Катафалк застрял в грязи ровно посередине кладбищенской дороги. Колеса с чавканьем прокручивались в коричнево жиже, лошади отчаянно ржали - непрозрачно намекая, что эта ситуация им не подвластна.

- Наверно тоже горюет, - вздохнул возница, дядька Прохор, похлопывая по остову катафалка. - Аграфёна Ивановна его заколдовала лет десять назад, чтоб не ржавел. С тех пор у них была какая-то особая связь. Колёса постоянно соскакивали с осей, коль Аграфена не навещала долго…Ох, тяжело близких терять.

Я с тихой обречённостью переводила взгляд с застрявших колёс на гроб, стоящий внутри, и обратно. Ведьмы ведьмами, но до одушевления неживых предметов я ещё не дошла. Впрочем, бабушка держала меня подальше от семейных дел. Возможно, страдания старой повозки - обычное дело.

- И как долго он будет… самовыражаться? - со вздохом уточнила я.

- А это уж как сам решит, - пожал плечами Прохор, задумчиво смотря в сторону тыквенной фермы, до которой мы не доехали каких-то десяток метров.

Я закрыла глаза и мысленно повторила план: похороны, нотариус, продажа дома и как можно скорее обратно в город. Никогда не любила это захолустье, а уж теперь - без бабушки - смысла здесь находиться не было. Не могу поверить, что её больше нет.

Взгляд сам возвращался к тыквенной ферме. Небольшой добротный деревянный дом возвышался среди раскинувшегося до самого горизонта тыквенного поля. Тыквы совершенно разных размеров и форм жизнерадостно блестели своими боками под лучами солнца.

Сколько себя помню, бабушка всегда ухаживала за ними. Хотя ещё маленькой девочкой я не могла понять, как она всё успевает. Её тыквы никогда не вяли, а урожай радовал глаз даже в холодное время года. Бабушка говорила, что я всё узнаю в своё время, но почему-то настойчиво отстранила меня от фермы.

Да она даже не показывала мне родовой гримуар! Стоит ли удивляться, что колдовать у меня получалось через раз. Но я ,откровенно говоря, и не стремилась. Городская жизнь нравилась мне гораздо больше. Я уехала отсюда тринадцать лет назад: училась в Академии, потом жила самую обычную жизнь и помыслить не могла, что в один момент моей бабушки может просто не стать.

Прерывая мои размышления из-под переднего колеса медленно выкатилась тыква. Нет, не тыква – тыквища. При всём желании, я вряд ли смогла бы ухватить её двумя руками.

Она подкатилась ровно к моей ноге и остановилась.

- Это ещё что? – я недоумённо уставилась на этого оранжевого монстра.

- Тыква, - сообщил Прохор с видом человека, для котрого все происходящее привычная рутина.

- Это понятно – я начала потихоньку закипать - Откуда она здесь?

- С поля, наверное. У Аграфёны Ивановны к ним особое отношение всегда было. Говорила они присматривают.

- За чем присматривают?

Прохор развёл руками с видом человека, который в делах ведьм давно перестал искать логику.

- Ладно, Марта. Подсоби мне – Прохор спрыгнул с козел – Надо вытащить телегу. Аграфёну хорошо бы упокоить до заката.

Я аккуратно оттолкнула тыкву носком туфли и приготовилась попотеть.

Телегу мы вытащили вместе – я толкала сзади, упираясь в холодное дерево и стараясь не думать о том, что лежит внутри повозки. Прохор тянул под уздцы лошадей, бормоча им что-то успокаивающее. Колёса наконец чавкнули и телега выкатилась на твёрдую землю.

Тыква осталась лежать в грязи там, куда я её оттолкнула. Я старалась на неё не смотреть.

Хоронили бабушку на закате, на маленьком кладбище прямо за домом - там, где поле граничило с редким леском. Здесь было наше родовое кладбище - Полыновых всегда хоронили тут, а не на общем деревенском погосте.

Бабушка упокоилась среди огромных валунов, надписи на которых уже стёрлись от времени. Здесь лежали все наши предки по женской линии, мужчины в семье ведьм традиционно не задерживались. Моей мамы тоже здесь не было. Когда я была ещё совсем малышкой, она отказалась от дара и ушла, оставив меня с Аграфёной.

Я стояла над свежей землёй одна – если не считать Прохора, да отца Ефима, который бормотал что-то из молитвенника. Вид у него был такой, будто сам не до конца понимал, положено ли отпевать ведьму. Но в итоге решил, что хуже точно не будет. Больше никого не было. Мы с бабушкой были единственными родственницами друг для друга.

- Любила она тебя, Марта, - сказал вдруг Прохор, будто прочитал мои мысли. – Хоть и отослала подальше.

- Ты хорошо её знал? - спросила я, не отрывая взгляд от рыхлой земли.

- Тут все её знали. – Он замолчал на секунду. - Только не всем она нравилась. Ведьма всё-таки.

Отец Ефим захлопнул молитвенник с явным облегчением, прерывая наш увлекательный диалог. Духовная часть церемонии закончена, пора было приступать к менее возвышенной части.

Севастьян Ильич, деревенский нотариус, усадил меня напротив своего стола, заваленного бумагами и принялся монотонно зачитывать завещание.

- «Я, Аграфёна Полынова, будучи в трезвом уме и твёрдой памяти, изъявляю свою волю. Дом со всей обстановкой, тыквенное поле за домом, полное собрание кулинарных записей - переходят внучке моей, Марте Полыновой…»

Я кивнула. Логично: другой родни не было, да и кому нужен деревянный домик с полем шикарных оранжевых тыкв.

- «…при условии, - Севастьян Ильич сделал паузу, поправил очки и зачем-то откашлялся, - что к празднику Урожая внучка моя найдёт себе пару. Иначе поле придёт в упадок и захиреет безвозвратно, о чём я, Аграфёна Полынова, ответственно предупреждаю. Марта, я не шучу».

Севастьян Ильич замолчал, подняв на меня свои водянистые глаза. Он явно ждал от меня каких-то реплик, но слова застряли у меня в горле. Это что, шутка какая-то? Хотя нет. Бабушка сказала, что не шутит. Что происходит?

- Простите, - выговорила я наконец. – Что я должна найти?

- Пару, - терпеливо повторил нотариус, поправляя очки на носу - К празднику урожая. Иначе поле захиреет.

- Это шутка. У бабушки было специфическое чувство юмора. – я сама не верила в то, что говорю. Но где это видано вообще? Чтобы бабушка заставляла внучку пару искать.

- Возможно. – Он безразлично пожал плечами. – Но формулировка юридически включена в документ как условие вступления в права наследования.

- То есть если я не найду… кого-то… поле не просто завянет, но у меня его заберут?

- Верно. После праздника урожая.

- А если я его продам? До праздника урожая, естественно, - я закусила губу, осознавая в какую дырку деревенского туалета угодила.

Он пролистал бумаги и тихо хмыкнул.

- Отдельным пунктом: поле не подлежит отчуждению до истечения указанного срока. Ваша бабушка была очень… обстоятельна. – Севастьян Ильич сложил листки друг на друга и снова выжидательно уставился на меня.

Я на секунду позволила себе представить, как встаю, ухожу, покупаю билет на ближайший поезд и оставляю дом, поле и все связанные с ним магические капризы. Пусть они сами тут с этим разбираются. Но тут же вспомнила, как бабушка умела заставить меня доесть кашу даже через закрытую дверь комнаты – а значит, шансов сбежать без последствий было примерно ноль.

К тому же любовь и уважение к бабушке не позволили бы мне так поступить. Даже после её смерти.

- Ла-а-адно, - сказала я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. - Значит, у меня есть тыквенное поле, дом и необходимость найти мужика. В глухой деревне. Прекрасное наследство. Просто мечта.

Дом встретил меня скрипом половиц и душистым ароматом сушёных трав. Всё это было таким знакомым, что на секунду показалось, будто из кухни вот-вот выйдет бабушка. Я сгрузила сумку у входа и первым делом отправилась искать чайник -потому что после такого дня, мне отчаянно требовалась чашечка чая. Лучше бы с фирменной бабушкиной настойкой.

Чайник на плите оказался старым, медным, с красивым фигурным носиком. Я потянулась поставить его на огонь, и тут он заговорил.

- Ну наконец-то добралась.

Я выронила чайник обратно на конфорку и взвизгнула, отпрянув от плиты.

- Тёмные боги! Да что происходит! – я с трудом поймала равновесие, едва не упав на свою пятую точку – Ты… разговариваешь?

- Моя сообразительная девочка. – Довольно проскрипел чайник голосом бабушки - Могла бы, кстати, приехать и пораньше. Я тут третий день кипячусь без дела.

Я медленно опустилась на табуретку, неверяще уставившись на медный агрегат. Ох, богиня. Неужели, я так сильно скучаю, что совершенно слетела с катушек?

- Бабушка? – тихо проговорила я.

- А кто же ещё. – буркнули из чайника.

Я потёрла лицо руками, чувствуя, как день, который и без того с трудом укладывался в голове, окончательно слетает с тормозов.

- Я не понимаю, что происходит… - медленно проговорила я – Я уехала много лет назад. Ты этого хотела. А потом…Что за условие в твоём завещании? Зачем это?

Чайник фыркнул – звук получился на редкость самодовольным для предмета кухонной утвари.

- Зачем, зачем…Затем! – чайник на секунду замолк, будто нервно подрагивая на плите - Не успела я, Марточка. Дар должна была передать, да после матушки твоей не хотелось тебя подталкивать. Думала погуляешь и сама придёшь. А ты не пришла. А теперь то выбора нет у тебя. Да и чего ты в свои двадцать три всё в девках ходишь? Пора тебе уже мужичину познать.

- Ба! – взвилась я, чувствуя, как щёки опаляет стыдливый румянец – Да откуда ты знаешь вообще! Может уже и не хожу. И вообще это шантаж, бабушка! И тирания!

- И что ж? Не ходишь? – заинтересовано проскрипел чайник.

Я стыдливо потупила глаза. С личной жизнью у меня совсем не складывалось. Да я и не стремилась. Мне, вроде как, и одной было хорошо.

- То-то же – удовлетворённо заключил чайник – Если бы не ходила, уже б ко мне пришла. У ведьм-то Дар как раз после мужчины и раскрывается. А ты выучилась непонятно на кого! Вот и не знаешь ничегошеньки про Дар свой. Ох, Марточка, не надо было оберегать -то тебя…Ладно, иди посмотри на поле. Оно, между прочим, тебя заждалось куда больше, чем я.

Я медленно отодвинула занавески на окне - в сгущающихся сумерках, темнело тыквенное поле. Ровные ряды с тёмными круглыми силуэтами уходили к самому лесу. В отсутствии дневного света представшая картина выглядела тревожно, вызывая у меня колкие мурашки по спине. Где-то у самой границы леса мне на секунду почудилось движение – будто что-то круглое целеустремлённо катилось в сторону дома.

Я быстро отпрянула от окна. Нет уж, спасибо. На сегодня с меня достаточно. Договорю с чайником и баиньки. По полям в полуночи гулять не пойду.

Глава 2. Протекающее поле.

Утро встретило меня солнцем прямо в лицо и издевательски бодрым щебетанием птиц за окном. Я лежала в бабушкиной кровати и пыталась уложить в голове события вчерашнего дня.

Но справиться с этим сложным заданием я не успела - из кухни послышался характерный звон крышки. Моя любимая бабушка в чайнике явно нетерпеливо ожидала меня на кухне.

- Марта, ну нельзя же быть такой лежебокой! – заявил он, стоило мне войти на кухню – Поле вчера не посмотрела, теперь лежишь подушку давишь.

- Доброе утро тебе тоже, - пробормотала я, наливая воду мимо чашки, потому что взгляд предательски косился на говорящий предмет посуды.

- Иди давай к тыквам! Чай тебе делать не буду, пока в курс дела не войдёшь! – бабушка была настроена решительно. Её решительность, как и при жизни, граничила с воинственностью.

Но под этим бурчанием, я уловила совершенно неожиданные нотки тревоги. Я оставила чашку подальше и вышла на крыльцо. Вчера в сумерках я толком ничего не разглядела - только ровные ряды смутных овальных силуэтов, уходящие к лесу. При свете дня, всё выглядело весьма удручающе.

Тыквы, ещё вчера блестевшие своими боками, сегодня выглядели выцветшими, их ботва пожухла. То тут, то там виднелись неестественно сморщенные плоды, сжавшиеся до размера женского кулачка. Я спустилась с крыльца и пошла вдоль первого ряда, чувствуя, как внутри разрастается неприятное, липкое чувство паники.

- Это нормально? - крикнула я в сторону дома, хотя чайник вряд ли мог услышать меня отсюда. – Может ночью были заморозки? Да и ведь осень на дворе. Растения вроде как должны увядать осенью, да? Это же естественный порядок вещей. Только вот раньше такого не было… - я уже бурчала себе под нос.

Ответа не последовало. Это было красноречивее любого ответа.

Я присела на корточки у ближайшей тыквы – плод был практически серым – и осторожно тронула ботву. Та рассыпалась под пальцами сухой трухой.

- Так, - сказала я себе вслух. - Без паники. Ну подумаешь, тыквы повянут. В следующем году вырастут новые. Да и вообще, кому вообще нужны тыквы в таком количестве?

- Не вырастут и очень даже нужны, - раздался голос откуда-то из-за спины.

От неожиданности я подпрыгнула так, что чуть не упала прямо на многострадальную тыкву.

Прямо передо мной стояла Дуся – соседка, которую я смутно помнила из детства. Хоть она и изменилась, набрав пару лишних килограмм и полюбив яркие шали, но лицо оставалось знакомым. В руках соседка держала корзину, накрытую полотенцем. Воздух наполнился ароматом свежей выпечки.

- Дуся? – неуверенно спросила я.

- Она самая, - женщина расплылась в улыбке и уверенно подошла ближе, протягивая мне руку. - А ты выросла-то как, Марточка! Последний раз я тебя ещё вот такусенькой видала. – Она махнула рукой на уровне колена.

Я смерила её скептическим взглядом. Вообще-то, я уехала от бабушки в одиннадцать лет, так что это явно было художественным преувеличением.

- Спасибо, - на автомате ответила я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от серой ботвы. - Дуся, вы не знаете, что тут… происходит?

Женщина посерьёзнела, насколько это вообще было возможно для человека с таким добродушным лицом.

- Что ж Аграфёна-то не рассказала тебе! – Дуся схватила меня за руку, помогая встать.

Не знаю, откуда у женщины её возраста было столько силы, но я буквально взлетела вверх, снова оказавшись на ногах.

- Поле чувствует, что хранительницы нет. Протекает оно, Марточка. – совершенно серьёзно заявила Дуся.

- Протекает, - эхом повторила я. – Да как поле может протечь-то? Это ж земля…

- Мы с бабкой твоей дружили. Делилась она со мной своим бременем. Точнее, поделиться им она могла только с тобой, но разговаривали мы много. Душу ей облегчить надо было. – Дуся огляделась вокруг, показывая рукой на поле – Поле это не просто грядки, дитятко. Это заслонка между мирами, испокон веку так повелось. Пока хранительница есть – крепкая, при Даре – заслонка держится. А как хранительницы не станет, начинает течь помаленьку. Тыквы гнить начинают, мелкая нечисть лезет, у коровы вон рожки не те вырастают…

- Стоп. - Я подняла руку. – Тыквы это…вроде как пробки? Между мирами? Какая корова?

Автоматная очередь вопросов совершенно не смутила Дусю.

- У Лукиной. Да это ладно, не страшно! Страшно - ежели совсем прорвёт. Хранительница полю нужна к сроку.

- К Празднику Урожая? - мрачно уточнила я, вспоминая вчерашний сеанс нотариуса.

- Ну, а то! Всё, значит, знаешь уже.

- Знаю, - мрачно кивнула я.

Это что ж такое получается? Теперь моя успешная личная жизнь – залог межмирового спокойствия. Не такой судьбы я хотела, не такой славы. Марта Полынова – великая героиня, спасшая мир от нечисти, найдя себе мужика! Позор-то какой…

- Дуся, а если я не найду… ну… мужчину. Что тогда?

Дуся задумчиво пожевала губы.

- Не было такого ещё, Марточка. Может бурьяном поле зарастёт, а может заполонят чудища с изнанки наш мир. Никому достоверно не ведомо. – философски начала рассуждать Дуся.

Дуся мельком взглянула на меня и, видимо заметив, что мне дурно, резко оживилась и попыталась сменить тему.

- Да ты не переживай так, пирожки вот возьми. С капустой. – она сунула мне в руки пирожок из корзинки – На голодный желудок хуже думается.

Я машинально взяла гостинец, хотя аппетит был на нуле. Тут судьба мира решается! Наверно…

- Спасибо, - сказала я. - Честно говоря, я надеялась, что справлюсь как-то… по-другому. Не через поиск мужчины за пару недель.

- А ты попробуй для начала Дар свой оживить, - практично ответила Дуся. — Аграфёна Ивановна ведьмой сильной была, может и твоего Дара хватит?

- Моего? - Я невольно хмыкнула. – Это вряд ли. В последний раз у меня вместо сонного зелья получилось средство от запора. Оно почему-то у меня выходит чаще всего…

На последних словах голос мой стал тише. Я привыкла стыдиться этого и отгораживаться от своего Дара, нигде о нём не заявляя. А теперь-то выходит, что может всё нормально с моим Даром. Не раскрылся он просто.

Дуся посмотрела на меня с жалость, и уже открыла рот, явно чтобы выдать ещё один совет – но не успела.

С той стороны поля, где кусты переходили в редкий лесок, послышался треск ломающихся веток, глухой удар и короткое ругательство, а следом громкий хруст.

- А, - флегматично произнесла Дуся, ничуть не удивившись. - Никак гость к нам.

В этот самый момент из кустов буквально вывалился мужчина. Он с размаху упал на рыхлую землю, чудом не расплющив одну из тыкв. Однако, через секунду он с максимально достойным видом снова встал на две ноги. На его лице застыло выражение полного интеллектуального превосходства.

Как-будто это не он только что растянулся во весь рост между грядок. Общий вид портил ещё и явно повидавший виды тёмный плащ, теперь заляпанный грязью. В его густых кудрявых волосах застряла ботва.

Он посмотрел прямо на меня - и я поймала себя на мысли, что для человека, героически проигравшего битву с тыквенной грядкой, выглядит он раздражающе неплохо.

- У вас тут тыквы под ноги прыгают, - сказал он, отряхивая рукав от грязи.

Я опустила взгляд к его ногам. У его ног, покачиваясь после удара, лежала знакомая тыквища. Она откатилась от него на полметра. Я подозрительно прищурилась: очень уж осознанно выглядит этот оранжевый плод.

- Да…знакомая тыква, - зачем-то сказала я вслух. – Она преследует меня со вчерашнего дня.

- Немудрено, - пробормотал незнакомец, подойдя ко мне на расстояние вытянутой руки – Судя по всему, только у неё остались силы на побег.

Я моргнула.

- Простите? – я удивлённо посмотрела на мужчину, оказавшимся выше меня примерно на голову.

- Поле течёт, - серьёзно сказал мужчина, сверкая своими серыми глазами - Причём давно. Судя по состоянию ботвы – не меньше суток. У вас, - он окинул взглядом ряды увядающих тыкв, - максимум неделя, прежде чем изнанка прорвётся наружу. А может и меньше.

Дуся за моей спиной довольно кивнула с видом истинного эксперта по протекающим полям.

- А вы кто? — поинтересовалась я.

Мужчина с достоинством склонил голову.

- Кайлен, - представился он. - Можно просто Кай.

Он окинул взглядом поле. В его глазах мелькнула грусть.

- Я охотник на нечисть. Слышал, у вас тут неприятности.

- У меня тут… - я на секунду замялась, пытаясь подобрать слова - Неприятности - это ещё мягко сказано… Но вам-то откуда про это известно?

Кай нахально улыбнулся.

- Тогда, - довольно сказал он, - я вовремя.

Тыквища у его ног медленно качнулась. А затем совершенно непонятным для меня образом подкатилась к Каю и с неожиданной силой боднула его точно под колено.

Он поперхнулся, едва устояв на ногах.

- Она это специально, - сказала я, пристально наблюдая за происходящим.

- Даже не сомневаюсь, - согласился Кай, потирая ногу и глядя на тыкву почти враждебно.

Тыквища, издала тихий, скрипучий звук и осталась стоять между нами, как маленький оранжевый часовой. Будто решила проследить за нашим гостем.

- Ладно, молодёжь! – Дуся всучила мне корзинку с пирожками – Пойду я к себе, мне еще кабачки собрать надо.

Соседка развернулась и резво зашагала в сторону своего участка. Мы с Каем остались вдвоём. Точнее, втроём, если считать тыквищу. Надо имя, кстати, ей дать. Гектором назову.

- Так что, - сказала я, скрестив руки на груди - охотник на нечисть, значит. На кого охотиться собираетесь? У нас нечисти пока что нет.

- Предпочитаю приходить заранее, - невозмутимо ответил Кай. – Это проще, чем разгребать последствия.

Я перевела взгляд с Кая на умирающее поле. В моей голове начинала формироваться совершенно определённая, но пугающая мысль.

До Праздника Урожая оставалось не так много времени. А передо мной стоял единственный человек в радиусе видимости, который был полностью в курсе моей проблемы. И, кажется, даже хотел помочь.

Глава 3. Чисто деловое сотрудничество.

Кай остался снаружи осматривать поле, а я вернулась в дом. Самое время отыскать нашу родовую книгу – гримуар. Лучшее время было лет десять назад, ещё при жизни бабушки. Но сейчас тоже нормально.

Гримуар нашёлся в бабушкиной спальне, на самом дне огромного сундука, стоящего у окна. Тяжёлый, в потрёпанном кожаном переплёте, с застёжкой в виде маленькой оранжевой тыквы. Конечно, где-то здесь точно должна была быть тыква. Их же так мало вокруг.

Я устроилась с ним на кухне. Чайник на плите задорно пыхтел, всем своим видом выражая одобрение моей задумке наконец прикоснуться к семейным традициям.

- Ну наконец-то добралась и до книги, - заметил чайник голосом бабушки. - Я уж думала, помру во второй раз от старости, пока дождусь.

- Не напоминай, пожалуйста, - сморщилась я, листая пожелтевшие страницы, покрытые убористым бабушкиным почерком.

Рецепты пирогов соседствовали с заклинаниями от порчи с такой непринуждённостью, будто одно от другого вообще ничем не отличалось. Наконец мне попалась нужная страница.

«Хранительница поля должна быть при Даре и при паре. Первое пробуждается вторым. Так повелось у ведьминского рода испокон веку: пока сердце ведьмы закрыто, мир не откроется ей».

Я захлопнула книгу.

- Ты серьёзно? – я обвиняюще тыкнула пальцем в чайник – Моя личная жизнь теперь задача номер один, да?

- А то как же. Я думала ты уже поняла, - довольно отозвался чайник. - Сердце открывается - Дар просыпается. Проверенный веками способ.

- Это не гуманно, - пробормотала я. - И вообще когда ты так рифмуешь, звучит сомнительно. Будто поверье деревенское.

- Ты вон у нас образованная, - фыркнул чайник, - а средство от запора у тебя получается лучше любого другого. Так что давай заканчивай умничать, Марточка.

Крыть было нечем.

Кружка с чаем ещё не опустела, а на крыльце моего дома уже толпился народ. Видимо, слухи о наследнице Аграфёны и её деликатной проблеме уже знала каждая бездомная собака. На пороге неловко переминался сам староста Лука – грузный мужчина с добродушным, но крайне встревоженным лицом. Подозреваю, староста был в курсе не только моего положения, но всей ситуации с полем. Слишком уж нервно подёргивался его правый глаз – того и гляди начнёт биться в недостойной истерике.

- Марта…Батьковна, - начал он торжественно, но тут же запнулся о незнание моего отчества – Наслышаны о вашем… положении.

- О каком именно? – я прищурилась, не торопясь пускать мужчину внутрь.

Мне вообще не очень понятно, как отреагирует моя прародительница с блестящими медными боками. У меня в целом не было уверенности, что для ведьм нормально после смерти в чайники вселяться. Пускай лучше пока это остаётся между нами, девочками.

- О матримониальном, - уточнил Лука, явно гордясь тем, что выговорил это слово без запинки. – Не переживайте, своих не бросаем. У меня есть племянник. Молодой, работящий, из хорошей семьи…

Из-за его спины с явной готовностью выглянул молодой человек лет двадцати пяти, с подносом, на котором возвышалась внушительная горка пирогов. Парень нервно улыбнулся, но запутался в ногах, совершая все эти хитроумные манёвры по обходу своего дядюшки с тыла, и весь поднос полетел прямо на крыльцо.

Наступила неловкая тишина, нарушаемая только гулким звоном подноса.

- Ну вот, - философски заметил Лука, без всякого удивления – Вы присмотритесь! Парень надёжный, просто немного… волнуется.

Я перевела взгляд с горе-жениха, всё ещё пытавшегося собрать пироги с крыльца, на старосту, всем видом выражавшего доброжелательную настойчивость.

- Спасибо, Лука Пантелеевич, - как можно вежливее сказала я. – Я, право, очень тронута. Но с этой задачей я справлюсь сама.

- Как знаете, - вздохнул он горестно. – Только вы поторопитесь, голубушка. Время-то идёт.

Он развернулся и удалился с достоинством человека, выполнившего свой общественный долг. Первый парень на деревне поплёлся следом. Даже пирожки с крыльца не убрал, паразит! А я что – я не гордая. Собрала в подол всю сдобную прелесть и скорее юркнула под защиту родных стен.

- Не переживай так, - донеслось с кухни ехидное бульканье. – Это ещё Дусин двоюродный брат не пришёл. Тот вообще на козе разъезжает.

- Ну, спасибо за утешение, ба! – буркнула я, откусывая кусочек пирожка.

Кая я нашла на краю поля - он методично обходил ряды, то и дело приседая. Каждый плод подвергался методичному, прощупыванию и простукиванию. Он разве что на вкус их ни пробовал. Хотя на мой взгляд, невооружённым глазом было видно, что тыковки чувствуют себя паршиво.

Гектор степенно катился следом, явно не оставляя гостя без присмотра ни на секунду.

- Ну как, доктор, - окликнула я Кая, подходя ближе, - пациент скорее мёртв?

Кай поднял голову, отряхивая руки.

- Земля истощается неравномерно, - сказал он деловито – Ближе к лесу течёт сильнее всего. Видимо, там изначально более тонкая граница.

Я скрестила руки на груди, собираясь с духом. То, что я собиралась предложить, звучало откровенно нелепо даже в моей голове. Я надеялась, что вслух это будет звучать хоть немного менее отчаянно.

- Слушайте, - начала я. – У меня к вам деловое предложение. Исключительно деловое.

Кай выпрямился, глядя на меня с вежливой внимательностью.

- Слушаю.

- Мне нужна помощь. С полем. - Я изо всех сил старалась подобрать слова - Не в смысле… не в том смысле…Мне нужна рабочая помощь, вот. Вы явно понимаете, что здесь творится. Я даже могу заплатить! Хотя, нет. Не могу. Но могу предоставить крышу над головой, - Кай заинтересованно поднял бровь – Сарай! Не дом, конечно. Сарай тоже неплохой вариант, между прочим.

Повисла пауза, за время которой Гектор успел выразительно откатиться на пару сантиметров. Предатель! Видел, что я позорюсь и хотел держаться подальше.

- Дом, - спокойно сказал Кай.

- Но как же… - мой голос слегка сорвался – Я же одинокая девушка, а мы едва познакомились.

- Вы хотите, чтобы я работал на вас. Денег у вас нет. Я пусть и люблю свою работу, но всё же не настолько – медленно проговорил Кай, задумчиво смотря на ферму позади меня – Так что дом меня устроит.

Я сжала челюсти. Да что ж такое… Но деваться некуда.

- Хорошо, дом – сквозь зубы проговорила я – У нас с вами будет чисто деловое сотрудничество.

На его лице на мгновение мелькнуло что-то, подозрительно похожее на сдерживаемую улыбку.

- Понял. Чисто деловое, - повторил он с абсолютно серьёзным выражением лица, которое почему-то не внушало мне ни капли доверия. - Согласен.

Я еле сдержала выдох облегчения. Это же прекрасно – мне будет помогать настоящий охотник на нечисть! А у меня именно эта самая нечисть того и гляди полезет из грядок. Да и может будет достаточно того, что какой-то мужик живёт со мной?

- Отлично, - сказала я, протягивая руку для рукопожатия с максимальным спокойствием, на которое только была способна. - Значит, договорились.

Кай аккуратно взял мою руку и мягко её пожал, смотря мне прямо в глаза. По коже отчего-то пробежали мурашки, которые я предпочла списать на осенний ветер. Гектор издал протестующий скрип и решительно закатился между нами.

- Кажется, Гектор ревнует – хихикнула я.

- Гектор? – Кай хмыкнул – Милое имя. Лучше прежнего.

- Что? – оторопела спросила я.

- Что? – недоумённо переспросил Кай, невозмутимо продолжая смотреть прямо мне в глаза.

Ладно, решила пока не уточнять откуда он знает, что тут было раньше.

Глава 4. Ночная смена.

Кай, устроился в комнате для гостей. Так я ему презентовала комнату с бабушкиными соленьями. Банки пришлось перенести в погреб, под ними, к удаче моего гостя, обнаружилась старенькая одноместная кровать.

- Между прочим, - заметила я, наблюдая, как Кай методично раскладывает на подоконнике какие-то склянки, ножи и связки сушёных трав, отдалённо напоминающие бабушкины, - обычно, работа не подразумевает совместное проживание с первого дня.

- Обычной твою ситуацию не назовёшь, - с улыбкой поправил Кай, внезапно переходя на ты – Так что будем считать происходящее исключением из правил, Марта.

Я досадливо поджала губы.

- Кстати, сегодня ночью, - добавил он, не поворачиваясь, - лучше не спать.

- Это ещё почему-у-у? – медленно протянула я, не понимая такого внезапного перехода.

- Граница тоньше всего ночью. Первая мелкая нечисть обычно вылезает именно тогда – взгляд серых глаз неприятно поразил меня своей серьёзностью - Лучше, если не спать мы будем вместе.

- А это ещё почему-у-у?

- Марта, я охотник на нечисть. Сегодня на твоём поле будет ночь открытых дверей для тварей с изнанки. И мне бы хотелось – Кай сказал с нажимом – чтобы ты была в безопасности и я не думал о том, не проник ли кто-то в дом.

Так я и оказалась в половине одиннадцатого вечера сидящей на перевёрнутом ведре посреди собственного огорода. Я куталась в старый бабушкин плащ и наблюдала, как Кай расставляет по периметру поля какие-то маленькие мешочки. «Просто на всякий случай», сказал он. Но смотря на количество мешочков, я начинала подозревать, что ночь сегодня будет не самая спокойная.

- А если серьёзно, - спросила я, зябко поёживаясь, - что вообще может вылезти из-под этих трухлявых тыкв? К чему готовиться? Не хочу, знаешь ли, позорно рухнуть в обморок.

- В первую неделю обычно приходит мелочёвка. Духи, которые могут что-то украсть. Эдакие мелкие пакостники, которым скучно на своей стороне.

- И что же они крадут?

- По-разному бывает. - Он пожал плечами. – Может быть носки, а может что серьёзнее.

Я передёрнулась от ночного холода и покрепче вцепилась в плащ. Носки пусть забирают, конечно. А вот плащик не отдам!

Гектор, до этого мирно лежавший неподалёку, медленно подкатился поближе.

- Ну может есть прогнозы какие-то? – во мне постепенно нарастала тревога и немного ясности бы не помешало.

- Скоро узнаем, - философски заметил Кай.

Узнали мы примерно через час, когда где-то в третьем ряду от края что-то зашуршало. Кай мгновенно подобрался, я – наоборот, охнула и вцепилась в ведро так, что костяшки побелели.

- Сиди смирно, - шёпотом велел он, доставая из-за пояса что-то длинное, отдалённо напоминающее вязальную спицу.

Шуршание приблизилось, и из-за ближайшей тыквы показался маленький человечек зеленовато-серого цвета. Его пальцы были такими длинными, что казалось составляют пятьдесят процентов тела, а на сморщенной мордочке застыло выражение крайней сосредоточенности. Человечек деловито крутил в руках обрывок газеты, явно найденный где-то на краю участка, и что-то яростно бормотал себе под нос.

- Это ещё что за красавчик? - прошептала я.

- Гоблин, - так же тихо ответил Кай, не спеша нападать. - Судя по газете - из тех, что помешаны на кроссвордах. В целом безобидное существо. Главное не мешать ему разгадывать.

- На кроссвордах? – поперхнулась я. Уровень абсурда бил все мыслимые пределы.

Гоблин резко поднял голову, уставился прямо на нас маленькими блестящими глазками и требовательно проскрипел:

- Семь букв. «Плод, который выращивают на чужих полях, а потом жалуются, что он течёт».

Повисла тишина, в которой было отчётливо слышно, как Гектор издаёт очередной мелодичный скрип.

- Тыква, - на автомате ответила я, окончательно выключая свою рациональную часть.

Человечек радостно зацокал, что-то быстро дописал на своём обрывке газеты и с явным удовлетворением развернулся, чтобы уползти обратно в темноту - видимо, за следующим словом.

- Эй, - окликнул его Кай, и гоблин замер. - Больше сегодня не приходить. Марта устала.

Гоблин смерил его презрительным взглядом, но всё же кивнул - и растворился в темноте между грядок с той же деловитой стремительностью, с какой появился.

Я обнаружила, что смеюсь – сначала тихонько, но смех очень быстро перерос в несдержанный хохот. Пришлось даже прикрывать себе рот руками, чтобы не привлечь ещё какого-нибудь любителя дедовских развлечений.

- Прости, - выдавила я, отсмеявшись. - Просто… это же какое-то безумие! Из тьмы выходит зелёный человечек и требует отгадать кроссворд, а потом растворяется в ночи.

- Есть такое, - уголок губ Кая дрогнул в улыбке – Существ изнанки с большой натяжкой можно назвать нормальными.

- Но ты не смеёшься – в последний раз хихикнула я – Проблемы с чувством юмора?

- Проблем нет – хмыкнул Кай – Просто… давно не с кем было его разделить.

В его голосе послышалась такая усталость, что я на секунду замолчала. Хотелось узнать больше. И про него самого, и про работу охотника на нечисть, но я решила промолчать.

Следующие пару часов прошли спокойнее - если не считать духа, который действительно пытался незаметно стащить мой плащ и его товарища, положившего глаз на садовую лейку, забытую на крыльце. Гектор всё это время неотступно катался рядом, время от времени издавая недовольные скрипы в сторону особенно нахальных гостей. А один раз решительно боднул гоблина, вернувшегося за очередным словом в кроссворде.

К трём часам ночи мы сидели рядом на самом краю поля, привалившись спинами к молодому дубу. Спать не хотелось совершенно. И страшно не было ни капли. Наоборот, сидеть молча плечом к плечу с Каем было на удивление приятно и как-то…безопасно.

- Спасибо, - сказала я наконец, продолжая смотреть в светлеющее небо. - За сегодня. Без тебя я бы, наверное, бегала по полю с подожённым пучком бабушкиных трав и кричала «изыди».

- Ведьмин пучок - не худшее оружие против мелкой нечисти, - заметил Кай серьёзно, хотя я готова была поклясться, что в глазах у него плясали смешинки. - Но да, пожалуйста. Тебе со мной повезло.

- От скромности не умрёшь, - фыркнула я.

- Стараюсь.

Я повернула голову – Кай смотрел прямо на меня. Что-то в этом взгляде было такое, отчего сон окончательно улетучился, а по коже снова побежали те самые мурашки, которые я так старательно списывала на промозглую погоду.

- Что? - спросила я, чувствуя, как щёки предательски теплеют от румянца.

- Ничего, - сказал он, отводя взгляд. – Давно не видел такой реакции на мелкую нечисть.

Гектор, до этого молчаливо лежавший у наших ног, вдруг решительно закатился между нами. Хрупкая неловкость момента была полностью разрушена.

- Он опять, - рассмеялась я, чувствуя, как исчезает неловкость момента.

- Чрезвычайно ревнивый овощ, - поддакнул Кай, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку, чтобы помочь встать. - Пойдём. Солнце скоро взойдёт.

Его рука была такой тёплой и приятной, что у меня на секунду перехватило дыхание. Я позволила поднять себя на ноги, стараясь не думать о том, как неуместно сильно меня будоражат эти простые прикосновения.

Исключительно деловое сотрудничество, напомнила я себе, отряхивая плащ. Краем глаза я видела Кая, шагающего рядом, и мне снова показалось, что он смотрит на меня.

Глава 5. Развязный сидр.

Деревенская ярмарка в преддверии Праздника Урожая разворачивалась на главной площади. Размах был впечатляющим – по ощущениям деревенские гуляли как в последний раз. Учитывая вянущие на моём поле тыковки, это было верное решение с их стороны.

Прилавки ломились от разнообразных сладостей, товаров и домашней выпечки. Тут было всё: от сушёных разноцветных початков кукурузы до огромного домашнего пирога с лесными ягодами. Около одного из прилавков я даже обнаружила довольно искусную резную композицию мужчины верхом на тыкве, вырезанную из той же тыквы. Кажется, мужчиной на этой композиции был сам староста Лука. И кажется, кто-то упёр эту тыкву с моего поля.

Дети носились между рядами с огромными леденцами из растопленного сахара, в воздухе разносилась задорная мелодия губной гармошки, а ароматы корицы основательно дурманили разум.

Я пришла сюда от безделья. Последние пару дней Кай почти всё время проводил на поле. По ночам мы дежурили вместе. В общем сегодня я силком вытащила Кая на ярмарку и вытащилась сама.

- Ты обязана попробовать мой сидр, - заявила подлетевшая ко мне Дуся – Особый рецепт. Только для своих.

Она силком усадила меня за свой прилавок и буквально впихнула в руки огромную глиняную кружку, исходящую одуряющими ароматами.

- Дуся, мне кажется, сидр добавит в мою голову ещё больше хаоса, - попыталась отказаться я.

Но Дуся замерла прямо передо мной грозно уперев руки в бока, всем своим видом показывая, что готова влить мне сидр в рот силком если понадобится. Я крепко сжала кружку, беспомощно оглядываясь по сторонам. Никто не горел желанием помочь: Прохор со своей женой приценивался к лоскутным одеялам, Лука скандалил с племянником, который видимо и смастерил изящную скульптуру.

Ещё был Кай…Который тоже был максимально увлечён ассортиментом. Он с подозрением осматривал резные фигурки из корней и сучьев. Так что я выдохнула и сделала первый глоток.

Сидр оказался неожиданно вкусным – терпким, с лёгкой ноткой мёда и пикантной горечью. В груди неожиданно начало разрастаться приятное предвкушение чуда и окрыляющая лёгкость.

- Хорош, правда? – довольно резюмировала Дуся. – У меня там особый ингредиент.

- Какой? – легкомысленно уточнила я, продолжая делать глоток за глотком.

- А, - Дуся неопределённо махнула рукой, - Особый. Секретный.

Я хмыкнула – явно же цену себе набивает моя милашка-соседка. Значения этой скрытности я не придала. Довольно скоро стало ясно, что это было моей величайшей ошибкой.

Первым признаком того, что я недооценила особый ингредиент Дуси, стал мой ответ на вопрос Луки. Староста просто вежливо поинтересовался как мне праздник, а я вместо формального «Да, всё хорошо», начала говорить о разрыве моих ожиданий и реальности. Что мол думала я какой тут праздник в захолустье, а оно вон как! И что может не зря народ так веселится – того и гляди поле то взорвётся изнаночной нечистью и что тогда делать? Так что гуляют хорошо, гуляют как в последний раз! Лука побледнел и поспешно растворился в толпе.

На тот момент меня это не слишком напрягло. Ну сказала и сказала, чего уж там. Но разговор с отцом Ефимом выглядел максимально подозрительно даже для моего хмельного сознания. Его-то как раз интересовала ситуация с полем, а я зачем-то начала скрупулёзно рассказывать про все свои дни: про говорящий чайник с бабушкой, гримуар, условия про пару, наши дежурства с Каином и про разумную тыкву Гектора. Отец Ефим слушал с выражением человека, который узнал сегодня значительно больше, чем рассчитывал.

И, конечно, тоже ретировался. Он медленно отходил от меня на протяжении всего рассказа. Аккуратненько так пятился спиной, неотрывно смотря на меня как на бешенную собаку.

До меня дошло, что происходит что-то ненормальное. Вообще-то про бабулю я никому рассказывать не собиралась. Я тут же метнулась к прилавку Дуси.

- Дуся, что ты мне подсунула? – мне почти пришлось зажать себе рот руками, чтобы не пересказывать причину своих подозрений. Слова так и рвались из меня.

- Это, Марточка, фирменный рецепт нашей семьи. «Развязка» - как выпьешь, так сразу говорить хочется. И всё правду. Прабабушка моя немного тоже из вашей братии была. Вот с тех пор этим рецептиком у нас и проверяют женихов, да невест. Ну и на праздники вот варю - жизнерадостно призналась Дуся, ничуть не смущаясь. – Да не смотри ты так! Я немного совсем тебе подлила. Так, для веселья и лёгкого общения.

- Для чьего веселья?! - почти взвыла я.

- Ну…может и для моего, - Дуся пожала плечами, наконец слегка смутившись. – Но вообще тебе же тоже веселее будет! А то стояла такая смурная. А теперь вижу, как болтаешь со всеми. Так ведь и праздник интереснее!

Я уже набрала воздуха, чтобы начать орать что конкретно я думаю о таком веселье. Аргументов у меня было много. Очень искренних. Но в этот момент к нашему прилавку подошёл Кай. Он смотрел на меня пристально, с застывшей вежливой улыбкой на лице.

- Всё в порядке? – спросил он, заинтересованно смотря на опустевшую кружку в моей руке.

И вот тут меня понесло и вынесло окончательно.

- Нет, - я мотнула головой, с ужасом понимая, что слова вылетают быстрее, чем я успеваю их останавливать. – Вообще не в порядке. Дуся только что дала мне выпить какую-то их семейную «Развязку» и теперь я никак не могу соврать и не могу остановить свой словесный поток. Даже если бы мне очень хотелось, а мне кстати и хочется. Но остановиться никак не получается. И теперь придётся признаться, что ты мне нравишься гораздо больше, чем работник, которого я наняла сугубо для делового сотрудничества. Я вообще уже сомневаюсь, что мне так сильно стоило напирать на слово «деловой». Вдруг ты теперь совсем на меня не посмотришь. В смысле как на женщину, которой, я между прочим, являюсь если что.

В момент, когда я закончила свою тираду наступила максимально неловкая тишина. Не хватало только стрекотания сверчков.

- Кажется, только сверчков не хватает – брякнула я напоследок.

Кай смотрел на меня молча. Пока он тянул эту театральную паузу, я продумала все способы провалиться сквозь землю. Ни один из которых, к сожалению, я не могла осуществить прямо сейчас. Почти уже успела начать делиться своими фантазиями с Каем, но он наконец заговорил.

- Марта, - сказал он осторожно, - это в тебе сидр говорит?

- Или сидр, или я. Больше вроде некому, - я начала вновь делиться своими размышлениями. – Хотя думаю сидр в меньшей степени, но тоже участвует. Я же и раньше об этом думала. Вот помнишь, например, как мы в первый раз дежурили на поле и потом сидели около дерева? Ты так тогда ещё близко ко мне наклонился…

Кай метнулся ко мне закрыв мне рот одной рукой и аккуратно придерживая за талию. Последние слова моего монолога прозвучали нечленораздельным бубнежом.

- Марта – тихо сказал он, когда слова наконец перестали вылетать из меня – Я сейчас отойду и мы с тобой поговорим завтра. Если ты захочешь.

Я опять что-то пробубнила в его руку, а потом медленно кивнула. Кай резко отнял руку от моего лица и буквально сбежал от меня. Я осталась стоять у прилавка Дуси с пустой кружкой в руках. Мои щёки горели от стыда, а руки с кружкой мелко потрясывались. Что только сейчас произошло?

- Ты это, извини, - виновато сказала Дуся, забирая у меня кружку. – Дозу, кажется, не рассчитала.

- За что? - простонала я, закрывая лицо руками, - ты уничтожила мою жизнь.

- Да брось, - она похлопала меня по плечу с искренней заботой. – Авось теперь и тыковки твои силу наберут, раз мужчина в курсе симпатии. Разве ж плохо?

Весь следующий день фантазии о том, как одной глупой ведьмочке исчезнуть с лица земли не покидали меня.

Кай был подчёркнуто вежлив и как-то странно отстранён. Он старался не смотреть на меня за завтраком: когда я попросила его передать мне ножик, он чуть не воткнулся в мою щёку. За обедом сообщил, что уйдёт осматривать проблемную зону на краю поля один. Потому что так надёжнее и вообще я мол устала, наверное.

- Он тебя избегает, - со знанием дела заметил чайник, наблюдая за этим цирком с плиты. – Чем напугала мальчика?

- Ничем – буркнула я – И вообще, а почему ты при нём не болтаешь?

- А не твоё дело! Когда хочу, тогда и общаюсь – могу себе позволить. И вообще, сама-то тоже ему про меня не рассказала – огрызнулся чайник, а потом мягче добавил. – В чувствах небось призналась, да?

Я медленно кивнула, глядя в окно, за которым маячила фигура Кая.

- Ох, Марточка. Мужчинам-то не словами это показывать надо, а действиями – вздохнул чайник, бабулиным голосом – А ещё лучше намёками, конечно. Пугаются они слов-то. Фантазируют-то себе глупости всякие, почище девиц не целованных.

Я только вздохнула. Увянут все мои тыквы. Как пить дать – завянут на корню.

Глава 6. Тридцать лет назад.

Следующее утро принесло дождь. Кай не появился даже за завтраком. На столе я нашла только скупую записку «На поле. Вернусь к обеду».

Вчера он не появился за ужином и не звал меня на ночное дежурство. А я сама к нему не пошла. Не понимала, что делать со всей этой ситуацией со своим глупым признанием. Я выглянула в окно, в надежде увидеть его фигуру, маячащую где-то в далеке.

Кая я не заметила, видимо притаился где-то за особенно большой тыквой. Но, к моему удивлению, поле выглядело чуть лучше. Оранжевые плоды, ещё пару дней назад выглядевшие почти серыми, возвращали свой природный цвет. Я даже заметила маленькую блестящую тыковку ближе к порогу дома.

- Иди гримуар почитай, - посоветовал чайник, прерывая моё бессмысленное залипание в окно. - Всё лучше, чем страдать над кашей.

- Спасибо, ба, гениальный совет, - буркнула я, но послушалась.

Гримуар, впрочем, быстро наскучил своими рецептами. Куда интереснее оказался старый деревянный сундук в бабушкиной спальне. Тот самый, откуда я в своё время достала саму книгу. На самом дне я наткнулась на тонкую тетрадь – судя по почерку, это был дневник моей бабушки.

Если в гримуар она предпочитала записывать рецептики и весёлые ведьминские заговоры и заклинания, то эта тетрадь служила дневником хранительницы поля. Записи выглядели хаотично: заметки об урожае, погоде, магические происшествия и размышления о тяготах жизни. Я рассеянно пролистывала страницы, пока моё внимание не зацепилось за одну запись.

«Взяла ученика. Кайлен, двадцати лет от роду, сирота из соседнего уезда. Парень бойкий, надо присматривать».

Я замерла, глядя на имя.

Дальше записи о Кайлене шли ещё несколько страниц - короткие, то с раздражением, то с явной теплотой. Кажется, этот Кайлен действительно нравился моей ба, хоть и создавал кучу проблем, залезая куда не следует. А потом мой взгляд наткнулся на запись, написанную обрывистым почерком:

«Кайлен впустил в себя тьму. Запечатала его на границе, другого выхода не было. Тьма ушла за изнанку, Кай останется за границей деревни. До самой моей смерти.»

Больше записей не было.

Я долго сидела, глядя на эту запись, пока усилившийся дождь за окном не вывел меня из состояния прострации. Потом медленно поднялась с тетрадью в руках и вышла на крыльцо. Вдали показалась знакомая фигура Кая.

- Кай, - я окликнула его в паре шагов от дома.

Он посмотрел на тетрадь у меня в руках - и по тому, как изменилось его лицо, я поняла, что он не впервые видит её. И прекрасно знает, что это.

- Значит, нашла, - сказал он тихо.

- Бабушка запечатала ученика по имени Кайлен на границе деревни. - я старалась говорить ровно, хотя внутри всё дрожало от тревоги и злости. - Ты хотел мне что-то рассказать? Или так и собирался жить у меня в доме, зная в сто раз больше, чем говорил?

Он поднялся на крыльцо - медленно, будто каждый шаг давался ему тяжелее обычного, - и остановился напротив меня. Его плащ промок до нитки, с волос капала вода. На лице не осталось ни капли той вежливой невозмутимости, с которой он расхаживал все эти дни.

- Это я, - сказал он просто. - Твоя бабушка была моей наставницей. Тридцать лет назад она меня запечатала. Я не мог далеко уйти, но и войти в деревню не мог. Пока не спадёт печать.

- Почему? - выдохнула я.

- Потому что я был идиотом, - он улыбнулся горькой улыбкой. - В деревне неподалёку жил мальчишка, в которого вселилась тёмная сущность - из тех, что приходят с изнанки. Я решил, что справлюсь сам, без Аграфёны. Не справился. Тьма перекинулась на меня. Если бы не твоя бабушка, я бы, скорее всего, не выжил. Всё что она смогла сделать - запечатать меня заклятием, которое смогла изгнать тьму, но взамен привязало меня к границе. Не старею, не могу уйти дальше дня пути от деревни, не могу войти внутрь. Я просто ждал…долгих тридцать лет.

- Тридцать лет, - эхом повторила я, пытаясь осознать масштаб.

- Я не мог понять наказание это или благо, - отрывисто проговорил Кай. - Она ничего не объяснила. Запечатала и всё. И больше я её не видел. Я жил в соседнем уезде, видел деревню издалека, иногда слышал новости от случайных путников - и не знал, кончится ли это когда-нибудь.

Дождь усилился, но ни один из нас не двинулся с места.

- И когда бабушка умерла, - медленно проговорила я, начиная понимать, - печать наконец ослабла. Поэтому ты и появился именно сейчас. Не из-за моей проблемы. И остался ты не из-за моей просьбы?

- Не совсем так, - быстро возразил он.

- Именно так, - сказала я, чувствуя, как горечь разливается где-то в груди, вытесняя тёплые чувства, с которыми я жила последние несколько дней. - Ты пришёл сюда к моей бабушке. Печать спала и ты мог идти куда угодно, но вернулся на поле. А я просто оказалась единственным человеком, кого ты встретил здесь. Удобно вышло, правда? Нанялся помощником, поселился в доме, улыбался мне, шутил, охотником на нечисть назвался - а на деле тебе просто нужно было закрыть старый должок с покойницей.

- Это не так, - Кай сделал шаг ближе, и в его послышалась горечь. - Марта, послушай…

- Не буду! - я отступила на шаг - Ты тридцать лет ждал возможности вернуться. И вот бабушка умирает, печать спадает, ты приходишь - и что, случайно нанимаешься к её внучке, случайно начинаешь мне нравиться, случайно позволяешь мне признаться в этом на весь посёлок? Прости, но верится с трудом. Ты не рассказал правды. Ты врал с самого начала.

Гектор, до этого молча наблюдавший за нашей перепалкой откуда-то из-под крыльца, вдруг подкатился ближе и требовательно боднул меня в ногу, подталкивая ближе к Каю. Я не стала слушаться разумную тыкву.

- Мне нужно побыть одной, - сказала я, разворачиваясь к двери. - Хотя бы сегодня.

- Марта, - окликнул он за спиной, тихо, почти умоляюще, но я уже захлопнула дверь дома, оставив его мокнуть под дождём.

Глава 7. Обратный отсчёт.

Я проснулась с первыми лучами солнца. Хотя, по-моему, за эту ночь я нормально и не спала. Всё ворочалась с боку на бок, мучительно размышляя. На левом боку казалось, что Кай просто негодяй и мог сразу мне обо всём рассказать. Или на худой конец, как только я во всём призналась. Но стоило перевернуться на правый бок – моя злость тут же сменялась липкими сомнениями и стыдом.

Может не стоило так резко реагировать. В конце концов, он мне ничего не обещал и мы всё-таки едва знакомы. Но тут же возмущение вспыхивало с новой силой. Ведь он видел, как я к нему отношусь! Да что там видел – знал. Просто по-человечески было бы с его стороны рассказать, что он здесь из-за моей бабушки.

В общем, я еле дождалась момента, когда спальня озарится рассветным солнцем и вскочила с кровати, решив больше не мучаться. В доме было тихо. Я даже отважилась заглянуть в гостевую комнату, где обнаружила совершенно нетронутую кровать и подозрительное отсутствие дорожного мешка.

На кухне тоже было пусто, даже записочка не лежала.

- Ушёл, - коротко сообщил чайник, когда я застыла посредине комнаты не зная, что и чувствовать – Солнце ещё не встало, а Кай потопал куда-то. С мешком со своим.

- И ты молчала? – я резко повернулась к плите, взмахнув руками и чуть не уронила кружку со стола.

- Я чайник, Марточка. Не бежать же мне за ним с паром из носика. Побойся богини – ба начала говорить со мной как с умалишённой, хотя я болтаю с кухонной утварью, может поделом. – Да и потом. Ты ж сама его выставила…

- Я всего на день просила меня оставить! – взвыла я.

- Ну… Может он чего-то не понял – задумчиво прокряхтел чайничек – Кай помню иногда не шибко хорошо соображал-то.

Я открыла рот и тут же его захлопнула. Ну потому что. Потому что, о чём тут ещё говорить.

- Он вернётся, - я нервно начал теребить рукав платья. – Ведь тут поле…

- Может, и вернётся, - уклончиво отозвался чайник. – Ты на поле-то сходи. Проверь чего там происходит, а то тишина какая-то нехорошая.

Как выяснилось чуйка у бабули, работала превосходно даже после смерти. Поле, которое ещё вчера, начинало понемногу оживать, теперь выглядело хуже, чем в самый первый день моего приезда.

Тыквы буквально расползались под собственным весом, будто они внутри сгнили за одну ночь. Земля между рядами покрылась тонкими, тёмными трещинами. Время от времени в воздухе появлялся какой-то еле уловимый гул, от которого начинали вибрировать зубы.

- Ба, - крикнула я, оборачиваясь к открытой двери дома – Это нормально?

- Нет, - коротко отозвался чайник. – Беги за Дусей.

Но бежать не пришлось - Дуся сама уже спешила через поле, придерживая длинную юбку.

- Марточка, у тебя тут… - начала она, но осеклась, когда небольшая тыковка с чавканьем расползлась под её ногой - Ох, батюшки. Беда-то какая…

Дуся растерянно огляделась по сторонам.

- Так, а что же этот твой Кай? Вроде на лад у вас всё шло…

- Ушёл – тихо проговорила я, чувствуя, как у меня начинает сосать под ложечкой – Я вроде как его прогнала…

- Плохо это, милая – Дуся посмотрела на меня с сочувствием – И для всех нас плохо, кажется. Я ж чего прибежала-то: у Лукиной коровы сегодня рожки отвалились прямо на глазах у старосты. А в колодце у Прохора вода позеленела и песни срамные оттуда кто-то поёт. На три голоса. Страшно всем, Марточка.

- Я не виновата! – возмутилась я, хотя даже мне самой это прозвучало не слишком убедительно.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Неужели я действительно виновата во всех бедах этих людей? Хотелось упасть на колени и просить прощения.

- Как думаешь, сколько у нас времени? - спросила я вместо этого.

- Аграфёна ж тебе условие ставила до Праздника Урожая. Вот три дня осталось - мрачно ответила Дуся – Хотя плохо-то всё выглядит, Марточка…

Три дня. Ещё позавчера мне казалось, что времени вагон - успею и с полем разобраться, и с чувствами своими к Каю. А может получится оба вопроса решить одновременно. Теперь три дня выглядели катастрофически коротким сроком для решения проблемы, которую собственноручно превратила в катастрофу.

- Мне нужно его найти, - сказала я, уже разворачиваясь к дому.

- Охотника-то? - уточнила Дуся. – Может лучше о брате моём подумаешь двоюродном. Он нормальный мужик, хоть и с причудами.

- Давай оставим твоего брата как запасной план – кинула я через плечо, уже поднимаясь за плащом.

- А ты хоть знаешь где искать-то? – крикнула Дуся.

Я замерла, не перешагнув через порог. Не знаю. За все эти дни Кай практически ничего не рассказывал о том, где жил все тридцать лет заточения – только общие слова про «соседний уезд» и «жизнь на границе».

- Понятно – резюмировала Дуся позади меня – Побегу к Семёну, пусть найдёт свой лучший костюм!

Сзади послышались торопливые шаги и сдержанное ругательство, когда Дуся, судя по чавканью, раздавила очередную тыкву.

Я со стоном прислонилась к косяку двери. Да что ж такое! Где я найду этого кучерявого обманщика. Бегать вокруг деревни звучало как совершенно не эффективная затея. Да и Кай больше не привязан к одному месту.

Я обернулась к своему полю - израненному, стонущему этим диким гулом, но всё ещё цепляющемуся за остатки жизни – и мой взгляд наткнулся на Гектора, который до этого момента лежал неподвижно недалеко от крыльца.

- Ты знаешь где он? – спросила я тыкву напрямую, чувствуя одновременно отчаянную надежду и абсурдную нелепость происходящего.

Гектор качнулся один раз, и медленно покатился в сторону леса, туда, где поле граничило с редким кустарником.

Я быстро метнулась в дом, схватила плащ и бросилась догонять Гектора. Тыквища уже скрылся между первыми деревьями редкого леска.

Глава 8. Граница.

Лес оказался куда гуще, чем выглядел издалека. Гектор катился впереди с ловкостью, которую я никак не ожидала от такого огромного овоща. Он уверенно огибал корни деревьев, ни разу не замедлившись, будто эту дорогу он проделывал уже далеко не в первый раз.

- Долго ещё? - выдохнула я, стараясь не выплюнуть свои лёгкие.

Гектор, разумеется, не ответил. Я, честно говоря, и не ожидала от него объяснений. Просто не могла уже бежать неведомо куда за этим оранжевым красавцем. Слава богам, Гектор хотя бы немного замедлил ход, давая мне отдышаться.

Чем дальше мы уходили от поля, тем более странной становилась атмосфера вокруг. Деревья стояли реже, но их стволы изгибались под совершенно невообразимыми, неестественными углами.

Наконец мы вынырнули на небольшую прогалину. Я увидела мужской силуэт, стоящий напротив полупрозрачного мерцающего марева.

- Кай! - крикнула я, бросаясь вперёд.

Он резко обернулся - и в этот момент я увидела то, от чего всё внутри меня содрогнулось: тонкие тёмные нити, тянулись от мерцающей ряби прямо к Каю. Со стороны казалось будто его медленно затягивает внутрь.

- Не подходи ближе! - крикнул Кай, и в его голосе прозвучала паника.

- Что происходит? – я замерла на полпути, чувствуя, как мои ноги слегка проваливаются в рыхлую землю.

- Не знаю точно, - Кай стиснул зубы, вся его поза и лицо выражали невероятное напряжение. – Думаю…изнанка выходит наружу. Она почему-то забирает меня…Возможно, то, что я впустил в себя много лет назад оставило на моей душе отпечаток…

- Это же нелепо! – воскликнула я, делая осторожный шаг вперёд – Это было давно!

- Марта, не подходи! Я не хочу, чтобы ты пострадала!

Гектор, до этого молча наблюдавший за происходящим сбоку, вдруг решительно покатился прямо в сторону мерцающей ряби.

- Гектор, стой! - крикнула я, но тыквища не послушалась.

Гектор с разгона врезался в тёмную нить, тянущуюся от Кая. На секунду тонкий поток дрогнул.

- Что он творит? – выдохнула я.

- Не знаю, - Кай изумлённо смотрел на Гектора.

Но в ту же секунду тыква отлетела, откинутая вновь ярко вспыхнувшими нитями. Тёмные щупальца вновь впились в Кая, заставляя сделать его невольный шаг вперёд к мерцающей завесе.

- Демоны – Кай выругался сквозь зубы.

Идея пришла ко мне внезапно.

- Кай! Почему ты… почему ты не хочешь, чтобы я пострадала? – я начала подходить ещё ближе.

- Что? – Кай недоумённо посмотрел на меня через плечо. Всё его лицо выдавало крайнюю степень напряжения. Видимо, сопротивляться нитям ему было действительно непросто.

- Почему ты не хочешь, чтобы я пострадала? – повторила я – Что ты имел ввиду, когда сказал, что я неправильно всё поняла?

Кай молчал, тяжело дыша – щупальца вокруг него мерцали всё настойчивее.

- Кай, - сказала я, становясь к нему почти вплотную – Ты не обязан был мне ничего объяснять с самого начала – ты вообще меня не знал. Но за то время, что мы провели вместе, я узнала тебя. И то, что я говорила на ярмарке – это была я. И мне очень страшно, что ты меня обманешь…

- Я никогда не обманывал тебя – выдохнул он, и в его голосе прозвучало отчаяние. – Марта, я тридцать лет ждал возможности вернуться к Аграфёне. Извиниться, получить прощение. Но вместо Аграфёны встретил тебя - и знаешь, что странно? Прошлое перестало волновать меня. Все мои мысли были о том, что происходит прямо сейчас, с тобой.

Тёмные нити вокруг него на мгновение вспыхнули ярче - а потом, так же резко, начали тускнеть.

- Договаривай же,- хватая его за руку – Раз уж мы выясняем отношения. Давай выясним их до конца.

Кай пристально посмотрел на меня.

- Это не лучший момент, Марта, - сказал он тихо. – Но другого у нас может и не быть. Я хочу быть с тобой, Марта. Я хочу узнать тебя лучше. Потому что ты тоже нравишься мне намного больше, чем должен нравится человек, которого я знаю меньше месяца.

Кай порывисто притянул меня к себе и накрыл мои губы своими. Вместе с его прикосновением по всему моему телу пробежал разряд тока, прошивая сладкой судорогой всё моё тело от пальцев ног до самой макушки. Я прижалась к нему плотнее, совершенно теряясь в ощущениях его мягких губ, бережно ласкающих мои.

Тёмные щупальца разом погасли - будто кто-то одним движением задул невидимую свечу. Странная рябь границы за спиной Кая на мгновение вспыхнула, а потом начала медленно растворяться.

- Кажется, - выдохнула я, прижимаясь к Каю, - ведьма нашла своего мужчину.

- Похоже на то, - хмыкнул Кай – А я нашёл свою ведьмочку.

Глава 9. Праздник Урожая.

Проснулась я от солнца, бьющего прямо в лицо. Но в этот раз пробуждение было невероятно сладким и действительно тёплым, ведь под моей щекой было крепкое мужское плечо. Ситуация между мной и Каем окончательно перестала соответствовать определению «деловое сотрудничество».

- Полежи ещё немного, - пробормотал Кай, притягивая меня ближе к себе и легко поглаживая по волосам рукой.

- Я и не собиралась вставать, - хихикнула я, прижимаясь щекой к его плечу.

За окном уже во всю пели птицы, но чувствовать медленно вздымающуюся грудь Кая под своей ладонью было настолько приятно, что хотелось пролежать в кровати весь день.

Я мечтательно вздохнула и вдруг ощутила внутри неожиданное бурлящее чувство восторга и умиротворения одновременно. Будто я могла бы перевернуть весь мир и это именно то, чем я должна была заниматься. Будто я наконец оказалась на своём месте или…стала цельной.

- Кай…я странно себя чувствую – я приподнялась на руках, заглядывая ему в лицо.

Кай всё ещё лежал с закрытыми глазами. Его кучерявые волосы были в беспорядке, а на лице застыло выражение полного удовлетворения. Он выглядел таким притягательным, что я еле сдержалась от поцелуя. По губам Кая скользнула лёгкая улыбка.

- Ещё бы. Прошлая ночь была просто восхитительна – медленно проговорил он, открывая глаза, в которых вспыхнули лукавые искорки – Хотя почему ты называешь это «странным», уместнее сказать – «невероятно прекрасно».

Я хихикнула и легонько стукнула его по груди.

- Да перестань! Я не об этом – я коснулась его скулы, наблюдая, как он прикрывает глаза от удовольствия – Но было правда очень хорошо.

- О! И ещё будет, не волнуйся. – Кай перехватил мою руку и легко поцеловал кончики пальцев.

- Но я не об этом. Мне кажется будто я стала..цельной. Как-будто нашла что-то давно потерянное.

Кай посмотрел на меня внимательно, а потом с той же улыбкой произнёс.

- Марта, но ведь ты – ведьма. И вчера ты наконец прошла инициацию. Думаю, это нормальные чувства.

Я замерла, прислушиваясь к себе. Руки зачесались пойти попробовать сварить какое-нибудь заковыристое зелье. Каждая клеточка моего тела ощущала, что в этот раз всё точно получится.

На кухню мы вошли держась за руки, мне не хотелось отпускать его ни на секунду. И даже не было нужды выглядывать в окно – я точно знала, что с полем всё в порядке. Оно снова обрело свою хранительницу.

- Ну лежебоки! - донеслось с плиты знакомое бульканье,- Я уж думала до Праздника Урожая проваляетесь!

Кай застыл на пороге. Я ощутила, как его рука напряглась, он метнул взгляд в сторону печки, а затем осмотрел всю кухню.

- Что… - медленно произнёс он, поворачиваясь ко мне – что это было?

- А, это… - я почувствовала, как щёки предательски теплеют, от смущения.

Я ведь тоже получается не всё рассказала. И со своей тайной я тянула гораздо дольше, чем Кай.

- Забыла упомянуть. Это бабушка. Она почему-то теперь в чайнике и вот…

- Твоя бабушка, - медленно поговорил Кай, не в силах оторваться от медного красавца на плите – Аграфёна в чайнике?

- Ну да.

- Все эти дни. С момента…с момента её смерти?

- Ага.

- И ты рассказываешь об этом только сейчас? – в голосе Кая было больше изумления, чем злости. Это слегка приободрило.

- Как-то не нашла подходящего момента, - я пожала плечами с максимально невинным видом. – Слишком много всего странного происходило.

- Я тебе это ещё припомню. – вкрадчиво прошептал Кай.

- Так, молодёжь! – Перебил начинающийся флирт чайник – Миловаться потом будете. Кай, подойди. Нам надо поговорить, а у меня мало времени.

Кай с готовностью подошёл ближе к плите и наклонился, чтобы поднести своё лицо ближе к чайнику.

- Аграфёна, я…

- Да разогнись, ты обалдуй! Чего нагибаешься то, как перед алтарём! – чайник возмущённо запыхтел.

Кай резко выпрямился.

- Аграфёна, мне очень жаль…Я был неосторожен и тебе пришлось…

- Цыц – бабушка оборвала его неожиданно мягко – Это уже неважно. Главное, что спасла тебя. А ты, получается спас мою внучку.

- Спасибо – прошептал Кай.

- Давай не расклеивайся мне тут – у вас теперь важная работа прямо за окном раскинулась. Некогда нюни распускать. Внучку мою береги, понял? – Кай только растерянно кивнул – Марточка, Дар к тебе перешёл без остатка. Значит и мне уходить пора.

- Что значит «перешёл»? – я слегка запаниковала. - Ба, ты куда-то денешься?

- Туда, куда и полагается ведьмам, отжившим своё, - спокойно ответил чайник. – Пора мне. Не переживай, я хорошую жизнь прожила и напоследок успела внучку пристроить.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

- Не хочу, чтобы ты уходила, - сказала я тихо.

- Знаю, внученька. - Голос из чайника смягчился. – Но такова жизнь. Теперь ты - хранительница. Слушайся Гектора.

Чайник на плите в последний раз тихо звякнул крышкой, а потом затих. Кай молча подошёл ко мне и крепко обнял, позволяя буквально спрятаться от всего мира на пару долгих мгновений.

Праздник Урожая деревня отмечала с тем же неистовым размахом, что и предыдущую ярмарку. Только теперь у жителей был намного более весомый повод для радости, чем середина осени: тыквенное поле преобразилось до неузнаваемости. И в этот раз в хорошем смысле. Тыквы стояли крепкие, ярко-оранжевые, будто светящиеся изнутри мягким тёплым светом.

Почти каждый посетитель ярмарки подошёл ко мне, пока мы с Каем бродили по огороженной площади, и выразил своё искреннее восхищение. Прохор даже обнял порывисто от переизбытка чувств.

- Ну наконец-то, - довольно резюмировала Дуся, выныривая из толпы, с небольшой корзинкой в руках - Я уж думала, придётся моего брата тебе сватать. Коза б его всё поле тебе истоптала точно.

- Обойдёмся без коз, - улыбнулся Кай, уверенно приобнимая меня за плечи.

Староста Лука, завидев нас, расплылся в такой широкой улыбке, что стало ясно – все эти дни он тоже лихорадочно размышлял, как половчее пустить в дело своего племянника. Видимо придумать не смог и был искренне рад, что ведьма сама справилась со своей личной жизнью. Заодно и изнанка осталась там, где ей полагается.

- Марта! – прогремел он на всю площадь. – Вижу вы со спутником! Вот и славно, вот и хорошо! У Лукиной коровы-то, кстати, рожки обратно приросли, представляете?

Ну и слава богине, не хотелось бы быть виноватой в потере таких важных атрибутов у многострадального парнокопытного.

Посреди площади поставили огромный праздничный стол, который ломился от праздничной еды. Гармошка играла что-то бодрое, в воздухе стоял детский смех и наигранно сердитые окрики взрослых, которые тщетно пытались успокоить своих отпрысков. Даже отец Ефим, довольно улыбался с искренним удовольствием надкусывая огромный кусок тыквенного пирога.

Гектор тоже был здесь. Весь вечер он провёл, важно катаясь между гостями с видом главного распорядителя праздника, довольно поскрипывая, когда очередной житель с радостью похлопывал его по оранжевому боку. К концу вечера кто-то из деревенских детей повязал ему на ботву маленький бант, от чего он начал выглядеть ещё потешнее.

Праздник закончился глубокой ночью, но мы с Каем не спешили идти спать.

- Знаешь, - сказала я, устраиваясь поудобнее у него под боком, пока мы сидели на крыльце нашей фермы – я так и не выяснила толком, кто такой Гектор…

- Агрфёна никогда не посвящала меня в это, но я думаю он твой фамильяр. Точнее – твой напарник – хранитель этого поля, - задумчиво предположил Кай.

Гектор, лежавший неподалёку на крыльце, издал довольный скрип такой силы, что мы сначала вздрогнули, а потом не сговариваясь расхохотались.

- Кажется, он рад, что до нас дошло – сказал Кай сквозь смех.

- Рада познакомиться, напарник, - хихикнула я, похлопывая по доскам рядом с собой, приглашая Гектора подобраться поближе.

Оранжевый компаньон с готовностью подкатился и мягко толкнул меня, позволяя поглаживать себя по оранжевому боку, поблёскивающему в свете луны. Я глубоко вздохнула, позволяя себе наконец расслабиться и почувствовать себя на своём месте.

Не знаю, что ждёт нас впереди. Хочется верить что ведьма, охотник на нечисть и огромная разумная тыква смогут справиться со всем. Возможно, даже мои зелья для поноса теперь останутся в прошлом. С чем богиня не шутит.Конец