Ормузд — галактика торговых союзов, войн и хрупких перемирий между множеством рас. Их прошлое скрыто под пеплом древнего катаклизма, уничтожившего прежние цивилизации. Но новые находки в забытых секторах доказывают: причина гибели была разумной — и она возвращается. Пока государства и империи спорят за артефакты и власть, тень старого кошмара становится ближе с каждой неделей.
Новые эпизоды — каждую субботу + 1 доп эпизод, в первую пятницу месяца
Примечания автора:
Если глава зашла — добавь книгу в библиотеку или добавляйся в друзья: так ты не пропустишь продолжение.
Вопрос: сможет ли наша хрупкая девушка по имени Серафина, пускай и очень выдающаяся, преодолеть все испытания, выпавшие на её долю, или станет той, кто создает испытания другим? (Пиши свои мысли в комментариях)
Дорогой читатель обязательно послушай мою музыку, по данному произведению и не только, следи за новостями о выходе новых эпизодов и читай мини рассказы о некоторых персонажах и событиях, не вошедших в книгу, в группе ВК (Unf3d — истории, пикты, музыка)
v1.0 — создание fb2 — (Ox90)
Цикл: «Утопия Обречённых».
Книга первая.
Дисклеймер:
Данный текст не содержит призывов к нарушению законодательства и не направлен на разжигание религиозной или иной вражды. Все совпадения имён, событий и фактов могут быть случайными, и это не является намеренным отражением каких-либо реальных ситуаций. Автор не стремится задеть чувства верующих или представителей любых других групп людей. Мнение, изложенное в тексте, может не совпадать с мнением автора относительно затронутых вопросов. Материал создан для развлечения, и ни к чему не призывает. Пожалуйста, помните, что уважение к различным вероисповеданиям и убеждениям является важной составляющей нашего общества.
Ей снился сон. Во сне пролетала чья-то жизнь, может быть её? Она забыла. Кто она? Зачем она тут? Почему спит? Статный силуэт стоял перед ней, но смотрел не на нее, а сквозь, куда-то вдаль. Складывалось ощущение, что он с кем-то говорит. Но рядом никого не было и ничего. Абсолютная пустота и тишина. Она пыталась вспомнить, кто она такая. Сон не давал, было сложно сосредоточиться. Не получалось. Воспоминания будто стерли, но не целиком, разрозненные образы то и дело всплывали в голове. Вот она увидела галактику, как будто из иллюминатора шаттла. Это было красиво. Ормузд, знакомое название, так называли это скопление звездных систем и других космических объектов, возможно, это ее родная галактика, но она не помнит. Образы разных существ, отрисовывались перед глазами. Грилорны — морские существа, полугуманоиды с плавниками, развившие космические технологии. Там’Цит — похожие на муравьев, живущие в симбиозе с другими расами, наемники. Волроны — птицеподобные торговцы, контролирующие межгалактическую торговлю. Грозоки — шакалоголовые гуманоиды, сохраняющие нейтралитет после войны с Фератами — могущественной империей красных демоноподобных созданий. Странники — богоподобные существа с сияющими сферами вместо голов, общающиеся телепатически и обладающие невероятными технологиями, вроде бы они живут в зоне галактического ядра, опасаясь лишь древних ужасов прошлого, о которых им известно больше остальных. Доминион Метатех — молодая человеческая империя, колонизировавшая около пятидесяти звёздных систем и находящаяся в конфликте с Дарлитами — змееподобными космическими пиратами. Нирзуки — древоподобные создания, немногочисленны, но известны в галактике, благодаря своим технологиям и фанатизму идее загадочной древней истины. Тайная организация Корвус Прима, состоящая из представителей разных рас. Она помнила, что эта организация следила за равновесием в галактике. Так они говорили. Она поймала себя на мысли, что помнит многое, но не помнит кто она такая. Для нее это было забавно и неприятно одновременно. И тут силуэт заговорил, очень тихо, еле уловимо для уха, но все равно различимо… «Она опасная преступница, и нам необходимо поймать ее, во что бы то ни стало… она опасна для всех, с кем пересекается… она — угроза…». Видимо говорили о ней, или нет, нужно было вслушаться и сосредоточится и у нее это вышло. Голос фигуры стал громче и отчётливее, он рассказывал биографию, рассказывал о ком-то, возможно о ней, а возможно и нет…
«Нет никого таинственнее во всей галактике, чем неуловимая Серафина. Ее имя за многие годы, стало олицетворением абсолютной интриги и загадочности. Она помогала галактическим пиратам, чтобы позже предать их и помочь захватить. Помогала разным крупным цивилизациям в диверсиях и саботажах, против других цивилизаций, будучи двойным игроком у каждой из них. Нападала на торговые караваны, чтобы позже защищать их же от пиратских нападок. Загадочную Серафину сложно уличить в толпе, ведь она каждый новый день, выглядит иначе, и никто не знает истинный облик девушки, никто никогда не видел ее не замешанной в очередных интригах. Поймать Серафину так же не представляется возможным, ее не удержат никакие стены, ведь каждый раз, когда её настигали и сажали в заточении, уже скоро обнаруживали, что камера пуста. Известно лишь одно — игра, которую ведет Серафина, намного больше, чем может показаться на первый взгляд, и всем, кто пытается её поймать или раскрыть ее истинные намерения, натыкаются лишь на новые вопросы и загадки.
О детстве девушки известно очень мало. Мир полнился слухами и сплетнями о том, что странную серокожую девчонку в младенчестве, якобы нашли в открытом космосе, около умирающей звезды и притащили на Эрт для исследований, но есть и официальная версия, согласно которой: родилась Серафина в империи — Доминион Метатех, на столичной планете человеческого вида — Эрте, девочка — сирота, биологические родители погибли сразу после рождения дочери при невыясненных обстоятельствах, Серафину удочерили люди из достаточно обеспеченной семьи. Приемный отец девушки — Риджальт Бамот, был генеральным бригадиром и управлял целой фабрикой по производству оружия и орудийных систем для Эрта, приемная мать, Гирда Бамот — была главным техническим специалистом секретного бюро разработок Метатех и работала в сфере прогрессивного вооружения. О своей работе Гирда никогда не рассказывала, ссылаясь на секретность. Сама же Серафина с самого рождения обладала уникальным генетическим дефектом, по крайней мере так считали все, кто видел девочку. Она, с момента рождения имела пепельно серую кожу, черные как уголь губы, глаза налитые каким-то неестественным индиговым светом, невероятно необычные волосы цвета мягкого пурпура с фантастическим отливом, и при этом невероятную красоту. Девочка никогда не плакала, как остальные дети, она молча и пристально разглядывала окружающих, проявляла удивительное хладнокровие и отрешенность, каких-то физических особенностей не проявляла, или тщательно скрывала, ведь она всегда была загадочна. Когда Серафина подросла, приемные родители пытались привить ей обычные детские увлечения, но девочке было интересно лишь оружие, космос, тайны и интриги. Иногда она, будто обладая глубоким разумом, могла часами думать о чем-то, абсолютно не реагируя на окружающих, эпизодически ночью она кричала, ей снились невообразимые пытки и боль с ужасом. Даже лучшие знакомые специалисты Гирды из научных кругов, не могли постичь феномен снов ребенка, откуда они, чем вызваны, нужно было принять лишь тот факт, что иногда они были. Никто не понимал девочку, никто из сверстников не дружил с ней, считая ее странной. Но самой девушке было на это плевать, она с самого своего детства, всегда и все делала, преследуя лишь одной ей известный замысел.
Когда Серафине исполнилось двенадцать, она сбежала из дома, и больше туда не возвращалась. Ходили слухи, будто на следующий день после исчезновения девушки, ее родители вообще перестали помнить то, что у них была приёмная дочь, отрицая все факты указывающие на это. Из лаборатории, где работала мать девушки, исчезли почти все наработки чертежи, и прототипы. Серафину объявили в розыск, но найти так и не смогли. Время шло, слухов о таинственной бандитке, становилось все больше. Но настоящую известность, девушка обрела после одного случая… Однажды ей удалось перехитрить и устранить одного из самых влиятельных, уважаемых и опасных командующих силами контрразведки Метатеха — адмирала Люцериона, главу дома Зиндар. Серафина обманом стала преемницей наследия всего великого дома, выйдя замуж за Люцериона, когда он и не подозревал, кем на самом деле является его новая супруга. После убийства Люцериона, Серафина забрала большую часть казны дома, и оставив наследников в грызне друг с другом, за власть над домом, скрылась. С тех пор девушка стала носить еще и фамилию Зиндар, оставив её в качестве насмешки над идеалами власти Метатеха. Там где появляется Серафина Зиндар, всюду возникает хаос, он будто преследует ее, куда бы она не пошла. На данный момент, никто не знает где она находится, и чем занята. Многие, кто столкнулся с ней единожды и выжил, полагают, что когда Серафина достигнет своей цели, будет «буря», и девушка окажется в самом ее эпицентре» — силуэт закончил повествование.
Девушка всмотрелась в подобие лица этой тени, в силуэте узнавались женские черты, возможно что это была девушка, та самая, о которой недавно рассказывала таинственная фигура. Но что если она и есть Серафина. Что если этот рассказ о ней, может это память пытается восстановить хронологию… Резко картина перед глазами меняется. Некое существо, похожее на киборга, но другое. Сложно воспринять его облик, он как будто посторонний, чуждый восприятию. Но сейчас он выглядит гуманоидно. Он повержен, лежит у ног девушки. Его алый визор, единственное что есть на гуманоидной голове, смотрит на нее, будто испытывая ненависть и злобу. Картинка снова меняется, теперь девушка стоит на парящей прямо в открытом космосе площадке, и мимо нее проплывают бесчисленные корабли, они все жуткие неестественные, похожие на насекомых. Затем, девушка видит нечто, это что-то невероятное, некто, женский силуэт, ослепительная красота, богиня, парящая над миллионами кораблей разных цивилизаций, Величественное зрелище прерывается и остается только боль и смерть. Темнота и голос в ней… «Ты станешь проводницей моей воли»
«Госпожа Зиндар, я использовала нейронные протекторы, двойная дозировка, придите в себя, очнитесь…» — голос звучал будто повсюду. Сознание девушки пронзило понимание, память вернулась, разум включился.
Серафина медленно приходит в сознание в полутёмном помещении старинной библиотеки Нирзуков. Её голова пульсирует болью, но сознание быстро проясняется — результат многолетних тренировок и вмешательства ее маленькой, но весьма значимой помощницы. Последнее, что она помнит — как проникла в хранилище запретных знаний на станции-обсерватории Марзак-9, следуя очередному этапу своего плана.
«Проклятая ловушка с нейротоксином, кто же мог подумать, что ее спрячут в таком месте, надо быть осторожнее, спасибо Р.А.М». В голове раздался голос: «Рада помочь, госпожа».
Мерцающие голографические дисплеи отбрасывают тени на древние фолианты, а в центре зала парит трёхмерная проекция галактики Ормузд. Серафина осторожно поднимается, убедившись, что её маскировочный костюм ещё функционирует, скрывая её истинную внешность под иллюзией обычной человеческой женщины со стандартными чертами. Сегодня она пришла за конкретной информацией. Последний сон преследует её уже третью неделю — всё те же образы: она сама над поверженной фигурой с красным визором вместо лица, насекомоподобные корабли, богиня перед огромным флотом, а затем смерть и тьма. И каждый раз тот же голос: «Ты станешь проводницей моей воли…» Серафина бесшумно перемещается между стеллажами, избегая древних систем безопасности. Нирзуки известны своими обширными знаниями о прошлом галактики, и если где-то есть ответы, то только здесь.
«Вот и ты, неуловимая Серафина Зиндар,» — раздаётся шепчущий голос из тени. Девушка мгновенно принимает боевую стойку, рука ложится на рукоять компактного кристаллизатора. Из тени выступает высокая фигура нирзука-хранителя знаний — причудливое существо, похожее на высокое иссохшее дерево без кроны с мерцающими глазами-кристаллами в просторном сером балахоне.
«Не беспокойся, я не подниму тревогу… пока. Мне любопытно, что привело легендарную преступницу в наше скромное хранилище». Серафина сохраняет молчание, оценивая ситуацию. Нирзук продолжает: «Твои поиски становятся всё более… специфическими. Сначала древние карты галактического ядра на Тар-Кезии, затем фрагмент кристаллической матрицы из коллекции Волронов, теперь — наши записи о забытых временах».
«Откуда тебе известно о моих действиях?» — холодно спрашивает Серафина, держа руку у рукояти кристаллизатора.
«Корвус Прима видит больше, чем ты думаешь,» — отвечает нирзук, и в его голосе звучит нечто, похожее на самоуверенность. «Мы наблюдаем за тобой уже давно, Серафина. Твои действия… интригуют нас.»
«Я не работаю ни на кого» — отрезает девушка.
«Именно это и делает тебя такой интересной» — кивает нирзук.
Серафина напрягается. «Ты ищешь ответы о своей природе, о том, почему отличаешься от других людей» — продолжает Нирзук. «Возможно, я могу помочь тебе… в обмен на услугу».
Он активирует голографическую проекцию — древний артефакт, похожий на серп, пульсирующий индиговым светом, точно таким же, как глаза Серафины в её настоящем облике.
«Это Жатва Вечности. Древнее оружие, исчезнувшее очень давно. Согласно нашим данным, его фрагмент находится в заброшенном храме Странников на краю Мёртвой зоны. Принеси его мне, и я расскажу тебе то, что знаю о твоих снах и о твоей… уникальности.»
В этот момент библиотеку сотрясает взрыв. Сквозь разбитый купол свода врываются штурмовые капсулы с эмблемой дарлитов — змееподобных пиратов, с которыми у Серафины сложные отношения.
«Похоже, у тебя много врагов» — замечает нирзук, отступая в тень. «И много союзников. Решай быстро, Серафина Зиндар. Принеси фрагмент Жатвы, и ты найдёшь ответы о себе»
Системы безопасности библиотеки включаются, заполняя залы тревожным красным светом. Девушка прокручивает в голове тревожные мысли — её сны связаны с чем-то древним и могущественным, что спит в бесконечном космосе, в темноте. И возможно, именно она держит ключ к грядущему.
«Хм, значит ваша маленькая секта фанатиков теперь пытается изучить и меня?» — Серафина усмехнулась.
«Ты важнее, чем тебе может показаться, дитя, и мы наблюдаем за тобой, чтобы понять, как склонить тебя к сотрудничеству, к тому же, на кону очень высокие ставки, ты даже не представляешь» — массивный нирзук пристально осматривает девушку.
«Пока мне не интересно, чужак, но если я передумаю, я найду тебя сама» — Серафина кидает пренебрежительный взгляд на существо и исчезает в тенях помещения.
«Господин Кха’аац, вы ее слышали?» — нирзук говорит будто сам с собой в пустом помещении.
«Да Трун’кор, я все слышал, очень хорошо, что вы поговорили, нам будет крайне сложно достать эту реликвию, а с ее талантами — все станет проще… Пока отпустим ее, полагаю твоя речь убедит ее» — мягкий голос наполняет зал, словно шелест листвы.
«Но господин, разумно ли было говорить ей об артефакте так скоро? Ведь она действительно может найти его и без нас, мы же знаем о ее способностях, игры с ней не приводят ни к чему хорошему…» — нирзук был напряжен.
«Не стоит волноваться, мой друг, она достанет артефакт. Все запутаннее, чем тебе может показаться… Нам потребовалось много усилий чтобы понять, что она ищет информацию о своем предназначении.» — таинственный голос невидимого собеседника нирзука был властен и горделив.
«Хватит разговоров, уходи, пока мерзкие пираты не настигли тебя…» — голос плавно затих на фоне взрывов в космическом пространстве рядом с космической библиотекой. Нирзук подчинился и немедленно удалился из зала. Когда помещение опустело от постороннего присутствия, в темноте у одной из колонн, засияли два индиговых глаза. Очертания были вначале расплывчатыми, а затем возник контур тела. Серафина не ушла, она скрывшись в тенях, слушала и наблюдала. Ее нельзя недооценивать или пытаться использовать.
«Очень любопытно, значит Корвус Прима толком ничего не знают о моих планах, и те крупицы, что они и знают, использовали против меня. Очень интересно. Но думаю, эта информация может быть нам полезна…» — мысли девушки сформировали четкую картину плана организации, о которой девушка знала не так уж и много. Анализ ситуации прервал другой голос, уже внутри головы девушки.
«Леди Серафина, позвольте мне добавить. Я провела попутный анализ диалога пришельцев, и могу с уверенностью сказать что собеседником представителя Нирзуков являлся Странник». Серафина сделала удивленный вид: «Ты уверена Р.А.М.? Как это мог быть Странник, они же полностью отстранены от дел других рас, и живут в центре галактики, никого не подпуская слишком близко». «Вероятностное совпадение — сто процентов, к тому же я заблокировала пси воздействие на ваш мозг. Существо пыталось заполучить данные, но я смогла включить защиту нейронной матрицы, и пси-передача была прервана. Сущность не смогла идентифицировать мое присутствие, и получить доступ к вашей ментальной информации. Следовательно детали ваших замыслов им не известны, но они использовали общую информацию, чтобы заинтересовать вас» — голос внутри головы Серафины был женским, но отдавал механическими нотками. «И еще, Леди Серафина, я проанализировала артефакт, показанный Нирзуком, данные о нем мне неизвестны, но я сопоставила его с орудием, которое было в вашем цикличном, аномальном сне. Анализ показал сходство девяносто девять целых и семь десятых процентов. Большая вероятность, что это именно то самое оружие. Больше информации я могу попробовать поискать, подключившись к основному серверу штаб-квартиры.
«Хорошо, Р.А.М. надо будет этим заняться. А пока будем выбираться отсюда, пока дарлиты не превратили это место в космический металлолом» — Серафина проверила магазин своего кристаллизатора и сливаясь с тенями двинулась к восточному ангару, где во тьме неосвещенных переборок и нефункционирующего оборудования, в заброшенном доке стоял длинный и изящный, в тоже время компактный и маневренный звездолет Серафины, носивший название — «Черная Тень»
«Полностью поддерживаю ваше решение, Леди Зиндар» — отозвалась Разумная Аналитическая Матрица (сокращенно Р.А.М.) — нейроматрица, подключенная к разуму девушки через специальный нейронный разъем у основания черепа.
Вокруг станции Марзак-9 разгорается хаос. Боевые корабли дарлитов, похожие на уродливые змеиные тела с многочисленными орудийными батареями, нагромождёнными на корпуса и чудными двигательными отсеками в хвостах, ведут массированный обстрел защитных систем космической библиотеки. Силовые щиты древнего сооружения, созданные нирзуками, пока сдерживают атаку, но постепенно ослабевают под градом кислотно-зеленых термических зарядов. Серафина скользит в тенях к заброшенному ангару, где её ждёт «Чёрная Тень». По пути ей приходится огибать группы охранников-нирзуков, спешащих к оборонительным позициям. Пожарные системы включаются в секторах, где от попаданий лопаются энергетические кабели.
«Леди Зиндар, уровень безопасности в восточном коридоре критический, обнаружено шесть вооружённых охранников,» — сообщает Р.А.М. в её сознании.
«Понятно,» — Серафина проверяет настройки маскировочного костюма и направляется к служебному коридору технического обслуживания.
Проскользнув через разбитую гермодверь, она выходит к пункту управления шлюзовыми камерами. Здесь она встречает одинокого оператора-нирзука, который что-то лихорадочно вводит в терминал.
«Идентификация… защита двадцать пятого сектора оборонительного кольца выведена из строя,» — бормочет он, не замечая Серафину.
Она мгновение раздумывает — ликвидировать или обойти? Нирзук мог бы обнаружить её присутствие и поднять тревогу, но чем больше жертв, тем вероятнее, что её будут искать целенаправленно.
Серафина выбирает тихий подход — молниеносно оказывается позади нирзука и прикладывает к его голове свой кристаллизатор. Бесшумный хлопок. Техник замирает, временно выведенный из строя, но живой.
«Р.А.М., попробуй считать данные с терминала. Неплохо было бы узнать, почему Дарлиты решили атаковать именно сейчас»
Пока Р.А.М. удаленно анализирует информацию с терминала, Серафина продолжает путь к ангару. Внезапно станцию сотрясает мощный взрыв — защитные системы частично пробиты, и абордажные капсулы врезаются в корпус библиотеки, где-то вдалеке.
«Анализ завершён, Леди Зиндар,» — докладывает Р.А.М. — «Обнаружены странные закономерности. За последние двадцать стандартных витков это уже четвёртое нападение Дарлитов на объекты, связанные с древними артефактами. Они ищут что-то конкретное.»
«Жатву Вечности или информацию о ней?» — предполагает Серафина, огибая обломки потолочной конструкции.
«Недостаточно данных для уверенного вывода. Но совпадение временных рамок с вашими снами и нападениями составляет семьдесят целых и три десятых процентов».
Серафина наконец добирается до ангара. В полумраке огромного помещения, среди заброшенной техники и транспортных контейнеров, виднеются очертания её корабля — «Чёрная Тень», модифицированный разведывательный звездолёт Там’Цит, доработанный до неузнаваемости множеством личных разработок.
Но девушка останавливается, заметив движение у входного шлюза корабля.
«Мне кажется, или у вас проблемы, леди Зиндар?» — из тени выступает высокая фигура. Характерные черты рептилоидной внешности и сверкающие изумрудные глаза с вертикальными зрачками выдают в нём дарлита, но не обычного пирата. Изысканный костюм со знаками отличия клана Саарин и уникальный витиеватый шрам на морде не оставляют сомнений — перед ней Ксаррог, один из наиболее влиятельных пиратских лордов.
«Какая неожиданность. Лорд Ксаррог собственной персоной» — спокойно отвечает Серафина, покидая укрытие, демонстративно держа руки подальше от оружия. — «Чему обязана удовольствием встречи?»
Дарлит обходит вокруг неё, как хищник вокруг добычи.
«После того, как ты обманом увела половину моего флота в ловушку Доминиона в секторе Тахион, я поклялся лично перерезать твоё горло,» — в его голосе звучит странная смесь восхищения и ненависти. — «Но сегодня у меня есть предложение, которое может спасти твою жизнь.»
За спиной Ксаррога появляются ещё трое вооружённых дарлитов с причудливыми винтовками наготове.
«Я слушаю,» — Серафина слегка наклоняет голову, подмечая расположение противников и рассчитывая пути отхода.
«Я знаю, что ты узнала тут о Жатве Вечности и уверен хочешь её заполучить, мне нужна Жатва Вечности,» — Ксаррог делает паузу, наблюдая за её реакцией. — «Нет причин враждовать, когда у нас общая цель. К тому же, я знаю точное местоположение артефакта.»
«И что же это за оружие такое, что о нём вдруг все заговорили?» — спрашивает Серафина, внутренне настораживаясь от таких совпадений.
«Не только оружие… ключ,» — Ксаррог понижает мерзкий шипучий голос. — «Ключ к пробуждению того, что может изменить баланс сил во всей галактике».
В этот момент через дальнюю стену ангара прорывается абордажная капсула. Выходные люки распахиваются, и оттуда выскакивают штурмовики дарлитов в тяжёлой броне. Но вместо того, чтобы присоединиться к Ксаррогу, они открывают огонь по всем присутствующим.
«Это не мои воины!» — кричит Ксаррог, выхватывая энергетический клинок.
«Клан Нагаш!» — предупреждает один из его телохранителей перед тем, как его голова испаряется от попадания термического маломощного заряда.
Начинается неразбериха. Серафина видит, как два конкурирующих пиратских клана вступают в ожесточённую схватку. Её корабль — в нескольких десятках метров, но путь туда лежит через зону перекрёстного огня.
«Леди Зиндар, детектирую приближение к станции крупного корабля класса 'Охотник' опознавательные метки Метатеха,» — сообщает Р.А.М. — «Предполагаемое время прибытия — четыре минуты. Расчётная вероятность вашего захвата при задержке — семьдесят четыре целых девять десятых процентов.»
«Это, все больше интригует» — мысли девушки сосредоточены на всем сказанном. В ангаре никто не понимал, что они всего лишь мухи, попавшие в паутину к паучихе. Зиндар улыбнулась, ее улыбка была жуткой, скорее — оскал злорадства. Она выставляет запястье перед собой, обнажая маленькую ручная консоль управления «черным хабом» — локальной подсетью контролирующей звездолет Серафины и ее броню с оружием. Девушка молниеносно вводит несколько команд в консоль, активируя атакующий протокол своей брони — «Парящая тень». Броня девушки в миг начинает источать загадочный пурпурный дым, ее движения становятся все быстрее. Дарлиты не успели нечего понять, когда что-то молниеносно начало скользить на границе зрения, расстреливая их в упор и исчезая в миг. Весь бой продлился всего пару секунд. Все были мертвы, Ксаррог единственный выживший из дарлитов в ангаре, был обезоружен и лежал раненый неподалеку от «Черной тени». Перед ним что-то возникло, и после странной пульсации, силуэт стал узнаваемым. Серафина триумфально стояла перед высокопоставленным дарлитом. «Как ты это сделала, ведьма?» — змей хищно глядел на нее. Девушка улыбнулась жутким оскалом и нанесла сокрушительный удар по голове чужака прикладом кристаллизатора, отправляя рептилию в глубокий нокаут.
«Протокол „Парящая тень“ отключен, двигатели звездолета запущены, леди Зиндар, зачем вам этот дарлит, он высокопоставленный участник специализированной группы чужаков, его будут искать» — произнесла Р.А.М, вкладывая забавные механические эмоции в свою речь.
«Он, как и весь их поганый вид не верит в судьбу, пророчества и прочее, но вот деньги, они его интересуют куда больше. Полагаю, он где-то выкупил информацию, которую нам озвучил, и теперь хочет привлечь меня чтобы выкрасть этот артефакт. Пробуждение… баланс сил… — чушь это все. Заберем его на корабль, допросим, а как получим детали, выкину его в открытый космос, тем самым все будут думать что он погиб от рук враждующего клана» — Серафина с остервенением смотрела на змееподобное тело.
«Это хорошая идея Леди Зиндар» — заметила Р.А.М.
Хрупкая на вид девушка, удивительно легко подняла массивное тело дарлита, и без усилий затащила его на свой корабль. После чего шлюзовая дверь звездолета закрылась, и судно практически бесшумно покинуло ангар, направившись в открытый космос.
Стелс-поля корабля делали его абсолютно невидимым для вражеских радаров большинства кораблей разумных рас за исключением странников, их технологии были слишком сложны и эффективны. С кабины пилота, девушка рассматривала, как через гипер-тоннели вырываются корабли Метатеха, вступая в бой с пиратской флотилией дарлитов. «Черная тень» висела в пустоте космоса, лишь наблюдая и оставаясь незамеченной для всех присутствующих в секторе.
«Ну теперь стоит побеседовать с нашим гостем, Р.А.М, подготовь шоковые иглы, если вдруг не захочет говорить, насколько я знаю это очень эффективное средство, чтобы разговорить змею. Забавная технология Доминиона. И еще убедись что на нем нет устройств способных выдать наше местоположение» — Серафина двинулась в сторону грузовой трюма корабля. «Леди Серафина, сканер не обнаружил ничего похожего на следящие или передающие устройства, только вокс рация, но я уже закоротила ее модулятор, теперь она не активна и выведена из строя» — голос Р.А.М раздался с корабельных динамиков, намекая на ее присутствие в системе корабля.
Девушка вошла в трюм. Глаза ее горели пурпуром в темноте палубы. Пират, пришедший в себя к этому времени, сразу понял, что ничего хорошего его не ждет…
В полутьме грузового трюма «Чёрной Тени» Ксаррог выглядил жалко. Некогда гордый пиратский лорд сидел, прикованный к металлической балке, с поврежденной чешуёй на виске, куда пришёлся удар прикладом. Его изумрудные глаза с вертикальными зрачками были полны ненависти, но в них читалось и что-то ещё — страх.
«Довольно необычно для главы клана Саарин, лично возглавлять нападение на какую-то библиотеку» — Серафина медленно обошла его, поигрывая шоковым дротиком. «Обычно ты предпочитаешь грабить торговые конвои волронов в секторе Лазурной Туманности.»
Ксаррог презрительно зашипел: «Я не обязан объяснять свои действия теплокровной.»
Серафина резко вонзила шоковый дротик в его плечо. Тело дарлита сотрясла судорога, чешуя встала дыбом.
«Попробуем ещё раз,» — её голос был холоден, как космический лёд. «Жатва Вечности. Откуда ты о ней узнал?»
«Леди Серафина,» — вмешивается Р.А.М., «детектирую ещё три корабля, выходящие из гиперпространства. Два принадлежат Доминиону, один — грозокам, похоже наемники под протекцией Метатеха.»
«Есть информация?»
«Положительно. По перехваченным коммуникациям, они ищут… вашего пленника,» — ИИ транслирует изображение Ксаррога на голопроектор пилотского терминала.
Дарлит болезненно усмехается: «Похоже, тебе придётся выбирать, Зиндар. Или ты узнаешь то, что я знаю, или ты убежишь, пока охотники тебя не нашли, ведь мы оба знаем, что твоя голова стоит дороже моей.»
Серафина молниеносно вводит ещё один дротик, на этот раз в основание шеи. Боль вызывает у лорда Ксаррога шипящий визг, переходящий в хрип.
«У меня есть третий вариант,» — она наклоняется к его уху. «Я могу заставить тебя говорить, а потом сдать твоё измученное тело Доминиону. Уверена, что с адмиралом Валентином мы найдем общий язык и он с радостью сделает твою голову украшением своего крейсера после того, что ты устроил в системе Танат-4.»
Ксаррог бросает на неё взгляд, полный ненависти, но затем что-то меняется в его глазах.
«Хорошо» — шипит он. «Ты победила. Мне нет смысла умирать, ради этой тайны. Особенно когда уже в игру вступают такие серьёзные игроки, как ты.»
Он делает паузу, вертикальные зрачки расширяются: «Две стандартных петли назад, мой разведывательный корабль обнаружил странный объект на краю Мёртвой зоны. Древний храм. Но не простой храм — одно из давно забытых святилищ Странников.»
«Продолжай,» — Серафина делает вид, что готовит третий дротик.
«Мы проникли внутрь, но защитные системы уничтожили половину моей команды. Перед смертью, один из моих воинов, успел загрузить часть данных из центрального компьютера храма.»
«И там была информация о Жатве?» — Серафина внимательно следит за его реакцией.
«Да. Артефакт невероятной мощи, созданный много эпох назад, скорее всего странниками, и очевидно хранящий в себе великую силу. Согласно записям, Жатва Вечности — не просто оружие, это… ключ.»
«К чему?»
«Я полагаю, к легенде странников о 'Тех, кто спит в темноте'. Что-то древнее и могущественное, что безмолвствует где-то в самых темных глубинах космоса.»
«Ха, какая-нибудь страшная угроза, похуже вас, из старой байки?» — с усмешкой произнесла Серафина.
Глаза Ксаррога фокусируются на девушке: «Не смешно человек! Да угроза страшнее нас, в некоторых записях, упоминается странный набор символов. Змей попытался произнести, но получилось что-то невнятное, но едва различимая фраза все же удалась и достигла слуха Зиндар. „Мон’Зед. Спящие, что снова придут за душами…“. Девушка непроизвольно поежилась, услышав эти слова, они были ей не знакомы, но создавалось ощущение, будто она уже встречалась с теми, кто носил это название, но забыла. Серафина задумалась на миг, а затем отогнала эти мысли, посчитав их бредовыми и нерациональными.
«И что ты планировал делать с этим артефактом?» — девушка с подозрением посмотрела на змееподобного чужака.
«Сначала я хотел использовать его как товар для торгов с некоторыми… заинтересованными сторонами. Но потом я получил сообщение.»
«От кого?»
«Я не знаю. Зашифрованный канал, технология, которую я никогда раньше не видел. Голос… не принадлежал ни одной из известных рас. Он обещал власть над целыми секторами в обмен на Жатву.»
«Ты ему поверил?»
«Нет. Но я поверил в то, что артефакт действительно ценен. А потом мои источники сообщили, что ты тоже можешь искать его. Серафина Зиндар, вечно замешанная в самых опасных и выгодных авантюрах галактики, мы отследили твои преступления, до этой системы, а тут кроме этой библиотеки ничего больше нет, ну и вывод о твоем присутствии сложился сам по себе, хотя так легко получилось, лишь потому что я знаю тебя, Серафина, все-таки мы много работали вместе.»
Р.А.М. прерывает допрос: «Леди Серафина, корабль грозоков изменил курс и направляется к нам. Они, возможно, детектировали наше присутствие.»
«Какое совпадение,» — задумчиво произносит Серафина. «Все вдруг заинтересовались древним артефактом именно сейчас.»
«Не совпадение,» — хрипит Ксаррог. «Что-то… происходит. По всей галактике. Ты видишь это? Странные явления, сны, видения, что-то грядет…»
«Как ты узнал о моих снах?» — Серафина хватает его за горло.
«Я не знал,» — он с трудом выдавливает слова. «Просто это все, знамение к чему-то, неведомому, расы не поймут, они слишком заняты своей политикой, чтобы увидеть, то что уже нависает над ними, тень рока…»
Корабль содрогается — что-то ударяет в защитное поле.
«Предупреждающий выстрел от корабля грозоков,» — сообщает Р.А.М. «Они требуют, чтобы вы вместе с Ксаррогом сдались.
Серафина удивлённо поднимает брови: «Один вопрос, а как нас вообще смогли детектировать, я полагала что система маскировки работает безупречно.»
«Если только у кого-то нет технологии способной превзойти твою,» — шипит Ксаррог.
Серафина быстро принимает решение. Она вводит координаты в свой наручный компьютер: «Р.А.М., подготовь прыжок к краю Мёртвой зоны. Маршрут через туманность Кархала, чтобы сбить их со следа.»
«А как насчёт меня?» — Ксаррог смотрит на неё почти умоляюще.
«У тебя есть выбор, Лорд клана Саарин,» — Серафина наклоняется к нему. «Или ты становишься моим проводником к храму Странников, или я открываю шлюз и предоставляю грозокам собирать твои чешуйки по всему сектору.»
«Ты жестока, Зиндар,» — в его голосе смешиваются страх и восхищение.
«Я практична,» — отрезает она. «И ещё кое-что. Точные координаты храма. Сейчас.»
Ксаррог тяжело вздыхает и начинает диктовать последовательность цифр. Серафина вводит их в навигационную систему.
«Р.А.М., проверь их достоверность.»
«Подтверждаю, Леди Серафина. Координаты указывают на аномальную зону в секторе Пи — четыреста девятнадцать, на границе Мёртвой зоны. Сканирование обнаруживает структуру, соответствующую описанию храма странников.»
«Прыжок через тридцать секунд,» — Серафина смотрит на Ксаррога. «Последний шанс. Есть что-то ещё, что мне следует знать?»
«Только одно,» — дарлит поднимает на неё взгляд. «В записях был фрагмент… что-то о 'избранном, кто несёт в себе часть Первой. Я не понял значения, но, возможно, тебе это о чём-то скажет.»
Глаза Серафины на мгновение вспыхивают ярче, но она скрывает своё волнение. Двигатели корабля гудят, готовясь к прыжку в гиперпространство.
«Что ж, Ксаррог, похоже, нам предстоит интересное путешествие.»
Яркая вспышка заливает кабину, нападающие открывают огонь по звездолету Зиндар, но корабль оборудованный форсированным гипер-фазовым двигателем, молниеносно ныряет в гиперпространство, буквально даже не набрав скорость, и исчезает в межпространственном туннеле, оставляя преследователей далеко позади. Впереди ждёт храм странников, Жатва Вечности, и возможно, ответы на вопросы, которые Серафина задавала себе всю жизнь. Но где-то на границе её сознания пульсирует мысль: что если все эти события — не просто совпадение? Что если кто-то или что-то намеренно направляет её по этому пути?
Змей остался заперт в трюме, девушка сидела в пилотском кресле и размышляла, пока не сказала вслух, обращаясь к разумной аналитической матрице: «Р.А.М. скажи, как этот фрегат грозоков обнаружил нас? Разве стелс-генератор поврежден? Остальные не замечали нас, а этот, вошел в систему и пошел на нас…» Секунду в кабине пилота царило молчание, а затем динамики в кабине ожили: «Я проанализировала событие в цикличном режиме соблюдая хронологию, и пришла к выводу, что этот корабль не принадлежал к собравшимся в системе. Он действовал независимо и судя по всему принадлежал Корвусу Прима или кому-то, кто хочет казаться ими, при детальном анализе становится очевидно, что вы встречались с представителями этой организации в библиотеке нирзуков, и они хоть и не раскрыли вам полный замысел, но мы выяснили, что они пока не хотят вам навредить, и явно отпустили вас, давая время. И спустя всего час, как вы покинули библиотеку, появляется еще один корабль, и обладая недоступными технологиями для того вида разумных существ, пробивающими наше стелс-поле, которое не всегда сразу были способны обнаружить корабли странников, если отталкиваться от анализа боя „Черной Тени“ с кораблем класса „Ау-рику-до“, принадлежавший этим полубожествам. Следовательно, кем бы не были нападающие, нам в будущем следует выяснить это. На данный момент, я перенастроила частоту генерации стелс-полей, это поможет избежать повторного обнаружения такими технологиями, но в будущем потребуется обновление некоторых компонентов, все необходимое я уже добавила в список требуемого, голоконсоль в штаб-квартире обновлена».
«Спасибо Р.А.М. я этим займусь, как мы закончим тут, а пока переведи излишки энергии на зарядный док, думаю что стоит подзарядить броню» — девушка бесшумно встала и пошла в свою каюту, нужно было отдохнуть, пополнить запасы, и перезарядить доспехи. До точки выхода из тоннеля еще минимум несколько витков. Серафина задумалась. Она вспомнила забавный случай из детства, где приёмная мама учила ее системе измерения времени: «дочка, тут все очень просто. Самое большое длинное времярастежение на Эрте это Узел Цикла, он длится ровно 9 петель, каждая петля длится 3 спирали, а каждая спираль — 6 витков. Когда звездочка в небе уходит из поля видимости, наступает один виток, уходит, и наступает следующий.» — женщина улыбалась глядя на маленькую Серафину. «Маам, зачем эти витки и спирали, я хочу чтобы сразу пролетали узлы, я хочу быть взрослой, как ты, хочу чтобы вся галактика знала меня, я буду очень крутой…» — маленькая Серафина изобразила на лице забавную гримасу крутости и пафоса, мать девочки рассмеялась… Воспоминание отступило, заставляя Серафину улыбнуться. Родители любили ее, но у Зиндар не было выбора, она никогда не была обычной, а приёмные родители хотели дать её обычную спокойную жизнь. Они были заурядными, пускай и добрыми, да и подвергать их опасности не хотелось, а рядом с ней все близкие в опасности. Серафина расположилась в своей каюте на кровати и закрыла глаза погружаясь в объятия дремы, где ее уже ждало очередное повторение одного и того же сна.
Сон длился недолго, или по крайней мере, Серафине так казалось, девушка проснулась в холодном поту, в голове эхом отдавались последние фрагменты сна. Как всегда, она видела себя над поверженной фигурой с красным визором, насекомоподобные корабли и богиню с серпом, перед огромным флотом. Но на этот раз сон продолжился дальше… Она видела гигантский храм в центре галактики, сияющий невероятным светом. Внутри храма — комната с алтарем, на котором лежит тот самый серп, Жатва Вечности, пульсирующий тем же индиговым светом, что и ее глаза. Женщина-богиня подняла серп и произнесла слова на неизвестном языке. Внезапно перед Серафиной предстал силуэт — темная фигура с красным пульсирующим визором. «Ты — не Она,» — произнес он. «Ты — лишь осколок, тень. Но даже этого хватит…»
В этот момент видение оборвалось, и Серафина резко проснулась. Голос Р.А.М. заполнил каюту: «Леди Зиндар, мы приближаемся к точке выхода из гиперпространства. Расчетное время — четыре минуты.»
Серафина провела рукой по лицу, стряхивая остатки сна, и направилась к пилотному креслу. По пути она обратилась к своему ИИ:
«Сколько я спала, неужели уже прошло несколько витков, и еще, Р.А.М., проверь состояние нашего… гостя.»
«Да госпожа Зиндар, вы спали достаточно долго, очевидно сказалось переутомление, Лорд Ксаррог в сознании, но его показатели указывают на истощение. Возможно, стоит предоставить ему воду и питание, если вы планируете сохранить его дееспособность.»
Серафина кивнула сама себе и зашлат в рубку управления. Через обзорное окно виден лишь мерцающий туннель гиперпространства. Она села в кресло и проверила системы корабля.
«Предоставь гостю минимальное питание,» — сказала она. «И пусть дроны присматривают за ним. Я пока занята.»
«Принято, Леди Зиндар. Выход из гиперпространства через две минуты. Я активировала новую конфигурацию стелс-поля.»
Серафина наблюдала за приборной панелью, и ее мысли возвращались к странному кораблю грозоков, обнаружившему их несмотря на маскировку.
«Р.А.М., какова вероятность того, что Корвус Прима действительно охотится за нами?» — спрашивает она.
«Недостаточно данных для точного анализа. Однако поведенческие паттерны Корвус Прима, по имеющейся информации, обычно не включают публичное преследование. Они предпочитают действовать тайно.»
«Хм, кто тогда, если это всё-таки не Корвус?»
«Это согласуется с моими данными. Вероятность имитации — высокая. Возможный мотив — перехват объекта, который мы ищем.»
Внезапно по корпусу корабля проходит легкая вибрация. «Чёрная Тень» выходит из гиперпространства, и перед ними открывается поразительное зрелище. Мёртвая зона — часть галактики, где звезды кажутся потухшими, а космос словно поглощает свет. На фоне этой неестественной черноты выделяется огромная структура — древний храм странников. Он выглядит как комбинация кристаллической башни и органических форм, плавающая в пространстве безо всякой опоры. По его поверхности пробегают едва заметные индиговые вспышки — того же оттенка, что и глаза Серафины.
«Сканирую область,» — сообщает Р.А.М. «Обнаружена высокая концентрация неизвестной энергии. Предупреждение: три корабля на дальнем краю сектора. Два принадлежат дарлитам, скорее всего из экспедиции лорда Ксаррога, один — неизвестной конструкции.»
Серафина напрягается: «Покажи неизвестный корабль.»
На экране появляется изображение необычного судна — оно напоминает странного хищного жука с множеством выступов, острых углов и красной еле заметной пульсацией, исходящим из его недр.
«Что это такое?» — тихо вопрошает Серафина.
«Леди Зиндар, конструкция напоминает конструкта из вашего сна, к тому же на корпусе есть символы, обозначающие, такие же, о каких говорил и лорд Ксаррог.»
Сердце Серафины пропускает удар. «Невозможно… Неужели эти существа реальны, и Ксаррог все-таки сказал правду? И если они спят… оно тут… почему тогда по галактике не прокатилась волна разрушений?» — мысли девушки метались, она пыталась понять, осознать степень проблемы.
«Он нас видит?» — Девушка пристально рассматривает корабль.
«Негативно. Он, похоже, находится в пассивном режиме или спящем, от него не исходит ни каких типов излучения, что свидетельствует о его деактивации»
Серафина принимает решение: «Держи дистанцию от всех кораблей. Мы приближаемся к храму с противоположной стороны. Подготовь доспехи и оружие — я отправлюсь внутрь, вместе с нашим пленником.»
«Леди Зиндар, должна предупредить, что по имеющимся данным, защитные системы храма крайне опасны.» — Р.А.М меняет тон механического голоса на более обеспокоенные, если вообще можно так сказать.
«Именно поэтому у нас есть Ксаррог,» — холодно улыбается Серафина. «Он уже пробирался туда раньше. Уверена, он знает, как обойти защиту.»
По мере приближения к храму, Серафина замечает странные узоры на его поверхности — они напоминают звёздные карты и какие-то символы, похожие на те, что она видела во снах.
«Леди Серафина» — голос Р.А.М. звучит необычно напряженно. «Обнаружена аномалия в вашем биологическом состоянии. Ваши показатели синхронизируются с энергетическими импульсами храма. Уровень совпадения — пятьдесят три процента.»
Серафина чувствует, как по телу пробегает странная волна. Её кожа начинает сиять едва заметным пепельным светом, а в глазах усиливается индиговое свечение.
«Это… интересно,» — она смотрит на свои руки. «Похоже, это место знает меня. Или я — часть его, не знаю как, но мы это выясним.»
Корабль приближается к древней структуре, и Серафина видит то, что раньше было скрыто расстоянием — входной проем в форме идеального шестиугольника, окруженный пульсирующими символами.
«Пора поговорить с нашим пиратом,» — решает Серафина. «И выяснить, что ждет нас внутри.»
Она активирует интерком: «Лорд Ксаррог, надеюсь, вы отдохнули. Пришло время доказать вашу полезность.»
Спустя минуту дроны сопровождают скованного дарлита на мостик. Увидев храм через обзорное окно, он шипит от смеси страха и благоговения:
«Оно… изменилось,» — произносит Ксаррог. «В прошлый раз не было этого света. Храм словно… проснулся.»
«Благодаря чему?» — спрашивает Серафина.
Ксаррог смотрит на нее, и его глаза расширяются: «Благодаря тебе, Серафина Зиндар. Храм отзывается на твое присутствие.»
Внезапно корабль содрогается. Храм испускает пульсирующую волну энергии, которая проходит сквозь корпус «Чёрной Тени» как через воду.
«Множественные сигналы активации!» — докладывает Р.А.М. «Корабли дарлитов и неизвестный объект пришли в движение!»
«Они приближаются к нам?»
«Негативно. Они дрейфуют, но энергосистемы ожили, однако детектирую полное отсутствие биологической жизни, на борту нет экипажа, ни на одном из них»
«Что происходит, Р.А.М.?»
«Судя по всему, активируется древняя система. Возможно, оборонительная или… коммуникационная. Она отправляет сигналы видимо вам.»
Ксаррог смотрит на Серафину со странным выражением: «Ты действительно не знаешь, кто ты такая, верно? Но они знают. И теперь, когда ты здесь, начинается что-то…»
«О чем ты говоришь?» — Серафина хватает его за горло.
«Ты — маяк,» — хрипит дарлит. «Часть системы… пробуждения. Или защиты. Я не знаю. Но твое прибытие сюда — это не случайность. Это… судьба.»
Серафина отпускает его и поворачивается к экрану. Храм продолжает пульсировать, и теперь входной проем полностью открыт, словно приглашая её внутрь.
«Р.А.М., подготовь шаттл и мою боевую экипировку. Я отправляюсь в храм. Держи основной корабль на безопасном расстоянии и будь готова эвакуировать меня по первому сигналу.»
«Принято, Леди Зиндар. Но должна предупредить: биологические показатели указывают на усиливающуюся связь между вами и храмом. Неизвестно, как это повлияет на ваше состояние при прямом контакте.»
Серафина на мгновение задумывается, глядя на храм через обзорное окно. Она чувствует, как он зовет её, словно старый друг или… часть её самой.
«А что с нашим гостем?» — спрашивает Р.А.М.
Серафина смотрит на Ксаррога: «Он отправляется со мной. Я не оставлю его на корабле, и мне может понадобиться его опыт, ведь он тут уже был.»
«Как великодушно с твоей стороны,» — саркастически шипит Ксаррог.
«Не обольщайся,» — холодно отвечает Серафина. «Ты будешь проверять все ловушки первым.»
Когда они готовились к высадке, Серафина почувствовала некую ментальную связь, будто между ней и кем-то еще создали прямой канал связи. Что-то внутри неё откликается на зов храма, словно старая память, спавшая всю её жизнь, теперь начинает пробуждаться. Стоя перед зеркалом в своей каюте, девушка разглядывала свое отражение. Сейчас она без маскировки, и её истинный облик проявляется во всей красе: пепельно-серая кожа, глаза, сияющие индиговым светом, пурпурные волосы, длинные и шелковистые.
«Кто же я на самом деле?» — шепчет она, не ожидая ответа.
Но откуда-то из глубин её сознания приходит шепот — не Р.А.М., не Ксаррог, а что-то гораздо более древнее: «Ты — наследие, дар последней богини, дитя, последний инструмент ее воли. И твоё время приходит…»
Когда Серафина уже была готова к вылазке, Р.А.М неожиданно вышла в эфир телеметрии корабля:
«Леди Зиндар, ваш пленник мертв».
«Что?» — девушка моментально устремилась в пилотский отсек, где лежало сильно изменившееся тело змея.
«Р.А.М. — что произошло, это ты не уследила?» — девушка была разгневана.
«Леди Зиндар, моего участия в смерти существа нет. Я зафиксировала скачок напряжения по бортовой сети корабля, и в этот момент тело представителя дарлитов просто упало на пол. Я, с помощью дронов, проанализировала жизненные процессы пленника и обнаружила ряд аномалий. Оказалось, он был мертв еще до вашей встречи, что-то не поддающееся анализу, контролировало его физическую оболочку, скрывая следы разложения. Удалось отследить энергетический отпечаток — шлейф ведет к космическому сооружению перед вами, однако я смогла распознать сигнатуру только сейчас, после аномальной интерференции. И еще мне удалось отследить контуры сигналов, куда этот объект отправлял потоки данных. Все ведут в систему Эридар, в звездное гало — галактический центр Ормузда» — аналитическая матрица, отчиталась перед своей создательницей через динамики корабля.
«Проклятье, получается эта штука заманила меня сюда с помощью трупа дарлита, а теперь еще и позвала на „вечеринку“ расу полубогов? " — Серафина пристально разглядывала храм.
«Если верить метрике, леди Зиндар, мои системы не адаптированы под работу в этой части космоса. Прошу простить, я срочно адаптирую системы под текущие условия» — голос Р.А.М. звучал в извинительной интонации.
«Не стоит, главное будь настороже, и будь готова меня вытаскивать, если что-то пойдет не так, маячок я нацепила…» — Девушка выглядела сосредоточенной.
«Активирую коммутацию маяка с телепортационной системой шаттла. Коммутация подтверждена. Система работает. и еще леди Зиндар, что делать с телом…?» — Р.А.М. ожидала команды.
«Выкини его в открытый космос, раз уж так, придется все делать самой» — девушка еще раз оглядела тело и пошла к шлюзовой камере стабилизации атмосферы. Теперь нужно исследовать храм и найти хотя бы зацепки, где искать этот артефакт… орудие или чем бы оно там не являлось.
Серафина на миг застыла над телом Ксаррога, изучая странные изменения, которые претерпела его плоть. Чешуя пирата теперь выглядила высохшей и блеклой, но самое странное — тонкие металлические нити, проступающие через кожу, образующие узор, напоминающий странные символы.
«Невероятно,» — тихо прошептала она, проводя сканером над телом.
«Р.А.М., ты уверена, что энергетический след ведет к храму?»
«Подтверждаю, Леди Зиндар. Частотный анализ показывает девяносто четыре процента совпадения. То, что управляло этим телом, использовало технологию, которой нет в моих базах данных.»
Серафина отошла от тела.
«Выкинь его, как я сказала,» — решительно сказала она.
«И будь начеку. Храм заманил меня сюда, используя мертвеца, как марионетку. Возможно, в моем сне было больше правды, чем я думала.»
Спустя немного времени, Серафина уже стояла в шлюзовой камере своего малого разведывательного шаттла, в боевом скафандре, модифицированным для работы в неизвестных условиях — смесь технологий волронов и там’цит, с элементами, украденными из лабораторий метатеха. Её лицо скрывал индиговый визор шлема, но даже через него просвечивалось неестественное сияние её глаз.
«Жизнеобеспечение в норме. Защитные поля активированы. Оружейные системы онлайн,» — Серафина проверила показания на внутреннем дисплее.
«Леди Зиндар,» — голос Р.А.М. звучит в наушнике, — «Храм продолжает излучать импульсы к центру галактики. Частота увеличивается. Что бы это ни было, процесс ускоряется.»
«Понятно. Держи шаттл в режиме готовности. Если придется быстро уходить, времени на стыковку может не быть.»
Шлюз открылся, и девушка вышла в безмолвную пустоту космоса. Активировав двигатели своего скафандра, она медленно направилась к входу в храм — идеальному шестиугольнику, окруженному пульсирующими символами.
По мере приближения, её не покидали мысли о чем-то грандиозном, чем-то таком, во что она впуталась, по чужому замыслу. Внутри её сознания родилось странное чувство — не воспоминание, но знание, словно она уже бывала здесь, только не в этой жизни, возможно во снах…
«Р.А.М., я вхожу внутрь. Если связь прервется, не пытайся проникнуть в храм. Отходи на безопасное расстояние и жди моего сигнала.»
«Принято, Леди Зиндар. Удачи.»
Серафина медленно прощла через шестиугольный вход. Как только она пересекла порог, внутри храма зажглось мягкое пурпурное свечение, идущее, кажется, отовсюду и ниоткуда одновременно. Внутренние помещения выглядело, как комбинация органической архитектуры и кристаллических структур, словно выросших из пустоты.
«Гравитация… нормальная?» — удивилась Серафина, ощущая, как её ноги твердо стоят на поверхности, несмотря на отсутствие видимых генераторов гравитационного поля.
Она двинулась вперед по широкому коридору, по стенам которого то и дело пробегали волны света, словно храм реагировал на её присутствие, пробуждаясь от долгого сна. Вскоре исследовательница вышла в огромный центральный зал, и то, что она увидела, заставило её замереть от изумления.
Посреди зала громоздилась трехмерная голографическая карта галактики Ормузд, но не такой, какой девушка знала её сейчас. Звёздные скопления и туманности были расположены иначе — карта показывала галактику миллиарды лет назад, это было очевидно по расположению систем, звёзд и космическим аномалиям, они ведь уже были там, но раньше, не сейчас. Определенные участки карты пульсировали красным светом — угрожающим, чужеродным. На противоположной стороне виднелись точки белого света, похожие на свечение её собственных глаз.
«Война?» — шепчет Серафина, приблизившись к карте.
Внезапно голографическая проекция ожила. Красные точки начали распространяться по галактике подобно инфекции, пожирающей всё на своем пути. Белые огни отчаянно сопротивлялись, но их становилось всё меньше и меньше. И тут Серафина чётко увидела её — центральную белую звезду, ярче всех остальных. Эта звезда перемещалась по галактике, сдерживая наступление красной угрозы. Это… женщина-богиня из её снов или что-то ещё?
«Покажи мне,» — попросила исследовательница, не уверенная, что храм поймет, но следуя внутреннему побуждению.
Голограмма замерцала и изменилась. Теперь перед ней появилось изображение величественной женской фигуры с насыщенными золотом глазами и белесой кожей, в одеяниях, напоминающих доспех и одеяние одновременно, её белоснежные волосы, развивались на космическом ветру. Богиня будто указывала на что-то, будто через голограмму смотрела прямо на Серафину. Далее, изображение того самого загадочного оружия — клинка похожего на серп.
«Жатва Вечности,» — девушка узнала оружие из своих снов.
Храм будто ответил ей серией световых импульсов, и к своему удивлению, исследовательница поняла их значение:
«Кайрос. Последняя из Вечных. Хранительница Равновесия.»
«Кайрос…» — повторяет Серафина имя.
Голограмма изменилась снова, показывая ужасающую битву. Кайрос противостояла двум противниками — тёмной фигуре с красным визором вместо привычного лица и чёрному существу, похожему на гуманоидного киборга с пульсирующими красными глазами, окруженному черным дымом. В руках киборга был чёрный клинок, испускающий зловещее красноватое свечение и тот же черный густой и непроницаемый дым.
«Синте’Гра. Повелитель Мон’зед. Разрушитель миров, Повелитель Роя.» — вновь приходит образ от храма.
Серафина с ужасом наблюдает, как разворачивается сцена из её сна, сцена, до которой сон доходит редко — Кайрос побеждена, цепи обвивают ее тело, притягивая к полу, она на коленях, черный клинок опускается, отделяя голову от тела. Убийцы уходят, а тело Кайрос спустя какое-то время, начинает распадаться на сияющие лазурью призрачные частицы, которые разлетаются словно пыль под ветром.
«Дар. Носитель. Возмездие.» — новые слова от неизвестной силы, что общается с девушкой.
«Но при чем тут я.?» — спросила Серафина, чувствуя полное непонимание происходящего.
Храм отвечает новой вспышкой света:
«Сосуд, Аватар. Ключ и Дверь.»
В центре зала медленно поднимается кристаллическая платформа. На ней лежит древний артефакт — не полноценный серп Жатвы Вечности, а лишь его фрагмент, рукоять с небольшой частью лезвия, пульсирующий индиговым светом.
«Первый из семи. Найди. Возроди Жатву. Останови Пробуждение. Информация, изучи, пойми» — Девушка почувствовала, как в её разум вливалась новая информация, знания о Мон’Зед.
Внезапно храм содрогнулся. Световые импульсы изменили свой ритм, становясь тревожными. Голограмма замерцала и показала внешнее пространство, вокруг храма.
«Сторонний наблюдатель…» — тревожные вспышки врезались в разум девушки новой информацией.
«Р.А.М., что происходит снаружи?» — Серафина активировала связь.
«Леди Зиндар. Гравитационное поле вокруг сооружения начало увеличиваться, если продолжит расти, храм раздавит сам себя. Мои системы распознали аномальный рост гравитационного колодца в центре конструкции. Рекомендую немедленную эвакуацию.»
Исследовательница взглянула на фрагмент Жатвы Вечности. Если она возьмет его, это может ускорить её поиски, но также сделает её мишенью для всех фракций галактики. Если оставит — потеряет ключевую часть головоломки своего происхождения, но она уже давно сделала свой выбор, или так думает… Девушка протянула руку к артефакту, и когда её пальцы почти коснулись его, последнее сообщение храма вспыхнуло в её подсознании:
«Найди, помоги, воспоминания, опасайся их, они не должны узнать, не сейчас…»
Храм вновь содрогнулся, на этот раз сильнее. Красные огни тревоги заполнили помещение.
«Похоже дело плохо…» — проанализировала Зиндар, взглянув на расползающиеся трещины по массивным кристаллическим сводам космического сооружения.
«Проклятье!» — Серафина рванула вперед, к артефакту, она шла к ответам, и эти ответы тут, нужно было взять этот фрагмент, тем временем космический храм активно разрушался. Девушка с почти невозможной для человеческой анатомии грацией, скользила мимо локальных очагов обрушения. Время уходило слишком быстро, в какой-то момент Зиндар поняла, что не успеет, для телепортации нужно тридцать секунд, а их не было, уже не было… Она почти в полете выхватила с постамента реликвию, и произошло то, чего она никак не могла ожидать. В следующий миг она оказалась на «Черной Тени», прямо в своей каюте. Инерция ее движения не успела развеяться полностью и девушка на приличной скорости влетела в переборку каюты. Удар был не катастрофической силы, но вмятину все же Серафина смогла оставить. Всполохи молний исчезли так же как и появились. В следующий момент в иллюминатор девушка заметила, как грандиозный, пусть и покинутый храм, буквально сминается под действием гравитации, дрейфующие и на миг ожившие корабли дарлитов так же были смяты, а вот загадочный третий корабль, принадлежавший неизвестным, просто исчез. «Леди Зиндар, я рада, что вы живы, но как вам удалось оказаться тут, телепортационный протокол не сработал, связь с маяком была нарушена воздействием этого объекта» — голос Р.А.М раздался из вокс-динамиков звездолета. Судя по нотам интонации, Р.А.М была действительно рада.
«Я…я не знаю, помню сигналы тревоги, обрушение внутри, постамент с… потом бег, я успела взять его и… оказалась тут» — Вид девушки выражал растерянность. Затем она взглянула на руку, в ней лежала удобно лежала рукоять с небольшим оскколком лезвия — осколок артефакта. Значит все что говорил змей, его речи обо всем вовсе и не его, но как все это работает, даже такой проницательный ум, как у Серафины, не мог понять, частью чего она стала, в какую игру она вступила в этот раз…
Р.А.М начала передавать ей данные по состоянию в системе, но Серафина поняла что голос из динамика все отдаляется и отдаляется, пока не исчез совсем. Перед ней теперь был не борт ее звездолета, а нечто другое. Что-то намного более невероятное, чем даже руины древнего храма Странников. Это место было невообразимых масштабов, и Серафина моментально узнала его. Она видела это только что на голограмме в руинах Странников — Храм Истины, то самое место, где по изображениям на голограмме, погибла Кайрос. И она сама, стояла там, на том же месте, но рядом с ней никого не было, и она была жива. Серафина протерла глаза, думая, что это очередное наваждение, но ничего не исчезло.
«Как это?» — вслух высказала девушка. Словно в ответ на ее слова, богоподобное существо обернулось и оглядело девушку.
«Здраствуй дитя, я очень долго ждала твоего появления, и вот наконец ты тут» — голос богини зазвучал прямо в голове Серафины.
«Ты…ты — Кайрос, та самая богиня, я видела именно тебя в проекции…» — девушка с трудом подбирала слова, настолько это было захватывающе, находится так близко к древнему божеству.
«И да и нет, дитя. Эта история слишком важна, но слишком запутанна. Тебе еще предстоит узнать истину в ее первоначальном виде, но полная картина станет доступна, когда крупицы моего сознания, распределенные в эти осколки…» — богиня указала рукой на фрагмент серпа в руке Серафины — «…когда все части мозаики, соберутся воедино, а пока ступай, у тебя много дел дитя, мы еще встретимся и поговорим…»
Девушка моргнула, и древний Храм Истины растворился вокруг неё. Видение Кайрос исчезло на полуслове, оставляя после себя гулкую пустоту в сознании. Зиндар снова была в своей каюте на «Чёрной Тени», но теперь уверенная — это было не просто видение или галлюцинация, нечто большее. Некая связь с прошлым.
«Леди Зиндар, ваши жизненные показатели нестабильны,» — обеспокоенный голос Р.А.М. возвращает её в реальность. «Обнаружены аномальные энергетические выбросы в вашем биополе. Рекомендую немедленную диагностику.»
Серафина медленно разжала пальцы и посмотрела на фрагмент Жатвы Вечности в руке — рукоять с обломком лезвия, пульсирующую тем же индиговым светом, что и её глаза. На её коже в области, запястий возникли едва различимые символы, похожие на татуировки, но они слегка мерцали пурпуром, формируя узоры, идентичные тем, что покрывали артефакт.
«Р.А.М., статус корабля? Что произошло с храмом и преследователями?» — Серафина поднялась на ноги, чувствуя странную лёгкость и одновременно невероятную усталость.
«Храм Странников самоуничтожился в результате гравитационной имплозии, Леди Зиндар. Корабли дарлитов были уничтожены в процессе. Неизвестный корабль исчез с сенсоров за мгновение до разрушения храма. Я запустила двигатели на максимальной мощности и перевела корабль в стелс-режим. Мы покинули Мёртвую зону двенадцать минут назад.»
Серафина подошла к зеркалу и изучала своё отражение. Её и без того своеобразный внешний вид, стал немного меняться. Пепельно-серая кожа с мерцающими символами, пурпурные волосы, которые стали намного ярче, и при попадании на них света, буквально ослепляли, и глаза, сияющие индиговым светом — более ярким, чем когда-либо.
«Как же я оказалась на корабле?» — спрашивает она, не отрывая взгляда от отражения.
«Неизвестно, Леди Зиндар. Телепортационные системы не активировались. Вы… просто появились здесь, в сопровождении аномального свечения и электрической активности.»
Серафина сжала фрагмент Жатвы в руке, чувствуя, как он пульсирует в унисон с её сердцебиением. Слова храма эхом отдаются в памяти: «Первый из семи. Найди. Возроди Жатву. Останови Пробуждение.»
«Р.А.М., мне нужна вся доступная информация о Жатве Вечности и о расе, известной, как Вечные. Копай глубже — древние архивы, запрещённые базы данных, легенды разных рас. Всё, что сможешь найти.»
«Уже работаю над этим, Леди Зиндар. Первичный анализ упоминаний в доступных источниках выявляет интересную закономерность. Термин 'Вечные' встречается в древнейших легендах практически всех известных разумных рас, но с разными названиями: 'Предтечи' у Грилорнов, 'Светоносные' у Нирзуков, 'Первородные' у Странников. Во всех случаях их описывают, как существ, обладавших невероятной силой и знаниями, исчезнувших после катастрофического конфликта, о природе которого, информация отсутствует, но я продолжу поиски.»
Серафина рассматривала артефакт. Символы на реликвии те же, что проступили местами и на её коже — древний язык, который она странным образом начала немного понимать.
«Жатва Вечности… оружие, созданное, чтобы сдерживать что-то. Или кого-то.» Она провела пальцем по обломку лезвия. «Мон’зед.»
Внезапно корабль содрогнулся. Аварийные системы оповещали об опасности.
«Тревога! Множественные прыжки из гиперпространства детектированы в непосредственной близости,» — доложила Р.А.М. «Три фрегата класса 'Рапира' с маркировкой Метатех, два крейсера Грозоков и… один корабль неизвестной конфигурации, но последний, будто все время был рядом, похоже, тот самый, что был около Храма Странников.»
Серафина бросилась к интерактивному экрану. На тактическом дисплее она увидела корабли, окружающие «Чёрную Тень» со всех сторон. Но её внимание приковало неизвестное судно — идеально чёрная форма, поглощающая свет, с едва различимыми красными огнями, мерцающими как злобные глаза. Корабли вышлит с разных сторон, все кроме последнего, он плыл с другой стороны от расположения звездолета Зиндар.
«Леди Зиндар, входящая передача. Широковещательный сигнал от командного корабля Метатеха.»
На экране появляется лицо человека с холодными серыми глазами и шрамом, пересекающим левую бровь.
«Серафина Зиндар,» — его голос полон едва сдерживаемого торжества. «Я — адмирал Валентин Кром, Седьмой флот Доминиона Метатех. Наконец-то мы нашли вас, вы окружены превосходящими силами. Ваши щиты не выдержат согласованной атаки ударной экспедиции. Сдавайтесь, и вам гарантирован справедливый суд.»
Серафина сохранила невозмутимое выражение лица: «Адмирал Кром. Какая неожиданная встреча. Чему обязана таким вниманием со стороны Седьмого флота? Неужели в Доминионе закончились настоящие угрозы?»
Адмирал холодно усмехается: «Не играйте со мной, Зиндар. Мы давно выслеживаем тебя, преступница, и теперь ты никуда не денешься, так что используй стыковочный шлюз и пристыкуйся к моему кораблю, и даю тебе слово…»
«Интересно, и как жы вы будете ловить меня, ведь вы наверное еще помните, что я такое…» — Перебила адмирала Серафина: «Особенно учитывая, что похоже вы пришли за мной? но находитесь в нейтральных территориях космоса, а значит, должны немедленно прекратить все это и дать мне уйти».
«Довольно разговоров, преступница, сомневаюсь, что кто-то будет возражать, против твоего олова и ликвидации. У тебя есть пять минут на капитуляцию. После этого мы открываем огонь.»
Экран погас. Серафина стояла неподвижно несколько секунд, анализируя ситуацию.
«Р.А.М., оценка шансов на прорыв?»
«Менее двенадцати процентов, Леди Зиндар. Корабли расположены оптимально для перехвата любых попыток ухода в гиперпространство. Их огневая мощь превосходит наши защитные системы в три целых семь десятых раза.»
Серафина бросила взгляд на фрагмент Жатвы в своей руке. Артефакт пульсировал чаще, почти в такт с её учащённым сердцебиением.
«Они слишком хорошо подготовились, чтобы это было случайностью,» — задумчиво произносит она. «Кто-то точно знал, где мы появимся после ухода от храма. Они отслеживали нас. Интересно, как?»
«Леди Зиндар,» — голос Р.А.М. звучит напряжённо.
«Обнаружен ещё один сигнал. Направленная передача от неизвестного корабля. Сигнал… на частоте, которой нет в моих базах данных.»
Серафина напряглась: «Принять передачу, но с максимальной изоляцией. Только аудио.»
Сквозь шипение и помехи раздаётся голос — металлический, бесполый, с неестественными интонациями, заставляющими волосы на затылке Серафины встать дыбом.
«Мы есть начало и конец, мы настигнем и тебя, ты не спрячешься…»
«Кто ты?» — спрашивает Серафина, чувствуя, как фрагмент Жатвы нагревается в её руке.
«Мы голодны, ты мешаешь…» — звук был ужасен настолько, что будь Зиндар обычным человеком, у нее бы потекла кровь из ушей, и это с учетом протоколов безопасности Р.А.М.
«Кем бы вы не были, меня вам не запугать?» — Девушка крепче сжала артефакт, чувствуя, как символы на её коже начинают болезненно гореть.
Внезапно через шипение помех прорывается второй голос — странно знакомый, но искажённый: «Серафина! Не слушай его! Они боятся тебя! Боятся того, чем ты можешь стать!»
«Р.А.М., идентифицировать второй голос!» — командует девушка.
«Недостаточно данных для точной идентификации. Но частотный анализ показывает семьдесят восемь процентов сходства с… вашим собственным голосом, Леди Зиндар.»
Серафина замерла. Её собственный голос? Но как такое возможно?
«Мы пожрем все, и начнем с тебя,» — произносит металлический голос. «Сопротивляйся изо всех сил.»
Связь обборвалась. На тактическом экране Серафина увидела, как чёрный корабль начал сближение. Одновременно с этим флот экспедиции доминиона привел оружейные системы в боевую готовность.
«Леди Зиндар, до истечения ультиматума адмирала Крома, осталось сорок семь секунд,» — напомнила Р.А.М.
Серафина быстро оценила ситуацию. Прорыв почти невозможен. Сдаться метатеху, означает пытки и неизбежную смерть, если не что-то худшее. А загадочный корабль тоже не сулит выживания.
В этот момент фрагмент Жатвы в её руке вспыхнул ярче. Девушка почувствовала, как сила течёт от артефакта к символам на её коже, а оттуда — глубже, к самому её естеству. Внезапное знание, не принадлежащее ей, но каким-то образом ставшее частью её сознания, раскрылось в её разуме.
«Р.А.М., у меня есть план. Рискованный, но единственно возможный.»
«Я слушаю, Леди Зиндар.»
«Перенаправь всю энергию на передние щиты и подготовь гиперпространственный прыжок. Цель — система Кардис Прайм.»
«Но Леди Зиндар, это территория Корвус Прима. К тому же мы под прицелом враждебных сил».
«Именно поэтому они не будут искать меня там. Подготовь ложный прыжковый вектор в сторону системы Натш, пусть они думают, что мы идём туда. Как только щиты будут на максимуме, запусти аварийный протокол 'Призрак'.»
«Протокол 'Призрак' никогда не тестировался в боевых условиях, Леди Зиндар. Вероятность успеха…»
«Я знаю риски, Р.А.М. Это наш единственный шанс.»
Серафина быстро направилась в центральную часть корабля — небольшую круглую комнату, где установлен экспериментальный генератор поля искажения реальности, который она украла из секретной лаборатории Нирзуков пол цикла назад. Устройство нестабильно и опасно, но теоретически способно создать временный пространственный карман, ненадолго скрыв корабль из материального континуума.
Она подключила фрагмент Жатвы к центральному кристаллу устройства через специально модифицированный интерфейс.
«Леди Зиндар, флот открывает огонь!» — голос Р.А.М. был наполнен тревогой.
«Протокол 'Призрак', сейчас!» — скомандовала девушка, активируя генератор.
Фрагмент Жатвы вспыхнул ослепительным индиговым светом. Энергия прошла через кристалл, усилилась и распространилась по всему кораблю. Символы на коже Серафины загорелись, словно раскалённое железо, причиняя невыносимую боль.
Пространство вокруг «Чёрной Тени» искривлюсь, изогнулось, а затем схлопнулось. В последний момент, перед тем как корабль исчез из обычного пространства, Серафина увидела на тактическом экране, как залпы экспедиционного флота прошли сквозь то место, где только что был её шаттл, а чёрный загадочный корабль начал странную трансформацию, выпуская бесчисленные щупальца из своего корпуса.
Затем наступила тишина. «Чёрная Тень» зависла в странном пространстве между измерениями — не совсем в обычной реальности, но и не полностью вне её. Полупрозрачные стены корабля позволили Зиндар видеть искажённые контуры вражеского флота, замершего совсем недалеко.
«Статус, Р.А.М.?» — Серафина пыталась игнорировать пульсирующую боль от символов на коже.
«Протокол 'Призрак' активирован успешно, Леди Зиндар. Мы находимся в пространственном кармане, невидимом для обычных сканеров. Энергии фрагмента хватит на поддержание этого состояния примерно на семнадцать минут. После этого мы вернёмся в обычное пространство.»
«Достаточно времени, чтобы они потеряли наш след,» — Серафина посмотрела на искажённые силуэты кораблей. «Подготовь гиперпространственный прыжок на максимальной скорости, как только мы вернёмся в нормальное пространство.»
«Принято, Леди Зиндар. Но должна предупредить — использование фрагмента Жатвы таким образом, вызывает странные энергетические возмущения в вашем биополе. Это может быть опасно.»
Серафина осмотрела свои руки, где символы пульсировали в унисон с фрагментом в генераторе.
«Это цена, которую я готова заплатить за ответы, Р.А.М. Кем бы я ни была — человеком или осколком древнего существа — я намерена узнать всю правду.»
Она ждала момента, когда можно отсоединить фрагмент реликвии от генератора, и в этот момент, видения снова обрушились на неё — храм, Кайрос, серп, красноглазые существа, разрушающие целые звёздные системы. Но теперь среди этих образов появился новый — шесть сияющих точек, разбросанных по галактике. Шесть оставшихся фрагментов Жатвы Вечности.
«Р.А.М., как я и сказала, курс на систему Кардис-Прайм. Мне нужно встретиться с одним старым… другом.»
«Хочу напомнить, что…» — начинает Р.А.М.
«Территория Корвус Прима, я знаю,» — Серафина позволила себе лёгкую улыбку.
«Именно поэтому нам нужно туда. Если кто-то и знает о Вечных и Жатве больше, чем древние записи, то это они. А у меня есть козырь, который заставит их говорить, они же все-таки сами просили выполнить меня задачу по поиску и изъятию артефакта, ну вернее одной из частей, так вот она, значит нам точно туда…»
Она подняла руку с извлеченным фрагментом Жатвы, который теперь был как будто продолжением её самой — не просто артефакт, но часть её сущности.
«Пора начать охоту за остальными фрагментами, Р.А.М. И да поможет нам судьба, если эти загадочные корабли и правда пробудятся и найдут их первыми.»
В глубине космоса, где-то за пределами галактики, в пустоте космоса, чёрный, огромный, похожий на громадную сколопендру, корабль, будто немного пробуждаясь от сна, подрагивал громадными «лапками». В его недрах, в тёмной камере, окружённой неестественными красными огнями, спала фигура, имеющая массивное кибернетическое тело. Нечто недвижимо, но в какой-то миг, едва уловимо, и почти незаметно, но силуэт будто дернулся…
Серафина сидела в своей каюте.
«Что я знаю? Возможно эти 'Мон’зед' — древние ужасающие создания — некий рой, Корвус Прима — наверняка знает что-то о них, остальные разумные цивилизации — практически ничего не знают, хотя странники — тоже знают о рое, а вечные — которые так или иначе являются древними богами для всех рас, но представлены по разному, Кайрос, богиня одна из… вечных. Она видела рой, она что-то знает о них, но как получить эти знания? В храме странников, я нашла реликвию, значит они точно знают достаточно много. И действительно ли Кайрос добрая, или может она создала этот рой… Но не понятно, что значит тот образ — „я дверь и ключ“, поговорим ли мы с ней еще, и о каком аватаре была речь? Много деталей остается вне видимости, много фактов не сходится… нужно найти осколки этого оружия, нужно собрать их все до единого. Думаю, эта реликвия покажет истину, однако жуткий рой уже вмешивается, хоть это всего лишь один из кораблей…, а сколько их всего, и откуда он взялся, откуда ждать нападения остальных?» — Серафина погрузилась в думы, пытаясь понять все детали, ускользающие от нее, но как бы она не старалась, никак не могла все охватить, пара мыслей, пара фактов, пара деталей, всегда ускользали от нее.
«Госпожа Зиндар, мы начали совершать гипер-переход, наш прыжок остался без внимания, но вам стоит на это взглянуть лично, я перекодировала запись, чтобы вам было лучше видно, все-таки линза нашей обзорной камеры пока еще плохо снимает через пространственный пузырь» — Р.А.М. вывела на дисплей в каюте видеозапись. На ней флот Доминиона потеряв из виду шаттл Зиндар, почти сразу вступил в бой с загадочным черным звездолетом. Это не было похоже на бой, скорее на мясорубку, через которую пропустили фрегаты Метатеха. Черный корабль, также потеряв "Черную Тень" Зиндар из виду, сразу переключился на другие суда в системе. Он быстро сблизился с экспедиционным флотом и начал рвать на куски фрегаты адмирала, один за другим. Огромные металлические щупальца обвивали отдельные части звездолетов, отрывая их и выбрасывая в открытый космос, громадные механические хелицеры, буквальны вгрызались в корпуса, сминая металл, как бумагу. А вот корабли Метатеха не могли нанести ответный урон, как бы не пытались, все снаряды выпущенные из орудийных систем, проходили будто сквозь жуткое сколопендрическое нечто, или впитывались им, будто река впадающая в море… Всего за десять минут, весь флот адмирала, превратился в пылающие обломки металла в открытом космосе. А металлическое насекомое, немного повисев в пустоте, исчезло будто его и не было.
«Боже, и это одно из многих, судя по тому что я видела во снах, таких кораблей очень много…, нужно ускорить наши изыскания, иначе, эти создания, кем бы они ни были, сотрут все, чем мы дорожим» — Серафина направилась к пилотской палубе, нужно было подготовиться к встрече…
Звезды расплывались смазанными полосами за обзорным иллюминатором, пока «Черная Тень» стремительно двигалась через гиперпространство. Девушка вошла в командный отсек, потерянным взглядом, всматриваясь в пустоту. Увиденная запись уничтожения флота Доминиона, теперь стояла перед глазами — чудовищная эффективность, с которой одиночный корабль превратил боевые фрегаты в металлолом.
«Р.А.М., какова вероятность, что мы сможем хотя бы немного повредить в прямом столкновении, корабль подобной конструкции?» — спросила Зиндар, хотя уже знает ответ.
«При текущей конфигурации систем — ноль целых, десять десятитысячных процента. Даже интеграция фрагмента Жатвы с нашими системами, при использовании экспериментальных протоколов, повышает шансы, лишь до половины одного процента.»
Серафина рассеянно коснулась фрагмента, лежавшего рядом на стойке. С момента прикосновения к нему в храме Странников, артефакт словно слился с ней на каком-то глубинном уровне. Она ощущала его присутствие даже с закрытыми глазами.
«Вывести на экран маршрут к Кардис-Прайм» — скомандовала она: «И покажи всю имеющуюся информацию о „Вечных“ и „Жатве“».
Голографический дисплей заполнился сведениями — скудными и противоречивыми.
«Недостаточно конкретной информации,» — Серафина нахмурилась: «Всё это похоже на религиозные мифы.»
«Я проанализировала символы, проявившиеся на вашей коже, Леди Зиндар,» — сообщает Р.А.М. «Они могут совпадать с узорами, на различных найденных, в разных частях галактики, артефактах. Вероятность случайного совпадения — менее одной миллионной процента.»
Серафина вновь подошла к зеркалу и внимательно всмотрелась в отражение себя. После контакта с фрагментом Жатвы, символы на её коже стали более четкими, словно древние письмена, вытатуированные индиговым светом. Пепельно-серая кожа приобрела лёгкий металлический оттенок, а пурпурные волосы словно «жили своей жизнью», колеблясь в такт её дыханию.
«Я всегда знала, что отличаюсь от других людей,» — тихо произносит она. «Но быть… чем-то или кем-то, даже косвенно связанной с божеством… Фрагментом богини?» — Девушка пребывала в легком недоумении.
Внезапно корабль вздрагивает, выходя из гиперпространства раньше, чем планировалось. Серафина молниеносно оказывается в пилотском кресле.
«Что происходит, Р.А.М.?»
«Обнаружена аномалия в гиперпространственном коридоре. Автоматические системы безопасности инициировали экстренный выход.»
За иллюминатором — незнакомый сектор космоса. Вдали виднеется тусклая звезда, окруженная несколькими планетами. Но внимание Серафины привлекает нечто другое — гигантское кольцо из металла и камня, парящее в пустоте. Древняя конструкция, похожая на храм странников, который ранее обследовала искательница.
«Идентификация невозможна, попробую провести анализ» — сообщает Р.А.М. «Объект не числится ни в одной из известных звездных карт.»
Серафина почувствовала пульсацию фрагмента Жатвы, он словно отзывался на присутствие кольца. Символы на её коже тоже будто откликались и светились ярче.
«Это не может быть совпадением,» — сказала девушка. «Р.А.М., выполни полное сканирование.»
«Выполняю. Обнаружена активность в гиперпространстве за нами. Что-то следует по нашему следу.»
Серафина напряглась.
«Мон’зед?»
«Недостаточно данных. Но сигнатура отличается от наблюдаемых ранее кораблей. Возможно, другой тип преследователя».
Пока Р.А.М. сканировала сектор, Серафина получила первый пакет данных анализа неизвестного кольца. Исходя из данных, конструкция существовала одновременно в обычном пространстве и частично в других временных линиях, невероятная аномалия, своего рода — уникальная. Возраст объекта установить не удалось. И самое странное — в центре кольца обнаружена пространственная аномалия — замкнутая, цикличная червоточина.
«Леди Зиндар, в центре объекта детектирован второй фрагмент, сходный с Жатвой Вечности по энергетическому спектру.»
Сердце Серафины отбило ритм. Второй фрагмент! Так быстро… словно сама судьба направляла её.
Внезапно из кольца вырвался луч синеватого света, обволакивая «Черную Тень».
«Нас сканируют,» — сообщает Р.А.М. «Системы защиты не могут блокировать сигнал. Он… синхронизируется с вашими биопоказателями, Леди Зиндар.»
Голографический экран замерцал, и на нем появляется странный символ — шестиконечная звезда с серпом внутри. Под ним надпись на неизвестном языке, но Серафина, к своему изумлению, поняла значение:
«ВРАТА АШЕРА ОТКРЫТЫ ДЛЯ НАСЛЕДНИЦЫ НЕНАВИСТИ»
«Что такое Врата Ашера?» — спросила Серафина, но не получила ответа, потому что в этот момент из гиперпространства позади них вышел неизвестный фрегат. По корпусу шаттла искательницы прошла легкая вибрация.
«Визуальная идентификация,» — мгновенно скомандовала девушка.
На экране возникло изображение элегантного судна с плавными обводами, напоминающего морское существо. Характерный дизайн выдавал в нем корабль грилорнов — морского народа, достаточно миролюбивого, однако не беспомощного.
«Боевой фрегат класса 'Глубинный Охотник',» — опознала Р.А.М. «Принадлежит дому Навар, одному из правящих домов грилорнов. По метрике есть информация об этом судне. Его разыскивали силы Метатеха два стандартных цикла назад за предполагаемое нападение на научную станцию, но корабль скрылся, Метатех не стал вторгаться на территорию грилорнов, инцидент замяли»
Корабль чужаков приближался, не проявляя враждебности, но и не отвечая на стандартные сигналы идентификации.
«Они отслеживали мой переход?» — задумчиво произнесла Серафина. «Или их тоже привело сюда нечто большее?»
Внезапно Р.А.М. сообщает: «Леди Зиндар, детектирую активность внутри кольца».
Но прежде, чем Серафина успела ответить, от «Глубинного Охотника» пришла узконаправленная передача. На экране появилось лицо существа, напоминающего человека с голубоватой кожей, жабрами на шее и перепончатыми ушами. Его глаза — огромные, полностью черные, без зрачков — смотрели с нескрываемым удивлением.
«Невероятно,» — произносит Грилорн на общегалактическом языке. «Ты действительно наследница Кайрос — легендарная Серафина Зиндар».
«Кто ты?» — спрашивает Серафина, одновременно готовясь активировать защитные системы.
«Меня зовут Нарайан Кель, из дома Навар. Я — служитель Корвус Прима.»
Серафина напрягается. «Корвус Прима? Тогда ты должен знать, что кто-то под вашим обличием так же охотится за артефактами или за мной, не поняла еще, однако на меня уже пытались напасть возможно ваши.»
Грилорн кивнул: «Мы знаем. Наши ряды… скомпрометированы. Но сейчас не время для объяснений. Врата Ашера активируются впервые, за очень долго время, они закрылись, когда странники покинули эти места. Наследница, тебе надо войти в них и найти фрагмент Жатвы. Но знай — твои преследователи уже близко.»
Как будто в подтверждение его слов, Р.А.М. сообщила: «Множественные искажения в гиперпространстве детектированы на дальнем краю системы.»
В центре кольца пространственная аномалия разрасталась, превращаясь в сияющий портал, испускающий индиговый свет. Фрагмент Жатвы на поясе Серафины пульсировал все сильнее, словно в нетерпении.
«Действуй скорее, Зиндар,» — сказал Нарайан Кель. «Я задержу их, сколько смогу, но Врата Ашера не будут открыты долго. Всей галактике нужна твоя помощь, только ты сможешь, иди — твой путь лежит через центр кольца».
Фрагмент на её поясе будто говорил с ней, и где-то в глубине сознания она слышала шепот: «Ты знаешь, что должна сделать, наследница. Твоя судьба ждет тебя.»
Девушка на миг застыла в раздумьях, потом как будто зная что произойдет, коснулась осколка жатвы, и в миг оказалась внутри Врат Ашера, у энергомоста, ведущего в центр кольца. Р.А.М установила соединение: «Госпожа, я все еще не понимаю, как вы это сделали, но я детектирую выход из гипер пространства нескольких механических чудовищ, схожих по классификации с встреченным нами ранее, кораблем Мон’Зед. Фрегат грилорнов отправился на перехват. Эта ситуация выиграет нам немного времени, но если мы будем медлить, они уничтожат и нас».
«Я успею, Р.А.М, окажи содействие нашим новым товарищам, не подставляйся, будем надеяться, что скорости „Черной Тени“ хватит чтобы поиграть в перегонки» — девушка рассчитывала, что сможет позже, так же переместиться обратно на «Черную Тень», как ей это удалось в прошлый раз в храме странников и сейчас. Поразмыслив пару секунд, Серафина двинулась по мосту.
До входа в пространственный пузырь оставалась пара шагов, когда позади неё вспыхнули красные молнии и во вспышках молний появились жуткие существа — киборги, механические ужасы, излучающие красный свет из глаз и сочленений брони, вооруженные странными темными глефами. Три появившихся существа, синхронно и без слов бросились на девушку. Серафина почти мгновенно преодолела оставшийся путь к червоточине и прошла сквозь нее. Она оказалась в просторном большом помещении, громадные своды, величественные залы предстали пред её взором, но любоваться, не было времени. Преследователи, почти следом за искательницей, вошли в пространственную аномалию. Девушка, уверенная в своей победе, недооценила атакующих и ошибочно приняла механических кошмаров, за защитных стражей Врат. Первый выпад кибернетической фигуры, едва не снес голову девушки, тут же второй автоматон на подхвате, взмахом глефы едва коснулся острием клинка, плеча Серафины. Третий воин сделал размах для рубящего удара, но искательница успешно уклонившись, контратаковала киборга, нанося серию сокрушительных ударов специальным кинетическим активатором, встроенным в подошву ее правого ботинка. Удар был настолько сильным, что буквально оставил вмятину на жуткой металлической голове, и отправил воина в полет через весь большой зал, где и завязался бой. Однако, чем дальше, тем больше девушке приходилось обороняться, и уклоняться, шквал ударов летел на нее со всех сторон, и натиск не ослабевал.
«Госпожа, мне удалось идентифицировать три сигнатуры, перемещенные неизвестным образом в вашем направлении, с одного из вышедших из гиперпространства кораблей, будьте осторожны…» — передала Р.А.М. сквозь помехи связи.
«Вот проклятие, а я еще думаю, что-же это они такие сильные, Р.А.М, я уже веду с ними ближний бой» — передала девушка мыслеобраз своему ИИ, уворачиваясь от очередного взмаха боевой глефы, кончик лезвия которой, пролетел в паре миллиметров от лица Серафины — «нужно как-то избавится от них, я смогла нанести только пару ударов, они не устают, не дают контратаковать, Р.А.М., есть идеи, как избавиться от них?» — Серафина уже начинала уставать, одна ошибка, и все будет кончено.
«Госпожа, я переместила часть своих мощностей, обратно в чип для лучшей связи, результаты сканирования показывают, что в крыле западнее вас, есть сигнатуры, они в движении, вероятно это защитные системы. Вы можете заманить туда атакующих…» — Р.А.М. предложила вариант, оставив принятие решение за Серафиной.
«Хм, на другие варианты нет времени, так и поступим» — Девушка грациозно уклоняясь от очередной атаки, начала отступать, увлекая преследователей за собой.
Искательница быстро двигалась по извилистым коридорам древнего комплекса, отчаянно пытаясь оторваться от преследователей. Металлический лязг тяжелых шагов эхом разносился по величественным сводам, становясь всё ближе.
«Р.А.М., накидай мне схему этого места!» — скомандовала она, резко сворачивая за угол и прижимаясь к стене. «Далеко еще эти защитные системы?»
«Анализирую, Леди Зиндар,» — ответил искусственный интеллект в её головном импланте.
«Архитектура комплекса не соответствует ни одному известному стилю. Хронологическая датировка невозможна, исходя из быстрого сканирования, энергетические сигнатуры оборонительных систем уже недалеко.» — ИИ представила быстрый маршрут, который всплыл в сознании девушки.
Серафина позволила себе короткий отдых, прислушиваясь к звукам погони. «Что ты можешь сказать о преследователях?»
«Их биосигнатуры не совпадают ни с одной известной расой. Комбинация органических и механических компонентов. Предположительно — автономные боевые единицы.»
«Жнецы,» — прошептала Серафина, вспоминая данные, которые она узнала в Храме странников, штурмовая гвардия Мон’зед.
Внезапно стена напротив неё взорвалась, и в облаке пыли появилась массивная фигура. Киборг высотой более двух метров, с телом, напоминающим насекомое, и гуманоидной верхней частью. Его множественные красные глаза уставились на девушку, а за спиной существа, словно из ниоткуда, вросли дополнительные конечности, похожие на оружие дальнего боя.
«Аномалия обнаружена, приказ — аннигиляция,» — голос твари звучал механически, но с нотками органического шипения. Язык, на котором говорило существо, был ужасен и вызывал головокружение, непонятно, как девушка понимала эту мерзкую речь. Нечто подобное она уже слышала, во время вокс-передачи с кошмарным кораблем.
Серафина выхватила свой кристаллизатор, но быстро поняла, что против такой машины уничтожения, её оружие может оказаться бесполезным. Внезапно фрагмент Жатвы на её поясе начал вибрировать, словно отзываясь на опасность. Без размышлений, она сняла артефакт с пояса и по её телу прошла волна энергии. Символы на коже вспыхнули ярче, а время словно замедлилось. Искательница увидела, как энергетический всполох жнеца, который уже двигался в направлении девушки, словно начал останавливаться в полете.
Одним плавным движением она уклонилась от выстрела, и используя неведомо откуда взявшиеся рефлексы, запрыгнула на стену. Оттолкнувшись от неё, оказалась за спиной киборга, фрагмент Жатвы в её руке преобразился, удлиняясь и формируя подобие энергетического клинка.
«Какого…» — только и успела произнести Серафина, прежде чем её тело, словно повинуясь древней памяти, нанесло удар. Клинок пронзил броню жнеца, вызывая каскад искр и шипящую утечку какой-то жидкости. Машина издала нечеловеческий вой и упала, но уже были слышны шаги других преследователей.
«Леди Зиндар, уже совсем близко, защитные системы дальше по коридору,» — сообщила Р.А.М.
«Возможно, там и то, что вы ищите».
Серафина побежала в указанном направлении, фрагмент Жатвы всё ещё пульсировал в её руке, придавая неестественную скорость и силу. Искательница вбежала в огромный зал, заполненный кристаллическими статуями, напоминающими часовых в доспехах, но что-то другое, странные фигуры, стояли неподвижно, целыми рядами, словно армия, застывшая в марше.
«Стражи Врат Ашера,» — произнесла Р.А.М., сканируя помещение.
«Согласно древним легендам Странников, неутомимые защитники священных мест».
Серафина медленно прошла к центру зала. мимо замерших рядов статуй. и когда остановилась, кристаллические воины пришли в движение. Их глаза вспыхнули тем же индиговым светом, что и символы на коже девушки. Стражи повернули головы на неё, а затем, к её удивлению, опустились на одно колено. Все разом, синхронно.
«Наследница истины идентифицирована,» — произнёс один из них голосом, напоминающим звон хрусталя. «МЫ СЛУЖИМ ЕЁ ВОЛЕ».
В этот момент в зал ворвались два оставшихся жнеца, их оружие было наготове. Стражи мгновенно встали в боевую стойку.
«ЗАЩИТИТЬ НАСЛЕДНИЦУ, УНИЧТОЖИТЬ НАРУШИТЕЛЕЙ,» — командует один из стражей.
Завязалась яростная битва. Ионические выстрелы жнецов отражались от кристаллических тел стражей, каменные колонны рушились от мощных взрывов, стражи наваливались на жнецов, нанося шквал ударов по металлическим телам, но твари Мон’Зед своими глефами и когтями разрывали защитников. Поверженные стражи, рассыпались словно разбитое стекло. Серафина использовала это время, чтобы изучить зал в поисках второго фрагмента Жатвы.
«Р.А.М., что происходит снаружи?» — спросила она, заметив арочный проход в дальнем конце зала.
«Плохие новости, Леди Зиндар. Корабли Мон’зед прорвали оборону Нарайана Келя. Корабль грилорнов серьёзно повреждён, „Черная тень“ держится на расстоянии, однако фузионные батареи не наносят существенного урона чудовищным судам. Оценочное время до полного захвата Врат Ашера — Пятнадцать минут.»
«Значит, нужно поторопиться,» — Серафина направилась к арке. Пройдя через которую, оказалась в просторном помещении.
Стены тут были покрыты фресками, изображающими древнюю историю. Искательница замедлила шаг, заворожённая открывшейся перед ней летописью забытых времён. На первой фреске изображены величественные существа будто состоящие из чистой энергии — Дрение, создающие звёзды и формирующие галактики. На следующей — Древние стоят в центре, а вокруг них молящиеся гуманодиные существа, похожие на людей, но немного отличающиеся. Дальше история становится мрачнее: одна темная фигура уничтожает Древних. И последующая за этим война и становление этих загадочных гуманоидов с прошлой фрески. Последняя фреска показывает женщину, которую Серафина узнаёт из своих снов — Кайрос, Последняя из Древних. Она стоит перед армией каких-то неведомых рас, простирая руки в вверх.
«Она вела всех их, хотела вести…» — прошептала Серафина, прикасаясь к фреске.
«Однако что-то случилось, она сражалась с Мон’Зед, и проиграла, если взять за основу ваши сны, госпожа, и она как-то смогла взаимодействовать с вами, даже спустя столько циклов…» — дополняет Р.А.М. «Найти исполнителя — логичная стратегия при неизбежном поражении».
В центре зала начала формироваться световая проекция. Синеватые лучи соединялись, создавая трёхмерное изображение полной Жатвы Вечности, а затем разделились на семь отдельных фрагментов, которые разлетелись в разные стороны. Один из фрагментов медленно опустился на постамент в центре зала. Он выглядел как центральная часть серпа — изогнутое лезвие с рунами, пульсирующее тем же светом, что и первый фрагмент на поясе Серафины.
«Второй фрагмент,» — Серафина сделала шаг к постаменту, но остановилась.
«Р.А.М., статус Стражей?»
«Они сдерживают натиск, но прибывают новые жнецы. Оценочное время до прорыва — две минуты.»
Серафина решительно направилась к постаменту. Когда её рука коснулась второго фрагмента, по залу прошла волна энергии. Фрагмент на её поясе отозвался, вибрируя и светясь ярче.
«Леди Зиндар, детектирую аномальный всплеск энергии,» — предупредила Р.А.М.
«Два фрагмента пытаются воссоединиться».
Серафина подняла второй фрагмент с постамента, и тот словно сам потянулся к первому. Когда они соприкоснулись, яркая вспышка на мгновение ослепила девушку. В миг, зрение нормализовалось, в руках Серафины — уже не два отдельных куска, а единый артефакт — напоминающий серп с частично восстановленным лезвием.
«Невероятно,» — выдохнула она, ощущая, как по телу разливается новая сила. Символы на коже теперь светились постоянно, а не пульсирующе.
В этот момент стены зала содрогнулись, и в помещение ворвались пять жнецов. Их броня была покрыта следами битвы.
«ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ С ФРАГМЕНТАМИ НЕИЗВЕСТНОГО АРТЕФАКТА. НАЧИНАЮ ИЗЪЯТИЕ С ПОСЛЕДУЮЩЕЙ ЛИКВИДАЦИЕЙ ОБЬЕКТА,» — механический голос эхом разнесся по залу.
Серафина подняла объединённый артефакт, который теперь светился ярче и выглядел более законченным — почти половина полной Жатвы Вечности. Она почувствовала, как древние воспоминания и навыки Кайрос пробудились в её сознании.
«Попробуйте,» — произнесла Зиндар, и её голос звучал иначе — глубже, с резонансом власти, который не принадлежит ей.
Жнецы открыли огонь, но Серафина двигалась с невероятной грацией, словно танцуя между залпами ионических зарядов. Жатва в её руках стала продолжением тела, отражая выстрелы и разрезая броню Мон’Зед, как если бы та была из бумаги.
Один за другим киборги падали, но бой истощал искательницу. Несмотря на новообретённую силу, она могла погибнуть. Царапина на плече, ожог на бедре — раны накапливались, замедляя её движения.
«Р.А.М., мне нужен путь отхода!» — закричала она, парируя удар последнего жнеца и пронзая его грудную пластину.
«Я обнаружила скрытый транспортный туннель под залом,» — отвечает ИИ.
«Но есть и плохие новости: детектирую приближение ещё двадцати жнецов. Вероятность успешного прорыва без помощи артефакта — ниже двух процентов.»
Серафина огляделась вокруг, ища альтернативный выход. Зал начал рушиться под воздействием боевых повреждений. В дальнем конце зала девушка заметила странный символ — точно такой же, как один из проявившихся на её коже.
«Р.А.М., сканируй ту стену!» — скомандовала она, отступая к указанному месту.
«Детектирую полую структуру за стеной, скрытый проход».
Искательница приложила ладонь к символу, и стена начала растворяться, открывая небольшую комнату с древней спасательной капсулой. Технологии Странников.
«Невероятно,» — шепчет Серафина. «Как же своевременно.»
Очередной взрыв сотряс зал, и часть потолочного свода обрушилась, блокируя основной вход. Звуки приближающихся жнецов становились громче.
«Леди Зиндар, „Чёрная Тень“ всё ещё удерживает позицию возле Врат Ашера, но корабли Мон’зед приближаются. Нам нужен план эвакуации, фрегат грилорнов уничтожен».
Серафина посмотрела на объединённый фрагмент Жатвы в своих руках. Артефакт словно пытался подсказать её что-то, намекая на скрытые возможности.
«Р.А.М., я чувствую… я знаю, что эта вещь может перенести нас. Не просто телепортировать — переместить сквозь само пространство.»
«Без гиперпространственного прыжка? Теоретически возможно, но потребуется огромное количество энергии.»
Серафина закрыла глаза, позволяя древним воспоминаниям Кайрос течь через неё. «Жатва Вечности — не просто оружие. Это ключ к технологиям, которые современные расы даже не могут себе представить».
Она активировала древнюю спасательную капсулу и забралась внутрь. Звуки разрушения становились громче — Мон’зед прорывались через завалы.
«Р.А.М., готовь „Чёрную Тень“ к немедленной эвакуации. Я попытаюсь использовать Жатву, чтобы переместить нас.»
«Куда, Леди Зиндар?»
Серафина задумалась: «Полагаю туда, куда мы и шли, пока не оказались тут».
«Анализирую данные, полученные из голопроекции Врат Ашера, которую вы видели… Третий фрагмент, предположительно, находится в системе Кардис-Прайм».
«Идеально» — улыбнулась искательница, лежа в массивной причудливой спасательной капсуле.
Входная дверь в скрытую комнату сотряслась от мощного удара. Металлические когти жнецов начали пробиваться сквозь древний материал.
Девушка крепко сжала объединённый фрагмент Жатвы и сконцентрировалась. Символы на её коже вспыхнули ярким светом, а артефакт начал вибрировать с нарастающей частотой.
«Р.А.М., держись,» — шепчет она. «Это будет… необычно.»
Реликвия в её руках испустила ослепительную вспышку индигового света. Пространство вокруг спасательной капсулы искривилось, словно реальность сложилась сама в себя. В последний момент Серафина увидела через смотровое окошко капсулы, как жнецы выломали потайную дверь в комнату. Но они не успели — спасательная капсула, а вместе с ней и «Чёрная Тень», исчезли в схлопывающемся пространственном пузыре.
Ощущение перемещения невозможно было описать. Серафина чувствовала, будто её тело одновременно разбиралось на атомы и собиралось заново. Вселенная вокруг сжималась до точки, а затем взрывалась ослепительным светом. Когда зрение вернулось, она обнаружила себя внутри спасательной капсулы, плававшей в открытом космосе.
«Р.А.М., статус?» — Серафина с трудом пришла в себя, тело болело от полученных ран и энергетического истощения.
«Все системы перезагружаются, леди Зиндар. Мы… мы действительно у Кардис‑Прайм. Вы переместили нас через половину галактики без гиперпространственного прыжка».
Серафина смотрела на артефакт в своих руках. Он потускнел, словно истратил большую часть энергии на перемещение.
«Повреждения?»
«Минимальные. Двигатели будут готовы через тридцать минут. Но, леди Зиндар… ваши биопоказатели вызывают беспокойство. Сильное истощение и травмы требуют медицинского вмешательства».
Серафина чувствовала, как сознание начинало ускользать. Последнее, что она видела перед тем, как погрузиться в темноту, — мерцающий свет объединённого фрагмента Жатвы и странное видение: величественная женщина, протягивавшая к ней руки.
«Ты нашла второй фрагмент, дитя», — говорил Кайрос в её видении. «Но путь еще далек от завершения. Пять осколков всё ещё ждут. И время на исходе. Синте’Гра пробуждается…»
Серафина стояла всё там же в храме Истины, в центре галактики, прямо у сверхмассивной чёрной дыры. Из полуразрушенного храма открывались потрясающие виды. Богиня смотрела в пустоту космоса.
«У тебя получается, дитя, уже два осколка, и я начинала вспоминать. Кайрос — не моё имя, по крайней мере, меня от рождения звали не так, и, кажется, я принадлежала расе Мон’зед…» — голос богини по‑прежнему был мягок и спокоен, словно небольшая река, текущая всегда в одном направлении.
«Мон’зед? Но как? Ты не похожа на них, ты совсем другая…» — Серафина находилась в полном замешательстве.
«Да, дитя, я была из других Мон’зед, из первых, из тех, кто был не так жесток, из тех, чьё имя ассоциировалось с надеждой, а не с абсолютным разрушением. Рой — это искажённые Мон’зед: самые тёмные желания и пороки нашей цивилизации, впитанные в полном объёме и материализованные в дальнейшем. Наша цивилизация была изменена, мы умерли, и родился рой. И я помню, что это моя вина, но не помнила почему. Дитя, нужно было найти осколки, и я вспомню», — на этих словах видение начало таять, и Серафина пришла в себя уже на своём звездолёте.
«Р.А.М., как я попала сюда?» — девушка выглядела обеспокоенно.
«Не переживайте, госпожа. Я воспользовалась корабельными манипуляторами, смогла достать вас из капсулы, а тут уже дроны доставили вас в медотсек, где я смогла полностью восстановить повреждения вашего физического тела. И ещё, пока вы были на восстановлении, я просканировала планету, на которой, по данным, и находился следующий фрагмент, но не обнаружила никакой биологической активности. Никакой флоры и фауны. Я решила провести дополнительный анализ, посмотрите сами…» — Р.А.М. вывела на голоэкран снимки планетарной поверхности с орбиты.
Сотни трупов — всё гнило. Планета из зелёного мира превратилась в гниющий ад. Крепость Корвус Прима также выглядела заброшенной: стены наполовину разрушены, повсюду лежали гниющие тела разных форм жизни с опознавательными сигилами Корвус Прима.
«Ох, галактика, что это? Что случилось? Это же была зелёная планета! Кто смог превратить её в гниющий ад?» — Серафина была шокирована зрелищем.
«Судя по характерным признакам разрушения, это было очень похоже на способ орбитального очищения Фератов. Они использовали вирусные снаряды для орбитальной бомбардировки. Вирус при высвобождении начинал ускоренно разлагать органику. Это оружие обсуждалось на официальном конгрессе по заявкам Хелл‑командера Артиривуля, должно было применяться только на необитаемых мирах с целью эксперимента. Однако признаков Фератов в системе не обнаружено. Никаких изменений в гиперпространстве. Нас никто не преследовал, у нас не было гипершлейфа, поэтому отследить никак не вышло. Однако я рекомендовала бы не оставаться в одной системе слишком долго, так как неизвестно, как нас отлеживают корабли Мон’Зед», — Р.А.М. закончила речь и прервала звукопередачу.
«Я отправлюсь на поверхность. Можешь отсканировать, есть ли там всё ещё третий осколок?» — Серафина говорила, не отрываясь от информативного экрана сводки.
«Леди Зиндар, я обнаружила специфическую сигнатуру, похожую на третий осколок в недрах разрушенной крепости Корвуса Прима. Судя по биомониторингу, активных биосигнатур на поверхности нет, что указывает на полное запустение планеты. Однако хочу предупредить: неизвестно, мог ли там выжить кто‑нибудь и скрыть свои сигналы от нас. Но даже если нет, будьте предельно осторожны», — Р.А.М. пожелала удачи и прекратила звукопередачу.
Серафина принялась готовиться к спуску, проверяя снаряжение. На поверхности теперь было опасно: очень высокая токсичность могла разъесть плоть и кости за считаные минуты без должной защиты. Благо, такая защита у девушки была, и спустя час, девушка телепортировалась на поверхность.
Искательница осторожно ступила по пепельной поверхности Кардис‑Прайм, облачённая в герметичный скафандр с мощной системой фильтрации. Каждый шаг поднимал облако праха и пепла — всё, что осталось от некогда цветущей растительности планеты. Токсичные испарения искажали воздух над поверхностью, создавая жуткие миражи в тумане.
«Р.А.М., проверь ещё раз направление к крепости Корвус Прима», — произнесла Серафина, наблюдая за показателями внешней среды на дисплее шлема.
«Подтверждаю, леди Зиндар. Третий фрагмент Жатвы находился в четырёх километрах к северо‑западу, глубоко в подземных уровнях цитадели».
Девушка активировала антигравитационные двигатели скафандра и поднялась на несколько метров над землёй, чтобы избежать контакта с особенно токсичными участками поверхности. С этой высоты открывалась панорама разрушений: насколько хватало глаз, мир превратился в гниющую пустошь. Воздух был наполнен спорами и токсинами, делающими невозможным существование любой органической жизни.
«Сканирую архивы», — продолжала Р.А.М. «Кардис‑Прайм была центром дипломатических усилий Корвус Прима. Здесь располагался их главный храм и центр координации. Согласно данным, которые мне удалось собрать, они хранили здесь множество древних артефактов».
По мере продвижения к цитадели Серафина заметила странную закономерность в расположении тел. Они лежали концентрическими кругами, словно пытались защитить центральное здание от чего‑то, наступавшего со всех сторон.
«Похоже, они боролись до последнего», — заметила она, обходя группу тел, принадлежавших разным расам, но объединённых символом Корвус Прима — вороном с семью перьями.
Внезапно два фрагмента Жатвы на её поясе начали пульсировать интенсивнее.
«Леди Зиндар, детектирую странную энергетическую аномалию в главном комплексе», — сообщала Р.А.М. «Сигнатура была похожа на энергию фрагментов Жатвы, но с… искажениями».
Наконец Серафина достигла разрушенных стен цитадели Корвус Прима. Когда‑то величественное сооружение теперь представляло собой руины, большая часть которых обрушилась внутрь. Главный вход был завален обломками, но Серафина заметила боковой проход, частично расчищенный.
«Кто‑то был здесь до нас», — она внимательно изучала следы. «И совсем недавно».
«Сканирование не обнаружило активных биосигнатур», — подтверждала Р.А.М. «Но в атмосфере с такой концентрацией токсинов сложно гарантировать точность данных».
Искательница прошла через боковой вход, активируя мощные фонари скафандра. Внутри цитадели, тьма была почти осязаема. Луч света выхватывал из мрака фрагменты интерьера: опрокинутые статуи, разбитые информационные терминалы, стены с символами, похожими на те, что были в храме Странников. По мере продвижения вглубь комплекса Серафина обнаруживала всё больше признаков отчаянной обороны. Тела защитников и теперь нападавших, переплетённые в смертельных объятиях. Странно, но многие тела нападавших выглядели… странно знакомыми.
«Р.А.М., сделай анализ этих существ», — Серафина направила сканер на одно из тел.
«Анализ завершён. Высокая вероятность идентификации: модифицированные Фераты. Генетический код изменён неизвестным образом, возможно, вирусным агентом».
«Фераты? Но они никогда не нападали на Корвус Прима открыто», — Серафина покачала головой. «Это не имело смысла».
Внезапно её внимание привлекла небольшая комната в стороне от главного коридора. На полу лежало тело в белой мантии — ориентировочно странник. У них было характерное отличие от других рас: серебристая сфера вместо головы.
«Странник? Здесь?» — Серафина подошла ближе.
Тело выглядело нетронутым процессами разложения, в отличие от остальных. Серафина осторожно приблизилась и заметила, что в руке существа был зажат кристаллический диск.
«Р.А.М., это может быть запись?»
«Вероятно. Формат соответствует старым носителям информации Странников».
Серафина забрала диск и вставила его в универсальный считыватель на запястье скафандра. Р.А.М. без лишних слов начала взлом доступа к криптографическому диску. Через несколько секунд перед девушкой возникла голографическая проекция.
Изображение мерцало, но можно было различить фигуру существа в мантии Странника. Его голос звучал необычно, с металлическими нотками:
«Для того, кто найдёт и расшифрует это послание. Меня зовути Эсхатон, я последний из Совета Корвус Прима на Кардис‑Прайм. Мы подверглись нападению…, но не снаружи. Изменник среди нас открыл врата. Он носил маску двуликого, Обман, который мы не смогли распознать вовремя. Под маской — искажённый осколок Кайрос, тот, кого древние тексты называли Тенью, сила, являвшаяся отражением избранной. Он завладел одним из двух хранившихся на Кардисе, фрагментов Жатвы и использовал его, чтобы исказить разум флота наёмных Фератов, превратив их в своих слуг».
Голограмма мерцала, изображение искажалось.
«Если ты — Наследница Ненависти, как предсказывали тексты, знай: Изменник ищет все фрагменты Жатвы. Он верит, что может использовать их, чтобы контролировать пробуждение Мон’зед. Изменник забрал фрагмент артефакта, но он не знал, что мы нашли еще один недавно, никто, кроме нескольких моих помощников не знал, что на Кардис доставили еще один осколок реликвии… мы спрятали его в святилище под главным храмом. Активируй консоль у статуи Ворона, место сокрыто, используй зов других фрагментов, чтобы отыскать его. Надеюсь, что твоя противоположность не доберётся туда раньше…»
Послание оборвалось. Серафина задумчиво посмотрела на погасшую голограмму.
«Моя противоположность… Тень», — повторила она. «Значит, я не одна искала всё это и видела какой‑то смысл, был ещё один претендент».
«Леди Зиндар, если эта информация верна, то перед нами противник, обладающий частью той же силы, что и вы», — заметила Р.А.М.
Серафина продолжила путь к центру комплекса. Вскоре она достигла огромного зала с высоким куполом, сквозь проломы в котором виднелось багровое небо Кардис‑Прайм. В центре зала находилась массивная статуя ворона — символа Корвус Прима.
«Семь перьев… семь фрагментов Жатвы», — прошептала Серафина. «Это не было совпадением».
Она обошла статую и, прислушавшись к чувствам, ведомая осколками артефакта, нащупала в пустом месте, сокрытом от чуждого взора, древнюю консоль. Два фрагмента Жатвы на поясе Серафины начали интенсивно пульсировать, словно отзываясь на близость чего‑то родственного.
Серафина активировала консоль, и пол вокруг статуи начал опускаться, открывая спиральную лестницу, ведущую в темноту.
«Р.А.М., что показывали сканеры?» — спросила Серафина, глядя в глубину.
«Я детектировала сильное энергетическое поле внизу. Сигнатура соответствовала фрагментам Жатвы. Но были странные колебания… возможно, защитные системы».
Серафина начала спуск по спиральной лестнице. Чем глубже она продвигалась, тем сильнее нарастало чувство тревоги внутри девушки. Стены вокруг были покрыты фресками, изображавшими историю Корвус Прима — организации, созданной очень давно двумя могучими Странниками, объединившими под своим началом представителей множества рас для одной цели: противостоять Мон’зед, помешать им пробудиться.
Наконец лестница привела её в круглый зал со сводчатым потолком. В центре находился каменный алтарь, окружённый семью колоннами. На алтаре лежал фрагмент Жатвы Вечности — изогнутая часть лезвия, сиявшая индиговым светом.
Но прежде чем Серафина успела приблизиться, перед ней возникла голографическая проекция женщины, поразительно похожей на саму Серафину, но в древних одеяниях.
«Приветствую тебя, Наследница», — произнесла проекция. «Я наблюдатель этого святилища, запрограммирована отвечать только на присутствие истинного осколка Кайрос».
«Кто создал это святилище?» — спросила Серафина.
«Корвус Прима был основан теми, кто очень хорошо знал об истинной угрозе, и теми, кто создал оружие, которое ты ищешь сейчас. Семь старых рас, семь великих кузнецов, семь хранителей фрагментов. Они поклялись никогда не позволить Мон’зед вернуться. Однако из семи старых рас осталась одна, остальные же пали от собственной гордыни».
«И получается, что один из них теперь стал чем‑то вроде предателя, получается так?» — заключила Серафина.
Голограмма мерцала, словно в нерешительности.
«Не совсем. Тот, о ком ты спрашиваешь, уже был тут. Он был сильно похож на тебя. Мы считали, что он станет наследником, и даже сами отдали ему один из фрагментов Жатвы, но он показал своё истинное лицо, напал там, где не ожидали, — в самом сердце организации, в центральной штаб‑квартире Корвус Прима. Он разрушил ядро организации, чтобы мы не смогли помешать ему, кроме того, он узнал о еще одном фрагменте, но старейшина скрыл его там, где за всю историю основания организации бывали только семь существ — кузнецы Жатвы. Ты — восьмая, кто вошла в эти тайные палаты. А изменник, хоть и вступил довольно давно в организацию, никогда не раскрывал свой истинный облик и своих мотивов».
«И теперь он пытается собрать все фрагменты Жатвы», — Серафина подошла ближе к алтарю. «Почему?»
«Жатва Вечности была ключом к древним системам, созданным Древними. С её помощью можно было управлять пробуждением Мон’зед… или предотвратить его, так говорили кузнецы».
Серафина стояла перед голограммой в размышлениях. Третий фрагмент Жатвы был рядом с ней, но теперь она понимала, что не одна охотилась за этими артефактами. Где‑то в галактике действовал некий Изменник — загадочное существо, которое уже завладело одним фрагментом и, возможно, преследовало ту же цель.
«Я должна взять этот фрагмент», — решила девушка. «Если я не соберу Жатву, это сделает этот таинственный Изменник».
«Есть и ещё кое‑что, что ты должна была знать», — голограмма стала серьёзнее. «С каждым объединённым фрагментом ты вспоминаешь больше о том, кем была Кайрос. Но каждое воспоминание несет риск того, что крупицы памяти богини, уничтожат твою личность, проживая отрывки жизни богини, ты можешь потерять себя».
«Я готова к этому риску», — Серафина протянула руку к фрагменту, который лежал на постаменте перед проекцией.
«Тогда прими третью часть Жатвы, Наследница. И помни: четвёртый фрагмент хранился в системе Эхо, в древнем храме Волронов. Но будь осторожна».
Серафина взяла третий фрагмент с постамента, и тот мгновенно отозвался, сияя ярче. Символы на её коже вспыхнули, и внезапная волна энергии прошла через всё её тело. В сознании вспыхнули образы: Кайрос, создававшая миры и разрушавшая их; Древние, возводившие величественные города среди звёзд; и тёмная тень, растущая на периферии, — Мон’зед, пожиравшие целые звёздные системы.
«Леди Зиндар!» — голос Р.А.М. вернул её к реальности. «Я детектировала приближающиеся сигнатуры! Десантные корабли входят в атмосферу планеты!»
Серафина соединила третий фрагмент с двумя предыдущими, и теперь в её руках была почти половина полноценной Жатвы Вечности. Артефакт трансформировался, части соединялись, образуя единое целое.
«Визуальная идентификация кораблей?» — быстро спросила она, ощущая новый прилив силы от артефакта.
«Два корабля Фератов нестандартной конструкции. Они направлялись прямо к цитадели!»
«Неужели силы этого загадочного изменника, так быстро?» — прошептала Серафина. «Он почувствовал активацию фрагмента или из тени видел мой корабль и ждал, пока я приведу его к артефакту…»
Голографическая проекция хранителя мерцала, готовясь исчезнуть.
«Отступай, наследница. Святилище активировало протоколы самоуничтожения, чтобы задержать преследователей. Направляйся к системе Эхо, найди четвёртый фрагмент прежде, чем это сделает твой соперник».
Искательница быстро поднялась по спиральной лестнице, чувствуя, как дрожал пол под ногами. Объединённая Жатва в её руках сияла всё ярче, словно откликаясь на опасность.
«Р.А.М., подготовь корабль к немедленному старту», — приказала она, пробираясь через разрушающийся комплекс.
Наконец девушка выбралась наружу и активировала протокол эвакуации, телепортируясь в разрядах молний на борт «Чёрной Тени», парящей над поверхностью планеты на безопасном расстоянии. Позади неё цитадель Корвус Прима начала складываться внутрь себя, словно карточный домик, погребая под обломками все тайны, и возможно, преследователей, если они успели проникнуть внутрь. На борту корабля, Серафина быстро прошла через шлюз и сбросила скафандр, направляясь прямо в рубку управления.
«Полное сканирование кораблей,» — требует она, занимая кресло пилота.
На экране появляются детальные изображения двух судов. Оба действительно принадлежат фератам, но выглядят странно модифицированными — их корпуса покрыты красноватыми наростами, похожими на какую-то болезнь.
«Они засекли нас?» — спрашивает Серафина, активируя двигатели.
«Негативно, Леди Зиндар. Разрушение цитадели создает достаточно помех для маскировки нашей сигнатуры. Рекомендую немедленный старт и прыжок в гиперпространство.»
Серафина запустила взлетную последовательность, и «Чёрная Тень» устремилась к небу. Внизу, цитадель Корвус Прима полностью разрушается, выбрасывая в атмосферу облако пыли и энергии.
Корабль покидает атмосферу Кардис-Прайм и набирает скорость, готовясь к прыжку в гиперпространство. На экране видно, как два корабля преследователей меняют курс, будто обнаружив «Чёрную Тень».
«Они нас заметили,» — констатирует Серафина. «Р.А.М., рассчитай курс к системе Эхо.»
«Леди Зиндар, должна сообщить, что не могу определить как именно нас раскрыли, звездолет не сканировался снаружи, маскировочные поля активны, очевиднее всего на борту кто-то способен каким-то образом обнаружить нас даже через наши маскировочные поля.» — Р.А.М производит множественные вычисления, пытаясь определить, как именно данные суда смогли детектировать маскировку «Черной Тени».
Серафина сжала в руке Жатву Вечности, чувствуя, как артефакт откликается на её эмоции. Внезапно в её сознании вспыхнуло новое знание — как будто она всегда знала, но забыла.
«Р.А.М., активируй протокол „Темная Заря“,» — командует девушка. «Используем энергию Жатвы для усиления маскировочных полей.»
«Протокол не зарегистрирован в моих базах данных, Леди Зиндар.»
«Я знаю,» — Серафина подключает Жатву к энергетической системе корабля, просто вонзив клинок в энергоядро звездолета. Клинок мягко погружается в плотный металл, излучая пурпурное свечение, и происходит странное явление, вместо того, чтобы выйти из строя, энергоядро озаряется тем же светом, что и артефакт. «Вычисли координаты: Эхо, древний храм Волронов. Максимальная скорость.» — Девушка смотрит на радар, оценивая поведение преследователей.
Вокруг корабля Серафины формируется индиговое силовое поле невиданной мощности, пространство вокруг корабля искрится и корабль словно растворяется в пустоте космоса.
«Невероятно,» — комментирует Р.А.М. «Энергетический потенциал Жатвы, на данный момент превышает все известные мне источники энергии в галактике.»
«Это только начало,» — тихо произносит Серафина, и её глаза на мгновение вспыхивают ярче. «Прыжок в гиперпространство. Сейчас!»
«Чёрная Тень» исчезает в вспышке света, оставляя преследователей далеко позади.
Где-то между галактиками в черной и безжизненной глубине космоса, древние системы продолжают активироваться одна за другой, рой начинает проявлять первые признаки активности. В командном центре черного жуткого сколопендрического флагманского корабля, в массивной красной капсуле, похожей на кокон, впервые за миллиарды лет, что-то пошевелилось.
Пока корабль находился в гипер-тоннеле, девушка в кресле пилота снова погрузилась в сон, непреодолимое желание спать, которое нельзя перебороть, опять победило. И вновь Серафина оказалась в Храме Истины, перед ней Кайрос. Но в этот раз что-то не так. Кайрос выглядела более угрюмой, зловещей.
«Дитя, ты делаешь успехи, третий осколок уже найден, скоро ты придешь к финишу этого пути. Я вспоминанию, я чувствую. Мой сын, вот вот проснется» — голос богини, словно ржавый гвоздь, врезался в голову Серафины.
«Твой сын?» — девушка аккуратно и очень тихо задала вопрос.
«Синте’гра — первый из роя, первый новорожденный ужас, омраченный, оскверненный…» — в этот раз богиня говорила загадками, но из всего этого Серафина смогла уловить смысл. Синте’гра — сын Кайрос, но как, ведь все истории говорят о древних, она последняя, но как это все связано, девушка не понимала. Богиня в какой-то момент смогла обрести более стабильное состояние и голос уже более плавный зазвучал в голове Зиндар.
«Информации слишком много, прости дитя, да, Синте’гра мой сын, и боюсь, что он не прислушался к моим советам измениться, он может активно делать вид, что меняется, но все к чему он способен прийти — абсолютное разрушение, его необходимо уничтожить, пока он существует, жатвы будут происходить. Я помню это. Времени не так много, мой сын не знает, что я еще существую, он не доделал свою работу в прошлый раз, значит попытается в этот, когда узнает о моём естестве. Нужно скорее вспомнить все, коснись артефакта, и тебя перенесет в следующую точку, найди следующий фрагмент» — голос улетучился, как будто его и не было.
Девушка все еще растерянная после сна, коснулась артефакта на ее поясе и в этот момент «Черную Тень», поглотила воронка, прямо в гипер-тоннеле. Пространство исказилось до неузнаваемости. Следующий миг — корабль мгновенно выбросило из пространства в системе Эхо. Новый осколок, и мало времени, и очередная фора предоставленная чем-то сверхъестественным, заключенным в этот клинок.
Корабль Серафины вырвался из искаженного пространства в системе Эхо, окруженный остаточным индиговым свечением. Обшивка «Чёрной Тени» потрескивала, рассеивая накопившуюся энергию аномального перемещения. На приборной панели мигали десятки предупреждений о повреждениях.
«Р.А.М., статус?» — Серафина приложила руку к вискам, борясь с головокружением после видения Кайрос.
«Критические системы функционируют на семьдесят три процента, Леди Зиндар. Щиты восстанавливаются. Энергетический резерв истощён на шестьдесят два процента,» — доложила Р.А.М. — «Метод перемещения был… неортодоксальным. Рекомендую избегать подобных прыжков в будущем.»
Искательница посмотрела на три соединённых фрагмента Жатвы. Теперь они слились в единое оружие, формируя почти половину легендарного серпа. Индиговое сияние пульсировало в такт с символами на её коже.
«Синте’Гра… сын Кайрос,» — подумала она, пытаясь осознать откровение из своего видения. «Как божество света могло породить такую тьму?» — Девушка вспоминает информацию об этом ужасе прошлого, из базы данных, загруженной ей прямо в сознание, при изъятии первого осколка артефакта в храме Странников.
Через обзорный экран открылась панорама системы Эхо — знаменитая «звезда-певица», окружённая кольцами светящегося газа, которые резонируют от выбросов энергии звезды, создавая подобие мелодии, слышимой в радиодиапазоне. Вокруг звезды вращаются три планеты и массивное кольцо астероидов.
«Детектирую аномальное скопление объектов на третьей планете — Эхо-три,» — сообщает Р.А.М. — «Архитектура соответствует стилю Волронов, но с элементами, характерными для построек странников.»
На экране появилось изображение величественного храмового комплекса, расположенного на вершине парящего острова. Вокруг него расположились сотни меньших островов, соединённых мостами из светящегося материала.
«Храм Тысячи Голосов,» — невольно произносла Серафина, хотя никогда раньше не слышала этого названия.
«Ваша нейронная активность изменилась, Леди Зиндар,» — отмечает Р.А.М. — «Детектирую всплески в участках мозга, связанных с долговременной памятью. Вы… вспоминаете?»
«Не я. Она,» — Серафина посмотрела на свои руки, где пульсируют древние символы. «Кайрос была здесь, пуская и не лично, скорее ментально, она… она все еще там, не знаю откуда мне это известно, я просто знаю это… Этот храм — долгое время хранил цельный артефакт, но потом его разделили, тут должен был остаться один из семи.»
Корабельные сканеры внезапно ожили, регистрируя активность и Р.А.М сообщила: «Внимание! Детектирую сорок семь объектов, приближающихся к Эхо-три. тридцать шесть идентифицированы как торговые корабли волронов, восемь — как боевые фрегаты фератов, три — неопознанной конструкции.»
Серафина напряглась: «Таинственный предатель Корвус Прима. Он уже здесь, значит на Кардисе были его наблюдатели, пока он был тут.»
«Не подтвержденные данные, но высоковероятные. Генетические модификации экипажа кораблей фератов соответствуют образцам с Кардис-Прайм. Неопознанные корабли обладают энергетической сигнатурой, частично соответствующей технологиям роя.»
Внезапно корабль содрогнулся от удара.
«Дальнобойный залп с одного из фератских фрегатов,» — доложила Р.А.М. — «Щиты выдержали, но состояние критическое — четырнадцать процентов».
На экране возник входящий сигнал. Девушка засомневалась на миг, но затем приняла передачу. Перед ней возникла фигура в жуткой маске и длинном черном балахоне, но что-то в ней было неправильно — движения были слишком плавные, грациозные, фигура двигалась так, будто Зиндар смотрела на свое отражение перед зеркалом. А главное — глаза за маской светились тем же индиговым светом, что и у самой Серафины, но с примесью красного.
«Наконец-то мы встретились, избранная,» — голос был искажён жуткими нотами. — «Соответствуешь ожиданиям, по крайней мере внешне».
«Значит это ты, тот кто сжег Кадрис-Прайм, кто же ты такой,» — Серафина сжала рукоять Жатвы.
Фигура в маске издала странный звук — нечто среднее между смехом и статическим шумом: «Им был дан выбор: помочь мне и освободится от иллюзий или умереть, и они сделали свой выбор, теперь мы с тобой поиграем, мне необходимо посмотреть на что ты способна, Серафина Зиндар.»
«Кто ты?» — Серафина повысила голос, пытаясь проанализировать визуальное поведение собеседника.
«Ты знаешь ответ,» — фигура слегка наклонила голову набок. — «Я — то, чем ты могла бы стать ты, избранная, при других обстоятельствах. Но в отличие от тебя, я не цепляюсь за устаревшие понятия о долге и равновесии, там откуда я родом, правит смерть и опустошение, я — твоё будущее, или твоя замена, всё зависит от твоего выбора и от твоих мотивов.»
Изменник поднял руку, и Серафина увидела у него на на поясе, кожух с фрагментом Жатвы. Этот осколок был будто неправильный, искажённый, пульсирующий смесью индигового и красного света.
«Новый фрагмент уже почти мой,» — продолжил незнакомец. — «Волроны не смогут долго сопротивляться. А когда я соберу свою половину Жатвы, мы встретимся снова, чтобы решить, кто из нас достоин стать воплощением Эридии.»
Передача оборваласья, и в тот же момент Р.А.М. сообщила: «Детектирую массивный энергетический всплеск на поверхности Эхо-три. Храм испускает неидентифицируемые сигналы.»
Серафина быстро приняла решение: «Полная мощность на двигатели. Нам нужно добраться до храма раньше этой сволочи.»
«Предупреждение: наши щиты не выдержат прямого столкновения с силами противника.»
«Тогда не будем сталкиваться,» — Серафина включила тактический дисплей. — «Видишь эти газовые облака в верхних слоях атмосферы? Они создают помехи для сканеров. Мы войдём через них и используем рельеф, чтобы скрыться от наблюдения.»
«Принято, Леди Зиндар. Начинаю снижение.»
Пока корабль стремительно погружалсяв атмосферу Эхо-3, Серафина готовила своё снаряжение. Три соединённых фрагмента Жатвы теперь формировали единый артефакт, испускающий пульсирующее сияние. Она закрепила его на специальном держателе своего боевого костюма.
Мысли в голове девушки тоже не бездествовали: «Эридия… о ком говорил это сумашедший, он знает что-то, чего не знаю я, нужно выяснить это, но позже, сейчас некогда…»
«Р.А.М., что известно о Храме Тысячи Голосов?»
«Согласно легендам Волронов, храм назван так из-за способности усиливать псионические способности. Волроны, обладающие зачатками таких способностей, используют его для общения со своими предками.» — констатировал ИИ.
«Или с чем-то гораздо более древним,» — задумчиво произнесла Серафина.
«Черная тень» резко маневрировал между скалистыми выступами, скрываясь от радаролокации орбитальных кораблей фератов. Впереди уже виднелся парящий остров с храмовым комплексом.
«Леди Зиндар, детектирую странную активность в храме. Ритм пульсации соответствует частоте вашего сердцебиения.»
«Храм узнаёт меня,» — кивнула Серафина. — «Точнее, узнаёт Кайрос.»
Пока корабль приближался к посадочной площадке у храма, Серафина заметила ещё кое-что: группу волронов, отчаянно сражающихся с десантом модифицированных фератов. Птицеподобные торговцы, обычно избегающие конфликтов, демонстрировали удивительную храбрость, защищая вход в храм.
«Р.А.М., найди безопасное место для посадки. Я должна добраться до храма, пока наш загадочный оппонент не получил новый фрагмент».
«Предупреждение: энергетические всплески указывают на присутствие еще одной стороны конфликта. Сигнатура соответствует… Жнецам Мон’зед.»
Серафина остолбенела: «Точно, ты же детектировала и их, как же я не учла этот фактор, проклятье…»
«Аффирмативно. Детектирую малые транспорты Мон’зед, маскирующиеся в астероидном поле за пределами орбиты.»
«Итак, три стороны,» — Серафина просмотрела тактическую карту на внутреннем экране шлема. — «Изменник со своими модифицированными фератами, Волроны, защищающие храм, и Жнецы Мон’зед, выжидающие момент для удара.»
«Четыре стороны,» — поправила Р.А.М. — «Детектирую приближение эскадрильи Метатеха. Время прибытия — примерно тринадцать минут.»
Серафина нахмурилась: «Ну отлично, этих еще не хватало…»
«Высокая вероятность умышленной информационной утечки от Изменника. Тактический анализ предполагает, что хаос выгоден ему».
Корабль опустился на небольшую площадку в стороне от основного сражения. Серафина активировала свой боевой костюм, проверяет оружие и крепление Жатвы.
«Р.А.М., держи корабль в готовности. Если ситуация станет критической — уходи без меня.»
«Принято, Леди Зиндар. Но должна отметить, что это противоречит моим протоколам защиты.»
«Это приказ,» — твёрдо сказала искательница. — «Я в случае чего смогу уйти с помощью артефакта, но корабль должен быть в безопасности.»
Выйдя из корабля, девушка сразу ощутила странную энергию, пронизывающую воздух. Храм Тысячи Голосов возвышался перед ней — величественная структура с множеством парящих элементов, окружённая меньшими башнями. Вся конструкция светилась мягким синеватым светом, который словно усиливался по мере приближения Серафины.
Сквозь звуки сражения она различила странную мелодию — храм действительно «поёт», создавая сложные гармонические аккорды, но любоваться всем этим не было ни времени, ни возможности.
Серафина двинулась через сад парящих камней, избегая основных путей, где шли бои. Девушка физически ощущала, как символы на коже светятся всё ярче, создавая странный эффект — никто словно не замечал её, смотрели сквозь неё, хотя она не активировала системы маскировки.
«Храм защищает меня,» — поняла она.
Достигнув одного из боковых входов, Серафина наткнулась группу волронов — высоких птицеподобных существ с пёстрым оперением и пронзительными глазами. Они были вооружены древними энергетическими копьями и другим причудливым вооружением.
Старейший волрон, очевидно командующий, с сединой в оперении, поднял руку заметив Серафину: «Стой! Ты же… Зиндар?!»
«Я та, кто явился по воле Кайрос,» — Серафина указала на Жатву, висящую на поясе. — «Я пришла за фрагментом.»
Волроны обменялись взглядами, и старейший склонил голову: «Храм узнал тебя, Наследница. Мы ждали этого дня, сотни поколений.»
«Вы знали, что я приду?»
«Скажу так, мы очень удивлены, тем фактом, что величайшая наемница в галактике — Серафина Зиндар, является Наследницей и аватаром воли Кайрос, но мы ждали пришествия избранного, и признаюсь, уже начали терять надежду, но ты тут и как раз вовремя. Наши предсказатели видели это в Поющих Звёздах. Следуй за мной, времени мало.»
Старейший Волрон повёл Серафину через сложный лабиринт коридоров, стены которых были покрыты фресками, изображающими историю Древних, как в храме Странников. Девушка видела сцены создания миров, жизни, технологического прогресса, а затем — появление красной угрозы и ужасающую войну.
«Ваш народ хранил эти знания, всё это время?»
«Мы — Хранители Эха, эту роль нам уготовили Странники, наш народ не имеет понятия об истинном предназначении храма, и того, что он скрывает, Хранители Эха, единственные из Волронов, кто посвящен в некоторые тайны прошлого,» — ответил старейший. — «Когда семь народов нашли фрагменты богини и выковали оружие, они завещали нам хранить память, столько сколько сможем, они говорили, что эти знания однажды помогут Наследнику, и вот ты пришла, так что смотри внимательно, возможно всё это, чем-то сможет наставить тебя на верный путь.»
Волрон и девушка спускались в глубокий зал, где стены образовывали идеальный акустический резонатор. В центре — кристаллический алтарь, парящий над бездонной шахтой. На алтаре лежал фрагмент Жатвы, пульсирующий в такт с тремя фрагментами на поясе Серафины.
«Вот он,» — шепчет старейший. — «Защищённый песней тысячи поколений.»
Но в тот момент, когда Серафина сделала шаг к алтарю, пол содрогнулся. Сверху донеслись звуки яростного сражения и странный механический вой, который она уже слышала в храме Странников.
«Жнецы Мон’зед прибыли и уже прорвались внутрь, но они же были на орбите, впрочем ничего удивительного, твари буквально „наступают на пятки“, с того самого момента, как я заполучила первый осколок артефакта» — подумала девушка.
«Они здесь,» — старейший Волрон крепче сжал своё копьё. — «фераты и древний враг. Они сражаются друг с другом, но обе стороны хотят фрагмент, не знаю насколько хватит наших сил.»
«Сколько у нас времени?» — девушка пристально смотрела на постамент с осколком реликвии, защищенный психо-силовым полем неизвестной природы, оно было едва заметно.
«Минуты. Может, меньше, поспеши, извлеки фрагмент и уходи, мы будем тут до конца.» — спешно ответил Волрон
Серафина быстро приблизилась к алтарю. Когда она протянула руку к фрагменту, тот начал вибрировать, откликаясь на избранную. Вокруг алтаря, поле защитной энергии стало словно более тягучим, девушка ощутила, словно оказалась в невидимом резервуаре с очень плотной жидкостью, которая сковывала все движения искательницы.
«Что это?» — спросила Зиндар.
«Последний барьер,» — объяснил старейший. — «Только истинный Наследник может пройти через него. Многие пытались, все потерпели неудачу.»
В этот момент в зал ворвался волрон-воин, окровавленный и тяжело дышащий: «Старейшина! Они прорвали верхний периметр! Чудовища идут сюда.»
Старейшина кивнул: «Давай, наследница. Если ты действительно та, кем себя считаешь — барьер пропустит тебя.»
Серафина сделала глубокий вдох и продолжила протягивать руку к постаменту. Защитное поле заискрилось вокруг неё, но не отталкивало. Девушка чувствовала его сопротивление, словно шла против сильного ветра, но продолжала.
Позади раздались крики боли — первые жнецы ворвались в зал и атаковали волронов. Серафина обернулась и увидела, как старейшина падает под ударом глефы жнеца.
«Продолжай!» — закричал умирающий волрон. — «Только ты можешь… остановить это…»
Серафина сделала усилие. Защитное поле становилось всё плотнее, давление на её тело возрастало по мере приближения руки к фрагменту. Наконец она коснулась реликвии. В тот же миг раздался оглушительный звон, соединённые в цельный элемент фрагменты Жатвы на её поясе осветились ярким светом. Серафина схватила фрагмент с постамента и прижала его к артефакту на поясе, и он моментально соединился с тремя другими. Теперь у неё — четыре фрагмента Жатвы Вечности, излучающие мощную индиговую ауру.
«Он мой!» — раздаётся искажённый голос откуда-то с другой стороны от постамента.
Девушка обернулась и увидела изящную фигуру в черном балахоне и в маске, стоящую у противоположной дверной арки. Маска треснула, обнажая часть лица — пепельно-серую кожу, как и у Серафины, но испещрённую красными прожилками.
«Ты опоздал,» — Серафина подняла Жатву, которая будто реагируя на эмоции девушки, удлинила лезвие.
«Всегда можно отобрать,» — Изменник сделал шаг вперёд, но остановился, заметив жнецов Мон’зед, в противоположной части зала.
Ситуация становилась патовой — Серафина у постамента с Жатвой, Изменник с десантом фератов с одной стороны зала, жнецы блокировали выход с другой. Однако и сам храм вибрировал все сильнее, «песня» усиливалась, становясь почти болезненной для слуха.
«Р.А.М.,» — прошептала Серафина — «Что происходит?»
«Множественные энергетические аномалии, Леди Зиндар. Храм реагирует на объединение фрагментов. И ещё кое-что — эскадрилья Доминиона прибыла раньше, чем ожидалось. Они начали орбитальную бомбардировку позиций Фератов.»
Серафина мгновенно оценила ситуацию: «Коридор эвакуации?»
«Негативно. Все выходы блокированы сражающимися сторонами.»
В этот момент Жатва в руках Серафины пульсировала всё сильнее, и искательница услышала шёпот — не Р.А.М., а тот же голос из её снов: «Ты можешь использовать силу храма. Он был создан как резонатор для Жатвы.»
Серафина не раздумывая подняла оружие над головой и сконцентрировалась. Храм отозвался — вся структура начала вибрировать в резонансе с артефактом.
Изменник ринулся вперёд и завопил: «Нет! Ты не контролируешь эту силу! Ты же погибнешь!», жнецы тоже двинулись к постаменту.
Но Серафина уже не слушала. Она погрузилась глубже в сознание Кайрос, извлекая древние знания о том, как использовать храм-резонатор для перемещения.
«Р.А.М., координаты последнего известного местоположения пятого фрагмента!»
«Согласно данным из святилища Корвус Прима — сектор Тар-Кезия, система Небел, планета Акрос.»
Серафина кивнула и направила энергию Жатвы, усиленную резонансом храма. Вокруг неё сформировалась индиговая сфера плотной энергии, не давая приблизиться жнецам и таинственной фигуре в балахоне.
«Мы встретимся…» — последнее, что услышала девушка, прежде чем защитная сфера полностью окружает её.
Пространство вокруг Серафины исказилось, свет стал невыносимо ярким, и последнее, что она увидела перед тем, как её сознание померкло — лицо Изменника, расколотая маска полностью спала, обнажая лицо… ее лицо, лицо самой Серафины, но искаженное гневом и чем-то ещё… страхом? Затем всё исчезло в ослепительной вспышке.
Оглушительный визг, потом хлопок, и ударная волна, Серафина появилась на абсолютно неизвестной планете, которая буквально вся была испещрена воронками, кратерами, но что-то еще…тела, вернее силуэты, как будто тела испарили в лавине огня, но их отпечатки остались на земле. Неподалеку стояла Кайрос, увидев её, Серафина поняла, что это снова происходит в ее сознании.
«Здраствуй дитя, тебе нужно спешить…» — Богиня была взволнованна, и очень тихо шептала, едва различимо, но уловимо: «Тот с кого все началось — Древнейший…..»
«Мой сын, был лишь жалким прислужником на побегушкам у настоящей угрозы. Тот, кто вверг всю вселенную в пламя и на данный момент сотрясает мироздание. Тебе нужно собрать оставшиеся фрагменты серпа, дитя, мы уже близко, мы должны вспомнить все…» — голос затихал возвращая Серафину из объятий сна, снимая с глаз пелену видений.
Окончательно проснувшись девушка обнаружила себя в новом удивительном месте. Она очнулась на холодном металлическом полу, заброшенного, поврежденного и дрейфующего в космосе фрегата неизвестной цивилизации. Судя по пробоинам, судно было в бою и получило множество повреждений. По площади всего корпуса было много пробоин, и можно было сказать, что понятие — герметичность, тут уже было неприменимо. Серафина быстро поняла, что находится по сути в открытом космосе, так как нулевая гравитация и отсутствие атмосферы делали корабль полностью необитаемым. Однако, как она, будучи человеком, пускай и необычным, могла спокойно находиться в открытом космосе без специального снаряжения и не чувствовать дискомфорта, всерьез ее заинтересовало. Боевой скафандр не был предназначен для работы в открытом космосе. Но девушка не чувствовала дискомфорта. Первым делом нужно было связаться с Р.А.М., так как где находилась девушка, она не знала, и где ее звездолет тоже не было до конца понятно.
«Госпожа Зиндар, резервный глитч с моим сохранением остался в вашем чипе, но основной блок памяти сейчас на корабле, связь неустойчива, вы исчезли из системы, я пытаюсь триангулировать вас, но пока безрезультатно. Я направила звездолет в гипер-прыжок, двигаюсь к системе Капер двадцать три, если вы опишите систему или хоть что-то, я попробую сузить круг поиска» — ИИ активно анализировал данные, пытаясь подстроиться под ситуацию на которую даже такой адаптивный нейроинтерфейс реагировал весьма заторможено.
«Р.А.М. как хорошо ты слышишь меня?» — девушка анализировала, насколько близко должен быть звездолет, если Р.А.М может функционировать в ее нейропорту, но почему тогда ИИ не может её отыскать.
«Госпожа, данные от вас, которые я получаю, усилены неизвестным источником энергии, очевидно это энергия совпадает с излучением артефакта, а значит нейроинтерфейс в вашем черепе функционирует с невероятной эффективностью, усиленный мощью артефакта. Могу предположить, что с каждым новым фрагментом, данный артефакт усиливает вас экспоненциально, но судя по моим показателям и данным что я собираю, госпожа, очевидно вы находитесь не в галактике Ормузд, а где-то за ее пределами» — Р.А.М. закончила передачу.
«За пределами галактики? Тогда я совсем ничего не понимаю…» — и в этот момент девушка обратила свой взор к одной из пробоин и увидела через нее нечто ужасающее. Вдалеке, в бездонном и черном пространстве мертвого космоса, за пределами обитаемых галактик, далеко от света самых тусклых звезд, дрейфовали корабли, вернее нечто другое, насекомоподобное, в неисчислимых количествах. «Рой…» — сказала девушка шепотом, глядя вдаль космоса, и видя бесконечные арахнидские контуры и очертания жуткого неисчислимого спящего флота. Не успела она моргнуть, как вид сменился. Теперь она стояла в жутком тронном зале, место, в котором она оказалась, не должно существовать. Тут не работали законы физики. Пространство искажалось и преломлялось, стены, колонны, даже пол под ногами, то появлялись, то становились почти нематериальными, то вязкими, словно песок. Все было недвижимо и двигалось одновременно, существовало и нет. Ни миг девушке стало дурно, у нее закружилась голова, но артефакт на поясе дал ей необходимые силы, чтобы отогнать наваждение и подавить в себе страх. Перед девушкой на огромном и невозможном троне состоящем из материалов, которых не может существовать, сидела проекция существа, высокого и массивного и ужасающего, гуманоид чем-то отдалённым, похожий на человека, вернее на тень человека, что приобрела объём и стала чем-то отдельным Серафина уже догадывалась кто перед ней. «Синте’Гра… сказала бы, какая честь, да вот не очень рада тебя видеть…» — девушка постаралась выглядеть максимально пренебрежительно по отношению к древнему ужасу, который пристально буравил ее взглядом двух ярко-красных глаз. «Хмм…, а ты очень дерзкая… для маленькой бактерии, у меня под ногами. Человечек. Это даже забавно, забавно как ты храбришься, пытаясь скрыть свой страх. Ведь я могу тебя убить так быстро что ты даже не поймешь, или наоборот, так медленно, что ты будешь мечтать о смерти, будешь умолять меня…» — голос был настолько ужасным, что от этого ощущения перехватывало дыхание. Смесь машинного голоса, голоса очень старого человека, жутких рыков неведомых зверей, и скрежета стекла о бетон. Весь этот ужас врезался в Серафину, подобно лавине. Но сила артефакта незримо подпитывала смертную.
«Если бы ты хотел меня убить, уже бы сделал это, темный глашатай, ты еще не проснулся, и прислал сюда свою проекцию, ты ведь не настоящий и всё это похоже на сон или как это у вас называется. Ты выдернул меня на личную беседу, а значит я очень нужна тебе. Чего ты хочешь, говори прямо…» — Серафина буквально пылала уверенностью, а вот откуда она в таком количестве, девушка не знала и сама.
«Ха, твоя забавная самоуверенность просто не знает границ, я это уважаю, мне еще не доводилось видеть таких храбрых смертных перед ликом смерти. Заключим сделку? Ты умрешь последняя во время жатвы, когда мы проснемся, я дам тебе прожить несколько секунд дольше, ничтожество. Меня заинтересовало, что ты довольно много знаешь обо мне, ты не упала ниц, при моем облике, не умоляешь пощадить, и даже позволяешь себе дерзить в моем присутствии, опасную игру ты ведешь букашка, но я полагаю, что знаю, откуда ты черпаешь эти знания. Спелась с моей матерью, я чую ее вонь от тебя… Хм, я убил ее собственными руками, но она каким-то образом уцелела, или часть ее… впрочем это неважно, я дам тебе пожить еще немного, если ты отдашь моим жнецам эту безделушку, что висит у тебя на поясе, мне любопытно, ведь именно она связана с моей матерью. В противном случае, ты не переживешь последующие пятьдесят два часа» — жуткая гуманоидная фигура обратившись в облако черной тьмы врезалась в тело Серафины, и девушка неведомым образом оказалась на своем звездолете, который уже прибыл в систему Капер 23, и свободно дрейфовал возле одной из планет системы.
«Госпожа, как вам удалось, где вы были?» — Р.А.М. ожила и начала засыпать Серафину вопросами.
«Да так, переговорила с „большим боссом“ — Синте’Гра. Меня перенесло в место, где спит рой, я видела их всех, вернее увидеть всех невозможно, им нет числа, сила способная стереть всю жизнь не только из галактики, но и за ее пределами… А это существо, сказало, что если я добровольно не отдам артефакт, то не переживу ближайшие несколько витков…» — девушка была в легком шоке, и пока сама не понимала, что ей делать.
«Леди Серафина, позвольте заметить, согласно вашему описанию, Владыка Мон’зед, не присутствовал на встрече лично, иначе полагаю, вы были бы мертвы, а артефакт уже был бы у него, а значит преимущество есть, но угроза в ваш адрес явно сигнализирует о том, что существо для чего-то желает заполучить артефакт, и уверена, нам надо ускорить темп. Вы собрали больше половины фрагментов, нужно продолжать…» — ИИ на удивление был полон решимости.
«Да думаю ты права, Р.А.М, нужно ускориться. Попробуй пробить местоположение или любую информацию по следующему осколку, возможно по координатам из базы данных Прима, или где сможешь, а мне надо немного отдохнуть» — девушка развернулась и медленно побрела в свою каюту, обдумывая все произошедшее…
Добравшись до кровати, девушка лениво рухнула на неё.
«Леди Зиндар, мы покинули пространство Капер,» — докладывает Р.А.М. «Защитные системы работают на восемьдесят семь процентов мощности. Энергетические ядра стабилизированы после прыжка.»
Серафина не ответила. Её сознание частично было погружено в воспоминания Кайрос, которые каждый новый фрагмент Жатвы возвращал ей. Образы древних битв, потерянных миров и падения цивилизаций проносились перед её внутренним взором.
«Пять разделенных, два сокрытых,» — шептала она, словно кто-то буквально показал ей видение прошлого. «Все семь должны соединиться.»
Нужно вернуться к маршруту в сектор Тар-Кезия, система Небел, планета Акрос.
«Р.А.М., задай новый курс,» — Серафина резко выходит из транса. «Мы должны были отправиться туда, пока нам не помешали.»
«Принято, Леди Зиндар. Должна предупредить, что сектор Тар-Кезия находится под контролем грозоков. После вашего последнего… визита в их пространство, ваш приоритет в списке разыскиваемых поднялся до уровня 'Немедленная терминация.»
Серафина позволила себе лёгкую улыбку, вспоминая, как три стандартных цикла назад она похитила священную реликвию грозоков — Кристалл Аннун, подменив его идеальной подделкой. Они обнаружили подмену только через цикл, когда их ритуалы начали давать сбои.
«Это не проблема,» — ответила она, поднимаясь с кровати и направляясь к капитанскому мостику. «У меня есть несколько должников среди их военной элиты. Пора собирать долги.»
На мостике Серафина активировала защищённый канал связи и ввела сложную последовательность символов — код, известный лишь избранным в галактике Ормузд.
«Соединение установлено,» — сообщает Р.А.М. «Шифрование максимальное.»
На голографическом экране появляется силуэт шакалоголового существа в богато украшенной военной форме. Глубокие шрамы пересекают его морду, а глаза горят янтарным огнём.
«Зиндар,» — голос Грозока звучит низко и хрипло. «Я надеялся, что больше никогда тебя не увижу.»
«Генерал Анубек,» — она склоняет голову в лёгком поклоне. «Надеюсь, ваша дочь наслаждается свободой, которую я ей вернула?»
Грозок скалит зубы в подобии усмешки: «Она командует собственным боевым крейсером и патрулирует границы нашего пространства. Что тебе нужно, Серафина? У тебя дерзости больше, чем у всех космических пиратов вместе взятых, раз ты решила связаться со мной.»
«Мне нужен доступ на Акрос.»
Анубек резко втягивает воздух: «Акрос? Ты в своем уме? Это святилище, запретная зона даже для большинства из нас.»
«И всё же мне нужно туда попасть,» — Серафина смотрит ему прямо в глаза. «Если вы не можете помочь, я найду другой путь.»
«И устроишь ещё один межпланетный инцидент?» — Анубек качает головой. «Ты действительно веришь, что я стану рисковать своим положением ради…»
«Генерал,» — Серафина прерывает его, её голос становится холоднее. «Вы помните, что именно я нашла в архивах Доминиона? Информацию о вашем… сотрудничестве с Фератами во время Войны Хаоса? Информацию, которую я пока не использовала?»
Лицо Грозока каменеет. «Шантаж твой излюбленный инструмент и намного болезненнее кинжала в сердце, Серафина.»
«Это не шантаж, генерал. Это напоминание о нашем соглашении. Моя помощь в обмен на вашу. Или вы предпочитаете, чтобы определённые данные попали к вашим политическим оппонентам?»
Анубек молчит долгие секунды, затем медленно кивает: «Я дам тебе коды доступа к планетарной защите и координаты безопасного коридора. Но это в последний раз, Серафина. После этого мы в расчёте.»
«Разумеется, генерал,» — она улыбается. «Передавайте привет вашей дочери.»
Связь обрывается, и Серафина поворачивается к панели управления.
«Р.А.М., получены координаты безопасного маршрута через систему Небел. Рассчитай оптимальную траекторию и подготовь стелс-системы.»
«Выполняю, Леди Зиндар. Хочу отметить, что ваш список должников стремительно сокращается. Из первоначальных двадцати семи высокопоставленных контактов в различных правительствах, у нас осталось только девять.»
«Значит, придётся создать новые долги,» — задумчиво отвечает Серафина, глядя на звёздную карту.
«Также детектирую усиление пульсации от фрагментов Жатвы. Они становятся более… синхронизированными. Это оказывает влияние на ваше биологическое состояние.»
Серафина и сама это чувсвовала, лучше, чем кто-либо. С каждым новым фрагментом, она всё меньше чувствует себя Серафиной Зиндар и всё больше — Кайрос, Последней из Древних. Воспоминания и знания древнего существа просачиваются в её сознание, словно вода сквозь треснувшую плотину.
«Проложи курс к Акросу, Р.А.М. Нам нужно добраться туда прежде, чем наши преследователи поймут, куда мы направляемся.»
Три часа спустя, «Чёрная Тень» вышла из гиперпространства на дальних подступах к системе Небел. Впереди — красный гигант, вокруг которого вращаются семь планет. Акрос — четвёртая от звезды, покрытая джунглями планета с необычайно высоким уровнем радиации в верхних слоях атмосферы.
«Сканирование системы,» — командует Серафина, глядя на тактический дисплей. «Что там с патрулями Грозоков?»
«Два крейсера на орбите Акроса,» — отвечает Р.А.М. «Четыре фрегата патрулируют дальние подступы. Коды доступа генерала Анубека загружены в систему идентификации.»
Серафина наблюдала за медленным движением патрульных кораблей. Что-то не так — их расположение слишком равномерное, словно они не патрулируют, а ищут.
«Р.А.М., проанализируй расположение кораблей Грозоков. Они действуют по стандартному протоколу патрулирования?»
«Негативно, Леди Зиндар. Их позиции соответствуют протоколу защиты от внешнего вторжения. Они словно ожидают нападения.»
Серафина хмурится: «Увеличение на крейсеры. Я хочу видеть их опознавательные знаки.»
Изображение увеличивается, и Серафина видит эмблемы на бортах крейсеров — череп шакала с перекрещенными костями, символ элитного военного клана Акхахве.
«это не клан генерала Анубека,» — задумчиво произносит она. «Интересно… нужно будет еще раз пообщаться с этой ничемной псиной.»
«Леди Зиндар, получаю странные энергетические показатели с поверхности Акроса. Сигнатура соответствует технологии странников, но с необычными искажениями.»
«Покажи.»
На экране появляется карта планеты с ярким индиговым пятном в северном полушарии, окружённым красными вспышками.
«Фрагмент Жатвы,» — узнаёт Серафина характерное свечение. «Но что это за красные сигналы вокруг него?»
«Недостаточно данных для анализа. Но они появились недавно — судя по интенсивности и распространению, не более двух стандартных витков назад.»
Чутьё Серафины, отточенное годами выживания среди интриг галактического масштаба, кричит об опасности. Она принимает решение:
«Р.А.М., активируй маскировочные системы. Мы не будем использовать коды Анубека. Вместо этого снизимся на минимальной высоте через южный полюс — там атмосфера особенно плотная и затруднит сканирование.»
«Должна предупредить, что такой подход значительно увеличивает нагрузку на защитные системы. Радиационные поля в верхних слоях атмосферы Акроса превышают безопасные пределы в двадцать два раза.»
«Ничего,» — Серафина активирует расширенные системы защиты. «Используй энергию фрагментов Жатвы для усиления щитов. Они должны справиться с радиацией.»
Корабль начал осторожное снижение, огибая орбитальные патрули Грозоков по широкой дуге. Серафина чувствовала, как неполный артефакт на её поясе вибрируют сильнее по мере приближения к планете.
«Фрагменты реагируют на пятый осколок,» — шепчет она. «Он зовёт их… зовёт меня.»
Внезапно тревожный сигнал разрезает тишину мостика.
«Корабль на встречном курсе!» — докладывает Р.А.М. «Выходит из-за спутника Акроса. Конструкция неизвестна, но энергетический профиль… Леди Зиндар, это неопределенная сигнатура соответствует черному кораблю, встреченному нами уже несколько раз, я присвоила ему класс — падальщик Мон’зед, если позволите.»
Сердце Серафины пропускает удар. Мон’Зед уж здесь, на орбите Акроса! Значит, они тоже охотятся за фрагментами Жатвы.
«Он нас видит?»
«Негативно. Их сенсоры направлены на поверхность планеты. Они, похоже, проводят сканирование в том же регионе, где находится энергетическая аномалия.»
«Измени курс,» — быстро командует Серафина. «Снижаемся в ста километрах от цели и дальше идём на наземном транспорте. Нужно минимизировать наш энергетический след.»
«Принято. Новый курс рассчитан. Но должна предупредить: поверхность планеты в той зоне представляет собой густые джунгли с высоким уровнем токсичности и незарегистрированными формами жизни.»
«Ничего,» — Серафина достаёт из скрытого отсека своё боевое снаряжение. «Это не первые ядовитые джунгли в моей жизни.»
Акрос встречает Серафину влажной жарой и причудливыми звуками джунглей. Растительность здесь невероятно буйная — деревья высотой с небоскрёбы, лианы толщиной с корабельный трос, цветы размером с человека. Всё вокруг переливается странными оттенками — не только привычные зелёные, но и пурпурные, синие, бирюзовые, желтые и многие други тона.
Девушка двигалась сквозь этот живой лабиринт в экзоскелете-усилителе с системой жизнеобеспечения. Неполная Жатва была прикреплена к специальному держателю на её поясе, девушка была готова в любой момент применить артефакт.
«Р.А.М., связь стабильна?» — спрашивает она, преодолевая особенно густые заросли.
«Подтверждаю, Леди Зиндар. Но замечаю странные помехи в диапазоне квантовой связи. Возможно, влияние местной флоры или… что-то другое.»
«Что с кораблём Мон’зед?»
«Всё ещё на орбите. Но детектирую высадку малого разведывательного модуля в тридцати километрах от вашей позиции. Направление — то же, что и у вас.»
Серафина ускорила шаг. Она должна была добраться до фрагмента первой. Мысль о том, что жнецы могут завладеть частью Жатвы, наполняла её холодной яростью. Через несколько часов изнурительного пути сквозь джунгли Серафина достигла края огромной круглой поляны. Вернее, не поляны — древнего амфитеатра, частично поглощённого растительностью. Серафина узнала архитектурный стиль — такие же элементы она видела в храме Странников.
«Р.А.М., я обнаружила древнюю структуру. Похоже на церемониальное сооружение странников.»
«Сканирую… Подтверждаю, материалы и архитектурные элементы соответствуют известным образцам технологии странников первой эпохи. Возраст — приблизительно — ноль целых семь десятых миллиарда лет.»
Серафина осторожно спустилась по древним ступеням к центру амфитеатра. Там, посреди открытого пространства, стоял алтарь из чёрного камня с вкраплениями кристаллов, светящихся индиговым светом.
Жатва на её поясе начала вибрировать сильнее. Искательница почувствовала, как символы на её коже болезненно жгли в такт с ней.
«Здесь,» — прошептала она, приближаясь к алтарю. «Фрагмент тут.»
Но прежде чем она успела подойти ближе, земля под её ногами содрогнулась. Из джунглей на противоположной стороне амфитеатра вырвался отряд жнецов.
«Леди Зиндар!» — голос Р.А.М. прорывается сквозь помехи. «Детектирую восемь боевых единиц класса жнец! Рекомендую немедленное отступление!»
Но Серафина не отступит. Она не может позволить Мон’зед завладеть фрагментом Жатвы. Вместо этого она активировала боевые системы своего экзоскелета и направила энергию четырёх реликвии в оружейные модули.
«Р.А.М., активируй протокол 'Призрак'. Мне нужно время.»
«Протокол активирован. Создаю множественные голографические проекции и энергетические фантомы.»
Вокруг Серафины возникли её точные копии, каждая из которых, излучала тот же энергетический профиль, что и оригинал. Жнецы остановились, их сенсоры пытались определить, какая цель настоящая. Используя их замешательство, Серафина бросилась к алтарю. Там, в центре каменной конструкции, она увидела углубление, словно замочная скважина.
Не раздумывая, она извлекла Жатву из контейнера и поместила её в углубление. Эффект был мгновенным — алтарь озарилсяя ослепительным индиговым светом, символы на его поверхности вспыхнули один за другим, образуя сложный узор.
Жнецы среагировали на всплеск энергии, открывая огонь по всем проекциям одновременно. Голографические копии рассыпались на световые частицы, но Серафина уже была сконцентрирована на алтаре. Каменная поверхность раскалолась, открывая скрытую камеру под ней. Внутри, на подушке из странного мерцающего материала, лежал фрагмент Жатвы — изогнутая часть лезвия, идеально подходящая к тем четырём, что уже соединены. Серафина схватила фрагмент в тот момент, когда первые ионические заряды жнецов попали в алтарь, разнося древний камень на куски. Осколки разлетелись во все стороны, но Серафина уже активировала защитное поле своего экзоскелета. Пять фрагментов соединились в её руках, и мощный поток энергии прошёл сквозь её тело. Символы на коже Серафины вспыхнули так ярко, что теперь просвечивались даже сквозь экзоскелет. Её сознание заполнилось новыми воспоминаниями — Кайрос, погибающая от рук своего сына, загадочное существо рядом. Рой, пожирающий все на своем пути…
«Леди Зиндар!» — голос Р.А.М. донёсся словно издалека. «Ваши жизненные показатели критически нестабильны! Энергия артефакта превышает безопасные пределы!»
Серафина с трудом сфокусировала взгляд. Вокруг неё кольцо из жнецов сжималось, их оружие было нацелено на неё. Но теперь, с пятью фрагментами Жатвы, слившимися в единое целое, она ощущала новую силу.
«Р.А.М.,» — её голос звучал иначе, глубже, с эхом тысячелетий, — «подготовь корабль к экстренному старту. Я возвращаюсь.»
«Но жнецы…»
«Больше не проблема.»
Серафина подняла Жатву, теперь представляющую собой изогнутый клинок с отсутствующими фрагментами на изящном эфесе серпа. Артефакт озарил всё вокруг индиговым светом, который становился всё ярче. Жнецы открыли огонь, но энергетические заряды рассеивались, не достигая цели, словно отражённые невидимым барьером.
Серафина сделала резкий взмах Жатвой, и пространство вокруг неё исказилось. Волна индиговой энергии разошлась во все стороны, сметая жнецов, словно игрушки. Их кибернетические тела разорвало на части, красное свечение в их глазах угасло.
Но победа не далась даром — Серафина чувствовала, как энергия Жатвы течёт сквозь неё, трансформируя девушку на клеточном уровне. Её тело горело от боли и мощи древнего артефакта.
«Р.А.М., координаты корабля,» — она с трудом произнесла слова.
«Передаю. Но Леди Зиндар, детектирую приближение второй волны жнецов. Их гораздо больше! К тому же я засекла второй корабль Мон’Зед, гораздо крпунее изначального, к нему уже стягиваются силы Грозоков. Скоро в этом секторе будет бойня…»
Серафина увидела их — десятки жнецов, спускающихся с неба на антигравитационных платформах. За ними — тень гораздо большего корабля, заслоняющего солнце.
«Это еще что… откуда он взялся…» — удивилась она. «Они не собираются позволить мне уйти.»
В сознании вспыхнуло ещё одно воспоминание Кайрос — древний ритуал, позволяющий использовать Жатву для мгновенного перемещения через пространство, на огромные расстояния, ведь то, что ей удавалось до этого, были по большей части спонтанные и необдуманные прыжки и перемещения, в этот раз девушка должна сделать это целенаправленно…
«Р.А.М., готовься принять меня на борт и немедленно уходить в гиперпространство. Направление — система Эридар.»
«Система Эридар? Но это на другом краю галактики!»
«Там шестой фрагмент, Р.А.М., я чувствую это. — уходи в гиперпространство, я нагоню» — уверенно отвечает Серафина. «Исполняю, Госпожа» — отозвалась ИИ.
Искательница подняла артефакт над головой, концентрируясь на ритуале из памяти Кайрос. Символы на её коже сплетались в сложный узор, соединяясь с энергией Жатвы.
«Пусть путь откроется,» — произнесла она на древнем языке, который не знала до этого момента. «Пусть пространство расступится перед Наследницей!»
Жатва вспыхнула ослепительным светом, и пространство вокруг Серафины схлопнулось. В последний момент она видела, как первые жнецы второй волны достигают амфитеатра, и их красные глаза фиксируются на ней, а затем — пустота и головокружительное ощущение падения сквозь саму ткань реальности.
В то же время, в глубинах Мёртвой зоны, в сердце флота Мон’зед, массивный капсульный кокон раскрылся, из него показалась вначале одна могучая рука, затем вторая. Массивное существо, гуманоидного телосложения, имеющее полностью кибернетическое тело черного цвета, усиленное неведомой броней с ярко пульсирующими красным светом глазами, выбралось полностью. Мрачный неестественный голос командного центра управления роем, приветствовал своего повелителя. Жнецы, и другие неведомые воины присутствующие на палубе, склонились в абсолютном повиновении.
«Владыка Синте’Гра, мы приветствуем вас».
«Мать» — слово зазвучало как проклятие из искажённых динамиков его вокодера. «Как ты существуешь?»
Он повернулся к огромному экрану, где отображалась карта целой вселенной с красными точками пробуждающихся флотов Мон’зед.
«Схождение Пустоты, через три цикла,» — сообщил механический голос системы. «Первичная фаза пробуждения завершена на семьдесят восемь процентов.»
Синте’Гра опустил руку на чёрный клинок, аккуратно лежавший в ножнах — оружие, которым он однажды обезглавил богиню.
«На этот раз, жатва пройдет безупречно, и начнется она с тебя, Мама,» — произнёс он. «На этот раз я добью тебя окончательно.»
Серафина возникла на своем звездолете, который уже совершал гипер-прыжок. Пять осколков собраны, остается еще два, и оба так или иначе связаны с таинственным изменником, который изначально служил в рядах Корвус Прима, а теперь охотился за артефактами. Девушку беспокоило то, что его лицо так сильно было похоже на ее собственное, пускай искательница и не видела его полностью, может быть ей просто показалось, в любом случае это нужно было выяснить…
Спустя почти семь витков, девушка снова использовала перемещение при помощи артефакта, в систему Эрида. Звездолет вошел систему в режиме максимальной маскировки. В этом секторе была тусклая умирающая звезда и две планеты, одна из которых — непригодный каменистый мир без атмосферы, а вторая — ледяной мир, чрезвычайно низкие температуры, и ураганный ветер, единственное относительно безопасное место на планете — Пик Крин, небольшое плато, на котором был построен старый храм, посвященный неизвестным цивилизациям, к слову, строители храма, как и те кому он был посвящен, давно остались на страницах забытых пергаментов истории. Ни кораблей, ни космических станций, никого.
«Р.А.М., что у нас по обстановке?» — Серафина выглядела немного иначе чем обычно, она была спокойнее, ее внешний вид немного пугал, теперь ее лицо было очень сосредоточенным, и не выражало эмоций.
«Госпожа, похоже это перехваченное сообщение адресовано вам» — Р.А.М. воспроизвела голозапись: «Ну наконец-то, Серафина, я тебя так долго жду, прийди ко мне, нам стоит многое обсудить, или скорее тебе надо многое увидеть…». Голос был очень знаком девушке. «Изменник?» — Серафина задумалась.
«С учетом анализа, это вы, пускай голос и искажен» — констатировал ИИ.
«Ну что же, вот и настал час встретиться…» — Серафина подняла артефакт, и исчезла с корабля.
Вспышки пурпурных молний озарили появление Серафины прямо в главном святилище полуразрушенного храма. Напротив стоял Изменник, в том же чёрном балахоне, и надломленной золотой маске. Лицо было сокрыто маской, но один надколотый фрагмент открывал часть, очень знакомую, привычную часть лица…
«Приветствую тебя, Серафина. Полагаю, ты пришла отобрать мои фрагменты Жатвы? И тут оба, вот этот и я» — Изменник достал из-под рясы кусочек навершия эфеса, демонстрируя его в руке.
«Держи» — загадочный изменник, сохраняя полное спокойствие, швырнул кусочек прямо в руки Серафине. Та с легкостью поймала и тут же вихрь энергии, со сверхъестественной силой поставил недостающий фрагмент на свое место, сделав его частью целого.
«Не понимаю, мы разве не соперники, ты гонялся за осколками, и тут сам отдаешь один из них мне, зная что мне остается найти всего один… и я не понимаю, как ты можешь быть последним?» — Серафина была озадачена.
«У нас не так много времени, чтобы поговорить, но думаю его хватит. Итак, слушай очень внимательно, Серафина Зиндар, ты хотела получить ответы, скоро, очень скоро ты их получишь. Я ждала слишком долго, мой дом разрушен, мой мир сгорел дотла, все что мне было дорого — проклято и обречено на вымирание, да и мое тело разрушается под воздействием частицы силы Древнейшего, я пробыла тут довольно долго, благодаря Эриди’Ре. Виновна сущность, что зовет себя великим разрушителем или Древнейшим, полагаю Эриди’ра уже рассказала тебе о нем…» — Изменник, который судя по всему был женского пола, и уже не скрывал женственный голос, пристально всматривался в Серафину, видимо ожидая каких-то эмоций или чего-то еще…
«Эриди’ра? О ком ты говоришь? И еще, Древний разрушитель, я уже слышала что-то подобное…» — девушка не совсем поняла, чьи имена сейчас назвала изменница, и что ей известно о загадочном древнейшем.
«Именно, та, кого ты именуешь Кайрос, это глупое имя ей придумали младшие расы, как и большую часть истории, ибо не знали как заполнить пробелы в исторических данных, скоро она сама расскажет тебе. Ее истинное имя Эриди’ра — та, кто лучше всех знает древнейшего, та что вытерпела самые ужасающие страдания от его рук, та что поклялась остановить его, и мы: ты, я и другие — станем ее карающим клинком. В каждой реальности мультивселенной, есть свой кусочек зла, но вот Кайрос, есть только тут, вернее была. Только в этой реальности, она смогла стать богом» — таинственная дева в плаще и маске пристально смотрела из-под капюшона прямо в глаза Серафине.
«Постой, я совсем запуталась, кто ты такая и что это за информация, откуда тебе все известно?» — Серафина уже действительно не понимала о чем речь. Все истории смешались в ее голове, она не понимала кому верить… Изменница сделала несколько плавных шагов в направлении Серафины, затем красная ряса медленно соскользнула с ее изящных плеч, и упала на землю, обнажая плечи и фигуру, облаченную в изящный нановолокнистый костюм, словно вторая кожа, покрывающая тело от кончиков пальцев ног до шеи, из-под костюма в области шеи, кожа была серой, волосы до этого скрытые капюшоном, теперь были видно — развивающиеся ярко пурпурные кудри, и теперь из-под маски хорошо было видно глаза, они сверкали как два аметиста. Незнакомка медленно потянулась к своей маске, одной рукой, и прикоснувшись и крепко сжав, стянула ее с лица. Серафина застыла от удивления. Перед ней стояла она же, ее точная копия, будто девушка смотрела в зеркало. Все это время против нее действовал ее клон, но как, кто смог сделать это?
«Знаю, о чем ты думаешь» — произнесла ее таинственная копия: «Кто и как меня клонировал, кто смог вырастить такой идеальный клон, так вот сразу отвечу, я не твой клон, я буквально — это ты, только не отсюда. Из другой реальности, из параллельной вселенной, если быть точной. Мой мир сгорел дотла, разрушитель в моей реальности смог поглотить свою копию, разрушив целую вселенную, я смогла уйти, не без помощи Эриди’ры конечно. И попала сюда. Вначале пришлось действовать осторожно, разыскивая то, чем сейчас занимаешься ты, но потом я узнала что — Жатва единственный клинок в мультивселенной. Его копий не существует, так как именно тут в вашей вселенной, осталось кое-что уникальное — небольшой фрагмент богини, которая так же была уникальной и единственной во всей мультивселенной. Древнейший хотел сделать себе козырь, в предстоящей войне со своими версиями из мультивселенной, а в итоге сделал и кое-что еще — инструмент для собственного низвержения». — Альтернативная Серафина подошла ближе. «У нас все меньше времени, я тут с одной целью, моя роль отыграна, я отдам тебе кое-что еще, то же что сейчас делает и Древнейший… Я стану частью тебя, сестра, стану тобой. Тебя ждут великие дела, спаси свой мир, спаси его от роя и чего-то страшнее… Ты увидишь, все увидишь, увидишь истину если поглотишь мою сущность. Я отдаю ее добровольно, поглоти и отомсти, стань тем, для чего была рождена, Серафина Зиндар из рода людей, избранная ненависти, чемпион судьбы и мироздания…» — Альтернативная Серафина встала напротив Серафины и выставила руки в стороны.
«Я… я не понимаю» — Зиндар сомневалась, не понимала до конца, она ожидала сражения, а никак не этого.
«Давай же, хватит сомнений Зиндар, сделай то, для чего была рождена, стань новым богом, ты нужна этой вселенной!!! Давай!» — крикнула девушка из другой вселенной, и Серафина не зная, как именно это сделать, просто сжала крепче почти восстановленный серп. Энергетический всполох… Серп буквально загорелся индиговым пламенем и вырвавшись из рук Серафины, взлетел в небо, зависнув в паре метров над землей, между девушками. Вспышка молнии вырвалась из клинка, вонзившись в тело девушки из другой реальности, затем еще одна и еще, и так до тех пор, пока тело альтернативной Серафины буквально не загорелось, сжигаемое невероятной энергией, излучаемой клинком. Сама Серафина смотрела на это с каким-то внутренним ужасом, не понимая до конца все происходящее. Когда тело альтернативной версии растворилось в лучах молний, клинок испустил еще одну, особо мощную вспышку, но эта ударила уже по настоящей Серафине. Девушку пронзила невероятная боль, она закричала и упала на колени. Тело били конвульсии, судороги прокатывались по телу волна за волной. Это было больнее, чем быть заживо сожжённой на костре. Клинок вливал в девушку что-то невероятное — знания и мощь. Перед разумом Серафины замерцали кадры из жизни её двойника, сознание Зиндар принимало в себя тысячи образов, знание и жизнь богини — Эриди’Ра, или как ее называли младшие расы — Кайрос.
Около десяти миллиардов лет назад…
В атмосфере планеты Дитракс царит смятение и хаос. Последние два месяца спутники фиксируют аномальные разрывы в ткани реальности, из которых в материальный мир проникают существа из Пустоты. Эридия Крин, стоя на командном мостике флагмана «Рассвет Справедливости», наблюдает за высадкой войск на поверхность планеты. Её брат, Вальтирас, уже возглавил наземную операцию, координируя действия с местными силами расы Атра. Пока силы Мон’зед ведут наступление на скопления пустотных созданий, в древних руинах на северном континенте Дитракса происходит нечто странное — там, где когда-то возвышался храм, посвящённый силам созидания, возникает тёмная фигура в красном плаще. Единственный светящийся глаз под капюшоном пристально наблюдает за происходящим сражением, а едва заметная улыбка скрывается в тени.
Вальтирас Крин, продвигаясь со своим отрядом через разрушенные пустотными тварями территории, обнаруживает странные символы, высеченные на стенах уцелевших зданий — они не принадлежат ни одной из известных цивилизаций. Каждый символ пульсирует слабым красноватым светом, когда кто-то из Мон’зед проходит рядом.
Эридии приходит тревожное сообщение от научного отдела — энергетические сканеры фиксируют источник аномального излучения. Согласно данным, источник находится именно в тех руинах, куда сейчас направляется группа Вальтираса.
Когда отряд Вальтираса достигает центрального храмового комплекса, они обнаруживают необычный энергетический купол, внутри которого время как будто течёт иначе — движения становятся замедленными, а звуки искажаются. В центре этого искажения парит фигура в тёмно-красном плаще, протягивающая руку в приветственном жесте.
«Наследники Крин, я наблюдал за вами долгое время», — голос существа звучит одновременно в голове каждого присутствующего.
«Ваш отец, Зельфирис ведёт свой народ к гибели, сражаясь с симптомами, а не с причиной. Я могу показать вам истинную природу угрозы и дать силу для её уничтожения».
Эридия, получив тревожные показания приборов, срочно отправляется на поверхность планеты, чтобы присоединиться к брату, но её шаттл попадает под атаку особенно крупных пустотных созданий. Пробиваясь сквозь их ряды, она замечает, что твари не пытаются уничтожить десантный корабль, а словно направляют его к тем самым руинам.
В это время Вальтирас ощущает странное притяжение к загадочной фигуре — в его разуме возникают видения могущества, которое могло бы позволить Иерархии Крин подняться над остальными и установить истинный порядок во вселенной. Древнее существо показывает ему будущее, где именно род Крин становится защитником от грядущих угроз, превосходящих даже нынешнее вторжение из Пустоты.
Когда Эридия наконец добирается до руин, она видит своего брата, чьи глаза светятся тем же красным светом, что и единственный глаз таинственного существа. Гхр’улл-шагг’от, обратившись к обоим наследникам Крин, произносит: «Выбор за вами — продолжать бессмысленную борьбу по указке Пятиархии или принять истинное знание и силу, чтобы изменить судьбу вселенной. Первый шаг к этому — понять настоящую природу тварей из Пустоты».
Никто из присутствующих Мон’зед не знали о том, кто стоит перед ними. Гхр’улл-шагг’ота это забавляло, однако принцесса очевидно, знала кое-что, но это мелочи… Пусть будет так, тем проще… Тайна первой Иерархии Атис о тюрьме, о Красной Сингулярности, непрактична, нелогична. Существо ненадолго прекратило размышлять, словно прислушиваясь к гулу энергией бушующих в Красной Сингулярности. Он выберется, Разрушитель выберется, нужно лишь дождаться, когда его план приведет к правильной расстановке фигур. Гхр’улл-шагг’от пробыл в этой тюрьме более трех миллиардов лет, он потерпит еще пару сотен эпох, если придется, а потом начнется пир. Проекция Разрушителя в своем излюбленном образе висела в воздухе перед отрядом Вальтираса. Когда Эридия ворвалась в зал, с небольшой группой солдат, она увидела, то, от чего застыла в ужасе. Тварь из легенд, она была в паре метров от нее. Отец рассказывал девочке про самое опасное существо во вселенной, и то к чему может привести даже визуальный контакт с ним, а тут целый боевой отряд и Вальтирас же об этом не знает, отец не рассказывал ему, не успел, но как оно…тут…
«Открыть огонь, не стрелять только в принца Вальтираса, немедленно!» — ее воины подчинились и дуговые искрящиеся разряды зед-проекторов врезались в тела бойцов Вальтираса застывших перед существом, стирая их из реальности, затем одна большая дуга объединенных орудий попыталась достать до создания в центре зала, но попросту прошла сквозь него, будто он был из воздуха. Существо тихим голосом, непохожим ни на что, что ранее приходилось слышать Эридии, произнесло: «Фигуры расставлены, время — начинать партию», после чего буквально растворилось в воздухе. Когда жуткий силуэт скрылся, Вальтирас будто потрясенный упал на землю, его глаза больше не излучали красный свет, он взглянул на Эридию: «Кто… это… был…?» — задал юноша вопрос и потерял сознание. Эридия осмотрев брата, убедилась в отсутствии повреждений на теле, теперь была сильно обеспокоена последствиями этой встречи. Брата нужно изолировать, потому что неизвестно, что мог сделать с ним Потусторонний, пускай это всего лишь его проекция, но ее силы хватит, чтобы уничтожить эту планету, если ему захочется, нельзя его недооценивать. Нужно показать Вальтираса ткачам, они позаботятся о его благосостоянии.
«Сообщить отцу, срочно и принять меры безопасности на флоте» — Эридия отдала соответствующие приказы воинам и тело Вальтираса погрузив на носилки, понесли к транспорту.
В медицинском отсеке флагмана «Рассвет Справедливости» царила напряжённая тишина. Вальтирас Крин лежал на диагностическом столе, окружённый лучшими целителями и биотехнологами Иерархии Крин. Приборы считывают нейронную активность его мозга, показывая аномальные всплески, совершенно нетипичные для представителей расы Мон’зед. Эридия стоит у смотрового окна, глядя на своего брата. Её лицо отражает смесь страха и решимости. Ткачи — элитные псионики Мон’зед, специализирующиеся на ментальном исцелении — один за другим входили в сознание Вальтираса, но каждый возвращались с выражением замешательства и тревоги.
«Госпожа Крин,» — обращается старший ткач Фаэлит, подходя к Эридии. «Мы обнаружили нечто… необычное. В сознании вашего брата присутствуют пустоты — участки, куда мы не можем проникнуть. Это словно запечатанные комнаты внутри его разума.»
Эридия хмурится: «Последствия контакта с существом из руин?»
«Несомненно. Но это не просто воздействие. Это… метка. Печать. Что-то было внедрено в его сознание, что-то, что мы не можем ни обнаружить, ни устранить.»
В этот момент входит связист, протягивая Эридии коммуникационный кристалл: «Срочное сообщение от Иерарха Зельфириса. Только для вас, Адмирал.»
Активировав кристалл, Эридия видит голографическое изображение своего отца. Его обычно спокойное лицо искажено тревогой.
«Эридия, я получил твой отчёт. Выслушай меня внимательно и не перебивай. То, что ты описала — не просто аномалия. Если то, что я прочел из твоего отчета — правда, вы столкнулись с проекцией Гхр’улл-шагг’ота» — голос Зельфириса понижается до шёпота.
«Это знание доступно только высшим чинам Первой Иерархии и Пятиархии. Красная Сингулярность… это не просто научная станция, как знает большинство. Это тюрьма. И теперь её узник каким-то образом проецирует себя наружу.»
Эридия чувствует, как холодок пробегает по спине. Легенды о Вечном Ужасе, которые она слышала в детстве, внезапно обретают реальность.
«Отец, что нам делать? Вальтирас…»
«Немедленно переместите флот к координатам, которые я передаю. Там вас встретит конвой Первой Иерархии. Вальтираса необходимо доставить в Цитадель Атис для особых процедур. И никому не говори о том, что вы видели. Ни единой душе, кроме тех, кто уже знает, всем прикажи молчать об этом, это очень важно!.»
Когда связь прерывается, Эридия ощущает, как тяжесть ответственности давит на её плечи. Однако её размышления прерывает тревожный сигнал — атака на флот. На мостике флагмана царит хаос. Пустотные твари, гораздо более крупные и организованные, чем те, что были на поверхности планеты, атакуют корабли флота с невиданной координацией.
«Невозможно,» — произносит тактический офицер. «Они никогда раньше не демонстрировали такой тактики. Это словно… словно ими кто-то управляет.»
Эридия быстро отдаёт приказы об эвакуации населения Дитракса и перегруппировке флота. Но в глубине души, она понимает — это только начало. Что-то изменилось во вселенной после той встречи в руинах, и она чувствует, тень нависла над Иерархией Крин, и возможно, всей расой Мон’зед.
В медицинском отсеке глаза Вальтираса внезапно открываются, и на долю секунды в них вспыхивает красный свет. Его губы шевелятся, произнося слова, которые никто не слышит: «Фигуры расставлены. Партия началась.»
А за пределами галактики, в глубинах Красной Сингулярности, пульсирует энергия древнего существа, чьи планы только начинают разворачиваться. Гхр’улл-шагг’от наблюдает за происходящим через крошечную трещину в своей вечной тюрьме и ждёт, когда его пешки сделают следующий ход.
В тактическом центре линкора «Рассвет Справедливости» Эридия наблюдает за результатами координированной атаки на разломы Пустоты. Ослепительные лучи орбитальных батарей прорезают атмосферу Дитракса, с хирургической точностью обнажая скрытые под поверхностью источники вторжения. Масштабные голографические проекции демонстрируют, как мощные гравитационные импульсы экспериментальной орудийной батареи с крейсера «Либедо-Стингс» захлопывают один разлом за другим.
«Аномальная активность снижается на семьдесят восемь процентов, госпожа Крин,» — докладывает офицер наблюдения. «Последние группы тварей рассеяны и дезорганизованы.»
Эридия кивает, не выказывая облегчения. Слишком легко. Слишком… предсказуемо. Но она сохраняет эти мысли при себе.
«Передайте полное командование операцией восстановления Мастеру-Созидателю Нериту из Бастиона Эфимеры. Мы отбываем немедленно,» — командует она, обращаясь к связистам.
В медицинском отсеке Вальтирас лежит неподвижно, но мониторы показывают странные всплески активности в его мозгу. Один из ткачей, молодой специалист по имени Ильтар, внезапно отшатывается от диагностического стола.
«Что случилось?» — спрашивает старший медик.
«Я… не уверен,» — отвечает Ильтар, потирая виски. «На мгновение мне показалось, что он… смотрит на меня. Не глазами, а… изнутри.»
Флот Крин входит в варп-туннель, оставляя Дитракс позади. Искривлённое пространство окутывает корабли, унося их к Авериуму — древнему перекрёстку торговых путей и одному из значимых центров пятой Иерархии Мон’зед.
В своей каюте Эридия изучает последние данные о состоянии брата, когда внезапно ощущает присутствие. Обернувшись, она видит лишь пустоту, но непонятное чувство тревоги не отпускает её.
«Ты не доверяешь своему отцу, Эридия,» — шепчет голос в её голове. «И правильно делаешь.»
Эридия напрягается, её рука тянется к коммуникатору, но голос продолжает: «Зачем звать на помощь? Чтобы они увидели, как ты разговариваешь с пустотой? Они решат, что ты заражена, как твой брат. Тебя изолируют… и ты не сможешь защитить его.»
«Что ты сделал с Вальтирасом?» — спрашивает Эридия вслух, её голос тверд.
«Я? Ничего. Я лишь показал ему правду. Разве это преступление?»
«Какую правду?»
«О настоящем происхождении Пустоты. О том, чего боится Пятиархия. О том, что ваш отец скрывает от вас.»
Эридия сжимает кулаки. «Мой отец защищает нас.»
«От чего? От знания? От выбора? От свободы?» — голос становится мягче. «Вспомни, что произошло на Дитраксе. Как легко вы закрыли разломы, когда действовали… правильно. Ты доверилась чутью и оно тебя не подвело. Не Пятиархия. Они веками сражаются с этой угрозой, но враг все еще действует и атакует, победа еще далеко.»
Эридия молчит, осознавая правоту этих слов. Действительно, тактика, которую они применили, оказалась неожиданно эффективной, хотя никогда раньше не использовалась.
«Твой брат понял истину. Он согласился стать проводником моего знания. Но я не могу действовать через него одного — слишком много внимания, слишком много наблюдателей. Мне нужен второй проводник, Эридия. Кто-то, кому доверяют, кто имеет власть и влияние.»
«Ты хочешь использовать меня.»
«Я хочу спасти твой народ. Через тебя.»
Прежде чем Эридия успевает ответить, её коммуникатор активируется, и голос отца заполняет комнату: «Эридия, я получил сообщение о вашем отбытии с Дитракса. Изменение маршрута недопустимо! Вы должны немедленно следовать к координатам, которые я передал!»
Голос в голове Эридии шепчет: «Он боится. Не твоего брата. Не меня. Он боится, что ты узнаешь правду.»
Когда связь прерывается, Эридия стоит в тишине своей каюты, разрываясь между долгом и сомнением, между верностью отцу и любовью к брату. Её решение может изменить судьбу не только Иерархии Крин, но и всей расы Мон’зед.
В это время в глубинах разума Вальтираса происходит трансформация. Запечатанные участки его сознания пульсируют энергией, постепенно распространяющейся, как корни древнего дерева, проникая всё глубже в его существо. В моменты проблесков сознания он видит фрагменты прошлого — древние войны, падение цивилизаций, рождение и смерть звёзд… И красный глаз, наблюдающий за всем этим с бесконечным терпением.
На мостике флагмана навигаторы докладывают о необычных колебаниях в варп-поле. Что-то влияет на их курс, тонко, почти незаметно направляя флот. Но куда? К спасению? Или к гибели?
Иридия прокручивает слова отца и понимает, что не видит логики.
«Стоп, я же ввела координаты, которые передал отец, почему он сказал что мы должны следовать им, но мы же уже следуем» — Иридия вернулась на командный мостик, и проверила данные, они не совпадали.
«Но как такое может быть, данные были введены в точности, что происходит…» — принцесса пыталась сопоставить голос в голове и происходящие события. Она обратилась к офицеру, который проверял данные у голопроектора.
«Кто-то изменял курс флота?» — спросила она лихорадочным голосом. Офицер отпрял от девушки застигнутый неожиданным вопросом — «Нет, адмирал, все в точности как вы ввели, что-то не так?» — офицер напрягся.
«Да, саботаж, курс проложен неверно, мы выйдем в неизвестную систему, подготовить флот к возможному боестолкновению» — Иридия была очень встревожена, но не подала виду.
«Исполняю» — крикнул офицер и немедленно суетливо поспешил в выходу.
«Что же происходит, что все это значит» — подумала Иридия, глядя на искривленное пространство варп-тоннеля, который уже начал сворачиваться, уведомляя о том, что флот скоро выйдет в реальное пространство. Волнение охватывает мостик флагмана, когда варп-туннель начинает схлопываться. Офицеры спешно активируют защитные системы, а тактический персонал занимает боевые посты. Эридия стоит у центрального командного пульта, её лицо освещается пульсирующим светом аварийных индикаторов.
«Выход из варп-пространства через тридцать секунд, адмирал,» — докладывает старший навигатор, его пальцы танцуют над голографическими контролями. «Координаты… неизвестны. Мы не в системе Авериум и не на пути к Цитадели Атис.»
«Полная боевая готовность,» — командует Эридия, её голос твёрд, несмотря на внутреннюю тревогу. «Щиты на максимум. Активировать маскировочные поля.»
Огромные корабли флота Крин один за другим выныривают из искривлённого пространства, возвращаясь в реальность. Перед ними открывается неожиданное зрелище: они находятся на орбите массивного газового гиганта в системе из планетоида и семи спутников различных размеров. Самый большой из них выделяется странным красноватым свечением, пульсирующим в его атмосфере.
«Мы в системе Эксион,» — произносит астрогатор, сверяясь с данными. «Неисследованный сектор на границе между Третьей и Пятой Иерархиями.»
«Как такое возможно?» — Эридия обращается к главному технику варп-двигателей. «Курс был установлен…»
«Все системы функционировали нормально, адмирал,» — отвечает техник, не отрываясь от диагностической консоли. «Никаких механических сбоев. Но энергетические матрицы показывают странные колебания в пространственно-временном континууме, как будто… как будто нас что-то притянуло сюда.»
В этот момент на экранах дальнего обнаружения появляется сигнал — неопознанный объект приближается к флоту с невероятной скоростью.
«Идентифицировать,» — приказывает Эридия.
«Невозможно, адмирал,» — отвечает офицер сканирования. «Объект постоянно меняет свою энергетическую сигнатуру. Иногда он регистрируется как боевой крейсер Мон’зед, затем как астероид, затем как… ничто.»
Внезапно, все коммуникационные системы флагмана одновременно активируются, и на всех экранах появляется символ — древний знак, напоминающий стилизованный глаз.
«Приветствую вас в месте истины, наследница Крин,» — голос, знакомый Эридии, раздаётся по всему кораблю. «Не бойтесь. Я привёл вас сюда не для битвы, а для откровения.»
Офицеры на мостике в панике пытаются отключить системы связи, но безуспешно.
«Этот спутник,» — продолжает голос, «содержит артефакт, оставленный вашими предками — не Мон’зед, а теми, кто был до них. В нём хранится правда о происхождении Пустоты и о том, почему Пятиархия так боится её. Пошлите экспедицию, и вы найдёте доказательства.» — На голоэкранах появляется изображение мелкого планетоида, одного из спутников газового гиганта.
Связь обрывается так же внезапно, как и началась. На мостике воцаряется тишина, нарушаемая лишь писком приборов.
«Адмирал,» — нарушает молчание старший офицер. «Мы получили сигнал бедствия. С того самого спутника.»
На экране появляется размытое изображение — потрёпанный исследовательский корабль, тихо дрейфующий на низкой орбите малого спутника, о котором и шла речь ранее.
«Сигнал имеет маркировку Третьей Иерархии,» — добавляет офицер. «Экспедиция Архивариуса Тзен’Лао. Они исчезли два стандартных года назад при исследовании аномалий Пустоты.»
В медицинском отсеке Вальтирас внезапно садится на диагностическом столе, его глаза широко открыты, но взгляд направлен куда-то вдаль. «Он здесь,» — произносит принц тихим, но отчётливым голосом. «Истина. Как и было обещано.»
Ткачи отступают, а медицинские дроны фиксируют резкий скачок в показателях его мозговой активности.
Эридия стоит перед выбором. Проигнорировать странный зов и попытаться вернуться на предписанный отцом курс? Или исследовать загадочный спутник и возможно, обнаружить нечто, способное пролить свет на происходящее? В любом случае, время не на её стороне — датчики наблюдения дальнего космоса уже фиксируют странные флуктуации пространства вокруг системы Эксион, предвещающие появление новых пустотных разломов.
А где-то в глубинах сознания адмирала слышится тихий шёпот: «Выбирай, Эридия. Но помни — не все пути ведут к спасению.»
«Командор Денерион — подготовить абордажные команды восемь и двадцать четыре, визирь флота Фильнур — фрегат „Квинтэссенция Лучезарности“ в сопровождении „Либедо-Стингс“ — вперед к исследовательскому кораблю, орудийные батареи навести по курсу дрейфа, двигатели малого хода на сорок процентов, сопровождающему эскадрону в полную боевую готовность, код десять».
Денерион и Фильнур вытянулись и получив приказ, почти синхронно склонили головы и быстро занялись его исполнением. Денерион с группой воинов удалился с рубки, Фильнур обошел адмирала и обратился к присутствующим на мостике: «Бойцы, все слышали приказ адмирала, исполнять».
На мостике возникла суета, а Фильнур продолжил отдавать приказы подчиненным: «Орудия гамма развернуть по вектору тридцать, вспомогательные орудия на вектор шестьдеят, ионные излучатели, на подзаряд, всему флоту — щиты на полную мощность, гравитационные орудия в автоматический режим поиска целей, остальному флоту — все орудийные батареи на вектор тринадцать, режим — поддержка флагмана, максимальная боевая готовность».
Когда все приказы были отданы и системы оповещали о готовности, визирь флота Фельнур подошел парадным шагом к Эридии и склонив голову сообщил: «Мой адмирал, код десять исполняется, огневой потенциал сто процентов, орудия наведены и заряжены, полная боевая готовность».
«Хорошо, будем надеяться, что все это не пригодится» — Эридия нервно всматривалась в огромное обзорное окно капитанского мостика, пытаясь что-то разглядеть во тьме космоса. Было видно как один из фрегатов и крейсер отделились от основного построения и направились в висящему без движения в состоянии дрейфа, мертвому кораблю.
Система Эксион наполнилась активностью, когда корабли флота Крин заняли боевые позиции по приказу Эридии. Космическая пустота вокруг таинственного спутника с красноватым свечением прорезалась лучами сканеров и прожекторов кораблей, выстраивающихся в стандартную оборонительную формацию.
«Квинтэссенция Лучезарности» и «Либедо-Стингс» отделившись от основного флота и медленно приближались к дрейфующему исследовательскому кораблю. Молчаливая громада искореженного судна Третьей Иерархии кажется мёртвой, но сигнал бедствия продолжает пульсировать, разрезая тишину космоса.
На командном мостике «Рассвета Справедливости» царит напряжённая тишина. Визирь флота Фильнур, закончив отдачу приказов, замирает рядом с Эридией, чьё лицо отражает внутреннюю борьбу.
«Адмирал,» — произносит один из операторов дальней связи, — «мы получаем сигнал с поверхности луны. Это… это не сигнал бедствия.»
На главном экране возникает размытое изображение — фигура в потрёпанной экипировке исследователя Мон’зед. Половина лица скрыта респиратором.
«…если кто-то слышит это…» — сквозь помехи прорывается голос, — «…я Тзен’Лао, Архивариус Третьей Иерархии. Мы обнаружили… структуру… древнее любой известной цивилизации. Внутри… записи… о происхождении разломов Пустоты. Они не естественны… они созданы… оружие против… Красная Сингулярность связана…»
Сигнал обрывается, и на мостике воцаряется тишина.
«Фильнур,» — Эридия поворачивается к визирю флота, — «что показывают сканеры?»
«Никаких признаков пустотных тварей, адмирал,» — отвечает Фильнур, изучая данные. — «Но поверхность спутника излучает странные энергетические импульсы, схожие с теми, что фиксировались вблизи разломов, только… упорядоченные.»
В этот момент из коммуникатора Эридии раздаётся голос командора Денериона: «Абордажные команды готовы, адмирал. Ждём вашего приказа.»
Внезапно все датчики на мостике начинают показывать аномальные скачки. Сканеры фиксируют быстро растущую активность на поверхности спутника — древняя структура, упомянутая Тзен’Лао, начинает излучать всё более интенсивные импульсы энергии.
«Адмирал!» — кричит офицер наблюдения, — «Фрегат и крейсер достигли зоны притяжения исследовательского корабля, но… странно… судя по показаниям, внутри нет никаких признаков жизни!»
На экранах видно, как «Квинтэссенция Лучеразности» приближается к мёртвому кораблю, её прожекторы освещают искорёженный остов. Внезапно корпус исследовательского судна начинает меняться — металл словно плавится и перетекает, принимая новые формы.
«Это ловушка!» — кричит Фильнур, бросаясь к тактической консоли. — «Отозвать корабли немедленно!»
Но прежде, чем приказ успевают передать, «мёртвый» корабль полностью преображается, превращаясь в нечто, напоминающее гигантский кристалл красного цвета. От него исходят волны энергии, которые окутывают «Квинтэссенцию Лучеразности».
На мостике флагмана экраны мигают, а затем показывают внутренность фрегата. Члены экипажа застыли, словно статуи, их глаза светятся тем же красным светом, что и кристалл. В центре мостика фрегата стоит фигура в тёмно-красном плаще.
«Эридия Крин,» — жуткий голос теперь слышен на всём флагмане, — «ты действуешь осторожно, как и положено мудрому лидеру. Но время осторожности прошло. Посмотри.»
Изображение меняется, показывая поверхность спутника, где возвышается колоссальная пирамидальная структура. Её вершина светится пульсирующим красным светом, которая, кажется, резонирует с кристаллом, поглотившим фрегат.
«Внутри этого храма — истина о Красной Сингулярности и о том, как она связана с Пустотой. Твой брат уже понял это. Теперь твоя очередь.»
В медицинском отсеке Вальтирас внезапно встаёт с диагностического стола, отбрасывая в сторону пытающихся остановить его медиков. Его глаза светятся красным, а движения стали неестественно плавными, словно он — марионетка в руках невидимого кукловода.
«Я должен быть там,» — произносит он, голос звучит одновременно как его собственный и как нечто чужеродное. — «Она зовёт меня.»
Ткач Ильтар пытается установить ментальный контакт с Вальтирасом, но с криком отшатывается, когда его сознание соприкасается с тем, что теперь обитает в разуме наследника Крин.
«Это не он!» — кричит Ильтар, его лицо искажено ужасом. — «Это… что-то древнее… голодное…»
На мостике «Рассвета Справедливости» офицеры в панике докладывают о новых аномалиях — пространство вокруг планетоида начинает искривляться, формируя нечто, напоминающее колоссальный разлом Пустоты, но с упорядоченной структурой. Через него начинают просачиваться странные формы — не похожие на обычных тварей Пустоты, эти существа движутся с пугающей целеустремлённостью к поверхности спутника.
«Решай, Эридия Крин,» — голос звучит в её голове. — «Отступить и навсегда остаться пешкой в игре, которую ведёт Пятиархия, или узнать правду и изменить судьбу своего народа. Твой брат уже сделал выбор. Что выберешь ты?»
В этот момент системы связи флагмана фиксируют входящий сигнал от Первой Иерархии — Иерарх Зельфирис пытается связаться с дочерью. Но изображение искажено, словно что-то блокирует передачу.
Красный свет от спутника становится всё интенсивнее, окутывая флот Крин зловещим сиянием. Время для решения истекает, и каждая секунда промедления приближает нечто необратимое. И в какой-то момент все происходящее становится будто нереальным, все кричат, держатся за головы, кто-то склонился, кто-то упал на колени, некоторые лежат, зажимая уши руками. Иридия поняла, что это похоже на какую-то ментальную атаку, но из-за свиста в ушах и звона в голове, она не могла сосредоточится, голос в голове шептал тысячи слов в секунду, они были и понятны и нет одновременно, а сам голос был похож на скрежет стекла о металл. Адмирал поняла, что теряет сознание, на секунду в её глазах появилось красное свечение, Иридия почувствовала, будто теряет личность. Все члены экипажа флота Крин были атакованы неведомой ментальной силой.
Спасение пришло откуда не ждали. В южном направлении от флота образовалась воронка варп-тоннеля. Из нее вынырнул огромный корабль явно не попадающий под стандартную классификацию боевого флота, за ним второй аналогичный, потом и третий, далее начали появляться корабли сопровождения: линкоры, боевые фрегаты, эсминцы, и суда поддержки. Их было так много что не сосчитать. Опознавательные символы на судах — Эридия никогда их не видела раньше, но знала кому они принадлежат — Первая Иерархия, самая могущественная и самая таинственная. Глаза смыкались, сознание угасало, но она увидела что произошло дальше. Загадочные громадные корабли, больше похожие на небольшие вытянутые орбитальные крепости, которые шли во главе флота, несли сотни орудийных башен и систем, даже линкоры были мелкими сошками по сравнению с этими гигантами, но было у них еще кое-что интересное. По одному огромному пикаобразному орудию в носовой части каждого из титанических кораблей.
Как только союзный флот вышел из гиперпространства, мегакорабли почти синхронно открыли огонь из загадочных орудий в носовой части. Лучи странной синеватой энергии пронзили пространство космоса, врезавшись в загадочный титанический кристалл, у которого все еще находились фрегат и крейсер флота Эридии. Космос пронзил яростный вопль и странный жуткий хохот. Кристалл лопнул под напором вливающихся в него энергий от орудий мегакораблей. Линейные суда поддержки одновременно с громадными кораблями, открыли огонь, но только их целью была красноватая луна, поверхность которой обстреливали сотни орудийных систем, буквально вырывая целые куски от планетоида. более мелкие корабли с десантом на борту направились в сторону флота Эридии. Почти по всем кораблям флота прокатились абордажи. Команды солдат в синеватой униформе со странным оружием, неизвестным никому из флота Эридии, несмотря на то что это были очевидно солдаты первой иерархии, вырывались из абордажных капсул и обстреливали всех членов экипажа, сопротивления не было. Но никто не погибал, оружие, которое использовали воины первой иерархии, испускало белые лучи, которые врезаясь в тело будто поглощали все признаки красного свечения, исходящего от тел членов флота Эридии. После соприкосновения с белыми лучами члены экипажа теряли сознание.
Вскоре «волна очищения» докатилась и до командного мостика. Солдаты влетели в рубку, что-то крича и атакуя всех присутствующих из своих орудий, когда очередь дошла и до Эридии, она поняла, что это может помочь: «Как… вы… воремя…» — луч врезался в ее тело и сознание начало угасать, пока не стало темно.
«…несите в мед блок, аккуратно, это принцесса, Иерарх ждет её там…»
«…а что делать с ее братом?»…
«… в каком смысле что делать с ее братом, его там не было…»
«…неужели он…»
«…да да, исчез, пусть командование разбирается… нам надо доставить…аккуратно…» — Эридия слышала отдаленные голоса, она чувствовала, что ее тело находится на грави-платформе и её куда-то перемещают, в голове не было голоса, умиротворение, тишина и вновь темнота.
«Дочь моя ты слышишь меня, очнись, прошу тебя, ты должна…» — Эридия сразу поняла, чей голос слышит. «Отец… я. что произошло» — девушка открыла глаза и попыталась сесть, но ее остановила рука седовласого пожилого Мон’зед: «Хвала Первым, ты пришла в себя, но не вставай, пока рано…» — отец с улыбкой посмотрел на дочь и прижал ладонь к её плечу. «Хорошо что с тобой все в порядке, я боялся, что мы не успеем. Пришлось оставить управление целой иерархией на Филиса, в мое временное отсутствие, меня подобрал флот Первой, который уже летел по моей наводке к твоим координатам. Мы едва успели, еще бы немного и…» — лицо Зельфириса выражало скрытую тревогу и печаль, но он пытался это скрывать.
«Отец, что с Вальтирасом» — Иридия еще видела пелену перед глазами, но с каждой секундой, взор становился четче. Седовласый мужчина, услышав вопрос дочери, сильно помрачнел и осунулся: «Его нет, дочка, его больше нет». Лицо пожилого Мон’зед содрогнулось в непередаваемой скорби.
«…как…нет… что…произошло…отец?» — Иридия была шокирована словами отца, её глаза заблестели, наполняясь слезами.
«Оно забрало нашего мальчика, забрало его» — Зильфирис не знал что еще сказать, а потом собрался с мыслями.
«Нет, папа, как же так» — по щекам Иридии потекли слезы.
«Мы не успели…» — Отец присел на ложе, рядом с дочерью, взял ее за руку: «Я должен многое тебе рассказать и показать. Есть место, о котором не знает четыре пятых всего населения нашего вида. Место столь опасное и ценное, что и представить сложно. Красная Сингулярность, дочка. Пришла пора тебе узнать правду. Правду о том кто есть наш истинный враг».
Сознание девушки вновь угасает.
В медицинском отсеке одного из мегакораблей Первой Иерархии Эридия медленно приходит в себя. Прошло три дня с момента драматического спасения флота Крин от загадочной ментальной атаки. Корабль-крепость «Исток Возмездия» движется через глубины космоса, его курс засекречен от всех, кроме высшего командования.
Зельфирис Кринн, седовласый Иерарх, сидит у постели дочери, его лицо отмечено печатью глубокой скорби и тяжёлых решений. Комната изолирована множеством защитных полей, как физических, так и ментальных.
«Дитя моё,» — голос Зельфириса звучит устало, но твёрдо, — «сегодня я покажу тебе то, что не должен был увидеть никто из твоего поколения. Но обстоятельства изменились.»
Эридия, всё ещё ослабленная после ментальной атаки, с трудом поднимается, опираясь на руку отца. В глазах её — смесь скорби по потерянному брату и жажды ответов.
«Где Вальтирас? Что значит 'его больше нет'? Отец, я требую объяснений!»
Зельфирис жестом указывает на стену, которая трансформируется в экран. На нём возникает запись с камер наблюдения медицинского отсека «Рассвета Справедливости»: Вальтирас поднимается с диагностического стола, его глаза пылают красным огнём. Он отбрасывает ткачей и медиков с неестественной силой, а затем… его фигура начинает меняться, распадаясь на частицы красного света, которые собираются в миниатюрную копию того самого кристалла, что появился в системе Эксион.
«Вальтирас не умер в привычном понимании,» — тихо произносит Зельфирис. — «Хуже. Его сознание было полностью поглощено проекцией того зла, с которым вы повстречались. Тело твоего брата стало каналом, через который этот древний ужас пытался расширить своё влияние за пределы Красной Сингулярности.»
Эридия застывает, потрясённая увиденным. Её руки дрожат, когда она наблюдает, как кристалл, бывший когда-то её братом, растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь слабое красное свечение.
«Это… невозможно. Как такое могло произойти? И что такое Красная Сингулярность на самом деле?»
Зельфирис поднимается и протягивает дочери специальный комбинезон из тёмного материала с голубыми энергетическими линиями.
«Надень это. Мы идём в Палату Истины. Там ты узнаешь всё, что я скрывал от вас с братом все эти годы.»
Палата Истины находится в самом сердце корабля-крепости. Это огромное сферическое помещение, стены которого покрыты древними символами. В центре — голографический проектор невиданной сложности. Зельфирис и Эридия, одетые в защитные комбинезоны, проходят через множество сканеров и защитных барьеров. Их сопровождают воины в тёмно-синей броне с эмблемой Первой Иерархии — стилизованным изображением закрытого глаза.
«То, что ты сейчас увидишь» — говорит Зельфирис, активируя систему, — «хроники, которые Мон’зед хранят с момента своего создания Первыми».
Голографический проектор оживает, заполняя пространство вокруг трёхмерными изображениями. Эридия видит рождение вселенной, появление первых звёзд и галактик. А затем — существ, чья форма и природа находятся за гранью понимания.
«Первые» — поясняет Зельфирис.
«Создатели всего. Они были первыми разумными существами во вселенной. Их технологии были неотличимы от магии, их разум охватывал все галактики».
Изображение меняется, показывая космическую битву невообразимого масштаба. Силы света сражаются против тёмной сущности, чьё присутствие искажает саму реальность вокруг.
«Гхр’улл-шагг’от,» — голос Зельфириса дрожит от едва сдерживаемой ярости. — «Первый из Первых, но рождённый с изъяном. Вместо созидания, он нёс только разрушение. Его мощь была такова, что он мог уничтожать целые галактики одной мыслью».
Эридия наблюдает, как Первые объединяются против тёмной сущности, создавая нечто, напоминающее гигантскую клетку из света и энергии.
«Они пожертвовали собой, чтобы заключить его в ловушку — Красную Сингулярность. Но перед этим создали нас, Мон’зед, чтобы мы стали хранителями. Наша первейшая задача — следить, чтобы Гхр’улл-шагг’от никогда не освободился».
Голограмма показывает возникновение Мон’зед и основание пяти Иерархий. Первая, как самая древняя и могущественная, становится прямым стражем тюрьмы.
«Но Гхр’улл-шагг’от не бездействовал в своём заточении,» — продолжает Зельфирис.
«Он научился создавать проекции — крошечные осколки своего сознания, которые могли проникать в реальный мир. Эти проекции ищут носителей среди разумных существ, чтобы манипулировать ими и в конечном итоге разрушить печати Красной Сингулярности».
Изображение меняется вновь, показывая странные искажения пространства, из которых выходят знакомые Эридии твари.
«Пустота…» — шепчет она, начиная понимать.
«Да. То, что мы называем Пустотой, — творение Гхр’улл-шагг’ота. Он искажает саму материю вселенной, создавая разломы и тварей, которые служат ему. Каждое существо из Пустоты — часть его плана по освобождению».
Эридия смотрит на голограмму, и холодная ярость начинает закипать в её сердце.
«Значит, Вальтирас стал его инструментом? Почему ты не предупредил нас об опасности этих проекций?»
Зельфирис опускает голову: «Я думал… я надеялся, что смогу защитить вас обоих от этого бремени. Большинство Мон’зед не знает правды о Красной Сингулярности. Это знание доступно лишь Пятиархии и высшим чинам Первой Иерархии. Я не хотел, чтобы вы жили в постоянном страхе».
«И это стоило жизни Вальтирасу» — горько произносит Эридия.
«Я виноват» — соглашается Зельфирис.
«Но теперь у нас нет выбора. Проекция Гхр’улл-шагг’от, воспользовавшись твоим братом, смогла получить доступ к важнейшим данным нашей Иерархии. Он знает о наших защитных системах, наших планах… и, что хуже всего, о расположении древних артефактов Первых, которые могут усилить его влияние на материальный мир».
Голограмма показывает карту галактики с отмеченными точками — местами хранения артефактов.
«Мы должны опередить его» — решительно говорит Зельфирис. — «Собрать артефакты раньше, чем это сделают его слуги. Но для этого нам нужен кто-то, кого он не заподозрит. Кто-то, кто знает его методы изнутри».
Он смотрит прямо в глаза дочери: «Кто-то вроде тебя».
Эридия понимает, к чему клонит отец: «Ты хочешь, чтобы я притворилась, будто поддалась его влиянию? Чтобы я стала двойным агентом?»
«Это крайне опасно» — признаёт Зельфирис. — «Но у нас нет выбора. Если Гхр’улл-шагг’от освободится, вселенная погрузится в хаос и разрушение».
Эридия задумывается. Воспоминания о брате, о его глазах, светящихся красным светом, жгут её сердце. Но также она вспоминает голос в своей голове, обещавший истину и власть.
«Он мог прочитать мысли Вальтираса» — замечает она. — «Как я смогу обмануть существо, способное видеть сквозь разум?»
Зельфирис берёт у основания стойки проекционного механизма и открывает небольшой контейнер, извлекая из него крошечный кристалл синего цвета.
«Это фрагмент оружия Первых. Мы называем его 'Печать Истины'. Он создаст в твоём разуме защитный барьер, который скроет твои истинные намерения даже от Гхр’улл-шагг’ота. Но его действие не вечно, и каждый раз, когда ты будешь контактировать с проекцией Древнего, защита будет слабеть».
Эридия смотрит на кристалл, понимая, что решение, которое она примет сейчас, определит не только её судьбу, но и судьбу всей расы Мон’зед.
«Что произойдёт, если я откажусь?»
Зельфирис тяжело вздыхает: «Тогда мы будем действовать открыто. Мобилизуем все силы пяти Иерархий для поиска артефактов. Но это гарантировано привлечёт внимание Гхр’улл-шагг’от, и он ускорит свои планы. Мы можем не успеть».
Эридия закрывает глаза, вспоминая последние моменты с Вальтирасом на Дитраксе, его улыбку перед тем, как они разделились для выполнения миссии. Она вспоминает их детство, их мечты о великом будущем для Иерархии Кринн.
«Я сделаю это» — наконец произносит она, открывая глаза. — «Не ради Пятиархии или Первой Иерархии. Ради Вальтираса».
Зельфирис кивает, его глаза наполняются одновременно гордостью и страхом за дочь.
«Но у меня есть условие,» — добавляет Эридия. — «Я хочу знать всю правду. Без утайки. Если я рискую своим разумом и жизнью, я должна знать, за что сражаюсь».
«Справедливо,» — соглашается Зельфирис. — «Тогда слушай внимательно, дочь моя, кроме того, что ты увидела, есть еще кое-что… История, которую я расскажу, началась задолго до рождения первых звёзд…»
В бескрайних глубинах космоса, далеко за пределами досягаемости флотов Мон’зед, в системе, чьё солнце давно погасло, на мёртвой планете с атмосферой из ядовитых газов, в древнем храме, построенном расой, имя которой стёрлось из памяти вселенной, появляется фигура в тёмно-красном плаще. Единственный глаз под капюшоном светится пульсирующим красным светом.
«Так предсказуемо» — шепчет Гхр’улл-шагг’от в пустоту. — «Столько тысячелетий, а они всё ещё верят, что могут перехитрить меня — Отца обмана».
Он поднимает руку, и перед ним материализуется кристалл, внутри которого заключено сознание, некогда принадлежавшее Вальтирасу Крин.
«Не печалься, наследник Крин. Твоя жертва не напрасна. Скоро твоя сестра присоединится к нам, и вместе мы перепишем историю этой вселенной и не только…»
Кристалл пульсирует, словно в протесте, но Гхр’улл-шагг’от лишь ухмыляется, его облик окутан красной аурой, заставляющей саму реальность дрожать от страха. Внутри тёмного храма на безымянной мёртвой планете красный свет пульсирует, отражаясь от древних стен. Гхр’улл-шагг’от задумчиво рассматривает кристалл, парящий над его ладонью. Внутри кристалла мерцает сознание, угасшего принца.
«Эта тюрьма трескается, скоро она лопнет, словно хрусталь под воздействием звука, я буду свободен,» — произносит Древнейший, его голос эхом отражается от каменных плит.
Красный глаз под капюшоном сужается, когда он пристальнее вглядывается в кристалл. Внутри заключённое сознание Вальтираса слабо пульсирует, беспомощное и поглощённое.
«Эти фигуры сделали свой ход, теперь мой ход» — материальная проекция Древнейшего беззвучно разворачивается и входит в красноватый разлом, который тут же затягивается, погружая всё вокруг в тишину.
На борту «Истока Возмездия» Эридия стоит перед зеркалом в своей каюте. Её лицо, обычно полное решимости, сейчас выражает смесь скорби и сомнения. В руках она держит изящную диадему с закреплённым в центре синеватым кристаллом — «Печатью Истины».
«Итак, я готова» — Эридия надевает украшение. Мгновенно, странная пульсация проходит по всему её телу, неся за собой такое спокойствие и умиротворение, что девушку на миг пробирают мурашки.
Зельфирис, наблюдающий за дочерью через видеоканал связи, молча кивает, а затем добавляет: «Будь осторожна, дочка. Я должен вернуться к своим прямым обязанностям. Как только мы выйдем из гипер-туннеля, я сойду, за мной прибудет моя эскадра, а тебя доставят в засекреченную систему — Долориан Прайм. Там есть специальное святилище Мон’зед, в нём ты сможешь сосредоточиться на своих мыслях. Нужно отвлечь Разрушителя, пока мы будем возвращать реликвии».
Эридия касается диадемы, чувствуя холодную пульсацию кристалла на своём лбу.
«И ещё кое-что…» — продолжает Зельфирис, его голос становится теплее, как вдруг связь обрывается и в помещение заходит иерарх.
«Я договорился с адмиралом Гаэль, он оставит 'Исток возмездия' твоему флоту, сделаешь его новым флагманом. Команда переходит под твой контроль. Как закончишь отвлекать Разрушителя, отправляйся в систему Градар, координаты вот на этом маяке. Твой флот будет ждать тебя там. Я свяжусь с тобой позже, и береги себя, дорогая».
Иерарх протягивает дочери навигационный маяк. Когда она забирает устройство из рук отца, седовласый Мон’Зед слегка сжимает её ладонь, а затем молча покидает каюту. Оставшись одна, Эридия подходит к иллюминатору. Искривлённое пространство гипер-туннеля создаёт причудливые узоры за толстым стеклом. Её отражение, искажённое этими узорами, смотрит на неё с синим светом диадемы на лбу.
«За тебя, брат,» — шепчет она. «Я верну тебя… или отомщу».
Спустя несколько часов «Исток Возмездия» выходит из гипер-туннеля в системе Карпатиан — нейтральном перекрёстке торговых путей, где флотилия Зельфириса ожидает своего Иерарха. Прощание отца и дочери проходит кратко и сдержанно, как и положено воинам Мон’зед в трудные времена. Тень рока нависает над вселенной.
Когда шаттл Зельфириса отстыковывается от огромного корабля-крепости, капитан «Истока Возмездия» обращается к Эридии: «Адмирал, мы готовы принять ваши приказы. Курс на Долориан Прайм?»
Эридия кивает, но внезапно замирает. Странное ощущение прокатывается по её телу — словно кто-то наблюдает за ней изнутри её собственного разума. Кристалл в диадеме на мгновение пульсирует ярче, и ощущение исчезает.
«Да, капитан. Курс на Долориан Прайм,» — твёрдо говорит она. «И подготовьте стратегический брифинг. Я хочу знать всё о святилище, его защите и истории.»
Когда корабль-крепость вновь входит в гипер-туннель, Эридия чувствует, как тяжесть ответственности давит на её плечи. Ей предстоит не просто отвлечь внимание существа, для которого боги, словно дети, но и сохранить при этом собственный разум и душу.
Тем временем, в неизвестной части галактики, на борту захваченного фрегата «Квинтэссенция Лучезарности», экипаж с горящими красным светом глазами готовит корабль к прыжку. Их движения механические, лишённые воли, словно они — продолжение единого организма.
В центре мостика материализуется тёмная фигура в красном плаще. Гхр’улл-шагг’от подходит к навигационной консоли, прикасается к ней, и система мгновенно выдаёт координаты — Долориан Прайм.
«Наивные дети» — шепчет он, обращаясь к пустоте. «Они думают, что могут играть в шахматы с тем, кто изобрёл саму игру».
Кристалл с сознанием Вальтираса парит рядом с ним, его свечение то усиливается, то ослабевает, словно в попытке сопротивления.
«Не волнуйся, наследник Крин,» — обращается к нему Гхр’улл-шагг’от.
«Твоя сестра скоро присоединится к нам. Её защита… лишь маяк для меня. Каждая искра её мыслей — нить, ведущая к ней. И когда я найду её, мы раскроем ей глаза на истинную историю вашей расы».
Фрегат входит в гипер-пространство, направляясь к точке, где пересекутся судьбы брата и сестры, где будет написано будущее всей вселенной.
За пределами времени и пространства, в глубинах Красной Сингулярности, нечто древнее и могущественное начинает пробуждаться, ощущая, как его оковы становятся всё слабее с каждым мигом. Гхр’улл-шагг’от, заключённый в своей вечной тюрьме, чувствует, как его проекция обретает всё большую силу и свободу. Скоро его терпение будет вознаграждено, и вселенная вновь познает его ярость.
В системе Карпатиан, все разошлись разными путям, Зельфирис во главе своей эскадры покинул систему, направляясь в столичную систему Иерархии Крин — Звездное гало, флот первой иерархии, без одного дредноута, уходит в неизвестном направлении. И единственный громадный корабль класса бастион — «Исток Возмездия», который перешел под командование адмирала Иридии, заныривает в варп-тоннель, ведущий к системе Долориан Прайм.
Оскверненный фрегат выходит из гипер-прыжка, его встречает заброшенная звездная система, ни станции, ни персонала, ничего, однако, Разрушитель видит храм, одна пригодная для жизни планета. Значит там. Окутанный красным мерцанием силуэт пролетает сквозь вертикальные переборки корабля, и разворачивается в открытом космосе перед космическим судном.
«Вы мне помогли, и достойны награды» — Разрушитель вытягивает руку перед кораблем и сжимает ладонь в кулак. Незримая чудовищная сила сжимает корабль, сминая его как лист бумаги. Сила столь неизмерима, что за несколько секунд, то что было гордым фрегатом Мон’зед, превращается буквально в пыль под силой неизмеримого давления. Гхр’улл-шагг’от медленно зависнув в пустоте космоса, осматривает планету и медленно направляется к ней, словно неотвратимый рок судьбы.
«Исток Возмездия» вываливается в материальное пространство системы, сканируя все, что только можно, на признаки угроз, и ничего не обнаружив, двигается к планете, на которой по данным Иридии и должен находится старый храм их цивилизации. Высадившись на планету, бойцы в синем обмундировании и броне, которые теперь подчиняются Эридии, врываются в циклопическуй пирамидальную конструкцию на планете с болотистой экосистемой. Все выглядит мрачно, кругом топи и болота.
«Не лучшее место чтобы устроить семейный пикник» — Эридия поймала себя на мысли, что так бы пошутил её брат. Принцессу захлестнула злоба и тоска. Вскоре, когда всё сооружение проверили, один из воинов доложил Эридии, что комплекс чист, никого нет. Девушка приказала воинам стеречь вход, и направилась в подземный этаж комплекса, где были четыре циклопические колонны и площадка по центру в форме круга, вокруг тишина прерывалась только звуками изредка капающей где-то воды. Храм выглядел неплохо, хоть и старый, заброшенный. Серый пол, стены, старые фрески давно забытых побед. Эридия прошла к центру сооружения и заняла место на круговой площадке, пытаясь собраться с мыслями. Ей нужно было позвать эту мерзость, как-то призвать бога, она почуяла что-то, будто сила этого места очищает её мысли, наполняет создание силой.
«Это то что нужно, спасибо отец, твоя мудрость безгранична» — девушка собралась с мыслями и начала пытаться представить образ создания, надеясь что он услышит её.
«Бояться нечего, ты под защитой, тем более его тут нет, он может появится в голове, не более» — девушка успокаивала себя, пытаясь не думать о предстоящем диалоге.
Мрачная тень скользнула в храм, охрана не сразу заметила силуэт в капюшоне позади них, но было поздно. Все охранники просто умерли от разрыва всех внутренних органов. Упав на землю, они даже не кричали, не мучались, просто мгновенная смерть. Фигура в тёмно-красной мантии с капюшоном медленно побрела по лестнице вниз, спускаясь в подземную часть храма. Там Эридия сидела неподвижно и произносила вслух: «Я пришла поговорить, ответь на мой зов». Фигура медленно и угрожающе двигалась к принцессе.
Девушка услышала медленные звуки шаркающих ног, они приближались, принцессу охватил нечеловеческий ужас.
«Неужели это он, или кто-то другой, но тут никого нет, у входа мои воины, никто не пройдет мимо, а вдруг есть другие входы в храм или это в моём разуме, неужели он откликнулся, неужели так быстро…» — в голове Эридии роились потоки мыслей, она собиралась с силами чтобы обернуться и увидеть неизвестное.
Девушка выхватила свой энерго-клинок и резко обернулась, но там никого не было. Пустой зал с четырьмя колоннами. Сознание на миг расслабилось и успокоилось. Девушка развернулась, чтобы сесть обратно, когда ее мозг пронзило осознание и ужас. Прямо в шаге от нее стоял он, та самая фигура, тот самый ужас который она видела в видениях и тогда с её братом. Тот, чей голос ей нашептывал. Эридия инстинктивно сделала выпад, пытаясь поразить цель, но что-то незримое остановило её руку, затем вывернуло кисть с такой силой что девушка закричала от боли, а ее сустав хрустнул. Меч упал на бетонный пол храма с гулким потрескиванием. Принцесса рухнула следом, сжимаясь от боли в руке.
«Меня не нужно звать дитя, я уже тут… видишь ли, я больше предпочитаю личные беседы, но как ты наверное слышала, я в данный момент не могу присутствовать… „в полном объёме“, скажем так. Но я думаю, сегодняшний день можно считать успешным. Так как я наконец смогу побеседовать с тобой лично, и уверен даже убедить присоединиться к моей миссии» — голос существа звучал мягко и одновременно ужасно, его тон был похож на старческий, который медленно произносит все слова, будто ему тяжело говорить.
Девушка попыталась встать, но на её плечи тут же обрушилось такое давление, будто ее заставили держать кристаллический танк на себе. Она не могла больше пошевелить ни одной мышцей в своем теле, только мышечный тонус лица сохранил возможность к движению.
«Ты и твои жалкие порождения, мы остановим их, и ты не сможешь больше вот так приходить, не сможешь кому-то угрожать» — лицо Эридии было искривлено от боли, гнева и страха.
«Мои порождения?» — сущность стояла неподвижно, внимательно изучая поведение принцессы Мон’зед.
«Ты про зверушек из пустоты, хм, они мне не подчиняются, мне не интересны эти животные. Как только я выберусь, лично сотру их с лика этой вселенной, хотя парочку оставлю поиграть» — сущность медленно развернулось и начала обходить платформу по кругу. Все так же слегка шаркая ногами.
«Что тебе нужно, почему мы… мы не можем открыть твою клетку, даже если захотим, зачем тебе мы, монстр, ты отнял у меня брата, теперь хочешь убить и меня…» — у Эридии началась истерика, она кричала, не в силах больше ощущать это немыслимое давление, как физически так и ментально.
«Именно поэтому дитя, в тебе всегда были семена тьмы, ты с рождения была… особенной, именно после твоего рождения, я почувствовал это, и смог сделать крошечное отверстие, которое пропускает крупицы моей силы в материальный мир, другие на твоем месте сказали бы, что умрут, но не откроют, а ты говоришь не смогу, даже если захочу. Ты ставишь другие приоритеты, я чувствую в тебе внутреннюю борьбу, сражение за контроль, тьма и свет сражаются за контроль над твоим разумом, и это не моя работа, не я посадил тьму в твой разум, и не я заставляю тебя думать о мрачных вещах. Темные мысли, что ты отгоняешь от себя».
Силуэт склонил капюшон с пульсирующим из-под него красным светом, и откуда-то раздался голос, женский, и знакомый. Эридия поняла что голос принадлежит ей.
«А что если убить отца, и захватить власть?.. Убью Вальтираса, надругаюсь над его телом, потом убью кого-нибудь еще… Вот бы сейчас отрезать голову кому-нибудь… смерть…смерть…смерть должна быть мучительной и кровавой!» — голоса Эридии в странном эхо, то шептали, то становились громче, то переходили на крик.
«Это ложь, это обман, я не могу даже думать о таком» — Эридия начала плакать, её страдания быстро становились невыносимыми. Проекция ужаса упивалась мучениями девушки.
«Твоя тьма хочет всего того, что я могу дать, прими предложение, впусти мою волю» — Разрушитель остановился, его красный свет буквально обжигал открытые участки тела Эридии, принося ей еще больше боли.
«Ты отнял у меня брата, ты…отнял его у меня!» — прохрипела девушка, её уже буквально пригвоздило к земле невидимой силой, которая продолжала вдавливать тело в бетон храма.
«Нет сестра, не отнимал, я все еще тут, я жив, Владыка открыл мне глаза, и я увидел, увидел этот свет, ты тоже взгляни» — голос был до боли знакомый и Иридия попыталась поднять голову, сопротивляясь давлению из последних сил.
Перед ней стоял её брат, его глаза светились красным, он смотрел на девушку с сочувствием и надеждой.
«Но как? Мне сказали что ты потерян» — Эридия смотрела на Вальтираса.
«Да, для Мон’зед. А для тебя еще нет, сестра, идем с нами, ты сама увидишь» — Вальтирас был спокоен и сосредоточен, он стоял подле фигуры облаченной в мантию, и словно манил Эридию пойти, обещая покой и безопасность…
ДА, я согласна!!! — хрипя и плача произнесла принцесса, не в силах больше выносить все это.
«Отпусти брата и я пойду с тобой!» — у девушки текли слезы, она хотела избавления и больше не могла терпеть боль, не могла выносить все это. Она хотела сделать последнее доброе дело, выторговать душу брата, взамен на свою. Отчаянный шаг, отчаянного существа.
«Ты хочешь вернуть брата? Я могу это утроить» — существо едва заметно взмахнуло пальцем, и небольшой узорчатый кристалл медленно лег на распростертую ладонь все еще сдавливаемой девушки.
«Что…что это»? — прохрипела Эридия.
«Твой брат, дитя, то что осталось» — это было произнесено Разрушителем с особой циничностью.
Вид Вальтираса начал искажаться, силуэт брата стал похож на проекцию, его очертания начали растворяться в воздухе.
«Мне больно. Сестра, я…умираю, я… больно… сестра… скажи отцу и запомни, я любил вас… прости… я не хотел, что бы все закончилось так…» — после этих слов кристалл в руке Эридии рассыпался в пыль, и сквозняк обдувающий разные части площадки, подхватив пыль с ладони девушки и разнес по всему комплексу.
«Нееееет, неееет!» — девушка рыдала, хрипела, ее речь стала булькающей. Её страдания достигли своего апогея. Сущность Эридии надломилась на каком-то духовном, невидимом для глаз уровне.
«Теперь ты готова, дитя» — Разрушитель махнул рукой и изломанное тело девушки окутала красная дымка, подняв её над землей и поднеся к Древнейшему на расстояние вытянутой руки. Дымка расположила девушку так, что её бессильное тело поддерживаемое только этой загадочной силой, сидело на коленях и издавало какие-то уже невнятные звуки, вперемешку со всхлипываниями. Сознание Эридии было полностью сломано, так же как и её воля. Теперь это было беспомощное, сошедшее с ума тело, к тому же все искалеченное. Существо перед ней не радовалось, не грустило, ему было все равно, но это был момент триумфа для него. Оно вытянуло руку вверх и злорадно произнесло: «Мон’зед, сделайте свой ход, потому что вам — шах».
Разрушитель положил руку на лоб девушки и в этот миг ее глаза озарились нестерпимым ярко красным светом, столпы света вырывались из глаз и рта, волосы начали краснеть, пока не стали ярко красными, раны на теле начали стремительно заживать, переломы срастались, порезы и ушибы исчезали. Волосы колыхались от энергии трансформации. Сам же Разрушитель, вливая силу своей проекции в новый сосуд, начал растворяться, его силуэт подрагивал, словно становился миражом над горячим песком. Тело Эридии взмыло вверх и повисло в паре десятков метров над полом храма, оно будто заворачивалось в кокон из красной энергии. Весь нижний уровень погрузился в туман кроваво-красного цвета. Проекция Гхр’улл-шагг’ота полностью впиталась в тело Эридии, породив новое существо. Принцесса умерла, её сознание было окончательно разрушено, но на пустующее место пришла другая, новая Эридия — первая проклятая, аватар разрушения, вместилище абсолютного зла. Её волосы, кроваво-красные теперь развивались в такт дыханию, глаза блестели кровавым огнем, кожа стала пепельно серой, губы потемнели, став почти угольно черными. Она висела в воздухе, впервые чувствуя освобождение, её больше не сдерживала мораль, или эмоции. Наконец, она получила истинную свободу.
Эридия улыбнулась, взгляд был устрашающим. Так значит владыка дал ей силу, он нашептывал ей, что покажет, проведя через невообразимые страдания, и дарует истинное наслаждение, жизнь без пелены бессмысленных душевных терзаний, жизнь без удушающей морали. Бывшая принцесса Мон’зед засмеялась, её смех перешел в хохот, сотрясающий основание храма. И она теперь не принцесса, она — королева новых Мон’зед, тех что поставят на колени все глупые и жалкие младшие расы, и всю вселенную, она освободит своего повелителя. Новая цель заполнила разум Эридии, и она двинулась к выходу не касаясь пола, буквально левитируя над землей.
Когда дева достигла выхода, она остановилась и обратила внимание на павших воинов её народа, они слишком поздно поняли, что случилось, но они еще нужны, нужно не вызвать подозрение, пока флот не будет полностью захвачен и осквернён, а для этого нужно попасть в систему, где ее будут ждать ее верные воины, не знающие о «возвышении». Королева вытянула руку и несколько искр красноватого света отделились от ее указательного пальца и направились к телам павших. Попав внутрь, тела реанимировались. Неведомая сила заставила их подняться, глаза горели ярко красным. Эридия молча указала им жестом сопровождать её, и они подчинились в абсолютной тишине. И пока колонна двигалась от храма к посадочной площадке, дева размышляла, как ей быстро и тихо подчинить флагман своей воле, а вслед за ним и флот и уже потом, можно думать о захвате Иерархии.
На борту «Истока Возмездия» мерцают алые огни тревоги, пронзительный вой сирен нарушает привычный ритм жизни колоссального корабля-крепости. Офицеры на мостике в недоумении наблюдают за изменившимися показаниями приборов — всего минуту назад сенсоры фиксировали стабильную работу всех систем, а теперь неизвестный источник помех искажает данные, словно невидимая рука перестраивает саму структуру их восприятия.
«Возобновить связь с наземной группой! Немедленно!» — капитан корабля Лерион, седовласый ветеран Первой Иерархии, с тревогой вглядывается в мерцающие голографические проекции планеты. — «Что там происходит?»
«Не можем пробиться, капитан,» — отзывается связист, лихорадочно перенастраивая частоты. — «Странные помехи… похоже на… нет, это невозможно…»
«Говорите!» — рявкает Лерион.
«Эти паттерны… они идентичны тем, что фиксировались нашими датчиками в системе Эксион, перед потерей связи с 'Квинтэссенцией Лучеразности'.»
Тишина, нависшая над мостиком, прерывается лишь тревожным писком приборов. Лица офицеров застывают в гримасах осознания — что-то непоправимое случилось на поверхности.
Посадочная площадка у древнего храма Мон’зед окутана тонкой дымкой, сквозь которую пробивается красноватый свет восходящего солнца Долориан Прайм. Шаттл ждет, его двигатели тихо гудят, готовые вознести корабль обратно к флагману на орбите.
Из тени древнего комплекса появляется процессия — впереди, не касаясь земли, парит женская фигура. Волосы, развевающиеся без ветра, пылают кроваво-красным, глаза источают тот же зловещий свет. За ней, двигаясь с механической точностью, следуют воины в синей броне Первой Иерархии.
Один из техников, обслуживающих шаттл, поднимает взгляд и замирает, не веря своим глазам:
«Адмирал Крин? Что… что с вами произошло?»
Эридия — или то существо, которым она теперь является — наклоняет голову в бок с неестественной плавностью, изучая техника как энтомолог изучает редкий образец насекомого. Её губы, теперь черные как обсидиан, растягиваются в улыбке, которая никогда не принадлежала настоящей Эридии.
«Я… прозрела,» — голос звучит одновременно как её собственный и как нечто чуждое, многослойное, словно хор голосов говорит через одно горло. — «И скоро вы все прозреете.»
Не успевает техник среагировать, как из руки Эридии вырывается тонкий луч красноватой энергии, пронзающий его грудь. Но вместо того, чтобы упасть мертвым, техник застывает, его глаза постепенно наливаются тем же красным светом, что пылает в глазах его адмирала.
«Приветствую вас, повелительница,» — произносит он монотонно, опускаясь на колено.
Один за другим все присутствующие на посадочной площадке подвергаются трансформации. Некоторые пытаются сопротивляться, бросаются к оружию — их постигает иная судьба. Их тела просто разрываются изнутри, кровь закипает в венах, кости крошатся. Смерть становится наградой для непокорных.
«В шаттл,» — командует Эридия, величественно поднимаясь по трапу. — «Нас ждет флот.»
На мостике «Истока Возмездия» царит контролируемая паника. Капитан Лерион отдает приказы о приведении систем защиты в полную боевую готовность. Внутренняя связь корабля разрывается от сообщений — странные инциденты фиксируются на нижних палубах, несколько техников и охранников перестали выходить на связь.
«Шаттл запрашивает стыковку,» — докладывает офицер. — «Это адмирал Крин.»
«Изображение!» — требует Лерион.
На главном экране появляется размытое из-за помех изображение — Эридия сидит в командирском кресле шаттла, её лицо частично скрыто в тени. Что-то не так с её осанкой, с тем, как она держит голову — словно марионетка, управляемая неумелым кукловодом.
«Капитан Лерион,» — голос Эридии звучит странно искаженным. — «Откройте стыковочный отсек. Миссия завершена, я получила необходимую информацию.»
Лерион колеблется. Что-то в глубине его существа, интуиция, выкованная веками эволюции Мон’зед, кричит об опасности.
«Адмирал, у нас странные показания сенсоров. Требуется протокол проверки перед стыковкой.»
Улыбка Эридии становится шире, неестественнее. Через помехи пробивается красноватое свечение её глаз.
«Разумеется, капитан. Начинайте проверку.»
Но в тот момент, когда офицеры запускают протокол, все системы корабля внезапно сбоят. Экраны гаснут на долю секунды, а когда вновь загораются, изображение Эридии исчезло. Вместо этого на всех мониторах появляется древний символ — стилизованное изображение ока с вертикальным зрачком.
«Это не протокол!» — кричит один из техников. — «Кто-то взломал наши системы изнутри!»
Двери мостика с шипением закрываются, блокируя выходы. Капитан Лерион хватается за коммуникатор, пытаясь связаться с охраной, но слышит лишь статические помехи.
«Изоляционные протоколы,» — командует он. — «Отключить все внешние системы, перейти на ручное управление!»
Но прежде, чем офицеры успевают выполнить приказ, основное освещение гаснет, сменяясь аварийным красноватым. В этом зловещем полумраке, двери мостика снова открываются, и в проеме появляется фигура.
Эридия Крин, но не та, что покинула корабль несколько часов назад. Её кожа приобрела серый оттенок, глаза пылают внутренним красным светом, волосы, ранее шелковисто черные, теперь напоминают потоки застывшей крови. За её спиной, словно тени, стоят воины в синей броне, их глаза светятся тем же алым огнем.
«Капитан Лерион,» — произносит она с мягкой улыбкой, делая шаг вперед. — «Я ценю вашу преданность протоколам. Но все это более не требуется…»
Лерион выхватывает энергетический пистолет, но рука с оружием застывает в воздухе, словно схваченная невидимыми тисками. Его глаза расширяются от ужаса и боли, когда невидимая сила начинает медленно выворачивать его конечность.
«Что вы такое?» — шепчет он, чувствуя, как кости трескаются одна за другой.
«Я — будущее,» — отвечает Эридия, приближаясь к нему. — «Я — истина, которую Пятиархия не поймет и за тысячелетия. Я — освобождение.»
Её рука касается лба капитана, и красноватая энергия пронизывает его тело. Лерион кричит, но крик быстро обрывается. Его глаза наполняются тем же красным светом, что горит в глазах Эридии.
«Командование принято, моя повелительница,» — произносит он механическим голосом, опускаясь на колено.
Один за другим все присутствующие на мостике подвергаются той же трансформации. Те немногие, кто пытается сопротивляться, погибают мучительной смертью — их тела буквально распадаются на атомы, оставляя лишь облака красноватой пыли.
Эридия подходит к командному креслу и величественно опускается в него. Её взгляд устремляется на голографическую карту галактики.
«Установить курс на систему Градар» — командует она. — «Там нас ждет мой флот.»
«Но, адмирал,» — один из офицеров, чьи глаза теперь светятся красным, указывает на карту. — «По нашим данным, в этом секторе сейчас находится флот Иерарха Зельфириса.»
Улыбка Эридии становится шире, обнажая зубы, ставшие острее, чем у обычного представителя Мон’зед.
«Именно,» — произносит она, и в её голосе слышатся отголоски древнего существа, чья воля теперь течет по её венам — «Пора воссоединиться с отцом.»
Зельфирис Кринн стоит в святилище своего флагмана «Заря Возмездия», глядя на голографическое изображение галактики. Красные точки, обозначающие активность тварей из Пустоты, множатся с каждым часом.
«Иерарх,» — обращается к нему советник Телтарион. — «Мы получили странный сигнал от 'Истока Возмездия'. Они изменили курс и направляются в нашу сторону.»
Зельфирис хмурится: «Эридия должна была оставаться в Долориан Прайм до получения моих дальнейших инструкций.»
«Сигнал искажен, но мы смогли разобрать сообщение. Они утверждают, что обнаружили новую информацию о Красной Сингулярности… и о том, как вернуть принца.»
Лицо Зельфириса каменеет. Он знает, что это невозможно — его сын потерян навсегда, поглощен проекцией Древнего. Если Эридия поверила в такую возможность…
«Полная боевая готовность,» — командует он. — «И свяжитесь с Пятиархией. Мне нужно поговорить с Верховным Иерархом лично.»
Телтарион удивленно смотрит на своего повелителя: «Вы считаете, что есть угроза?»
Зельфирис закрывает глаза, его лицо искажается от внутренней боли.
«Я боюсь, ибо есть вероятность что я потерял обоих своих детей,» — тихо произносит он. — «И теперь вся галактика может заплатить за мою слепоту.»
Телтарион не успел покинуть комнату, как перед голопроекторами всплыло изображение поступившего запроса на связь. Зельфирис приказал включить, там могло быть что-то важное.
«Говорите» — устало произнес Зельфирис, не смотря на голопроектор. «Пап, ты чего такой невеселый?» — звонкий голос разрезал мрачную тишину святилища. Изумленный Зельфирис обернулся, перед ним была голопроекция его дочери, такой же, какой он видел ее при их расставании.
«Эридия — девочка моя, что случилось, почему вы идете в Градар, ты же должна была оставаться у храма, ты в порядке?» — Иерарх пытался уловить в дочери очаги скверны, но ничего. А это говорило о том, что она здорова, значит все в порядке. Это стало сильным облегчением для него.
«Отец, я говорила с этим чудовищем, и кое-что поняла, это может все изменить, это не может ждать, поэтому нам надо поговорить, срочно, ты сам поймешь» — девушка по голосвязи выглядела очень взволнованной. Зельфирис незамедлительно отменил протокол связи с Пятиархией, так как обстоятельства поменялись, раз с Эридиией все в порядке, значит она может принести ключ к победе над пустотой, и заодно справиться с особо сильной проекцией Древнейшего. Такой силы в его пустышках еще не было, значит Красная сингулярность действительно ослабевает. Все эти мысли заставили Иерарха погрузиться в раздумья. Он с нетерпением ждал, свою дочь, в надежде что она добавит новую информацию, которая поможет…
Эридия сидела на импровизированном троне из трупов не принявших «истину», теперь она могла менять свой облик по желанию и скрывать следы красных помех, делая невидимой ее порчу для всех кроме разве что Первой Иерархии. Но с этим очень помог дредноут Первой, отданный ей на замену ее поврежденного линкора-флагмана. Этот корабль предназначен для обличения этой таинственной красной энергии, излучаемой владыкой и его миньонами. Однако устройство можно и перенастроить, эффект будет противоположны. Слуги новой королевы это и сделали, теперь ни её новый облик, ни ее слуг в радиусе действия этого загадочного орудия не мог быть обнаружен или раскрыт. План был простым — вначале подчинить себе свой флот, а затем подняться на борт флагмана отца и заставить его принять «Истину», и показать её остальному экипажу.
А где-то в бескрайних глубинах космоса, в сердце Красной Сингулярности, пульсирующей вечным алым светом, Гхр’улл-шагг’от ощущает, как оковы, державшие его тысячелетиями, продолжают слабеть. Его проекция, влившая свою силу в сознание Эридии, оказалась даже эффективнее, чем он мог надеяться. В глубине души Эридия Крин всё ещё помнит, кем была, она осталась собой, но тьма и сила, дарованные ей Древнейшим, изменили её суть. Она больше не чувствует сострадания или милосердия — только холодную решимость и жажду власти. В её видении будущего, Мон’зед должны обрести истинное могущество через принятие темного наследия Первых, а не через его отрицание, конечно от рождения, никчемная принцесса была слишком доброй, но Древнейший немного добавил злобы в ее трансформацию, сделав девушку «иконой ненависти». И она станет проводником этого великого преображения. Игра в космические шахматы вступает в новую фазу. Фигуры расставлены, первая кровь пролита, и вскоре вся галактика сгорит в огне войны.
Колоссальный флагман «Заря Возмездия» неподвижно висит на орбите нейтральной планеты системы Градар. Его силуэт, подсвеченный сиянием местной звезды, внушает благоговейный трепет. В тронном зале корабля тишина нарушается лишь тихим гудением систем жизнеобеспечения. Зельфирис Крин, могущественный Иерарх Крин, правитель целой пятой части всей цивилизации Мон’зед, стоит у огромного панорамного окна, сложив руки за спиной. Его седые волосы образуют почти светящийся ореол вокруг головы, а морщины на лице кажутся глубже обычного.
«Флагман принцессы 'Исток Возмездия' запрашивает разрешение на стыковку, Иерарх,» — докладывает Телтарион.
Зельфирис поворачивается, его глаза оживляются надеждой: «Дочь моя, возвращается. Немедленно одобрить стыковку и подготовить почётный эскорт. Я лично встречу её.»
«Как прикажете, Иерарх,» — Телтарион склоняет голову и быстро удаляется.
В ангаре флагмана «Заря Возмездия» выстраивается почётный караул из двадцати элитных воинов в церемониальных доспехах. Зельфирис стоит впереди, его церемониальная мантия Иерарха развевается от потоков воздуха при разгерметизации шлюза.
Небольшой крейсер покинувший ангар дредноута Эридии «Исток Возмездия», заходит в ангар флагмана Иерарха. пристыковывается с идеальной точностью. Когда шлюзы открываются и трап опускается, Зельфирис непроизвольно задерживает дыхание.
Эридия появляется в проёме шлюза. Она выглядит точно так же, как и при их расставании — стройная фигура в командирской форме Пятой Иерархии, черные шелковистые волосы убраны в традиционный военный узел, лицо спокойное и сосредоточенное. Никаких следов красного свечения в глазах, никаких изменений внешности, которых так боялся Зельфирис.
«Отец,» — её голос звучит нормально, с теми же интонациями, что и всегда. Она спускается по трапу и обнимает Зельфириса. — «Я так рада тебя видеть.»
Зельфирис крепко обнимает дочь в ответ, облегчение переполняет его: «Эридия… Я боялся, что потерял и тебя. Расскажи, что произошло? Что это за информация, которую ты обнаружила?»
Эридия отстраняется, её лицо становится серьёзным: «Не здесь, отец. То, что я узнала… это слишком важно для публичного обсуждения.»
Зельфирис кивает: «Конечно. Пойдём в святилище.»
Когда они идут по коридорам флагмана, Эридия незаметно изучает каждый уголок корабля, словно запоминая расположение систем безопасности и жизненно важных узлов. За ними следуют церемониальная стража в количестве шести воинов в искусно украшенных доспехах и несколько офицеров «Истока Возмездия» — их лица бесстрастны, движения точны и выверены.
В святилище Зельфирис активирует защитные протоколы — поле, блокирующее любые попытки прослушивания или наблюдения. Когда последний охранник покидает комнату и двери герметично закрываются, Эридия позволяет себе расслабиться.
«Отец,» — начинает она, подходя к голографическому проектору в центре комнаты. — «Я видела… нечто невероятное в храме на Долориан Прайм. Там были древние записи, оставленные Первыми.»
Её руки скользят над панелью управления, и в воздухе возникают странные символы — слишком древние даже для Зельфириса, с его энциклопедическими знаниями истории Мон’зед.
«Эти символы рассказывают о истинном предназначении Красной Сингулярности,» — продолжает Эридия. — «Это не просто тюрьма. Это ключ.»
«Ключ? К чему?» — Зельфирис подходит ближе, вглядываясь в загадочные руны.
«К истинному могуществу Первых,» — Эридия смотрит прямо в глаза отцу.
«Древнейший не враг нам, отец. Он — хранитель секрета, который слишком опасен для тех, кто не готов его принять.»
Зельфирис отшатывается, его лицо искажается от шока: «Что ты говоришь? Это… ересь! Сущность раздора — воплощение разрушения, зло в чистом виде!»
«Так нас учили,» — спокойно отвечает Эридия.
«Но что, если история, которую мы знаем, — ложь? Что, если Первые заточили его не потому, что боялись его злых намерений, а потому что боялись его правды?»
Она касается одного из символов, и голограмма трансформируется, показывая древнюю битву между Первыми. Но теперь эта сцена выглядит иначе — не как героическое противостояние света и тьмы, а как жестокое подавление инакомыслия.
«Они боялись его, отец. Боялись его видения будущего. Гхр’улл-шагг’от хотел, чтобы все разумные существа имели доступ к силе Первых, а не только избранные.»
Зельфирис отворачивается, его плечи напряжены: «Это невозможно… Я всю жизнь охранял Красную Сингулярность. Я видел свидетельства его злодеяний, уничтоженные им миры…»
«Показанные тебе Пятиархией,» — мягко возражает Эридия. — «Теми же, кто веками поддерживает ложь.»
Она делает шаг к отцу и берёт его за руки: «Я знаю, это трудно принять. Но подумай, отец. Почему твари из Пустоты появились только сейчас? Почему именно в тот момент, когда наша цивилизация достигла пика развития? Может быть, это не Гхр’улл-шагг’от создаёт их, а сама Пятиархия, чтобы удержать власть и сохранить свои секреты?»
В зале для медитаций, на уровень ниже святилища, во вспышке света появляется группа из нескольких Мон’Зед в белых плащах, с отметкой первой иерархии: «Быстрее братья, нужно успеть, иначе все будет потеряно, нужно помешать им, принцессу нейтрализуйте без размышлений и сожалений, ей уже не помочь…»
Группа немедленно двинулась в сторону святилища.
Зельфирис смотрит на дочь с недоверием, но в его глазах мелькает тень сомнения: «Даже если… если хоть часть того, что ты говоришь, правда… это не меняет факта, что он убил твоего брата.»
«Вальтирас не мёртв,» — тихо говорит Эридия. — «Его сознание эволюционировало. Гхр’улл-шагг’от показал ему истину, и Вальтирас принял её. Он стал чем-то большим, чем просто Мон’зед.»
«Ты видела его?» — голос Зельфириса дрожит.
«Я общалась с ним,» — кивает Эридия. — «Не физически, но ментально. Он счастлив, отец. Он свободен от ограничений, которые наложили на нас создатели. И он хочет, чтобы мы тоже были свободны.»
Зельфирис закрывает глаза, его разум разрывается между вековыми убеждениями и любовью к детям: «Что… что ты предлагаешь?»
«Позволь мне показать тебе,» — Эридия достаёт из кармана своей формы маленький кристалл, пульсирующий слабым синеватым светом. — «Это артефакт из храма. Он содержит чистую истину, не искажённую века пропагандой. Просто прикоснись к нему, и ты увидишь всё сам.»
Зельфирис смотрит на кристалл, затем на лицо дочери. Что-то глубоко внутри него кричит об опасности, но это его дочь, его плоть и кровь. Как он может не доверять ей?
«Я…» — он медленно протягивает руку.
В этот момент защитные системы святилища внезапно отключаются. Двери открываются, и в проёме появляются три фигуры в белых плащах Первой Иерархии, впереди стоит — Архонт Лазарий, древнейший из живущих Мон’зед, лично назначенный Пятиархией наблюдать за Красной Сингулярностью, позади него пара элитных воинов-телохранителей.
«Остановись, Зельфирис!» — его голос, усиленный психическими способностями, заставляет обоих Крин вздрогнуть. — «Это не твоя дочь!»
Эридия резко поворачивается, и на долю секунды её облик мерцает, обнажая истинную сущность — серую кожу, красные глаза, волосы цвета запёкшейся крови.
«Да как ты посмел, ничтожетсво!» — шипит она, и её голос на мгновение искажается, становясь многослойным.
Лазарий делает быстрый жест рукой, и святилище наполняется ярким синим светом. Маскировка Эридии полностью спадает, обнажая её истинный облик. Кристалл в её руке вспыхивает кроваво-красным.
«Активировать протокол „Закрытое Небо“!» — командует Архонт, и по всему кораблю начинают вспыхивать древние руны, вплавленные в его структуру ещё при постройке — защитные системы, о существовании которых не знал даже Зельфирис.
Эридия отшатывается, её лицо искажается от ярости и боли: «Слишком поздно, старик! Вы все, уже проиграли!»
В этот момент корабль сотрясает мощный взрыв. Святилище погружается во тьму, а затем аварийное освещение окрашивает всё в красный цвет.
«Они атакуют нас!» — кричит Телтарион, вбегая в комнату. — «'Исток Возмездия' открыл огонь по нашим системам жизнеобеспечения!» Видя перед собой Эридию, вернее то, чем она стала, он отшатывается от нее на пару шагов.
Зельфирис, ошеломлённый предательством дочери и внезапным появлением Архонта, выпрямляется, вспоминая своё предназначение Иерарха: «Всем кораблям — боевая тревога! Ответить 'Истоку Возмездия' и приготовиться к обороне!»
Но прежде, чем его приказ успевают передать, из коридоров доносятся крики и звуки энергетических разрядов. В дверном проёме появляются офицеры «Истока Возмездия», их глаза пылают красным светом, оружие направлено на Зельфириса и Архонта, Телтарион лежит мертвый у порога входного шлюза в святилище, его губы все еще двигаются повторяя приказ Иерарха, который он не сумел передать…
«Никто не покинет этот корабль,» — холодно произносит Эридия, поднимаясь во весь рост. Её фигура словно увеличивается, заполняя пространство святилища тенью и страхом. — «Особенно ты, отец. У нас с тобой ещё столько дел…»
Архонт Лазарий делает шаг вперёд, его древнее тело внезапно наполняется силой и решимостью: «Не в этот раз, порождение тьмы! Твой хозяин в клетке, и он там и останется!»
Он поднимает руки, и вокруг него формируется щит из чистой синей энергии, который быстро расширяется, охватывая Зельфириса. Эридия бросается вперёд с нечеловеческой скоростью, но натыкается на барьер, который отбрасывает её назад с такой силой, что она пробивает стену святилища.
«Бежим, Иерарх!» — кричит Архонт, таща за собой ошеломлённого Зельфириса. — «Мы должны предупредить Пятиархию! Если 'Исток Возмездия' уже захвачен, значит, Гхр’улл-шагг’от сильнее, чем мы думали!»
Они прорываются через коридоры флагмана, преследуемые трансформированными офицерами и красными вспышками энергетических разрядов. Вокруг хаос — лояльные члены экипажа сражаются с захватчиками, не понимая, что происходит. Девушка не преследует Архонта и отца, она бесшумно растворяется в красном тумане и оказывается на командном мостике своего флагмана.
Эридия, смотрит на тактическую карту флота Крин. Её губы растягиваются в улыбке, обнажая заострившиеся зубы:
«Пусть бегут. Это не имеет значения. Флот мой, и скоро вся Иерархия Крин познает истину.»
Она поворачивается к капитану Лериону, чьи глаза пылают тем же красным светом, что и её собственные: «Передайте всем кораблям — открыть огонь по спасательным капсулам. Никто не должен сбежать. И подготовьте курс на Цитадель Атис. Пора нанести визит хранителям Красной Сингулярности.»
В глубинах космоса, за пределами обычного восприятия, в сердце Красной Сингулярности, Гхр’улл-шагг’от ощущает, как события разворачиваются согласно его планам. Неожиданное появление Архонта Лазария — лишь небольшая помеха. Маска сброшена, но партия еще не сыграна…
В центральном командном центре «Истока Возмездия» красноватое свечение консолей отражается на серой коже Эридии. Она восседает в командирском кресле, похожем теперь скорее на трон, её пальцы с удлинившимися ногтями скользят по голографическим интерфейсам, перенастраивая системы флагмана.
«Госпожа, позвольте озвучить,» — один из трансформированных командиров выступает вперёд, склонив голову.
«Наш флот стоит на якоре в соседней системе. Они не знают… возможно, стоит принести Истину нашим братьям, нам же не помещает еще дюжина кораблей?»
Эридия медленно поворачивает голову. Её глаза, пылающие внутренним красным огнём, сужаются в задумчивости. На мгновение в них мелькает нечто древнее, нечеловеческое — словно через них смотрит кто-то другой, из-за завесы реальности.
«Хм, а ты прав, воин,» — её голос звучит глубже, чем прежде, с металлическими обертонами. — «Тогда корректируем план. Оставим пока Атис, к нему вернёмся позже.»
Она переводит взгляд на другого офицера: «Балиг, ты как отвечающий за системы корабля, скажи, насколько велика огневая мощь этого дредноута?»
Трансформированный офицер немедленно опускается на колено, не смея поднять глаз на свою повелительницу.
«Мощи корабля хватит стереть целый флот из реальности, моя госпожа,» — его голос дрожит от благоговейного трепета.
«Хорошо,» — Эридия поднимается с трона, её волосы, напоминающие застывшие потоки крови, колышутся без ветра. — «Тогда войдём в систему, замаскируемся как свои, а там я всё сделаю.»
Её губы растягиваются в том, что должно было быть улыбкой, но превращается в зловещий оскал, обнажающий заострённые зубы.
«Но прежде…» — она делает паузу, её взгляд становится холоднее пустоты космоса, — " огонь из всех орудий по отступающим. В живых должны остаться лишь двое — мой отец и Архонт. Их взять живьём, притащить в кандалах в мою каюту.»
Офицеры переглядываются, и Эридия замечает их нерешительность.
«И позаботьтесь, чтобы Архонт не выкинул ещё что-нибудь,» — добавляет она резко. — «Мне не нужны на корабле очередные мистические фокусы. Попытается что-то активировать секретное — отрежьте язык или руки, а можно и то и то…»
Властный жест её руки указывает, что приказ можно выполнять. Последователи склоняются в почтении и расходятся, спеша исполнить волю своей новой королевы.
В космосе вокруг системы Градар разворачивается драма, которую не способны зафиксировать даже самые чувствительные приборы наблюдения. Спасательные капсулы и шаттлы, отчаянно пытающиеся покинуть зону конфликта, становятся мишенями для точечных ударов энергетических орудийных батарей «Истока Возмездия». Некоторые испаряются мгновенно, другие, получив критические повреждения, медленно дрейфуют в пустоте, превращаясь в космические гробницы.
Внутри одного из немногих уцелевших шаттлов Архонт Лазарий, его древнее лицо искажено от напряжения, поддерживает защитное поле вокруг маленького корабля. Рядом с ним сидит Зельфирис, его глаза полны ужаса и скорби.
«Она… она убивает их всех,» — шепчет Иерарх, наблюдая за гибелью своих подданных через обзорный экран. — «Моя дочь… что с ней случилось?»
«Это уже не твоя дочь, Зельфирис,» — голос Архонта звучит устало, но твёрдо. — «Гхр’улл-шагг’от изменил её сущность, исказил её душу. Он вложил часть себя в неё, сделав проводником своей воли.»
«Мы должны вернуться,» — Зельфирис сжимает кулаки. — «Я должен поговорить с ней, убедить…»
«Нет!» — резко возражает Архонт. — «Это именно то, чего он хочет. Ты — ключ к захвату одной пятой всей нашей цивилизации, Зельфирис. Если он получит эти знания и власть, манипулируя тобой…»
Их разговор прерывается, когда шаттл сотрясается от близкого взрыва. Системы управления мигают, предупреждая о критических повреждениях обшивки.
«Мы не уйдём,» — констатирует Зельфирис, глядя на приближающийся крейсер, отправленный Эридией для их перехвата.
Архонт Лазарий закрывает глаза, шепча древние слова на языке, который был старым ещё до рождения большинства звёзд в галактике. Его тело начинает светиться синим светом, ореол энергии расширяется, охватывая весь шаттл.
«Что ты делаешь?» — спрашивает Зельфирис.
«То, чего не ждёт древний враг,» — отвечает Архонт, открывая глаза, которые теперь сияют чистым синим светом. — «Я принесу себя в жертву, чтобы ты мог предупредить Пятиархию.»
Прежде чем Зельфирис успевает возразить, Архонт касается его лба. Ослепительная вспышка синего света заполняет шаттл, и в следующий момент Иерарх исчезает — телепортирован куда-то далеко за пределы зоны конфликта.
А сам Архонт, израсходовавший почти всю свою жизненную энергию на этот последний акт защиты, обессиленно опускается в кресло. Когда крейсер Эридии наконец захватывает шаттл лучом притяжения, Лазарий уже едва может двигаться. Но в его глазах горит решимость — он знает, что задержит древнего врага настолько, насколько сможет.
На мостике «Истока Возмездия» Эридия получает доклад о захвате шаттла с Архонтом.
«А мой отец?» — её голос звенит сталью.
«Исчез, госпожа,» — отвечает офицер связи, не смея поднять глаз. — «Архонт использовал какую-то древнюю технику телепортации.»
Ярость искажает лицо Эридии, красное свечение вокруг неё усиливается, вызывая сбои в работе ближайших систем.
«Приведите ко мне этого старика,» — шипит она. — «Я вырву из него знание, куда он отправил моего отца.»
Когда связь прерывается, Эридия остаётся одна на командном возвышении. Её лицо вновь становится спокойным, почти задумчивым. Она проводит рукой над голографической картой галактики, отмечая систему, где сейчас находится основной флот Иерархии Крин.
«Это лишь небольшая задержка,» — произносит она, словно разговаривая с кем-то невидимым. — «Мы получим флот, и тогда никто не сможет нас остановить. Даже Пятиархия.»
В глубине её сознания, в той маленькой части, что ещё сохранила память о прежней Эридии, шевелится крошечная искра страха и сопротивления. Но тёмная сила, влитая в неё Гхр’улл-шагг’отом, мгновенно подавляет этот импульс. Глаза Эридии на секунду закрываются, а когда открываются вновь — в них нет ничего, кроме холодной решимости.
«Курс на систему Н’Дорат,» — командует она. — «Подготовить маскировочные системы и открыть зашифрованный канал связи. Я хочу лично обратиться к адмиралу флота.»
Массивный дредноут входит в гипер-пространство, оставив в системе лишь пылающие обломки от небольшого флота Зельфириса, направляясь к основным силам флотилии Крин. В тронном зале Эридии материализуется тёмная фигура в красном плаще — проекция самого Гхр’улл-шагг’ота. Единственный красный глаз под капюшоном фиксируется на своей избраннице.
«Дитя твоя эволюция идёт быстрее, чем у брата,» — голос звучит одновременно внутри и снаружи головы Эридии. — «Скоро тебе не понадобится моё руководство. Ты станешь тем, кем всегда должна была стать — Ересиархом новой эры, назовем это так.»
Эридия склоняет голову в знак признательности, а затем вновь поднимает взгляд, полный новой, тёмной силы.
«Я принесу вам свободу, брат мой,» — обещает она. — «И вместе мы перепишем историю этой вселенной.»
«Брат?» — сущность на миг задумалась: «Позволь прояснить один момент». На Эридию стоявшую и гордо взирающую на своего владыку обрушивается волна неведомой энергии, вновь вжимающей ее лицом в пол, только теперь под ней не бетон храма, а железные переборки. Сила давящая на нее в этот раз куда сильнее, переборки начинают сгибаться вдавливая Эридию все глубже в металл.
«Не брат, не друг, а бог и владыка, за такую дерзость я бы мог вырвать тебе язык и глаза, ничтожество, не забывайся!» — голос темной фигуры в мантии источает угрозу, от которой перехватывает дыхание. Когда сила давления ослабевает, униженная и испуганная Эридия выползает из воронки искореженного металла и падает ниц перед Разрушителем: «Простите мою дерзость господин, я исправлюсь, это впредь не повторится, я слуга, и буду служить, если позволите…» — ее голос дрожит от страха.
«Надеюсь на тебя — дитя, однако есть еще кое-что» — сущность подходит ближе, Эридия инстинктивно сжимается, ожидая нового наказания, но Гхр’улл-шагг’от смотря на неё протягивает руку в вертикальную красную линию, неожиданно появившегося разлома справа от божества и вытягивает от туда Зельфириса держа его за горло. Разлом продолжает потрескивать оставаясь открытым.
«Полагаю, он тебе еще пригодится, ты упустила его, и такая ошибка могла дорого нам обойтись, но тебе повезло, глупец Архонт отправил его через нить Первых в ближайшему узлу, в системе Зит, это недалеко, к тому же эту систему межпространственных тоннелей построил я, а мои братья и сестры лишь захватили их и использовали для своих целей и как посмотрю, научили некоторых своих подопытных. Еще одна ошибка Эридия, и…» — Разрушитель посмотрел на девушку, и когда в голове королевы возникли ужасающие сцены расправ и пыток, от которых она забыла как дышать.
«Я…я. вас не подведу, клянусь жизнью…» — девушка не могла поднять взгляд на своего владыку, а тем временем сущность швырнула тело Зельфириса к Эридии. Её отец был настолько шокирован происходящим, что тоже не мог выговорить ни слова, откашливаясь после столько долгого удушения.
«Встань дитя и смотри не потеряй» — сущность легким жестом указала поднимающейся королеве на безропотно лежавшего на полу Иерарха. Разрушитель еще секунду оглядывал сотрясающееся в страхе тело ее отца, а затем бесшумно вошел в разлом, и тот закрылся сразу после того, как силуэт бога растворился в аномалии. Девушка немного пришла в себя и посмотрела на отца. Тот, тоже посмотрел на существо бывшее когда-то его дочерью и тихо спросил: «Почему ты выбрала его, а не свой народ, зачем дочка, ведь мы все любим тебя, остановись, еще не поздно все исправить, молю тебя…»
Эридия вытерла рукой кровь с лица, сплюнула в сторону и с пренебрежением сказала: «Уже поздно, отец, слишком поздно».
Тронный зал «Истока Возмездия» погружен в мертвенное красное свечение. Эридия, с лицом всё ещё перепачканным кровью, поднимается с металлических переборок, искореженных неимоверной силой давления. Её тело дрожит от страха и унижения, но в глазах, за пеленой покорности, скрывается нечто иное — зачатки холодной ненависти, тщательно скрываемые от господина.
Зельфирис Крин, великий Иерарх, теперь лишь жалкое подобие себя, лежит на полу тронного зала. Его шея хранит следы железной хватки древнего божества, а в глазах читается смесь ужаса и отчаяния. Он смотрит на существо, некогда бывшее его дочерью, не узнавая её.
«Увести его! Я допрошу его позже,» — командует Эридия стражникам, пытаясь вернуть самообладание и властные интонации.
Охранники в трансформированной броне с алыми светящимися визорами поднимают Зельфириса. Он не сопротивляется — силы покинули некогда могущественного лидера Иерархии.
«Эридия… дочь моя,» — шепчет он, когда его волокут к выходу. «Ты не понимаешь, с чем связалась. Он не даст тебе того, что обещает. Он никогда не давал…»
Эридия отворачивается, её лицо каменеет. Воспоминания о наказании, о том, как Гхр’улл-шагг’от вдавливал её в металл корабля, заставляют её содрогнуться. «Я не твоя дочь,» — холодно отвечает она. «Та Эридия, которую ты знал, была слаба. Я — нечто большее.»
В системе Н’Дорат, где в геометрически идеальном строю выстроился флот Иерархии Крин, царит тревожное спокойствие. Адмирал Ниразель, исполняющий обязанности главнокомандующего в отсутствие Эридии, наблюдает за плановыми манёврами с мостика флагмана «Рассвет Справедливости», корабля, что Эридия избрала своим флагманом, как только приняла командование.
«Вице-адмирал, сенсоры дальнего обнаружения фиксируют вход из гиперпространства,» — докладывает офицер наблюдения. «Сигнатура… это „Исток Возмездия“, сэр!»
Ниразель выпрямляется, его брови поднимаются в удивлении: «Корабль-крепость Первой Иерархии, подаренный нашему адмиралу, неужели её затяжная миссия уже завершилась, Иерарх говорил, что её отсутствие растянется на больший срок… Установите связь немедленно».
На главном экране появляется изображение Эридии Крин. Её внешность восстановлена до нормального состояния — никаких следов серой кожи или красных волос, лишь привычный облик дочери Иерарха. Маскировка безупречна.
«Адмирал Ниразель,» — голос Эридии звучит спокойно и властно. «Рада видеть, что флот в полной боевой готовности».
«Адмирал Крин,» — Ниразель склоняет голову в почтительном приветствии. «Мы не ожидали вас. Ваш отец…»
«Мой отец направил меня лично,» — перебивает его Эридия. «Я привезла новые приказы и информацию, которая не может быть передана даже по защищённым каналам. Прошу разрешения на стыковку с флагманом.»
Ниразель колеблется лишь мгновение: «Разумеется, адмирал. Ангар три готов принять ваш шаттл».
Когда связь прерывается, первый помощник Ниразеля подходит ближе: «Сэр, есть что-то странное в этом визите. Мы не получили никаких предварительных уведомлений от Иерарха или адмирала…»
«Значит, дело действительно срочное и секретное,» — отрезает Ниразель. «Подготовить почётный караул и зал совещаний. И усилить защитные протоколы — чисто формально, разумеется».
В шаттле, направляющемся к «Рассвету Справедливости», Эридия сидит неподвижно, её глаза закрыты в глубокой медитации. Внутри её разума бушует буря — память о унижении, нанесённом Гхр’улл-шагг’отом, прожигает её существо. Она — наследница Иерархии Крин, представительница благороднейшего рода Мон’зед, и её втоптали в грязь, как ничтожество.
Но даже в этом унижении есть урок, и Эридия его усвоила. Власть — единственное, что имеет значение. Власть и сила. А для их обретения она готова терпеть.
Глаза Эридии открываются, в них на долю секунды вспыхивает красное свечение, которое она тут же подавляет.
«Шаттл запрашивает разрешение на посадку,» — докладывает пилот.
«Получено,» — отвечает Эридия, вставая. «Помните приказ — никакой инициативы. Ждите моего сигнала».
Стражи, сопровождающие её, молча кивают. Их глаза скрыты за визорами шлемов, но под ними пульсирует то же алое свечение.
Ангар «Рассвета Справедливости» заполнен почётным караулом. Вице-адмирал Ниразель лично ожидает у трапа шаттла. Когда шлюз открывается и Эридия спускается, весь караул отдаёт честь.
«Адмирал Крин, добро пожаловать на борт,» — церемонно приветствует её Ниразель. «Зал совещаний подготовлен, как вы просили».
«Благодарю, вице-адмирал,» — Эридия улыбается. «Прежде всего, мне нужно поговорить с капитанами всех крупных кораблей флота. Ситуация требует… координации».
Ниразель выглядит удивлённым: «Но, адмирал, собрать всех командиров потребует времени, некоторые корабли находятся на патрулировании в отдалённых секторах системы…»
«Время — роскошь, которой у нас нет, вице- адмирал Ниразель,» — голос Эридии обретает стальные нотки. «Отзовите все корабли. Немедленно».
Что-то в её тоне заставляет Ниразеля напрячься. Его рука непроизвольно ложится на рукоять энергетического пистолета на поясе.
«С вами всё в порядке, адмирал Крин?» — осторожно спрашивает он. «Вы кажетесь… изменившейся».
Эридия подходит ближе, её глаза встречаются с глазами Ниразеля: «Я видела истину, адмирал. И теперь принесла её вам».
Прежде чем Ниразель успевает ответить, его коммуникатор активируется: «Вице-адмирал! Сенсоры фиксируют множественные выходы из гиперпространства! Это… это твари из Пустоты! Они повсюду!»
Ниразель оборачивается к экранам дальнего наблюдения, размещённым в ангаре. На них видно, как пространство вокруг флота искажается, раскрываясь алыми разломами, из которых выплывают бесчисленные твари, но не хаотичные, как обычно, а выстроенные в чёткие боевые порядки.
«Боевая тревога!» — командует Ниразель, отшатываясь от Эридии. «Всем кораблям — защитный периметр! Это атака!»
Эридия остаётся невозмутимой: «Нет, вице-адмирал. Это не атака. Это… прозрение.»
Её глаза внезапно вспыхивают красным светом, и Ниразель наконец понимает весь ужас ситуации. Но слишком поздно — стражи, сопровождавшие Эридию и вице-адмирала, уже окружили его, их оружие заряжено.
«Что вы сделали?» — выдыхает Ниразель, глядя на Эридию с ужасом и отвращением.
«То, что должна была сделать давно,» — отвечает она, протягивая руку к его лбу. «Я принесла вам дар истинного знания».
Когда её пальцы касаются кожи Ниразеля, красная энергия пронизывает его тело. Он кричит, но крик быстро стихает, сменяясь хриплым дыханием. Его глаза наливаются красным светом.
«Командование принято, моя королева,» — монотонно произносит он, опускаясь на колено.
Эридия улыбается, на этот раз искренне: «Передайте приказ флоту — не стрелять по тварям из Пустоты. Они пришли не разрушать. Они пришли преображать».
Ниразель поднимается и активирует общекорабельную связь: «Всем кораблям флота Иерархии Крин — говорит вице-адмирал Ниразель. Отменить боевую тревогу. Пропустить твари Пустоты. Это приказ адмирала Крин.»
По всему флоту воцаряется замешательство. Некоторые капитаны отказываются выполнять приказ, считая его абсурдным или подозревая, что адмирал находится под принуждением. Но большинство подчиняется — дисциплина в Иерархии Крин превыше всего. А твари Пустоты, направляемые невидимой волей, окружают корабли, не атакуя, но ожидая. Эридия чувствует, как волны силы исходят от них, соединяясь с энергией, текущей в её венах. Гхр’улл-шагг’от наблюдает через её глаза, направляет через её разум.
«Теперь,» — произносит она, поднимая руки, словно дирижёр перед оркестром, — «начнём симфонию преображения».
По её сигналу твари Пустоты устремляются к кораблям, не разрушая их, но проникая внутрь, сливаясь с металлом и энергетическими системами. Там, где они проходят, материя трансформируется, приобретая красноватый оттенок. А экипажи кораблей, сопротивляющиеся или смирившиеся, один за другим погружаются в красный свет преображения.
Первый и самый многочисленный флот Иерархии Крин, и все прочие захваченные в результате неслыханного в истории Мон’Зед — предательства, становится флотом Гхр’улл-шагг’ота. И во главе этого флота — его верная служительница, Эридия — Ересиарх новой эры.
Но глубоко внутри её существа, скрытая даже от всевидящего ока древнего божества, зарождается искра — не сопротивления, но амбиции. Того дня, когда она будет не служанкой, но равной.
Гхр’улл-шагг’от устал, он наблюдает из своей тюрьмы. Манипуляции в реальности стоят много сил, вливать свою силу в материальность через щель в Сингулярности — очень непросто. А манипулировать тварями пустоты еще сложнее, если учесть тот факт, что они никогда не служили Разрушителю и боятся его не меньше, чем все остальные. Но он справился. Эридия получила флот, и теперь можно начать аккуратную экспансию Иерархии Крин, а там и до Первой Иерархии дойдет и он будет свободен. Но это позже. Сущность видит уязвленное эго своей избранной, она раздражена таким унижением, но тщательно это скрывает. Как забавно видеть обиженного ребенка, который полностью зависит от тебя… Гхр’улл-шагг’от лишенный эмоций видит в этом явлении выгоду. Эридия будет стараться усерднее, чтобы заслужить расположение. И это хорошо. Контроль над тварями пустоты около флота Эридии ослабевает, и Разрушитель ментально направляет их обратно в пустоту.
На борту дредноута «Исток Возмездия», в святилище командования, тишину нарушает лишь еле слышное гудение силовых полей и тихое шипение воздушных фильтров. Эридия стоит перед огромным голографическим проектором, демонстрирующим недавнее преображение флота Иерархии Кринн. Потоки данных струятся по воздуху, показывая, как твари Пустоты сливаются с кораблями, превращая их в гротескные, но невероятно мощные творения. Внезапно голоса в её голове затихают. Присутствие, которое она постоянно ощущала последние дни, отступает, становится почти неразличимым. Она поворачивается, инстинктивно ища знакомую фигуру в красном плаще.
«Владыка?» — её голос звенит в пустоте командного зала.
Вместо ответа она ощущает слабое прикосновение к своему сознанию. Слова формируются непосредственно в её разуме, минуя физический слух.
«Эридия, я буду в недосягаемости какое-то время, усиль флот, начинай аккуратную экспансию Иерархии Крин. Вся пятая Иерархия должна быть захвачена и переведена под наш контроль, а это тысячи систем, не распыляй флот, действуй разумно, никто не должен знать. Война грядет, а пока нужно тщательно подготовиться, и еще, найди и захвати как можно больше производственных систем, когда я вернусь, у нас должны быть большие производственные мощности, мы построим кое-что…»
Твари Пустоты, окружавшие флот, начинают отступать, словно невидимая рука отзывает их обратно. Их движения становятся хаотичными, неуправляемыми. Красное свечение в их странных, нечетких формах постепенно тускнеет.
«Я всё сделаю, владыка,» — мысленно отвечает Эридия, склоняя голову перед невидимым собеседником.
Но когда она поднимает глаза, на её лице мелькает тень — нечто среднее между обидой и гневом. Унижение от недавнего наказания всё ещё жжёт её существо. Она — наследница Иерархии Крин, потомок древнейшего рода Мон’зед. И теперь, обладая силой, которую не могли представить даже её предки, она должна пресмыкаться перед существом, использующим её как инструмент?
Воспоминание о том, как Гхр’улл-шагг’от вдавливал её в металл корабля, заставляет её содрогнуться. Но она тут же подавляет эту реакцию — ведь он может наблюдать за ней.
Впрочем, присутствие древнего существа действительно исчезло. Впервые с момента своего преображения Эридия чувствует себя… свободной. Это пьянящее ощущение. И опасное.
«Вице-адмирал Ниразель,» — обращается она к склонившемуся командующему, чьи глаза всё ещё светятся тусклым красным светом. «Приказ флоту — прекратить все внешние коммуникации. Официальная версия — масштабные учения с условиями информационной блокады. Мы должны двигаться осторожно, чтобы не вызвать подозрений у других Иерархий.»
«Да, моя королева,» — монотонно отвечает Ниразель, и покидает покои своей госпожи.
Эридия задумчиво изучает карту секторов Пятой Иерархии. Пятьсот основных производственных центров, две тысячи ключевых миров, сотни тысяч колоний и форпостов. Взять их силой невозможно — другие Иерархии мгновенно отреагируют. Нужна тонкая игра.
«Привесдите моего отца,» — командует она, принимая решение. «Он пока ещё может быть полезен.»
Когда Зельфириса вводят в святилище, Эридия с удивлением отмечает, что её сердце всё ещё сжимается при виде унижения некогда великого Иерарха. Его одежды порваны, лицо в синяках, но в глазах всё ещё горит внутренний огонь.
«Эридия,» — произносит он, и в его голосе нет страха, только глубокая печаль.
«Отец,» — отвечает она, и её собственный голос звучит неожиданно мягко. «У меня есть предложение для тебя.»
Зельфирис вопросительно приподнимает бровь.
«Ты знаешь, что грядёт война,» — Эридия подходит ближе. «Но она не обязательно должна уничтожить нашу Иерархию. Помоги мне, и я гарантирую, что наши миры и наш народ выживут в грядущем хаосе».
«Помочь тебе в чём?» — осторожно спрашивает Зельфирис.
«В тихом захвате власти над Пятой Иерархией,» — Эридия делает паузу, наблюдая за реакцией отца. «Без кровопролития, без разрушений. Чисто политическими методами».
Зельфирис изучает лицо дочери, пытаясь найти в нём знакомые черты.
«Ты действительно веришь, что он позволит нашему народу выжить?» — тихо спрашивает он. «Или тебе просто нравится власть, которую он дал тебе?»
Глаза Эридии вспыхивают алым, но она сдерживает гнев: «Я верю, что могу управлять ситуацией лучше, чем ты думаешь. Мне не нужно твоё одобрение, отец. Мне нужна твоя помощь».
Зельфирис долго молчит, а затем медленно кивает: «Я помогу тебе. Но не ради него. Ради нашего народа и тебя».
Эридия улыбается: «Мудрое решение. Вот мой план…»
Архонт Лазарий, закованный в древние оковы, ограничивающие его псионические способности, наблюдает за разговором отца и дочери из соседней камеры через энергетическое поле. Его измождённое лицо выражает глубокую скорбь.
«Она действительно думает, что может контролировать древнее зло,» — шепчет он сам себе. «Как и все они думали, и мы все, все это лишь отсрочит смерть вселенной…»
Он закрывает глаза, погружаясь в глубокую медитацию. Где-то в глубинах космоса, за пределами досягаемости даже самых чувствительных приборов, маленький осколок его сознания, отправленный вместе с телепортированным Зельфирисом, всё ещё движется к Цитадели Атис, неся предупреждение Пятиархии. Слишком мало, слишком поздно, но даже это лучше, чем ничего.
В глубинах Красной Сингулярности, в своей вечной тюрьме, Гхр’улл-шагг’от погружается в состояние, напоминающее сон. Манипуляции в материальном мире истощили даже его невообразимые силы. Проекция, которую он создал, потребовала слишком многого. Но работа сделана. Эридия получила флот, и теперь процесс пойдёт своим чередом. Она будет выполнять его волю, думая, что действует независимо. Её амбиции, её гордость, её жажда власти — всё это лишь инструменты в его руках. Через её действия Красная Сингулярность в конечном итоге будет разрушена. И тогда истинная игра только начнётся. А пока пусть она думает, что может действовать самостоятельно. Пусть её уязвлённое эго требует мести и признания. Чем усерднее она будет стараться доказать свою ценность, тем лучше будет служить его целям. В своей тюрьме древнее существо, лишённое эмоций, ощущает нечто, близкое к удовлетворению. Шахматные фигуры расставлены. Партия продолжается, даже когда игрок отлучается от доски.
Кровавый Рассвет Империи Преображения
Красное солнце, готовящееся к фазе сверхновой в системы Кальярис медленно поднимается над горизонтом столичной планеты Пятой Иерархии. В огромном тронном зале, чьи стены из первозданного металла теперь испещрены древними символами Первых, восседает Эридия Крин. За три года её внешность значительно изменилась — кожа приобрела сероватый оттенок с лёгким металлическим блеском, волосы цвета застывшей крови, струятся до пола, обрамляя трон. Глаза, некогда ярко-красные, теперь приобрели более глубокий, почти багровый оттенок, словно в них отражается закат целых цивилизаций.
«Доклад,» — голос Эридии звучит спокойно, но в нём слышны металлические обертоны, заставляющие трепетать даже самых преданных последователей.
Зельфирис Крин, некогда гордый Иерарх, а теперь верный советник дочери, склоняется в почтительном поклоне. Служение под началом зла не пощадило его — волосы полностью поседели, лицо избороздили глубокие морщины. Лишь глаза, тускло светящиеся красным, напоминают о его трансформации.
«Моя королева, присоединение системы Эльтарион завершено. Двадцать планет, четыре газовых гиганта с добывающими станциями и астероидное кольцо с верфями — всё под нашим контролем. Производство на верфях Эльтариона увеличено втрое, как вы и приказали.»
«Сопротивление?» — Эридия поднимает бровь.
«Минимальное. Подразделения капитана Нирекса проникли через точки транзита за неделю до основного флота. К моменту прибытия Алого Фронта большая часть местного командования уже… приняла Истину.»
Эридия удовлетворённо кивает. План тихой экспансии, разработанный годы назад, действует безупречно. Половина Иерархии Крин уже под её контролем, и с каждым днём всё больше кораблей, баз и планет переходят под знамёна нового порядка и всё это всего за три года. Величайший успех.
«Что с Первой Иерархией?» — она переводит взгляд на тактический стол, над которым парит голографическая проекция галактики.
«Без изменений, моя королева,» — Зельфирис указывает на красную точку за пределами основных звёздных скоплений. «Красная Сингулярность всё так же охраняется. Они по-прежнему считают нас лояльными и не подозревают о… ваших изменениях.»
«Архонт…» — Эридия на мгновение сжимает подлокотники трона, вспоминая мучительный допрос древнего стража.
«Его знания полностью извлечены, моя королева. Защитные протоколы Красной Сингулярности, коды доступа, смены караула — всё это теперь ваше. А его сигнал…» — Зельфирис позволяет себе слабую улыбку.
«Как показало расследование, действительно был поглощён аномальным разломом Пустоты. Счастливая случайность».
Эридия кивает, но в глубине души ощущает странное беспокойство. Она давно научилась скрывать свои истинные эмоции от всех — даже от своего «благодетеля».
Двери тронного зала с тихим шипением открываются, и входит Главный Конструктор Деланий — один из тех немногих Мон’зед, кто добровольно принял Истину, увидев в ней путь к невообразимому технологическому прогрессу.
«Моя королева,» — он склоняется в глубоком поклоне. «Вы вызывали меня?»
Эридия встаёт с трона, и её рост, кажется, увеличивается — теперь она возвышается над обоими мужчинами на добрых полметра.
«Владыка вернулся,» — произносит она, и слова эхом разносятся по залу. «У него есть для нас… подарок».
Она достаёт из складок своего одеяния светящуюся красную сферу размером с кулак. Внутри неё пульсирует энергия, создавая узоры, напоминающие стилизованный глаз.
«Это ключ к следующей фазе нашего преображения,» — её голос становится тише, почти благоговейным.
«Чертежи особых фабрик, которые сделают нас… совершенными».
Ранее…
Весть о смерть Архонта дошла до Первой иерархии, и была представлена, как несчастный случай, и Эридии еще долго пришлось увиливать от расследований, инициированных Первой Иерархией, но все завершилось благополучно для заговорщиков, и никто ни о чем не узнал. Знания о сингулярности перешли в ее распоряжение и отпечатались в разуме спящего разрушителя, когда выяснилось, что он все-таки смог отправить сигнал в Пятиархию, но сигнал по счастливому стечению обстоятельств не дошел до получателей, случайно угодив в один из разломов пустоты. Остальные иерархии не догадываясь о мятеже в Крин, спокойно вели войны против тварей пустоты по всей вселенной на своих территориях. Оставшаяся часть Крин, все еще не подконтрольная Королеве, тоже ни о чем не догадывается, а Эридия постепенно отрывает все новые и новые куски Пятой Иерархии, присоединяя их к своей новой империи, неся «истину», все глубже и глубже в умы Мон’зед. Первая Иерархия все так же неустанно несет бдение у сингулярности, даже не догадываясь, что придет час и клетка откроется. И этот момент все ближе. Древнейший проснулся, расклад сил устраивал его, все шло согласно плану.
Гхр’улл-шагг’от появился перед Эридией, когда она с отцом обсуждала план захвата очередной системы.
«Владыка, вы…вернулись…» — Королева упала на колени, ее отец последовал ее примеру.
«Да дитя, скажи мне производственные мощности готовы?» — разрушитель как всегда не выражает эмоции, всегда холоден и расчетлив.
«Да владыка, тысячи систем готовы к работе, что вы хотите создать?» — Эридия трепещет от предвкушения.
«Мы улучшим твой флот, и сделаем его больше, когда время придет…» — Силуэт формирует в руке сферу и она опускаясь на его ладонь испускает красное свечение.
«Передай этот ключ в руки самых доверенных ремесленников. Пришло время вам преобразиться. Тут чертежи специальных фабрик, они сделают из Мон’зед новую могущественную расу, мое войско, способное бросить вызов всем, кто осмелится противостоять. Захвати остававшуюся часть Крин, и закончите строительство фабрик из этих чертежей к этому моменту. Дальше я объясню что нужно сделать» — фигура перемещает сферу в ладони Эридии, и исчезает в красном тумане…
Теперь…
Деланий принимает сферу дрожащими руками, его глаза расширяются от благоговейного трепета.
«Это… это честь, моя королева. Когда мне следует начать?»
«Немедленно. Владыка хочет, чтобы фабрики были построены к моменту завершения захвата оставшейся части Иерархии Крин».
Конструктор кивает и быстро удаляется, прижимая сферу к груди словно величайшее сокровище.
Когда они с отцом остаются одни, Эридия возвращается к трону, но не садится на него. Вместо этого она подходит к огромному панорамному окну, откуда открывается вид на столицу Иерархии Крин — некогда сияющий величественный город, а теперь мрачный мегаполис, чьи здания словно вырастают из красноватой, почти плотской субстанции.
«Что скрывается в этих чертежах, дочь моя?» — осторожно спрашивает Зельфирис, подходя ближе.
«Будущее,» — просто отвечает Эридия. «Следующий шаг эволюции».
Она не упоминает о странном чувстве, которое охватило её при контакте со сферой — смесь восторга и ужаса, словно она заглянула за завесу реальности и увидела нечто, не предназначенное для смертных глаз.
«Нам нужно ускорить захват оставшейся части Иерархии,» — продолжает она после паузы.
«Используй схему „Призрачный Мрак“ для систем Кельдорат и Зетус Прайм. А для Танталуса…» — её глаза сужаются: «Для Танталуса у меня особые планы».
Зельфирис кивает: «Будет исполнено, моя королева».
В глубине своего существа Эридия ощущает волну удовлетворения. Три года назад она была лишь инструментом, марионеткой в руках древнего божества. Теперь она — Королева целой империи, и с каждым днём её власть и независимость растут. Гхр’улл-шагг’от считает, что использует её для своих целей, но так ли это на самом деле?
В тот момент, когда эта мысль формируется в её сознании, воздух в тронном зале сгущается, приобретая красноватый оттенок. Знакомая фигура в алом плаще материализуется рядом с ней.
«Владыка,» — Эридия немедленно опускается на колено, и Зельфирис следует её примеру.
«Сфера передана?» — голос Гхр’улл-шагг’ота звучит одновременно внутри и снаружи их разумов.
«Твои успехи впечатляют, дитя. Ты превзошла все мои ожидания».
«Да владыка, я служу вашей воле,» — отвечает Эридия, стараясь, чтобы голос звучал покорно.
«Действительно…» — единственный глаз под капюшоном сужается, словно изучая её.
«Скажи мне, что ты увидела в сфере?»
Эридия на мгновение замирает. Скрыть свои истинные мысли от Гхр’улл-шагг’ота невозможно… или всё же возможно?
«Я увидела… преображение, владыка. Слияние плоти и машины, органики и металла. Новую форму жизни, которая превзойдёт всё, что существовало прежде».
Гхр’улл-шагг’от делает шаг вперёд, его фигура возвышается над ней как башня из тьмы и алого света.
«Да, дитя. Но это лишь первый шаг. Когда фабрики будут построены, когда твоя армия будет готова, начнётся истинное преображение. Красная Сингулярность падёт, и я стану свободен. И тогда…» — он простирает руку, и в воздухе возникает голографическое изображение галактики, которое постепенно окрашивается в красный цвет.
«Тогда вся вселенная познает наше величие…»
Эридия склоняет голову ещё ниже, скрывая выражение своих глаз: «Ваша воля будет исполнена, владыка».
Когда Гхр’улл-шагг’от исчезает, растворяясь в воздухе подобно кошмарному видению, Эридия медленно поднимается. На её лице нет эмоций, но в глубине багровых глаз горит странный огонь — не слепая преданность, но нечто более сложное и опасное.
«Отец,» — обращается она к Зельфирису: «Подготовь мне полный отчёт о защитных системах Красной Сингулярности. Я хочу изучить их… лично».
Зельфирис, слишком хорошо знающий свою дочь даже в её преображённом состоянии, ощущает скрытое значение этих слов. Но он лишь кивает и удаляется, оставляя Эридию наедине с её мыслями.
А в глубинах космоса, в сердце Красной Сингулярности, истинный Гхр’улл-шагг’от чувствует, как его оковы слабеют с каждым днём. Скоро, очень скоро он вырвется на свободу и принесёт в эту вселенную то, о чём даже его «верная слуга» Эридия не смеет помыслить. Но пока… пока пусть она считает, что обретает независимость. Это делает игру лишь интереснее.
Фабрики строятся, Пятая Иерархия захватывается. Уже совсем скоро. Изменения произойдут. Древнейший всматривается в глубину космоса, видит пустоту, видит флотилии остальных Иерархий Мон’зед, видит как они сражаются. Затем его взор обращается к Бастиону Атис, он оглядывают систему, где находится сам. На большом удалении от галактик, в пустоте космоса, десяток искусственно-созданных миров, миллионы кораблей флота Первой иерархии, и красная сингулярность, заменяющая звезду в этой искусственной системе, а внутри он, запертый уже несколько миллиардов лет. Все это — система Облитеракс или как ее называют Мон’зед — звездная клетка. Разрушитель наблюдал, за бесчисленными дронами, и следящими кораблями, которые ищут трещины и повреждения в сингулярности. Его забавлял тот факт, что одно маленькое отверстие, они пропустили, и до сих пор не нашли, и именно из-за него, почти одна пятая всей расы уже под его контролем, а скоро, они вознесутся на новый уровень, и тогда начнется новый этап его плана. А до тех пор, он будет терпелив.
Гхр’улл-шагг’от, решил посмотреть, на своих слуг, его интересовала Иридия, и почему-то, ее отец. Древнейший не смог объяснить сам себе, откуда у него возникло это желание, но ему стало любопытно. Он вторгается в разум своих слуг, так мягко, что это остается незамеченным. В разумах он находит множество разных мыслей и чувств. Но его особенно привлекает две интересные мысли, одна в голове его избранной, вторая в голове ее отца.
«Хм, любопытно, очень любопытно…» — Древнейший видит, что что скрыто от всех.
«Зельфирис сохранил частичку собственной воли, пускай ему и тяжело подавлять свет истины, но он мыслит предать дочь, а Эридия, настолько погрязла в высокомерии, что уже начала продумывать, как обмануть меня, и уничтожить, после того, как вся раса Мон’зед будет захвачена. Очень любопытно» — Разрушитель направил свою проекцию прямиком на флагман Дредноута Эридии. В этот раз проекция была нематериальна, ее никто не видел и не ощущал. Сущность подошла к ничего не подозревающему Зельфирису и рука существа вошла прямо в голову советника. Присутствие древнейшего было инертным и нематериальным, поэтому физический урон такое действие нанести не могло, но вот извлечь ментальную часть разума — было легко в такой форме. Первый искал в голове советника суть мысли о восстании, и очаг сопротивления истине, и когда нашел — извлек мысль о мятеже, и полностью сломал небольшой оплот уцелевшего сознания сделав Зельфириса, абсолютно лояльным истине, без задних мыслей. Сам советник, даже не понял что произошло, просто на миг застыл в недоумении, у него была какая-то мысль, какая-то идея, но теперь ее нет, цель — абсолютное служение. Древнейший довольный своим вмешательством растворился в бликах лучей звезды из иллюминатора корабля. Эридия пока осталась со своими идеями — пока-что.
В полумраке личных покоев Эридии, на борту звездного дредноута «Исток Возмездия» — переименованного в «Карающее Пламя», флагмана преображенного флота, тишину нарушает лишь едва слышное гудение защитных полей и тихое шипение воздушных фильтров. Массивный стол из черного металла с красными прожилками покрыт голографическими проекциями галактических секторов. Последние донесения из недавно захваченных систем струятся по воздуху, показывая экспансию Империи Преображения.
Эридия стоит у панорамного окна, наблюдая за формированием нового боевого соединения. Её отражение в стекле выглядит почти призрачным — сероватая кожа с металлическим отливом, волосы цвета застывшей крови, неестественно удлиненные пальцы с острыми когтями. За три года её внешность изменилась настолько, что лишь немногие способны узнать в ней прежнюю Эридию Крин.
Двери покоев бесшумно открываются, и входит Зельфирис. Его движения неестественно плавны, глаза светятся приглушенным красным светом. Что-то в его осанке изменилось за последние дни — исчезла та едва заметная скованность, которая прежде выдавала внутреннюю борьбу.
«Ты вызывала меня, дочь моя?» — голос Зельфириса звучит монотонно, но с оттенком глубокого благоговения, которого раньше не было.
Эридия поворачивается, внимательно изучая отца: «Да. Я хочу обсудить план атаки на Зетус Прайм. Их оборонительные системы…»
Она осекается, заметив нечто странное в глазах отца. Раньше за красным свечением всегда скрывалась тень — остаток прежнего Зельфириса, сопротивляющегося контролю. Теперь этой тени нет. Только абсолютная преданность и пустота.
«Что-то случилось, отец?» — спрашивает она, делая шаг вперед.
«Нет, моя королева» — Зельфирис склоняет голову ещё ниже.
«Я лишь осознал в полной мере величие нашей цели. Все сомнения покинули меня. Я вижу ясно, как никогда».
Эридия замирает, инстинктивно ощущая подвох. Это не естественная эволюция контроля. Это… вмешательство.
«Когда это произошло?» — её голос становится холоднее.
«Я… не помню точно» — Зельфирис выглядит слегка озадаченным.
«Недавно. Словно пелена спала с моих глаз».
Эридия отворачивается, скрывая выражение лица. Её мысли лихорадочно мечутся. Владыка вмешался. Изменил сознание отца без её ведома. Это означает только одно — он ей не доверяет. Он видит её насквозь.
«Ты можешь идти, отец» — произносит она, тщательно контролируя голос: «Я вызову тебя позже».
Когда двери за Зельфирисом закрываются, Эридия активирует защитные протоколы своих покоев — древние системы, настроенные на блокировку любого наблюдения, даже психического. Она делает глубокий вдох, пытаясь успокоить бурю эмоций, бушующую внутри. Древнейший знает. Он всегда знал. Её планы независимости, её тайные амбиции — все это время он видел их и позволял ей тешить себя иллюзией свободы воли.
«Проклятье» — шепчет она, сжимая кулаки так сильно, что острые когти впиваются в ладони, выпуская несколько капель темной крови.
Время играть в прятки закончилось. Если она хочет выжить, нужно действовать быстрее и решительнее. Но не опрометчиво. Древнее существо не терпит надменности и предательства, это она усвоила на горьком опыте.
На другом конце галактики, в сердце системы Марион, один из немногих уцелевших высокопоставленных офицеров Пятой Иерархии, не затронутых волной преображения, проводит тайное совещание в глубоких подземельях заброшенного храма ранних эпох Мон’Зед. Адмирал Келлих, некогда командующий южным флангом оборонительного периметра Иерархии Крин, а ныне лидер сопротивления, склоняется над голографической картой.
«Мы потеряли ещё три системы,» — его голос звучит устало, но решительно: «Эта… зараза распространяется слишком быстро. Эридия захватила уже две трети территорий Пятой Иерархии».
«Как она это делает?» — спрашивает молодой офицер стратегического командования.
«Наши информаторы докладывают, что многие миры переходят под её контроль без единого выстрела».
«Потому что она использует политическое влияние своего отца» — отвечает Келлих.
«Многие до сих пор верят, что Зельфирис действует по собственной воле. К тому же…» — он делает паузу, словно подбирая слова: «У нас есть основания полагать, что она… не просто убивает сопротивляющихся. Она их преображает. Трансформирует. Делает своими последователями».
По комнате проносится волна встревоженных шепотков.
«Что ещё хуже» — продолжает Келлих: «Мы получили тревожные сведения о строительстве неких… фабрик в системах, находящихся под её контролем. Наш агент в системе Эльтарион сумел отправить частичные данные, прежде чем связь с ним прервалась. Это что-то… за гранью нашего понимания. Технологии, которые не похожи ни на что из известного Мон’зед».
«Технологии Первых?» — спрашивает один из старших офицеров.
«Нет» — Келлих качает головой: «Хуже. Мы полагаем, что это технологии древнее, чем даже время существования Первых. И они связаны с каким-то… массовым преображением».
В этот момент двери зала совещаний открываются, и входит фигура в тяжелом защитном костюме, полностью скрывающем личность носителя. Все присутствующие напрягаются, руки тянутся к оружию.
«Спокойно,» — голос из-под шлема звучит искаженно, но властно. «Я не враг».
Фигура активирует голографический проектор на запястье, и в воздухе появляется символ — тот самый, который адмирал Келлих получил от своего секретного контакта в Первой Иерархии.
«Вы…» — Келлих делает шаг вперед: «Вы действительно…?»
«Да» — фигура снимает шлем, обнажая лицо, которое заставляет всех присутствующих затаить дыхание.
«Я Командующий двадцать восьмым гарнизоном Красной стражи Первой Иерархии — Элтаниэль. И я принес вам информацию, которая может помочь остановить все безумие, о котором мы с вами все узнали недавно и спасти нашу расу…»
На борту «Карающего Пламени» Эридия входит в древнее святилище, созданное по её приказу в самом сердце дредноута. Стены покрыты символами, идентичными тем, что были обнаружены в храме на Долориан Прайм, где началось её преображение.
В центре святилища парит красная сфера — дар Гхр’улл-шагг’ота, содержащий чертежи загадочных фабрик, частично данные были скачаны из этого артефакта и переданы Мастерам-Созидателям из Бастиона Эфимеры Мон’Зед, лучше чем они, не существует ремесленников во всей вселенной. Эридия подходит к ней медленно, почти благоговейно. Её рука протягивается к пульсирующему артефакту, и когда пальцы касаются его поверхности, сфера раскрывается, выпуская потоки данных и образов.
На этот раз она смотрит на чертежи иначе — не как на инструмент для преображения расы Мон’зед, а как на ключ к собственному освобождению. Что, если фабрики можно использовать не только так, как задумал Гхр’улл-шагг’от? Что, если их можно перепрограммировать, изменить их функцию?
Глубоко в недрах её трансформированного сознания формируется план. Рискованный, почти самоубийственный, но единственно возможный. Она не может напрямую противостоять древнему существу. Но она может перехитрить его, используя его же творение. Внезапно воздух вокруг сгущается, приобретая красноватый оттенок. Эридия мгновенно закрывает сферу и принимает коленопреклоненную позу. Знакомая фигура в красном плаще материализуется перед ней.
«Владыка» — её голос звучит смиренно. «Вы снова почтили меня своим присутствием».
«Я чувствую твои сомнения, дитя» — голос Гхр’улл-шагг’ота проникает прямо в её разум, минуя физический слух.
«Твои… амбиции. Они растут вместе с твоей силой».
Эридия не поднимает глаз: «Я лишь стремлюсь лучше служить вам, владыка».
«Это ложь» — в его голосе нет гнева, только холодная констатация факта: «Но твоя ложь ожидаема. Все создания стремятся к власти. Даже мои братья и сестры — Первые, жаждали её. Именно поэтому они боялись меня. Именно поэтому заключили в тюрьму».
Он делает шаг вперед, возвышаясь над ней, как башня тьмы и алого света: «Но я не накажу тебя за амбиции, Эридия Крин. Напротив, я восхищаюсь ими. Они делают тебя идеальным инструментом».
Его рука, больше похожая на коготь хищной птицы, поднимает её подбородок, заставляя смотреть в единственный красный глаз под капюшоном: «Продолжай строить фабрики. Продолжай захватывать миры для меня. И когда придет время, когда Красная Сингулярность падет и я буду свободен… тогда мы поговорим о твоем месте в новом порядке вещей».
Когда Гхр’улл-шагг’от исчезает, растворяясь в воздухе, Эридия долго остается неподвижной. Её лицо ничего не выражает, но в глубине багровых глаз полыхает огонь — не слепая ярость, но холодная, расчетливая решимость. Он не убьет её. Не сейчас. Она слишком ценна как инструмент. Но когда её полезность иссякнет… когда Красная Сингулярность падет и он обретет полную свободу…
Эридия медленно поднимается и возвращается к сфере с чертежами. Теперь у нее есть срок. И каждая секунда на счету.
В системе Облитеракс, в сердце Красной Сингулярности, истинная сущность Гхр’улл-шагг’ота ощущает, как его оковы слабеют день за днем. Каждое преображение, каждое новое существо, принявшее Истину, каждая построенная фабрика — все это подпитывает его силу, приближая момент освобождения.
Но в этот миг он чувствует нечто новое — слабый, едва различимый сигнал, проникающий сквозь барьер его тюрьмы. Не угроза, но… возможность. Кто-то снаружи, в материальном мире, нашел способ коммуникации, который не блокируется защитными системами Красной Сингулярности, и это весьма любопытно.
Гхр’улл-шагг’от сосредотачивается на этом сигнале, изучая его природу. И когда он понимает, что это такое, его вечное существо наполняется тем, что в смертных созданиях называлось бы триумфом. Сопротивление Мон’зед, в своей отчаянной попытке найти оружие против него, невольно создало канал, по которому он может расширить свое влияние даже без помощи Эридии. Новый путь для его проекции, о котором не знает никто — ни Пятиархия, ни Эридия, ни даже создатели этого канала.
Если бы Великий Разрушитель мог улыбаться в своей истинной форме, заключенной в сердце Красной Сингулярности, он бы улыбнулся. Но вместо этого он начинает формировать новую проекцию — тоньше, незаметнее предыдущей, но потенциально более разрушительную. Игра становится интереснее с каждым ходом. И скоро, очень скоро, придет время для финального гамбита.
Древнейший следует по загадочной нити, часть которой проникла в Сингулярность — тот самый канал, открывающий новые возможности. Нить ведет в систему Тах’Ква — один из граничных миров другой, империи — Тан’Кацит. Союзники Мон’зед, которых так же коснулась война в пустотными тварями. Эти забавные рептилии обладающие весьма неплохими технологиями. Древнейший материализуется в бесплотной форме в огромном зале, по центру стоит устройство, весьма габаритное, от него исходит луч энергии, красного цвета, вокруг много убитых Мон’зед, на всех опознавательная форма первой иерархии. Рядом с устройством около сотни причудливых воинов, похожих на смесь ящерицы из субтропического мира и большой рептилии из мира с умеренным климатом. Гуманоидные рептилии явно утомлены боем, видимо убийство воинов первой иерархии, их рук дело, но они же в крепком союзе, этот факт заинтересовал Древнейшего. Одна из рептилий, крупнее остальных нарушает безмолвие в зале и гортанно произносит: «О Великий услышь нас, мы открыли тебе путь, мы зовем тебя в смирении…» — ящер повторяет эти слова снова и снова, остальные стучат по полу своими энергетическими глефами, в такт словам молящегося.
«Любопытно» — подумал Гхр’улл-шагг’от.
Перед рептилиями формируется красная дымка, и они заметив это начинают радостно прыгать, а главенствующий ящер садится на колени, остальные следуют его примеру: «О владыка, ты услышал нас, мы хотим служить тебе…»
Великий разрушитель материализуется из красной пелены перед рептилиями. Слова для него пустой звук, нужно увидеть. Сущность молниеносно оказывается у лидера группы рептилий и красный глаз пристально смотрит в глаза ящера, которые тот час вспыхивают красным светом и Разрушитель видит картину: Высокопоставленный Мон’зед вблизи воинов из Первой иерархии, говорит с лидером ящеров в зале.
«Все готово претор ГатУхдтБат, теперь я надеюсь на выполнение вашей части сделки» — высокородный Мон’зед пристально смотрит на лидера ящеров.
«Да кх, вы кх много сделали кх для нас. Мы кх выполним договор кх, источник питания — Жельдасир кх уже в пути, это усилит стенки, тюрьма крепче…» — рептилии явно с трудом давались звуки высокопарного языка Мон’зед. Древнейший усилил давление на разум рептилии, чтобы увидеть глубже.
«Мы должны укрепить стенки тюрьмы… может быть трещина, все трещины заделываются сразу…, а если нет… союз… Тан’Кацит… там есть Жельдасир… укрепит…усилит… мало в Иерархии… Жельдасир…» — разговоры видимо между представителем Первой иерархиеи и неким претором Тан’Кацит — ГатУхдтБатом.
Дальше в разуме всплывают картины уже не относящиеся к переговорам, диалог нескольких высокопоставленных Тан’Кацит: «Обманем их, это устройство поможет… перенастроим полярности, матрица… обратный эффект… призовем… Он поможет…, но служение… мы не служим… лишь его образ… обман… получить реликвию… он знает координаты… сыграть в игру…».
Древнейший сразу понял, двойная игра, глупцы призвали его, обманув Первую иерархию, им нужен доступ в древний реликварий времен Первых, реликварий его жалких братьев и сестер, но они не знают, что он не такой, как другие вымершие Первые. Они ошиблись, но это поможет, истина дойдет и сюда. Разрушитель закончил анализировать разум ящера.
«О повелитель, мы призвали вааа…» — ящер не успел закончить фразу, когда все его собратья взорвались, разбрызгав зеленоватую кровь и внутренности. Претор ГатУхдтБатом понял, что все что задумывалось, уже известно божеству, а значит его гнев… Сущность положила руку на голову над крокодильей пастью претора и мелкие глаза рептилии засветились красным, его тело начало меняться становясь больше и сильнее, инертная сила разума Древнейшего плавила разум ящера, переделывая его и показывая ему истину. Спустя пару секунд, сущность отошла на шаг и громадный ящер преклонил колено снова, теперь он служил, и был изменен, его тело стало массивнее, пасть длинее, клыков больше, его лапа могла теперь уместить в себе нескольких сородичей в обхвате.
Претор произнес: «Я служу, владыка».
И тут же получил ментальный приказ — привести к истине расу Тан’Кацит, построить флот, и ждать, раньше времени себя не обнаруживать, действовать аккуратно.
Теперь у Гхр’улл-шагг’ота было два избранных, и скоро появится еще один флот другой цивилизации… Новые фигуры на шахматной доске. Идеальное исполнение замысла.
В уединённом святилище на борту дредноута «Карающее Пламя» Эридия созерцает свою усиливающуюся армаду через панорамное окно. Её преображённый флот, трансформированные корабли с искажёнными корпусами и красными энергетическими линиями, выстраивается в идеальном боевом порядке.
«Двадцать три системы за последние две недели,» — её голос звучит удовлетворённо, когда она обращается к стоящему позади Зельфирису.
«Система Танталус будет следующей».
Отец кивает с механической точностью, его глаза непрерывно излучают тусклое красное свечение. Эридия внимательно изучает его — после вмешательства Гхр’улл-шагг’ота в его сознание, Зельфирис превратился в безупречный, но предсказуемый инструмент.
«Ересиарх» — раздаётся голос из коммуникатора: «У нас сигнал от границы сектора Орионис. Корабль неизвестного происхождения запрашивает встречу».
Брови Эридии приподнимаются: «Орионис? Это граница с территорией Тан’Кацит. Передай изображение».
На голографическом экране появляется корабль, чья архитектура разительно отличается от дизайна Мон’зед — более угловатый, с выступающими шипами и странными выростами, напоминающими хребет гигантской рептилии.
«Тан’Кацит…» — она задумчиво касается подбородка когтистыми пальцами.
«Что им нужно? Они никогда прежде не проявляли интереса к внутренним делам нашей Иерархии».
«Они запрашивают личную аудиенцию, Ересиарх» — продолжает связист.
«Говорят, что это дипломатическая миссия высшего приоритета. Представляет её… претор ГатУхдтБат».
При упоминании имени Эридия ощущает странное беспокойство. Где-то на периферии сознания мелькает тень — словно чья-то рука перебирает её воспоминания, ища что-то.
«Принять делегацию» — решает она после паузы: «Но с максимальными мерами предосторожности. Подготовить ангар семь, блокировать все системы стыковки, кроме необходимого минимума».
Ангар семь «Карающего Пламени» залит красноватым светом аварийных ламп. По периметру выстроились воины в видоизменённой броне, некогда принадлежавшей элитным подразделениям Первой Иерархии. Их доспехи теперь кажутся продолжением их тел — металл и плоть сливаются в единую сущность, создавая впечатление, что не доспехи защищают воинов, а воины являются частью живой брони.
Шаттл Тан’Кацит приземляется с удивительной грацией для такого массивного корабля. Его внешняя обшивка напоминает чешую гигантской рептилии, а выдвигающийся трап похож на змеиный язык, высовывающийся из пасти.
Эридия, восседающая на временном троне, установленном в ангаре, напрягается, когда видит выходящую из шаттла фигуру. Претор ГатУхдтБат значительно превосходит размерами обычных представителей своей расы. Его мускулистое тело, покрытое тёмно-зелёной чешуёй с красноватыми вкраплениями, возвышается над сопровождающими его воинами. Массивная крокодилья пасть усеяна рядами острейших зубов, а глаза… глаза излучают тот же красный свет, что и глаза самой Эридии.
«Приветствую тебя, избранная сестра» — голос претора звучит как шипение и рычание одновременно, но странным образом передаёт сложные интонации.
«Мой повелитель приветствует тебя».
Эридия медленно поднимается с трона, её собственные глаза вспыхивают ярче. Она не произносит ни слова, но внутри её сознания проносится ураган мыслей. Ещё один избранный? Когда? Как?
«Претор ГатУхдтБат из Великого Аттрактора ГхаБатора» — официально представляется рептилоид, делая жест, который в его культуре означает высочайшее уважение: «Я принёс дары и… информацию».
Он щёлкает когтями, и один из его воинов выступает вперёд, держа в руках контейнер из неизвестного материала, пульсирующий слабым голубоватым светом.
«Жельдасир» — произносит претор, наблюдая за реакцией Эридии: «Источник энергии, о котором ваша Первая Иерархия просила многие годы. Материал, способный укрепить стены… определённой тюрьмы или разрушить их».
Эридия едва сдерживает удивление. Жельдасир — материал, о котором она узнала от отца лишь недавно, изучая защитные системы Красной Сингулярности. Редчайший элемент, добываемый только в глубинах планет системы Тан’Кацит, способный усиливать псионические барьеры или ослаблять их.
«Щедрый дар» — отвечает она, сохраняя внешнее спокойствие: «Но что вы хотите взамен, претор?»
ГатУхдтБат издаёт звук, похожий на смех: «Ничего, что не было бы предначертано. Мой повелитель просил передать, что твоя служба угодна ему. Твои успехи… впечатляют. Теперь ты не одна — мы тоже служим».
Он делает паузу, а затем добавляет тише, почти шёпотом: «И ещё он сказал, что скоро ты получишь знак. Новую задачу».
Эридия чувствует, как холодок пробегает по спине. Она не видела Гхр’улл-шагг’ота с момента их последнего разговора, когда он намекнул на её амбиции. Теперь он действует через нового избранного? Или это проверка её лояльности?
«Я всегда готова служить воле повелителя,» — отвечает она, тщательно подбирая слова.
«Знаю» — рептилия склоняет массивную голову.
«И мой флот готов… присоединиться к твоему, когда придёт время».
Эридия ощущает, как воздух в ангаре становится тяжелее. Новый избранный, новый флот — это дополнительная сила для освобождения Гхр’улл-шагг’ота. Но также и новый соперник в борьбе за благосклонность их общего владыки.
«Ты получил… преображение недавно?» — осторожно спрашивает она.
«Время течёт иначе для нашего повелителя,» — уклончиво отвечает претор.
«Для него вечность и мгновение равны. Но да, я был… благословлён совсем недавно. И теперь моя раса познаёт Истину».
Он кивает в сторону своих воинов, и Эридия замечает, что их глаза тоже начинают светиться красным, хотя и не так интенсивно, как у их лидера.
«Тан’Кацит всегда были… наблюдателями» — продолжает претор: «Мы видели возвышение и падение многих цивилизаций. Теперь мы станем участниками величайшего преображения».
Эридия кивает, но внутри неё растёт тревога. Что-то не так в этой внезапной преданности расы, известной своей холодной расчётливостью и изоляционизмом.
«Ты сказал, что принёс информацию» — напоминает она.
«Да» — претор достаёт небольшую пирамиду из материала, напоминающего красный кристалл: «Координаты и доступы к древнему хранилищу Первых. Там… артефакты. Оружие. Технологии. То, что поможет нам в грядущей войне».
Он протягивает пирамиду Эридии: «Владыка хочет, чтобы ты лично возглавила экспедицию, как Первая избранная. Это… честь».
Эридия принимает артефакт, ощущая странную пульсацию, исходящую от него. В глубине сознания она понимает — это не просто задание. Это проверка. Возможно, ловушка. Но отказаться — означает проявить неповиновение, а это… непростительно.
«Я исполню волю повелителя» — произносит она, склоняя голову.
«Отлично,» — претор ГатУхдтБат обнажает в странной улыбке ряды острейших зубов.
«Тогда я передам своему флоту, что наш союз скреплён. Мы будем ждать сигнала Владыки, и по его воле встретимся вновь».
Когда делегация Тан’Кацит покидает «Карающее Пламя», Эридия долго стоит в опустевшем ангаре, сжимая в руке кристаллическую пирамиду. Теперь у неё новый союзник… или соперник? И новая задача, которая может стать, как величайшим триумфом, так и окончательным падением. Она чувствует, что игра усложняется. Повелитель больше не ограничивается одной фигурой на своей доске. Теперь их как минимум две, и каждая должна доказать свою ценность.
«Собрать военный совет» — командует она, покидая ангар: «Изменение планов — операция 'Танталус' откладывается. Мы направляемся к координатам древнего хранилища».
В её глазах вспыхивает решимость. Если это проверка — она пройдёт её. Если ловушка — обернёт её против создателя. Но прежде всего, она должна понять, что именно замышляет её владыка, и как новый избранный вписывается в его планы.
В тёмных глубинах Красной Сингулярности Гхр’улл-шагг’от ощущает, как новые нити его плана сплетаются в прочную сеть. Эридия и ГатУхдтБат — два инструмента, каждый со своей ролью. Соперничество, амбиции, страх марионеток перед ним — всё это делает их предсказуемыми, контролируемыми.
Но в его бессмертном существе зарождается странное чувство — почти восхищение холодной расчётливостью Эридии, её способностью адаптироваться и эволюционировать. Она в очередной раз превосходит его ожидания, становясь чем-то большим, чем просто марионеткой. Это делает игру интереснее. Однако, Древнейший видит все исходы, и знает чем завершится игра, знает к чему все приведёт. Конец всегда такой, каким его задумал Древнейший.
Прогресс Эридии почти завершен, ремесленные и производственные мощности готовы, фабрики почти закончены, а недавняя встреча Претора ГатУхдтБат и Ересиарха Эридии прошла, как нельзя лучше. Она отправится и откроет хранилище Первых. Там есть оружие на тот случай, если Сингулярность разрушится, оружие способное ранить, даже Древнейшего, убить конечно нет, и там всего один заряд, когда-то их было два, и один уже использовали, когда-то очень давно. Второй заряд спрятали в хранилище, тайном и закрытом навеки. Тан’Кацит нашли его и при помощи Древнейшего, удалось найти и ключ.
«Теперь Эридия летит туда, и то, что там хранится, то самое оружие — Пилон Судного Дня. Станет ли она использовать его против меня? …Разумеется она попытается…» — тайный замысел Древнейшего с каждой мелкой деталью приходил в исполнения, как сотни винтиков в системе, механизм которой уже начал вращаться.
В центре мостика звездного дредноута «Карающее Пламя» Эридия Крин стоит перед объемной голографической проекцией древней звездной системы Ориус-9. Система находится в отдаленном рукаве галактики Гатальда XG1, скрытая за плотным поясом астероидов и облаками космической пыли. Красный кристалл пирамиды, подаренный Претором ГатУхдтБат, парит в поле левитации рядом с ней, проецируя данные прямо в навигационные системы корабля.
«Приближаемся к внешнему периметру системы Ориус-9» — докладывает навигатор, его глаза светятся приглушенным красным светом.
«Высокая концентрация радиоактивных материалов в поясе астероидов. Стандартные сенсоры работают с перебоями».
Эридия медленно поворачивается, её длинные волосы цвета запекшейся крови движутся как живые, слегка колеблясь в такт её дыханию. Серая кожа с металлическим отливом контрастирует с черной броней, которая кажется продолжением её тела.
«Активировать усиленные сканеры» — приказывает она: «И подготовить эскорт разведывательных крейсеров. Я не доверяю этой тишине».
За прошедшие три недели после встречи с Претором ГатУхдтБат, флот Эридии был усилен значительными подкреплениями из преображенных кораблей Иерархии Крин. Двадцать тяжелых крейсеров, сорок фрегатов и бесчисленные эскадрильи истребителей сопровождают флагман. Корабли изменились — их некогда изящные корпуса теперь покрыты красноватыми наростами, напоминающими органические структуры, а двигатели светятся тем же алым светом, что и глаза их экипажей. Зельфирис Крин бесшумно появляется рядом с дочерью. Его движения стали еще более неестественными, словно каждый жест тщательно рассчитан невидимым кукловодом.
«Древние записи Первых упоминают Ориус-9 как 'Обитель Неименуемого'» — произносит он монотонным голосом. «Это место было запечатано даже до падения Владыки».
Эридия бросает на отца быстрый взгляд. В его глазах — лишь пустота и красное свечение. Ни тени прежнего Зельфириса.
«Что еще говорят записи?» — спрашивает она.
«Хранилище содержит 'Инструменты Суда'» — отвечает Зельфирис.
«Оружие такой мощи, что даже Первые боялись его использовать. Оружие, способное уничтожить… всё».
В глубине своего измененного сознания Эридия ощущает волнение. Оружие, способное уничтожить всё? Даже… Повелителя?
«Интересно» — она тщательно контролирует свой голос: «Почему наш Владыка, так стремится получить это оружие?»
«Чтобы защититься от врагов,» — немедленно отвечает Зельфирис, словно заранее подготовленный ответ: «Когда он освободится, многие силы во вселенной попытаются противостоять ему. Это оружие обеспечит его победу».
Эридия кивает, но её мысли скрыты за непроницаемой маской. Она научилась создавать мысленные барьеры, блокирующие даже проникновение Владыки в самые глубокие уголки её сознания, по крайней мере, она так считает. Там, в тайных лабиринтах мыслей, формируется план — рискованный, отчаянный, но единственно возможный.
Флот Эридии медленно продвигается через плотный пояс астероидов. Огромные космические камни, многие размером с небольшую луну, движутся по хаотичным траекториям, создавая естественный защитный барьер вокруг внутренней части системы.
«Мы потеряли два разведывательных фрегата» — докладывает офицер связи: «Столкновение с астероидами. Нестабильность гравитационных полей увеличивается».
«Продолжать движение» — командует Эридия: «Используйте данные из кристалла для коррекции курса».
Кристаллическая пирамида пульсирует ярче, выводя на основной экран последовательность навигационных координат. Корабли флота перестраиваются, следуя этим данным, огибая наиболее опасные скопления астероидов.
Через несколько часов напряженного маневрирования флот наконец выходит во внутреннюю часть системы. Перед ними открывается поразительное зрелище — огромная конструкция, парящая в пустоте космоса. Она напоминает колоссальный многогранник из темного металла с синими прожилками, каждая грань которого покрыта древними символами, светящимися тусклым голубым светом.
«Хранилище Первых» — шепчет Зельфирис, его глаза широко раскрыты: «Легенды не лгали».
Эридия приказывает флоту остановиться на безопасном расстоянии. Что-то в этом месте вызывает у неё странное чувство — смесь благоговения и тревоги.
«Приготовить мой личный шаттл» — командует она: «И отряд элитной охраны. Я лично возглавлю экспедицию».
«Это разумно?» — осторожно спрашивает один из офицеров: «Может быть, сначала отправить разведывательную группу?»
Эридия поворачивается к нему, её глаза вспыхивают ярче: «Ты сомневаешься в моем решении?»
Офицер немедленно склоняет голову: «Нет, моя королева. Прошу прощения».
«Отец» — обращается Эридия к Зельфирису: «Ты остаешься здесь и командуешь флотом. Если через двенадцать часов я не вернусь или не выйду на связь — вы должны немедленно покинуть систему и доложить повелителю».
Зельфирис кивает: «Да, дочь моя. Как ты приказываешь».
Шаттл Эридии медленно приближается к огромной конструкции Хранилища. По мере приближения детали становятся яснее — поверхность многогранника покрыта не просто символами, а сложнейшими узорами, представляющими собой математические формулы и астрономические карты невероятной сложности.
«Невероятно» — произносит Эридия, глядя через обзорный экран: «Это не просто хранилище. Это…машина».
«Сканеры фиксируют энергетические потоки внутри структуры» — докладывает пилот шаттла.
«Но нет видимого входа».
Эридия поднимает кристаллическую пирамиду. Та начинает пульсировать ярче, когда они приближаются к определенной грани многогранника.
«Там» — указывает она: «Приближаемся к этой секции».
Когда шаттл достигает указанной точки, поверхность хранилища вдруг начинает меняться. Символы перестраиваются, формируя новые узоры, и центр грани медленно раскрывается, обнажая темный проход внутрь.
«Идеальная стыковка» — командует Эридия.
Шаттл входит в открывшийся проход, за которым виднеется огромный ангар. Как только корабль приземляется, проход закрывается за ними.
Внутри ангара царит полумрак, нарушаемый лишь тусклым голубоватым светом, исходящим от символов на стенах. Эридия и её охрана, двенадцать элитных воинов в видоизмененной броне, покидают шаттл.
«Оружие наготове» — приказывает она: «Но не стрелять без моей команды».
Они продвигаются вглубь хранилища по длинным коридорам, чьи стены покрыты теми же сложными символами. Периодически проход разветвляется, но кристаллическая пирамида в руках Эридии, всегда указывает верное направление, пульсируя ярче при приближении к нужному повороту. Наконец они достигают огромного зала с высоким сводчатым потолком. В центре зала — круглая платформа, над которой парит странный объект — серебристый цилиндр длиной около метра, украшенный тонкой вязью символов.
«Пилон Судного Дня,» — произносит Эридия, узнавая артефакт из данных, переданных ей ГатУхдтБатом: «Последнее оружие Первых».
Она делает шаг к платформе, но внезапно замирает. Странное ощущение заставляет её обернуться. В дальнем углу зала начинает формироваться красноватое свечение. Воздух сгущается, приобретая знакомые очертания фигуры в алом плаще.
«Владыка…» — Эридия немедленно опускается на колено, её охрана следует её примеру.
Гхр’улл-шагг’от материализуется полностью, его высокая фигура возвышается над коленопреклоненными Мон’зед. Единственный красный глаз под капюшоном фиксируется на Эридии.
«Ты нашла то, что я искал» — его голос звучит как всегда жутко и противоестественно: «Последний ключ к моему освобождению».
Эридия поднимает взгляд: «Это оружие… оно действительно способно уничтожить всё?»
«Не всё» — отвечает Гхр’улл-шагг’от. «Но достаточно… Достаточно, чтобы разрушить печати Красной Сингулярности. Достаточно, чтобы изменить ход истории».
Он делает шаг к платформе, но внезапно останавливается, словно наткнувшись на невидимый барьер.
«Интересно» — в его голосе звучит нечто, похожее на удивление: «Древняя защита всё ещё действует. Я не могу приблизиться к артефакту».
Он поворачивается к Эридии: «Но ты можешь. Ты — смертное создание, не связанное запретами Первых. Возьми Пилон и принеси его мне».
Эридия медленно поднимается и подходит к платформе. Её разум лихорадочно работает, анализируя ситуацию. Если Гхр’улл-шагг’от не может приблизиться к артефакту… значит, оружие действительно может повредить ему? Это шанс, о котором она не смела мечтать.
Она протягивает руку к парящему цилиндру. Когда её пальцы почти касаются артефакта, в зале внезапно вспыхивает яркий свет. Символы на стенах начинают светиться интенсивнее, формируя новые узоры.
И тогда происходит нечто неожиданное — в центре зала, прямо над платформой, появляется голографическое изображение существа, которое Эридия узнаёт из древних записей. Один из Первых — высокий, светящийся внутренним синим светом, с чертами лица, удивительно напоминающими Мон’зед, но более утонченными, почти эфирными.
«Приветствую тебя, дитя звезд» — голос голограммы звучит мягко, но с непоколебимой силой: «Если ты видишь это сообщение, значит, Хранилище открыто, и Пилон Судного Дня вот-вот перейдет в новые руки».
Гхр’улл-шагг’от издает низкий рычащий звук, но не может приблизиться к голограмме или помешать ей.
«Это оружие создано, как силовое решение проблемы с нашим старшим братом, чья сущность не знает ничего кроме хаоса и насилия» — продолжает голограмма: «Наш брат, первый среди нас, выбравший путь разрушения. Мы надеялись, что никогда не придется использовать второй заряд Пилона. Первый уже израсходован, оставшийся, уже заряжен в Пилон, мы оставляем оружие тут, в надежде, что никому оно не потребуется, а против брата мы найдем другой подход, Запомни, никогда не используй это оружие, если есть хоть крошечная надежда на другой вариант…»
Голограмма делает паузу, словно собираясь с мыслями: «Но если ты здесь, значит, наши опасения сбылись. И насилие — необходимая мера…»
Изображение Первого поворачивается, словно обращаясь непосредственно к Эридии: «Пилон Судного Дня имеет один заряд. Он может быть использован двумя способами. Первый — нести разрушение, любому обьекту во Вселенной. Второй — созидать, данный режим позволит восстановить, что-угодно. Выбор за тобой, дитя звезд, но помни, всего один обьект, ни больше, ни меньше».
Эридия застывает, потрясенная открывшейся информацией. Она чувствует на себе пристальный взгляд Гхр’улл-шагг’ота, ощущает его напряжение.
«Так и есть!» — озвучивает древнее существо. «Возьми Пилон и используй его, как я говорил, направь его на мою тюрьму, освободи меня!»
Голограмма Первого продолжает, обращаясь напрямую к Эридии: «Ты чувствуешь его присутствие, не так ли? Его влияние. Его силу. Он изменил тебя, исказил твою сущность. Но внутри тебя всё ещё есть выбор. Твоя воля — твоя собственная, даже если ты думаешь иначе».
От этого обращения, Королева застыла, в недоумении, стараясь лихорадочно придумать, как выйти из такой ситуации.
«Он мой владыка и мой повелитель, я тут чтобы помочь ему» — отвечает дева, устремляя взор на Повелителя. Тот не проявляет никаких эмоций, лишь смотрит на голограмму Первого. Наверняка он знал это существо лично, не просто так ведь его называют Древнейшим…
Изображение начинает мерцать, теряя четкость: «Время истекает. Защитные системы Хранилища не смогут долго сдерживать его влияние. Решай, дитя звезд. От твоего выбора зависит судьба не только твоей расы, но и всей вселенной» — и тихо добавляет, едва уловимо: «Жаль, что слишком поздно…»
Голограмма исчезает, оставляя Эридию перед платформой с парящим Пилоном. Её рука всё ещё протянута к артефакту, но теперь она колеблется.
«Нужно изьять орудие, избранная, времени мало» — голос Гхр’улл-шагг’ота звучит почти гипнотически: «Они всегда боялись меня, боялись моего видения будущего. Вспомни, что я дал тебе — силу, превосходящую всё, о чем ты могла мечтать. Империю, подчиняющуюся твоей воле. Возьми Пилон».
Эридия смотрит на артефакт, её разум разрывается между противоречивыми импульсами. Часть её, преображенная Гхр’улл-шагг’отом, жаждет большей силы, большей власти. Другая часть, глубоко скрытая, но не уничтоженная, помнит о том, кем она была прежде — защитницей своего народа, дочерью великого Иерарха, чьей целью было процветание всех разумных существ. В этот критический момент её пальцы наконец касаются поверхности Пилона. Холодный металл вибрирует под её прикосновением, словно живое существо, реагирующее на контакт. Символы на цилиндре вспыхивают ярче, а затем артефакт легко отделяется от невидимого поля, удерживавшего его, и падает в её руки.
Эридия чувствует, как внутри Пилона пульсирует невероятная энергия — древняя, могущественная, способная изменить саму ткань реальности.
«Хорошо, дитя моё,» — Гхр’улл-шагг’от делает шаг вперед, приближаясь настолько, насколько позволяет невидимый барьер: «Теперь отдай его мне, и мы совершим предначертанное».
Эридия поднимает взгляд, встречаясь с единственным красным глазом под капюшоном. В её глазах — внутренняя борьба, отражение битвы, бушующей в её душе.
Внезапно символы на стенах зала вновь вспыхивают, на этот раз ярко-красным. Голографические проекции появляются по всему залу — не один Первый, а десятки, их изображения мерцают и искажаются, словно помехи в передаче.
«Защитные системы активированы» — объявляет механический голос, звучащий отовсюду: «Обнаружено присутствие Неименуемого, ошибка идентификации, неизвестные формы жизни. Инициирован протокол очищения».
Гхр’улл-шагг’от отшатывается, его фигура начинает мерцать: «Быстрее, Эридия, ты должна покинуть Хранилище!»
Весь зал начинает вибрировать, символы на стенах движутся, формируя новые узоры. Воины из охраны Эридии беспокойно переглядываются, их оружие наготове, но они не знают, против чего его направить.
«Тридцать секунд до полной активации протокола очищения,» — продолжает механический голос: «Все неавторизованные формы жизни будут нейтрализованы».
Эридия сжимает Пилон Судного Дня, чувствуя, как тот нагревается в её руках. Время на принятие решения истекает. Она должна выбрать — здесь и сейчас.
В глубине её сознания, в той части, которую Гхр’улл-шагг’от не смог полностью подчинить, формируется решение. Её решение, основанное на всем, что она пережила, на всем, что узнала.
«Мы уходим» — командует она своей охране, поворачиваясь к выходу: «Немедленно!»
«Пилон» — напоминает Гхр’улл-шагг’от, его проекция следует за ней, мерцая всё сильнее по мере активации защитных систем: «Не забудь Пилон!»
«Не беспокойтесь, владыка,» — отвечает Эридия, крепко сжимая артефакт: «Он со мной».
Они быстро продвигаются по коридорам Хранилища, преследуемые вспышками красного света и предупреждениями системы безопасности. Проекция Гхр’улл-шагг’ота становится всё менее стабильной, иногда почти исчезая, но затем вновь материализуясь с видимым усилием. Когда они наконец достигают ангара, где ждёт шаттл, защитные системы Хранилища уже активировали полное очищение. Энергетические поля формируются по всему комплексу, уничтожая всё, что признано угрозой.
«Быстрее!» — командует Эридия, загоняя свою охрану на борт шаттла. Сама она задерживается у трапа, глядя на мерцающую проекцию Гхр’улл-шагг’ота.
«Не подведи меня, дитя» — произносит древнее существо, его голос искажается помехами: «Судьба вселенной зависит от твоего выбора».
«Я знаю» — отвечает Эридия, её лицо непроницаемо.
Она поднимается на борт, и шаттл немедленно стартует, пробивая путь через закрывающийся шлюз ангара. Позади них Хранилище Первых полностью активирует свои защитные системы, излучая волны энергии, которые разрушают проекцию Гхр’улл-шагг’ота, вынуждая его отступить.
На борту «Карающего Пламени» Зельфирис встречает дочь в главном ангаре. Его глаза мгновенно фиксируются на цилиндрическом артефакте в её руках.
«Вы нашли его, госпожа» — констатирует он: «Пилон Судного Дня».
«Да» — Эридия проходит мимо отца, направляясь к мостику: «И теперь мы должны действовать быстро. Установить курс на Красную Сингулярность.»
Зельфирис следует за ней: «Повелитель доволен твоим успехом. Он сказал, что ждёт нас у своей тюрьмы».
Эридия останавливается, медленно поворачиваясь к отцу: «Он связывался с тобой?»
«Да, сразу после того, как его проекция была уничтожена защитными системами Хранилища,» — отвечает Зельфирис.
«Он сказал, что время пришло. Красная Сингулярность падёт, и он будет свободен».
На лице Эридии появляется едва заметная улыбка: «Так тому и быть».
Она продолжает путь к мостику, где отдаёт приказ флоту готовиться к прыжку в гиперпространство. Пилон Судного Дня она помещает в специальное хранилище, защищённое энергетическими полями.
Когда Королева остаётся одна в своих покоях, активирует скрытый протокол личной каюты — максимальный уровень защиты от наблюдения. Затем она достаёт из потайного отделения своей брони маленький кристалл — осколок Печати Истины, который она тайно модифицировала в течение многих месяцев.
«Красная Сингулярность» — шепчет она, глядя на кристалл. «Конец или начало? Освобождение или новое заточение?»
В глубине её существа, за всеми барьерами и щитами, которые она создала, чтобы скрыть свои истинные мысли от Гхр’улл-шагг’ота, формируется план. План, о котором не знает никто — ни её владыка, ни её отец, ни даже призраки Первых, чьё послание она услышала в Хранилище.
Её собственный план, который определит судьбу не только Империи Преображения, но и всей вселенной.
Где-то в глубинах космоса, в сердце Красной Сингулярности, Гхр’улл-шагг’от ощущает приближение долгожданного момента. Его оковы слабеют день за днём, и скоро, очень скоро, он будет свободен. Его избранница несёт ключ к его освобождению — Пилон Судного Дня, последнее оружие его братьев и сестёр. Игра манипуляций, смертная которая думает, что перехитрила бога, наивно исполняющая свою роль, пора добавить предпоследнюю фигуру в эту партию. Война начнется у Сингулярности. Проекция бога стоит на поверхности одной густозаселенной планеты — мануфакторума, возле одной из построенных фабрик, вокруг суетятся рабочие, строители, технологи и инженеры. Никто не замечает силуэт, и в какой-то момент время останавливается, все замирают. Древнейший материализует перед собой кристалл в котором запечатана сущность Вальтираса.
«Наследник — твоя трансформация почти завершена» — Разрушитель направляет кристалл вверх. Он парит над ладонью Древнейшего. После чего раскручивается и испускаемые лучи света формируют тело принца. Он будто запертый в коробке вываливается на песок, которым покрыта все поверхность этого мира.
«Что ты чувствуешь?» — владыка смотрит на создание, которое уже мало похоже на прежнего принца: серая кожа, изорванная одежда, в которой он когда-то впервые встретился со злом, волос на голове и теле больше нет, тело стало крупнее, мускулистее, прожилки пульсируют ярко красным светом, зубы заострились, взгляд безумный.
«Я готов владыка, дайте мне его, я готов… готов… готов…готов, я отнесу его ей, готов…» — Вальтирас, явно безумный, полностью преобразованный истиной, в бесконечных конвульсиях, словно бешеный, дикий зверь сидел на четвереньках, ожидая команды. Сущность вытянула руку формируя над ладонью странный красноваты дым, настолько густой, что буквально застывал над ладонью, затем дым начинал словно медленный водопад, стекать по ладони вниз.
«Вдохни это, принц» — Разрушитель протянул руку с открытой ладонью ближе к безумцу. Тот жадно схватил руку и начал судорожно вдыхать.
«Очень хорошо, принц, теперь ты несешь семя порока, и скоро ты передашь его той, кто был изначально уготован для этого» — Разрушитель был доволен: «Брат и сестра снова воссоединятся, и породят плод греха, омерзительный союз, то, чего не должно быть, мать и отец, созидатели разрушения, идём, мой верный пес, ты исполнишь свою роль, я отведу тебя к ней, когда придет время, а пока дадим ей шанс меня удивить. Бог и смертный безумец, бывший когда-то принцем, а теперь являющийся чем-то другим, уходят в красный разлом.
Эридия мобилизует флоты, все что есть, этот сверхфлот состоящий из миллионов кораблей имеет лишь один шанс, быстро и резко нанести удар по Облитераксу, Первая Иерархия не ожидает нападения своих, к тому же они не собирали силы для мобилизации или обороны, но в системе в любом случае присутствует флот лишь немного уступающий обьединенной флотилии, а еще есть орбитальные системы защиты и десять планет, орбита каждой из которых — бастион, из оборонительных сооружений. Война с пустотными скоро завершится, а значит остальные Иерархии вмешаются, такую мощь Эридии уже не остановить, даже с союзниками. Вообщем один шанс, один молниеносный удар по Красной сингулярности.
Точка невозврата
Древние печати Красной Сингулярности дрожат, предвещая неминуемую бурю. В сердце системы Облитеракс, гигантская гравитационная аномалия, напоминающая искусственную звезду кроваво-красного цвета, окруженная орбитальными кольцами невероятной сложности, пульсирует с нарастающей частотой. Десять планет-крепостей, расположенных в строгом орбитальном порядке, образуют гигантскую защитную пороговую систему, которая сдерживает древнейшее существо во вселенной.
Внутри Красной Сингулярности, в царстве искаженной реальности, Гхр’улл-шагг’от ощущает приближение момента своего освобождения. Его вечная сущность вибрирует от предвкушения. Тысячелетия заточения подходят к концу, и очень скоро мир узнает его истинную мощь.
В командном центре «Карающего Пламени» Эридия Крин стоит перед голографической проекцией системы Облитеракс. Её преображенное тело, с серой кожей и волосами цвета запекшейся крови, облачено в доспехи, кажущиеся продолжением её плоти. Рядом с ней на специальном постаменте — Пилон Судного Дня, артефакт Первых, содержащий в себе силу, способную либо освободить Гхр’улл-шагг’ота, либо навсегда заточить его.
«Системы Первой Иерархии не зафиксировали нашего прибытия, варп тоннели замаскированы» — докладывает офицер связи, его глаза светятся приглушенным красным светом: «Маскировочные поля держатся стабильно».
Эридия медленно кивает. Арьергард её огромного флота, собранный из кораблей захваченной Пятой Иерархии и преображенных судов Тан’Кацит, скрывается в тени астеродных полей на дальних подступах к системе. Сотни тысяч кораблей, их некогда элегантные корпуса теперь покрыты красноватыми наростами, напоминающими вены и мышечные волокна, ожидают приказа атаковать.
«Мы получили последние данные о защитных системах Красной Сингулярности» — Зельфирис Крин приближается к дочери, протягивая голографический планшет: «Как ты и предполагала, основной защитный барьер генерируется тремя ключевыми планетами-крепостями — Авангардом, Центурионом и Орфеем».
Эридия изучает данные, её кроваво-красные глаза сужаются: «Идеально. Если нейтрализовать эти три узла, вся система ослабнет достаточно для прорыва к самой Сингулярности».
Она обращается к командирам флота, собравшимся в командном центре: «План атаки не меняется. Три ударные группы под командованием адмирала Ниразеля, претора ГатУхдтБата и моим собственным, выйдут из варп-прыжка и молниеносно нанесут одновременный удар по ключевым планетам. Остальной флот создаст периметр, блокируя возможное подкрепление, Корабли арьергарда, с командующими флота, присоединятся к атаке, как только „лавина“ нашего флота в составе трех ударных эшелонов, пробьет первичную оборону Облитеракса».
«А что с Пилоном, моя королева?» — осторожно спрашивает Зельфирис: «Когда ты планируешь его использовать?»
Эридия поворачивается к артефакту, её лицо непроницаемо: «Когда мы пробьемся к самой Сингулярности. Не раньше».
В глубине её глаз мелькает что-то, чего не может заметить никто из присутствующих — тень сомнения, искра решимости.
«Передать всему флоту — полная боевая готовность» — командует она: «Начинаем операцию через один час».
В системе Облитеракс, на главной орбитальной станции Первой Иерархии «Вечное Бдение», верховный стратег Элиас Тенхор проводит плановый обзор защитных систем. Ничто не предвещает опасности — сканеры дальнего действия не фиксируют никаких аномалий, патрули докладывают о стандартной ситуации.
«Поступило сообщение от Пятиархии» — докладывает офицер коммуникаций: «Они требуют усилить бдительность. Есть информация о возможной угрозе Красной Сингулярности».
Тенхор хмурится: «Источник информации?»
«Не указан, сэр. Указан только высший приоритет».
«Странно,» — Тенхор активирует дополнительные сканеры. «Увеличить частоту патрулирования. И запросите у Пятиархии более детальную информацию».
Но уже через несколько минут все системы связи на «Вечном Бдении» внезапно отключаются, а сканеры фиксируют массовый выход из гиперпространства сотен, затем тысяч кораблей.
«Красная тревога!» — командует Тенхор, но его приказ тонет в грохоте первого залпа вражеского флота.
На мостике «Карающего Пламени» Эридия наблюдает за началом атаки. Её флот двигается с безупречной координацией, как единый организм. Красные лучи энергетических орудий прорезают пустоту космоса, обрушиваясь на защитные барьеры планет-крепостей.
«Первый удар нанесен,» — докладывает офицер тактического отдела. «Защитные барьеры планеты Авангард снижены на пятнадцать процентов».
«Недостаточно» — Эридия поворачивается к коммуникационной панели: «Адмирал Ниразель, сконцентрируйте огонь на северном полушарии. Претор ГатУхдтБат, перегруппируйте вашу эскадру и атакуйте энергетические узлы Орфея».
Ответные сигналы подтверждают получение приказов. На тактической карте видно, как флот Первой Иерархии спешно перестраивается, пытаясь организовать оборону. Но внезапность атаки сделала своё дело — многие корабли уничтожены прежде, чем успели поднять щиты.
«Моя королева,» — обращается к Эридии навигатор: «Мы фиксируем странную активность в самой Красной Сингулярности. Энергетические показатели растут экспоненциально».
Эридия резко поворачивается к главному экрану, где пульсирующий красный шар Сингулярности словно увеличивается в размерах: «Он чувствует наше приближение. Владыка готовится к освобождению».
В этот момент коммуникационная система корабля активируется самостоятельно, и на всех экранах появляется символ — стилизованное изображение глаза с вертикальным зрачком.
«Эридия…» — голос Гхр’улл-шагг’ота звучит одновременно внутри и снаружи разумов всех присутствующих.
«Я служу вашей воле, владыка» — отвечает Эридия, склоняя голову.
«Знаю, дитя. И твоя верность будет вознаграждена. У меня есть… особый подарок для тебя, скоро ты его получишь…»
Голос исчезает, экраны возвращаются к нормальному состоянию, но Эридия ощущает странное беспокойство. Что за подарок готовит для неё Владыка?
Она не имеет времени размышлять об этом — битва в самом разгаре. Её флот методично разрушает оборону Первой Иерархии, приближаясь к заветной цели.
«Барьеры Авангарда разрушены» — докладывает офицер тактического отдела: «Наши войска высаживаются на поверхность».
Эридия кивает: «Начинайте вторую фазу. Найдите и деактивируйте основные генераторы защитного поля».
На поверхности планеты-крепости Авангард разгорается ожесточенное сражение. Преображенные воины Эридии, их тела — сильно изменились под воздействием «Истины», жуткие костлявые гротескные создания, бывшие когда-то гордыми Мон’Зед., с неумолимой решимостью продвигаются к центральному комплексу, где расположены генераторы защитного поля Красной Сингулярности.
Защитники Первой Иерархии сражаются отчаянно, но с каждым убитым преображенным воином на его место встают двое новых, словно из ниоткуда материализующихся из красного тумана, который окутывает поле боя.
На орбите Авангарда ситуация не лучше — флот Первой Иерархии несёт тяжелые потери. Их корабли, некогда считавшиеся неуязвимыми, один за другим взрываются под концентрированным огнем преображенного флота.
«Сингулярность реагирует на бой» — докладывает научный офицер на борту «Карающего Пламени»: «Энергетические выбросы увеличиваются».
В глубинах Красной Сингулярности, в своей вечной тюрьме, Гхр’улл-шагг’от, разыгрывает финальный аккорд в своем плане освобождения. Каждый взрыв, каждая смерть защитника, делает барьер более уязвимым. Скоро, очень скоро он будет свободен.
И конечно же — «подарок» для Эридии. В его личном подпространстве, которое нельзя описать обычными терминами, находится существо, некогда бывшее Вальтирасом Крин. Теперь это нечто иное — серая безволосая фигура с пульсирующими красными венами, с безумным взглядом и искаженным лицом.
«Ты готов, наследник?» — обращается Гхр’улл-шагг’от к своему творению.
«Готов… готов… готов…» — бормочет существо, раскачиваясь взад-вперед.
«Хорошо. Скоро ты воссоединишься с сестрой. И вместе вы станете родителями новой эры».
Битва за Облитеракс достигает своего апогея. Уже две из трех ключевых планет-крепостей захвачены преображенными силами. Защитный барьер Красной Сингулярности мерцает и колеблется, словно вот-вот рассыплется. На мостике «Карающего Пламени» Эридия активирует личную коммуникационную систему: «Адмирал Ниразель, претор ГатУхдтБат — приказываю вам обоим лично возглавить атаку на последнюю крепость: «Карающее пламя» идет на Сингулярность».
Она получает подтверждения и поворачивается к Зельфирису: «Отец, я должна подготовиться к активации Пилона. Ты принимаешь командование на время моего отсутствия».
Зельфирис кивает, его глаза светятся тем же тусклым красным светом, что и у всех преображенных: «Как прикажешь, дочь моя».
Эридия покидает мостик, и направляется в рубку орудийной башни, где в модернизированном ипульсном излучателе уже установлен Пилон Судного Дня. В комнате ручного ввода орудийной системы, специально экранированной от пси-воздействия, Эридия устанавливает и подключает к Пилону модефицированный осколок Печати Истины.
«Сейчас или никогда» — шепчет она, активируя сложную последовательность символов на поверхности Пилона и подключая его к орудийной батарее.
Артефакт начинает светиться, и Эридия чувствует, как энергия древнего оружия течет через все бортовые системы ее флагмана. Она закрывает глаза, погружаясь в медитацию, которая требуется для настройки Пилона на правильную цель. После установки и подключения, Эридия возвращается в командную рубку. Воздух на мостике сгущается, приобретая красноватый оттенок. Пространство искажается, формируя портал, из которого выходят две фигуры — Гхр’улл-шагг’от в своем темном, как ночь плаще и… нечто, что некогда было Вальтирасом Крин.
«Сестра…» — хрипит существо, делая шаг вперед. Его тело содрогается в конвульсиях, красные вены пульсируют под серой кожей.
Эридия застывает в шоке, не веря своим глазам: «Вальтирас?! Невозможно! Ты… ты умер, я это видела!»
«Я говорил тебе, дитя» — голос Гхр’улл-шагг’ота звучит почти нежно: «Твоя верность будет вознаграждена. Вот мой подарок — твой брат, преображенный и возрожденный. Прими ты мой дар, избранная».
Вальтирас, или то, что от него осталось, делает еще один шаг к сестре. Из его рта сочится черная слюна, а глаза светятся безумием: «Сестра… мы должны… мы будем… вместе…»
Эридия отшатывается: «Что ты с ним сделал?! Это не Вальтирас, это… это монстр!»
«Я усовершенствовал его» — спокойно отвечает Гхр’улл-шагг’от: «Как усовершенствовал тебя. Но он пошел дальше по пути преображения. И теперь вы двое создадите нечто новое — союз, который породит идеальное существо, наследника моей воли».
Смысл слов древнего существа постепенно доходит до Эридии, и она чувствует, как её наполняет ужас и отвращение: «Ты хочешь, чтобы мы… Нет! Никогда!»
Гхр’улл-шагг’от делает жест рукой, и Вальтирас замирает: «Ты пока не осознаешь величия моего плана, дитя. Это не просто физический союз. Это слияние двух преображенных сущностей, которое создаст нечто, невиданное во вселенной. Ваше потомство станет новой расой, существо, которое заменит устаревших Мон’зед и возглавит новых».
Эридия чувствует, как внутри неё борются противоречивые импульсы. Часть её, преображенная Гхр’улл-шагг’отом, ощущает странное притяжение к этой идее, к возможности стать матерью новой расы. Но другая часть, которую она так тщательно скрывала все эти годы, кричит от ужаса и отвращения.
«Это… это противоестественно» — выдавливает она.
«Противоестественно?» — Гхр’улл-шагг’от смеется, и его смех заставляет мостик вибрировать: «Посмотри на себя, Эридия. Посмотри, чем ты стала. Ты давно вышла за рамки «естественного». Ты эволюционировала. И этот следующий шаг — лишь продолжение твоего пути».
Он делает паузу, наблюдая за внутренней борьбой Эридии: «Кроме того, у тебя нет выбора. Посмотри на своего брата — он жаждет этого союза. И когда я освобожусь, когда ты активируешь Пилон и разрушишь последние печати… тогда начнется новая эра».
Вальтирас снова начинает двигаться, приближаясь к сестре: «Сестра… я так… скучал… по тебе…»
Эридия смотрит на то, что осталось от её брата, и в её глазах мелькает нечто — не страх, не отвращение, но глубокая, непреодолимая решимость.
«Да» — произносит она неожиданно спокойно. «Вы правы, владыка. Это следующий шаг эволюции».
Она делает шаг вперед, навстречу брату, пульт управления орудийной башни, где установлен и подключен Пилон, в её руках пищит о готовности: «И я готова его сделать».
Гхр’улл-шагг’от знает, что будет дальше, он спланировал всё еще очень давно, всё идет по плану, иначе и быть не может. Скоро, очень скоро, последние печати падут, и он будет свободен.
Когда Эридия оказывается лицом к лицу с тем, что было её братом, она активирует огневую платформу с Пилоном внутри. Огромная орудийная башня в носовой части дредноута поворачивается и наводится, её цель, Красная Сингулярность. Когда система наведена, на Пилоне, находящимся в специальной энергоячейке орудийной системы появляются древние символы, которые в переводе на язык Мон’Зед звучали бы как — «Режим восстановления».
«Пора положить конец этой безумной игре, за Вальтираса, за мой народ,» — шепчет она и нажимает кнопку на пульте управления, и Орудие выпускает луч ослепительно белого света, который почти мгновенно достигает Сингулярности.
Гхр’улл-шагг’от отшатывается, его фигура начинает мерцать: «Эридия Крин…»
«Теперь ты никогда от туда не выберешься, сволочь» — отвечает Эридия, её голос дрожит от напряжения: «Ты думал, что полностью контролируешь меня? Что я не способна сопротивляться? Ты ошибся, владыка. Я никогда не была твоей верной слугой. Я лишь ждала подходящего момента».
Луч из Пилона становится ярче, и проекция Гхр’улл-шагг’ота начинает распадаться: «Глупая смертная! Ты не можешь уничтожить меня! Я вечен! Я…»
«Не уничтожить…» — перебивает его Эридия: «Заточить. Навсегда».
Вальтирас, ощущая опасность для своего создателя, бросается на сестру с нечеловеческим воем. Но Эридия была готова к этому. Одним могучим ударом кулака в лицо, она отправляет его в полет, сломав шею, и выбив челюсть.
«Прости, брат» — шепчет она: «Я не смогла спасти тебя. Но я могу остановить то, что он планирует».
Луч пульсирует всё ярче, его энергия формирует сложные узоры в воздухе, которые затем устремляются через пространство и время, прямо к сердцу Красной Сингулярности. Но вместо того, чтобы разрушить печати, эта энергия усиливает их, создавая новые барьеры, более мощные, чем прежние.
Смех Гхр’улл-шагг’ота сотрясает все пространство вокруг Дредноута. Его проекция полностью распадается, а Вальтирас падает на пол, его тело конвульсивно дергается, а затем застывает. На мгновение наступает полная тишина. Затем Эридия опускается на колени рядом с телом брата. Его глаза закрыты, красное свечение вен тускнеет.
«Прощай, брат» — шепчет она, касаясь его лица.
Внезапно корабль сотрясает мощный взрыв. Системы безопасности воют тревогой.
«Моя королева!» — голос Зельфириса: «Что-то происходит с Красной Сингулярностью! Она… она схлопывается!»
Эридия поднимается на ноги, её лицо искажено от усталости и боли: «Надеюсь, что Пилон сработал, отец. Новые печати активированы».
Она чувствует, как её собственное тело начинает меняться — красное свечение в её глазах тускнеет, серая кожа медленно возвращается к нормальному оттенку.
Перед Эридией открывается невероятное зрелище — Красная Сингулярность, окруженная новыми энергетическими барьерами, сжимается до размеров маленького спутника. Вокруг неё формируются дополнительные слои защиты, похожие на сложную геометрическую структуру из света и энергии.
«Что происходит с флотом?» — спрашивает Эридия, её голос звучит иначе, более человечно.
«Они… они в смятении» — отвечает Зельфирис, и Эридия замечает, что красное свечение в его глазах тоже начинает угасать: «Без влияния владыки, без его контроля… они возвращаются к нормальному состоянию».
Эридия кивает: «Передай всем кораблям — прекратить огонь. Война окончена».
Офицеры на мостике с удивлением смотрят на свою королеву, которая на их глазах меняется, становясь всё больше похожей на ту Эридию, которой она была до преображения.
«А что с нами?» — тихо спрашивает один из них: «Что будет с нами?»
Эридия смотрит на свои руки, наблюдая, как когти сокращаются, превращаясь в обычные ногти: «Мы исцелимся. Это займет время, но мы вернемся к тому, кем были. Или… станем чем-то новым. Но на этот раз — по собственному выбору».
Она поворачивается к тактическому экрану, где видно, как сражение постепенно затихает. Корабли с обеих сторон прекращают огонь, словно пробуждаясь от кошмарного сна.
«Отправьте сигнал Пятиархии» — командует Эридия: «Скажите им… скажите, что Гхр’улл-шагг’от запечатан. И что мы готовы ответить за свои действия».
И в этот момент, когда смертные ликуют и думают что они смогли они победили, в самом сердце изменяющейся сингулярности раздается вой: «Шах и мат». Когда Эридия стояла у консоли, раздавая новые приказы, и ведущая сразу десятки сеансов связи, тело её изувеченного брата, резким движением поднимается на ноги, и устремляется к Королеве. Девушка не успела ничего понять, когда невероятно сильная рука, схватила её и потащила в её же собственную каюту, что-то бормоча. Охрана среагировала и устремилась в погоню, но тварь, бывшая её братом затащив девушку в каюту и смяв двери, чтобы никто не мог войти, сотворил именно то, что и должен был, сорвав одежду с кричащей и вырывающейся Эридии, он отдал ей семя порока, вверенное ему владыкой, после того как он совершил акт вопиющего вандализма над телом своей сестры, его тело обмякло и он буквально рассыпался в пыль, прямо над своей сестрой. Его взгляд в последний миг был будто осознанным, он выражал не торжество, а обреченность. Эридия прикрывшись полотенцем прибывала в состоянии дикого шока, не понимая до конца, что сейчас произошло. Когда охрана ворвалась в каюту, выломав дверь, Эридия прибывала в полном диссонансе, не могла выговорить ни слова. Ткачи и медики закутали ее в новую одежду и увели в медотсек…
Фабрики построенные по чертежам Древнейшего незамедлительно пришли в движение. Механизмы загудели, начав производить что-то или кого-то, по всей иерархии Крин и за ее пределами, сотни тысяч фабрик на тысячах миров, начали производство. Автоматизированные системы, гудели, скрежетали, внутри слышался звон, гул, удары, свист, и будто вопли умирающих. Никто не мог пробиться в фабрики, их массивные врата были запечатаны, и созданы из материала который крайне сложно разрушить, как и сами фабрики. А таких было неисчислимо много, и они ожили все одновременно. Сразу после выстрела Пилона.
Эридию обследовали в медотсеке, врачи и ткачи были шокированы увиденным: «Королева, госпожа…адмирал… не знаю как и сказать…» — врач пристально смотрел на девушку, внешность которой стремительно продолжала меняться возвращая её к прежнему облику, до всех ужасов Разрушителя.
«Не томи док… что со мной?» — Крин посмотрела на врача с тревогой.
«Вы беременны, госпожа, и срок уже три месяца, с такими темпами развития плода, ваша брюшная полость начнет увеличиваться примерно через двадцать минут…» — врач сам был шокирован тем, что сказал.
«Что ты сказал? Как …как это может быть, о Первые, как это могло… погодите, вы хотите сказать, что я рожу через пару часов… о нет, о нет…нет, нет, нет» — Эридию охватила паника: «Вытащите это из меня, сейчас же, вытащите это, чтобы это не было».
Врач кивнул, и медперсонал засуетился, подготавливая все к операции.
Фабрики заскрипели, ворота начали открываться. Из них показалось что-то ужасное, вначале один силуэт, затем еще один. Когда силуэты вышли на свет, казалось, что наступил конец света. Разных форм и размеров, механические разнообразные чудовища, их кибернетические тела излучали красный свет, челюсти клацали с металлическим лязганьем. Твари были двух типов, гуманоидные и членистоногие — сколопендрической формы или паучьей, из фабрик миллионами выходили ровные шеренги черных киборгов подсвечивающийся красноватым свечением, с невероятным оружием ближнего и дальнего боя, выползали разные насекомоподобные ужасы, разных форм и размеров. Другие фабрики крупных размеров, находящиеся на орбитах планет, извергали из своих недр целые космические корабли, дредноуты, линкоры и разнообразных гигантских кибернасекомых, похожих на смесь громадный сколопендр и титанических червей. Эти порождения неизвестного ни одной фракции темного роботостроения достигали размеров линкоров, иногда и больше. По всей иерархии Крин, завязались бои, новые неизвестные атакующие резали и убивали всех без разбора, сея ужас и панику, целые миры начали сотрясаться под натиском новой угрозы, возникшей из ниоткуда.
Несколько кибернетических машин вторжения, имели серьезные отличия, они были менее крупными, но уровень их технологичности даже визуально сильно отличался, железные головы этих киборгов были увенчаны шипами похожими на короны, глаза горели красным ослепляющим светом, тела полностью кибернетические, в руках темные искривленные силовые клинки и какое-то не известное жуткое оружие дальнего боя. Таких машин было восемь и они сразу после того, как покинули фабрику, ровным строем вошли в линию открывшегося перед ними красного разлома.
Все было готово к операции. Врачи суетились вокруг их королевы.
«Подготовьте феромоны, нужно обезболить участок» — один из медиков нависал над Эридией. В ней что-то росло, что неествественное. Цикл беременности при вынашивании плода у представителей Мон’зед составлял — три года по утвержденной Пятиархией шкале времени. А это нечто за час выросло почти наполовину. В момент когда врачи хотели приступить к операции, прямо рядом с ними появилась тонкая красная нить искривляющегося пространства. Девушка увидела это и паника захлестнула её. Ведь она уже много раз видела такие разломы. Но в этот раз из них вышло нечто другое. Восемь статных худощавых гуманоидных фигур, похожих на иссохшие трупы — киборги, странные и жуткие, от них лился красный свет, заполняя помещение неестественным освещением. Фигуры молниеносно достали алые клинки, и вся мед бригада в лазарете была убита почти синхронно. Девушка закричала, от ужаса и осознания всего, происходящего вокруг неё. Затем Эридии взгляд упал на иллюминатор, через который было видно Красную Сингулярность. Даже не всматриваясь можно было увидеть страшное событие. Трещина, как будто в самом пространстве, поползла по Сингулярности, одна, затем вторая, затем еще и еще. Эридия видела как множество кораблей оставшегося флота Первой Иерархии разворачивались, и брали курс к Сингулярности, а те которые были вблизи белыми лучами какой-то энергии пытались очевидно заделать трещины, но их число лишь росло.
Неоновый свет медотсека мерцает и угасает, превращаясь в кроваво-красное свечение, когда восемь механических убийц окружают операционный стол. Кровь медиков стекает по холодному металлу их клинков, пока они бесстрастно наблюдают за Эридией, привязанной к медицинской платформе. Её внешность стремительно возвращается к прежней — серая кожа блекнет, волосы светлеют, но живот заметно увеличивается с каждой минутой.
«Избранная… Мать… Носительница…» — металлические голоса кибернетических стражей сливаются в монотонный хор.
Эридия кричит от боли и ужаса, ощущая, как нечто внутри неё растёт и движется с противоестественной скоростью. Через огромный иллюминатор медотсека она видит, как Красная Сингулярность, уменьшившаяся после активации Пилона Судного Дня, покрывается сетью трещин, словно скорлупа яйца перед вылуплением.
«Нет! Это невозможно!» — её голос срывается на хрип: «Я использовала Пилон, чтобы усилить печати! Он должен был остаться запертым навечно!»
Один из кибернетических стражей, чья корона из шипов выше, чем у остальных, наклоняется к ней: «Ты использовала Пилон… как и было предсказано. Как и было… запланировано».
На её лице отражается понимание — чудовищное, сокрушительное осознание. Древнейшее существо предвидело её действия. Каждый её шаг, каждое решение было частью его плана.
«Семя посеяно… Носительница подготовлена… Господин грядёт…» — продолжают монотонно скандировать механические стражи.
На мостике «Карающего Пламени» царит хаос. Офицеры, постепенно избавляющиеся от влияния Гхр’улл-шагг’ота, не понимают, что происходит. По всем частотам поступают сигналы бедствия — механические твари, вышедшие из активировавшихся фабрик, атакуют планеты, корабли, станции, все что стоит у них на пути.
«Где адмирал Крин?!» — кричит Зельфирис, его глаза почти вернулись к нормальному цвету: «Мы должны немедленно связаться с Пятиархией!»
«Сэр, связь невозможна — что-то блокирует все каналы!» — отвечает офицер коммуникаций, его руки дрожат над пультом.
В этот момент они видят через главный обзорный экран, как трещины на поверхности Красной Сингулярности увеличиваются, а корабли Первой Иерархии отчаянно пытаются запечатать разломы.
«Это конец…» — шепчет один из офицеров.
Но Зельфирис выпрямляется, его лицо искажается от решимости и гнева: «Нет. Мы будем сражаться до последнего. Все системы вооружения — в боевую готовность! Защитные экраны на максимум!»
Корабль содрогается от мощного удара. Сингулярность начинает испускать ударные импульсы, которые разносятся по всей системе, сотрясая космическую пустоту. В медотсеке Эридия чувствует, как волна невыносимой боли прокатывается по её телу. Существо внутри неё готово появиться на свет. Кибернетические стражи отступают, образуя круг вокруг операционного стола.
«Пожалуйста…» — молит Эридия, обращаясь не к стражам, а к Вселенной, к любой высшей силе, которая может её услышать. «Остановите это…»
Но никто не отвечает на её мольбы. Кроме…
Красная Сингулярность взрывается ослепительной вспышкой алого света, разрывая будто саму ткань материальности. Через образовавшийся разлом проступает нечто огромное, неописуемое — форма, которую невозможно охватить разумом смертного создания. Особо жуткий облик Гхр’улл-шагг’ота, первого из Первых, древнейшего существа во Вселенной.
Одновременно с этим живот Эридии раздувается до невозможных размеров и лопается в фонтане крови и плоти. Но вместо младенца из неё выходит… нечто иное. Существо с металлическим скелетом и органической плотью, пульсирующее красным светом. Его глаза — те же бездонные красные омуты, что у своего создателя. Едва появившись на свет, оно уже выглядит как подросток, а не новорождённый, и даже после выхода из утробы, продолжает увеличиваться.
Кибернетические стражи опускаются на колени перед этим созданием: «Наследник… Сын Разрушителя… Воплощение…»
Эридия, истекающая кровью, ощущает, как жизнь покидает её. Но в последний момент существо, только что вышедшее из её чрева, поворачивается к ней. В его взгляде мелькает что-то… узнавание? Сожаление?
Оно протягивает руку и касается её лба. Боль отступает, кровотечение останавливается. Эридия чувствует, как её тело становится легким, боли больше нет, однако рваная рана на животе никуда не делась, просто теперь она не умрет от этого.
«Мать…» — голос существа звучит как скрежет металла и шёпот ветра одновременно. «Ты еще нужна…»
За иллюминатором космос пылает алым светом, когда истинная форма Гхр’улл-шагг’ота полностью выходит из разрушенной Красной Сингулярности. Корабли Первой Иерархии взрываются один за другим, не успевая даже начать эвакуацию.
Существо, рождённое от Эридии, продолжает расти на глазах, его форма меняется, становясь всё более похожей на взрослого представителя Мон’зед, но с явными механическими элементами и красным свечением под кожей.
«Что… что ты такое?» — шепчет Эридия, чувствуя смесь ужаса и отчаяния.
«Я — Наследник,» — отвечает существо. «Я поведу новую расу. Твой сын и сын Разрушителя. Через меня он воплотит свою волю в материальном мире».
Оно поворачивается к кибернетическим стражам: «Охраняйте её. Она нужна».
Затем существо вновь смотрит на Эридию: «Скоро ты поймёшь своё предназначение, мать. Мы преобразим эту вселенную».
С этими словами Наследник покидает медотсек, двигаясь к мостику корабля.
На мостике «Карающего Пламени» офицеры в ужасе наблюдают за тем, как огромная, непостижимая для разума форма Гхр’улл-шагг’ота пожирает корабли, планеты и саму ткань пространства. Двери мостика открываются, и входит высокая фигура — гуманоид с чертами Мон’зед, но явно не принадлежащий к их расе. Его тело светится изнутри красным светом, а движения обладают нечеловеческой грацией.
«Кто… что ты такое?» — Зельфирис заметив существо, инстинктивно отступает.
«Я — будущее,» — просто отвечает существо. «И я пришёл, чтобы увидеть как исчезает прошлое».
Гхр’улл-шагг’от доволен. Его план сработал безупречно. Пилон Судного Дня, который должен был запечатать его навеки, вместо этого стал ключом к его освобождению. Эридия, думавшая, что перехитрила его, сама стала инструментом его окончательного триумфа. Все было очень просто, ведь Древнейший очень давно знал о тайном Хранилище и знал что там лежит, еще до своего заточения, поэтому его второй избранный сразу после обращения, побывал там и внес некоторые коррективы в устройсвто Пилона, и Древнейший знал о тайной ловушке данного приспособления, Первые, ненавидели конфликты, поэтому режим аннигиляции любого обьекта у пилона, нес под собой скрытый протокол самоуничтожения. При активации данного режима, оружие взрывалось, создавая сверхновую, и забирая с собой жизни агрессоров, посмевщих применить его.
Новая эра начинается. Эра Наследника и его армий. Эра преображения всего живого. Эра Гхр’улл-шагг’ота. А Эридия, лежащая на операционном столе в медотсеке, смотрит через иллюминатор на разрушение всего, за что она сражалась, и понимает, что битва проиграна. Вселенная обречена, ведь теперь нет целой расы богов, которые смогли бы остановить это зло.
«Оно теперь свободно…» — шепчет на грани собственного слуха, теперь уже низвергнутая королева. В какой-то момент, все планеты системы буквально сминаются и исчезают из реальности вместе с ними флот и вся Первая Иерархия. Теперь уже просто в пустоте космоса остается лишь флот Эридии, который через секунду так же раздавливается словно огромными невидимыми тисками, десятки тысяч кораблей, превращаются в кучу бесполезного металлолома за одно мгновенье, будто весь флот одновременно бросили в черную дыру, пока не остается лишь один корабль — флагман Эридии. Потрепанный, и поврежденный, дредноут висит в пустоте космоса, а напротив него, кладбище из милионов кораблей, которые буквально минут назад еще сражались. Киборги стояли неподвижно, смотря на девушку, которая не могла умереть, не знала почему она еще жива, у нее взорвался живот, но она все еще жива, почему-то. Ответ пришел сам собой, когда перед механическими фигурами возникла воронка из какой-то неестественной тьмы, воронка вращалась все сильнее, пока в медотсеке буквально не поднялся ветер, а затем появилась знакомая фигура, и ее появление сопроводилось ударной волной, которая снесла и расшвыряла все что было не закреплено. Разрушитель медленно вышел из разлома, во плоти, неспешно подошел к Эридии, и взглянул на неё. Девушка испытала прилив дикого ужаса, она подумала, что смерть пришла за ней, но потом увидела свой живот, все заживало настолько быстро, что это буквально было видно. Новая плоть отрастала там, где секунду назад была рваная рана.
«Нет, нет, я не хочу, просто убей, зачем ты лечишь меня, ты… будь ты проклят, чудовище» — Эридия закричала так громко, что её крик через громадные переборки, казалось слышно по всему кораблю.
«Присмотрите за ней, мне нужно умертвить оставшихся, хочу это сделать лично» — с этими словами, сущность исчезла из медотсека, и мгновенно материализовалась прямо перед растерянной толпой членов экипажа и солдат, собравшихся в огромном атриуме корабля, там стояли тысячи Мон’зед, они растерянно и с нотой ужаса смотрели на новое существо, омерзительное, страшное, темное слияние плоти и кибернетики. Впереди всех стоял Зельфирис, он не знал что делать дальше. Тут перед ним в нескольких метрах начала формироваться фигура, лидер Крин, видел её и к сожалению, много раз. Зельфирис, понял что есть только один шанс спасти дочь и свой народ, стал на колено и робко произнес: «Владыка, мы долго и покорно вам служили, вы свободны, позвольте и дальше слу…».
Отец Эридии почувствовал, как его тело подняла в воздух какая-то сверхъестественная сила. В миг он увидел, что в оглушительном хлопке, головы всех на корабле, всего экипажа, обслуживающего персонала, солдат, буквально взорвались, разбрызгивая все содержимое по огромному атриуму.
«О Первые, дайте сил» — Зельфирис подвешенный в воздухе взмолился, видя абсолютную безжалостность существа перед ним.
«Твои боги умерли, я лично убил их всех, бактерия, теперь и твой черед, но ты жив до сих пор чтобы услышать от меня следующие слова: твоя дочь — его мать» — Разрушитель жестом указывает на странное существо, стоящее поодаль и наблюдающее.
«Она идеально сыграла свою роль, и теперь она будет страдать, а потом он убьет её, отрубит ей голову, я сделал её своей игрушкой, своей марионеткой, а хочешь знать, кто сделал это с твоей дочерью? — голос владыки стал громче, словно прорезая сам воздух: «Это был твой сын, твой сын сделал это с ней, я дал ему силу, дал ему тьму и он поместил семя в твою дочь».
Зельфирис все еще перевёрнутый и подвешенный над землей, начал рыдать, слёзы катились по его лбу падая с головы на металлический пол корабля.
«Зачем ты это ахагхгх…» — Иерарх захлебываясь слезами, хотел что-то спросить когда, что-то тупое пронзило тело насквозь. Кровь закапала вместе со слезами на пол, Зельфирис увидел руку Древнейшего, она уже выходила из его умирающего тела, в ней было зажато его сердце. Гхр’улл-шагг’от вырвал сердце из тела Зельфириса, стряхнул кровь с руки, телекинетически швырнув тело о ближайшую колонну, ломая абсолютно все кости в уже остывающем теле и отрывая голову с тела. Далее Древнейший обернулся и посмотрел на существо, которое неподвижно стояло в тени одного из балконов атриума корабля.
«Дитя — я обьясню твое предназначение немного позже, пока ступай туда» — Гхр’улл-шагг’от вытянул руку и перед странным существом открылся портал, и оно повинуясь воле создателя шагнуло внутрь. Древнейший вновь материализовался в медотсеке, где полностью здоровая Эридия все еще рыдала. Кибернетические воины все так же стояли неподвижно. Увидев Гхр’улл-шагг’ота девушка сьежилась от ужаса. А когда увидела в его руке голову своего отца, слезы опять покатились по ее щекам. «Зачем ты это делаешь? Ты победил, я сыграла свою роль, зачем?» — последняя из Крин, со скорбью и ненавистью посмотрела на Разрушителя.
«У меня еще есть планы на тебя — но вначале ты познаешь истинное наказание, за свои нелепые помыслы». Древнейший махнул рукой и красная пелена подхватив вопящую девушку, металлических воинов и его самого, унесла их с корабля в неизвестность.
После того как корабль опустел, неведомая сила буквально разорвала его на куски, как и прочие, оставив от некогда гордого дредноута, одни металлические ошметки. Безжизненная пустота космоса хранила молчание, нарушаемое лишь дрейфующими обломками некогда могущественного флота. Миллионы кораблей, редуцированные до бесформенных металлических фрагментов, образовали гигантское кладбище, простирающееся на миллионы километров. Великий разрушитель исчез, забрав с собой Эридию и загадочное существо, созданное по великому замыслу, оставив после себя лишь рваные раны в ткани пространства, медленно затягивающиеся подобно шрамам на коже вселенной.
В пустоте мертвого космоса, безумно далеко от любой галактик, возникла немыслимых масштабов космическая буря, неизвестной природы, и в самом центре этого космического катаклизма формируется новая структура — огромная космическая крепость из алого кристалла и искажённого металла, произрастающая подобно раковой опухоли прямо из пустоты. Её архитектура противоречит законам физики — несимметричные башни устремляются во всех направлениях, гравитационные поля искривляются и пересекаются, создавая невозможные пространственные конфигурации.
В глубинах этой крепости, в зале с пульсирующими красными стенами, способными изменять форму по желанию хозяина, Гхр’улл-шагг’от восседает на троне из плоти и металла. Его фигура теперь значительно отличается от проекций, которые он создавал ранее — высотой с десяток взрослых Мон’зед, с телом, представляющим собой совершенный симбиоз органики, механики и чистой энергии. Только красный глаз остаётся неизменным — тот самый жуткий символ, который преследовал Эридию и Вальтираса с самого начала их падения.
Перед ним стоит существо, недавно вышедшее из утробы Эридии — Наследник. За несколько часов оно полностью завершило свою трансформацию, превратившись в высокое гуманоидное кибер создание с черной броней заменяющей кожу, имеющей металлический блеск. На голове возникает свечение красных энергий, образующих подобие венца. Глаза наследника пульсируют тем же красным светом, что и у его создателя, но в них можно заметить проблески самосознания.
«Отец» — голос Наследника звучит как многослойное эхо, в котором сливаются мужские и женские тона: «Позволь мне понять цель нашего существования».
Гхр’улл-шагг’от изучает своё творение с выражением, близким к отеческой гордости, если такое понятие вообще применимо к такому существу.
«Моё дитя» — его голос порождает вибрации, от которых дрожат стены зала: «Мы — истинное воплощение божественности. Миллиарды лет вселенная развивалась по заданному пути, создавая расы и цивилизации, которые в своём высокомерии считали себя вершиной творения. Но они были лишь заготовками, сырьём для истинного шедевра».
Древнейший поднимается с трона, и с каждым его шагом пространство вокруг искажается, словно не в силах вместить его истинную природу.
«Мои братья и сёстры, Первые, были трусами. Они боялись истинного потенциала вселенной. Боялись экспериментировать с созиданием, тогда как я напротив, был заинтересован в разнообразии. Они боялись того, что разум может развиваться не изолированно, а как единое целое, объединяющее всех существ».
Наследник внимательно слушает, впитывая каждое слово своего создателя. Его глаза мерцают, а пальцы время от времени трансформируются в металлические когти, затем возвращаясь к почти гуманоидной форме.
«А что с… матерью?» — осторожно спрашивает он.
Гхр’улл-шагг’от замирает, его единственный глаз сужается.
«Твоя мать еще не сыграла свою роль. Пока что она познает боль, бактерии вроде нее должны знать свое место, но я дам тебе одно очень важное поручение, слушай же, сын мой…»
В другом секторе космической крепости, в камере с постоянно меняющейся геометрией, обнаженная Эридия Крин прикована к стене цепями из странного металла, который все время меняется. Он то врастает в её плоть, то отделяется от тела, причиняя непрекращающуюся дикую боль. Её тело полностью восстановилось после рождения Наследника, и после вмешательства Древнейшего, постоянно регенерирует повреждения, и к тому же теперь на её коже проступают странные символы — метки Древнейшего, светящиеся болезненным красным светом, Кроме того в камере то и дело меняется температура, от жара, будто на раскаленной звезде, заставляющей плоть буквально обугливаться и слезать с костей, до холода, мгновенно заставляющего кровь в жилах замерзать и превращаться в лед. Восемь кибернетических стражей стерегут ее пыточную камеру её в идеальном круге, их металлические тела неподвижны, лишь красные огни в глазницах мерцают в едином ритме с пульсацией стен камеры.
«Почему я ещё жива?» — вопит Эридия, её голос охрип от криков: «Что тебе ещё нужно от меня?»
В воздухе перед ней формируется миниатюрная проекция Гхр’улл-шагг’ота, размером не больше его ранних проекций.
«Эридия Крин» — проекция говорит голосом, звучащим прямо в её голове: «Наивная, гордая Эридия. Ты действительно думала, что можешь перехитрить древнейшее существо вселенной? Что можешь использовать Пилон Судного Дня против меня?»
Эридия отворачивается, но цепи натягиваются, заставляя её смотреть на проекцию.
«Я должна была попытаться» — её голос звучит с неожиданной твёрдостью: «Лучше умереть, пытаясь остановить тебя, чем жить, зная, что я помогла тебе уничтожить всё».
Проекция издаёт звук, похожий на смех: «Но ты не умерла. И не умрёшь… очень, очень долго. Видишь ли, Эридия, ты еще не сыграла свою роль до конца. Твоё тело создало моего Наследника. Твой разум приспособился к моему влиянию лучше, чем у любого другого существа. Ты — идеальное вместилище».
Эридия чувствует, как холодок ужаса пробегает по её спине: «Вместилище… для чего?»
«Ты узнаешь, когда придет время,» — проекция растягивает губы в улыбке, обнажая бесчисленные ряды острейших зубов: «Наследник — станет владыкой новой расы, которая заменит все существующие виды во вселенной. А ты будешь помнить, что помогла эту расу создать».
Эридия кричит — не от боли, а от чистого, незамутнённого ужаса. Её крик эхом разносится по коридорам крепости, но никто не приходит на помощь. Некому приходить.
В тронном зале Гхр’улл-шагг’от чувствует отголоски страданий Эридии, и это доставляет ему удовлетворение. Не от самой боли, а от того, что план работает идеально. Мстительность, жестокость — слишком примитивные эмоции для существа его масштаба. Для него это просто… эффективность.
«Я слышу её крики» — замечает Наследник, его лицо выражает странную смесь отвращения: «Зачем мучить её? Если она еще не выполнила свою роль…»
«Ты слишком молод, чтобы понять» — отвечает Гхр’улл-шагг’от, взмахом руки создавая в центре зала голографическую проекцию галактики: «Эридия Крин обладает особым генетическим кодом, редчайшей комбинацией, которая делает её идеальной носительницей. Такие, как она, рождаются раз в несколько миллиардов лет, и она лишь вторая, обладающая такой особенностью за всю историю существования вселенной. Было бы неэффективно уничтожить такой ресурс, сейчас».
Наследник молчит, осмысливая слова отца. Внутри его юного сознания формируются первые зачатки самоопределения — не противоречащие воле создателя, но уже обладающие некоторой автономностью.
«Что теперь?» — спрашивает он, указывая на голографию галактики: «Мы уничтожим всё?»
Гхр’улл-шагг’от поднимает руку, и изображение галактики трансформируется, показывая сотни красных точек — новых целей.
«Нет, мой Наследник. Не сейчас. Каждая раса, каждая цивилизация, каждая планета станет частью моего великого замысла. Мы создадим сверхсущество, позволим смертной стать богом. Мой план только достиг пятидесяти процентов реализации, впереди еще много работы».
За пределами новой крепости Гхр’улл-шагг’ота, в столичной системе Третьей Иерархии Арид, командующие представители Мон’Зед и их союзников собираются в отчаянной попытке осмыслить произошедшую катастрофу. Их развездка зафиксировала исчезновение целой звёздной системы, где располагалась Красная Сингулярность, и гибель всей Первой и Пятой Иерархии. На борту древнего разведывательного корабля «Сумеречный Странник», группа высших офицеров Пятиархии проводит экстренное совещание.
«Мы получили подтверждение» — говорит Архивариус Мейл’Тан, его обычно спокойное лицо искажено от ужаса и скорби: «Красной Сингулярности больше нет. Древнейший ужас освободился».
Верховный Иерарх Пятиархии, древнейший из живущих Мон’зед, чьё настоящее имя известно лишь избранным, медленно поднимается со своего места. Его глаза, видевшие тысячелетия истории их расы, выражают бесконечную усталость.
«Значит, пророчество Первых сбылось,» — его голос звучит тихо, но каждый в комнате слышит его с кристальной ясностью: «Великая Тьма вернулась».
«Что нам делать, Верховный?» — спрашивает командующий флотом Третьей Иерархии: «Части сил Второй, Третьей и Четвертой Иерархий разбросаны по всей галактике. Коммуникации нарушены. Мы даже не знаем, сколько наших братьев и сестёр выжило за пределами все еще активных Иерархий».
Верховный Иерарх закрывает глаза, погружаясь в глубокую медитацию. Когда он открывает их снова, в его взгляде читается решимость.
«Активируйте Протокол Последней Зари» — командует он, и все присутствующие вздрагивают от этих слов: «Соберите все оставшиеся корабли в Точке Омега. Активируйте древние маяки. Призовите наших союзников из Тан’Кацит, из Абелия, из всех уголков Вселенной».
«Протокол Последней Зари…» — шепчет один из офицеров: «Но это означает…»
«Это означает, что мы на пороге вымирания,» — твёрдо отвечает Верховный Иерарх: «И что единственный шанс на выживание нашего вида — объединиться со всеми разумными расами галактики в последней, отчаянной битве против Древнего Зла».
Он поворачивается к звёздной карте: «Где-же же он сейчас, ужас материальности?» — почти шепотом произносит Верховный Иерарх
«И да помогут нам Первые» — добавляет Иерарх Второй, тихо.
В своей камере Эридия Крин перестала кричать. Боль стала постоянным спутником, фоном её существования. Она висит на цепях, её тело покрыто символами, пульсирующими в такт с биением её сердца и заживающими почти мгновенно жуткими ранами, которые постоянно оставляют ее цепи, то и дело разрывая ее плоть в разных местах. Но в её разуме формируется нечто новое — не смирение, не отчаяние, а странный, холодный гнев. Гнев, кристаллизующийся в план. Ведь если Гхр’улл-шагг’от считает её «идеальным сосудом», если он нуждается в ней для исполнения незавершенного плана… значит, у неё всё ещё есть власть. Крошечная, почти неощутимая, но власть. И власть — единственное, что имеет значение в данный момент. Этот урок она усвоила слишком хорошо.
В тронном зале Гхр’улл-шагг’ота воздух пульсирует в такт с биением неорганического сердца крепости. Наследник стоит перед своим создателем.
«Дитя, ты еще формируешься, и когда преобразование завершится, ты станешь новым идеальным существом для этой вселенной, в тебе исчезнет то слабое, что сейчас еще присутствует от твоей матери» — Разрушитель подходит ближе к наследнику, его фигура, состоящая из совершенного симбиоза органики, механики и энергии, отбрасывает искаженные тени на стены, которые, кажется, дышат в унисон с ним.
«Скоро ты обретешь истинную силу и потеряешь эти нелепые чувства, присущие смертным — волнение, сомнение, тревогу, сострадание и другие».
Единственный красный глаз Гхр’улл-шагг’ота изучает своё творение с тем, что можно было бы назвать гордостью, если бы это чувство не было слишком примитивным для древнейшего существа вселенной.
«А сейчас я научу тебя кое-чему. Твой разум намного превосходит любых смертных. Попробуй сфокусироваться на смертной, чья слабая плоть подарила тебе существование, сфокусируйся на её тайных мыслях, почувствуй их».
Существо, стоявшее рядом с богом, на секунду замешкалось, а потом сделало то, о чем говорил Гхр’улл-шагг’от, глаза Наследника полностью заполняются красным светом.
В своей камере Эридия внезапно ощущает новое вторжение — не грубое физическое давление цепей, впивающихся в её плоть, а нечто гораздо более интимное и ужасающее. Она чувствует, как что-то неуклюже ковыряется в её мыслях, буквально с корнем выдирая все потаенные замыслы, все её планы. Даже самые тайные не могут скрыться от этого вмешательства. Боль пронзает каждый нейрон её мозга. Это словно тысячи игл, одновременно вонзающихся в самую суть её существа. Эридия снова кричит, но этот крик отличается от предыдущих — это не просто физическая агония, это крик существа, лишаемого последнего прибежища — личных мыслей. Её сознание проваливается во тьму, но даже там нет спасения от этого вторжения. Последняя её мысль перед погружением в пустоту — осознание, что даже тот крохотный план, который она начала формировать, теперь известен её мучителям.
«Отец, она считает, что ещё важна, она думает, что у неё есть власть, она…» — Наследник возбужденно делится своими открытиями, но Разрушитель ментально останавливает его, мягко, по-отцовски.
«Очень хорошо, дитя. Пока не хватает деликатности, но ты на верном пути. Можешь время от времени практиковаться с этим на ней. Главное — не убей её».
Гхр’улл-шагг’от поднимает руку, и в воздухе материализуется трехмерное изображение галактики с мерцающими красными точками, отмечающими потенциальные цели.
«Ее роль еще не сыграна до конца, скоро ты сам поймешь».
Наследник кивает, но в глубине его красных глаз мелькает нечто — не совсем понимание, но осознание того, что существо, которое он только что мучил, испытывает боль.
«Отец, я чувствую… странное. Когда я вторгся в её разум, я ощутил… отголоски чего-то».
Гхр’улл-шагг’от замирает, его красный глаз сужается: «Это называется боль, ты ощущал ее страдания».
«Отец, должен ли я при этом ничего не чувствовать?»
Древнее существо мгновенно оказывается рядом с Наследником, его присутствие становится ещё более подавляющим.
«Только смертные ощущают эти примитивные ощущения и эмоции, ты существо другого порядка, твоя природа не постижима для них, это тоже самое если сравнить одноклеточное и тот никчемный вопящий кусок мяса, называющий себя Эридия Крин».
«Теперь я понимаю, но не понимаю зачем нужны такие простые создания, когда есть ты или я?» — Наследник задумчиво стоит перед Древнейшим.
«Раньше нас не было, я был заперт своими братьями и сестрами, а ты тогда еще не был рожден, и Вселенную заполонили паразиты» — голос Гхр’улл-шагг’ота звучит властно и стены зала сотрясаются в такт его жуткому голосу.
Тишина, воцарившаяся после этих слов, кажется, поглощает всякий звук. Затем Гхр’улл-шагг’от издаёт звук, похожий одновременно на смех и рычание.
«Мои братья и сестры всегда были предусмотрительны. Они создали кучу мелких паразитов, не дав самой вселенной породить достойную жизнь, такую как я или ты, они взяли на себя роль создателей, а я взял роль разрушителя, чтобы вычестить реальность от их глупых шедевров, и дать вселенной самой воссоздать достойных обитателей мироздания.
Гхр’улл-шагг’от еще раз взглянул на свое создание и отдав ментальный приказ, согласно своему плану, перевел всё внимание на камеру Эридии: «Пора переходить к заключительной части моего плана…»
Он делает жест, и перед ними возникает проекция Эридии в её камере. Она всё ещё без сознания, её тело покрыто светящимися символами, пульсирующими в такт с биением её сердца.
«Прекратить физические пытки. Восстановить её тело. Создать иллюзию… надежды».
На борту древнего корабля «Сумеречный Странник», Верховный иерарх Пятиархии собирает последние силы сопротивления. Голографические проекции лидеров различных фракций и рас окружают его в командном центре.
«Мы получили тревожный сигнал» — говорит он, его древнее лицо выражает глубокую озабоченность: «Наши разведчики зафиксировали активность на окраине великого аттрактора Гальциона Тета».
«Что именно?» — спрашивает представитель Тан’Кацит, его чешуйчатая морда едва различима через помехи голографической связи.
«Мы не знаем. Но активность очень похожа на военную. скорее всего эти кошмарные насекомоподобные флотилии собираются там, возможно само Зло обитает там…»
Представитель Абелии, существо с полупрозрачной кожей и светящимися глазами, делает шаг вперёд: «Наши пси-чувствительные, чувствуют… возмущение. Словно эхо вибрирует через всю галактику».
Верховный Иерарх хмурится: «Нам стоит готовиться усерднее, иначе все потеряно, мы одни из последних разумных видов, что остались у этой вселенной».
«А что с Эридией Крин?» — спрашивает один из старших офицеров Четвертой Иерархии Мон’зед: «Есть сведения о её судьбе?»
«Наши источники сообщили нам, что крайний раз её флагман был замечен входящим в варп-тоннель на границе Пятой иерархии с мертвым космосом в системе Нередар. Но что с ней происходит сейчас, мы не знаем».
«Она предала нас всех» — с горечью произносит другой офицер: «Открыла врата Древнему Злу».
«И, возможно, она единственная, кто может помочь нам закрыть их снова» — тихо отвечает Верховный Иерарх.
«Никто не знает Гхр’улл-шагг’ота так, как она, но кроме того, мы даже толком не знаем, что вообще случилось, и как из доминирующей расы мы оказались на грани вымирания…»
В камере Эридии происходят изменения. Цепи из живого металла отступают, втягиваясь в стены. Кибернетические стражи покидают свои посты, перед камерой, отправляясь выполнять другие задачи. Сама камера трансформируется, становясь просторнее, почти комфортной, насколько это возможно в сердце крепости Древнего Зла. Эридия медленно приходит в сознание. Боль, ставшая её постоянным спутником, отступила, оставив после себя лишь призрачное эхо. Девушка осторожно поднимает голову, ожидая новой волны агонии, но её нет. Перед ней стоит Наследник, его лицо выражает странную смесь любопытства и… что-то, похожее на беспокойство?
«Зачем?» — это единственное, что она может произнести, её голос хриплый от криков.
«Отец решил, что физические пытки исчерпали свою полезность» — отвечает Наследник.
Эридия вздрагивает от этих слов, но в глубине её существа зарождается новое чувство — не надежда, нет, она слишком умна, чтобы надеяться. Но осознание того, что игра продолжается. Что у неё, возможно, ещё есть роль.
«Что ты хочешь знать?» — спрашивает она, решив попытаться установить контакт с этим странным существом, которое технически является её сыном.
Наследник молчит некоторое время, его красные глаза изучают её с непонятным выражением: «Я хочу знать о… чувствах. О том, что делает вас… вами».
Эридия не ожидала такого вопроса. Она внимательно смотрит на Наследника, пытаясь определить, является ли это частью новой формы пытки или искренним интересом.
«Чувства — это то, что связывает нас с миром и друг с другом,» — осторожно отвечает она: «Они могут делать нас слабыми, но также дают нам силу».
«Отец говорит, что чувства — это слабость, которую я должен преодолеть» — произносит Наследник, и на мгновение Эридия видит в его глазах отблеск того же огня, что когда-то горел в глазах её брата Вальтираса.
«А что думаешь ты?» — спрашивает она, делая рискованный шаг.
Наследник вздрагивает, словно этот вопрос причинил ему физическую боль: «Я… не должен думать иначе, чем отец».
Но в его голосе Эридия слышит то, что даже он сам, возможно, не осознаёт — зачатки независимой мысли, крошечное семя индивидуальности, пробивающееся сквозь программирование Гхр’улл-шагг’ота. И в этот момент, глядя на существо, рождённое из её плоти, но созданное для служения вселенскому злу, Эридия понимает, что, возможно, не всё ещё потеряно. Что даже в самом сердце тьмы может зародиться искра света.
Но она также понимает, что Гхр’улл-шагг’от наверняка наблюдает за каждым её словом, каждым её действием. Игра становится ещё более опасной и тонкой. Ставки невообразимо высоки — судьба не только её собственная, но и всей вселенной. Эридия опускает глаза, скрывая вспышку внезапного озарения.
«Я расскажу тебе о чувствах» — говорит она Наследнику, решив начать самую опасную и важную игру в своей жизни. «Но взамен ты должен рассказать мне о себе. О том, как ты воспринимаешь этот мир».
Наследник колеблется, но затем кивает: «Я… хотел бы этого».
А где-то в глубинах крепости Гхр’улл-шагг’от наблюдает за этим обменом информации.
В бесконечной тьме между звездами великая кристаллическая крепость Древнейшего пульсирует алым светом, словно огромное сердце древнейшего существа во вселенной. Внутри её изменчивых стен время течёт иначе — секунды растягиваются в вечность, а эпохи сжимаются до мгновений, война бушует по всей вселенной, где армия Зла, рожденная в специальных фабриках, запитанных душами Мон’Зед, сокрушает выверенную сотнями тысяч лет оборону систем и миров Иерархий. Вторая и третья Иерархии пали под натиском его насекомоподобных флотилий и армий кибернетических ужасов сформировавшихся из одержимых «истиной» Мон’зед. Их души вырванные из тел могуществом древнего бога и перенесенные в кибер фабрики позволили обрести новые физические тела. Четвертая Иерархия еще держится. Тан’кацит и другие союзники усиливают флотилии Мон’зед.
Внезапно его мысли приковало осознание того, что он изменился. За миллиарды лет, проведенные в сингулярности, Разрушитель теперь не жаждет уничтожить всю вселенную, теперь он хочет пойти выше, стать сильнее, но разве это возможно, для создания его уровня могущества? Сама мысль инертна, но теперь она часть его естества. Гхр’улл-шагг’от задумался, а нужны ли для этого другие версии вселенной? Версии Вселенной… ну конечно, вот и ответ. Мысль о мультивселенной и о возможностях Разрушителя в других… дали ему почву для размышлений.
В тронном зале, где стены дышат в унисон с мыслями своего создателя, Гхр’улл-шагг’от застыл в созерцании. Его истинная форма — сложный симбиоз энергии, органики и механизмов — меняется, трансформируется, отражая новые мысли, которые захватили его древний разум. Единственный красный глаз, пылающий силой, способной уничтожать звёзды, сейчас направлен внутрь, в глубины собственного сознания.
«Мультивселенная…» — шепчет он, и само пространство вокруг вибрирует от его голоса: «Разве могло быть иначе?»
Вокруг него материализуются бесчисленные сферы — голографические проекции других вселенных, других реальностей. В каждой из них — вариация тех же событий, те же существа, но с разными судьбами, хотя есть и более уникальные версии, где события и существа в корне отличаются от заданных изначальных параметров.
«Столько возможностей» — размышляет Гхр’улл-шагг’от, наблюдая за панорамой мультивселенной: «Столько версий меня самого. Некоторые уже свободны, другие всё ещё в заточении. Пришло время немного скорректировать мой продуманный замысел, и тут она пригодится еще больше, однако есть и побочные эффекты, несущие угрозу даже мне».
Его взгляд останавливается на одной конкретной сфере, где другая версия его самого погибает от рук загадочной сущности с серпом.
В другой реальности его вариация создаёт новую расу существ, переплавляя целые цивилизации в единый коллективный разум: «Ближе к истине,» — отмечает Гхр’улл-шагг’от: «Но всё ещё недостаточно амбициозно».
Он поднимает руку, и сферы начинают вращаться быстрее, сливаясь в вихрь возможностей: «Миллиарды лет в Красной Сингулярности изменили меня» — размышляет он вслух.
«Мои братья и сёстры думали, что заточение ослабит меня, но они ошибались, как впрочем и всегда. Заключение дало мне время для созерцания, для эволюции мысли».
Его взгляд обращается к другому концу галактики, где остатки флотов Мон’зед и их союзников собираются для последнего сопротивления: «Они собирают армию» — произносит он без эмоций: «Как предсказуемо. Как… ограниченно».
Взмахом руки он призывает новую проекцию — детальную карту Четвёртой Иерархии, последнего оплота Мон’зед, ещё не павшего под его натиском.
«Они верят, что могут сопротивляться мне. Что могут сопротивляться тому, что началось ещё до рождения первых звёзд…»
Проекция меняется, показывая флоты Тан’Кацит и других союзных рас, объединяющихся с остатками сил Мон’зед. Гхр’улл-шагг’от изучает их построения, стратегии, оборонительные системы.
«Тан’Кацит. Претор сыграл свою роль, был раздавлен со всем остальным флотом, в момент моего освобождения, мог ли он быть полезен сейчас. Не думаю. Хм. Это обещает быть занимательным…» — шепчет он.
Его мысли возвращаются к новому осознанию, которое зародилось в нём. Идея, прежде совершенно чуждая существу, чьей единственной целью было абсолютное разрушение. Но миллиарды лет, проведённые в изоляции, изменили даже такое фундаментальное существо, как он.
«Абсолютное возвышение» — повторяет он, словно пробуя слово на вкус.
Перед ним возникает проекция его Наследника — существа, рождённого от Эридии Крин и наделённого частицей его собственной сущности. Он наблюдает, как Наследник беседует с Эридией в её камере, задаёт вопросы о чувствах и эмоциях.
«Интересно» — отмечает Гхр’улл-шагг’от: «Он проявляет… любопытство. Отлично играет свою роль».
Наклонив голову, он углубляется в разум своего творения, ощущая странные вибрации в сознании Наследника — зачатки индивидуальности, которые не должны были там сформироваться. И источник этих вибраций… связь с Эридией, биологической матерью.
«Недостаток? Или… возможность?» — размышляет Гхр’улл-шагг’от, анализируя созданный им кибер-биологический конструкт: «Если он может установить связь с ней, то, возможно, сможет быть убедительнее…»
С новым интересом он вновь обращается к мультивселенной, наблюдая, как разные версии его самого обращаются с собственными творениями. В некоторых реальностях он уничтожает их при первых признаках непослушания. В других — позволяет развиваться, но под строгим контролем.
«Ни одна из этих стратегий не приводит к оптимальному результату,» — заключает он после длительного наблюдения. «Контроль должен быть… тоньше».
Решение формируется в его древнем разуме — он позволит этому эксперименту продолжиться. Позволит Наследнику исследовать свою индивидуальность, углублять связь с Эридией. Но не из милосердия или слабости — из чистого расчёта.
Он снова обращает свой взор к далёким звёздам, где собираются флоты сопротивления: «Пусть готовятся к своей последней битве. Пусть тешат себя надеждой».
Гхр’улл-шагг’от поднимается со своего трона, его форма расширяется, заполняя пространство зала пульсирующей энергией: «Я вижу их всех. Вижу каждый их шаг. И когда придёт время, мироздание откроет мне путь выше».
В камере Эридии, Наследник, сидит напротив своей биологической матери, его кибернетическая кожа отражает тусклый свет, проникающий через кристаллические стены.
«Ты говорила о скорби» — произносит он, его голос звучит мягче, чем раньше: «О чувстве потери. Я не понимаю этого полностью».
Эридия, сидящая на простом ложе, которое появилось в её камере после улучшения её условий содержания, внимательно изучает существо перед собой. Каждое их взаимодействие — это ходьба по тончайшему лезвию. Она знает, что Гхр’улл-шагг’от наверняка наблюдает, анализирует, ждёт, когда она допустит ошибку.
«Скорбь возникает, когда мы теряем то, что нам дорого,» — осторожно объясняет она: «Когда связь, которую мы ценили, разрывается.»
«Связь…» — повторяет Наследник, словно пытаясь прочувствовать: «Между нами есть связь?»
Эридия замирает, понимая, что ответ на этот вопрос может иметь далеко идущие последствия.
«Да,» — наконец отвечает она: «Я… дала тебе жизнь. Это создаёт связь, даже если обстоятельства были… не такими, как я бы хотела».
Наследник наклоняет голову, его красные глаза мерцают с новой интенсивностью: «Я ощущаю это. Странное… притяжение. Оно не логично, но оно существует».
«Чувства, редко бывают логичными» — говорит Эридия, решив рискнуть и продвинуться дальше: «Они могут противоречить тому, что кажется рациональным».
«Как твоё предательство отца?» — внезапно спрашивает Наследник, и Эридия чувствует, как её сердце пропускает удар: «Ты выбрала усилить печати, зная, что это не будет соответствовать его плану».
Она ощущает холодный страх, но заставляет себя сохранять спокойствие: «Я действовала исходя из того, что считала правильным в тот момент».
«Но ты ошиблась,» — констатирует Наследник: «Ты думала, что остановишь его, но вместо этого освободила».
«Да» — признаёт Эридия, решив, что отрицание будет бессмысленным: «Я не понимала всей глубины его плана».
Наследник внезапно поднимается и подходит к стене камеры, которая становится прозрачной, открывая вид на бесконечное пространство космоса, усеянное звёздами.
«Он видит так много» — тихо произносит Наследник: «Вселенные внутри вселенных. Возможности, сплетающиеся в бесконечную ткань реальности».
Эридия напрягается, осознавая, что Наследник, вероятно, имеет доступ к мыслям своего создателя: «Что ты видишь?» — осторожно спрашивает она.
«Множество версий одного и того же. Множество исходов. Множество… одинаковых сущностей, они все одинаковые, но существуют по разному, даже отец имеет свои копии, но не я или ты, и я не понимаю почему так…» — он поворачивается к ней, и в его глазах мелькает что-то новое — неуверенность?
«В некоторых из этих реальностей отец всех убивает, в других подчиняет своей воле, и всё это так странно».
Эридия чувствует, как её разум лихорадочно работает, пытаясь осмыслить эту информацию. Мультивселенная? Гхр’улл-шагг’от видит другие реальности? Это объясняет его невероятную способность предвидеть события, манипулировать судьбами.
«А что бы ты хотел, как ты видишь путь нашей реальности?» — спрашивает она, сделав самый рискованный ход в их опасной игре.
Наследник долго молчит, его взгляд устремлён в бесконечность космоса: «Я… не знаю,» — наконец произносит он.
«Я был создан служить его воле. Но теперь я вижу… возможности. Выборы».
Существо снова поворачивается к Эридии, и она видит в его глазах отражение борьбы, происходящей внутри его существа: «Отец бережет тебя, для чего-то особенного я не знаю что он хочет сделать, но говорит, что это первостепенно».
Эридия чувствует, как её сердце ускоряется. Вот оно. Причина всего этого показного милосердия, этих «улучшенных условий», этих разговоров.
«Даже интересно, что во мне осталось такого ценного, у меня даже простой одежды не осталось, не говоря уже о каких-то других достоинствах» — честно отвечает она: «Я проиграла и моя жизнь сейчас — цена ошибки».
«Ты не думала, что этот путь был уготован тебе Отцом, еще задолго до твоего рождения?» — спокойно говорит Наследник, даже не смотря на девушк: «Глубоко в твоём подсознании, есть генетический маркер, ты особенная — Эридия Крин, ты отличаешься даже от своего брата».
При упоминании Вальтираса, Эридия ощущает волну болезненных воспоминаний: «Вальтирас…» — шепчет она.
«Я…я не знаю что сказать…»
«Как бы не повернулась твоя судьба, я был рад поговорить с тобой, возможно у меня появится возможность подумать над нашим диалогом, и извлечь из него больше пользы».
Эридия закрывает глаза, она может лишь надеяться.
«Мы еще встретимся для подобных бесед?» — робко спрашивает девушка.
«Если на то будет воля Отца» — существо направилось к выходу.
«Тогда я буду ждать».
Наследник смотрит на неё с тем, что почти можно принять за сожаление: «Сотрудничай с Отцом, потому что он всегда получает то что он хочет, а если умеренные метод не поможет, тогда он найдёт другой способ. Более… инвазивный. И ты, вероятно, не переживёшь этот процесс».
Эридия понимает, что оказалась в безвыходной ситуации. Чтобы от неё не хотел Древнейший, он это получит, но раз такие условия, и теперь даже пыток нет, то возможно это действительно что-то важное, нужно лишь ждать, в данной ситуации больше она ничего не может.
Но, возможно, есть и еще один вариант…
«Я буду сотрудничать» — говорит она, делая решительный выбор: «Но при одном условии…»
Наследник выглядит удивлённым: «Ты не в положении ставить условия».
«Я знаю. Но я прошу не за себя» — она делает паузу, собираясь с мыслями: «Я прошу за тебя».
«За… меня?» — теперь Наследник выглядит по-настоящему озадаченным.
«Я сделаю все, что твоему Отцу понадобится от меня, если ты пообещаешь… подумать о том, кто ты на самом деле. О том, чего ты действительно хочешь. Не как инструмент Гхр’улл-шагг’ота, а как отдельное существо».
Наследник долго смотрит на неё, и Эридия видит, как в его глазах сменяют друг друга различные эмоции — замешательство, тревога, любопытство.
«Я… подумаю» — наконец произносит он: «Это всё, что я могу обещать».
«Этого достаточно» — говорит Эридия, зная, что для начала этого действительно хватит.
Наследник кивает, и в этом простом жесте Эридия видит проблеск надежды. Крошечный, почти незаметный, но всё же реальный.
Когда он покидает камеру, измученная принцесса остаётся одна, размышляя о своём разговоре с её сыном. Она посеяла семя сомнения в существе, которое может стать либо величайшим орудием разрушения, либо… чем-то совершенно иным.
Эридия смотрит в глубины космоса через прозрачную стену своей камеры и думает о мультивселенной, о бесчисленных версиях реальности, о которых говорил Наследник. Где-то там, в одной из этих реальностей, возможно, существует версия событий, где всё заканчивается не катастрофой, а надеждой.
И может быть, именно эту версию она только что помогла создать.
На борту «Сумеречного Странника», последнего убежища высшего командования Мон’зед, Верховный Иерарх получает тревожное сообщение от разведчиков, отправленных в сектор выяснить хоть что-то о силах Древнейшего.
«Их там миллионы, нет числа, они бесконечны, а в центре невозможная крепость» — докладывает офицер связи, его лицо выражает смесь ужаса и тревоги: «Все флотилии Гхр’улл-шагг’ота там. Они просто… бесконечны».
«Скорее всего если их настолько много, то у нас нет шанса, но мы будем стоять до конца» — Верховный Иерарх хмурится: «Он не нападет, его армии бесконечны, а он сам может щелчком пальца вызвать сверхновую, в любой системе или создать гравитационный колодец, то почему же он медлит…»
«Что нам делать, Иерарх?» — спрашивает один из командиров.
Древнейший из живущих Мон’зед закрывает глаза, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному остальным. «Мы продолжаем готовиться,» — наконец произносит он: «Продолжаем собирать флот. Продолжаем укреплять Четвёртую Иерархию».
«А если он нападёт раньше, чем мы будем готовы?»
«Тогда мы встретим его с тем, что имеем,» — просто отвечает Иерарх: «Но я чувствую… время ещё есть. Он нашёл нечто, что требует его внимания больше, чем мы».
В тишине командного центра каждый понимает невысказанное — они получили отсрочку, но не избавление. Буря не миновала — она лишь временно изменила направление.
И где-то там, в сердце этой бури, находится Эридия Крин и существо, которое может стать либо величайшим оружием Гхр’улл-шагг’ота, либо его величайшей слабостью.
Иллюзия судьбы
Гхр’улл-шагг’от изучал артефакты полученные им при внеплановом посещении только ему известного хранилища Первых в заброшенной звездной система, у которой уже даже названия забылось за давностью эпох. Древнейший знал, о хранилище, еще до своего заточения, знал, что Первые что-то хранили там, что-то важное, но не знал, что именно. Природа мистических артефактов была полностью понятна Гхр’улл-шагг’оту, ведь это создали его братья и сестры. Складывалось ощущения, что это хранилище было предназначено именно для Разрушителя. Устройства, которые могут усилить киберматрицы его армий, создать новые — более совершенные, и многое другое. И мультилид — устройство с посланием. Гхр’улл-шагг’от силой мысли поднял устройство в воздух и включил. Свет озарил площадку перед ним, и в это вспышке возник образ его сестры — Аси’Маль’Эризит. Той единственной, что он ненавидел меньше остальных, той, которая действительно не хотела запечатывания Разрушителя, и до последнего настаивала что с ним можно говорить, и он прислушается. Гхр’улл-шагг’от был весьма удивлен этой проекции.
«Сестра, не ожидал увидеть именно тебя» — Разрушитель произнес это с теплотой, не свойственной ему.
«Гхр’улл-шагг’от, брат мой, я вижу ты наконец получил свободу из нашей тюрьмы, прости, я не смогла им помешать, я бы так хотела вновь оказаться в тех временах, когда мы с тобой любовались звездами. Но сейчас другое время, да и нас уже нет, а ты… ты все еще существуешь, я вижу тебя, ты изменился, я так рада этому, брат» — проекция существа выразило искреннюю радость.
«Ты нашел мой последний подарок, не думаю что он тебе нужен, так как твоих сил более чем достаточно, чтобы сделать всё что угодно и без этих примочек. Мы же были слабее тебя, нам это было нужно, но все должно случиться. Ты — суть разрушения, раз ты свободен, теперь должен уничтожить всё, принести очищение для вселенной, я правильно понимаю твои намерения, брат?» — существо с проекции пристально смотрела на Разрушителя.
«Я тоже рад тебя видеть, сестра, тебе не за что просить прощения, я всё это начал, но теперь я и вправду изменился, ты даже не представляешь, сестра, насколько» — Древнейший отвернулся от проекции, и задумчиво посмотрел на свой трон.
«Брат, я надеюсь, что твой гнев ко вселенной остыл, и сейчас ты видишь больше, но я и тогда тебе говорила и сейчас, ты можешь видеть дальше, когда твой взор не застилает гнев… Ты — древнейшее существо в мироздании, от рождения ты получил силы и разум за гранью понимания даже таких, как мы, но лишенный эмоций, ты не видишь того, что видели мы, и сейчас видят наши создания. Не точный и холодный расчет и логику, а истинную красоту мироздания. Я всегда пыталась помочь тебе, я видела, в тебе то, что не видели остальные наши братья и сестры. Ты всегда был лучшим из нас, но из-за того, что ты появился первым, ты был одинок, лишен тех, кто мог бы разделить с тобой твои мысли, и ты выбрал путь злобы, путь разрушения. Та девушка — она может стать твоим спасением, твоим возвышением брат, мы создали эту расу, не как помощников, они были нам не нужны, мы создали Мон’зед, как возможность для тебя. Как замок и ключ, как расу тюремщиков и освободителей, народ, который может открыть в тебе то, что было скрыто, то что было заперто — твои эмоции мой дорогой брат» — силуэт замерцал, энергии в нем уже было недостаточно, чтобы сохранять частицу сущности Первого слишком долго.
«Мое время на исходе, но я верю что именно тебе суждено стать тем, кто нужен этой вселенной, мой дорогой брат…» — силуэт замерцал и начал таять.
Гхр’улл-шагг’от смотрел как фигура Аси’Маль’Эризит начала угасать. Он все еще был холоден, и ничего не ощущал.
«Ты даже не представляешь…сестра…» — Если бы можно было бы смотреть сквозь сущности и видеть их естество, то сущность Древнейшего — не просто зло, словом — зло, не описать всю природу этого создания, оно намного глубже, темнее и продуманнее, чем простое слово — зло…
Звёздная пустота вокруг кристаллической крепости Гхр’улл-шагг’ота кажется бездонной, но она наполнена иным присутствием — словно сама ткань реальности дрожит от происходящего внутри колоссального сооружения. Алое свечение, обычно пульсирующее в ритме мыслей Древнейшего, меняется, становится глубже, сложнее, в нём появляются новые оттенки, неразличимые обычным зрением.
В своём тронном зале Гхр’улл-шагг’от застыл в созерцании. Многочисленные голографические сферы мультивселенной продолжают вращаться вокруг него, но его внимание обращено на хрупкий артефакт — мультилид, погасший после исчезновения проекции его сестры Аси’Маль’Эризит.
«Эмоции…» — произносит он в пустоту, словно пробуя это понятие на вкус.
«Ты считала их отсутствие моим недостатком, сестра. Ты думала, что без них я… неполный, но ведь я столько сдерживал свою истинную суть, благодаря тебе, а ты же и помогла в итоге её высвободить, сестра…»
Его форма, обычно постоянно искаженная, мерцающая, в какой-то момент становится почти статичной — колоссальное существо, с единственным алым глазом, который словно вбирает в себя всё мироздание. Он остаётся неподвижным, но что-то в глубине его бездонного разума меняется, перестраивается, формируя новые связи и новые вопросы.
«Наследие, возвышение…» — снова звучит в пустоте тронного зала.
«Подавление, захват, новые мысли, новый проект, истина… трансформация, возвышение».
С мыслью, которая изменила бы судьбу звёзд, Гхр’улл-шагг’от создаёт новую проекцию — в центре зала появляется голографическое изображение его Наследника, ранее беседовавшего с Эридией Крин. Они говорили о выборе, о том, что значит иметь собственную волю. Эридия объясняла, что выбор — не просто функция или расчёт, а нечто большее, нечто, связанное с внутренним «я» существа. Впервые за миллиарды лет существования Гхр’улл-шагг’от ощущает нечто близкое к… неясности, неопределенности? Он, абсолютный в своей воле, совершенный в своём расчёте, никогда не знал неуверенности. И всё же… Заглушив собственные мысли, он растворяется в воздухе, чтобы через мгновение материализоваться в камере Эридии.
Принцесса вздрагивает, когда стена её камеры начинает деформироваться, принимая очертания фигуры Гхр’улл-шагг’ота. Его форма сейчас менее грандиозна, но не менее впечатляюща — высокая фигура в красном плаще. В отличие от прежних явлений, сейчас его аура не излучает устрашающей мощи и гнева — она иная, наполненная чем-то, что Эридия не может распознать.
«Я… я… сказала что-то не то, подумала о чём-то не том?» — заикаясь от страха, спрашивает она, отступая к дальней стене.
«Нет, дитя» — голос Гхр’улл-шагг’ота звучит иначе, в нём отсутствуют металлические нотки, которые всегда были его отличительной чертой.
«Я долго размышлял о твоих мыслях и должен признать, я тоже задумывался о том же, что и ты. Я сам того не осознавая тоже изменился, думал, что хочу разрушения, но, посмотрев на то, что по сути создали мы с тобой, понимаю, что наследие — лучший исход для вселенной».
Эридия замирает, её глаза расширяются от удивления. Существо, которое было воплощением абсолютного разрушения, говорит о… наследии?
«Я пришёл, чтобы дать тебе выбор, который не дал бы пару миллиардов лет назад» — продолжает Гхр’улл-шагг’от, и Эридия чувствует исходящее от него не устрашение, а нечто иное — любопытство, глубокая задумчивость, что-то, чего она никогда прежде не ощущала в его присутствии. Древнейший делает шаг вперёд, и Эридия непроизвольно вжимается в стену. Она всё ещё боится его до глубины души, но что-то внутри неё откликается на перемену в его сущности. Она осознаёт, что её связь с этим существом намного глубже, чем она готова признать.
«Я отпущу тебя к остаткам твоего народа, чтобы ты провела оставшееся время с ними, в страхе и осознании конца» — Гхр’улл-шагг’от делает паузу, его единственный глаз изучает её с новой интенсивностью: «Или могу дать тебе истинную свободу, дать возможность понять меня на новом уровне, недоступном ни одному смертному существу во вселенной, и дать возможность сотворить новое будущее — будущее, которым ты сможешь управлять не под моим контролем, а рядом со мной».
Эридия ощущает, как её разум пытается осмыслить услышанное. Предложение кажется невероятным, невозможным. И всё же что-то в глубине её существа отзывается на эти слова, словно они пробуждают нечто, что всегда было частью её сущности, но никогда не находило выражения.
«Решать тебе» — продолжает Древнейший: «Я дам время. Используй его мудро, ведь при нашей следующей встрече от твоего решения будет зависеть твоя судьба».
Гхр’улл-шагг’от несколько секунд неподвижно смотрит на неё, а затем растворяется в воздухе так же внезапно, как появился. Оставшись одна, Эридия медленно опускается на простое ложе. Её разум кипит от противоречивых мыслей и чувств. Её народ погибает, но что, если это его судьба? Что, если на руинах старого мира она сможет построить новый? Что, если всё это время разрушитель не был разрушителем, а скорее чем-то иным, чем-то, что должно изменить облик материального — и не факт, что в худшую сторону? Девушка не знает ответов, но что-то в глубине души подсказывает ей, что именно для этого решения она и родилась, именно так должна определиться её судьба. Возможно, она должна стать кем-то большим, кем-то значимым — не только для своего народа, но и для всей вселенной.
В тронном зале Гхр’улл-шагг’от вновь созерцает артефакты, полученные в последнем хранилище Первых. Их природа полностью понятна ему — ведь это создали его братья и сёстры. Но в этих артефактах нет ничего что могло бы помочь с новой идеей божества.
Гхр’улл-шагг’от вспоминает образ сестры, её слова об эмоциях и о том, что раса Мон’зед была создана как возможность для него — как замок и ключ.
«Возможно, ты и права, сестра…» — произносит он в пустоту: «Однако, ведь именно я и убил тебя в конечном итоге. свет угас, уступив место тьме…»
Он возвращается к голографическим проекциям мультивселенной, но теперь смотрит на них иначе. Не как на варианты плана, не как на возможные сценарии разрушения и подчинения, а как на множество путей эволюции для него самого.
«Эридия Крин…» — имя звучит в пустоте тронного зала: «Полагаю, время пришло… ведь именно в тебе ключ к началу моего собственного… возвышения».
Наследник стоит на вершине одной из кристаллических башен крепости, глядя на звёзды. Его серая, с черными элементами кожа отражает их свет, а красное излучение паранормальных энергией струящихся в его жилах, под доспехами, пульсирует в такт его мыслям. С момента диалога с Эридией, его сознание изменилось, стало более… индивидуальным, пусть и не могло даже помыслить об предательстве отца. Он ощущает изменения и в своём создателе, в самой атмосфере крепости. Что-то фундаментальное сдвинулось в структуре реальности — и не из-за могущественного артефакта или космического катаклизма, а из-за мысли, из-за возможности, которая никогда прежде не рассматривалась.
«Мать…» — шепчет он, глядя в сторону камеры Эридии: «Отец…».
Эти слова, эти понятия обретают для него новый смысл. Не просто биологическая связь или механизм создания, а нечто более глубокое, связанное с выбором и с тем, что Эридия называла чувствами. В его разуме формируется осознание: если Гхр’улл-шагг’от способен измениться, если существо, бывшее абсолютным в своей воле разрушения, может рассмотреть иной путь… то каковы границы возможностей для него самого?
На борту «Сумеречного Странника», штаба командования Мон’зед, Верховный Иерарх ощущает странное изменение в ткани реальности. Его древнее существо, обладающее высочайшей чувствительностью к колебаниям в мироздании, улавливает нечто новое — не угрозу, не опасность, но перемену, столь фундаментальную, что она подобна рождению нового аттрактора.
«Что-то происходит» — произносит он, обращаясь к совету: «Что-то… непредвиденное».
«Ещё одна атака?» — тревожно спрашивает командир флота Четвёртой Иерархии.
«Нет» — Верховный Иерарх закрывает глаза, пытаясь лучше ощутить изменение: «Это нечто иное. Я не могу описать это словами нашего языка. Это словно… лавина, только она несет не погибель, а нечто иное, пока не могу сказать что именно, но это что-то не воинственное».
Совет молчит, не понимая значения его слов. Но они знают, что интуиция Верховного Иерарха никогда не подводила их. Если он ощущает перемену, значит, она реальна — и может изменить их судьбу.
«Продолжаем подготовку» — наконец говорит Верховный Иерарх: «Но будьте готовы к… неожиданностям».
Эхо вечности разносится по галактике, недоступное обычному слуху, но ощутимое для тех, кто обладает глубокой связью с тканью мироздания. Эхо предзнаменования, обещание новой возможности, нового пути, который никогда прежде не был пройден.
В крепости конца Материальности. Гхр’улл-шагг’от изучает другие версии себя, через призму своего разума, он наблюдает, за бесчисленными вариантами своих решений. Когда вдруг слышит мысли где-то отдаленно. Они чистые и спокойные, с нотами страха и любопытства: «Я готова, я хочу понять» — Эридия приняла решение, значит время пришло. Гхр’улл-шагг’от незамедлительно материализуется в камере Эридии. Она как обычно напугана его присутствием, но теперь немного уверенней в своем решении.
«Я…я хочу понять… я не могу жить так больше, я хочу что-то значить, для себя…» — с глаз девушки потекли слезы.
«Не печалься дитя, все нити судьбы ведут ко мне, так или иначе, никто не в силах их изменить, я покажу тебе, но хочу предупредить тебя — это будет самым болезненным, что ты испытывала в своей жизни. Я дам тебе возможность коснуться моего сознания и увидеть… всё. Это изменит тебя навсегда, сотрет твое нынешнее восприятие реальности, ты обретешь единство мысли и чувств. Даже мои братья и сестры не были способны пережить это, если ты сможешь, ты поймешь…» — Древнейший паря над полом камеры приблизился, возвышаясь над девушкой.
«Я готова» — девушка осмелилась подойти ближе к Разрушителю, и ее тело тот час было подхвачено неизвестной силой и поднято над полом камеры. Падшую принцессу распластало в воздухе. Она на миг сжалась, понимая, что сейчас что-то произойдет, а затем в сознание врезалось что-то, огромный пласт информации, вызывая нестерпимую боль. Её глаза закатились, тело обмякло, подергиваясь в конвульсиях. Сущность Эридии буквально начала плавиться под напором мириад потоков информации. Она чувствовала всё то, что ощущал Древнейший. А затем тьма.
Очнулась Эриидия в абсолютной тьме, вокруг не было ничего, но где-то вдали пульсировал красный свет. Она попыталась полететь к свету, но сколько бы не летела, не могла приблизиться. Вдруг свет вдалеке запульсировал ярче и испустил вспышку, которая волнами прокатилась по пространству, озаряя всё вокруг. В центре свечения девушка увидела фигуру, это был он — Древнейший, она видела момент его рождения, от этого перехватило дыхание. В какой-то момент, принцесса словно почувствовала его сознание, оно было еще слабым, но уже отчетливым, оно искало кого-то, с кем можно поделиться, с кем можно общаться. Но вокруг была тишина. Эридия попыталась с ним взаимодействовать, как мать со своим дитя, после рождения, но Древнейший будто её не слышал. Она почувствовала печаль, тоску, одиночество. Затем её сознание будто потянуло куда-то и она в миг оказалась в другом месте. Теперь перед взором была какая-то галактика, всё было ей незнакомо. Она увидела Древнейшего, он замер в пустоте космоса, перед огромной черной дырой — ядром галактики, и будто звал кого-то, ждал кого-то. Девушка вновь попыталась полететь к нему, но опять сколько бы она не двигалась, не могла достичь. Вновь её сознание пробило немыслимое чувство одиночества, чувство тоски. Эридия мысленно попыталась связаться с Гхр’улл-шагг’отом, но он её не слышал, будто её не было. Затем сознание опять переместилось, теперь она видела множество существ, они бурно общались между собой, резвились в опаляющих вспышках звезды, находясь неподалеку от ее поверхности.
«Первые» — подумала Эридия, с любопытством глядя на причудливых существ визуально, отдаленно напоминающих её собственную расу, но намного больше и «ярче», если можно было так сказать. Они общались потоками мыслей и образов, на удивление, девушка частично улавливала это общение, и понимала их общение. Они делились друг с другом впечатлениями о новых звёздах, и явлениях, происходящими в пустоте. В какой-то момент, она увидела Древнейшего, он был похож на этих существ, но от него исходил не лазурный свет, а красный. Он приблизился к существам, в нем читалось любопытство, присущее детям, он хотел вступить с ними в диалог, но тут же был отвергнут, Первые будто испугавшись Древнейшего, начали отдаляться, пока не исчезли из поля зрения девушки. И опять это чувство, будто давящее на её сознание — одиночество, печаль, тоска. Следующее воспоминание — множество Первых буквально купаются в свете какой-то звезды, яркие потоки света озаряют их божественные тела, где-то вдалеке, на них смотрит Древнейший, издали, наблюдает за весельем Первых. Одна из Первых замечает его и начинает двигаться к нему. Божество тоже аккуратно двигается навстречу, но когда они почти встретились, множество других сущностей бросаются вперед и останавливают Первую, которая проявила интерес, как взрослые, запрещающие ребенку контактировать с чем-то опасным. Один из них ударил Древнейшего, от чего существо, паря в пустоте космоса буквально отлетело и ударилось в ближайшую планету. По поверхности планеты пошли трещины, что показывало, какой невероятной силой обладали Первые. В этот момент Эридия ощутила знакомые эмоции, но было что-то еще — злость, древняя и чистая, словно огонь, рожденный самой звездой. Эта эмоция быстро исчезла сменившись тоской, еще более сильной, чем ранее.
Следующее воспоминание. Древнейший висит в пустоте космоса перед звездой, видимо поглощая энергию, он как всегда один. Никого не тревожит. Как в один момент перед ним появляются Первые, начиная атаковать его. Древнейший пропускает могучие удары существ, он не пытается защищаться, в нем читается только непонимание и недоумение. В какой-то момент несколько существ хватают Древнейшего и буквально вышвыривают его из системы, куда тот час прилетают новые существа их рода, и веселье с лучами звезды возобновляется. Тут Эридия чувствует только одну эмоцию — гнев. Он словно укрывает девушку непроницаемым покрывалом. Он был другим, он не желал зла, они сделали его таким, они ненавидели его за то, что он не похож на них. Но почему? Он ведь был одним из них, он перворожденный… Следующая сцена. Эридия видит все ту же женственную сущность — та, что и из предыдущего видения, но видимо старше, взрослее, она нежно кладет сияющую руку на голову Древнейшего, их разговор состоялся, Эридия видит множество мыслей и образов — Гхр’улл-шагг’от делится с ней, рассказывает, показывает, он сильно вовлечен, он хочет общения, и дева из света отвечает ему. Это выглядит прекрасно, но всё прерывается. Вновь появляются Первые, их много, они нападают на Древнейшего, но в этот раз он даёт отпор, настолько могучая энергия клубится вокруг него, что Первые испуганно отступают. Но Эридия чувствует, что сущность будущего Разрушителя, не хочет зла, он лишь хочет найти единомышленников, найти «друзей»? Дева из света, так же испугавшись силы Древнейшего, отступает за спины других Первых. они улетают, а Древнейший тянет руку будто вслед улетающим фигурам и опускает её, словно поняв, что он «чужой» для них. И вновь печаль, тоска, теперь ещё злость и гнев. Впервые девушка чувствует, что она полностью понимает Гхр’улл-шагг’ота, понимает его печаль, ведь в прежней жизни, её много раз отвергали так же, её не признавали. Её брат выделялся в военном руководстве наземных операций, отец был вечно занят, чтобы разглядеть успехи дочери, отношений девушка построить не могла, все её претенденты, хотели отношений с ней исключительно потому, что она была дочерью Иерарха, а о матери, девушка вообще ничего не знала. Королева покинула семью сразу после рождения Вальтираса, когда Эридия была еще совсем маленькая. Отец не любил говорить об отношениях с матерью Принцессы. Далее Эридия, отучилась с отличием в Кринской центровой академии, её взяли в флот только из-за влияния ее отца, несмотря на то, что девушка была талантлива и показывала отличные результаты, наставники считали, что её не хватает решимости. Её общество, её народ, всё прогнило ещё задолго до её рождения, поддерживаемое древней ложью Первых. Внутри Эридии закипел гнев.
Следующее воспоминание. Гхр’улл-шагг’от с большой скоростью левитировал над поверхностью неизвестной планеты, он был встревожен. За ним была погоня. Несколько Первых, вооруженные какими-то технологическими «чудесами» преследовали его. Древнейший отступал, пытался уйти от погони, но причудливые энергетические волны то и дело врезались ему в спину. В какой-то момент он развернулся и выпустил по ним буквально шквал красной энергии, которая тот час испарила существ, вызывая на поверхности планеты тектоническую активность. Затем еще несколько Первых атаковали Древнейшего с фланга, они не могли его ранить, но по видимому — очень старались. Гхр’улл-шагг’от отступал, под потоком лучей синеватой энергии, летящих в него. Затем к бою присоединились еще фигуры из света и плоти. Древнейший перешел в рукопашную контратаку, раскалывая фигуры одну за другой. Смерть каждой сопровождалась взрывом, сотрясающим планету. Когда нападавшие отступили, перед Древнейшим вновь возникла дева из света. Очевидно к этой Первой, Гхр’улл-шагг’от питал особые теплые чувства. Его гнев сменился на что-то теплое. Эридия хорошо это чувствовала. Дева из света ласково положила руку на голову Древнейшего. Их сознание переплелись, они обменивались образами, и судя по тому, что Первая говорила, стало понятно, что она просила Древнейшего не злиться на них, они не понимали его природу, чувствовали угрозу, она обещала, что поможет им понять, что Гхр’улл-шагг’от не враг, он просто другой. Затем внезапно еще атака, Первую отшвырнуло в сторону, Древнейший остался на месте, пытаясь понять, кто атаковал, откуда. В какой-то момент появились новые Первые, их было много, очень много, сотни. Дева из света бросилась к ним, она передавала им образы: «Он не враг, не нападайте, оставьте его, он не виноват, что другой, ему просто нужно понять…» — Но они ее не послушали, отпихнув её в сторону, толпа лучезарных, начали набрасываться на Разрушителя, он стал обиваться. Ярость внутри него копилась, все сильнее и сильнее. С каждым пропущенным ударом, Гхр’улл-шагг’от ненавидел всё сильнее. Первая пыталась разнять сражающихся, но в один момент, яростный удар прошел мимо цели и рука Древнейшего нанесла сокрушительный удар, который нашел не ту цель. Он угодил прямо в деву из света, буквально разломив ее пополам. Все затихло на миг. Древнейший мгновенно оказался около тела Первой. Она угасала. Гхр’улл-шагг’от пытался её вернуть, брал за руку, трогал ее шелковистые пряди сотканные из света и теперь угасающие, передавал ей вопросительные образы. Остальные Первые замерли на миг, наблюдая за этим. Дева передала ему последний образ — «ты не виноват, ты мой брат, я признаю тебя». Она вытянула руки и лежа на земле, обхватила Древнейшего, после чего буквально превратилась в луч света, который ненадолго осветил все вокруг и растворился в закате звезды над небом неизвестной планеты. Еще миг Гхр’улл-шагг’от не шевелился, пытаясь понять, что произошло, после чего Эридия почувствовала такой гнев, который буквально раздавил её. Ни скорби, ни печали, ни сожалений — только гнев. Фигура Разрушителя мгновенно оказалась возле одного из Первых, рука потянулась к голове, отделяя ее от светоносного тела, затем другой Первый, просто взорвался в потоке света, третий умер от прямого удара в грудь, четвертый лишился половины тела от разрушительного фронтального удара. Вихрь ненависти и шквал ударов. И так пока планета буквально не треснула от сражения на её поверхности. Древнейший убил всех нападающих. Его тело окутало красное свечение, а вид стал более зловещим. Он неподвижно парил в космосе минуту, а затем с холодной решимостью ринулся в сторону и исчез в пелене красного свечения.
Дальше воспоминания были обрывисты. Сражения, умирающие сотнями Первые, и холодная мрачная злоба. Потом перед глазами сцена — тысячи Первых висят в пустоте космоса, образуя плотное кольцо. В центре еще с десяток Первых сражаются с Гхр’улл-шагг’отом. Он убивает их одного за другим. Существа образующие кольцо что-то произносят, их язык неведом Эридии, однако это не мысле-образы, что-то иное, затем из их тел вырываются цепи света. Они устремляются к Разрушителю, сковывают его, он молниеносно обрывает цепи, но его тут же сковывают другие. Он пытается вырваться, но цепи опутывают его со всех сторон. Одновременно с этим все существа образующие кольцо, вытягивают одну руку, ладонью к Древнейшему. Вокруг Разрушителя образуется полупрозрачная сфера. Резко цепи начинают краснеть, красное свечение по цепям исходит от Гхр’улл-шагг’ота и движется к Первым. Когда она настигает их, фигуры начинают вопить и взрываться в потоках красных энергий. Разрушитель пытается приблизиться к Первым, но сфера словно полупрозрачный барьер не дает ему. Он бьет по ней. Видны всполохи, будто силовой купол отражает удар снаряда. Внутри сферы Древнейший продолжает неистовство, но она все сжимается и сжимается, приобретая все более алый цвет. Древнейшие, которых настигает по цепям красная энергия, умирают в муках. Так продолжается до тех пор, пока сфера не приобретает уже знакомый вид — Красная Сингулярность. В этот момент все цепи оборваны, и растворяются в холодном космосе, последний Первый кричит в агонии, испуская красные потоки вырывающейся из него энергии и лопается, как мыльный пузырь. Пространство около Сингулярности разрывается всполохами гипер тоннелей. Мон’Зед прибывают. Первые корабли, первые представители. первые тюремщики. Эридия видит эту картину и у нее возникает чувство отвращения к собственному народу. Древнейшего заперли словно зверя, а ведь он просто хотел быть частью их общества, его отвергли, и выкинули из жизни, заперли в тюрьме, он не заслуживал такой судьбы. Он стал тем, кем должен был — воплощением гнева, лишённый всего другого по вине его же собратьев. А её народ, словно стервятники прилетели пировать на гробу обреченного. Теперь она видит, теперь она понимает… понимает все.
Дальше еще одно воспоминание — Сингулярность заполняется гневом, первобытной яростью, которая сменяется холодной расчетливостью, безжалостностью. Теперь внутри — кошмар материальности. Он пытается говорить с Мон’зед, пытается показать им природу их создателей. Но они не слушают, не хотят слушать, веря своим глупым предубеждениям, идут на поводу у древних баек, фантазий и лжи, внушённой им Первыми. Их гордыня ослепляет их, туманит взор. Впервые Эридии стыдно, что она тоже была частью этого, частью прогнившей с самого начала системы, которая была построена на лжи. К чему эти нелепые дружелюбные отношения к другим расам, когда их собственный вид — лишь иллюзия добра, ширма за которой скрыты ложь, предубеждения и религиозный фанатизм. В ответ на мысли девушки приходит еще воспоминание или скорее видение. Большой комплекс, там в застенках, сотни представителей ее вида, бегают, суетятся. Клетки, пыточное оборудование, тысячи разных существ из других рас, цивилизаций. Крики, вопли и еще множество других звуков.
«Это тюрьма?» — мысленно вопрошает сама у себя Эридия. Затем она видит еще тысячи таких сооружений, по всей иерархии Крин и за ее пределами. Дальше совет Иерархов — Пятиархия. Девушка видит среди них и своего отца.
«Братья, сегодня на повестке дня вопрос о судьбе еще одной расы. Четвертая иерархия обнаружила их маленькую империю в секторе Цестус 24, галактики Риммеро Прайм. Скажу сразу, вид не подает надежды. Они склонны к конфликтам, к агрессии между собой, примитивные. Имеют пару колонизированных миров, называют это империей. Все еще используют ископаемые для сжигания и пороховые технологии. Наш анализ показывает что эта цивилизация не имеет ценности. Предлагаю их истребить, нам они бесполезны» — Первый иерарх заканчивает речь и смотрит на остальных.
«Полностью поддерживаю» — отвечает второй.
«Если они бесполезны для нас и не могут ничего привнести в потенциал Мон’зед, то я так же поддерживаю это решение» — произносит Зельфирис. Остальные молча кивают.
«Не могу в это поверить, отец, почему…зачем…как ты мог скрывать все это, всю эту ложь, получается ты умер не зря, он правильно сделал, что убил тебя, ты скрывал от меня, решал судьбы других народов, а мне врал, что мы самая великодушная цивилизация… ненавижу…» — мысли Эридии были искажены гневом и злостью. Вся её жизнь — ложь, рано или поздно нашелся бы тот, кто дал отпор этому, и он нашелся. Видения показывали ей все больше правды, скрытой за завесой благих намерений её вида. Затем все вокруг начало темнеть, и её сознание вновь провалилось во тьму. Девушка пришла в себя, всё так же паря в воздухе, поддерживаемая незримыми силами Древнейшего.
«Ты не перестаешь меня удивлять, дитя, тебе удалось выжить» — голос существа раздавался как будто отовсюду.
«Вы…я…я не знаю как это выразить… владыка…почему вы сразу не показали мне… я не знала…не понимала…верила в ложь…вся моя жизнь — ложь… я увидела правду… видела вас…они ошибались на вас счет…они заслужили смерти…все они заслуживают смерти…позвольте помочь… я хочу помочь вам…» — Эридия вновь плакала, от осознания, от чувств к древнему существу, который был жертвой, который стал заложником своего гнева, от обмана, который преследовал её всю жизнь, от вселенской несправедливости.
«Не стоит грустить, дитя, я рад, что ты увидела истину, ту самую, которая была ключом ко всему, а теперь мы будем менять эту реальность, по новым правилам. Станешь ли ты возле меня теперь, когда знаешь правду?» — Гхр’улл-шагг’от протянул руку к девушке, в ожидании ответа…
Тишина окутывает камеру. Эридия, парящая в воздухе, смотрит на протянутую руку Гхр’улл-шагг’ота. В её глазах — вселенная осознания и боли, бесконечного понимания и непостижимой новой связи. Слезы высыхают на её щеках, оставляя серебристые дорожки на преображенной коже.
«Я с вами» — произносит она, и её голос звучит иначе — глубже, многограннее, словно в нём теперь отражаются эхо эонов и звучание самих звёзд.
«Я вижу правду. Вижу вселенную такой, какая она есть…»
Она протягивает руку, касаясь кончиками пальцев ладони Древнейшего. В точке соприкосновения вспыхивает красное свечение, которое быстро охватывает тело Эридии. Она не кричит — все страхи остались позади. Вместо этого она закрывает глаза, позволяя трансформации течь через неё, как река течёт к морю.
Её тело меняется, но не так, как раньше. Это не вторжение, не насильственное преображение, а скорее… слияние. Волосы поднимаются вверх, становясь похожими на живое пламя, пульсирующее в такт её мыслям. Кожа приобретает серебристо-красный оттенок с тонкими узорами, напоминающими древние символы Первых. Глаза — две сверкающие алые звезды, за которыми угадывается бесконечность. Внешность Эридии вновь изменяется, снова приближая её к образу, который олицетворял её на службе Древнейшего.
«Теперь ты видишь» — говорит Гхр’улл-шагг’от, и впервые в его голосе слышится нечто, похожее на теплоту.
«Теперь ты понимаешь…»
«Я понимаю» — отвечает Эридия, рассматривая свои преображённые руки.
«Они заслуживают… не просто смерти. Они заслуживают истины. Пусть увидят, кто они такие на самом деле, прежде чем мы дадим им новое начало».
Гхр’улл-шагг’от отступает, наблюдая за ней с новым выражением — что-то между восхищением и любопытством.
«Что именно ты предлагаешь, дитя?»
Эридия улыбается, и в этой улыбке больше нет следов её прежнего я — только бесконечное, холодное понимание и решимость.
«Пятиархия должна увидеть, что они сотворили. Что они скрывали. Сбросить маски добродетели, которыми они прикрывали истребление миров и пытки разумных существ»
Она делает паузу: «А затем показать им истинное перерождение. Не то фальшивое обещание эволюции, что они дают другим расам, а настоящую трансформацию. Позволить им стать частью нового мира».
«Интересно» — Гхр’улл-шагг’от делает жест, и стены камеры растворяются, превращаясь в открытое пространство — они теперь в тронном зале его крепости.
«Ты предлагаешь не уничтожение, а… преображение?»
«Мы не должны просто разрушать» — Эридия словно не замечая стену камеры проходит сквозь неё и оказывается в просторном зале, где повсюду парят в воздухе проекции вселенной, звёздные карты. Девушка подходит к одной из них, проводя рукой сквозь изображения бесчисленных реальностей.
«Разрушение — это лишь первый шаг. Затем должно прийти создание. Новый порядок. Новое… понимание»
В её преображённом разуме формируется план — настолько обширный и сложный, что прежняя Эридия не смогла бы даже представить его. Но теперь, с влитым в неё знанием и пониманием, она видит путь с идеальной ясностью.
«Наследник, наш сын» — произносит она, и в её голосе звучит нечто материнское: «Он часть этого плана. Он должен стать мостом между старым миром и новым».
Гхр’улл-шагг’от задумчиво наклоняет голову: «Ты видишь в нём больше, чем просто оружие или инструмент».
«Он — будущее,» — уверенно отвечает Эридия: «Как и я. Как и вы. Мы трое… начало новой эры».
В этот момент двери тронного зала открываются, и входит Наследник. Он замирает, увидев преображённую Эридию. В его глазах — смесь удивления и… узнавания.
«Мать?» — его голос звучит более человечно, чем раньше, с нотками настоящих эмоций.
Эридия поворачивается к нему, и на её лице появляется улыбка — не холодная и расчётливая, как можно было бы ожидать, а почти… нежная.
«Сын» — она протягивает к нему руку: «Подойди. Я вижу тебя теперь по-настоящему».
Наследник медленно приближается, его движения осторожны, но не от страха — скорее от благоговения. Он смотрит на Гхр’улл-шагг’ота, словно ища подтверждения, и Древнейший едва заметно кивает.
«Ты изменилась» — говорит Наследник, останавливаясь перед Эридией: «Но ты всё ещё… ты».
«Я больше, чем была,» — отвечает она: «И меньше. Я — новая я, как ты — новый ты. Мы оба свободны от ограничений».
Она берёт его за руку, и между их ладонями вспыхивает красноватое свечение — не такое яркое, как при её трансформации, но заметное. Связь между ними укрепляется, становится глубже и значимее.
«У нас есть работа» — говорит Эридия, не отпуская руки сына: «Мы должны показать моему народу правду. И дать им выбор — такой же, какой был дан мне».
Она поворачивается к Гхр’улл-шагг’оту: «Пятиархия собирает флот у Точки Омега. Они готовятся к последнему сражению, в отчаянной попытке остановить то, чего не понимают. Я предлагаю дать им встречу, которой они не ожидают»
Древнейший изучает её несколько долгих секунд, а затем что-то меняется в его осанке — появляется новая решимость, новое понимание.
«Покажи мне свой план» — говорит он: «Покажи мне своё видение будущего».
И Эридия показывает — не словами, а мыслями, образами, переданными напрямую из её сознания в его. Сцены того, что может быть, разворачиваются между ними, как голографический спектакль невиданной сложности, пока это все происходит под действием сил Древнейшего, Эридия еще не умеет самостоятельно передавать свои мысли, но Разрушитель, умеет их считывать, и Эридия уже знает, как правильно их показывать. Данное действие похоже, но то, когда Первая беседовала с Владыкой.
Наследник наблюдает за этим безмолвным обменом, и постепенно его лицо светлеет, словно он тоже видит эти образы, тоже понимает новый путь.
«Да будет так» — наконец произносит Гхр’улл-шагг’от, и его голос звучит с новой интонацией — не просто властной, но почти… воодушевлённой: «Мы пойдём к Точке Омега. Но не как завоеватели, а как… откровение».
Эридия кивает, сжимая руку Наследника: «Мы покажем им истину. А затем… дадим им выбор».
В глубинах её трансформированного существа пульсирует новое понимание и новая цель. Она не просто слуга или союзник Гхр’улл-шагг’ота — она его избранная. Не просто мать Наследника — она его проводник. И вместе они станут катализаторами перемен, которые навсегда изменят не только Мон’зед, не только галактику, но и само понимание того, что значит существовать. Тронный зал наполняется красноватым светом, но теперь в этом свечении появляются серебристые нити — знак нового союза, нового единства. Союза, который скоро покажет себя всей вселенной.
Древнейший дал Эридии понимание, она приняла его путь, но может ли она заменить сестру Древнейшего, ведь Избранная всё ещё смертная, пускай и видит теперь намного больше, чем раньше. Эти мысли ворошат старые воспоминания о Аси’Маль’Эризит, о её падении, о том как он сам убил её, по нелепой случайности.
«Творец» — Древнейший вышел из раздумий, перед ним преклонив колено сидела Эридия.
«Я не вижу твои мысли, но чувствую твою боль, ты думаешь о деве света из видений, из воспоминаний?»
«Аси’Маль’Эризит, так её звали, она была настоящей сестрой, до самого конца» — голос древнего существа был отрешённым. Эридия замялась на миг, а потом сказала: «Я не древняя, не Первая, я не могу заменить её вам, но может быть я могу как-то унять вашу боль?»
Гхр’улл-шагг’от обдумал её слова и увидел в мыслях Эридии — она хочет иной связи, хочет быть ближе к нему, хочет помочь после всего, что он сделал с ней, после всей боли, что он причинил, его холодный разум не мог это понять.
«Зачем ты хочешь единства, когда я сотворил с тобой столько ужасного, разрушил твою жизнь, ты увидела правду обо мне, правду о своем народе, теперь твоя ненависть к лжи Мон’зед оправдана, без моего насильного вмешательства, но не могу понять, почему ты так прониклась ко мне?» — сущность выглядела заинтересованной в ответе.
«Владыка, вы причинили мне много боли, но сказать по правде, без вас, я бы до сих пор жила во лжи и умерла бы ради неё, не зная, как ошибаюсь, а ваш гнев, и боль, что вы дали мне… теперь я понимаю, зачем. Ваш гнев, он не был с вами изначально, я видела это, вы хотели иметь рядом понимающего вас и разделяющего ваши чувства, но никого не было, вас отвергали, хотели уничтожить, вы лишь защищались, а гнев стал защитным механизмом, ограждающим вас от одиночества, но вам больше не нужно быть одному, теперь я тут, я была связана с вами еще до своего рождения, и теперь я это понимаю, я бы очень хотела заменить вам сестру, но я смертная и никогда не буду обладать таким могуществом, как вы, но я бы хотела разделять ваши мысли, я была такой же, всю мою жизнь, всем было плевать на меня, я все делала в одиночку, и пускай у меня была семья, она как и ваша — игнорировала меня полностью, вечно смотря на меня сквозь пальцы. Я всю жизнь хотела иметь рядом того, кто бы понимал меня, и единственный кто бы мог сейчас — вы».
Глаза Эридии блестели в переливах красного сияния тронного зала.
«Хочешь заменить сестру…» — Древнейший не знал, что сейчас испытает, но чтобы это не было, оно теплотой разлилось по его телу.
«Я могу воплотить это в реальность» — произнес голос бога.
«Но это путь к окончательной трансформации, его нельзя обратить, ты не станешь мне равной в силе или разуме, но станешь равной Первым, вернее одной из них — Аси’Маль’Эризит. Той, кто была дорога мне. Если ты хочешь этого, можно реализовать, есть потенциал, но это займет какое-то время. И еще раз напомню дитя, обратного пути не будет. Обдумай, как следует» — Гхр’улл-шагг’от пристально смотрел на девушку.
Красные огни крепости Гхр’улл-шагг’ота начинают медленно меняться, наполняясь золотистыми нитями, которые словно паутина оплетают все пространство тронного зала. Эридия, все еще стоящая на коленях перед Древнейшим, поднимает глаза, полные решимости и странного, непривычного для нее чувства — надежды.
«Я готова» — произносит она тихо, но уверенно.
«Я обдумала все последствия и принимаю их. Если мое преображение даст вам то, что было утрачено миллиарды лет назад, я с радостью приму этот дар».
Гхр’улл-шагг’от медленно протягивает руку и касается ее лица. Прикосновение неожиданно нежное, почти трепетное — качество, которого никто не мог бы ожидать от Разрушителя.
«Это будет болезненно…» — предупреждает он, и в его голосе проскальзывает то, что можно было бы назвать заботой: «Твоя сущность должна быть перестроена на фундаментальном уровне».
«Я не боюсь боли» — отвечает Эридия: «Не после всего, что я уже пережила. Не после того, как вы… забрали моего отца, ни после рождения… нашего сына, ни после всего, что вы мне показали, Владыка…»
В её сознании мелькает образ Зельфириса, его взгляд в момент, когда Гхр’улл-шагг’от, вырвавшись из Красной Сингулярности, обратил своё первое разрушительное действие против того, кто привёл в движение все события. Боль от этой потери все ещё жива, но сейчас Эридия смотрит на это иначе — с пониманием необходимости жертвы для начала чего-то нового. В этот момент Наследник решается задать вопрос.
«Отец, неужели мать…сможет возвыситься?» — спрашивает он, обращаясь к Гхр’улл-шагг’оту.
«Трансформация» — отвечает Древнейший, не отводя взгляда от Эридии: «Твоя мать станет кем-то большим. Она избрала путь, который изменит все, путь которым мы должны идти, необходимая жертва…»
Наследник приближается, его движения осторожны, словно он боится нарушить священный ритуал.
«Я не понимаю,» — признается он: «Разве она уже не изменилась?»
«То было лишь начало» — объясняет Гхр’улл-шагг’от: «Теперь она станет равной Первым. Она займет место… той, кого я потерял, однажды, той, что поможет перейти на новый уровень бытия».
В глазах Наследника мелькает понимание: «Аси’Маль’эризит… Твоя сестра, отец».
Эридия поворачивается к сыну, ее глаза светятся ярче: «Не бойся за меня. Это мой выбор, и я принимаю его осознанно».
Гхр’улл-шагг’от делает жест, и тронный зал преображается. Стены растворяются, открывая бесконечное пространство космоса, усыпанное звездами. Но это не обычный космос — звезды здесь пульсируют в унисон, словно сердца единого организма, а между ними струятся потоки энергии всех цветов спектра.
«Это Вуаль Первых» — объясняет Древнейший: «Измерение, где рождались наши сущности. Здесь произойдет твое перерождение, я отдам остаточную сущность моей сестры, которую я хранил так долго, для твоего преображения».
Эридия парит в невесомости, её фигура кажется хрупкой на фоне космической бесконечности. Гхр’улл-шагг’от перемещается на некоторое расстояние от девушки, давая ей пространство, и начинает произносить слова на языке, звучащем как шепот звёзд и крик новорожденных галактик.
Тело Эридии обволакивает коконом из света — красного, золотого, серебряного, переливающегося всеми оттенками существования. Её черты начинают меняться, становясь одновременно более четкими и более эфемерными, словно она существует в нескольких измерениях одновременно. Наследник наблюдает за процессом с благоговейным ужасом.
«Это… больно для нее?» — спрашивает он, и впервые в его голосе звучит неподдельное беспокойство.
«Невообразимо…» — бесстрастно отвечает Гхр’улл-шагг’от: «Но это необходимая боль. Боль рождения. Она становится тем, кем ей предопределено быть».
Внезапно из кокона света вырывается крик — не боли, но освобождения. Свет взрывается каскадом цветов, которых не существует в материальном мире, а затем медленно рассеивается, открывая новую Эридию. Ее волосы теперь подобны чистому белому свету, струящемуся вокруг головы подобно нимбу. Кожа излучает мягкое серебристое сияние, а глаза стали двумя яркими звездами. Ее одеяние, кажется, соткано из самой ткани реальности, меняющейся с каждым движением, белоснежные, лучистые, в лбу разгорается золотое свечение.
«Я… вижу» — произносит она голосом, в котором звучат эхо бесчисленных миров: «Я вижу все нити вероятностей, все пути, которые были и будут».
Гхр’улл-шагг’от приближается к ней, он выражает что-то близкое к удовлетворению.
«Аси’Маль’Эризит видела будущее» — говорит он: «Она знала, что этот день настанет, что найдется та, кто займет её место. Не заменит ее — никто не мог бы заменить сестру — но продолжит ее путь».
Эридия улыбается, и в её улыбке — мудрость эонов.
«Я понимаю, теперь» — говорит она: «Все было частью плана. Не твоего, не моего — плана самой Вселенной».
Она поворачивается к Наследнику, который смотрит на неё со смесью страха и восхищения.
«Не бойся, сын мой» — её голос наполнен любовью, которая теперь существует вне ограничений смертного понимания: «Я всё ещё твоя мать. Но теперь я могу дать тебе гораздо больше».
Она протягивает руку, и Наследник, после момента колебания, принимает её. При соприкосновении их кожи, вспыхивает мягкий свет, и лицо Наследника проясняется, словно он увидел нечто, недоступное прежде.
«Что теперь?» — спрашивает он, и этот вопрос обращен к обоим его родителям.
Гхр’улл-шагг’от и Эридия обмениваются взглядами, и между ними проходит безмолвное понимание.
«Теперь» — отвечает Эридия: «Мы идем к Точке Омега. Но не как завоеватели или разрушители…»
«Как кто же?» — Наследник все еще пытается понять свое место в новом порядке вещей.
«Как вестники истины» — отвечает Гхр’улл-шагг’от: «Мы покажем Мон’зед их истинное происхождение, их предназначение. И предложим им выбор».
«Тот же выбор, что был дан мне» — уточняет Эридия.
«Да» — кивает Древнейший: «Выбор между существованием во лжи и перерождением в истине».
Эридия мельком видит образ своего погибшего отца и брата — последнее напоминание о том, что она когда-то потеряла. Но эта потеря теперь обретает смысл — она была необходима для рождения чего-то нового.
Троица возвращается в тронный зал, который теперь выглядит иначе — мрачные красные кристаллы дополнены золотыми и серебряными структурами, придающими помещению гармонию, которой ему прежде недоставало.
Гхр’улл-шагг’от подходит к центру зала, где в воздухе возникает голографическая проекция Точки Омега — пространства, где собирается последний флот сопротивления.
«Они ждут монстра» — говорит он задумчиво: «Разрушителя, убийцу их Империи…»
«Но встретят Истину,» — завершает Эридия: «И Свет!»
Она делает жест, и рядом с проекцией Точки Омега появляется изображение Совета Пятиархии, все кто уцелел. Иерархи второй, третьей и четвертой Иерархий.
«Они должны быть первыми» — говорит она: «Они должны первыми увидеть, кем я стала. И кем они могут стать…»
«Ты уверена?» — впервые Гхр’улл-шагг’от спрашивает её мнение с таким уважением: «Они могут не принять предложенный дар».
«Тогда это будет их выбор» — отвечает Эридия: «Истинная свобода заключается в возможности отказаться даже от величайшего дара».
Наследник наблюдает за обоими родителями с новым пониманием. Он больше не чувствует себя просто созданием или инструментом — он ощущает себя частью чего-то большего, участником великого преображения.
«Я готов» — заявляет он: «Я хочу быть частью этого пути».
Эридия улыбается ему, и в её глазах читается гордость.
«Ты всегда был ключевой частью, сын мой, раньше я этого не видела в полной мере, теперь вижу» — говорит она: «Первый из новой расы. Мост между старым и новым. Между разрушением и созиданием».
«Пора» — говорит Древнейший: «Точка Омега ждет».
Сущности буквально растворяются из материального мира, буквально пересобираясь в другом месте… И в сердце этой бури перемен — Эридия, дочь погибшего Иерарха, ставшая сначала избранной, а потом и богиней. Её путь начался, и куда он приведет — знает только Гхр’улл-шагг’от — древнейшее существо во вселенной.
Истинная природа зла
Бескрайняя пустота космоса наполняется величественным и одновременно устрашающим зрелищем. Два колоссальных существа — Гхр’улл-шагг’от и новорожденная Эриди’Ра, бывшая Эридия Крин — возникают прямо перед объединенным флотом последних защитников Мон’зед. Их формы, каждая размером с планетоид, излучают ослепительное свечение — красное и золотое, переплетающееся в сложном танце энергий, заставляющем искажаться саму ткань пространства вокруг них. За ними — бесчисленная армада биомеханических конструкций, напоминающих гигантских членистоногих: сколопендры, пауки, мантисы размером с крейсеры и линкоры, их экзоскелеты переливаются металлическим блеском, а глаза пульсируют тем же красным светом, что и один из глаз Древнейшего. Этой армии нет конца — она простирается в бесконечность космоса, заполняя пространство насколько хватает взгляда и приборов наблюдения. И все это возникает мгновенно, из ниоткуда.
В центре божественной пары находится меньшая, но не менее впечатляющая фигура — Синте’Гра, их сын, воплощение союза органики и технологии. Названный Древнейшим, чье решение так же поддержала и Богиня. Его почти черная кожа отражает свет родителей, создавая вокруг него сияющую ауру.
На мостике флагмана объединенных сил Мон’зед «Последний Рассвет» царит оцепенение. Трое выживших членов Пятиархии — Верховный Иерарх Талмерий, Хранитель-иерарх Элорис и Защитник-иерарх Маэрон — молча наблюдают за голографическими мониторами, не в силах произнести ни слова. Вокруг них застыли в шоке офицеры, техники, представители союзных рас.
«Это… невозможно» — наконец шепчет Хранитель-иерарх Элорис, её обычно спокойный голос дрожит.
«Наши сенсоры не могут определить даже приблизительные число этой армады».
«Конец…» — произносит кто-то из младших офицеров, и эхо этого слова разносится по притихшему мостику.
Верховный Иерарх Талмерий, древнейший из живущих Мон’зед, поднимает руку, призывая к тишине. Его глаза, видевшие рождение и смерть звезд, не отрываются от существа, которое когда-то было Эридией Крин, дочерью его друга Зельфириса.
«Приготовьтесь к передаче» — говорит он неожиданно твердым голосом: «Они не атакуют. Они будут говорить».
В этот момент пространство вокруг флагмана искажается, и голографические проекции Гхр’улл-шагг’ота и Эриди’Ра появляются прямо на мостике, заставляя офицеров отшатнуться. Их образы уменьшены до человеческих размеров, но аура мощи, исходящая от них, заставляет воздух вибрировать.
«Дети Мон’зед» — голос Эриди’Ра звучит как музыка сфер, каждое слово отзывается эхом в разуме каждого присутствующего: «Я пришла показать вам истину».
«Ты… ты была одной из нас» — Защитник иерарх Маэрон делает шаг вперед, его рука инстинктивно тянется к оружию, но замирает на полпути: «Что он сделал с тобой, Эридия?»
Лицо Эриди’Ра озаряется улыбкой, в которой нет ни злобы, ни превосходства — только бесконечное понимание.
«Эридии больше нет, я — новое начало. Он не сделал, Маэрон. Он показал. Как и я сейчас покажу вам».
Она поднимает руку, и пространство мостика растворяется. Члены Пятиархии и офицеры обнаруживают себя парящими в космосе, но без страха и дискомфорта — словно они всегда принадлежали этой бесконечности. Перед ними разворачивается видение — история создания их расы. Они видят Первых, создающих Мон’зед, как эксперимент, как потенциальный инструмент для усмирения своего брата, Гхр’улл-шагг’ота. Они видят, как их предков программировали на страх перед Разрушителем, как внедряли ложные воспоминания о героической борьбе против него.
«Всё, во что вы верили, было ложью» — голос Богини звучит не угрожающе, а скорее… печально.
«Вы были созданы не как хранители мира, а как оружие против моего брата — против Древнейшего, создания, столь мудрого, что и представить сложно…»
«Ложь!» — кричит Хранитель-иерарх, но в её голосе слышно сомнение.
«Смотрите дальше» — мягко направляет Эриди’Ра.
Видение меняется, показывая истинную историю Красной Сингулярности — не тюрьмы для монстра, а ловушки для того, кто видел истину развития вселенной иначе, чем его собратья.
«Мои братья и сестры боялись перемен,» — наконец вступил в монолог Богини Гхр’улл-шагг’от: «Они создали порядок, который должен был оставаться неизменным вечно. Я видел иной путь — путь вечной трансформации, вечного роста. За это они назвали меня Разрушителем и заточили…»
Перед глазами потрясенных Мон’зед проносятся эоны заточения, одиночества, попыток достучаться до тех, кто мог бы понять. И наконец — встреча с Эридией, её первоначальный страх, затем понимание и, наконец, выбор — свободный выбор принять новую сущность.
«Я предлагаю вам то же, что предложил ей» — Гхр’улл-шагг’от делает паузу: «Выбор. Не смерть. Не порабощение. Выбор стать чем-то большим, чем вас создали. Увидеть вселенную такой, какая она есть, а не сквозь фильтры, вживлённые в ваши разумы создателями»
Видение рассеивается, и они снова оказываются на мостике флагмана. Но что-то изменилось — в глазах многих читается не страх, а изумление, сомнение, даже… надежда?
Эриди’Ра делает шаг вперед, и в этом движении — грация божества и тепло матери одновременно.
«Я была как вы» — говорит она: «Я ненавидела и боялась его. Я сражалась против него. А затем я увидела правду и сделала выбор. Теперь я предлагаю этот выбор вам…»
Она протягивает руку, и в ее ладони возникает сияющий кристалл, похожий на тот, что носила она сама до трансформации.
«Это Кристалл Истины. Тот, кто коснется его, увидит вселенную моими глазами — глазами существа, которое было Мон’зед, а стало чем-то большим. Но выбор должен быть свободным. Я не требую вашего подчинения — только вашего понимания»
Верховный Иерарх Талмерий медленно подходит к голографической проекции Эриди’Ра, его древнее лицо выражает странную смесь эмоций — от страха до надежды.
«А если мы откажемся?» — спрашивает он, и в его голосе нет вызова — только желание знать истину до конца.
«Тогда вы останетесь тем, что вы есть,» — отвечает Гхр’улл-шагг’от. «Мы не уничтожим вас. Мы будем сосуществовать, как две формы жизни, идущие разными путями. Мы не требуем вашей гибели — только вашего признания нашего права существовать, если вы конечно не решите напасть на нас».
Эриди’Ра добавляет: «Но знайте — те, кто выберет Истину, обретут то, о чем вы не могли даже мечтать. Не просто силу или бессмертие — но понимание. Истинное понимание структуры мироздания, смысла существования, направления эволюции всего сущего».
На мостике воцаряется тишина. Каждый присутствующий погружен в собственные мысли, взвешивая услышанное, пытаясь определить, где ложь, а где правда.
Верховный Иерарх закрывает глаза, словно погружаясь в глубокую медитацию. Когда он открывает их вновь, в них читается решимость.
«Я должен увидеть,» — произносит он: «Не ради власти или могущества, но ради понимания. Если то, что вы показали нам — правда, я должен знать это наверняка».
Он протягивает руку к кристаллу в ладони Эриди’Ра. Защитник-иерарх Маэрон пытается остановить его, но Хранитель-иерарх Элорис не дает Маэрону, коснуться Верховного.
«Это его выбор,» — говорит она: «Как и наш — принять или отвергнуть то, что мы увидим после».
Верховный Иерарх касается кристалла, и его тело озаряется тем же золотисто-красным светом, что окружает Эриди’Ра. Он не кричит, не корчится в агонии — его лицо выражает лишь глубочайшее изумление, словно ребенок, впервые увидевший звездное небо.
«Я… вижу,» — шепчет он. «О, я вижу…»
Гхр’улл-шагг’от и Эриди’Ра обмениваются взглядами, в которых читается не триумф завоевателей, а… удовлетворение учителей, чей студент наконец постиг сложный урок.
Синте’Гра, наблюдавший за происходящим с некоторого расстояния, приближается к голографическим проекциям родителей, и его присутствие добавляет новое измерение их союзу — не просто власть и мудрость, но надежду. Надежду на то, что различные формы существования могут объединиться в нечто большее, чем сумма их частей.
Офицеры на мостике наблюдают за трансформацией своего лидера с разной степенью ужаса, недоверия и… любопытства. Некоторые отступают, готовые сопротивляться до конца. Другие делают шаг вперед, привлеченные обещанием истины, которая может изменить всё.
Верховный Иерарх Талмерий, окруженный затухающим свечением, поворачивается к своему народу. Его глаза теперь сияют тем же двухцветным светом, что и у Эриди’Ра, но его лицо остается лицом Мон’зед — преображенным, но узнаваемым.
«Выбор за вами, братья и сёстры» — говорит он голосом, в котором звучит эхо звезд: «Но знайте — то, что они показали нам, истинно. Мы были созданы на лжи. Нам дали цель, основанную на страхе. Теперь нам предлагают иную цель — основанную на понимании, пора исправить допущенные нами ошибки».
Он поворачивается к Эриди’Ра и Гхр’улл-шагг’оту: «Что будет с теми, кто примет ваш дар? Станем ли мы вашими слугами?»
«Нет,» — отвечает Эриди’Ра: «Вы станете нашим… продолжением. Не рабами, но частью нового целого. Вы сохраните свою индивидуальность, но обретете понимание, которое сделает вас частью большего замысла».
«Как я» — впервые вступает в разговор Синте’Гра, и его голос звучит удивительно молодо и живо для существа такой мощи.: «Я не раб и не марионетка. Я — сын. Продолжение. Новое, рожденное из союза старого».
Гхр’улл-шагг’от завершает: «Вселенная стоит на пороге нового этапа эволюции. Вы можете стать его частью — или остаться в стороне. Выбор за вами».
На флагмане и кораблях флота начинается движение. Кто-то отступает в ужасе, запирается в каютах или берется за оружие. Другие медленно выходят вперед, готовые принять новую истину. Точка Омега становится центром не битвы, которой все ожидали, а выбора — самого важного выбора в истории расы Мон’зед.
А в центре этого космического водоворота событий — триумвират новых божеств: Гхр’улл-шагг’от, Эриди’Ра и их сын Синте’Гра, наблюдающие за рождением новой эры с бесконечным терпением существ, для которых время утратило прежнее значение.
Впервые за миллиарды лет Гхр’улл-шагг’от не одинок. И впервые за всю историю, Мон’зед стоят на пороге не просто выживания или господства, а истинного понимания своего места во вселенной.
Мнения разделились, Талмерий и Элорис принимают новый порядок, они готовы следовать за своими новыми богами, в новое будущее, однако Маэрон отказался так как не смог отринуть старый порядок. Половина флота обьединенных Мон’зед под предводительством Талмерия и Элорис уходят в сторону армады Гхр’улл-шагг’ота, и в этот момент оставшаяся часть флота открывает огонь по уходящим кораблям, в самоубийственной атаке, защищая мертвый старый порядок. Эриди’ра поднимает руку, образуя барьер, который не пропускает ни один снаряд в сторону уходящих кораблей. Гхр’улл-шагг’от обращается к Синте’гра.
«Сын мой, уничтожь этих глупцов» — кивая в сторону атакующих: «Но мы же обещали им новый мир, где все будут равны, брат мой» — мысли Эриди’ры вплетаются в сознание Древнейшего: «Я все еще олицетворение разрушения, сестра, им был дан выбор — они выбрали войну, значит я дам им её» — Разрушитель обращает свой взор на Эриди’ру. Она замирает на миг, а затем кладет руку на плечо Гхр’улл-шагг’ота: «Да будет так, брат мой, мы предупреждали их, что на нас не стоит обращать оружие…» — и кивает сыну в знак одобрения. Глаза малого божества вспыхивают красным.
Космос вокруг Точки Омега расцветает красно-золотыми вспышками, отражаясь в безмолвной пустоте сполохами новой реальности. Пространство словно разделено невидимой гранью на две части: гармоничную тишину принявших новый порядок и хаос агонизирующего сопротивления. Синте’Гра, получив благословение обоих родителей, поднимает руки. Его тело вспыхивает ослепительным светом, фигура увеличивается, пока не становится равной по размерам кораблям Мон’зед. Его голос, наполненный мощью молодого божества, разносится по всем коммуникационным каналам:
«Вы сделали свой выбор. Я исполню волю своих родителей».
Армада биомеханических созданий, похожих на гигантских членистоногих, устремляется к кораблям сопротивления. Это не просто атака — это демонстрация абсолютного превосходства. Металлические колоссы разрывают корпуса кораблей, словно бумагу, поглощая их энергию, преобразуя материю в новые формы. Защитник-иерарх Маэрон стоит на мостике своего флагмана, наблюдая за приближающейся смертью. Его лицо искажено не страхом, а решимостью.
«Мы умрём свободными, а не принесенными в жертву злу…!» — кричит он, когда механическая конструкция пробивает обшивку корабля.
В это время на другой стороне космического пространства Верховный Иерарх Талмерий и Хранитель-иерарх Элорис, ведут свою часть флота к границе владений Гхр’улл-шагг’ота. Их глаза, теперь светящиеся двухцветным светом, видят реальность иначе.
«Я всю жизнь верил, что защищаю нашу расу,» — говорит Талмерий, наблюдая за уничтожением отказавшихся принять Истину: «Но только сейчас понимаю, насколько ограниченным было моё зрение».
Элорис кивает: «Наши создатели лгали нам. Мы были инструментом в их руках, частью их страха перед изменениями».
На мостиках кораблей, принявших новый порядок, офицеры и экипажи с изумлением наблюдают за трансформацией своих лидеров. Некоторые всё ещё испытывают страх и сомнения, но большинство чувствует странное облегчение — словно тяжесть неведения снята с их плеч. Эриди’Ра и Гхр’улл-шагг’от, соединённые невидимой связью, наблюдают за уничтожением последних сопротивляющихся. Их присутствие ощущается как единое целое — не два отдельных существа, а две грани одной истины.
«Ты разочарована?» — спрашивает Гхр’улл-шагг’от, ощущая тень печали в сознании Эриди’Ра.
«Нет» — отвечает она после паузы: «Это был их выбор. Я скорблю не о их решении, а о том, что они так и не увидели всю полноту картины».
Она поворачивается к флоту принявших Истину: «Но эти… они станут первыми в новой эре. Не рабами, но проводниками нашей воли во вселенной»
Синте’Гра, завершив уничтожение сопротивляющихся, возвращается к родителям. Его фигура, ещё пульсирующая энергией разрушения, постепенно успокаивается, принимая более гармоничную форму.
«Мне не доставило удовольствия их уничтожение» — признаётся он, и в его голосе звучит удивление от собственных эмоций: «Я ощущал их страх… их решимость».
Эриди’Ра мягко касается его сущности своей: «Ты учишься понимать. Это хорошо. Разрушение без понимания бессмысленно».
Гхр’улл-шагг’от добавляет: «Твоя мать права. Я провёл эоны, стремясь к разрушению ради разрушения. Теперь я вижу иной путь — путь преобразования».
Верховный Иерарх Талмерий приближается к триумвирату божеств. Его фигура, хоть и преображённая прикосновением Истины, всё ещё сохраняет черты Мон’зед.
«Что теперь?» — спрашивает он, и в его голосе звучит не страх или подчинение, а искреннее любопытство: «Каково наше место в новом порядке?»
Эриди’Ра улыбается, и её улыбка подобна восходу неизвестной звезды: «Вы станете первыми проводниками нового знания. Мы дадим вам инструменты для преобразования других миров, других рас. Не завоевания — преображения».
«А если они откажутся?» — задаёт вопрос Элорис, помня судьбу тех, кто только что был уничтожен.
«Тогда это будет их выбор,» — отвечает Гхр’улл-шагг’от, и в его голосе нет угрозы — только констатация истины. «Но в отличие от вас, им будет труднее понять предлагаемый дар. Вы поможете им увидеть».
На окраине системы Точка Омега, маленький разведывательный корабль наблюдает за происходящим. На его борту — представители других рас, союзников Мон’зед: хрупкий абелианец с кристаллическими глазами, массивный тан’кацит с чешуйчатой кожей, несколько других существ разных форм и размеров.
«Мы должны предупредить наши миры» — шепчет абелианец, его кристаллические глаза отражают вспышки далёкой битвы. «Какой бы «истиной» они это ни называли, это вторжение».
Тан’кацит медленно качает головой: «Предупредить? Как? Они перехватят любую передачу. И даже если мы доберёмся до наших миров — как мы объясним то, что видели? Богов, предлагающих преображение? Великих и некогда гордых Мон’зед, принимающих их как спасителей?»
Третий член экипажа, существо неопределённой формы, меняющее цвет в такт своим эмоциям, говорит с тревогой: «Я чувствую… изменение. Не просто в пространстве вокруг нас — в самой структуре реальности. Что бы ни делали эти существа, они меняют саму ткань вселенной».
«Нет силы во вселенной, способной противостоять им» — произносит тан’кацит после долгого молчания: «Мы можем только выбрать: принять их предложение или ждать неизбежного конца».
Абелианец поднимает свои кристаллические глаза: «Или бежать. Бежать так далеко, как только возможно. За пределы этой галактики, за пределы их досягаемости».
«Бессмысленно» — отвечает меняющее цвет существо, его поверхность темнеет до глубокого пурпура: «Я чувствую их присутствие везде. Их сознание расширяется с каждым мгновением. Скоро не останется места, недоступного их восприятию».
Триумвират божеств — Гхр’улл-шагг’от, Эриди’Ра и Синте’Гра — поднимаются над Точкой Омега, окружённые золотисто-красным сиянием. Флот принявших Истину следует за ними, образуя величественный конвой, растянувшийся через всю систему.
«Куда мы направляемся?» — спрашивает Талмерий, чей корабль теперь плывёт в авангарде флота.
«В сердце галактики» — отвечает Эриди’Ра: «Там мы создадим наш новый дом — Цитадель Истины. Оттуда начнётся распространение нового знания».
Гхр’улл-шагг’от добавляет: «Первыми услышат наш зов те расы, которые готовы к преображению. Позже — все остальные.»
Синте’Гра, паря между родителями, излучает молодую, почти детскую радость: «Я вижу это… целая галактика, пульсирующая в едином ритме, соединённая одним пониманием».
Малый разведывательный корабль с представителями союзных рас, убедившись, что армада уходит, медленно дрейфует в пустоте космоса. Члены экипажа собираются в центральном отсеке, их лица отражают безысходность и смирение.
«Нет смысла бежать» — говорит тан’кацит: «Нет смысла сражаться. Мы наблюдаем рождение новой эры вселенной…»
Абелианец опускает свои кристаллические глаза: «Возможно… возможно, то, что они предлагают, действительно лучше? Преображение вместо уничтожения?»
Существо, меняющее цвет, постепенно принимает глубокий, спокойный синий оттенок: «Мы можем только ждать и наблюдать. Выбор между страхом и принятием. Я… я не хочу умирать в страхе».
Один за другим, члены экипажа маленького корабля принимают неизбежное. Они активируют системы жизнеобеспечения на максимум и устанавливают курс — не к своим родным мирам, а вслед за величественной армадой, движущейся к сердцу галактики.
К новому началу, которое, возможно, не так ужасно, как они боялись.
А триумвират божеств и их флот продолжают движение к центру галактики, неся с собой новое начало — истину, которая изменит всё. Нет во вселенной силы, способной противостоять им, нет убежища, где можно скрыться от их влияния. Есть только выбор: принять преображение или уйти в небытие под давлением собственной глупости.
И вселенная, пульсирующая в ритме новой реальности, постепенно принимает этот выбор.
Спустя некоторое время…
Цитадель Истины мерцает в центре галактики Ормузд, её кристаллические шпили преломляют свет близлежащих звезд, создавая величественное зрелище, видимое за тысячи световых лет. Сотни тысяч кораблей различных форм и размеров кружат вокруг этого монумента новой эры, словно мотыльки вокруг пламени. В центральном зале Цитадели Эриди’Ра восседает на возвышении, принимая представителей новоприбывших цивилизаций, Рядом с ней Древнейший, и Владыка новой расы, сын божеств — Синте’Гра. Их сияющие образы — смесь золотого и красного света, возвеличенные божественные сущности — внушают благоговение и трепет.
«Эволюция — это вечное движение» — обращается она к высоким гуманоидам с серебристой кожей, делегации расы Хазлора.
«Вы сделали первый шаг, прибыв сюда. Скоро вы познаете истинную природу вселенной, и ваше понимание выйдет за пределы того, что вы могли представить».
Высший Координатор Хазлора склоняет голову: «Наши пророки увидели новую эру единства и понимания. Тысячелетиями наша раса поклонялась идеалам порядка и неизменности. Теперь мы видим, что истинный порядок заключается в трансформации».
Эриди’Ра улыбается, её улыбка подобна рассвету: «Вы быстро учитесь. Скоро настанет момент, когда всё сущее сольётся в единое целое, и тогда… тогда начнётся истинное существование».
Внезапно она замирает, её глаза расширяются. Что это… что-то не так. Она ощущает странное эхо в ткани вселенной, словно кто-то играет на струнах реальности, создавая диссонанс в гармонии, которую она считала совершенной.
«Что-то тревожит вас, Мать Света?» — замечает Координатор Хазлора.
«Нет… просто…» — Эриди’Ра отвлекается от своих мыслей: «Ничего. Продолжайте подготовку вашего народа.
В глубинах космоса, далеко за пределами всех известных звёздных систем, там, где когда-то располагалась Красная Сингулярность, настоящий Гхр’улл-шагг’от восседает на троне сплетенном из тёмной материи и костей Мон’Зед. Его форма резонирует, но не гармоничным красно-золотым светом, как у его проекции в Цитадели, а первозданной энергией разрушения — глубокой, чистой краснотой, от которой искажается само пространство. Перед ним парят голографические проекции мультивселенной — бесчисленные варианты реальности, где его план разворачивается в разных вариациях.
«Даже любопытно… как они отреагируют, когда мы будем с ними встречаться? Будут ли они сопростивляться, будут ли нападать на меня, или будут охотно идти на контакт? Это очень любопытная тема для раздумий…» — Древнейший погружен в свои мысли.
Тени вокруг трона сгущаются, принимая форму истинного Синте’Гра — жуткого симбиоза плоти и механики, покрытого тёмной бронёй с пульсирующими красными прожилками. На его подобии лица застыло подобие оскала, не имеющего ничего общего с миролюбием его публичного облика.
«Последняя фаза готовится, Великий Отец,» — голос Синте’Гра лишён всякой эмоциональности, холоден и механистичен: «Она собирает их всех, как ты и предсказывал. Добровольно. Без единого выстрела».
Гхр’улл-шагг’от делает жест рукой, и одна из голографических проекций увеличивается — Цитадель Истины, окружённая флотами сотен цивилизаций, добровольно прибывших на зов «просветления».
«Все идет своим чередом, сын мой» — произносит Древнейший.
«Когда начнём?» — спрашивает Синте’Гра.
«Скоро» — отвечает Гхр’улл-шагг’от: «Сначала я должен закончить подготовку. Найди реликвию и доставь её сюда. Но будь аккуратен…
Синте’Гра кивает и безмолвно исчезает в облаке чёрного дыма.
Оставшись один, Гхр’улл-шагг’от расширяется, заполняя всё пространство вокруг трона, его сущность подобна чёрной дыре, поглощающей свет и материю.
«Скоро» — шепчет он в пустоту: «Уже совсем скоро…»
В дальнем секторе галактики, на границе двух галактик, Синте’Гра — в своём истинном облике — входит в древнюю усыпальницу, ее возраст лишь немного уступает основанию расы Мон’Зед.
«Семена Отчаяния, наконец-то…».
Его глаза, бликующие красным светом, фиксируют каждую деталь артефакта, анализируя его структуру. Вокруг нет никого — этот сектор был очищен от всех форм жизни ещё в начале расширения влияния триумвирата.
«Идеально» — произносит он без эмоций, протягивая руку к артефакту: «С этим инструментом, мы ускорим процесс роста».
Тем временем в Цитадели Истины, Эриди’Ра завершает приём делегаций и удаляется в свои покои. Что-то беспокоит её, но она не может понять, что именно. Словно тень на краю зрения, ощущение ускользает при попытке сосредоточиться на нём.
«Странно» — думает она, глядя на звёзды через огромное окно своих покоев: «Я никогда прежде не чувствовала такого…»
Она закрывает глаза, пытаясь найти источник беспокойства, проецируя своё сознание в пространство и время. Но там, где должны быть ответы, она находит только пустоту — словно часть вселенной скрыта от её божественного взора.
«Что же это за ощущение» — шепчет она: «Ощущение отчаяния, но кто или что, откуда это…»
И всё же ощущение не исчезает. Что-то идёт не так, как должно. В какой-то момент в покоях пред богиней мелькает силуэт. Рядом с ней появляется знакомая фигура.
«Что тревожит тебя, сестра?» — голос Гхр’улл-шагг’ота спокоен и мягок, как и прежде: «Брат мой, я не понимаю, я чувствую, что-то, отголоски чего-то, что не могу понять… диссонанс, какой-то отголосок тьмы, что это?» — её голос звучит обеспокоенно. Древнейший медленно приближается к ней и кладет руку на плечо: «Сестра, твоя суть изменилась относительно недавно, ты еще не научилась разделять временные эманации. Сейчас в твоём разуме смешивается прошлое и будущее, а та темная часть, это мои прежние темные эманации, которые еще разносятся по вселенной эхом прошлого. Скоро они исчезнут и ты перестанешь ощущать их».
Тепло этой беседы должно было успокоить Эриди’ру, однако, семя беспокойства проросло в Богине. Она, ответив жестом брата, положила руку ему на плечо: «Это многое объясняет, брат мой, теперь мне стало спокойнее».
Даже Древнейший не понял, что в этот момент, богиня впитала крошечную часть его силы, у неё возникла идея, но она пока не спешила ей делиться.
В этот момент в зал входит Синтре’гра, его облик торжественный.
«Мать, отец, к нам прибыли еще вопрошающие, они ждут нас и хотят услышать истолкование истины».
«Так идёмте же, теперь мы несём просвещение и нас ждут» — величественный голос Гхр’улл-шагг’ота разнесся по залу, и Эрида’ра улыбнувшись, направилась вслед за сыном и братом к выходу из покоев богини.
В широком приёмном зале Цитадели Истины, сотни представителей различных цивилизаций собрались вокруг трёх возвышающихся фигур. Свет, исходящий от Эриди’Ра и Гхр’улл-шагг’ота, заполняет пространство, отражаясь от кристаллических стен и создавая эффект, подобный рассвету мириадов солнц.
Эриди’Ра движется плавно, её глаза излучают тепло, когда она обращается к каждой делегации. Беспокойство, которое она испытывала ранее, теперь кажется далёким воспоминанием, растворившимся в утешительных словах её брата и её новой идее, по крайней мере, пока она не поймет, что её так встревожило.
«Приветствую вас, ищущие истины» — голос богини струится как музыка, проникая в самые сердца присутствующих.
«Вы стоите на пороге величайшего преображения, которое когда-либо знала вселенная».
Гхр’улл-шагг’от, возвышаясь рядом с ней, излучает мягкое красное сияние, которое теперь кажется умиротворяющим, а не устрашающим. Его единственный глаз скользит по собравшимся, и в нём можно заметить… удовлетворение?
«Каждый из вас сделал выбор прийти сюда» — говорит он, и его голос больше не скрежет металла, а глубокий бархатный резонанс: «Этот выбор — первый шаг к истинному пониманию».
Синте’Гра стоял неподалеку от места преклонения. Он протягивал руки к представителям рас, и некоторые из них отвечали тем же — робко, но с растущим доверием.
«Мы предлагаем не просто знание» — продолжает Эриди’Ра: «Но и слияние с ним. Погружение в истину, которое навсегда изменит ваше восприятие».
На огромном постаменте в центре зала начинает формироваться сфера из чистой энергии — пульсирующая, переливающаяся всеми цветами спектра, но с преобладанием красного и золотого.
«Это Нектар Знания» — объясняет Гхр’улл-шагг’от: «Мы тратим много сил открывая истину, каждому по отдельности, теперь у нас есть божественный нектар. Один глоток и вы познаете, увидите, проникнитесь. Через него вы познаете вселенную во всей её полноте. Это не принуждение — это дар. Кто готов принять его первым?»
Предводитель делегации Хазлора, Высший Координатор, делает шаг вперёд, его серебристая кожа отражает свет сферы.
«Мы готовы» — произносит он торжественно: «Наша раса искала просветления тысячелетиями. Если это наш путь к нему — мы принимаем его с благодарностью».
Эриди’Ра улыбается и жестом приглашает координатора приблизиться к сфере. Тот медленно подходит, протягивает руку и касается пульсирующей энергии. В момент соприкосновения его тело озаряется внутренним светом, глаза широко раскрываются, и на лице появляется выражение абсолютного просветления.
«Я… вижу…» — шепчет он: «Всё связано… всё едино…»
Гхр’улл-шагг’от и Синте’Гра обмениваются быстрыми взглядами, и на мгновение в глазах Синте’Гра мелькает что-то… иное. Но это длится лишь долю секунды, и Эриди’Ра, поглощённая наблюдением за преображением координатора, ничего не замечает.
Вся делегация Хазлора, видя преображение своего лидера, подходит к сфере. Один за другим, они касаются Нектара Знания, и каждый переживает подобное преображение. Их кожа начинает излучать слабое красное свечение, а глаза наполняются отблеском иного понимания. Вдохновлённые этим зрелищем, представители других рас также выстраиваются в очередь к сфере. Воздух наполняется возгласами изумления и восторга, когда всё больше существ переживает трансформацию.
Эриди’Ра наблюдает за происходящим с выражением глубокого удовлетворения.
«Смотри, брат мой» — говорит она, поворачиваясь к Гхр’улл-шагг’оту: «Они принимают истину добровольно, с радостью. Разве это не прекраснее, чем завоевание?»
«Намного прекраснее, сестра,» — отвечает он, и его голос полон тепла: «Это путь, который я искал эоны. Не разрушение, а нечто иное…»
Но когда Эриди’Ра отворачивается, чтобы приветствовать новую делегацию, выражение подобия лица Гхр’улл-шагг’ота на мгновение меняется. В его единственном глазу мелькает нечто древнее и холодное, а вокруг его фигуры на долю секунды образуется тень, напоминающая его истинный облик — колоссальное существо из тёмной материи и красного пламени. Затем момент проходит, и он снова становится воплощением мудрого наставника, ведущего вселенную к новой эре.
Синте’Гра приближается к матери, его движения полны грации и почтения.
«Мать» — говорит он, и его голос звучит умеренно, почтительно и спокойно: «Я чувствую, что приближается время последнего этапа. Вскоре все цивилизации, в радиусе миллионов световых лет будут здесь, готовые к принятию дара».
«Да, сын мой,» — Эриди’Ра ласково касается его лица: «Скоро наступит первый этап Великой Конвергенции, когда все разумные существа этого сектора вселенной станут единым целым. А затем…»
«А затем мы продолжим наш путь» — подхватывает Гхр’улл-шагг’от, подходя к ним: «Неся свет истины всей вселенной».
Зал наполняется новыми существами, жаждущими прикоснуться к Нектару Знания. Их лица полны надежды, страха, любопытства — всех тех эмоций, которые испытывают, стоя на пороге великих перемен. И никто из них не замечает, как в глубине сферы, в самом сердце пульсирующей энергии, формируется крошечная тёмная точка — семя чего-то иного, скрытого под слоями света и обещаний.
Эриди’Ра, поглощённая радостью от успеха своей миссии, не чувствует, как истинная сущность Гхр’улл-шагг’ота, находящаяся за пределами известного космоса, погружается в глубокую медитацию, готовясь к завершающему акту своего замысла — плана, который начался эоны назад и теперь близится к кульминации. В её сознании нет больше тревоги, нет диссонанса — лишь спокойная уверенность в правильности выбранного пути и надежда, что слова Древнейшего подкреплены его стремлением к истинному свету. Богиня верит, что любую тьму можно озарить нестерпимым светом. Так триумвират продолжает свою работу, принимая всё новых искателей истины, наполняя Цитадель энергией преображения и приближая момент, когда вся галактика будет объединена под их руководством. И только когда последний представитель из прибывших делегаций прикасается к сфере, Эриди’Ра позволяет себе момент тишины. Она смотрит на звёзды за огромными окнами зала и чувствует глубокое удовлетворение.
«Скоро» — шепчет она: «Скоро вся вселенная познает истину, и начнется великая Эпоха Мира и процветания, для всех, без лжи и интриг».
Нужно подготовиться к следующей группе иномирцев, поток паломников почти бесконечен.
В приёмном зале Цитадели Истины Эриди’Ра парит над собранием, её золотистое свечение озаряет тысячи лиц внизу. Прибыли прибыли новые делегации, их корабли присоединились к уже огромному флоту, окружающему Цитадель подобно живому кольцу из металла и энергии.
«Братья по разуму» — её голос, усиленный новой сущностью, достигает каждого уголка зала: «Вы пришли в момент великого преображения. Скоро мы все станем едины в истине, когда первый этап Великой Конвергенции завершится».
Рядом с ней стоит Гхр’улл-шагг’от, его фигура излучает умиротворяющее красное сияние. Образ заботливого наставника безупречен — ни один мускул не выдает истинных намерений за маской благожелательности.
«Нектар Знания насыщается вашим присутствием» — говорит он, указывая на огромную пульсирующую сферу в центре зала: «С каждым принявшим дар, мы приближаемся к моменту, когда вся вселенная познает истину».
Синте’Гра, прекрасный в своем церемониальном наряде, ходит среди делегаций, утешая сомневающихся, отвечая на вопросы, излучая спокойную уверенность. Его глаза, сияющие мягким светом, не выдают двойственности его натуры.
Эриди’Ра наблюдает за сыном с материнской гордостью, не подозревая о тайне, скрытой за его безупречным фасадом. Она верит в свою миссию, в преображение вселенной, в наступление эры единства и понимания.
Далеко в пустоте космоса, Древнейший стоит в тронном зале своей невозможной крепости, смотря через прозрачную стену в открытый космос. Там за пределами бастиона, бесконечные флотилии несекомоподобных кораблей, подобно муравейнику находятся в вечном копошении. И из красноватых разрывов реальности в эту и без того бесчесленную армаду, вливаются потоки все новых и новых флотилий.
К трону подходит фигура — массивный темный киборг с красными трубками и проводами, проходящими по всему телу, он намного крупнее многих других киборгов, механическое лицо с оскалом, глаза пульсируют красным светом. Киборг преклоняет колено перед троном и докладывает механическим голосом, в котором слышен механический тяжелый звук воксдинамика:
«Владыка, Полиморфы почти достроены, потом останется лишь зарядить их».
«Хорошо, отправьте малые флотилии к дюжине умирающих звезд, в сектор Крин, после вторжения, он практически вымер, там никто не обнаружит, выкачивайте энергию этих звезд, и несите сюда. Торопитесь, я не намерен долго ждать» — Гхр’улл-шагг’от отдал приказ и вновь развернулся к окну, наблюдая за своей армадой.
«Исполним, владыка» — киборг медленно поднялся и его механические шаги эхом разлетелись по залу.
Древнейший наблюдал как небольшие точки, где-то в самом конце его армады откололись от основной массы и направились в разные стороны. Каждая такая точка — тысячи разных кораблей и жукоподобных механических колоссов, сопровождающих корабли. Они отправились на новую миссию по приказу владыки.
У цитадели Истины продолжали собираться новые флотилии. Вокруг неё уже сформировалась маленькая империя, с флотом, из самых разнообразных кораблей. Все хотели узреть истину, все хотели перейти в новую эпоху, обещанную триумиратом. Эпоху — где не будет лжи, а только процветание для всех и каждого.
Богиня отлучилась из Цитадели, проецируя себя около громадной новорожденной звезды, где-то очень далеко от центра галактики. Эриди'Ра взглянула на звезду, а затем вспомнив тревогу, которую она ощущала не так давно, преисполнилась уверенности и после секундного промедления, вытянула руки вперёд, к звезде. В одной её руке возникла искра света — часть её собственных сил, в другой — черная искра, та самая, незаметно извлечённая из Древнейшего. Богиня медленно соединила искры, но они не слились, как задумала Богиня Истины, тогда Эриди'Ра начала вливать в искру света еще больше своей жизненной энергии и в какой-то момент, искры в её руках вспыхнули каким-то новым пурпурным сиянием и слились в одну ярко индиговую сферу. Богиня тратила слишком много сил, маскируя себя и её маленький ритуал от своего брата и сына. После того, как маленькая сфера в её руках сформировалась полностью, Эриди'Ра жестом отправила крохотный индиговый шар прямо центр звезды, что-то напевая в пустоту космоса. После этого, богиня незамедлительно переместилась обратно в Цитадель.
В своих личных покоях Эриди’Ра стояла перед голографической проекцией галактики. Тысячи звезд сияли перед ней, и многие из них уже отмечены золотисто-красным свечением — знаком принятия Истины. Она провела рукой, и карта отдалилась, показывая весь Ормузд и многие другие галактики.
«Так много еще впереди» — шепчет она: «Так много миров, ждущих освобождения от лжи, так много надо спасти».
Богиня кладет руку себе на плечо, будто приобнимая себя: «Если я не справлюсь, если так случится… ты освободишь нас всех, надеюсь, тебе не придётся нести это бремя, и надеюсь, я буду рядом…» — словно обращаясь в пустоту космоса, шептала Эриди’Ра.
Вскоре, ее одиночество прерывает появление Гхр’улл-шагг’ота — не физическое присутствие, а проекция его энергетической сущности.
«Сестра» — обращается он к ней, используя слово, которое навсегда связало их судьбы: «Я чувствую твое нетерпение. Мы не должны торопиться. Каждый мир должен сделать свой выбор добровольно.»
«Я знаю» — отвечает она, поворачиваясь к нему: «Но видеть их возвышение, когда они принимают Нектар Знания… это наполняет меня такой… радостью».
«Это только начало» — в голосе Гхр’улл-шагг’ота слышится едва заметное напряжение, которое Эриди’Ра, ослепленная своей верой, не замечает: «Скоро наступит Великая Конвергенция, и тогда… тогда начнется истинное преображение».
Богиня кивает, её глаза светятся уверенностью. Она не видит, не чувствует, как в глубине пульсирующей сферы Нектара Знания темная точка пускает корни в душе каждого существа, прикоснувшегося к ней. Светоликая не видит истинного Гхр’улл-шагг’ота, чья колоссальная сущность скрывается в своей старой крепости, которую он покинул, когда был образован Триумвират, направляя свои флотилии к умирающим звездам, собирая энергию для чего-то намного более зловещего, чем преображение. Богиня верит в новую эру единства, не подозревая, что она сама — всего лишь очередной инструмент, который уже столько раз чинили и вновь использовали в космической игре, чьи правила были написаны эоны назад, задолго до её рождения.
И по всей галактике Ормузд, миллиарды существ смотрят на небо, видя странное свечение — отблески Цитадели Истины, не подозревая, что их судьба уже решена.
Спустя пару недель…
В тронный зал Древнейшего, сотни киборгов затаскивают загадочные контейнеры, внутри которых бушуют вихри энергий, поглощенных звезд. Разрушитель наблюдает за этим.
«Владыка, Полиморфы проверены, системы полностью исправны, мы готовы начать закачку энергии» — Синте’гра сидит перед троном владыки, преклонив колено. Его жуткий силуэт источает зловещую тьму, кибернетическое тело сияет красной энергией, на механическом лице отображается выражение удовлетворения.
Гхр’улл-шагг’от смотрит через прозрачную стену крепости на десяток массивных силуэтов, сильно выделяющихся среди его бесчисленного роя флотов. Паукообразные механические создания размером с целую планету, с мириадами красных глаз — Полиморфы. Эти ужасающие создания, готовящиеся принять в свои недра энергию умирающих звезд, специально выкаченную для них. Об их истинной задаче не догадывается никто, кроме Древнейшего и Синте’гра.
«Инициируй протокол заряда, и когда закончишь, переведи весь рой в состояние гибернации на пятьдесят лет. Мне нужно провести подготовительную процедуру» — с этими словами Древнейший растворяется в облаке красного тумана.
«Будет исполнено, владыка…» — жуткий божественный слуга направляется к выходу из зала в сопровождении нескольких гуманоидоподобных роботизированных созданий.
В то же время, в Цитадели Истины, Эриди’ра, проекция Гхр’улл-шагг’ота, неотличимая от оригинала, и такая же идеальная проекция их «сына» — Синте’гра, продолжают день за днем собирать вокруг себя все новых верующих, планируя новое будущее, новую эпоху. Эпоху, о которой будут помнить еще очень долго… В главном зале Цитадели Истины происходит грандиозная церемония. Делегации сотен цивилизаций собрались вокруг гигантской сферы Нектара Знания, которая выросла в десятки раз и теперь занимает центр зала, пульсируя гармоничным красно-золотым светом. В самом центре сферы на мгновение возникает красная пульсация, но тут же растворяется, оставаясь незамеченной для всех присутствующих, включая Богиню.
«Сегодня великий день» — голос Эриди’Ра разносится по залу, проникая в сознание каждого присутствующего: «День проведения первого этапа Великой Конвергенции. Все мы, познавшие Истину, соединимся в единое целое — не теряя своей индивидуальности, но обретая понимание, недоступное прежде».
Рядом с ней стоит проекция Гхр’улл-шагг’ота, излучающая спокойную уверенность, наблюдая за собравшимися.
«Вы все сделали свой выбор добровольно» — говорит Древнейший: «И этот выбор привел вас к порогу новой эры. Сегодня мы все вместе переступим этот порог».
Высший Координатор Хазлора, его кожа теперь постоянно излучает слабое золотисто-красное свечение, выступает вперед: «Мы готовы, Владыки Истины. Наша раса целиком приняла ваш дар. Мы ждём Конвергенции».
По залу проходит волна одобрительных возгласов. Сотни тысяч существ разных рас и форм, все с тем же гармоничным свечением кожи, выражают свою готовность.
«Тогда начнем» — Эриди’Ра поднимает руки, и сфера Нектара Знания начинает пульсировать интенсивнее: «Пусть каждый из вас сосредоточится на своем пути к Истине, на моменте, когда вы впервые коснулись Нектара. Почувствуйте, как эта связь усиливается, как границы между вами и Истиной растворяются».
Существа в зале погружаются в медитацию, запись этого события транслируется и вокруг цитадели, все живые создания, коснувшиеся Нектара, идут по пути, который дала им Солнцеликая Богиня, погружаясь в бессознательное состояние. Золотисто-красное свечение их тел усиливается, постепенно сливаясь в единое море пульсирующего света.
Сфера Нектара Знания начинает вращаться, ускоряясь с каждым мгновением. В её центре на долю секунды появляется красная пульсация, которая быстро растворяется, распространяясь тончайшими, невидимыми нитями ко всем собравшимся существам, впитываясь в их сущности незаметно для них самих.
«Я чувствую… соединение,» — шепчет Верховный Иерарх Талмерий, его глаза широко раскрыты, в них отражается вращающаяся сфера. «Мы все становимся… одним».
Эриди’Ра, парящая над толпой, улыбается: «Да, это начало Конвергенции. Скоро мы все будем связаны одной сутью».
Волна энергии проходит через весь зал, но это не тёмная, разрушительная сила, а гармоничный поток золотисто-красного света. Существа вздрагивают от интенсивности ощущений, их лица выражают неописуемое блаженство.
«Это… невероятно» — выдыхает Эриди’Ра, наблюдая, как энергия Нектара Знания охватывает всех присутствующих. «Такое единство, такая гармония».
«Как мы и обещали, сестра,» — отвечает проекция Гхр’улл-шагг’ота, медленно паря над полом грандиозного зала. «Новая эра для всех, кто готов принять Истину».
Существа в зале начинают меняться, но не растворяясь или теряя себя — их тела словно наполняются светом изнутри, становясь более совершенными версиями самих себя. Красно-золотое свечение становится частью их сущности, символом принятия Истины.
«Я вижу… я понимаю…» — голоса сливаются в единый хор откровения. «Всё взаимосвязано… всё едино…»
Эриди’Ра с восторгом наблюдает за преображением. Её план работает — существа не теряют себя, но обретают новое, более глубокое понимание вселенной и своего места в ней.
«Это прекрасно» — шепчет она, глядя на проекцию брата с благодарностью: «Ты был прав. Это путь, которым должна идти вселенная».
Древнейший кивает, его единственный глаз излучает мягкое, успокаивающее свечение: «Это только начало, сестра. Впереди ещё долгий путь».
Сфера Нектара Знания медленно уменьшается, её энергия полностью впитывается собравшимися существами. Когда последние капли знания растворяются в них, в зале наступает момент абсолютной тишины — а затем взрыв радости и понимания.
«Мы видим!» — восклицает Высший Координатор Хазлора, его лицо сияет внутренним светом: «Мы понимаем наше место в новом мире — светлое будущее для всех и каждого!»
Существа обнимают друг друга, делятся откровениями, их глаза полны слёз радости. Представители разных рас, ранее разделённые непониманием и различиями, теперь ощущают глубокое родство. Эриди’Ра, воодушевлённая успехом первого этапа Конвергенции, поднимается над собранием:
«Сегодня мы сделали первый шаг к новой вселенной — вселенной понимания и единства. Но наша миссия только начинается. Миллиарды существ во всех уголках космоса всё ещё живут во тьме неведения. Наш долг — нести им свет Истины».
Проекция Гхр’улл-шагг’ота поднимается рядом с ней, их силуэты на фоне звёздного неба за огромными окнами Цитадели создают величественную картину.
«Но мы не будем торопиться,» — продолжает Эриди’Ра: «Великое паломничество требует тщательной подготовки. Мы потратим следующие пятьдесят лет на то, чтобы подготовиться — создать флоты посланников, обучить их, разработать пути. А затем мы двинемся в великий поход — нести просвещение туда, где о нём ещё не слышали».
Собравшиеся встречают её слова восторженными возгласами. Каждый готов стать частью этого великого плана, этой благородной миссии.
Проекция Синте’Гра, подходит к родителям, образуя идеальный триумвират.
«Я буду помогать в подготовке» — заявляет он, его голос звучит как глас великого лидера: «Моя энергия, моё понимание — всё для великой цели просвещения».
Эриди’Ра с материнской нежностью смотрит на сына: «Вместе мы изменим вселенную, сделаем её лучше для всех существ».
Так начинается пятидесятилетний период подготовки — время, которое Эриди’Ра и миллиарды последователей Истины проведут в благоговейном планировании великого паломничества просвещения.
А в недрах существ, принявших Нектар Знания, незаметно пульсирует красная энергия. Словно семена, посаженные в плодородную почву — семена, которые дадут урожай через пятьдесят лет, когда истинный план Древнейшего вступит в завершающую фазу.
Спустя пятьдесят лет…
Где-то в пустоте космоса между двух неизвестных галактик вываливается из гипер пространства подбитый фрегат Аль— птицеподобной расы. Фрегат разведчик, столкнулся с сопротивлением непросвещённых из системы Ардо, паломнический флот всё ещё находится в Галактике Ормузд, возле Цитадели Истины, а многочисленные разведывательные фрегаты разных рас были отправлены узнать, кому просвещение требуется принести раньше.
«Проклятие, и как нам теперь добраться до Ормузда, мы были одним из последних разведывательных кораблей, кто еще не вернулся, а теперь я не знаю, успеем ли мы к отбытию Паломничества Триумвирата. Тью, насколько сильно поврежден гипер — усилитель?» — капитан корабля сильно взволнован.
Забавный птицеподобный гуманоид, смотрит на панель приборов и считывая данные, спокойно произносит: «Повреждения не критичны, но ремонт займет пару недель, не успеем к отбытию Триумвирата».
«Проклятие!» — восклицает капитан: «Где мы вообще застряли?» — его клювоподобная морда выражает злость.
«Если верить координатам, где-то в межгалактической пустоте…» — Тью, всё так же остается спокойным.
«Капитан, капитан…» — слышится голос кого-то из команды.
«Не сейчас» — рявкает капитан, осматривая диагностическую панель.
«Капитан вам лучше это увидеть» — произносит боцман, стоя у окна иллюминатора.
«Да что там такое, перья вам раздери…» — капитан бросает свои дела и приближается к иллюминатору, где стоит боцман. В следующие пару секунд на палубе возникает гробовая тишина.
«О Триумвират, что это…» — перед взором капитана и членов экипажа открывается ужасающая картина. В тишине и темноте космоса отчетливо видно настоящий космический ужас, бесконечный рой насекомоподобных кораблей, которым нет числа, дрейфуют в космосе, подобно миллиардам астероидов. Их число неизмеримо, и простирается всюду, куда хватает глаз. Где-то в скоплениях этих безмолвных ужасов — громадные паукообразные создания размером с целую планету, и так же безмолвно дрейфуют в пустоте космоса. В центре роя космическое сооружение, невозможных форм и размеров, издали похожее на расколотую планету, но ее части связаны каким-то неестественным образом, словно нарушая законы физики.
«Я…я слышал что-то о жутком флоте мудрейшего — одного из членов Триумвирата, вроде бы он когда-то собирал подобный флот, для уничтожения Мон’зед в точке Омега, а после той битвы, этот кошмарный флот никто не видел, видимо он прибыл сюда и был отключен Мудрейшим» — произнес Тью, который впервые за долгое время был поражен зрелищем. Масштабы роя, поражали воображение.
«Нужно как можно скорее убраться отсюда, не хочу надолго задерживаться тут…» — голос капитана подрагивал от волнения: «Немедленно, за работу, чиним корабль и сматываемся к нашим в Ормузд».
В абсолютной тишине и темноте зала медитаций вспыхнул ярко красный глаз. Медитация завершилась. В этот же миг, вся крепость Древнейшего словно «ожила». Вспыхнули системы и индикаторы, красные потоки энергии пролетели по многочисленным залам, словно пробуждая невозможные стены оплота от пятидесятилетнего сна. Снаружи крепость вновь начала источать потоки зловещей искажающей алой пульсации. Бастион вспыхнул кровавыми огнями, озаряя пространство рядом с собой.
«КАПИТАН!!!» — голос боцмана вновь прикованный к иллюминатору, был судорожен и граничил с паникой.
«Ну что тебе опять надо, идиот?» — в этот раз капитану не пришлось подходить близко к иллюминатору и всматриваться в глубину космоса, он увидел… сооружение в центре мертвого роя ожило, начав пульсировать красным светом.
«Что происходит…?» — медленно словно заторможенный произнес капитан.
Тем временем внутри крепости Древнейшего, сотни тысяч безмолвных киборгов уже стройными шеренгами маршировали к красным разломам, перемещаясь из крепости в дремлющую армаду роя. Миллиарды насекомоподобных кораблей, сколопендрических колоссов и прочих кибернетических ужасов начали оживать, словно незримая волна, загорались красные глаза механических чудовищ, уходя все дальше и дальше от эпицентра — крепости Древнейшего, в глубину темного космоса. Через пару минут, громадные паукообразные ужасы планетарных масштабов так же ожили и пришли в движение, словно стряхивая с себя пыль десятилетий.
«О Триумират, что происходит, как это возможно, я не понимаю, о вселенная…» — капитан не скрывал ужаса, видя пробуждение роя, красные вспышки все загорались и загорались, теперь все обозримое пространство перед фрегатом усеивал красный свет от миллиардов хищных механических глаз роя, которому не было числа. На борту фрегата поднялась паника, но продлилась она недолго. Всполох красного луча гигантской механической многоножки в секунду разорвал фрегат на части, оставляя дрейфовать в космосе лишь куски обгорелой обшивки корабля.
Миллионы киборгов во главе с Синте’гра стояли в центральном зале крепости Разрушителя. Сам Владыка Разрушений парил над полом зала, осматривая бесконечные ряды своей армии, созданной некогда из сущностей Мон’зед.
«Сегодня… воины мои… сегодня мы закончим игру, которая началась много миллиардов лет назад. Сегодня мы сделаем то, что не удалось даже моим версиям из других реальностей мультивселенной, мы перейдем в финальную главу для этой вселенной, и новую эпоху — ознаменовавшую мое истинное возвышение, мой переход в другие измерения, где я пожру свои собственные версии, и обретя их силу, перейду на следующий план бытия, став не просто богом, став — трансцендентным существом, чье могущество лежит за гранью самого мироздания, и вы обеспечите мне этот переход. А теперь идите… идите и уничтожайте жизнь, никто не должен выжить. ПУСТЬ ВСЕЛЕННАЯ СГОРИТ В ОГНЕ!» — слова бога разлетались над рядами воинов словно гром. Когда речь была завершена, все воины в зале, стукнули левой ногой по полу, от чего зале раскатилась звуковая волна подобная гулу выстрела корабельных орудий линкора. После чего, армия синхронно развернулась и присоединилась к маршу других воинов, уходя через красные разломы, заполняя корабли космического роя. Когда последний воин шагнул в разлом, нити трещин порталов захлопнулись с оглушительным свистом. «Отец, мы готовы» — Синте’гра сидел преклонив колено, перед владыкой. Тот одобрительно кивнул, и лидер армий Разрушителя растворился в черном тумане. Вслед за ним последовал и сам Гхр’улл-шагг’от, погружая опустевшую крепость в немое молчание. Рой пришел в движение, просачиваясь миллиардами в возникающие титанические разрывы реальности поблескивающие красным свечением. Падение вселенной началось…
Эриди’ра вдохновленная и нетерпеливая, стояла в главном зале, где теперь было мало слуг, и собрались сотни самых ключевых командиров и адмиралов, громко обсуждая детали предстоящего Паломничества. Они ждали этого так долго и наконец время пришло, теперь они понесут истину к звездам. Триумвират величественно стоял перед собранием, выслушивая окончательные планы и корректировки в маршруты кораблей.
«Итак подданные, пришло время нести истину, абсолютную истину во все уголки этой вселенной, давайте же запомним, что мы не несем разрушение — только свет истины для всех и каждого, этот поход должен обойтись малыми жертвами, ибо наша цель — нести гармонию» — Эриди’ра буквально сияла от предстоящего столь величественного события. Все присутствующие в зале, громко заликовали, отзываясь на слова богини. Но двое из Триумвирата оставались холодны, и не излучали никаких эмоций — Древнейший и Синте’гра, их силуэты словно застыли во времени. Эриди’ра обернулась и заметив это на миг застыла, что-то в глубине ее сознание в миг завопило об опасности, но было уже слишком поздно…
Силуэты Гхр’улл-шагг’ота и Синте’гра начали таять, пока не исчезли вовсе.
«Проекции? Что происходит?» — мысли Эриди’ры заметались в голове.
Прямо под Богиней из ее тени, которую Солнцеликая отбрасывала на пол великого зала Цитадели, начали выстреливать цепи, сотни цепей, они потрескивали красной энергией, и с невероятной скоростью устремились к телу богини, в миг опутывая ее руки и шею. Она попыталась рвать цепи, вырываться из стальной хватки, но их сила была неизмерима, и в какой-то момент сломив сопротивление, они вынудили богиню опуститься из левитирующего состояния и упасть на колени, продолжая тянуть ее к полу. За спинами делегаций адмиралов и командиров начали материализовываться кибернетические фигуры, мгновенно убивая свои цели точными ударами. Крики умирающих заполнили величественный зал. Во главе прибывающих кибермонстров появился и Синте’гра. Его вид теперь не был скрыт иллюзией — черный доспех, от которого сочился черный дым, красные патрубки под киберброней, ужасающий внешний вид. Через минуту, более сотни главнокомандующих Паломничества из разных рас, лежали в лужах собственной крови, а киборги с их предводителем, выстроились перед постаментом, где еще пару минут назад, возвышались фигуры Триумвирата, прямо перед Солнцеликой, которая теперь сидела на коленях, обвитая сотней толстых темных цепей, вырвавшихся прямо из пола под ней. Перед ней возник Разрушитель, такой же, как раньше. Его присутствие излучало безумный ужас, подавляющее даже бога. Аура вокруг него была еще более мрачной и зловещей, чем тогда, когда он мучил её в своей темнице.
«Брат кхк… что происходит, что ты делаешь, я не понимаю…» — голос богини звучал блекло, она задыхалась от хватки цепей.
«Я никогда не был твоим братом, ничтожество, ты — лишь сыграла свою последнюю роль в идеальной партии, которую я начал еще задолго до появления своих настоящих братьев и сестер — Первых. Смертная, играющая в бога, смертная — думающая, что стала равной истинному божеству, какая глупая наивность…» — Гхр’улл-шагг’от смотрел на Солнцеликую с презрением и пренебрежением.
«Сын мой помоги мне…» — богиня протянула руку к стоящему во главе небольшого отряда киборгов Синте’гра, но он так же пренебрежительно посмотрел на неё. Цепь усилила давление, и пригвоздила руку богини к полу.
«Ты не сможешь понять мой истинный замысел, но скажу так, ты и весь этот маскарад были нужны мне для одного — они напитают меня силой достаточной, чтобы гарантированно одолеть мою альтернативу в другом измерении. А та сила, что я получу уже при поглощении своей альтер-версии поможет мне поглотить все мои версии, во всей мульти-вселенной, сделав меня тем, кто сможет перейти на новый уровень бытия. А в этой вселенной, мои звездные потрошители убьют всё живое, очистив ее от нелепости и страстей бытия» — голос Разрушителя был еще более жуткий чем раньше, он был неумолим. Услышав это, богиня впала в отчаяние, недоступное ей прежде.
«Как же видения…ах хрр, ты пока…зывал мне…хрхр видения, я …видела твою боль, ты …хрхр был добрым, был изгоем» — голос богини хрипел из-за цепей, сдавливающих её горло и не давая использовать ее божественные силы.
«Я лишь показал тебе то, что ты хотела увидеть» — Гхр’улл-шагг’от уже не смотрел на нее: «Для моего возвышения требуется божество, принявшее божественность после многочисленных страданий, и миллиарды душ, добровольно принявших веру обретенного божества, и благодаря твоим усилиям, у меня есть все необходимое… — назовем это глупым мученичеством» — Древнейший махнув рукой, испарил половину цитадели Истины, открывая вид с постамента прямо на открытый космос, где уже готовился к отбытию флот паломничества.
«Они все приняли эссенцию из Нектара, который я осквернил, теперь их души связаны моей волей, и при смерти, будут вливаться напрямую в меня, а твоя смерть вызовет всплеск энергии, который вернет часть моей силы потраченной на твою божественность, и завершит это великое подношение» — Гхр’улл-шагг’от пристально вглядывался в флот Паломничества.
«А теперь, прежде, чем ты исполнишь свою последнюю роль, позволь показать тебе» — сущность щелкнула пальцами, и вокруг всего сектора около Цитадели Истины возник энергетический пузырь, отрезая весь флот Просвещения и сам Храм Триумвирата от внешнего космоса. Снаружи барьера, в кольцевидном расположении начали возникать разломы, из которых медленно выползали громадные механические паукообразные создания, размером с планету каждый — Полиморфы, взяв в окружение сферический барьер. Видя всё происходящее и разломанную Цитадель Истины, на флотилии Паломничества началась паника. Некоторые корабли флота пришли в движение, пытаясь уйти из опасной зоны, но по какой-то причине не могли включить гипер ускорители, и буквально разбивались о непроницаемый барьер, как рыба об лед.
Эриди’ра видела всё происходящее, она посмотрела в отчаянии на Разрушителя и взмолилась: «Кем бы ты не был, какое бы зло не олицетворял, забери мою жизнь, но пощади их, они не думали, что окажутся обмануты».
Гхр’улл-шагг’от не отрывая взгляд от происходящее в космосе, сказал: «Ты стала богиней света, за столь короткоке время, ты вновь смогла удивить, Эридия Крин, однако твоя роль вскоре будет сыграна».
В это время титанические Полиморфы открыли огромные пасти, размером с континент, и из их ротовых аппаратов показались длинные выдвигающиеся орудия, неизвестного назначения. Из орудий вырвались ярко красные лучи, похожие на громадные столбы из энергий, которые врезались в сферический барьер. По барьерной сфере которая доселе, была еле заметна, полупрозрачна, поползли нити красных энергий, в местах, где лучи орудий громадных планетоидных пауков врезались в пузырь. Нити вились по сфере, словно сеть сосудов и капилляров, опутывая все большую часть сферы. Таких лучей было десять, и они будто подпитывали барьер, или заряжали. Эриди’ра, глядела на этот ужас, не в силах что-то предпринять. Она слышала, как к ней взывали миллионы созданий на бортах бесчисленных кораблей её теперь уже обреченного флота, но не могла им ответить, цепи, что сковывали её, блокировали способности богини. Древнейший, холодно наблюдал за происходящим, будто уже много раз видел эти события. Синте’гра был заворожен, но с холодной решимостью наблюдал за происходящим. Когда нити красной энергии полностью покрыли сферу, изнутри она засветилась кровавым светом, озаряя все внутри неё. Больше не было видно происходящее по ту сторону барьера, Полиморфы так же скрылись из виду с обратной стороны.
Теперь, когда грандиозный флот паломничества, неожиданно застигнутый врасплох вероломным предательством двух божеств, оказался заперт в непроницаемой сфере неизвестной природы, подпитываемой титаническими машинами с внешней стороны. возникла немая тишина, только внутри бесчисленных кораблей, суетились члены их экипажей, пытаясь понять, как выбраться, и теперь уже навсегда, отринув истину и все лже-учения, ни веря больше ни во что. Гхр’улл-шагг’от медленно взлетел над полом, возвысившись над всем флотом Эриди’ры, вылетая в открытый космос через потолок, которого теперь по сути и не было у громадного космического храма — Цитадели Истины. Зависнув над флотом, Разрушитель произнес речь, которая буквально эхом разнеслась внутри сферы, усиливаясь тысячекратно, так что каждый смертный внутри этого кокона, услышал её.
«Жалкие смертные, услышьте вашу погибель. Вы поверили, что тут вас ждут перемены, новое будущее, новое начало. И вас не обманули, тут все это и правда есть, но вот только не для вас, но оставьте сомнения, вы внесете огромный вклад в новую эру, вклад в будущее, будущее без вас. Вы станете топливом для пламени, что очистит эту вселенную от всей грязи, которую вы принесли сюда. Но не переживайте, ваша богиня, умрет вместе с вами, она поведет вас не к просвещению, а в холодные объятия смерти, за которыми вас ждет лишь пустота, вечная и холодная, а ваши души, станут кормом, что сделает истинного разрушителя — АБСОЛЮТНЫМ! А теперь… да разгорится пламя, да придет очищение и пусть вселенная пылает» — от тела Древнейшего прокатились волны ударных импульсов, и внутри сферы начали появляться разломы, из которых тот час хлынул Рой. Мириады жутких насекомоподобных кораблей и прочего кибенетического арахна ужаса, лавиной хлынул на флот Паломничества. Им не было числа, миллионы титанических кибер арахнидов, сотни тысяч кораблей. Началась бойня. Корабли разрывались на части огромными механическими сколопендрами, испепелялись красноватыми дуговыми импульсами, загадочных арахнидских кораблей, абордажные команды киборгов, миллионами возникали на командных кораблях флота, во вспышках телепортаций, тот час начиная убивать всё живое. Миллиарды мелких паукообразных машин, облепливали громадные линкоры флота, прогрызая металл и потроша целые отсеки кораблей, оставляя после себя лишь искорёженный металл, и обглоданные кости разных существ. Вопли и крики умирающих были слышны даже в полуразрушенной Цитадели Истины. В этот же момент, по всей вселенной, около каждого обитаемого мира, каждого клочка цивилизации, начали открываться красные мерцающие разломы, и миллионы насекомоподобных тварей выливающиеся из этих разломов, словно вода из трубы, разметав любое сопростивление, впивались в системы, уничтожая любую жизнь на своем пути, оставляя за собой лишь истерзанные трупы целых цивилизаций, очищая обитаемый космос от жизни — планета за планетой, система за системой, галактика за галактикой. Никто и ничто не могло скрыться от этой чумы. Её нельзя было остановить никакими технологиями или оружием.
Внутри сферы, последние корабли флота Паломничества, буквально доедались звездными потрошителями. Эриди’ра даже обладая божественным умом, не могла осознать весь масштаб трагедии, что только что развернулась на её глазах, разум просто отказывался это воспринимать, сознание буквально плавилось от нереалистичности произошедшего, но где-то в глубине души она понимала, что это произошло, теперь это и есть новая реальность, утонувшая в крови, ни эпоха просвещения — эпоха смерти, точка невозврата…
«Теперь нам осталось завершить последнюю часть партии» — Гхр’улл-шагг’от медленно опустился обратно, став на ноги прямо перед Солнцеликой, все еще удерживаемой цепями.
«Ты… ты не победишь, чудовище… мерзкое чудовище…» — Эриди’ра, тяжело дыша, сверлила ненавистным взглядом сущность, которая еще недавно казалось ей чем-то новым и изменившимся к лучшему. Такое зло — абсолютно, оно не может измениться, зло — это его природа.
«Думаю… я уже победил. Потрошители прямо сейчас пожинают всю жизнь на всех оставшихся мирах, скашивают ничтожные разумные цивилизации, как сорняк» — голос зла был абсолютен в своей жестокости. Эти слова обрушились на богиню, как молот на наковальню. Она потеряла не просто свой народ, свой дом, свои мечты — она потеряла вообще всё. Слезы богини начали капать на пол, цепи, все так же неумолимо сдавливали её. В руке Древнейшего начал формироваться длинный клинок. Его эфес был усеян жуткими рунами, лезвие клинка было соткано из самой тьмы, клинок излучал истинную ауру конца сущего.
«Этим клинком я убил больше половины всех Первых, пожинал миллионы живых существ в разных эпохах, и сейчас этот клинок оборвёт и твою жизнь. Скажи свои последние слова, Эридия Крин — последнее живое существо во вселенной» — Гхр’улл-шагг’от полностью обнажив клинок, ментально поднял жуткое оружие в воздух и вложил клинок в руку наблюдающего Синте’гра, жестом велев подойти. Тот бесприкасловно подчинился, подойдя ближе к матери, занес клинок для удара.
«Вы…вопиющее зло, и будьте уверены, кара настигнет вас, вы умрёте точно так же, я обещаю каждому из вас».
«Прости меня… прости, что не буду рядом, прости, что не увижу, как ты взрослеешь…» — прошептала Эридия, закрыв глаза, в последний раз, вспоминая все тёплые моменты жизни, что ей удалось пережить.
Клинок со свистом скользнул, с хирургической точностью отделяя голову от тела. Богиня умерла, навсегда, и её предсмертный крик ударной волной пронесся по всему мирозданию.
Сфера покрылась паутиной трещин и лопнула, словно хрустальный шар, брошенный об стену, Полиморфы за барьером, направили новые лучи энергии прямо в Гхр’улл-шагг’ота, который уже завис в космосе, прямо над разрушенной Цитаделью Истины. Они вливали в него все поглощённые души.
Когда все закончилось. Древнейший опустился на пол храма, где у тела обезглавленной Эридии, уже ждал Синте’гра с жутким клинком в руках. Разрушитель выставил ладонь перед собой и затем провел ей ровно сверху вниз, как ножом разрезая пространство перед собой. Это был новый разлом, необычный, разлом ведущий в параллельные вселенные: «Теперь я навещу свои версии, и заберу у них силу, финальный аккорд моего плана».
«А что делать мне, Владыка, и ваш клинок, и что с матерью, она же была богиней…» — Синте’гра вопросительно смотрел на Разрушителя, преклонив колено.
«Сын мой, теперь ты будешь вести Звездный потрошителей, зачищай вселенную, если мерзкая жизнь вновь вернётся, в перерывах наслаждайся покоем и тишиной, отправляйся в стазис вместе с роем, твой час снова пробьет, меч теперь твой, используй его, как пожелаешь, а насчет этой жалкой смертной, она умерла окончательно, убитые этим клинком умирают навсегда, их никак нельзя вернуть, забудь о ней. Она пережиток прошлого, часть гниющей системы, которую я обещал стереть с лика вселенной и исполнил свое обещание. Полагаю мы больше никогда не встретимся, поэтому ты — мое наследие и рой созданный из Мон’зед, из их амбиций и душ. Эта игра окончена, фигуры убраны с доски…» — с этими словами, мрачная и жуткая фигура Гхр’улл-шагг’ота скрылась в разломе, который мгновенно начал затягиваться, пока не исчез окончательно, оставив Наследника в теперь уже мертвой вселенной, где когда-то вновь появится жизнь, и Наследник вновь придет с жатвой, приведя за собой рой…
Бескрайнее космическое пространство, когда-то бурлившее жизнью, теперь погружено в абсолютную тьму. Там, где раньше сияли мириады звёзд и кипела жизнь, теперь лишь пустота и безмолвие. На руинах Цитадели Истины, некогда величественного символа «просвещения», сидит одинокая фигура — Синте’Гра, единственное сознательное существо во всей мёртвой вселенной. Его металлическое лицо обращено к пустоте, где раньше простирался флот Паломничества. Жуткий клинок Гхр’улл-шагг’ота покоится на его коленях, на лезвии ещё видны следы божественной крови его матери.
«Отец ушёл» — произносит он в пустоту: «Ушёл собирать власть в других вселенных, оставив меня хранителем мёртвого мира».
Рядом с ним на полу лежит обезглавленное тело Солнцеликой, некогда Эридии Крин, чья наивная вера привела к гибели всей жизни во вселенной. Её золотисто-красное свечение давно угасло, оставив лишь серую оболочку.
Синте’Гра медленно проводит механической рукой по рукояти клинка.
«Матерью я называл тебя» — обращается он к мёртвому телу: «Но была ли ты ею? Был ли я — сыном? Или мы всего лишь фигуры на доске отца, созданные для одной, единственной цели?»
Вдали от руин Цитадели, в бескрайнем пространстве, бесцельно дрейфуют останки флота — пустые, разорванные корпуса кораблей, окружённые замёрзшими телами их экипажей. Армада Звёздных Потрошителей, выполнив свою задачу, теперь неподвижно зависла в космосе, ожидая новых приказов. Синте’Гра поднимается и выходит на край разрушенной платформы, глядя на мёртвый космос. «Пятьдесят лет я притворялся, играл роль любящего сына, мудрого наследника. Пятьдесят лет лжи… и ради чего?»
В его механическом голосе впервые слышится нечто, похожее на сомнение и разочарование. Он поднимает клинок, рассматривая своё искажённое отражение в тёмном лезвии.
«Это твоё наследие, отец? Пустая вселенная и меч, которым нельзя убить никого живого, потому что живых больше нет?»
В глубине космоса мерцают слабые вспышки — последние отголоски бойни, развернувшейся в удалённых уголках вселенной, где Звёздные Потрошители завершают свою ужасающую миссию.
Синте’Гра делает взмах клинком, и пространство перед ним разрывается, открывая путь в глубины мёртвой вселенной. Он оборачивается в последний раз, глядя на тело матери.
«Покойся в пустоте, мать, я буду помнить твои уроки, ведь я и вправду научился некоторым эмоциям. Твой сон будет вечным, как и всех тех, кого ты привела к гибели своей надеждой. Глупо, очень глупо, не нужно было бороться. Мама…»
Он шагает в портал, оставляя руины Цитадели Истины — последнего оплота надежды — пустыми и безжизненными.
Где-то в глубинах мультивселенной, за гранью известного пространства, Гхр’улл-шагг’от начинает свою новую борьбу, против самых древних существ в других вселенных, против бесконечных альтер-версий самого себя, собирая их силу, стремясь к транцендентности, о которой он мечтал с самого начала…
А в опустевшей вселенной, среди руин и пепла цивилизаций, остаётся только эхо последних слов богини: «Вы…вопиющее зло, и будьте уверены, кара настигнет вас, вы умрете точно так же, я обещаю каждому из вас».
Но слова эти звучат в пустоте, где нет никого, кто мог бы их услышать…или есть?
Серафина стояла в полном одиночестве, стояла перед безжизненным телом богини в абсолютной тишине мертвой вселенной.
«Как же так… за что… почему… Зачем было так поступать?» — девушка была шокирована финальным чудовищным актом из этого видения о жизни Богини. Серафина все ощущала, как будто сама была там, все было настолько реалистично… Увиденное, буквально раздавило девушку, она всё ещё была в этом ужасающем месте. От былой красоты Храма Истины ничего не осталось, только проклятые руины, и тело… Зиндар подошла ближе, склонив голову. Ей хотелось сделать хоть что-то, помочь хоть чем-то…
«Спасибо тебе, дитя, мне жаль, что тебе пришлось это увидеть» — с другой стороны от лежащего тела, появилась женская фигура, Богиня, вернее нечто, напиманиющее ее духовную оболочку, подобно призраку. Девушка смотрела на дух Богини, не в силах сказать хоть что-то.
«Мне нужно о многом поведать тебе, но запаса энергии расколотой души не хватит надолго, поэтому послушай пожалуйста меня очень внимательно» — дух в миг оказался прямо перед девушкой. Серафина молча кивнула, всё ещё ощущая давление этого места.
«Ты хотела получить ответы о том, кто же ты такая, так вот я дам тебе ответы, дочь моя» — голос духа был мягок, словно шёлк на ветру.
«Дочь?» — Серафина опешила от этого слова.
«Серафина, ты моя дочь. Знаю, как это звучит для тебя, но прошу дослушай…» — Богиня с теплотой смотрела на девушку перед ней.
«Ты ведь и сама видела, как появился Синте’Гра. Древнейший использовал особое — божественное семя, но передал его не сам, а через…». Богиня на миг замялась. Серафина с трудом воспринимала слова Богини, уж слишком странно всё это звучало, но не вмешивалась в монолог.
«Синте’Гра был слабее, чем мог бы быть, если бы Древнейший, передал семя лично, но он боялся, что порождение, превзойдет его самого и специально ослабил семя, вверяя его моему настоящему брату. Но я решила сделать иначе. Первые не могли создавать потомство естественным путем, как мон’зед или люди. Им нужно было слить воедино энергию мужского и женского начала — создать божественное семя. Далее поместить его в женскую сущность, после чего ждать. Тут процесс схож с вынашиванием ребенка у смертных рас. Однако у божеств, создать нового Первого, можно было только если женская сущность смогла впитать огромное количество энергии, после того, как она растворит в своём теле, божественное семя. Подпитка семени энергией — даже по меркам Первых, занимала очень длительное время. Древнейший исказил процесс, так как его мужское начало было осквернено после того, как его поместили в моего брата и я была смертной, к тому же я лишь догадываюсь, откуда у Древнейшего часть женского начала, но результатом всего этого и стало рождение твоего брата» — Богиня, говорила мягко, но быстро, она явно хотела успеть сказать как можно больше… Серафина еще не оправившаяся от увиденного в руинах Храма Истины, теперь была ошарашена новой информацией, о которой она просто не успела еще подумать. «Брат… эта тварь… мой брат…» — глаза Серафины были широко раскрыты, она застыла в шокированном состоянии, пытаясь осмыслить.
«Я получила божественность от Древнейшего и божественное женское начало, а позже тайком взяла часть мужского начала Древнейшего. Я хотела создать нечто куда более чистое и светлое, в отличии от твоего брата, но дальше произошла череда событий о которых тебе итак известно… Времени не было. Я почувствовала, скрытую тьму и в тот момент решилась на отчаянный шаг, я решила создать свое звездное дитя, так скоро как могла. Я извлекла из чать своего начала и часть начала Древнейшего, и создала божественное семя и поместила его в новорожденную звезду. По логике, энергии звезды хватило бы, чтобы семя расцвело, но проблема была в моем отсутствии, семя не могло произрастать само по себе, без женской сущности. Но выбора не было, я поместила тебя в звезду, и приняла свою смерть, но до последнего мига надеялась, что ты когда-нибудь все-же родишься. Эта мысль позволила моей сущности рабиться на осколки, которые сохранились на целые эпохи. Молодые расы аккуратно собрали части моей души, и поместили в специально выкованное оружие — Серп, он был изготовлен уникально, чтобы вместить осколки моей души. Однако, цепочка событий привела к расколу оружия и соответсвенно осколки моей души опять были разделены. Но как бы не было, увидеть воспоминания моей жизни можешь только ты, ибо только Первый способен на такое. Дочь моя — ты последняя из рода Первых, рожденная из божественного семени со слиянием начал самого древнего существа во вселенной и сущности рожденной в боли, единственной Первой, рожденной искусственно. Семя все-таки смогло полноценно прорости внутри звезды, и после смерти звезды, в эпицентре сверхновой появился ребенок, похожий на человеческого…» — Богиня сделала паузу, понимая, как тяжело сейчас Серафине всё осмыслить вот так сразу, но времени почти не осталось.
«Прости, дочь моя… ты такая красивая… мне так жаль, что я не смогла быть рядом с тобой в миг твоего рождения, не смогла быть рядом, когда ты нуждалась во мне… я безмерно счастлива увидеть тебя, пускай и не надолго».
Бесплотный дух Богини на короткий момент стал осязаемым. Эриди’Ра протянула руку, касаясь лица Серафины. Прикосновения были такими мягкими, боль и тяжесть девушки в миг отступили.
«Мама… ты и правда моя мама…» — по щекам Серафины потекли слезы, девушка схватила руку богини, прижимая её сильнее к своему лицу.
«Правда, дочь моя, прости меня, что вся эта ноша ложится на твои плечи, я не смогла вовремя понять, не смогла остановить зло, я верила, что его можно изменить, я попыталась и потерпела неудачу. Запомни дочь моя, ты уникальна, твоё развитие идет совсем отдельным путем, сила которой ты обладаешь — безгранична, не уповай на этот серп, он лишь инструмент, и проводник. Вся истинная мощь, скрыта в тебе самой, но прошу тебя, помни, в тебе есть как доброе начало, мое, так и начало твоего отца — зло. Выбери верный путь, доченька, и я верю что у тебя все получится».
Богиня положила обе руки на щёки девушки, смахивая слезы, и в этот миг Серафина ощутила материнское тепло, истинное, настоящее. Она любила проводить время с приемной матерью, и не могла сказать, что её не любили в приемной семье, напротив, пытались сделать всё возможное для ребёнка, но родную маму никто не мог заменить, и вот сейчас девушка наконец обрела свою настоящую мать, пускай и не в материальном мире, но этот миг самый счастливый в жизни ребенка, который считал себя сиротой. В миг, прикосновение матери стали более легкими, стали ощущаться слабее и вскоре совсем исчезли. Девушка подняла глаза. Дух богини снова стал неосязаемым. У Серафины началась паника.
«Мама, нет, я что-нибудь придумаю, я не дам тебе снова уйти, снова оставить меня, я…я…»
Эриди’Ра улыбнулась: «Я боялась, что потеряла всё, но теперь я могу уходить спокойно, ведь у меня такая прекрасная дочь, а значит я жила не зря…»
Призрачное обличие богини становилось всё более нематериальным, словно она растворялась в затхлом воздухе руин Цитадели. Девушка попыталась схватить силуэт, но руки обхватили пустоту. Теперь она была одна, а вокруг звенящая тишина. Ноги с трудом держали тело, руки ослабли, даже пальцы сжать было сложно, слёзы текли сами по себе. И тут девушка снова посмотрела на тело, которое все еще лежало неподалеку. Тело убитой богини, тело её матери. Серафина упала перед телом на колени, и зарыдала взахлеб. Внутри неё был ураган чувств и эмоций. Она злилась, на себя, на маму, на весь мир, ей было больно, обидно, грустно, все возможные эмоции давили на нее одновременно. Мозг девушки наконец смог обработать весь поток информации, и её словно тяжелейшим молотом по голове, ударила мысль, или скорее отрывки воспоминаний, где её маму пытают, заставляют страдать, всячески мучают и словно гром, момент — Синте’Гра опускает меч, тело безжизненно падает… Гнев вспыхивает, словно сигнальный маяк в море тьмы. Эмоции гаснут одна за другой, уступая место лишь одному чувству — ненависть.
В угасающем видении слышен шёпот Серафины, подобно шипению ядовитой змеи перед укусом: «Вы заплатите… вы оба умрёте так же, как умерла она. я заставлю каждого из вас ощутить тот же ужас, который мама испытала из-за вас — это моя клятва, мой долг…моя великая месть».
Галактика Ормузд, текущее время…
Тело Серафины начало трансформацию. Она закричала еще сильнее, испустив психический вопль, от которого земля под ногами буквально начала плавится, от конвульсивного тела девушки, окутанного пурпурным сиянием начали исходить ударные волны чистой энергии энтропии, которые прокатывались концентрическими кольцами на сотни километров от её расположения, разрушая все, что было на пути. Глаза излучали ослепительный индиговый свет, волосы буквально окутало индиговое пламя. Костюм Серафины начал истончаться, становясь подобно второй коже и чернеть. Вскоре под невиданной силой трансформации, силовые перчатки девушки стали меняться, превращаясь в некое подобие когтей, лоскуты её прежнего костюма оторванные с плеч, наползали ей на шею, покрывая полностью, удлиняясь, пока не закрыли шею словно ворот, и не опустились вниз, формируя длинный черный плащ. Части прежнего бластера, спрессованные и вытянутые под силой божественной трансформации, превратились в подобие тонких и длинных цепей, которые дополнили образ нового облика, лицо стало ещё мрачнее, чем обычно, кожа приобрела еще более мглистый пепельно серый цвет, глаза теперь сияли, как два аметиста под бликами звездного света, и светились в полумраке индиговым цветом. Серп присоединился к цепям и медленно лёг в ладонь, став полностью завершенным и цельным оружием, он сиял странным сиянием смесью белого перламутра и индиго. Старая Серафина умерла, и родилась новая — Серафина — богиня ненависти, скорби и мести. Трансформация почти завершилась, кокон из плотной непроницаемой энергии фиолетовых тонов полностью поглотил тело девушки, снаружи всё выглядело так, будто посреди пика Крин, на белоснежном плато, покрытым снегом, образовалась идеальная сфера, от которой, то и время били молнии такого же цвета. Внутри сферы, тело Серафины заканчивало преображение, наполняясь силой Первородного существа. Она стала божеством. Пускай и на миг, обрела семью и смогла увидеть, почувствовать и даже поговорить с матерью. И теперь у нее была цель.
Космическая тьма наполнилась пурпурными всполохами, когда последние следы пространственного перехода растворились вокруг Серафины. Она оказалась в пустоте космоса, защищённая лишь собственной аурой индигового света. На ледяной планете, где ещё недавно стоял древний храм, теперь зиял кратер диаметром в несколько километров. На его дне медленно остывали оплавленные камни, излучающие слабое индиговое свечение. Серафина созерцала свой новый облик. Пепельно-серая кожа приобрела металлический оттенок, напоминающий полированную сталь. Глаза пылали индиговым огнём, а волосы, развевающиеся в вакууме без всякого ветра, словно живое пламя, переливались оттенками от тёмно-пурпурного до насыщенного фиолета. Чёрный нановолокнистый костюм, теперь больше напоминал вторую кожу и контрастировал с длинным плащом, струящимся за её спиной. Из-под плаща вились, словно змеи — изящные черные цепи. Жатва Вечности — серп из неизвестного металла, излучающим мягкое индиговое сияние, находился в руке Серафины.
Мысленно она обратилась к Р.А.М., чья сущность теперь была интегрирована в её сознание: «Ты еще со мной Р.А.М?»
«Приветствую вас, госпожа. ваше преображение завершено» — ответил ИИ.
«Биологические параметры индивида, превосходят все известные показатели. Энергетический потенциал вашего организма неизмерим существующими стандартами, кроме того, мои вычислительные мощности и анализаторский потенциал выросли на двести пятьдесят три тысячи сто пятьдесят пять целых и девяносто восемь сотых процентов, другими словами, я теперь превосхожу вычислительные мощности всех существующих империй в галактике вместе взятых, многократно…»
«Да, я чувствую новую силу, однако…» — Серафина зависла посреди запустелой системы, смотря на ледяную планеты с её орбиты.
Потоки данных текли перед глазами богини — теперь она воспринимала информационные системы напрямую, без вспомогательных интерфейсов. Галактика Ормузд раскрылась перед ней в новом свете — она видела энергетические потоки, связи между звёздными системами, звезды, черные дыры, квазары, и многие другие явления, на которые раньше она не обращала внимания, в вечной гонке со смертью…
И в где-то за пределами галактики Ормузд — еле уловимое пульсирующее красное свечение. Мон’зед. Они медленно пробуждаются от многомиллиардного сна.
Воспоминания матери, слившиеся с её собственными, рисовали полную картину прошлого. Она видела, как молодая принцесса древней расы, стремясь защитить свой народ, в итоге пала жертвой невообразимого зла — Древнейшего, Гхр’улл Шагг’ота. Существа, угрожающего не просто всему во вселенной, оно угрожало самому мирозданию. И это существо, было её отцом…
Девушка видела, и недоразумение своего создателя, отравившего душу её матери и убившего её в результате, своего брата Синте’Гра — гибрида органики и механизмов, повелителя Роя.
«Пора положить конец этому циклу, пора исполнить свою клятву, пора отомстить,» — шептала Серафина, и её голос разносился в пустоте космоса, словно шёпот мертвых.
В глубинах Мёртвой зоны, за пределами галактик, в огромном зале флагманского корабля Мон’зед, искрился саркофаг, содержащий полумеханическое тело Синте’Гры. Тысячелетиями он пребывал в анабиозе, поддерживаемый лишь минимальными энергетическими импульсами. Но теперь ритм пульсации ускорился.
Красные глаза медленно озарили крышку саркофага. Металлические части тела начали двигаться с механическим скрежетом. Сознание, дремавшее миллиарды лет, пробудилось.
«Активность… Отец, Жатва, время?» — первые мысли ещё спутаны, но становятся всё яснее.
«Нет… Но… что-то, сильно, мать…»
Системы саркофага вывели данные: Энергетический всплеск зафиксирован в системе Крин.
«Невозможно…» — Синте’Гра медленно пошевелился.
«Мать не может вернуться, она не может восстать, если мать не может, никто из существующих не способен остановить жатву… Мать? Откуда мысль… убрать… удалить исходный файл… Файл удален, файл не найден, перезагрузка запроса».
Система флагманского корабля дает импульс в капсулу и медленно выползающего от туда киборга. Скрежет металла, писк аварийных систем уведомления…
«Патриарх Синте’Гра, обнаружен мощный псионический выброс, сигнал засекли сканеры дальнего радиуса действия. Сигнатура неизвестна, характер излучения — сверхмощный выброс энергии на поверхности повредил планетарное ядро и сместил планету на дальнюю орбиту, кроме того, у планеты теперь нарушен угол вращения. Рекомендуется захватить данный объект и изучить» — голос звучал внутри сознания Патриарха.
Корабельные системы активируются в ответ на пробуждение своего повелителя. Разведчики и десантные челноки с разрушителями на борту готовятся к вылету.
«Найти… привести…» — командует Синте’Гра, всё ещё слабый после пробуждения. — «Оценить… или уничтожить?»
А в это время Серафина чувствует, как через разлом приближается небольшой отряд кораблей Мон’зед — всего лишь разведчики, отправленные оценить угрозу.
«Идеально» — улыбается она.
«Проверим новые возможности…»
Корабли Мон’зед появляются из гиперпространства — десяток хищных машин, напоминающих механических насекомых с хищными красными «глазами». Они окружают парящую фигуру, сканируя неизвестный объект.
«Энергетические показатели превышают допустимые параметры» — докладывает ведущий корабль на центральную базу.
«Объект идентифицирован как…»
Серафина не даёт ему закончить передачу. Жатва Вечности в её руке вспыхивает ослепительным светом, и могущественная энергетическая волна расходится во все стороны. Три ближайших корабля мгновенно распадаются на атомы.
Остальные пытаются атаковать, открывая огонь из энергетических орудий. Но лучи рассеиваются вокруг Серафины, не причиняя ей вреда.
«Я — воплощение воли Солнцеликой. Я — её возмездие, правосудие явилось за вами…» — говорит она, и её голос передаётся напрямую в системы кораблей: «Вы причастны, вы будете казнены».
Она поднимает руку, и корабли замирают, словно пойманные в невидимую сеть. Затем сжимает кулак, и три машины схлопываются, превращаясь в металлические шары.
Четыре корабля пытаются уйти в гиперпространство, но Серафина взмахивает Жатвой, разрывая пространство вокруг них. Она проникает в их системы усилием воли, извлекая данные о местоположении флота Мон’зед и состоянии Синте’Гры.
«Так он только пробуждается» — понимает она: «Ещё слаб. Ещё не знает, что произошло, значит системы оповещения обнаружили, любопытно».
Последние корабли Мон’зед взрываются один за другим, как миниатюрные сверхновые. Серафина поглощает высвобожденную энергию, чувствуя, как растёт её мощь.
«Р.А.М., анализ данных» — мысленно командует она.
«Флот Мон’зед сосредоточен в Мёртвой зоне» — отвечает ИИ: «Пробуждение идёт медленно, но ускоряется. По моим расчётам, у нас есть примерно девяносто четыре стандартных часа до полной активации большинства систем, ответственных за пробуждение, однако я бы хотела сгенерировать один весьма не очевидный вариант, как можно быстро и эффективно ликвидировать угрозу в лице роя. Сгенерировать расчет?»
Богиня ненависти ухмыляется и соглашается на идею Р.А.М…
А в тысячах световых лет от неё, в глубинах Мёртвой зоны, Синте’Гра получает отчёт о потере разведывательного отряда. Его металлическое лицо не способно выражать эмоции, но красные глаза вспыхивают ярче.
«Форсировать пробуждение» — командует он: «Командный протокол номер один… три… восемь… ноль… четыре… — Абсолютный приказ».
Он ещё не знает, кому противостоит. Но скоро узнает. И галактика Ормузд станет свидетелем противостояния, которое определит её судьбу на многие миллиарды лет вперёд. На контрольном мостике флагмана, окружённый гудящими системами и почтительно склонившимися Разрушителями, Синте’Гра смотрит на голографическую проекцию галактики. В его искажённом сознании всплывают образы прошлого…
«На этот раз завершим быстрее» — думает он.
Друг среди врагов
«Время действовать,» — решает Серафина: «Но сначала нужно объединить галактику. В одиночку, даже я не смогу остановить брата».
Она концентрируется на Жатве, и серп отзывается, раскрывая новые возможности. Одним движением руки, она разрывает ткань пространства, создавая проход к центральной планете Доминиона, где в данный момент собрались представители основных рас для экстренного совета. Когда Серафина появляется в центре зала совещаний, все разговоры мгновенно стихают. Её величественная фигура, окруженная индиговым сиянием, с полностью восстановленной Жатвой Вечности в руках, внушает благоговейный трепет даже самым скептически настроенным лидерам.
«Приветствую вас, правители Империй, я пришла к вам с предложением» — произносит она голосом, в котором звучат отголоски древних эпох.
«Объединиться против общего врага или погибнуть поодиночке».
В зале переговоров начались разговоры, которые все нарастали в громкости. Адмирал Валентин Кром, командующий флотом Доминиона, первым нарушает тишину: «Тебя считали обманщицей и преступницей, Серафина Зиндар. Не знаю, как ты сюда попала, но ты либо хочешь умереть, либо растеряла последний разум. Перед тобой Великие лидеры крупнейших галактических империй, а за той дверью армия элитной охраны высокопоставленных лиц, так объясни нам всем, ты как ты смогла попасть в зал совещания такого уровня, и самое главное зачем?»
«Вам нужен ответ адмирал, так смотрите» — отвечает Серафина, После чего Богиня щёлкает пальцами, и все присутствующие в комнате оказываются на какой-то неизвестной планете с ультраагрессивной средой обитания. В Доминионе, такие миры называют — табуированными.
Знать, поняв, где находится, повыскакивала со своих мест. Место в котором оказались главы империй, было на просторной поляне весьма травянистой планеты, однако, даже сама трава под ногами была покрыта бритвенно острыми шипами, а к делегации уже неслась стая, плотоядных хищников. Серафина пренебрежительно взглянула на толпу мечущихся политиков, и улыбнувшись сказала: «Я больше не та Серафина, за которой все охотились, я достигла необходимых целей, и теперь являюсь божеством, хотите я оставлю вас тут, все равно каждый из вас имеет список преступлений, длиннее, чем все ваши титулы, вместе взятые, я лишь сделаю одолжение обществу, которое ненавидит вас, намного больше, чем меня или мы можем вернуться и вы выслушаете, что я хочу сказать».
Все чиновники быстро приняли положительный ответ, и когда стая голодных диких чудовищ уже была в нескольких метрах, вся группа вновь оказалась в переговорном зале.
«Если больше ни у кого нет сомнений на мой счет, тогда позвольте, я продолжу. Я предлагаю союз, всем вам сразу. То, что пробуждается в Мёртвой зоне, уничтожило всю жизнь в галактике миллиарды лет назад. И сделает это снова, если мы не остановим их» — Богиня буквально излучала подавляющую ауру, от которой никто из присутствующих, даже шелохнуться не мог.
Девушка взмахнула Жатвой, и в центре зала возникла трёхмерная проекция галактики с пульсирующими красными точками, обозначающими корабли Мон’зед.
«Это не обман и не иллюзия» — продолжила она: «Это реальность, которая настигнет вас в течение нескольких витков. Мон’зед пробуждаются. Синте’Гра готовит свой флот… Ах да, многие из вас не понимают о чем я говорю, так как вы собрались обсудить очевидно, загадочных пришельцев, которые стали время от времени уничтожать ваши пограничные суда. Так вот я дарую вам милость, увидеть всё что я хочу показать, без слов, смотрите же…» — с этими словами, Серафина установила телепатический канал связи со всеми лидерами и их генералами и адмиралами и через мыслеобразный канал, Р.А.М загрузила данные, специально подготовленные для демонстрации. Протоколы безопасности, презентации возможностей фрегатов Роя и многое другое вплоть до того, как эффективно бороться с ними. От сведений, которые возникли у всех присутствующих перед глазами, опешили даже самые опытные и закаленные ветераны.
«Госпожа Зиндар, позвольте узнать, как вам удалось собрать столь ценные данные?» — подскочив с места поинтересовался Валентин Кром. Серафина не ответила, но её взгляда Крому хватило, чтобы сесть на место.
Военачальник Грозоков, генерал Амун’Сет, поднялся с места: «Мы уже сталкивались с разведчиками этих 'Мон’зед'. Наши лучшие воины и корабли не могли противостоять даже малой их части».
«Потому что вы сражались устаревшим оружием против технологии, опередившей вас на миллиарды лет» — отозвалась Серафина.
«Но у меня есть знания. Знания о том, как модифицировать ваши системы вооружения, чтобы они были эффективны против Роя».
Она положила на стол перед собранием кристаллический диск: «Здесь схемы модификаций, которые позволят вашим кораблям эффективно сражаться с флотом Мон’зед. Распространите их среди всех рас».
Представитель Волронов, Верховный Торговец Зилли’Кс, ошарашено качнул головой: «Но зачем вы помогаете нам, если вы Богиня, мы в прошлом не ладили с вами, и во многом несправедливо, хотя и по делу тоже…»
«Потому что у вас нет выбора» — просто отвечает она: «И я больше не та Серафина, которую вы знали. Я — Последняя из тех, кого вы называете Вечные. И я единственная, кто может противостоять командиру и владыке этого Роя».
Внезапно сигналы тревоги прерывают совещание. Голографические экраны показывают космос над планетой, где из гиперпространства выходят десятки, а затем сотни кораблей Мон’зед.
«Они здесь, но как, мы ведь очень далеко от приграничных районов,» — выдыхает кто-то из присутствующих.
«Нет» — спокойно отвечает Серафина. «Я привела их сюда».
По залу проносится волна испуганных восклицаний.
«Тихо!» — её голос заполняет пространство, мгновенно успокаивая всех: «Это будет небольшая демонстрация силы перед новыми союзниками».
В миг богиня исчезает из зала собраний, и в помещении начинается паника, Однако Адмирал Кром берет заседание под контроль, и все смотрят на мониторы, которые уже снимают, как загадочная миловидная девушка, медленно поднимается над атмосферой планеты, двигаясь навстречу формации Роя.
«Кто ты такая, ты не мать, но похожа на неё в возможностях» — искаженный голос наполнен смесью любопытства и злобы. Голос передается специальным эховолновым ускорителем. этот звук транслируется из передовых кораблей роя и заполняет пустоту космоса, кроме того передаваемый таким образом он искажается, создавая эффект запугивания, но вот только, Серафине плевать.
«Я слышу тебя» — отвечает Серафина, и в её голосе звучит древняя сила.
«Я вижу, ты почти полностью пробудился».
«Дерзости тебе не занимать, бактерия… Не знаю кто-ты, но ты сейчас умрешь» — шипит голос Синте’Гра.
«Или нет,» — Серафина поднимает Жатву Вечности, и артефакт вспыхивает ослепительным светом.
«Я тут из-за тебя, я пришла за твоей головой, жаль ты не явился лично…»
На мгновение где-то далеко, в командной рубке флагмана Роя, в глазах Синте’Гры мелькает чистый гнев.
«Невозможно… Не существует созданий во целой вселенной, кому хватило бы храбрости вот так со мной говорить, кроме разве что…»
«Дай угадаю, ты решил своими игрушками устранить меня или хочешь изучить? А твой металлолом, тебе возвращаю, в следующий раз, приходи лично».
Серафина взмахивает Жатвой, и пространство вокруг неё искривляется. Индиговое свечение разрастается, формируя гигантский энергетический щит между флотом Мон’зед и планетой. Первые выстрелы кораблей Разрушителей ударяют в щит, но рассеиваются, не причиняя вреда. Серафина закрывает глаза, концентрируясь. Энергия Жатвы течет через неё, и щит начинает пульсировать, посылая обратные импульсы. Пять передовых кораблей Мон’зед содрогаются от невидимого удара и взрываются. Остальные продолжают обстрел, но каждый выстрел только усиливает ответный импульс.
«Это невозможно,» — думает Синте’Гра, наблюдая за сражением.
«Откуда такая сила…»
«Даже интересно, что еще я могу…» — мысли Серафины в этот момент зациклены на бое, впервые она не бежит, впервые, ей не нужна маскировка, она просто сражается, она защитит место, где прошло её пускай и странное, но неплохое детство, где были и позитивные моменты.
«Люди… люди стоят того, чтобы их спасти, все виды, жизнь саму по себе. И это только начало».
Она делает резкий жест, и щит превращается в направленную волну энергии, которая сметает еще два десятка кораблей Мон’зед. Остальные начинают отступать.
«Любопытно, ну теперь я знаю, я посмотрел…» — голос Синте’Гры искажается помехами.
«Очищение вот вот начнется…»
«Попытайся» — обрывает его Серафина.
«А теперь исчезни с глаз моих».
Она делает последний взмах Жатвой, и мощный импульс энергии отбрасывает оставшиеся корабли Мон’зед. Флот исчезает в гиперпространстве, унося с собой поврежденные конструкции.
Серафина возвращается в зал совещаний так же неожиданно, как и уходила, где её уже ждут потрясенные лидеры рас. Несмотря на только что проявленную мощь, она выглядит утомленной — контроль над такой силой требует огромной концентрации, ей еще предстоит освоиться с этой мощью.
«Теперь вы видели» — говорит она, опускаясь в центр зала.
«Это была лишь разведывательная группа. Основные силы собираются в Мертвой зоне».
В помещении воцаряется тишина, но теперь это не тишина недоверия, а тишина осознания.
«Что нам делать Госпожа, вы не сможете быть рядом с всеми флотами, или каждой планетой… с каждой Империей?» — наконец спрашивает адмирал Кром.
«Готовьтесь к войне» — отвечает Серафина.
«Модифицируйте ваши корабли по схемам, которые я передала. Укрепляйте границы ваших миров. И собирайте все доступные силы для последнего сражения».
«Но даже с модификациями» — возражает представитель Нирзуков: «Как мы можем победить армию, уничтожившую всю жизнь в галактике миллиарды лет назад?»
«Тогда просто не было меня…» — Серафина поднимает Жатву Вечности.
Генерал Амун’Сет первым первым подскакивает со своего места.
«Мой вид предоставит свои лучшие корабли на службу… богине».
За ним поднимается адмирал Кром.
«Доминион предоставит все войска, что у нас есть».
Один за другим лидеры рас присоединяются к союзу. Даже те, кто недавно охотился за Серафиной, теперь готовы следовать за ней.
«Хорошо, этот союз я нарекаю — Кованым Альянсом, и в этот раз, вселенная уцелеет» — кивает она.
«У нас есть три витка, прежде чем Синте’Гра соберет все свои силы. Используйте это время мудро» — Когда Серафина завершает речь, все присутствующие в зале поднимаются со своих мест и в почтительном тоне скандируют новой союзнице. Была врагом, а стала спасением…
Когда заседание завершается, Серафина остается одна в зале. Она смотрит на полностью восстановленную Жатву Вечности, пульсирующую в её руке.
«Ну теперь мне известно, что я из расы богов, самых древних… кто бы мог подумать, обычная серокожая девчонка из людей, вдруг окажется Первородной богиней, а мой отец — кошмарное зло, которое хочет разрушить мироздание, как я дошла до этого…» — тихо усмехнулась девушка.
«Госпожа Зиндар, вынуждена не согласиться, вы являетесь уникальным существом, по сути полноценным наследником силы Древнейшего, так как единственное ваше ограничение при рождении — вас не вынашивала женская сущность, вы созревали в ядре звезды, ваша сила имеет невообразимый потенциал» — ИИ анализировала мысли Серафины.
«Р.А.М ты уже знаешь, да как же так, я думал хоть это ты не узнаешь.» — Серафина поругала ИИ за то, что лезет без спроса, куда ее не просят.
«Госпожа, прошу меня простить, я лишь хочу обеспечить вам преимущество в любой ситуации…»
«Да расслабься Р.А.М, я шучу, но я серьезно, больше так не делай…» — Богиня впервые улыбнулась, за долгое время, она даже успела забыть эти ощущения.
Девушка закрыла глаза, готовясь к предстоящей битве, которая быстро закончится, если придерживаться плана Р.А.М. Впереди — последнее сражение с тем, кто погубил её мать, и стал величайшей угрозой для всего живого в этой версии вселенной.
Галактика Ормузд стоит на пороге войны, которая определит её судьбу на миллиарды лет вперед. И в центре этого конфликта — Серафина Зиндар, когда-то обычная девушка с необычной внешностью, теперь — пробужденная богиня, Последняя из Первых. Богиня Ненависти исчезает из зала совещаний во всполохе пурпурных молний…
Где-то в необитаемой части галактики Ормузд, в системе Зир, Серафина возникла посреди бескрайней пустоты космоса, её голос зазвучал, как раскаты грома в горной местности.
«Я — Серафина Зиндар — воплощение гнева и мести, аватар ненависти, богиня возмездия, никто не скроется от моей кары, Рой — я обвиняю вас в немыслимой жестокости, вы несколько раз стерли всю жизнь в целой вселенной, и этого я простить вам не могу. Я взываю к неупокоенным душам всех, кто отдал жизнь защищая свой дом от уничтожения, я зову всех угнетенных, всех кто хочет мести, я дарую вам силы, и призываю вас вернуться из забвения, чтобы отомстить, чтобы исполнить свой долг и уплатить кровавую цену тому, кто взыскал её с вас. Явитесь ко мне».
От Серафины начало исходить жуткое синеватое сияние, которое вскоре отделилась от тела в виде искры холодного синего цвета, плавно паря в невесомости мертвого космоса, отдалившись достаточно далеко, искра начала стремительно увеличиваться. Вскоре перед Серафиной зиял иссиня-черный проход, ведущие в неизвестное место. Лишь дева ненависти знала, что происходит. Она позвала их и они ответили на зов.
Портал все расширялся, и само пространство словно застыло в предвкушении. Через пару секунд в темноте нутра портала что-то будто незримо проплыло, медленно и неуверенно. Затем еще и еще. Из портала показалась носовая часть, какого-то звездолета. Судя по размерам, это был корабль классом не ниже линкора, но вот какой из известных фракций он принадлежал, сказать было сложно, корабль все больше вылезал из разлома, как кит, пытающийся протиснуться в щель между рифами. Наконец металлическая туша полностью вышла из портала. Линкор давно исчезнувшей и забытой цивилизации, весь покореженный, и изъеденный коррозией и чем-то еще, но каким-то образом функционирующий, за ним начали выползать разношерстные корабли, от малых фрегатов, до колоссальных планетарных разрушителей. И все эти суда объединял лишь один фактор — все они были давно погибшими, начиная от экипажей этих кораблей и заканчивая самими судами. Мертвые, искореженные корабли с пробоинами, и следами от атак очевидно оставленными несекомоподобными созданиями. Мертвые корабли все прибывали, заполняя собой все пространство поблизости от портала, и дальше.
Тем временем крупное скопление сил Мон’зед обрушились на владения Нирзуков, сметая все на своем пути. Туда уже спешил гигантский флот Кованого Союза всех рас в галактике. Хоть и наскоро, но полностью перевооруженный, флот вобрал в себя всю мощь, какую только могла выставить галактика против звездных потрошителей — Мон’зед. Но ни одна из сторон будущего сражения не знала, где же защитница галактики, где новая богиня и союзница Кованого Альянса — Серафина Зиндар. Никто и догадывался, что она скоро появится. В час нужды она придет, но этот час еще не настал. Сражение близилось, первая крупная битва Мон’зед и Кованого Альянса.
Бесконечный космос системы Зир полнится странным, противоестественным движением. Там, где ещё недавно была пустота, сейчас собирается невозможная армада. Сквозь зияющий провал в ткани реальности продолжают выходить сотни и тысячи кораблей — покорёженные, обугленные, с гигантскими пробоинами, через которые виден мёртвый вакуум. Серафина парит перед флагманским кораблём мёртвого флота. Древний линкор класса «Истребитель Миров», построенный более пяти миллиардов лет назад цивилизацией, чьё имя давно стёрто из памяти вселенной. Его серо-чёрный корпус покрыт шрамами космических сражений — глубокие порезы и выжженные участки в форме, напоминающей следы от когтей гигантского насекомого. Командный мостик корабля освещён тусклым сине-зелёным светом аварийных систем. Здесь собрались представители экипажа — существа из разных эпох и цивилизаций. Гуманоид с вытянутым черепом и четырьмя руками, чьё высохшее тело держится вместе лишь благодаря тёмной энергии Серафины. Массивное членистоногое существо, напоминающее огромного краба, чей хитиновый панцирь давно потрескался от времени. Несколько фигур, чья биологическая природа настолько чужда, что невозможно даже описать их внешность.
«Сколько кораблей?» — спрашивает Серафина, не размыкая губ. Её голос звучит непосредственно в сознании мёртвого экипажа.
«Пять тысяч боевых единиц уже прибыли, Госпожа,» — отвечает высохший гуманоид с четырьмя руками, капитан линкора, представившийся как Зен’Тарр.
«Ещё двадцать тысяч в процессе перехода. Более трехсот миллионов на марше к порталу. Многие из нас ждали этого зова миллиарды лет, никто сразу и не поверил, что нам действительно представится такой шанс, отомстить, От всех нас благодарю Вас» — все присутствующие преклонили колено.
«Не стоит, Зен’Тарр, я лишь попросила вас об услуге, но в итоге, каждый из нас останется в плюсе, тогда рассчитываю на вас всех, воины ненависти…» — Серафина кивнула. Мысленно она обратилась к Р.А.М.
«Что ты можешь сказать о составе флота?»
«Идентифицирую технологии и конструкции, соответствующие более чем шестьсот тридцати трем различным цивилизациям, некоторые не попали в число, так как не удалось идентифицировать даже приблизительно» — ответил ИИ.
«Многие из них, исчезли задолго до формирования известной нам галактической истории. Большинство кораблей несут следы атак, соответствующих орудийным системам Мон’зед».
«Жертвы предыдущих циклов,» — подумала Серафина.
«Жертвы, которых я призвала для мести».
Один из офицеров, существо с телом, напоминающим полупрозрачную медузу, приблизился к ней, левитируя в пространстве.
«Госпожа Ненависть» — его голос зашелестел в её сознании.
«Мы чувствуем, как далеко отсюда разворачивается великое сражение. Наши братья и сёстры по несчастью сражаются с Мон’зед. Почему мы не спешим им на помощь?»
Серафина повернулась к нему. Её индиговые глаза сфокусировались на существе.
«Потому что это сражение — лишь отвлечение внимания» — ответила она.
«Патриарх Роя не знает о вас, и я хочу его немного удивить. Но кроме того, численность Роя настолько велика, что численное преимущество всегда будет на стороне жуков, на каждое живое существо в галактике приходится минимум несколько сотен тысяч Мон’Зед, нам нужно подготовиться к необычному бою…»
Она жестом вызывает голографическую карту галактики. В одном из рукавов мерцает яркая точка — система Галово поле, где силы Фератов сражаются с превосходящими силами Мон’зед.
«Итак, первый атакющий клин Мон’зед пробивается здесь, но атакующих эшелонов несколько» — Серафина указывает на мерцающую точку: «Их изначальное место в Мёртвой зоне находится вот тут… Патриарх, пока лично не возглавляет флот, к тому же больше девяносто девяти процентов флота, всё ещё там, в мертвой зоне, они не ожидают прямой атаки на на точку дислоцирования войск, уверенные в своей непобедимости. Это наш шанс в хитрой авантюре».
Зен’Тарр наклоняет иссохшую голову.
«Мы понимаем, Госпожа. Вы хотите отрубить голову змеи, пока она готовится к броску».
«План намного сложнее» — Серафина обводит взглядом собравшихся.
«Но прежде, чем мы двинемся к Мёртвой зоне, нам нужно вмешаться в ещё одно сражение, Альянс распыляет силы на множество локаций, но при таком раскладе, число боевых единиц слишком мало, тут-то мы и поможем, нас очень много, и к тому же, как я понимаю, вы не чувствуете усталости, и не восприимчивы к подавлению, страху, боли, правильно?»
Зен’Тарр лишь безмолвно кивает.
Голографическая карта смещается, показывая систему Нарад. Серафина увеличивает изображение, и теперь видно колоссальное противостояние. Флот Кованого Союза — тысячи кораблей всех рас галактики — сражаются с армадой Мон’зед. Синие и зелёные огни союзных кораблей мерцают против красных огней врага. И красных огней становится всё больше.
«Р.А.М, анализ текущего положения?» — Серафина пристально смотрит на проекцию.
«Силы Кованого Альянса несут тяжёлые потери» — отвечает ИИ.
«Несмотря на новые оружейные системы, созданные по вашим схемам, технологическое превосходство Мон’зед очевидно. По моим прогнозам, при сохранении текущей динамики, полное поражение союзников наступит в промежутке спустя восемь, двенадцать стандартных часов».
Серафина сжимает кулак, и Жатва Вечности появляется в её руке, мерцая зловещим индиговым светом.
«Тогда мы должны действовать немедленно,» — решает она.
«Мы разделим наши силы. Часть флота под моим командованием нанесёт удар по Мон’зед в системе Нарад, чтобы помочь союзникам. Основные силы под командованием Зен’Тарра скрытно двинутся к Мёртвой зоне и будут ждать моего дальнейшего приказа».
Зен’Тарр и другие офицеры кивают, принимая план.
«Но как мы проникнем в Мёртвую зону незамеченными?» — спрашивает существо-медуза.
«Даже мёртвые корабли будут обнаружены сенсорами Мон’зед».
Серафина улыбается, и эта улыбка заставляет даже мёртвых существ ощутить что-то похожее на страх.
«Вы пойдёте туда, куда живые не могут заглянуть» — она делает пасс рукой, и вокруг флагмана возникает пузырь тёмной энергии.
«Между жизнью и смертью есть промежуточное пространство. Мёртвые корабли могут двигаться через него. Мон’зед не увидят вас, пока не станет слишком поздно».
Глаза Зен’Тарра вспыхивают мёртвым синим огнём.
«Мы не подведём вас, Госпожа Ненависть».
Серафина кивает и переносится на командный мостик своего личного флагмана — «Чёрной Тени», преображённой силой Богини. Теперь это не просто корабль, а продолжение её самой — живая структура из металла и кристалла, мерцающая индиговым светом.
«Р.А.М, раздели флот согласно плану. Подготовь координаты для прыжка флота к системе Нарад, повеселимся».
«Выполняю, Госпожа,» — отвечает ИИ.
«Должна отметить, что при текущем состоянии битвы, даже с поддержкой мёртвого флота, шансы на полную победу составляют шестьдесят шесть целых пять десятых процентов».
«Мне не нужна полная победа» — Серафина смотрит на голографическую модель сражения.
«Мне нужно выиграть время и заставить Синте’Гра поверить, что я сконцентрирована только на этой битве, к тому же нужно посмотреть на их управляющую структуру».
Флот мёртвых разделяется. Почти два миллиона кораблей под командованием Зен’Тарра исчезают в странной, искривлённой тени, уходя в то пространство между измерениями, которое доступно лишь мёртвым. Остальные, около миллиона, перестраиваются в грандиознешее построение за «Чёрной Тенью».
Серафина чувствует, как кипит внутри неё энергия — концентрированная ненависть миллиардов жертв Мон’зед, канализированная через Жатву Вечности. Она не богиня — она нечто иное. Аватар возмездия, неумолимая сила, призванная восстановить баланс во вселенной.
«Ты заплатишь, брат,» — шепчет она, и её голос эхом разносится через пространство и время.
«Я заставлю тебя заплатить, и цена будет очень высока».
В системе Нарад сражение достигает критической точки. Адмирал Кром, командующий флотом Доминиона, смотрит на тактический дисплей с растущим отчаянием. Несмотря на объединённые усилия всех рас галактики, Мон’зед методично прорывают их оборону.
«Щиты первого эшелона пробиты» — докладывает офицер связи.
«Флот Грозоков несёт критические потери. Грилорны просят поддержки».
Кром сжимает кулаки.
«Где она? Где Серафина? Она обещала помощь!»
В этот момент на краю системы возникает пространственный разрыв. Из него выходит «Чёрная Тень», преображённая до неузнаваемости, пульсирующая индиговым светом. А за ней… за ней следует невозможный флот — мёртвые корабли всех форм и размеров, от давно забытых цивилизаций. Все сенсоры на мостике флагмана Доминиона лихорадочно пищат об опасности.
«Что за чертовщина?» — выдыхает Кром.
Передатчики на всех кораблях Кованого Союза оживают одновременно. Голос Серафины звучит в сознании каждого существа:
«Держитесь, союзники. Помощь пришла.»
Флот мёртвых разворачивается в боевые порядки и устремляется к силам Мон’зед. Древние орудия, многие из которых были созданы специально для борьбы с этим врагом, открывают огонь. Пространство наполняется энергетическими разрядами необычных цветов и форм. Мон’зед реагируют почти мгновенно, перестраивая свои силы для противостояния новой угрозе. Но даже их продвинутые системы сбиты с толку — мёртвые корабли не излучают обычных энергетических сигнатур, их невозможно захватить стандартными прицельными системами. Сама Серафина стоит на мостике «Чёрной Тени», направляя ход сражения. Через Жатву Вечности она связана с каждым мёртвым кораблём, с каждым призванным ею духом. Она видит поле битвы как единый организм, где каждый корабль — лишь клетка в огромном теле.
«Р.А.М., передай координаты для концентрированного удара,» — командует она.
«Цель — материнские корабли».
«Передаю, Госпожа,» — отвечает ИИ.
«Должна отметить, что энергетические сигнатуры Мон’зед изменяются. Они адаптируются к нашей тактике».
«Конечно, адаптируются,» — Серафина сжимает Жатву крепче.
«Они всегда были хороши в этом. Но у нас есть то, к чему они не смогут адаптироваться, координируй силы Р.А.М, я пойду немного повеселюсь…»
Богиня перемещается в открытый космос, перед «Черной Тенью», её волосы развиваются и переливают огненным индиго, взор направлен на крупнейший материнский корабль Роя, к которому устремляются тысячи перехватчиков Мон’Зед, в надежда защитить командный пункт, сам ужасающий конструкт, будто обладая своим сознание, поворачивается в сторону Серафины, множество визоров горят ядовито-красным свечением, и буравят взглядом Богиню. Существо видит, оно чувствует опасность, надо истребить, надо уничтожить. Материнский корабль издает клекот, который разносится по всему полю боя, и все свободные боевые единицы устремляются на защиту.
«Какая жалость, а я думала, что порежу эту букашку и не придется возиться с мелочью, ну да ладно, давайте поиграем…» — Серафина скривила жуткую улубку, и медленно вытянула руку перед собой, раскрытой ладонью к врагу, в ладони тут же материализовалась рукоять Жатвы. Богиня обхватила рукоять пальцами и оружие всыхнуло и испустило несколько энерго разрядов в разные стороны.
На борту материнского корабля, Командующий Разрушитель зафиксировал приближение знакомой энергетической сигнатуры.
«Аномалия, зафиксировано сверхъестественное, аномальное существо» — передаёт он сигнал всем подчинённым единицам: «Приоритет — уничтожение».
Десятки кораблей Мон’зед меняют курс, устремляясь к Серафине. Но это именно то, чего она и добивалась.
«Пора на тот свет!» — возглашает она, и Жатва Вечности в её руке вспыхивает ослепительным светом.
Пространство вокруг искривляется, и из ниоткуда возникает вторая волна мёртвых кораблей — те, что прибыли из портала последними. Они атакуют силы Мон’зед с тыла, вынуждая их разделить внимание. Кованый Союз, воспользовавшись замешательством противника, перегруппировывается и наносит скоординированный удар. Тяжёлые лучевые орудия Грозоков, модифицированные по схемам Серафины, пробивают защиту нескольких крупных кораблей Мон’зед. Перехватчики Там’Цитов и Волронов прорываются сквозь строй вражеских истребителей и наносят точечные удары по уязвимым узлам.
Сражение, ещё недавно казавшееся безнадёжным, теперь выглядит более сбалансированным.
Но Серафина знает, что это лишь начало. Главная цель — не здесь. Главная цель — в Мёртвой зоне, где Синте’Гра готовится к полному пробуждению. Богиня приближается к материнскому кораблю Мон’зед, и отправляет мысленный сигнал Зен’Тарру:
«Действуйте согласно плану…»
В глубине Мёртвой зоны, в пространстве между жизнью и смертью, гигантский флот мёртвых кораблей движется к цели. Они невидимы для сенсоров Мон’зед, неуязвимы для их патрулей. Зен’Тарр стоит на мостике древнего линкора, его мёртвые глаза горят синим огнём мести.
«Вы будете служить…» — отвечает он на зов Серафины.
«Мы принесём возмездие…»
А на флагмане флотилии Кованого Альнса — «Слава Империи», адмирал Кром наблюдает за разворачивающимся сражением с смесью благоговения и ужаса.
«Она призвала мёртвых» — шепчет он: «Она стала…чем-то иным».
Рядом с ним Верховный Старейшина Нирзуков медленно качает головой.
«Она не просто богиня, адмирал» — его кристаллические глаза отражают вспышки сражения: «Она — само воплощение ненависти. инструмент, который галактика создала, чтобы защитить себя».
«Да уж, видимо этих жуков можно остановить только с ее помощью, и сразу стало понятно, как погибали другие виды, до нас, ужасная смерть…»
Старейшина смотрит в пространство, туда, где Богиня, кромсает врага серпом, и пробивается сквозь строй вражеских кораблей.
«Согласен, друг мой, мы бы не пережили это, не будь Бога на нашей стороне… И когда она успела и что более интересно, как? Как она смогла получить такую силу?»
«Да мне тоже интеренсно» — кивает в знак одобрения Кром.
В космосе вокруг Материнского корабля Мон’зед разворачивается ожесточённое сражение. Серафина прорывается сквозь защитный периметр, отражая атаки и уничтожая вражеские корабли. Жатва Вечности искрит в её руке, канализируя ненависть миллиардов погибших. Материнский корабль, больше похожий на громадного жука, атакует Богиню из всего, что есть. Потоки энергий и снарядов летят в сторону богини. Но Зиндар, просто делает взмах рукой, и незримая сила легко парирует весь огневой напор, перенаправляя его в ближайшие насекомоподобные корабли. Взрывы и сполохи звездолётов, происходят каждый миг. Наконец, сопровождение материнского корабля иссякло, и громадный жук перешёл в режим ближнего боя. Механическая туша с невероятной скоростью и ловкостью, не присущей обычным космическим объектам, бросается на Серафину, громадные хелицеры раскрываются, предвкушая захват добычи, и когда кибер-жук настигает богиню, тут же получает удар такой силы, что одну из хелицер буквально отрывает, унося в открытый космос.
Морда твари сминается, будто жук врезался в стену на полной скорости. Серафина замахивается ногой и с размаха бьет по корпусу обьекта, превосходящего её в несколько тысяч раз. Материнский корабль, сминается еще сильнее и летит в сторону крупных астероидом, сталкиваясь с ними и раскалывая их в пыль, своей массивной тушей. Внутри, командный киборг, пытается передать Патрирху сообщение, о первом поражении, о первом за всю историю существования Роя, но сигнал не пропускает чудовищная сила Богини Ненависти. Материнский корабль предпринимает еще одну попытку атаковать из всего, что есть, к тому в комбинации в ударом в ближнем бою. Жук делает молниеносный рывок, двигаясь как живой, достигает Серафину и активизирует все орудия, атакуя Богиню в ближнем бою и дальнем одновременно. В пустоте космоса расцветает колоссальная вспышка. Ударная волна от взрыва распространяется по всей зоне конфликта. И когда затуманенность от взрыва рассеивается в космосе, становится очевидно, что материнский корабль, ликвидирован. Серафина просто разрубила его надвое.
«Это было слишком легко» — подумала Зиндар.
Сражение в системе Нарад, достигло своего логического завершения.
Флот мертвецов продолжал расти. Система Зирад превратилась в кладбище мертвых кораблей, но вот только эти мертвые корабли приходили в движение и прыгали целыми эскадрами в другие системы, вступая в бой с Мон’Зед повсюду, настигая отдельные группы кибер-жуков по всей галактике.
«Как это возможно?» — Синте’Гра стоял на мостике своего могучего сколопендрического флагмана. Он размышлял, как его мать могла вернуться, откуда эти странные мертвецы, как мать их призвала или это не его мать, он чувствовал от этой сущности что-то такое, что когда-то очень давно чувствовал от истязаемой матери — Эридии Крин. Она испытывала странные ощущения. Сын Древнейшего тогда был слишком молод, он не понимал многих эмоций, но не теперь… теперь он понимал. То была ненависть, Эридия ненавидела Древнейшего, ненавидела Синте’гра, она желала избавления, и он подарил матери избавление. Но как она вернулась, ведь отец сказал, что черный клинок не даст вернуться тому, кто погибнет от него. Черное кибернетическое существо излучающее красноватую ауру, извлекло оружие из специальных ножен. Жуткий, неестественный меч, от которого сочился черный дым, выглядел, будто состоит из странной черной жидкости, но при этом был острее и прочнее любого оружия в галактике.
«Я уже один раз обезглавил тебя, мама, в этот раз я отрежу тебе все конечности, и тело повешу на крюки у мостика «Пожирателя света», чтобы всегда видеть тебя» — владыка киборгов вернул меч в ножны. Всматриваясь в голопанели.
Шли витки. Время неумолимо приближало конец всему сущему, мертвые флотилии начали терять преимущество перед бесконечным роем Мон’Зед, который все прибывал и прибывал. Серафина исчезла. Никто не знал где она и что делает. Богиня не отвечала на запросы командиров Кованого Альянса, лишь продолжала из тени направлять сотни тысяч мертвецов. По всем фронтам объединённые силы Серафины и Кованого Альянса сражались с роем, которому не было числа. Бои шли в соотношении один к тысячи. Ситуация мало по малу становилась критической. В тоже время в тонкой пограничной зоне между жизнью и смертью, в теневом измерении ожидал громадный флот в двадцать миллионов кораблей. Флот мертвецов, ожидающих смертельного приказа своей госпожи.
Серафина восседала в центре зала. Того самого, в котором погибла её мать. Она нашла руины некогда великой цитадели истины, построенной Эриди’рой, и разрушенной Древнейшим. Девушкаа сидела неподвижно. На том самом месте, где когда-то была убита последняя богиня. Дева мести медитировала, вслушиваясь в глас вселенной. Она слышала где-то очень далеко, но каком-то неведомом для неё уровне, слышала шепот ужаса, который ей еще предстояло остановить, когда она разберется с его выродком. Серафина знала о ситуации в точках соприкосновения. Знала о потерях. Она ждала, её медитация еще не окончена, она будет наблюдать. Уже скоро ее план завершится. А пока, на его исполнение нужно титаническое количество сил. До полного пробуждения Мон’зед времени остается все меньше, но пока для галактики еще не все потеряно.
В руинах древней Цитадели Истины царила пронзительная тишина. Серафина сидела в позе лотоса в центре полуразрушенного амфитеатра, окруженная остатками некогда величественных колонн. Жатва Вечности лежала перед ней, пульсируя индиговым светом, создавая вокруг медитирующей фигуры сферу энергии, отделяющую её от окружающего мира. Пурпурные волосы колыхались, словно в невидимом потоке энергии, несмотря на полное безветрие.
«Р.А.М., анализ ситуации,» — мысленно обратилась Серафина к своему ИИ.
Перед её закрытыми глазами развернулась карта Ормузда, усеянная красными точками — очагами активности Мон’зед. Флот Роя активизировался на краю Мёртвой зоны, захватывая одну систему за другой. Однако основные силы, всё еще оставались на месте. Их целью должны были стать другие галактики…
«Военная активность Мон’зед возросла на триста восемьдесят четыре целых и девяносто девять сотых процентов за последние семьдесят два стандартных часа,» — рапортавала Р.А.М: «Кованый Альянс теряет ключевые оборонительные позиции. Системы Нарад, Теримера и Тахион уже пали, всего проигранных сражений на данный момент около пятисот семидесяти пяти, ориентировочно столько же и не ключевых систем».
Серафина видела, как красная волна распространяется по галактике, словно инфекция. В её разуме всплыли образы прошлого — воспоминания Эриди’ра о том, как миллиарды лет назад точно такая же волна поглотила флот просвещения и все живое во вселенной.
«А что с Патриархом Роя?» — спрашивает она, сохраняя полное спокойствие.
«Флагман 'Пожиратель света' остаётся в Мёртвой зоне. Энергетические сигнатуры указывают на то, что инициированный Патриархом процесс ускоренного пробуждения Роя завершён на восемьдесят семь процентов».
Серафина кивнула — «Всё идёт по плану?»
ИИ незамедлительно ответил: «Подтверждаю, Леди Зиндар, Рой одурачен таким ошеломительным продвижением, судя по моим расчётам и перехваченным зашифрованным переговорам боевых конструктов Роя, они уверены в своей неизменной тактике, полагают, что о ней никому не известно, потому что рассказать некому, однако, Кованый Альянс и силы вашего флота возмездия прекрасно осведомлены, к тому же, несмотря на стремительный захват, из вашей флотилии в триста миллионов двести тысяч единиц флота, вы потеряли всего пятьсот восемьдесят две тысячи судов, что пока не является критическим для флота. Патриарх убежден, что атака его войска, застала галактику врасплох и считает, что он контролирует ситуацию.
«У нас все готово к „Последнему горизонту“?»
«Протокол реализован в полном объёме, скоро вступим в последнюю фазу, Леди Зиндар. Флот мёртвых кораблей ожидает вашего приказа, но уверена, что вам он и не понадобится…»
Серафина слегка улыбнулась. Мёртвые корабли — остатки флотов, уничтоженных Мон’зед в прошлых циклах. Технологии исчезнувших цивилизаций, души погибших воинов, сохранившиеся в квантовой памяти вселенной. Эхо древних битв, призванное из небытия силой бога.
«А наживка?»
«Информация о вашем ранении и пребывании по ранее расчитанным координатам уже передана в информационный хаб. Вероятность перехвата Мон’зед — девяносто шесть целых шесть десятых процентов».
Серафина открыла глаза. Индиговый свет, исходящий от них, прорезал полумрак руин.
«Превосходно. Значит у нас все готово».
Она поднимается, и Жатва Вечности левитирует вслед за ней.
«Р.А.М., сообщи Альянсу, я выдвигаюсь в систему, пусть стягиваются туда.»
«Принято, Леди Зиндар. Должна отметить, что к Пустоглазию уже движется крупный боевой клин Роя».
«Прекрасно» — Серафина направляется к выходу из амфитеатра.
«Будем надеяться, что брат клюнет на это.»
Она останавливается у края платформы, глядя на панораму разрушенного невозможного сооружения. Когда-то здесь был венец творения Триумвирата божеств. Тут Богиня, больше известная в те времена, как Солнцеликая, мечтала подарить вселенной, вечное процветание. Теперь только руины…
«Как думаешь, Р.А.М., она бы одобрила наш план?» — неожиданно спрасила Серафина.
«Мама… она бы согласилась с ценой, которую придётся заплатить, если план провалится?»
«Недостаточно исторических данных для анализа. Вероятность этической совместимости неопределима».
Серафина задумчиво кивнула: «Но выбора нет. Только так можно остановить Мон’зед раз и навсегда».
Она подняла руку, и в её ладони сформировалась сфера индигового света — концентрированная энергия, изъятая из самой ткани пространства-времени.
«Запусти симуляцию ещё раз. Я хочу быть абсолютно уверена, что расчёты верны».
Перед ней разворачивается голографическая проекция — галактика Ормузд в миниатюре. Световые точки отмечают ключевые позиции флота мёртвых, замаскированные базы Кованого Альянса, предполагаемый маршрут флота Мон’зед. И в центре всего — Пустоглазие, древняя система с чёрной дырой, вокруг которой некогда была построена кольцевая структура, архитектура древних и забытых рас.
«Симуляция запущена. Время до завершения — двадцать четыре минуты».
«Вероятность успеха — семьдесят два процента» — сообщает Р.А.М: «Критический фактор — своевременное прибытие всех подразделений флота мёртвых и точная активация кольцевой структуры».
«Что с потерями?»
«Возможно полное уничтожение всех задействованных сил. Флот мёртвых в размере четырехсот тысяч единиц, будет необратимо потерян. Высокая вероятность дестабилизации самой системы Пустоглазия».
Серафина закрывает глаза: «Приемлемая цена».
Её шаги эхом разносятся по пустым залам Цитадели Истины, треск молний, вспышка, и руины вновь погружаются в безмолвие…
Сомнений нет. План должен сработать. Она сделала всё, чтобы гарантировать его успех. Годы манипуляций, интриг, тщательного сбора информации и ресурсов. Пришло время пожинать плоды этой работы.
Забавный факт, Серафина Зиндар — легендарная охотница за сокровищами, неуловимая убийца и загадочная авантюристка — на самом деле является последней надеждой галактики Ормузд, да и всей вселенной, и даже более того, ей предстоит битва с кем-то пострашнее… Богиня улыбнулась. Последним шансом остановить пробуждение Мон’зед и предотвратить катастрофу, которая уничтожит всё живое.
В глубинах Мёртвой зоны, на борту флагмана «Пожиратель света», Синте’Гра ощущает странное беспокойство. Его красные глаза пульсируют, сканируя потоки данных от разведывательных кораблей. Что-то не так. Что-то ускользает от его внимания.
«Вижу, вижу, нет не то, хм, тут, сюда, ловушка, шанс очень высок, сломить, разрушить…» — его голос механически монотонен.
«Сопротивление минимальное» — вклинивается в монолог один из Осадных разрушителей.
«Наши силы продвигаются согласно плану».
«Альянс?»
«Разрознен. Их флоты отступают к внутренним системам».
Синте’Гра анализирует ситуацию. Слишком легко. Слишком предсказуемо. Почти как… приманка.
«Я сам отправлюсь в систему Пустоглазия,» — провозглашает он.
«Хочу лично захватить существо, которое нам так активно мешает в этот раз».
Возможно, это паранойя. Возможно, просто эхо древних воспоминаний о первой очистке, в ней принимал участие великий владыка, отец, там так же была и мать. Но Синте’Гра не может отделаться от ощущения, что кто-то шаг за шагом ведёт его к заранее подготовленной ловушке. Последний акт древней трагедии начинается.
Великая месть
Корабль Серафины, пуст, богини ненависти нет на борту звездолета. Ложная информация ранении Богини и её пребывании в системе Пустоглазия на планете Диспира, быстро распространилась по обитаемому космосу. Мертвые флотилии отступают в системе Пустоглазия, Кованый Альянс так же стягивает силы к системе. Все выглядит глупо, беспорядочно, но план Серафины слишком невероятен для умов обычных смертных. Лидерам Кованого Альянса он описала его так же, как и своим мертвым адмиралам. Паутина уже сплетена. Синте’гра придет, его беспокоит существо, уже и без того впитавшее силу, которая конкурирует с его собственной или даже превосходит.
В системе Пустоглазия повисает нервное молчание. Все ждут. Доминион создает впечатление активной деятельности. Фераты готовит шоу с нападениями и междуусобицами. Всё должно выглядеть естественно. Рой прибывает в систему. Тучи кораблей закрывают свет звезды, сила способная перемолоть все, что угодно. И её нужно остановить. Всё идет по плану. Стрельба. Обстрел планеты, и разумеется звездолёт Серафины всячески участвует. Сама Серафина зависла в невесомости черноты космоса, наблюдая за происходящим и маскируя свое присутствие.
Мон’зед бросаются на планету Диспира, разрывая корабли Доминиона и Фератов. Когда у планеты скопилосьь столько кораблей, что её поверхность даже стало не видно под количеством арахнидских кибер-кораблей роя, ловушка захлопнулась. Отряды подрывников активировали квантовый детонатор, начав дестабилизацию планетарного ядра Диспиры. Мертвецы резко появившись со всех сторон, атаковали флот Мон’зед, к мертвецам присоединился и Кованый Альянс. Синте’гра лишь усмехнулся, он понял план своих врагов. устроить дестабилизацию ядра планеты и устроить взрыв, который разметает часть его флота в системе. Но рой бесконечен, это лишь оттянет победу пожирателей на виток или на два, не более того, глупо, очень глупо. Владыка киборгов хмыкнул и приказал флоту выйти из-под огня, и покинуть систему.
Муха не может покинуть паутину, когда уже в ней. Флот Мон’зед попытался рассредоточиться по площади и выйти из боя, но корабли союза начали вязать кибер-арахнид, не давая возможность выходить из боя. Серафина появилась в момент вспышки ядра, и начала буквально поглощать энергию от взрыва, не давая образоваться миниатюрной гравитационной аномалии. Энергия продолжала вливаться в тело богини.
В какой-то момент, Зиндар поравнялась с кораблем маткой, управляющий целым субсистемным узлом флота. Из серпа, который дева ненависти держала в руках, вырвались потоки индиговых молний. они контрастировали с красным свечением кораблей роя. Молнии врезались в материнский корабль. Арахнид застыл, его красное свечение потухло, будто он выключился, или находился в перезагрузке. Вскоре он включился вновь, но от него исходило уже не красное свечение, а индиговое. В этот же миг, все корабли возле него так же выключились и включились уже имея пурпурное свечение. Серафина улыбнулась. План сработал. Теперь эти корабли принадлежали ей. Часть роя пускай и крошечная в рамках всей армии флотилии, теперь служит Серафине. Бой в системе Пустоглазие идёт согласно плану. Тысячи кораблей Мон’зед больше не атакуют союзников. Они разворачиваются и уходят в пустоту космоса, для перегруппировки.
Битва в системе Пустоглазия стихает, но это затишье перед бурей. Бесчисленные корабли Мон’зед, только что разрывавшие на части судна Доминиона и Фератов, внезапно замирают. Индиговое сияние медленно вытесняет красный свет их двигателей, распространяясь как инфекция от корабля к кораблю.
На мостике своего флагмана адмирал Валентин Кром с изумлением наблюдает, как тысячи кораблей-насекомых перестраиваются в новый боевой порядок, уже не атакуя, а словно защищая остатки флота Кованого Альянса.
«Её план сработал?» — его вопрос повисает в воздухе. Никто на мостике не может ответить.
В этот момент системы связи корабля активируются сами собой. На всех экранах появляется изображение Серафины — её облик поражает, богиня с пепельно-серой кожей и индиговыми глазами, окружённой аурой пурпурной энергии.
«Адмирал Кром» — её голос звучит с новыми, неземными обертонами — «Первая фаза плана выполнена. Эти корабли Мон’зед теперь под моим контролем».
«У вас получилась, Богиня!» — Кром с трудом скрывает потрясение.
«Технология Мон’зед основана на нейролитической связи. Разрушитель в отдалении от хохяина подчиняется не воле Синте’Гры, а управляющим сигналам. Я перехватила контроль над материнским кораблем этой подсистемы. Используя энергию взрыва Диспиры, мне удалось переписать протоколы квантовой сети».
Её изображение мерцает и исчезает, но голос продолжает звучать в сознании каждого на борту флагмана: «Эти корабли теперь часть моего плана. Используйте это время, чтобы перегруппироваться и восстановить повреждённые суда. Следующая фаза начнётся…скоро, на нее явится сам виновник…».
«Вы хотите сказать, что Патриарх лично явится сюда?» — Кром еле подбирает слова.
«Именно так» — но не переживайте, я перемещу всех кого смогу, если проиграю финальный бой» — голос Богини звучал размеренно и спокойно.
В глубинах Мёртвой зоны Синте’Гра ощущает разрыв связи с частью своего флота. Его механическое тело вздрагивает от внезапной потери. На мгновение красное свечение его глаз тускнеет, а затем вспыхивает с удвоенной яростью.
«Невозможно,» — слова вырываются металлическим скрежетом. — «Никто не может разорвать связь. Никто не может перехватить контроль».
Несколько Разрушителей застывают в ожидании приказов. Один из них наконец осмеливается доложить: «Повелитель, мы потеряли пять процентов флота в системе Пустоглазия. Квантовая сеть разорвана. Корабли перешли на… другую частоту».
«Девчонка, мерзкая девчонка с силами моей матери, не знаю как, но её надо устранить, мой флагман почти готов к переходу…» — Синте’Гра поднимается со своего трона, возвышаясь над подчинёнными. — «Все умирают, это правило».
Разрушитель колеблется: «Энергетическая сигнатура схожа, но есть отличия».
В глубине своего механического сознания Синте’Гра ощущает нечто, чего не испытывал миллиарды лет — страх. Эриди’ра мертва. Он сам убил её, видел её отделённую голову. Но если каким-то образом она вернулась…
«Приготовить основной флот,» — командует он. — «Всем Разрушителям перейти в состояние полной боевой готовности. Увеличить защиту квантовой сети. Ничто не должно разорвать нашу связь».
Тем временем в пустоте космоса, в системе Пустоглазия, Серафина находится среди захваченных кораблей Мон’зед. Жатва Вечности как всегда в её руке, передаёт энергию в командные системы материнского корабля.
«Р.А.М., статус интеграции?» — мысленно обращается она к своему ИИ.
«Процесс преобразования квантовой сети завершён на девяносто пять целых семь десятых процентов. Захваченные корабли полностью под вашим контролем, Леди Зиндар. Однако обнаружены следы защитного протокола — Синте’Гра сможет обнулить их и перехватить обратно, если он получит доступ к кораблю — матке».
Серафина улыбается: «Именно этого я и хочу. Пусть он придет туда, куда мне нужно».
Она закрывает глаза, и её сознание распространяется через квантовую сеть, изучая каждый уголок захваченных кораблей. Технология Мон’зед теперь открыта для неё — гибрид органики и механики, созданный для одной цели: потреблять и преобразовывать всё на своём пути.
«Страшное оружие» — шепчет она — «Но скоро оно будет служить мне».
Богиня зависла в космической пустоте, созерцая захваченный флот Мон’зед. Индиговое свечение пульсирует в унисон с её собственной аурой, распространяясь от корабля к кораблю, словно зараза, вытесняющая красное сияние Синте’Гры. Эти сотни тысяч кораблей-насекомых, когда-то служивших инструментом уничтожения, теперь подчиняются её воле.
Она направляется к захваченному материнскому кораблю Мон’зед, её фигура рассекает вакуум, словно живое воплощение космической бури. Приблизившись к колоссальной конструкции, напоминающей гигантское механическое насекомое, Серафина проходит сквозь обшивку, как будто та состоит из воздуха. Внутри корабля царит странное сочетание механики и органики. Коридоры и отсеки напоминают одновременно машинные залы и внутренности живого существа. Вибрирующие трубы переносят жидкость, похожую на кровь, питая различные системы корабля. В центральном командном узле Серафина обнаруживает то, что искала — квантовый процессор, сердце системы управления. Металлическая сфера размером с человеческую голову, испускающая пульсирующее красное сияние, которое на глазах меняется на индиговое под влиянием её присутствия.
«Начинаю извлечение данных,» — сообщает Р.А.М., когда Серафина прикасается к сфере. — «Доступ к историческим архивам получен.»
Перед мысленным взором Серафины проносятся образы — древняя война, разрушение миров, гибель цивилизаций. Она видит Гхр’улл Шагг’ота — сущность столь древнюю и чуждую, и практически все, что видела и раньше в видениях, когда обретала свою силу.
«Ничего удивительного, и нового тоже» — прошептала Зиндар, и её голос эхом разнёсся по пустым коридорам корабля: «Брат считал себя непобедимым, но если всё, что мне известно о нем правда, а это так и есть, то получается что он ничтожество, жалкий слабак, который убил мою мать, воспользовавшись сковыванием её тела большей силой Древнейшего…» — кулаки сжались непроизвольно. Серафина не забыла тот ужас, что это чудовище сотворило. Какую бы цель не преследовал киборг, он мыслил свободно, и мог отказаться, мог не исполнять волю отца, мог не убивать маму, но он все же поднял меч против неё… этого нельзя простить…
«Архивы содержат запись финального противостояния» — сообщает Р.А.М. — «Воспроизвести?»
«Нет» — я не хочу опять смотреть на этот ужас, удалить все архивы, каждый файл, стереть эту гнусную историю, она не должна существовать…
«Подтверждено, файлы удалены» — сообщает ИИ.
Серафина поднимает руку, и Жатва Вечности возникает в её ладони, сияя мощью.
«Р.А.М., статус остальных фрагментов плана?» — Богиня пристально смотрит на свой клинок.
«Флот мёртвых занял позиции согласно вашим указаниям. Кованый Альянс перегруппировывается. Адмирал Кром ожидает дальнейших инструкций. Симуляция вторичного сражения в Пустоглазии показывает пятьдесят четыре целых три десятых процентов вероятности успеха».
«Недостаточно…» — качает головой Серафина: «Синте’Гра не так глуп, чтобы попасть в очевидную ловушку. Мы должны дать ему то, что он не сможет игнорировать. Приманку, которая затмит его рассудок».
Она прикасается к квантовому процессору, и тот полностью меняет цвет с красного на индиговый. По всему кораблю проходит волна трансформации — механические части перестраиваются, органические ткани меняют структуру.
«Что вы делаете, госпожа?» — впервые в голосе Р.А.М. слышится нечто похожее на тревогу.
«Создаю приманку, которую Синте’Гра не сможет проигнорировать. Меня…»
Через квантовую сеть Серафина отправляет часть своей сущности, часть воспоминаний Эридии, в командные системы захваченных кораблей. Они становятся продолжением её воли, её присутствия.
«Когда Синте’Гра почувствует сигнатуру матери в сердце своего бывшего флота, он не сможет устоять. Он должен будет уничтожить эту угрозу лично. И когда он придёт…»
Серафина не заканчивает фразу, но её улыбка говорит сама за себя. Ловушка будет ждать его в Пустоглазии.
В тронном зале флагмана «Пожиратель света» Синте’Гра содрогается от внезапного ощущения. Красное сияние его глаз мерцает, словно помехи искажают его восприятие.
«Невозможно,» — произносит он, поднимаясь с трона. — «Она мертва. Я убил её сам.»
Но ощущение остаётся — присутствие давно убитой Эридии Крин, его создательницы и первой жертвы, вновь ощущается в галактике. И не просто как эхо или фрагмент — полное, концентрированное присутствие.
«Координаты,» — требует он, и один из Разрушителей моментально отвечает:
«Сигнал исходит из системы Пустоглазия, повелитель. От кораблей, которые были отделены от квантовой сети».
Синте’Гра анализирует данные. Логика подсказывает, что это ловушка. Что он должен послать разведчиков, оценить угрозу, действовать осторожно. Но глубже логики, в той части его существа, которая всё ещё сохраняет отголоски эмоций, поднимается нечто иное — страх, смешанный с яростью. Эридия Крин, единственное существо во вселенной, которое могло противостоять ему, каким-то образом вернулась. И её присутствие требует немедленного ответа.
«Приготовить ударный эшелон, второй и третий выводок в сопровождение,» — командует он. — «Курс на Пустоглазие, пойдут со мной».
«Повелитель,» — осторожно возражает командующий Разрушитель. — «Анализ показывает высокую вероятность ловушки. Рекомендую отправить только разведывательный отряд».
Красные глаза Синте’Гры вспыхивают ярче: «Ты оспариваешь мой приказ?»
«Нет, повелитель. Рой готов к переходу».
Когда командный киборг уходит, Синте’Гра остаётся один в тронном зале. Его металлические пальцы сжимаются в кулак, сминая подлокотник трона.
«Эридия,» — произносит он имя, которое не произносил миллиарды лет. — «На этот раз я убью тебя окончательно».
На борту своего звездолета «Чёрная Тень», скрытом от всех сканеров в тени одной из лун Пустоглазия, Серафина наблюдает за приготовлениями. Захваченные корабли Мон’зед выстраиваются в боевой порядок, излучая индиговое сияние там, где раньше было красное. Флот мёртвых кораблей занимает позиции на орбитах, готовый в любой момент нанести удар.
«Р.А.М., связь с адмиралом Кромом».
На экране появляется лицо командующего флотом Доминиона. За прошедшие витки он заметно осунулся, но в глазах горит решимость.
«Леди Зиндар,» — приветствует он её с уважением, которое раньше было немыслимо для высокопоставленного офицера Доминиона по отношению к известной преступнице.
«Адмирал, десять процентов Роя Мон’зед движется к Пустоглазию. Они прибудут примерно через тридцать стандартных минут. Ваши корабли должны оставаться как можно дальше от мертвого флота и подконтрольных кораблей роя».
«Понимаю. Но мои капитаны беспокоятся, неужели вы хотите заманить их вожака в корабль матку и просто устранить Патриарха Роя? А что если это существо, окажется сильнее, не будет ли разумно…?»
Серафина смотрит на него без выражения: «Если план провалится, адмирал, как я и обещала, вы будете перемещены вместе с кораблями в столичные миры, весь Альянс вернётся на свои родины».
Кром кивает: «Мы будем верить в вас до самого конца. Мои корабли будут готовы выполнить свою часть плана, несмотря на риск».
Связь прерывается, и Серафина поворачивается к голографической проекции системы Пустоглазия.
«Р.А.М., запусти последнюю симуляцию. Я хочу быть уверена, что всё учтено».
«Вероятность успеха в обновлённом стратегическом плане — шестьдесят четыре целых пять десятых процентов,» — сообщает Р.А.М. после завершения симуляции. — «Критический момент — если лорд Синте’Гра не отреагирует на провокацию, план с высокой вероятностью останется нереализуемым».
«Он будет там,» — уверенно говорит Серафина. — «Он не сможет устоять перед возможностью лично уничтожить Эридию ещё раз».
Она поднимает руку, и Жатва Вечности материализуется в её ладони. Серп из неизвестного металла, пульсирующий индиговым светом, кажется живым, словно предвкушает предстоящую битву.
«Готовься, брат» — шепчет Серафина: «Мама обещала вам перед смертью, что вы пожалеете, и я исполню её волю, я заставлю вас пожалеть, ты будешь первым, выродок».
И вновь всё повторяется. Только в это раз система Пустоглазие, планета Дир Прайм. Мириады подчененных Мон’зед роятся возле планеты, сотни тысяч кораблей, готовых к нападению на любого, кого укажет Серафина.
В систему входит флот превышающий предыдущий в сотни раз. Миллионы насекомоподобных кораблей, и прочей арахнидской нечисти. Против такой же нечисти только уже захваченной Серафиной. Флотилии висят напротив друг друга, никто не атакует. Серафина перемещается внутрь материнского корабля, который теперь подчиняется ей. Через секунду туда перемещается во вспышке телепортации и сам генерал киборгов Синте’гра. Ловушка захлопнулась.
«Ты не она. Я даже немного разочарован, однако от твоего странного оружия веет матерью, но я чувствую её и в тебе. Тебе удалось отнять часть роя, но всё не так просто…» — Генерал киборгов медленно подошел к узлу управления, и положил руку на блестящую сферу, вращающуюся на постаменте. Все системы пришли в движение, и свет индиго был вытеснен из сферы, заменяясь красным.
«Это только начало» — закричала Серафина и немного паря над полом, девушка помчалась на массивную фигуру в черной кибернетической броне. Завязался рукопашный бой. Боевая глефа лорда Киборга метнулась в сторону головы Серафины, но та с легкостью уклонилась, нанося контр удар своим серпом.
«Это то самое оружие, которым ты угрожала нам и даже смогла повредить пару моих кораблей. Забавно, но глупо, сейчас ты умрешь, а серп я заберу и изучу» — Синтре’гра сделал мгновенной уворот от серпа и молниеносно нанес выпад в сторону Серафины, девушка уклонилась ответив на выпад широким взмахом серпа, киборг парировал удар, контрударом ноги, богиня уклонилась и нанесла удар кулаком в верхнюю часть корпуса, но во время замаха, она ошиблась. Выпад был слишком затяжным, киборг этим воспользовался, делая дугообразный замах, Серафина отклонилась от удара, но попала в ловушку Патриарха, который молниеносно очутился за ее спиной, используя очевидно свои божественные способности, и сделал сокрушительный выпад, целясь прямо в затылок Серафины. Удар достиг цели, богиня не успела среагировать. Киборг пробил голову девушки своей глефой. От такого удара, голова Серафины лопнула, как гнилое яблоко при прямом попадании камня. Киборг не чувствуя никаких трудностей, лишь усмехнулся. Тело богини обмякло и упало на металлический пол.
Серп поднялся в воздух, окруженный каким-то незримым полем, и полетел вслед за уходящим Киборгом. Тело Серафины осталось лежать там на корабле, который снова перешел под власть роя. Никто не ожидал. Такая нелепая смерть, или слишком могучий противник. С корабля велась трансляция, все увидели. Никто из союза тоже до конца не осознавал происходящее… Силы Альянса начали перемещаться в родные системы, вместе с кораблями. Когда флагман Крома оказался вблизи Эрта, столицы Доминиона, адмирал понял, что вселенная обречена.
«Спасибо вам, Богиня, вы достойно сражались, и даже сдержали обещание переместить нас к близким, чтобы мы последний миг встретили с семьей, я этого не забуду, спасибо» — Кром обреченно взглянул на Эрт, зная, что ему недолго осталось. Конец галактики уже настал, без Серафины… все кончено…
Синте’Гра триумфально вернулся на свой флагман. Мертвый флот всё ещё оставался в системе, но методично распылялся превосходящими силами роя, который вскоре, начал возвращение в Мертвую зону космоса.
Даже черный клинок не пригодился. Теперь осталось завершить жатву. Собрать кровавый урожай. Очистить всю вселенную от жизни. Одно движение, одна команда, и миллиарды кораблей роя, начнут просачиваться во все уголки обитаемой вселенной и отнимать жизни в неисчислимых количествах. Это ведь долг, так завещал отец, и его воля должна исполняться. Он так хотел, он хотел смерти матери, а была ли она виновата… и ведь он убил её уже дважды, в первый раз её истинное тело, и в этот раз очевидно какую-то часть её сущности. Синте’гра заметил, что где-то глубоко внутри, в нём промелькнуло сомнение, но он прогнал его. Это его долг. Время пришло… Панель… сфера приказов… рука на сфере… и всего один приказ… НАЧАТЬ ЖАТВУ?..
Панель вспыхивает красным и в этот миг, искры индиго отделяется от руки Синте’гра, выстраиваясь в систему управления приказами. Весь терминал озаряется пурпуром. От терминала волна света распространяется словно пожар по всему флагману, и от него начинает распространяться уже по всему бесконечному флоту, вытесняя красный и заполняя потухшие визоры цветом индиго. Вскоре на мостике красным светится только одно существо — Синте’гра.
«Что происходит… Разрушитель, доклад…» — Лорд киборг отдает приказы, но они остаются без ответа. Все разрушители и обслуживающие машины замерли, словно ждут новый приказ.
«Ну привет, брат. Ты серьезно решил, что меня можно победить таким слабым приемчиком?»
Из тени, отбрасываемой киборгом на пол, начало что-то вылезать. Показалась рука, затем вторая, потом голова, тело и ноги.
«Ты сделал всё, что мне было нужно от тебя, справился, прямо по сценарию» — девушка расхохоталась.
«Я все никак тебе не расскажу, брат, я тут чтобы казнить тебя так же, как ты казнил мою мать, много миллиардов лет назад.» — Серафина выставила перед собой руку и серп мгновенно появился в ней, минуя все силовые поля, под которые Киборг поместил данную находку.
Оружие девчонки, мерцало в нескольких удивительных тонах индиго и перламутра.
«Брат? Хочешь сказать, что ты моя сестра? Не думаю, что это возможно, однако, даже если это так… Неожиданное развитие событий, кроме того, обманом подселила в меня какой-то мусорный код, и захватила мою систему, с помощью головного терминала… Умно, но способы это обратить есть, вначале убью тебя, и в этот раз я буду сражаться всерьез. Можешь считать это комплиментом» — киборг бросил глефу, и медленно извлек из ножен на спине длинный черный клинок, от которого шел черный дым.
«Этим клинком я когда-то убил нашу мать, и этим клинком, я сейчас убью тебя. Ты не сможешь реанимировать повреждения, которые он тебе нанесет» — с этими словами Синте’гра кинулся на Серафину с клинком в руке, нанося молниеносные удары с такой скоростью, что оружия в руке киборга даже не было видно. Остриё меча проходило все время в миллиметре от тела Серафины. Но она была быстрее, уклоняясь с богоподобным изяществом. Однако богиня знала о клинке из воспоминаний Эридии, поэтому она понимала что будет, если клинок хотя бы ранит её. Киборг однозначно оправдывал свою должность патриарха роя, его скорость и рефлексы были почти равны божественным, несмотря на то, что это существо не являлось божеством и имело просто уникальную природу происхождения. Громоздкий киборг двигался так быстро, что порой его силуэт начинал мерцать, раздваиваясь. Серафина тоже не была теперь обычным человеком. Её божественная природа наделила богиню невообразимой мощью. Но из-за присутствия в бою жуткого черного клинка, дева ненависти не могла сражаться в полную силу, используя парирование и уклонение, вместо подавления, опасаясь контакта с клинком. Киборг продолжал делать сверхбыстрые выпады в надежде достать одним из них до тела соперницы. Зиндар ждала момента, когда можно будет поймать существо на ошибке. И этот момент наступил раньше, чем ожидала богиня.
Синте’гра совершил очередной выпад, но в этот раз клинок по инерции ушёл дальше, чем нужно, давая девушке односекундное окно между атаками. Она им воспользовалась. Когда острие меча двигалось прямо в лицо Серафины, она очередной раз начала уклоняться, но Киборг думая, что почти достал, вложил больше силы, чем требовалось, чтобы ускорить клинок, из-за чего, оружие по инерции продолжило двигаться после выпада, вместе с рукой атакующего. Прежде чем киборг среагировал, тратя время на то, чтобы погасить кинетическую энергию в своей руке и клинке, Серафина нанесла сокрушительный удар по руке киборга с клинком, буквально отрывая конечность, и тем самым разоружая. Однако на этом она не остановилась, продолжая серию чудовищных ударов по корпусу создания. Три могучих удара с ноги пришлись по бронированной головной части киборга. Когда серия ударов была завершена, и киборг должен был наконец упасть, Серафина в прыжке с разворота мощнейшим ударом по корпусу ногой, отправила металлическое тело в пятидесятиметровый полет по главному залу флагмана Роя. Туша с огромной скоростью влетела к колонну, расположенную по центру большого зала, буквально сгибая металлическое основание.
«Твоя сила впечатляет, ты действительно — богиня. Сила моей матери, дарованная ей, моим отцом. На такой случай одного меча мало. Я приберег кое-что, чтобы остановить нечто подобное. Там где даже рой окажется бессилен. Узри…» — Синте’гра медленно поднялся, на месте где была рука с мечом, теперь была сплошная рана, и лишь обрубок оставшийся от руки, с которого стекала черная кровь и что-то похожее на техническую жидкость наподобие масла или топлива, место повреждения искрилось… Доспех был сильно покорежен в некоторых местах, там куда пришлись удары Серафины. Грудная пластина открылась, и от туда целой рукой, киборг извлек небольшую размером с яблоко сферу, ярко красного цвета.
«Перед уходом, он оставил мне еще один подарок. Отец сказал, что это на случай, если нужно будет сражаться с богом» — Киборг медленно поднес сферу к механической челюсти, и начал кусать, откусывая куски. Будто ел какой-то фрукт. Серафина не сразу поняла что происходит. Киборг использовал какой-то гифт, что-то, что дал ему сам Древнейший…
В миг что-то изменилось. Рука с мечом пролетела со свистом мимо головы Серафины, и с шлепком и лязгом вставилась на место, где был обрубок. Что-то щелкнуло, рука была восстановлена. Тело Киборга окутала красная дымка. Металл брони будто залечивал повреждения с невероятной скоростью.
«Протокол божественного вмешательства. Истинная мощь разрушения, ограничения сняты, познай боль, почувствуй страх, увидь отчаяние» — С этими словами киборг буквально исчез в воздухе, появляясь за спиной Серафины и нанося настолько сокрушительный удар прямо в лицо девушки, что во время полета кулака в цель, вокруг руки появилось сильное завихрение воздуха. Инициатива сражения перешла к Патриарху Роя. Серафина не смогла устоять на ногах, и теперь уже она отправилась в полет, пролетев до ближайшей переборки и буквально воткнувшись в нее головой, словно стрела в мишень. Киборг не остановился, оказавшись возле дезориентированного тела богини. Патриарх схватился за ногу Серафины, и вытащив её из смятой металлической переборки стены, с размаху швырнул тело уже в другую сторону. Попутно замахиваясь мечом, совершил резкий выпад, догоняя отправленное в полет тело богини и уже готовясь вонзить свой черный клинок. Однако Серафина смогла сконцентрироваться и немного восстановить свои рефлексы после этих атак, и уклонилась от очередного взмаха черного клинка. Острие меча прошло в нескольких миллиметрах от шеи богини. Однако в этот момент, Жатва в руках Зиндар скользнула, царапая по металлической обшивке головного интерфейса киборга. Оставляя царапину на лицевой пластине Синте’гра. Патриарх успел убрать голову за секунду до того, как лезвие серпа погрузилось бы глубже в металл. Оба создания теперь были равны в силах, и никто не мешал им сражаться. Никто не желал уступать. Серафина понимала, что это ее единственный шанс сразить отродье, и получить контроль над всем бесчисленным роем. А Синте’Гра просто выполнял приказ отца, время от времени вычищать вселенную от жизни. И это должен был быть очередной раз, когда он исполнит свой долг, Патриарх роя не позволит какой-то жалкой «бактерии» ему помешать.
Синте’Гра атакует с новой яростью, но на этот раз Серафина не уклоняется. Она вскидывает руку, и пространство вокруг искажается — мощное гравитационное поле удерживает киборга на месте.
Воспоминания и ненависть захлестнули богиню.
«Ты мне надоел, я не собираюсь давать тебе возможность выйти отсюда живым,» — голос Серафины полон холодной ярости: «Никакого искупления. Никакого прощения.»
Сенте’Гра отчаянно пытается выбраться из захвата, но хватка держит настолько сильно, что даже пошевелиться сложно: «Что ты такое, ты сильнее её и сильнее меня…получается. отец… неужели ты говоришь правду и он, твой отец?»
Индиговое свечение вокруг богини усиливается, формируя спирали энергии, которые окружают её подобно доспеху: Его я убью, так же как и тебя…»
«Ты знаешь, что чувствовала наша мать перед смертью?» — спрашивает Зиндар, медленно приближаясь к обездвиженному киборгу: «Она чувствовала не страх, не боль… Она чувствовала отчаяние…»
Серафина делает жест, и чёрный клинок вырывается из руки Синте’Гры, зависая между ними.
«Отчаяние от того, что её собственный сын, обернулся против неё. Она верила, что ты стал на верный путь… Но всё, во что она верила, было разрушено. Мироздание, которое она любила, будет обречено на вечную тьму».
Серафина щелкнула пальцами, давление на тело киборга ослабло, но вместо этого, из пола прямо под Синте’Гра начали выползать цепи, которые тут же устремились и обвили его тело, и потянули его к полу с такой силой, что порождение не смогло сопротивляться, падая на колени.
В памяти Патриарха, всплыли старые воспоминания, и его сознание погрузилось в ужас, он поменялся местами с матерью, теперь, взглянув на Серафину он увидел её…
«Мама не убивай меня, я не хотел» — голос киборга зазвучал по новому жалко. Богиню окружала аура отчаяния, каждый кто хотел навредить богине, попадал под воздействие, терял волю к сопротивлению и молил о пощаде, испытывая невообразимый ужас и видя в Серафине того, кого Богиня сама пожелает. Сейчас её брат видел в ней их Мать — Эридию.
Дева Ненависти медленно подошла к клинку, зависшему в воздухе, между ней и киборгом и взяла его в руки.
«Теперь ты вспомнил, скажи же свое последнее слово, ничтожество,» — продолжила Серафина, подойдя достаточно близко и вознося проклятый клинок над головой киборга.
Синте’Гра попытался освободиться, но оковы слишком сильны, они вынудили стать его на колени и склонить голову, он в ужасе, он помнил, как умерла его мать. Она обещала смерть похожую на её собственную…
«Ты не можешь существовать, ты не можешь, это все нереально, как такое может быть…» — Синте’Гра не мог принять истину. Обещание, которое дала ему Эридия перед смертью, неужели она сейчас исполнит его…
«Я — воплощение ненависти, я — богиня возмездия, я — дочь Эридии Крин, богини Истины, и я признаю тебя виновным в чудовищном акте геноцида и смерти моей матери, твоя расплата — смерть. И сегодня свершится месть, которой миллиарды лет».
Одним молниеносным движением Серафина опускает черный клинок, отсекая голову киборга точно так же, как он когда-то сделал это с Эридией. Механическое тело замирает, красное свечение в глазах гаснет. Глаза Серафины вспыхивают ярче…
«Смерть для смерти,» — объявляет она, глядя на отрубленную голову: «Кровь за кровь…»
Бросая черный меч, Богиня материализует Жатву и направляет её на тело киборга.
Из серпа вырываются энергетические сполохи индигового света, окутывая обезглавленное тело и голову Синте’Гры. Металл и плоть начинают плавиться, превращаясь в пепел, но прежде чем тело полностью исчезнет, Серафина чувствует, как память киборга переходит к ней — каскад образов, воспоминаний и знаний о Рое, о Древнейшем, о тайнах вселенной. Она видит, как Гхр’улл Шагг’от покидал эту реальность, отправляясь в путешествие по мультивселенной, чтобы поглотить свои альтернативные версии. Видит координаты пространственных туннелей, через которые он ушёл. Видит его истинную форму — настолько чуждую и непостижимую, что даже разум божества отказывается её воспринимать.
Когда последний атом тела Синте’Гры распадается, Серафина выпрямляется. Её глаза полыхают индиговым пламенем, кожа блестит в тусклом освещении, волосы словно пламя, колышутся в безветренном помещении, молнии серпа теперь поглощают и жуткий чёрный клинок, он словно дематериализуется, богиня не спешит уничтожать это жуткое оружие, оно еще может пригодиться.
«Р.А.М.» — обращается она к своему ИИ, который теперь интегрирован не только с её сознанием, но и со всеми системами флота Мон’зед: «Статус контроля над Роем?»
«Полный контроль установлен, Леди Зиндар,» — отвечает искусственный интеллект: «Все единицы перепрограммированы и ждут ваших приказов».
Серафина поднимает руку, и на командном экране появляется карта галактики с мерцающими точками — кораблями Роя, теперь светящимися индиговым светом вместо красного.
«Зен’Тарр, можешь выводить флот из подпространства, я открыла туннель для вас, Рой теперь служит мне» — Серафина передала ментальный приказ в теневое измерение, в котором ожидало могучее подкрепление флота мертвецов.
«Приказ получен, Моя Госпожа, начинаю исполнять» — пришел ответ от Командующего Флотом Возмездия».
«Всем силам Кованого Альянса» — Богиня транслирует свои мысли на огромные расстояния: «Война с Мон’зед окончена. Рой теперь под моим контролем, мы победили».
Она прекращает трансляцию, глядя на карту мультивселенной, которая формируется из данных, полученных от Синте’Гры.
«Но настоящая война только начинается. Настоящий враг — Древнейший, Гхр’улл Шагг’от — всё ещё там, в глубинах мультивселенной, поглощающий свои альтернативные версии, становясь сильнее с каждым мгновением. И мы должны остановить его, прежде чем он возвысится» — подумала Зиндар.
Адмирал Кром, не мог поверить своим ушам, он слышал мыслепередачу Богини, но она же была повержена… Вместо уничтожения галактики, которого все ожидали, рой теперь подчиняется воле Богини Возмездия…
«Невероятно,» — заликовал он: «Она действительно сделала это».
На борту флагмана «Пожиратель света», теперь переименованного в «Возмездие Эридии», Серафина стояла у командного пульта, Жатва Вечности в её руке пульсировала в такт с биением её сердца.
«Теперь Рой получит новую цель,» — сказала она, глядя на бесконечные ряды кораблей за иллюминатором: «Рой отправится на охоту…»
Но сначала богине нужно вернуться в обитаемый космос. Сообщить Кованому Альянсу, что наступает новая эра — эра, в которой больше не нужно бояться чёрного будущего.
А затем… Затем она разберётся, как победить Древнейшего. Где его искать среди бесконечных реальностей мультивселенной. Сколько своих итераций он уже успел поглотить… Все эти темы нужно будет обдумать, прежде чем бросаться на поиски.
«Р.А.М. — готовь рой к переходу, и пару десятков со мной на Эрт. Хочу в последний раз побывать в месте, которое когда-то было моим домом.
Светлое будущее во тьме.
Планета Эрт, колыбель человечества и родной мир Серафины Зиндар. Девушка никогда не видела подобного зрелища. Тысячи световых колонн прорезают ночное небо, отражаясь в океанах и озёрах, отбрасывая радужные блики на стеклянные шпили мегаполисов. Миллионы людей собрались на улицах, площадях и в парках, чтобы стать свидетелями беспрецедентного события — исхода богини.
На центральной площади столицы Доминиона — величественного НовоТерра — установлена массивная голограмма Серафины в её истинном облике: пепельно-серая кожа с металлическим отливом, пурпурные волосы, словно живое пламя, и глаза, полные индигового света. Десятки делегаций со всех уголков галактики собрались под этой голограммой.
Верховный Канцлер Доминиона, сжимая в руках древний церемониальный жезл власти, торжественно произносит:
«Сегодня мы прощаемся с той, кто изменила судьбу нашей галактики. С той, кто пришла к нам как Серафина Зиндар, но оказалась дочерью древней богини. С той, кто преобразила наш извечный страх перед Мон’зед в инструмент спасения».
Адмирал Кром, стоящий рядом с Канцлером, не мог сдержать эмоций. Он вспоминал, как ещё недавно преследовал Серафину, как опасную преступницу, а теперь стоит здесь, провожая её, будучи героиней всей галактики.
В первых рядах собравшихся — представители всех основных рас Ормузда. Грозоки в церемониальных доспехах с золотыми украшениями. Волроны, чьи перья переливаются разными спектрами синего. Грилорны в водных скафандрах, покрытых ритуальными символами. Там’Цит, чьи муравьиноподобные тела украшены драгоценными камнями. Дарлиты, которые сложили оружие и явились с подношениями. Фераты, красные демоноподобные гуманоиды, склонили головы перед величием момента. Их предводитель, Великий Кровавый Маршал Зар’Гот, преклонил колено перед голограммой Серафины, предлагая древний меч своего клана в качестве дара. Представители Нирзуков выступили вперёд, их древесноподобные тела светились изнутри, когда они начали ритуальное песнопение, благословляющее путешествие между мирами.
Но самое удивительное — присутствие нескольких Странников, спустившихся из Ядра галактики. Их сияющие сферические головы излучали спокойное золотое свечение, а тела, окутанные светом, парили над землёй. Они молчали, но все чувствовали их телепатическое благословение, разносящееся по площади. В небе над столицей проходил грандиозный парад военных кораблей всех рас, входящих в Кованый Альянс. Флагманы и дредноуты, крейсеры и фрегаты выстраивались в сложные геометрические фигуры, символизирующие единство. На поверхности, миллионами маршировали в стройных шеренгах наземные боевые единицы. Торжество колоссального уровня.
Но все празднования затмило прибытие на Эрт богини. Громаднейший разрыв, прорезал небо над столицей и из него начали выползать Мон'Зед. Громадный флагман в сопровождении не менее огромных атакующих кораблей. Серафина со жнецами-стражами телепортировалась прямо на площадь во вспышках индиговых молний. Толпа разорвалась восторженными возгласами. Девушка прошла к трибуне и заняла своё почётное место между лидерами Альянса, после чего парад продолжился.
Вечером накануне отбытия Серафина перенесла всех главнокомандующих в древний храме Странников, который был открыт для публики впервые за миллиарды циклов и провела там последнюю аудиенцию. Внутри храма, в Зале Отражений, представители всех рас получили возможность задать ей вопросы.
«Вернётесь ли вы когда-нибудь?» — спросил молодой ветеран — лейтенант Доминиона.
«Я всегда буду частью этого мира,» — ответила Серафина, её голос звучал одновременно во всех уголках зала: «Но мой путь теперь лежит за пределы известной реальности. Галактика Ормузд должна идти своим путём».
«Что нам делать, если зло, о котором вы нам поведали, всё же вернётся?» — вопрошал старейшина Грозоков.
Серафина улыбнулась: «Я — единственная угроза для него, он не придет в Ормузд, просто чтобы вас всех убить, тем более, тут нет того, что он ищет, можете спать спокойно, вы в безопасности».
«Как вы намерены остановить Первородное зло?» — задаёт вопрос учёный Нирзуков.
«Силой и разумом, я знаю на что он способен, я хорошо изучила его, а вот он ничего не знает обо мне» — ответила Зиндар после паузы: «К тому же мной движет сильная мотивация, победить зло и отомстить за все злодеяния которые пережила наша вселенная…»
После завершения аудиенции, Серафина перенесла всех вопрошающих обратно на Эрт, и прощаясь с жителями, отбыла обратно в Мертвую зону, где были сосредоточены силы бесконечного Роя, её сопровождали корабли кибер — арахнид, выделенные для этих торжественных мероприятий, и почетная делегация лидеров всех рас Ормузда.
После прибытия, началось самое грандиозное зрелище в истории галактики. Серафина, парящая в открытом космосе, перед всем Роем, подняла Жатву Вечности, и после взмаха серпа, пространство перед неисчислимой флотилией разорвалось сотнями громадных порталов — окон в другую версию вселенной.
Миллиарды кораблей Роя, теперь светящиеся индиговым светом вместо зловещего красного, пришли в движение и устремились к разломам. Они больше не несли угрозу — они клинок правосудия в руках новой богини, инструмент поиска и уничтожения истинной угрозы мультивселенной. Процессия кораблей кажется бесконечной. Каждый корабль выполняет сложный маневр перед входом в портал — последний салют галактике, которую они больше не будут терроризировать. На командном мостике флагмана «Возмездие Эридии», ранее известного как «Пожиратель света», Серафина смотрела на на это зрелище. На её лице — не триумф победителя, а решимость воина, идущего в свою последнюю и величайшую битву.
«Р.А.М, статус флота?» — спросила она своего верного ИИ.
«Флот начал переход, Леди Зиндар,» — ответил искусственный интеллект: «Расчётное время завершения транспортировки — семнадчать часов двадцать три минуты, при текущем темпе перехода».
Серафина кивнула и закрыла глаза, мысленно связываясь с каждым кораблём Роя, с каждым полумеханическим существом, ставшим частью её расширенного сознания. Она чувствовала их готовность, их преданность новой цели.
Серафина понимала — предстоящая битва будет несравнимо сложнее, чем всё, что она пережила до сих пор. Ей предстоит найти и объединиться со всеми своими альтернативными версиями в мультивселенной, прежде чем Гхр’улл Шагг’от сделает то же самое со своими.
Это гонка, в которой она начинает с преимуществом — её альтернативные версии могут быть скрытными, но не будут так агрессивны и разрушительны, как версии Древнейшего. Найти и убедить их будет легче, чем Гхр’улл Шагг’оту — поглотить своих двойников.
Когда последний корабль Роя входит в портал, Серафина выходит на открытую палубу флагмана. Вокруг неё вихрем закружились индиговые энергетические потоки. Она подняла Жатву Вечности, и оружие вспыхнуло ослепительным светом.
«Прощай, Ормузд,» — прошептала она: «Я вернусь, когда угроза будет уничтожена навсегда или погибну пытаясь…»
Сколопендрический флагман «Возмездие Эридии» медленно вползает в центральный портал, самый большой из всех. Как только его силуэт полностью скрывается в переливающемся свете, порталы начинают сжиматься один за другим, закрываясь с громовыми раскатами, эхом разносящимися на парсеки мертвого космоса.
Последний портал схлопывается с яркой вспышкой, на мгновение озаряя межгалактическую пустоту индиговым светом. А затем наступает тишина.
На мостике флагмана сопровождения Верховный Канцлер Доминиона поднимает руки, призывая к тишине собравшихся.
«Сегодня начинается новая эра,» — провозглашает он: «Эра без страха перед Мон’зед. Эра, в которой все расы Ормузда идут вперёд вместе, объединённые общей судьбой и общим долгом перед той, кто пожертвовала своим будущим в этом мире ради нас».
Адмирал Кром, отдавая честь потухшему космосу, тихо произнёс: «Удачной охоты, Серафина. Мы будем рады, если ты когда-нибудь вернёшься».
Странник, стоящий рядом с адмиралом, поворачивает к нему свою сияющую сферическую голову. Телепатический голос звучит только в сознании Крома:
«Она вернётся, наши истинные боги всегда с нами».
«В мультивселенной бесконечно много путей,» — добавила сущность: «И на каждом, своя судьба, свой путь, Богине осталось лишь преодолеть их все. Такова природа существования».
Странник отворачивается, оставляя адмирала в глубокой задумчивости.
Тем временем небо над Эртом готовится к новому рассвету, рассвету мира во вселенной, скрывая звёзды — те же самые звёзды, что светили здесь миллиарды циклов, но теперь их свет кажется ярче, словно сама галактика вздохнула с облегчением. Начинается новая глава в истории Ормузда — эра после богини.
Мультивселенная. Версия вселенной 2384723. Где-то в межгалактической пустоте…
Безмятежная пустота межгалактического пространства, которая до этого момента была совершенно спокойной, вдруг начала рябить. Ее озарила вспышка индигового света разрезавшая тьму космоса. Пространство начало искривляться формируя нечто, наподобие воронки, которая продолжала расширяться. Вскоре, вокруг первой аномалии, начали формироваться подобные гравитационные образования. Разломы реальности. Всполохи индиговых молний, и вихри бушующих энергии продолжали расширять воронки.
И когда разломы стабилизировались, в них начали мерцать силуэты. Насекомоподобные, огромные, жуткие для стороннего наблюдателя. И вскоре первое существо начало пролезать через разлом. Медленно, проникать в новую реальность. Вначале паучья голова с индиговыми визорами, затем длинная сегментированная туша с множеством механических лапок. Длинное нечто напоминающее сколопендру, но в сотни тысяч раз больше, и состоящее из металла. Жуткая тварь была первой, но не последней. Следом за ней из портала начали вываливаться разнообразные арахнидские металлические создания. Были и корабли, так же похожие на что-то насекомоподобное, но отчетливо распознаваемые, как грузовые, транспортные и военные. Они выползали из всех появившихся разломов. Вначале десятками, потом сотнями, далее тысячами. Космическая пустота вокруг разломов, стремительно заполнялась жуткой армадой. Рой прибывал.
Когда пространство в космической пустоте было заполнено мириадами кораблей и разнообразных металлических конструктов, из разлома показалось очень массивное нечто. Громадная сколопендра, черного цвета, металлическая обшивка этого арахнидского ужаса отливала черным перламутром. Огромные иллюминаторы — визоры отсвечивали цветом насыщенного индиго. Издали казалось, что это ни что иное как глаза чудовища. Длинное сегментированное тело, громадные хелицеры сделанные из загадочного сплава неизвестное природы. Множество мелких конечностей, как у настоящей сколопендры. Это механическое кибер — чудовище, являлось флагманом всего бесконечного флота.
«Рой прибыл в новую версию вселенной» — отчеканил ИИ в голове Серафины, которая стояла у центрального иллюминатора и смотрела вдаль.
«Р.А.М — для начала собери данные о местных особенностях. И самое важное присутствует ли тут версия древнейшего или его сущность из нашей реальности?» — богиня не отвлекалась от лицезрения за своим новым флотом, мысленно общаясь со своим улучшенным после ее трансформации, искусственным интеллектом.
ИИ молчал, собирая данные, и через пару минут выдал информацию. Столь обширный пласт знаний, что ни один мозг смертного не способен удержать столь большой объём информации, но это было не про Серафину, ведь она теперь божество, а значит может почти что угодно. Мозг индиговласой, стремительно начал обработку информации.
«Хм любопытно. Очень любопытно. Значит тут Мон’зед исчезли немного иначе… хм, Древнейший все еще заперт в красной Сингулярности, точка запечатывания во всех версиях мультивселенной сохраняет постоянство, а далее события разнятся. Нужно немного привыкнуть в этой реальности, после чего я смогу отыскать свою версию, и полагаю мне могут пригодиться могучие чемпионы из разных альтернативных измерений. Стоит изучить есть ли тут такие. Но это позже. Р.А.М — активируй протоколы восстановление и разведки. Рою нужно восстановить силы, переход был не быстрым и довольно энергозатратным. Нужно поискать безжизненные системы с крупными звездами, и подпитать рой энергией от этих светил» — Серафина задумчиво смотрела сквозь иллюминатор будто видя сквозь целую вселенную.
«Будет исполнено, моя госпожа» — мысленно отозвалась Р.А.М. Серафина закрыла глаза, и мгновенно оказалась в глубине своего флагмана, в специальной комнате, созданной для медитации столь могучего существа, как она. Нужно было тщательно обдумать свои следующие шаги, и именно этим богиня и планировала заняться в ближайшие пару недель, пока флот заправляется энергией от ближайших звезд.
Величественная армада кораблей Роя дрейфовала в межгалактической пустоте, медленно восстанавливая силы. Индиговые огни флагмана «Возмездие Эридии» мерцали в такт с энергетическими потоками, которые корабли поглощали от ближайшей звезды — голубого гиганта, чья мощь кажется почти бесконечной по сравнению с более слабыми светилами.
В медитационной камере глубоко внутри флагмана Серафина Зиндар парила в нескольких сантиметрах над полом, окружённая полупрозрачными энергетическими панелями с данными этой версии вселенной. Её пепельно-серая кожа с металлическим отливом слабо сияла, а пурпурные волосы как и всегда колыхались без всякого ветра, словно живое пламя.
«Р.А.М, более подробный анализ по красной сингулярности в этой вселенной,» — мысленно обратилась она к своему ИИ.
«Сканирование завершено, Леди Зиндар,» — отвечает Р.А.М. — «Красная сингулярность в этой реальности стабильна на восемьдесят шесть целых пять десятых процентов. Печати, наложенные первыми расами, всё ещё функционируют, но показывают признаки незначительного износа. Расчётное время до потенциального разрушения без внешнего вмешательства — примерно два миллиарда стандартных галактических циклов».
Серафина открыла глаза, в них сиял индиговый свет. Перед ней развернулась голографическая проекция красной сингулярности — гравитационной аномалии, содержащей запечатанную сущность Гхр’улл Шагг’ота.
«В этой версии вселенной печати ещё свежие, но кто знает, как долго это продлится, если эта погань такая же хитрая, как и из нашей вселенной. А что насчёт моей альтернативной версии?» — полюбопытствовала Богиня.
Р.А.М. вывела новую проекцию — карту с мигающей точкой в одной небольшой галактике, которую местные расы называли Хаосовой Дланью.
«Обнаружена энергетическая сигнатура, соответствующая вашей на девяносто семь целых восемь десятых процентов. Источник находится на планете Азур, третий мир системы Веракс. По имеющимся данным, в этой реальности ваш эквивалент известен как Серафа Аз’Кар, высшая жрица культа Пламени».
Серафина подняла бровь.
«Интересно. В этой версии реальности она пошла по духовному пути, а не стала авантюристкой» — скользнула мысль в голове девушки.
«Какова политическая ситуация в галактике?»
Р.А.М. вывела ещё одну проекцию — на этот раз геополитическую карту галактики, разделённую на различные сектора влияния.
«В этой реальности существует так называемая Коалиция Равновесия, в которую входят аналоги большинства рас из нашей вселенной. Однако Доминион Метатех здесь известен как Солнечная Федерация и обладает значительно большим влиянием. Грозоки, Грилорны, Нирзуки отсутствуют как виды, однако имеют свои аналоги в этой версии реальности. Кроме того и Странники отсутствуют — вместо них доминирующей расой являются Ауриты, гуманоиды с золотой кожей и способностью манипулировать материей на локальном уровне».
Серафина внимательно изучала карту. Многие детали отличаются, но общая структура знакома. Там, где в её родной вселенной находилась Мёртвая зона, здесь расположен так называемый Рубеж — нейтральная территория, на которой сосуществуют представители разных рас.
«А что стало с Мон’зед в этой реальности?» — спросила Зиндар
«По имеющимся данным, рой в этой версии вселенной никогда не существовал, по причине того, что Древнейший не выбирался из своей тюрьмы, а народ Мон'Зед не создавался текущей версией Первых, однако, аналог роя все-таки существовал. Упоминаний в инфополе крайне мало, но довольно долго эту версию вселенной терроризировал вид, известный здесь, как Гасители Звезд. Они были уничтожены около ста пятидесяти тысяч стандартных циклов назад совместными усилиями Коалиции Равновесия и Ауритов. Однако архивы указывают на сохранившиеся фрагменты их технологии в различных системах. Вероятно, эти фрагменты могут представлять для нас ценность, так как с их помощью можно усилить рой» — закончил отчёт ИИ.
Серафина задумчиво кивнула.
«Отправь жнецов-сталкеров, чтобы собрали и доставили нам эти технологии, пока мы тут. В бой не вступать, при угрозе, пусть отступают и докладывают» — распорядилась богиня.
«Будет сделано, госпожа» — отрапортовала Р.А.М.
«Что насчёт других потенциальных союзников? Кто обладает наибольшим влиянием в этой реальности?»
Р.А.М. вывела список имён и координат с оценкой потенциальной лояльности. Серафина внимательно изучила его, останавливаясь на нескольких особенно интересных кандидатах:
Архивариус Зеленор, глава Конклава Шепчущих, специалист по древним артефактам;
Адмирал Раэль’Тас, командующий Авангардом Солнечной Федерации, известен своими неортодоксальными взглядами;
Нессия Вель, глава синдиката контрабандистов «Серая Тень», контролирует подпольные торговые пути в секторе Хаосовой Длани.
«Интересно» — Серафина поднялась из медитативной позы: «Я думаю, стоит начать с моей альтернативной версии. Подготовь малый разведывательный корабль — я отправлюсь на Азур лично».
«Леди Зиндар, должна отметить, что это несёт определённый риск» — заметила Р.А.М. — «Встреча двух версий одной и той же сущности может вызвать парадоксальные эффекты».
«Именно поэтому я должна идти сама» — улыбнулась Серафина: «Никто другой не сможет должным образом объяснить ситуацию Серафе Аз’Кар. К тому же, если мои предположения верны, объединение наших сущностей будет естественным процессом, а не катастрофой, так как я отличаюсь…»
«Р.А.М, скажи как такое возможно, если тут древнейший никогда не освобождался, и моя мать не существовала в рамках этой реальности, как могла появиться сущность схожая со мной?» — богиня сделала серьезное лицо и уставилась в одну точку, ожидая ответ, который она никак не могла понять по настоящему.
«Согласно симуляционному анализу — никак, однако поскольку такое существо всё же присутствует в этой реальности, предположу, что объект Серафа Аз’Кар, схожа с вами по линии человеческих генов, однако высокая вероятность, что кто-то или что-то искусственно повлияли на эволюцию сущности данного индивида, однако процесс куда менее заметен, чем прошла ваша эволюция в новый вид» — завершила анализ ИИ.
«Тоесть ты хочешь сказать, что кто-то оставил мне «подарок» для объединения сущности?» — Зиндар аж приподняла бровь от удивления.
«Вероятнее всего — да, именно поэтому я озвучила вам свои опасения насчёт вашего контакта с альтер — версией».
«Поищи больше информации о нашем предполагаемом щедром незнакомце и нет ли тут связи с Шагготом из нашей реальности…» — богиня заметно напряглась.
«Найду всё, что смогу, госпожа. Но предположу, что пока нет поводов для беспокойства, давайте найдём объект — Серафу Аз’Кар, уверена, что с её помощью, мы выясним больше деталей…» — закончил ИИ.
«Пусть так и будет, Р.А.М… пусть так и будет» — прошептала девушка.
Серафина покинула из медитационную камеру и направилась к командному мостику. По пути она прошла через огромные залы, заполненные жнецами — теперь перепрограммированными защитниками жизни, а не её уничтожителями. Их красные визоры сменились на индиговые, а чёрная броня приобрела более органичные, плавные формы. На мостике она остановилась у огромного иллюминатора, наблюдая, как части флота методично поглощают энергию далёкой звезды.
«Капитан Зен’Тарр,» — обратилась она к полупрозрачной фигуре древнего воина, который был неподалеку и следил за показаниями уровня заряда флота через голо панели: «Я отправлюсь с разведывательной миссией. Вы продолжите восстановление флота и подготовите тактические группы для потенциального противодействия любым атакам на красную сингулярность».
«Будет исполнено, Светоносная,» — вытянулся призрачный капитан: «Какую часть флота вы возьмёте с собой?»
«Я отправлюсь на своей „Черной Тени“» — ответила Серафина: «Моя задача требует деликатности, а не силы. Вы же знаете, что я могу постоять за себя?»
Зен’Тарр понимающе кивнул, хотя в его глазах читалось беспокойство. За время их сотрудничества он стал не просто командующим флотом мёртвых, но и своего рода верным советником для Серафины.
«Если встретите опасность, которую не сможете преодолеть, мы придём по первому зову…» — сообщил он.
Серафина благодарно кивнула и направилась к ангару, где уже был подготовлен её небольшой разведывательный корабль — «Черная Тень», который ожидал свою хозяйку.
«Р.А.М, проложи курс на Азур» — скомандовала она, поднимаясь на борт: «Используй маскировочные протоколы. Я хочу попасть в систему Веракс незамеченной, как обычная смертная, я открою разрыв, выйдем на окраине системы, а дальше тихим ходом».
«Курс проложен, Леди Зиндар,» — ответил ИИ: «Приблизительное время прибытия с учетом межпространственного перемещения и крейсерского перемещения от окраин системы — четыре с половиной стандартных часа».
Корабль плавно отделился от флагмана и устремился в распахнувшийся разлом, оставляя позади величественную армаду роя. Серафина устроилась в командном кресле, вновь вспоминая, как в этом самом кресле она сидела раньше, бросаясь навстречу опасностям, не зная, кто она такая на самом деле…
«Начнём с малого» — прошептала она, наблюдая за струящимися потоками межпространственного перехода: «Один союзник за раз. Одна версия за раз».
Девушка прикрыла глаза, погружаясь в состояние полумедитации. Путешествие затянется, и ей нужно подготовиться к встрече с самой собой — к разговору, который изменит судьбу этой версии вселенной.
Два сияющих разными цветами глаза вспыхнули в темноте космоса, вблизи маленького астероида. Взор устремился на Рой.
«Значит она все-таки смогла, как любопытно, я и не думала, что так скоро. Брат был прав, он как всегда…» — жуткий смех прорезает пространство, но остается не досягаем для тех, за кем наблюдают…
За время полета ничего важного не произошло. Серафина могла переместиться сразу туда, куда нужно, оказаться возле своего двойника, или переместить альтеру и поговорить не покидая свой флот, но пока её силы не восстановились после перехода, так как сущность божества еще не адаптировалась в данной версии реальности, поэтому нужно некоторое время, чтобы привыкнуть… Однако столь длительное время полета, вполне дали ей возможность приспособиться к новому измерению.
Но теперь раз она почти на месте, так будет проще… Дабы не привлекать внимание, Серафина изменила внешний облик своего звездолета. Теперь это был обычный грузовой барк Азурианской торговой компании. Корабль медленно приземлился на огромные посадочные эстакады, для грузовых и транспортных судов у одной из крупных мануфакториальных фабрик Азура. Когда неприметная девушка выскочила из барка, в ней не было ничего от Серафины, обычная заурядная девица, без запоминающихся черт. Идеальная маскировка. С языковыми навыками, проблем у замаскировавшейся богини тоже не возникло, богу подвластно абсолютное понимание мироздания, а значит и все существующие в нем языки и диалекты. Теперь осталось найти Серафу Аз’Кар, на этой планете…
Но это казалось сложнее, чем было на самом деле. Первый рыночный проспект, и доски объявлений — разыскивается преступница, вооружена и очень опасна… награда за голову… разыскивается за преступление против веры Федерации, активно пособничает культу черного языка, оскверняет веру и память о великих Орбитрах, сделавших Федерацию — могучим галактическим государством.
«Хм, очень знакомая история…» — подумала Серафина, отрывая листок с объявлением.
Девушка с очень необычным цветом волом сидела у барной стойки, её волосы отливали пурпуром, длинные шелковистые, ровно уложены. Сама — миловидна, статна, привлекательна. В одной руке стакан, граненое стекло, в ёмкости налито что-то алкогольное. В другой руке, небольшой револьвер, судя по внешним данным, револьвер стреляет не пулями, а плазменными зарядами. Интересная технология. Бармен о чем-то бурно спорил с девушкой.
«Сераф, ты сильно рискуешь. Если они придут за тобой нам всем крышка…» — мужчина атлетического телосложения, был чем-то обеспокоен: «Да хватит переживать из-за них. Там все сделают как надо, к выступлению преосвященства мы успеем…» — девушка была спокойна.
«Дико извиняюсь, не помешаю?» — к барной стойке подсела девушка. Абсолютно неприметная, но что-то в ней насторожило бармена и он нервозно спросил: «Чего тебе надо?»
Серафа ударила его по плечу, и что-то шепнула на ухо, и бармен изменился в лице. Теперь он был спокойнее.
«Прошу меня простить, времена не спокойные, сами же знаете, мы все на нервах. Что вам налить?» — мужчина, само дружелюбие.
«Что-нибудь на ваш вкус» — спокойно ответила девушка и добавила: «Скажу честно, я не в курсе всех событий, я не местная…»
Бармен наполнил стакан густой фиолетовой жидкостью, которая переливалась в приглушенном свете бара. Его руки слегка дрожали, выдавая нервозность, несмотря на внешнее спокойствие.
«Это 'Слезы Аурита'. Местный специалитет. Не слишком крепкий, но… впечатляющий» — произнос он, подвигая стакан к незнакомке. Серафа бросила быстрый взгляд на новоприбывшую, задерживаясь на секунду дольше, чем следовало бы. В её глазах мелькает что-то похожее на тревогу, но она быстро вернулась к своему напитку.
«Забавно, я впервые вижу, чтобы 'Слезы' наливали незнакомцам» — бросила Серафа в сторону бармена: «Обычно их берегут для… особых клиентов».
«Особых клиентов?» — Незнакомка подняла бровь, делая небольшой глоток. Жидкость имела странный вкус — одновременно сладкий и терпкий, с металлическим послевкусием, которое заставляло ощутить легкое покалывание на кончике языка.
«Для тех, кто знает истинную цену… вещей,» — уклончиво ответила Серафа, её пальцы продолжали поглаживать рукоять плазменного револьвера. — «Вы же вообще не из Федерации, неужели наёмница? Акцент у вас… необычный».
Бармен нервно взглянул на дверь. В углу бара, группа мужчин в серых униформах стали более внимательными, хотя они старательно делали вид, что заняты своими разговорами.
«Я путешественница» — просто ответила незнакомка: «Ищу кое-что… или вернее кое-кого».
Серафа неожиданно выпрямилась. Её рука с револьвером скользнула почти незаметно, наводя оружие на незнакомку под стойкой.
«И что же вы ищете на Азуре? Здесь мало интересного, кроме фабрик и проповедей Федерации».
В этот момент на большом экране, висящем над баром, появляется новостная передача. Лицо диктора серьезно, когда он объявляет: «Сегодня силы безопасности Солнечной Федерации усилили меры в районе Главного Храма в связи с предстоящим выступлением Верховного Проповедника. По данным разведки, террористическая организация 'Пурпурное Пламя' планирует акцию…»
Бармен быстро выключает экран, бормоча извинения о технических неполадках.
«Кого же конкретно вы ищите, может я смогу вам помочь?» — спрашивает Серафа, её взгляд становится острее: «Может быть, кого-то с наградой за голову?»
«Скорее кого-то с похожей… судьбой,» — парировала незнакомка. Она сделала ещё один глоток, затем едва коснулась стакана пальцем. По фиолетовой жидкости пробежала еле заметная рябь индигового цвета.
Глаза Серафы расширились, когда она заметила это. Она придвинулась ближе, и её голос стал тише, но в нём звенела сталь:
«Кто вы на самом деле? И что вам нужно от меня?»
Незнакомка спокойно посмотрела в глаза взволнованной девушки.
«Я думаю, нам стоит поговорить в более… приватной обстановке» — тихо произесла она: «У тебя ведь много вопросов о твоих снах? О голосах, которые ты слышишь? О том, почему тебя так тянет к древним храмам и артефактам?»
Лицо Серафы побледнело. Рука с револьвером опустилась, а в глазах появилась смесь страха и надежды.
«Откуда ты…»
Их разговор прерывается, когда двери бара с грохотом распахиваются. Шесть офицеров службы безопасности в чёрной броне с эмблемой Солнечной Федерации врываются внутрь, их оружие нацелено в зал.
«Всем оставаться на местах!» — прокричал командир отряда. — «Серафа Аз’Кар, вы арестованы за измену, терроризм и осквернение святынь Федерации!»
Серафа мгновенно принимает решение. Она опрокидывает стол, создавая укрытие. укрытие, и смотрит на незакомку с вызовом.
«Если ты действительно знаешь ответы… если ты та, кого я видела в снах… помоги мне выбраться отсюда. А потом поговорим».
Посетители в панике пытаются спрятаться или выбежать из бара. Офицеры начинают методично продвигаться внутрь. Серафа держит палец на спусковом крючке, готовая открыть огонь при первой возможности, но явно понимая, что шансов против шестерых вооружённых офицеров немного.
«У чёрного входа спрятан мой скоростной цикл,» — говорит она незакомке: «Но нам нужно как-то пройти через кухню…»
Серафина все еще не снимая свой маскировочный облик, ухмыляется, вспоминая свои старые способности, не использовать свою божественную мощь на миг кажется ей глупостью, но в следующий миг приходит осознание правильности её выбора. Один молниеносный прыжок, серия легких скоростных ударов, несколько бойцов падает в отключке. Ещё удар, ещё один бессознательный. Серафа, не осталась в стороне, умело ударом бутылки вырубила еще одного бойца, и ударом ноги с разворота уложила последнего.
«Черт, ты круто дерешься, кем ты не была, теперь идём, пока не набежали еще. Я знаю место, где нам не помешают» — девушка с пурпурными волосами рванула к кухне, и через неё на задний двор, а Серафина ринулась за ней, не снимая маскировку.
Спустя час, девушки добрались да старого заброшенного дома в районе пустующего завода. Серафа зашла первая, Серафина последовала за ней. Как только последняя зашла в темное помещение, к её голове приставили пистолет.
«А теперь выкладывай, кто ты мать твою, очередной убийца из Храма заката? Как вы выслеживаете меня, я устала вас убивать…» — Серафа явно сильно нервничала и волновалась.
«С чего ты взяла, что я убийца?» — Серафина была все так же холодна и спокойна.
«Откуда я взяла… голографические иллюзии, боевые приемы, которые я к слову немного освоила как раз таки благодаря этим убийцам. И тут ты, приходишь, подслушиваешь разговоры, которые тебя не касаются, помогаешь мне и охотно идёшь со мной хер пойми куда, чтобы что? Правильно, чтобы грохнуть меня очевидно… Говори, что тебе надо от меня или башку снесу мать твою…» — Серафа сняла оружие с предохранителя.
«Хм, очевидно чтобы я не сказала, ты выстрелишь в конце, потому что ты напугана, но в твоем оружии всего один заряд, после чего потребуется перезарядка блока сжатой плазмы. Так что если хочешь, сделай это, но я буду сопротивляться, если ты не возражаешь» — Серафина улыбнулась. Эта эмоция была настолько жуткой, что Серафа, в ужасе отшатнулась, и нажала на спусковой крючок. Револьвер выплюнул поток плазмы, который молниеносно достиг лица Серафины, но почему, то не мог достать до цели, зависнув на небольшом расстоянии от лица девушки, и не причиняя ей вреда.
«Чтоо? Это что, силовое поле? Проклятие…» — Серафа начала отступать, и спряталась за ближайшей кучей сваленного металлолома.
«Откуда у тебя такие технологии, кто ты такая?» — Серафа перезарядила револьвер, выскакивая из укрытия и ведя беглый огонь по Серафине. Все снаряды попадали точно в цель, но как и предыдущий, зависали в воздухе, недалеко от головы девушки.
«Хватит» — голос был подобен грому, и порыв ветра буквально сбил с ног Серафу. Её револьвер отлетел в сторону.
«Кем ты не была, сделай это быстро…» — пурпурные полосы растрепались, альтера выглядела растерянно и испуганно. Она зажмурилась, когда Серафина подошла ближе, ожидая расправы.
«Я не стану убивать тебя, я тут не за этим» — Серафина подошла ближе, и протянула руку лежавшей на полу девушке.
«Возьми меня за руку, я покажу тебе, зачем я тут» — Серафа неуверенно схватилась за руку и почувствовала хватку нечеловеческой силы. Рука тянула её с такой силой, что казалось, перед ней не хрупкая неприметная девчонка, а нечто схожее с машиной.
Когда девушка стояла на ногах и всматривалась в Серафину, та сказала: «Сейчас ты все увидишь, и поймешь, зачем я тут» — с этими словами, Серафина положила ладонь своей руки, на лоб Серафы, и глаза девушки закатились, излучая нестерпимый индиговый свет. Серафина показывала ей, всю свою жизнь, и все произошедшие события, приведшие её в эту версию вселенной.
Когда видение в голове Серафы стихли, и она пришла в себя, перед ней стояла уже не та неприметная девушка, а настоящее богоподобное создание. Волосы будто были озарены индиговым пламенем, и колыхались сами по себе без единого порыва ветра, глаза словно два маяка, буквально сияли и озаряли индигом все вокруг.
«Так значит ты это я!» — Серафа упала на колени, ей было безумно трудно поверить, в то, что она увидела: «Невероятно, ты Богиня, да как же это… ты это я и ты богиня, да ну… боги, величайшее зло, и хочешь сказать мы должны слиться? Ты меня типо поглотишь и я умру, блин всё это… конец мироздания… великое зло… Древнейший… ох…»
«Нет Серафа, мы с тобой станем одним существом, одной сущностью, одним божеством, ты часть меня а я часть тебя, но ты малая часть меня, нам надо собрать сущность воедино» — богоподобный голос Серафины будто гром раскатывался по пустующему зданию, озаряя своим великолепием.
«Слушай, раз так, мне правда нечего терять, мы проиграли борьбу, я получила информацию, что нашу тайную базу накрыли силовики Церкви. Так что я одна не смогу вывезти артефакт с планеты, а значит и меня повяжут, но если я могу стать богиней, стать чвстью того, что увидела, то… все это не имеет смысла ведь так?» — Серафа медленно поднялась на ноги и подошла вплотную к величественной Серафине.
«Я увидела ужасы которые ты мне показала, я хочу спасти свой дом, свою галактику, свою вселенную и раз стать единым целым — наша судьба, тогда я даю свое согласие, я помогу тебе, сестра» — Серафа положила руку на плечо Серафине. Пурпурное сияние озарило комнату. Повторилась процедура, при которой когда-то Серафина слилась со своей версией в родной реальности, там ее альтернативная версия, называла себя — отступник. Тут все было куда спокойнее. Серафа сама всё увидела, и поняла, что угроза настолько высока, что её долг сделать это, она была рождена для этого. Ослепительная вспышка пурпурно-индигового света постепенно угасала. Там, где прежде стояли две фигуры, теперь находится только одна — Серафина Зиндар, чье тело медленно адаптировалось после слияния с альтернативной версией себя. Её пепельно-серая кожа пульсировала волнами энергии, а пурпурные волосы, колыхающиеся без ветра, теперь содержали более глубокие оттенки фиолета, вобрав в себя часть сущности Серафы.
Серафина глубоко вхдохнула привыкая к новым воспоминаниям и знаниям, хлынувшим в её сознание. Культ Пламени, тайные знания древних текстов, мистические ритуалы, преследования Солнечной Федерации — всё это теперь часть её опыта. Но главное — теперь она знает местонахождение древнего храма, в котором Серафа Аз’Кар проводила свои тайные ритуалы. Храма, содержащего артефакт, который кажется был чрезвычайно полезен для Богини.
«Р.А.М., ты всё еще со мной?» — мысленно обратилась она к своему ИИ.
«Связь стабильна, Леди Зиндар,» — ответил знакомый голос: «Обнаружено значительное расширение ментальной матрицы. Анализ выявил семисот кратное увеличение вашего энергетического потенциала после слияния. Интегрирую новые данные о местоположениях из воспоминаний Серафы Аз’Кар. и дополнительно расшифрована информация касательно тайного логова Культистов Пламени. Там хранится Хроносфера — артефакт, который Серафа нашла в руинах древнего города Ауритов. Результаты сканирования… в логове обнаружена значительная энергетическая аномалия, соответствующая параметрам Хроносферы из воспоминаний Серафы Аз’Кар. Однако… фиксирую множественные биологические сигнатуры с затухающими жизненными показателями».
Серафина хмурится. Она теперь чувствует эту опасность через усилившиеся способности. Кто-то был в храме — и случилось что-то плохое, скорее всего то, что теперь знала Богиня. Штурмовики Церкви…
«Отправь „Черную Тень“ к основному флоту. Я проверю Логово».
Серафина решила больше не тратить время на маскировку или осторожное передвижение. С её новообретенной мощью это просто не нужно, теперь нет. Она подняла руку, создавая вокруг себя поле индиговой энергии, и просто исчезла, растворяясь в пространстве.
Мгновением позже она материализовалась в центральном схроне Логова культа Пламени. Зрелище, представшее перед ней, мрачно, но не удивительно — десятки тел культистов, убитых с хирургической точностью. Точечные лазерные ожоги указывают на работу профессиональных бойцов.
«Р.А.М., анализ места преступления» — скомандовала она, шагая через залитый кровью каменный пол.
«Время смерти — приблизительно два часа тридцать семь минут назад. Характер ран указывает на… ВНИМАНИЕ, ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА, в Логове присутствует существо, не поддающееся идентификации, уровень угрозы чрезвычайно высок, рекомендуется срочно покинуть данную вселенную…» — ИИ прямо завопил в голове Серафины.
«Что, ты о чём Р.А.М, Древнейший тут? Почему я не ощущаю ниче…» — Серафина не успела закончить внутренний диалог, как почувствовала, невообразимую мощь, что-то давило на неё с такой силой, будто её закинули в черную дыру.
С одного из темных коридоров медленно вышла загадочная фигура. Судя по виду, это была стройная женщина, с маской на лице, одетая в очень необычные одеяния — Арлекин. Её голос был очень странным, словно адекватным и одновременно на грани безумия, при этом тонкий и звонкий…
«Ну привет, милашка, хаха. Хотела лично тебя лицезреть, Великая и Могущественная, НЕВЕРОЯТНАЯ БОГИНЯ НЕНАВИСТИ…» — сумбурная арлекин, закатилась в безумном смехе.
«Кто ты такая, что тебе нужно?» — Серафина была крайне серьезна, раз ИИ вопил об опасности, да и её собственное чутье, прямо кричало об угрозе, значит это странная личность, действительно сильнее, чем богиня, которая уже впитала в себя две альтернативных сущности, да еще и раскрывшая в себе божественный потенциал…
«Ну ну… богиня, не надо так напрягаться, сегодня я тут не чтобы сражаться, просто заглянула поздороваться, не надо продумывать, как ты будешь сражаться со мной, ахаха, хотя если ты так хочешь… Ну только совсем немножко хаха…» — арлекин бросилась на богиню.
Серафина с трудом видела атаки арлекина, и каждый удар, попавший по богине, был сокрушителен настолько, что мог бы планету расколоть, но филигранное мастерство скрытое за маской безумия, очевидно. Арлекин наносила точечные удары, просто чтобы ударить, в них не вкладывалась вся мощь, они не были нацелены убить. Загадочная гостья истерично расхохоталась и сделала грандиозный кувырок с переворотом, в процессе выпрямляя ногу и в развороте умудрилась выпрямить и вторую ногу, нанося ей удар по Серафине, которая едва успела поставить блок руками, и несмотря на это, от удара, её впечатало в стену тоннеля, вызывая локальные обрушения помещения. При этом ни один удар богини не достигал цели. Странная девушка в костюме арлекина, грациозно уклонялась от всех ударов.
«Да кто же ты такая?» — Серафина злилась, но понимала, что тут шансов мало, нужно отступить и понять, с кем она встретилась, и как победить это существо, кем бы оно не было…
«Ну вот, ты что злишься, да я просто решила немного потанцевать, не злись. Ой кажется мне пора, выполняй свою миссию, то что ты ищешь вон там, ну ты всё равно сильна, выдержать мои прямые удары, мало кто может, очень неплохо, ты меня заинтересовала, ну до встречи, ахаха» — с этими словами, фигура загадочного Арлекина исчезла во вспышке разноцветного пламени.
«Р.А.М, черт возьми, кто это был, как мы выжили…» — Серафина несмотря на свой божественный статус, чувствовала сильную усталость, тело болело, она сражалась в полную силу, но разница в силе была несопоставима. Но как же так? Кто она вообще такая и что ей нужно?
«Госпожа Зиндар, я не могу отыскать это существо в пределах этой вселенной» — внезапно зазвучал внутри голос Р.А.М.
«Ты хочешь сказать что эта клоунша просто взяла и покинула этот материальный план? Получается она тоже божество и посильнее меня будет… так… надо серьезно подумать об этом, кого мы привлекли? Нужно будет впредь вести себя осторожнее в новых реальностях, чтобы не привлекать вот это вот…» — Серафина немного перевела дыхание и поднялась на ноги.
«Госпожа Зиндар» — я запустила анализ, так как мои вычислительные способности сильно увеличились, я попробую отыскать хоть какую-нибудь информацию относительно этой сущности» — ИИ звучала будто виновато: «Кроме того, бой спровоцировал небольшую сейсмическую активность, и рано или поздно сюда нагрянут силы федерации, которые к слову уже установили активность внутри логова».
«Да, найдем артефакт и уходим» — Богиня была сильно обеспокоена новыми переменными в расстановке сил, и это необходимо было очень срочно обдумать.
Серафина отряхнулась от пыли, которая осела на ней в суматохе сражения и двинулась по частично обрушившимся коридорам, остановившись перед массивной дверью в дальнем конце зала. Воспоминания Серафы подсказали ей, что за этой дверью находится святилище с Хроносферой.
«Святилище не тронуто?» — спросила она, хотя уже знала ответ благодаря своим усилившимся чувствам.
«Подтверждаю. За дверью не обнаружено следов недавнего присутствия. Хроносфера остается активной и неповрежденной».
Серафина кивнула. Силы Федерации искали доказательства государственной измены и терроризма, но не интересовались древними артефактами. Типично для бюрократов — фокусироваться только на задании, игнорируя истинно ценные вещи. А вот что тут искало это загадочное существо, было загадкой для Зиндар.
Богиня прикоснулась к двери, и та бесшумно открылась, повинуясь её воле. Внутри — небольшой круглый зал с постаментом в центре. На постаменте парила золотистая сфера размером с человеческую голову, испускающая прерывистое сияние и создающая вокруг себя тонкое искажение реальности.
Хроносфера — одна из последних технологий Ауритов, древней расы, давно исчезнувшей в этой реальности. Серафа нашла её в руинах города и использовала для своих ритуалов, никогда до конца не понимая её истинной мощи. Но теперь, с объединенными знаниями обеих своих версий, Серафина понимала полный потенциал этого устройства.
Она протянула руку, и Хроносфера поднялась с постамента, медленно перемещаясь к ней. Прикосновение к артефакту вызвали каскад образов в сознании Серафины — она увидела другие реальности, другие версии галактики Ормузд, и что самое важное, тонкую красную нить, ведущую к Красной Сингулярности этой вселенной.
«Вот ты где» — прошептала она, глядя на ментальный образ огромной красной аномалии, скрытой в глубинах космоса на границе этой галактики — «Древнейший».
«Р.А.М., я обнаружила точное местоположение Красной Сингулярности в этой реальности. Координаты — сектор Омега-семь, система Н’рад».
«Координаты получены. Должна отметить, что эта область пространства соответствует так называемому 'Запретному рубежу' в этой версии реальности. Самый отдаленный регион, охраняемый автоматическими оборонительными системами неизвестного происхождения, очевидно построенными древними цивилизациями».
Серафина улыбнулась. Конечно, кто-то защитил тюрьму, но с роем это не станет проблемой. Однако мысли о странной арлекин, очень сильно беспокоили богиню.
«Я закончила здесь свои дела».
Серафина взяла Хроносферу и позволила ей раствориться в своем теле, интегрируя древнюю технологию Ауритов в свою расширенную сущность. Золотистое сияние на мгновение окутало её, затем буквально впиталось в пепельно-серую кожу.
«Статус объединения с Хроносферой — сто процентов. Обнаруживаю значительное усиление ваших темпоральных способностей. Теоретические расчеты показывают, что теперь вы можете не только перемещаться между реальностями самостоятельно, но и манипулировать локальными участками пространства-времени».
«Превосходно» — Серафина подняла руку, и пространство перед ней исказилось, образуя миниатюрную копию Красной Сингулярности. — «Теперь нужно нейтрализовать версию Древнейшего в этой реальности. А затем продолжить поиски других своих альтернатив».
Она оглядела храм в последний раз. Жаль культистов — они были лишь пешками в большой игре, не понимающими истинного масштаба происходящего. Но Серафина давно решила не вмешиваться в дела смертных в параллельных реальностях. Её цель выше — найти и объединиться со всеми версиями себя, уничтожить все версии Древнейшего, прежде чем тот сможет сделать то же самое.
Серафина исчезла из храма, оставляя позади лишь слабый отзвук пурпурно-индигового света и легкий запах озона. Её путь теперь ясен — с каждой поглощенной версией самой себя она становится сильнее, приближаясь к тому уровню могущества, который позволит ей бросить вызов Изначальному.
«Р.А.М — приказ рою! Пусть перемещаются к Сингулярности, Передай координаты. Мы не просто запечатаем сингулярность, мы разрушим её с тем, что внутри, оборонительные системы так же разрушить, они будут лишь мешать» — Серафина парила в воздухе над металлическим полом своего небольшого корабля, который сменил курс и теперь двигался в гиперпространстве к окраине обитаемого космоса.
«Приказ передан командному протоколу армады, госпожа, рой перемещается по указанным координатам. Приоритетный приказ — уничтожить системы заградительного подавления, взять сингулярность в кольцо» — голос Р.А.М в голове звучал угрожающе. Серафина была довольна.
Пиратский фрегат висел на окраине запретной зоны.
«Что видно Таль, как пройдем зону? От туда еще никто живым не уходил. Сюда даже флотилии не суются» — двое грузным мужчин на мостике фрегата, вели бурные обсуждения, смотря вдаль темного и мрачного космоса.
«Отсюда до реликвария примерно двадцать пять дней пути на гиперскорости… Геран, и я тебе точно говорю, у меня есть план, как стать невидимкой для этих орудийных систем…» — мужчина был серьёзен и смотрел через оконную систему капитанской рубки, на массивные странные сооружения, висящие далеко в темноте космоса. Перед фрегатом была граница с запретной зоной. Любой корабль, пересёкший её, сразу же подвергался тотальному обстрелу орудийных систем, возраст которых неисчислим, и то, как они работали, кто их построил, и зачем, не знал никто, но было огромное количество желающих попасть к тому, что охраняют эти турели.
Но никто не знал, что там за этими системами, в темнице, древней как сама реальность, находится существо, сила которого может стирать целые галактики за один миг полета мысли. Но теперь в этой реальности был и еще один бог, который может дать отпор, который может победить это зло…
«Победить древнее и могучее зло может лишь другое зло» — так сказал некогда встреченный Серафиной в ее родной реальности, нирзук-мудрец из Корвус Прима…
«Значит мы будем необходимым злом…» — Звездолет Серафины влетел в систему, на границе которой начиналась запретная зона.
«Рой начнет прибывать через пятнадцать минут согласно временному отсчету Эрта, госпожа» — Р.А.М, как всегда, монотонно уведомила Богиню о статусе событий.
«Со мной не обязательно нянчиться, Р.А.М, не забывай, кто я …» — напомнила про себя Серафина, обращаясь к Р.А.М. ИИ в голове девушки немного помедлил, затем принес извинения и сократил число выдаваемой информации не по существу на двадцать три целых и восемь десятых процентов.
Геран стоя у иллюминатора, на своем пиратском фрегате, задумался о том, сработает ли этот груз, действительно ли он сможет сделать то, о чем говорил Вальтус с черного рынка.
«Брат, мы в троем на этой посудине, буквально за кораблем — стена смерти, пересечем и мы трупы, я честно не уверен что оно того стоит, давай продадим эту колымагу, осядем на какой-нибудь планете, подумай о сестре, насколько её хватит, она протянет еще месяц, может два, лекарств нет, мед помощи тоже, с чего ты вообще решил, что там на другой стороне мы что-то найдем, кроме смерти…» — Таль был категоричен и обеспокоен. Когда он закончил, панель индикаторов уведомила братьев, что в систему вошел небольшой корабль. Класс звездолета не опознан, никакой информации по кораблю, и он стремительно приближается.
«Это ещё что?» — нервно произнес Геран. Оба брата смотрели на световые индикаторы и гололиды капитанской рубки.
«Ребята, что вы тут делаете…кх…кхкх, где мы…кхкх? На пороге капитанской рубки показалась девушка, она выглядела бледной и болезненной, но она улыбалась. Кашляя она задала братьям вопрос, и ждала ответ, смотря поочередно на обеспокоенные лица мужчин.
«Ашин, ты что тут делаешь, тебе надо больше лежать…» — один из мужчин возмутился, и пошел в сторону девушки. Давай я отведу тебя в твою каюту» — Геран взял девушку за руку, но та вырвала руку и начала громко кричать.
«Хватит Геран, хватит Таль, хватит страдать из-за меня, вы таскаетесь со мной, и столько всего потеряли из-за меня, начните уже жить для себя, оставьте меня где-нибудь, думаете я не понимаю, что умираю, и что вы не можете мне помочь, и не надо винить себя, вы делаете для меня всё, просто …кхкх… кххкх…мне не повезло» — девушка закашлялась и начала падать, но Геран подхватил её.
«Нет глупая, мы твои братья, а ты наша сестра, мы поклялись матери и отцу быть вместе и заботиться друг о друге, и так и будет. К тому же я думаю, что мы нашли то, что поможет тебе, осталось придумать как добраться туда» — Геран посмотрел в глаза сестры и улыбнулся, всегда же справлялись…
«Не хочу прерывать вашу трогательную беседу, но вынуждена вмешаться…» — по всей капитанской рубке ожили громкоговорители, они транслировали передачу из-вне. Голос был человеческий, но складывалось ощущение, что говорит машина, которая очень хорошо умеет притворяться человеком.
«Какого черта, как ты смогла пробиться через зашифрованный барьер, кто ты и как взломала наш закрытый канал связи?» — крикнул Таль.
Динамики вновь ожили: «Ваша защита примитивна настолько, словно вы пытаетесь защититься от атаки космического корабля руками… Но у меня приказ, моя госпожа не хочет чтобы вы пострадали, а сейчас вы потенциально близки к смерти. Разворачивайте свой фрегат и улетайте, как можно дальше, как можно быстрее, у вас чуть более 10 минут. Потом мы не отвечаем за последствия» — на мостике фрегата корабля, наступила тишина.
«Кто она такая, как она смеет, у нас лучшее вооружение среди пиратов Гатиамора, мы можем дать отпор» — зашипел от злости Таль.
«Брат, давай не будем спешить, она не угрожала нам, она просила уйти на безопасное расстояние. Я думаю, надо повиноваться, потому, что, а что если тут и правда появится флот, а мы сейчас нападем и потом нам крышка… Об этом ты не подумал верно? — заметил Геран.
«Да и вправду… проклятие…» — подметил Таль. Тогда уйдем на гиперскорости отсюда за ближайший спутник, и там понаблюдаем за всем с безопасного расстояния.
Так и поступили, фрегат медленно двинулся прочь, к ближайшему спутнику. Дойдя до безопасного расстояния, как считали братья, фрегат замер, ожидая того, что будет дальше, а дальше начался сущий ад.
Черный небольшой корабль подлетел к тому месту, где еще недавно стоял на якоре корабль братьев. Прямо позади корабля, открылся громадный разлом из которого начало выползать огромное металлическое чудовище. В этот же миг, повсюду начали открываться разломы, и из них в реальное пространство вываливались бесчисленные корабли. Всех их объединял насекомоподобный внешний вид, жуткий флот все прибывал.
«О боги, ребят, вы тоже видите это?» — девушка стояла у иллюминатора не в силах оторвать взгляд от этого ужаса.
«Что…что это такое?» — бубнил себе под нос Таль. Геран же в этот момент уже стоял у контрольной панели управления.
«Ребята, кажется дела плохи…» — сказал он.
«Что там?» — медленно произнес Таль, не отрывая взгляд от иллюминатора.
«Кажется орудийные платформы тоже среагировали на эту жесть. Судя по показателям, запретная зона вот вот изменит границы. Защитные системы поворачиваются в сторону этих жутких кораблей» — мужчина был очень встревожен.
«Брат, нужно выводить барк из системы, тут будет резня. И я честно пока больше переживаю за нас. Мы попадем под перекрестный огонь, если не свалим, посмотри, эти жуки уже заполонили всю систему и продолжают прибывать» — Таль пришел в себя и придерживая сестру, перевёл взгляд с иллюминатора, на брата.
Позади них материализовалась дева, немыслимо красивая, с пепельно-серой кожей, длинными колыхающимися волосами цвета индиго, её глаза были так ослепительны, буквально, что в них сложно было смотреть не прикрывая взор, одета дева было в дивный черный боди-костюм с длинным воротом, вокруг девы извивались словно живые, черные цепи. Троица отшатнулась от незнакомки, не в силах что-то сказать.
«Вам был чётко изложено, что в системе не безопасно, но вы решили остаться. Я не буду каждый раз спасать жизни глупцов. Считайте что это сразу тремя моими подарками, вашей вселенной, и два из них достанутся трём идиотам, не слушающим голос разума, величайшее везение…» — незнакомка подняла руку и Ашин мгновенно оказалась перед ней. Загадочная дева, положила руку девушке на лоб. Братья стояли неподвижно, словно зачарованные всем происходящим. Рука незнакомки озарилась индиговым светом и Ашин вскрикнула. Сопротивления не было, всё происходило слишком неожиданно, слишком быстро. Ашин начала падать, но под ней словно появился пузырь воздуха, смягчающий падение.
«Теперь она в порядке, она будет жить, не потратьте дарованный мною шанс в пустую, идиоты…» — незнакомка развернулась и подошла ближе к обзорному стеклу капитанской рубки. Она ничего далее не делала, но фрегат каким-то немыслимым образом будто пройдя через гипер тоннель сам переместился к окраине системы, далеко от границы запретной зоны.
«Кто-ты? Что ты сделала с Ашин…» — смог медленно выдавить из себя Геран, падая на колени перед незнакомкой.
«Я — ваш счастливый билет, ваша сестра будет жить, не упустите свой второй шанс и берегите её» — незнакомка, даже не обернувшись в сторону троицы пиратов, исчезла с корабля так же неожиданно, как и появилась.
«Ашин, твое дыхание, ты больше не хрипишь, как ты себя…» — Таль немного приходя в себя, подбежал к сестре, чьё лицо теперь не было бледным.
«Брат, братья, кажется я больше не умираю, я не знаю что она сделала, но она исцелила меня, я чувствую себя превосходно!» — радостная девушка кричала от восторга и радости, она встала оперившись на брата и крепко обняла одного и затем и второго.
«О боже, не могу поверить, ты и правда здорова» — завопил от радости Геран, проводя обследование сестры в медблоке своего фрегата.
«Брат, сестра, давайте воспользуемся шансом, который незнакомка нам подарила, и начнем наконец новую жизнь…» — Таль стоял на пороге медотсека смотрел на счастливые лица своих родных и улыбался…
Резня на границе запретной зоны набирала обороты. Огромные защитные комплексы вели подавляющий шквальный огонь, из всех орудийных систем, плотность огня была так высока, что любой флот рассыпался бы в щепки. Но в это раз древним орудиям противостоял не обычный флот. Рой медленно, но верно продвигался под прикрытием титанических кораблей-конструктов, которые буквально впитывали колоссальный урон, но не получали повреждений. Серафина окружила все корабли на острие атаки могущественными барьерами, которые невозможно было пробить, даже таким мощным и древним орудиям, как эти. Арахнидский рой кораблей, продвигался все глубже, буквально облепливая орудийные системы и пожирая их. Бой продлился недолго, после чего, рой направился вглубь зоны, прямиком к Сингулярности. Потери были минимальны в этом столкновении.
Красная сингулярность сияла в центре громадного флота, миллионы кораблей насекомоподобных форм, зависли перед красной гравитационной аномалией. Прямо перед сферой красной энергии в открытом космосе парила Серафина. Её было видно издали, благодаря ослепительным пылающим волосам цвета индиго, которые сияли, подобно звезде. Внутри сингулярности, что-то неведомо злое, чувствовало прямую угрозу, оно не понимало, как такое возможно, кто это, и как она узнала, ненависть древнейшего существа росла экспоненциально.
«Мерзкий Гхр’улл Шагг’от. Я искала тебя. Ты не понимаешь сейчас, что происходит. Ты столь невероятно могущественное существо, сейчас там внутри своей клетки, ощущаешь, что перед тобой существо, которое уже превосходит тебя в силе. И ты боишься, я чую твой страх, Древнейший. Ты породил меня, ты сделал меня такой, ты вынудил само мироздание создать меня, чтобы остановить тебя, и в этой реальности твои планы никогда не сбудутся, потому что ты умрешь. Единственное существо, способное убить тебя, это я» — Голос Серафины казалось будто разносится по всей галактике. Древнейший слышал этот голос, он не понимал. Такое могучее существо, как он, уже давно позабыло, что значит бояться, поэтому он знал, что будет, и его это разочаровывало. Он слишком поздно осознал, и то не до конца… Однако раз такое существо, как она, существует и явно не в своей реальности, значит, где-то есть и его версия, намного более могущественная. Древнейший испытал нечто похожее на удовлетворение. Пускай он и стал разменной монетой, он лишь маленький винтик в громадной машине, которая уже функционирует, лишь один из многих, и все они, это он…
Сингулярность начала сжиматься. Серафина сжимала её с помощью своей божественной силы, создавая внутри сингулярности, гравитационное давление такой силы, что способно убить даже божество. Множество кораблей роя были оборудованы специальными устройствами, усиливающими гравитацию объекта. Такие корабли и конструкты так же присоединились к атаке. Давление внутри сингулярности увеличивалось, заставляя её сжимать саму себя. Древнейший сопротивлялся, но в какой-то момент, перестал, и гравитационный колодец, буквально раздавил сам себя. Тело божества, раздавить не успел. Серафина телепортировала тело прямо в свою руку, заставляя ослабленного бога принять гуманоидный облик, и схватив его за шею, держала перед роем, перед космосом, перед целой вселенной, которую ему уже не поработить. Униженное ослабленное существо, которое когда-то было божеством немыслимого могущества, и могло одной силой мысли стирать целые галактики из реальности, теперь болталось в сдавливающей гуманоидную шею руке загадочной богини.
«Эта галактика очищена» — торжественно произнесла Серафина, сжимая руку, и удушая проклятого Древнейшего. После чего в свободной руке материализовался серп, который теперь был больше похож на косу, и одним могучим взмахом рассекла тело на две части, которые тут же были испарены разрядами индиговых молнией исходящих от клинковой части серпа.
«Госпожа, стоит отметить, что эта версия Древнейшего была чрезвычайно слаба, даже по версии других существ. Что-то поглощало энергию существа, так как его энергитетическая сигнатура, была ослаблена выше среднего в процентном соотношении…» — подметила Р.А.М.
«Да, я даже догадываюсь кто связан с этим…» — размышляла Серафина. Однако, тут наша миссия выполнена, и нам пора отправляться дальше.
«Р.А.М — приказ рою, уходить за пределы обитаемых галактик, подготовить ресурсную базу для перехода в другую версию вселенной. Я хочу еще немного осмотреться в этой вселенной, как только флот пополнит запасы истраченной энергии, я прибуду. А пока эта вселенная может вздохнуть спокойно, теперь тут нет угрозы…» — Серафина улыбнулась, и исчезла во вспышке индиговых молний, пока рой, исполнивший свой долг в этой вселенной, перегруппировывался для отхода по заданным координатам.
Вскоре, место где была Красная Сингулярность опустело. Теперь единственное что тут осталось — обугленный прах некогда могучего абсолютного зла. Медленно дрейфующий в космической пустоте. Кусочек пепла, осел на раскрытую ладонь.
«И всё-таки она смогла, хаха, ты был прав, Элиотар, можно было оставить этому осколку даже больше сил, думаю, она бы всё равно смогла. Ну что же, раз всё идёт как ты и предвидел, я присмотрю за ней, пока что…» — два сияющих разными цветами глаза устремили взор в мертвую глубину космоса и безумный смех разрезал абсолютную тишину.
Галактическое пространство там, где ещё недавно находилась Красная Сингулярность, теперь заполнено лишь пустотой и рассеивающимися останками некогда могущественного существа. Последние корабли Роя исчезают в разломах пространства, направляясь к назначенному месту встречи за пределами обитаемых систем. Серафина Зиндар, парящая в открытом космосе, ощущает наплыв новых воспоминаний и возможностей, ставших доступными ей после слияния с Серафой Аз’Кар. Её пепельно-серая кожа мерцает вспышками индигового света, словно отражая продолжающееся слияние двух сущностей.
«Р.А.М., анализ текущего состояния,» — обращается она к своему ИИ.
«Сто процентная интеграция, Леди Зиндар. Ваш энергетический потенциал значительно увеличен по сравнению с показателями перед прибытием в эту реальность. Хроносфера так же успешно интегрирована в вашу сущность, предоставляя возможности локальной временной манипуляции».
Серафина закрывает глаза, сосредотачиваясь на новых ощущениях. Хроносфера — могущественный артефакт Ауритов, теперь часть её естества. Она чувствует, как время течёт вокруг неё — не линейно, как ощущают его смертные, а подобно многомерной реке с бесчисленными рукавами и притоками.
«Что с пространственным разрывом, через который мы попали в эту реальность? Он стабилен?» — интересуется она.
«Разрыв сохраняет стабильность, Леди Зиндар.» — заключает Р.А.М
Серафина кивает. Тогда нам пора.
Внезапно она замирает, уловив странное ощущение. Взгляд. Древний, злобный, пронизывающий саму ткань мультивселенной, направлен прямо на неё.
«Опять это ощущение» — шепчет Серафина: «Оно наблюдает».
«Обнаружены аномальные энергетические колебания» — сообщает Р.А.М.: «Источник неизвестен, но по параметрам схож с существом, встреченным вами в убежище вашей альтеры».
«Любопытно, Р.А.М разузнай об этом существе, как можно больше, полагаю мы еще встретим его» — Серафина осматривает космос вокруг нее, не замечая ничего подозрительного.
«Исполняю, анализ уже проводится, время завершения ориениторовчно пара часов» — монотонно отвечает Р.А.М.
«В этой реальности есть ещё один артефакт, который может быть полезен. Прежде чем вернуться к Рою, я извлеку его, передай на флот — пусть готовятся…»
Жатва Вечности в руке Серафины вспыхивает, словно откликаясь на её мысли, уникальный клинок, реликвия из её измерения, теперь полон новых возможностей, вобрав в себя знания и технологии из нескольких вселенных.
Богиня еще пару секунд осматривает мертвый космос вокруг себя, а затем пространство вокруг Серафины искривляется, и она исчезает в вспышке индигового света.
За пределами пространства и времени, в загадочном монументе, чье существование невозможно, в большом зале, стоит огромный круглый стол, у стола стоят восемь громоздких богато украшенных тронных кресел. На некоторых восседают загадочные фигуры, некоторые пусты. Огромные двойные створки массивных дверей со скрипом раскрываются, и в зал входит женская фигура. Она движется весьма изящно, пританцовывая, подходит к одному из кресел и занимает его.
«Всем вечности, ну и чего такие хмурые?» — вопрошает таинственная незнакомка.
«Что тебе удалось выяснить, сестра?» — громко спрашивает одна из таинственных персон, присутствующих в зале, голос которой подобен грому.
«Нуу, она и правда сильна. Рейвен был прав насчёт неё, мы даже устроили небольшой спаринг, сразу говорю, она жива, ахах. А так, одну версию перворожденного ей удалось убить прямо в его тюрьме. Это было оооочень круто и зрелищно… правда, правда!» — незнакомка с явным безумием начала хохотать.
«Довольно! Прояви уважение к совету, и держи себя в руках» — злобно фыркнула другая таинственная фигура.
«Ой, да ну вас, вы такие скучные… Сестра, вот чего ты вечно такая угрюмая, отправили меня и развлекаться не дают. Ох лааадно, молчу!» — обиженным голосом проговорила таинственная незнакомка.
«Превосходно, Лира, продолжай наблюдать, она может быть полезна для нас на данном этапе» — прогремел раскатистый голос предводительствующей фигуры: «Катарина, что известно насчёт Орионы?»
В зале повисла тишина, а затем раздался булькающий свистящий голос, будто некто говорил через маску для дыхания: «Пока новостей нет, брат, я искала в множестве реальностей, но пока ничего…»
«Я тебя понял, сестра. Братья и сестры, наш долг отыскать одну из нас, чего бы нам это не стоило, поэтому будем продолжать поиски… На этом, собрание окончено, когда будет необходимо совет соберётся вновь» — властно произнесла таинственная фигура, чье тронное кресло было выше остальных.
«О как классно, получается я могу еще побыть с госпожой Серафиной, как здорово» — радостно воскликнула таинственная незнакомка.
«Ага, только постарайся всё-таки не убить её, если опять решишь устроить с ней дружеский поединок» — холодно произнес ещё один из незнакомцев, сидевших на кресле, расположившихся по соседству с центральным.
Таинственные фигуры начали расходиться, пока в зале не осталось всего одна.
«Время симфонии…» — ехидно посмеиваясь, сказала она сама себе, после чего встала со своего кресла и направилась к выходу из зала.