Похороны жертв Февральской революции.

Неизвестный автор. 1917. ЦГАКФФД СПб

23 ФЕВРАЛЯ (8 МАРТА) 1917 ГОДА

В Петрограде начинаются массовые стачки.

27 ФЕВРАЛЯ (12 МАРТА)

Беспорядки в Петрограде перерастают в вооруженное восстание.

2 (15) МАРТА

Николай II подписывает отречение от престола.

3 (16) АПРЕЛЯ

Ленин прибывает в Петроград из эмиграции.

25 ОКТЯБРЯ (7 НОЯБРЯ)

Петроградский Военно-революционный комитет издает обращение «К гражданам России», сообщая, что Временное правительство низложено, а власть перешла к Военно-революционному комитету.

Итак, в ночь с 16 на 17 декабря[1] 1916 года в Петрограде убили Распутина, после чего государыня впала в тяжелейшую депрессию. Государь приехал, чтобы утешить Александру Федоровну, и пробыл в Петербурге 60 дней. Вернее, Петербурга уже нет, у нас есть Петроград. 22 февраля 1917 года Николай садится на свой поезд и отправляется в Могилев, в ставку, в последнюю свою поездку в качестве императора. Между тем ситуация в городе была вовсе не радужной. Центром волнений становился самый концентрированный рабочий район Петрограда – Выборгская сторона.

Волнения начинаются в день отъезда императора, и они связаны с булочными. В Петрограде государство сознательно ввело спонсирование продажи черного хлеба, он стоил дешевле, чем в уездах Петроградской губернии. Как только булочники стали получать муку в два раза дешевле, чем средняя цена на рынке, то они поступили естественно для капиталистического строя. Эту муку начали немедленно продавать на сторону по нормальной цене, а выручку булочники делили между собой. В городе исчез черный хлеб, образовались очереди, в которых стояли в основном женщины-работницы. Начались разгромы лавок.

Собственно говоря, самодержавие пало на фабрике «Невка»[2]. Она принадлежала англичанам, нашим союзникам, поэтому, в отличие от немецких фабрик и заводов, реквизирована не была. Там работало около 3000 женщин. И вот утром 23 февраля одна из работниц (как это часто бывает в истории, главных героев мы не знаем, назовем ее Дуня) пришла после очереди и сказала своим товаркам, что, знаете, девчата, сегодня 23 февраля. Если по европейскому календарю, то это 8 марта, Международный день женщин-работниц, поэтому, вообще говоря, можно было бы и побастовать.

Все работницы высыпали во двор, а со двора вышли на Большой Сампсониевский проспект. Они идут, а рядом множество огромных заводов. Ну, и мужики, которые не собирались бастовать, видят, что бабы их, сестры, жены, подружки, идут, а они почему-то не идут. Открываются одна за другой двери заводов, вся толпа вываливает на улицу и начинает двигаться в сторону Литейного моста, который соединяет Выборгскую сторону с центром.

К рабочим присоединяются студенты, барышни, чиновники. Эта разрастающаяся толпа идет по Литейному проспекту и оказывается, как известно каждому, кто бывал в нашем городе, на Невском. Выяснилось, что недовольство режимом, прежде всего самим Николаем II, охватывает не только рабочие кварталы, но и все общество. В результате толпа дошла до Невского проспекта и свернула налево, в сторону Знаменской площади.

Знаменская площадь, площадь Восстания, названа именно в честь этих событий. Это огромная привокзальная площадь, напротив вокзала находится одна из самых больших гостиниц в городе Петербурге. Называется она «Октябрьская», что в корне неверно. Называть бы ее надо «Февральская». В центре стоял памятник Александру III, глядящему в сторону железной дороги (потому что это памятник императору, который построил Великий Сибирский железнодорожный путь). И вот без всякого руководства, стихийно, толпа в течение нескольких дней разрасталась, собираясь около этого памятника. Понятно, что настоящий митинг там организовать было невозможно, потому что не было звукоусиливающего оборудования. Были отдельные выкрики, кто-то забирался на постамент и произносил короткие речевки. Проблема заключалась в том, что по мере продолжения всего этого город, фабрики постепенно останавливались.

Здесь очень важное ноу-хау внесли петербургские хулиганы или, как их ласково называл Владимир Ильич Ленин, рабочая молодежь. Молодежь была боевитой, не боялась полиции, воспитывалась в уличных бандах и шайках, у всех были финские ножи. И они придумали, как остановить город: для этого нужно было остановить трамвай. Хулиганы заходили в вагон, подходили к вагоновожатому, требовали от него, чтобы он отдал им рычаг. Трамвай останавливался, и у тех, кто колебался, кто боялся принимать участие в забастовке, появилась уважительная причина: мы не могли добраться до работы, поэтому мы не работали. Вскоре забастовка стала полной, то есть примерно 300 тысяч промышленных рабочих остановили свою деятельность.

Попытки каким-то образом прекратить движение были неудачными с самого начала. Петербургская гвардия, когда-то отборные войска, в значительной степени погибла или была задействована на фронте. По существу, гвардейские полки превратились в учебки, где на базе казарм срочно готовили маршевые роты для отправки на фронт. Этим солдатам ничего нельзя было доверить. В памяти было 9 января, Кровавое воскресенье, поэтому вплоть до 26 февраля; то есть три дня, они не получали патронов и просто наблюдали за происходящим. Не в силах никак на это подействовать.

А что же петроградское начальство, которое обещало императору за несколько дней до этого полное спокойствие в городе? Что же министр внутренних дел Протопопов, командующий Петроградским военным округом Хабалов, военный министр Беляев, градоначальник Балк и премьер-министр Голицын? Они вели себя примерно так, как вело себя украинское начальство во время взрыва на Чернобыльской АЭС. Это автоматическая идея: пытаться уменьшить происходящую катастрофу в надежде на то, что она «сама рассосется». Но она никак не рассосалась. Не в курсе того, что происходит, была и Александра Федоровна. Дети болели, сама императрица лечила раненых в Царском селе и писала императору, что какие-то мальчишки и девчонки бегают по городу, но что это скоро прекратится.

Здесь еще важен климат: для февраля – начала марта было очень тепло, примерно от о до –5 °C. Надежда была на то, что похолодает, и это всех выгонит с улицы. Но не холодало.

25 февраля деятельность Государственной думы была приостановлена, и она больше не собиралась. Депутаты должны были разъехаться по своим округам до объявления новой сессии. Но, как всегда это бывает, отъезд случился не сразу, и подавляющее большинство из них оставалось рядом с Таврическим дворцом, где Дума заседала. Председатель Михаил Родзянко непрерывно сигнализировал и военным, и государю, что в городе непорядок, что необходимы какие-то срочные усилия, срочные изменения, которые могли бы затормозить волнение. Государь не любил Родзянко и считал, что таким образом он хотел заставить его пойти на уступки (так прогрессивный блок большинства Думы поступал и прежде). 26 февраля государь наконец понял, что дело, условно говоря, пахнет керосином, и поэтому было приказано раздать патроны солдатам. Но те были не очень боеспособны, и сразу стало понятно, что это довольно опасный шаг. В тот же день целая рота Павловского полка сбежала с винтовками, их отловили потом по городу и посадили в Петропавловскую крепость. В Петропавловской крепости в советское время всегда про них рассказывали, потому что они были последние узники царизма: сидели там три дня, потому что через три дня революция победила и тюрьма Трубецкого бастиона опустела.

Самую важную позицию занимал лейб-гвардии Волынский полк, который, вообще говоря, квартировал в Варшаве. Но Варшаву заняли немцы, и преображенцы любезно освободили часть своих казарм для волынцев. Волынский полк квартировал на Виленском переулке, это недалеко от Знаменской площади, поэтому они как раз находились на самом важном посту: стояли вдоль фасада «Большой Северной» гостиницы[3], время от времени постреливая. Когда толпа становилась агрессивнее, они должны были в нее стрелять, и они стреляли. Мы не знаем, сколько человек они убили, но не думаю, что очень много. Стреляли в основном в воздух.

Офицеры находились в гостинице, грелись, время от времени выходили на улицу, а солдат контролировал старший фельдфебель Кирпичников по кличке «Мордобой». Старослужащий, прошедший фронт, из старообрядческой семьи, в общем, такой, что не забалуешь. Он и руководил стрельбой.

Учебная команда Волынского полка. Яков Штейнберг. 1917. ЦГАКФФД СПб

Как вы знаете, с 1914 года в России был введен сухой закон, но к 1917-му его научились обходить разными способами. Например, можно было в ресторане заказать спиртное с помощью специального знака, обычно говорили: «Человек, принеси японского чая». Приходил официант, приносил чайник, из него начинала литься прозрачная жидкость. И от нее офицеры становились все веселее и веселее. Солдаты это замечали, и это им было крайне неприятно. В результате, когда вечером полк ушел в казармы, Кирпичников собрал других фельдфебелей и сказал: «Завтра не пойдем». Те говорят: «Как, Тимофей? Как мы не пойдем? Приказ». «Это увидите – не пойдем». 27 февраля утром штабс-капитан Дашкевич поднял роту по тревоге, но ему не ответили. Тот начал возмущаться, Кирпичников побежал в оружейную комнату, взял винтовку и застрелил Дашкевича. Вот с этого момента революция приобрела совершенно другие черты.

Волынский полк, убив штабс-капитана, вышел на улицу с полковым оркестром. Важно сказать о поведении офицеров. Как вы, наверное, знаете, более половины офицеров императорской армии служили не в Белой армии, а в Красной. Наверное, вы помните фильм по «Дням Турбиных», по «Белой гвардии», где Алексея Турбина играет Андрей Мягков. Там юнкера должны сдерживать петлюровцев, захватывающих Киев. И он уговаривает юнкеров разойтись, потому что не хочет рисковать младшими. Хороший офицер по отношению к солдатам как хороший классный руководитель по отношению к ученикам: они сошли с ума, их нельзя оставлять, надо за ними идти, успокаивать, постараться минимизировать ущерб. Лейб-гвардии Измайловский полк, поднимая другие части, вышел на Кирочную улицу, а потом на Литейный проспект. Уже тогда появилась идея, что нужно идти туда, где есть хоть какие-то не враждебные представители власти. Этим единственным местом была Государственная дума. И войска пошли на север, чтобы потом свернуть и по Захарьевской улице выйти к Таврическому дворцу.

Довольно быстро, к середине дня, власть во главе с премьер-министром контролировала только Мариинский дворец, где, собственно, заседал Совет министров, и частично Адмиралтейство. Рядом с ним, кто знает, в Петербурге находится гостиница «Астория», принадлежавшая немцам. В годы войны она была конфискована и стала военной гостиницей, там останавливались старшие офицеры, приезжавшие с фронта в командировку. Среди них был бывший командир одного из батальонов лейб-гвардии Преображенского полка Александр Кутепов, боевой офицер, который позже прославится как один из выдающихся офицеров Белой армии, генералов. Будет похищен НКВД и убит при попытке вывезти его из Парижа.

Генерал Кутепов, тогда полковник, был не трус, не робкого десятка. Он попросил дать ему возможность обратиться к своему батальону, преображенцам, чтобы попытаться остановить движение. Он приказал следовать за ним для разгона военного бунта. Батальон послушно выстроился и в полной выкладке, с полным вооружением, отправился с Кутеповым в сторону Литейного проспекта. Есть такой эффект экскурсовода или, скорее, кошмар экскурсовода: когда он ведет группу и не смотрит назад. А потом оглядывается, а людей нет. Вот с Кутеповым произошло ровно то, что происходит в этом кошмаре. Когда они дошли до Литейного проспекта, солдаты увидели ликующую, избавленную от всех угроз солдатню, и они просто растворились. Кутепов остался один, а войска отправились к Государственной думе.

Все присягали ей. Михаил Родзянко, председатель Думы, бывший офицер лейб-гвардии Кавалергардского полка, громогласно говорил: «Молодцы, павловцы, славно, преображенцы, хватко, семеновцы!» Поздравлял их с победой и отправлял в казарму.

В этот день самосудов над военными, кроме убийства Лашкевича, не было. Студенты, привлекая часть солдат, сбивали двуглавых орлов, которые были на всех казенных заведениях, в том числе аптеках и ренсковых погребах (в Российской империи – магазины, торгующие алкогольными напитками навынос. – Примеч. ред.), уничтожали царские портреты. Главными жертвами стали полицейские, которых, по-видимому, облыжно, обвинили в том, что они стреляли по демонстрантам, установив пулеметы на колокольнях. Это типичный панический конспирологический слух, который бывает во время мятежей, но много полицейских убили. Сразу же образовалась русская вольница: освободили всех заключенных, и они бросились сразу жечь свои тюрьмы. Так был сожжен Литовский замок, долговая тюрьма напротив нынешнего Мариинского театра, уничтожили полицейский архив на Екатерининском канале. Это очень важно, потому что там был список шпиков. Сожгли полицейскую часть на Загородном проспекте. Ну, и самое тяжелое – это пожар окружного суда, который находился на углу Шпалерной и Литейного проспекта (там сейчас Большой дом ФСБ). Его сожгли вместе со всеми судебными делами, судебными архивами, которые тоже могли представлять опасность для бывших арестантов. Так что в городе уже с самого начала возникли предпосылки для анархии.

27 февраля Николай II получает известие от Родзянко и понимает, что ситуация изменилась. Он решает отправиться в Петроград, волнуясь, наверное, и о России, но, скорее всего, о своей семье, которая осталась наедине с восставшими в Царском селе. Перед тем как отправиться в столицу, он посылает туда отряд георгиевских кавалеров под руководством генерала Николая Иудовича Иванова. Они должны были доехать до Царского села и Павловска, уберечь императорскую семью и подавить восстание гарнизона.

С Николаем Иудовичем и его гвардейскими кавалерами произошло ровно то же самое, что с преображенцами Кутепова. Отряд доехал до Вырицы, а дальше железная дорога была разобрана. Пришлось пешим маршем дойти до Павловска, где тоже стояли гвардейские полки. Довольно быстро дисциплина рассыпалась, Николай Иудович собрал остатки войск и вместе с ними отправился обратно в Могилев.

В ночь на 28 февраля, понимая, что в городе анархия, Государственная дума выбирает Временный комитет, который должен управлять страной. Там были представители всех фракций: и трудовики, и националисты, и кадеты, и октябристы – все, кто входили в прогрессивный блок. Они решают выбрать делегацию, отправить ее на переговоры с государем и добиться каких-то умиротворяющих шагов, которые позволили бы вести войну до победного конца с немцами, турками и австро-венграми. Между тем государь вечером 27-го уезжает из Могилева в Петроград.

Кто сыграл решающую роль в свержении самодержавия? Мы уже знаем, что была какая-то работница, предположительно Дуня, знаем о Мордобое-Кирпичникове. И третий человек, который как бы забыт, – это депутат Государственной думы Бубликов от партии прогрессистов. Он окончил Институт инженеров путей сообщения, строил Великую Сибирскую железнодорожную магистраль.

Как только стало понятно, что государь не пошлет войска и сам поедет в Петроград, он прибыл в Министерство путей сообщения и отправил телеграммы на все железнодорожные станции с требованием задержать состав императора. Государь прибыл на узловую станцию, носящую роковое название Дно, от нее можно ехать прямо в Петроград. Тогда, если говорить о сегодняшнем времени, вы приедете в город с Витебского вокзала и проедете Царское село и Павловск. Можно приехать с Николаевского вокзала, то есть с Московского. Можно было свернуть на запад, в сторону Пскова, и приехать с Варшавского. Когда стало понятно, что через Дно не проехать, государь приказал повернуть поезд на запад, потому что в Пскове находился штаб Северного фронта. Им командовал генерал Рузский, и государь был уверен, что там он получит помощь.

Между тем в ночь с 27 на 28 февраля, получив телеграммы от Родзянко и от других генералов и офицеров, находившихся в Петрограде, фактический руководитель русских вооруженных сил генерал Алексеев посылает телеграммы всем командующим фронтами. В них говорится, что, с точки зрения Государственной думы, единственный шанс успокоить страну – отставка императора, передача власти кому-то другому из Романовых и принятие Конституции. Этот новый монарх должен подчиняться воле Государственной думы. Все командующие фронтами, в том числе дядя царя великий князь Николай Николаевич – младший, подписали письмо государю с просьбой уйти в отставку. Не уйти в отставку, а отречься от престола. Не было только подписи командующего Черноморским флотом Колчака, но мы не знаем, почему. Он не написал ничего и против этого обращения, но сумел вот таким образом очистить у монархистов свою репутацию. Ну а другие очищали разными способами. Рузского убили большевики, Алексеев командовал Белой армией и так далее.

Государь переезжает на станцию Псков-Главная и сразу понимает, что ситуация поменялась. Когда император приезжает куда-то, то на платформе его встречают, как и положено в России, все представители губернских властей, купечество, дворянство, губернатор, начальник, командующий гарнизоном. Я думаю, когда Никита Сергеевич Хрущев в октябре 1964 года прилетел из Сухуми и его встречал только глава Комитета государственной безопасности Семичастный с охраной, то он понял, что его время пришло. Вот и на псковской платформе государя встретил только главнокомандующий армиями Северного фронта Николай Рузский с одним адъютантом.

Рузский объяснил ситуацию и сказал, что навстречу ему едут два депутата Государственной думы. Выбраны были монархисты, которые не должны были оскорблять Николая II своим присутствием: Василий Шульгин и Александр Гучков. Гучков, как вы знаете, любимец Столыпина, создатель партии октябристов, глава военной комиссии Государственной думы, председатель Государственной думы некоторое время, человек близкий к власти. То есть поступили деликатно.

Шульгин и Гучков полдня вели с Николаем переговоры, и 2 марта 1917 года государь наконец отрекся от престола. Спор между думцами и Николаем шел о том, кому передать престол. Предложение государя заключалось в том, что престол будет передан царевичу Алексею, предложение Думы заключалось в том, чтобы передать престол царевичу Алексею, но при регентстве кого-то другого из Романовых. На это Николай II не согласился. Было решено сделать предложение о том, чтобы стать императором, брату Николая II великому князю Михаилу Александровичу. На этом и порешили, Николай II отправился в Царское село, а депутаты – в Петроград.

Когда они прибыли с актом об отречении в руках на Варшавский вокзал, то толпа встретила известие с отвращением и негодованием. Никаких Романовых, никакого самодержавия, никакого Михаила! Стало понятно, что легитимность не только Николая II, но и всей династии в этот момент находится под вопросом. Я уже, по-моему, цитировал стихотворение Георгия Иванова. Никто не вступился за Николая II, 27 февраля все генералы его предали, и он оказался в полной пустоте.

Солдаты Павловского полка читают газету «Известия» с сообщением об отречении Николая II. Неизвестный автор. 1917. МАММ / МДФ

То, что февральская революция не будет мирной, стало понятно через несколько дней. Настоящая кровавая баня началась не в армии, а на флоте. Это очень важный вопрос для русского оборонного бюджета: какой процент бюджетных средств, выделяемых на оборону Отечества, следует тратить на сухопутные силы, а какую часть – на флот. В значительной степени ответ на этот вопрос зависел от лоббистских способностей флота. Морские офицеры представляли узкую касту: все они заканчивали одно учебное заведение (в советское время оно носило имя Фрунзе, а сейчас это морской корпус Петра Великого, на Васильевском острове), как правило, были из династий потомственных моряков. У них большая способность убеждать государя и Думу, чем у гораздо менее образованных, мешковатых и склонных к групповому подчинению офицеров сухопутных. В результате в вооруженных силах был огромный перекос в сторону флота, хотя в Первой мировой большую часть времени он провел в гавани.

России не нужно было иметь три линкорные эскадры на Балтийском море и одну на Черном, потому что в Балтийском море практически русский флот был скован более многочисленным немецким. Линкор – очень дорогая штука, и выйти навстречу немцам – это огромный риск. Поэтому задачи флота в Первой мировой войне сводились более или менее к береговой обороне. Там большое побережье, включая Финляндию и Прибалтику, которое надо было защищать от возможных десантов, и с этим флот справлялся. Но для этого, я уже сказал, линкоры были не нужны. С Черным морем сложнее, там соперником были турки. В 1917 году, вроде бы, готовили десантную операцию в Константинополе. Но, так или иначе, большую часть времени флот провел в гавани (главная стоянка Балтийского флота – это Гельсингфорс, нынешний Хельсинки).

3 марта весть об отречении государя была получена офицерами, но они не сообщили об этом матросам. Матросы отличаются от солдат тем, что это, как правило, ребята из рабочих поселков, грамотные, понимающие в металле, поэтому их туда и зовут. А служба на флоте – это отсидка в плавучей тюрьме. Огромные кубрики, где в гамаках спят десятки и сотни матросов, невозможность быть в одиночестве, практически полное отсутствие увольнений. В Финляндии, если есть увольнение, то это увольнение к финнам, в общем, очень враждебным русскому правительству. И необычайно высокомерное отношение офицеров. В армии офицеры нередко занимались рукоприкладством, матерились, вели себя неуставным образом. Морские офицеры относились к своим подчиненным, как к насекомым, и это для матросов было крайне оскорбительно. В результате с 3 марта начинается убийство морских офицеров в финском Гельсингфорсе. Был убит адмирал Аркадий Небольсин, командующий Балтийским флотом адмирал Адриан Непенин. Убивали жестоко, в основном без применения огнестрельного оружия, всякими железными палками. В Хельсинки есть православное Ильинское кладбище, и оно производит очень сильное впечатление, потому что там центральная аллея вся в могилах погибших офицеров.

Через день волнения перекинулись на Кронштадт, где офицеров вели к памятнику Макарова, зверски убивали, а тела сбрасывали в канавку за памятником. К 15 марта Балтийский флот потерял 120 офицеров, из которых 76 было убито: 45 в Гельсингфорсе, 24 в Кронштадте, пять в Ревеле, двое в Петрограде.

Чрезвычайно важная идея заключалась в том, что те, кто совершили революцию, понимали, что они нарушили законы, и если вернется старая власть, то им мало не покажется. Поэтому первое, что они требовали от властей, – это гарантии того, что они не будут наказаны за преступления. Следствие по делу об убийствах в Гельсингфорсе и Кронштадте так и не проводилось, все убийцы остались на воле.

Владимир Ленин после освобождения из австрийской тюрьмы. Борис Вигилев. 1914.

РГАСПИ

Начинается разложение в армии, и оно носит разный характер. Происходят братания: война носила позиционный характер, немецкие, русские, австрийские взводы стоят друг напротив друга годами. Время от времени их поднимают в атаку, косят пулеметы, по ним стреляет крупнокалиберная артиллерия, но в основном это скука. И между солдатами устанавливаются неформальные отношения. Все знают, когда у неприятеля завтрак, когда у неприятеля обед, русские и немецкие солдаты с согласия своих офицеров поначалу договариваются о том, чтобы встретиться на нейтральной полосе, обменяться чем-то. Немцы могли принести шнапс, а у русских было неплохо с продовольствием. Кроме того, русские солдаты не хотели воевать, понимая, что в деревне начнутся скорые изменения, помещичью землю, по всей видимости, переделят между крестьянами. И бабе, которая в деревне одна, не управиться, ее обсчитают, обкорнают. Солдаты стремились всеми силами бежать в деревню, начинается массовое дезертирство. И одновременно массовые разгромы помещичьих усадеб: то, что не удалось доделать в 1905 году, сделано было в 1917-м. Большая часть русских имений и усадеб сгорела, никаких сил для того, чтобы подавить крестьянские восстания, не было. При этом земельное законодательство принято не было, поэтому все осуществилось с разбоем.

Одновременно с Временным правительством в Петрограде организовывается новая самочинная власть, которая называется Петроградский совет (Советы возникли в качестве органов управления заводами и городами во время революции 1905 года. Это такой орган, куда выбирали представителей заводов, и они координировали свою деятельность по организации стачек, восстаний и т. д. Первым председателем Петроградского совета в 1905 году был Лев Давидович Троцкий). Сначала исполнительный комитет занимает комнаты в Таврическом дворце, а потом происходят выборы и создается Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Присяжный поверенный Николай Соколов разрабатывает, а Совет принимает так называемый Приказ № 1 к Петроградскому гарнизону, по которому офицеры имеют право командовать только в момент военных действий. Все хозяйственные вопросы, а также против кого воевать – все это решают только с одобрения полкового совета. Офицеры практически лишаются единоначальной власти, власть в войсках переходит к полковым комитетам. Совет соглашается одобрить Временное правительство, а Временному правительству приходится с ним считаться, потому что правительство представляет собой реальную власть в городе только в том случае, если будет одобрен Приказ № 1.

Первоначально приказ был принят по Петроградскому гарнизону, а потом он распространится на всю армию в целом. Была дана гарантия, что Петроградский гарнизон не будет выведен на фронт. Все солдаты превратились в бездельников, которые вплоть до начала Гражданской войны наводняли город. В основном, конечно, пили, заполняли кинематографы, ездили бесплатно на трамваях и вызывали все большее неудовольствие гражданского населения. Но Временное правительство и многие рабочие понимали, что в случае, если власть возьмут офицеры, их покарают. Поэтому должно было быть некое противодействие появившемуся много позднее белому движению.

Временное правительство было временным, потому что оно объявило, что не уполномочено принимать решения о том, как и на основе каких законов управлять Россией. Это должен решать русский народ. Для этого должно быть создано Учредительное собрание, хотя проводить выборы в стране, которая воюет, чрезвычайно тяжело, практически невозможно. Выборы равноправные, один человек – один голос, и это тоже для России того времени вещь довольно рискованная. Ведь по крайней мере 60% населения неграмотны, непонятно, как их агитировать. Но решение это было принято.

При этом Временное правительство понимало, что страна находится в состоянии анархии. Если сейчас выбирать Учредительное собрание, то к власти придут вовсе не те силы, которые оно хотело бы видеть, поэтому с выборами преступно тянули. Как вы, наверное, знаете, эти выборы состоялись после того, как большевики произвели Октябрьский переворот, а они не посчитались с народным мнением и Учредительное собрание разогнали. А пока это было Временное правительство, которое опиралось только на молчаливую поддержку или на молчаливое отвращение.

Ну а теперь мы включаем другого джокера. Партия большевиков была маленькой сектой. У них было пять депутатов в Государственной думе, но царское правительство не ощущало большевиков как какую-то угрозу. Более того, в партии было полно провокаторов, а глава фракции большевиков в Государственной думе Роман Малиновский просто был высокооплачиваемым агентом департамента полиции. Любопытно, что те инструкции, которые давал Малиновскому департамент, полностью соответствовали тем инструкциям, которые давал ему вождь партии большевиков Ленин. Основная идея последнего заключалась в том, чтобы ни в коем случае не терять свою независимость и не объединяться с меньшевиками в единую социал-демократическую партию. Ну и департамент полиции был заинтересован в том, чтобы они не мирились, а ссорились. Так что до того времени, когда Малиновский был разоблачен и ушел из Государственной думы, большевики находились под контролем.

Основная «фишка» большевистской партии заключалась в так называемом демократическом централизме: между съездами, между конференциями любой член партии обязан подчиняться вышестоящей инстанции. Фактически все съезды и конференции управлялись одним человеком, и этим человеком был Ленин. Рядом с ним не было никого, равного ему по рангу: Каменев, Зиновьев, Бухарин, Сталин – все они были в тени.

Ленин выходит на передний план во время Первой мировой войны, это его золотое время. Русский подданный, в 1914 году он находился в Австрии, в эмиграции. Австрия объявила войну России, Ленин был интернирован и должен был сидеть в лагере вместе со своей супругой Надеждой Константиновной Крупской. Но товарищи по австрийской социал-демократии сумели добиться его освобождения, а потом он отбыл в Швейцарию. Ленин сразу занимает пораженческую позицию. Мировое социалистическое движение раскололось на три группы: оборонцы, которые приветствовали свои правительства во время Первой мировой (Георгий Плеханов), люди, которые говорят «мир сейчас», и сторонники линии Циммервальда (в этом городе собрались левые социал-демократы со всех сторон Европы).

Последние считали, что надо превратить империалистическую войну в войну гражданскую. Империалистическая война, то есть Первая мировая, дает в руки рабочего класса оружие. Теперь мы не являемся жертвами и можем диктовать свою политическую волю, говорили они. Главный враг не вовне, главный враг в собственной стране, и наша задача заключается в том, чтобы свергнуть свое правительство, а другие пролетарии свергнут свое правительство, и так начнется Всемирная революция. Таким образом, мировая война есть предшественник мировой революции. Вы все знаете имена циммервальдовцев, потому что в их честь были названы улицы в Советской России: Карл Либкнехт, Роза Люксембург, Эрнст Тельман, Антонио Грамши из Италии, Андре Марти из французов и так далее.

Сама идея того, что нужно выходить из войны путем вооруженного восстания, до осени 1917-го успехом не пользовалась. Да и сам Ленин не верил в то, что революция пройдет скоро. Известна его встреча с молодыми швейцарскими социал-демократами где-то за месяц до февральской революции, когда он говорил, что наше поколение, конечно, еще не застанет революцию. А вот вы, дорогие молодые друзья, готовьтесь.

Когда Ленин узнал о том, что произошла февральская революция, то пришел в ярость, потому что считал, что все эти дураки обязательно совершат безумные ошибки и их надо исправить. А как исправить? Ильич в Швейцарии. С севера Германия, противник России, с востока Австрия, тоже противник. С юга Италия, с запада Франция, союзники России, они совершенно не хотят пропускать опасного бунтаря, сторонника выхода России из войны, через свою территорию. Значит, надо что-то придумать.

И тут на выручку приходит Александр Львович Парвус (настоящая фамилия Гельфанд), старый немецко-еврейско-российский социал-демократ. Он первый написал начальнику немецкого генерального штаба записку о том, что, чтобы разрушить Россию изнутри, нужно давать деньги тем, кто выступает против войны, в том числе большевикам. Парвус дважды посещал Ленина, который, будучи человеком осторожным, никак не хотел замараться делами с немецким генеральным штабом, даже за деньги. Так что он Парвусу отказал, но на самом деле воспользовался немецкими деньгами, которые Парвус перевел в так называемый Институт для изучения причин и последствий мировой войны в Копенгагене. В немецких архивах есть расписка Парвуса: «Получил 29 декабря 1915 года один миллион рублей в банкнотах на потребности революционного движения в России от посланника Германии в Копенгагене. Доктор Александр Гельфанд».

Пришлось прибегнуть к помощи доктора Гельфанда для того, чтобы организовать эвакуацию из Швейцарии. Ленину приходит в голову прекрасная идея пломбированного вагона. Немцы договариваются со Швейцарией и с группой эмигрантов, куда Ленин включил не только себя, свою жену Надежду Константиновну Крупскую, свою любовницу Инессу Арманд, секретаря Григория Зиновьева с его женой Саррой Равич, но и большое количество меньшевиков, анархистов и других людей. Он сделал это, чтобы затеряться там, чтобы не говорили, что это большевики спелись с немцами и взяли деньги. Вагон, который шел из Швейцарии через всю Германию, был прицеплен к поезду и опломбирован (вернее, не один вагон, а два). Его пассажиры не могли выходить в Германии, и к ним якобы никто не мог заходить. Я думаю, так оно и было. В апреле 1917 года Ленин отправляется через Копенгаген, Стокгольм, потом через Торнео (это граница Швеции и Финляндии) и приезжает в Петроград с Финляндского вокзала. По-видимому, в Стокгольме он уже договорился с немцами о регулярном финансировании. Какую роль это сыграло в победе большевиков, мы точно сказать не можем, но ясно, что оно им помогло прежде всего в организации. Радио тогда еще практически не присутствовало, значит, единственным средством массовой информации, средством агитации стали листовки и газеты. Тираж «Солдатской правды» и «Правды» действительно безумно вырос.

Вторым провиденциальным событием стало прибытие другого человека, которого тоже не пускали, – Льва Давидовича Троцкого. Он находился в США, его не пропускали англичане. В мире социал-демократии он был не менее известен, чем Ленин, отношения у них были всегда довольно сложными, потому что оба были яркие фигуры, но прекрасно дополняли друг друга. Троцкий был физически бесстрашен, неплохой публицист, немного, на мой взгляд, «цветистый». Вся его жизнь показала, что он человек убеждений, мужественный, верный слову. И самое важное для большевиков было то, что Троцкий был великий оратор: без звукоусиливающей аппаратуры голос Троцкого был сильнейшим оружием в руках большевиков.

Командир женского батальона Мария Бочкарева. Яков Штейнберг. 1917. ЦГАКФФД СПб

В мае 1917 года Троцкий приезжает в Петроград, с ним приехало довольно много так называемых межрайонцев, то есть его приверженцев: Антонов-Овсеенко, Володарский, Урицкий, Луначарский. Так что сразу усиливалась очень незначительная, так сказать, головка, штаб большевиков. Они решают действовать совместно. Троцкий входит в большевистскую партию (прежде он в нее не входил), и теперь именно Троцкий и Ленин поведут Россию к перевороту.

Ситуация Временного правительства ухудшается, в апреле–мае происходит первый кризис. Была опубликована так называемая нота Милюкова, в которой он подтверждал, что Россия будет воевать на стороне союзников до победного конца и требовать в качестве добычи Черноморские проливы и другие территориальные приобретения. Так как большая часть страны уже склонялась к тому, чтобы заключить мир любым путем, нота Милюкова привела к тому, что его и Гучкова выгнали из Временного правительства. Оно готовилось к тому, чтобы переломить ход настроений путем успешного наступления. Немцы все еще держались и будут держаться до ноября 1918 года, а вот австрийцы уже начали сдавать.

Все мы читали «Приключения бравого солдата Швейка» и помним, что в австрийской армии воевали не только немцы, но и венгры, поляки, хорваты, чехи, которые не мечтали умереть за Франца Иосифа II и охотно сдавались в плен. Из чехов, плененных русской армией, создали целый чешский легион, который потом начал Гражданскую войну. Чешское правительство готово было пойти на определенные договоры, сепаратный мир, но ему не давал это сделать немецкий союз. Надо было нанести основной удар по чехам, и командующий Юго-Западным фронтом Лавр Корнилов начал наступление, которое поначалу привело к прорыву фронта, к быстрым победам, но потом немцы подтянули свои войска, и это закончилось бегством, дезертирством и позором.

В результате начинается недовольство в Петрограде. Временное правительство пытается вывезти часть Петроградского гарнизона на фронт. В ответ на это Кронштадт, который к этому времени становится пиратской республикой, посылает в Петроград отряд матросов, к нему присоединяется часть красногвардейцев. 3–4 июля 1917 года они пытаются произвести государственный переворот, но на помощь Временному правительству приходит неожиданная сила – юнкера, молодые курсанты военных училищ. Должность офицера в царское время была чрезвычайно непопулярной среди интеллигенции, туда шли в основном дети дворян и дети офицеров. А теперь Россия стала свободной страной, надо защищать свободу, поэтому юнкерские училища пополнились огромным количеством интеллигентных, романтически настроенных юношей. Именно они сумели расстрелять бунтующих матросов на Невском проспекте, загнать их в Петропавловскую крепость. Откуда их отправили обратно в Кронштадт. Посредником на переговорах был Иосиф Сталин, о котором мы еще будем много говорить.

Стало понятно, что в этом составе Временное правительство больше не сможет действовать. Оно наконец опубликовало бумаги, из которых явствовало, что большевики берут деньги у немцев, партия была обвинена в шпионаже в пользу Германии. Большевиков, которые были в Петрограде, арестовали и отправили в Кресты – Бухарина, Троцкого, Каменева, а Ленин, который не очень любил рисковать своей жизнью и благополучием, бежал из квартиры своей старшей сестры на тогдашней Широкой улице (сейчас это улица Ленина) и перешел на квартиру Аллилуевых. Там член ЦК Иосиф Сталин сбрил ему бороду и надел парик, и Ленин вместе с Зиновьевым, который был его секретарем в течение многих лет, отправился кормить комаров в Разлив и писать там на пеньке одно из лучших своих сочинений, которое называется «Государство и революция». А большевики остались в тюрьме.

К этому времени наконец-то очнулось офицерство, которое понимало, что Россия идет куда-то не туда и что единственное, что может спасти страну, – это военная диктатура. Лавр Корнилов и знаменитый вождь боевой организации эсеров, убийца Плеве и великого князя Сергея Александровича Борис Савинков с огромным энтузиазмом приняты в Москве на государственном совещании. Становится ясно, что за ними сила, и Корнилов вступает в переговоры с Керенским с предложением распустить немедленно Советы, избавиться от двоевластия и ввести военную диктатуру. Он согласен на Керенского, но настаивает на том, чтобы не было никаких элементов игры. В частности, он считает необходимым введение смертной казни на фронте против дезертирства и так далее. Керенский ведет переговоры с Корниловым, но совершенно не собирается выполнять его условия. Когда требования Корнилова были отвергнуты, он отправил дивизию Крымова на Петроград, но с этой дивизией произошло опять то же самое, что произошло с войсками Кутепова и Иванова. Выяснилось, что нет таких войск, которые хотят воевать. Гражданская война еще не созрела.

Опасаясь того, что всех, в том числе и его самого, повесят, Керенский выпускает большевиков из тюрьмы, понимая, что за ними стоят силы. Большевики снова легализуются. Теперь большинство населения считает, что нужен новый порядок: землю крестьянам, фабрики рабочим и мир всем. В результате происходят выборы в Советы, и в основных пролетарских центрах побеждают большевики. Председателем Петроградского совета становится Троцкий, а Ильич прячется в Финляндии. Но всем становится понятно, что время пришло и надо брать власть в свои руки.

10 октября 1917-го происходит совещание ЦК большевиков на набережной Карповки. Там собираются все, Ленин приходит в парике, чтобы его не узнали. И все, кроме Зиновьева и Каменева, считают, что нужно брать власть немедленно, она валяется на земле. За Временным правительством никого нет, офицеры не будут воевать за Керенского, потому что они потерпели поражение в корниловском мятеже. Гарнизонной поддержки у него нет, никто его не защитит. Зиновьев и Каменев считали, что время не пришло, но Троцкий предложил компромисс, который был принят.

25 октября 1917 года, 7 ноября по новому стилю, должен был собраться Второй съезд Советов, на котором, как посчитал Троцкий и его сторонники, большевики вместе с левыми эсерами получат большинство. Тем самым власть будет легитимизирована, и лозунг «Вся власть Советам» приобретает смысл. Получится, что мы взяли власть законно. С этим и разъезжаются.

24 октября большевики заявляют о том, что созданный ими Военно-революционный комитет при Петроградском совете низлагает Временное правительство и берет власть в Петрограде в свои руки. Советы находились в это время в Смольном институте благородных девиц (сами благородные девицы уехали в Новочеркасск). Это место стало штабом большевиков и местом, где должен был собраться съезд Советов. К вечеру 25 октября большевики заняли телеграф, телефон, вокзал, большую часть арсеналов, ограбили и окружили Зимний дворец, где было Временное правительство на своем последнем заседании. Александр Федорович Керенский, понимая, что без войск ему не справиться, вызывает войска с фронта и едет им навстречу, чтобы поторопить, заставить добраться до Петрограда как можно быстрее. Временное правительство заседает в Зимнем дворце, охраняемое женщинами-добровольцами, так называемым «батальоном смерти», юнкерами и частью казаков.

Александр Блок – член Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. Неизвестный автор. 1917. Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН

Военно-революционный комитет захватывает Петропавловскую крепость и окружает Зимний дворец. Одновременно от Адмиралтейских верфей в город входит крейсер «Аврора». Ему не надо далеко двигаться, он идет примерно полкилометра. Поднимается фонарь на Петропавловской крепости, это сигнал для «Авроры», и она производит два холостых выстрела в сторону Зимнего дворца. Министр Временного правительства Кишкин спрашивает морского министра адмирала Вердеревского, что будет, если она стрельнет боевыми. А Вердеревский с такой военно-морской спесью говорит, что, у нас, мол, отличные морские артиллеристы, великолепные снаряды, мы много чему научились, города просто не будет. Понятно, что это не прибавило духу министрам Временного правительства.

А в это время со стороны подъезда Ее Императорского Величества, который сейчас переименован в Октябрьский, взбирается Антонов-Овсеенко с небольшим конвоем, чтобы арестовать министров. Примерно в 10 часов он вошел, и к 3 часам ночи ему удалось уговорить юнкеров и девушек из «батальона смерти» не сопротивляться и дойти до белой гостиной Александра III, где заседало Временное правительство. Он сказал: «Именем Военно-революционного комитета Временное правительство объявляю распущенным, а вас – арестованными». Вот так, собственно говоря, все это и произошло.

Мой дедушка был в это время приват-доцентом Петербургского университета, 25 и 26 октября он работал. И рассказывал, что сцена выглядела следующим образом. Садик Зимнего дворца, по одну сторону стоят девушки из «батальона смерти», по другую сторону – матросы, и матросы любезничают с девушками. А когда он ехал на следующий день, они уже стояли по одну сторону. Стало понятно, что большевики взяли власть.

Работы на месте крушения поезда после нападения анархистов. Неизвестный автор. 1920. МАММ / МДФ

Штаб отряда морских курсантов под Нарвой. Наступление Юденича на Петроград. Яков Штейнберг. 1919. МАММ / МДФ

Чтобы как-то стабилизировать положение, а следовательно, и власть, большевикам надо было заключить мир. Согласно теории перманентной революции, придуманной в свое время Троцким и Парвусом и взятой на вооружение Лениным, всемирная революция начнется в самом слабом месте – в России, где наиболее выражены противоречия. Но так как Россия – страна крестьянская, то настоящий социализм построить здесь нельзя, поэтому главная задача страны заключается не в том, чтобы стать примером для мира, а в том, чтобы мир зажечь. «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем», – как писал Александр Блок в поэме «Двенадцать». И революция в России должна была спровоцировать революцию в других воюющих странах, прежде всего в Германии, где была самая сильная социал-демократия. Мы помним циммервальдское крыло, которое настроено на то, что главный враг находится в собственной стране.

Революцию ожидали с недели на неделю, с месяца на месяц. Основная задача заключалась в том, чтобы не дать немцам дальше наступать на большевистскую Россию, вести с ними переговоры, а за это время в Германии вспыхнет революция. Вот эта задача и была поставлена перед советской делегацией, которая встретилась с немцами для переговоров в городе Брест-Литовск, в нынешнем Бресте. Переговоры продолжались с января до начала марта, и немцы с отвращением выслушивали демагогические речи глав советской делегации (главным переговорщиком был Лев Давидович Троцкий), но в конце концов сумели сильно улучшить свое положение.

Во-первых, Украина провозгласила независимость. Это была так называемая гетманщина во главе с бывшим командиром лейб-гвардии Конного полка полковником Скоропадским. На Украину были введены немецкие войска, и она была признана участником этих переговоров. Теперь уже против России в Бресте выступали и Украина, и Германия, и Австро-Венгрия. А во-вторых, в конце февраля немцам надоели эти бесконечные оттяжки, и они выдвинули ультиматум: если не будут заключены договоры на их условиях (а они требовали признания независимости Украины, часть Белоруссии, Прибалтику), то они продолжат наступление.

Троцкий покидает Брест, и большевики объявляют декрет о создании Красной армии 23 февраля 1918 года, этот день мы отмечали как День Советской Армии и Военно-Морского Флота. Но сразу стало понятно, что значительных сил в распоряжении большевиков нет. Какие-то остатки старой армии пытались оказать сопротивление немцам на Нарве, послано было подкрепление, в том числе с балтийскими матросами, которых возглавлял Петр Дыбенко. Но матросы по пути от Гатчины в Нарву увидели две цистерны со спиртом, и это их отвлекло. Пока они весь спирт не выпили, в Нарву они не доехали, а приехали уже никакие. Там они столкнулись с немцами: немцы были трезвы, обучены, мотивированы, и балтийцы откатились к Гатчине. Так что понятно стало, что создать революционную Красную армию так вот сразу, щелчком, никак не получится.

Начались споры среди большевиков, и у Ленина поначалу не было даже большинства. Часть большевиков во главе с Дзержинским и Бухариным предлагали все-таки создать революционную армию, во всяком случае оказывать сопротивление немцам и не отдавать своих товарищей по классу, рабочих и крестьян, под немецкую оккупацию. Это так называемые левые коммунисты. Ленин считал, что нужно заключить мир с немцами на любых условиях, похабный мир, для того чтобы сохранить Россию как плацдарм победившего пролетариата, оставить какую-то территорию – революционную Россию. Ну и наиболее парадоксальной была идея Троцкого, который занимал позицию наркома иностранных дел. Ни мира, ни войны. Мир не заключаем, войну не ведем, потому что нечем вести. А немцы как бы утонут в нашем хаосе, как в свое время войска Наполеона утонули в русских лесах, и разложатся. Захватить Россию невозможно. Немцы, которым приходится воевать с французами, англичанами и американцами, до Урала не дойдут. Так что в этой идее, которая кажется вот такой смешной, была своя логика.

В результате Ленин, выламывая руки и грозя отставкой, добивается того, что созывается VII Съезд партии большевиков, который решает дать полномочия новому переговорщику по фамилии Иоффе для заключения Брестского мира. При этом стало понятно, что левые эсеры Брестский мир не одобрят ни в каком случае, они сторонники революционной борьбы. Именно левые эсеры убивали немецких генералов, которые находились на Украине, там было очень сильное левоэсеровское подполье. Щорс, известный украинский партизан, – это левый эсер, как и Котовский. Украина вообще не приняла немцев, как вы знаете, потому что немцы оккупировали ее с ясной целью грабить сельскохозяйственные ресурсы. Гражданская война на Украине, собственно, описана у Булгакова в «Белой гвардии», как и в «Днях Турбиных», пьесе, которая написана по мотивам романа.

Беженцы Гражданской войны. Неизвестный автор. 1919. МАММ / МДФ

Но мир заключается, немцы оккупируют Украину, Белоруссию, Прибалтику, в Финляндии немецкие войска имеются в большом количестве. А Россия получает такую, что называется, мирную передышку на это время. Большевики уже в первые месяцы своего правления показали, что они сентиментальничать не будут. Например, и в большевистской, и в монархической среде репутация Керенского была очень хорошей, его называли «главноуговаривающий», он всех пытался уговорить. Это нехорошо: чтобы удержать власть, нужно править железной рукой. Потому что был запрос: лучше кожаные куртки и матросские ружья, чем грабежи и хаос. Лучше хоть какой-то порядок, чем никакого.

Первым попытались оказать большевикам противодействие служащие государственных учреждений, министерств и ведомств, которые не выполняли их распоряжения и не признавали их, так сказать, руководящей роли. В декабре 1917 года создается Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем, сокращенно ЧК, во главе с Феликсом Дзержинским. Идут репрессии по отношению к людям, которые не признают большевистскую власть. Национализируют фабрики, закрывают газеты. И начинается сопротивление, у которого были разные формы, например, начинаются террористические акты.

В августе 1918 года поэт, приятель Есенина и Марины Цветаевой Леонид Каннегисер убивает наркома внутренних дел так называемой Северной области, то есть в сущности Петербургской губернии, Моисея Урицкого. Он убил его прямо в помещении Комиссариата внутренних дел Петроградской коммуны, в здании Главного Штаба, которое сейчас является частью Эрмитажа. То есть это произошло напротив Зимнего дворца. Каннегисер пытался уехать на велосипеде, но был схвачен и вскоре расстрелян.

Тогда же при посещении завода Михельсона старая каторжанка, анархистка Фанни Каплан, возможно, связанная с правыми эсерами, стреляет в Ленина. Рабочий Сергеев убивает наркома печати Северной коммуны Моисея Володарского, который занимался закрытием буржуазных газет. Ну и, наконец, в Москве во время очередного съезда Советов происходит мятеж левых эсеров, которые вышли из правительства после Брестского мира, встали в оппозицию к большевикам и возражали против политики большевиков в деревне. Левые эсеры попытались взять власть, даже захватили Дзержинского в качестве заложника, были подавлены и арестованы, но не расстреляны. Ответом на эсеровский террор становится красный террор.

Я забыл сказать, что в марте 1918 года, после заключения Брестского мира, Ленин решает перенести столицу из Петрограда в Москву. Соответственно, советское правительство, Совнарком, переезжает из Смольного в Кремль. Почему это было сделано? По двум причинам. Первое: Петербург, Петроград, Ленинград всегда было сложнее снабжать. Как сказал Вольтер, Петербург был построен Петром на мочке уха России, не в сердце, а в каком-то дальнем углу. Рядом немцы, которые захватили Эстонию. Рядом Финляндия, где шла гражданская война, в которой победили белые во главе с Маннергеймом. Это было небезопасно, но я думаю, что не это главное.

А главное то, что петроградские рабочие были одними из первых, кто поняли, что они сами себя обманули. Их материальное положение после Октябрьского переворота резко ухудшилось, и самое главное – свободу они не получили. Теперь за выражение собственного мнения можно было попасть в подвал ЧК, и на петербургских фабриках действительно начались волнения. Любая забастовка называлась «волынкой», и она была направлена против власти. А Москва – торговый город, там рабочий класс не такой сильный, поэтому оппозиции было меньше и снабжать все было легче. Так что большевики переезжают в Москву, а на хозяйстве в Петрограде Ленин оставляет своего секретаря Григория Зиновьева.

Среди большевиков было мало симпатичных людей, но все-таки были чуть получше и чуть похоже. Например, Бухарин был, по-видимому, по-человечески довольно симпатичным господином, Троцкий был ярок, талантлив. А вот самый плохой из самых плохих был Григорий Зиновьев, трус и позер. Как это часто бывает, трусость его соединилась с жестокостью, поэтому красный террор в Петрограде был самым жестоким. Начинаются массовые аресты и массовые задержания. Аресты шли по справочной книге. Как правило, в 1918 году все еще жили по тем же адресам, где они жили до революции.

Началось уплотнение, то есть начали в барские квартиры вселять рабочих, но все-таки несколько комнат в этой квартире занимали бывшие хозяева. Чекисты и красногвардейцы ходили по квартирам, арестовывали людей на основании их социального положения. Отправляли их в Петропавловскую крепость, где в одиночной камере сидело по 60 человек, а потом их вызывали. Расстреливали по спискам, не допрашивая и с лестницы Монетного двора в Петропавловской крепости объявляя им приговор. Его приводили в исполнение у стен Петропавловской крепости. Если вы представляете себе Петербург, то это стена, которая обращена к зоопарку, к Петроградской стороне. В том числе расстреляли четверых Романовых, великих князей: Николая Михайловича, знаменитого историка, Георгия Михайловича, главу Русского музея, Павла Александровича, военного, и Дмитрия Константиновича, главу коннозаводства. Все люди совершенно не имеющие никакого отношения к политике, бывшие в оппозиции к Николаю II.

В ходе этого же красного террора в Екатеринбурге произошло величайшее злодеяние – убийство царской семьи в Ипатьевском доме. Он, кстати, был снесен по распоряжению Бориса Николаевича Ельцина, когда он был первым секретарем Свердловского обкома партии. Красный террор показал, что большевики в крови мараться не боятся и достигают своих целей любыми способами, любыми средствами.

Весной 1918 года начинается Гражданская война. Основной вопрос и Гражданской войны, и России – это, конечно, аграрный вопрос. Установить свою власть в деревне очень сложно: деревень много, они раскиданы по всей стране. И как навязать, так сказать, террористическую власть, свою волю без помещиков крестьянам, совершенно непонятно.

Формально власть принадлежала не партии, а Советам. Значит, деревня принадлежала сельским советам, которые выбираются крестьянами. Большевики хотели, чтобы крестьяне снабжали города и армию хлебом, но ничего в обмен не предлагали. Они не говорят: вот вам деньги. Наоборот, к началу 1918 года фактически отменяют деньги, что приводит к системе реквизиций. Это называется продразверстка, ее осуществляют чекисты и особисты, а еще посылают в сопровождении вооруженных отрядов продотряды из рабочих крупных предприятий. Они частично что-то на хлеб обменивают, если есть на что, в общем, занимают хлеб. А в деревне начинается партизанская война. В ответ большевики придумывают в деревне свои органы, которые называются комбеды: они не выбираются, а назначаются большевиками, как правило из дезертировавших и демобилизовавшихся солдат. Они еще не мобилизованы Красной армией, от сельскохозяйственного труда они устали и хотят быть начальниками над своими односельчанами.

Нарком по военным и морским делам РСФСР Лев Троцкий приветствует солдат. Неизвестный автор. 1919. МАММ / МДФ

На фоне сопротивления, которое оказывает деревня, происходит еще одно важное явление. Слабым местом тройственного союза была Австро-Венгрия, многонациональная страна, в которой часть народов не хотела воевать за австрийцев, а хотела независимости. К числу таких народов принадлежали чехи. Как я уже упоминал, они массово сдавались русским, и их было так много, что из них были сформированы специальные национальные части, легионы, которые должны были сражаться на русской стороне против австрийцев. Когда был заключен Брестский мир, чехи сказали, что нам здесь делать нечего, мы хотим воевать с австрийцами. Было заключено соглашение с большевиками о том, что чехов пошлют из европейской России по сибирскому железнодорожному пути до Владивостока, там они сядут на корабли, доплывут до Сан-Франциско, там сядут на поезд, доедут до Нью-Йорка, потом на пароходе до Франции и будут сражаться с немцами или с австро-венграми. Эшелоны с чехами растянулись примерно от Пензы до Иркутска, и в это время страны Антанты после Брестского мира воспринимали большевиков в качестве немецких союзников. Ну, и действительно, мы же не знаем, какую роль немецкие деньги сыграли в том, чтобы большевики заключили Брестский мирный договор. Во всяком случае, Россия снабжала немцев сырьем, и поэтому англичане, французы и американцы поддерживали противо-болыпевистские силы.

Часть членов Учредительного собрания бежала в Поволжье и в Уфу. В мае 1918 года белые занимают все железнодорожные станции, через которые они следуют. Сопротивление никто не оказывает, потому что Красная армия еще только-только начала создаваться, и огромная территория России, все, что за Волгой, и вплоть до Дальнего Востока, оказывается в руках временных правительств. Их организовывают члены Учредительного собрания, парламентарии, они начинают собирать против большевиков народные армии добровольцев. Это продолжалось до начала 1919 года.

Наркомом по военным делам становится Троцкий, и важнейшая его заслуга перед большевиками заключается в том, что он сумел привлечь большую часть высшего офицерства Российской империи на сторону красных. Это произошло по двум причинам. Первая – им казалось, что раз народ выбрал красных, то, наверное, в этом есть какой-то смысл, а они, собственно говоря, пастыри народа. И вторая – это просто страх, желание подчиниться, инерция, семьи-заложники, убеждение, что как-то надо жить. Поэтому, собственно, в Красной армии были бывшие генералы и полковники, иногда поручики, иногда прапорщики, и это было соединение в командных кадрах старого офицерства и, как правило, молодых людей, близких к интеллигенции. Они были произведены в офицеры уже на линии фронта.

Троцкий проявил себя во время того, как пытался отбить у белых Казань. Там произошел прорыв красного фронта, восстали рабочие в Ижевске. Войска Учредительного собрания забрали Казань. Красная армия отступала, и Троцкий применил децимацию – дисциплинарную меру, восходящую к Древнему Риму, расстрел каждого десятого. В результате сумел наладить дисциплину, и Казань была отбита. Вся декорация начинает меняться.

В 1918 году на Дону появились пронемецкие казаки во главе с генералом Красновым, которые начали наступать на Царицын. Комитет членов Всероссийского Учредительного собрания (Комуч) и чехи занимают Сибирь. Часть портов заняли войска Антанты, чтобы не дать немцам забрать те припасы, которые они посылали России, пока она была их союзником. Англичане появляются в Мурманске и Архангельске, а американцы и японцы – во Владивостоке. Между тем, на Дону казачество было больше настроено не большевистски: у казаков не было никаких помещиков, поэтому революция вообще ничего им не давала. В Ростов и Новочеркасск начинают стекаться со всех фронтов гвардейцы, офицеры, молодые интеллигентные люди, которые готовы умереть за старую Россию. Никаких лозунгов Учредительного собрания у них нет, у них есть лозунг «За единую и неделимую Россию», и они, конечно, в своем большинстве хотят возвращения в 1913 год, то есть восстановления монархии.

Это добровольцы, пока их мало. Неслучайно их армия называется Добровольческой, возглавляет их самый популярный генерал 1917 года Лавр Корнилов, там же генерал Алексеев, по существу командующий русской армией в Первой мировой войне, там и генерал Деникин. То есть все, кто был арестован за участие в Корниловском заговоре. В течение зимы 1918 года белые уходят от красных, которые наступают на Дон, и совершают свой легендарный «Ледяной» поход, в ходе которого были созданы знаменитые Дроздовский, Марковский и Корниловский полки, где рядовыми были офицеры. То есть это была армия, созданная как при Петре I, когда в гвардии и рядовые были дворяне, и офицеры были дворяне. Их было очень мало, но они давали отпор красным и по обледеневшей зимней Кубани маневрировали, не давая себя окружить. До весны 1919 года они сумели сохранить свое боевое ядро.

Ну а потом происходят события, которые описаны в «Тихом Доне». Вы помните Вешенское восстание, которое поднимает в части Григорий Мелехов в ответ на большевистскую идею расказачивания? Большевики считали, что казаки – это враждебный класс, поэтому их нужно репрессировать как можно больше. А власть в казачьих районах передать тем, кто живет там, но не является казаком. Так называемым иногородним, как Буденный или Мишка Кошевой в «Тихом Доне». В результате, вообще говоря, враждебные анархистам и белогвардейцам казаки восстают. Воспользовавшись этим, Добровольческая армия развертывается, становится Вооруженными силами Юга России и начинает наступление.

В ноябре 1918 года Германия терпит поражение. В результате немецкие войска уходят из Украины, Белоруссии и Прибалтики, освобождаются войска Антанты. Припасы, которые прежде использовались для войны с немцами и австро-венграми, в значительной степени идут на помощь белым армиям. В некоторых портах, в Севастополе, в Одессе, которые освободились от немцев, высаживаются французы, греки и другие представители стран Антанты, но в основном англичане и французы помогали материальными ресурсами. В советское время на уроках истории изучали период гражданской войны и иностранной военной интервенции. Но никакой иностранной военной интервенции в Севастополе не было, потому что французы и англичане навоевались и отдавать свою жизнь за белых вовсе не хотели. Поэтому в союзных войсках ни англичане, ни французы по-настоящему свои войска в боевых действиях не задействовали, а только помогали материальными ресурсами.

Очень важно понять, какова была идеология белых, потому что, собственно говоря, эта идеология их и погубила. Они, конечно, были настроены реваншистски. То есть для поручика или штабс-капитана, который сражался в Марковском или Алексеевском полку, была понятна основная мечта. Он входит в деревню, находит тех мужиков, которые сожгли его имение, вешает их на липовой аллее, которая ведет в уничтоженный дом, а остальных порет. Естественно, возвращает принадлежащую ему землю себе. Второе – это, конечно, абсолютная идея единой неделимой России. Никаких прав ни у каких национальных меньшинств быть не должно. Никаких автономий быть не должно. Равно отвратительны и украинцы-петлюровцы, и сионисты, и Финляндия не получит ничего, и Эстония, и Литва не получит ничего, и Латвия. Одна из сил, которая могла помочь белым, – это, конечно, финские, эстонские, латышские отряды. Но зачем помогать? Все национальные меньшинства были настроены автоматически против них. Это не значит, что не было никаких украинцев, евреев, финнов в составе белых, но их было очень немного.

Что же касается большевиков, то крестьяне понимали, что какие бы ни были большевики, сколько бы ни отнимали урожая, они культурно свои. Василий Иванович Чапаев сильно отличается от поручика Ржевского, это разные культурные типы. Большевики не будут против раздела помещичьей земли и вообще всех самозахватов, которые произошли. И белые, и красные проводят мобилизацию. Белые приходят – грабят, красные приходят – грабят, как сказано в «Чапаеве», и это совершенно справедливо. Но все-таки из этих двух зол лучше красные. Так что деревенская Россия без особого восторга пошла в Красную армию. Что же касается мобилизации у белых, то здесь солдаты чувствовали себя не очень хорошо.

Еще один вопрос – национальный. Большевики придумали систему, которая очень хорошо работала, как вы знаете, до 1991 года и которая называлась Союз Советских Социалистических Республик. Она заключалась в том, что Советский Союз – это союз республик, каждая из которых есть независимое государство. То есть она зависима как часть Советского Союза, но она имеет право на самоопределение вплоть до отделения. Это было написано в Конституции, и то, что случилось после Беловежского соглашения, есть реализация прав республик, которые были заложены в советские конституции. В каждой из республик однопартийная система, партия одна – Российская Коммунистическая партия большевиков. Поэтому формально это независимое государство, формально Совет народных комиссаров в каждой республике подчиняется только в определенной степени Москве. Но что касается кадров, назначения, идей, они все определяются из Москвы, потому что там находится Центральный комитет. В 1920-е годы национальная украинская, грузинская, узбекская интеллигенция, национальные элиты могли выбирать между белыми и красными. И это был выбор между полным отсутствием образования на национальном языке, отрицанием национальной самобытности, отсутствием национальных театров, то есть того, что было в царской России, и довольно широкой культурной автономией, продвижением местных, пусть коммунистических, кадров, созданием собственной национальной элиты. Это то, что Сталин позже называл коренизацией, то есть замена аппарата на аппараты коренных наций. Такая политика сыграла колоссальную роль в том, что национальные меньшинства, так же как и крестьяне, выбирали красных.

Вернемся к событиям Гражданской войны, к Деникину. Он занял большую часть Украины, Одессу, Киев, Харьков, Царицын, весь Дон, Северный Кавказ и начал поход на Москву. Его армия дошла до Орла и в конце концов растянулась в узкий клин, который шел вдоль железной дороги, соединяющей Харьков и Москву. В сражении под Кромами белые потерпели поражение. Как известно, Троцкий выдвинул замечательный лозунг «Пролетарий, на коня». Поначалу белые имели преимущество, потому что у них были опытные кавалеристы и часть казачьих войск. Но Троцкому удалось из части казаков создать красную конницу, Первую и Вторую конные армии, которые сумели по этому клину ударить, и отступление деникинцев постепенно превратилось в бегство. Оно привело их в Новороссийск, откуда большая часть армии Деникина отправилась в эмиграцию. Еще одна небольшая часть армии Деникина сумела запереться в Крыму. Сам Деникин уехал, сдал командование как не справившийся, и его принял генерал Петр Врангель, барон Врангель.

Отдельный сюжет – это Гражданская война в Сибири. Со времен восстания белочехов Сибирь была сначала под руководством членов Комитета учредительного собрания, а потом и там побеждает офицерство. Комуч был арестован, и во главе белых встал бывший во время революции в Англии адмирал Александр Колчак, бывший командир Черноморского флота. И Деникин, и Юденич, и Миллер признают его Верховным правителем России, то есть отдают ему первенство. В случае победы белых он должен был стать диктатором, в 1919 году такая победа казалась более или менее возможной. Войска Колчака от Урала шли к Волге, чтобы соединиться с войсками Деникина, и готовы были соединиться с войсками Миллера, которые заняли Архангельск. Казалось, что Красная армия не выдержит, тем более сибирское крестьянство не поддержало большевиков, потому что в Сибири не было крепостного права, не было помещиков. По итогам революции 1917 года сибирские крестьяне ничего не получали, а только лишались в результате продразверсток. Но красные там были недолго, а белые начали мобилизовывать. В тайге партизанить легко, поэтому огромное количество партизан, выступавших против Колчака, ушли в леса, в тайгу, перерезали железную дорогу. И в конце концов красные во главе с профессиональным большевиком Фрунзе, который никогда не был военным, но оказался невероятно талантливым в этой области, и гвардейским поручиком Михаилом Тухачевским разгромили Колчака. Весной 1920 года Колчак был арестован в Иркутске, попытка его освобождения провалилась. Он был расстрелян на льду Ангары, а тело спущено под лед.

Ну и последний из этих белых генералов, о которых я специально хочу рассказать, – это Николай Юденич. Во время Первой мировой войны он командовал штабом Кавказского фронта. Опытный боевой генерал, Юденич начал создавать свои войска в Эстонии. Целью похода Северо-Западной армии был Петроград, где существовало белое подполье, которое действительно ждало Юденича. Готовились восстания на Балтийском флоте, среди балтийских моряков уже было довольно большое недовольство большевиками, которых они привели к власти. У Юденича было много шансов, но причина того, что он не взял Петроград, – это, конечно, взаимоотношения с эстонцами и с финнами. В 1918 году власть в Финляндии захватили красные. В Хельсинки были красные, в Тампере были красные, и финские белые начали гражданскую войну, которая продолжалась недолго, месяца два-три. Возглавлял белых бывший царский генерал Карл Маннергейм, красные были разбиты. Так же, как и в России, это была кровавая война. Вообще ничего более ужасного и кровавого, чем гражданская война, не бывает. Финны ее довольно долго замалчивали, потому что у нас в основном злодейства осуществляли красные, а в Финляндии белые, потому что они победили. Вели расстрелы детей, уничтожение целых хуторов, там были организованы первые концлагеря. Наверное, вы читали роман Майю Лассила «За спичками». Писатель был схвачен, потому что был на стороне красных, и расстрелян прямо на пароме по пути в тюрьму.

Если бы Маннергейм ударил по Петрограду с севера, то Юденич бы его, конечно, взял. Но Маннергейм не хотел и не мог поддержать Юденича, хотя они оба были царские генералы, потому что Юденич не мог обещать Маннергейму, что Финляндия будет независима. То же самое с эстонцами, которые вели себя довольно предательски по отношению к Юденичу и его армии. Они относились к нему как к русскому националисту, который лишит их обретенной независимости. В результате тыл Юденича был довольно слабый, численность войск небольшая, и в мае он дошел примерно до нынешнего Ораниенбаума.

У Зиновьева партийная кличка была Зиновьев-паника. Как только случался кризис, он ложился на диван и впадал в анабиоз, поэтому Ленин, зная своего наместника в Петрограде, в мае 1919-го послал более решительного Иосифа Сталина, чтобы выручить город. Сталин организовал 7-ю армию, она отбила Юденича. Именно поэтому в правление Сталина было такое количество пьес и фильмов, посвященных как раз этому разгрому.

В октябре 1919 года, когда уже был разбит Деникин, Юденич снова пошел в наступление: занял Гатчину, Царское село, освободил писателя Куприна, который уехал вместе с войсками Юденича. Тогда послали Троцкого. Троцкий сумел организовать оборону, и в самый последний момент армия Юденича потерпела поражение и убежала в Эстонию, где большинство солдат умерли от сыпного тифа, будучи интернированными эстонскими властями.

Единственное, что осталось у белых к началу 1920 года, – это Крым, где засели войска генерала Врангеля. Врангель был гораздо более умеренным и либеральным, чем основной, так сказать, мейнстрим белого движения. Он пытался провести в Крыму аграрную реформу, привлечь на свою сторону татарское национальное меньшинство. И поначалу он довольно хорошо оборонял Крым, заняв еще при этом кусок нынешней Херсонской и Запорожской областей. Взять Крым было сложно еще и потому, что после поражения украинских националистов, петлюровцев, в войну с Россией вступает Польша, которая хотела не только западную, но, в общем, всю Украину.

Начинается Советско-Польская война, которая привела к «чуду на Висле». То есть начиналась она для Красной армии очень удачно: войска Тухачевского подошли к Варшаве, а войска Сталина и Егорова подошли к Львову. Ну и считается, что соперничество между Сталиным и Тухачевским начинается с этого времени, потому что Тухачевский сказал, что, мол, товарищ Сталин, здесь есть очень сильная оборона, поэтому, если можно, не берите Львов, а помогите нам на защищающем направлении в Варшаве. Сталин хотел взять Львов с Егоровым, не помог Тухачевскому, в результате Тухачевский терпит поражение. Это и до сих пор в Польше называется «чудо на Висле». Русским войскам приходится отступить, и в конце концов мы заключили мирный договор с Польшей, по которому ей отошли Западная Украина и Западная Белоруссия. Собственно, бандеровцы – это национальное украинское движение против поляков на Западной Украине. Потом уже они стали проблемой для советской власти. Ну и только после того, как заключен был мир с Польшей, удалось провести Перекопско-Чонгарскую операцию, форсировать Сиваш, взять штурмом Перекоп, взять Крым. В Крыму была одна из самых страшных боен Гражданской войны, почти все офицеры, которые не уехали из Севастополя, были уничтожены. Главную роль сыграл венгерский коммунист Бела Кун, который перешел на сторону советской власти и в революции коммунистической Венгрии захлебнулся (в ноябре 1920 года после установления в Крыму советской власти Кун был назначен председателем Крымского ревкома. – Примеч. ред.).

Владимир Ленин и Елена Стасова на II конгрессе Коминтерна. Виктор Булла. 1920. МАММ / МДФ

К концу 1920 года большевики могли чувствовать себя победителями. У белых остался только Дальний Восток, но в 1922 году и Дальний Восток был захвачен Красной Армией, командармом Уборевичем. Но это уже неважно, можно сказать, что в 1920 году Гражданская война закончилась. И здесь надо сказать, в чем главная причина победы большевиков. Рабочие поддержали Октябрьскую революцию, потому что большевики – это надежда на социальные лифты, надежда на то, что кто был никем, тот станет всем. И все коневы, Жуковы, рокоссовские, все или почти все маршалы Победы – это те люди, которые сделали карьеру в Гражданскую войну. Они еще занимали не очень большие должности, как, например, Никита Хрущев – батальонный комиссар. Но это та позиция; которую они никогда не получили бы в старой армии. И конечно, вот эта свежая кровь в соединении с опытом старых специалистов, которых привлек Троцкий, сыграла в победе красных решающую роль.

Надо сказать, что победа 1920 года была первой. Большевики никогда не были так близки к провалу, как в 1920 – начале 1921 года. Почему? Потому что тот выбор, о котором я говорил, перед которым стояло русское крестьянство, национальные меньшинства и так далее, был снят. Белые не вернутся, не развесят нас по липам, страх реванша прошел. А вместо этого что? Продразверстка, отсутствие торговли, расстрел за частную торговлю, отсутствие денег, полная несвобода, подвалы ЧК… И начинает нарастать недовольство большевиками даже в той среде, которая поддержала их в Гражданскую войну. Тем более что в 1920–1921 годах начинается невероятный голод, который охватывает разные районы страны.

Мне проще рассказывать про свой родной город, про Петербург. В процентном отношении Петербург потерял во время Военного коммунизма и Гражданской войны больше народа, чем во время блокады. После блокады в живых осталась четверть населения города, а после Гражданской войны – пятая. Все, у кого были связи в деревне, уезжали туда, потому что там хоть что-то можно было купить. Моя бабушка, дочка купца первой гильдии Лидия Соломоновна Богорад, барышня, закончившая Мариинскую гимназию… Три родственника неожиданно вспомнили, что у них есть какие-то дальние родственники в местечке, и отправили ее в Белоруссию, чтобы просто выжить. Это была обычная история. А потом, уже родив мою маму, она вернулась в родной Ленинград, где жили ее родственники. Но количество жертв было огромное. Эти ощущения, они описаны в нескольких стихах. Это Николай Тихонов.

Очень важная для России история: что делать? Оставаться или уезжать? И ответы были разные. Конечно, колоссальную роль сыграл не уехавший и спасший огромное количество людей Алексей Максимович Горький. Он был близок к большевикам, спонсировал их, гонорар за роман «Мать» отдал, играл с Лениным в шахматы, переписывался с ним. И Ленин… Я бы сказал, что у Ленина было два человека, к которым он относился с уважением, несмотря на то, что они были его идейными противниками. Первый – это физиолог Иван Павлов, который ругательски ругал большевиков, будучи атеистом, крестился на каждый православный крест, чтобы показать, что он против гонений на церковь. И с Горьким было то же самое. Горький считал, что большевики – это не худшее, что есть в революции. Что большевики есть сила, которая опирается на гораздо более темную народную силу. Вот что он писал. «Жестокость форм революции я объясняю исключительной жестокостью русского народа. Когда в „зверствах" обвиняют вождей революции – группу наиболее активной интеллигенции – я рассматриваю эти обвинения как ложь и клевету, неизбежные в борьбе политических партий, или – у людей честных – как добросовестное заблуждение».

Конечно, это неправда, потому что большевики были не менее жестокими, чем большая часть народной массы, но для Горького это была важная идея. Когда большевики начали бороться с русским народом и в основе с крестьянством, начали коллективизацию, Горький вернулся из эмиграции и начал помогать большевикам. А в Петрограде он сумел создать две большие институции, которые, можно сказать, спасли русскую культуру: «Дом ученых» и «Дом писателя». Когда вы видите на своих полках собрания сочинений Шекспира, Гете, Мольера, переведенные стихами, вы должны понять, что это уникальное явление. В Америке нет полного собрания сочинений Пушкина, переведенного стихами. Это придумка Горького. Он придумал издательство «Всемирная литература» и сумел убедить большевиков дать гранты, как мы бы сейчас сказали, на вот эту деятельность. И замечательные советские собрания сочинений, вся советская школа перевода – все это существует благодаря Алексею Максимовичу, которому помогали в этой работе Александр Блок, Николай Гумилев и Корней Чуковский. Горький спасал у себя на квартире на Кронверкском проспекте великого князя Гавриила Константиновича с женой-балериной, на которого большевики охотились и которого бы расстреляли точно, если бы они его захватили. Но он сумел переправиться в Финляндию.

До 1920–1921 года Ленин прикрывал Горького, а в 1921-м победил Зиновьев, и Горькому пришлось ехать в эмиграцию. Но кто-то остался, и манифестом оставшихся было, конечно, стихотворение Анны Андреевны Ахматовой.

Те, кто бросил землю на растерзание врагам, – это эмигранты. Враги – большевики. Она не даст своих песен эмигрантам.

И действительно, если бы такие, как Анна Андреевна, не остались, то полотна Эрмитажа были бы использованы в качестве тары, русская литература умерла, не было бы кому преподавать в учебных заведениях. И они пожертвовали своей судьбой, а иногда и жизнью, чтобы русская культура, как бы высокопарно это ни звучало, не погибла.

Среди тех, кто участвовал во «Всемирной литературе», был Николай Гумилев. В отличие от большинства своих товарищей, он не уехал в эмиграцию, а вернулся весной 1918-го. До 1920 года он вместе с другими заговорщиками готовил переворот.

К началу 1921 года ситуация у большевиков была довольно сложная. Повсеместно вспыхивают крестьянские восстания, перерезана железная дорога, хлеб не поступает с Алтая и с севера Казахстана. Восстание в Поволжье, страшный голод, самый страшный голод в истории России в 1921 году. Приходится принимать помощь американцев, ARA (Американская администрация помощи, American Relief Administration. – Примеч. ред.) и белых иммигрантов, была организация Помгол. Конечно, их потом арестовали, после того как голод закончился, но воспользовались. На Украине вообще советская власть держится только в больших городах, а в селах властвуют тачанки Нестора Махно. Не покорен Северный Кавказ: в Чечне, Кабардино-Балкарии, в Карачаево-Черкесии, в Дагестане действуют значительные националистические отряды. В Средней Азии басмачи. И на этом фоне группа петроградских интеллигентов во главе с географом Владимиром Таганцевым создают «Петроградскую боевую организацию», ПБО, налаживают связи с эмиграцией через Финляндию. В 1921 году перебежать через границу было не очень сложно, тогда граница с Финляндией проходила по реке Сестре, и туда-сюда ходили люди, связанные с подпольем.

Самое главное изменение, на которое рассчитывали заговорщики, – это изменения на Балтийском флоте. Как мы с вами знаем, еще в 1919 году часть балтийских матросов готова была поддержать Юденича. А в 1921 году балтийские матросы, которые были в основном из деревни, из маленьких городов, возвращались из отпусков и рассказывали, до чего доводят большевики Россию. И постепенно происходила смычка между уцелевшими белыми офицерами и революционными матросами, которые равно не любили советскую власть. В Кронштадте была создана мощная тайная организация, которая должна была поднять восстание в мае 1921 года. Почему это важно, почему май? Потому что в мае льда на Финском заливе уже нет. Весь флот находится в Кронштадте, больше флота нет, и поэтому если восстанет Кронштадт, то большевики будут в безнадежном положении, они не смогут его захватить. К маю ПБО готовится поднять восстание.

Но случается фальстарт. В марте 1921 года начинаются забастовки-«волынки» на Васильевском острове. Это крайне западная часть города, через залив – Кронштадт. Когда кронштадтские матросы шли на побывку в Петроград, а у каждого из них была, конечно, подруга в городе, то шли обязательно через Васильевский остров. И рабочие их упрекали: «Привели к власти большевиков, а теперь мы мучаемся, помогите нам». Придя в Кронштадт, матросы стихийно организовали митинг, изгнали большевиков и провозгласили власть Революционного комитета, куда избрали представителей других партий. Главный их лозунг был «Советы без большевиков». Таким образом, восстание состоялось не в мае, а в марте, что имело роковые последствия.

Линейка самолетов на льду Финского залива перед вылетом на подавление восстания моряков в Кронштадте. Неизвестный автор. 1921. МАММ / МДФ

Саперы-подрывники, участвующие в подавлении Кронштадтского мятежа.

Братья Булла. 1921. Государственный музей политической истории России

Восстание в Кронштадте – это только эпизод, восстанием была охвачена вся крестьянская Россия, вся Украина. В результате большевики решили, что необходимо идти на уступки, прежде всего для крестьянства. Упразднить комбеды, отказаться от продразверстки и пойти по пути неких договорных отношений. В сущности, НЭП – это единственное время в истории России, когда крестьянская мечта об общинном укладе воплотилась в жизнь. С 1921 по 1928 год Россия жила при черном переделе: без помещичьего землевладения и при общем коллективном, скорее чем индивидуальном, владении землей.

Это был один из самых успешных периодов развития сельского хозяйства. Русская промышленность не достигла уровня 1913 года вплоть до начала 1930-х. А сельское хозяйство без особых инвестиций к 1926 году уже достигло дореволюционного уровня, когда Россия была одной из крупнейших сельскохозяйственных держав мира, может быть, и величайшей. Долгие годы колхозники испытывали ностальгию по временам НЭПа: разрешена была свободная торговля, проведен ряд очень важных реформ. Например, в годы военного коммунизма деньги практически не действовали, а те, что были в обороте, многократно обесценились. Была колоссальная инфляция: миллион считался мелочью. Нарком финансов Григорий Сокольников провел очень жесткую реформу. Она включала резкое сокращение государственных служащих, государственной промышленности, Красной армии. Появился так называемый советский червонец, то есть деньги стали вполне полновесными, а это способствовало товарообмену между городом и деревней.

Важно сказать, что крестьянин 1922 года – это не крестьянин 1916 года. Социология показывает, что всякое перемещение, даже насильственное, придает энергетику тем людям, которых перемещают (собственно, на этом и строится успех США или Австралии, потому что эти страны построены эмигрантами, теми, кто делал выбор), но даже если этот выбор не добровольный, а насильственный. Русские крестьяне, прошедшие сначала Первую мировую, потом Гражданскую, в ходе войны ставшие грамотными и увидевшие какую-то не свою жизнь, вернулись совершенно другими. Со страстью к труду, с умением читать, с тягой к новой технике и стремлением к кооперации, которая тогда чрезвычайно сильно развилась. Понятно было, что один крестьянин не может построить мельницу, а торговать мукой гораздо прибыльнее, чем торговать зерном. А вместе они могут взять кредит в банке и сделать что-то, что способствует товарности их продукции. Так что сельские библиотеки, сельские школы в годы НЭПа развивались гораздо быстрее, чем под присмотром помещиков и чиновников в старые царские годы.

В гораздо худшем положении оказалась промышленность, потому что не было инвестиций. Вплоть до конца 1920-х годов советскую власть не признавало большинство зарубежных стран. Прорыв случился только в 1922 году, когда было заключено Рапалльское мирное соглашение с Германией, и только с ней мы могли обмениваться ноу-хау. Немцам было запрещено иметь больше определенного количества войск, они не могли иметь танки и самолеты, и поэтому немецкая армия (которая потом напала на Советский Союз) тренировалась на наших полигонах. А мы за это получали деньги и разного рода патенты.

Многие заводы закрываются, появляется довольно большая безработица, огромная очередь на бирже труда. Деурбанизация не идет. Города сильно уменьшились во время Гражданской войны, теперь идет небольшая прибавка, но в основном в торговлю и в обслуживающий сектор. Остались только очень большие оборонные заводы, без которых не может обходиться Красная армия, и небольшие заводы, которые выпускали товары народного потребления.

Тем не менее был выдвинут чрезвычайно амбициозный план ГОЭЛРО, план покрытия в том числе сельской России электрическими сетями. Построить удалось, правда, только Волховскую ГЭС, которая до начала 1930-х годов была и первенцем, и единственным крупным гидроузлом России. Постепенно начинает возобновляться жилищное строительство. С 1914 по 1925 год в моем родном Петербурге ни одного дома не построили, а потом начали строить жилищные массивы, то есть дома для рабочих. Довольно-таки скромные, но они предполагали небольшие отдельные квартиры. По задумке это так называемый город-сад: дома стоят отдельно, а не торец к торцу, хорошее освещение. Это как бы предсказывает в некотором смысле хрущевки, но в архитектурном смысле это было гораздо убедительнее. В то же время строить много жилья для рабочих было невозможно, потому что не было денег в казне.

Ну, нравы НЭПа, особенно в связи с будущей сталинской революцией и всеобщим уравнением, вызывали иронию. НЭП – это рестораны, кафе, это совершенно другая публика. Русский бомонд, большая часть интеллигенции оказалась за границей, и появились вылезшие неизвестно откуда лавочники, барышники, кулаки, которые рядились под новую аристократию.

Важный элемент НЭПа заключался в том, что в 1924 году был отменен сухой закон, десять лет Россия формально не пила, хотя разбивала винные погреба и гнала самогон, но в магазинах ничего не было. Водка – это один из важнейших источников бюджетных поступлений, поэтому большевики без большой радости начали ею торговать. К этому времени председателем Совета народных комиссаров стал Алексей Иванович Рыков, который, по всеобщему мнению, был сам не чужд рюмочки, и поэтому водку назвали «Рыковка».

Владимир Татлин. Неизвестный автор. 1915–1916. Alamy Ltd.

Ну и, естественно, НЭП – это подъем преступности. Так всегда бывает после войны, что называется, «возвращаются ветераны». Одним из таких ветеранов был знаменитый Леонид Пантелеев, красноармеец, потом чекист, типографский рабочий, который организовал мощную банду, грабившую нэпманов и потом и убивавшую их. Он стал легендой, потому что смог убежать из Крестов во время предварительного заключения, и слава о нем распространилась по всему Петрограду. Нэпманов не любили, как вообще всяких «богатеньких буратино», и поэтому его зверские ограбления не вызывали неодобрения. Когда его застрелили во время ареста, то появился слух, что он жив: прячется, вернется и будет добиваться справедливости. Поэтому, когда стало понятно, что Пантелеев мертв, ему отрезали голову, поместили ее в спирт, и все могли пойти во Введенскую больницу и посмотреть. И главное – голова сохранилась: в не очень товарном состоянии, но она хранится в СПбГУ

Как ни странно, притом что большевики запретили все политические партии и существовала довольно жесткая цензура, НЭП – это невероятный культурный подъем. Я про все рассказать не могу, но, конечно, вы знаете, что русская живопись имеет всемирное историческое значение только в двух местах: икона и русский авангард. Так вот, 1920-е – это годы Филонова, Татлина, Матюшина, Малевича, которые есть во всех крупнейших музейных собраниях мира. В музыке это Шостакович, Прокофьев был за границей и вернулся в 1930-е годы. В литературе это сразу несколько крупнейших имен, и по крайней мере в области прозы 1920-е годы перекрыли Серебряный век. В 1926 году в МХАТе состоялась премьера «Дней Турбиных» Михаила Булгакова. Это было второе рождение МХАТа. А еще «Белая гвардия» была напечатана, «Зойкина квартира»… «Собачье сердце» напечатано не было, но было написано. В поэзии это Пастернак и Маяковский прежде всего. Но не забываем при этом, что в России продолжали писать Мандельштам и Ахматова, что появились Багрицкий, Кирсанов, Сельвинский, писал Есенин. В прозе это Андрей Платонов, Исаак Бабель, Валентин Катаев, Илья Ильф, Евгений Петров, Юрий Олеша. То есть они занимают на наших книжных полках не меньшее место, чем произведения русских классиков царствования Александра II.

Еще важно очень сказать, что большевики были скупы на траты в годы НЭПа, но осуществляли то, благодаря чему уцелели до 1991 года: медленный, но неуклонный культурный подъем. До революции существовало две образовательные системы, которые друг с другом никак не соединялись. Городские училища, земские училища отдельно, а гимназии, из которых шел путь в университет, – отдельно. Большевики организовали огромную сеть так называемых рабочих факультетов, которые потом были продолжены вечерними школами и школами рабочей молодежи. Они позволяли в кратчайшие сроки очень условно, но тем не менее преодолеть разрыв между неполным средним или начальным образованием и средним образованием, чтобы выпускники рабфака могли делать карьеру. Как мы говорили уже, одна из основных причин революционной агрессивности пролетариата заключалась в том, что у них никаких шансов для социальных лифтов в старой России не было. А рабфак – это и есть некие помочи, перила, которые позволяют вскарабкаться на высокий уровень. Как раз к 1929 году, времени сталинской революции, времени отмены НЭПа, рабфаки выпустили достаточное количество людей, чтобы они стали менеджерами в новой сталинской России.

При этом НЭП не был временем политической свободы. Огромным, страшным преследованиям подвергалась религия, были проведены операции по очистке церквей от святынь, конфискация церковного имущества, которое должно было идти на помощь голодающим, но куда оно пошло на самом деле, мы не знаем. Естественно, ограбление церквей вызвало протест у части верующих, а это привело, в свою очередь, к целому ряду процессов.

Митрополит Петроградский Вениамин протестовал против изъятия церковных ценностей и был приговорен к расстрелу. Прошли суды над католическим духовенством, в тюрьме оказались представители тех дружественных партий, которые вместе с большевиками свергали самодержавие. Самый известный процесс прошел по делу правых эсеров: со смертными приговорами, которые были отменены после многочисленных протестов социалистических партий Западной Европы. Но правые эсеры на свободу так и не вышли, все, кто дожил, в 1940–1941 были расстреляны, а так они были объявлены заложниками. Самая большая политическая партия России была поставлена полностью вне закона.

Важнейшее политическое событие 1920-х годов заключалось в кризисе руководства. С 1921 года несомненный руководитель и единоличный, так сказать, определитель судеб большевиков Владимир Ильич Ленин почувствовал признаки болезни. Случались мини-удары, у него пропадала память, но окончательный диагноз Ленину не поставили. Были вызваны за валюту лучшие немецкие доктора: Ленин не верил русским докторам, считал, что лечиться можно только в Германии. Мы до сих пор точно не знаем, от чего он умер. То есть понятно, что это атеросклероз головного мозга, но чем он был вызван, непонятно. Одно из предположений, которое вы, конечно, встретите в литературе, заключается в том, что Ленин был болен сифилисом, но и его первопричину не нашли.

С 1921 по 1923 год Ленин чередовал отдых в имении Морозовых, которое называлось Горки, с периодами, когда он возвращался и работал. Естественно, обдумывал будущее партии в том случае, если он умрет. И его начало волновать резкое возвышение с 1921 года одного из членов Политбюро и секретариата Центрального комитета РКП(б) товарища Сталина. Троцкий сказал: «Сталин – это наиболее выдающаяся посредственность нашей партии». Это, конечно, крайнее преувеличение. У него было волевое начало, жестокость, которая в Гражданской войне была для Ленина чрезвычайно удобна, уголовный опыт. Он единственный из большевиков провел довольно долгое время в уголовной тюрьме, в Баиловской тюрьме в Баку, и наладил связи с ворами, с преступниками. Сталин принимал участие в рэкете в 1905 году, в экспроприации. Кроме того, он был довольно видным членом коммунистического руководства, и в 1922 году его избрали генеральным секретарем ЦК.

Здесь есть одно слово огромное, «генеральный», а другое слово – можно сказать, довольно низкое, «секретарь». Сталин сумел сделать из просто секретаря генерального секретаря. Центральный комитет тогда был небольшим, 10–12 человек, и он состоял из людей, которые были чрезвычайно заняты своими повседневными задачами. Николай Иванович Бухарин редактировал «Правду», Алексей Иванович Рыков замещал Ленина в исполкоме, Зиновьев – руководитель Петрограда и так далее. Время от времени члены Политбюро съезжались, а еще реже съезжались члены ЦК, который включал всех руководителей губернских партийных организаций. С 1922 года, когда Россия превратилась в СССР, добавились секретари республиканских комитетов. Понятно, что ни ЦК, ни Политбюро не имели возможности обсуждать каждый вопрос детально, потому что их было много. Они могли сосредоточиться на одном или двух наиболее дискуссионных моментах. Поэтому практически большую часть решений принимал не ЦК, а секретариат, который заранее готовил ответы.

Самое важное значение для создания нового класса номенклатуры имело то, что коммунистическая власть регулировала все кадровые решения. То есть у каждого уровня партийного руководства существовал свой список людей, которые не могли быть назначены на советские должности и должности в промышленности без рекомендации этого уровня. Существовала номенклатура ЦК, номенклатура обкома партии, существовала номенклатура республиканского ЦК, райкома, первичной организации. Например, надо назначить художественного руководителя Мариинского театра, тогда Театра оперы и балета имени Кирова. Кто принимает это решение? Это номенклатура ЦК. Секретарь готовит предложение: Гергиев, Цискаридзе, Лопаткин, но мы собрали мнения и считаем, что разумнее всего было бы назначить Лопаткина. У большинства членов ЦК нет никаких мнений, они понимают, что секретариат собрал экспертные оценки, поэтому голосуют так, как рекомендовал секретариат. Все назначения, в том числе назначения секретарей республиканских комитетов партии, главнокомандующих армиями, начальников ЧК – все это работа секретариата. Поэтому секретарь – чрезвычайно важная должность.

И понятно, что такой способ назначения начальников позволяет создать клиентелу (клиентела – взаимные правовые, социальные и экономические обязательства между патронами и клиентами в Древнем Риме. – Примеч. ред.). То есть людей, которые обязаны тебе, зависят от тебя и понимают, что именно ты смотришь за тем, чтобы их карьера была успешной. Сталин пользовался широкой популярностью среди нового поколения коммунистических начальников, не имеющих дореволюционного партийного опыта. Он был относительно простой человек, для него было абсолютно неважно, читал его протеже Маркса и даже Ленина или не читал. Ему важны были другие вещи: умение выполнять приказы, слушаться, участвовать в больших кампаниях и быть эффективным в том месте, где руководят. Сталин собрал в секретариате очень сильную группу помощников, из которых вверх потом пошли Каганович, Маленков, Жданов.

Ленин, который был наиболее зорким, наиболее подозрительным, наименее романтическим из большевиков, обратил внимание на то, что власть Сталина непропорционально увеличивается. В 1922 году он предпринял попытку его свержения: вы знаете, что есть письмо Ленина съезду, но это такой странный документ, напоминающий рассуждение Собакевича о губернских чиновниках, о том, что и тот свинья, и этот свинья. Гораздо важнее было то, что он увидел: у Сталина есть глубокий конфликт, и этот конфликт, как ни странно, с коммунистической организацией Грузии.

В 1921 году Красная армия вошла в Грузию и присоединила ее к Советскому Союзу. Соответственно, во главе встали грузинские коммунисты. Как раз в это время создавался СССР, и было важно, сколько будет республик. Сталин был сторонником того, чтобы Грузии не давать самостоятельность, а так как у Грузии много конфликтов с Арменией и Азербайджаном, объединить их в Закавказскую Советскую Федеративную Социалистическую Республику. Грузины были категорически против и сумели достучаться до Ленина. Это был один из руководителей партийной организации Грузии Буду Мдивани, Филипп Махарадзе, другие видные коммунисты. Неожиданно Ленин занял их позицию. Был скандал, потому что Сталин послал своего союзника Серго Орджоникидзе, тоже грузина, чтобы переубедить грузинское руководство. Орджоникидзе был человек грубый, и кто-то из грузинского руководства сказал ему, что он сталинский ишак. Орджоникидзе побил этого грузинского руководителя. В дело вмешался Дзержинский на стороне Сталина, а Ленин, как я уже сказал, защитил грузинское руководство.

Отношения между Лениным и Сталиным начали портиться, и Ленин вызвал к себе Троцкого. Он сказал ему, что болен, поэтому не сможет прийти на заседание Центрального комитета (или Политбюро). И просит отстаивать точку зрения о том, чтобы выгнать Сталина с должности генерального секретаря. Как он писал в письме съезду, товарищ Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках невероятную власть, он груб по отношению к членам партии. Он написал про все свое окружение, никого не похвалил в чистом виде. Например, написал, что следует простить отказ от поддержки взятия власти 25 октября Зиновьеву и Каменеву. Но этот отказ, конечно, не случайный. Или он пишет про Троцкого, что тот наиболее выдающийся член партии, но слишком доверяет администрированию. И его бывшее приверженство меньшевизму тоже не случайно. Бухарин – любимец партии, лучший специалист по марксизму, но Маркса он как следует не понял. И так со всеми. В конце там совершенно уже параноидальная идея, напоминающая Гоголя. Ленин как бы конструирует, кто должен быть во главе партии, и говорит, что у нас есть товарищ Кржижановский. Замечательный ученый, мягкий, интеллигентный, умеющий обращаться с людьми, но в административном отношении очень слабый. У нас есть товарищ Пятаков: железный человек, умеющий выполнить любое постановление партии, но при этом совершенно не умеющий снисходить к слабостям людей. Если бы скрестить Пятакова и Кржижановского, вот это был бы идеальный руководитель. Но, тем не менее, со Сталиным он был тверд.

Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов, Михаил Калинин в группе несут гроб с телом Владимира Ленина от траурного поезда по платформе Павелецкого вокзала. На фотографии также: Михаил Томский, Лев Каменев, Николай Бухарин, Ян Рудзутак. Неизвестный автор. 1924. Собрание фондов музея В. И. Ленина

Но Троцкий его подвел. Ну и себя подвел, был убит в конце концов. Надо сказать, что в окружение Ленина в Горках уже было внедрено огромное количество сталинских агентов. Секретарь Ленина Фотиева была агентом Сталина и сообщала ему все, о чем беседовал Ленин. Поэтому он знал о разговоре с Троцким. Когда Троцкий заявил, что товарищ Ленин считает, что грузины правы в этом споре, то Сталин признал, что совершил грубую ошибку. Что грузины абсолютно правы, он согласен с Владимиром Ильичом и будет выполнять его распоряжение. Троцкий решил, что это победа, и рассказал Ленину, что Сталин сдался. Ленин на это ответил: «Ну вот, батенька, вы идиот».

В общем, надо сказать, что там много разных эпизодов. Например, тайна ленинской смерти. Это история про то, как человек, впадавший в забытье, приходил в себя и преодолевал болезнь. Болезнь шла всплесками, и Сталин никогда не мог быть уверен, что вот этот период беспомощности не сменится периодом активности. Мне выдалось участвовать в конференции в США, в медицинском университете Балтимора. Там каждый год выпускники проводят конференцию на тему смерти какого-нибудь знаменитого человека. В тот раз, когда я там присутствовал, они занимались Лениным, я рассказал про всю предысторию его смерти. И выступал крупнейший невролог из Канады, который сказал, что вообще Ленин должен был умереть, но что болезнь шла странным образом. Последний приступ, кажется, выпадает из общей картины, существует возможность, что было некое внешнее вмешательство. И есть два свидетельства. Секретарь Сталина Бажанов, который потом сбежал за границу, слышал разговоры между Ягодой, заместителем Дзержинского, и Сталиным относительно вот этой скачущей болезни Владимира Ильича и о том, что нужно принять меры. О том же пишет Троцкий, что, по его мнению, без вмешательства там не обошлось. Никакой веры в это у меня нет, но просто рассказываю вам, что такая возможность существует.

Конечно, среди большевиков шла постоянная конкуренция. Это называлось тогда «кто наденет кепку Ленина». Логичным и понятным для всех вариантом был Троцкий. Другой явный претендент – это Григорий Зиновьев, секретарь Ленина, пользующийся поддержкой Надежды Константиновны Крупской и Льва Борисовича Каменева. Троцкий когда-то был меньшевиком, он как бы чужой для партии, а Зиновьев, например, свой полностью. Ну и, наконец, поднимающаяся фигура Сталина.

Сначала надо было изолировать Троцкого. Он болел и находился на лечении в Сухуми. Поэтому когда стало известно о смерти Ленина, решено было сделать все для того, чтобы Троцкий не успел на похороны и речь на могиле (а это всегда имеет большое значение) произносил кто-нибудь другой. Надзор за Троцким осуществлял молодой чекист, будущий нарком внутренних дел Лаврентий Берия. Он сумел убедить Троцкого, что он не успеет из Сухуми доехать до Москвы, пока Ленин не будет похоронен, поэтому спешить некуда. В результате Троцкого в Москве не было, и клятвы над могилой Ленина произнес Сталин. После этого происходит соглашение о разделе полномочий между тремя руководителями страны. Формально председателем Совета народных комиссаров становится Алексей Рыков, старый большевик, что очень важно для России, русский по национальности. Фактическое руководство разделяют между собой Сталин, Зиновьев и Каменев, так называемая «тройка». Остается еще целый ряд видных партийцев: я уже назвал Рыкова, Бухарина, Дзержинского. Но первый год триумвиры потратили на то, чтобы избавиться от Троцкого.

В тот момент, когда Ленин умер, Троцкий – председатель Реввоенсовета и нарком по военным и морским делам. За ним стоит армия, он чрезвычайно популярен среди коммунистической молодежи. Его травля начинается еще при жизни Ленина, в 1923 году. Появляется выражение «троцкизм», объявляют, что троцкизм – это не большевизм. Троцкого обвиняют в том, что он присваивает себе заслуги по руководству Октябрьской революцией, и в конце концов его снимают с постов. Военным наркомом назначают Михаила Васильевича Фрунзе, а Троцкого назначают на незначительную должность руководителя концессий. Но он остается в Москве, и сторонники Троцкого все еще в руководстве партии.

В 1924-м впервые с 1917 года не созывался съезд партии, потому что Сталин еще не сколотил для себя прочного большинства. Чтобы он смог избавиться от двух других триумвиров, Зиновьева и Каменева, важна была оппозиция Михаила Фрунзе, чрезвычайно уважаемого в вооруженных силах человека. Наверное, менее популярного, чем Троцкий. Но, с другой стороны, он был большевиком с революционным стажем, был среди немногих большевиков, приговоренных к смертной казни, потом замененной каторгой. Разгромил Врангеля, разгромил Колчака. И с Фрунзе происходит странная история. Михаил Васильевич был вызван в Центральный комитет, и там ему сказали, что, товарищ Фрунзе, мы видим, что у вас плохо со здоровьем, язва нелеченая, мы требуем, чтобы вы легли на операцию. Фрунзе, не очень понимая, для чего нужна операция, повинуясь приказу партии, ложится на операцию и умирает оттого, что ему неправильно дали наркоз. Фрунзе был устранен.

Тогда же умирает еще один человек, который мог бы составить конкуренцию Сталину, – Феликс Дзержинский. Фрунзе заменяет сталинский клеврет – его приятель со времен гражданской войны Клим Ворошилов, абсолютный ноль в политическом отношении. А на место Дзержинского, человека независимого, встает Генрих Ягода, кандидатура Сталина в ЧК.

Здесь надо сказать про Ленинградскую партийную организацию, которую возглавлял Зиновьев. Один из первых шагов Зиновьева к обретению руководства заключался в том, что он придумал и инициировал письмо рабочих Петрограда с просьбой переименовать город в Ленинград. Собственно, питерские рабочие – это самые главные рабочие, и если ими руководит Зиновьев, то Зиновьев должен руководить и всей партией. Ленинградская партия полностью подчинялась Зиновьеву, потому что Зиновьев, как и Ленин, как и Сталин, абсолютно не терпел никаких разногласий. Всякий, кто выступал против него внутри Ленинградской партийной организации, пересылался в какой-то другой город, и партийная организация Ленинграда целиком поддержала Зиновьева в борьбе со Сталиным, которая началась с 1925 года.

В 1925-м начинается XIV съезд, и Зиновьев ищет себе союзников. И находит в лице заместителя Ленина, старейшего большевика Льва Каменева, также на его стороне был нарком финансов Григорий Сокольников, произведший наиболее удачную, наиболее быструю финансовую реформу в истории российского государства: введение твердой валюты в период НЭПа. Символическое значение имело то, что на стороне Зиновьева была Надежда Константиновна Крупская. Рыков и Бухарин поддерживали Сталина.

На XIV съезде становится понятно, как готовится съезд партии. Депутатов избирали губернские партийные конференции по рекомендации секретаря губернского комитета партии. Собирается губернская партийная конференция, и секретарь губернского комитета партии говорит: «Товарищи, мы должны избрать на съезд партии 25 делегатов. Губернский комитет рекомендует следующих людей в этот список. Есть ли какие-нибудь дополнения? Есть ли кто-нибудь против?» Еще довольно свободно кто-то мог сказать: «Этого нельзя, он пьяница». Или «у этого были троцкистские ошибки». Но в конце концов происходят выборы, и итоговый список меняется чрезвычайно мало. Условно говоря, депутатов на XIV съезд партии формируют Сталин и сталинисты, во всех губернских организациях ни один голос Зиновьеву отдан не был. Только несколько руководителей и Ленинградская партийная организация поддерживали Зиновьева, и он потерпел поражение на съезде. Можно сказать, что с 1926 года руководство партии более или менее принадлежит Сталину. Зиновьева высылают из Ленинграда, и в город приезжает новый секретарь, верный товарищ Сталина Сергей Миронович Киров.

Троцкого в 1925 году снимают со всех государственных постов. Таинственно умирает в Америке, тонет, его заместитель Эфраим Склянский, подозревают действия заграничных чекистов. Образуется троцкистская оппозиция, к которой до 1927 года присоединились и бывшие враги Троцкого, зиновьевцы. Это так называемая объединенная оппозиция, главная цель которой – снятие Сталина. Естественно, они выступают за демократию внутри партии, хотя сами, когда у них была власть, большую демократию по отношению к эсерам и меньшевикам не проявляли. Это крупные фигуры. Радек, самый популярный партийный публицист, Раковский – руководитель Коммунистической Украины, Белобородов, один из убийц царской семьи. Это все люди с именами.

Кульминацией, последней точкой в оппозиционной деятельности, становится 1927 год, год десятилетия Октября. Напоминаю вам: Ленин спрашивал Троцкого после того, как они взяли власть: «Лев Давидович, как вы считаете, недельку продержимся?» Вот они продержались не недельку, а 10 лет. Конечно, это был огромный праздник. И, конечно, Троцкий считал, что это тот день, когда они сумеют создать рабочие волнения, демонстрации против Сталина. К десятилетию Октября прошли параллельные демонстрации троцкистов в Ленинграде и Москве, но поддержало их не очень много людей. За Сталина было гораздо больше. В результате с 1927 года Сталин приходит по отношению к оппозиции к той тактике, которую большевики выдерживали по отношению к социалистическим партиям. Уже в 1920-е годы в Советском Союзе появляется первый большой концентрационный лагерь, который называется СЛОН, Соловецкий лагерь особого значения, на территории бывшего Соловецкого монастыря. Там содержатся в разных условиях так называемые каэры, то есть контрреволюционеры, монархисты и социалисты. У них гораздо мягче условия содержания, и до поры до времени отношение к ним гораздо мягче по понятным причинам. Социалисты сидели с большевиками в одной тюрьме и вместе отбывали ссылку, они ошибаются, но в общем где-то они правы. Постепенно положение социалистов начинает сближаться с положением каэров.

Дом Моссельпрома. Александр Родченко. 1925. МАММ / МДФ

С 1927 года всякая оппозиционная деятельность внутри партии запрещена. Партийные конференции того года – это последние конференции, которые стоит читать. Я вообще учился на экономическом факультете Ленинградского университета, но в том же здании находился факультет исторический. Там были разные библиотеки, в том числе открытая библиотека кафедры истории КПСС, и там стояли старые издания советских съездов. И до XIV съезда они были переизданы (кроме XIV, кстати). Читать их было одно удовольствие. Мы воспитывались в системе, где каждое неправильно сказанное слово каралось разными способами, в том числе уголовным. А здесь мы видели, что съезд партии так же разнообразен, как парламентская дискуссия в Палате общин в Великобритании. Вот эта многоголосица была прервана 1927 годом. Происходит постепенный переход от авторитаризма к тоталитаризму. Не разные интерпретации одного и того же, как было до 1927 года, а только одна интерпретация. Не только одно священное писание, но и одно священное предание. То есть мысли Маркса, Энгельса и Ленина надо толковать только единообразным способом.

А дальше начинаются, я бы сказал, объективные сложности НЭПа, который имел приверженцев в деревне. Было видно, что деревня развивается очень хорошо. Часть руководства Коммунистической партии, прежде всего Бухарин, Рыков, Михаил Томский, глава профсоюзов, и еще целый ряд людей, считали, что путь к социализму заключается в том, что деревня постепенно будет изменяться, товарность производства будет расти, Россия снова начнет вывозить хлеб за границу. Появятся деньги, отношения с западными странами будут улучшаться. Удастся восстановить промышленность, а это имеет главное значение, потому что большевики считали, что они опираются на пролетариат, а не на крестьянство. Но, несмотря на то что сельское хозяйство испытывало подъем, оно было мелкотоварным, то есть гораздо больший процент хозяйственной продукции потреблялся внутри деревни, чем вывозился наружу. Россия производила хлеба больше, чем она производила в 1913 году, а вывозила гораздо меньше. Валюты было меньше, нельзя было закупать станки. Надо было что-то делать или ничего не делать и ждать. Но понимать при этом, что тогда изменения произойдут очень медленно.

Вторая история состояла в том, что те, кто прошел революцию, отучились работать и научились командовать. Вернувшись в деревню, герой Гражданской войны не очень хотел становиться за плуг и, естественно, резко выступал против крестьян, которые сумели выделиться и которых стали называть кулаками. К нэпманам испытывали отвращение коммунисты, которые оказались безработными, получали копейки и т. д. Условные леньки Пантелеевы не зря шли в бандиты, потому что резкое сокращение ЧК и Красной армии привело тех, кто воевал, был при деле, делал карьеру, на обочину истории. Те, кто закончили рабфаки, видели, что все посты в руководстве заняты ленинской гвардией, то есть теми, кто был в политической партии еще до революции. Партия совершенно не желала уступать молодым свои места. Поэтому появилось довольно много сил внутри страны, которые хотели ее резкой радикализации.

Сталин был скорее тактиком, чем стратегом, и его цель, как у всякого диктатора, заключалась в усилении его абсолютной власти. Важно было, чтобы политика внутренняя и внешняя способствовала этому усилению. Где-то в 1927–1929 году Сталин чувствует эту потребность, это сдерживаемое желание решительных изменений; которые способствовали унификации. Одна из главных тем для унификации заключается в том, что в том государстве, которое построил Сталин, человек должен полностью зависеть от этого самого государства. То есть человек должен покупать у государства, работать на государство и получать от государства. Он должен быть государственным рабом. Наличие частной собственности, наличие нэпманов приводит к тому, что они не зависят от государства непосредственно. Уровень потребления они сами регулируют, и единая партийная политика проводиться не может. С 1928 года в связи с затруднениями на хлебном фронте начинается принуждение крестьян к продаже по государственным ценам своего урожая. Считается, что переломным стал такой момент: Сталин сам поехал на Алтай для того, чтобы принимать участие в заготовке хлеба. И какой-то сибирский крестьянин сказал Сталину: «Ну а что я тебе так буду продавать хлеб? Мне это невыгодно. Ты давай попляши».

У маникюрши. Аркадий Шайхет. 1926. МАММ / МДФ

Это «попляши» Сталин запомнил, и ответом стала коллективизация и так называемая сталинская революция, которая включала в себя три составляющих, тесно связанных друг с другом: преобразование деревенской страны в городскую (индустриализация), превращение крестьян в новых крепостных (коллективизация) и создание специального человека, которого злонамеренные враги называют гомо советикус. Специального советского человека, который бы слился в своих мечтах и чаяниях с государством и с Коммунистической партией.

Разрушенный храм Христа Спасителя. Илья Ильф. 1931. Alamy Ltd.

Жилмассив на Тракторной улице. Неизвестный автор. 1930. Кириков Б., Штиглиц М. Архитектура Ленинградского авангарда. СПб.: Издательский дом «Коло», 2008

Экономика развивалась после Гражданской и Первой мировой неравномерно. Сельское хозяйство уже к 1926 году восстановилось, основные цифры (поголовье скота, урожай зерновых) превысили уровень 1913 года. Поэтому основная идея, с которой Сталин и союзные ему в то время Бухарин и Рыков боролись с троцкистами и зиновьевцами, заключалась в следующем. Троцкий и Зиновьев считали, что социалистическое государство должно опираться прежде всего на пролетариат, как учили Маркс и Ленин. В результате деиндустриализации страны, произошедшей после Гражданской войны, количество рабочих уменьшилось, произошла деурбанизация. Поэтому получилось так, что большевики как бы висели в воздухе, не имея классовых корней. Кроме того, в это время все большевики были убеждены в неизбежности новой мировой войны и мировой революции. А без тяжелой промышленности построить новую Красную армию было невозможно. Троцкий и Зиновьев предлагали механизм так называемых «ножниц цен». То есть государство должно было покупать сельскохозяйственную продукцию по заниженным ценам и вывозить ее за границу. А крестьяне должны были платить за продукцию промышленности по повышенным ценам. Тем самым инвестиции постепенно перетекали бы из сельского хозяйства в промышленность.

По первоначальным наметкам, первый пятилетний план, который должен был начаться в 1928 году, исходил из этих предположений: что деньги на индустриализацию и на поддержание городов даст богатеющая деревня. Деревня действительно богатела, стала более грамотной, крестьяне начали гораздо шире использовать удобрения, ирригацию, начали совместно на банковские кредиты приобретать разного рода оборудование, которое позволяло обрабатывать на месте сельскохозяйственную продукцию и вывозить не зерно, а муку, не молоко, а масло или сыр и так далее. Но в 1927 году оказалось, что урожай зерновых просел. Крестьяне, как в 1917 году, ожидали, что цены на зерно повысятся, и не желали сдавать его в том количестве, в котором было необходимо государству. Эта история про нежелание крестьян продавать дешево сельскохозяйственную продукцию государству получила название Уральско-Сибирской кулацкой хлебной стачки.

Хлеб нужен был позарез. И здесь возникает первый большой конфликт между Сталиным и его группой и тройкой Бухарин – Рыков – Томский. Они считают, что нужно идти по пути смычки крестьян и рабочего класса, не осуществлять насильственных чрезвычайных мер, каким-то образом корректировать цену на зерно, дожидаться хорошего урожая и по этому медленному ленинскому кооперативному пути продолжать развивать хозяйство страны. А Сталин решил, что необходимо переходить к большому скачку и начать осуществлять социалистическую революцию – новую, так называемую сталинскую революцию. Кулак – классовый враг, это деревенская буржуазия. Правые выступают на стороне кулаков – самых энергичных, добычливых крестьян, которые нанимали рабочую силу. Таким образом, идеология правых носит контрреволюционный характер.

Кроме того, в 1927 году начинается военная тревога, Сталин и его окружение утверждают, что Советский Союз в нескольких месяцах от войны, что на нас обязательно нападут поляки при поддержке англичан (действительно, отношения с Англией были разорваны), поэтому мы срочно должны укреплять Красную армию. А для этого нужно продавать как можно больше зерна за границу, потому что только таким образом мы получим инвестиции.

Еще одна важная вещь, которую нужно понимать, когда мы говорим о 1929 годе: тогда начался невиданный всемирный экономический кризис. Он привел к тому, что огромное количество людей, инженеров, рабочих, готовы были поехать работать в другие страны. Особенно в такую окруженную мифом новую страну, как Советская Россия, где строилось небывалое общество без эксплуатации человека человеком. Россия стала привлекать инвестиции и иностранную квалифицированную рабочую силу, а на Западе этой возможности не было.

Сталинская революция состоит из трех основных явлений. Первое – это коллективизация сельского хозяйства. То есть, по существу, превращение русских крестьян, прошедших черный передел, получивших помещичьи земли, сохранивших в значительной степени общинное землевладение, в государственных крепостных. Коллективизация сопровождалась введением паспортной системы, при которой фактически население деревни не могло покинуть до самой смерти своих населенных пунктов. Основной целью коллективизации было, можно сказать, ограбление деревни, по крайней мере для того, чтобы срочно продать зерно на Запад и получить необходимую стране твердую валюту. Ее следовало вложить в развитие промышленности, прежде всего тяжелой, военной промышленности, в которой нет никакого товарного элемента. Это второе явление сталинской революции – индустриализация. Ну и, кроме того, следовало осуществлять то, что называлось культурной революцией, третья составляющая. Культурная революция – это создание человека нового типа, который бы работал не за страх, а за совесть (то есть, конечно, и за страх, и за совесть) на социалистическое государство, для которого важнее повседневных сложностей было прекрасное будущее, которое обещали ему большевики, коммунисты. Вообще, этот образ прекрасного будущего, рая на земле, который построят большевики, – такая морковка перед носом осла. Она имела колоссальное значение. И достаточно много людей даже на моей памяти, то есть в хрущевские и брежневские годы, действительно верили, что вот-вот и будет построен коммунизм, светлое будущее.

Ухудшение материального положения было не повсеместным, не всеобщим. Уровень жизни в городах кое у кого рос, и были целые группы населения, которые были заинтересованы в революционном напоре: участники гражданской войны. В замечательном рассказе Алексея Толстого «Гадюка» гадюки – это люди, которые воевали против белых, против крестьянских восстаний, волнений, а в годы НЭПа оказались лишенными каких-либо привилегий. И они считали, что им социалистическая власть, за которую они проливали кровь, что-то должна. Таких было очень много в деревне. Это были фронтовики, которые вернулись в деревню, а выяснилось, что кулаки и крепкие середняки не утратили навыков сельскохозяйственной работы. И эти люди были не нужны в деревне. Часть из этих людей училась на рабочих факультетах, часть из них прошла коммунистические университеты, и они нуждались в повышении своего социального статуса. Создание огромного количества новых заводов, создание колхозов, необходимость появления председателя колхозов и колхозной администрации давали большое количество мест для того, чтобы осуществлять социальные лифты по отношению к этой части населения.

Итак, пойдем по порядку. Коллективизация шла неравномерно. Было объявлено, что она абсолютно добровольная, лозунгом коллективизации стали слова «Середняк – пошел в колхоз!». Середняк в колхоз идти не хотел, скотину и имущество отдавать не хотел. Рабочих, которых посылали насильственно загонять крестьян в колхоз, начали убивать. И ситуация в деревне в 1929 году была уже похожа на то, что было в 1921-м, когда большевики выиграли Гражданскую войну, но столкнулись с сопротивлением крестьянства.

В результате Сталин вначале приказал несколько снизить темпы коллективизации, а потом она стала всеобщей. Был провозглашен курс на ликвидацию кулачества как класса. Он заключался в том, что у крестьян отнимают землю, скот, мельницы, все оборудование, и таким образом кулак перестает быть кулаком. Это с формальной точки зрения. Он становится таким же колхозником, как и все остальные. Фактически это означало именно физическое уничтожение наиболее трудолюбивой части русского крестьянства. Коллективизация нанесла стране в количественном отношении куда больший урон, чем даже Большой террор 1937–1938 года, и сопоставима, пожалуй, только с жертвами Гражданской и Великой Отечественной войны.

Особенно пострадали зерновые регионы, где действительно хлеб выгребали целиком, весь урожай, часто не оставляли посевного материала, что вызвало страшный голод в деревне. Большую часть кулаков выселяли в дикие места Сибири, Урала, Карелии, и без всяких приспособлений они должны были организовывать там свои хозяйства. Под присмотром, естественно, бдительных сотрудников ОГПУ Раскулачиванию подверглось примерно 2,5 миллиона крестьян, из них 700 тысяч в ходе раскулачивания погибли, около 800 тысяч человек оказались в тюрьмах и колониях.

Второй страшной напастью стал голод, потому что деревню ограбили до такой степени, что не оставалось даже на пропитание. Есть разные цифры Голодомора. Это украинское название, хотя ущерб на территории Украины и на территориях крупнейших зерновых районов России, то есть Кубани, Ростовской области и Ставропольского края, был примерно одинаковым. Считается, что население Российской Федерации уменьшилось на 2,5 миллиона человек, на 2,2 миллиона человек уменьшилось население Казахстана, где надо было загонять в колхозы кочевников. Большая их часть умерла от голода, а многие откочевала в Китай. 3,9 миллиона человек – потери Украины, как считают украинцы. Резко уменьшилось поголовье скота, которое крестьяне предпочитали убивать, а не отдавать в колхоз. Коров в 1929 году было 39 миллионов, а к 1933 году – 19 миллионов. Лошадей было 36 миллионов, стало 14 миллионов.

Станкоинструментальный завод «Красный пролетарий». Александр Родченко. 1929–1930. МАММ / МДФ

В результате страшного голода и понимания, что дальнейшая жизнь – это рабство бесполезного сельскохозяйственного труда, огромное количество крестьян устремилось в города. Началась ускоренная урбанизация. Это было на руку тем, кто составлял пятилетние планы, потому что люди, понимая, что в деревне их ждет голодная смерть или выселение на далекий Север, готовы были на любые условия труда.

Следствием коллективизации стала колоссальная беспризорность, и все подвиги Макаренко, а также других людей, которые занимались призрением беспризорных в детских домах, оттуда. Это, с одной стороны, проявление гуманистическо-технократической советской ментальности, а с другой – следствие вот этого страшного голода.

Деньги перетекали в промышленность. Темпы ее развития были разными, но в среднем в год промышленность показала гораздо меньший процент роста, чем предполагалось по плану. Валовый внутренний продукт рос на 4,6% в конце 1920-х – начале 1930-х годов. Это меньше, чем при Столыпине и при Витте. Другое дело, что необычайно бурно росла тяжелая промышленность. Было построено несколько тракторных заводов: в Сталинграде, Челябинске. Как правило, тракторные заводы – это эвфемизм, в значительной степени они были ориентированы на выпуск танков. Тракторы начали выпускаться на Кировском заводе, бывшем Путиловском, в Ленинграде. Появился автомобильный завод в Москве, Горьковский автозавод. Появились мощные металлургические комбинаты, прежде всего Магнитогорский. Реальностью стал план ГОЭЛРО: был построен каскад гидроэлектростанций, в том числе знаменитая Днепровская ГЭС имени Ленина. Приехало много иностранцев, на 521 новостройке были задействованы американские инженеры из фирмы Альберта Кана. Приехали немцы, инженеры и рабочие, и если они остались до 1937 года, то их обычно репрессировали.

Естественно, коллективизация привела к уничтожению частного рынка, НЭП был свернут не только в деревне, но и в городе. Частные предприятия закрывались: сначала они сталкивались с неимоверным налогом, затем, если не желали добровольно сдаваться и закрываться, то просто переходили в руки государства. В городах появилась карточная система, продовольствие невозможно было купить. Чтобы рабочие хоть как-то питались, были основаны фабрики-кухни. И огромные очереди – это как раз символ 1929–1930 годов.

Одновременно Сталин объявил, что по мере приближения к построению социализма классовая борьба будет не уменьшаться, как уверяли Бухарин, Рыков и Томский, а только увеличиваться. Классовый враг, ощущая свое неизбежное поражение, будет ожесточенно сопротивляться, поэтому надо переходить к его истреблению. Вернувшийся в Россию с острова Капри Максим Горький именно тогда произнес знаменитый лозунг: «Если враг не сдается, его уничтожают».

Одним из главных объектов уничтожения было православие, вторая пятилетка была объявлена пятилеткой безбожия. К ее завершению не должно было оставаться ни православных церквей, ни католических костелов, ни протестантских кирх, ни синагог, ни мечетей. Символичным стало уничтожение храма Христа Спасителя, на месте которого большевики позже организовали бассейн. Но мне проще рассказывать про Петербург. Здесь была снесена, по-видимому, построенная Растрелли Матвеевская церковь, Введенская церковь, церковь Спаса Преображения на Песках. Полностью уничтожить православие большевики не сумели, вернее, остановились где-то в 1934 году, но количество приходов в России уменьшилось примерно в 10 раз. Большая часть духовенства была репрессирована, это так называемые православные новомученики.

Важный источник пополнения государственной казны – это продажа художественных сокровищ, собранных самодержавием, за границу. Все или почти все вещи из великокняжеских и императорских дворцов, мебель, всякие ювелирные вещицы Фаберже и других знаменитых русских мастеров, а самое главное – шедевры западноевропейской живописи продавались по дешевейшей цене за границу, что обвалило цены на антиквариат на мировом рынке. Самая известная картина, проданная из Эрмитажа, – это картина Яна Ван Эйка «Благовещение». Тициан, «Венера перед зеркалом», Рафаэль, «Мадонна Альба»…

Кроме этого, в стране начались процессы против так называемых «вредителей». Так как социалистическая экономика развивалась ударными темпами, на износ оборудования не обращали большого внимания, на соблюдение техники безопасности тоже. Количество аварий на предприятиях резко возрастало, производственные планы, как правило, не выполнялись. Нужно было это объяснить как-то пропагандистски. Поэтому возникает идея «вредителей». Это люди, связанные с прежним строем, которые не хотят усиления Красной армии, усиления индустриализации. Они хотят вызвать недовольство, кулацкие волнения и поэтому, собственно, гадят.

Была резко расширена лагерная система, появились так называемые политизоляторы, где сидели бывшие меньшевики, эсеры и троцкисты. А для контрреволюционеров и вредителей, кроме уже существовавшего Соловецкого лагеря особого назначения, появилась еще огромная стройка первой пятилетки, Беломорканал, и большой трест, можно сказать, корпорация внутри ОГПУ которая называлась ГУЛАГ – Главное управление лагерей. Сталин вообще был влюблен в идею каналов, при нем именно трудом заключенных были построены каналы Москва-Волга, Беломорско-Балтийский и Волго-Дон.

Из дел наиболее шумными были дела против вредителей из старой интеллигенции. Здесь очень важна была идея заменить старую интеллигенцию, без которой страна, естественно, жить не могла. И кроме того, была автаркия, то есть она должна была заниматься медициной внутри себя, биологией внутри себя и так далее. Решено было произвести некоторую сортировку среди специалистов. Тех, кто внутренне не принимал советскую власть и не соглашался с ней сотрудничать полностью, следовало репрессировать, а на их место набрать советскую интеллигенцию, которую выпускали новые вузы. Действительно, нельзя отказать большевикам в том, что именно в конце 1920-х – начале 1930-х годов они создали уже не рабфаки, а большую сеть высших учебных заведений. Примерно половина вузов моего родного Петербурга создана как раз в это время. Создавались они, как правило, путем дробления старых высших учебных заведений, а в провинции своими силами. В 1929–1932 году было основано 150 вузов и техникумов.

Публичное сжигание икон организацией «Общество безбожников». Неизвестный автор. 1927–1929. МАММ / МДФ

Одной из корпораций, которая осталась от старой власти, была Академия наук. Она вела себя довольно лояльно. В 1918 году Академия признала советскую власть, но со времен XVIII века академики были самоуправляющейся корпорацией и новых действительных членов выбирали путем тайного голосования. Они никак не хотели принимать коммунистических академиков, поэтому решено было начать разборки. В ходе академического дела по обвинению в связи с эмиграцией, в составлении списка будущего контрреволюционного правительства, в причастности к заговору с целью вторжения французов в Россию был арестован академик Платонов (по его гимназическим учебникам училась вся дореволюционная Россия), профессор истории Петербургского университета, специалист по Ивану Грозному и по русской Смуте. Был арестован Евгений Тарле, знаменитый специалист по зарубежной истории, создатель петербургского краеведения Николай Анциферов. Его знаменитые книги – «Душа Петербурга», «Петербург Достоевского» и «Быль и миф Петербурга». Центральное бюро краеведения – это такая специальная организация, в которой действительно было много «лишних» людей, то есть грамотных людей, которые не могли найти себя при новой власти и устраивались в местные районные и городские музеи, на экскурсионные станции и так далее. Они выпускали массу ценнейшей литературы про жизнь русской провинции до революции. Их очень легко было обвинить в том, что Центральный совет краеведения – это разветвленная тайная организация с ячейками на местах. Вот Николай Анциферов – жертва дела краеведов.

Одним из ответвлений ленинградских дел было дело так называемой «Космической академии», довольно несоветского религиозного кружка, в котором участвовал студент, будущий великий историк, исследователь древнерусской литературы Дмитрий Сергеевич Лихачев.

Тогда же, в начале 1930-х, происходит «Операция Весна», которая касалась 3000 офицеров старой армии, сражавшихся на стороне красных и не уехавших в эмиграцию. Их обвинили в том, что они тоже лелеют какие-то империалистические заговоры, сохраняют свои монархические убеждения. И 3000 самых опытных, прошедших Русско-японскую, Первую мировую, Гражданскую войны красных командиров арестовали. Примерно юоо из них были расстреляны. И когда читаешь воспоминания наших командиров в Великой Отечественной, то становится понятно, как их не хватало, особенно в первые годы войны, когда с нами сражались немецкий вермахт под руководством регулярных офицеров немецкой армии, прошедших примерно в то же время те же военные кампании.

Одним из первых «вредительских» дел было так называемое «Шахтинское» – дело инженеров, которые якобы занимались организацией диверсий на шахтах Донбасса. Среди них было несколько иностранных подданных, поэтому дело было довольно шумное, одно из первых публичных. Дело Академии наук не дошло до суда, они были осуждены тройкой на закрытом заседании. А «Шахтинское» дело было открытое, такая тренировка перед Большим террором, когда заключенных запугиванием, еще не избиениями, но уже пытками, круглосуточными допросами, заставляли подписывать ложные обвинения в адрес самих себя и выдавать еще кого-то в качестве своих соучастников, которые соучастниками не были. С этого, собственно, начинается сталинская революция.

Было так называемое дело Трудовой Крестьянской партии. Чаянов и Кондратьев, два всемирно известных экономиста, труды которых до сих пор переиздаются, которые были сторонниками развития общинного землевладения и исследовали нэповскую деревню, были обвинены в борьбе с коллективизацией. Было дело Пулковских астрономов, которых обвиняли в том, что они фальсифицируют данные о солнечных затмениях. Дело Промпартии, старых специалистов-инженеров, которые якобы лелеяли планы по перевороту. Добиты были меньшевики, которые до этого времени действовали частью в подполье, а отчасти просто встречались (дело «Союзного бюро меньшевиков»), было дело Геологического комитета. В общем, всего было репрессировано несколько тысяч человек, которые отправились на Беломор и на Соловки. И в это же время происходят дела так называемых национал-уклонистов, то есть тех коммунистов из состава украинцев, узбеков, татар, башкир, которые искренне считали, что Советский Союз будет равноправным союзом союзных республик. Что они будут как бы независимыми государствами, управляемыми коммунистами. Но в 1929 году кадровая система в Советском Союзе меняется, и этих людей соответственным образом сменяют партийные назначенцы, а тех, у кого были собственные идеи, репрессируют.

Как к этому относились те, кто остались в России? Что бы нам было лучше: чтобы Анна Андреевна Ахматова мучилась в Советском Союзе и Осип Эмильевич Мандельштам был замучен в лагерях, или чтобы они благополучно жили за границей? Ахматова считала, что ее долг заключается в том, чтобы, несмотря ни на что, оставаться в России, стараясь не пригнуться. Вот то ее стихотворение 1929 года.

Тот город, мной любимый с детства,В его декабрьской тишине,Моим промотанным наследствомСегодня показался мне.Все, что само давалось в руки,Что было так легко отдать:Душевный жар, молений звуки,И первой песни благодать —Все унеслось прозрачным дымомИстлело в глубине зеркал…И вот уж о невозвратимомСкрипач безносый заиграл.Но с любопытством иностранки,Плененной каждой новизной,Глядела я, как мчатся санки,И слушала язык родной.И дикой свежестью и силойМне счастье веяло в лицо,Как будто друг от века милыйВсходил со мною на крыльцо.

Русское слово, русский пейзаж придавали ей силы для того, чтобы жить и не лгать в этом обществе, которое претерпело страшную сталинскую революцию.

Еще раз скажу, что основная проблема, когда мы обсуждаем большевиков, заключается в том, что большевики пришли в Россию для того, чтобы осуществить варварский, но прогрессивный поворот. Верхи интеллектуальной России были срезаны, отправлены в эмиграцию, убиты, их заставили не заниматься тем, чем они могли, но вся масса была несколько приподнята. Появляется советская интеллигенция, в начале 1930-х становится всеобщим неполное среднее образование, была ликвидирована неграмотность, эпидемические заболевания, в России уже больше не было эпидемий холеры и чумы. Вместе с социалистической реконструкцией в крупных городах появилась канализация и водопровод, что имело очень большое значение. До 1936 года в Ленинграде работал Иван Павлов, который никогда не признавал большевистских идей, но разделял те достижения, которые были в области научно-технического прогресса в России. Для него был построен специальный огромный научно-технический институт в Колтушах под Ленинградом.

Важное начинание конца 1920-х – начала 1930-х годов – это массовое жилищное строительство. Оно еще не было таким, как при Хрущеве, это были очень скромные, как правило, без кухонь и без ванн, отдельные маленькие квартирки в огромных жилых комплексах. Вот иностранцы очень любят ходить на Тракторную улицу в Петербурге, где вы видите такой город-сад с маленькими домами. Маленькие они, чтобы лифты не строить. Здесь жили рабочие, покупавшие себе пищу в фабриках-кухнях для того, чтобы избавить женщину от семейного рабства. Как правило, здесь же внутри микрорайона создавалась школа, поликлиника и детский сад, что было чрезвычайно полезно, потому что обычно оба родителя работали на окрестных заводах. Возникают дома и дворцы культуры с бесплатными секциями и кружками, создается возможность для социального роста. Одновременно борются с пьянством, которое продолжало оставаться бичом.

Очень важный перелом происходит в 1935 году, когда Сталин произносит «Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселее». И это не констатация факта, а как бы приказ: жить стало лучше, жить стало веселее, потому что оппозиции не стало. Все несогласные были репрессированы. Среди очень важных жертв этого последнего времени был Мартемьян Рютин. Остатки партийной дореволюционной интеллигенции объединились вокруг написанной Рютиным программы коммунистов-ленинцев, для того чтобы бороться со Сталиным. Это был первый коммунист, которого Сталин предложил расстрелять, но Политбюро тогда еще не согласилось. Еще более серьезной для Сталина была судьба его жены Надежды Аллилуевой. Она, по-видимому, была сторонницей Бухарина, она дружила с его женой. Во время ноябрьского застолья у них возник спор со Сталиным, тот был чрезвычайно груб, начал бросать в жену различные предметы. Все это было в Кремле. Надежда Аллилуева ушла к себе и покончила жизнь самоубийством, а после обыска у нее была обнаружена программа Рютина. То есть оказалось, что контрреволюция гнездится даже в семье Сталина.

К 1933 году это уже все закончилось, и Сталин мог ощущать, что Голодомор закончился. Деревня была очень многочисленной, трудолюбивой, еще не утратила навыков. Начали выпускать продукцию заводы, появились новые институты, поликлиники. Жизненный уровень в городах начал постепенно повышаться. В 1934 году были отменены продовольственные карточки. Цены, правда, были неподъемными для рабочих, они могли покупать только хлеб, водку, какие-то очень простые продукты, молоко. А для тех, у кого были деньги, был широчайший выбор, примерно как сейчас. Итак, жить стало лучше, жить стало веселее. И появилась идея, что можно, так сказать, не загружать себя сильно идеологией, а просто радоваться новому социалистическому быту.

Еще одна важная идея заключается в том, что кадры в период реконструкции решают все. В советском обществе все равны, нет частной собственности, но некоторые, что называется, равнее остальных. Это вот все описано Оруэллом в замечательной антиутопии «Скотный двор». То есть для тех, кто нравится советской власти, для выдвиженцев нового партийного аппарата, красных командиров, офицеров ОГПХ ведущих инженеров, членов Союза советских писателей, советских художников и прочих, для них устраиваются в каждом городе Дома специалистов.

В начале 1930-х годов происходит одна из частей культурной революции – полная перестройка системы управления искусством. Сталин любил театр, любил оперу, довольно много читал, как все люди, прошедшие политическую тюрьму и ссылку. Ничего не понимал в изобразительном искусстве и музыке, но он понимал, что для пропаганды это имеет колоссальное значение. Была организована специальная система газет для пропаганды идей, чтобы одновременно перестраиваться под каждое изменение политической ситуации, когда сегодня оказывается, что то, что сказано было вчера, – совершенная неправда. Для этого были использованы газеты. Существовала газета «Правда», «Комсомольская правда», «Пионерская правда», «Советский спорт», «Труд», отраслевые газеты. И в каждом городе обязательно была газета областного комитета партии, газета областного комитета комсомола. Была сеть журналов, из которых важнейшим был «Огонек». Он приходил в каждый дом, там были важные репродукции, которые вешали на стену. Они отражали мнение советской власти об изобразительном искусстве. Но кроме того, газета выпускалась в каждом крупном учебном заведении и на каждом крупном предприятии. Если страна решала вдруг на каком-то очередном пленуме ЦК, что необходимо сосредоточиться на разведении кроликов, к примеру, то выходила передовая статья в «Правде»: «Больше кроликов социалистическому народному хозяйству», появлялись материалы о выдающихся кролиководах, печатались их биографии. Появлялись картины на тему разведения кроликов. Каждая областная газета рассказывает про то, как кролиководство развито в данной области, как юннаты разводят кроликов, об этом писала и «Пионерская правда». Этот поворот обозначался таким образом.

Вторая важная часть культурной революции – это появление репродуктора. До войны репродукторы были не во всех квартирах, но радиофикация уже осуществлялась. На каждом углу висел репродуктор, который можно было слушать. Обычно это включалось в 6 утра и заканчивалось в 12 вечера. Для того чтобы человек был, что называется, настороже, всегда знал, что происходит и к чему его призывает партия.

Культурная революция была замечательна тем, что она соединяла повидло и хрен. С одной стороны, все это было сделано для того, чтобы доносить мнение партии, а с другой стороны, никто не отменял мысль, что нужно учиться, учиться и учиться и обладать достаточным запасом слов, чтобы понимать, что партия имеет в виду. Поэтому ты сначала слушаешь о кролиководстве, а потом тебе артист Грибов читает рассказ Чехова «Хамелеон» или Рихтер исполняет Пятую симфонию Бетховена. Труды классиков социалистического реализма перемешиваются с драматическим театром, театром у микрофона и пропагандой.

Самым важным становится созданный в 1934 году Союз советских писателей, который уничтожил все литературные группы и направления. До этого объединяющей группой была Российская ассоциация пролетарских писателей, РАПП. Она «тиражировала» людей, которые пишут реалистическую прозу про то, как прекрасен социализм. Самые известные из рапповских прозаиков, самые качественные – это Фурманов, автор «Чапаева», и Александр Фадеев, тогда автор «Последнего из удэге» и «Разгрома». Сталин, хорошо понимая, что не все писатели – коммунисты, работал на то, чтобы все, кто принимает советскую власть, вступили в Союз советских писателей под руководством Алексея Максимовича Горького. Организационную работу делал Андрей Жданов, которого мы еще сегодня упомянем. И туда вошли Пастернак, Юрий Тынянов, Михаил Булгаков (Ахматову не приняли). Каждый человек, который хотел печататься, должен был быть членом Союза писателей.

Если человека принимали в члены Союза писателей, то он должен был пройти серьезную идеологическую проверку, его должен был рекомендовать партком местного отделения Союза писателей, потом утвердить партком советских писателей в Москве, и только потом его принимали. Но если он становился членом Союза советских писателей, то это значило, что его печатали регулярно, что он мог получать творческие командировки для того, чтобы изучать треску в Мурманске или как возводят Магнитогорский комбинат металлургический. Государство ему это оплачивало, и советские писатели жили в среднем гораздо лучше, чем читатели. Но в то же время было решено, что советский писатель никуда не прячется, поэтому все, что он делает, он делает прямо. Всякого рода антиутопии, фантастика, сложные стилистические тропы – все это не нужно советскому читателю, не нужно рабочему.

Анатолий Луначарский, Карл Радек, Бернард Шоу и леди Нэнси Астор с советскими писателями: Лидией Сейфуллиной, Александром Фадеевым, Всеволодом Ивановым, Владимиром Лидиным и другими. Евгений Явно. 1931. МАММ / МДФ

Еще сильнее деспотизм формы, деспотизм эстетики действовал в изобразительном искусстве, где был создан Союз советских художников. Это означало гибель русского авангарда. Государство не закупало их формалистические труды, других покупателей в стране фактически не осталось, частное коллекционирование пошло на спад. Художники или перебивались с хлеба на воду, или переходили, как многие, в прикладное искусство. Поэтому советский фарфор, советский дизайн конца 1930-х годов очень хорош. Главными советскими художниками стали такие люди, как Юрий Пименов, Александр Самохвалов, Александр Дейнека или Исаак Бродский.

Еще одно очень важное явление – проявление телесной радости. Советская власть организовала массовую физкультуру, действительно появилось множество стадионов, спортивных секций, и «строгий юноша» стал модным человеческим типом.

Ну и, наконец, последнее, о чем надо сказать, – это появление нового искусства. Сталин действительно понимал, что кино, которое в начале 1930-х годов переживало переход от немого к звуковому, – это для неграмотной, по преимуществу крестьянской страны важнейший вид искусства. В результате в 1934 году выходит фильм, который начинает героическую тему в советском кино, это «Чапаев». Чапаев – очень удобный персонаж Гражданской войны, потому что он умер. Еще большее значение имели, конечно, «Веселые ребята», поставленные Александровым, с Леонидом Утесовым в главной роли, потому что вот это и есть «петь-веселиться». На музыку Дунаевского и на слова Лебедева-Кумача. Как говорил грустный Ильф в 1937 году, уже и умирать будем под музыку Дунаевского на слова Лебедева-Кумача. И это время – сложное соединение веселья, мороженого эскимо и прочих прелестей Советской власти, чуть-чуть нарастившей мускулы, и непрерывно шедших страшных репрессивных процессов.

Вот знаменитое стихотворение Осипа Мандельштама как раз про это время, про начало 1930-х годов, про его последнюю поездку в Ленинград.

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,До прожилок, до детских припухлых желез.Ты вернулся сюда, так глотай же скорейРыбий жир ленинградских речных фонарей,Узнавай же скорее декабрьский денек,Где к зловещему дегтю подмешан желток.Петербург! я еще не хочу умирать!У тебя телефонов моих номера.Петербург! У меня еще есть адреса,По которым найду мертвецов голоса.Я на лестнице черной живу, и в високУдаряет мне вырванный с мясом звонок,И всю ночь напролет жду гостей дорогих,Шевеля кандалами цепочек дверных.

Понятно, каких дорогих гостей он ждет, и он их дождется.

В 1934 году архитекторы Ной Троцкий, Гегелло и Оль достроили здание, которое в Ленинграде называется Большой дом. Оно соответствует зданию Лубянки в Москве. Построено на месте сгоревшего в феврале 1917 года Окружного суда. Это место, где находился в 1934 году наркомат внутренних дел, бывшее ЧК, потом ОГПУ И как раз соорудили его вовремя, потому что окончание эпохи сталинского неоНЭПа и переход к более страшному времени Большого террора происходит в 1934 году.

Мы твердо не знаем, что произошло в 1934 году, есть разные версии. В докладе Хрущева на XX и XXI съезде партии утверждалось; что в 1934 году был созван «Съезд победителей», то есть тех, кто осуществил первый и второй пятилетний план, коллективизацию и культурную революцию. Съезд, на котором не было никакой оппозиции и на котором все славили Сталина. Якобы на этом съезде, на тайных заседаниях по гостиницам, целый ряд авторитетных делегатов пришли к выводу, что все, что делал Сталин, в целом правильно. То есть надо было делать и коллективизацию, и индустриализацию, но все-таки жить при нем страшно. Уже тогда было понятно, что он представляет для них серьезную угрозу. Тем более что уже появились на поверхности выдвиженцы первых пятилеток, которые их через четыре года и сменят.

И появилась идея, что таким человеком, который может заменить Сталина, будет Сергей Миронович Киров. Как вы помните, он в 1926 году был назначен первым секретарем Ленинградского обкома партии, а также возглавлял Ленинградскую область.

Ничем особенным Сергей Миронович не выделялся, он был абсолютно верный, стопроцентный сталинец. Если можно сказать, что у Сталина были какие-то приятели, то он был одним из них, они были знакомы еще по Гражданской войне. У Кирова были грешки в прошлом, он после революции 1905 года отошел от большевистской партии и вступил в нее заново уже в 1917-м, после Февральской революции. Поэтому часть ленинградских большевиков указывали на то, что человек с такими дефектами в биографии не может возглавлять партийную организацию главного пролетарского центра, но Сталин его поддержал. Киров провел, как мог, коллективизацию, она у нас не была такой жестокой, как на Украине или на Кубани, разрушил несколько храмов (меньше, чем в Москве, просто потому что денег в провинциальном Ленинграде не хватало). При нем произошло «академическое дело», по его инициативе после этого Академия наук была перенесена из Ленинграда в Москву, при нем продавали сокровища Эрмитажа, так что сказать, что мы его сильно любим или что у Кирова есть большие заслуги перед городом, нельзя.

Но у него были плюсы. Это был культурный человек, получивший высшее образование до революции, он худо-бедно знал какие-то иностранные языки. Киров не любил, когда его окружало много охраны, и он легко говорил, без бумажки мог произнести длинную речь. Так что в среде простого народа, что называется, рядовых избирателей, к нему особых претензий не было, а главное – он считался менее жестоким, чем Сталин.

И вот якобы против Сталина было подано около ста голосов. Что касается Кирова, то он отказался решительно занимать должность генерального секретаря, сообщил об этом Сталину, но, вероятно, Сталин увидел в Кирове потенциального соперника.

1 декабря 1934 года Киров у себя на квартире готовился к какой-то очередной речи на партийной конференции и обнаружил, что часть документов, которые ему нужны, хранятся в его кабинете в Смольном. Он вызвал охрану и вместе с охранником Борисовым они поехали в Смольный. Надо было подняться на третий этаж, пройти по коридору (Смольный имеет П-образную форму, надо было пройти, так сказать, по верхней кромке буквы П и потом свернуть в «ножку»). Борисов задержался, и Киров вышел на последний участок коридора один. В это время из сортира, который находился как раз на повороте, вышел молодой человек, Леонид Николаев, который двумя выстрелами в затылок убил Сергея Мироновича Кирова. Николаева, естественно, немедленно схватили. Через день в Ленинград приезжает делегация, в составе которой Сталин и все руководство страны. Их встречают на перроне ленинградские чекисты во главе с главой местного НКВД Медведем. Сталин снимает перчатки, берет их в одну руку и бьет Медведя по лицу, показывая, что он недоволен тем, что допустили убийство коммунистического вождя. Тело Кирова выставляют в Таврическом дворце, с ним прощаются, а в это время идут интенсивные допросы Николаева. У него была жена, латышка по происхождению, Мильда Драуле. И поначалу его пытались расколоть на том, что он является иностранным шпионом: связь с Латвией, иностранной державой. Но потом Сталину пришла в голову мысль, непонятно, самому Сталину или следователю Агранову и Николаю Ежову, что надо искать связь с зиновьевцами.

Николаев был типичный траблмейкер. Где бы он ни служил, он ссорился с начальством, но партбилет у него был, иначе бы он в Смольный не вошел. И он был членом комсомола коммунистической партии еще со времен Гражданской войны, а значит, состоял в партии в те времена, когда ленинградские коммунисты голосовали за Зиновьева. Поэтому решено было придумать, что это заговор зиновьевцев с целью убийства Кирова, который заменил их любимого вождя. Как раскололи Николаева, мы не знаем: переход к массовым пыткам – это дело следующего времени. Так или иначе, Леонид Николаев через несколько дней запирательств сообщил, что он был завербован бывшими зиновьевскими комсомольцами, и выведен на процесс.

Есть еще две версии убийства. Одна, хрущевская, заключается в том, что Николаева заранее вели, что было известно, что он собирается убить Кирова, и что ему дали это сделать. То есть Киров был убит Сталиным. Есть еще версия, она идиотская, которая заключается в том, что Киров был бабник и спал с Мильдой Драуле, а Леонид Николаев – это ревнивый муж, который убивает своего соперника. Никаких доказательств ни того, что Киров был бабник, ни того, чтобы он жил с Мильдой Драуле, нет. И третья версия, которая мне кажется наиболее правдоподобной. Леонид Николаев не был одиночкой. Было много рабочих, которые понимали, что сталинская индустриализация их грабит, что они лишаются последней возможности выразить то, что они думают, что они превращаются в государственных рабов. Они шли за большевиками и пришли к выводу, что какого-то рода конспирация и террористический акт – единственный способ выразить себя. Во всяком случае известно, что над письменным столом Николаева висели портреты Желябова и Перовской, то есть террористические намерения не были ему чужды. Забавно, что дело Николаева до сих пор засекречено, и мы знаем о том, что же там на самом деле было, из каких-то случайных пересказов исследователей, которые были в начале 1990-х годов допущены к этому делу.

Так или иначе, Николаев и его якобы сподвижники были выведены на процесс. Никто из них не признал свою вину. Николаев кричал: «Обманули!» Они все были расстреляны, расстреляны были все родственники Николаева, расстреляны или сосланы были все важнейшие участники Зиновьевской организации. Были вывезены из ссылки Зиновьев и Каменев, снова арестованы и отправлены на 10 лет в тюрьму, для того чтобы их в 1937-м расстрелять. И это считается началом Большого террора и завершением периода сталинской революции.

На место Кирова в Ленинград был назначен Андрей Жданов, создатель Союза советских писателей.

Фотографии из следственных дел, слева направо и сверху вниз: Исаак Бабель, Григорий Зиновьев, Михаил Кольцов, Осип Мандельштам, Лев Каменев, Карл Радек. Неизвестные авторы. 1934–1939

На набережной. Борис Игнатович. 1934. МАММ / МДФ

Вокруг Сталина возникают новые люди. В состав нового Политбюро, этого узкого штаба, не вошли уже выгнанные окончательно и разбросанные кто по ссылкам, кто по политизоляторам, кто по не очень значительным должностям. В эмиграции Троцкий. Нет Бухарина, хотя он остается редактором газеты «Известия». Нет Рыкова, бывшего главы правительства. На смену им приходят новые люди, часть из которых задержатся до смерти Сталина. Это, прежде всего, его ближайший соратник еще с предреволюционного времени Вячеслав Николаевич Молотов, который после снятия Рыкова станет главой советского правительства. Жену его, Полину Жемчужину, Сталин посадит, и сам Молотов будет обвинен в шпионаже в пользу Америки. Но его не посадили, он пережил смерть Сталина. Дальше идет Лазарь Каганович, а его выдвиженцем был Никита Хрущев. Человек, который готов был выполнить любое распоряжение и не обладал некой высокой культурой. Клим Ворошилов, тоже подобранный Сталиным еще в Первую конную армию, член партии с 1903 года, которого отправили в опалу во время Великой Отечественной войны, так как он был ответственен за поражение 1941 года. Таинственно умрет Валериан Куйбышев, глава органа, который назывался рабоче-крестьянской инспекцией.

Михаил Иванович Калинин, еще один показательный человек, потому что в рабочей партии должен быть хоть один человек из рабочих. Его таскали с места на место, чтобы он показывал близость к народу. Жену его на всякий случай Сталин посадил, так что он был тоже на тесной привязи. Григорий Константинович (Серго) Орджоникидзе, ближайший друг Сталина, наведший порядок в Грузии вместе со Сталиным. Покончил жизнь самоубийством в 1937 году, по-видимому, понимая, что его ждет. Вся его семья в Грузии была уничтожена. Станислав Косиор, первый секретарь Компартии Украины, тоже был расстрелян в 1939 году. Андрей Андреев, нарком путей сообщения, на второстепенных должностях продержался до хрущевского времени. Ну и Сергей Миронович Киров, о котором мы уже говорили.

После его гибели был Ленинградский процесс: несколько десятков человек обвинили в том, что они устроили заговор и снабдили убийцу Кирова Николаева оружием; была расстреляна вся семья Николаева. Второй процесс был в Москве, число расстрелянных и высланных из города зиновьевцев исчисляется сотнями, а вот десятками тысяч исчисляется операция, которая получила название «Кировский поток». И во главе Ленинграда становится Андрей Жданов, который будет первым секретарем Ленинградского обкома партии с 1934 по 1945 год. Предыдущую лекцию мы закончили на этом.

Появляется закрытая записка Сталина, в которой сообщается, что Ленинград наводнен антиреволюционным элементом: это бывшие дворяне, бывшие деловые люди, бизнесмены, адвокаты, те, кто были в Академии наук и не были посажены по академическому делу. То есть все, кого обобщенно называли «лишними» и кто до 1936 года, до знаменитой сталинской Конституции, носил кличку «лишенца». Если вы помните, у Ильфа и Петрова это кажется смешным: «Пиво только членам профсоюза». Но имеется в виду, что лишенцам пиво не продают, когда пиво в дефиците. А также не принимают в высшие учебные заведения, на сколько-нибудь приличную работу и так далее.

Это была очень распространенная категория. Моя мама выросла комсомолкой, она родилась в 1921 году. А моя бабушка Лидия Соломоновна была лишенкой как дочь купца первой гильдии. Мама закончила медицинский институт раньше, чем бабушка, потому что бабушку не принимали до 1936 года. Но была такая важная ленинградская аура, которая в некотором смысле даже и сейчас сохранилась, она показывает, что все уничтожить нельзя даже Сталину. В огромных уплотненных коммунальных квартирах жили старушки, у которых были энциклопедия Брокгауза и Ефрона, Библия, какие-нибудь осколки венского фарфора, которые помнили, что происходило до революции. Они учили наших мам и пап немецкому и французскому языку. В вузах им преподавать не разрешалось, в школах тоже, и вот эти почти 50 тысяч человек, чаще всего вместе со своими многочисленными семьями, были высланы на Север, в Северный Казахстан, в Поволжье, где большинство из них претерпело страшную участь. Многие были расстреляны в 1937–1938 годах. Но кто-то пристроился и, надо сказать, сыграл крайне цивилизующую роль, например, преподавая в школах.

В этот самый период на первый план выходят три человека, которые будут очень важны. Это уже упомянутый Андрей Жданов, человек совершенно несамостоятельный и не очень здоровый. Он болел диабетом, всю блокаду, как известно, он провел в Смольном и там же, в Смольном, жила его корова, которая снабжала его молоком. Он, в отличие, скажем, от Калинина или Брежнева, мог написать доклад сам. У него был блокнотик, куда он все записывал. У Сталина Жданов считался специалистом по высоким искусствам, и он в 1936 году анонсировал знаменитую статью в «Правде». Она называлась «Сумбур вместо музыки», и в ней Шостакович обвинялся в том, что он недостаточно мелодично, недостаточно для народа пишет.

Возникла идея создания некоего искусства, которое понятно, проверяемо, ясно и частично контролируется самим Иосифом Виссарионовичем, который был читателем и любил оперу. Вы, наверное, знаете, что Сталин больше io раз был на «Днях Турбиных» Булгакова, так что кое-что он понимал. И надо сказать, что любимцы Сталина из советских писателей не были такие уж дурные. Сталинскую премию получила повесть «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова, Сталинскую премию получила Вера Панова, Александр Фадеев за «Молодую гвардию». А в изобразительном искусстве и музыке Сталин ничего не понимал, потому что в Курейке, где он отбывал ссылку во время Первой мировой войны, музыкальных развлечений не было. И это он поручил Жданову: тот курировал все искусства, кроме литературы.

Вторым человеком был Георгий Маленков. Он, как и Никита Хрущев, выдвинулся во время борьбы с оппозицией. Маленков учился в МВТУ Хрущев учился в Промышленной академии, и там, и там оппозиция имела очень сильное влияние (собственно, знакомство Никиты Сергеевича с Иосифом Виссарионовичем состоялось потому, что жена Сталина Надежда Аллилуева была однокурсница Хрущева). А Маленков занимал ту же позицию в МВТУ у него была очень пробивная жена, которая, как считается, сделала ему карьеру. Он был человеком, который ничего не забывал из того, что поручал ему Сталин, у которого была очень высокая корпоративная дисциплина. Он все помнил и все выполнял. К нему особых замечаний не было. Маленков получил чрезвычайно важную должность – стал руководить так называемым отделом руководящих партийных органов Центрального комитета, то есть тем отделом, который руководит назначением на номенклатурные должности. Все картотеки анкет людей, которые могут пойти наверх на следующие этапы, находились в руках Маленкова, он был чрезвычайно влиятельным.

Максим Горький и Демьян Бедный в президиуме Первого Всесоюзного съезда писателей. Иван Шагин. 1935. МАММ / МДФ

Ну, и о третьем человеке мы еще поговорим, это Лаврентий Павлович Берия. Он закончил архитектурный техникум в Баку в 1917 году и был способным парнем, хотя он сын простого крестьянина-мегрела, сирота, с матерью приехал в Баку, чтобы его взял на службу Нобель. В 1917 году его отправили в командировку в Румынию. Если бы большевики не пришли к власти, у Берии были бы все шансы сделать карьеру даже при следующем строе. Технократ, понимавший в технике, беспредельно жестокий, но, как говорится, ничего личного, только бизнес.

В 1936 году Сталин обращается к Николаю Ивановичу Бухарину, который был в опале. Успокаивает его, говорит, что мы тебя, Бухарчик, в обиду не дадим. Отправляет его в поездку в Париж, где, по-видимому, Бухарин встретился с эмигрантами из числа социал-демократов, и в результате появился такой документ про Сталина, который назывался «Письмо сталинскому другу» («Письмо старого большевика». – Примеч. ред.). Он был опубликован уже после гибели Бухарина Борисом Николаевским. Бухарину было дано важное юридическое поручение, так как он был теоретик партии. Он должен был разработать новую Конституцию социалистического общества, в которой нет никакой разницы между всеми гражданами Советского Союза. То есть нет никаких лишенцев, все получают избирательные права, все принимают единодушное участие в единодушном голосовании за непоколебимый блок коммунистов и беспартийных. Вот эта сталинская Конституция, которая была принята 5 декабря 1936 года (и поэтому в советское время 5 декабря был День Конституции), и была той хартией, по которой Советский Союз существовал до 1991 года. В 1977 году она была немного изменена.

Вскоре после принятия Конституции начинаются важные события, приводящие нас к 1936 году. До 1936 года Комитет государственной безопасности, а вернее НКВД, возглавлял Генрих Ягода. Человек близкий к Сталину еще со времен Дзержинского, заместитель Дзержинского, бывший анархист с дореволюционным стажем, подпольщик, близкий с Алексеем Максимовичем Горьким по Нижнему Новгороду. Скорее всего или возможно, он сыграл роль в безвременной смерти Ленина.

У Ягоды был роман с Надеждой Пешковой, невесткой Алексея Максимовича Горького, женой его сына Максима. Горький вернулся в СССР в 1929 году и поддержал коллективизацию и репрессии по отношению к старым классам. Ему принадлежит гениальное высказывание «Если враг не сдается, его уничтожают». И Горький находился в «золотой клетке», жил под постоянной охраной. Люди, которые к нему приходили, внимательнейшим образом фильтровались, чтобы ненужные не приходили и не говорили то, что не нужно, потому что Горький имел тенденцию защищать слабых и вообще сохранил некоторую человечность вплоть до конца жизни. Горький был человеком чрезвычайно сложным. Литературное дарование к этому времени от него отлетело, но это был писатель, по крайней мере, подававший чрезвычайно большие надежды. Он никогда не отличался безупречным литературным вкусом, но у него был вкус на учеников. В их числе надо назвать Исаака Бабеля, Пантелеева и Белых, написавших «Республику ШКИД». Он покровительствовал Константину Федину, Леониду Леонову, Борису Житкову, Самуилу Маршаку. То есть в значительной степени успехи советской литературы в 1930-е годы связаны с гуманизирующим влиянием Алексея Максимовича Горького.

И вот в 1936 году Горький умирает. В скором времени объявляют, что следствие показывает, будто Алексей Максимович не умер, а был умерщвлен.

Начинаются аресты и следствие, начинается подготовка к так называемому первому большому процессу. В конце 1936 года Генрих Ягода был поставлен на место наркома связи, а на его место в НКВД поставлен Николай Ежов. Это был парень с Выборгской стороны, из Петрограда. Они учились в одном народном училище с будущим председателем Совета Министров СССР Алексеем Косыгиным и Леонидом Николаевым, который убил Кирова. Служил в Красной армии, довольно рано начал делать в Казахстане партийную карьеру и был Сталиным замечен. Был бисексуален, сильно пил. И когда его обыскивали, то у него были найдены две пули обернутые, на одной было написано «Зиновьев», на другой «Каменев». Пули, которые убили Зиновьева и Каменева.

Одновременно издается приказ наркома внутренних дел СССР № 00447, который перечисляет в основном те группы населения, которые подлежат репрессиям. Первые – кулаки, скрывшиеся с места ссылки. Это самая обширная категория тех, кого расстреляют, те люди, которые не записались в колхозы, а на неких птичьих или полуптичьих правах сумели обосноваться в больших городах.

Вторая группа – это уголовники. Все, кто хоть два раза были арестованы, подлежат немедленной репрессии или по первой, или по второй категории. Первая категория – это расстрел, а вторая – это многолетний лагерь, причем каторжный, то есть с обязательными работами. Это уничтожение всех тех, кто с голода крал колоски, одновременно организованной преступности, одновременно бывших проституток, хулиганов и так далее и тому подобное.

И наконец, третья группа – это те, кто когда-либо состоял в каких-либо контрреволюционных партиях, то есть в любой небольшевистской партии, включая анархистов и эсеров, участвовал в карательном или правительственном аппарате Российской империи и голосовал хоть раз за оппозицию во время внутрипартийных голосований.

Была еще одна, четвертая, не вошедшая в этот приказ группа: в период Большого террора проводили так называемые национальные операции. У Сталина была твердая идея, что человек, который ассоциирует себя с двумя государствами, даже если он просто родился в другом государстве или говорит на чужом языке, подозрительный. В случае войны он может изменить Советскому Союзу со своей бывшей родиной. Таких национальностей в Советском Союзе было довольно много. Это, конечно, поляки, немцы, эстонцы, латыши, литовцы. На Дальнем Востоке это корейцы и китайцы, на Кавказе турки и персы. Вот этих людей это коснулось полностью. Причем речь шла не о геноциде, а о том, чтобы изъять глав семей, то есть наиболее влиятельных мужчин, которые определяют общественное мнение.

В Левашовской пустоши под Петербургом есть много анонимных памятников. И здесь же есть памятник финнам, немцам и полякам. Трем самым крупным национальным меньшинствам города Ленинграда, которые подверглись почти тотальному уничтожению в годы Большого террора.

До каждого областного или республиканского НКВД доводились цифры по тому, сколько человек следует репрессировать по первой категории, а сколько по второй категории. А они уже раскладывались по группам. Известно, что ни одно областное управление не сумело уложиться в лимиты. Они постоянно умоляли увеличить их, потому что получалось, что им надо объективно больше, с их точки зрения, уничтожить людей. В результате общее количество жертв превысило 1,6 миллиона, из них 700 тысяч человек было расстреляно. Это что касается трех основных потоков.

В разных субъектах Советского Союза соотношение было разное. Например, Лаврентий Берия заслужил любовь у большинства грузинского населения тем, что он почти полностью уничтожил местную национальную интеллигенцию, которая всегда к нему относилась с презрением, но зато не уничтожал кулаков. Крестьянство Грузии в результате коллективизации и деятельности Берии стало жить лучше, чем до советской власти. Это уникальный случай. А в Ленинграде, естественно, большая часть людей были посажены именно как скрывшиеся с места ссылки.

В июне 1937 года Большой террор начался, а где-то в ноябре 1938 года он закончился. Это недлинный период. Естественно, потом террор продолжался, но в масштабах на два порядка ниже. Арестовывали в сто, а иногда и в тысячу раз меньше. Важнейшим элементом Большого террора были так называемые показательные процессы, такие драматические представления, куда приглашали виднейших журналистов, иностранных дипломатов и дружественных Советскому Союзу иностранных гостей. На таком процессе Николай Иванович Бухарин рассказывает, как он лично вкладывал пулю в руки Фанни Каплан, чтобы она убила Ленина. Или как Зиновьев и Каменев решили отравить Горького вместе с другими. Все заключенные на больших процессах говорили то, что им было сказано говорить. Прокурор Вышинский непрерывно их оскорблял, говорил Бухарину, понимает ли он, что он смесь свиньи и лисицы. Защитники тоже говорили, что он заслуживает самой жесткой доли, суд выносил решение единогласно.

Три больших процесса прошло в Москве: в 1936-м, 37-м и 38-м, были показательные процессы и в других местах. Показательный процесс – это сложное мероприятие, его долго нужно готовить. А в Ленинграде показательных процессов в 1937-м не было, все решала «тройка» или военный трибунал. Чаще «тройка», то есть просто три человека собирались. Это обычно первый секретарь обкома, главный прокурор и начальник НКВД. Рассматривали списки и по спискам определяли, первая категория или вторая.

Прокурором был Андрей Вышинский, типичный для Сталина человек. Они познакомились примерно в 1906 году в тюрьме в Баку, где Сталин сидел как большевик, а Вышинский как меньшевик. Но, по-видимому, Сталин понял, что с Вышинским можно иметь дело, поэтому он не был репрессирован, а стал главным обвинителем страны. Это был громокипящий демагог, у него был большой запас слов, он легко воспламенялся, и поэтому его речи охотно слушали по радио прямо из зала суда и потом читали.

Первые московские процессы – это процессы, где главными обвиняемыми были Зиновьев и Каменев. Ну и здесь важно сказать, как заставить заключенных не отклоняться от сценария, потому что они выходят на общественный суд. Давили на то, что они должны подтвердить то, о чем просит партия. Подсудимых по большим процессам не били. Их выдерживали часами на допросах, при них вызывали родственников, чтобы на них надавить, но они должны были быть телесно целыми, чтобы это было более или менее естественно. Первый процесс прошел как по маслу. Все обвиняемые были приговорены к расстрелу.

Сталину очень нравились рассказы Ежова о том, как казнили Зиновьева. Он якобы обнимал сапоги своих палачей и запел еврейскую заупокойную молитву, что и доказывает то, что он не был настоящим коммунистом и не зря его расстреляли.

На втором процессе не было таких сильных обвиняемых. Это был Григорий Сокольников, я его упоминал в связи с тем, что он провел самую удачную в советской истории денежную реформу, введя советский червонец во время НЭПа. Это был Юрий (Георгий) Пятаков, безжалостный руководитель советской промышленности, один из, так сказать, титанов новостроек. Это был Карл Радек, один из самых популярных публицистов, старый член РСДРП, проехавший с Лениным в пломбированном вагоне в 1917 году. Все они тоже были приговорены к расстрелу. Сокольникову и Радеку неожиданно расстрел был заменен на заключение, что не спасло от того, что к ним прислали агентов и обоих зверски убили якобы уголовники, а на самом деле агенты госбезопасности уже в тюрьме.

Подготовка к празднованию 1 Мая. Студенты Академии художеств работают над портретом Иосифа Сталина. Михаил Мицкевич. 1934.

Собрание В. А. Никитина

И завершалось все самым важным процессом, процессом марта 1938 года, где обвинялись Бухарин, Рыков, Христиан Раковский, глава социалистической Украины, Николай Крестинский, посол в Германии, и Генрих Ягода (он был обвинен в том, что он организовал неверное лечение Максима, младшего сына Горького, а затем довел до смерти самого Алексея Максимовича).

Процесс был не очень удачный. Ягода и особенно Бухарин сумели обмануть свое обвинение, и Бухарин играл на словах «объективно-субъективно», говоря, что объективно он, конечно, виноват, потому что он внутренне был недоволен тем, что делает Сталин. Но субъективно он не вкладывал пистолет в руку Каплан, не собирался убивать Ленина, не участвовал ни в каких заговорах, не является агентом гестапо и так далее. Сбить его было невозможно. Генрих Ягода говорил, что все было так, но не так, полностью я сказать вам не могу, как это было, намекая на то, что в убийстве Кирова и Горького был замешан некто другой. Всем было понятно, кто этот другой. И наконец, Николай Крестинский отказался от дачи показаний, признался, что он оклеветал себе на следствии, после чего Вышинский прервал заседание. Сначала он говорил Крестинскому: «Где же вы даете правильные показания, сейчас или тогда?» Крестинского вывели, а когда привели обратно, он дал те показания, которые нужны были Вышинскому. По-видимому, к нему были применены меры физического воздействия.

Начало выясняться, что объем репрессий приводит к тому, что начинаются затруднения, что называется, в народном хозяйстве. Самыми страшными были чистки в армии. Сталин панически боялся Красной армии и ее командного состава, потому что он считал, и в значительной степени это и было так, что военные понимают, какова была истинная роль его и Троцкого в течение Гражданской войны. И что в Красной армии вовсе не уверены в его полководческом искусстве. В итоге она была почищена так, как ни одна институция. Из пяти маршалов расстреляно три, Блюхер, Тухачевский и Егоров. Причем судил Тухачевского Блюхер, потом уже уничтожили и его самого. Из пяти командармов первого ранга уничтожено три, из десяти командармов второго ранга – десять. Из 57 командиров корпусов – 50 и так далее. Всего 40 тысяч красных командиров. Было понятно, что для Гитлера одним из важнейших стимулов для принятия решения о 22 июня было понимание того, что командный состав Красной армии неопытен и не сможет выдержать не то что атаки вермахта, но и атаки финской армии, как показала Зимняя война.

Были расстреляны командиры двух самых главных военных округов: Киевского Иона Якир и Белорусского Иероним Уборевич. Ян Гамарник, начальник политуправления Красной армии, застрелился. Всех подвергли чудовищным пыткам, очень мало кто уцелел в лагерях. Некоторые из тех, кто уцелел, а именно Рокоссовский и Григоренко, сумели сыграть свою роль во Второй мировой войне, будучи реабилитированными.

Большой террор заканчивается осенью 1938 года, потому что до Сталина начинают доходить слухи и поступать статистические сводки. В них говорится, что оставшиеся в живых красные командиры занимаются поголовным пьянством, потеряна управляемость в армии, то же самое происходит в НКВД. После ареста Ягоды все его окружение было расстреляно. То же самое происходит на предприятиях, где арестовано множество инженеров, военная промышленность находится в загоне. Наступает усталость у того правящего класса, который и определяет существование советской власти, у номенклатуры. Никакой второй секретарь обкома, райкома не может чувствовать себя свободным. Мало того, что его арестуют, его будут пытать, его будут заставлять признаваться в том, что он заведомо не совершал. И потом репрессируют всю его семью. То есть выхода нет. Понятно, что это американская или, скорее, русская рулетка, и выпадет тебе страшная участь или обойдется, это никогда узнать нельзя.

Мы знаем двух крупных руководителей НКВД: Александра Успенского, руководителя НКВД Украины, и Генриха Люшкова, руководителя НКВД Дальнего Востока, которые бежали. Люшков бежал в Японию, а Успенский скрылся, сделав вид, что утонул. Его арестовали уже через какое-то время. Как построить траекторию своей жизни перед 1937 годом? Куда убежать? Где легче скрыться? В Советском Союзе при полной паспортной системе каждый чужак вызывает интерес, и людей, которые пересидели 1937 год, не так уж и много.

Новую политику начинает Лаврентий Берия, хотя изначально он не очень хотел уезжать из Тбилиси, где жил подобно королю. Стадион, цирк, проспект Руставели построены Берией. Зеленым город стал благодаря Берии. В результате политики автаркии Грузия стала единственным в СССР поставщиком мандаринов, лимонов, табака, чая, гвоздики, мимозы и всего прочего. Что, естественно, обогащало крестьян, которые реализовывали это со своих приусадебных участков. Из всех руководителей Союзных республик не были расстреляны только Багиров в Азербайджане и Берия в Грузии. И Сталин предложил Берии стать заместителем Ежова. Тот согласился и вскоре взял на себя все руководство. Постепенно начались аресты в окружении Ежова, который был перемещен на место наркома водного транспорта. Были закончены несколько операций, в том числе национальные, и новых арестов не стало.

Неожиданно началась борьба за внедрение социалистических методов следствия, то есть борьба с пытками. Появился «бериевский поток»: те, кто были арестованы незадолго до смещения Ежова и назначения Берии. Или те, чьи дела завели при Берии. Их часто оправдывали или дела вообще прекращали. Считается, что в «бериевский поток» попало примерно 100 тысяч человек. В сравнении с 1,6 миллиона это, конечно, не очень много, но тем не менее. Ольга Федоровна Берггольц, например, таким образом спаслась, ее посадили уже в 1938 году, и времени не хватило, чтобы ее раскрутить.

Берия и его команда, которую он привез из Тбилиси, полностью сменили руководство НКВД. И, конечно, ирония судьбы с этим НКВД заключается в том, что их всех расстреляли. Все те, кто участвовали в событиях 1937 года, так или иначе закончили таким же образом, как их жертвы.

Берия закончил чистку окружения Ежова. Под нее попал, в частности, Бабель, которому была поставлена в вину близость к Ежову через, так сказать, ложе его жены. Хорошо был знаком с женой Ежова Михаил Кольцов, знаменитый журналист, главный редактор «Огонька», которого арестовали в 1938 году. И по этому же делу по совершенно непонятным причинам проходил Всеволод Мейерхольд. Я думаю, эстетически он не нравился Сталину. После чудовищных пыток все трое были расстреляны.

Осип Мандельштам – это, как мне кажется, брак в системе. Он, естественно, давал довольно много показаний. Во-первых, он реально хотел смириться с советской властью. И уж не написал бы: «Мне на плечи кидается век-волкодав, / Но не волк я по крови своей, / Запихай меня лучше, как шапку, в рукав / Жаркой шубы сибирских степей». Но его травили, потому что он был непохожий. В 1937 году он получил неожиданно вместе с Надеждой Яковлевной путевку в дом отдыха, и его взяли как СОИ, социально опасного элемента. Дали ему 5 лет. Но Мандельштам был глубоко болен, поэтому умер на этапе, а вмешаться было уже некому.

Физкультурный парад на Красной площади.

Анатолий Егоров. 1930-е. МАММ / МДФ

Ну и последние – это те, кто погибли уже в предвоенное время и в самом начале войны. Надо упомянуть, конечно, Катынь, которая на совести Берии: уничтожение взятых в плен в 1939 году польских офицеров. И смерть двух знаменитых ленинградских поэтов-обэриутов, Даниила Хармса и Николая Олейникова, которые были обвинены в пораженческих настроениях. Хармс умер от голода и сумасшествия в тюрьме.

Совершенно непонятен будет 1937 год, если мы не введем сопутствующие явления. Конечно, для страны, в которой жило 220 миллионов человек, потеря 1,6 миллиона – это меньше, чем в годы коллективизации, и они могут пройти незаметно. Есть масса исследований, которые провели социологи ФРГ, которые заметили, что большинство немцев, искусственно или по-настоящему, просто не заметили Холокоста. Жили какие-то Рабиновичи во второй квартире, а потом они куда-то уехали. Вроде бы, на восток. И что с ними случилось? Как-то не задумываюсь. Вот точно так же и с 1937 годом.

Я могу сослаться на автобиографические воспоминания. Папе моему и маме в 1937 году было по 16 лет. Отец – сын знаменитого историка античности Соломона Яковлевича Лурье. Он жил в профессорском доме, где жили профессора Академии художеств, на Выборгской стороне, и ночью они не могли спать, потому что боялись, что лифт остановится на их площадке. Поэтому ночью они гуляли. Где-то под утро, когда считалось, что аресты прекращаются, они возвращались домой. А мама была всем довольна: она была мелким комсомольским функционером в своей школе. И когда в 1938 или 1939 году арестовали и посадили их освобожденного комсомольского руководителя, то они пошли в Смольный его отстаивать и отстояли. Начался «бериевский выпуск». И мама говорила, что она 1937 года не заметила.

Все тюрьмы в Ленинграде были переполнены, так что в Крестах, например, спать можно было, только если все переворачивались с одного бока на другой. Мест просто не осталось, душно. Вызывают на допрос, оттуда приходит изможденный человек. Хорошо, если через несколько часов, а не через несколько суток. Это производит чудовищное впечатление. Для более или менее главных в тюрьму сажают «наседок», то есть внутренних стукачей, которые убеждают быть снисходительнее к следствию, рассказать всю правду. Или даже не правду, а то, что следствию необходимо.

Практиковались пытки. Главным видом пыток в Тбилиси, например, были жаркие и холодные камеры. В Ленинграде основные приемы – это оскорбление и избиение подручными предметами и «стойка». То есть человеку не дают заступать. Следователи меняются, он стоит у стены и в конце концов оседает. Его обливают и заставляют стоять снова, но это выдержать практически никто не может. Поэтому, когда мы исследуем показания людей, сидевших в 1937 году, то как историки находимся в очень тяжелом положении. Можно думать, что человек на первых допросах, пока его еще не избили, какую-то правду хочет сказать, чтобы хоть что-то было верным. А потом он уже говорит то, что следователь ему вписывает. И степень недовольства Сталиным со стороны номенклатуры из этих допросных материалов установить чрезвычайно сложно. Это вообще очень важный историографический вопрос – анализ подследственных документов. Скажем, декабристов не пытали, и они, конечно, старались свою вину занизить. Народовольцев не пытали, а свою вину они стали преувеличивать. А здесь вины ни у кого практически нет.

Друг моего отца Марк Наумович Ботвинник, специалист по античности, говорил, что у тех, кто сидел долго, были поразительные изменения. Человек сидит, его окружение меняется, в конце концов человека вызывают и объявляют решение «тройки». Если это решение – лишение свободы, то его отправляют в один из каторжных лагерей. С одной стороны, это огромные стройки социализма, золотодобыча на Чукотке, в Магадане, на Колыме, добыча цветных металлов в Норильске, добыча угля в Воркуте, лесозаготовительные, железнодорожные лагеря и т. д. Там свои страшные законы, администрация в значительной степени опирается на уголовников. Появление Берии вносит некоторые изменения, и им мы обязаны тем, что выжили Солженицын, Заболоцкий, Королев, Глушко. Берия начал больше заботиться не об уничтожении врагов, а о выполнении плана, а выполнение плана требует новых технологий и повышения производительности труда. Поэтому Туполев и еще огромное количество авиаконструкторов работают в шарашках, а самолеты летают.

Кто был бенефициаром 1937 года? Бенефициарами, причем без всякого желания, были те, кто заняли места ушедших. Ведь 1937–1938 годы обнаружили или создали колоссальные кадровые бреши. Для интеллигенции пришло время несчастного поколения, это люди, которые родились в начале XX века и чье отрочество перерезали две революции. Ну, характерные черты: 1937 год, Леонид Ильич Брежнев – мастер на металлургическом заводе Кировограда, 1939 год, Брежнев – второй секретарь Днепропетровского обкома партии. Алексей Николаевич Косыгин, мастер на заводе в 1937 году, в 1939-м – комиссар текстильной промышленности. В 1937-м Алексей Кузнецов – один из руководителей Дзержинского райкома комсомола в Ленинграде. В 1939 году он второй человек, заместитель Жданова. Все брежневское поколение – это люди, которые пришли в результате 1936–1937 года и которые знали, что всем в своей жизни они обязаны лично Иосифу Виссарионовичу Сталину.

В 1934 году Сталин провозгласил два важнейших лозунга: «Жить стало лучше, жить стало веселее» и «Кадры в период реконструкции решают все». То есть чем лучше у нас будут кадры наверху, тем это важнее для нас. Поэтому для этих кадров должны быть созданы особые условия жизни. В 1937 году создается этот сложный кастовый советский мир: оптимистический, наполненный массовым спортом, с широко раскрытыми музеями, с активной театральной жизнью, с «Волгой-Волгой» и «Цирком» в кино. С музыкой Дунаевского на слова Лебедева-Кумача. С мороженым пломбир, привезенным из Соединенных Штатов Америки и доступным в СССР каждому советскому человеку. Вместо конструктивизма появляются большие дома с большими квартирами: четырех-пятикомнатными с комнатой для домработницы, которые строятся во всех городах страны и называются «дома специалистов». В Москве один из самых известных таких домов, описанный у Юрия Трифонова, – Дом на набережной. Появляются магазины, в которых дефицитом в значительной степени регулируется ценообразование, создаются специальные комнаты, так называемые спецраспределители, куда надо иметь допуск. Там есть широкий ассортимент, в том числе импортных товаров. В Ленинграде всегда было больше антиквариата, потому что больше «лишних» людей, поэтому на «Красной Стреле» московские генеральские жены и жены народных артистов СССР приезжают скупать в наших комиссионках павловскую мебель, какие-то оставшиеся драгоценности и т. д. Строятся роскошные санатории, «Барвиха», Кремлевская больница.

И еда, естественно. Советский человек может быть гурманом, если у него есть деньги и допуск или к колхозному рынку, или к спецраспределителям. Ресторан – вообще такой специальный мир. Если вы вспомните образ ресторана в советском кино, то это место, где советских людей вербуют в шпионы. Вспомните «Бриллиантовую руку», которая является одновременно и советским кино, и пародией на советское кино. Перед рестораном «Интуриста» стоит человек, который не пропускает никого. Пройти могут только люди специальных категорий: красные командиры, высокие чекисты, народные артисты, дипломаты, концертирующие музыканты. И они попадают в ресторан какой-нибудь гостиницы «Европейской» или «Метрополя» в Москве, как будто они совершают путешествие в 1913-й год. Так уже в Советском Союзе не кормят, так не крахмалят скатерти, здесь рай для небольшого количества лояльных людей.

Пароход «Обер-бургомистр Хакен». Неизвестный автор. 1922. Alamy Ltd.

Максим Горький и Михаил Кольцов в Болшевской трудовой Коммуне. Аркадий Шайхет. 1928. МАММ / МДФ

Лучшая проза Горького – это проза, написанная сразу после революции, его рассказы о революции, так называемые «Несвоевременные мысли». Горький продолжал линию Чехова в русской литературе. А Чехов – это первый русский писатель, который начал плохо писать о крестьянах. Русская литература, начиная с «Записок охотника» и Платона Каратаева в «Войне и мире», дальше через народническую прозу и через Достоевского, через «Мужика Марея», идеализировала мужика как естественного человека, как хранителя национальной стати. Мудрость и правила хорошего тона воспитали поколение кающихся дворян, которые описывали крестьян как неких страдающих индивидуумов. А Чехов в «Мужиках» и в «Овраге» описал мужиков как темную, жестокую, ничего не понимающую силу. «Злоумышленник», который отвинчивает гайку от железной дороги для того, чтобы сделать грузило, он же такой русский Брейвик. А может, и похуже. Когда пожар, когда несчастье, он не спасет, и рассчитывать на него нельзя. И объяснить ему ничего нельзя, только город делает русского человека человеком.

Эту тему подхватили потом Иван Бунин и особенно Горький, начиная с первых его вещей. И Горькому, и Чехову, в отличие от писателей-дворян, не надо было ничего доказывать. Чехов – сын крепостного крестьянина, он по капле выдавливал из себя раба, как мы знаем из его письма, а «раба» – это значит крестьянина, крепостного крестьянина. Горький тоже из семьи разорившихся купцов, знал нищенство, как сейчас бы сказали, бомжевал, так что ему тоже особенно доказывать ничего не нужно было. Ну, и примкнувшие к ним Леонид Андреев и Иван Бунин тоже развивали эту тему.

Горький рассматривал большевиков, вернее, вообще русских революционеров, как некую цивилизующую Россию силу. Как силу, которая освободит Россию от чиновника, от обязательного изучения закона Божьего в школе, даст более широкие горизонты людям и в итоге превратит деревенскую Россию в Россию городскую. Мы знаем, какой ценой это произошло, но произошло, так что вектор движения Горького был задан его творчеством. Он сблизился с ленинскими большевиками, потом, после большого перерыва, со сталинскими большевиками, учитывая эту цивилизующую роль. В результате Горький, пользуясь своим особым отношением к Ленину, который его в эти годы очень ценил, сумел получить колоссальные по тому времени государственные деньги для спасения русской интеллигенции.

Он создал Дом ученых, чтобы кормить голодающих и умирающих от голода профессоров и академиков. Он создал издательство «Всемирная литература», которое ставило перед собой абсолютно утопическую задачу перевода всей мировой мудрости на русский язык, причем в той поэтике, в которой эта мировая мудрость была создана. Пишет Шекспир стихами – мы переведем стихами. Пишет Гейне стихами – мы сделаем полное собрание сочинений в стихах. А это значит, мы дадим селедку, хлеб, сахарин, морковный чай и вообще все, что есть на складах, молодым творческим людям.

Надо сказать, что Горький объединил вокруг себя самых разных по политическим воззрениям людей. Ему эти воззрения были не важны. Он, как известно, прятал у себя дома от ЧК великого князя Гавриила Константиновича, так что главное для него было спасти человека. И, к примеру, «Всемирная литература» включала в себя издательство и целый, как сказали бы при коммунистах, учебный комбинат: поэтическую студию, переводческую студию, лекторий, то есть культурный центр.

Ближайшими помощниками Горького по «Всемирной литературе» стали такие разные люди, как Николай Гумилев и Александр Блок. Первый – акмеист, эстет, кавалер Георгиевского креста, один из немногих, кто пошел на Первую мировую войну добровольцем, а потом был расстрелян за контрреволюционную деятельность. Второй – левый эсер, который принял Октябрьскую революцию, написал поэму «Двенадцать» и вскоре глубоко разочаровался в ней. И спасло его только то, что Горький привлек его к созданию Большого драматического театра и к «Всемирной литературе». Горький понимал в людях, он сделал, например, завхозом Дома ученых человека по фамилии Родэ, который содержал самый модный ресторан в Петербурге «Вилла Родэ». Так что ему не очень важно было, какие политические взгляды у человека, важно, чтобы он умел работать.

Возникает целый ряд культурных институций, в частности знаменитая студия «Звучащая раковина», из которой вышла молодая поэзия 1920-х годов. Там был Гумилев, там преподавал его ученик, замечательный поэт Георгий Иванов, учились Нина Берберова, Ирина Одоевцева, Николай Оцуп. Туда ходил Михаил Зощенко, где-то рядом пробегал молодой Каверин, то есть это был некий букет литераторов, которые начали расти в те времена, когда все умирало и люди расхватывали туши мертвых лошадей, потому что есть было абсолютно нечего. В 1920 году, на самом пике голода, в Доме искусств выступают Андрей Белый, Александр Блок, Михаил Кузьмин, Николай Гумилев, все это собирает массу народа, и театральное возрождение происходит, и появляется русский авангард.

Все закончилось двумя великими переломами, первый из которых был в 1921 году. 1921 год – это год окончания Гражданской войны, когда большевики ясно дали понять, подавив крестьянские восстания, что относительную экономическую свободу они дадут, но политическая власть будет в их руках, и они ею делиться не намерены. Между тем, как вы знаете, Николай Гумилев принимал участие в «Петроградской боевой организации» Таганцева, которая рассчитывала поднять восстание под лозунгом «Советы без большевиков». Это некая новая Россия, видимо, устремленная в будущее, не монархическая, но и не коммунистическая.

Организация была разоблачена агентом Яковом Аграновым, другом Владимира Маяковского, который пошел служить ЧК не за страх, а за совесть, потому что таковы его были убеждения. Он был настоящий; что называется, «твердокаменный большевик-дзержинец.

10 августа 1921 года, когда город хоронит Александра Блока на Смоленском кладбище, собравшиеся, в том числе некогда жена Гумилева Анна Ахматова, узнают о его расстреле, и это некая грань.

Эмиграция продолжалась примерно до 1928 года. В 1931 году уехал Евгений Замятин, для чего потребовалось специальное разрешение Сталина. Но Михаила Булгакова, который просился в эмиграцию, уже не отпустили, границы закрылись. Те, кто не приняли решение в первой половине 1920-х годов, оказались по существу заперты. Появились две позиции, и они оправдывались в значительной степени задним числом. Анна Андреевна Ахматова писала: «Не с теми я, кто бросил землю на растерзание врагам». «Врагам» – имеется в виду большевикам, это не скрывается. Значит, один вариант – это жить в стране родного языка и, несмотря ни на что, пытаться развивать культуру на этом языке, не будучи оторванным от него, принимая во внимание не только цензурные, но и жизненные опасности. И второй вариант заключается в том, что мы уносим с собой Россию, мы Россия и есть, а не те бесы, которые ее захватили. Пока мы живем, русское слово будет сохраняться в Париже, Берлине, Шанхае и в других местах. Если не суждено России возродиться, то, значит, и русское слово умрет за границей, но если она возродится, то мы его принесем обратно.

Перейдем к эмиграции и начнем, что называется, с самого верха. Семья Романовых. Я боюсь сказать твердо, но примерно на две трети она была уничтожена большевиками. Первым убили великого князя Михаила Александровича, младшего брата Николая II, а потом убили всю императорскую семью. Это единственный случай, когда убивали детей. Спаслись только те, кто оказался на юге и за кем в 1919 году англичане прислали крейсер «Мальборо». Черноморские матросы не были такими жестокими, как матросы балтийские, но уже готовы были убить оказавшихся в Крыму Романовых во главе с Марией Федоровной, вдовствующей императрицей. Но, в общем-то, так никого и не убили. Еще Гавриил Константинович спасся бегством, потому что его Горький спас, а все остальные оказались в Англии.

Долгое время судьба Николая II была официально неизвестна, хотя уже работала знаменитая комиссия Соколова. Следователь Николай Соколов от лица белых, которые заняли Екатеринбург в 1919 году, производил первое исследование казни. В общем, он установил все, как было на самом деле, только останки не нашли. Они были очень хорошо спрятаны и найдены при советской власти. В течение долгого времени монархическая эмиграция и семья не хотели признать факта казни.

Возникла такая коллизия: Учредительное собрание состоялось, Россию стали называть республикой. Февральскую революцию белые в основном не признавали, считали ее переворотом, таким же, как Октябрьский. Значит, править должны Романовы. Есть уложение об императорской фамилии, где сказано, что делать в том случае, если нет прямого наследника. Как вы знаете, прямым наследником является старший сын. Если в семье сыновей нет, то следующий брат. Если и братьев нет, то власть переходит к линии ближайшего кузена. Ближайшими Николаю II кузенами были дети великого князя Владимира Александровича, брата Александра III. У него были сыновья Кирилл Владимирович, старший, Борис Владимирович, Андрей Владимирович и дочка Ольга Владимировна. Престол должен перейти Кириллу Владимировичу, однако Петр I придумал другой указ о престолонаследии, который говорил, что передавать престол можно самому достойному Романову. С этой точки зрения Кирилл Владимирович не подходил, потому что он был женат на Виктории Федоровне, уведенной жене брата Александры Федоровны, последней русской императрицы. Она была внучкой королевы Виктории, так что с королевской кровью у нее все было в порядке, но поначалу Николай II не давал разрешения на этот брак и простил их только в 1914 году, довольно поздно признал брак законным.

Это первое. Второе – это характер Кирилла Владимировича, который, как и все Владимировичи, был интриганом, и Александра Федоровна их очень не любила. В феврале 1917 года Кирилл Владимирович, будучи командиром гвардейского экипажа, вывел свою часть одной из первых к Таврическому дворцу, надел красную ленточку, чтобы дать присягу Государственной думе, что тоже было сочтено в монархических кругах малодушием. Кроме того, он не участвовал в Первой мировой войне, то есть не был боевым товарищем белой эмиграции, и это вызывало неудовольствие.

Когда в 1922 году Кирилл Владимирович, живший в городе Кобург, провозгласил себя блюстителем престола, то его сторонниками стала небольшая часть эмигрантов. Только один из его родственников, великий князь Дмитрий Павлович, убийца Распутина, признал Кирилла Владимировича, а остальные великие князья и большая часть эмиграции считали, что не нужно определять монарха до тех пор, пока Россия будет под большевиками. Нужно, чтобы было некое лицо, которое представляло бы семью Романовых, и самым подходящим кандидатом был великий князь Николай Николаевич Младший, который командовал русской армией в 1914–1915 годах, командовал Кавказским фронтом, гвардией, который был свой человек.

Великий князь Кирилл Владимирович во время игры в гольф в Мандельё-ла-Напуль.

Неизвестный автор. 1922. Alamy Ltd.

Политические взгляды Кирилла Владимировича расходились со взглядами многих эмигрантов. Он сразу пошел на сближение с немцами, с национал-социалистической партией Германии, которая как раз в это время появляется в Баварии. Эти связи никуда не делись. Его дочь вышла замуж за принца Прусского, на свадьбе присутствовал бывший немецкий император Вильгельм II. Их приветствовала германская аристократия, но у русской аристократии такой шаг понимания не нашел.

Основными врагами советской власти, основным костяком белой эмиграции были те, кто эвакуировались из Крыма в 1920 году, а еще до этого из Новороссийска, то есть представители вооруженных сил Юга России. Колчаковская часть эмиграции бежала в Китай, их столицей был Харбин, потом многие из них оказались в Австралии. Часть тех, кто сражались на стороне Юденича, оказались в Прибалтике, те, кто сражались на стороне Миллера, оказались в Норвегии и Финляндии, но большая часть эмигрантов была в Константинополе. Они рассчитывали на помощь союзников, но те оказывали ее все меньше, и в конце концов белые застряли на три года на Галлиполийском полуострове и на островах в Мраморном море. Их по очереди понемногу пускали в те страны, которые готовы были их принять. Там и возникает Русский общевоинский союз (РОВС), главой которого сначала был Петр Врангель, а потом – боевой генерал Александр Кутепов, пытавшийся подавить Февральскую революцию, а потом сражавшийся на стороне белых с самого начала, с «Ледяного» похода.

Всего эмигрантов было, по-видимому, от полутора до двух миллионов человек, есть разные цифры. Русский общевоинский союз представлял собой прекрасно натренированную опытную армию, которая насчитывала более ста тысяч штыков и сабель и которая реально замысливала в случае конфликта Советской России с какой-либо другой державой в удобный момент попытаться вторгнуться в Россию для того, чтобы ее освободить. Так что большевики рассматривали белых во главе с Кутеповым в качестве своих основных опасных врагов. И действительно, мы знаем несколько рейдов диверсантов РОВС. Я буду ссылаться на знаменитый многосерийный советский фильм «Операция „Трест”» про борьбу ОГПУ с белым подпольем и с эмиграцией. Там Людмила Касаткина играла белую террористку Марию Захарченко. Действительно, Захарченко вместе со своими товарищами перешла финскую границу, взорвала партклуб в Ленинграде на Мойке и пыталась проникнуть в приемную ОГПУ на Лубянке для того, чтобы взорвать ее. Сделать это не удалось, но ей удалось бежать и снова перейти границу, так что некоторую потенциальную угрозу, во многом все-таки преувеличенную, РОВС представлял.

Операцию против эмиграции возглавил чекист Артур Артузов. Человек типа Якова Агранова, Феликса Дзержинского, отчасти Генриха Ягоды, то есть, несомненно, ненавидящий белых, активный участник Гражданской войны на стороне красных, хитрый, с опытом подполья. Он придумал операцию, которая вошла в анналы всех разведок мира под названием операция «Трест». Он создал фиктивную московскую общемонархическую организацию, МОЦР, в которую сумел включить в качестве своих агентов как бы безупречных людей. Это были генералы Николай Потапов и Андрей Зайончковский, которые заканчивали те же академии, но служили на стороне красных во время Гражданской войны, хотя коммунистами не были. Зайончковский и Потапов изображали ряженых членов ЦК несуществующей монархической организации. Александр Якушев, дворянин, крупный советский хозяйственный чиновник, посланный в командировку в Германию, познакомился с несколькими деятелями монархического движения и сообщил об этом ВЧК. Он совершил несколько поездок за границу, убеждая белую эмиграцию в том, что в России уже существует хорошо продуманная, имеющая конкретные планы, арсеналы, связи с гражданами в Красной армии организация. Для того чтобы доказать белой эмиграции, что подпольщики действительно существуют, в Россию был отправлен Василий Шульгин, депутат Государственной думы, знаменитый государственный деятель, один из тех, кто принимал участие в отречении Николая II. Блестящий мемуарист, любая из его мемуарных книг читается прекрасно. У него во время Гражданской войны потерялся сын, и он пытался его искать, прибегая к помощи гадалок, нанимая проходимцев, которые отправились в Россию. А тут ему предоставили возможность поехать в Россию самому. Он едет и пишет про это книгу «Три столицы». Никаких сомнений в том, что его провожали, принимали, устраивали верные и близкие ему по духу люди, у него не было. Так что все сомнения о «Тресте» развеялись.

Что дала операция «Трест» разведке? Они сумели добиться того, что «Трест» больше не предпринимал никаких попыток террористической деятельности на территории Советской России. Они четыре года сдерживали РОВС и полностью его контролировали. В конце концов один из чекистов, некий Эдуард Стауниц (Опперпут), сумел бежать во время командировки и сообщил Русскому общевоинскому союзу, что «Трест» попал в ловушку, и операцию эту пришлось свернуть. Но Общевоинский союз потерял несколько лет.

Что касается Эдуарда Стауница, то он сумел войти в доверие к Борису Савинкову, который представлял другую группу эмигрантов. Он участвовал в убийстве великого князя Сергея Александровича, в убийстве Плеве. Он был после разоблачения предательства Азефа главой боевой организации партии эсеров.

Ему был создан совершенно особый режим на Лубянке, но, видимо, ни Дзержинский, ни другие чекисты до конца не доверяли Стауницу, потому что в конце концов он загадочным образом погиб, то ли бросился с лестницы, то ли был сброшен из окон Лубянки самими же чекистами. Но, так или иначе, из России он не вернулся.

Следующие операции против белой эмиграции были предприняты Яковом Серебрянским уже в 1930-е годы. Серебрянскому удалось завербовать в ЧК Николая Скоблина, боевого генерала, командующего Корниловским полком, и его жену Надежду Плевицкую, любимую певицу государя. Ей не хватало денег, и где-то в конце 1920-х – начале 1930-х годов они начали брать деньги от ОГПУ При этом Скоблин был вторым человеком в РОВ С и знал все ходы и выходы. Перед Серебрянским была поставлена простая задач, которая заключалась в похищении Кутепова. Кутепов был вызван на какие-то тайные переговоры, отправился туда и больше никто его не видел. Известно, что он был отвезен в Гавр, где стоял русский пароход, чтобы быть перевезенным в Россию. Он не перенес этого переезда и погиб по дороге, а РОВС был обезглавлен. Во главе его стал другой белый генерал, Евгений Миллер, который возглавлял сопротивление большевикам в Архангельске. Было очевидно, что Миллер является единственным препятствием к тому, чтобы Скоблин возглавил РОВС, и через семь лет после покушения на Кутепова была предпринята попытка похищения генерала Миллера. Скоблин вызвал Миллера на свидание на некую явочную квартиру, Миллер сумел оставить записку и попросил ее вскрыть, если его несколько часов не будет. В итоге спасти генерала не успели, он доехал до Лубянки и провел там два года, прежде чем его расстреляли.

Эта история была разгадана разными лицами, отчасти французской полицией, отчасти знаменитым охотником за шпионами Владимиром Бурцевым, тем самым Бурцевым, который разоблачил в свое время и самого Евно Азефа и заподозрил Малиновского, главного провокатора среди большевиков. Но дело было сделано, и хотя Скоблин не стал главой РОВСа, а им стал генерал Архангельский, но значение союза постепенно падало по двум причинам. Первая причина заключается в том, что ничего не удавалось, а вторая причина состояла в том, что время шло, вырастали дети, начинали говорить по-французски лучше, чем по-русски. Эта любовь к России, которую они унесли с собой, не могла сохраниться в полной мере. Хотя надо сказать, что первая эмиграция, в отличие от всех последующих, создала гораздо больше русских культурных институтов. Первым центром русской эмиграции был Берлин, но основные культурные силы постепенно сосредотачивались именно в Париже. Наиболее тревожные и наиболее прозорливые уезжали, конечно, в Америку. Центром эмиграции там становится Нью-Йорк.

Сейчас я хочу сказать про русскую культуру в эмиграции. Это поразительно, что университеты в России после 1905 года совершенно преобразились. Там была введена предметная система, от которой советские университеты отказались, то есть программу обучения вырабатывал себе сам студент. Чтобы учиться по выбранному курсу, ему надо было сдать некоторые предыдущие: например, студенты, которые хотели заниматься средневековой французской литературой, должны были сдать определенный объем французского языка. Это привело к тому, что в университетах училась бездна очень способных людей. И выпускников первого кадетского корпуса, и выпускников разных факультетов университета, и почти всю профессуру как корова языком слизнула. Почти все профессора оказались за границей, многие в Варшаве, потому что много было поляков. Что касается студентов, то там 50 на 50, и печально, что среди тех, кто остался, год смерти 1937-й преобладает.

В 1922 году большевики еще совершенно не озверели до той степени, до какой они озверели в 1937-м. Ленин и Троцкий сочли, что существуют неполезные нам люди, которые выдвигают альтернативные точки зрения, очень много болтают и этим заражают молодежь. Конкурировать с ними каждый раз скучно, устраивать публичный дискурс с участием Луначарского сложно. Лучше от них просто избавиться. Философы, крупные русские ученые, которые потом прославили русскую науку за границей, были высланы на «философских пароходах». Их было два: «Обер-бургомистр Хакен» и «Пруссия». В числе прочих были высланы философы Иван Ильин, Семен Франк, знаменитый религиозный философ, самый прозорливый историософ Николай Бердяев, автор «Истоков и смысла русского коммунизма», самого правильного, верного, тонкого, нерусофобского описания того, что случилось в России и как Сталин связан с Победоносцевым. То есть большевики оцениваются как продолжение монархической линии. Ильин до этого не дошел, он считал, что продолжением Победоносцева является линия Муссолини и Гитлера, с большевиками он не смирился. Также были высланы крупный философ Сергей Трубецкой, известный историк Александр Кизеветтер, Владимир Зворыкин, который изобрел телевидение, Питирим Сорокин.

На следующем пароходе уехал знаменитый философ Лев Карсавин, которого все-таки большевики схватили, потому что он уехал в Литву. Он погиб в 1952 году в лагере в Коми. Франц Левинсон-Лессинг, человек, который создал русскую геологию, тоже был выслан. Все это сокровище оказалось за границей.

Борис Николаевский – меньшевик, который выпускал очень важный журнал «Социалистический Вестник». Вот как «Искра» строилась на так называемых рабкорах, так и «Социалистический Вестник» строился на негласной информации, которую разным образом через людей, ездящих за границу, передавали. Получалась как бы истинная картина ленинской и сталинской России. В том числе знаменитое «Письмо старого большевика», я его упоминал. Это текст, который, как считается, Бухарин в 1936 году написал для того, чтобы объяснить, что происходит в России, предвкушая большие процессы. Архив Николаевского сохранился, он находится в Соединенных Штатах Америки и может быть прекрасным источником для изучения русского революционного движения.

Из того, что придумала эмиграция, нужно прежде всего сказать про евразийство. Мысль о том, что монгольская империя и Чингисхан сыграли чрезвычайно важную роль в русской истории, не новая. Она есть и у Ключевского, и у Соловьева, и у всех остальных, это трудно не заметить. Но идея того, что монголы – это хорошо, монголы – это прогресс, принадлежала именно евразийцам. Монголы принесли китайскую мудрость и заслонили нас от гораздо более опасного, чем восточное влияние, католицизма и протестантизма. Эта идея принадлежала Трубецкому, Савицкому и Флоровскому. А нашему читателю она известнее всего в изложении Льва Николаевича Гумилева, который каким-то образом, то ли в лагере, то ли еще перед лагерем, воспринял эти идеи.

Еще одна мысль, тоже важная, – это идея смены вех, которая заключается в том, что неважно, какой флаг висит над Кремлем, важно, что он висит над Кремлем. То есть русская национальная власть, одобряемая не голосованием, а волей большинства русского народа, есть та власть, в которую выливается русская цивилизация. Русские люди должны этому подчиниться, объяснить и сотрудничать. Все те, кто написали статьи в знаменитый сборник «Смена вех», все они вернулись в Советский Союз и умерли в 1937–1938 годах. Все, кроме Сергея Чахотина, который приехал в Советский Союз и умер уже при Брежневе. Из сменовеховцев самым известным является не кто-то из философов, а Алексей Толстой. Вполне возможно, что он, будучи хамелеоном, принял сменовеховскую идеологию, потому что он понимал, что его читатель и деньги его в Советском Союзе.

Последнее, о чем я хочу сказать, – это «младороссы», организация уже детей-мигрантов, которые считали, что все предыдущие теории – это такое «папино кино», что оно разошлось с действительностью. Русский народ, которого они вообще никогда не видели, конечно, любит Советы, потому что он избрал советскую власть. И нужно неким образом соединить монархию и Советы. Ближе всего к ним были тоталитарные движения, они ориентировались, скорее, на Муссолини. Характерная черта – младороссы все время занимались спортом, 1930-е годы, как известно, это годы массового спорта. Такой фитнес, переходящий в политику, и политика, переходящая в фитнес.

Во главе «младороссов» стоял Александр Казем-Бек, который много позже стал советским агентом и умер в Загорске уже в 1970-е годы. А покровительствовал ему великий князь Дмитрий Павлович, убийца Распутина.

Ну и главное, чем прославилась Россия: она принесла на Запад огромное количество ноу-хау. Американские вертолеты придуманы Игорем Сикорским, в Америке ему есть несколько памятников. Телевидение придумано в Америке Владимиром Зворыкиным, уехавшим на «философском пароходе». Нобелевскую премию по экономике получил Василий Леонтьев, сын петербургского купца, выпускник Петербургского университета. Питирим Сорокин, уже упоминавшийся мной, выходец из села Турья Вологодской губернии, замечательно закончивший юридический факультет Петербургского университета и оставленный для подготовки на доцента, вызвал гнев Ленина. Он тоже уехал и основал всю мировую сравнительную социологию. Целый ряд социологических понятий типа «социального лифта» придуманы Питиримом Сорокиным. Музыку представлял Сергей Рахманинов, вокал – Федор Шаляпин, Голливуд научил актерской игре и искусству перевоплощения Михаил Чехов, балет привез на Запад окончательно Сергей Дягилев, вместе с ним приехали Тамара Карсавина, Ольга Спесивцева, Джордж Баланчин, Анна Павлова там уже была.

Сергей Рахманинов на своей моторной лодке «Сенар». Неизвестный автор. 1939. Российский национальный музей музыки

Что касается литературы, то мы с вами уже говорили о советской литературе 1920–1930-х годов. Надо сказать, что позиция Ахматовой не была безнадежной. Если играть в эмигрантов – не эмигрантов, то, по-моему, будет более или менее ничья. Эмиграция – это Цветаева и Ходасевич. Можно назвать Адамовича и Оцупа, но они не такие яркие. Советские «тузы» – это Пастернак, Ахматова, Мандельштам, Маяковский, вслед за ними появившиеся Багрицкий, Нарбут, Есенин. Уехали Алданов и Бунин, Куприн, Шмелев. Но Булгаков, Ильф и Петров, Зощенко, Платонов, Олеша, начало Шолохова – тоже, прямо сказать, неплохо. Тем не менее, посмотрим на эмигрантскую литературу. Кто печатался в «Современных записках», главном журнале парижский русской эмиграции? Иван Бунин, Владимир Набоков, Алексей Толстой, Марина Цветаева, Андрей Белый, Вячеслав Иванов, Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Константин Бальмонт, Марк Алданов, Надежда Тэффи, Борис Зайцев, Иван Шмелев, Алексей Ремезов, Михаил Саргин, Гайто Газданов, Нина Берберова… И хорошо, если бы такие люди печатались не в «Современных записках», а в «Новом мире» или в «Красной нови».

«Возрождение» – это ежедневная газета с корреспондентской сетью по всему миру, где жили русские, которая сообщала последние новости и комментарии. В ней публиковались Георгий Иванов с Ириной Одоевцевой, уехавшие в 1922-м, Владислав Ходасевич, Нина Берберова, тоже бежавшие оттуда, какое-то время они жили на вилле Горького. Ходасевич писал потрясающие стихи и замечательную прозу, в частности, роман «Державин». А Нина Берберова, которая с ним в конце концов рассталась, уехала в США и написала множество прекрасных книг. Особенно важны для нас мемуары и исторические исследования, прежде всего воспоминания «Курсив мой». Я бы сказал, что Нина Берберова была первой, кто рассказал о русском масонстве. А вот Александр Куприн по примеру Алексея Николаевича Толстого вернулся в СССР, где прожил еще год и умер.

В 1933 году Иван Бунин первым из русских писателей получает Нобелевскую премию. С ним соперничал Мережковский, который очень огорчился и не скрывал этого. Писатели же жили очень бедно, премию Бунин потратил, приближалась война. Из второго поколения русских писателей успешным стал Владимир Набоков, который получил высшее образование в Англии, стал писателем в Берлине, а потом переехал в Париж и в Америку.

Теперь что касается художников. Я сказал, что со старым поколением художников все ясно, его революция просто сняла. Позже всего уехал в эмиграцию Александр Бенуа, руководитель общества «Мир искусства», он писал акварели во Франции. Бенуа умер лет через 40 после того, как эмигрировал, уже в 1960 году. Он в основном работал с антрепризой Дягилева и с большими оперными театрами как театральный художник. Борис Григорьев – совершенно ни на кого не похожий художник, который представлен в основном в западных собраниях, жил во Франции. Константин Коровин, первый наш импрессионист, как бы принесший в значительной степени свою поэтику из Франции и вернувшийся в конце жизни во Францию. Конечно, на фоне французских художников он был не очень заметен, но тем не менее. Илья Ефимович Репин провел последние годы жизни в Пенатах на территории Финляндии. Советская власть делала все, чтобы он вернулся, потому что Репин – художник-реалист, и Сталину было понятно, про что «Крестный ход в Курской губернии». К нему подсылали Корнея Чуковского, Исаака Бродского для того, чтобы уговорить его вернуться. Но он, посоветовавшись с Чуковским, «нет» не сказал, но никуда не вернулся. Мстислав Добужинский уехал на родину своих предков, которую он много рисовал. Жил в Вильнюсе и продолжал заниматься и декоративным искусством, и изображением города. Юрий Анненков, один из самых ярких, самых европейских русских художников. Стиль ар-деко в России почти не представлен, а в Европе он возобладал между двумя войнами. Николай Фешин, знаменитый художник, уехал в Америку и стал известен там как прекрасный портретист. Волею судеб одна из его работ, «Портрет Джека Хантера» – американского миллиардера, который заказывал ему много картин, оказалась в экспозиции Русского музея.

Трудно представить себе Филиппа Малявина, который специализировался на хохоте и красных мордовских сарафанах, вне пределов России, но он уехал и довольно плодотворно торговал и показывал свои картины как бы в стиле а-ля рюс. Константин Сомов, конечно, не отошел от своего увлечения во Франции, иллюстрировал «Тристана и Изольду» и «Манон Леско».

Для тех, кто остался в России, происходит то же, что было во Франции в конце XVIII века. Условно говоря, в спокойные времена профессор занимает кафедру до тех пор, пока его не выносят вперед ногами. И молодые люди не имеют возможности решать, выставляться широко, писать научные работы, монографии. В России к этому времени остался только Кустодиев, который был тяжелым инвалидом и умер через некоторое время. Ну и остался Петров-Водкин из старых художников.

Освободилось место для новых имен, а они и так уже напирали с 1915 года. А тут возникло время для создания собственной школы самовыражения. Это Людмила Попова, Владимир Татлин, создатель Башни третьего интернационала 1919 года, это Александр Дейнека, Казимир Малевич. Павел Филонов совершенно не отказывался от своего живописного стиля для того, чтобы принять социалистический реализм.

У многих художников возобладал соцреализм. Тут важно сказать, что значит «возобладал». Официально возобладал, то есть выставлялся, покупался, приносил деньги только самый махровый социалистический реализм. Он мог быть разного качества, ведь соцреализм проявлялся и у таких талантливых людей, как Самохвалов, Дейнека, Пименов. Что мне нравится в советской живописи и чем, мне кажется, советская живопись так нравилась народу – там всегда хорошая погода. В советской живописи невозможны туман, дождь, ураган, смерч или землетрясение. В Советском Союзе все очень хорошо благодаря мудрой политике Ленина и Сталина.

Важно сказать, что для эмиграции было два важных рубежа: 1921 и 1929 год. Первая дата – это толчок, это первые злодейства советской власти. Но, как мы видим по «философским пароходам», власть еще более или менее не против, чтобы «лишние» люди уезжали. А в 1929-м она была уже против. Что касается эмиграции, таким роковым моментом стал 1924 год. До этого момента большинство эмигрантов считали, что чемоданы не надо разбирать. Что рано или поздно мы вернемся, большевики, конечно, долго не удержатся. Они строили планы на то, кого повесить на Красной площади, с кем можно смириться, кому простить, какая должна быть Конституция России, как принять Учредительное собрание и нужно ли оно вообще. После 1924 года выяснилось, что эмигранты – это беспаспортные люди. Франция признала Советский Союз, и у эмигрантов не было никаких действующих документов. Так появились знаменитые нансеновские паспорта, специально, в общем-то, придуманные для русских эмигрантов, которые позволяли им передвигаться по Европе.

Демонстрация по поводу перемирия с Германией. Неизвестный автор. 1917. МАММ / МДФ

Прием советской делегации в польском Генеральном штабе. З. Копера. 1934. МАММ / МДФ

Шла Первая мировая война. Лозунг, провозглашенный в Циммервальде Лениным, гласит: «Главный враг – враг в собственной стране». В России трудящиеся свергают правящие классы, Временное правительство, выходят из войны революционным путем, превращают империалистическую войну в гражданскую, и это должно было стать сигналом для страдающих от войны многомиллионных народных масс в Европе, где гораздо больше рабочего класса и гораздо больше шансов на построение социалистического общества. Тем самым Россия, в которой условия для построения социализма сомнительные, потому что пролетариат составляет незначительный процент населения страны, начинает, а потом на подмогу приходят пролетарии Запада.

Когда революция произошла, то проблема заключалась в том, что революция в Германии и в других странах не началась немедленно, несмотря на то что Декрет о мире транслировали и распространяли во всех странах Европы, где только это было возможно. И встал вопрос, что же делать. Решение заключалось в том, чтобы каким-то образом остановить войну, и поэтому большевики предложили противникам России начать переговоры о возможном мире. Целью этих переговоров, которые начались поздней осенью 1917 года в Бресте, было вовсе не заключение мира, а некая передышка, потому что большевикам казалось, что революция в Германии или в Австро-Венгрии совершится со дня на день, с недели на неделю, и главное – это тянуть время. Таким образом, переговоры делегаций во главе с Львом Давидовичем Троцким, известным говоруном, шли с декабря 1917 года по февраль 1918-го, когда в конце февраля немцы предъявили ультиматум советской делегации. Она покинула Брест, чтобы проконсультироваться с Советом народных комиссаров, а немцы начали наступление, заняли Эстонию.

В Совете народных комиссаров намечается страшный раскол. Первое советское правительство было, как вы помните, коалиционным, в него входили не только большевики, но и левые эсеры, и они были категорически против мира с Германией, они были за революционную войну. Но и у большевиков была очень сильная фракция, так называемые левые коммунисты, которые считали, что нужно вступить в бой с врагом и пусть погибнуть, но погибнуть героически. Эту линию в партии большевиков проводил Николай Иванович Бухарин.

Ленин считал, что это красивые слова, он называл это «детской болезнью „левизны” в коммунизме», потому что главное – это не героически погибнуть, а продержаться до того момента, когда произойдет мировая революция. Для этого нужно пойти на «похабный» мир, и на VII съезде партии, выламывая руки, Ленин поставил ультиматум: или он уходит с поста главы Совнаркома и отказывается участвовать в этой игре, или партия соглашается на заключение «похабного» мира. Этот маневр удался, Ленина подержали несколько видных партийных деятелей, в том числе Сталин, Зиновьев и Каменев.

Советская делегация снова прибывает в Брест, но Троцкого там не было, там был другой советский дипломат Адольф Иоффе. И мирный договор был подписан в марте 1918 года. Германия оккупировала Украину, которая к этому времени провозгласила себя независимым государством. Оккупированы были Прибалтика, Белоруссия, Польша. Российская империя, а в это время уже Российская республика, лишилась самых плодородных, самых индустриальных областей.

Ленин сказал на VII съезде партии, что капиталисты настолько жадные и бессмысленные, что они сами продадут нам веревку, на которой мы их и повесим (цитата приводится в воспоминаниях современников, в сочинениях Ленина отсутствует. – Примеч. ред). И действительно, историческая правда (или случайность?) оказалась на стороне Владимира Ильича. Брестский мир продержался недолго, в марте он был заключен, а в ноябре в Германии произошла революция. В результате Вильгельм II уходит в отставку, в Берлине и других индустриальных городах волнения. И кажется, что немецкие коммунисты, левые социал-демократы во главе с союзниками Ленина Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург вот-вот возьмут власть. И тем самым мечта о мировой революции, которую проповедовал Ленин, Троцкий и все остальные большевики, окажется реальностью.

В то же время в Германии, в отличие от России, сильным оказалось и белое движение, состоявшее из бывших фронтовиков, которые не хотели социалистических преобразований, а собирались каким-то образом восстанавливать Германию. В результате Либкнехт и Люксембург были расстреляны, но революция охватила Германию.

Произошла социалистическая революция в Венгрии, страна была под коммунистами во главе с Белой Куном. Но и здесь победили белые. Мировая революция тем самым откладывалась, большевики были повешены, и к власти в Венгрии пришли правые силы.

Естественно, встает вопрос, что же дальше делать. Гражданская война подходит к концу, ни одна из европейских держав не признает власть большевиков. Все они помогают белым, и Российская Федерация не имеет возможности ни торговать, ни поддерживать дипломатические отношения. Большевики объявили, что они не признают долги, которые были у царского и Временного правительства, а это были долговые обязательства, которые были не у государства, а у населения. То есть огромное количество французов купили купоны, по которым они должны были с процентом получить средства от России, когда она сможет расплатиться, а теперь оказалось, что они ничего не получат. Поэтому западноевропейские страны дружно в начале 1920-х годов не признавали большевистское правительство, по крайней мере до тех пор, пока оно не признает своих долгов и по этим долгам не рассчитается.

Сложнее было положение у соседей России, которым так или иначе надо было договариваться о границе. В ходе Гражданской войны в 1918–1919 году социалистическая революция перекинулась на Эстонию и Латвию. Часть Эстонии была занята красными, во главе с Виктором Кингисеппом, в честь него до сих пор назван районный центр Ленинградской области. Там был красный террор. Довольно сильные позиции были у большевиков в Латвии. Вы помните латышских стрелков, гвардию большевистской партии, но в результате эстонским и латышским социалистам при поддержке англичан удалось справиться с красными. Между тем, с белыми они не договаривались и договориться не могли, потому что белые выступали за единую неделимую Россию. И поэтому финны, эстонцы, латыши, литовцы, поляки понимали, что если в Гражданской войне победят белые, то им будет еще хуже, чем с красными. С красными как-то можно справиться, а белые захотят воссоединения Великой России в тех границах, в которых она была в 1914 году. Поэтому первыми пошли на признание Российской Федерации соседи.

В 1920 году Российская Федерация заключает первый мирный договор с соседями – Тартуский, который устанавливал границу с Эстонией. Она отличается от нынешней: Эстония получила тогда больше. Эстонцы получили не только Нарву, но и Ивангород, они получили Печоры, то есть кусок нынешней Псковской области. Это была первая страна, которая признала большевиков. Тогда же были заключены договоры с латышами и с литовцами.

В октябре 1920 года был заключен договор с Финляндией. Большевики рассчитывали на то, что в гражданской войне в Финляндии, которая была чрезвычайно ожесточенной, победят красные, у них было много шансов. Но финским белым во главе с Маннергеймом, царским генералом, перешедшим на службу в независимую Финляндию, удалось разбить финских красногвардейцев, вытеснить их и в конце концов договориться о мире с Российской Федерацией. Финны уступили два спорных участка в Карелии, но зато получили выход в Северный Ледовитый океан в районе Печенги. Потом, уже после Великой Отечественной войны, эта часть Финляндии вошла в состав Советского Союза.

В 1919 году началась Советско-польская война, которая вначале складывалась в пользу Красной армии. Она дошла почти до Варшавы и до Львова, но потом случилось так называемое чудо на Висле, и польские войска при поддержке стран Антанты сумели нанести поражение Красной армии и взять в плен довольно много красноармейцев. В результате граница между Польшей и Россией прошла по так называемой линии Керзона. Западная Белоруссия и часть Украины вместе со Львовом вошла в состав Польши. Восточная Белоруссия стала Белорусской Социалистической Республикой, а Восточная Украина – Украинской Социалистической Республикой. Между двумя странами установились дипломатические отношения.

После окончания Гражданской войны и по крайней мере до конца 1920-х годов, а на самом деле и все время существования СССР, во внешней политике Советского Союза сосуществовали и боролись два противоречащих друг другу принципа. Один – это принцип всемирной социалистической революции, и того, что коммунизм – это светлое будущее всего человечества. Не мытьем, так катаньем все страны в результате переворотов при поддержке других социалистических стран станут странами социалистическими. Это идея такого всемирного господства, основанного на марксистской идеологии. В 1919 году был создан Коммунистический интернационал, орган, который объединял коммунистические партии всех стран. Его центр находился в Москве, председателем Интернационала был Григорий Зиновьев, и фактически организация была агентом влияния не за деньги, а по идеологическим мотивам.

С другой стороны, существовал Наркомат иностранных дел, который возглавлял поначалу Георгий Чичерин, аристократ, который был большевиком. И идея Наркоминдела заключалась в том, чтобы вести нормальные международные отношения, заключать союзы со странами, которые к нам благосклонны, против стран, которые являются нашими противниками, получать экономическую помощь, инвестиции и так далее.

Между официальной политикой Наркомата иностранных дел и политикой Коминтерна (причем и тем, и другим руководила компартия) было противоречие, которое являлось и силой, и слабостью советской внешней политики. Понятно, что страны Европы были крайне недовольны тем, что у них действует коммунистическое подполье, что они плетут заговоры, что они готовят революции. А с другой стороны, европейские страны тоже были по-разному заинтересованы в том, чтобы установить отношения с такой большой, становящейся все более и более сильной, имеющей огромные экономические ресурсы страной, как Россия.

Пару раз Коминтерн пытался добиться успеха. В 1923 году вспыхнуло коммунистическое восстание в Германии, которое потерпело поражение. Пытались коммунисты в 1925 году произвести восстание в Болгарии. Коммунистический интернационал активно действовал в Китае, где развернулась гражданская война между правящей партией Китая Гоминьданом и Коммунистической партией Китая, а еще одновременно Китай находится в состоянии войны с Японией, поэтому все было чрезвычайно сложно.

Трудовая школа-колония имени Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Организована на средства Межрабпома как интернациональный детский дом. Неизвестный автор. 1923. Государственный исторический музей Южного Урала

В 1926 году советское правительство потерпело поражение в Китае, там не случилось коммунистического переворота. В Германии все пришло к тому, чтобы прекратить попытки организации восстаний европейских стран. В результате европейские страны предали белое движение, предали законное Временное правительство, предали людей Учительного собрания, наплевали на преследование религии, на нарушение прав человека и начали вести реальную политику по отношению к Советскому Союзу. Время с 1924 по 1933 год вошло в историю внешней политики СССР как так называемая «полоса признания». Одна за другой страны Европы вначале признавали Советский Союз де-факто, то есть начинали вести торговые отношения, наносили визиты. За этим следовало признание де-юре, то есть страны обменивались посольствами, дипломатическими нотами и т. д.

Первыми договоры заключили страны, о которых отчасти мы говорили: Финляндия, Польша и прибалтийские государства. В Турции, которая потерпела поражение в Первой мировой войне, к власти пришел Ататюрк, а он противостоял Западу. Турция признала РСФСР в 1921 году. Потом начали заключать соглашения с Россией и другие страны: балканские, Франция, Испания, страны Скандинавии и Великобритания. Закончился этот процесс в 1933 году, когда президент Америки Рузвельт обменялся дипломатическими грамотами со Сталиным, и таким образом Советский Союз стал равноправной страной и членом Лиги наций (в 1934 году). Но первыми улучшились отношения с Германией.

В 1922 году, после окончания Гражданской войны и Первой мировой, после Версальского мирного договора, Севрского мирного договора и Трианонского мирного договора, были созваны Генуэзская и Гаагская конференции. Предполагалось установить новый порядок в послевоенной Европе. Советская делегация во главе с Григорием Чичериным и Вацлавом Воровским (а потом Максимом Литвиновым) выслушала предложения западных партнеров об установлении дипломатических отношений в случае, если Советский Союз признает долги дореволюционной России и заключит некое соглашение по тому, как будет по ним расплачиваться. Расплачиваться немедленно не требовалось, можно было долг рассрочить, уменьшить и т. д. Советское правительство категорически отказалось принимать западноевропейские условия, но разбило союз Западных стран.

Дело в том, что Германия, униженная и оскорбленная Версальским мирным договором, потерявшая довольно много территорий, состояла из двух отдельных кусков: Восточной Пруссии и Германии, между ними проходил польский коридор. И им надо было выплачивать в течение долгого времени контрибуцию. В Германии находились оккупационные франко-английские войска, в основном французские, занявшие Рурскую область. По условиям Версальского договора Германия имела право только на очень небольшую армию, которую называла Рейхсвер, без тяжелого вооружения. И она хотела каким-то образом обойти условия Версальского договора, на что давала шанс Советская Россия.

В результате в 1922 году в маленьком итальянском городе Рапалло немецкая делегация заключает с советской делегацией Рапалльский договор, в которой участвуют будущий нарком внешней торговли, будущий посол в Великобритании Леонид Красин, Георгий Чичерин и Адольф Иоффе, тот самый, который подписал Брестский мирный договор. Согласно Рапалльскому договору страны установили дипломатические отношения, немцы передавали нам целый ряд ноу-хау. Но самое главное – это сотрудничество, которое установилось между Красной армией и Рейхсвером. Так как немцы не имели права тренировать свои войска и своих специалистов, особенно в области авиации и танков, на территории Советского Союза были секретно развернуты две немецких военных базы. Одна была в Липецке для подготовки летчиков, другая под Казанью для подготовки танкистов. Там вместе с командирами Красной армии проходили подготовку под руководством немецких инструкторов будущие немецкие асы эпохи Второй мировой войны, а также некоторые наши пилоты, которые тоже будут участвовать в войне. То же самое касается танкистов. И отношения с Германией в 1920-е годы оставались для Советского Союза самыми лучшими.

Одновременно в Германии, которая была обложена контрибуцией, обижена и чувствовала все возрастающую необходимость в реванше, начинала разворачиваться внутренняя борьба. У власти, сменяя друг друга, находились социал-демократическая и партия Центра (это примерно нынешняя ХДС), а на краях были все усиливающиеся коммунисты и образованная в 1919 году Национал-социалистическая партия Германии во главе с Гитлером, Гиммлером, Гессом и Герингом. Она создала свои штурмовые отряды, которые называли штурмовиками SA. Свои штурмовые отряды, боевые отряды, «спартаковцы», были у коммунистической партии, дело доходило до рукоприкладства, насилия во время выборов на избирательных участках, нападения на демонстрации друг друга.

В 1923 году в Мюнхене происходит первая попытка захвата власти нацистами, так называемый «Пивной путч», в ходе которого Адольф Гитлер и Рудольф Гесс оказываются в тюрьме, и там Гитлер пишет книгу, где излагает свои планы. Гитлеровская идеология имела много источников, один из них – это русская черносотенная литература. Согласно нездоровым идеям Гитлера, существует вечная борьба между державами суши и державами моря. Главной державой суши является Германия, ей противостоят прежде всего англосаксонские державы, Соединенные Штаты Америки. Существует тайное правительство, которое всем руководит, и оно стремится погубить страну истинной духовности Германию. Кроме того, в Германии настолько квалифицированные люди, что для того, чтобы облагодетельствовать себя и всю Европу, им нужно жизненное пространство, которое лежит прежде всего на востоке. Одним из главных орудий мирового правительства являются коммунисты. Коммунисты – это злейшие враги национал-социалистов, и они должны быть в будущей Германии уничтожены.

Появление Национал-социалистической партии, естественно, вызвало в Москве и у коммунистического движения резкие протесты. Поэтому конец 1920-х и большую часть 1930-х годов Москва и коммунисты были одними из главных представителей антифашистских сил.

Германия, так же, как и другие европейские страны, начала восстанавливаться после Первой мировой, к 1929 году немцы превзошли довоенные показатели. И в этом же году разразился страшный мировой экономический кризис с миллионами безработных, с прыжками с небоскребов (вы, наверное, видели эту американскую хронику), практически с голодом. Это очень способствовало тому, что огромное количество западных специалистов приехало в Советский Союз в годы первых пятилеток, потому что им не было места на Западе. Но особенно больно это ударило по Германии, где начинается острая политическая борьба. Сталин и ЦК решают, что не надо вступать в союз с социал-демократами, есть все шансы, что в Германии к власти придут коммунисты, и поэтому надо вести независимую политику. То есть те, кто мог бороться с Гитлером, а это социал-демократическая и коммунистическая партии, не объединились, а действовали раздельно, и в результате в 1932 году во время выборов в Рейхстаг Гитлер получил 32%; его фракция была самой большой.

Президент Германии Гинденбург в 1933 году назначает Гитлера рейхсканцлером. Через некоторое время вспыхивает Рейхстаг, немецкий парламент, и это событие в истории Германии имело такое же значение, как и убийство Кирова в истории Советского Союза. Как сейчас понятно, Рейхстаг поджег сумасшедший коммунист Маринус ван дер Люббе, такой, я бы сказал, германский Леонид Николаев. За ним никто не стоял, плана такого не было, смысла в поджоге Рейхстага никакого не было, даже символического. Но это использовалось Гитлером: он обвинил в поджоге коммунистов, и все партии, кроме нацистов, были в 1933 году запрещены. В Германии введена однопартийная система, а враги системы заключены в политические лагеря.

В конце 1933 года состоялся знаменитый Лейпцигский процесс, на котором трех болгарских и одного немецкого коммуниста обвинили в поджоге Рейхстага. Надо сказать, что, в отличие от процесса над Зиновьевым, Каменевым и Николаевым, этот процесс был действительно открытым. Коммунисты не признали своей вины, но были оставлены в тюрьме, а потом их принял СССР. Лидер Коммунистической партии Германии Эрнст Тельман оказался в концентрационном лагере. Придя к власти, Гитлер постепенно начинает свою реваншистскую политику.

Когда бываешь на Западе, то там, как и у нас, установлены огромные мемориальные доски, на которых выбиты имена людей, погибших за родину в годы различных войн. Количество людей, которые погибли в Первую мировую, во много раз превосходит количество людей, которые погибли во Вторую мировую войну. Вы знаете термин «потерянное поколение». Погибло огромное количество людей, рожденных в конце XIX века: численность населения Франции ко Второй мировой не достигло уровня Первой мировой войны. И память о кровавых полях Соммы, о сражениях под Верденом остается до сих пор. Страх войны, ужас того, что это повторится, во всех этих странах был очень силен. Но меньше всего он был в Германии, потому что страна хотела реванша.

Когда Гитлер пришел к власти, долгое время торжествовала так называемая «политика умиротворения». Считалось, что Гитлер – такой же политический деятель, как все остальные, что он страшен на словах, что он высказывает все эти идеи про искоренение разных категорий людей для того, чтобы понравиться избирателю, понравиться немцам. И что он «обтешется» и будет своего рода автократом из автократов. Эта мысль держалась в течение шести лет, с 1933 по 1939 год.

Сначала Гитлер провел агрессию в так называемой Рейнской демилитаризованной зоне. По условиям Версальского мирного договора в том регионе Германии, где сейчас находятся города Кельн, Дуйсбург, Эссен, не должно было быть никакого рейхсвера. Это было нужно, чтобы Франция, Бельгия и Голландия были уверены, что Германия на них неожиданно не нападет. Гитлер на это наплевал, и в 1936 году немецкие войска вошли в Рейнскую демилитаризованную зону.

В том же году Гитлер официально объявил, что он не будет придерживаться условий Версальского договора и что Германия приступает к перевооружению. Был провозглашен лозунг «Пушки вместо масла». Надо сказать, что Гитлер выполнил свое обещание, ликвидировал безработицу за счет резкого роста военной промышленности. Была выстроена система государственного и частного партнерства, то есть все фирмы должны были выполнять некоторые государственные заказы. В результате Volkswagen стал выпускать народный автомобиль, началась автомобилизация Германии. Безработные были привлечены к строительству знаменитых автобанов, одновременно начали выпускаться истребители Messerschmitt, бомбардировщики-штурмовики Junkers и немецкие танки. В кратчайшие сроки Германия по количеству и качеству вооружения превзошла своих западных соседей, но Советский Союз, надо сказать, не уступал по темпам, хотя по качеству наше оружие было похуже.

Союзником Германии с самого начала была Италия. Там фашисты пришли к власти в 1922 году, после того как бывший социалист и фронтовик Бенито Муссолини возглавил поход на Рим, произвел переворот и ввел в Италии, по существу, однопартийную систему. Надо сказать, что в Италии при этом был король, но он не играл большой роли. Итальянский фашизм отличается от немецкого. В Италии тоже были политические репрессии, но не такие жесткие, это были в основном ссылки, а не заключения в тюрьму. В Италии тоже была автократическая система, Муссолини сумел побороть мафию, запретил забастовки, развернул жилищное строительство, профсоюзы были огосударствлены. Но это был фашизм, и у него были реваншистские идеи, потому что, хотя Италия была членом Антанты и формально она была победителем, но страна надорвалась в Первой мировой войне. Никаких особенных приобретений у нее не было, и идеологически Муссолини и Гитлер, оба отъявленные антикоммунисты, были союзниками.

Между тем Советский Союз принимают в важнейшую международную организацию того времени, Лигу наций, предшественницу Организации Объединенных Наций. Она находилась в Женеве и следила за тем, чтобы все страны выполняли некие правила. У Лиги наций, в отличие от ООН, не было ни Совета безопасности, ни войск. Это такой безвластный парламент, который не имеет самостоятельной силы, чтобы провести свои резолюции в жизнь. Основная задача Литвинова и Сталина в этот момент – это создание системы коллективной безопасности в Европе. То есть Советский Союз должен заключать договоры о мире и взаимопомощи с другими европейскими странами, прежде всего чтобы защититься от возможной фашистской агрессии. Такие договоры были подписаны с Чехословакией и с Францией. Франция и Чехословакия обязались не участвовать в войнах друг против друга и прийти на помощь в том случае, если на них нападет какая-то третья держава. Подразумевалось, что этой державой будет Германия.

И действительно, Германия не остановилась на Рейнской демилитаризованной зоне. В 1936 году начинается гражданская война в Испании. Испания – аграрная католическая страна, не слишком развитая, хотя с большой и влиятельной левой интеллигенцией. Страна многонациональная, с каталонцами и басками, которые отстаивают свои интересы. В результате в начале 1930-х годов к власти в Испании приходит Народный фронт, включающий коммунистов и социал-демократов, который начинает довольно существенную реформу, прежде всего аграрную, то есть перераспределение помещичьих земель между фермерами. Она встречает противостояние очень влиятельной католической партии. В результате в Испании возникает своя фашистская партия, которая называется Фаланга. Она пользуется огромным успехом среди военных, и в 1936 году во главе с генералом Франсиско Франко они начинают войну против законного правительства Испании. Они приходят к власти в Галиции и в части Арагона. А баски, Центральная Испания, Южная Испания и Каталония остаются под контролем законного правительства.

«Отправляем кораблик в Испанию».

Неизвестный автор. 1936. Муромский историко-художественный музей

Англия и Франция объявляют политику невмешательства в испанские дела. Германия и Италия приходят на помощь Франко добровольцами, оружием, а Советский Союз начинает поддерживать законное правительство Испании. Туда отправляются тысячи советских добровольцев, хотя понятно, что в СССР в это время никаких добровольцев быть не могло. Это просто кадровые офицеры, которые становятся инструкторами испанской армии, в частности будущий министр обороны, будущий командующий з-м Украинским фронтом Родион Малиновский. Будущий генерал Дмитрий Павлов, который командовал Белорусским военным округом в начале войны и был расстрелян в 1941 году, тоже был советником в Испании. Туда был отправлен лучший советский журналист Кольцов, расстрелянный вместе с Бабелем вскоре после окончания испанской войны.

На стороне Испании были симпатии большого количества антифашистов. Лучший роман о той войне «По ком звонит колокол» написал Эрнест Хемингуэй, который был в Испании военным корреспондентом. В рядах испанских добровольцев сражался Джордж Оруэлл, автор «1984». Были ирландские отряды, американские, английские, огромное количество иностранных добровольцев.

В 1939 году война в Испании закончилась поражением законного правительства. Испанские республиканцы, кто мог, спаслись во Франции. Часть переехали в Россию, испанские дети, в значительной степени осиротевшие, воспитывались в Советском Союзе. Когда установились нормальные отношения с Испанией, в 1960-е годы, часть из них вернулись на родину. А немцы подготовились ко Второй мировой именно на испанских полях. Вторая мировая отличалась от Первой мировой тем, что она была маневренная, потому что применялись два новых вида вооружения: авиация и танки. Они появились во время Первой мировой, но массированно использовались на Второй.

Следующей жертвой Гитлера становится Австрия. После окончания Первой мировой войны Австро-Венгрия перестала существовать, на ее месте возникли независимые Чехословакия, Австрия, Венгрия. Часть Австро-Венгрии перешла Румынии (Трансильвания); часть – Югославии (Словения и Хорватия). Осталась маленькая Австрия, где говорили по-немецки, но большинство населения Австрии дорожило независимостью. Хотя были те, кто считали, что маленькой Австрии следует присоединиться к могущественному соседу. В 1938 году немецкие войска вошли в Австрию. Сам Гитлер был австриец, он вырос в городе Линц, поэтому для него это было возвращение на родину и присоединение родины к Германии.

Тогда же Гитлер показал окончательно, что его антирасовые законы – это не шутка. Евреев не принимали на государственную службу, запрещены были браки арийцев и евреев. Но главное началось в 1938 году, когда по всей Германии был организован погром. Уничтожали еврейские лавки, жгли синагоги. Все, кто не уехали в 1934–1938 годах, вскоре оказались в гетто, а потом в газовых камерах.

В 1938 году Гитлер объявил, что он стремится к миру, но есть только одно препятствие. Часть немцев в результате Трианонского мирного соглашения по разделу Австро-Венгрии оказалась в составе Чехословакии. Это были так называемые судетские немцы, которые жили на границе между Чехией и Германией, в Татрах. Большая часть военных предприятий Австро-Венгрии находилась в Чехии, в том числе знаменитый завод Tatra, который выпускал автомобили и танки. Поэтому требование перехода Судет в руки Германии означал автоматическое разоружение Чехословакии. Между Советским Союзом, Францией и Чехословакией существовал договор о взаимной помощи, но французы объяснили чехам, что они не будут им помогать, если им не будет помогать Советский Союз. А Советский Союз объяснил, что он помогать не может.

В результате Чехословакия оказалась беззащитна, без союзников, и в Мюнхене 29 сентября 1938 года после трех дней переговоров был подписан договор между Муссолини, Гитлером, Чиано (министр иностранных дел и зять Муссолини), премьер-министром Франции Даладье и премьер-министром Великобритании Чемберленом. Германия обещала больше ничего не требовать, а за это она получала Судеты. Чехословакия пришла к выводу, что сопротивление безнадежно, немцы заняли Судеты.

Польша подсуетилась и выхватила маленький кусочек, Тешинскую Силезию, поддержала Германию. Словакия была объявлена независимым государством. Она отличается от Чехии языком и тем, что чехи протестанты, а словаки католики. Часть Словакии еще к тому же аннексировала Венгрия, это было Закарпатье (Нижний Ужгород), которое входило тогда в состав Словакии. Там жило венгерское национальное меньшинство. В результате образовался маленький кусочек Чехии, который немцы не стали делать независимым государством, а оккупировали и назвали его Протекторат Богемии и Моравии.

Чемберлен возвращается в Англию с Мюнхенским договором. Не надо воевать, никто не погибнет. Палата общин одобряет, и только один крупный консерватор, бывший первый лорд Адмиралтейства, будущий премьер-министр Уинстон Черчилль говорит о том, что этот мир ни к чему не приведет и что это просто отсрочка и самообман.

Выяснилось, что сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит. Гитлер решил, что все-таки не все пороки Версальского мирного договора преодолены, и следующие претензии обращались к Польше. Я уже сказал, что Германия была разделена на два куска: Восточная Пруссия (это нынешняя Калининградская область) и собственно Германия, которая захватывала часть Польши. Например, города Щецин и Вроцлав были городами Штеттин и Бреслау. А между Восточной Пруссией и вольным городом Данцигом (Гданьск), который никому не принадлежал, но был немецким, лежал так называемый польский коридор. То есть между двумя частями Германии был польский клин. Гитлер требовал, чтобы ему передали кусок этого клина или некую трассу, которая принадлежала бы Германии. Польша это делать отказывалась, и стало понятно, что впереди, скорее всего, война.

Летом 1939 года в Советский Союз прибывают английская и французская делегации, которые начинают вести с СССР переговоры о возможном союзе против Германии. Но есть препятствия в виде того, что поляки боятся Советского Союза не меньше, чем Германию, и не хотят, чтобы войска Красной армии входили на территорию Польши. Сталин думает. Уже с 1934 года он ведет тайные переговоры и с нацистами, прощупывает почву, и в 1939 году он решает так сказать повернуть, корабль совершенно в другое русло.

Для Советского Союза это было не очень благополучное время, потому что параллельно началась агрессия Японии на Дальнем Востоке. В 1932 году японцы устроили марионеточное государство Маньчжоу-Го на территории нынешней Маньчжурии, в части Китая, а затем и вторглись в Китай. Одновременно часть японских военных, прежде всего сухопутные командующие, считали, что цели русско-японской войны не выполнены и что нужен и Советский Дальний Восток. Мы держали там довольно крупные силы, Дальневосточную армию. Происходят бои на озере Хасан, это чуть севернее Владивостока, которые заканчиваются, что называется, вничью между японцами и советской армией. И еще более серьезные бои на границе Монголии и Советского Союза на реке Халхин-Гол. Там новый советский генерал командарм Георгий Жуков и Григорий Штерн, прославившийся в Испании, сумели разбить японцев и отбить их от границы.

Так что Польша непонятно где. Общей границы с Германией у Советского Союза нет, от Восточной Пруссии нас отделяла Литва. И при всей идеологической непримиримости к Германии и фашизму, при том, что Сталин прекрасно знал, что Гитлер ненавидит коммунистическую идеологию, с точки зрения реальной политики сближение с Гитлером не казалось ему невозможным. В результате в августе 1939 года совершенно неожиданно в Москву приезжает торговец шампанским, один из выдающихся членов Национал-социалистической партии Германии доктор Риббентроп. Естественно, готовясь к соглашениям с Германией, Сталин отправляет Литвинова в отставку. Он был сторонником коллективной безопасности, а это теперь не нужно, а потом Литвинов был еврей, и это было неприемлемо для германских партнеров. Вячеслав Михайлович Молотов становится по совместительству председателем Совета народных комиссаров и наркомом иностранных дел и в этом качестве подписывает договор.

Существует открытая часть договора, которая была опубликована во всех газетах, где просто сказано, что страны обязуются не нападать друг на друга и вести взаимные консультации, расширять внешнюю торговлю и т. д. И действительно, эта внешняя торговля была чрезвычайно важной для Германии, у которой не было нефти, это одна из главных проблем Германии во время Второй мировой войны. А у нас с нефтью было все в порядке. Житница Советского Союза Украина снабжала Германию зерном, и это тоже было очень важно, особенно когда началась война и немецкие сельскохозяйственные рабочие ушли на фронт. А Германия поставляла Советскому Союзу машины, вооружение и все остальное для военно-промышленного комплекса.

Кроме официальной открытой части существовали гораздо более важные секретные приложения, которые вполне признаны и опубликованы. По ним Германии была предоставлена свобода рук в Западной Европе. То есть Советский Союз обязался не вмешиваться в случае войны, а на самом деле агрессии Германии против Бельгии, Нидерландов, Франции, Норвегии. В Швецию они не вступили, но если бы вступили, то шведы тоже помощи бы от нас не получили. А Германия, в свою очередь, предоставляла свободу рук Советскому Союзу в так называемых «лимитрофах» (государства, образовавшиеся после 1917 года на территории, входившей в состав Российской империи. – Примеч. ред.). Эстонии, Латвии и Литве. В конце концов Литва перешла в советскую зону влияния, но ее часть, город Клайпеду (Мемель) немцы аннексировали. В случае войны с Польшей, которая началась, Западная Украина и Западная Белоруссия переходили к Советскому Союзу, а бывшее Герцогство Варшавское, бывшая Прусская Польша, а потом Русская Польша становилась частью Германии. В Румынии Бессарабия и Буковина тоже объявлялись сферой влияния Советского Союза.

Это предопределило дальнейших ход событий. Понятно, что в истории подготовки и начала Второй мировой войны чистеньких нет. Условно говоря, моральные претензии к Сталину можно предъявлять в той же степени, в какой их можно предъявлять к Даладье и Чемберлену. Другое дело, что, конечно, немножко разная ситуация. Чемберлен и Даладье не получили ничего в результате Мюнхенского соглашения, они только согласились на то, что Германия что-то получит, а они с ней не будут воевать. А Сталин все-таки заключил соглашение за счет других.

Заручившись поддержкой Сталина, Гитлер готовится ко Второй мировой войне. При этом Польша получает гарантии Франции и Англии о том, что в случае, если она подвергнется нападению Германии, Англия и Франция вступят в войну. Вот так, собственно говоря, и начиналась вся эта история.