопросов задала. Узнав подробности, она помолчала несколько мгновений, а потом произнесла:

— Вообще-то у меня уже есть жених.

Серый, который как раз собирался перевести дух после своего эмоционального выступления, поперхнулся воздухом и уставился на нее круглыми глазами.

— Что? — переспросил он, решив, что ослышался. — То есть как? А как же твой побег в академию?

Жун пожала плечами.

— Помолвку держат в тайне, — она понизила голос, хотя вокруг никого не было. — Если Фэн Мо узнает, кто именно должен стать моим мужем, он убьет его.

Серый моргнул, переваривая информацию.

— А сама ты как к этому относишься? — осторожно уточнил он.

Впервые за все время их знакомства Жун Цинсюэ едва заметно дернула уголком губ. Это могло сойти за улыбку, если очень сильно напрячь воображение.

— Я знаю его с детства. К тому же союз с его семьей был бы очень выгоден нам. Я не против свадьбы.

— Понятно, — разочарованно пробормотал парень.

— Не паникуй раньше времени, — произнесла Жун. — У тебя есть еще год.

— Год, — эхом повторил Серый. — За год нужно стать настолько ценным, чтобы клан Шэнь побоялся менять меня на какую-то тигрицу.

Он вздохнул, потом расправил плечи.

— Ты права, на самом деле это довольно долго. Если за это время учителя признают меня достаточно перспективным, они могут вступиться. Клан Шэнь, каким бы богатым он ни был, всего лишь торговцы. Против Академии Заоблачного Предела они не пойдут.

Серый почувствовал, как внутри потихоньку разжимается ледяная хватка, сдавившая сердце с момента прочтения письма. Жун говорила так спокойно, так рассудительно, словно речь шла не о сломанных судьбах, а о математической задачке, у которой есть несколько вариантов решения. И это действовало лучше любого утешения.

— Спасибо, — выдохнул он. — Ты даже не представляешь, как мне сейчас помогла.

Жун кивнула.

— Сегодня вечером тренировка, — напомнила она. — Придешь?

— Приду, — пообещал Серый. — Конечно приду.

Разговор с северной принцессой подействовал лучше любого успокоительного. Попаданец теперь мог сосредоточиться на обдумывании плана, а не на бесполезной панике. Даже если родня там подписала за него какие-то бумаги, у него все равно оставались способы решить дело мирно, не прибегая к драматичным жестам вроде побега, внезапной свадьбы или еще чего-то в том же духе.

У него уже практически был подписан договор на изобретение. Старейшины почти согласовали все документы о покупке прав на очки. Без интернета и телефона бюрократия оказалась еще более медлительной, чем обычно. Переписка, согласования, уточнения формулировок происходили по обычной почте или при личных встречах, и это растягивалось на недели, а иногда и месяцы.

И то ему здесь помог Го Сюн — порекомендовал толкового законника, с которым работал его отец. Так что уже через пару дней Серый получит не только деньги, но и официальное признание своего таланта.

Кстати, к этому времени Го Сюн почти закончил экспериментальный образец очков. Он так много времени провозился потому, что приходилось делать все с нуля, начиная с рецепта стекла и заканчивая правильной полировкой линз. Парень даже «на дом» работу брал — нередко можно было увидеть, как он по вечерам в общежитии натирает специальной смесью разнообразные стекляшки.

Серый долго думал, чем бы еще впечатлить артефакторов, и решил до конца отработать идеи с линзами: микроскоп, телескоп, калейдоскоп. Последний, хоть и был просто игрушкой, но для местного населения, не избалованного телевидением, станет выглядеть как красочное чудо. Хотя для калейдоскопа еще зеркала нужны, так что придется «изобрести» и их.

Одного этого уже должно было бы хватить, чтобы прославиться в веках. Хотя если он так быстро выдаст изобретения одно за другим, то это может снизить их ценность в глазах других людей. Впрочем Серый с удовольствием променял бы вечную славу изобретателя на умеренную известность, лишь бы это помогло избежать нежелательной женитьбы.

В день подписания договора Серый проснулся с ощущением, что жизнь все-таки налаживается. Нет, проблема никуда не делась — письмо старшего брата все так же лежало в ящике стола. Но у попаданца снова был план, причем вполне осуществимый.

А еще в этот раз он собирался показать артефакторам одно изобретение, которое ему буквально за пару часов собрал Го Сюн из линз, что не подошли для очков. Казалось бы, лупа — очень простая вещь, но местные ее еще не придумали. Хотя для артефакторов это очень полезная и нужная штука. Сам Го Сюн, после того, как сделал несколько ручных луп с разным увеличением и одну на штативе, начал смотреть на Серого со звездочками в глазах, как на величайшего гения, когда-либо жившего на земле. Попаданец от такого даже засмущался слегка. Если однажды вскроется, что это не он сам все придумал, а просто вспомнил идеи из другого мира, то будет очень неловко.

На подписании договора все прошло отлично. Новое изобретение получило столько похвалы от учителей, которые пришли поглазеть на умника из павильона заклинаний, что Серый понял: в случае раскрытия тайны будет не просто неловко, а его скорее всего побьют за обман. Возможно, ногами. Поэтому твердо решил унести свой секрет в могилу.

А вечером после обеда его поймала Мэй Лифэнь.

— Нам надо поговорить, — без предисловий заявила она и повела его в более уединенное место.

Серый вздохнул. Только он здесь помнит, что они не встречаются? Зачем так сразу нагнетать обстановку?

— Мэй, если ты пришла продолжать войну, то…

— Что ты вчера имел в виду, когда сказал, что через два года умрешь? — перебила она его.

Серый моргнул. Он уже и забыл про этот разговор — тогда, в коридоре, он действительно был не в себе и ляпнул первое, что пришло в голову.

— А тебе-то что? — спросил он осторожно. — Мы же враги.

— Враги или нет, но если ты собрался умирать, я хочу знать причину. И не смей все валить на меня!

— Причина не в тебе. Хотя то, что ты постоянно насылала на меня неудачи, могло сыграть свою роль, — парень еще раз вздохнул.

Впрочем, держать случившееся в секрете не имело смысла, поэтому он выложил Мэй всю историю. Та слушала молча, и с каждым словом выражение ее лица менялось. Сначала настороженное, потом удивленное, потом… Серый даже не сразу понял, что это за новое выражение. А когда понял — опешил. Мэй Лифэнь смотрела на него с сочувствием. Искренним, неподдельным сочувствием.

— Дурак, — выдохнула она, когда он закончил. — Тоже мне, нашел проблему.

— В смысле — тоже мне? — возмутился Серый. — Меня на убой отдать хотят! Это, знаешь ли, серьезно!

— Серьезно, — согласилась Мэй. — Но у тебя есть год. За год можно многое успеть.

Серый хмыкнул — то же самое говорила Жун. Похоже, это была какая-то универсальная мудрость, которую все здесь знали, кроме него.

— И что ты предлагаешь?

Мэй задумалась, прикусив губу. При этом она снова стала похожа на ту милую кошечку, которой притворялась в начале их знакомства.

— Ты можешь… — девушка запнулась, но все же продолжила: — Ты можешь жениться на ком-то другом. Желательно из достаточно богатой семьи, чтобы клан Шэнь побоялся ссориться с ними.

— Думаешь, так легко найти девушку, которая захочет внезапно выйти замуж за меня?

Мэй отвела глаза:

— Ну… мало ли. Вдруг кто-то согласится.

Она явно что-то недоговаривала, и Серый уже хотел спросить, не желает ли она выдвинуть свою кандидатуру, как Мэй резко сменила тему.

— А пока я предлагаю перемирие. Я же не настолько злая, чтобы проклинать тебя, в то время как ты тут помирать собираешься. Так что перемирие. До тех пор, пока не решишь свою проблему.

— Договорились, — улыбнулся он. — Перемирие.

Парень хотел уже сказать что-нибудь шутливое, как Мэй внезапно стала очень серьезной:

— Шэнь Ливэй, ты справишься, — сказала она почти торжественно. — Хоть ты и глупый, как пробка, но ты справишься.

И убежала, прежде чем он успел ответить.

Перемирие с Мэй Лифэнь оказалось будто бы глотком свежего воздуха, и Серый даже не подозревал, насколько сильно в нем нуждался. У него словно белая полоса в жизни началась, хотя на самом деле просто прекратились неудачи. Впервые за долгое время он мог спокойно ходить по территории академии, не боясь, что в следующую секунду споткнется на ровном месте или что ему на голову что-нибудь упадет.

Впрочем Серый постоянно ловил себя на том, что до сих пор непроизвольно оглядывается по сторонам и придерживает хвост, проходя через дверные проемы. Выработанная за время войны осторожность стала настолько привычной, что отказаться от нее оказалось сложнее, чем он предполагал.

На занятиях по боевым искусствам Серый начал демонстрировать прогресс, который сначала удивил его самого, а потом и наставницу. Без постоянных проклятий, нарушавших координацию и равновесие, его тело наконец-то начало слушаться. Оказалось, что Ливэй, несмотря на свою худобу и отсутствие подготовки, обладал неплохими природными данными — достаточно гибкими суставами и хорошей реакцией. Особенно впечатляюще продвигалось освоение цингуна — искусства легкого шага, позволяющего совершать прыжки, при которых ноги словно обретают крылья, а время в полете растягивается до неестественно долгих мгновений.

Когда Серый впервые сумел взлететь на высокую каменную стену, задержавшись в воздухе на пару ударов сердца дольше, чем позволяла обычная физика, он почувствовал тот самый восторг, ради которого, наверное, стоило перерождаться в этом мире. Мышцы, связки, даже хвост — все работало в едином слаженном ритме, и это ощущение полного контроля над собственным телом было для него совершенно новым, непривычным и упоительным. Ему теперь всего один шаг оставался до того, чтобы научиться парить в воздухе, как старшекурсники.

Кроме того, учителя наконец-то перешли от скучной теории к практике. Новичков стали обучать настоящим заклинаниям, а не просто способам медитации. Самым первым было создание светлячка — простейшего заклинания, которое по сути, представляло собой крошечный сгусток Ци. Ученики уже умели управлять ей внутри тела, но вот выдавить хоть немного наружу было куда сложнее.

И даже тут Серый уже добился некоторого прогресса — у него начали светиться кончики пальцев. Еще немного и получатся нормальные заклинания.

Но несмотря на все эти успехи, выработанная за время «войны» паранойя никуда не делась. Правда, порой чутье, которое развилось у него за время бесконечных проклятий, срабатывало вхолостую. Например, когда мимо кто-то пробегал или когда кто-то из однокурсников слишком резко взмахивал бамбуковым мечом на тренировке.

Однако в тот день чутье не обмануло. Серый шел по пустынной дорожке, время было позднее, занятия уже закончились, и большинство учеников разошлись по общежитиям или трапезной. Чувство опасности пришло за мгновение до того, как он повернул за угол. Не паника, не страх — просто холодное ощущение неотвратимости: сейчас произойдет что-то неприятное.

Возможно, если бы Серый больше верил своим чувствам, то сразу развернулся бы и пошел по другому пути, но в тот раз он был слишком медлителен. Поэтому, свернув за угол, наткнулся на Бай Юньфэна и двух его прихлебателей.

— Шэнь Ливэй, — произнес Бай тоном, который не предвещал ничего хорошего. — Долго же тебя пришлось ждать.

Серый мысленно выругался. Жизнь только начала налаживаться, и тут вдруг вылез этот аристократ со своими непонятными обидками. Впрочем, тот довольно быстро его просветил, что в этот раз злится из-за Жун Цинсюэ.

Бай Юньфэн, второй сын наместника, не мог вынести, что какой-то выскочка из семьи торговцев, семнадцатый сын наложницы, смеет занимать время принцессы из клана снежных барсов. В слухи о романе он не верил — Жун была слишком холодной, слишком серьезной, слишком погруженной в учебу, чтобы заводить любовные интрижки. Но сам факт того, что простолюдин вообще приблизился к ней, что она тратила на него свое время, был оскорблением.

Серый понял, что разговора не получится. Бай давно искал повод, и тот наконец нашелся, а потом, наверное, пару дней пытался подстеречь его в безлюдном месте. И сбежать теперь не получится даже с цингуном, потому что аристократ тоже показывал в нем успехи.

Поэтому Серый сосредоточился и сглазил всех троих разом. Вложил в проклятие все свое раздражение и злость и послал вперед, заодно сдобрив парой едких фраз.

— Хватит болтовни, — сказал один из прихлебателей Бая. — Если он не понимает по-хорошему, давайте просто покажем ему его место.

Он сделал шаг вперед, явно собираясь схватить Серого за ворот. Попаданец приготовился уворачиваться — в драке один на один он мог продержаться какое-то время, особенно если удастся использовать цингун для уклонения. Но в этот момент сверху раздался птичий крик.

Серый узнал этот звук — им оглашали небеса огромные птицы, на которых старшие ученики совершали полеты между островами. Сначала он подумал, что кто-то из старшекурсников заметил их стычку и решил вмешаться, но в следующую секунду его чутье, вдруг обострившееся до предела, дернуло его с такой силой, что он не успел даже обдумать свои действия — только почувствовал, как мышцы сами собой пришли в движение.

В тот самый миг, когда Серый рванул вперед и схватил Бая, дернув его в сторону, его спутники только начали поворачивать головы на птичий крик. Они не успели даже удивиться — огромная тень накрыла их в следующее мгновение.

Птица рухнула на землю с глухим стуком и закричала, конвульсивно дергаясь. Ее падение было сродни небольшому взрыву, разметавшему всех в стороны. И даже так крылья, размах которых составлял не меньше пяти метров, смахнули подельников Бая, едва не вырубив их. Серый успел отпрыгнуть и Бая за собой утащить, так что их не задело.

Бай Юньфэн, которого он буквально выдернул из-под падающей туши, стоял бледный, с расширенными глазами, и, кажется, еще не до конца осознал, что произошло. Его хвост, обычно гордо поднятый, сейчас топорщился в запоздалом испуге, уши прижались к голове, а на лице застыло выражение, в котором смешались ужас, непонимание и постепенное осознание того, что его только что спас тот, кого он собирался проучить.

Серый разжал пальцы, отпуская одежду аристократа, в которую сам не заметил, как вцепился, и сделал шаг назад. Он, как и остальные смотрел, как когтистые лапы птицы скребут по каменным плитам, оставляя глубокие царапины ровно в том месте, где до этого стоял Бай Юньфэн.

Постепенно птица на земле затихла и только тяжело дышала, полуприкрыв глаза. Серый понял, что она заразилась той же болезнью, что и ворона, которая упала с дерева во время их последней ссоры с Мэй. Похоже, птичья чума добралась и до гигантских летающих созданий.

Но вот чего Серый не ожидал, так это того, что его проклятие чуть не стало смертельным. Он-то рассчитывал, максимум, на неприятность вроде падения на ровном месте, а здесь едва убийство не произошло. Тут может быть два объяснения: либо Бай за пару недель нагрешил настолько, что само мироздание решило его сурово наказать, либо сглазы черного кота стали мощнее. И раз Серый не слышал, чтобы в последнее время находили искалеченные трупы сокурсников, то дело явно было во втором.

Похоже, во время войны с Мэй он сильно прокачался, но сам того не заметил, потому что та умела частично рассеивать и отражать негативные эффекты. И убийственные проклятья для нее оборачивались сломанным каблуком или порванной завязкой.

Бай Юньфэн, наконец, моргнул и, кажется, вернулся в реальность. Он посмотрел на птицу, потом на Серого, потом снова на птицу. Его лицо, только что белое как мел, начало наливаться краской.

— Ты… — начал он, и голос его дрогнул. — Ты спас меня.

Это прозвучало не как благодарность, а как обвинение. Бай Юньфэн не знал, как реагировать на то, что его только что спас тот, кого он собирался унизить. Его аристократическая гордость, привыкшая делить мир на тех, кто ниже, и тех, кто достоин внимания, столкнулась с ситуацией, для которой в этой системе не было места.

Серый пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно, хотя внутри все еще колотилась мелкая дрожь.

— Как я и говорил, взаимовыручка — основа выживания вида. Давайте жить мирно и все такое, — торопливо сказал он и, развернувшись, быстро пошел прочь, чувствуя спиной три удивленных взгляда.

Он успел отойти достаточно далеко, когда услышал сзади голос Бая:

— Шэнь Ливэй!

Серый не обернулся. Он продолжал идти, и только хвост, который он уже почти научился контролировать, выдавал его истинное состояние, нервно подрагивая на конце. Аристократ мог звать его сколько угодно, но сейчас Серый меньше всего хотел продолжать этот разговор. Ему нужно было убраться подальше, перевести дыхание, осознать, что он только что случайно чуть не убил сокурсника. Пусть и вредного, но явно не заслуживающего смерти.

Следующее утро выдалось пасмурным. Облака так низко висели над летающими островами, что казалось, будто их можно достать рукой, если подпрыгнуть. Серый дождался Мэй Лифэнь у входа в трапезную, и та при виде него сначала напряглась, а потом вспомнила о перемирии и расслабилась.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, подходя ближе и понижая голос, чтобы случайные прохожие не услышали.

Она вопросительно изогнула бровь, но кивнула и позволила увести себя в сторону от входа, к каменной ограде, за которой начиналась пустота. Здесь ветер дул сильнее, трепал волосы и полы одежды, зато никто не мог подслушать.

Не вдаваясь в подробности, Серый рассказал, что из-за их войны они оба стали очень сильны в наложении и отражении проклятий, и что с другими людьми надо быть аккуратнее.

— Неловко будет, если ты злобно посмотришь на кого-нибудь, а он умрет на месте от сердечного приступа, — закончил Серый свою речь.

Мэй в ответ только фыркнула:

— Без тебя знаю. Но спасибо, что предупредил.

Напоследок она мило улыбнулась и вернулась в трапезную, чтобы присоединиться к своим подругам.

После вчерашнего происшествия Серый весь день ловил на себе странные взгляды Бай Юньфэна. Белый кот то и дело смотрел на него, и выражение его лица было таким сложным, что Серый не смог бы описать его одним словом.

В этом взгляде было что-то вроде растерянности и одновременно раздражения. Бай смотрел так, будто пытался решить для себя какую-то сложную задачу, и ответ никак ему не давался.

После занятий Серый собирался пойти на малый остров, где можно было побыть одному и привести мысли в порядок. Но не успел он сделать и десятка шагов от учебного корпуса, как дорогу ему преградила знакомая светлая фигура.

В этот раз Бай Юньфэн был один без своей обычной свиты. Попаданец даже порадовался, что если дело дойдет до драки, то она будет более честной.

— Шэнь Ливэй, — произнес Бай, и в его голосе не была какая-то странная решимость, словно он наконец принял решение. — Нам нужно поговорить.

Серый напрягся, что-то он слишком часто в последнее время слышит или даже сам говорит эту фразу. Но поговорить действительно было нужно. Лучше разобраться с конфликтом сразу, а не ждать, пока он сам разрешится каким-нибудь неприятным образом.

Аристократ развернулся и пошел вперед, явно ожидая, что Серый последует за ним. Они свернули с главной дорожки, прошли мимо небольшого пруда, и остановились у беседки, заросшей диким плющом. Здесь было тихо и безлюдно — идеальное место для разговора, который не предназначен для чужих ушей.

Бай долго молчал. Он стоял, чуть отвернувшись, и смотрел куда-то вдаль, на проплывающие между островами облака. Его белый хвост, обычно гордо поднятый, сейчас выглядел напряженным. Серый терпеливо ждал, чувствуя, что вот-вот произойдет что-то важное, но не понимал, что именно. Он только надеялся, что Юньфэн не решит, будто быть спасенным простолюдином — это слишком позорно, и поэтому того самого простолюдина надо убить. Смыть позор кровью, так сказать.

— Вчера ты… ты спас меня, — наконец сказал Бай, и его голос прозвучал глухо, словно он выдавливал из себя каждое слово. — Я этого не просил, но это случилось. Теперь я у тебя в долгу, и мне это не нравится.

Он резко повернулся, и Серый увидел его лицо — бледное, с плотно сжатыми губами и глазами, в которых горело что-то, похожее на злость, но направленное, кажется, на самого себя.

— Я не собираюсь оставаться должником простолюдина, — продолжил Бай, и в его голосе прорезались привычные нотки высокомерия. — Говори, чего ты хочешь, и я расплачусь с тобой, а потом мы больше никогда не будем иметь друг с другом ничего общего.

Серый пораженно уставился на него, переваривая услышанное. Он не ожидал, что Бай признает себя должником, да еще и сам предложит с этим долгом расплатиться. Вообще-то, он мог просто сделать вид, что ничего не было. Или даже продолжить свои попытки «проучить» простолюдина.

Внутри поднималась странная смесь чувств. У Серого даже появилось ощущение, будто он не в уся попал, а в роман про Российскую империю. Тот, где «честь» не была пустым словом, и за оскорбление достоинства могли вызвать на дуэль. Кстати, в этом мире дуэли тоже существовали, правда, происходили редко, потому что по результатам каждой проводилось разбирательство, и победитель порой попадал под суд.

Также здесь были книги вроде «Наставления благородного мужа» и «Поучения для юношества», которые полагалось зубрить наизусть, но попаданец по умолчанию считал, что в фэнтезийном Древнем Китае все аристократы — отмороженные подонки, которые могут убить за косой взгляд. Поэтому либо Серому повезло встретить Жун и Бао — единственных представителей аристократии, которые имеют представление о чести, либо тут действительно слышали о благородстве.

Впрочем, Серый не собирался смотреть в зубы дареному коню, поэтому решил просто воспользоваться столь щедрым предложением.

— У тебя деньги есть? — спросил он, и Бай скривился в отвращении.

— Конечно, есть, — ответил он с заметным презрением в голосе. — Что еще можно было ожидать от сына торговца? Деньги — вот что для тебя главное.

Серый пропустил колкость мимо ушей. В голове уже крутилась мысль, которая показалась ему настолько блестящей, что он едва удержался, чтобы не рассмеяться вслух. Бай Юньфэн, второй сын наместника, с его деньгами и связями был, как тут говорят, мясным пирогом, упавшим с неба.

— Я хотел бы, чтобы ты стал моим инвестором, — сказал Серый, и глаза его загорелись таким огнем, что Бай чуть не сделал шаг назад. — У меня столько идей! И если ты вложишься сейчас, то через год получишь в десять раз больше. Я еще не считал точно, но перспективы превосходные.

Бай опешил. Он думал, будто Шэнь Ливэй просто попросит денег или какую-нибудь услугу, и на этом они будут квиты, так что перспектива длительного сотрудничества ему не понравилась.

— Да что у тебя могут быть за идеи! — презрительно отмахнулся он.

— Вообще-то, за всю историю академии я — единственный первокурсник, который предложил сразу два изобретения, — самодовольно произнес попаданец. — Но на самом деле, изобретений у меня намного больше, я просто не стал сразу все вываливать. И на некоторых из них можно заработать целое состояние!

Серый решил сразу обсудить, сколько Бай может вложить и на каких условиях, игнорируя любые попытки того уклониться, поэтому повел его в один из пустующих кабинетов для занятий. В конце концов, он сам предложил, так что пусть теперь держит слово.

Наверное, можно было бы попросить помощи с тигрицей, за которую его хотят выдать замуж, но даже сыну наместника было бы трудно вмешаться во внутренние дела чужой семьи. А если бы он нашел для Шэнь Ливэя какую-нибудь свою кузину в качестве невесты, то это тоже был не самый хороший выход. Все же Серому не хотелось принуждать кого-то к браку. Жениться он планировал если не по любви, то хотя бы ради взаимовыгодного сотрудничества.

Бай застыл на пороге кабинета с таким видом, будто его заставляли войти в хлев. Серый, не обращая внимания на демонстративное презрение, достал из сумки чистый свиток, разложил на столе и принялся быстро писать.

Бай все же прошествовал внутрь и сел на стул с таким достоинством, будто это был трон.

— Деньги нужны на производство нового продукта питания, — начал рассказывать Серый, чувствуя, как в его голове буквально выкристаллизовывается план. — Готовая еда из мяса, злаков и овощей. Можно сделать разные вкусы из разного вида мяса и рыбы, или придать им с помощью приправ ароматы популярных блюд, например, курицы по-сычуаньски. Хранится месяцами, весит мало, есть можно без готовки. Удобно как в повседневной жизни, так и для путников, военных, купцов. Никто такого еще не делает, поэтому важно захватить рынок как можно быстрее, пока не появились конкуренты, которые попытаются скопировать рецепт.

Вообще, у Серого было много идей, как можно обогатиться, используя знания прошлого мира. Изобретения он решил оставить для заклинателей, чтобы приобрести известность, а вот простые, но полезные вещи вроде кошачьего корма захотел пустить в дело. Конечно, он не собирался рассказывать, что изначально идея предназначалась для питомцев, но сходство кошек и кошколюдей навело его на мысль, что ее можно использовать и таким образом. Да и Сяо Хэя будет проще кормить вместо того, чтобы приносить ему еду из столовой.

Бай сначала открыл рот, чтобы возмутиться, что его заставляют такими низменными вещами заниматься, а потом услышал описание и закрыл. Даже он мог признать, что идея-то отличная, особенно если и правда удастся продать такую еду военным.

Серый между тем набросал примерный план на бумаге и развернул свиток к собеседнику. Столбцы цифр, расчет затрат, предполагаемая прибыль — все это он мог примерно прикинуть, потому что работал в семье Шэнь и представлял, как все устроено. Бай пробежал глазами и помрачнел. Сумма получалась внушительная, даже у него такого не было. Он мог достать деньги, только если бы попросил у отца, но тогда пришлось бы объяснять, зачем сыну наместника торговать какой-то едой.

— Половина, — процедил он. — Не больше.

— Хм, — Серый задумался.

Если он сам вложит деньги, которые получит от договоров на изобретения, то должно хватить. Он собирался втянуть Бая в полноправное партнерство, а не просто разовую акцию. В торговле без связей далеко не продвинешься, конкуренты его затопчут просто из принципа, а на сына наместника наезжать побоятся.

Так что придется Бай Юньфэну напрячь своих слуг и организовать процесс, а Серый будет генерировать идеи. Белый кот был против, но он сам предложил, и теперь не мог взять слова обратно. Через час после обсуждения деталей он вышел из кабинета с таким выражением лица, будто проглотил что-то несъедобное.

Для начала Баю надо было найти хорошего повара, который разработает рецепты по смутным описаниям попаданца — тот только рекламу кошачьего корма видел, где кусочки мяса, овощи и злаки катятся в духовку, а на выходе превращаются в сухие кругляшки. И нужно, чтобы повар не только придумал, но и сохранил рецепты в секрете, ведь им конкуренты не нужны. Недовольный Бай принялся все это организовывать, что было не так уж просто через почту, которую приносили лишь раз в неделю, а Серый тем временем вплотную засел за изобретения.

Договор на лупу подписали намного быстрее первого на очки, по сути там просто нужно было названия и описание сменить. В этот раз тоже пришло много посторонних людей, чтобы поглазеть на юного гения. Но сейчас Серый новое изобретение не демонстрировал, зато сказал, что работает над вещью, которая изменит представление об устройстве мира. Кто-то добродушно посмеялся над юношеским максимализмом, кто-то просто не поверил. И только тот учитель, который после экзаменов уговаривал Серого поступать к артефакторам, воодушевился. У него было предчувствие, что так и будет.

А попаданец между тем пытался вспомнить, как устроен микроскоп. У него классе в шестом был микроскоп для детей с тысячекратным увеличением, но быстро сломался, потому что Серому было интересно, что там внутри. Раскрутить игрушку до мелких деталей он сумел, а вот обратно собрать уже не получилось. Зато сейчас тот опыт пригодился, попаданец более-менее помнил, как там все выглядело, и попытался изобразить на чертежах. Ради такого он даже научился чертить более-менее ровно, чтобы не позориться среди других артефакторов.

Но чтобы сделать нужные линзы, придется попотеть. Знал бы Серый физику, было бы намного легче, но он, к сожалению, оставался все тем же гуманитарием. Поэтому действовал методом научного тыка, благо Го Сюн с удовольствием помогал.

Все свободное время Серый теперь проводил в мастерской, которая находилась в отдельном каменном здании. Здесь они пытались собрать первый рабочий образец устройства: устойчивый штатив, несколько медных трубок, входящих одна в другую, линзы разного размера на винтовых соединениях, маленькая светящаяся жемчужина снизу в качестве подсветки. Го Сюн, который уже набил руку на шлифовке стекол для очков и луп, взялся за изготовление линз, и теперь они лежали на верстаке десятками — выпуклые и вогнутые, толстые и тонкие. Каждую нужно было проверить, отбраковать, закрепить в оправе.

— Стекло ведет себя по-разному, — объяснял Го Сюн, поднося очередной образец к свету. — Если добавить больше песка, становится прозрачнее, но хрупче. Если меньше — мутнеет, зато прочнее. Нужно найти середину.

Сам он уже пользовался очками собственного изготовления и то и дело их дорабатывал и улучшал. Они теперь больше напоминали устройство безумного ученого — столько на них было разных линз и приспособлений вроде держателей и фонарика из зачарованной жемчужины.

Помимо изобретательства, Серый продолжал тренировки с Ци. И одним из первых сумел создать полноценное заклинание — крошечный сгусток Ци, который горел на кончиках пальцев ровным золотистым светом.

На фоне всех этих успехов он решил напомнить о себе клану Шэнь. Попросил учителя артефакторов написать письмо для родственников, потому что те не верят в его успехи и считают, будто он просто хвастается. Тот с удовольствием расхвалил талантливого ученика, в красках поведав, что в стенах академии такие гении как Шэнь Ливэй не каждую сотню лет появляются.

Еще Серый от себя написал письмо госпоже Юэ, рассказав, что водит дружбу с сыном наместника и северной принцессой, и что все учителя его хвалят. Если бы он отправил обычное послание, то в поместье Шэнь его наверняка бы просто выкинули, и оно бы даже не дошло до его приемной матери. Но он приложил свиток от учителя с печатью академии, поэтому никто не посмел бы проигнорировать это послание.

Серый был почти уверен, что этого хватит, чтобы старейшины опомнились и расторгли помолвку. Клан Шэнь — торговцы, они умеют считать выгоду. И если бесполезный сын наложницы вдруг стал человеком, которого хвалят в академии, который дружит с аристократами и зарабатывает собственными изобретениями, то отдавать его тигрице на убой было бы просто глупо.

Но он ошибался.

Ответ из поместья Шэнь пришел быстро. Серый распечатал его в своей комнате, чувствуя, как внутри поднимается холодная тревога. Почему-то у него было дурное предчувствие насчет содержимого.

Письмо было почти до неприличия коротким. Отец — если его можно было так назвать — сдержанно хвалил успехи семнадцатого сына: «Рад, что ты не позоришь фамилию Шэнь, учителя отзываются о тебе хорошо. Продолжай в том же духе».

А дальше шло то, ради чего письмо было написано: «Что касается брака с кланом тигров — это вопрос решенный. Договор подписан, условия оговорены. Отказ от него нанесет ущерб репутации семьи, который ни твои изобретения, ни знакомства с аристократами не смогут компенсировать. Ты — сын клана Шэнь, и ты исполнишь свой долг. После окончания первого курса ты вернешься домой. Это мое последнее слово».

Серый перечитал последнюю фразу три раза. Под конец он почти перестал видеть буквы — перед глазами все плыло от ярости. Его так называемые родственники продали его, как мешок риса, и никакие разумные аргументы на них не действовали.

Парень от злости чуть не порвал дорогую бумагу на мелкие клочки, но в последний момент одумался. Ему в голову пришла интересная идея, и он с ненавистью уставился на письмо. Серый не знал, сработает ли проклятие через предмет, но собирался проверить. Теоретически, могло и получиться, существуют же суеверия насчет того, что нельзя подбирать потерянные кем-то вещи. Или что можно сглазить по фотографии. Фото тут пока еще не изобрели, но письмо, написанное рукой Шэнь Боцзяня, было ничем не хуже.

Серый пялился на бумагу не меньше получаса, у него даже глаза немного заболели, и к его удивлению, эффект от этого все-таки был. Чернила будто слегка расплылись, но не как от воды, а словно бы легкой черной паутинкой по малейшим неровностям бумаги, отчего иероглифы приобрели жутковатый вид. Теперь это письмо запросто можно было использовать как реквизит для съемки ужастика.

Голыми руками Серый его трогать не рискнул, позаимствовал у Го Сюна плотные рабочие перчатки и убрал бумагу в пустой ящик, в котором до этого какие-то алхимические снадобья хранили. Он понятия не имел, что делать с этой штукой дальше. Может, ее надо сжечь? Или закопать? Или от этого, наоборот, проклятье развеется?

Надо было поискать в библиотеке, может, там есть ответы на эти вопросы. А пока он решил убрать ее на самую дальнюю полку в мастерской, все равно там столько барахла, что одну коробку никто не найдет. Но для безопасности сделал надпись на крышке: «Открывать в перчатках. Возможно, ядовито». Так в нее точно никто ради любопытства не полезет.

Закончив с этим, Серый взял новый лист бумаги, глубоко вздохнул и написал ответ.

'Отец, я получил ваше письмо и благодарю за высокую оценку моих скромных успехов. Однако позволю себе заметить: вы идете против воли неба. Всем моим учителям очевидно, что я должен стать заклинателем. Мои способности к управлению Ци и мои изобретения — это знак, что само провидение указывает мне путь, отличный от того, который вы для меня выбрали.

Я не смею перечить вашей воле, но предупреждаю: если в ваших делах начнутся проблемы, вы должны винить только себя. Вы испортили свою карму, обрекая на гибель собственную плоть и кровь ради денег. Небо не оставляет безнаказанными тех, кто идет против его воли.

Ваш почтительный сын, Шэнь Ливэй'.

На самом деле он все еще не был уверен, что проклятие сработает. Но тут могло сыграть роль самовнушение. Если произойдет какая-то неприятность, пусть даже мелкая и совершенно случайная, то отец первым делом вспомнит предупреждение Ливэя. Вряд ли он действительно решит, что это воля небес, скорее заподозрит козни, которые ему собственный сын подстраивает, но так даже лучше. Пусть боится.

Дела с кланом Шэнь Серого совсем не радовали, зато бизнес с Баем продвигался неплохо. Повар, которого нашел аристократ, оказался настоящим профессионалом. Он придумал несколько подходящих рецептов и даже способ, как готовить по ним большие партии.

Заводов в этом мире пока не существовало, так что все делалось вручную, и корм получался не в виде одинаковых шариков, а скорее, в форме небольших приплюснутых таблеток. Кроме того повар предложил и несколько других вариантов, которые было легче формировать — палочки и маленькие лепешки, почти как толстые чипсины. Все это Серый с Баем получили в виде посылки — целый мешок, в котором лежали свертки поменьше с разными вкусами и формами.

Бай все еще строил недовольное лицо, что его заставляют заниматься столь неблагородными делами, однако все вкусы перепробовал и забрал себе несколько мешочков. А Серый начал продумывать маркетинг. Корм получился вкусным, поэтому маленькими порциями его можно было продавать как снэки. С упаковкой тут тоже было непросто, даже картон еще не изобрели, зато плотной бумагой пользовались вовсю. Так что попаданец решил в качестве тары взять бумажные пакеты с красивым рисунком.

Рисунки он заказал сделать одаренному в искусствах однокурснику, и тот даже по корявым наброскам сумел сделать красивые картинки. У каждого вкуса была своя картинка, и если собрать их все, то получался небольшой комикс про кошкодевочку и черного котенка. Прототипами для персонажей послужили Мэй Лифэнь и Сяо Хэй, и получилось очень симпатично.

А с названием торговой марки он не стал заморачиваться и окрестил ее «Ливэй», с такими же иероглифами, как в его имени: прекрасный и великий. Весьма благоприятное название, уж куда лучше, чем какой-то вискас, который произошел от слова «усики». Приятно было представлять, как будут передергиваться его родственники, когда узнают, что это тот самый Ливэй, которого они считали бесполезным. И лапу на его бизнес они наложить не смогут, потому что тот наполовину принадлежит сыну наместника.

Правда, Бай насмешливо хмыкнул, увидев название:

— Ты действительно собираешься назвать еду своим именем?

— А ты хотел бы назвать ее «Юньфэн»? Если надо, то можем использовать иероглифы из наших имен вместе. Лиюнь, например. Или Юньвэй?

— Да ни за что!

— Тогда не вижу проблем. По-моему, отличное название.

Бай на это только фыркнул, но больше не нашел, к чему придраться. Когда он увидел готовый продукт, расфасованный по небольшим бумажным пакетам с красивыми рисунками, он не мог не признать, задумка действительно хорошая. Он сам последние дни частенько этими лакомствами хрустел, а в привлекательной упаковке они выглядели еще лучше.

Серый раздал несколько десятков упаковок однокурсникам, чтобы они поработали тестировщиками новой продукции. А Мэй получила полный набор со всеми вкусами. Она повертела пакеты в руках и вдруг замерла, рассмотрев картинки.

— Это что, я?

— Ты. Когда я тебя впервые увидел, — сказал Серый с невинным видом, — я подумал, что ты самая милая девушка в мире.

Мэй слегка порозовела и засмущалась.

— Но потом я узнал тебя получше, — продолжил он, — и понял, что внешность обманчива.

Она на миг застыла, не зная, обижаться или смеяться. Потом смех все-таки перевесил, и она фыркнула:

— Дурак.

Ткнула его кулачком в плечо, изображая удар, и ушла, не оборачиваясь, но Серый готов был поклясться, что она улыбалась.

За пару месяцев упорной работы Серый и Го Сюн наконец собрали микроскоп. Увеличение было не слишком впечатляющим — всего в несколько сотен раз, но этого хватило, чтобы рассмотреть клетки.

Го Сюн от изобретения был в полном восторге. Разобравшись, как готовить препараты, он начал совать в микроскоп решительно все, что попадалось под руку. Сначала это были его собственные волосы, кровь, и даже слюна, затем настала очередь всех растений, какие только смог найти в академии. Животным вроде ящериц и насекомых тоже от него досталось, а потом наступила очередь разных минералов.

Самым интересным оказался песок, в нем даже можно было разглядеть осколки крохотных раковин. А после того, как в обычной пыли с подоконника Го Сюн разглядел крохотных существ, похожих на насекомых, он торжественно поклялся чаще делать уборку в их комнате. Он мог проводить за микроскопом часы, забывая про еду и сон, и Серому приходилось буквально оттаскивать друга от нового прибора.

Сам попаданец, вдохновленный успехом, взялся за написание клеточной теории. В качестве образца он использовал несколько научных трудов из библиотеки Академии, хотя на его вкус язык в них был чересчур поэтичным, а авторы добавляли слишком много философии даже в работы по математике.

В похожей манере Серый изложил главное: все живые существа, от мельчайших растений до человека, состоят из клеток. Он зарисовал несколько образцов, которые они с Го Сюном успели изучить, и обозначил на рисунках ядро и мембрану, собственно, только их и можно было рассмотреть в таком увеличении.

Еще он изобразил процесс деления клеток, и тут, как ни странно, ему помогли «Сумерки». В старших классах он встречался с девчонкой, которая являлась их ярой фанаткой, и был вынужден несколько раз посмотреть в кино, а потом невольно на уроке биологии разыграть ту сцену, где главные герои определяли фазы митоза. С тех пор они намертво засели в его памяти. Кто бы мог подумать, что даже «Сумерки» однажды могут ему пригодиться.

В этом мире не существовало даже представления о том, как на самом деле устроены живые организмы. Ученые мужи полагались на древние трактаты и теории о жизненной энергии и пяти элементах. Поэтому Серый не просто описал клетки — он «придумал» для них названия, по сути просто позаимствовав термины из своего прошлого мира. Впрочем, слишком далеко заходить не стал и ограничился только терминами «клетка» и «ядро».

На этом почти все его познания в области цитологии закончились. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы перевернуть представление об устройстве жизни. Будь тут Нобелевский комитет, ему вполне могли бы присудить пару-тройку премий за прорыв в науке. Серый мысленно даже повздыхал, что раздает такие открытия совершенно бесплатно.

В этот раз на подписание договора пришло еще больше народу, чем в предыдущие. Серый заранее всем первокурсникам похвастался новым изобретением и даже дал каждому посмотреть в микроскоп на разные образцы. Ажиотаж поднялся невероятный. Многие с ужасом рассматривали собственные волосы или пушинки с хвоста, а потом с отвращением отшатывались от окуляра, узнавая, что те на самом деле выглядят, как палки, покрытые чешуйками. Одним словом, слухи о микроскопе разошлись по всей академии за считанные дни.

Клеточную теорию, которую Серый презентовал вместе с микроскопом, учителя приняли с большим скепсисом. Некоторые наставники качали головами, говорили о молодой наглости и о том, что веками накопленные знания нельзя опровергать взглядом в какую-то трубку. Один из старейшин даже назвал теорию «бреднями юнца, возомнившего себя мудрецом». Но Серого их мнение не особо волновало, он-то точно знал, как устроены организмы, и успел первым вписать в свое имя в историю. Лет через сто основоположником нового раздела науки будут называть именно его. Остается только дожить до того времени, чтобы погреться в лучах славы.

Между тем на уроках павильона заклинаний все ученики наконец-то научились управлять своей Ци вне тела, и наставники перешли к более сложным вещам. Начали знакомить первокурсников с символами для заклинаний — древними письменами, каждый штрих которых имел значение и силу. Теперь студенты учились рисовать простенькие бумажные талисманы. По идее, настоящие заклинатели могли начертать эти знаки прямо в воздухе с помощью своей Ци, а то и вовсе обойтись только словами и силой мысли, но новичкам до такого было еще несколько лет упорных тренировок.

Серый быстро освоил азы талисманного искусства и в процессе тренировок наштамповал целую стопку образцов: талисманы на удачу, на успех в делах, на защиту от мелких неприятностей, на ясность ума.

Он решил использовать их с пользой, например, в качестве небольшой взятки второй жене, чтобы она вспомнила о своих обязанностях приемной матери. Серый написал вежливое, почтительное письмо госпоже Юэ, поинтересовался ее здоровьем и делами, рассказал немного о своей учебе, похваставшись новым изобретением. К письму он приложил несколько талисманов в качестве подарка, надеясь, что она поймет намек и расскажет, что там в поместье происходит. А чтобы талисманы не прибрал кто-то другой, он на каждом написал имя второй жены особой светящейся краской. Та никакой магической силы не несла, но выглядела внушительно.

Ему нужен был свой информатор в семье Шэнь. Госпожа Юэ, хоть и оказалась отодвинута первой женой на задний план, но все равно могла узнавать новости. Мало ли что еще затеют его «родственники» — лучше быть в курсе. К тому же Серому было искренне интересно, сработало проклятие или нет. К сожалению, сам он из академии узнать ничего не мог, сюда даже слухов никаких о семье Шэнь не доходило. Впрочем, если у них и начались какие-то проблемы, они вполне могли их скрывать от остального мира.

Ответ от госпожи Юэ пришел через неделю. Письмо было довольно длинным, но написано мелким, торопливым почерком, словно женщина боялась, что ее прервут на полуслове.

Вторая жена начала с благодарностей за талисманы, которые, по ее словам, «сотворили настоящее чудо». Особенно хвалила тот, что на удачу в делах — после того, как она начала носить его с собой, к ней внезапно вернулось расположение свекрови, и теперь старуха Шэнь, которая всегда была на стороне первой жены, начала посматривать на госпожу Чжоу с некоторым подозрением. Причины такого «похолодания» Юэ не знала, но подозревала, что это связано с недавним визитом к известной гадалке.

«Ты не представляешь, как приятно видеть кислую мину этой паучихи, — писала вторая жена. — Особенно после того, как Вэймин умудрился поссориться с главным поставщиком, обвинив его в том, что тот подсунул некачественный товар. А когда стали разбираться, оказалось, что образцы просто перепутали на складе».

Серый усмехнулся, почесывая Сяо Хэя за ухом. Похоже, проклятие все-таки работало — может, не так сильно, как хотелось бы, но вполне ощутимо.

«Что касается твоего отца, — продолжала вторая жена, — то у него внезапно разболелась спина. Целители говорят, что он слишком много времени проводит сидя, но лекарства не помогают. Он стал раздражительным, срывается на слугах, и даже госпожа Чжоу не может с ним сладить. Некоторые в семье поговаривают, что это кара небесная за то, что он собирается отдать самого талантливого сына на смерть».

«Поговаривать» про кару небесную явно начали с подачи второй жены, за что Серый был ей отдельно благодарен. Взявшись за кисть, он начал писать вежливый ответ, полный теплых заверений и сыновьей почтительности. И приложил к нему новую партию талисманов.

Бизнес тем временем разрастался быстрее, чем Серый мог предположить. Бай Юньфэн, как оказалось, был не только капризным аристократом, но и неплохим организатором. Он пообщался с кем-то из родственников, и чуть ли не даром получил несколько небольших помещений в городе под лавки, и после быстрого косметического ремонта те уже открылись.

Помимо этого снэки можно было купить даже на рынке, не заходя в лавки. Особой популярностью пользовался рыбный вкус — его раскупали в первую очередь, оставляя мясные на потом. Серый подозревал, что кошачьи инстинкты играли тут не последнюю роль, но не жаловался.

А перед открытием была шумная рекламная компания в разных точках по всему городу. Продавцы в ярких фартуках с логотипом «Ливэй» раздавали маленькие порции корма для дегустации, и люди выстраивались в очереди, чтобы попробовать новинку. Кроме того Серый придумал несколько стихотворных слоганов, и специально нанятые музыканты пели их под простенькие запоминающиеся мелодии. Дети быстро подхватили навязчивый мотив и, напевая его тут и там, невольно разносили рекламу по всему городу.

Получив первую прибыль, Бай Юньфэн тут же перестал морщить нос при любом упоминании, что ему приходится заниматься торговлей. Зарабатывать собственные деньги оказалось куда приятнее, чем просто получать их от семьи, так что теперь он с жаром обсуждал планы по дальнейшему расширению бизнеса и открытию лавок в других городах. Увидев его энтузиазм, Серый предложил еще и мерч делать — маленькие фигурки и брелоки с Сяо Хэем, а то лавки получались пустоваты, кроме корма там пока ничего не было. Заодно и детей можно будет привлечь, а там и сладкую линейку снэков создать, что-то вроде кукурузных палочек, только без кукурузы, потому что ее тут не выращивали.

Параллельно с бизнесом неплохо продвигалась и учеба. Серый настолько прокачал цингун, что даже смог перепрыгнуть с одного острова на другой, не пользуясь небесными лодками. Правда, это оказались самые близкие острова, но главное, что начало было положено. Еще немного, и он будет парить между ними как белка-летяга. А еще Серый наконец-то перестал быть худшим в группе по боевым искусствам и даже начал представлять собой хоть какую-то угрозу для спарринг-партнера.

Последняя тренировка с Жун Цинсюэ стала для него проверкой. Северная принцесса, как обычно, двигалась быстро и точно, но в этот раз Серый сумел продержаться не пару секунд, а почти минуту. Он блокировал ее первый удар, увернулся от второго и даже попытался контратаковать, хотя его бамбуковый меч только скользнул по ее рукаву.

— Неплохо, — сказала Жун, опуская оружие. — Твои движения стали увереннее.

— Спасибо, учитель, — Серый поклонился с подчеркнутой серьезностью, пряча улыбку.

Жун на мгновение замерла, раздумывая, как реагировать на шутку, потом слегка улыбнулась:

— Мой ученик делает большие успехи. Продолжай в том же духе, и у тебя все получится.

После тренировки они устроились на каменной скамье, где обычно занимались «разговорными упражнениями». Начинали они со скороговорок и небольших бесед ни о чем. Местные аристократы умели в такие вроде бы пустые светские разговоры вкладывать множество смыслов, правда Серый большинства из них не знал, потому что не вращался в этой среде, однако кое-чему даже тут мог научить.

Постепенно они перешли к более сложным вещам, например, цитированию поэтов. Среди местных образованных людей считалось нормой вставлять в разговоре строки из классических стихотворений. Цинсюэ все их помнила наизусть, но в ее исполнении классика звучала как бездушный электронный перевод, и пара недель ушла только на то, чтобы научить ее добавлять эмоции в голос.

— Сегодня будем работать над декламацией стихов, — сказал Серый. — Начнем с «Осенней луны» Ван Вэя.

Она закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями, потом начала.

Голос ее звучал ровно, но без той деревянной монотонности, с которой она читала в первый раз. Серый слушал внимательно, отмечая про себя, где она делает паузы, где повышает или понижает тон.

— Хорошо, — сказал он, когда она закончила. — Но во второй строфе ты слишком быстро прошла мимо образа луны. Стихотворение начинается с нее и к ней возвращается. Нужно замедлиться, дать слушателю почувствовать этот свет.

Жун кивнула и повторила строфу — на этот раз медленнее, почти задумчиво. Серый вдруг поймал себя на мысли, что ощущает учительскую гордость. Та самая девушка, которая совсем недавно произносила слова так, словно они для нее были платными, сейчас могла бы призовые места на конкурсе чтецов занимать.

В их первые занятия все было иначе. Жун пыталась говорить, но слова выходили рублеными, короткими, как удары мечом. Она не умела строить сложные конструкции и злилась на себя за каждую ошибку. Однако ее проблема была не во врожденной молчаливости, а в привычке. Ее всю жизнь учили, что женщина должна быть тихой. Да и в военном клане, живущем в Северных горах, велеречивость особо не поощрялась, а всех болтунов считали слабаками.

Но сейчас, оказавшись вдали от родных мест, да еще и среди молодежи, где было принято перекидываться цветистыми фразами, Жун Цинсюэ выделялась, словно белая ворона. В павильоне заклинаний молчаливость тоже не слишком поощрялась, ученики должны были давать подробные развернутые ответы, а не просто пару слов. Поэтому она прилагала усилия, чтобы соответствовать новым требованиям, и достигла больших успехов за короткий срок.

Вскоре кончилась осень и окончательно похолодало, а Серый впервые задумался о том, что в этом мире нет центрального отопления. Приходилось утепляться другими способами — надевать несколько слоев одежды, зажигать в комнате жаровни с углями, пить горячий чай. И только старшекурсникам все было ни по чем, они уже настолько продвинулись в совершенствовании, что холода не боялись. К счастью, зима здесь оказалась не такой холодной, как привык попаданец, тут температура не опускалась сильно ниже нуля.

Первый снег выпал неожиданно: утром Серый выглянул в окно и увидел, что все острова покрыты белой пеленой. Снежинки кружились в воздухе, медленно оседая на крыши и каменные плиты.

И в тот самый день, когда выпал снег, пришли новости, которые заставили Серого поменять все свои планы.

Серый сидел у окна в общей трапезной и пил уже третью чашку горячего чая, пытаясь согреться и проснуться. Неожиданно дверь трапезной с грохотом распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся Вэй Чанмин — долговязый подвижный парень, который всегда оказывался в центре событий, даже если не хотел этого. Его хвост пушился от возбуждения, а в желтых глазах горел такой огонь, что Серый невольно отставил чашку и повернулся всем корпусом, готовясь к новостям.

— Вы не поверите! — Вэй Чанмин взлетел на скамью, игнорируя недовольное фырканье сидевших там девчонок. — Турнир! Объявили турнир!

Он размахивал зажатым в руке письмом, словно флагом, и выглядел так, будто собрался вести за собой армию.

По трапезной прокатился гул голосов. Ученики, до этого лениво пережевывавшие утреннюю кашу и обсуждавшие погоду, оживились и начали переглядываться с любопытством. Турниры в Академии Заоблачного Предела проводились раз в пять лет, и до следующего оставалось еще целых два года — все знали эту дату, потому что подготовка к таким событиям занимала много времени, а ученики старших курсов уже вовсю тренировались, чтобы показать себя.

— Какой турнир? — крикнул кто-то из дальнего угла, перекрывая шум. — До следующего еще два года!

— Новый! — Вэй Чанмин спрыгнул со скамьи и начал расхаживать между столами, размахивая руками, словно дирижер оркестра. — Не как обычно! Совсем другой формат!

Серый, заинтригованный, пересел ближе, уступая место подошедшему Го Сюну, который пристроил на стол огромную миску с рисом и, кажется, даже не думал отвлекаться от еды. Однако уши здоровяка повернулись в сторону говорящего, выдавая его любопытство.

— Короче, — Вэй Чанмин перевел дух и продолжил, уже не так громко, потому что все притихли и слушали, — В начале лета стартует турнир заклинателей. Но не только наша академия участвует, а еще несколько других. Это будут гонки на небесных лодках. Между разными странами!

Все замерли, пораженные новостями. В этом мире олимпийских игр не было, да и любых международных состязаний тоже, так что известие действительно оказалось из ряда вон. Го Сюн даже перестал жевать, застыв с ложкой у рта.

— Команды стартуют из нашей академии, проходят несколько этапов, выполняют задания и финишируют в ордене человеческих заклинателей. Там, на юге, за горами! Представляете? — продолжил возбужденно рассказывать Чанмин.

— А кто участвует? — спросил Серый, и его голос в наступившей тишине прозвучал слишком громко.

— Мы! Мы все можем участвовать! — радостно выкрикнул Вэй Чанмин. — Команды от нашей академии, от северных кланов, от восточных школ. И это будет не просто гонка, за этим событием будет наблюдать весь мир. Простые люди смогут увидеть соревнования через специальные артефакты. То есть каждый участник прославится, а уж о победителях узнает целый свет!

Серый на миг даже задумался, а нет ли тут другого попаданца, который решил, что это было бы круто — устроить международные соревнования, и поделился идеей из другого мира с местными. Уж больно непривычный формат для этого времени. Может, бедняга был спортивным комментатором в прошлой жизни, и теперь изнывает без любимого дела.

— На перелеты дается строго отведенное время, — продолжал Вэй Чанмин объяснения. — Те, кто не успевает, выбывают. Те, кто прилетают первыми, получают больше очков. А на самих этапах надо выполнять задания — разные, в зависимости от места. Команды начинают одновременно, а зрители наблюдают в реальном времени. И в конце команда, набравшая больше всех очков, получает награду.

Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием, и драматично выпалил:

— Пилюли формирования золотого ядра! Для каждого участника команды!

Тишина взорвалась шумом. Ученики повскакивали с мест, заговорили все одновременно, и в этом гвалте трудно было разобрать отдельные слова. Кто-то кричал, что это немыслимая удача, кто-то сомневался, с чего подобная щедрость, кто-то уже начал обсуждать, с кем бы встать в команду.

Серый пораженно замер. Золотое ядро — вот, что ему нужно. Это был тот уровень, на котором обычный заклинатель переставал быть просто человеком со способностями. Золотое ядро давало силу, бессмертие, статус — и, самое главное, полную независимость от простых смертных. Ни один клан, ни одна семья, ни один отец не смогли бы приказать обладателю золотого ядра жениться против воли или отказаться от его выбора. Это был уровень, на котором заклинатель становился неподсуден мирским законам и отвечал только перед советом заклинателей и перед самим небом.

Изначально Серый даже не рассматривал его в качестве альтернативы, потому что до золотого ядра далеко не каждый мог досовершенствоваться. Из каждого набора учеников до «финиша» добиралось всего два-три, в редких случаях пять самых талантливых студентов. Большая часть отсеивалась после второго курса, не сумев сдать переходные экзамены, ну и примерно четверть погибала либо на заданиях, либо во время экспериментов, особенно много среди алхимиков и артефакторов. Да и в любом случае, чтобы просто добраться до начальной стадии формирования ядра требовалось в среднем лет десять. У Серого просто не было столько времени. Но теперь неожиданно появился способ сократить этот срок.

— Таким образом это турнир для новичков, — продолжил рассказ Вэй Чанмин. — Ученики старших курсов не могут участвовать — у них почти у всех уже сформированы ядра, а правила турнира запрещают участие тем, кто поднялся выше определенного уровня. За более продвинутыми заклинателями зрители не смогли бы уследить — слишком быстро они двигаются. Простые люди и моргнуть бы не успели, как состязание между сильными совершенствующимися уже закончилось бы. Да и мало кто из бессмертных захотел бы соревноваться на потеху толпе.

— Сколько участников должно быть команде? — спросил Серый.

— Пять, — ответил Чанмин. — Я уже подумываю, с кем бы объединиться. Думаю, Жун Цинсюэ точно будет участвовать, с ее-то навыками. И Бай Юньфэн, наверное. Он самолюбивый, не упустит шанса показать себя. А ты, Шэнь Ливэй?

— Конечно, я участвую, — ответил Серый и решительно поднялся с места.

У него в голове уже сложился список команды, осталось только собрать их всех, пока остальные к себе не зазвали.

Серый не хотел терять ни минуты, поэтому схватил Го Сюна за рукав, поднял со скамьи и потащил за собой, не обращая внимания на возмущенное: «Эй, я не доел!».

Здоровяк, впрочем, не особо сопротивлялся — ухватил на ходу лепешку с тарелки и теперь жевал ее на ходу, пытаясь не отставать от бодро шагающего друга. Он понятия не имел, куда и зачем его тащат, но знал, что без веской причины Ливэй бы этого не сделал.

Серый лавировал между столами и скамьями, высматривая в толпе знакомые фигуры. Жун Цинсюэ он нашел у выхода из трапезной. Девушка стояла чуть в стороне от основного потока учеников, задумчиво глядя на падающий снег. На ее плечах был накинут теплый плащ из белого меха, и она казалась частью этого зимнего пейзажа. Серый подошел к ней, коротко объяснил ситуацию и жестом пригласил следовать за ними. Жун кивнула без лишних слов и присоединилась.

Мэй Лифэнь обнаружилась в компании подруг, которые оживленно что-то обсуждали. Увидев приближающегося Серого, она настороженно изогнула бровь, но когда он на ухо прошептал ей пару фраз про турнир и командные перспективы, черная кошка заинтересованно прищурилась, извинилась перед подругами и пошла за ним.

Бай Юньфэн сидел за отдельным столом в компании своих прихлебателей и с таким видом дегустировал новую партию снэков, будто это был изысканный деликатес. На предложение поговорить он сначала показательно состороил гримасу, но все-таки соизволил присоединиться.

Через несколько минут они расположились в пустующем классе, который давно не использовался, поэтому в нем даже мебели почти не осталось.

— Я предлагаю создать команду для участия в турнире, — без предисловий начал Серый, обводя всех взглядом. — Нас пятеро, и мы идеально подходим друг другу.

Бай Юньфэн, услышав это, скрестил руки на груди и насмешливо приподнял бровь.

— С чего бы мне объединяться с вами? Я уверен, найдутся более достойные кандидаты.

— Давай я объясню, почему такой состав — лучший вариант для нас всех, — спокойно ответил Серый, не обращая внимания на его тон. — Го Сюн — артефактор, один из лучших среди новичков. А небесные лодки, даже самые надежные, имеют свойство ломаться в самый неподходящий момент. Без него можно застрять где-нибудь посреди ничего и выбыть из гонки.

Го Сюн важно кивнул, поправляя очки.

— Что касается меня, — продолжил Серый, — я знаю, как сделать лодку быстрее. Кроме того, я работаю над артефактом, который позволит видеть дальше. В гонке, где нужно ориентироваться в пространстве и замечать цели, это будет важным преимуществом.

Бай хмыкнул, но перебивать не стал.

— Жун Цинсюэ, — Серый повернулся к белой девушке, — лучший боец среди нас. На этапах, где потребуется физическая сила и умение обращаться с оружием, без нее не обойтись.

Жун слегка кивнула, принимая комплимент как должное — без ложной скромности, но и без высокомерия.

— А Мэй Лифэнь, — Серый посмотрел на черную кошку, и та замерла в ожидании, — самая опасная среди первокурсников.

Бай насмешливо фыркнул, окинув Мэй скептическим взглядом.

— Она? Опасная? И чем же?

Мэй в ответ мило улыбнулась — именно той самой улыбкой, от которой у попаданца бежали по спине холодные мурашки.

— Ты просто хочешь протащить с собой еще и свою девушку, — хмыкнул Бай, возвращаясь к Серому.

Попаданец вздохнул:

— Сам убедись. Мэй, пожалуйста, продемонстрируй ему свои способности. Только не сильно, без травм.

— А я уже, — ответила она своим самым ласковым голосом.

Серый даже немного посочувствовал аристократу. Судя по тону, тот ухитрился разозлить Мэй своим пренебрежением. До этого они с черной кошкой особо не пересекались, поэтому она прежде его ни разу не проклинала.

— Я ничего не почувствовал, — произнес Бай.

— Сделай три шага, — ответил попаданец.

— С чего бы мне…

— Просто сделай и увидишь.

Бай фыркнул, но сделал шаг вперед. Ничего не произошло. Он сделал второй шаг — и его нога, коснувшись земли, внезапно будто поскользнулась на чем-то невидимом. Только чудом аристократ успел выставить руки и не рухнул лицом в пол.

— Что за… — он быстро поднялся и ошеломленно уставился под ноги, но там были только ровные доски.

— И это она еще деликатно тебя приложила. Если ее разозлить как следует, то она вообще может взглядом убить, — прокомментировал Серый.

— Шэнь Ливэй, не преувеличивай, — хихикнула Мэй, — взглядом убивать я не умею. Пока не умею.

— И только поэтому в академии еще никто не умер.

— Допустим, — перебил их Бай Юньфэн, — я согласен. Но команду возглавляю я.

— Нет, — отрезал Серый. — Команду возглавлю я.

— Ты? С какой стати?

— Потому что это я собрал всех вас. Потому что у меня есть стратегическое мышление и опыт руководства. И потому что лидерство — это не привилегия, а огромная ответственность.

— У меня тоже все это есть!

— Ты хоть раз командовал кем-то кроме слуг или своих прихлебателей?

Бай открыл рот, но не смог привести ни одного примера. Однако все равно не хотел сдавать позиции.

— Ладно, тогда давайте проведем голосование, — у Серого кончились аргументы, и он решил прибегнуть к другим методам. — Поднимите руку те, кто хочет, чтобы капитаном был я.

Все, кроме Юньфэна тут же подняли руки. Аристократ еще некоторое время раздраженно побурчал, но был вынужден смириться. А после этого они смогли перейти к более подробному обсуждению грядущих соревнований.

Кстати, никто не поинтересовался, почему Серый хочет пригласить в команду и Бая, а тот в своей самоуверенности не стал даже спрашивать. Но на самом деле самой главной причиной были его деньги и связи, ведь благодаря им можно будет купить самую лучшую из небесных лодок. Если бы не это, он позвал бы кого-то менее конфликтного и более полезного.

Новость о турнире разнеслась повсюду быстрее, чем лесной пожар. Уже на следующее утро все только и говорили, что о предстоящих гонках. И из-за этого возникла проблема: стоило объявить о соревнованиях, как все пригодные для гонок лодки были моментально раскуплены. Предприимчивые торговцы взвинтили цены в несколько раз, пользуясь ажиотажем. Даже те, кто еще не собрал команду, спешили приобрести транспорт, понимая, что потом будет поздно.

Если бы не связи Бай Юньфэна, Серый и команда могли бы вообще остаться без лодки. А так его управляющий быстро нашел продавца, готового расстаться с судном по сносной цене — старого должника наместника. Учеников в город без особого разрешения не пускали, но расторопный управляющий сам справился с покупкой и оформлением нужных бумаг. Помимо всего прочего пришлось еще и договариваться с академией, чтобы получить место для лодки на стоянке. Благо лодок тут было много, и еще одну разместить оказалось не так уж сложно.

Решено было, что каждый из пятерых членов команды внесет равную часть стоимости, чтобы Бай Юньфэн не получил преимущества и не мог в дальнейшем давить на остальных. Го Сюн, Жун Цинсюэ и Мэй Лифэнь были из весьма обеспеченных семей и могли позволить себе такие траты. А Серый уже успел заработать достаточную сумму собственными силами.

Через несколько дней управляющий доставил лодку на специальную площадку для парковки воздушного транспорта неподалеку от одного из малых островов академии. Вся команда сразу же отправилась осматривать приобретение.

Лодка оказалась добротным судном из темного дерева с красноватым отливом. Двенадцать шагов в длину, с изящно изогнутым носом, украшенным резной головой дракона с янтарными глазами, и плавно закрученной кормой, напоминающей изгиб хвоста мифического зверя. На ней было несколько небольших, но красивых кают — раньше лодку использовали как прогулочную, и прежний хозяин самостоятельно возил своих гостей по разным городам.

Главным украшением судна были его паруса — большие, алые, отдаленно похожие на рыбьи плавники. Они были сделаны из плотного шелка и натянуты на две высокие мачты. Лодка могла летать благодаря магическому артефакту, встроенному в днище, и при необходимости — плавать по воде, как самый обычный корабль.

Серый осмотрел приобретение со всех сторон и нахмурился. Лодка была красивой, но в его глазах она выглядела как летучий корабль из сказки, а не как судно, на котором можно победить в гонке. Никаких тебе обтекаемых форм, никаких крыльев. Просто деревянная посудина, которая и по воде наверняка не так уж быстро двигалась, что уж говорить о воздухе.

Он с тоской подумал о самолетах из прошлой жизни. Серый смутно помнил уроки физики в школе, где им рассказывали, что самолеты держатся в воздухе благодаря особой форме крыльев, но хоть убей не мог вспомнить соответствующую картинку в учебнике.

Го Сюн, стоявший рядом, заметил его задумчивый взгляд.

— Что-то не так? — спросил он, поправляя очки. — Лодка хорошая, я проверил днище и мачты — все крепкое.

— Хорошая, — согласился Серый. — Но ее нужно сделать лучше. На такой, какая она сейчас, мы никого не обгоним.

Он попытался объяснить идею крыльев и понятие обтекаемости. Го Сюн слушал внимательно, иногда переспрашивая и уточняя, а вот у остальных членов команды взгляды быстро стали стеклянными. Эти двое вроде бы на знакомом языке говорили, но смысл их слов не удавалось сложить в единую картину. В конце концов Го Сюн и Серый сошлись на том, что нужно будет сделать несколько уменьшенных моделей и уже на них определять, где эти крылья расположить и какой формы они должны быть. Метод проб и ошибок — не самый быстрый, но другого способа Серый предложить не мог.

Параллельно с крыльями они решили сделать переделку самой лодки. Первым делом Серый предложил убрать паруса. Они создавали лишнее сопротивление и только замедляли судно в воздухе. Бай Юньфэн, узнав об этом, был возмущен.

— Убрать паруса? — переспросил он с таким видом, будто Серый сошел с ума. — Это же абсурд! Лодка — это лодка, она должна выглядеть как лодка!

— Лодка летит на магии, а не на ветре, — терпеливо объяснил Серый. — Паруса тут нужны только для красоты, а в полете они превращаются в огромный тормоз.

Однако полностью отказываться от парусов было жалко — лодка с ними выглядела торжественно и внушительно, а без них стала бы напоминать судно после кораблекрушения. Тогда Серый придумал компромисс: паруса и мачты должны быть складными. Большую часть времени лодка будет казаться обычной, а если потребуется разогнаться, они просто уберут выступающие части.

Дальнейшие улучшения попаданец решил обсуждать только с Го Сюном, потому что остальные вряд ли одобрят идею спилить украшения — резную драконью голову, или поставить щиты из прозрачного алхимического материала, которые придадут лодке обтекаемость, а заодно защитят от ветра.

Следующую неделю они все свободное время тратили на обсуждение улучшений. Пока они не могли ничего сделать с самим кораблем, ведь нужно было бы предварительно договориться об аренде мастерской подходящего размера, поэтому пока обходились чертежами и моделями. А в промежутках Серый успел сделать подзорную трубу. По сути, это был микроскоп наоборот, поэтому и получилось так быстро его собрать, благо у Го Сюна накопилась уже целая коллекция разнообразных линз. Прототип был успешно опробован и доработан, а потом по нему было собрано еще несколько подзорных труб для каждого члена команды. Но пока попаданец не стал их раздавать товарищам, боялся утечки информации, ведь он еще не подписал договор на это изобретение.

Когда наступил очередной день вручения писем, почти все получили много корреспонденции. Даже обычные люди уже слышали про турнир и теперь расспрашивали своих родственников в академии о подробностях.

С недавних пор Серый со своей командой стали вместе собираться в любую свободную минуту, так что в столовой тоже сидели вместе. И в этот день перед каждым скопилась небольшая горка писем. У попаданца в основном были отчеты по торговым делам, и послание от его приемной матери, где она интересовалась последними новостями и сообщала, что в семье Шэнь наступила полоса неудач, а главе все так же нездоровится. Разобравшись со своими письмами, он заметил, что Жун Цинсюэ выглядит задумчивой. Она вот уже двадцать минут держала в руках развернутый свиток с серебряной печатью и хмурилась.

— Что-то случилось? — спросил Серый. — Плохие новости из дома?

— Новости как раз хорошие, — ответила она ровным тоном. — Жун Бао очнулся и вновь вернул себе власть. Узурпатор теперь в темнице, и родители пишут, что я могу возвращаться домой.

Все тут же замерли и уставились на нее. Всего за неделю они уже успели сплотиться и привыкнуть к мысли, что они — одна команда, а сейчас придется искать на место Жун Цинсюэ кого-то нового. Однако всех толковых учеников уже разобрали.

— И ты теперь уйдешь из академии? — недоверчиво спросила Мэй.

— Нет, конечно, — твердо произнесла Цинсюэ и наконец отложила свиток. — Я не собираюсь бросать дело на полпути — это не в моем характере. Раз уж я поступила в академию, то отучусь здесь до конца. К тому же мы собрали команду и начали подготовку. Я дала слово, что буду участвовать, и сдержу его.

— Ты уверена? Твои родители не разозлятся?

— Они меня хорошо знают, поэтому написали что я «могу» вернуться, а не «обязана». К тому же, если бы я нарушила данное слово, они бы меня первыми отругали.

Услышав это, Серый с облегчением выдохнул. Он был рад, что проблема Цинсюэ разрешилась ко всеобщему удовлетворению, и над ней больше не висит угроза принудительного брака. Вот бы и его проблема так же легко исчезла, и та тигрица, раскаявшись в своих преступлениях, ушла бы в монастырь.

Впрочем, попаданцам таких простых способов решения проблем не полагается.

Зима медленно отступала, уступая место весенней оттепели. Снег на островах таял, обнажая мокрые каменные плиты и первые ростки зелени, пробивающиеся сквозь прошлогоднюю траву. В воздухе пахло влагой и чем-то свежим, обещающим скорое тепло. Но ученикам, готовящимся к турниру, было не до смены сезонов.

Серый и его команда проводили на тренировочной площадке все свободное время, им даже пришлось сократить время на сон до четырех-пяти часов в день. Последние месяцы они оттачивали мастерство цингуна, пытаясь превратить длинные прыжки в умение парить над землей и управлять своим телом в воздухе.

Обычно ученики полностью овладевали этим умением только на старших курсах, но предстоящий турнир заставил всех, кто собирался участвовать, форсировать подготовку. Серый и его команда не были исключением. Он снова и снова разбегался, отталкивался от каменных плит и пытался задержаться в воздухе, чувствуя, как Ци течет по телу, делая его легким, почти невесомым. С каждым разом получалось немного лучше: сначала он мог оставаться в воздухе на доли секунды, потом все дольше и дольше. Но этого было недостаточно. Во время гонок всякое может произойти, и им надо стать настолько «летучими», чтобы суметь выжить, даже если их судно будет уничтожено прямо в небе.

Они обычно тренировались впятером, отрабатывая взаимодействие в воздухе. На площадке, расположенной на краю малого острова, где ветер гулял особенно свободно, они разбегались и взлетали почти одновременно. В воздухе они пытались помочь друг другу изменить направление и скорость.

Серый прыгал первым, Бай Юньфэн, разбежавшись, прыгал следом и на лету отталкивался от плеча Серого, меняя траекторию. Потом подлетала Жун, её прыжок был выше и точнее, она касалась рукой макушки Бая, перенаправляя его вниз, и в следующий миг уже сама получала толчок от Серого, улетая в другую сторону. Го Сюн, самый высокий и тяжелый из них, не мог долго задерживаться в воздухе, но если кто-то из товарищей подхватывал его в полете, он мог перелететь с одного конца площадки на другой. Мэй Лифэнь двигалась с кошачьей грацией, всегда элегантно взлетая и приземляясь, но ее точность оставляла желать лучшего. К тому же она была самой легкой из них, и из-за этого ей было сложнее менять траекторию более массивных товарищей.

Серый заметил, что совместные тренировки помогли им не только синхронизироваться в воздухе, но еще и позволили лучше узнать друг друга. Было даже слегка забавно наблюдать, как они порой понимали друг друга даже не с полуслова, а по подергиванию хвоста или повороту ушей. Он до этого и не задумывался, что уши и хвост кошачьих постоянно работают словно перевод на язык жестов, но во время прыжков, когда говорить было затруднительно, это особенно ярко бросалось в глаза.

Каждое утро они начинали с разминки на земле, потом переходили к совместным прыжкам, и только когда начинали уставать и сбиваться, расходились поодиночке оттачивать собственные движения. А во время обеденного перерыва и после занятий собирались снова, чтобы продолжать.

Наверное, со стороны их тренировки были странным зрелищем. Пятеро учеников то и дело взлетали над площадкой, словно стая птиц, отталкивались друг от друга и расходились в стороны, меняя направление. Серому это напоминало нечто среднее между групповыми прыжками с парашютом и синхронным плаванием.

Тренировки проходили на свежем воздухе и Серый обычно брал с собой Сяо Хэя, чтобы тот не скучал в общежитии. Когда они только попали в академию, котенок негативно отнесся к полетам, но теперь, проведя на парящих островах столько времени, смирился с ними. Он привык наблюдать за прыжками хозяина и, иногда, судя по подергиваниям его хвоста, ему хотелось устроить охоту на летающих учеников. Котенок сидел на краю площадки, в нескольких шагах от обрыва, и внимательно следил за каждым движением людей.

Иногда Сяо Хэй бегал туда-сюда, временами подпрыгивал, как делал, наблюдая за полетом птиц за окном. И в какой-то момент, когда Серый сделал особенно удачный прыжок и задержался в воздухе чуть дольше обычного, котенок сорвался с места.

Он разбежался, оттолкнулся от земли и завис в нескольких метрах над каменными плитами, потом по идеальной дуге приземлился на четыре лапы. Попаданец застыл, не веря своим глазам. Зазевавшись, он чуть не рухнул в пропасть между островами, но сумел выровняться и приземлиться на площадку. Остальные члены команды тоже опустились на землю и уставились на котенка.

— Я не знал, что обычные коты так умеют, — удивленно произнес Бай Юньфэн.

— Все дело в том, что мой Сяо Хэй — гений, как и его хозяин, — довольно произнес Серый, чувствуя, как внутри поднимается волна гордости за своего питомца.

Хотя на самом деле он сам не понимал, как это работает. Возможно, кошки в этом мире тоже могли совершенствоваться, как и люди, но никто это не изучал специально. А может, Сяо Хэй и правда был особенным, кошачьим гением, который рождается раз в тысячелетие, и который способен научиться заклинательству, просто наблюдая за другими.

Котенок, заметив, что все смотрят на него, на мгновение замер, а потом сел и начал вылизывать лапу, притворяясь, будто ничего не произошло. Серый тут же поспешил похвалить его и угостить вяленой рыбкой, чтобы создать положительное подкрепление.

Попаданец решил, что теперь будет брать его и на остальные занятия, может, Сяо Хэй еще чему-нибудь полезному научится.

Серый и Го Сюн стояли перед лодкой на причальной площадке малого острова, и ветер трепал их волосы, принося запах влажного дерева. Вокруг кипела жизнь — ученики сновали между ангарами, тащили инструменты, спорили о тактике предстоящих гонок. Но Серый не замечал суеты. Он смотрел на деревянный корабль и пытался сообразить, как превратить его в самолет. Как ни посмотри, задача предстояла невыполнимая.

Мастерские для ремонта и модификации небесных лодок располагались прямо на территории академии — несколько больших каменных ангаров с высокими сводчатыми потолками, где можно было разместить судно целиком. Инструментов и материалов хватало, правда, желающих воспользоваться этими помещениями было так много, что подолгу приходилось ждать своей очереди.

Когда корабль наконец оказался в ангаре, первым делом они сняли все паруса. Серый, в отличие от большинства местных, прекрасно понимал, что в воздухе эти огромные полотнища — бесполезный груз, к тому же создающий сильное сопротивление. Паруса были лишь данью традиции, красивой, но абсолютно нефункциональной деталью. Го Сюн, уже не раз летавший на этой лодке и чувствовавший, как она словно упирается в невидимую стену на скорости, с ним даже не спорил.

Изначально Серый планировал сделать мачты складными — чтобы при необходимости можно было поднять и использовать паруса. Но сроки поджимали, и не хотелось тратить драгоценное время на переделку бесполезной по сути вещи. Поэтому они просто убрали все целиком и решили вернуться к этому вопросу, если останутся силы.

Потом наступила очередь украшений. Все выпирающие элементы декора пришлось убрать, чтобы не создавали лишнее сопротивление в полете.

Голову дракона было особенно жалко, Серый даже вздохнул, когда она, отпиленная, рухнула на землю.

Лодка становилась все более аскетичной, и ее ободранные бока и нос теперь выглядели голыми и непривычными, с проплешинами более светлого цвета.

Но главной проблемой оставалась форма корпуса. Нижняя часть корабля, созданная для скольжения по воде, была довольно обтекаемой, однако верхняя, где располагалась палуба и надстройки, оставалась плоской и квадратной. Когда лодка летела вперед, воздух натыкался на эту стену, создавая заметное сопротивление. Да и сильный встречный ветер был весьма неприятен для пассажиров, поэтому им приходилось создавать заклинания щита, что дополнительно расходовало энергию.

Серый долго размышлял, как это исправить, и в итоге пришел к весьма непривычному для местных решению — поставить нечто вроде лобового стекла. Ему нужен был прозрачный экран, который закрыл бы всю носовую часть, сглаживая переход между верхней плоскостью и нижним закруглением. Материал должен был быть прочным, легким и, главное, прозрачным, чтобы экипаж мог видеть все впереди и сверху, ведь в гонке обзор был очень важен. Обычное стекло не годилось: слишком хрупкое и тяжелое. Но в академии был павильон алхимии, где создавали разные материалы, в том числе и небесное стекло — нечто вроде прочного прозрачного пластика.

Каркас для экрана Серый решил сделать из того же легкого металла, что использовался в основании магического двигателя. Этот сплав был удивительно прочным при малом весе, и как ученикам павильона артефакторов достался им практически по себестоимости. А с алхимиками вообще получилось договориться насчет бартера — за несколько стопок талисманов и годовой запас снэков «Ливэй».

Чтобы создать чертежи экрана, они с Го Сюном очень долго возились с уменьшенными моделями. Им пришлось перебрать с десяток вариантов, прежде чем они нашли подходящие пропорции — такие, при которых воздух обтекал конструкцию плавно, не создавая завихрений и не замедляя лодку.

Процесс изготовления сегментов занял почти пять дней, а сборка экрана оказалась не менее сложной, чем расчеты. Но через несколько дней кропотливого труда экран был готов. Потом Серый собственноручно обклеил его укрепляющими талисманами и исписал знаками, увеличивающими прочность.

Следующим шагом стали крылья. Серый не сомневался, что они нужны, хотя спроектировать их оказалось не так уж просто. Уменьшенная модель не давала точного понимания, как все это будет работать в нормальном масштабе, так что во многом опять пришлось положиться на метод тыка. Трудностей добавляло и то, что на причалах длинные крылья мешали бы другим кораблям, поэтому пришлось урезать их до минимума.

Когда они закончили, лодка выглядела для местных странно и нелепо, а Серому отдаленно напомнила тонкий дирижабль. Конечно, еще не самолет, но уже что-то летающее.

Однако, когда они впервые вывели судно из ангара и взлетели, оказалось, что у него проблемы с управляемостью. На скорости нос то задирался вверх, то нырял вниз, и Серый едва успевал выровняться. Он долго думал, в чем дело, а потом его осенило. Крылья — это хорошо, но нужен еще и хвост, стабилизирующий полет. Про него он совсем забыл, а ведь он есть и у самолетов, и у дирижаблей. Пришлось срочно строить новые уменьшенные модели и экспериментировать с размером и формой хвоста.

Потребовалось произвести еще несколько переделок, но вскоре все заработало, как и было задумано. Прозрачный купол не мешал обзору, а лодка летела ровно и быстро. Серый с Го Сюном по очереди сделали несколько кругов, выполняя разные повороты и торможения, чтобы проверить маневренность, и остались полностью довольны. Они не только увеличили скорость почти втрое, но и сохранили прежний расход Ци. Встроенные кристаллы, питавшие магический двигатель, разряжались с той же скоростью, что и раньше, а лодка летела значительно быстрее. Теперь у них было преимущество, о котором конкуренты даже не догадывались.

Во время последнего пробного полета на причале даже собрались зеваки. Ученики из других команд, готовившихся к турниру, останавливались, смотрели на необычную конструкцию и комментировали.

— Что это за уродство?

— Они разобрали лодку, а собрать обратно не смогли?

— У них просто денег не хватило купить что-то получше этого облезлого корыта!

Кто-то смеялся открыто, кто-то просто качал головой, жалея, что испортили хорошую лодку. Особенно много насмешек вызывал прозрачный купол, все решили, что команда боится промокнуть под дождем, поэтому и построили его.

Серый слышал все, но не обращал внимания. Го Сюн, стоявший рядом, поправлял очки и что-то записывал в свиток, невозмутимо глядя на толпу.

Никто из насмехавшихся даже не пытался понять, зачем они это сделали.

— А я-то переживал, что кто-то может украсть мою идею, когда увидит купол и крылья, — тихо хмыкнул попаданец. — Похоже, я переоценил наших противников.

Он решил, что за неделю до гонок можно будет подписать договор и на новый тип небесных лодок, возможно, одновременно с подзорными трубами. За такой короткий срок вряд ли кто-то успеет сплагиатить эти новинки, зато во время соревнования многие увидят их преимущества и захотят приобрести.

Когда переделка лодки была в основном завершена, Серый продемонстрировал готовый вариант остальным сокомандникам. Девушки выглядели откровенно невпечатленными, а Бай Юньфэн не стал сдерживаться и высказал все, что думает:

— Что за уродство⁈ И куда вы дели паруса?

— Это называется эргономичный дизайн, — попаданец решил давить оппонента умными словами. — И благодаря этому нам удалось увеличить скорость в три раза.

— Тогда хотя бы покрась лодку в алый цвет и название напиши золотыми иероглифами. Пусть хоть что-то тут красивое будет.

— Чтобы мы сверкали, как маяк в ночи, и все противники без проблем могли заметить нас за километры? — насмешливо переспросил Серый. — Нет уж. Лодку покрасим в белый или серебристый цвет. И кстати, насчет названия. Никто не против, если мы назовем судно «Ливэй»? Мои драгоценные родственники лопнут от злости, когда увидят это имя. А заодно разместим логотип нашей фирмы. Нельзя упускать шанс бесплатно прорекламировать себя на весь мир.

— Сын торговца, — сквозь зубы процедил Бай, но больше спорить не стал, в конце концов он и сам понимал, что реклама будет отличной, особенно если они победят.

Ну а остальные оказались недостаточно толстокожими, чтобы предлагать собственное имя в качестве названия лодки, и тоже не стали возражать.

Весна в Заоблачном Пределе оказалась поздней. В то время как в долине внизу уже распускались первые цветы, на летающих островах академии снег все еще лежал в тенистых уголках, а по ночам холод пронизывал до костей, заставляя учеников кутаться в несколько слоев одежды, словно зима снова вернулась.

Однако Серый к этому времени уже успел привыкнуть и к холодам, и к жесткому расписанию, которое сам для себя установил. Раньше он отрубался буквально в ту же секунду, как голова касалась подушки, потому что за день уставал едва ли не до смерти. Но теперь его организм приспособился к нагрузкам, и он перестал по вечерам чувствовать себя выжатым лимоном.

Учебные занятия, изнурительные тренировки с командой, бесконечные переделки лодки, работа над новыми изобретениями и управление растущим бизнесом — все это больше не высасывало из него последние силы, а скорее заряжало какой-то странной, почти нездоровой энергией. Он спал меньше, а сил становилось больше, и это ощущение собственной растущей выносливости оказалось для него новым и весьма приятным.

Как-то вечером, когда Серый возвращался в общежитие после очередной тренировки, его уши вдруг уловили пение неподалеку. Он остановился на каменной дорожке и прислушался к песне, доносившейся откуда-то из темноты. Голос был чистым, высоким и звонким, а мелодия, хоть и незнакомая, явно была какой-то любовной балладой. Серый послушал некоторое время, удивляясь, что у кого-то хватает сил на то, чтобы голосить ночами по кустам, и пошел дальше.

Однако на следующий вечер, едва он устроился в своей комнате с книгой, собираясь немного почитать перед сном, пение раздалось снова. Теперь оно звучало уже с нескольких сторон одновременно. Кто-то пел красиво и проникновенно, кто-то старательно выводил ноты, но явно не попадал в тон, а один голос был настолько ужасным, что Серый невольно поморщился.

— Чего они так голосят? — спросил он у Го Сюна, который готовился ко сну.

Тот поднял на него удивленный взгляд и ответил таким тоном, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном:

— Весна же.

Серый в недоумении склонил голову набок, и здоровяк принялся терпеливо объяснять, что кошколюдей весной непреодолимо тянет петь по ночам. Это такой же естественный и неотъемлемый процесс, как таяние снегов, набухание почек на деревьях или возвращение перелетных птиц в родные края. У аристократов, разумеется, эту особенность подавляют с детства строгим воспитанием, но простые ученики, особенно те, кто прибыл из небогатых семей, дают волю своим инстинктам безо всякого стеснения. Некоторые из них специально учатся пению, чтобы красиво исполнять эти весенние песни, и тем привлекать девушек, но большинство просто выходит на улицу и выводит мелодии так, как умеет, не заботясь о мнении окружающих.

Серый задумался, перебирая в памяти скудные воспоминания Ливэя. Он понял, что раньше его предшественник был слишком молод, чтобы участвовать в этом весеннем ритуале, а в поместье Шэнь никому по ночам петь не разрешалось, поэтому он лично никогда не сталкивался с подобным явлением. Ему стало даже немного смешно от мысли, что кошколюди унаследовали от своих «братьев меньших» не только внешние черты, но и такие забавные поведенческие паттерны — они орали по весне точно так же, как обычные коты в прошлом мире Серого. Он представил себе это зрелище: десятки учеников, сидящих на крышах и балконах и выводящих рулады под луной, и невольно улыбнулся.

А потом ему в голову пришла отличная идея. В его прошлой жизни коты обожали сидеть в картонных коробках, и это было почти такой же известной причудой, как весенние концерты. Если кошколюди унаследовали первую особенность, то вполне могли получить и вторую, и на этом вполне можно было подзаработать. Мысль показалась ему настолько блестящей, что он тут же ее записал, лишь бы не забыть с утра.

На следующий день, когда у него с Го Сюном выдалось немного свободного времени, он рассказал о картоне, и они принялись мастерить приспособление для его создания. В мастерской артефакторов нашлось все необходимое, и за несколько дней им удалось соорудить небольшой станок, который склеивал между собой три листа плотной бумаги, причем внутренний слой делал гофрированным.

Серый сложил из полученного картона большую коробку, в которую мог бы сесть человек, но, чтобы проверить теорию, сказал другу, будто она пригодится для упаковки товаров. Коробку на ночь оставили сушиться в мастерской, а днем попаданец застал забавную картину: Го Сюн, обхватив себя за колени, сидел внутри, довольно прижмурившись. Когда Серый подошел ближе, он услышал низкое, ровное урчание.

— Ты умеешь мурчать? — с удивлением спросил он.

Го Сюн открыл глаза, на мгновение смутившись оттого, что его застали за таким занятием, однако из коробки вылезать не спешил и даже поерзал внутри, устраиваясь поудобнее.

— А ты разве нет? — ответил он с явным недоумением.

Серый замер и сосредоточился, перебирая воспоминания Ливэя. Оказалось, что тот действительно тоже умел мурлыкать, просто это было в далеком детстве, особенно когда мать расчесывала ему волосы. Но с тех пор жизнь Ливэя легкой назвать было нельзя, поэтому и поводов для мурчания у него не осталось.

— Я забыл, это было давно, — пробормотал Серый, захваченный врасплох новым откровением.

Го Сюн на него странно посмотрел и открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и просто сочувственно вздохнул. А потом встал и хотел предложить Серому посидеть внутри, но тот отказался, на него все эти кошачьи штучки действовали меньше. Так что здоровяк с видимым облегчением вернулся в полюбившуюся коробку.

А Серый решил провести более масштабный тест и сделал коробки для остальных членов команды. Всем понравилось новое изобретение, и они безошибочно определили, для чего оно предназначено, хотя попаданец и пытался вяло переубедить их, будто это просто упаковка. И только Бай Юньфэн, получив свою коробку, долго и с пренебрежением крутил ее в руках, словно она была недостойна вмещать его.

— Это слишком дешевый для меня материал, — заявил он с привычным высокомерием. — Я должен сидеть хотя бы на шелке, а не на какой-то бумаге.

Однако коробку он обратно так и не отдал, утащил к себе в комнату. На этом Серый счел испытания успешными и доработал коробки так, чтобы можно было продавать в лавках с кормом. Кошколюди явно не собирались использовать их просто для упаковки, поэтому он придумал, как превратить коробки в мерч. Теперь на каждой из них был логотип и название его фирмы, а еще красивые рисунки с черным котенком. На самых больших вдобавок имелась инструкция, как вырезать окошки и дверь, чтобы превратить коробку в игрушечный домик для детей.

Также в лавках устроили рекламную акцию: при покупке большой партии корма коробка давалась в подарок. Продажи немедленно поднялись, потому что многим хотелось заполучить такую интересную новинку бесплатно. А полученные деньги Серый пустил на очередную переделку небесной лодки. На этот раз ее покрасили серебристой краской, и она больше не выглядела такой облезлой и неказистой. Теперь она наконец-то стала походить на что-то летающее, не самолет, конечно, но на летучую рыбу вполне потянет. Из-за этого конкуренты даже начали серьезнее относиться к команде первогодок, хотя прежде на их победу вообще никто надежд не возлагал.

Весна из-за интенсивной учебы и тренировок пролетела в одно мгновение. Серый ожидал, что кошачьими концертами дело не ограничится, и, как минимум, появится много новых парочек, однако студенты слишком уставали для того, чтобы уделять много времени требованиям инстинкта. Между тем, снег на островах растаял окончательно, уступив место буйной зелени и цветущим садам, от которых по всей академии разносился пьянящий аромат. И вот уже на смену весне пришло лето, знойное и яркое, а с ним и экзамены.

В конце каждого года в академии проверяли, насколько ученик продвинулся в совершенствовании. Те, кто не сумел пройти хотя бы первую ступень, должны были покинуть стены Заоблачного Предела. Обычно отсев бывал значительным — многие просто не выдерживали темпа или не обладали нужными способностями, но в этом году все вышло иначе.

Из-за грядущего турнира почти все новички были одержимы тренировками. Они проводили на площадках все свободное время, отрабатывая движения, циркуляцию Ци и взаимодействие с артефактами. Серый замечал вокруг себя только такие же изможденные, но горящие глаза, как и у его команды. Всеобщее помешательство дало свои плоды — в этот раз отсеялось рекордно малое количество учеников, всего лишь по одному-два человека из каждого павильона. Даже те, кто прежде едва тянул, умудрились поднажать и сдать минимальные требования. На втором курсе, который был самым сложным для преодоления, выбывших было больше, но и там показатели оказались несравненно лучше, чем в предыдущие годы. Обычно едва ли не половина новичков отсеивалась на этом этапе, а сейчас всего лишь около двадцати процентов.

Серый экзамены сдал с легкостью, почти играючи. Его успехи в управлении Ци, создании талисманов и практическом применении заклинаний были очевидны для всех наставников. Жун Цинсюэ, Мэй Лифэнь, Го Сюн и Бай Юньфэн тоже успешно прошли испытания, подтвердив свой статус учеников на следующий год. После экзаменов наступило короткое затишье, которое Серый использовал для того, чтобы завершить дела с договорами.

За неделю до начала турнира он подписал еще два контракта. Первый касался новой формы небесной лодки — с крыльями и хвостом, которые он доработал вместе с Го Сюном. Второй был на подзорную трубу, которую удалось даже немного улучшить с помощью талисманов. Оба изобретения произвели очередной фурор среди учителей. Артефакторы толпились вокруг чертежей и моделей, задавали бесконечные вопросы и спорили, уместно ли такое применение крыльев и можно ли теперь называть получившуюся лодку лодкой. Серый только улыбался, скромно потупив взгляд, и принимал похвалы, как должное.

Обычно в это время ученики разъезжались по домам на недолгие каникулы, но в этот раз все ждали турнира, который должен был начаться прямо на территории академии. Уже сейчас было известно, что участвовать собиралось больше двадцати команд только от Заоблачного Предела. А еще должны были прибыть гости из других школ и из других стран, из-за чего академия гудела как растревоженный улей. Серый слышал, что большая часть участников наверняка отсеется уже в первом туре, поэтому готовился не столько к борьбе с соперниками, сколько к преодолению препятствий, которые им подготовили организаторы.

Неподалеку от академии активно возводились трибуны для зрителей. Огромные деревянные конструкции, способные вместить тысячи людей, вырастали на глазах. На этих трибунах должны были разместиться все желающие посмотреть, как команды одна за другой будут пролетать мимо, демонстрируя свои небесные лодки. Затем планировались показательные выступления от каждой школы, и ожидалось, что зрителей будет больше, чем когда-либо прежде. Обстановка накалялась с каждым днем, все спорили, кто победит, а кое-где даже принимали ставки.

Город у подножия гор тоже оживился, ведь сюда съезжались торговцы из разных стран, предвкушая толпы зевак с тугими кошельками. В лавках «Ливэй», которые уже успели стать известными, продажи подскочили до небес. Корм и картонные коробки уходили с прилавков быстрее, чем их успевали поставлять. Бай Юньфэн, несмотря на свое напускное равнодушие, явно был доволен прибылью и работал над расширением бизнеса. Он планировал отправить несколько групп работников в другие города, где будут проходить этапы турнира, чтобы открыть продажи и там. Раз уж их корабль станет летающей рекламой, нельзя было упускать такую прекрасную возможность для развития.

За день до начала соревнований Серый сидел за завтраком в общей трапезной, и рядом с ним, как всегда, расположилась остальная команда. В этот раз попаданец помимо обычной своей почты получил еще и официально выглядящий свиток с печатью семьи Шэнь.

Серый полагал, что там был приказ немедленно возвращаться домой, подкрепленный всеми возможными угрозами. Недавно он отправлял второй жене свой табель с отличными оценками, чтобы показать, насколько хорошо он справился с экзаменами, и, похоже, свиток стал ответом на это послание. Он взглянул на Сяо Хэя и мысленно ухмыльнулся. Похоже, не зря он некоторое время назад тренировал котенка, а сейчас уже почти взрослого кота, выполнять команду «фас», и наконец пришло время проверить этот навык в деле. Серый беззвучно щелкнул пальцами и под столом показал питомцу знак, Сяо Хэй в ответ навострил уши.

Затем Серый наклонился и поднес свиток к полу, делая вид, что хочет убрать его в сумку. Сяо Хэй в ту же секунду прыгнул, вцепился когтями и зубами в плотную бумагу и с энтузиазмом принялся рвать ее на мелкие клочки. Он катался по полу, сжимал свиток лапами и яростно тряс головой, будто это была его самая любимая игрушка. Клочки послания, уже совершенно нечитаемые, разлетались во все стороны.

Серый изобразил досаду:

— Ах, какая жалость, — громко произнес он, поднимая котенка. — Сяо Хэй, неужели я слишком мало тебя кормлю, поэтому ты кидаешься на вещи? Это же было официальное письмо от моего отца! Наверное, он хотел поздравить меня с успешной сдачей экзаменов и пожелать удачи в соревнованиях.

Несколько учеников, видевших, во что превратилось письмо, посмеялись, кто-то пробормотал, что это не кот, а замаскированный тигр. Зато теперь у Серого было много свидетелей, которые подтвердят, что тот просто не успел прочитать свиток по уважительным причинам. Он скормил питомцу сушеную рыбку и отпустил заниматься кошачьими делами.

— Ладно, — подытожил Серый, отряхивая руки, — раз уж письмо не сохранилось, значит, не судьба.

Он посмотрел на клочки бумаги, валявшиеся на полу, и почувствовал, как внутри разливается спокойствие. Он выложился на сто процентов и подготовил все, что мог, теперь оставалось только победить на турнире. А там, когда он выиграет пилюли формирования золотого ядра, ни один смертный больше не сможет ему указывать, что делать.

В день турнира Серый проснулся за час до рассвета, не в силах больше лежать в постели. Нервы были напряжены, но при этом особого волнения он не чувствовал, словно перед экзаменом, к которому отлично подготовился.

Он оделся в приготовленную заранее форму — красно-золотые одежды, расшитые узором, напоминающим языки пламени. Серый осмотрел себя в маленькое медное зеркало, висевшее в комнате, и остался доволен. Хотя на его взгляд было чересчур ярко, но смотрелось неплохо, да и для зрителей такой наряд будет приметным и запоминающимся. Дизайн выбирал Бай Юньфэн, а остальная команда согласилась, так что сегодня они все будут в одинаковой форме.

Сяо Хэй, как будто чувствуя важность момента, сидел у двери и требовательно смотрел на хозяина. Серый достал крошечную жилетку того же красно-золотого цвета и натянул ее на кота. Тот сначала попытался вывернуться, но, поняв, что это бесполезно, смирился. Го Сюн к этому времени тоже успел переодеться, и в новом ярком наряде выглядел еще более высоким и приметным, чем обычно.

На причальной площадке уже кипела жизнь, лодки разных размеров и форм выстроились в длинную очередь, готовясь к торжественному вылету. Команда Серого собралась у своего серебристого корабля, и на фоне пестрой толпы учеников, пришедших поглазеть, не очень-то выделялась даже в красно-золотой форме.

Го Сюн немного повозился с двигателем, проверяя последний раз все соединения и крепления, его руки двигались с привычной уверенностью, выдавая многодневную практику. А остальные быстро пробежались по кораблю, высматривая, нет ли каких-нибудь «подарочков» от конкурентов. К счастью, все было чисто, возможно, соперники просто не додумались до такого, или охрана на стоянке слишком хороша.

Когда раннее утро сменилось поздним, а солнце поднялось выше и залило золотистым светом летающие острова, начался общий вылет. Лодки одна за другой поднялись с причалов и выстроились в заранее оговоренную фигуру, чтобы эффектно прибыть к месту проведения турнира.

Город у подножия гор превратился в настоящий праздничный базар. Улицы были перекрыты для обычного транспорта, повсюду висели разноцветные флаги и гирлянды, пахло жареным мясом и сладостями. Торговцы из разных стран разложили свои товары прямо на земле или на прилавках, расхваливая диковинные вещи, которых в обычные дни никто не видел. Сюда приехали не только кошколюди со всей страны, но и множество других рас. Длинноухие эльфы в изумрудных одеждах прогуливались по улицам с канонным высокомерием на лицах, их команды все как одна прилетели на турнир на белоснежных лодках, украшенных живыми цветами. Помимо них экзотическими гостями еще оказались какие-то существа, покрытые чешуей, с длинными хвостами, которых Серый сначала принял за нагов, а потом рассмотрел, что на самом деле у них есть ноги, но под пышными одеяниями их не сразу разглядишь.

Наблюдал он за всем этим вместе с остальной командой с помощью новеньких подзорных труб, и только Го Сюн самоотверженно оставался стоять у руля и править лодкой. Судна, представляющие академию, дружно сделали эффектный разворот над зрителями и вклинились в общую очередь остальных лодок. Чтобы определить порядок вылетов, представители всех школ вчера тянули жребий, и Академии заоблачного предела досталось двенадцатое место.

Огромные многоуровневые трибуны, отдаленно напоминающие Колизей, ломились от зрителей. Люди сидели на деревянных скамьях плечом к плечу, и от их разноцветных одежд все пространство казалось гигантским ковром. Внизу находилась большая сцена, на которой расположились организаторы турнира, а вокруг сцены возвышались места почетных гостей, в основном, всяких аристократов из влиятельных семей. Среди них были даже несколько наместников и владык из небольших государств. Например, повелитель Северных гор с женой, на них остальной команде указала Жун Цинсюэ. Серый с любопытством уставился на пару, но, к сожалению, с этого места мог рассмотреть только спины.

Наконец, представитель академии в пышных одеждах, расшитых золотом, взошел на сцену и начал приветственную речь. Его голос, усиленный артефактами, разносился далеко вокруг. Слова тонули в гуле толпы, но Серый все же сумел разобрать основные моменты: приветствие участникам, напоминание о правилах, пожелание честной борьбы.

А потом произошло то, от чего попаданец на мгновение потерял дар речи. Позади сцены начало подниматься что-то огромное и овальное, отражающее свет. Оно было сделано из множества медных листов, плотно подогнанных друг к другу, и по краям светилось магическими кристаллами. Когда конструкция полностью выдвинулась, она заняла пространство, сравнимое с двухэтажным домом.

Серый с изумлением понял, что видит нечто вроде гигантского медного зеркала, которое с помощью заклинаний заставили работать как экран. До этого ему попадались упоминания сквозных зеркал, используемых для связи, но про такие огромные экземпляры он не знал. Изображение на медной поверхности оказалось немного нечетким, но в целом все было видно. Толпа, сидевшая на дальних рядах, теперь могла без проблем разглядеть происходящее на сцене. Организаторы явно постарались, чтобы никто не остался обделенным зрелищем.

Наконец, лодки участников начали пролетать перед зрителями одна за другой, и теперь Серый вместе с командой ждал своей очереди, которая должна была наступить еще не скоро. Хотя у академии было двенадцатое место, но у всех школ, стоящих в списке до нее, было как минимум по десятку кораблей. И теперь, каждый их них, красуясь изо всех сил, неторопливо плыл над сценой. Вереница из всех участников турнира растянулась едва ли не на половину небосклона.

Они коротали время, рассматривая соперников через подзорные трубы. Остальные еще не знали, что это за штуки такие, зато ученики Академии Заоблачного предела были в курсе и ужасно завидовали. В очереди особо не надо было маневрировать, поэтому Го Сюн тоже смог присоединиться к просмотру, но, в основном, оценивал конструкции и оснастку чужих лодок. Бай Юньфэн занимался примерно тем же, но при этом едко комментировал каждое судно, проплывавшее мимо: «Этот летающий сарай даже до первого этапа не долетит», «У них паруса из такой дешевой ткани, что их порвет первым же порывом ветра», «Эта лодка выглядит так, будто ее склеили из мусора, который нашли на помойке».

Мэй Лифэнь в основном разглядывала наряды участников турнира, иногда восклицая, когда видела что-то забавное или даже неприличное, например, голые торсы человеко-коней. Серый тоже невольно глянул в ту сторону и чуть не ослеп, будто случайно попал на состязание по бодибилдингу. Не выдержав, он отвел подзорную трубу Мэй в сторону эльфов, у тех высокомерных типов только головы и кисти рук не были скрыты пышными одеяниями. Девушка в ответ захихикала и принялась подкалывать, что он ревнует.

Серый попрепирался с ней немного, а потом заметил, что Жун Цинсюэ как-то странно застыла, и уже минут пять пристально смотрела на какой-то корабль. Попаданец навел трубу на ту лодку, которая ничем особо не выделялась среди других — средних размеров, темного дерева, с красными парусами. Но на ее палубе находилась необычная группа участников, и Серый, рассмотрев их получше, едва не выронил прибор.

В центре стояла очень красивая, уверенная в себе девушка, явно родом откуда-то из человеческих царств. Она о чем-то разговаривала с окружавшими ее мужчинами и смеялась, явно флиртуя с каждым. И хоть по местным меркам подобное было крайне возмутительно, но отнюдь не это поразило попаданца. Девушка выглядела в точности как Лю Син — одна из самых знаменитых актрис в Китае!

Серый даже отвел подзорную трубу, протер глаза, потом линзы, но картинка так и не поменялась. Перед ним была актриса, чей огромный рекламный плакат висел напротив окон его квартиры в прошлой жизни. Он видел его каждый день, так что ошибиться просто не мог.

Там, в прошлом мире, Лю Син была суперзвездой, одной из самых высокооплачиваемых актрис Китая. Она снималась и в дорамах, и в полнометражных фильмах, пару раз даже в голливудских, а ее лицо украшало обложки глянцевых журналов, и каждый год она появлялась в списках самых красивых женщин мира. Серый не особо следил за новостями шоу-бизнеса, но даже он не мог про нее не знать, потому что достаточно было включить телевизор или зайти в Вейбо, чтобы услышать ее имя.

И теперь эта Лю Син каким-то образом оказалась на палубе небесной лодки, одетая в роскошное платье, соответствующее эпохе, и улыбалась мужчинам, которые явно были ее командой. Рядом с ней находился высокий снежный барс с серебристым хвостом, который едва ли не с благоговением держал ее ладонь и что-то горячо объяснял, жестикулируя свободной рукой, и при этом не сводил с нее влюбленных глаз. С другой стороны стоял рыжий лис, с хитрым прищуром и небрежной улыбкой, его пушистый хвост с белым кончиком лениво покачивался в такт каким-то его собственным мыслям. Одет он был в безрукавку и бриджи, что в общем-то тоже выглядело весьма неприлично по местным меркам, но от лис другого и не ждали — эти хитрые создания всегда славились своим пренебрежением к условностям.

За ними виднелся очень высокий мускулистый мужчина с лошадиными ушами — похожий на одного из тех «бодибилдеров» с копытами. И он тоже не сводил с девушки восхищенного взгляда и, кажется, даже не моргал, настолько был очарован. А за штурвалом стоял еще один парень, но на этот раз с остроконечными ушами — эльф или даже полуэльф, потому что уши у него были не столь длинные и заостренные, как у остальных увиденных сегодня представителей этой расы. Да и вели они себя куда более сдержанно, чем этот парень, который проявлять эмоции не стеснялся — то и дело оглядывался на девушку с такой откровенной любовью, что было заметно даже на расстоянии, и его уши при этом слегка подрагивали, выдавая внутреннее волнение.

Если бы Серый увидел эту картинку на каком-нибудь постере, он бы подумал, что это реклама игры в жанре симулятора свиданий или какой-нибудь дорамы. Тут явно обратный гарем вокруг Лю Син собрался, и это вызывало подозрения, что перед ним попаданка. Слишком уж необычно смотрелась эта компания на фоне остальных участников турнира: ярко и экстравагантно, в чем-то даже неприлично. Вероятно, актриса угодила в другой мир, но не растерялась и собрала вокруг себя армию поклонников, умело используя свои навыки общения и привлекательную внешность. Серый на миг позавидовал — у него самого такого внимания от противоположного пола не было, но потом решил, что он тоже неплохо устроился: вон в академию заклинателей попал, стал капитаном команды и даже бизнес развивает. Если бы не злобные родственники, он бы здесь вообще как сыр в масле катался.

Тут парень вспомнил, из-за чего вообще посмотрел на этот корабль, и повернулся к Жун Цинсюэ.

— Встретила кого-то знакомого? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально и не выдавал любопытства.

Жун убрала подзорную трубу и посмотрела на него. Лицо у нее было спокойным как обычно, но глаза выдавали, что с ней явно что-то не в порядке — в них появилась едва заметная, но отчетливая тень, которую Серый уже научился распознавать за месяцы их совместных тренировок.

— Я увидела Ли Чэньюэ, — произнесла она ровным тоном, но в голосе проскользнула едва уловимая горечь. — Сбежавшую жену повелителя Северных гор. Она смогла заменить себя похожей на нее девушкой, поэтому никто не заметил побега. Когда владыка очнулся, он объявил брак с ней недействительным и женился на ее замене.

Вся остальная команда тут же навострила уши и перенаправила подзорные трубы на сбежавшую невесту, забыв на время про свои собственные дела. Слухи про страсти, творящиеся в Северных горах, вся академия слышала и пересказывала друг другу в самых разных вариациях, но вот с действующими лицами знакомы оказались лишь единицы, поэтому всем было интересно поглазеть на сбежавшую невесту.

Поговаривали даже, что владыка в благодарность за спасение поклялся своей новой жене больше ни на ком никогда не жениться и не брать наложниц, что для правителя такого уровня было неслыханной редкостью. Девушки по всей стране теперь завидовали и вздыхали, что это настоящая любовь, и посмеивались над Ли Чэньюэ, которая упустила такой шанс, променяв власть и богатство на сомнительную свободу.

Пока сокомандники с любопытством разглядывали героиню сплетен и перешептывались, обсуждая ее внешность и поведение, Жун Цинсюэ сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, выполняя упражнение для успокоения Ци. Ее плечи, напряженные вначале, постепенно расслабились, и она продолжила, уже более спокойным тоном:

— А еще на том корабле находится мой жених. Судя по всему, бывший.

В голосе Жун не было эмоций, но Серый, уже научившийся читать ее состояние по малейшим изменениям в поведении, понял, как ей тяжело. Ее хвост, обычно весьма спокойный, теперь слегка подрагивал, выдавая внутреннее напряжение. Он знал, что Цинсюэ никогда особо не рвалась замуж и относилась к браку скорее как к неизбежной обязанности, но когда она рассказывала ему о том, что у нее есть жених, Серому показалось, что она испытывает к нему теплые чувства. Возможно, не любовь в том смысле, в котором ее описывают в романах, но хотя бы уважение и доверие, которых для долгого союза вполне достаточно. А теперь этот бессовестный барс на глазах у тысяч зрителей держит за руку другую девушку, даже не потрудившись предупредить Цинсюэ о разрыве помолвки.

— Это ведь тот самый парень, который трусливо прятался, пока тебе угрожал Фэн Мо? — уточнил Серый, хотя уже знал ответ. — А сейчас, когда опасность исчезла, он сделал вид, что ничего не было и даже не извинился.

Попаданец повернулся к своей команде и спросил:

— Кто за то, чтобы как следует ему вломить?

— Такой бесчестный тип позорит звание аристократа, — с высокомерным презрением в голосе произнес Бай Юньфэн, элегантным жестом расправляя рукава своего красно-золотого наряда. — Долг любого благородного господина — вызвать его на дуэль, иначе негодяй так и будет думать, что ему все сойдет с рук.

— Поддерживаю, — поддакнул Го Сюн, хмурясь. — У него совсем нет чести, если он так поступил с девушкой, которая на него рассчитывала. Таких надо проучить, чтобы другим неповадно было.

— А я его уже немножко прокляла, — с милой, почти невинной улыбкой ответила Мэй, ее зеленые глаза при этом хитро блеснули.

В этот момент пролетавшая мимо птица, как по команде, метко нагадила барсу на голову и немного на плечо, и тот возмущенно заругался, яростно жестикулируя и тряся головой. Издалека его голос было не слышно, поэтому беззвучные телодвижения выглядели довольно забавно, и команда не смогла сдержать хихиканье, глядя на то, как аристократ пытается сохранить достоинство с испорченной прической. Даже Жун Цинсюэ, которая обычно редко позволяла себе проявлять эмоции на публике, слегка улыбнулась, и ее застывшие глаза заметно потеплели, словно маленькая месть немного облегчила ее состояние.

— Спасибо, конечно, за поддержку, но я и сама собиралась вызвать его на поединок, — произнесла она с легкой, едва заметной усмешкой, и в ее голосе впервые за этот разговор проскользнула уверенность.

— Но если его вызовут на пять поединков, это будет еще надежнее, — заметил Серый, обдумывая план мести. — После такого урока он точно не посмеет девушек обманывать и дважды подумает, прежде чем нарушать данное слово. Можно сказать, мы не тебе помогаем, а всем его будущим жертвам, и заодно сделаем мир чуточку лучше.

— Хм, это звучит весьма разумно, — Жун слегка усмехнулась, все же принимая их помощь, и в ее взгляде появилось что-то похожее на благодарность. — Ему определенно нужно преподать урок, и чем более публичным он будет, тем лучше.

Пока команда глазела на свою будущую жертву, с удовольствием обсуждая детали предстоящей дуэли и способы сделать ее максимально унизительной, Серый вернулся к наблюдению за Лю Син. Теперь, когда он услышал историю про замену и про то, как одна из девушек сбежала, а вторая влюбила в себя владыку, он начал сомневаться, кто именно из них был попаданкой. Одна собрала вокруг себя обратный гарем из представителей разных рас, а вторая каким-то образом вылечила находящегося в коме повелителя Северных гор и вышла за него замуж, что тоже выглядело подозрительно похоже на сюжет дорамы. Обе истории звучали как типичные сценарии для попаданческих романов, так что Серый теперь терялся в догадках.

Очередь лодок постепенно продвигалась вперед, и вот уже их серебристое судно оказалось перед самой сценой, где восседали организаторы турнира и почетные гости со всех концов света. Серый почувствовал, как тысячи взглядов устремились на него, и внутренне напрягся, стараясь сохранять на лице выражение уверенного спокойствия. Его команда выпрямилась, расправила плечи и встала в эффектных позах, стараясь выглядеть максимально внушительно и достойно перед лицом стольких зрителей. Бай Юньфэну такое было больше всех привычно, он словно позировал для парадного портрета.

Сяо Хэй, чувствуя важность момента, тоже последовал примеру остальной команды. Его красно-золотая жилетка, сшитая специально к турниру, сидела на нем идеально, и кот явно наслаждался всеобщим вниманием, то и дело неторопливо прохаживался туда-сюда, словно красуясь. Черная шерсть ярко блестела на солнце, а янтарные глаза смотрели на зрителей сквозь прозрачную преграду с выражением превосходства.

Лодка, благодаря крыльям, хвосту и прозрачному куполу, резко выделялась на фоне остальных кораблей. Зрители на трибунах загудели, указывая пальцами на необычную конструкцию, вытягивали шеи и перешептывались друг с другом. Кто-то смеялся открыто, считая, что команда испортила добротное судно. Кто-то недоуменно спрашивал соседей, куда дели паруса и как корабль вообще без них летит. Но большинство просто глазели с откровенным любопытством, привлеченные необычным видом судна, которое отличалось от всего, что они видели раньше, и напоминало скорее какую-то летучую рыбу, чем небесную лодку.

Серый в это время смотрел не на простых зрителей, а на почетных гостей, и его внимание сразу привлек мрачного вида барс. От него буквально исходила аура силы, тяжелая и давящая, и в нем без проблем можно было опознать того самого владыку Северных гор, даже если прежде никогда не видел его портрета. А рядом с ним сидела еще одна Лю Син. Девушка улыбалась, с любопытством смотря на пролетающие лодки, и выглядела почти так же, как предыдущая. Однако в этой версии было что-то более мягкое, она казалась милее и скромнее, как и подобает добропорядочной жене, и ее одежды, хоть и роскошные, были выполнены в более сдержанном стиле. Казалось, будто тут Лю Син исполняет роль не роковой женщины, собирающей вокруг себя армию поклонников, а прилежной хранительницы очага, которая нашла свое счастье в семейной жизни.

Серый совсем запутался, кто же из них на самом деле был попаданкой, и в голове у него пронеслась целая вереница мыслей, одна тревожнее другой. Первоклассная актриса без проблем могла бы сыграть любую из этих ролей, будь то соблазнительная красавица или скромная жена. А второй девушкой, скорее всего, оказался ее двойник из этого мира, Серый где-то слышал теорию, будто в параллельной вселенной у каждого человека есть свой двойник, так что существование двух «Лю Син» вполне можно было этим объяснить. Однако они обе выглядели как героини романов или дорам, и оставалось только гадать, которая из них настоящая. Их имена тоже совершенно не помогали в идентификации, потому что «Лю Син» могла быть псевдонимом, или наоборот, кто-то из них придумал себе новое имя уже в этом мире.

Тут к жене владыки подошла служанка, и в руках у нее был бумажный пакет с изображением черного котенка и крупными иероглифами «Ливэй». Девушка наклонилась к госпоже, что-то зашептала ей на ухо, и та внимательно выслушала, слегка кивнув. А потом она подняла голову и посмотрела на судно с точно таким же именем, как на упаковке корма. Их с Серым взгляды неожиданно встретились, и жена владыки насмешливо приподняла бровь. Затем ее взгляд скользнул ниже, туда, где на серебристом борту лодки рядом с названием находился логотип его фирмы в виде стилизованной кошачьей головы, весьма похожий на тот, что был у «Вискаса» в прошлом мире.

И тут до Серого дошло, что он полностью спалился. Причем не только кормом, но и по многим другим пунктам. Вся его лодка была сплошным доказательством иномирного происхождения: крылья и хвост, скопированные с самолетов, прозрачный купол, напоминающий кабину пилота, а еще подзорные трубы и даже очки на Го Сюне. С таким же успехом он мог бы выйти на сцену и размахивать флагом с надписью «Я попаданец!». Теперь любому другому иномирцу с первого же взгляда было очевидно, кто он такой. А Серый еще и имя свое крупными иероглифами сверху написал, чтобы остальным попаданцам вообще не пришлось напрягаться.

Парень похолодел, вдруг осознав, насколько это может быть опасно, и в его голове мелькнули самые мрачные сценарии, один страшнее другого. Почему-то раньше ему подобная мысль в голову не приходила, зато теперь его проняло до самых костей, и он понял, насколько легкомысленно относился к своей безопасности все это время, даже не думая маскировать свое происхождение. Внутри поднялась паника, и Серый с трудом заставил себя сохранять невозмутимое выражение лица, хотя ладони вспотели, а сердце забилось быстрее. Девушка на трибунах явно поняла, кто он такой, и с помощью всего одного поднятия брови сумела передать свои мысли по этому поводу.

Сяо Хэй, почувствовав напряжение, насторожил уши, а потом подбежал и запрыгнул на перила перед Серым, выгнув спину и распушив хвост. Он не знал, кто именно напугал хозяина, но поспешил встать на его защиту. Зрители, увидев это, дружно умилились, срезу простив команде странный дизайн лодки. Ведь у них был такой милый питомец, да еще и в жилетке!

Серый попытался успокоиться и взглянуть на ситуацию с другой стороны, чтобы не поддаваться панике окончательно, и погладил Сяо Хэя по голове. У попаданки не было причин ему вредить, и у них была общая тайна и знания из другого мира, а это значило, что они могли бы даже помочь друг другу в чем-нибудь, например, стать союзниками в этом чужом мире. Ее положение жены владыки давало ей доступ к ресурсам, которых у Серого не было, а его изобретательский талант мог быть ей полезен. В конце концов, в тех же новеллах и дорамах попаданки редко становятся прогрессорами, максимум, еду какую-нибудь «изобретут» или мыло сварят, а он уже создал целую серию новшеств, которые в ближайшем будущем здорово облегчат жизнь.

И едва Серый сумел немного отдышаться и убедить себя, что все будет хорошо, как девушка повернулась к мужу и что-то сказала ему на ухо, прикрывая рот круглым веером с искусной вышивкой, как делают аристократки, когда хотят сказать что-то по секрету. Серый заметил, как владыка нахмурился, его брови сошлись на переносице, а потом он медленно кивнул, пристально посмотрев на серебристый корабль, и в его взгляде было что-то такое, от чего у попаданца по спине снова пробежал холодок.

Нервозность тут же вернулась в тройном размере, и Серый почувствовал, как его сердце забилось с новой силой, а в голове пронеслись десятки тревожных мыслей. Попаданец не знал, что именно сказала девушка, но догадывался, что речь шла о нем и его изобретениях. Было не понятно, знает ли владыка о другом мире, но вероятность этого была довольно высока. Впрочем, вряд ли Лю Син хотела ему навредить, потому что ее веселый взгляд и насмешливая улыбка скорее говорили о любопытстве, чем о враждебности.

Серый украдкой оглянулся на команду, проверяя, заметил ли кто-то его состояние, но Жун Цинсюэ смотрела вперед с вернувшимся спокойствием, Бай Юньфэн оживленно обсуждал что-то с Мэй, а Го Сюн следил за штурвалом. Никто из них не обратил внимания на короткий обмен взглядами между капитаном и женой владыки, потому что все были заняты своими делами и не смотрели в сторону трибуны. Сяо Хэй, успокоившись, снова принял гордую позу за прозрачным куполом и продолжал позировать зрителям, время от времени поворачивая голову к хозяину, словно проверяя, все ли в порядке.

Наконец, их лодка проплыла мимо трибун, и Серый с облегчением выдохнул. Скорее всего, это не последняя его встреча с попаданкой, и вопрос только в том, принесет ли эта встреча ему пользу или новые проблемы. С другой стороны, он ведь тоже мог бы извлечь из этого знакомства выгоду. Например, попросить что-то вроде политического убежища от родителей, если затея с турниром не оправдает себя.

Приободрившись, Серый поставил уши торчком, а то они сами собой слегка поникли, пока он паниковал, и расправил плечи. На самом деле, у него все в порядке, и, возможно, встреча с другой попаданкой даже принесет ему удачу в будущем. Главное, чтобы она никому не рассказывала, как он сплагиатил идеи изобретений из другого мира, а то неловко выйдет. Он-то уже настроился стать известным ученым, а может превратиться в известного мошенника. Ему в голову неожиданно пришла мысль о том, сколько еще попаданцев могло скрываться среди тысяч лиц, глядящих на него с трибун. Неуютно поежившись, он решил больше не думать об этом, все равно сделанного уже не воротишь, даже если стереть с лодки название и логотип.

Когда Линь Юэ услышала про турнир заклинателей, она сразу захотела на него поехать. Здорово было бы поучаствовать, но она теперь была женой повелителя Северных гор, так что могла быть лишь зрителем. Обязанности не позволяли им с мужем часто путешествовать, а турнир был идеальным поводом, ведь, следуя за этапами соревнования, можно объехать несколько стран и пообщаться с представителями разных рас.

Первый тур проходил в стране кошколюдей, так что туда добраться было вообще не сложно. Путь на небесной лодке занял всего несколько часов, и все это время Линь Юэ с любопытством разглядывала проплывающие внизу земли. Жун Бао тем временем занимался делами, читая свитки с докладами, и лишь изредка поднимал взгляд, чтобы полюбоваться на ее увлеченное лицо.

По прибытии в город возле Академии Заоблачного Предела их сразу встретила целая процессия встречающих — местные чиновники, старейшины и представители знатных родов выстроились в ряд, готовые выразить почтение владыке Северных гор. Жун Бао сохранял величественный вид, коротко кивая на приветствия, а Линь Юэ старалась держаться рядом с ним с достоинством, подобающим жене правителя. Ей пришлось надеть парадное платье, расшитое серебряными нитями, и сделать сложную тяжелую прическу с массивными шпильками, от которых даже у заклинательницы через пару часов начинала болеть шея.

Следующие два дня прошли в бесконечной череде визитов и встреч. Каждый считал своим долгом лично поприветствовать владыку Северных гор и засвидетельствовать свое почтение его супруге. Линь Юэ сидела с идеально прямой спиной, улыбалась нужным людям, кивала в ответ на бесконечные любезности и мысленно считала минуты.

Все эти бесконечные мелькания вычурно одетых аристократов; одни и те же дежурные фразы; взгляды, которыми ее оценивали местные женщины; тихие перешептывания за спиной — наводили на нее тоску. Но приходилось соответствовать новой роли, ведь теперь она была не просто попаданкой, а женой владыки, и любое ее неловкое движение или лишнее слово могло стать поводом для сплетен. Поэтому она терпела, улыбалась и ждала того момента, когда сможет отдохнуть от этого.

Наконец церемонии закончились, и наступил день турнира. Город рядом с академией был празднично украшен и буквально кишел гостями. Повсюду развевались разноцветные флаги, торговцы зазывали покупателей, а в воздухе витал запах жареного мяса и сладостей. Линь Юэ с любопытством на все смотрела, радуясь, что хоть сейчас можно просто наблюдать, а не участвовать в бесконечных светских беседах. Жун Бао по-прежнему сохранял величественный вид, но она заметила, как его плечи чуть расслабились — похоже, он тоже устал от дипломатических формальностей. Они сидели на главной трибуне, отведенной для самых почетных гостей, откуда открывался лучший обзор на сцену. Вокруг бурлила толпа зрителей, повсюду мелькали знамена участников, а над головой то и дело проносились небесные суда, готовящиеся к торжественному вылету.

За несколько минут до начала Жун Бао указал ей на одно судно — не самое большое, но изящное. На его борту стояла группа людей, и в центре этого небольшого отряда, среди нескольких мужчин, она узнала знакомое лицо. Это была Ли Чэньюэ — та самая главная героиня, чье место она заняла. Похоже, сейчас протагонистка совершенно не бедствовала: на ней было роскошное яркое платье, а на лице сияла уверенная улыбка. Рядом с ней стояли четверо мужчин, и все они смотрели на нее с явным восхищением.

Забавно, но расы у мужчин были те же, что в дораме, хотя персонажи явно другие. Похоже, сюжет попытался вернуться в привычное русло и просто подобрал похожих персонажей — снежного барса и человеко-коня. Еще с ней были полуэльф и лис, но они, наверное, из второго сезона, сценарий к которому Юэ еще не видела.

Ли Чэньюэ что-то говорила, и мужчины внимательно слушали, а потом дружно рассмеялись. Попаданка перевела взгляд на Жун Бао, тот тоже смотрел на судно, и его лицо оставалось непроницаемым. Когда он только пришел в себя после паралича, он послал доверенных людей выяснить, что случилось со сбежавшей женой. Оказалось, что та пыталась вернуться в царство людей, но по пути встретила несколько мужчин, которые предложили ей помощь. Ли Чэньюэ, судя по докладам, быстро нашла с ними общий язык, собрала команду и решила, что участвовать в турнире будет гораздо интереснее, чем возвращаться домой к скучной жизни. Так что теперь она путешествовала с ними, процветала и, судя по всему, была вполне счастлива.

Линь Юэ почувствовала странное облегчение от этого зрелища. Она испытывала благодарность к главной героине, ведь если бы не та, Юэ была бы уже мертва. И пусть протагонистка спасла ее лишь для того, чтобы использовать в качестве замены, это не сильно умаляло ее заслуги. Бао тоже был благодарен ей, ведь он смог встретиться с феей и вылечиться. Они даже подумывали как-нибудь выразить ей свою признательность, например, отправить подарок, но главная героиня относилась к любым попыткам связаться с ней слишком настороженно. Так что в конце концов они сошлись на том, что просто будут вежливо не замечать друг друга.

Когда начался турнир, к Линь Юэ подошла ее самая доверенная служанка и протянула небольшой бумажный пакет. Она сказала, что тут появилась новая необычная и очень модная еда, от которой все без ума. Юэ открыла его, и у нее брови от удивления поползли вверх, когда она увидела содержимое. Внутри оказались аккуратные гранулы, по виду и запаху больше всего напоминающие элитный кошачий корм. Да и логотип на упаковке подозрительно походил на популярный бренд товаров для кошек из прошлого мира.

Линь Юэ заподозрила, что здесь может быть еще один попаданец помимо нее, и послала служанку разузнать, кто производит эту еду. Та, хоть и удивилась внезапному поручению, тут же исчезла в толпе, ловко лавируя между зрителями. Она вернулась, когда торжественный вылет участников уже почти подходил к середине, и рассказала о владельце — Шэнь Ливэе, который назвал фирму в свою честь. Оказалось, что он еще учится в академии и сейчас участвует в турнире.

И его судно, на котором также было написано его имя — Ливэй, как раз в этот момент пролетало перед ними. Когда Юэ увидела необычную форму небесной лодки, напоминавшую нечто среднее между деревянным самолетом и дирижаблем, все сомнения у нее пропали. Шэнь Ливэй тоже был попаданцем, и вообще не скрывал этого — он даже написал свое имя огромными иероглифами на борту и показал всему миру, словно хвастаясь.

По описанию служанки Линь Юэ безошибочно нашла среди команды молодого парня лет семнадцати с черными ушами и хвостом. Их глаза встретились, и Линь Юэ усмехнулась, чуть приподняв бровь. Ее взгляд ясно говорил: «Ты серьезно? Вот так выставил свое имя на всеобщее обозрение, сделал лодку как самолет, корм как „Вискас“ — и думал, что никто не догадается, откуда ты взялся?»

Она видела, как он замер, а на его лице мелькнула тень беспокойства. Похоже, тот слышал историю с подменой невесты и тоже ее узнал, а может, он еще и по сходству с Лю Син догадался. Так что стоило их глазам встретиться, как они сразу все друг о друге поняли. Только он, в отличие от нее, словно бы выставлял свое попаданство напоказ. И теперь, встретив чужой насмешливый взгляд, вдруг осознал, насколько это может быть опасно.

Почувствовав напряжение хозяина, черный кот в симпатичной красно-золотой жилетке насторожил уши, а потом запрыгнул на перила перед ним, выгнул спину и распушил хвост, готовый защищать от любой опасности. Зрители, увидев это, дружно умилились, сразу простив команде странный дизайн лодки — ведь у них был такой очаровательный питомец, да еще и в костюмчике. Линь Юэ тоже умилилась, эти два черных настороженных котика выглядели как двойной удар милоты. Она даже подумала, что надо бы Бао завести котенка снежного барса, они будут очень симпатично вместе смотреться.

Юэ повернулась к мужу и, прикрывая рот круглым веером с искусной вышивкой, тихо сказала ему несколько слов, указывая глазами на судно. Она не стала рассказывать всего — сейчас было не место и не время для таких откровений, — но намекнула, что этот парень достоин внимания и может быть полезен. Жун Бао нахмурился, его брови сошлись на переносице, и он медленно кивнул, пристально посмотрев на серебристый корабль. В его взгляде появился холодный интерес, от которого попаданец явно занервничал еще больше. Но он быстро взял себя в руки, поставил уши торчком, расправил плечи и попытался принять невозмутимый вид.

Их судно медленно проплыло дальше, и Линь Юэ проводила его взглядом. Она еще не знала, что будет делать с сегодняшним открытием, но одно было ясно — она не одинока в этом мире, и это было весьма приятное чувство. А еще парень ей явно встретился неглупый, вон уже самолет пытается построить, похоже, он из так называемых прогрессоров. Юэ решила, что надо будет заказать ему проект водопровода и нормального отопления, потому что еще немного и она будет готова убить за нормальный душ.

(Кстати, у меня сегодня скидки до 50 % на все книги, не пропустите)

Серый выдохнул с облегчением, когда их серебристая лодка наконец-то миновала трибуны и влилась в общий строй кораблей, ожидающих старта. Он еще несколько раз украдкой оглянулся на трибуны, но жена владыки уже отвернулась и о чем-то оживленно беседовала с мужем, не обращая на него больше никакого внимания. Размышлять о значении этой встречи сейчас было некогда, и он заставил себя сосредоточиться на предстоящем соревновании, от которого зависело слишком многое.

Позади них все новые и новые корабли проплывали перед трибунами, демонстрируя себя зрителям и стараясь произвести на почетных гостей наилучшее впечатление.

Наконец, когда последняя лодка заняла свое место в строю, наступила очередь показательных выступлений, подготовленных разными школами и академиями. Трибуны взорвались гулом голосов, все загалдели, заспорили, кто же покажет себя лучше, а самые нетерпеливые уже вытягивали шеи, стараясь ничего не пропустить.

Выступления были довольно короткими и скорее эффектными, чем демонстрирующими настоящую мощь. Ученики показывали заклинания и печати, выбирая самые яркие и красочные. В бою такие техники были почти бесполезны, зато идеально подходили, чтобы впечатлить обычных смертных.

Когда выступления закончились, наступил момент, которого все так долго ждали. Участники выстроились в ровный ряд на старте и растянулись едва ли не половину неба. И вот в воздух взлетело несколько ярких красных ракет, рассыпавшихся на тысячи огненных искр, и раздался звук, похожий на гром. В ту же секунду лодки рванули вперед, словно стая огромных птиц.

Команда Серого заранее обсуждала, как они будут вести себя на старте, и попаданец предложил проявить осторожность и не рваться вперед сразу, чтобы противники как можно дольше заблуждались насчет их лодки. Бай Юньфэн сказал, что это слишком трусливо и предложил сразу же выложиться по максимуму, но в результате голосования приняли все же первый вариант. И уже через несколько минут после старта Серый убедился, что его стратегия оказалась правильной.

Несколько лодок вырвались вперед, и команда из человеческих царств, похоже, решила сразу избавиться от слишком быстрых соперников. Их корабль резко вильнул в сторону и попыталась подрезать белое эльфийское судно, которое шло справа. Одновременно по его правому борту вспыхнули усиленные щиты, и эльфов с громким треском откинуло в сторону. По пути они задели еще один корабль, проломили его защиту и снесли парус. Пострадавшие лодки вынужденно замедлились, а человеческая команда решила продолжать наступление и нацелилась на судно слева. Но те были уже готовы к атаке и сумели увернуться.

В другом месте чья-то лодка выпустила облако темного дыма, которое накрыло ближайшие корабли, снижая видимость и заставляя их наугад менять курс. Кто-то использовал заклинание ветра, пытаясь сбить с курса соседей и отбросить их в сторону, и несколько небольших лодок действительно начало мотать из стороны в сторону, их команды отчаянно боролись с управлением.

В первые же минуты после старта случилось несколько подобных инцидентов, а три корабля из-за поломок и вовсе выбыли из соревнования, не успев толком поучаствовать. Остальные же разлетелись во все стороны, ведь в небе куда больше места для маневров, это только по воде им пришлось бы перемещаться в одной плоскости, а в воздухе можно двигаться куда хочешь. В таких условиях гонятся за соперниками было бы слишком расточительно, потому что надо самому лететь как можно быстрее к финишу.

Через полчаса пути небо совсем очистилось, лодки летели на большом расстоянии друг от друга, каждая старалась держаться своего курса и не пересекаться с соседями. Теперь они могли сосредоточиться на главном — навигации, от которой зависел успех этого состязания.

По условиям первого этапа им нужно было долететь до соседнего государства Шуанху, где обитали в основном представители семейства псовых — волки, собаки разных пород и лисы. Впрочем, лисы были весьма свободолюбивыми и селились по всему миру, но именно в Шуанху их было особенно много. Кошки и собаки традиционно недолюбливали друг друга из-за разницы в темпераментах и привычках, но серьезных войн между ними не было уже несколько столетий, и все жили вполне мирно, ограничиваясь лишь редкими стычками на границах.

Самым сложным в этом этапе считалось именно долететь до финиша и не сбиться с пути. Организаторы, похоже, посчитали, что новички не смогут найти дорогу самостоятельно, и даже запланированная сотня команд до финиша не доберется. Поэтому каждой команде вручили подробные карты местности, на которых были отмечены все ориентиры, реки и горные хребты. А уж либо научиться пользоваться компасами, либо применять заклинания ориентирования, они должны были сами.

Серый развернул карту на специальной подставке, которую Го Сюн прикрепил к штурвалу, и начал сверять ее с компасом, который держал в руке. В прошлом мире он всегда пользовался электронным навигатором, а тут приходилось все делать самому, и еще в академии ему потребовалось потратить некоторое время, чтобы привыкнуть. Он быстро нашел на карте их текущее положение, определил курс и убедился, что они летят правильно.

Во время полета они сменяли друг друга каждый час, поэтому никто не уставал, хотя и приходилось вкладывать Ци, чтобы ускорять двигатель. Благодаря модификациям их корабль мог лететь намного быстрее, чем остальные при тех же затратах энергии. А уж если поднажать, то и вовсе обгонял почти всех. Так что вскоре мелькавшие то тут, то там судна соперников остались где-то вдалеке.

Из-за этого приходилось быть особенно внимательным при навигации, и Серый постоянно сверялся с компасом и картой. И вскоре он заметил нечто странное — остальные его сокомандники на карту поглядывали лишь изредка, а на компас, кажется и вовсе не смотрели. Но при этом двигались по верному пути, словно каким-то непостижимым образом чувствовали, где находится их цель. Кажется, у них всех было встроенное чувство направления, и только попаданцу оно не досталось. Честно говоря, в прошлой жизни он с трудом ориентировался на местности и, похоже, этот недостаток проявился у него и тут.

Серый расспросил остальных членов команды, как именно они это делают, но те так и не смогли четко сформулировать ответ. Они вроде как чувствовали, в каком направлении их дом, и просто двигались в строго противоположном, поэтому им и не нужен был компас. Попаданец повздыхал от зависти, у него никакого «ощущения дома» не было, как бы он ни пытался его уловить, и в конце концов утешил себя тем, что нельзя же быть идеальным во всем.

Они пролетели еще час, и впереди показалась высокая горная гряда, которая преграждала им путь. Судя по карте, она раскинулась едва ли не на половину материка, так что облететь ее сбоку не вышло бы. Где-то на этом хребте точно были перевалы, по которым ходили караваны, но на карте соответствующих отметок не имелось, а самим искать было бы слишком долго.

Проще всего было перелететь сверху, но Серый только сейчас сообразил, что не проверил, насколько высоко может подняться его лодка. Академия Заоблачного Предела тоже располагалась в горах, но они были заметно ниже, чем хребет впереди. И теперь он понятия не имел, выдержит ли команда холод и разреженный воздух. Да и в целом, сможет ли вообще лодка лететь в такой атмосфере.

И тут впереди показалось что-то, что заставило его нахмуриться еще сильнее и снова поднести подзорную трубу к глазам. Над горами, куда они направлялись, быстро собирались плотные темные тучи, подсвеченные изнутри молниями, и выглядели они довольно зловеще. Похоже, погода готовила им неприятный сюрприз, и это могло сделать трудный перелет вообще невозможным.

Серый всмотрелся в тучи и понял, что они вовсе не были природными — над горной цепью висело грандиозное магическое заклинание, поставленное специально, чтобы усложнить задачу участникам. Половина неба быстро налилась темно-синим, почти черным цветом, в котором то и дело вспыхивали зеленоватые и красные всполохи Ци. Судя по всему, организаторы решили, будто этап, где нужно просто долететь по карте, слишком скучный и незрелищный. Поэтому добавили искусственное препятствие, чтобы проверить навыки команд в сложных условиях. Грозовое небо скоро стало темным, словно наступила ночь, а сильный ветер и молнии могли сбить с курса даже самый быстрый и надежный корабль.

Попаданец повернулся к товарищам по команде и те с ожиданием уставились на него. За прозрачным куполом ветер уже завывал, и первые капли дождя забарабанили по стеклу. В глубине бури то и дело вспыхивали яркие разноцветные разряды молний.

— Ну? — Бай Юньфэн дернул хвостом. — Что решит наш капитан?

— То есть именно сейчас ты наконец-то признал, что я капитан, — фыркнул Серый. — Неужели никто не хочет, как всегда, устроить голосование?

Все отрицательно замотали головами, в такой сложной ситуации хотелось переложить тяжесть принятия решений на кого-то другого.

Серый посмотрел на карту, и, судя по ней, кратчайший путь к победе лежал прямо перед ними в самом сердце шторма. Время утекало, а буря с каждым мгновением становилась все ближе.

Серый с тревогой посмотрел на бурю прямо по курсу. Тучи клубились, переливаясь неестественными оттенками, и казалось, что само небо готовится поглотить их серебристую лодку.

— Вряд ли организаторы хотят нас убить, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно. — Участвуют ведь не только сын наместника, но и много других отпрысков важных людей. Никому не захочется спровоцировать политический конфликт во время соревнований, так что летим вперед.

Все с облегчением согласились, и даже Бай, который уже открыл рот, чтобы возразить просто по привычке, вдруг передумал и лишь коротко кивнул. Напряжение на палубе заметно спало, словно команда только и ждала, что кто-то примет это решение за них. Серый тут же приказал:

— Всем надеть самую теплую одежду. Быстро!

На него странно посмотрели, но приказ выполнили — и на самом деле быстро сбегали по каютам и вернулись в теплых плащах, которые захватили на всякий случай в дорогу. За руль Серый поставил Бая, у того был самый большой запас Ци, и, если кому-то и предстояло управлять лодкой на пределе возможностей, то именно ему. Парень уверенно взялся за штурвал, надежно оперся спиной о специальную подставку и принял вид еще более высокомерный, чем обычно.

— Летим как можно быстрее, — сказал Серый, подходя ближе. — Чем выше мы поднимемся, тем станет холоднее и меньше воздуха. К тому же нас будет швырять из стороны в сторону, так что укрепите тело Ци и держитесь за что-нибудь.

Он сам сосредоточился, направляя Ци по меридианам, чтобы защитить внутренние органы от перепадов давления и температуры. Лодка рванула вперед и вверх, и Серый почувствовал, как его будто бы вдавливает в палубу. Ноги задрожали от напряжения, и он вцепился в деревянный поручень так сильно, что побелели пальцы.

Ветер за бортом перешел в сплошной вой, казалось, само небо кричит, пытаясь сбросить их вниз. Купол из небесного стекла затрясся, и на нем тут и там начали вспыхивать укрепляющие знаки, который Серый так скрупулезно наносил на каждую деталь. Становилось все холоднее, и на прозрачной поверхности капли дождя почти мгновенно замерзали тонким слоем льда. Да и сама лодка стремительно остывала, теперь холод пробирался даже сквозь теплую одежду. Попаданец почувствовал, как его уши начали неметь, и накинул капюшон на голову, а хвост поджал и обернул вокруг себя.

Бай стоял у штурвала, вцепившись в него обеими руками. Он умело маневрировал, ускользая от порывов ветра, которые, казалось, хотели опрокинуть лодку. Его хвост, обычно гордо поднятый, сейчас был прижат к ноге, уши настороженно подняты. Из-за напряжения и роскошного густого меха, он, похоже, даже не почувствовал холода.

Скорость постепенно нарастала, а лодка разгонялась все быстрее. Перегрузки становились сильнее, и Серому показалось, словно он стал весить втрое больше обычного. И похоже, остальная команда чувствовала себя не лучше. Но вот, наконец, они ворвались в самую бурю. Тучи сомкнулись вокруг них, а свет померк. Стало темно, как ночью, и холодно, как в самые суровые морозы, и только вспышки молний выхватывали из мрака их испуганные лица. Серый услышал, как кто-то забормотал нечто похожее на молитву.

Ветер завыл еще громче, и лодку начало раскачивать с новой силой. Но даже на фоне этого шума можно было различить скрип досок и потрескивание купола, казалось, что еще чуть-чуть — и их лодка просто не выдержит и развалится на куски. Однако в тот момент, когда Серый уже был готов к тому, что сейчас все сломается, и они окажутся в центре шторма совершенно беззащитные, корабль вылетел из грозового фронта.

Внезапно стало светло. Тучи остались позади, и впереди простиралось чистое голубое небо, залитое солнечным светом. Серый зажмурился от яркого света, потом открыл глаза и не сразу понял, что произошло. Вокруг них была тишина — никакого ветра, никакого воя, только легкое гудение магического двигателя. Попаданец обернулся и увидел, что сзади клубилась темная стена туч, подсвеченная зеленоватыми и красными всполохами, все такая же устрашающая, как и минуту назад, но уже далекая.

Мэй рядом с ним рассмеялась — нервно, почти истерично — сообразив, что ужасная с виду буря оказалась просто страшилкой. Бай, все еще стоявший у штурвала, медленно разжал пальцы, и Серый увидел, что его руки дрожат. Го Сюн выдохнул и отпустил поручень, который сжимал так крепко, что на нем остались вмятины.

Заклинание, вызывавшее шторм, оказалось очень ограниченным по толщине, но при этом сильно растянутым в длину. Сейчас, когда они пролетели его насквозь, Серый понял, что внутри они пробыли от силы пару минут, и это только от страха почудилось, что прошло куда больше времени. Столь грозное с виду препятствие оказалось лишь проверкой их решимости.

— Летим дальше, — скомандовал он, и голос его прозвучал тверже, чем он ожидал. — Не будем снижать скорость, раз уж так разогнались.

Бай снова взялся за штурвал и вернул себе былое высокомерие, немного померкнувшее во время бури. Оставшийся путь до города Ванху был уже недолгим — нужно было только пересечь несколько долин и лесов. Теперь их лодка летела очень быстро, почти на пределе возможностей. Они начали сменять друг друга у штурвала еще чаще и вкладывали в двигатель Ци по максимуму, но даже при таком режиме все равно успевали немного отдохнуть и восстановиться.

Пункт назначения они увидели уже через пару часов — Ванху был на расположен на вершине огромного пологого холма, и окружен каменными стенами и башнями, над которыми реяли синие флаги с изображением серебряной волчьей головы. Здесь было оживленно: на главной площади в ожидании зрелища толпились жители, а неподалеку выстроили специальные причальные площадки, которые смогли бы вместить всех участников турнира.

Серый приготовился к триумфу, полагая, что, благодаря их скорости, они будут первыми. Но, подлетев к площадке, он заметил темное судно с алыми парусами, припаркованное на самом видном месте. На нем не было никого из команды, но Серый узнал его — тот самый корабль, на котором он видел Ли Чэньюэ и ее спутников.

Настроение у команды сразу упало. Бай, который только что с победоносным видом пришвартовал лодку, скривился и отошел в сторону, не глядя на судно соперников. Мэй нахмурилась, скрестила руки на груди и уставилась в землю, словно та была в чем-то виновата. Даже Го Сюн, обычно невозмутимый, выглядел разочарованным — его плечи слегка опустились, а пальцы сжали свиток с записями сильнее обычного. Жун просто стояла неподвижно, но ее хвост нервно подрагивал. Никто из команды не мог понять, как соперникам удалось их обогнать. Ведь модифицированная лодка была действительно быстрой, а все участники выложились по полной, вливая свою Ци в двигатель.

И тут ученики Заоблачного Предела увидели, кто их встречает, и настроение у всех упало еще ниже, хотя казалось бы, хуже уже некуда.

На причале их поджидали двое парней, скорее всего, они были учениками местной школы заклинателей. Серый сразу определил в них хаски по чрезвычайно пушистым хвостам и ушам, а также светло-голубым глазам. Эти двое чуть ли не лопались от щенячьего любопытства, когда подлетала очередная лодка. Они нетерпеливо переминались с ноги на ногу, и их хвосты едва заметно подергивались. Кажется, они очень хотели дружелюбно вилять ими, но так явно проявлять эмоции было бы неприлично, поэтому они изо всех сил сдерживались.

Правда, для кошачьих это выглядело как почти неприкрытое раздражение, поэтому его сокомандники сразу напряглись, и даже Сяо Хэй, впервые увидевший других зверолюдей так близко, принюхивался с подозрением. К тому же голубые, почти прозрачные глаза хаски очень непривычно смотрелись на азиатских лицах. Их зрачки на таком светлом фоне казались злыми черными точками.

Все кошколюди из-за такого несоответствия сигналов подсознательно чувствовали настороженность, и только попаданец с легкостью смог преодолеть это предубеждение. В прошлой жизни он и собак любил, хотя кошки ему все же больше нравились.

— Вы уже прилетели! — воскликнул один из встречающих, и его хвост начал радостно ходить из стороны в сторону, но парень быстро опомнился и остановил его. — Мы вас ожидали. У нас уже все готово — места для стоянки, жилье, еда. Вы, наверное, устали с дороги?

— Немного, — признался Серый.

Он решил побыть миротворцем и завязал с хаски легкую беседу, надеясь произвести на них приятное впечатление и незаметно выведать у них что-нибудь о следующем этапе турнира. Участники пока не знали, что их ждет дальше, поэтому было бы неплохо провести небольшую разведку.

Хаски на миг даже растерялись, впервые услышав такой приветливый тон от кота, а потом широко заулыбались в ответ, едва ли не обнажая клыки. Но это была не угроза, а искренняя радость, судя по тому, что они больше не могли сдерживать дружелюбно виляющие хвосты.

Серый даже сумел договориться, что хаски ему потом экскурсию устроят, когда закончат свое дежурство на причальной площадке. А пока их отвели к ближайшей гостинице, которая была целиком забронирована для участников турнира.

Когда хаски удалились, Бай раздраженно зашипел:

— Зачем ты с этими блохастыми водишься⁈ Они же ведут себя как сумасшедшие, всю дорогу на тебя клыки скалили и смотрели так, словно прирезать хотят!

— Это они так дружелюбие показывали, — принялся объяснять попаданец. — Их жесты и проявление эмоций сильно отличаются от наших. Видел, как они хвостами радостно виляли? В тот момент они меня едва ли не своим лучшим другом считали.

— Тогда все еще хуже, — фыркнул Юньфэн. — В таком случае они тебя обслюнявить могут.

— В смысле? — не понял Серый.

— Я слышал, что дружелюбные собаки облизывают тех, кто им нравится.

Попаданец невольно тут же представил в красках, как два радостных парня-хаски начинают лизать его лицо, и содрогнулся всем телом, а его хвост сам собой распушился от ужаса.

— Ты ведь шутишь⁈ — спросил он потрясенно. — Они же не животные и знают, что такое приличия.

— Рискнешь проверить? — усмехнулся Бай и безжалостно добавил, — а еще собаки в знак приветствия нюхают под хвостом.

Серый невольно схватился за собственный хвост, как будто хотел спрятать его куда-нибудь, и Бай Юньфэн, увидев такую реакцию, расхохотался совершенно по-злодейски.

Попаданец так и не понял, можно ли верить Баю. Тот явно наслаждался произведенным эффектом, и потом то и дело при взгляде на Серого уголки его губ подрагивали от сдерживаемой усмешки, а хвост лениво покачивался, выдавая довольство собой. С одной стороны, это могло быть обычной шуткой, а с другой — Серый слишком хорошо помнил, как ученики Академии Заоблачного Предела голосили весной по ночам. Инстинкты у обитателей этого мира явно были более выраженные, чем у обычных людей.

Если собаколюди действительно пытались выразить дружелюбие подобными способами, то не удивительно, что у них постоянно вспыхивали военные конфликты с кошколюдьми. Кошки по природе своей подозрительны и брезгливы, так что собачьи замашки вызывали у них только дискомфорт и вспышки ксенофобии.

Серому теперь и самому было страшновато с хаски общаться. Но что поделать — он уже договорился, а слово надо держать, к тому же разведка была необходима. Участники пока не знали, что их ждет на втором этапе, и любая информация могла оказаться бесценной. Серый попытался уговорить остальных пойти с ним, прямо сказав, что это ради сбора сведений, но команда единодушно отказалась.

Жун Цинсюэ сослалась на необходимость восстановить Ци после бури — и это было правдой, она действительно выглядела бледнее обычного. Го Сюн пробормотал что-то про проверку двигателя и креплений, что тоже не было отговоркой: после шторма лодка требовала осмотра. А Мэй Лифэнь даже напрягаться не стала и сразу заявила, что у нее есть дела поважнее, чем смотреть на этих слюнявых. Бай Юньфэн же просто демонстративно отвернулся, давая понять, что тема закрыта. Серый вздохнул, взял Сяо Хэя для моральной поддержки — кот на это недовольно мяукнул, ему тоже не хотелось дружить с собаками — и отправился на встречу с хаски.

К счастью, парни оказались совершенно адекватными. Они встретили его у входа в гостиницу с радостным вилянием хвостов, но дальше этого не заходили. Никаких попыток обнюхать, облизать или сделать что-то еще из собачьего этикета. Серый выдохнул с облегчением и позволил себе немного расслабиться. Хаски, которых звали Вэй и Шэн, оказались на удивление общительными и доброжелательными. Они болтали без умолку, перебивая друг друга, и постоянно улыбались, довольно жмурясь.

— А это твой питомец? — восхищенно спросил Вэй, глядя на Сяо Хэя. — Такой красивый! И в жилетке!

— Это Сяо Хэй, — с достоинством ответил Серый. — Он член команды.

— Член команды! — Шэн прыснул. — У нас в школе тоже есть кот, но он живет на кухне и ловит мышей.

Сяо Хэй, услышав такое сравнение, одарил парней самым презрительным из кошачьих взглядов, отвернулся, высоко подняв хвост, и демонстративно копнул землю лапой. Хаски расхохотались, ничуть не обидевшись. А Серый не стал портить атмосферу и рассказывать, что в стране кошколюдей собак дома почти никто не держит, и все они в основном бродячие.

Новые знакомые радостно показали ему несколько местных достопримечательностей и даже отвели в свою школу. К удивлению Серого, его туда спокойно пропустили, даже вопросов никаких не задали на входе.

Школа заклинателей в Ванху оказалась довольно внушительной — толстые каменные стены, увитые плющом, высокие башни с синими шпилями и огромный двор, посыпанный белым песком. Вэй и Шэн с гордостью водили Серого по территории, показывая полигоны, тренировочные залы и даже небольшой зверинец с экзотическими животными. Вокруг них то и дело собирались другие ученики, которые с любопытством разглядывали гостя и его питомца.

Попаданцу показалось, что хаски в некотором роде выделываются перед остальными: «смотрите, у нас есть котик, настоящий, и он с нами даже разговаривает, а не просто шипит». Учащиеся смотрели с завистью и восхищением, и это было забавно и немного лестно.

Пока хаски хвастались своими полигонами и крутыми заклинателями, которые выпустились из их школы, Серый сумел выведать у них важные сведения. Точной информации о том, что будет во втором туре, они не знали — им, как младшим ученикам, такие вещи не доверяли. Зато они рассказали, как их школа готовилась к участию, помогала с организацией и строительством причальных площадок, и в процессе вскользь упомянули, что факультет травников в полном составе на пару дней уходил в ближайшие леса. Серый, услышав это, постарался не выдать волнения.

Хаски, похоже, и сами не поняли, какую важную информацию поведали, а он не стал заострять на ней внимание и перевел разговор на другую тему. Но в его голове уже складывалась теория: если факультет травников в полном составе уходил в лес на два дня, то это могло означать только одно. Они там явно готовили полигон для второго этапа, и наверняка следующее соревнование будет каким-то образом связано с растениями.

Когда экскурсия завершилась, Серый попросил отвести его на рынок. Хаски с радостью согласились, и вскоре они уже шли по шумным улицам Ванху, где вовсю кипела торговля. К проведению турнира сюда, как и в Юньмэнь, со всех сторон съехались туристы и любопытствующие, поэтому тут едва ли не круглые сутки царило оживление.

Серый попрощался с новыми знакомыми и быстро нашел книжные лавки. Там он купил несколько энциклопедий и справочников про растения и их магические свойства. Если второй этап действительно связан с травами, эти книги могли оказаться бесценными.

Вернувшись в номер, он собрал всю команду на совещание, рассказал о том, что удалось разузнать, и раздал каждому по книге с наказом ознакомиться. Выучить все за одну ночь было невозможно, но хотя бы посмотреть на картинки и запомнить названия местных растений было очень полезно. Все поворчали, что собирались как следует выспаться перед завтрашним соревнованием, но приступили к исполнению.

Раздав указания, Серый сел на кровать, и Сяо Хэй тут же свернулся клубком рядом, явно уставший от насыщенного дня. Попаданец открыл одну из купленных книг и погрузился в чтение. В комнате было тихо, только шелест страниц нарушал тишину, и постепенно тревоги дня отступили, сменившись спокойной сосредоточенностью.

Завтра их ждал новый этап, и в этот раз Серый собирался занять первое место.

На следующее утро Серый проснулся позже обычного, потому что вчера они всей командой просидели над купленными справочниками до глубокой ночи. Но так как они были заклинателями, на них это почти не сказалось.

Когда они вышли на площадь, там уже собралась толпа. Трибуны, выстроенные специально для этого этапа, были такими же огромными, как в Юньмэне — деревянные ярусы поднимались вверх, уходя к городским стенам, и были украшены синими знаменами с серебряной волчьей головой.

Зрителей оказалось даже больше, чем в первый день, потому что многие из тех, кто смотрел первый этап, как раз успели добраться до Ванху и присоединиться к местной публике. Повсюду сновали торговцы с лотками, предлагая жареное мясо, сладости и прохладные напитки. Но самыми яркими среди них были те, что предлагал товары фирмы «Ливэй», благодаря ярким униформам их было заметно издалека. Серый при виде них порадовался, что управляющий все отлично организовал, и торговля явно процветала.

Но в Ванху были еще и заметные отличия от Юньмэня. Например, над сценой висело не одно, а сразу с десяток больших медных зеркал. Их отполированные поверхности отражали свет, и в них пока что было видно только какие-то деревья или равнинные пейзажи. Ведущий, пожилой волк с седыми волосами и строгим взглядом, поднялся на сцену и подождал, пока гул толпы стихнет.

Он объяснил, что медные зеркала будут показывать, как команды проходят испытание. Специальные заклинания будут передавать изображение, и зрители смогут наблюдать за каждым шагом участников в реальном времени. По трибунам прокатился одобрительный гул — зрителям понравилась такая идея. Это было куда интереснее, чем просто увидеть старт и только потом узнать результаты.

Затем на сцену вынесли глиняный горшок, в котором росло растение, которое Серый сначала принял за обычный сорняк. Тонкие стебли, узкие листья, мелкие белые цветочки, да и в длину всего сантиметров пятнадцать — ничего примечательного. Никаких светящихся лепестков или хотя бы яркой раскраски. Ведущий объявил, что это белоцвет, редкое растение, которое встречается только в окрестностях Ванху, и что командам нужно найти его за три часа и принести сюда. Чем быстрее они справятся, тем больше баллов получат.

А еще ведущий предупредил, что при сборе нужно быть осторожными и не повредить остальные растения, иначе команда будет вычеркнута из соревнования. Похоже, это правило придумали для того, чтобы самые умные не решили избавиться от конкурентов, просто уничтожая лишние белоцветы. Кстати, ни слова про то, что нельзя сражаться с соперниками или отбирать у них цветы, сказано не было.

После объяснений объявили результаты прошлого этапа. Каждую команду вызывали на сцену по очереди, чтобы зрители знали, за кого болеть. Первое место заняла команда Ли Чэньюэ. Когда ее имя прозвучало, трибуны взорвались аплодисментами и восторженными криками. Девушка вышла на сцену в сопровождении своих четырех спутников, сияя улыбкой и элегантно поприветствовала зрителей, словно действительно была кинозвездой. Барс с серебристым хвостом держался рядом, не сводя с нее влюбленного взгляда, лис нахально ухмылялся, а человеко-конь и полуэльф стояли чуть позади, но тоже выглядели довольными. Серый с командой были вынуждены с кислыми лицами наблюдать за этим триумфом.

Когда объявили второе место и назвали команду Шэнь Ливэя, их ждали куда более сдержанные аплодисменты. Проходя мимо горшка, Серый поднес Сяо Хэя поближе, чтобы тот мог понюхать образец. Кот фыркнул, наморщил нос и чихнул, наверное, запах оказался не самым приятным. Обоняние у кошколюдей было получше, чем у обычных людей, но не настолько, чтобы быть ищейками. Зато у Сяо Хэя оно было весьма острым, и Серый понадеялся, что питомец сумеет помочь в поисках. Кот еще раз обнюхал горшок, а потом посмотрел на хозяина с таким выражением, будто хотел сказать: «Ну и гадость».

На этом этапе не стали представлять все прошедшие первое испытание команды, а ограничились только десятью самыми быстрыми. Затем ведущий объявил, что второе соревнование начинается. Этот этап проходил на земле, поэтому лодки остались на причале. Команды участников пешком отправились на поиски, благо трибуны были расположены недалеко от ворот — кто-то сразу рванул в ближайший лес, кто-то направился к реке, а кто-то просто бродил по окрестностям, надеясь на удачу. Серый повел соучеников в сторону от основной массы участников, чтобы обсудить план поиска.

Когда команда удалилась настолько, чтобы их не было видно с трибун и со стороны других участников, они укрылись в тени старого раскидистого дерева и достали купленные вчера книги. А потом принялись лихорадочно листать страницы, хоть они просмотрели вчера справочники, белоцвет оказался слишком незапоминающимся.

— Нашел! — воскликнул наконец Го Сюн, и все тут же сгрудились вокруг него, заглядывая в книгу.

На пожелтевшей странице был изображен тот самый сорняк с мелкими белыми цветочками, а под рисунком шло описание. Оказалось, что белоцвет произрастает только под деревом под названием серебристая ива. Это дерево было узнать по длинным, узким листьям с серебряной изнанкой, которые блестели на солнце, будто были наполовину сделаны из металла. Серебристая ива росла исключительно у воды, на берегах рек и ручьев, и предпочитала тенистые места, где почва всегда оставалась влажной. Это здорово облегчало поиски — найти дерево с серебристыми листьями у воды было намного проще, чем крошечный цветок, затерявшийся среди травы.

Серый захлопнул свою книгу и огляделся. В окрестностях Ванху было несколько рек и ручьев, их легко можно было найти по карте, которая у них осталась с первого этапа. Но времени на то, чтобы обойти их все, не хватало. Поэтому он выбрал ту, которая прилегала к ближайшему лесу, не зря же ему хаски сказали, что травники ходили именно в лес. Он коротко объяснил свой выбор, и команда без возражений двинулась в путь. Шли быстро, почти бегом, лавируя между деревьями и перепрыгивая через корни. Сяо Хэй двигался рядом, иногда забегая вперед и принюхиваясь к земле.

Река показалась впереди через полчаса быстрого шага. Блестящая полоса воды извивалась между деревьями, берега заросли густым кустарником, а над водой склонялись длинные ветви ив. Но только обычных — с зелеными листьями, серебристых среди видно них не было.

Бай предложил разделиться, чтобы быстрее все обследовать, но Серый тут же вспомнил, что так обычно говорят герои в фильмах ужасов, и сразу все пресек, заявив, что сплоченной группой двигаться надежнее. Бай по привычке поворчал, но быстро смирился.

Команда двинулась вдоль берега, внимательно осматривая заросли, ведь нужная ива могла оказаться довольно маленькой и спрятаться среди обычных. Они шли почти час, то и дело перепрыгивая с одного берега на другой благодаря цингуну, но так и не находили нужное. Серый уже немного начал паниковать, ведь на обратную дорогу тоже потребуется время, и пора бы уже возвращаться. Но тут Сяо Хэй насторожился, поднял голову, принюхался, а потом сорвался с места и побежал в сторону густых зарослей ивняка, что росли у небольшой заводи.

Сяо Хэй бежал впереди, и его черный хвост мелькал между кустами, как путеводная нить. Серый и остальная команда бросились следом, с трудом отмахиваясь от низко нависших ветвей и продираясь сквозь заросли.

Потом деревья внезапно расступились, и все замерли, пораженные увиденным. Среди обычных зеленых ив стояла одна более светлая, и ее листья поблескивали на солнце так ярко, будто между ними находились узкие полоски серебра. А у ее корней притаился тот самый белоцвет, который они так долго искали.

И прямо сейчас его с помощью ножа с корнем выкапывал снежный барс в дорогом темно-синем ханьфу. Он услышал шаги, обернулся, и на его лице отразилась целая гамма эмоций, от удивления до плохо скрываемого раздражения.

Серый узнал его сразу, это был тот самый парень с корабля Ли Чэньюэ, и по совместительству бывший жених Жун Цинсюэ. Звали его Цзинь Шаоань, как попаданец узнал сегодня во время объявления победителей первого тура. Вблизи он выглядел еще более напыщенным, чем на расстоянии: идеальная прическа, дорогие украшения, надменный прищур. И этот Цзинь Шаоань сейчас держал в руках их единственный шанс на победу.

— Какая встреча, — усмехнулся Серый.

Команда мгновенно оценила ситуацию. Го Сюн шагнул вправо, перекрывая путь к отступлению, Бай Юньфэн с ледяной улыбкой двинулся влево, элегантно расправив рукава. Мэй Лифэнь осталась чуть позади, но ее зеленые глаза сверкнули нехорошим блеском. Жун Цинсюэ стояла неподвижно, но ее хвост подрагивал, а взгляд был прикован к бывшему жениху.

Цзинь Шаоань выпрямился и убрал цветок в специальный контейнер для сбора трав, похоже, их команда тоже знала заранее, в чем будет заключаться суть второго тура соревнований. Его лицо приняло выражение оскорбленной невинности, но в глазах мелькнула паника. Он явно понял, что сейчас у него будут отнимать белоцвет, и численный перевес явно не в его пользу.

— Цин-эр, — произнес Цзинь Шаоань, обращаясь к Жун с той фамильярностью, которая бывает только у людей, уверенных в своем праве, — скажи своей команде, чтобы не смели меня и пальцем тронуть.

У Серого от такой наглости чуть челюсть не отпала. Этот тип не только крутил шашни с другой женщиной прямо на глазах у невесты и всего мира, но теперь еще и вел себя так, словно ничего не произошло. Будто Жун Цинсюэ была обязана ему подчиняться, или вообще была его собственностью. Попаданец почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость, и он с трудом заставил себя пока не вмешаться.

— Не трогайте его, — неожиданно сказала Жун.

Все потрясенно обернулись к ней, Го Сюн замер с поднятой рукой, Бай застыл на полушаге, даже Мэй удивленно приподняла бровь. Серый почувствовал, как у него внутри что-то словно перевернулось. Неужели она все еще испытывает к этому барсу чувства и действительно собирается его защищать? Но Жун спокойно продолжила:

— Я сама с ним разберусь.

Серый мысленно выдохнул с облегчением, он на миг даже испугался, что Цинсюэ сошла с ума и вдруг стала одной из тех помешанных на парне девиц, которые готовы на что угодно ради любви. Между тем девушка по всем правилам вызвала бывшего жениха на поединок. Цзинь Шаоань сначала не поверил, посмотрел на нее с недоумением, потом с раздражением. Его хвост хлестнул по воздуху, и он усмехнулся, явно считая ее слова пустой угрозой.

— Цин-эр, не смеши меня. Ты серьезно вызываешь меня на поединок? Ты ведь женщина, и к тому же младше на три года. Это будет просто смешно.

Жун Цинсюэ ответила подходящей цитатой из стихотворения — уроки с Серым не прошли даром — и вытянула из ножен на поясе тонкий меч. Клинок тускло блеснул в сумраке под кронами ив. Цзинь Шаоань мгновенно перестал улыбаться, потому что знал этот меч и эту стойку. Они оба учились в одной школе, и наставники гоняли их одинаково, поэтому он понял, что Жун действительно собралась драться.

Он тоже выхватил оружие, и в воздухе сверкнула сталь. Первый удар Жун был стремительным и точным, Цзинь Шаоань едва успел парировать, и от столкновения клинков по заводи разнесся звук удара металла о металл. Барс сначала отказывался верить, что она всерьез вызвала его на поединок, но схлопотал несколько чувствительных ударов и начал возмущаться.

— Ты… — Цзинь Шаоань задохнулся от негодования, — ты действительно меня ударила⁈

Жун молчала, ее лицо оставалось спокойным, но в глазах горел холодный огонь, который Серый видел лишь однажды, во время их первой тренировки, когда она чуть не сломала ему руку. Оставалось только порадоваться, что это не с ним она сейчас сражается.

Цзинь Шаоань разорвал дистанцию и отскочил в сторону, потирая ушибленное плечо. Его красивое лицо исказила гримаса ярости, и он больше не пытался казаться благородным.

— Почему ты злишься, Цин-эр? — его голос дрожал от гнева. — Ты ведь станешь моей первой женой. А Ли Чэньюэ будет всего лишь наложницей. У мужчин есть определенные потребности, ты должна проявить понимание.

У Серого вырвался потрясенный смешок от подобного бесстыдства, он просто не смог сдержаться. Этот барс, похоже, был уверен, что он бессмертный, раз заклинательнице в лицо такое заявляет. Наверняка и Ли Чэньюэ отделала бы его за такие слова, несмотря на то, что она, скорее, соблазнительница, чем воин. В этом мире гаремы были распространены, но заклинательницы и девушки из самых знатных семей могли рассчитывать на то, что будут единственными женами. А Жун Цинсюэ вообще принцесса, если бы нынешний правитель решил уйти на покой, то она была бы пятой в очереди наследования.

Жун Цинсюэ не стала размениваться на слова, она была сосредоточена на бое. Цзинь Шаоань блокировал удары, но с каждым возмущался все больше.

— Да как ты смеешь поднимать руку на мужа⁈ — заорал он, и его Ци вспыхнула, окутав клинок мерцающей дымкой.

Он бросился вперед, и теперь уже Жун пришлось отступить. Цзинь Шаоань сейчас дрался всерьез, вкладывая в удары всю свою Ци, и Серый с тревогой отметил, что как заклинатель он, возможно, был даже немного выше их. Три года разницы явно давали о себе знать, у него точно было больше практики и опыта боев. Цинсюэ блокировала его удары, но было видно, что ей приходится нелегко.

Мэй Лифэнь наконец не выдержала и начала бормотать под нос какие-то ругательства, по крайней мере, так это выглядело для посторонних. Вообще-то, она могла проклинать и просто взглядом, но на этого напыщенного Цзинь Шаоаня действительно сложно было смотреть и сохранять спокойствие.

Барс сделал выпад, целясь Жун в лицо, та уклонилась, и парень, на миг потеряв равновесие, шагнул вперед. Его нога попала в незаметную в траве ямку, возможно, вырытую какой-то мелкой живностью, а возможно, и созданную проклятием Мэй прямо сейчас. Раздался неприятный хруст, и Цзинь Шаоань с воплем боли рухнул на землю, выронив меч.

— А-а-а! — его крик разнесся над заводью, распугав птиц. — Моя нога! Вы! Вы все! Это вы виноваты! Негодяи!

Он попытался подняться, но от боли не смог. Судя по всему, перелом еще и вывихом сопровождался, раз даже заклинатель не смог это стерпеть. Жун Цинсюэ подошла ближе, и в первый миг барс подумал, что та хочет ему помочь, и уже начал злобно отчитывать ее, но та просто забрала у него контейнер с цветком. У Цзинь Шаоаня было такое лицо, будто он поверить не мог в происходящее, а потом он начал орать даже громче, чем когда сломал ногу.

— Верните, это я его нашел! Он мой, я первый его увидел! Вы просто стая воров, которые нападают на благородного человека!

И он принялся осыпать их самой грязной бранью, какую только смог придумать. Бай Юньфэн стоял ближе всех, его хвост раздраженно подрагивал, а на лице застыло отвращение. Он не привык терпеть оскорбления, особенно от такого ничтожества. Жун сказала, что сама разберется, но это было до того, как барс начал орать про воров и бесчестие. Это уже касалось всех их.

— Ты закончил? — холодно осведомился Бай, подходя ближе.

Цзинь Шаоань посмотрел на него снизу вверх, и в его глазах мелькнул страх, но он был слишком горд, чтобы отступить.

— А ты кто такой? — прошипел он. — Мальчишка! Сопляк! Думаешь, если ты из знатной семьи, то можешь…

Он не успел договорить, как Бай, не меняя выражения лица, отвесил ему знатную оплеуху.

— Ты! — Цзинь Шаоань задохнулся от ярости. — Ты ударил меня! Меня! Наследника клана Цзинь! Да я тебя…

— Я, Бай Юньфэн, вызываю тебя на дуэль, — ледяным тоном произнес Бай, и в его глазах сверкнуло что-то опасное. — Как только твоя нога заживет, конечно. Не хочу, чтобы потом говорили, будто я победил калеку.

Цзинь Шаоань, опознав в противнике сына наместника, стиснул зубы, чтобы необдуманными словами не ухудшить свое положение, но посмотрел на него с такой ненавистью, будто хотел испепелить взглядом.

Серый с командой собирались уже уйти, как барс закричал им вслед:

— Цин-эр! Ты не можешь уйти и оставить меня тут! Что если на меня какой-нибудь зверь нападет⁈ Это ведь из-за тебя у меня нога сломана!

Жун Цинсюэ развернулась и пошла к нему. Увидев это, Цзинь Шаоань даже начал улыбаться и заговорил:

— Если ты как следует извинишься, то я, так и быть, прощу тебя.

В ответ Цинсюэ наступила ему на раненую ногу, и барс, не ожидавший такого, вновь заорал от боли.

— Еще раз назовешь меня Цин-эр, — девушка надавила сильнее, — и я превращу тебя в калеку. Если ты как следует извинишься за свое предательство, то я, так и быть, уберу ногу.

Цзинь Шаоань моментально сложился, как листок намокшей бумаги и принялся со слезами боли на глазах вымаливать прощение. Жун Цинсюэ послушала пару минут и отпустила его.

Она напоследок смерила бывшего жениха презрительным взглядом, развернулась и пошла прочь. Команда двинулась за ней, оставив Цзинь Шаоаня лежать на земле. Серый на ходу сделал себе мысленную пометку никогда и ни при каких условиях не злить Цинсюэ. Судя по лицам окружающих, они были заняты примерно тем же. И только Сяо Хэй бежал вперед, довольно подняв хвост. Он явно считал, что утро прошло отлично.

Минут через пять Серый заметил, что Мэй Лифэнь, которая обычно двигалась легко и уверенно, то и дело спотыкается, причем буквально на ровном месте. Каждый раз она выравнивалась с невозмутимым лицом, словно ничего не произошло, но Серый видел, как ее зеленые глаза на миг вспыхивают досадой.

Он подошел ближе и молча протянул ей руку. Мэй посмотрела на его ладонь, потом на него, и в ее взгляде мелькнуло понимание. Она хлопнула по его руке своей — коротко, почти сердито, — и Серый почти почувствовал, как что-то неуловимое перетекает в него через это прикосновение. И тут же его собственная нога запнулась обо что-то невидимое, он пошатнулся, но устоял, стиснув зубы.

— Привал, — объявил он, и голос прозвучал резче, чем он рассчитывал.

Все с удивлением обернулись к нему, до Ванху оставалось еще прилично, и никто не понимал, с чего вдруг капитан решил остановиться посреди леса.

— Надо обсудить результаты, — сказал Серый, стараясь, чтобы это звучало как можно более деловито.

Он остановился возле ближайшего кустарника — низкого, с мелкими овальными листьями и тонкими ветками, источавшими слабый горьковато-лимонный запах. Он узнал это растение благодаря купленному вчера справочнику: чернолистник. Бедняки заваривали его листья вместо чая, потому что настоящий чай был слишком дорог. Одним словом, он точно не был ядовитым, и с него можно было без проблем обрывать листья, чем Серый и занялся, чтобы «накормить» хаотичность. Словно невзначай провел по ветке, разом обдирая все листья, и начал крошить их в кулаке.

Мэй Лифэнь, бросив на него один короткий взгляд, молча присоединилась. А еще она незаметно высыпала на землю горсть чего-то мелкого — крошки или песчинки, которые достала из кармана. Похоже, у Мэй с собой было что-то, что она сломала и измельчила едва ли не до состояния пыли, чтобы избавиться от последствий проклятия.

Сяо Хэй то ли понял, что именно они делают, то ли просто решил присоединиться за компанию, но подошел к ближайшему дереву и принялся обдирать кору своими крепкими когтями. Его лапы замелькали с завидным усердием, а отодранная кора полетела на землю длинными полосами.

— Кстати, — не удержался Серый от того, чтобы похвастаться, — вы заметили, что я был прав, когда сказал не разделяться? В одиночку цветок добыть сложно.

Бай Юньфэн демонстративно закатил глаза:

— И что нам теперь, благодарственный свиток тебе выдать, с похвалами, написанными на шелке?

— Да, было бы неплохо. Повешу на самом видном месте, чтобы остальные не забывали, какой я предусмотрительный.

Почувствовав, что хаотичность наконец утихла, попаданец отряхнул руки и оглядел команду.

— Дальше пойдем как можно более тихо и незаметно, — объявил он и достал из сумки несколько талисманов скрытности.

Стандартный набор талисманов у каждого имелся свой, но у Серого они получались самые мощные и надежные. Он раздал их всем, включая Сяо Хэя. Кот с недовольным видом позволил прикрепить бумажку к своей жилетке, а потом попытался подцепить ее лапой и снять. Пришлось с помощью вяленой рыбки уговаривать его потерпеть и не трогать шуршащую штуку.

Талисманы приглушали звуки шагов, скрывали запах и делали силуэты менее заметными. Не полная невидимость, но для того, чтобы какая-нибудь менее удачливая команда не напала на них ради белоцвета, этого должно было хватить.

Остаток пути прошел без происшествий, они двигались быстро и бесшумно, осторожно обходя стороной группы других участников, которые все еще бродили по округе в поисках заветного цветка. Когда впереди наконец показались городские стены Ванху, а остальных команд поблизости видно не было, Серый почувствовал, как с плеч будто бы спадает тяжесть. Похоже, они на этот раз справились, точнее не просто справились, а победили и вернулись первыми.

У ворот их встретили все те же хаски, Вэй и Шэн, которые от восторга едва не начали вилять хвостами прямо на глазах у всех. Они проводили команду до сцены, где ведущий уже ждал первых финалистов. Когда Серый поставил контейнер с белоцветом на стол перед судьями, трибуны взорвались аплодисментами. Попаданец невольно почувствовал, как уголки его губ сами собой ползут вверх, и с радостной улыбкой помахал рукой зрителям.

Судьи поставили высший балл, потому что и пришли они первыми, и цветок в целости и сохранности доставили. Да и сделали это не только быстро, но и эффектно. В процессе выяснилось, что поединок между Жун Цинсюэ и ее бывшим женихом показывали с помощью следящего заклинания по медному зеркалу, к тому же со звуком. И зрителям, точнее зрительницам, особенно понравился этот эпизод. Женщины и девушки радостно скандировали ее имя, а вот мужчины выглядели мрачными. Похоже, опасались, что Жун Цинсюэ может стать примером для подражания, и их собственная жизнь станет тяжелее.

Команда Ли Чэньюэ добралась до Ванху лишь седьмой, и Серый с облегчением выдохнул. Он опасался, что эта девушка окажется какой-нибудь непобедимой героиней с ореолом удачи, но, похоже, судьба не собиралась стелить ей соломку. Задержались они из-за Цзинь Шаоаня — его пришлось тащить на себе по очереди, наложив на сломанную ногу фиксирующее заклинание. Даже издалека было заметно, как вымоталась команда. Лис больше не ухмылялся, человеко-конь и полуэльф старались держаться подальше от хромающего Цзинь Шаоаня, который явно умудрялся разглагольствовать даже в таком состоянии. Казалось, еще немного — и кто-нибудь из них не выдержит и придушит барса его собственным хвостом.

А после того, как они сдали цветок и присоединились к остальным участникам, доброхоты тут же просветили команду, что Цзинь Шаоань во всеуслышание объявил Ли Чэньюэ своей наложницей. Из-за этого разразился скандал, едва не перешедший в драку. К сожалению, менять сокомандников во время турнира запрещалось — это грозило дисквалификацией. Так что Ли Чэньюэ и ее остальным ухажерам пришлось стерпеть оскорбление и сдержать убийственные порывы. Но взгляды, которые они бросали на барса, явно говорили о том, что ему несдобровать, как только турнир закончится. Серый не мог не позлорадствовать и поделился этой мыслью с остальными.

На следующее утро начался новый этап турнира, и на этот раз нужно было добраться до одного из человеческих царств. Скрывать возможности модифицированной лодки больше не требовалось, поэтому команда моментально рванула вперед на максимальной скорости, на всякий случай навесив за кормой заклинание щита. Те, кто рассчитывал в толкотне сразу после старта вывести из строя чужие корабли, просто не успели ничего предпринять — их заклинания бессильно разбились о щит, а серебристое судно быстро растворилось в небе.

К счастью, организаторы на этот раз обошлись без хитроумных испытаний — это была простая гонка на скорость. Команда выложилась по максимуму и прилетела в пункт назначения первой, благодаря чему вырвалась в лидеры по баллам.

Город Цинваль, где проходил следующий этап турнира, оказался весьма необычным. Даже с высоты можно было разглядеть, что здесь смешалось множество разных рас и культур.

Насколько Серый помнил из книг по географии, человеческих царств было несколько. Одно держалось особняком ото всех, почти не допуская представителей других рас, и оказалось настолько закрытым, что его жители даже не участвовали в турнире. Зато остальные словно хотели наверстать все, и поэтому оказались весьма пестрыми. Например, Серый тут впервые увидел представителей европеоидной расы, и выяснилось, он уже успел отвыкнуть от русых волос и круглых глаз. Да и архитектура здесь оказалась тоже смешанной: районы азиатских изогнутых крыш перемежались с домами, которые выглядели так, словно были прямиком из манги про герцогов и графов.

На причале для небесных лодок их встречали двое учеников, на этот раз парень и девушка. Парень выглядел вполне как азиат, а вот у девушки были длинные светлые волосы, завитые в тугие локоны, и большие голубые глаза. Хотя она была одета в ханьфу, все равно выглядела как фарфоровый ангелок с кудряшками и в кружевных оборках. Она мило щебетала и радостно приветствовала гостей из далеких краев. Но едва все расслабились от ее безобидного вида, как девушка выдала:

— Какие же вы все хорошенькие, прямо как настоящие котики! Можно погладить ваши хвостики?

Кошколюди моментально отшатнулись, оказавшись в нескольких метрах от нее и распушили хвосты от шока, кто-то не сдержался и вдобавок зашипел. Даже парень, который ее сопровождал, и тот побледнел, то ли от того, что они ухитрились оскорбить гостей, то ли подумал, что обиженные «котики» блондиночку сейчас на куски порежут. Лишь Серый остался почти невозмутим и пояснил удивленной девушке:

— Ты только что в одной фразе оскорбила нас всех, сравнив с безмозглыми животными, а еще домогалась самым грязным образом, какой только можно представить.

Тут уже и до нее дошло, что она натворила, и встречающие принялись дружно извиняться и кланяться. Потом парень отослал блондинку подальше под благовидным предлогом, и дальше повел их сам, но теперь уже боялся лишнее слово сказать. Серому пришлось из него чуть ли не клещами вытаскивать информацию о следующем туре. Скорее всего, парню не следовало им что-то рассказывать, но после эпичного провала совсем промолчать он тоже не мог.

Выяснилось, что в качестве следующего испытания для участников турнира тут подготовили лабиринт. Провожатый даже сводил их туда, но честно предупредил, что лабиринт постоянно меняется и запоминать его бесполезно, и что внутри есть множество зачарованных ловушек.

Лабиринт оказался сделан из зачарованных розовых кустов, и стены живой изгороди поднимались на добрых три метра. Кусты издали выглядели почти обычными, не считая высоты, но стоило присмотреться, как становилось ясно, что они буквально пропитаны магией. Пышные розовые бутоны едва заметно мерцали изнутри, а между ними то и дело пробегали тонкие искры Ци.

Вокруг лабиринта выстроили трибуны для зрителей и установили огромные зачарованные зеркала, чтобы публика могла следить за происходящим и просто сверху, и через заклинания. В воздухе висел густой сладковатый аромат роз, от которого Сяо Хэй поморщился и чихнул, а потом укоризненно посмотрел на хозяина, словно это Серый был виноват, что цветы так сильно пахнут.

На следующее утро команды, занявшие первые три места, уже почти привычно поднялись на сцену рядом с лабиринтом и поприветствовали зрителей. Ведущий между тем начал объяснять правила нового испытания. Нужно было как можно быстрее пройти лабиринт насквозь и добраться до одного из пяти выходов. Звучало довольно просто, но ведущий предупредил, что внутри расположены ловушки, иллюзии, опасные животные и заклинания перемещения, которые срабатывают случайным образом и могут забросить в любую часть лабиринта. Летать и пользоваться цингуном внутри было невозможно, так что подняться повыше или перепрыгуть стену не получится. А если кто-то попробует прорваться прямо сквозь изгородь, кусты атакуют шипастыми плетями, и мало никому не покажется.

Когда ведущий объявил, что первыми в лабиринт войдут лидеры турнира — команда Шэнь Ливэя, — трибуны разразились одобрительным гулом. Серый постарался не выдать волнения и с приветственной улыбкой помахал болельщикам. Потом команда спустилась со сцены и встала перед входом в лабиринт, ожидая старта. Попаданец успел напоследок коротко проинструктировать всех:

— Идем плотной группой, но не толкаемся. Жун Цинсюэ — впереди, у тебя лучшая реакция. Го Сюн — замыкающий, прикрываешь спину. Бай и Мэй — по бокам, следите за стенами, ловушки могут сработать и после того, как мимо них прошли.

Вход выглядел как темный проем между двумя кустами, где росли белые розы с особенно крупными шипами. Едва ведущий объявил начало, как команда шагнула внутрь, и позади них сразу сомкнулась стена из колючих ветвей, отрезая путь назад. Свет тут же стал мягким, рассеянным, будто лился сквозь толщу воды, а звуки многотысячных трибун полностью исчезли. И почти сразу все почувствовали, как что-то неуловимо изменилось — то самое внутреннее чувство направления, на которое кошколюди привыкли полагаться с детства, вдруг пропало. Жун Цинсюэ остановилась, нахмурившись, и остальные тоже замедлили шаг. Серому, у которого этого чувства практически не имелось, было все равно, он бы и не обратил внимания, если бы не реакция остальных. Пришлось напомнить им заклинание ориентирования, которым большинство кошколюдей обычно пренебрегали, но в лабиринте оно стало для них чем-то вроде путеводной звезды.

Поначалу они двигались осторожно, стараясь замечать ловушки заранее и обходить или перепрыгивать их. Но вскоре они услышали отдаленный звук трибун, когда в лабиринт запустили следующую команду, и это напомнило, что в испытании важна не столько безопасность, сколько скорость. Чем быстрее их группа выберется, тем больше баллов получит. Поэтому решено было идти напролом, прикрываясь щитами и талисманами. Тем более, что ловушки тут оказались не слишком мощными, их можно было проломить голой силой.

Серый и команда укрепили защиту, насколько позволяли силы, и побежали. Стены тут же словно ожили: из кустов вылетали шипастые плети, со свистом рассекая воздух, из-под камней выстреливали дротики, сверху сыпалась какая-то пыльца, вероятно, усыпляющая или парализующая. Щиты трещали и вспыхивали, рассыпаясь, и вместо них тут же ставили новые. Команда неслась вперед, едва успевая вписываться в повороты, и не обращая внимания на неизбежные ссадины и царапины.

Через несколько минут путь им преградил огромный зверь — нечто среднее между кабаном и ящерицей, покрытое бронированной чешуей, с длинными клыками и хвостом, усеянным острыми наростами. Тварь явно была создана магией специально для лабиринта и не собиралась уступать дорогу. Го Сюн метнул в нее что-то вроде небольшой гранаты, которая окутала зверя облаком необычно плотного дыма и перекрыла ему обзор. Остальные в это время закидали монстра заклинаниями и атакующими талисманами, а Жун точным ударом меча добила. Монстр рассыпался облаком пыли, и путь снова был свободен.

Вскоре они пересеклись с другой командой — судя по загару и открытости одежд, из какой-то южной школы. Те тоже бежали напролом, и при неожиданной встрече обе группы мгновенно напряглись, хватаясь за талисманы и оружие. Серый вновь взял на себя роль дипломата и сказал, что если они здесь устроят драку и застрянут на неизвестное время, остальные команды спокойно пройдут вперед, и в итоге всем будет только хуже. Это прозвучало разумно, и южане, помедлив, опустили оружие. Тут очень удачно в живой изгороди открылась новая развилка, и обе команды мирно разошлись в разные стороны.

До выхода оставалось совсем немного, и они уже слышали гул трибун впереди, когда вся команда разом будто застряла в густом меду, а под их ногами вспыхнул светящийся узор телепортационного заклинания. Мир завертелся, и команду выбросило почти на середину лабиринта. Серый выругался, но времени на злость не было. Они снова побежали к выходу, и на этот раз дело шло быстрее: большинство ловушек на этом участке уже сработало, выпустив свой заряд, и теперь превратилось в обломки. Только одна плеть попыталась хлестнуть Бая, но тот отбил ее на бегу.

Они выложились по полной, неслись так, что чуть ли не ветер свистел в ушах, но когда наконец вылетели через проем на солнечный свет, то услышали аплодисменты — сдержанные, не такие, как в прошлые разы. Оказалось, что в этот раз они заняли лишь пятое место. Серый стиснул зубы, но заставил себя улыбнуться и помахать зрителям. Обидно было терять лидерство из-за такой ерунды, но они еще могли наверстать упущенные баллы на следующих этапах.

На следующий день после лабиринта участников ждал очередной перелет, и на этот раз конечным пунктом значилось царство эльфов. Серый проснулся раньше остальных и долго лежал, глядя в потолок, пока Сяо Хэй сопел рядом, свернувшись клубком и прикрыв нос пушистым хвостом. Внутри у попаданца было странное, почти детское волнение, которого он сам от себя не ожидал. Как будто ему снова десять лет, а завтра наступит Новый год.

В прошлой жизни он зачитывался Толкиеном и много раз пересматривал фильмы, снятые по его книгам. Как раз на Новый год и начинал, наверное, поэтому и всплыла такая ассоциация. А теперь он на небесной лодке сам летел к эльфам, и ощущения от этого были просто непередаваемые. Остальные волшебные расы такого трепета у него почему-то не вызывали. Кошколюди и прочие ассоциировались прежде всего с аниме и развлекательным фэнтези, у них просто были милые ушки и хвосты, ничего особенного. А вот эльфы — это уже настоящая литература, да еще и с отсылками на древние кельтские сказки.

Перелет прошел без проблем, погода была отличной, и хотя путь занял почти сутки, Серый все еще ощущал воодушевление. Он много времени провел на палубе, глядя, как приближается сине-зеленая неровная полоса на горизонте. Страна эльфов по сути представляла собой огромный древний лес, и некоторые деревья там были такими высокими, что издали их можно спутать с небольшими горами.

В этот раз серебристая лодка снова финишировала первой. К сожалению, команда Ли Чэньюэ, несмотря на все внутренние противоречия и хромающего Цзинь Шаоаня, пришла второй. Похоже, в полете сломанная нога ему особых проблем не доставляла, так что он мог наравне с другими управлять кораблем. А вот лабиринт они прошли всего лишь десятыми, потому что барс тормозил всех. Серый тогда еще порадовался, что самые вероятные противники почти сошли с дистанции, но те, как назло, решили все наверстать.

Страна эльфов называлось Сильван'Тэлас и располагалась на юго-западе континента. Серый узнал это благодаря очередной карте, которую выдали каждой команде. К счастью, заклинание перевода работало отлично, иначе эльфийская письменность так и осталась бы для него красивыми, но совершенно непонятными закорючками. В предыдущих странах все более-менее понимали китайский, а вот дальше всем уже придется постоянно этим заклинанием пользоваться.

Эльфийский город, в котором проходил очередной этап турнира, с высоты птичьего полета вообще не отличался от остального леса, Серый нашел его только благодаря необычайно высоким и сильно выделяющимся причалам для небесных лодок. До этого тура дошло всего двадцать семь команд, так что эльфам даже не пришлось строить дополнительные стоянки для кораблей.

Причалы располагались прямо на ветвях исполинских деревьев, которые оказались высотой примерно с тридцатиэтажное здание. И если сверху можно было разглядеть только листву, то под ней открывался просто ошеломляющий вид.

Оказалось, что эльфы построили многоярусный город прямо на деревьях, но выглядело это не как домики из палок и мха, а как настоящие особняки с весьма необычной архитектурой. На взгляд попаданца-гуманитария немного походило на средневековую готику, только выполненную в белом цвете. Серый не удержался и даже потрогал стену ближайшего здания, внешне она напоминала мрамор, и парень удивился, как вообще остроухие столько камня на подобную высоту затащили. Но на ощупь стена оказалась неожиданно теплой, вероятно, это был какой-то магический материал.

Гигантские ветви росли почти горизонтально и пересекались друг с другом, образуя разветвленную сеть дорог и мостов. Здесь можно было прожить всю жизнь, ни разу так и не спустившись на землю. Серый глазел на все это с таким неприкрытым восторгом, что Бай Юньфэн не выдержал, ткнул его в бок и прошипел, чтобы тот перестал вести себя как деревенщина, который впервые из своего села выехал.

Прибывших встречал эльф, причем опоздал минут на десять, но все равно выглядел так, будто никуда не спешит. На вид это был юноша лет семнадцати или восемнадцати, не больше. Светлые волосы, тонкие черты лица, ярко-голубые глаза, в которых словно бы отражалось небо. Он говорил плавно и почти певуче, будто каждая фраза была строчкой стихотворения, которое он сочинял прямо на ходу.

Серый несколько минут послушал его рассказ о достопримечательностях города, например, где удобнее всего сидеть и смотреть, как падают листья, или где подают самый согревающий цветочный отвар, и постепенно начал подозревать неладное. Взгляд эльфа был устремлен куда-то вдаль, и казалось, что он смотрит сквозь них, не высокомерно, а просто не замечая. У попаданца появилось странное ощущение, будто перед ними старый дед, который думает только о том, как приятно сидеть на крыльце и греться на солнышке, вспоминая прежние славные времена.

Эльфы не старели, во всяком случае внешне, и хотя заклинатели других рас тоже могли жить веками, между ними все равно чувствовалась разница. Для эльфов время будто шло иначе, медленно и тягуче, как мед, стекающий с ложки. Серый вспомнил шутку, которую слышал еще в академии, про то, что эльфы могут сто лет отвечать на полученное письмо. А теперь подумал, что это, возможно, вообще не шутка.

Участникам турнира даже дали отдохнуть два дня после перелета. И Серый подозревал, что это не по доброте душевной, а просто потому, что для эльфов все происходило слишком быстро. Во время отдыха он попытался разговорить кого-нибудь из местных и выведать информацию о следующем туре, но ничего не вышло. Эльфы отвечали общими фразами, однако при этом смотрели на всех представителей других рас так, будто с ними заговорила птичка или вообще жук. Наверное, отсюда и пошли слухи об эльфийском высокомерии.

Хотя Серый подозревал, что дело в другом: они просто не умели нормально общаться с теми, кого знают меньше десяти лет. А уж делиться секретами вообще могли, только когда знакомы больше века. Наверное думали про людей что-то вроде: «Он же умрет через жалкие пятьдесят лет, зачем вообще утруждаться и его имя запоминать?»

На третий день наступил черед очередного этапа. Ведущий, тоже эльф, но, судя по всему, из молодых, потому что он хотя бы смотрел на участников, а не в пустоту, объяснил суть следующего тура. Нужно было пройти через Шахматный лес и добраться до соседнего города. По сути, это было почти то же самое, что и лабиринт, но масштабы оказались колоссальными. Шахматный лес занимал территорию, сравнимую с небольшим государством, и был наполнен иллюзиями, зачарованными существами, хищными растениями и заклинаниями перемещения. Собственно, на этом все объяснение и закончилось. Напоследок командам пожелали удачи и сказали в случае чего использовать сигнальные ракеты, которые раздали каждому участнику. Последнее попаданца совсем не порадовало, похоже, даже сами эльфы признавали, что их задание могло оказаться слишком сложным или опасным.

В лес, как и в лабиринт, участников запускали по очереди, в зависимости от количества накопленных баллов, и в этот раз команда Серого была третьей. Но не успели они пройти и сто шагов, как столкнулись с первыми трудностями.

Стоило немного углубиться в лес, как земля под ногами вспыхнула знакомым узором, и мир вокруг завертелся, смазываясь в сплошную зеленую полосу. Телепортация была короткой, но от нее все равно слегка закружилась голова, а в ушах на миг возник странный звон. Команда оказалась на берегу реки, и, судя по исполинским деревьям вокруг, они все еще были где-то в эльфийском лесу.

Го Сюн достал карту и попытался сориентироваться, куда их занесло. Выходило, что они переместились ближе к цели — примерно на треть пути, и команда поначалу даже обрадовалась. Но спустя пять минут пути трава под ногами опять засветилась, и их выбросило на какую-то поляну. Тут сориентироваться было уже сложнее, и они просто пошли в нужном направлении, сверяясь с компасом. А потом их телепортировало еще раз, и еще. К шестому переносу всех уже мутило не на шутку, и даже Сяо Хэй жалобно замяукал, прижавшись к ноге хозяина. Кот выглядел совершенно несчастным, его уши прижались к голове, а хвост безвольно поник.

Хуже всего было то, что эти заклинания телепортации оказались совершенно необнаружимыми. Ни малейшего ощущения Ци и никаких следов на земле, которые можно было бы заметить заранее. Серый с командой вляпывались в них снова и снова, и ничего не могли с этим поделать. Каждый раз, стоило хоть немного расслабиться, как мир снова переворачивался, вышвыривая их в очередное незнакомое место.

— Так, объявляю привал, — попаданец опустился прямо на траву. — Садимся и думаем, как отсюда выбраться.

Все молча поддержали идею, потому что от постоянных переносов уже кружилась голова, и даже Бай, который обычно не упускал случая поспорить, молча сел. Серый дал им немного времени, чтобы прийти в себя, а потом первым подал идею. Предложил поймать какую-нибудь зверушку и на поводке запускать ее перед собой. Остальные присоединились к обсуждению и тоже предложили разные варианты, правда, в конце концов пришли к мнению, что ни один из них не сработает.

— Кто-нибудь умеет играть в шахматы? — не особо надеясь на положительный ответ, спросил Серый. — Не зря же лес назвали Шахматным. Может, тут ловушки в шахматном порядке стоят или что-то вроде того? Наступишь не туда — и тебя переносит.

Оказалось, что остальные члены команды даже не слышали про такую игру. И только Бай Юньфэн после описания внешнего вида шахматной доски вспомнил, что его отцу как-то раз дарили похожую иностранную диковинку. Сам попаданец из шахматных правил знал только то, что конь ходит буквой «Г», и вряд ли это могло им сейчас как-то помочь. От того, что не может вспомнить ничего полезного, хотя однажды целый сериал про шахматистку смотрел, он почувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение.

Серый глубоко вздохнул и посмотрел вверх в поисках вдохновения. Неба за листвой видно не было, да еще и толстые ветви деревьев-гигантов, растущие почти параллельно земле, частично перекрывали обзор. Эти ветки казались настолько широкими, что напоминали дороги, подвешенные в воздухе. И тут его вдруг осенило.

— Смотрите! — воскликнул он, указывая вверх, и все посмотрели туда, а потом перевели взгляды обратно на него.

Очень быстро надежда в их глазах сменилась почти жалостью, как будто они одновременно подумали что-то вроде: «Похоже, наш капитан не выдержал напряжения и совсем свихнулся».

— Мы можем перемещаться по этим веткам с помощью цингуна! — Серый вскочил на ноги, не обращая внимания на их скептические взгляды. — Так мы не наступим на очередное заклинание телепортации!

Команда с недоумением переглянулась, ведь идея была настолько очевидной, что они не могли понять, как эта мысль не пришла им в голову раньше. Они же ведь так упорно тренировались несколько последних месяцев, упражняясь в цингуне. Зато теперь их старания полностью окупятся.

Поначалу перепрыгивать с ветки на ветку оказалось непривычно, но они быстро приноровились и начали двигаться вперед едва ли не быстрее, чем по земле. К счастью, эльфы оказались не настолько коварными, чтобы еще и деревья покрыть заклинаниями телепортации, поэтому команду больше никуда не перемещало.

Пару раз пришлось останавливаться, чтобы разобраться со странными существами, жившими на деревьях. Первым попался крупный зверь, похожий на помесь белки и рыси, с длинными когтями и очень злобным характером. Второй раз на их пути возникла стая мелких, но крайне агрессивных существ, похожих на крылатых фей размером примерно с Барби. Только феечки оказались не диснеевскими, а больше походили на крохотных неандертальцев в набедренных повязках из чьего-то меха. Вдобавок у них было оружие — что-то вроде копий из тонких заточенных с одного конца костей. От стаи отбиться было сложнее, и почти все заклинатели получили царапины и даже укусы. Серый потом долго выковыривал из рукава застрявшее крошечное копьецо, удивляясь, как такая мелочь умудрилась пробить зачарованную ткань.

А еще в нескольких случаях, столкнувшись с обитателями леса, они просто убежали, потому что противники оказались слишком медлительными. В остальном путь прошел без особых происшествий, и только когда стало смеркаться, Серый начал переживать, ведь ночью тут наверняка будет куда опаснее. Тени между стволами становились все гуще, а звуки леса — все более подозрительными. К счастью, вскоре впереди показались огни города, и все с облегчением выдохнули. Теплый свет фонарей казался самым желанным зрелищем на свете.

Серый с соучениками добрались до финиша вторыми, уступив лишь эльфийской команде, которая, похоже, знала, как правильно передвигаться по Шахматному лесу, и поэтому справилась куда быстрее. А три команды вообще пришлось вызволять спасателям — их слишком долго крутило по телепортам, и в конце концов они использовали сигнальные ракеты, признав поражение.

Участникам дали еще день отдыха, чтобы восстановить силы после изматывающего испытания. И вечером Серый случайно услышал разговор двух человеко-коней. Оказалось, что Шахматный лес действительно был поделен на огромные квадраты, и телепортационные ловушки стояли строго по правилам шахматной доски. Чтобы пройти его, нужно было сначала рассчитать размеры этих квадратов, а потом двигаться по полю, как ходит та или иная фигура.

Пройдя «доску» полностью, можно было попасть на телепорт, который сильно сокращал расстояние и отправлял участников на следующую «доску». Если ходить правильно, то лес заканчивался всего за шесть таких прыжков. Эльфийская команда знала правила с самого начала — для них это было почти домашним заданием. А остальные справились кто как, некоторые имели при себе артефакты, отключившие телепортацию; другие знали, как играть в шахматы; а третьи в конце концов догадались прыгать по деревьям.

Впрочем, способ не имел особого значения, главное было пройти как можно быстрее. Следующий этап был последним, и местом его проведения назначили царство драконов. И если уж эльфы устроили такой хитрый лес, то оставалось только догадываться, что тогда приготовят для участников драконы.

Страна драконов оказалась страной гор, где скалы торчали повсюду, куда ни глянь, и между ними висели прямо в воздухе летающие острова — большие и маленькие, на некоторых помещалось только чахлое деревце, а на других — целый особняк. И между островами парили небесные лодки и местные жители с помощью цингуна или чего-то сходного с ним. Серый смотрел на них в подзорную трубу, и чувствовал, как в груди поднимается что-то теплое, почти ностальгическое, потому что Академия Заоблачного Предела выглядела почти так же.

Лодка летела среди этих островов, и Серый то и дело вертел головой, разглядывая то скалы, поросшие синеватым мхом, то каменные арки, перекинутые через пропасти, то узкие тропы, вырубленные прямо в отвесных стенах. Внизу, в ущельях, куда стекались тонкие серебристые нитки водопадов, клубился туман, и оттуда доносился глухой рокот, словно глубоко в недрах гор ворочалось что-то огромное и древнее.

Серебристая лодка скользнула к одному из причалов, вырубленных в скале, и команда спрыгнула на мощеную разноцветным булыжником площадку.

Драконы, встречавшие их, выглядели почти как люди, если не считать ушей необычной формы и рожек, которые у одного были раздвоенными, как маленькие оленьи, у другого — прямыми и острыми, как у антилопы, у третьего — витыми, словно у винторогого козла. До Серого только сейчас дошло, что он видел представителей этой расы и раньше в некоторых командах, но тогда принял их за оленелюдей или вроде того. А оказалось, что это драконы.

Он перевел взгляд на местных жителей, толпившихся на галереях и глазевших на прибытие первых участников турнира, и у всех тоже были рожки. У кого-то маленькие, едва заметные, у других — весьма внушительные, и порой даже несколько пар. Причем тут, как и в других странах, было несколько рас. Азиатские черты лица сочетались с рогами-веточками, как у китайских драконов — лунов, а европеоидные — с заостренными. А еще у многих оказались вертикальные зрачки и безумного цвета волосы — красные, зеленые, синие, фиолетовые.

Раса драконов, по всеобщему признанию, считалась еще более высокомерной, чем эльфы. Они почему-то ужасно кичились тем, что они драконы, но никаких особо крутых способностей Серый у них не заметил. Даже драконья команда сейчас была на шестом месте и не сказать, что сильно блистала на соревнованиях. Однако и встречающие, и просто любопытствующие смотрели на остальных участников так, будто выиграли турнир еще до его начала, а приезд других команд — всего лишь формальность. Впрочем, Серый решил не обращать внимания, может, это некая расовая особенность, как и у тех же эльфов.

На следующее утро всех участников вывели на смотровую площадку над ущельем. Трибуны для зрителей были вырезаны прямо в скалах, ярусами, поднимались вверх и были набиты фанатами всех мастей. Ведущий — высоченный дракон с золотыми рогами, поднялся на сцену и начал объяснять правила. Оказалось, что для турнира здесь подготовили игру, которая пройдет прямо в ущелье под трибунами. Раньше игра называлась «Защита яйца», а ее современное название Серый перевел для себя как «драгонбол» и чуть не захихикал от ассоциаций с этим названием. Прежде она была частью древнего обряда, а теперь превратилась в национальную забаву.

Суть игры заключалась в том, что двум командам предстояло сразиться за мяч, который лежал на дне и играл роль яйца. Нужно было подняться с ним по скалам и забросить мяч в «свое» гнездо. Гнезда располагались на противоположных сторонах ущелья, и каждая команда защищала свое, пытаясь при этом прорваться к чужому. Использовать разрешалось заклинания, талисманы, физическую силу и смекалку, а единственное, что запрещалось — это убивать противников.

Трибуны радостно загудели, а многие команды, услышав описание, начали возмущаться, что это нечестно, ведь драконы в драгонбол с детства играют, очевидно, что у них будет преимущество. И только Серый с командой обрадовались, ведь горное ущелье с летающими островами напоминало академию, поэтому они тут могли бы не хуже драконов прыгать.

После объяснения правил ведущий объявил, что шестнадцать оставшихся команд разделят на пары с помощью жеребьевки. На помост вынесли ящик с деревянными табличками с номерами команд, и каждая пара определялась по очереди. Команде Серого выпало сразиться в первом туре с людьми, и тот с облегчением выдохнул. Хоть в человеческой академии и преподавали цингун, летающих островов там не было, так что опыта в прыжках по воздуху у них явно меньше.

А потом он наклонился к Мэй и произнес, чтобы слышала только она:

— Кстати, тут можно прикасаться к противникам.

Девушка в ответ очень мило улыбнулась, она сразу поняла, что он имеет в виду. Во время игры противника можно не только проклясть, но еще и навесить на него возникшую из-за проклятия хаотичность. Ну или на его сотоварища, и это будет все равно, что двух зайцев одним камнем прибить.

— Только не слишком усердствуй, все должно выглядеть естественно, — на всякий случай напомнил попаданец, потому что даже с милой улыбкой Мэй выглядела как-то уж очень кровожадно.

Та в ответ лишь хмыкнула:

— Вообще-то, ведущий сказал, что можно делать все, кроме убийства.

Серый даже немного посочувствовал их противникам, потому что Мэй явно собиралась выложиться по полной.

Как Серый и предсказывал, команду людей они буквально размазали. Мэй Лифэнь обвела противников пристальным взглядом еще до того, как начался матч. Поэтому тяжелый золотой мяч с чешуйчатой поверхностью Бай перехватил у капитану чужой команды вообще без проблем. А дальше началось то, к чему они готовились месяцами, упражняясь в цингуне. Они привычно прыгали по скалам и перелетали с острова на остров, так что люди просто не могли за ними угнаться.

Противники пытались преследовать, кидали вслед заклинания и огненные талисманы, но их цингун был куда слабее, а после проклятий Мэй они постоянно мазали. Мяч перелетал от одного члена команды Серого к другому, и каждый раз, когда человек пытался его перехватить, оказывалось, что цель уже переместилась выше или в сторону. Игра теперь больше напоминала кошки-мышки, и «кошки» откровенно издевались над «мышками».

Они забросили мяч в гнездо меньше чем за четверть часа, и трибуны взорвались аплодисментами, хотя большинство зрителей, судя по выражениям лиц, ожидали совсем другого. Матч они закончили так же быстро, как и драконы в своем поединке против человеко-коней, и судьи объявили, что обе команды получают одинаковое количество баллов.

В этот день прошло целых восемь матчей, и соревнования продолжились на следующий, но теперь было посложнее, потому что самые слабые отсеялись. К удивлению Серого, команда Ли Чэньюэ тоже выпала из турнирной таблицы: Цзинь Шаоань со своей сломанной ногой в буквальном смысле тянул их на дно, потому что не мог нормально прыгать по скалам. Остальные сокомандники Ли Чэньюэ, казалось, были готовы придушить его собственными руками, и только правила турнира спасли барса от немедленной расправы.

Серому во втором туре выпала команда тех самых южан, с которыми они столкнулись в лабиринте, и только сейчас он узнал, что это были капибары, нутрия и некий пака. Уши у них оказались овальными, с коротким мехом, а хвосты если и были, то скрыты под одеждой, и он бы ни за что не догадался, что это грызуны. Прыгали они чуть лучше, чем люди, но все равно проиграли с разгромным счетом. Мяч грызуны потеряли быстро и догнать команду кошколюдей так и не смогли.

А потом наступил финал, и вот тут уже команде Серого пришлось выложиться на сто процентов. Против них вышли драконы, и попаданец даже понял в некотором роде, почему они так гордятся своей расой. В воздухе драконы чувствовали себя не хуже, чем на земле. Их цингун был отточен до совершенства, и двигались они так, будто на самом деле умели летать.

Серый и Мэй использовали проклятия помимо обычных заклинаний и талисманов, и это было единственное, что давало им преимущество. Впервые в жизни они так часто и быстро кого-то проклинали, а потом еще и навешивали на противников хаотичность, но на драконов это действовало куда слабее, чем на остальные расы.

Победу они буквально выцарапали, причем едва ли не в прямом смысле слова. Все были потрепанные, в ссадинах и синяках, одежда порвана, волосы растрепаны, у Серого кровь текла из рассеченной брови, а еще он подозревал, что у него ребра слева треснули, потому что дышать было больно. Но мяч все же был заброшен в гнездо, и, поняв, что они все-таки победили, команда чуть не рухнула от усталости прямо там, где стояла. Серый почувствовал, как ноги подкашиваются, и схватился за плечо Бая, чтобы не упасть. Бай, который сам едва держался, не стал отстраняться, и они так и стояли, опираясь друг на друга, тяжело дыша и глядя на золотой мяч, лежащий в гнезде.

Трибуны что-то орали, драконы по большей части возмущались, но их рев перекрывал аплодисменты и крики гостей, приехавшие ради турнира. Остальные расы радовались, даже если не их команда победила, потому что все равно было приятно утереть драконам нос. Слишком долго драконы смотрели на остальных свысока, и теперь нашлась команда, которая доказала, что гордость — это еще не все.

А потом их прямо сразу после матча вывели на сцену и объявили победителями. Серый даже усталость чувствовать перестал от восторга, и остальные его сокомандники тоже словно второе дыхание открыли. Даже вечно высокомерный Бай Юньфэн улыбался так широко, как никогда прежде, а об остальных и говорить нечего.

И тут началась церемония награждения. Ведущий, стараясь не выдавать лицом разочарования, произнес торжественную речь о чести, о мастерстве и о том, что турнир показал, насколько талантливы молодые заклинатели со всего света. А потом вынесли награду — пилюли формирования ядра, которые выглядели как светящиеся золотые шарики, и от них исходила такая концентрированная энергия, что они даже парили над поверхностью специальных нефритовых чаш, где их хранили.

И тут ведущий объявил, что в сцену встроены специальные накопители Ци, и участникам даже не надо специальные медитации проводить, прежде чем принять пилюли и сформировать ядро, при желании они могут сделать это прямо здесь, энергии тут достаточно.

Никто не хотел рисковать, что пилюлю украдут, или еще что-нибудь случится, поэтому не стали откладывать на потом. Они встали на указанные места и проглотили светящиеся шарики. И тут же вспыхнули, как столбы света, а вокруг каждого из них начали закручиваться воронки из золотого сияния. Это было похоже на рождение маленьких солнц: свет бил во все стороны, заливая сцену, трибуны и скалы вокруг. Зрители восторженно ахали, и даже драконы перестали возмущаться, глядя на это поразительное зрелище, похожее на фейерверки в форме человека. Собственно, ради этого яркого шоу организаторы и заморочились с тем, чтобы установить накопители и сразу провести награждение победителей.

Серый почувствовал, как пилюля растворяется внутри, энергия растекается по меридианам, наполняя каждую клетку тела, и окружающий мир вдруг становится полностью понятным. На миг он будто бы охватил сознанием всю вселенную и даже понял, как можно вернуться в прошлый мир. А потом световая воронка сжалась в даньтяне до размеров ореха и превратилась в золотое ядро.

Серый почувствовал себя так, будто только проснулся. Все идеи с невероятными озарениями и познаниями забылись как настоящие сны, и осталось только смутное ощущение чего-то огромного и важного, но детали ускользали, как вода сквозь пальцы. Он снова стал собой, но теперь видел и слышал лучше: мир стал четче, цвета ярче, звуки громче, и он чувствовал каждое дуновение ветра, каждый вздох окружающих людей. А еще он ощущал необычную силу — теперь его собственную, которая словно бы пульсировала в золотом ядре в такт ударам сердца.

Серый открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они казались почти такими же, как раньше, но теперь с них словно бы спали оковы. Он отныне был свободен, как никогда прежде: не только семья Шэнь больше не имела над ним власти, но даже само время, ведь отныне он обрел бессмертие. Конечно, не абсолютное, убить его все еще можно, причем для сильных заклинателей это будет не так уж и сложно, но старость ему больше не грозит.

Впереди у него — длинная-длинная жизнь, которую он мог прожить именно так, как захочет. И от этой мысли внутри поднималась такая волна восторга, что Серый едва удерживался, лишь бы не засмеяться в голос прямо здесь, на сцене, перед тысячами зрителей. Он победил, справился со всем и прошел длинный путь от крохотной каморки на отшибе поместья Шэнь до победы на турнире заклинателей. Он полностью переписал свою судьбу.

Рядом один за другим гасли столбы света, и остальные члены команды тоже приходили в себя. На их лицах отражалась та же смесь удивления, восторга и облегчения, что и у Серого.

Трибуны продолжали аплодировать, и даже драконы, пусть и с кислыми лицами, присоединились к овациям. Ведущий объявил, что церемония завершена, и пригласил победителей на праздничный банкет. Серый сделал первый шаг и почувствовал, как едва заметно колеблется окружающая Ци, и его золотое ядро словно бы резонирует с ней. Мир вокруг будто бы стал в разы больше и светлее, а тайны, которые он хранил — чуть ближе и яснее.

Попаданец понял, что его новая жизнь на самом деле начинается только сейчас.

Не спешите расходиться, хоть книга и закончена, но тут будут экстры. Напишите в комментариях, о чем хотели бы в них почитать:)

И кстати, о второй попаданке в этом мире можно почитать в книге «Целительница для владыки Северных гор». А еще у меня появилась идея для книги про Ли Чэньюэ, вернувшейся в прошлое, чтобы отомстить дракону, который ее убил. Вот теперь думаю, стоит писать или нет.

Спасибо большое всем, кто ставил лайки и оставлял комментарии. Люблю вас всех ❤

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.