Текст предназначен только для ознакомительного чтения.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность и выполнен не в коммерческих целях.

Пожалуйста, не распространяйте его на просторах интернета.

Просьба после ознакомительного чтения удалить его с вашего устройства.

«Апорт» — это мрачная новелла в жанре тёмного романа о сталкере, действие которой разворачивается в мире онлайн-игр и является извращенным отражением детской песенки о Джеке и Джилл. Книга предназначена исключительно для читателей старше 18 лет. Если вам нет восемнадцати, то пожалуйста, отложите её.

Это история с тёмной атмосферой и непростыми темами, включающая сцены, которые могут оказаться тяжёлыми для восприятия. Полный список предупреждений о содержании доступен на моём сайте.

https://www.mvioletbooks.com/disc.htm

Если ты всё еще здесь и готова идти до конца, то пристегнись. Тебя ждет короткое, бешеное и беспощадное погружение в сознание двух самых искалеченных героев, которых я когда-либо создавала.

Для всех поклонниц тёмной романтики и девушек геймерш, которые хоть раз теряли рассудок от одного лишь безликого голоса.

Очередь, чтобы попасть сегодня в «Джойстик», уже обогнула весь квартал. Я прохожу мимо неё и протягиваю вышибале свой VIP-билет. Позади раздаётся всеобщее недовольное улюлюканье. Я оборачиваюсь и пожимаю плечами:

— Привилегии спонсора, мальчики.

Технически я не спонсор. Но работаю ли я? Да. Платят в «Вайнил Делайтс» дерьмово, но такие ночи всё компенсируют. Наш маленький музыкальный магазин — один из многих локальных бизнесов, объединившихся, чтобы устроить в районе Лавендер-Хайтс самое масштабное игровое событие за всю его историю.

Как заядлая геймерша, я бы ни за что это не пропустила. К тому же Джунипер меня убьёт, если я заставлю её идти одной и весь вечер зависать только с Костом и Майло. На работе мы их терпим, но проводить с ними всю грёбаную ночь никто из нас не хочет.

Они симпатичные и достаточно вежливые, но музыкальный вкус у них странный. И они слегка помешаны на Джунипер. Когда мы работаем вместе, они просто пялятся на неё и позволяют ей выбирать музыку в магазине. Мне это кажется даже милым, но Джунипер от этого передёргивает.

Моя роскошная подруга машет мне со стороны бара; её светлые волосы переливаются розовыми оттенками в отблесках неона.

— Чёрт, детка, ты выглядишь просто бомбически. Эти геймеры решат, что ты одна из закусок.

Я чувствую, как у меня краснеют щёки. Джунипер — эксгибиционистка, а я обычно прячу свои формы под худи и джинсами. Но сегодня хочу выглядеть как VIP персона. Я кружусь, демонстрируя короткую юбку из чёрной органзы с блёстками.

— Сегодня я вся напоказ, — говорю, наклоняясь вперёд и сжимая руки, подчёркивая глубокое декольте. Ленты на моём чёрном корсете ярко-розовые — в тон неоновому свету над головой. Образ я дополнила высокими кедами на танкетке. Никогда не знаешь, когда придётся удирать. Каблуки — смертельная ловушка. Ненавижу их. Особенно после той аварии.

Она перебирает прядь моих тёмно-каштановых волос.

— И эти волны мне тоже нравятся.

— Ты всегда выглядишь сногсшибательно, — говорю я ей.

Джунипер прислоняется к бару в обтягивающем белом боди, на шпильках со стразами и в коричневой куртке из искусственного меха.

Она обхватывает ярко-розовыми губами соломинку своего коктейля и подмигивает.

— Спасибо, детка. Кост и Майло уже подходили сказать мне то же самое.

Я фыркаю от смеха.

— Да ладно. Эти двое скорее инфаркт словят, чем осмелятся.

Она снова подмигивает.

— Знаю. Но именно это они и думают. Грёбаные чудаки.

Я оглядываю бар. Они проделали потрясающую работу, превратив наш местный игровой бар во влажную мечту любого геймера. Между ретро-автоматами расставлены официанты в костюмах культовых игровых героев, разносящие подносы с яркими шотами. Проходы украшены гирляндами из кассет и виниловых пластинок. В самом центре зала — фотобудка в ретро стиле. Из неё, смеясь и пошатываясь, вываливаются две подвыпившие девушки в розовых боа¹ и очках-звёздах. Блёстки повсюду.

Из колонок гремит классика восьмидесятых. Я качаю головой под «Don't You (Forget About Me)» от Simple Minds, пока мы с Джунипер рассматриваем стол с закусками. В духе восьмидесятых: мини-сэндвичи слоппи джо², станция с сырным фондю, фаршированные яйца и эскимо на десерт. Рядом подносы с леденцами, желе-шотами и конфетами в виде сигарет.

Я хватаю шот, а Джунипер выбирает эскимо — удовлетворить свою оральную фиксацию³.

— Думаешь, Панк появится?

У меня переворачивается желудок.

— Панк Уайлдер? Он загадка. Сильно сомневаюсь, — отвечаю я, стараясь скрыть разочарование.

Панк Уайлдер — один из самых известных скейтеров нашего поколения. Вечеринка посвящена пятилетию его скейт-игры. Но интриги добавляет то, что с момента релиза он ни разу не появлялся на публике. И кто бы стал его за это винить?

Джунипер медленно проводит языком по кончику эскимо, будто это не мороженое, а нечто куда более вкусное.

— Да уж, после того скандала я бы тоже носа не высовывала.

— Всякое случается. Каждый заслуживает второй шанс, — говорю я. Мне его жаль. После травмы он покатился по наклонной. В этом я его понимаю.

Она пожимает плечами.

— По крайней мере, он не потерял всех спонсоров. Иначе этой офигенной вечеринки бы не было.

Я не играю в экстремальные спортивные симуляторы — предпочитаю шутеры⁴ от первого лица. Но уважаю влияние его франшизы на наше сообщество. Каждый мелкий скейтер считает эту игру обязательной к прохождению. Поэтому «Джойстик» ещё и поставили рампу на задней парковке.

— О чёрт. Идут, — бормочет Джунипер себе под нос, закатывая глаза и поворачиваясь спиной к толпе.

Я невольно хихикаю, когда Кост и Майло направляются к нам. На меня они почти не смотрят.

— Хватит делать вид, будто тебе не нравится, что они по тебе с ума сходят.

Она морщится так, словно я её ударила.

— Враньё. Они до жути кринжовые.

— Привет, Джунипер, — хрипло произносит Майло. При росте метр семьдесят восемь он едва выше неё. Особенно на её четырёхдюймовых шпильках. А вот Кост возвышается над ней.

Она демонстративно вздыхает и оборачивается.

— Что?

— Классная вечеринка, — замечает Кост. Его длинные чёрные ресницы, обрамляющие большие карие глаза, словно паутина, просто убийственные.

Джунипер пожимает плечами.

— Мы отлично проводим время, — отвечаю я за неё, сдерживая смешок.

— Ладно, тогда пока, увидимся завтра на работе.

Джунипер хватает меня за запястье и тащит к другой стороне бара.

— Боже, какие они неловкие.

— По-моему, это мило. Просто тебе не нравятся хорошие парни, — поддразниваю я.

У Джунипер новый токсичный парень стабильно каждую неделю. Моя личная жизнь, напротив, отсутствует вообще. Я больше не чувствую себя прежней с тех пор, как получила травму. Кроме редких случайных связей у меня нет желания сближаться с кем-либо.

Три года с мужчиной, которого я считала «тем самым», — и в итоге после потери стипендии он стал относиться ко мне как к испорченному товару. Это сломало меня куда сильнее травмы. Нога зажила. Сердце — нет.

— Хочешь ещё выпить? — перекрикивает Джунипер музыку.

Я одобрительно киваю.

— Захвати мне ещё пару желейных шотов⁵. Я в туалет.

Я пробираюсь через сгущающуюся толпу. Не привыкла видеть «Джойстик» таким забитым. Мне требуется десять минут, чтобы добраться до лестницы, ведущей к туалетам. Я мысленно хвалю себя за кеды на танкетке вместо каблуков: полы скользкие и липкие от разлитого алкоголя и раскрошенных сладостей.

Я стону, увидев очередь в женский туалет. В тёмном коридоре передо мной не меньше пятнадцати девушек.

— Да ну на хер, — бормочу я.

Я игнорирую очередь и направляюсь к выходу, вспоминая о заправке рядом. Холодный дождь пробирает до костей, пока я бегу через парковку. Придётся снова показать билет на входе, но если я не схожу в туалет, больше пить не смогу.

Я беру ключ у кассира и делаю всё как можно быстрее. Дважды мою руки, возвращаю ключ и иду обратно к «Джойстику». Доходя до боковой стены здания, к двери с табличкой, что повторный вход запрещён, я собираюсь постучать — и вдруг чья-то рука сжимает моё запястье.

Какого чёрта?

Я резко оборачиваюсь.

— Эй, красотка. Куда это ты так спешишь? — ухмыляется высокий, мощный парень с рыжевато-каштановыми волосами.

Я выдёргиваю руку.

— Я просто пытаюсь вернуться внутрь.

Он криво улыбается.

— Да брось. Думаю, ты ищешь компанию. Останься и покажи, что у тебя под юбкой.

У меня сводит желудок, когда я смотрю вдоль переулка. За углом полно людей, но здесь мы одни. И музыка слишком громкая — если я закричу, то меня никто не услышит.

Я пячусь к запертой двери аварийного выхода.

— Всё нормально, правда. Мои друзья внутри. Хочешь с ними познакомиться? — Может, если затащу его обратно в бар, у меня будет шанс от него отделаться.

Он делает шаг ближе, прижимая меня к бетонной стене.

— Мне и тут нравится.

Прежде чем я успеваю среагировать, он зажимает мне рот ладонью. Я издаю глухой крик и пытаюсь ударить его ногой, но он держит меня намертво.

— Тсс. Я быстро.

Его свободная рука ныряет мне под юбку, и он резко дёргает трусики в сторону.

О нет. Блядь. Я не могу дышать. Этого не может быть.

Я вскидываю колено и со всей силы бью его по яйцам. Его ладонь соскальзывает с моего рта, и я вонзаю зубы ему в руку и отталкиваю. Разворачиваюсь, чтобы бежать, но он резко хватает меня за волосы.

— А ну вернись, сука!

Он снова прижимает меня к двери.

Слёзы текут по щекам.

— Пожалуйста… отпусти.

Его взгляд темнеет, и он снова лезет мне под юбку. На этот раз я замираю. К горлу подкатывает тошнота, когда его толстый палец скользит под мои трусики.

— Так-то лучше. Стой смирно, пока я тебя трогаю.

Сердце колотится так, будто сейчас вырвется из груди. Я отвожу взгляд, пока он грубо проводит пальцем по моей киске. Другой рукой тянет меня за талию, заставляя податься вперёд.

— Пошли, мой грузовик рядом.

Блядь.

Я толкаю его.

— Нет. Мне нужно внутрь.

Он рычит и снова вжимает меня в стену.

— Ладно. Тогда здесь.

Он резко проталкивает палец внутрь, и у меня темнеет в глазах.

— Ты довольно тугая для шлюхи.

Дверь рядом с нами распахивается, он отскакивает и отпускает меня.

— Эй!

В переулок врываются техно-музыка и визги толпы.

Я не раздумываю ни секунды и срываюсь с места, проталкиваюсь мимо очереди в туалет, взлетаю по лестнице и бегу, пока не замечаю Джунипер.

Я врезаюсь в неё, буквально падая ей в руки.

— Он… он пытался…

— Рокси, что случилось? Он тебя ударил? — Джунипер обхватывает моё лицо ладонями, всматривается в поисках следов травм.

Я отрицательно мотаю головой, слёзы текут по щекам.

— Н-нет… То есть да… Он трогал меня…

Джунипер оглядывается по сторонам.

— Он всё ещё здесь? Я, блядь, ему член отрежу.

— Это было снаружи. Я ходила в туалет на заправку. Прости, — всхлипываю я.

— Тебе не за что извиняться.

Она вытаскивает телефон.

— Сейчас вызову копов. И мы засудим это место к чёртовой матери.

Я хватаю её за руки.

— Нет. Пожалуйста. Без полиции. Я просто хочу домой.

Она удивленно поднимает бровь.

— Рокси, на тебя напали. Этот урод всё ещё там. Мы обязаны кому-то сказать.

Блядь. Мне не нужно ещё больше внимания. Я не переживу новый скандал.

— Ладно. Позвони им после того, как уйдём. Скажи, что ты это видела, но не знаешь, кто это был.

Она кивает.

— Где он тебя трогал?

Я отрицательно снова качаю головой.

— Неважно. Дверь открылась, и я забежала внутрь.

— Всё нормально? — Кост появляется будто из ниоткуда. — Вы обе выглядите расстроенными.

Джунипер закатывает глаза и обнимает меня за плечи.

— Всё нормально. У неё просто пищевое отравление. Держитесь подальше от слоппи джо, мальчики.

— Спасибо, — шепчу я, оставляя Майло и Коста стоять в полном замешательстве.

Мне потребовалось двадцать минут, чтобы убедить Джунипер, что я справлюсь одна в своей квартире. Когда я показала ей свой пистолет, она наконец отступила. Это же район Лавендер-Хайтс. Каждая женщина, живущая здесь одна, обязана иметь оружие.

Стоя под обжигающе горячей водой душа, я тру кожу до красноты мочалкой, пропитанной персиковым гелем, и с каждой секундой злюсь всё больше. На себя. Я же знаю, что нельзя шляться одной в темноте в пятничную ночь, да ещё и в том районе.

О чём я, блядь, вообще думала?

Я благодарна тем, кто открыл ту заднюю дверь и вышел. Они даже не представляют, насколько близко я была к… Блядь. Я крепко зажмуриваюсь, стараясь вытеснить эти мысли. Со мной всё нормально. Всё под контролем. Я в безопасности. Вспоминаю дыхательные техники, которым меня учил терапевт, и медленно выпускаю воздух, считая до десяти. Глубокий вдох через нос. Медленный выдох. И ещё раз.

Постепенно мышцы между лопатками начинают расслабляться. Убедившись, что смогла предотвратить очередную полноценную паническую атаку, я выключаю воду и выхожу из душа.

Я надеваю мягкие домашние штаны, наливаю себе стакан виски и буквально растекаюсь по дивану. Я устала, но всё ещё на взводе. Понимаю, что не усну, так зачем пытаться? Включаю телевизор и щёлкаю каналы, пока не натыкаюсь на старую романтическую комедию. Через пару минут напряжение спадает. До тех пор, пока телефон не подаёт три коротких сигнала подряд.

Я смотрю на экран — сообщения от Джунипер.

Ты это видела? Что, блядь, произошло сегодня в «Джойстик»? Девочка, это уже по всем грёбаным новостям.

Пальцы дрожат над ссылкой. Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. Нервы на пределе. Не знаю, сколько ещё выдержу.

Затем приходит новое сообщение.

Рокси??? Это он?

Чёрт.

Я открываю ссылку, и кровь будто отливает к ногам. Слава богу, что я сижу. Первая строка: «Мужчина прыгнул насмерть покончил с собой в популярном игровом баре «Джойстик». Он оставил записку с признанием в сексуальном насилии».

Я подаюсь вперёд, сердце бешено колотится. Что за… Да быть такого не может. Этот урод совсем не выглядел раскаявшимся.

Я пишу ей:

Не знаю. Его фото пока не опубликовали.

Сверху экрана появляются точки «печатает…», исчезают, и снова появляются.

Это должен быть он. Чёрт. Ты в порядке?

Я сама не понимаю, что чувствую. И о чём вообще должна думать. Делаю глоток виски и перечитываю статью. Репортёр утверждает, что никто из гостей не помнит этого мужчину внутри. И в баре нет записей о том, что он был в списке гостей. Значит, это он. Должно быть, проскользнул внутрь после того, как я забежала через заднюю дверь.

Но зачем? Мне трудно поверить, что он покончил с собой буквально через несколько минут после того, как я от него сбежала. По моей спине пробегает холодок. Что-то здесь не сходится. И меня бесит, что я вообще к этому имею отношение.

Я пишу ей:

Никто никогда не должен узнать, что случилось со мной сегодня. Поняла? Никто.

Джунипер — моя лучшая подруга с тех пор, как я ушла из колледжа три года назад. Я доверю ей свою жизнь. Но мне нужно убедиться, что она будет молчать.

Понимаю. Мы ушли до того, как это произошло, так что вряд ли с нами кто-то свяжется. Но я на всякий случай удалю все сообщения.

Я с облегчением выдыхаю и тоже стираю переписку. Я просто хочу оставить этот вечер позади и забыть, что вообще ходила на вечеринку в честь выхода игры Панка Уайлдера. Ту самую, на которую он даже не удосужился прийти. Великолепно.

Я допиваю виски и переключаю телевизор на игровую консоль. Мне нужно пострелять по каким-нибудь апокалиптическим тварям, чтобы выпустить пар. Когда загружается игра «After: 8113», я вижу, что Джунипер пришла к той же мысли. Её ник — BratBaby⁶ — всплывает на экране. Я принимаю приглашение в команду и надеваю наушники.

— А вот и ты. Готова разнести всё к чёртовой матери, JillChick22⁷? — спрашивает меня Джунипер.

Я включаю микрофон.

— Блядь, да.

Это единственное место, где всё под моим контролем. В игре я всесильна. Я могу стать кем угодно. И сегодня мне нужно быть кем угодно — только не той девушкой, на которую напал мужчина, который теперь мёртв.

Если бы мне не нужно было, чтобы это выглядело как самоубийство, я бы задушил его перед тем, как столкнуть. Но я не позволю, чтобы хоть что-то ударило по ней рикошетом.

Я не снимаю свою светящуюся в темноте маску, пока не возвращаюсь в пентхаус. Бросаю ключи на гранитную столешницу, иду прямо к холодильнику и достаю бутылку ледяной воды. Прижимаю её ко лбу, прежде чем открыть и сделать глоток.

Блядь. Я не чувствовал себя таким живым уже много лет. Но я злюсь на себя. Мне не стоило терять её в толпе. Единственное, что меня радует — этот чёртов извращенец больше никогда не прикоснётся к ней.

Если бы я вовремя не проверил заднюю дверь… Рокси Луна была бы изнасилована этим ублюдком. Он бы довёл начатое до конца.

Я заметил её в ту же секунду, как она вошла в «Джойстик» сегодня вечером. Такая охуенно красивая. Тёмные волнистые волосы, сексуальные изгибы и мягкие губы, которые я хочу, чтобы сомкнулись вокруг моего члена. Мне не пришлось особо напрягаться, чтобы те два идиота назвали мне её имя и геймерский ник, когда я заглянул к ней на работу пару месяцев назад. С ними тоже нужно будет разобраться. Я не могу допустить, чтобы кто-то ещё получил к ней такой лёгкий доступ.

Прошло много времени с тех пор, как я зацикливался на чём-то, кроме обезболивающих. Мой терапевт назвал бы это тревожным сигналом, но я предпочитаю считать это прогрессом. Меня не интересовали киски с тех пор, как я прошёл реабилитацию три года назад. Даже мой спонсор мог бы подумать, что я снова срываюсь, заменяя одну зависимость другой.

Я знаю всю терминологию. Все эти грёбаные тактики, которыми они пытаются держать меня в узде. Но этот новый кайф куда темнее. Он заставляет меня хотеть большего, чем просто дрочить в душе. Рокси — воплощение совершенства. От её хрипловатого смеха до дерзких кроссовок на танкетке, будто созданных, чтобы сводить с ума. И она, блядь, геймерша. Она моя. Только моя.

В тот момент, когда она, плача, пронеслась мимо меня, а я обернулся и увидел этот мерзкий кусок дерьма с расстёгнутой ширинкой, то решил, что он должен умереть. Выражение его лица, когда он понял, что я собираюсь сделать, сделало меня чертовски твёрдым. Я кончил прямо в штаны, когда его тело разбилось о бетон внизу. И если кто-то хотя бы посмеет подрезать мою девочку на дороге, его ждёт тот же финал.

Рокси — моя, чтобы заботиться о ней, защищать и направлять. Ей нужен кто-то вроде меня, чтобы показать, что такое настоящая свобода. С её нынешними друзьями она далеко не уедет: они уже доказали, что не справляются. Кстати…

Я запускаю консоль и отправляю быстрый запрос в друзья BratBaby — той самой блондинке из бара, подруге Рокси. Мне нужно попасть в их маленькую геймерскую тусовку. Так никто не заподозрит, кто мне на самом деле нужен.

Люди уверены, что знают, кто я в интернете, но они, блядь, вообще ни черта не понимают. Никто не в курсе, что ComeFindJack11⁸ — это я, Панк Уайлдер, бывшая легенда скейтбординга, превратившийся в отброс. Мой игровой ник уже почти затмил мою реальную личность.

После того падения мне пришлось создать себя заново. Наверное, я зависим от славы. От оваций. Если бы я не просрал всё в ту ночь… у меня до сих пор были бы спонсоры, поддержка семьи и остатки грёбаного достоинства.

Я поднимаю взгляд на сломанный скейт, закреплённый над камином. Держу его как напоминание. Как предупреждение — больше никогда не терять контроль. Пальцы дрожат на геймпаде, пока в голове снова и снова звучат сирены и крики.

Нога зажила достаточно хорошо, и я не хромаю. Но кататься больше не могу. Не так, как раньше. Поэтому я погрузился в онлайн-игры. Это единственное место, где я могу быть одновременно анонимным и знаменитым. Всё ещё получать свою дозу. Если бы они знали, кто скрывается за маской… то вряд ли бы им понравилось играть со мной.

На экране всплывает уведомление: BratBaby приняла ваш запрос в друзья. Ну что ж, поехали. Я загружаю «After: 8113» и подключаюсь к серверу, где она уже играет. Мысль о том, что я на шаг ближе к Рокси, заставляет ладони вспотеть, а в животе появляется лёгкое волнение.

Мне нужно снова услышать её голос. Я хочу знать о ней всё до последней детали. Проверяю панель — BratBaby уже в сессии с двумя незнакомыми никами. Я поднимаю капюшон, скрывая волнистые грязно-русые волосы и своё разочарование.

— Подожди. Стой. Вот ты где, малышка.

Мой член дёргается, когда на экране появляется её ник. JillChick22. Моё прекрасное наваждение вот-вот встретит достойного соперника.

Я включаю гарнитуру и отправляю запрос на подключение к их приватному голосовому чату. Пальцы покалывает от предвкушения. Жаль, что я не вижу их лиц в тот момент, когда на экране всплывает моё имя. Я почти слышу их вздохи и приглушённые перешёптывания. Я редко играю в команде — предпочитаю в одиночку пробиваться через апокалиптические ландшафты.

Спустя пару минут после входа в игру меня засыпают сотни случайных приглашений. Я — тот, о ком другие игроки видят влажные сны. Любой из них убил бы за возможность сыграть со мной. Но сегодня ComeFindJack11 интересует только JillChick22.

Я понимаю, что BratBaby приняла меня в чат, когда в наушниках раздаётся смех и болтовня.

— Тсс, заткнитесь. Он здесь.

Я улыбаюсь и облизываю губы.

— Ну что, как дела, дамы?

— Привет! — визжит какая-то девушка.

— Как жизнь, бро? — говорит парень.

— Добро пожаловать, — добавляет ещё один.

— И джентльмены тоже, — смеясь, отвечаю я.

Ладно. Пора разобраться, кто есть кто.

— Спасибо, что присоединился, — говорит BratBaby, она же Джунипер Лайонс. Так, её отметил.

— Да без проблем. Один мой знакомый сказал, что вы часто играете. Мне сложно найти команду, способную выдержать мой темп, — вру я.

Снова раздаётся хихиканье. Это слишком, блядь, просто.

Я переношу своего персонажа в ту часть карты, где находятся их персонажи.

— Кстати, можете звать меня Джек.

— Привет, Джек. Все тут зовут меня Джилл.

Её голос ещё более тягучий и хрипловатый, чем я запомнил. В баре было слишком шумно, и я тогда не расслышал всей глубины и оттенков этой низкой, цепляющей хрипотцы. Удивительно, что она вообще сейчас играет после встречи с тем ублюдком, который приставал к ней сегодня вечером.

Замечаю, что уровень её персонажа на тысячи ниже моего. Вряд ли у неё есть достойное оружие или хорошие щиты.

— Подойди сюда, Джилл. У меня для тебя кое-что есть.

Я наблюдаю, как её персонаж пересекает экран. Сердце стучит быстрее. Хотелось бы шагнуть прямо в игру и оказаться рядом с ней по-настоящему. Мне уже нравится, как она откликается на мои слова. Любопытно, как далеко я смогу её завести.

Она подбирает сброшенный мной предмет и вздыхает:

— Ох, я так давно хотела такую штуку. Спасибо, Джек.

— Всегда пожалуйста.

Я скидываю пару вещей и для BratBaby, Skat⁹ и RageMachine¹⁰, чтобы не создавалось впечатление, будто я выделяю кого-то одного. Или раздаю подарки только девчонкам. В сети есть свой негласный кодекс. Не хочу, чтобы они решили, будто я какой-то извращенец, который влез в их команду ради девчонок. Ради одной девчонки. Моей.

Когда за окном начинает светать, вся команда уже откровенно от меня под впечатлением. Мы договариваемся сыграть ещё раз, и перед тем, как выйти из игры, каждый отправляет мне запрос в друзья. Но запрос от JillChick22 я принимаю первым.

Только действовать нужно осторожно. Она выглядит настороженной и немного застенчивой.

Мне не терпится сломать её и собрать заново — так, как нужно мне. Рокси создана для большего. И когда она будет есть у меня с ладони, то даже не поймёт, кем, блядь, была без меня.

Я погибла. Блядь. Только не снова.

— У кого-нибудь есть лишняя аптечка?

— Эм, а мы вообще собираемся обсудить, что ComeFindJack11 присоединился к нашей команде прошлой ночью? — выкрикивает Джунипер, пока её персонаж сбрасывает моему ящик с припасами.

— Он переоценён, — бурчит Skat.

— Ха, да ты просто завидуешь, — фыркаю я.

RageMachine смеётся:

— Ещё как завидуем. Вы двое чуть в штаны не кончили, когда он зашёл.

— Фу, Rage. Но ты не ошибся, — поддразнивает Джунипер.

Я чувствую, как по моим щекам растекается румянец. ComeFindJack11 — один из самых известных игроков. Он будто возник из ниоткуда несколько месяцев назад. Странно, что ему вообще захотелось играть с нами. Не то чтобы мы были плохи, но до его уровня нам далеко. А какой у него голос… Блядь.

Но голосам доверять нельзя. Однажды я уже пошла на свидание с парнем, с которым познакомилась здесь, и это был полный провал. Он оказался на десять лет старше, чем утверждал, да ещё и отсутствовала половина зубов. Больше я на это не ведусь.

Но Джек… Хочется верить, что он выглядит как ходячий соблазн с идеальным прессом — вроде тех косплееров в маске Ghostface¹¹. По крайней мере, можно позволить себе такую фантазию, чтобы хоть немного скрасить унылую реальность.

— Эй, девчонки, вы в порядке? Мы слышали, что случилось в «Джойстике». Вы вчера ничего не сказали, — спрашивает RageMachine.

Хотя мы знаем настоящие имена друг друга, здесь всё равно обращаемся по никам. Skat на самом деле Лейкен, а RageMachine — Коул.

— Ага. Это случилось уже после того, как мы ушли, — быстро отвечает Джунипер.

Я с облегчением выдыхаю: хорошо, что она ничего не рассказала.

— Да, мы только сегодня узнали об этом, — добавляю я.

Мне не нравится врать друзьям, но у меня нет сил отвечать на вопросы, которые начнутся, если они узнают правду.

— Жалко ту девушку, на которую он напал. Но, думаю, теперь ей спокойнее — ублюдок ведь мёртв, — усмехается Skat.

У меня сводит живот. Мне спокойнее? Легче? Где-то глубоко внутри колет вина — ведь на самом деле я радуюсь. Испытываю чистую, чёртову радость от мысли, что этот ублюдок размазался по асфальту. Наверное, это делает меня ненормальной. Я всё ещё с трудом верю, что он покончил с собой. Но какое ещё может быть объяснение? Никто не видел, что он сделал со мной. А даже если и видел, то вряд ли кто-то стал бы рисковать своей свободой ради девушки, с которой даже не знаком.

— Так, сменим тему, — шипит Джунипер. — Хватит разговоров о мёртвых мужиках.

Я снова вздыхаю. Повезло, что она на моей стороне. Я слишком часто жертвую собой ради вежливости.

— Меня устраивает.

Мы играем ещё пару часов, пока все не начинают зевать. Skat и Rage нужно рано вставать на работу. Я остаюсь с Джунипер ещё на несколько минут после того, как парни выходят из чата.

— Ты правда в порядке, Рокси?

Я до сих пор не могу прийти в себя, всё ещё осмысливая произошедшее. Даже страшно представить, чем бы это закончилось, если бы дверь тогда не открылась.

Делаю глоток вина.

— Всё в порядке. Хочу притвориться, что ничего не было. Потому что… по сути, ничего и не произошло.

Она тяжело вздыхает в гарнитуру.

— Ладно, Рокси. Но если захочешь поговорить, то я рядом.

— Знаю, — тихо отвечаю я.

— Мне тоже пора. Майло взял больничный, так что завтра открывать магазин пластинок придётся мне, — говорит она с лёгким недовольством.

— Всё нормально, детка. Я ещё пару квестов закрою и тоже спать. Завтра принесу тебе кофе, и будем перемывать кости Майло прямо при Косте.

— Вот поэтому ты и моя лучшая подруга. Обожаю тебя, красотка.

— И я тебя.

Я наливаю ещё бокал вина и глубже проваливаюсь в подушки дивана. Уже почти снимаю гарнитуру, когда на экране всплывает новое уведомление.

ComeFindJack11 приглашает вас в приватный чат.

Ох чёрт.

Я делаю большой глоток вина. В животе всё переворачивается. Он пугает меня до усрачки.

— Да ладно, — выдыхаю я и принимаю приглашение.

— Ты меня немного продинамила, — лениво тянет Джек.

— Прости, — нервно смеюсь я. — Ходила за выпивкой.

— Да? И что же ты пьёшь сегодня, Джилл?

Блядь. Этот голос. Ему бы озвучивать порно аудиокниги.

— Ничего особенного. Дешёвое белое вино.

— Ммм. У моего хорошего приятеля есть винодельня. Как-нибудь пришлю тебе бутылку и попробуешь, что такое настоящее вино.

Жар разливается по моему телу.

— Ну да, конечно. Может быть.

Часть меня заинтригована. А потом я вспоминаю, что он незнакомец из интернета. Он может оказаться сталкером. Или серийным убийцей.

— Расслабься, Джилл. Я не собираюсь узнавать твой адрес… пока что, — его смех низкий и тягучий.

— Очень смешно, — парирую я. — И чем же ты занимаешься так поздно?

Его аватар появляется рядом с моим и начинает кружить вокруг.

— Я почти не сплю. А ты? Какое у тебя оправдание?

— То же самое. И завтра у меня выходной, так что могу поспать подольше. Тебе повезло, что я страдаю бессонницей.

Я беру бутылку со стойки и наливаю себе ещё вина. От него приятно мутнеет в голове, становится легче — будто можно позволить себе чуть больше, чем обычно. Я давно ни с кем так не флиртовала.

Он снова смеётся.

— Да, мне правда повезло. Хорошо, что я успел тебя поймать до того, как ты вышла из игры. Теперь я буду держать тебя здесь всю чёртову ночь.

У меня между бёдрами вспыхивает обжигающая искра. Я невольно сжимаю ноги.

— Самоуверенности тебе не занимать.

— Ммм. Я всегда получаю то, что хочу, — хрипло отвечает он.

Господи.

— Посмотрим.

Он тихо смеётся, и я почти уверена, что сейчас он ухмыляется. Хотя я понятия не имею, как он выглядит.

— У тебя завтра планы с парнем, Джилли?

Теперь уже я ухмыляюсь. Чувствую, как пылают щёки.

— Проверяешь, свободна ли я?

— Разве неправильно предположить, что девушка с таким сексуальным голосом занята? — его голос становится ниже, а дыхание тяжелее.

Мы уже даже не играем. Наши персонажи замерли рядом друг с другом, будто весь остальной мир перестал существовать.

Я нервно смеюсь.

— Ты ошибаешься. Я абсолютно свободна.

Зачем я так сказала? Господи. Теперь он подумает, что я навязываюсь. Блядь.

— Какая жалость. Такой голос пропадает зря. Любой мужчина был бы счастлив услышать, как ты выкрикиваешь его имя среди ночи.

Блядь.

Я не вижу себя, но по тому, как горят щёки, догадываюсь, что они сейчас ярко-красные.

— Спасибо… наверное.

— Пожалуйста. А теперь давай прокачаем твоего персонажа. Подойди сюда, Джилл. Сейчас я сброшу тебе ещё оружие. Вот сюда. Подними.

То, как он отдаёт команды… Это всего лишь игра, но, чёртов ад. Я никогда не считала себя покорной, но мне нравится, как уверенно он говорит, что делать. В этом есть что-то странно притягательное.

— Хорошо. Теперь бери дробовик, и пойдём мочить этих сраных болотных тварей.

Он перемещается вперёд, а я иду за ним.

Как последняя, блядь, идиотка.

Мы прорываемся через болото, уничтожая жабоподобных тварей налево и направо. Я держусь рядом с ним — его персонаж уверенно прокладывает нам путь вперёд.

— Чёрт! Меня зажали! — кричу я.

— Я прикрою. Держись.

Персонаж Джека врывается прямо в толпу окруживших меня монстров и одним непрерывным шквалом выстрелов сметает их всех.

На шкале здоровья у меня остаётся всего одна-единственная полоска.

— Блядь. Это было близко. Спасибо за помощь.

— Пока я рядом, можешь не бояться умереть, красотка.

По спине пробегает холодок. «Красотка». Он, наверное, про моего персонажа. Странный выбор слов. Но, чёрт, он умеет очаровывать.

— Ты ведь даже не знаешь, красивая ли я.

Он усмехается.

— С таким голосом ты точно сногсшибательная.

По рукам бегут мурашки. Меня заводит его голос. По-настоящему, блядь, заводит. А его возбуждает мой?

— Думаю, тебе хотелось бы узнать… — дразню я.

— Подойди сюда, Джилл. У меня для тебя ещё одна аптечка.

Я оглядываю экран, пытаясь понять, куда он исчез.

— Ты где? — смеюсь я.

— Вон там. За хижиной. Иди забери.

Я делаю большой глоток вина. В его голосе проскальзывает тёмная, почти властная нотка, от которой внутри всё сладко сжимается. Почти на грани унижения. Кто бы мог подумать, что во мне это откликнется.

— Спасибо, — бормочу я, подбирая оставленный им предмет.

— Тебе нравится, когда я говорю, что делать? — хрипло спрашивает он.

Я сглатываю, чувствуя, как ладони становятся влажными на геймпаде, и нервно усмехаюсь.

— Просто ценю, что ты помогаешь мне в игре.

Он тяжело дышит в гарнитуру.

— Я не об этом спросил. Тебе нравится подчиняться?

Внизу живота вспыхивает жар. Я крепко сжимаю бёдра.

— Эм… я не понимаю.

Он резко втягивает воздух.

— Думаю, понимаешь… Давай сыграем в другую игру. Сними трусики.

— Что? Ты шутишь?

Отлично. Похоже, он просто извращенец.

— Я слышу по твоему голосу, как тебе это нужно, Джилли. Разрешаю тебе снять напряжение. Положи контроллер и сними их.

Мои пальцы дрожат.

— Я тебя даже не знаю. А у тебя хватает наглости просить такое.

— Так я не прошу. И если бы ты не хотела этого, то вышла бы уже из игры и заблокировала меня.

Блядь. Он прав. Мне любопытно, как далеко это зайдёт. И я уже насквозь промокла с того самого момента, как услышала сегодня его голос.

Я кладу контроллер на журнальный столик и допиваю вино. Сначала стягиваю спортивные штаны. И от одной мысли о том, что я делаю, из горла вырывается тихий вздох.

— Я… я не думаю, что смогу, — возмущаюсь.

— Сможешь. И сделаешь. Если мне придётся повторять, то будет наказание, — рычит он.

Дерьмо. Блядь. Я уже не понимаю, в какой реальности нахожусь. Стягиваю чёрные кружевные трусики до щиколоток и отбрасываю их в сторону.

— С...сняла, — говоря запинаюсь я.

— Хорошая девочка. Теперь раздвинь ноги и прижми контроллер к своей киске.

Я зашла слишком далеко, чтобы отступать. Утром, когда я протрезвею и буду умирать от похмелья, я точно возненавижу себя за это.

Я раздвигаю ноги и прижимаю контроллер к своему клитору.

— Хорошо, — выдыхаю я дрожащим голосом. — Что дальше?

Я чувствую себя такой чертовски развратной.

Он буквально мурлычет.

— Теперь я буду доводить твоего персонажа до грани смерти, потом лечить её и снова доводить. И так снова и снова, пока не услышу, как ты кончишь.

Контроллер вибрирует, когда персонажа атакуют.

Чёртов ад. Но после всего, что случилось прошлой ночью в «Джойстик», это даёт мне странное ощущение контроля. Вчера я была беспомощной.

Как в тот день, когда порвала крестообразную связку. Я знала, что не дотяну прыжок, ещё до приземления. А дальше всё посыпалось — стипендия, партнёр по танцам, парень. И я просто сдалась.

Сейчас я просто хочу ощутить хоть что-то, кроме этой вязкой, горькой пустоты внутри. Хочу почувствовать себя живой.

Я глубоко вдыхаю и откидываюсь на спинку дивана.

— Не отрывай глаз от экрана. Хочу, чтобы ты смотрела, как я довожу тебя до оргазма, — командует он.

Он делает первую серию ударов по моему персонажу. Резкая вибрация контроллера отдаётся спазмом в клиторе. Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон. По спине скатываются капли пота.

— Я слышу, как ты сдерживаешься. Мне это не нравится. Стони или я буду держать тебя на грани всю блядскую ночь, — говорит он и снова стреляет, а из меня вырывается судорожный вдох.

— Блядь… — вырывается у меня, когда я выгибаюсь, сильнее вжимаясь в подушки дивана.

— Ммм. Уже лучше. Тебе нравится, что я могу касаться тебя, даже не находясь в одной комнате?

Я никогда не смотрела на это так. Чёрт. Меня заводит ещё сильнее.

— Мы даже не знаем друг друга, — хриплю я, слизывая каплю пота с верхней губы.

— Сегодня ночью мы узнаем друг друга по-настоящему. Я как раз понимаю, на какие кнопки нужно нажимать.

Он вставляет полный магазин в автомат и выпускает в моего персонажа длинную очередь. Из моего горла вырывается глубокий стон, тело содрогается, а пальцы на ногах поджимаются. Вибрация прокатывается по мне жаркими импульсами, отдаваясь глубоко внутри.

— Пожалуйста… — выдыхаю я. — Хватит.

В голове ни одной связной мысли. Меня кидает из стороны в сторону между жгучим желанием и стыдом.

Он тихо усмехается.

— Ты можешь убрать контроллер в любой момент. Только ты решаешь, когда это закончится. Потому что я останавливаться не собираюсь.

Я медленно выдыхаю, зубы почти стучат, пока вибрация прокатывается по мне волнами.

— Нет… продолжай.

— Так и знал, что ты это скажешь.

Он снова выпускает длинную очередь по моему персонажу, и меня выгибает дугой.

— Блядь…

— Ложись на журнальный столик, положи контроллер себе на киску и подними руки над головой. — Мне приходится бороться с желанием поехать к ней в квартиру, выломать дверь и взять то, что принадлежит мне. Она ещё не готова. Но звук её всхлипов делает мой член таким, блядь, твёрдым, что я едва могу дышать.

Я слышу, как она освобождает стол, её дыхание становится поверхностным. Подчинить Рокси оказалось проще, чем я думал. Легче контролировать и манипулировать. Ею так долго никто по-настоящему не интересовался, что понадобилось совсем немного, чтобы заставить её снять трусики. Жаль только, что я не могу видеть, как её киска блестит для меня.

— Ооокей. Легла. Не знаю, почему я это делаю… — последнюю часть она бормочет.

— Потому что тебе нравится быть моей маленькой куклой. Нравится, когда я управляю тобой так, как хочу. От этого твоя кожа становится горячей, а пизда — влажной.

— Блядь, — шепчет она.

— Если бы я был рядом с тобой, твои запястья были бы связаны. А мой язык доводил бы тебя до оргазма, — я расстёгиваю штаны и освобождаю свой член. Я так близко к тому, чтобы кончить. Но хочу, чтобы мы сделали это одновременно.

Она снова тихо всхлипывает.

— Ты бы связал меня?

— Ммм… Связал бы. И тебе бы это понравилось. Держу пари, ты хотела бы быть связанной прямо сейчас. — Я глажу свой ствол, представляя все способы, которыми я бы сковал её и связал так, чтобы она никогда не смогла сбежать.

— Меня никогда не связывали, так что я не знаю. — Боль в её голосе меня убивает. Блядь. Я буду первым мужчиной, который сделает с ней эти порочные вещи. Она будет умолять о свободе. О здравомыслии. Но я не дам ей этого, пока у неё не пойдёт пена изо рта. А потом я стану её спасителем. И она будет мне так благодарна за освобождение, что сделает всё, что я скажу.

— Думаю, ты знаешь. От одной мысли об этом тебе становится так чертовски жарко, правда? Не ври мне, красавица. Я всё равно пойму.

Она снова всхлипывает.

— Я фантазировала об этом раньше…

Знаю её фантазии лучше, чем она сама. Грёбаный ад.

— Посмотри на экран, малышка Джилли. Видишь, что у меня в руках?

— Ох, блядь. Да.

Я нацеливаю автоматический гранатомёт на её персонажа.

— Хочу услышать, как ты кричишь, когда кончаешь. Это плата, которую ты мне должна.

Понимаю по частоте её дыхания, что она вся дрожит.

— Пожалуйста… Я уже почти…

Из меня вырывается садистский смешок, когда я нажимаю на спуск. Шквал гранат беспрерывно обрушивается на её персонажа.

Она задыхается и вскрикивает. Я слышу, как что-то ударяется о её стол. Блядь.

— Я кончаю… — визжит она.

— Ммм, вот так, моя девочка. Говори со мной. Как сильно ты кончила из-за меня?

Я начинаю быстрее дрочить, кровь приливает к головке. Выдавливаю предэякулят и размазываю его большим пальцем.

— Это вышло… так сильно… Блядь, со мной такого никогда раньше не было, — рыдает она.

Блядь, мне нужно быть в той квартире. Я ещё сильнее дрочу свой член.

— Ты сквиртанула для меня, красавица?

— Да, — стонет она.

Блядский Иисус. Хотелось бы мне сейчас вылизать её досуха.

— Ты всё залила, да?

Её дыхание сбивчивое.

— Это повсюду на моём столе.

Я прикусываю губу, когда спазм проходит по стволу. Сжимаю зубы. Она не должна услышать, как я кончаю. Не в этот раз. Я дёргаюсь и содрогаюсь, когда оргазм разрывает меня на части. Я приподнимаю бёдра над диваном и кончаю себе в ладонь.

— Слижи это.

Она задыхается.

— Что? Я не буду этого делать.

Я продолжаю дрочить левой рукой, пока сперма всё ещё стекает в мою правую ладонь.

— Сделай это. Встань на четвереньки… и убери за собой ебаный беспорядок.

Я прикусываю губу так сильно, что во рту появляется вкус крови. Затем слышу, как она снова двигается, подчиняясь каждому моему приказу.

— Нет. Я не могу. Это отвратительно, — стонет она.

Облизываю губы, наслаждаясь вкусом собственной крови.

— Ты слишком долго снимала трусики. Это твоё наказание. Сделай это, или ты больше никогда обо мне не услышишь.

Сердце грохочет в груди — мне важно понять, на что она решится. Осмелится ли разоблачить мой блеф. Я не намерен позволить ей ускользнуть. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Но об этом ей знать рано.

Я снова слышу её стон, потом тихий всхлип.

— Ладно.

Больное удовольствие прокатывается по мне, когда я слышу, как её язык слизывает собственный оргазм со стола. Всё это время она тихо постанывает. Но готов поспорить на весь свой пентхаус, что она снова мокрая насквозь. Она лижет дольше, чем я ожидал, и от этого я снова становлюсь чертовски твёрдым. Насколько сильно она сквиртанула?

— Всё. Я сделала. Чисто, — огрызается она.

Я сдерживаю смешок. Теперь я точно знаю, что могу заставить её сделать всё, что захочу. Она моя.

— Умница. А теперь иди спать. И даже не думай надевать обратно трусики. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня между ног всю ночь.

Она тяжело дышит в гарнитуру.

— Эм, Джек… что, блядь, сейчас произошло?

— Ничего не произошло, малышка Джилли. Мы просто сыграли в весёлую игру. Я прокачал тебя ещё на пару уровней. А ты расплатилась за это. Расслабься и ложись спать.

— Да уж, — бормочет она. — Спокойной ночи, Джек.

Я усмехаюсь и выхожу из сети, не сказав больше ни слова. Откидываюсь назад и снова довожу себя до разрядки, представляя, как она лежит в кровати без трусиков. Рокси у меня в руках. Она будет гнуться и ломаться под моей волей. Эта ночь это доказала. И мне не терпится узнать, как далеко я смогу её завести.

Пока я заказывала два латте, ждала, когда их наконец приготовят, и тащила стаканы в «Вайнил Делайтс» я решаю, что ничего не расскажу Джунипер о прошлой ночи. Даже о том, что мы с Джеком вместе рубились в «After: 8113».

Джек… Интересно, как его зовут на самом деле?

— У тебя что, был ночной перепихон? Ты прямо светишься. — Джунипер забирает у меня один из латте.

Я прикусываю губу и отвожу взгляд, изо всех сил стараясь не покраснеть.

— Нет. Я просто попробовала новую маску для лица.

— Врёшь. — она больно ущипнула меня за руку. — Ты вчера с кем-то трахнулась.

Я тяжело вздыхаю.

— Ладно, хорошо Никакой маски не было. Я купила новый вибратор.

Технически я не совсем вру своей лучшей подруге. Просто опускаю несколько важных деталей.

Её лицо вытягивается.

Её лицо тут же вытянулось от разочарования: — Оу. Ну ты и зануда. А я-то надеялась, что между ног у тебя наконец-то оказался живой член.

Я закатываю глаза.

— Прости, что разочаровала.

— И всё-таки, как называется этот твой вибратор? Ты светишься, как маяк, — поддразнивает она.

Я кидаю ей ссылку на девайс, которого у меня на самом деле нет. И тут же добавляю его себе в корзину. Джунипер из тех подруг, что припрутся в гости и потребуют показать покупку, просто чтобы заценить размер и цвет. Иногда соответствовать её ожиданиям просто изнурительно.

Она хихикает, когда мимо проходит Кост, пытаясь подслушать наш разговор:

— Ну и как там член твоего дружка? Слышала, он на него упал, когда дрочил?

Я едва сдерживаю смех, и изо рта брызгает немного кофе.

— Джунипер! Ты, блядь, такая злая.

— Он простудился, — бурчит Кост себе под нос.

Она заливается хохотом.

— Что? Да ладно, спорю, я права.

Я неодобрительно качаю головой.

— Когда-нибудь твой язык доведёт тебя до неприятностей.

Она подмигивает мне, отпивая латте:

— Мой язык обожает неприятности.

Знала бы она, чем я занималась прошлой ночью. Наверняка бы мной гордилась, ведь я действовала прямо по её методичке. Но я же не из тех девчонок, что позволяют какому-то незнакомцу из интернета довести себя до оргазма. Неужели я настолько изголодалась, что бросаюсь на первую же возможность?

— Ты краснеешь. Уверена, что вчера ни с кем не переспала? — Она сверлит меня взглядом, как ястреб, выискивая на моём лице малейшие признаки слабости.

— Нет. Обещаю. Ничего такого не было.

— Нет. Клянусь тебе. Не было ничего, — технически, это снова не ложь. Я не «переспала» с Джеком в реале. И ей совсем не обязательно знать, что я позволила ему довести меня до экстаза с помощью геймпада.

Убедившись, что я говорю «правду», она снова переключается на Коста.

— Я сегодня весь день буду с кайфом над ним издеваться.

Я смеюсь и притягиваю её к себе, приобнимая за плечи.

— Ладно, я сваливаю. Торчать у тебя на работе в свой законный выходной — это преступление.

— Сегодня играешь? — спрашивает она.

Я прикусываю губу. Если скажу «нет», она точно поймет, что дело нечисто. Я положительно киваю.

— Да, конечно. Зайду позже.

Она посылает мне воздушный поцелуй и снова нацеливается на Коста. Бедный парень. Удивительно, как он еще не уволился.

Я замираю, когда подхожу к своей машине. Пассажирская дверь распахнута настежь.

Какого хрена

Я оглядываюсь по сторонам, проверяя, не прячется ли кто-нибудь поблизости. Убедившись, что за мной никто не наблюдает, осторожно подхожу ближе.

Холодная дрожь пробегает по шее, когда я заглядываю внутрь. На пассажирском сиденье лежит флаер из «Джойстика». Тот самый, который «Вайнил Делайтс» рассылал для вечеринки на днях. Раньше его здесь не было… ведь так?

В животе завязывается тугой узел. Похоже, со мной кто-то играет. Неужели кто-то еще видел, что со мной случилось в ту ночь?

Я комкаю флаер и швыряю его на заднее сиденье. К тому моменту, как я сажусь за руль и запираю все двери, мои руки уже дрожат.

Я глубоко дышу, чувствуя, как накрывает паническая атака. Может, это мой флаер, который я просто забыла выкинуть? И я вполне могла оставить дверь открытой, когда забирала с сиденья подставку с нашими латте.

Просто грёбанная паранойя. Надо завязывать. И всё же я не могу перестать коситься в зеркало заднего вида каждые две минуты всю дорогу до дома.

— Бро, Годзилла бы просто уничтожил Дракулу. Без вариантов.

— Ты просто в хлам. Ни за что, блядь. Дракула сожрал бы Годзиллу на завтрак, — огрызается Скат на RageMachine.

Я смеюсь, заходя в групповой чат.

— Мы уже это обсуждали. Даже если бы Дракуле удалось вонзить клыки в Годзиллу, он бы всё равно не смог высосать из него кровь достаточно быстро.

— Сто пудов — поддакивает Джунипер. — Слушайте Джилли, мальчики. Она разбирается в монстрах.

— О да? — хрипло спрашивает Джек. — И кто твой любимый монстр?

Его голос пробирает меня до костей. Я даже не заметила, как он зашёл в чат. Сглатываю нервный ком в горле:

— Конечно же, монстр Франкенштейна.

— Слабовато, Джилли, — говорит RageMachine.

Джек тихо усмехается.

— Объясни почему.

Опять он за своё. Этот требовательный тон в его голосе, который, кажется, замечаю только я.

Я прокашливаюсь.

— Потому что на самом деле он вовсе не монстр. И он не выбирал: существовать ему или нет. Горожане сделали из него изгоя просто за то, что он другой. Но он никогда не хотел никого пугать.

— Так тебе нравятся непонятые злодеи? Думаешь, сможешь спасти их тем сладким местом, что у тебя между ног? — спрашивает Джек.

— Опа! Добро пожаловать на вечеринку, Джек, — взвизгивает Джунипер

В груди закипает жар. Он меня провоцирует. Проверяет. Давит на кнопки.

— Нельзя спасти того, кто сам этого не хочет. И я уж точно никогда не перепутаю секс с состраданием.

— То есть ты говоришь, что не хочешь трахнуть Франкенштейна? — встревает Скат. — Я думал, вы, девчонки, любите огромные монстро-члены.

Джунипер заливается смехом.

— Я бы трахнула Франкенштейна.

Я до побелевших костяшек сжимаю контроллер.

— Франкенштейн — это доктор, а не монстр. И вообще, неважно. Годзилла бы уничтожил Дракулу. А вы грёбанные тупицы.

Раздаётся взрыв смеха.

Я киплю от злости. Даже Джунипер сегодня начинает меня раздражать. Обычно их подколы меня не задевают. Но Джек… он просто выводит меня из себя.

— Эй, Джилли, я просто стебусь над тобой. Расслабься для меня, — воркует Джек.

Я вздрагиваю. Для всех остальных его слова звучат невинно, но для меня… это спусковой крючок. Воспоминание о том, как контроллер вибрировал между моих бёдер, посылает волну дрожи через всё тело.

— Знаю. Всё нормально. — заставляю себя ответить максимально непринужденно.

Я продолжаю играть на автомате, следуя за ними по болотистой карте, пока они дальше подкалывают друг друга. Чем дольше я слушаю его голос, тем сильнее внутри всё закипает. Моё тело и разум словно идут вразрез друг с другом. Я никогда раньше не позволяла никому так себя унижать.

— Ладно, ребята. Я спать. Мне завтра рано на работу, — говорю я, притворно зевая.

Джунипер фыркает: — Ты завтра к десяти вообще-то.

Мои щёки вспыхивают. Я пускаю пулю в её персонажа.

— Упс, извини.

Она, наверное, пьянее обычного, если не понимает моих намёков.

— Останься ещё на часик, поиграй, Джилли, — говорит Джек. Это не просьба, а очередное требование.

— Не-а. Мне пора. Спокойной ночи всем.

Я выхожу из игры и выключаю гарнитуру прежде, чем кто-то успевает что-либо ответить.

Джунипер присылает мне сообщение: «Ты в порядке?»

Я глубоко выдыхаю. Похоже, что нет. Инцидент с ComeFindJack11 выбил меня из колеи сильнее, чем я думала. Это заставляет меня сомневаться в собственных принципах. Я хотела, чтобы он продолжал. Я кончила так охеренно сильно, что забрызгала всё вокруг. А потом слизала это с кофейного столика. От стыда перехватывает дыхание, кажется, я сейчас грохнусь в обморок.

Я быстро печатаю ответ. Тот, который точно заставит её отстать.

Да, извини. У меня просто начались месячные.

Ещё одна ложь моей лучшей подруге. Блядь.

Она отвечает со скоростью света:

Понятно. Выпей пару таблеток, запей виски и ложись с грелкой. Завтра зайду в магазин и заскочу к тебе проверить, как ты.

Моя игровая консоль вдруг начинает пиликать от потока сообщений.

Блядь.

Я открываю центр сообщений и вижу, что все они от Джека.

Надеюсь, я не расстроил тебя сегодня вечером, красавица.

Почему, чёрт возьми, так горячо звучит, когда он меня так называет?

Следующее сообщение, это ссылка на статью под названием:

«Монстр Франкенштейна — самое непонятое существо в викторианской литературе.»

Я тихо смеюсь.

— Мудак, — бормочу я, криво улыбаясь.

Перехожу к третьему сообщению, и моя улыбка становится ещё шире.

«Сегодня я тебя отпускаю. Но завтра мы продолжим. Только ты и я»

Но именно четвёртое и последнее сообщение буквально выбивает меня из колеи…

Завтра купи себе зажимы для сосков. И убедись, что они на тебе, когда снова войдёшь в игру.

Твою ж мать.

Я играю в опасную игру с этим мужчиной. И последствия в ней куда серьезнее, чем в той, где бегают наши аватары. Но я, блядь, просто теку от одной мысли о том, что он заставит меня делать дальше. Это как впервые попробовать наркотик. Новая зависимость: с самыми высокими взлётами и самыми болезненными падениями.

Моему бывшему и в кошмаре бы не приснилось так со мной разговаривать. Мы трахались в миссионерской позе почти каждую ночь, изредка переходя в догги-стайл, когда он был в хлам пьян. Его передергивало при виде моего вибратора, и он ни хрена не смыслил в красоте самоудовлетворения. А жаль, потому что в большинстве случаев это был единственный способ, которым я могла кончить.

И тут появляется Джек со своим сексуальным голосом и животными требованиями. И я стремительно прогибаюсь под каждую его извращённую прихоть. Может, для меня это и к лучшему. Мы не знаем ни настоящих имен, ни лиц друг друга. Здесь нет шанса привязаться. Идеальный расклад. А когда кому-то из нас это надоест, мы просто разойдемся. Просто выйдем из сети.

Перед тем как лечь спать, я отправляю быстрый ответ:

Зажимы для сосков у меня уже есть.

У моей маленькой одержимости, оказывается, фетиш на игрушки. Она не такая уж невинная, как я сначала подумал. Я усмехаюсь, перечитывая её ответ в приложении, привязанном к моей приставке.

Зажимы для сосков у меня уже есть.

Я натягиваю бейсболку пониже и накидываю капюшон толстовки поверх неё, прежде чем зайти в кофейню. Сразу замечаю её темно-каштановые волосы, рассыпавшиеся по спине. Она стоит, скрестив щиколотки, в мешковатых джинсах и облегающей фиолетовой толстовке, совершенно не осознавая, насколько она, блядь, сексуальна.

Я подхожу к стойке, не поднимая головы.

— Большой черный кофе, пожалуйста.

Рокси ждет свой заказ у стойки выдачи, уткнувшись в телефон и не замечая, что я за ней наблюдаю. Она даже не подозревает, что стала моей добычей, уже созревшая для охоты. Готов поспорить, она чертовски красива, когда плачет. Жду не дождусь, когда увижу слезы на её щеках, пока буду трахать её глотку своим членом.

Глаза светловолосой кассирши расширяются, когда она протягивает мне кофе.

— Разве вы не Панк Уайлдер?

Я подмигиваю и прикладываю палец к губам.

— Тсс.

Она краснеет и кивает, а затем поворачивается к рыжеволосой баристе, которая взбивает молоко. Они шушукаются и пялятся на меня, пока я иду к стойке с сиропами и крышками, чтобы взять крышку и картонный держатель для стакана. Вот поэтому я редко появляюсь на людях.

Мне ещё повезло, что эти девушки фанатки. Обычно на меня набрасываются родители из поколения X¹², проклиная за то, что я испортил образ кумира их детей. Я просто хотел кататься на скейте. Я не подписывался быть, блядь, героем для подражания.

Я прислоняюсь к окну и наблюдаю, как Рокси широко улыбается баристе, когда та ставит перед ней латте.

— Спасибо, дорогая.

Найти её оказалось не так уж трудно. Рядом с «Вайнил Делайтс» всего три кофейни. BratBaby, она же Джунипер, была достаточно глупа, чтобы проговориться, что Рокси сегодня работает с десяти утра. Так что у меня было время подготовиться.

Дальше всё было просто методом исключения. Ближайшая к её работе кофейня — это крупная сетевая кофейня с сомнительной репутацией и отвратительным кофе. Рокси не из тех, кто станет спонсировать подобные заведения.

Вторая кофейня настолько пафосная, что самый дешёвый латте там стоит семь баксов. И это за маленький стакан. Половина её часовой ставки в магазине винила.

Я отворачиваюсь и делаю шаг в сторону, когда она подходит к стойке с сиропами и крышками. Она по-прежнему не обращает на меня никакого внимания, возясь с крышкой и картонным держателем для стакана. Я не могу допустить, чтобы то, что случилось с ней в «Джойстике», повторилось. Это было слишком близко. Ей чертовски повезло, что я оказался рядом в тот момент. Теперь я присматриваю за ней.

Я улавливаю аромат чего-то сладкого, похожего на персики со сливками. У меня аж слюнки текут. Хочу вылизать каждый дюйм её кожи. М-м-м, мой хрупкий маленький бутончик. Жду не дождусь, когда начну тебя ломать. Я сделаю её сильнее, жёстче и такой же дикой, как чёртовы сорняки, что пробиваются сквозь тротуары Лавендер-Хайтс.

Скрип её кроссовок по линолеуму служит мне сигналом. Я считаю до десяти, выжидая, пока она выйдет за дверь. Когда прохладный сквозняк касается моих щёк, я снова двигаюсь.

С моим ростом метр девяносто я кто угодно, только не «незаметный». Но я держу голову опущенной, не спуская глаз с того, как покачиваются бедра Рокси. Я иду за ней три квартала, пока мы не добираемся до магазина винила.

Я затаился у её тачки. Той самой, которую вскрыл на днях. Подкинуть флаер «Джойстика» ей на сиденье было жестко, но мне нужно видеть, насколько она на самом деле хрупкая. Я наблюдал за ней издалека, ожидая, когда она сломается. Но на её лице не дрогнул ни один мускул. Она сохранила самообладание.

Мне пришлось подавлять дикое желание проследить за ней до самого дома. Увидеть, как она расклеится там, где чувствует себя в безопасности. Но я не могу рисковать и раскрываться раньше времени.

Слежка за ней — это моя прелюдия. До неё я не встречал никого, кто был бы достоин стать моей добычей. Для меня это новый кинк. Я не планировал оставаться в тени той ночью в игровом клубе, но от того, что я тенью следовал за ней, у меня, блядь, так встал. Это игра, в которую я хочу играть снова и снова.

Сердце начинает биться быстрее, когда я замечаю парня, который всю эту неделю приходит сюда каждый день. В выходные Рокси он сваливает, ничего не купив и даже не глянув на полки. Но когда она здесь… он торчит часами, приседая ей на уши. Этот тролль в спортивной джерси — приземистый, коренастый качок на одном из тех задранных¹³ пикапов с наклейкой «Go Wolves»¹⁴ на заднем стекле.

Типичный школьный качок, который издевался над скейтерами и считал, что футбол — это предел мечтаний. Я знал кучу таких придурков. Тех, кто думал, что лучше меня. Они считают, что скейтбординг даже не настоящий спорт. Пока однажды эти ублюдки не понимают, что им и близко не светит НФЛ, в то время как я мотаюсь по миру и зарабатываю миллионы на спонсорских контрактах. Ну и кто тут теперь, мать вашу, король?

Я наблюдаю, как он направляется прямиком к Рокси. Она, конечно же, вежливо улыбается. Слишком, блядь, милая. Меня буквально выворачивает из собственной шкуры, когда он похлопывает её по руке. Твою мать. На лбу выступает пот. Она моя. Как он, сука, посмел? Никто не должен касаться её, кроме меня. Теперь на ней его грязь.

Я стискиваю зубы, когда она закидывает голову и смеётся над чем-то, что он сказал. Соберись, на хрен, Панк, иначе всё испортишь. Но я чувствую себя живым как никогда. Мысли кристально ясные и сфокусированные. На кой чёрт нужны наркотики, когда у тебя в крови чистая, блядь, ярость? Это кайф, не похожий ни на один другой. И я на него подсел.

Я выдыхаю, когда этот кусок дерьма наконец сваливает из магазина. Как бы мне ни хотелось остаться и дальше наблюдать за своей девочкой через витрину, сейчас важнее устранить новую угрозу. Он хочет творить с ней мерзкие вещи — точно так же, как тот ублюдок, которого я сбросил с крыши «Джойстика». Но на этот раз я разберусь со всем прежде, чем у него появится хоть единый шанс загнать её в угол.

Этот чёртов тип. Буду звать его Брайс. Он выглядит как типичный, мать его, Брайс. Из его колонок орет поп-панк, перекрывая рев раздутого выхлопа его тупого пикапа, и этот придурок даже не подозревает, что я хвостом хожу за ним весь день.

Он только что выложил двести тридцать семь долларов, чтобы заправить свой чудовищный бензобак, после того как сожрал целую пачку чипсов в сырной присыпке и запил это диетической газировкой. Мерзость. Я каждое утро встаю в пять: сначала душ, потом зал, затем ещё один душ. На завтрак — зелёный смузи и боул с асаи. На обед — простая куриная грудка с водой. А на ужин — стейк и газировка.

Моё тело — это, блядь, храм. Тот самый, которому Рокси очень скоро будет поклоняться. И только подумать, что он трогал её теми же сальными ручищами. Мой член дергается от фантазии, как я душу его той палочкой вяленого мяса, которую он не доел.

Мы снова в движении, бесцельно колесим по «Лавендер-Хайтс». Такое чувство, будто он просто убивает время и тот дорогущий бензин, которым только что заправился. Я сильнее сжимаю руль своего байка, теряя терпение с каждой секундой, пока мотор заставляет вибрировать мышцы на моих бедрах. Обычно этот гул меня успокаивает. Но сейчас жажда пустить кровь пожирает меня изнутри. Мне нужна новая доза, иначе я взорвусь.

Я надеялся вернуться к магазину винила и посмотреть, как Рокси закрывает смену, но этот идиот ни разу не остановился достаточно надолго, чтобы я смог до него добраться. Теперь я держусь дальше, стараясь не выдать себя. Остановившись на красный, проверяю трекер в телефоне. Он в шести кварталах отсюда, чешет в сторону промзоны.

Я умудрился прилепить маячок под днище его пикапа, пока он заправлялся. Один из плюсов того, что я миллионер — у меня до хрена всяких крутых гаджетов. Переключаю профиль в трекере и вижу, что тачка Рокси всё еще стоит перед «Вайнил Делайтс». Проверяю время на телефоне. Блядь. Уже 18:30. Скоро она закончит смену.

Я даю по газам и продолжаю следить за Брайсом.

Еще через пару миль он заводит меня в какой-то тупик в самом злачном районе города. Идеально. Здесь всем глубоко насрать на своих соседей. Я глушу мотор за пару кварталов. Снимаю шлем и натягиваю вместо него черную медицинскую маску. Пусть думают, что я гермофоб¹⁵ или типа того. Это не так подозрительно, как та светящаяся в темноте маска, в которой я гоняю на тусовки. Накидываю капюшон и уже пешком бесшумно крадусь в его сторону.

Он вываливается из своего пикапа и с силой захлопывает водительскую дверь, оставляя на блестящей черной краске сальные отпечатки в сырной посыпке. Этот придурок, что, в хлам? Я заглядываю в салон и вижу пустую бутылку водки на пассажирском сиденье. Усмехаюсь. Да я, блядь, услугу этому миру оказываю.

Пока Брайс, пошатываясь, поднимается по лестнице к своей конуре, я оглядываюсь, проверяя, что никто не смотрит. Замечаю старуху в доме напротив, которая задергивает шторы. На улице темно, я во всём черном, поэтому она ни за что не сможет меня опознать. Да ей плевать, если честно. В этой части города люди привыкли не совать нос в чужие дела.

Когда я подхожу к его двери, она распахнута настежь. Похоже, сама Вселенная хочет, чтобы я прикончил этого парня. Я захожу внутрь и тихо прикрываю за собой дверь. Заодно запираю её на замок — на случай, если какие-нибудь его дружки решат заскочить на огонек.

Слышу грохот и иду на звук, оказываясь в его засранной кухне. В раковине гора грязной посуды, мусор вываливается из бака прямо на пол, а над недоеденным бургером, который, судя по виду, лежит тут уже несколько дней, роятся мухи. Брайс выныривает из открытого холодильника с бутылкой пива в руке.

— Чё за хе-ерня? — мямлит он. — Ты… ты к-кто такой?

Твою мать. Он даже связать двух слов не может.

— Ох, Брайс. Посмотри на эту дыру. Ты и правда отвратительная свинья, — я обвожу рукой весь этот рассадник грязи вокруг нас.

Он протирает налитые кровью глаза, несколько раз моргает и нетвердой походкой делает шаг вперед.

— Пива хочешь, чувак?

— Я не пью, — цежу я сквозь зубы. Больше нет.

— Ну и чего, бля, тебе надо? — он теряет равновесие и, пошатнувшись, врезается в кухонную столешницу.

— Я пришёл тебя убить. Не стоило трогать мою девушку, Брайс, — я достаю из кармана куртки охотничий нож и медленно приближаюсь к нему.

Его взгляд стекленеет.

— Кто, бля, такой этот Бра-аайс? — заплетающимся языком мямлит он.

Я усмехаюсь.

— Так я называю всех мудаков. Разве ты не такой, Брайс?

Он облизывает губы и наклоняет голову.

— Ага. И че? Меня задрафтовали. Я еду туда. Ну, в это... футбольное место.

Мать твою, этот придурок просто в хлам. Он настолько жалок, что мне уже противно на него смотреть.

— Нет, дружище. Никуда ты не поедешь. Ты тридцатипятилетний, заплывший жиром алкоголик, который любит охотиться на молодых симпатичных девчонок.

— Эй, пошёл ты.

Я улыбаюсь под маской.

— Шшш… Пора.

Он замечает нож только в тот момент, когда лезвие уже вошло в него. Он захлёбывается воздухом и опускает взгляд вниз.

— Ты… ты меня пырнул. Блядь…

Я зажимаю ему рот рукой в перчатке.

— Я очень ревностно охраняю свою девочку. И я не позволю тебе выйти сухим из воды после того, как ты лапал её своими погаными руками.

Я прижимаю предплечье к его шее, впечатывая его в столешницу, пока он беспомощно дергается под моим весом. Он мощнее на вид, но я сильнее. Колено у меня может и раздроблено, зато всё остальное — это жёсткие, сухие мышцы. Я проворачиваю нож у него в животе и тяну вверх, распарывая его от пупка до соска.

Его крики превращаются в хрип. Он судорожно трясётся в моих руках. Кровь хлещет из его тела, растекаясь по линолеуму и собираясь лужей у наших ног.

— Вот так. Отпусти всё, — тихо подбадриваю я.

Его пульс замедляется, дыхание тоже. Я считаю до десяти и вытаскиваю нож. Его глаза закатываются, а тело обмякает. Как только я отступаю назад, он мешком валится на пол.

Я глубоко выдыхаю.

— Тебе стоило выбрать другой магазин винила, приятель.

Я споласкиваю нож в раковине, стараясь не задеть заплесневелую посуду, и убираю его обратно в куртку. Затем смотрю сверху вниз на то месиво, в которое я его превратил, и усмехаюсь. Это куда круче, чем нюхать кокаин.

Выходя из квартиры, я решаю оставить дверь нараспашку, прямо так, как она и была. Копы решат, что он был в дрова и забыл её закрыть (что правда), и что это было неудачное ограбление. Подумав об этом, я возвращаюсь, забираю наличку из его кошелька и кольца с пальцев.

Я снимаю трекер с его пикапа и небрежно иду по улице к своему байку. Выдыхаю, когда мотор с ревом оживает. Еще одна победа — и одним уродом меньше вокруг моей девочки.

Мне плевать, сколько ублюдков придется грохнуть.

Рокси принадлежит мне.

Я чувствую себя полной дурой. Не может же быть, что ComeFindJack11 говорил серьёзно… верно? И всё же, вот она я: сижу на диване в футболке и трениках с зажимами на сосках. Может, когда я упала и порвала переднюю крестообразную связку, еще и головой приложилась? У меня точно, блядь, повреждение мозга, не иначе. Какое еще логичное объяснение тому, что я веду себя как последняя шлюха с незнакомцем из интернета?

Я делаю себе безалкогольный коктейль вместо выпивки, хочу проверить, смогу ли я вести себя менее распутно с этим мужчиной на трезвую голову. Хотя «жидкая храбрость» мне бы сейчас не помешала: руки дрожат, когда я включаю консоль и надеваю гарнитуру.

Когда я открываю вкладку с сообщениями, там уже вовсю идет игра. Вижу приглашение в группу от RageMachine. Глубоко вдыхаю и жму «принять».

— Джилли! — взвизгивает Джунипер. Она всегда старается называть меня по никнейму, когда в группе есть новые игроки. Джек, может, и звезда геймерского мира, но он всё еще чужак. Я благодарна ей, что у неё хватило мозгов не болтать лишнего, учитывая, как вчера она подколола меня из-за того, что я слилась раньше времени из игры.

— Привет, народ. Соскучились?

Skat и RageMachine одновременно фыркают и бормочут что-то о том, что мой персонаж их только тормозит.

— Вот и она, — объявляет Джек.

Живот сводит, и я внезапно очень остро ощущаю холодный металл зажимов, впившихся в мои соски.

— Привет, Джек, — выдыхаю я.

— Ты сделала то, о чём я тебя просил? — сегодня его голос звучит ещё глубже.

— С..сделала…

— Что сделала? — пискнула Джунипер.

Блядь. Не верится, что он поднял эту тему так сразу. Он и понятия не имеет, какие у меня любопытные друзья.

— Пусть Джилли сама расскажет, — он усмехается.

— Ой, эм… Да пустяки. Джек просто советовал, какие моды поставить на ту новую пушку, которую он мне подогнал.

Пожалуйста, блядь, поверьте мне.

— Ага, именно. Теперь, когда она нажимает на курок, то пули вылетают быстрее. Отдача гораздо сильнее, зато эффективно.

Я слышу его приглушённый смех. Блядь, я его на хрен убью.

Мои щёки пылают.

— Ага. Спасибо ещё раз.

— О, круто. Ты уже её затестила? — спрашивает Джунипер.

От того, что они думают, будто мы действительно говорим о модификации оружия, мне самой хочется рассмеяться. Но он сейчас играет в опасную игру.

— Да, попробуй, Джилли. Нажми на этот курок для меня, — усмехается Джек.

Блядь. У меня вырывается нервный смешок.

— Обязательно попробую. Позже. Я просто сейчас разбираю свой набор навыков.

Skat и RageMachine одновременно меня освистывают. Господи.

— Покажи нам сейчас, Джилли, — говорит Джек, и в его голосе появляется тёмная нотка. Это его первое требование за вечер. От него по моему телу пробегает дрожь.

На экране всплывает личное сообщение от него.

Затяни зажимы потуже.

Блядь.

— Ладно, — говорю я вслух всей группе, хотя хотела написать это только ему. — То есть… да, сейчас покажу новый мод для пушки.

Персонаж Джека появляется рядом со мной и сбрасывает для меня пакет. Я подбираю новое оружие и быстро перемещаюсь по карте к остальным.

— Мы ждём, — цедит он.

— Девочка, давай быстрее. Мне уже в туалет надо, — ноет Джунипер.

Они понятия не имеют, что заставляют меня делать.

Я заряжаю пушку и жму на курок на контроллере, одновременно затягивая каждый зажим.

По телу пробегает дрожь. Я представляю, как его рот касается моих сосков, как он проводит языком по холодному металлу зажимов. Хочу, чтобы его грязный язык меня наказывал. Блядь.

С моих губ срывается тихий стон.

— Ты в порядке? — спрашивает Skat.

— Эм… да. Извините, я просто пролила напиток, — вру я.

— Ну как, как ощущается новый курок? — спрашивает Джек. Его голос густой, почти хриплый.

К чёрту всё это.

Я хватаю пустой стакан и наливаю в него щедрую порцию вина.

— Эм… очень хорошо. Спасибо.

Он тихо смеётся.

— Классная штука. Эй, Джек, можешь и мне такую дать? — спрашивает Джунипер.

Я едва не давлюсь вином.

— Прости, BratBaby. У меня была только одна.

Он снова усмехается.

На экране появляется ещё одно личное сообщение.

Я знаю, как тебе сейчас жарко. Сними футболку, дай себе остыть.

Это безумие. Почему меня это так заводит?

Твою мать.

Я на секунду снимаю гарнитуру, чтобы стянуть с себя футболку. Теперь я сижу на диване почти раздетая и играю в видеоигры с мужчиной, которого никогда не встречала.

Я отправляю ему ответ:

Сняла.

Я слышу, как он снова посмеивается в моих наушниках. Я стремительно превращаюсь в его марионетку. По-хорошему, мне бы стоило забить тревогу, но я без колебаний отдаюсь этой роли. Не знаю, что это говорит обо мне как о личности, но, по крайней мере, это удерживает меня от того, чтобы пойти и перепихнуться с первым встречным.

Когда я наконец смотрю на телефон, уже почти полночь. Мы играем уже пять часов, и я прикончила всю бутылку вина. Я просто в хлам. И после того, как я полвечера слушала голос этого мужчины, ещё и дико возбуждена.

К тому времени, как мы прощаемся и все начинают выходить из сети, мои соски стерты в кровь. Мне нужно унять эту ноющую боль. Почувствовать хоть какую-то разрядку. Как только все покидают групповой чат, Джек заливается смехом.

— Пошел ты. Я их снимаю, прямо сейчас, — ворчу я. Первое, что стоит у меня в планах после этого — трахнуть свой вибратор до потери пульса.

— Так это не работает, красавица. Ты мне подчинилась. И я не хочу, чтобы ты их снимала, — он тяжело дышит в микрофон, будто тоже возбуждён. — Потрогай их.

Я откидываюсь на спинку дивана. Капельки пота стекают в ложбинку между грудей.

— Они слишком чувствительные.

— М-м-м, представляю. Будь я сейчас рядом, то укусил бы их так сильно, что ты бы орала, так будто умираешь, — в его голосе столько хрипоты, что я задаюсь вопросом, не дрочит ли он прямо сейчас.

Я сглатываю застрявший в горле ком.

— Это ненормально. Не думаю, что я смогу продолжать в том же духе.

Он усмехается.

— Ты злишься, потому что я одним голосом заставляю тебя кончать сильнее, чем любой другой мужчина, который был с тобой в реальности, — он издает тихий стон. — Да уж, держу пари, твой бывший даже не знал, где у тебя точка G. Не поэтому ли у тебя столько игрушек, красавица?

Блядь.

— Это не твое дело, Джек. Я их снимаю.

— Не сейчас. У тебя есть маска, Джилли?

В животе всё переворачивается. Хэллоуин — мой любимый праздник. У меня в шкафу целая секция забита костюмами и масками.

— Да… а что? — выдыхаю я дрожащим голосом.

Он почти мурлычет в микрофон:

— Я хочу тебя увидеть. Надень маску и выйди со мной в видеочат, прежде чем снимешь зажимы.

По спине пробегает легкий холодок. Всё это становится опасным. Если он окажется психом, я сама иду к нему в руки. Но я не могу сопротивляться. Я тоже хочу его увидеть. Даже если его лицо будет закрыто.

— Не думаю, что это хорошая идея, Джек.

— Разве ты не хочешь поиграть со мной? Покажи, какая ты моя хорошая маленькая шлюшка.

Иисус, блядь, Христос. Если бы кто-то другой назвал меня так, игра бы закончилась. Но то, как это произносит он, отзывается спазмом прямо во всем моем теле. Его собственничество заставляет меня чувствовать себя защищенной и желанной.

Я глубоко выдыхаю и направляюсь к шкафу на поиски маски. Мы оба молчим, пока я роюсь в вещах, прежде чем остановиться на жутковатом пластиковом лице куклы-младенца. Меня бесит его молчание, потому что он знает, что я подчиняюсь.

Я надеваю её и поправляю гарнитуру. Черт. Я реально собираюсь выйти в видеочат с парнем, которого почти не знаю? Будучи абсолютно голой, если не считать маски и зажимов на сосках?

От этой мысли во мне просыпается опасная искра. Фантазия, которая давно сидела где-то внутри. Фетиш, который я всегда хотела попробовать. Если станет слишком стрёмно, то я просто заблокирую его и выйду из чата.

— Ладно, Джек. Я сыграю. Маска на мне.

Я устанавливаю веб-камеру на журнальный столик, включаю её и жду.

Желудок скручивается узлом, когда через пару минут всплывает запрос на видеочат. Мой палец зависает над кнопкой «принять», пока я обдумываю черту, которую собираюсь переступить.

— Ты уже сказала «да», Джилли. Назад дороги нет, — усмехается он.

Я нажимаю «принять» и вздрагиваю, когда вижу его.

Даже сидя, он кажется высоким. И он чертовски подкачан. Широкие плечи и мощные руки так и растягивают его черную толстовку. На его светящейся в темноте маске кресты вместо глаз и рта.

Я почти начинаю пускать слюни.

Он расстёгивает джинсы и откидывается в кресле.

— Джилли… блядь, ты такая сексуальная. Подойди ближе, чтобы я мог лучше тебя рассмотреть.

Я делаю, как он говорит, будто загипнотизированная, словно он какой-то тёмный принц из интернета.

— Можно теперь их снять?

Он наклоняет голову набок.

— Да. Ты была хорошей девочкой.

Когда я снимаю каждый зажим, резкий прилив крови ударяет в соски, отчего они начинают гореть и пульсировать. Я издаю вздох облегчения.

Он достаёт свой массивный член и обхватывает его рукой в перчатке, медленно двигая кулаком вверх и вниз.

— Я хочу сосать и кусать эти идеальные красные соски. Спорю, они на вкус как персики со сливками.

Мой гель для душа с ароматом персика. Удачное сравнение. У меня во рту собирается слюна, пока я смотрю, как его рука скользит по члену. Мне тоже до боли хочется его попробовать. Блядь.

— Расскажи что-нибудь о себе, Джек.

— Сначала встань на колени. Хочу видеть, как ты выглядишь, когда я собираюсь трахнуть тебя в рот, — рычит он.

У меня перехватывает дыхание. Я опускаюсь на пол перед кофейным столиком.

— Кем ты работаешь?

Он сжимает головку своего члена.

— Шшш. Открой рот и высунь язык.

Просто пиздец.

— Но… у меня же маска.

— Приподними её. Дай мне увидеть твоё личико.

Я теку всё сильнее, пока выполняю его команду. Это неправильно по стольким причинам... И теперь он знает, как я выгляжу. Но я не могу сказать «нет» этому человеку. Блядь.

— Умница, — он начинает дрочить быстрее, толкаясь бёдрами вверх и вниз. — Засунь два пальца в рот и заставь себя давиться. Покажи мне, как ты выглядишь, когда задыхаешься.

Я издаю жалобный стон, когда проталкиваю пальцы глубоко в горло. Моё тело дёргается, и я наклоняюсь вперёд, жалобно постанывая, пока сосу собственные пальцы.

— О да, вот так. Ммм… я уже почти. Блядь, как же я хочу кончить в этот красивый рот.

Тянущая боль между бёдер нарастает. Я не могу сдержать стоны и всхлипы, наблюдая, как он дрочит, и мечтая, чтобы он был здесь, в этой комнате, со мной.

— Какая послушная маленькая шлюшка. А теперь возьми два других пальца и засунь их глубоко в свою киску.

— Ох, бляяядь… — он дёргает за ниточки, как кукловод марионетку. Я так, блядь, возбуждена, что едва могу дышать. Затем я громко стону, когда ввожу два пальца в свою влажную киску.

— Видишь, как тебе со мной хорошо? Ты почти идеальна, красавица.

То, как он меня унижает, должно бы пугать, но я не могу перестать подчиняться. От этого я чувствую себя грязной в самом лучшем смысле.

— Пожалуйста, мне нужно кончить.

— Произноси моё имя, когда умоляешь, — резко говорит он.

Я круговыми движениями тру большим пальцем свой клитор.

— Пожалуйста, Джек… могу я кончить?

Он быстро и жёстко двигает рукой по члену, тяжело дыша.

— Ещё раз. Заставь меня поверить. Я хочу услышать, насколько сильно тебе это нужно.

Твою мать. Само действие возбуждает меня ещё сильнее.

— Пожалуйста, Джек. Я так близко, что уже больно. Мне это нужно. Чёрт возьми… мне нужно кончить. Джек…

— Блядь, — сквозь зубы выдыхает он. — Кончай. Сейчас.

Мы оба срываемся одновременно, наши стоны перекрывают друг друга. Я вижу, как его сперма вырывается наружу, а мои пальцы тут же становятся мокрыми.

— Спасибо, Джек. Мне это было нужно…

— Пожалуйста, Рокси.

Я замираю, мои пальцы всё ещё внутри, а волосы на руках встают дыбом.

— Что ты сейчас сказал?

Он вздыхает.

— Я сказал «пожалуйста», Джилли.

Я качаю головой, глядя на него через веб-камеру.

— Нет. Ты назвал меня по-другому. Где ты услышал это имя?

Он наклоняется ближе к экрану.

— Тебе показалось. Вот как сильно я могу заставить тебя кончить. А теперь иди спать. Завтра вечером я жду тебя здесь на ещё одну игру.

— Джек… мне не показалось. Ты назвал меня иначе. Клянусь. Что происходит?

Меня уже по-настоящему накрывает паника. Я натягиваю футболку обратно через голову, поднимая гарнитуру вместе с ней.

— Думаю, ты просто слишком много выпила, красавица. Ты же знаешь, что это дерьмо вредно для тебя, да? Завтра вечером — никакого алкоголя. В следующий раз, когда будешь кончать, я хочу, чтобы моя девочка была трезвой.

Его девочка? Он психопат. Блядь.

— Ладно, Джек, — бормочу я.

— Мне нравится твоя маска. Она тебе идёт. Моя маленькая тряпичная кукла, которую я могу раздевать и играть с ней, как захочу.

Снова по моему телу пробегает дрожь, и я проклинаю себя. Каждое слово, каждая команда из его уст — это прямой триггер для моей киски.

— Мне пора спать, — говорю я.

— Спокойной ночи, красавица, — он отключает камеру и выходит из сети.

Я лишилась дара речи. Поэтому всё, что остаётся, это сидеть и пытаться справиться с взрывом мыслей в голове. Я знаю, что слышала. Он назвал меня Рокси. Как, блядь, он узнал моё настоящее имя?

— Клянусь Джейсоном Момоа, я никогда не называла ему твоё настоящее имя, Рокс. Никто из нас этого не делал, — Джунипер втискивает пластинку между двумя другими. Один из наших постоянных покупателей только что занёс очередную коробку винила, которую откопал на какой-то гаражной распродаже.

— Тогда какого чёрта? Это реально начинает меня пугать, — я грызу трубочку своего айс-латте.

Она хихикает.

— А вообще, какого хрена ты с ним зависала после того, как мы все вышли из сети? Это попахивает тайным романом.

Мои щёки вспыхивают. Блядь.

— Эм. Он просто помогал мне кое с чем в игре.

— Чушь, — фыркает она. — Твоё лицо красное, как эта обложка. Колись давай, подруга, — она поднимает копию «Rebel Yell» Билли Айдола.

Меня уже давно грызёт чувство вины за то, что я скрываю это от неё.

— Да ничего особенного. Мы немного пофлиртовали.

Она кладёт стопку пластинок и приподнимает бровь.

— Ты хреново врёшь.

Я тяжело вздыхаю.

— Ладно. Иногда он… доводит меня до оргазма. Ну, мы просто говорим друг другу всякие грязные вещи.

У неё отвисает челюсть.

— Ты занимаешься виртуальным сексом через гарнитуру с ComeFindJack11?

— Шшш, — я оглядываю магазин и вижу, что оба покупателя уставились в нашу сторону. — Это не секс. Ну, в каком-то смысле да. Он заставляет меня делать всякое…

Её ухмылка становится ещё шире.

— О-о-о, ах ты, грязная маленькая шлюшка. Какое именно «всякое»?

Я хватаю её за запястье и тяну в подсобку.

— Майло, можешь присмотреть за магазином?

Он смотрит на меня как олень, попавший в свет фар.

— Всё нормально?

Она закатывает глаза, глядя на него.

— Нет, у нас обеих месячные, и нам нужно пообниматься, чтобы унять боль.

Майло бледнеет и пулей уносится в торговый зал, даже не оглянувшись.

— Так, выкладывай всё, сучка.

И следующие двадцать минут я рассказываю. В деталях. Было трудно продраться сквозь её вздохи и язвительные комментарии, но в итоге я пересказала всё, что произошло.

Она хватает меня за плечи и трясёт.

— И ты всё это время скрывала от меня такое! Я и понятия не имела, что ты у нас такая извращенка.

Мои щёки снова горят.

— Я сама не понимаю, что творю. Его голос… он заставляет меня делать разное дерьмо, на которое я бы ни с кем другим не подписалась. Но я начинаю об этом жалеть. Думаю, он немного странный.

Она прыскает от смеха.

— Думаешь? Это когда он заставил тебя слизывать собственную смазку, у тебя возникло такое подозрение? Или, может, когда…

— Господи, замолчи! Мне и так чертовски стыдно, — я скрещиваю руки на груди и меряю шагами нашу комнату отдыха.

— Ладно, может, ты его просто не расслышала. Ты была в хлам пьяна и в разгаре оргазма. Или кто-то случайно назвал тебя Рокси, а мы просто не помним. Какое ещё может быть объяснение?

Я кусаю нижнюю губу.

— Да, может, ты и права. Но не думаю, что сегодня зайду в игру. Мне нужна пауза от всего этого.

— Ох, ни хрена себе! — кричит Майло.

Джунипер шипит:

— Твою мать, он и пяти минут не может за магазином присмотреть без меня.

Я иду следом за ней, чтобы выяснить, в чём там у него проблема.

— Что случилось, Майло? — огрызается Джунипер.

— Одного из наших постоянных покупателей ограбили и убили, — он протягивает телефон, показывая новостную статью.

Я выхватываю его, как только вижу фото парня.

— Что за хрень? Он же буквально заходил к нам в тот самый день! — Барри был чересчур болтливым, но всегда милым и вежливым. У меня было чувство, что он потихоньку набирается смелости, чтобы позвать меня на свидание.

Майло качает головой, забирая телефон обратно.

— Никаких свидетелей. Бедняга. Странно, что они взяли только наличные из кошелька и его кольцо с футбольной команды школы.

У меня сводит живот.

— Что ты имеешь в виду?

Он засовывает телефон обратно в карман.

— Ну, согласно статье, у него на прикроватной тумбочке лежала ещё стопка денег. И у него был новенький тюнингованный пикап. Странно убивать кого-то ради пятидесяти баксов и не трогать остальное.

У меня кровь стынет в жилах. Я снова затаскиваю Джунипер в подсобку.

— Тебе не кажется странным, что это уже второй человек, который умирает после общения со мной?

Она пожимает плечами.

— Не особо. Между ними вообще нет никакой связи. Это дерьмово, но для того района такое, к сожалению, не редкость.

Я киваю. Может, она и права. В последнее время я на взводе. С той самой ночи в «Джойстике» я только и ищу какой-то разрядки или способа сбежать от реальности. Но я уже не доверяю собственному чутью.

— Ты права. У меня паранойя, — я одним глотком допиваю свой айс-латте.

— Давай сегодня пойдём куда-нибудь и хорошенько напьёмся. Это поможет тебе отвлечься.

— Звучит идеально. Мне как раз не помешает пару коктейлей. Спасибо, детка.

— Сказать RageMachine и Skat, почему мы сегодня не играем? Они могут передать Джеку, — она ухмыляется с хитрым блеском в глазах.

— Да плевать. Пусть переживёт одну ночь без того, чтобы меня мучить.

Она смеётся.

— Ты имеешь в виду мучить твою киску.

Я шутливо толкаю её в плечо.

— Хватит. Вот видишь, именно поэтому я не хотела тебе рассказывать.

Когда я иду к машине, снова вспоминаю о Барри. Не верится, что кто-то убил его спустя всего несколько часов после нашего разговора. Холодок пробегает по коже, когда перед тем, как сесть в салон, я проверяю заднее сиденье.

Больше нигде не чувствуешь себя в безопасности.

Я облажался. Увлёкся и по ошибке назвал её Рокси. Чёрт. Теперь она не отвечает ни на одно моё сообщение. Но она меня не заблокировала, так что надежда ещё есть.

Я свирепо смотрю на заголовок в телефоне. Похоже, полиция наконец обнаружила плоды моей «вспышки гнева». В статье пишут, что зацепок нет, свидетелей тоже. Просто очередное неудачное ограбление в неблагополучном районе. То же дерьмо, что и всегда. На меня они никогда не выйдут.

Сердце колотится, пока я меряю шагами свою гостиную. Останавливаюсь, прижавшись лицом к холодному стеклу. Мои панорамные окна открывают беспрепятственный вид на горизонт Лавендер-Хайтс. Видны звёзды, птицы и огромные небоскрёбы. Обычно это приносит мне покой. Но сегодня мне тошно. Внутри всё переворачивается. Я отчаянно хочу снова услышать голос моей девочки. Жажду увидеть её перед собой на коленях.

Я весь день следил за ней. Сначала она была на короткой смене в магазине винила. Потом взяла ещё один латте в «Pick Your Poison». Перед тем как поехать домой, заехала в универмаг и вышла оттуда с несколькими пакетами. Моё терпение на исходе.

Я не смогу вечно просто наблюдать за ней. Близится время, когда мне нужно будет нанести удар. Заявить на неё права. Я уже почти полностью обвёл её вокруг пальца.

Я захожу в «After: 8113» и просматриваю список друзей, ища компанию Рокси, надеясь, что у них уже идёт игра. Уже десять вечера, а Рокси до сих пор не зашла в групповой чат. Я хочу знать почему.

Продолжаю листать список и вижу, что RageMachine и Skat онлайн. Быстро кидаю запрос на вступление.

— Как дела, парни? — говорю я максимально небрежно. — Что интересного?

— Джеки, дружище. Да мы просто чиллим. Хочешь с нами на квест «Испытание»? Нам как раз нужен третий, — спрашивает Skat.

— Да, без проблем, — мои ладони потеют, во рту пересохло.

— Шикарно. Я задолбался проигрывать, — добавляет RageMachine.

— А где девчонки сегодня? — буднично интересуюсь я.

Skat фыркает:

— Наверное, где-нибудь шляются и цепляют мужиков.

RageMachine хихикает.

— Сказали, что у них «девичник». Но мы же знаем, что это кодовое обозначение для «перепихнуться с каким-нибудь случайным типом на заднем сиденье машины».

На моём телефоне всплывает уведомление. Трекер на машине Рокси пришёл в движение. Какого хрена? Она едет в сторону центра. Мой пульс учащается, но я заставляю себя сделать глубокий вдох и посмеяться вместе с парнями:

— Грёбанные женщины, да?

Они смеются и соглашаются со мной, пока мы пробиваемся через огромный лабиринт пещер, стреляя во всё подряд. Но одним глазом я продолжаю следить за трекером. Она в «Push». Блядь. Воспоминания о том, что случилось в прошлый раз, когда она пошла в клуб, заставляют желудок сжаться. Какого хрена она предпочла напиться, а не играть со мной?

Мы проходим квест за рекордное время. Rage и Skat осыпают меня похвалами за то, что я помог им наконец его завершить.

— Обращайтесь, — отвечаю я. — Но я сейчас просто отрублюсь на хрен. Тяжёлый день.

— Ага, конечно, — говорит Rage.

Мы прощаемся и обмениваемся виртуальными «давай пять», после чего я выхожу из сети и вырубаю всё оборудование. Хватаю маску и накидываю капюшон на голову. Пора посмотреть, чем занимается моя девочка. Я засовываю охотничий нож в берц, хватаю ключи от байка со стойки и выхожу.

Я игнорирую взгляды людей, пока пробираюсь через клуб в своей светящейся в темноте маске, спрятанной под капюшоном. Некоторые женщины и мужчины смотрят с любопытством, ухмыляясь мне остекленевшими глазами. Пожирают меня взглядом так, будто имеют на это право. Клинок у моей икры практически умоляет выпустить его «поиграть».

Стробоскопы вспыхивают над танцполом под тяжёлые басы хаус-музыки. Остальная часть бара залита розовыми и фиолетовыми неоновыми огнями. Всё здесь создано для соблазна. Чтобы притупить бдительность. Охотничье угодье для голодных извращенцев. Но Рокси — под запретом. Мне просто нужно сначала найти её.

Я захожу в другую комнату и моргаю, привыкая к ультрафиолету. По стенам плывут узоры и древние символы, это дешёвый трюк с проектором, чтобы добавить месту ещё больше мистики и разврата. Музыка здесь зловещая, тёмные аккорды, звучащие с чем-то первобытным.

Мой член дёргается, когда я вижу её.

В тёмном углу, в коротком чёрном платье и кроссовках на танкетке, Рокси покачивает бёдрами в такт музыке. BratBaby — Джунипер — на танцполе, зажата между двумя качками, размалёванными боди-артом. Я пристраиваюсь к одному из них и притягиваю его к себе.

— Удерживай эту девчонку на танцполе и не подпускай к подруге в ближайший час. И я удвою сумму, когда закончу, — я вкладываю стодолларовую купюру в потную ладонь парня.

Он кивает и возвращается к имитации секса с ногой Джунипер.

Мать твою. Если бы эти стены могли говорить…

Воспоминания о всех тех безумных вещах, которые я творил здесь раньше, ещё до того, как завязал, грозят поглотить меня. Это место просто дикое. Я уже сбился со счёта, сколько раз нюхал кокаин с той гладкой обсидиановой барной стойки. Но сегодня мне нужен только один наркотик. Я глубоко вдыхаю и направляюсь к своей красивой девочке.

Я пристраиваюсь сзади, прижимаясь грудью к её спине, и покачиваюсь вместе с ней в такт музыке. Она начинает оборачиваться, но я хватаю её за бёдра и удерживаю на месте. Слышу, как у неё сбивается дыхание.

— Идут на горку Джек и Джилл, несут в руках ведерки … — тихо напеваю ей на ухо.

Она замирает.

— Блядь, — шепчет она.

Я прижимаю свою маску к её щеке.

— Свалился Джек и лоб разбил, а Джилл слетела с горки, — продолжаю шептать.

Бас долбит из соседнего зала, а в этом из динамиков льётся глубокая мелодия, прошитая какофонией скрипок и фортепиано. Я обвиваю рукой её талию и притягиваю ещё плотнее к своей груди.

С её губ срывается тихий всхлип.

— Джек?

Мой член дёргается.

— Ммм… правильно.

— Чего ты от меня хочешь? — хрипло спрашивает она.

Я обвожу другой рукой её грудь, а затем сжимаю за горло.

— Хочу, чтобы ты поклонялась мне на коленях.

Она резко втягивает воздух.

— О боже…

— Я теперь твой грёбаный бог, — я скольжу рукой вниз к её талии и задираю подол платья, пока не нахожу внутреннюю сторону её мягкого бедра. Хватаю его и сжимаю. — Я хочу, чтобы твои ноги были широко раздвинуты... и прижаты к плечам... руки связаны... соски, опухшие... пока я пожираю твою киску, будто это мой последний, блядь, ужин на этой земле.

Ещё один стон вылетает из её приоткрытого рта. Она плотно сжимает ноги, зажимая мою ладонь между бёдер.

— Как ты нашёл меня, Джек?

Я медленно продвигаю руку выше, заставляя её ослабить мёртвую хватку.

— Куда бы ты ни пошла, я тебя найду, Рокси.

Свет снова гаснет, погружая нас в ещё более глубокую тьму. Музыка меняется; электронные синтезаторы захватывают динамики. Стробоскоп вспыхивает над нами, пульсируя так же сильно, как ноющая боль в моём члене.

Она такая мягкая. Такая, блядь, податливая. Я шагаю вперёд, втискивая её глубже в угол, пока она не оказывается лицом к стене.

— Теперь ты моя.

Я усмехаюсь, когда она прогибает спину, прижимаясь ко мне. Снова поднимаю руку, задирая её платье ещё выше, пока оно едва прикрывает задницу. Я закрываю её от толпы, и здесь так, блядь, темно, что это шоу — только для меня одного.

— Джек… ты не можешь этого делать. Я тебя не знаю. Пожалуйста… — умоляет она.

— Шшш. Руки на стену, — я наваливаюсь на неё всем телом, пока её грудь не впечатывается в бетон.

Она вздрагивает, когда я нахожу край её трусиков и отодвигаю их в сторону.

— Ты дрожишь, красавица.

— Д-да… потому что ты меня пугаешь, — заикается она.

Я провожу большим пальцем по её набухшему клитору, и мой член мгновенно напрягается. Я хочу впиться в её киску губами. Блядь.

Я тяжело дышу ей в ухо.

— Думаю, ты дрожишь, потому что у твоей киски, блядь, течка.

Она качает головой.

— Ты психопат. Как долго ты за мной следишь?

Я ещё сильнее наваливаюсь на неё, проводя пальцами по влажным складкам между её ног. Она может протестовать сколько угодно, но я чувствую, как сильно она меня хочет.

— Стряхни пыль — ты не ранена… Поднимись на холм со мной, Джилл… Пойдём за тем ведром воды…

— Нет. Отпусти меня, Джек. Или как там тебя зовут на самом деле.

То, как она извивается, пробуждает во мне что-то первобытное.

— Расслабься, Рокси. Можешь сопротивляться сколько угодно, но я тебя не отпущу.

Я резко ввожу два пальца в её киску, проталкиваю их до упора и замираю. Убираю вторую руку с её горла и заталкиваю те же два пальца ей в рот. Надавливаю на язык, заставляя её затылок вжаться в моё плечо.

Её бёдра дёргаются назад, а ладони с силой бьют по стене.

— Бля-ааа... — скулит она. Разобрать слова с моими пальцами во рту почти невозможно.

Я добавляю третий палец и начинаю двигать ими внутри неё.

— Ты не ответила ни на одно моё сообщение. Я не люблю, когда меня игнорируют, Рокси.

— Прости… — бормочет она сквозь всхлип.

Но я ей не верю. Она просто злится, что её поймали. Я вынимаю пальцы из её рта, хватаю прядь её шелковистых тёмных волос и дёргаю голову назад, чтобы она смотрела вверх на мою маску.

— Ты моя девочка, Рокси. Моя шлюшка. Никогда, блядь, об этом не забывай. Скажи ещё раз, что тебе жаль, но на этот раз так, чтобы я поверил.

Она снова дрожит. Я продолжаю кругами водить большим пальцем по её клитору, одержимый тем, как сильно он набух для меня. Чувствую, как в нём бьётся её пульс, быстрее, чем музыка в зале.

Она плачет, уткнувшись в стену.

— Мне правда жаль, Джек. Так, блядь, жаль.

Ммм. Уже лучше. Она учится. Её соки стекают по моему запястью.

— Хорошо. Хочешь кончить, красавица?

Ноги Рокси дрожат рядом с моими. Проектор гаснет на мгновение, а затем на стенах начинают плясать блики мерцающих свечей. Свет скользит по её лицу, обнажая хаотичный голод в глазах. Вижу, как она борется сама с собой.

Я прижимаю её голову к стене и рычу ей в ухо:

— Покорись своему богу, Рокси.

Она всхлипывает и судорожно выдыхает.

— Что ты со мной сделал?

Я улыбаюсь под маской, раздвигая пальцами её влажные складки.

— Я только начал.

Её бёдра дёргаются вперёд-назад, и она медленно начинает тереться о мою ладонь. Вот так, девочка.

— Вот она. Моя идеальная маленькая шлюшка, — я сильнее сжимаю её волосы и веду пальцами выше, по ложбинке между ягодиц.

Она пытается покачать головой.

— Нет. Хватит. Я не могу.

Она сопротивляется, даже когда её соки заливают ей бёдра.

Я вздыхаю, выписывая пальцем нежные круги вокруг её анальной дырочки.

— Шшш… — я задираю платье до самой талии. — Кто-нибудь уже бывал здесь раньше? — затем вжимаю кончик пальца в её дырочку.

Она резко втягивает воздух.

— Никто.

Мой стояк становится ещё больше. Блядь.

— О, это очень хорошо. Это избавляет меня от необходимости убивать ещё одного мужчину ради тебя.

— Ты сумасшедший, — шепчет она, срываясь на крик.

Меня забавляет, что в этой комнате, полной людей, ей даже в голову не пришло позвать на помощь. Это говорит мне всё, что нужно знать о моей красавице. Я точно знаю, чего она хочет. В чём нуждается.

Я убираю палец и снова спускаю его к клитору.

— Это мы оставим на другой день, — я снова вхожу в неё, на этот раз грубее. Хочу почувствовать её разрядку на своих пальцах.

Её бёдра снова начинают раскачиваться под музыку стонов, вырывающихся из горла.

— Будь ты проклят, Джек.

Я тихо смеюсь, отпуская её волосы. Провожу рукой по её шее, затем по влажной от пота груди. Она сияет, как ангел. Как святой луч света, который борется с дьяволом за своей спиной, одновременно потягиваясь навстречу тьме.

— Ох, блядь. Дерьмо. Блядь, — она кряхтит и упирается лбом в стену, продолжая тереться о меня.

Я задеваю клитор большим пальцем, входя и выходя из её киски тремя пальцами. Она такая скользкая. Такая жаждущая.

— Обожаю то, как ты мне подчиняешься, — рычу я ей в ухо.

Поток жидкости заливает мне руку, когда она содрогается, прижавшись к стене.

— Блядь... Ох, чёрт. Боже. Блядь.

Я разворачиваю её лицом к себе и прижимаю к стене.

— Никогда больше не игнорируй меня, Рокси. Я знаю, где ты работаешь. Где живёшь. Всё о тебе. Ты не сможешь убежать или спрятаться, потому что я поймаю тебя раньше, чем твои ноги коснутся земли.

Она впивается взглядом в мои глаза, пытаясь рассмотреть их сквозь кресты на маске.

— Скажи своё настоящее имя. Я думаю, это будет честно.

Я склоняю голову набок.

— Не сегодня. Ты подорвала моё доверие, Джилли. Тебе придётся его заслужить.

Она прикусывает губу, и в её глазах вспыхивает ярость.

— Послушай. Держись от меня подальше. Не пиши мне. Перестань за мной следить. Оставь меня в покое. Иначе я пойду в полицию.

Ох, как бы мне хотелось, чтобы она видела мою улыбку под маской.

— И что ты им скажешь? У меня записано абсолютно всё, что мы с тобой делали. Ты реально думаешь, что они тебе поверят? Не-а. Не с твоим-то прошлым.

Её глаза расширяются.

— Откуда ты…

Я прижимаю палец к её губам.

— Да, я знаю всё о твоём прошлом. Чем скорее ты примешь то, что ты моя, тем лучше. Просто представь все те способы, которыми я заставлю тебя кончать, красавица.

Её горло дёргается, когда она пытается проглотить страх.

— Ты… ты убил Барри?

А, значит, его звали Барри. Брайс, Барри — один и тот же тип.

— Похоже, ты начинаешь понимать. А теперь… найди свою подругу и иди домой, Рокси. Уже поздно, а здесь слишком много хищников, которые спят и видят, как бы сотворить с тобой что-нибудь мерзкое. Но твоя киска принадлежит мне. Если только убийства тебя не возбуждают... Я с радостью прирежу для тебя ещё парочку.

Её губа дрожит, но она держит подбородок высоко, хотя её соки всё ещё стекают по ногам.

— Н-нет. Ладно, Джек. Я пойду домой.

Я ласкаю её щеку тыльной стороной ладони.

— Умница. Скоро спишемся, Джилли.

Я вытягиваю мокрые волосы из-под банного халата. И вздрагиваю, когда Джунипер протягивает мне чашку горячего травяного чая.

— Со мной что-то не так, — тихо бормочу я.

Она плюхается на пол рядом со мной и откидывается спиной на диван.

— И в чём же здесь твоя вина?

Воспоминание о руке Джека на моём бедре, о том, как его пальцы уверенно двигались у меня между ног, заставляет клитор пульсировать.

— Мне это понравилось. То, как он меня трогал, те похабные вещи, которые он мне говорил… Я, блядь, была в восторге.

Она вздыхает.

— Расскажи ещё раз, что произошло.

Я закрываю глаза и мысленно возвращаюсь к тому моменту.

— Он подошёл сзади и прижал меня к стене. Сказал, что никогда меня не отпустит. Это меня напугало, но в то же время и дико возбудило. Я больная, да? Грёбаный стокгольмский синдром или типа того.

Она прикусывает губу, пытаясь скрыть усмешку.

— Расслабься. Наверняка это просто очередная игра. С тобой всё в порядке. Может, с ним — не очень. Но точно не с тобой. Ты видела его лицо?

Я качаю головой.

— Нет, — шепчу я. — На нём была маска… та же самая, что и во время нашего видеочата.

— Это, вообще-то, довольно горячо. Извини. Но блядь… — она прикуривает косяк, затягивается и протягивает его мне. — Будто он сошёл прямо со страниц одного из наших любимых тёмных романов.

Мои щёки вспыхивают. Я делаю глубокую затяжку и киваю.

— Да? Только это реальная жизнь, Джунипер. Он сказал, что убил Барри. Сексуально это или нет, но это полный пиздец.

— Ну и что? Кому вообще есть дело до Барри? Просто забей и плыви по течению. У него секси-голос, и, судя по тому, как ты постоянно краснеешь, он заставил тебя кончить просто охренительно сильно.

Я зажмуриваюсь и массирую виски.

— Чёрт. Мне нужно его заблокировать. Он опасен.

Она приподнимает бровь.

— А ты нет?

В животе поднимается волна тошноты. Джунипер — единственный человек на свете, которому я рассказала о своём прошлом.

— Это другое.

— Может, и нет. У Джека могли быть вполне веские причины убить Барри. Может, он узнал, что у Барри были какие-то жуткие намерения по отношению к тебе. Может…

— О боже! — выдыхаю я. — А что, если Джек был в «Джойстике» той ночью? Тот парень прыгнул с крыши после того, как оставил записку с признанием, что собирался на меня напасть. Ты же не видела его. Я ни на секунду не верю, что он сам прыгнул. Может, Джек был там… и это он его столкнул.

Её глаза расширяются.

— Блядь. Вот с чего началась его одержимость тобой. Без вариантов. Но если так, Рокси, то он оказал тебе услугу. Как по мне, тот тип получил по заслугам.

Согласно киваю, и очередная дрожь пробегает по телу.

— Я была рада, когда прочитала, что он мёртв.

— Я тоже. Слушай, я сделаю для тебя настоящий поступок лучшей подруги. Поговорю с Майло и Костом и спрошу, не заметили ли они чего-нибудь странного той ночью. Может, они что-то видели.

Я тихо смеюсь.

— Чёрт. Теперь я точно знаю, что ты меня любишь, если готова добровольно разговаривать с этими двумя.

Она гладит меня по руке.

— Конечно, люблю, сучка. А насчёт Джека… может, просто не заходи в игру пару дней. Если он начнёт сходить с ума, то заблокируй его на хрен.

Почему-то мне кажется, что это только ухудшит ситуацию.

— Он знает, где я работаю. И каким-то образом знал, что я сегодня окажусь в «Push». А ещё утверждает, что знает, где я живу.

Мы одновременно смотрим на входную дверь.

— Хочешь переночевать у меня?

Я морщусь.

— Спасибо, но в прошлый раз я застукала твоего брата за тем, как он нюхал моё нижнее бельё.

Она заливается смехом.

— Он был в хлам пьяный и забыл, где находится. Поверь, он сейчас помешан на какой-то студентке.

— Я лучше рискну остаться здесь. Правда, всё будет нормально. Скорее всего, Джек просто узнал, где мы будем, от Rage и Skat. Наверное, он просто пытается меня напугать ради собственного развлечения.

Джунипер вскакивает.

— Вот именно. И, по крайней мере, ты наконец-то кончила не только со своим вибратором.

Я игриво бью её по ноге.

— Очень смешно. Тебе надо выступать со стендапом.

Мы обнимаемся, и я провожаю её до двери, наблюдая, пока она не сядет в машину. Когда я остаюсь одна, по спине пробегает холодная дрожь, поднимаясь к затылку.

Из любопытства я включаю консоль, но ставлю статус «офлайн».

У меня внутри всё обрывается.

Блядь. У меня семь сообщений от Джека.

Я не решаюсь их открывать, потому что он поймёт, что я их прочитала. Вместо этого я всё вырубаю и забираюсь под одеяло в свою постель с эффектом памяти. Я ещё несколько часов не могу уснуть.

Сердце колотится, адреналин не даёт расслабиться, и от каждого шороха я вздрагиваю.

В голове снова и снова звучит его голос:

Ты не сможешь убежать или спрятаться, потому что я поймаю тебя раньше, чем твои ноги коснутся земли.

Звук будильника заставляет меня резко дёрнуться. Чёрт, не помню, чтобы он был таким громким. Должно быть, я очень крепко спала. Я вырубаю все три будильника на телефоне и переворачиваюсь на другой бок. Сегодня мне не нужно на работу, так что можно ещё немного поспать. Прошлая ночь выжала из меня все соки во всех смыслах.

Но расслабиться не получается. Стоит закрыть глаза, и я чувствую его руки на себе. Слышу его голос у самого уха, его дыхание на шее и щеке. Мои соки пропитывают трусики. Блядь. По коже пробегает жаркая волна, а тянущая боль в киске нарастает. Я никогда в жизни… никогда так сильно не кончала.

Мой бывший, Аарон, обычно делал несколько движений, а потом дёргался и изливался мне на живот. Его никогда не волновало, кончила я или нет. Он даже не спрашивал, полагая, что я удовлетворена так же, как и он. Ну конечно, кому бы не понравилось, когда тебя целых три минуты подряд тыкают членом среднего размера? Я закатываю глаза, глядя в потолок, раздражённая этим воспоминанием.

Я заставляю себя встать с кровати и тащусь на кухню. Только запах свежего кофе заставляет мои сонные глаза раскрыться, но именно первый восхитительный глоток возвращает меня к жизни.

В лучах солнечного света, льющегося из эркера, события прошлой ночи кажутся уже не такими опасными. Я просто перебрала с выпивкой и слишком остро на всё среагировала. Да, странно, что он знал, где я нахожусь. Но, как сказала Джунипер, Rage и Skat, скорее всего, проболтались. Нельзя доверять парням секреты — они сплетничают похлеще книжного клуба моей тёти Миртл после воскресной службы.

Но вот что до сих пор свежо в памяти — так это то, как он меня трогал. Ощущения, которые он из меня вытягивал. Это было похоже на воплощение моих самых диких фантазий. Я никогда не встречала таких мужчин, как Джек. Он требовательный и властный, но при этом он хочет, чтобы я кончала до искр из глаз. К этому новому чувству сексуального удовлетворения легко привыкнуть. Вот только я не совсем уверена, что готова платить за это назначенную цену. Как далеко Джек зайдёт в своих требованиях?

Меня передёргивает, и я тут же ставлю ещё одну порцию кофе, так как первая уже почти закончилась. Я наполняю свою кружку, которая больше похожа на миску с ручкой, и плюхаюсь на диван. Набрасываю на колени розовый пушистый плед и считаю до десяти.

Мне нужно прочитать его сообщения. Я хочу этого. Его прямолинейность немного пугает, но я всё равно хочу вернуться обратно.

Пальцы дрожат на контроллере, когда я открываю первое сообщение.

Ты была такой вкусной на моих пальцах, что мне пришлось их облизать.

Ох, чёрт. У меня перехватывает дыхание. Почему это, чёрт возьми, так возбуждает? Тепло разливается по телу, когда я открываю второе сообщение.

Твоя киска скучает по мне? Поиграй с ней для меня, пока мы снова не встретимся.

Я ерзаю на диване, по коже бегут мурашки. Святые угодники. Этот мужчина одновременно и грешник, и святой. Но в глубине души шевелится тревога. «Пока мы снова не встретимся».

Джек говорит так, будто уверен, что мы ещё увидимся. И это немного пугает.

Следующие три сообщения становятся только горячее… и куда более порочными.

Ты будешь выглядеть так мило, пытаясь заглотить мой член. А я буду слизывать слёзы с твоих щёк.

Я усмехаюсь, когда читаю её ответ. Похоже, она нашла коробку, которую я ей оставил. Я начинаю печатать ответ, но чат вдруг исчезает. Желудок скручивается узлом. Я открываю список друзей и листаю. Её там нет. Ввожу её ник в строку поиска. Никаких результатов.

Ничего.

JillChick22 не существует.

Твою мать. Она меня, блядь, заблокировала.

Ох, Рокси. Думаю, пришло время тебе познакомиться с настоящим мной.

Небо становится ярко-оранжевым, когда я подъезжаю к «Вайнил Делайтс». От этого отсвета кажется, будто земля в огне. Я паркую байк перед входом и заглядываю в окно. Рокси смеётся вместе с Джунипер за стойкой. Когда она улыбается, она выглядит сногсшибательно. Всё её лицо сияет, как сегодняшний закат.

Я снимаю шлем и вхожу внутрь, избегая зрительного контакта, и направляюсь прямиком к секции классического гранжа.

Через пару минут Джунипер окликает меня:

— Позовите, если что-нибудь понадобится.

Я на секунду замираю у полки и поворачиваю голову так, чтобы они видели только мой профиль.

— Хорошо. Спасибо.

Они продолжают болтать, но я чувствую на себе их взгляды. Обе смотрят на меня с любопытством. Я кажусь им знакомым. Возможно, мой голос тоже кажется знакомым. Она будет гадать, где слышала его раньше. И когда я обернусь к ним лицом, она узнает во мне парня из телевизора. И её мозг решит, что именно оттуда ей знаком мой голос.

Я ухмыляюсь, стоя к ним спиной и просматривая стопки винила. Когда я наконец нахожу то, что искал, я зажимаю пластинку под мышкой и направляюсь к стойке. Их глаза расширяются по мере моего приближения. Рокси облизывает губы, буквально пожирая меня взглядом.

Все мои сто девяносто сантиметров роста. В кожаной куртке, выцветшей футболке с логотипом группы и рваных джинсах я прекрасно осознаю, какой эффект произвожу на женщин. Меня почти злит, что она заглядывается на меня, ведь она ещё даже не знает, что Панк и Джек — это одно и то же лицо. Стоит ли мне ревновать к самому себе?

Когда я кладу на стойку альбом Nirvana «In Utero», у них обеих отвисают челюсти. Пять. Четыре. Три. Два. Оди...

— О мой бог. Ты же Панк Уайлдер! — выпаливает Джунипер, напрочь забыв о приличиях.

Я провожу рукой по своим тёмно-русым волосам, убирая волнистые пряди со лба. Бросаю взгляд то на одну, то на другую, стараясь выглядеть немного неловко из-за того, что меня узнали.

— Эм… да. Вы меня знаете?

Она фыркает от смеха.

— Чувак, тебя все знают.

Я опускаю голову, делая вид, что смущён.

— Ясно. Вы катаетесь?

— Ага, конечно. Хотя Рокси раньше каталась.

Лицо Рокси становится ярко-красным. Это очаровательно.

— О, да? Бываешь в Хайтс-Парке? Я как раз помогал им строить новую рампу.

Она складывает руки на груди, явно защищаясь.

— Моя подруга, как обычно, преувеличивает. Я не прикасалась к скейтборду с двенадцати лет.

Я слегка склоняю голову набок и наслаждаюсь тем, как румянец с её щёк сползает ниже на грудь, поглощая её целиком. Готов поспорить, её соски — это два твёрдых пика под этим пушистым свитером. Уголки моих губ растягиваются в ухмылке.

— А как насчёт скейтеров?

Джунипер с трудом сдерживает смешок.

Рокси прищуривается, глядя на меня.

— Мы раньше не встречались?

— Мне часто это говорят, — я не свожу с неё глаз. Где-то глубоко внутри она меня знает. Её разум будет рационализировать это тысячей разных способов. Но Рокси Луна знает мой голос лучше, чем кто-либо другой. Она единственная, с кем я разговариваю так.

— Охотно верю, — растягивая слова, произносит Джунипер.

Я продолжаю сверлить Рокси взглядом, пока она пробивает мне пластинку.

— Ты геймерша, Рокси?

Её дыхание сбивается, пальцы на мгновение замирают на пластинке.

— С чего ты взял? — резко спрашивает она.

Я вскидываю руки в притворном защитном жесте.

— Значит, видеоигры ты не любишь. Понял. Мне просто было интересно, играла ли ты в мою игру. Раз уж ты раньше каталась, я подумал, тебе будет любопытно взглянуть.

Она глубоко выдыхает, пока её подруга отходит в сторону, качая головой.

— Извини. Эм, да. Я играю. Но я не играю в спортивные симуляторы.

Не могу понять, в замешательстве она, злится, возбуждена или всё сразу. Но я наслаждаюсь каждой секундой её смятения.

— Понятно.

Она бросает чек в пакет и протягивает его мне.

— Кстати, это отличный альбом. Один из моих любимых той эпохи.

Наши руки слегка соприкасаются, и это посылает дрожь возбуждения прямиком к моему члену.

— Взаимно. Я коллекционирую его копии везде, где бываю. Он помог мне пережить тяжёлые времена.

Впервые с того момента, как она меня увидела, выражение её лица смягчается. Моя история давно не секрет, потому что весь мир наблюдал, как я катился вниз.

— Какая песня на нём твоя любимая? — спрашивает она, закусывая губу.

Я так, блядь, хочу дотянуться до неё и прикоснуться.

— «Heart-Shaped Box» (Коробочка в форме сердца).

Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность, зажатые в тисках химии между нами. Наконец она втягивает воздух. В её глазах бушует шторм. Она делает шаг назад.

— Мне лучше вернуться к работе. Приятно было познакомиться лично, Панк.

Я подмигиваю.

— Взаимно, Рокси.

Потом засовываю пластинку под кожаную куртку и застёгиваю молнию, прежде чем снова сесть на байк. Перед тем как надеть шлем, бросаю взгляд через витрину магазина.

И, конечно, она всё ещё смотрит мне вслед.

Умная девочка. Такая же сообразительная, как и красивая. Совсем скоро она поймёт, кто именно пришёл за ней.

Скоро она будет стоять передо мной на коленях, с высунутым языком, такая же зависимая от меня, как я от неё.

Я прислоняюсь к байку, поглощая сэндвич и наблюдая, как Оливер пытается научить новичка делать кикфлип¹⁶ через мусорный бак. Парень ловок и бесстрашен в каждой попытке, сколько бы раз он ни «ел дерьмо», впечатываясь в асфальт. Меня уже не раз просили помогать с тренировками, но у меня больше не лежит к этому душа. Слишком больно осознавать, что я никогда не смогу кататься так, как раньше. Чудо, что они вообще меня об этом просят учитывая, как я сам поджёг и уничтожил всю свою жизнь. Наверное, время помогает людям забывать. Или хотя бы смягчает удар.

Но мне всё равно нравится приходить сюда и смотреть. Это на какое-то время успокаивает ярость внутри. И заставляет этих ребят стараться ещё сильнее, когда они видят, что их кумир стоит рядом у края площадки. Каждый раз, когда я появляюсь, начинается шум. По крайней мере, я стал для них примером того, чего не стоит делать, когда на тебя сваливаются куча денег и слава. У скейтеров всегда была своя дерзость, своя тайна. Но я вывел образ «плохого парня» на совершенно иной уровень. Я стал злодеем.

Старички в этом спорте всё ещё выказывают мне уважение, но люди, которые действительно важны — спонсоры, семья, грёбаные друзья… Они забили на меня давным-давно. То, что я завязал, не имело значения. Я утратил их доверие. И я, блядь, не виню их за то, что они отвернулись. Я творил по-настоящему ужасные вещи.

Но теперь у меня есть Рокси. И я сделаю всё, чтобы она никогда не захотела меня оставить. Она такой же изгой, как и я — сломленная, одинокая, непонятая. Когда я узнал, что она тоже потеряла карьеру из-за травмы, я почувствовал с ней ещё большую связь. Мы будто из одного теста. Это судьба.

Я опускаю взгляд на телефон и проверяю трекер на её машине. Она едет к своему дому. Я бросаю обёртку от сэндвича в урну, машу на прощанье Оливеру и завожу байк. Пока еду в сторону её района, обдумываю следующий шаг.

Часть меня хочет постучать в её дверь и потребовать, чтобы она меня разблокировала. Но я пока не готов раскрывать карты. Мне нужно знать, что она тоже меня хочет. И не потому, что я Панк Уайлдер, а потому, что я тот мужчина, который заставил её кончить так сильно, как никогда в жизни.

Тут не нужно быть гением, чтобы это понять. В ту секунду, когда я погрузил свои пальцы в её мокрую киску, когда почувствовал, как её складки дрожат под моей рукой, я понял: её так раньше не касались. Это сделало меня ещё более голодным, жаждущим её разрядки. То, как она, блядь, содрогалась, когда рассыпалась на части прямо в мою ладонь… Чёрт. Я подсел на это ощущение в тот же миг. Теперь я хочу увидеть, что ещё я смогу из неё вытянуть. На что я смогу её спровоцировать.

Я глушу мотор и паркуюсь в квартале от её дома, на всякий случай не снимая шлем. Она выскакивает из машины и почти бегом поднимается по лестнице, словно куда-то опаздывает. Интересно. Я киваю пожилой женщине, которая выгуливает собаку. Она смотрит на меня настороженно, поэтому я снимаю шлем и поднимаю телефон с открытой картой.

— Кажется, я заблудился. Не подскажете, как выехать на главную дорогу?

Она держится на расстоянии, но немного расслабляется.

— Развернитесь и езжайте прямо три квартала, потом направо. Выедете прямо к центру.

Я киваю.

— Благодарю, мэм. Хорошего вечера.

Она поспешно уходит, даже не оглянувшись. Я не торопясь надеваю шлем и газую. Как только она сворачивает на другую улицу, я подъезжаю ближе к дому Рокси. У неё горит свет, и я вижу, как её тень мечется по квартире. Это не похоже на её обычное поведение, когда она спокойно готовится ко сну.

— Что ты задумала, красавица? — бормочу я себе под нос.

Желание снова прикоснуться к ней разрастается внутри, заполняя каждую мысль, даже во сне, когда мне всё-таки удаётся уснуть.

Проходит ещё минут тридцать, когда её входная дверь резко распахивается. На улице уже темно, фонарей почти нет. Она не замечает меня, когда пулей слетает по лестнице и запрыгивает в машину. Похоже, моя куколка куда-то идёт. Что ж, значит, и я тоже.

Я выжидаю пятнадцать минут, прежде чем поехать туда, куда ведёт трекер. Снова «Push». Я усмехаюсь. Кто-то надеется снова столкнуться со своим любимым человеком в маске?

К тому времени, как я добираюсь, вокруг квартала уже выстроилась очередь. Я снимаю шлем и иду прямиком к главному входу, минуя всех. Сегодня без маски. Только я. Вышибала кивает мне и отступает в сторону. Я спустил здесь столько грёбаных денег за эти годы, что странно, как они ещё не переименовали «Push» в «Punk».

Толпа расступается, пока я иду через залитый стробоскопами клуб. Появляются шёпот и взгляды в мою сторону. Не могу сдержать ухмылку. Иногда я забываю, как это чертовски приятно — владеть залом одним лишь своим присутствием. Я могу согнуть и сломать что угодно и кого угодно.

Я замечаю Рокси у главной барной стойки. Волосы собраны в небрежный пучок, открывая татуировку змеи на затылке. Грёбанный Иисус. Я хочу обводить её языком до тех пор, пока у неё не подкосятся колени. В обтягивающих джинсах, чёрном кружевном корсете и красных туфлях на каблуках она выглядит как мой личный десерт. Что ж, это сюрприз. Она никогда не выходила в свет ни в чём, кроме кроссовок на танкетке. Неужели она надела эти сексуальные каблуки для меня?

Я неторопливо подхожу к бару в паре метров от неё и её друзей, оставляя достаточно места, чтобы они подумали, будто я их не заметил. Киваю бармену, у которого раньше покупал кокс, и он тут же подходит.

— Как дела, Панк? Всё ещё в завязке? — он протирает место передо мной мокрой тряпкой.

Я киваю.

— Ага. Мне клюквенный сок с газировкой.

Он усмехается.

— Жаль. У меня как раз новая партия. Оргазм от неё гарантирован.

Если он сейчас же не заткнётся, то добавлю его в список своих жертв.

Я подмигиваю ему.

— Мой член и без допинга отлично справляется, спасибо.

Я беру у него свой безалкогольный коктейль и поворачиваюсь к Рокси, по-прежнему делая вид, что не замечаю её. Краем глаза вижу, как они на меня смотрят. В животе всё приятно переворачивается. Жаль, что здесь так громко и не слышно, о чём они шепчутся. Хотя, могу поспорить, это из серии «подойти или не подойти».

Какова вероятность, что я купил у них пластинку утром, а вечером оказался в их любимом клубе? Нулевая. Только я и моя одержимость этим изысканным созданием. Когда она осознает, на что я пошёл, чтобы оказаться рядом, то перестанет сопротивляться и подчинится. Я так чертовски близко.

И вот они идут ко мне, медленно приближаясь. Адреналин подскакивает, отдаваясь дрожью по всему телу. Я широко раскрываю глаза, притворяясь удивлённым, когда они подходят.

— Дважды за день, — протягиваю я. — Вы что, преследуете меня? — я сам едва не смеюсь.

Рокси краснеет.

— Я здесь часто бываю. А у тебя какое оправдание?

Между её грудями выступили капли пота; корсет приподнимает их так, что они напоминают полку, на которую я хочу пристроить своё лицо. Как бы я выписывал кончиком языка круги вокруг каждого её соска…

— Раньше я тоже часто сюда приходил. Когда был запойным алкоголиком и наркоманом. Сейчас иногда захожу ради ностальгии.

Не совсем ложь.

Её лицо смягчается, и в глазах мелькает тень грусти. Не жалость, а сопереживание. Ещё одна причина, почему я люблю эту девчонку.

— И тебя не тянет? — выкрикивает Джунипер сквозь музыку, хотя я и так её прекрасно слышу.

Я прищуриваюсь:

— Каждый день. Поэтому это и называется зависимостью.

Она морщится:

— Прости.

Слишком резко получилось. Блядь. Я улыбаюсь и касаюсь её руки.

— Всё нормально. Ты меня не обидела.

Рокси внимательно изучает меня. Её горло слегка дёргается, дыхание учащается, пока она рассматривает меня с головы до ног. Я знаю эти признаки, потому что сам проделывал это с ней бессчётное количество раз.

— У меня всё равно ощущение, будто мы уже встречались, — Рокси скрещивает ноги и сжимает лодыжки. Она уже зажимает свою киску.

Я придвигаюсь к ней ближе и опираюсь локтем о барную стойку.

— Может, мы знали друг друга в прошлой жизни.

Её глаза загораются, и она расплывается в улыбке:

— Что-то типа родственных душ или вроде того?

Я пододвигаюсь ближе. Теперь я чувствую исходящий от неё жар.

— Что-то в этом роде. Никогда не знаешь наверняка.

Я делаю ещё шаг, так что ей приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на меня. Её полные губы блестят, а в глазах застыла смесь похоти и лёгкого опьянения.

— Не уверена, что верю во всё это, — Рокси опускает взгляд на мои татуированные руки. Она проводит пальцем по чёрному сердцу на моём большом пальце. — Ты безнадёжный романтик, Панк?

Её прикосновение проходит по мне электрическим разрядом. Мне приходится задействовать всю силу воли, чтобы снова не зажать её в том тёмном углу.

— Не безнадёжный.

Я облизываю губы, бросаю взгляд на пуговицу её джинсов, а затем снова на неё.

— Знаешь, ты очень красивая.

Её тело напрягается, и она делает шаг назад.

— Не говори так.

Моё любопытство только усиливается.

— Почему нет?

Она прикусывает нижнюю губу и начинает крутить трубочку в своём напитке.

— Всё сложно. Ты типа супергорячий, и у меня такое чувство, будто я тебя уже знаю… но у меня сейчас… запутанная ситуация с одним человеком.

Я не могу сдержать ухмылку. Она пытается отшить меня из-за чувств ко мне. Но всё равно это забавно.

— Уважаю твой выбор. Он счастливчик, Рокси.

Она на секунду закрывает глаза, тяжело сглатывает, прежде чем снова взглянуть на меня.

— Ты произносишь моё имя так же, как он.

Неужели она начинает догадываться? Невозможно. Для неё я просто знаменитость, на которую она немного запала, и которого случайно встретила. Дважды.

Но я не могу остановиться. И наклоняюсь, пока мои губы не касаются её уха:

— Тебе нравится, как я его произношу?

Её дыхание сбивается, она хватается за край барной стойки.

— Д-да… — запинается она. — Это напоминает мне о нём.

Я глубоко вдыхаю, чувствуя сладкий аромат её духов.

— Понимаю. Рад был снова тебя увидеть… Рокси.

Ставлю стакан на барную стойку и ухожу, оставляя её раскрасневшейся и взволнованной. Я так доволен собой, что готов взлететь от этого нового кайфа.

Потому что этот вид кайфа не закончится для меня лицом в грязном унитазе. Эта новая зависимость не оставит следов на моих руках. Но я очень надеюсь, что она оставит шрамы на моём теле. Я хочу, чтобы её метки были на мне повсюду, чтобы я мог набить поверх них татуировки и оставить их навсегда.

Ночной воздух сегодня особенно свежий. Сначала я еду по пустым улицам, а потом направляюсь к океану. Ветер так сильно разбивает волны, что я чувствую брызги даже на дороге, идущей вдоль скалистых обрывов.

Я с улыбкой слизываю соль с губ. Интересно, о какой из моих личностей она будет фантазировать сегодня ночью, вгоняя вибратор в свою мокрую киску?

А может, о двух сразу.

К тому времени, как я возвращаюсь в свой пентхаус, уже почти два часа ночи. Но я совершенно не хочу спать, потому что короткая встреча с Рокси зарядила меня энергией.

— Посмотрим, не спит ли ещё кто-нибудь, — бормочу я.

Я включаю консоль, надеваю гарнитуру и откидываюсь на кожаный диван. Запросов в чате полно, как обычно. Я меняю статус на «не в сети», пока пролистываю их, иначе меня завалят приглашениями в игру.

Пульс учащается, когда я дохожу до конца списка. Я подаюсь вперёд и несколько раз моргаю, не веря своим глазам. Новое сообщение от JillChick22. Она меня разблокировала. Пальцы покалывает, когда я кликаю на значок её чата.

Предэякулят выступает на кончике моего члена, когда я читаю её слова.

Мать твою.

Твой подарок во мне, и я готова играть.

У меня пульсирует всё: сердце, голова, киска. Всё. Слишком много совпадений, слишком много знаков. Будто сама вселенная толкает меня к нему. Я должна продолжать. Моё желание сильнее страха.

Встреча с Панком Уайлдером точно не входила в мои планы на сегодня. А встретить его дважды — ну, это уже судьба. Я смотрела все его интервью и ролики, где он катался на скейтборде десятки раз. Даже видела его однажды издалека… Может, поэтому он показался мне таким знакомым.

Он — икона культуры, даже несмотря на своё падение. В жизни он ещё более харизматичный и чертовски горяч. Что-то в нём напомнило мне Джека. У Панка тот же ритм речи. Та же хрипотца. И он приковывает к себе внимание точно так же, как Джек.

И вот я здесь, пьяная в хлам, жду, когда Джек увидит моё сообщение, пока эта анальная пробка всё ещё внутри. Мне пришлось трижды покрывать её лубрикантом, прежде чем она вошла без боли. Чем дольше она была внутри, тем сильнее я растягивалась вокруг неё. К тому моменту, как я ушла из «Push», ощущения заставляли мои соски затвердеть, а киску пульсировать.

В какой-то момент мне пришлось сжать ноги, просто чтобы они не дрожали. Блядь. Я так чертовски хочу кончить. И хочу слышать голос Джека, когда это произойдёт.

С тех пор как я вернулась домой около часа ночи, я сижу на краю дивана, выпрямившись, с плотно сжатыми коленями. Сняв джинсы и корсет, я решила надеть ещё и зажимы на соски.

Наливаю себе ещё бокал вина и стараюсь не думать о том, насколько промокли мои трусики. Я напоминаю себе, что Джек — убийца, сталкер и незнакомец, чьего лица я никогда не видела. Но этого недостаточно, чтобы остановить пульсацию в клиторе. Со мной определённо что-то не так.

Я вздрагиваю, когда экран издаёт сигнал и появляется уведомление о новом сообщении. Я резко тянусь за контроллером, и пробка внутри меня слегка поворачивается.

— Ох… чёрт.

Замираю и жду, пока трепет в киске утихнет. Не верится, что я сама себя довожу до края.

Глубоко вдыхаю и открываю сообщение.

Тогда давай поиграем, красавица.

По телу разливается жар, когда вслед за этим приходит приглашение в голосовой чат. Мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не начать тереться о диван. Я надеваю гарнитуру и включаю микрофон.

— Тебе понравился мой подарок? — спрашивает он.

Мои ноги дрожат.

— Да, — хрипло отвечаю я.

Он тяжело дышит в микрофон:

— Я хочу тебя видеть. Включи камеру.

Секунду я колеблюсь, думая, не пойти ли за маской. Чёрт. Он уже знает, как я выгляжу. Ладно. Я включаю камеру и вижу на экране его светящуюся в темноте маску. На нём чёрная толстовка, а под капюшоном бейсболка.

— Вот она, — бормочет он. — Ты разозлила меня, Джилли. Но посмотри на себя сейчас… мокрая и готовая исполнять мои команды.

Твою мать. Я подсела на это. На то, как он унижает и подавляет меня ради своего извращённого удовольствия.

— Я хочу увидеть твоё лицо.

Он цокает языком:

— Ш-ш-ш. Ещё не время. Раздвинь ноги. Я хочу видеть, как ты наслаждаешься этим растяжением.

Ох, блядь. Пот струится по моему телу, когда я откидываюсь назад и медленно развожу ноги. Чем шире я их раздвигаю, тем глубже уходит пробка. С моих губ срывается тихий стон.

— Ммм. Привыкай, красавица. Мой член гораздо больше этого. И не такой нежный.

По телу проходит волна дрожи.

— Пожалуйста, Джек. Сними маску.

Он качает головой.

— Только после того, как я накажу тебя за блокировку.

Ради всего святого. Я сейчас взорвусь. Я на самом краю.

— Ладно. Что мне делать?

Он тихо смеётся.

— Сначала сними трусики и засунь их себе в рот.

Сердце уходит в пятки.

Блядь. Я никогда раньше не делала ничего подобного. Он заставляет меня делать эти вещи, и я позволяю ему. Я стягиваю трусики. Когда подношу их ко рту, то чувствую запах собственного возбуждения. Чёрт. Он сидит тихо, ждёт, рассчитывая, что я подчинюсь.

И я подчиняюсь.

Глубокий стон срывается с моих губ, когда я чувствую собственный вкус.

— Вот так. Моя плохая девочка. Вылижи их как следует. Тебе нравится этот вкус, да? — он наклоняется ближе к камере, будто хочет рассмотреть. — Ммм. Я знаю, что нравится.

Голова кружится от алкоголя, всё плывёт перед глазами. Я наклоняюсь вперёд, чтобы не потерять равновесие.

— А теперь опусти руку между ног. Сможешь сделать это для меня? Вытащи пробку наполовину, а потом вставь обратно ещё глубже. Так глубоко, как только сможешь.

Я практически задыхаюсь. Киска ноет, соски набухли, а челюсть сводит от прилива слюны. Когда я медленно вытягиваю пробку, мои пальцы на ногах поджимаются. Я сдерживаю стон, когда ребристые края трутся о мой нежный вход.

— Подожди, красавица. Повернись задом, я хочу на это посмотреть.

Твою мать. У меня едва хватает дыхания, когда я переворачиваюсь. Стоя на коленях, я упираюсь одной рукой в спинку дивана и продолжаю. Есть что-то безумно возбуждающее в том, как он наблюдает за моим повиновением.

— Не могу дождаться, когда обхвачу губами эту штучку после того, как она побывала внутри тебя. Умница. А теперь вставь её до упора. Дай мне посмотреть, как ты растягиваешься.

Я с силой прикусываю язык сквозь чёрные кружевные стринги, до крови. Пробка даёт такое чувство наполненности, что я даже не могу представить, на что способен его член. Меня передёргивает, когда по задней поверхности бёдер пробегают электрические разряды. Что за чертовщина? О боже. Она вибрирует.

Я сжимаю спинку дивана так, что белеют костяшки, и стону сквозь ткань трусиков.

— Даже отсюда я управляю твоим удовольствием, красавица. Ммм. Мне нравится смотреть, как ты подчиняешься, — признаётся он.

Я трусь киской о подушки, пока пробка жужжит глубоко во мне. Я чувствую себя дикой, неистовой, словно бешеное животное, которое нужно пристрелить. Мои бёдра уже зашлись в ритмичном движении, когда он увеличивает интенсивность. Из горла вырывается глубокое рычание. Я с яростью ерзаю по ткани, отчаянно жаждая разрядки.

— Тсс, успокойся, малышка. Ты слишком разошлась, — он отключает вибрацию. — Сделай глубокий вдох и успокойся.

Я выплёвываю трусики, когда во мне вспыхивает злость. Мне нужно кончить.

— Это ты со мной сделал, — тяжело дышу я. — Так меня завёл.

Он тихо смеётся.

— Ты сама это сделала, Рокси. Просидела весь вечер, ожидая меня, с пробкой в заднице. Ты дикое создание, которое нужно приручить. Которое нужно сломать. Хорошо, что теперь у тебя есть я.

А вдруг он прав? Он не заставлял меня надевать зажимы на соски. Я сама это сделала. Потребность и ноющая боль поглотили меня без остатка. Я трясу головой, раздражённая сама собой.

Нет. Он снова мной манипулирует.

— Пошёл ты, Джек, — шиплю я.

Я кутаюсь в свой розовый пушистый плед и разворачиваюсь обратно к камере.

— Пошёл. Ты.

Он откидывается назад.

— Ты злишься. Но знаешь, что я прав. Я — тот бог, о котором ты молила. Тот, кто всегда будет ставить тебя на колени и заставлять кончать так сильно, как никто другой. Тот, кто будет поклоняться этому священному обету между нами. То, что между нами — это дым и пламя. Перестань убеждать себя, что не хочешь обжечься. Я знаю, ты жаждешь моего контроля. Так что, блядь, подчинись.

Нет. Я не хочу быть такой. Почему мне это так нравится? Это больно, извращённо и грязно. И я отказываюсь подчиняться безликому человеку.

— Не раньше, чем ты снимешь маску, — цежу я сквозь зубы.

Он тяжело вздыхает.

— Не сегодня, Рокси. Ты ещё не готова.

Я просто готова кричать от злости. Но усмехаюсь.

— Сними её прямо сейчас. Иначе я заблокирую тебя по-настоящему. Без возврата. Я больше никогда не буду играть с тобой в эту игру.

Он наклоняет голову набок.

— Не веди себя как капризный ребёнок.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Как ты смеешь? Я имею полное право знать, кто ты на самом деле. Ты не можешь преследовать меня по всему городу, а потом ждать, что я просто подчинюсь. Я не собираюсь играть с тенью.

Он молча смотрит на экран, и эта тишина тянется, кажется, целую вечность. Я сижу, дрожа, и чувствую, как моё терпение заканчивается. Чем дольше он молчит, тем меньше я верю, что он даст мне то, чего я хочу.

Я вздыхаю.

— Прощай, Джек.

Затем выключаю камеру и гарнитуру прежде, чем он успевает ответить.

А затем блокирую его. Снова.

Я ворочаюсь, обливаясь потом под одеялом. Голова раскалывается, сердце бешено колотится, а перед глазами всё плывёт. Я то проваливаюсь в тяжёлый сон, то выныриваю из него, и так целую вечность. Чистилище из истощения, тревоги и опьянения. Пытаюсь убедить себя, что виной всему та половинка косяка, а не шесть коктейлей и бутылка вина, что я в себя влила. Но виновато и то, и другое. У-ух. Больше никогда не буду пить.

Я поворачиваюсь к тумбочке за водой, и в заднице отзывается пульсирующая боль. О нет. Я запускаю руку между ног и нащупываю анальную пробку — она всё ещё внутри.

Блядь. Не могу поверить, что вырубилась, не вытащив её.

Я стягиваю трусики, раздвигаю ноги и делаю глубокий вдох.

Чёрт… это будет больно.

— Даже не думай, — хриплый голос раздаётся из темноты.

Я замираю.

О боже.

Блядь.

Дыхание перехватывает, адреналин подскакивает сразу на три уровня. Сердце уходит в пятки. Он здесь. Он в моём, мать его, доме.

Джек выходит из темноты и медленно идёт к моей кровати. Высокий, широкоплечий, с такой подавляющей энергией, будто одним своим присутствием способен заставить воздух вокруг дрожать.

Он нависает надо мной, и его маска светится в темноте.

— Я не давал тебе разрешения это вытаскивать.

— Пожалуйста… не убивай меня, — моя грудь вздымается, я пытаюсь отдышаться, но это невозможно, когда сердце колотится как сумасшедшее.

Рукой в перчатке он убирает с моего лба влажную прядь волос.

— Я сниму маску, если ты согласишься подчиниться. И на этот раз по-настоящему, Рокси.

Эндорфины зашкаливают, смешивая мои чувства в токсичный коктейль из страха, возбуждения и любопытства. Всё, чего я хотела с начала этой игры, — это увидеть его лицо. Увидеть человека, который может уничтожить меня одним только голосом. Но от чего я отказываюсь? Что, чёрт возьми, со мной будет, если я сдамся?

Он проводит кожаной перчаткой по моей щеке, затем по линии челюсти. Я резко вдыхаю, когда его рука сжимается на моей шее.

— Ты одержима так же сильно, как и я. Хватит оттягивать неизбежное — подчинись. И тогда мы сможем поиграть по-настоящему.

Я вздрагиваю, когда он контролирует мой пульс, сердцебиение и покалывание в моей предательской, чёрт возьми, киске. Грёбаный стокгольмский синдром. Именно об этом я фантазировала. Об этом мечтала. И вот он здесь, настоящий, готовый сломать меня и подчинить своей воле. Но я больше боюсь, что он уйдёт, если я скажу «нет».

— Ладно, Джек, — шепчу я, поднимая руки над головой. — Я подчиняюсь.

Он вздрагивает и медленно выдыхает.

— Хорошо. Потому что я больше не собираюсь играть с едой. Я готов есть.

Пиздец. Он меня в могилу сведёт. Надеюсь, не в буквальном смысле.

Сначала он снимает перчатки. Знакомая татуировка бросается мне в глаза. Чёрное сердце на большом пальце. Видела ли я его руки в видеочате раньше? Мои воспоминания затуманены грузом алкогольного раскаяния.

В животе всё замирает, когда он медленно развязывает маску на затылке.

— Теперь пути назад нет, красавица.

Я задыхаюсь, когда маска падает на пол, открывая его лицо.

Лицо Панка, мать его, Уайлдера.

Охренеть. Теперь я вспомнила татуировку с чёрным сердцем на руке.

— Я не понимаю. Раньше, в магазине пластинок, и в клубе… ты обманул меня. Ты лгал мне.

Интересно, потрясло бы это меня меньше, будь я трезвой? Или это просто разозлило бы меня ещё сильнее?

Он облизывает губы.

— Я никогда тебе не лгал. Ты слышала и видела то, что хотела.

Затем склоняется надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

— Твоё тело знало то, чего не мог понять разум.

Каждый нерв на моей коже словно оголён: всё саднит и кажется неестественно чувствительным, как провод под напряжением. Я впиваюсь кулаками в простыни, сжимая шёлковую ткань, чтобы хоть как-то выстоять перед этим натиском сенсорной перегрузки.

— Ты следил за мной с той самой вечеринки в «Джойстике», — это не вопрос. Я чувствую это каждой клеткой тела.

Он отступает и садится в чёрное бархатное кресло у окна — то самое, на которое я обычно бросаю вещи, когда мне лень их вешать. Но сегодня я была так пьяна, что одежда не долетела даже до кресла, оставшись на полу.

Он откидывается назад и широко расставляет ноги.

— Я заметил тебя в ту же секунду, как ты вошла. Наблюдал за тобой всю ночь, мечтая оказаться той самой соломинкой, которую ты обхватываешь губами. Жаждал каждый твой дюйм: твой грудной смех, эти дьявольские ухмылки, предназначенные только мне… так отчаянно хотел слизать этот аромат персиков со сливками с твоей кожи.

У меня скручивает живот, а клитор пульсирует. Моё тело в смятении: оно в ужасе и одновременно дико возбуждено. Блядь.

— Что ещё случилось той ночью, Панк? Что ещё ты видел?

Он снимает бейсболку и проводит длинными пальцами по своим светлым волосам.

— Я видел, как ты бросилась вниз по лестнице к туалетам. И пошёл следом. Ждал. Ходил взад-вперед, пока женщины выходили одна за другой. Но не ты. Те, кто зашёл позже тебя, уже вышли. Я понял, что что-то не так.

Воспоминание о руках того мерзавца под моей юбкой вызывает горький привкус во рту.

— Очередь была слишком длинной, поэтому я пошла на заправку через дорогу, — шепчу я.

Его карие глаза темнеют.

— Тебе не стоило идти туда одной.

Мои руки дрожат, сжимая простыни.

— Знаю.

— Когда я распахнул заднюю дверь, ты пронеслась мимо меня. Ты была в шоке. Напугана. Подавлена. И когда я увидел лицо той свиньи… то понял, что он тебя тронул. В тот миг я также понял, что ты моя. И я прикончу любого, кто посмеет тебя тронуть.

Дрожь пробегает по позвоночнику, пока моя киска истекает соками.

Он хладнокровно убил человека ради меня. Эта смерть висит на нас обоих. Но это не вызывает у меня гнева или ужаса, как должно. Его поведение непредсказуемое, собственническое, безумное… и мне это нравится.

— Я никогда не верила, что он сам спрыгнул… Спасибо.

Он ухмыляется.

— Вот что твой бог делает для тебя, красавица. А теперь пришло время для твоего священного таинства.

Пульс подскакивает ещё выше, когда он поднимается и снова направляется к кровати.

— Перевернись на живот.

Дрожа, я выполняю приказ. У меня перехватывает дыхание, когда он проводит пальцами по задней поверхности моих бёдер.

— Что ты собираешься со мной делать?

Он проводит ладонями по моим ягодицам.

— Сначала я выну эту пробку. Ты была очень хорошей девочкой, что держала её для меня.

Я всхлипываю, чувствуя, как его пальцы исследуют вход.

— Ш-ш-ш, расслабься, — он обхватывает пробку и медленно вращает её по кругу. — М-м-м. Посмотри, как ты растянулась. Ты почти готова к большему.

Внутри всё взрывается спазмами, пока он играет с игрушкой, раскачивая её из стороны в сторону и медленно вытягивая и вставляя обратно.

— Пожалуйста…

Он разводит мои ягодицы. Я вздрагиваю, когда чувствую его язык между ними. Затем он вцепляется в пробку зубами и резко выдергивает её.

Из моего горла вырывается тихий стон. Мне уже не хватает этого ощущения. Того, как она терлась о нежную плоть, стимулируя каждый нерв.

Панк усмехается.

— Не грусти, красавица. Завтра у тебя будет новая. С каждым днём она будет всё больше. Мне нужно хорошенько растянуть тебя, прежде чем ты сможешь принять мой член.

— Блядь… — выдыхаю я, чувствуя, как мои ноги дрожат на матрасе.

Он возвращается к креслу и снова садится.

— Я принёс мороженое. Хочу, чтобы ты принесла его мне.

Я перекатываюсь и сажусь. Упираюсь руками в край кровати, голова кружится. Дьявольский блеск в его глазах говорит о том, что это часть игры. Подчинение.

Начинаю вставать, но он качает головой.

— На колени, Рокси. Ты доползёшь до кухни, положишь мне мороженое в тарелку и приползёшь обратно. Давай. Апорт.

Ему нравится унижать меня. И я позволяю это, потому что какая-то больная часть меня тоже от этого в восторге.

Я опускаюсь на пол. В одной лишь тесной белой майке, с голой задницей, я ползу через собственную спальню, пока он молча наблюдает.

Добравшись до кухни, я всё-таки поднимаюсь, чтобы достать из морозилки ванильное мороженое, кладу его в миску и беру ложку.

Блядь. Я прижимаюсь лбом к холодной нержавеющей стали холодильника.

И как, чёрт возьми, мне ползти обратно с этим в руках?

Вид моей красавицы, ползущей по полу на коленях, пробуждает во мне нечто настолько первобытное, что я едва могу усидеть на месте. Она не торопится, балансируя на одной руке и подтягивая себя вперед. Каждый раз, когда металлическая ложка звякает о край миски, по моему разбухшему стволу пробегает разряд тока.

— Если прольешь хоть каплю, заставлю слизывать с пола, — рычу я.

Она останавливается на полпути, чтобы удобнее взять миску.

— Не пролью.

То, как бережно она держит эту миску, меня забавляет. И стоит огромных усилий не выбить её из рук, просто чтобы посмотреть, как своим розовым языком она будет слизывать всё с ковра, оставляя на нём влажные следы.

Ее глаза загораются, когда она приближается ко мне, радуясь, что ее унижение почти закончено. Но она и не подозревает, что все только начинается.

— Стоять, — я вскидываю руку, — снимай майку. И не смей ставить миску на пол.

Она вздыхает и начинает приподниматься, но я снова останавливаю ее жестом.

— Я не давал тебе разрешения садиться.

— Что за чёрт? Как я… я не смогу, — ноет она.

Я посмеиваюсь, наблюдая за ее мучениями.

Она наклоняет голову. Зубами она цепляет бретельку майки и тянет ее вниз, стягивая через плечо. Затем поворачивается и проделывает то же самое с другой стороны. Я подаюсь вперед, завороженный зрелищем.

— Умница. Не только красивая, но и очень сообразительная.

Она втягивает руки, извиваясь, чтобы стянуть ткань ниже. Её телу приходится извиваться, прижимаясь животом к самому ковру. Мой член пульсирует, пока я смотрю, как она перекидывает бретельку через запястье и освобождает руку. Затем повторяет маневр с другой стороны, перекладывая миску в свободную ладонь.

Я почти не дышу. Она так старается угодить мне, так жаждет моего одобрения.

— Твоё тело буквально молит о том, чтобы преклонить колени перед своим богом.

Она бросает на меня свирепый взгляд, но за этой яростью скрывается желание: настолько темное и глубокое, что оно способно разжечь пожар. Вся эта комната могла бы взлететь на воздух.

Она снова фыркает и ползет вперед уже на животе, виляя бедрами из стороны в сторону. Чем ближе она подбирается, тем дальше сползает ее майка. К тому моменту, когда она добирается до моих ног, ткань уже сползла к её лодыжкам.

Ее глаза загораются, когда она приближается ко мне, радуясь, что ее унижение почти закончено. Но она и не подозревает, что все только начинается.

Я запускаю пальцы в её тёмные волосы и резко тяну голову вверх.

— Ты пожалеешь, что так долго ползла, — хрипло говорю я с ухмылкой.

Я вырываю миску из её рук и ставлю на маленький столик рядом с креслом.

Её кожа раскраснелась, покрылась ярко-красными пятнами от трения о ковёр.

— Но я же ничего не пролила.

Блядь, эта женщина идеальна. Настолько чертовски сексуальна, что это почти порочно.

— Иди сюда, сядь ко мне на колени лицом ко мне.

Её руки дрожат, когда она поднимается. Я откидываюсь назад и широко раздвигаю ноги, заставляя её сесть поудобнее, оседлав меня. И пододвигаю её бёдра вперёд так, что она оказывается прямо на ширинке моих джинсов.

Прижимаю ладонь к её груди.

— Твоё сердце бешено колотится.

Она прикусывает губу, без сомнения, чувствуя, как мой член дёргается под грубой тканью джинсов.

— Тебя возбудило смотреть, как я мучаюсь?

Я опускаю руку ниже, к её киске, останавливаясь в нескольких сантиметрах от клитора.

— Мы животные, Рокси. Грёбаные хищники. Мы созданы, чтобы охотиться, загонять в ловушку и пожирать. Но ты отдана на мою милость только потому, что сама этого хочешь. Ты могла встать в любой момент. Я бы тебя не остановил.

Её веки дрожат, соски твердеют, пока я перебираю пальцами густые тёмные волосы между её ног. Она выгибает спину, и румянец на её коже становится ещё ярче.

— Мне нужно кончить. Пожалуйста, Панк.

Ммм. Я знаю. Ей это нужно чертовски сильно.

Но я ещё не закончил её ломать. Я зачерпываю немного подтаявшего мороженого и держу ложку над миской, между нами.

— Вот когда я доем своё мороженое, тогда ты сможешь кончить

— Ты, должно быть, шутишь, — рычит она.

Я покачиваю ложкой перед её лицом, дразня:

— Я чертовски серьёзен.

— Тогда дай я тебе помогу, — она тяжело дышит и отчаянно тянется к ложке.

Я уворачиваюсь.

— Ты снова заводишься, Рокси.

Её ноздри раздуваются, но она позволяет мне скормить ей немного с ложки.

— Вот так. Трись своей киской об меня, медленно и плавно, пока я наслаждаюсь десертом.

Из её горла вырывается стон, когда она начинает двигать бёдрами, скользя вперёд-назад. Я чувствую, как она трётся о меня через ткань, и мой член становится настолько твёрдым, что я стараюсь сосредоточиться на сладком вкусе ванили, чтобы не кончить в джинсы.

Она сжимает подлокотники кресла и резко замирает.

— Блядь… я… я не могу. Я сейчас кончу.

Моя ухмылка становится шире. Я быстро съедаю ещё несколько ложек, давая ей короткую передышку, пока моё собственное терпение не начинает иссякать. Я шлёпаю тыльной стороной ложки по её набухшему соску.

— Я не говорил тебе останавливаться, красавица. Продолжай. Три свою киску, пока она не станет пиздец чувствительной.

— Панк, это пытка, — выдыхает она, продолжая движение.

Мои джинсы насквозь промокли от её соков. Запах её возбуждения просто запредельный. Я хочу зарыться в неё лицом. Блядь. Я и сам себя мучаю.

Выдавливаю смешок:

— Потом скажешь спасибо.

Её глаза превращаются в узкие щелки, когда она стонет — глубоко и утробно. Я скребу ложкой по миске, затягивая момент еще немного. Её тело покрыто потом, кожа блестит, как при лихорадке. То, как она вращает бедрами, выгибая спину и постанывая себе под нос… она лучший грёбаный наркотик, который я когда-либо пробовал.

Она звучит как кошка во время течки; её стоны и всхлипы переходят в скуление. В своем трансе она не замечает, как я отставляю миску. Всё, что для неё сейчас важно, — это повиноваться мне. Угодить мне.

Я тянусь вниз и расстёгиваю пуговицу и молнию на джинсах.

— Хорошая девочка. Давай… кончай для меня. Кончай, Рокси.

Она вскрикивает, резко подаваясь вперёд. Я приподнимаю её бёдра, чтобы высвободить член. Она опускается на него и продолжает тереться.

— Блядь. Вот моя девочка. Получай свою награду.

— О-о-ох… Боже… М-м-м, — скулит она, вцепляясь кулаками в моё худи. Её киска насквозь промокла. Я больше не могу сдерживаться.

Толкаю её назад, так что она ложится мне на ноги, оказавшись наполовину вниз головой.

— Ты моя, Рокси, — я впиваюсь пальцами в её мягкие бёдра и с силой вхожу в неё. — Ты меня, блядь, слышишь?

Она упирается руками в ковёр, чтобы не удариться головой.

— Д-да. О боже.

Её киска на вкус как тёплый мёд. Как священный сосуд, созданный специально для моего длинного, толстого, покрытыми венами члена. Спазмы зарождаются в моих яйцах и резкими толчками разлетаются по венам, превращая мой член в оголённый провод под напряжением. С хриплым рыком я вколачиваюсь в неё, стремясь прочувствовать каждый дюйм, бесцеремонно растягивая её податливые, нежные губки.

Я прижимаю её ближе, двигаясь всё глубже, пока она дрожит от ощущений.

— Панк… — выдыхает она, цепляясь пальцами за ковёр. — Кончи в меня.

Ммм. Блядь.

— Тогда держись крепче.

Я рывком поднимаюсь из кресла, удерживая её на своём члене. Она обхватывает мои щиколотки руками, повиснув вниз головой, как чёртова акробатка. Может, она больше и не танцует, но её мышцы всё помнят.

В животе всё замирает, когда кровь отливает от яиц к разбухшему кончику. Я опускаю нас обоих, пока её спина не оказывается на полу, и вхожу ещё глубже, вращая бёдрами.

— Рокси… Блядь, — хриплю я.

Дыхание перехватывает, я почти теряю сознание, когда моя сперма затапливает её тесную маленькую киску. Я щелкаю по её клитору, вытягивая из неё оргазм.

— Боже… не останавливайся, — шепчет она.

— Я не остановлюсь, — отвечаю я, продолжая вращать бёдрами, пока моё семя всё ещё изливается в неё. — Молись, красавица. Хочу услышать твой голос.

Я продолжаю истязать её клитор большим пальцем, растирая его так сильно, что она прикусывает нижнюю губу до крови.

— Панк…

Я притягиваю её к себе и сажусь обратно в кресло, не выходя из неё. Мой член пульсирует внутри, пока она дрожит, обхватывая его всем телом.

— Дай мне услышать, как ты мне поклоняешься, — шепчу я ей на ухо.

Она всхлипывает и обвивает руками мою шею.

— Ты мой бог, Панк. Я подчиняюсь.

Я приподнимаю её подбородок:

— Отныне я буду заботиться о тебе, моя маленькая красавица.

Она ахает, когда я впиваюсь в её рот своим. Её губы такие мягкие и полные. Я проталкиваю язык внутрь и чувствую, что её язык такой же требовательный. Ненасытный. Она на вкус как пот, секс и вино. Самое близкое к небесам, где я когда-либо побываю. Мы пожираем друг друга, жадно исследуя рты, кусая и посасывая, обмениваясь дыханием и слюной, словно жертвами на святом алтаре.

Мы остаёмся так на несколько часов: целуемся и ласкаем друг друга, пока мой член всё ещё находится в её киске. Будто мы срослись хирургическим путём. Жаль, что это не так. Я бы сшил нас вместе, если бы мог. Никогда не хочу покидать её священный кокон.

Когда её голова начинает клониться к моему плечу, я неохотно снимаю её с себя и укладываю в постель. Я пристраиваюсь сзади, обнимая её одной рукой за талию, а другой за шею.

Она тихо вздыхает, уже почти засыпая.

— Не уходи, Джек… то есть Панк, — шепчет она.

Я целую её в щёку.

— Никуда я не уйду. И никогда тебя не отпущу, Джилли. Никогда.

Мой ангел спала так крепко, что ни разу не проснулась, пока я перевозил её в свой пентхаус. Ни тогда, когда я спускал её по лестнице, ни во время поездки в машине — я оставил свой байк и поехал на её машине. Мама всегда говорила, что лучше просить прощения, чем разрешения. Это чувственное создание мурлыкало, как кошка, даже когда я держал её в лифте, поднимаясь на свой этаж. В моей постели она выглядит такой умиротворенной. Буду смаковать этот момент. Потому что, когда она очнется и увидит, что я привязал её к раме кровати, мне мало не покажется и в моих руках окажется разъяренная адская гончая.

Может, именно так Люцифер и решился однажды пасть.

Это для её же блага. Я хочу, чтобы она сначала акклиматизировалась в новой обстановке. Не могу рисковать тем, что она сорвется и натворит глупостей. Я не против убивать ради неё. Мне это даже нравится. Но сейчас я хочу, чтобы моя красавица была усмирена. Чем дольше она будет в заточении, тем яростнее станет зверь, когда я наконец спущу его с цепи. И тогда мы оба кончим так сильно, что это будет почти неземное ощущение.

Пока Рокси всё ещё крепко спит, я наблюдаю за грузчиками. Всё утро они собирали вещи из её квартиры и теперь заносят их сюда. Я провожу их в восточное крыло пентхауса и показываю комнаты, где хочу разместить её вещи. Смелый шаг — но я уверен, что моей красавице здесь понравится. Теперь она полностью моя.

Я даже написал Джунипер с телефона Рокси.

Привет, чувствую себя не очень после вчерашнего. Можешь подменить меня на работе?

Джунипер почти сразу отвечает согласием и добавляет целую серию пошлых шуток обо мне. Я ухмыляюсь, читая свою любимую.

Девочка, тебе бы сразу стало лучше, если бы ты прокатилась на члене Панка Уайлдера. Твоей киске точно стало бы легче. Он так на тебя запал!

Ммм. Она и понятия не имеет, насколько я вчера запал на Рокси. Я тихо смеюсь и возвращаюсь в спальню проверить её.

Чёрт… она потрясающая.

Я медленно подхожу и сажусь на край кровати. Она тихо шевелится во сне, её дыхание ровное и спокойное.

Затем осторожно провожу пальцами по её бедру. Она тихо всхлипывает во сне, веки чуть дрожат.

Медленно наклоняюсь ближе и тихо шепчу:

— Теперь ты моя.

Я прерывисто выдыхаю и медленно ввожу палец в её отверстие, проталкиваясь сквозь мягкие складки.

— Блядь. Какая ты узкая.

Она дёргает головой в сторону и тихо стонет.

— Да, я знаю, что нравится моей девочке, — хриплю я, вводя второй палец. Я сгибаю их внутри, задевая самую чувствительную точку, и одновременно растираю её клитор большим пальцем.

Она извивается и часто дышит, её веки приоткрываются.

— Панк… что ты…

— Шшш, расслабься. Подчинись этому, — свободной рукой я достаю из кармана куртки новую анальную пробку. — Эта на размер больше, но, думаю, тебе понравится это растяжение.

Я беру её в рот и обсасываю, покрывая густым слоем слюны. Затем задираю её ноги и подношу кончик пробки ей к анусу.

Её глаза распахиваются, взгляд мечется между мной и её связанными запястьями.

— Панк! — её грудь вздымается, она дергается в путах. — Что ты, на хрен, делаешь? Где я?

Я продолжаю толкать пальцы в её киску и вынимать их. Она содрогается, её глаза закатываются.

— Ты у меня дома. У нас дома. Я устрою тебе полную экскурсию, как только ты успокоишься.

— Что значит у нас дома? — выдыхает она, снова тихо всхлипывая.

Я нахожу её точку G и надавливаю, заставляя волну мурашек мгновенно разбежаться по её коже.

— Теперь ты живешь здесь со мной. Грузчики только что закончили заносить твои вещи. И не беспокойся о старой квартире. Я выплатил твоему арендодателю всё, что оставалось по договору.

Она ахает и снова оглядывается. Обстановка в моей спальне тёмная, мужская и холодная. Но я знаю, что она добавит ей тепла.

Она глубоко дышит, пока я играю с её клитором.

— Блядь… м-м-м. Погоди. Ты не можешь просто перевезти меня, не спросив. Это ненормально.

Я пожимаю плечами и ввожу третий палец в её насквозь мокрую киску.

— Я хочу, чтобы ты была здесь, со мной, в безопасности. И хочу, чтобы ты каждую ночь была полна моего семени. Да и места у меня больше, чем у тебя. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Мы будем поклоняться друг другу, красавица.

Она издает очередной стон, когда я ускоряю темп.

— Мы должны были это обсудить. Я тебя почти не знаю.

Я даю её киске легкую пощечину, вызывая более глубокий стон.

— Ты знаешь меня лучше, чем думаешь. А я знаю тебя лучше всех, — я снова шлепаю её по киске, и она дёргается. — Я знаю, что тебе нравится. Чего ты хочешь. Что ты любишь, — я наклоняюсь и провожу языком по клитору. — Разве ты не хочешь ощущать это каждую ночь, Рокси?

Я мягко провожу языком по её коже.

— Блядь… это так хорошо… М-м-м… — она вращает бёдрами, преследуя оргазм.

— Вот и умница. Расслабься для меня. Дай мне вставить это, — я прижимаю кончик пробки к её губам, — сделай её влажной для меня.

Она стонет и берет её в рот, обильно смачивая своей слюной.

— Да, чем она мокрее, тем легче войдет. Умница.

Я ввожу кончик и даю ей секунду привыкнуть к новому размеру. Её соки стекают по моим запястьям, пока я продолжаю глубоко толкать пальцы в её киску. Блядь, я мог бы забавляться с ней так день и ночь напролёт. Мы так можем с голоду сдохнуть, если я не буду осторожен.

— Чёрт, она такая большая, Панк, — скулит она.

— Знаю. Но мой член в три раза больше, так что будем растягивать тебя постепенно. Сделай глубокий вдох и откройся для меня, — я проталкиваю стеклянную пробку ещё на дюйм, проходя второе деление. Каждое шире предыдущего. — Ты отлично справляешься. Остался последний шарик.

Рокси резко вскидывает бёдра.

— Это слишком. Она, блядь, ни за что не влезет!

Я скалюсь и выпускаю тягучую струю слюны прямо на её киску. Она вздрагивает, когда я размазываю её до самого ануса.

— Влезет. Обещаю. И это будет чертовски приятно. Только представь, как сильно ты кончишь, когда мы начнём с ней играть.

Она закусывает губу.

— Блядь. Ладно, хорошо. Просто сделай это.

Я тянусь к прикроватной тумбочке и достаю из ящика тюбик лубриканта.

— Сделаю так, чтобы было не так больно. Одной слюны маловато.

Я выдавливаю порцию на ладонь и завожу руку под неё. Она приподнимает бёдра, давая мне лучший доступ.

— Вот так. Чувствуешь? Она уже поддаётся.

Она кивает.

— Пожалуйста, Панк. Просто сделай это.

Я усмехаюсь и вгоняю пробку до конца. Её рот раскрывается буквой «О», когда третий, самый крупный шарик растягивает её нежное отверстие до предела, которого оно ещё никогда не знало. Я слегка проворачиваю игрушку, проверяя, плотно ли она сидит.

— О-о-ох, ты ж блядь, — она тяжело дышит, её грудь резко вздымается.

— Эта без вибрации, любовь моя. Но мы всё равно можем с ней поразвлечься.

— Ты псих, Панк? — она смотрит на меня затуманенными от похоти глазами.

Я вращаю большим пальцем вокруг её клитора.

— Мы оба психи, Рокси. Поэтому мы и подходим друг другу. Никто другой не заставит тебя чувствовать себя так, как я касаюсь тебя и трахаю. Никто. И я убью любого, кто попытается. Скажи мне, что чувствуешь то же самое. Скажи, что ты бы прикончила любую тёлку, которая посмеет меня коснуться.

Её ноздри раздуваются, а взгляд сужается. Раньше она об этом не думала. Но теперь думает.

— Пусть только попробуют, блядь, прикоснуться к тебе, Панк. Клянусь, я их, на хрен…

Я резко вхожу пальцами, обрывая её на полуслове и её оргазм взрывается где-то глубоко внутри.

— Никто, детка. Я твой. А теперь кончай для своего бога. Кончай прямо на мою грёбаную святую руку.

Слово «оргазм» и близко не передает тот взрыв, что сотрясает мое нутро. Нет таких слов, чтобы описать ощущения, разрывающие мое тело на части. В этот момент я заперта в нем, погружаясь всё глубже и глубже в его запредельный мир.

Я должна бы злиться на него за то, что он перевернул всю мою жизнь. За то, что выслеживал меня, преследовал в кошмарах, а потом связал и ласкал, пока я спала. По сути, он похитил меня. Осквернил. Но разве это неправильно, если я не хочу, чтобы он останавливался?

Панк медленно ведет влажными пальцами вверх по моему животу. Он чертит круги вокруг сосков, заставляя их твердеть до боли. С ухмылкой на лице он проводит ими по моей груди, шее, а затем вталкивает в мой рот, заставляя слизывать собственное возбуждение. Глубокий стон вырывается из меня, когда я впитываю вкус соли и семени с его кожи.

Надавливая на мой язык, он вонзает два пальца в мою киску. Я выгибаюсь и раздвигаю ноги так широко, как только могу, позволяя ему уйти еще глубже.

— Мы ненасытны вместе, — заявляет он.

Растяжение в заднице усиливает давление в самой глубине моего существа. Я чувствую его в пояснице, в животе, в чертовом горле. Его пальцы скользят назад, и я содрогаюсь, давясь ими. Но меня отвлекает то, как он давит на мою точку G. На секунду я забываю, как дышать, и почти теряю сознание.

— Я свожу тебя в ад и обратно, красавица. Ад намного слаще. Блядь, ты такая невероятная, когда сдаешься, — он накрывает мою киску ладонью и сжимает её.

Из моего горла вырывается дикий звук, настолько чудовищный, что самой страшно. Я впиваюсь зубами в его пальцы до крови, вращая бедрами и трусь об него. Мы встречаемся взглядами, пока я кончаю прямо ему на руку.

Мое сердце пропускает удар. Он чертовски красив. Фотографии не передают и доли реальности. Как и то освещение в «Push» в ту ночь, когда мы «случайно» столкнулись. Темно-русые волнистые волосы, в которые мне хочется запустить пальцы, и глаза самого светлого орехового оттенка, что я видела. Не говоря уже о линии челюсти, которую хочется искусать, и полных губах, превращающих мои соски в оголенные провода. Этот мужчина выглядит как бог.

— Я буду будить тебя так каждое утро, — он медленно убирает пальцы и садится на пятки. Наклонив голову вбок, он изучает мое лицо. — Если я развяжу тебя, ты обещаешь остаться со мной?

Я облизываю губы, а в горле пересохло.

— Да… но только если ты пообещаешь, что я смогу приходить и уходить, когда захочу.

Его дьявольская ухмылка возвращается.

— Конечно, Рокси. Ты не пленница. К тому же, я всё равно всегда буду присматривать за тобой. Не могу рисковать своей девочкой.

У меня внутри всё так и перевернулось. Какого чёрта мысль о том, что мой собственный парень — сталкер, так меня заводит?

Блядь. Панк Уайлдер теперь мой парень.

— Вот и славно, потому что у меня есть работа, которая мне вроде как нравится, и друзья, с которыми я обожаю тусоваться.

Он наклоняется и развязывает моё левое запястье, посмеиваясь про себя.

— Ну, просто чтобы ты знала: те двое идиотов, с которыми ты работаешь, именно они слили мне твоё имя и ник в игре. Возможно, мне придётся с ними немного «поговорить» об этом.

У меня всё внутри перевернулось.

— Что за на хрен? Я сама их прикончу.

Панк обхватывает моё горло рукой и нависает надо мной:

— Ш-ш-ш, расслабься. Не кипятись. Мы их пощадим, раз уж они помогли нам воссоединиться.

Я часто дышу, чувствуя, как его хватка усиливается. Глубоко внутри пробегает спазм. Ох, чёрт. Это было неожиданно.

— Ладно, — хриплю я. Какая-то часть меня хочет сопротивляться, чтобы снова кончить. Но я умираю от голода и хочу в туалет. Пока не решила, в каком именно порядке.

Он освобождает второе запястье, но продолжает сидеть на мне верхом. В его глазах вспыхивает что-то первобытное.

— Те, кто существует за этими стенами, — не более чем жалкое стадо. Они недостойны твоего присутствия. Я терплю это только потому, что ты этого хочешь. Но если кто-то перейдёт черту, то я сдеру с него кожу заживо. Помни об этом каждый раз, когда покидаешь этот пентхаус.

Это предупреждение, а не угроза. Любой, с кем я вступаю в контакт, отныне находится в постоянной опасности. Я содрогаюсь, глядя на него. Мои соки стекают по бёдрам. Эта любовь жестокая. Та, что уже начала пожирать меня. Его собственничество заставляет меня чувствовать себя сильной, а не слабой. Чем крепче его хватка, тем сильнее я падаю. Тем больше хочу доказать ему, что достойна его одержимости.

Освободив руки, я завожу их ему под футболку и ощущаю рельеф его идеально очерченного пресса.

— Весь мир в нашей власти.

Он ухмыляется и прижимается своими мягкими губами к моим и я получаю нежный поцелуй от жестокого человека, который может уничтожить меня одним взглядом. Я отдаюсь его объятиям, обвивая руками его шею, пока наши языки находят друг друга. Это хаотичный вихрь эмоций, бушующий в наших разгорячённых ртах.

Я стону, когда поцелуй углубляется, запуская пальцы в его волосы, отчаянно желая проглотить каждую каплю его слюны. Я хочу, чтобы его сущность была внутри меня. Хотелось бы залезть к нему под кожу и остаться жить в его костях. Чувствовать его кожу как свою собственную.

Урчание в моем животе заставляет его отвлечься.

Он смеется:

— Мне нужно тебя покормить. Пошли. Покажу, куда сложил твои вещи. Я приготовлю завтрак, пока ты будешь одеваться.

Мне требуется несколько минут, чтобы прийти в себя, когда я встаю с кровати. От его преданности у меня кружится голова. Я держусь на кайфе от похоти и адреналина. Но мне нужно подкрепиться, чтобы не грохнуться в обморок.

Я ахаю, когда мы входим в гостиную. Она огромная, с окнами от пола до потолка. Я прижимаюсь обнаженным телом к стеклу и смотрю вниз.

— Отсюда виден весь город.

Он пристраивается сзади, его член пульсирует, упираясь в мою поясницу.

— Рокси, если ты прямо сейчас не оденешься, то умрешь от голода. Потому что я буду трахать тебя у этого окна следующие три часа.

Ох, блядь. Не знаю, как мы вообще сможем держать руки далеко друг от друга.

Я тихо вздыхаю.

— Голодная смерть звучит не так уж плохо в таком контексте, — выскальзываю из его объятий. — Но ты прав. Показывай остальное.

Он ведет меня в другую спальню, но там нет кровати. Центр комнаты забит стопками коробок. Слева дверь в ванную. А рядом еще одна дверь, ведущая в гардеробную размером с мою старую квартиру. Все мои вещи аккуратно развешаны и рассортированы по цветам.

Он прислоняется к дверному косяку.

— Я заставил грузчиков развесить твою одежду так, как мне нравится, но решил, что ты не захочешь, чтобы они снова рылись в твоих вещах. Можешь переложить их куда угодно в нашем доме.

«Наш дом». К этому придется привыкнуть. Если не считать моего говнюка-отчима, то я никогда раньше не жила с мужчиной.

— Спасибо, Панк. Я просто немного освежусь и встречусь с тобой на кухне?

Он снова заходит мне за спину и хватает за задницу.

— Да, кухня сразу за гостиной, — он просовывает пальцы в мой анус и обхватывает пробку. — Мы поиграем с этим позже, красавица.

Я хватаюсь за косяк гардеробной, чтобы устоять. Покалывание разливается по телу, когда он тянет её на себя. Это смесь облегчения и ноющей боли. Я сжимаюсь вокруг последнего шарика, не совсем готовая расстаться с этим ощущением.

Свободной рукой он ласкает мой живот, несколько раз проворачивая кончик пробки по кругу.

— Я купил тебе целый набор таких, — воркует он мне на ухо, — всех размеров и форм. — Он дразнит мой вход, толкая и вытягивая игрушку взад-вперед.

Я всхлипываю и прижимаюсь лбом к раме. На висках выступает пот.

— Ты вставишь мне другую после завтрака? Пожалуйста, Панк…

Его дыхание обжигает лицо.

— Да, детка… но только если ты позволишь мне тебя накормить.

Я яростно киваю и могу сейчас пообещать ему что угодно. Я отдам ему что угодно. Лишь бы всегда чувствовать себя именно так, как сейчас.

Он проворачивает пробку в последний раз и вытаскивает её. Откидывает мои волосы в сторону и ласкает шею губами.

— Умница. Чем больше ты подчиняешься, тем больше будет наград.

Дрожь бежит по спине. Теперь пути назад нет. Я принадлежу этому человеку. Телом, разумом и душой — я его.

Панк готовит нам завтрак у кухонного острова, босиком и с голым торсом. Его волосы еще влажные, от него пахнет цитрусовым мылом и свежестью. Он улыбается, когда я захожу на кухню, потому что я тоже только что из душа. На мне черные леггинсы для йоги и тонкая белая майка, и я гадаю, как скоро он их с меня снимет. Мне нравится быть обнаженной рядом с ним. Я просто жажду этого.

— После того первого раза, когда я проследил за тобой и поймал твой запах, я заполнил все ванные персиковым мылом и гелями для душа. Даже поставил здесь вазу с персиками. И каждый раз, когда я ел один из них, то представлял, что это твоя сладкая киска. В следующий раз я буду слизывать сок прямо с тебя. Представляешь? Все эти соки, смешивающиеся друг с другом… М-м-м.

Мое лицо вспыхивает, лихорадочный жар разливается по коже. Я внезапно чувствую робость, нервничая под его взглядом. От того, как он говорит.

— Д… да.

Что на такое вообще ответить? Типа такого: «Да, пожалуйста. Прямо блядь, сейчас, ты можешь использовать свой безумно горячий язык, чтобы вылизывать персиковый сок из моей пизды». Господи Иисусе.

Он подмигивает и кивает на барный стул.

— Садись. Еда готова, — он подносит мне чашу со свежими фруктами, йогуртом и гранолой, держа ложку, между нами. — Никакой вредной еды, кроме полезной. А теперь открывай рот, красавица.

Я улыбаюсь, проглатывая нежную массу. Он лепит из меня лучшую версию, диктуя свои правила даже в том, что я ем.

— Ты так заботлив. Я ни секунды в тебе не сомневалась.

Он ласкает мое горло.

— Обожаю смотреть, как ты глотаешь.

— А я обожаю смотреть на тебя, — шепчу я.

Он подтягивает мой стул ближе к своему и наклоняется вперед.

— Знаю, красавица… Я знаю всё, — он проводит большим пальцем по моей нижней губе, оттягивая её вниз. — Я шел по твоим хлебным крошкам. По каждому вкусному кусочку, который ты оставляла, чтобы я его нашел…

Дыхание учащается. Блядь. Кровь мгновенно отливает от лица.

— О чем ты…

Его хватка на моем горле усиливается, ограничивая доступ воздуха.

— Ш-ш-ш. Я видел тебя, Рокси. В день моей аварии. Ты была там, в толпе… Как я мог забыть твое прелестное личико? — он слизывает влагу с моей щеки, медленно ведя языком от челюсти к виску. — Ты позаботилась о том, чтобы «Вайнил Делайтс» спонсировали вечеринку в «Джойстике», потому что надеялась, что я приду. Ведь так?

Блядь. Перед глазами плывут звезды, когда его пальцы впиваются мне в шею. Он знает. Я скребу его руку ногтями, но всё бесполезно. Я в его власти. Слезы текут по щекам.

Он слизывает их своим грешным языком.

— Ш-ш-ш, всё хорошо, детка. Твоя одержимость вернула меня к жизни. И теперь ты моя, и я могу делать с тобой всё, что захочу.

— Когда ты узнал? — хриплю я.

— О, моя милая маленькая фанатка… Я понял это в ту же секунду, как только увидел тебя. А когда те идиоты всё рассказали… Это ты вдохновила меня на мой геймерский ник. Джек для твоей Джилл. Разве не остроумно?

Он отпускает мое горло только для того, чтобы схватить за затылок и рвануть вперед, пока я не оказываюсь между его ног. Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Я понял, что должен оставить тебя себе. Никто не любит меня так, как ты, красавица. И теперь ничто и никогда не встанет между нами.

Блядь. Даже и в миллионе снов я не могла представить, что он действительно меня заметит. Я сжимаю кулаки, чтобы пальцы не дрожали. Он расставил ловушку, и я сама в нее попалась.

— Ты нравишься мне очень давно. Я должна была сказать тебе об этом еще вчера… Ты же не сердишься?

Он достает член из спортивных штанов и проводит большим пальцем по головке, выжимая каплю смазки.

— Как я могу сердиться на свою девочку Джилл? На то, как ты молишься у моего алтаря, моя послушная маленькая сталкерша. М-м-м, ты довела меня до одержимости. Но если ты когда-нибудь попытаешься уйти, то я убью тебя.

В животе всё замирает, а трусики промокают насквозь.

— Никогда. Обещаю, Панк. Я не оставлю тебя.

Он касается моих губ пальцами.

— Ш-ш-ш, на колени.

Я опускаюсь на пол между его ног.

— Накажи меня.

Его глаза вспыхивают, и та самая дьявольская ухмылка возвращается.

— О, я это и планирую. Открой свой рот и расслабь горло. Да, вот так. Моя грязная маленькая шлюшка.

Я вздрагиваю, когда он с силой вгоняет свой толстый, покрытый венами член до самого упора, ударяя мне по задней стенке горла. Я хватаю ртом воздух, пока он держит мою голову и медленно трахает мой рот. Я веду языком по каждой вене, по каждому бугру его плоти, задыхаясь в собственных стонах.

— Это не просто «минет», Рокси. Это, блядь, святое причастие. И ты выпьешь каждую каплю моего семени в качестве покаяния. — Толчок. — О, детка. Блядь. — Ещё один толчок. — Мы будем творить по-настоящему грязные вещи.

Он истязает мой рот, оставляя синяки на губах и внутренней стороне щек. Мои зубы задевают его ствол, отчего он стонет еще громче. Снова и снова, каждый толчок мощнее предыдущего, так он заявляет на меня свои права. Я сосу и лижу, дичая от его вкуса.

Я давлюсь, когда семя взрывается у меня во рту. Горло сводит судорогой, я пытаюсь сглотнуть и одновременно бороться за глоток воздуха. Впиваюсь ногтями в его бедра и делаю медленные глубокие вдохи через нос.

— Умница. Блядь. Пей нектар своего бога, — он обхватывает мое горло рукой, чтобы чувствовать, как я сглатываю под его ладонью.

Я не останавливаюсь, пока не вылизываю его дочиста. Задыхаясь и чувствуя головокружение, я прислоняюсь к нему.

— Обожаю твой вкус.

Он приподнимает мой подбородок, вглядываясь в глаза.

— Я люблю тебя, красавица.

Теплое покалывание разносится по телу, как лесной пожар.

— Я тоже тебя люблю.

Он мой. Панк Уайлдер наконец-то принадлежит мне.

Сломанный фонарь на веранде болтается на ветру. Он держится на одном проводе и мигает, освещая облупившуюся зелёную краску на сайдинге одноэтажного трейлера моей мамы. По спине пробегает дрожь. Свет нигде не горит. Но я знаю, что он там.

— Уверена, что хочешь этого? Я могу зайти и сам со всем разобраться, — рядом со мной стоит Панк, весь в чёрном, лицо скрыто под светящимся в темноте маской.

Согласно киваю, не отводя глаз от входной двери.

— Я должна довести дело до конца. Он слишком много у меня отнял…

— Тут тишина, Рокси. Ни души на мили вокруг. Мы можем не спешить. Но всё же тебе нужно надеть это. На всякий случай.

Адреналин ударяет в кровь, когда он протягивает мне мою маску куклы. Я надеваю её без колебаний. Она как щит. Теперь я и есть эта маска. Сломанная кукла, с которой хватит этого дерьма.

— Молодец, — шепчет он мне в ухо, — теперь можем играть.

Каждую ночь мама уезжает в город на ночную смену в мотель. А отчим проводит это время, напиваясь до потери сознания. Когда я была ребёнком, то пряталась в лесу, пока не видела фары её ржавого пикапа за поворотом на последнем повороте грунтовой дороги.

Я сжимаю кулаки, вспоминая, как он вылетал из трейлера, когда слышал грохот закрывающейся двери. Я подползала ближе, прячась в кустах, испуганная и злая, что была слишком маленькой, чтобы помочь ей. Он бил её и забирал все чаевые, которые она заработала за ночь.

Когда я подросла, моя злость перекинулась на неё. Потому что она и пальцем не пошевелила, чтобы спастись. А когда у меня появились сиськи и изгибы, то его внимание переключилось на меня…

— Всё скоро закончится, красавица. Он получит по заслугам, — Панк обхватывает мою руку, удерживая рукоять зазубренного охотничьего ножа. — Заставь его орать, как свинью.

Тот же терракотовый горшок всё ещё стоит на веранде, с мёртвыми цветами и увядшими сорняками. Я пинаю его, находя запасной ключ там, где когда-то оставила. Затаив дыхание, поворачиваю его в замке. Дверь скрипит на ржавых петлях, но монстр внутри слишком пьян, чтобы заметить.

Панк заходит первым, используя своё тело как щит. Я делаю резкий вдох, и знакомый запах ударяет в ноздри: дешёвое пиво, сигаретный дым и грязное бельё. Меня едва не выворачивает прямо в маску.

Я обхожу Панка, вглядываясь в ошметки своего детства. В эту тюрьму, которую я когда-то сменила на другую, потому что не смогла прикончить его с первого раза. Больше я такой ошибки не совершу.

Он развалился на своем любимом месте в обшарпанном коричневом офисном кресле, украденном с какой-то распродажи. Потный пивной живот свисает над резинкой боксеров. Я двигаюсь вперед как одержимая, сходя с ума от жажды крови. Лунный свет очерчивает его тело, подчеркивая вечную брезгливую гримасу на роже. Он не расслабляется, даже когда спит.

Я не спеша стягиваю его лодыжки пластиковыми хомутами. Затем то же самое проделываю с запястьями и намертво приматываю их к подлокотникам кресла, которое он так обожает. Кресла, в котором он сдохнет.

— Аккуратнее, — шепчет Панк.

Я киваю и прижимаю кончик лезвия к его горлу.

— Просыпайся, мудак.

Панк отвешивает ему хлёсткую пощечину.

Глаза Хэнка распахиваются, округляясь от ужаса при виде кукольной маски, уставившейся на него в упор.

— Какого хера?!

— Скучал по мне, Хэнк?

— Роксана? Ты, тупая сука... — он дергается вперед, но Панк хватает его за плечи и впечатывает обратно в кресло.

— Ш-ш-ш. Тебя никто не услышит. Помнишь? — я веду кончиком ножа по его вздымающейся груди. — Не это ли ты мне шептал, когда я ревела?

Его взгляд метнулся к Панку:

— Эта сука невменяемая! Не верь ни единому слову из её пасти!

Панк с силой вдавливает большой палец в правый глаз Хэнка:

— Еще раз назовешь её сукой, и я на хер выдавлю тебе глаз.

Вместе с булькающими криками из глотки Хэнка вырывается тошнотворная вонь застарелого перегара.

— Не сейчас, любимый. Ведь я хочу, чтобы он видел, что я с ним сделаю, — мой живот скручивает от сладкого возбуждения. Я провожу лезвием по его щеке, слизывая кровь, сочащуюся из глаза. Наслаждаюсь тем, как под ним начинает расплываться фиолетовый синяк.

— Ты, блядь, снова сядешь, Роксана. Но в этот раз уже не выйдешь, я об этом позабочусь, — заплетающимся языком бормочет он.

Я склоняю голову набок, жалея, что не могу увидеть себя его глазами.

— Думаю, что начну с твоих пальцев. Они вели себя очень плохо.

Адреналин бьёт по венам, когда я режу острой сталью указательный палец. Панк зажимает Хэнку рот, когда тот начинает визжать. Я не тороплюсь, с хрустом перепиливая кость.

— Вот так. Осталось всего девять.

Хэнк бледнеет и обмякает в кресле.

— Прости... Пожалуйста, хватит. Обещаю, я больше тебя не трону.

Я усмехаюсь и проделываю то же самое со средним пальцем.

— Слишком поздно, — его вопли оглушают, когда я отсекаю безымянный. — И я пришла не за извинениями. А за кровью. За местью. За искуплением.

И не останавливаюсь, пока от его руки не остается лишь кровавая культя. Я больше не Роксана Луна. Сейчас я даже не Рокси. А ученица Панка. Я JillChick22. Кукла, которую он распорол по швам. Но каждый фунт плоти, который я забираю у этого урода, сшивает меня заново, кусочек за кусочком.

— Он отключится раньше, чем ты закончишь со второй рукой. Пора кончать с этим, милашка, — приказывает Панк.

Я покорно киваю. Не из слабости или отсутствия воли, а потому что Панк единственный мужчина, которому я когда-либо подчинюсь. Я его сакральный сосуд. Свет, в котором его тьма может гулять на свободе. Осколки наших разбитых душ сложились в мозаику, которая была скрыта веками. Его фрагменты — мои, а мои — его.

Я прижимаю кончик ножа к горлу Хэнка, едва протыкая кожу.

— Твоё последнее слово, Хэнк?

Он сверлит меня своим единственным уцелевшим глазом.

— Ты всегда будешь только папочкиной подстилкой. Грязная, ёбаная...

Панк резко дергает мою руку на себя, вгоняя нож Хэнку прямо в кадык.

— Пожалуй, с тебя хватит, — рыча говорит он. Мы делаем это вместе: одним мощным движением прорезаем плоть насквозь, пока окровавленное лезвие не выходит с обратной стороны шеи.

Мое тело каменеет, мышцы сводит судорогой, пока я смотрю, как зверь из моих кошмаров издыхает прямо передо мной.

— А ты всегда будешь мертвецом, — шепчу я ему на ухо.

Когда его голова безжизненно заваливается на бок, Панк помогает мне вытащить нож. Это не так просто, как показывают в кино. Приходится продираться сквозь слои мышц и сухожилий.

Панк забирает у меня нож, кладет его на кофейный столик и притягивает меня к себе.

— Джек так гордится тобой, Джилли.

Адреналин резко падает, и меня начинает трясти.

— Я... я ведь справилась, да?

Он снимает маску и подталкивает меня к столику, заставляя сесть.

— Ты была великолепна. Мой прекрасный ангел смерти. Ты заслужила награду. Ложись.

Внизу всё вспыхивает от резкого спазма. Ох, блять.

— Ты хочешь... прямо здесь?

Он опускается на колени между моих ног и задирает платье до талии.

— Да. В этом месте смерти и перерождения.

Он стягивает с меня трусики и разводит бедра.

— Сейчас я окрещу тебя своим языком.

Он раздвигает мои половые губы и одним движением языка вылизывает меня от промежности до клитора. И так снова и снова, словно кот, лакающий молоко. Я втыкаю окровавленный нож в деревянную поверхность стола, используя его как якорь. И сжимаю рукоять мертвой хваткой, пока Панк бьет языком по клитору, а затем снова спускается вниз.

— Блядь... — вскрикиваю я. — Почему это так охеренно? Матерь Божья!

— Ш-ш-ш, дай мне освятить тебя, — воркует он, продолжая терзать каждый нерв моей киски глубокими движениями языка. Он грубо разводит мои ноги в стороны своими татуированными пальцами. В этом нет ни капли нежности. Ничего милого. Только первобытная, животная похоть.

Мои бедра выгибаются, когда оргазм взрывается где-то глубоко внутри и разлетается по телу, как лесной пожар. Я мощно кончаю, срываясь на крик, и буквально затапливаю его язык своей влагой. Он жадно слизывает мою смазку, как изголодавшийся зверь, которого не кормили неделю. Я вжимаюсь лицом в его рот, растягивая каждую мучительную судорогу, пока рядом остывает окровавленный труп моего мучителя.

Сердце колотится так, что трудно дышать. Панк рывком поднимает меня на ноги.

— И из пепла она восстает: прекрасная в своем безумии, перерожденная и охваченная пламенем.

Он целует губы моей пластиковой маски.

Я обвиваю его шею руками. Что-то во мне изменилось. Навсегда. Это кайф, с которым ничего не сравнится.

— Я бы сдохла тысячу раз, лишь бы снова это почувствовать.

Он широко улыбается в ответ:

— Тогда давай сыграем в новую игру. Кто еще обидел тебя, милашка?

Я сдвигаю маску на лоб и судорожно вдыхаю. Он делает мне еще один подарок.

— Мой бывший. Когда я сломала колено, то застукала его с девчонкой, которая заняла мое место в танцевальной группе. Он бросил меня через пару дней после того, как я лишилась стипендии. Сказал, что я больше ему не нужна.

Глаза Панка темнеют. Голод, безумие и азарт искажают его черты.

— Пошли. Мне не терпится с ним познакомиться.

Я снова бросаюсь ему на шею, выдыхая полной грудью:

— Не знаю, что бы я без тебя делала.

Он прижимает два пальца к моим губам, и я повинуюсь без колебаний. Мне не нужны слова, чтобы понять, чего он хочет. Когда я открываю рот, то он надавливает на язык и проталкивает пальцы глубоко в горло.

— Ты никогда не останешься без меня, милашка... У каждого Джека должна быть своя Джилл.

Я давлюсь его пальцами, пока мы смотрим друг другу в глаза.

Мы — сама судьба. Несчастные влюбленные, которым суждено было найти друг друга. Как Ромео и Джульетта. Только вместо того, чтобы умирать ради любви...

Мы ради неё убиваем.

[←1]

Боа — длинный узкий шарф из меха или перьев.

[←2]

Sloppy joes — это американские горячие сэндвичи с мясной начинкой.

[←3]

термин из психоанализа, означающий склонность получать удовольствие через действия, связанные с ртом (еда, жевание, курение и т. д.).

[←4]

это жанр видеоигр (от англ. shooters), где основная механика — стрельба.

[←5]

Желейные шоты (Jell-O shots) — это алкогольные шоты в виде желе.

[←6]

ДерзкаяМалышка

[←7]

ДжиллЦыпочка22

[←8]

ПопробуйНайдиДжека11

[←9]

Скат

[←10]

МашинаЯрости

[←11]

маска маньяка из серии фильмов ужасов «Крик»

[←12]

Поколение X (Gen X) — люди, родившиеся примерно с 1965 по 1980 год. Они часто ворчат на современную молодежь и геймеров, считая их увлечения деградацией.

[←13]

это огромный внедорожник, которому специально задрали подвеску и поставили гигантские колеса. В США такие тачки, это символ «альфа-самца», деревенского шика или просто желания заявить о себе.

[←14]

Go Wolves (Вперёд, «Волки»!) — популярный фанатский лозунг школьной или университетской спортивной команды (в данном случае команды «Волки»). Наклейки с такими надписями на огромных пикапах — верный признак популярного в школе спортсмена, который застрял в прошлом и до сих пор гордится своими подростковыми достижениями на футбольном поле.

[←15]

Гермофоб — человек, испытывающий навязчивый страх перед микробами, грязью и заражением, поэтому старается постоянно избегать контакта с потенциально «нечистыми» поверхностями и часто пользуется масками, антисептиками и т. п.

[←16]

Кикфлип (Kickflip) — один из базовых трюков в скейтбординге. Он заключается в том, что райдер подпрыгивает вместе с доской и в воздухе закручивает скейт носком стопы от себя вдоль продольной оси. В результате доска делает полный оборот на 360° под ногами, после чего скейтер «ловит» её и приземляется.