Год написания: 2026

Его тёмный универсал рассекал туман, затянувший лесное шоссе, пока на лобовом стекле собиралась влага, а ленивые лучи солнца окрашивали дорогу в золотое покрывало. Непроглядный хвойный лес стоял стеной, вонзаясь зелёными пиками в небо.

В это время журналист Эрик Йон прослушивал аудиосообщение от своей подруги-лаборанта, ведя машину:

«Эрик, это бред. Состав чернил — сажа и дубовые орешки, как в 1660-х. Бумага — тряпичная, ручной работы. Такой почти нигде не достанешь в наше время. И ещё… На ней остались…»

Запись резко оборвалась, закончившись кратким треском и сопутствующим писком. Эрик тяжело вздохнул, посмотрев на себя в зеркало: тусклый свет подчеркивал его изможденный с дороги вид, выявляя синяки под глазами от недосыпа. Его строгий серый твидовый пиджак, столь уместный в городских редакциях, здесь, на фоне непроглядного хвойного леса, казался нелепым доспехом. Он ещё долго не мог отпустить ситуацию, которую застал в родном городе. Тот случай шествия «Армии тьмы», после которого в мире начали происходить необъяснимые вещи, стал для него личным Рубиконом. Мир больше не был прежним, он трещал по швам, и эти трещины вели в Англию.

Его брат пропал два месяца назад в городке под названием Эктабон. Полиция разводила руками, списывая всё на массовую истерию или несчастный случай, но Эрик знал: его брат не из тех, кто исчезает просто так. Благо, английским он владел отлично, что позволяло свободно ориентироваться в чужой стране.

Накануне отъезда Эрик сидел в своём кабинете. На столе в строгом порядке лежали билеты и документы. Тишину нарушил сухой шелест — кто-то просунул конверт под дверь. Бесшумно, словно почтальон левитировал над полом.

Эрик поднял письмо. Пожелтевшие края, плотная, шершавая текстура, какую не встретишь в обычном магазине. Но пугало не это. От бумаги исходил едва уловимый, будоражащий запах — смесь сырой земли, старой кожи и типографской краски семнадцатого века. На обратной стороне ни марок, ни штампов. Лишь тяжёлая печать из чёрного сургуча.

По спине пробежал холодок, совершенно несвойственный его прагматичному уму. Он аккуратно вскрыл конверт канцелярским ножом. Внутри лежал единственный лист. Почерк был ровным, но текст… текст пугал своей современностью на фоне этого антиквариата. Чернила блестели так свежо, словно слова вывели буквально пять минут назад:

«Эрик. Я знаю, сейчас это звучит для тебя как дурной сон, но у нас больше нет времени. Логика, в которую ты так веришь, здесь не работает. Чтобы я смог выйти, ты должен сделать то, чего мы боялись — снова запустить цикл… Это единственный способ разорвать петлю.

Поезжай в Англию, в Эктабон. Не пытайся её искать, Эрик. Просто будь там, и она сама тебя найдёт… точно так же, как когда-то она нашла меня. Я до сих пор не понимаю, человек она или само время, но она придёт. Это неизбежно.

Я совершил ошибку. Потерял шкатулку, и теперь всё застыло. Я заперт здесь, в самом центре этого хаоса. Только тишина и этот проклятый до-минор.

Ты — моя единственная надежда. Или моё последнее предательство. Не дай этому кругу разорваться на мне.

Поспеши. Она уже близко!»

Вскоре близилось табло на дорожном знаке.

«Добро пожаловать в Эктабон!»

«17:58»

В это утро Эрик сразу же покинул гостиницу, придя в приёмную местного полицейского управления. Он подошёл к первому попавшему в его поле зрения дежурному офицеру, который держал в руках кружку с кофе.

— Здравствуйте. Меня зовут Эрик Йон и я подавал заявление о пропаже своего брата Дар…

— Да-да, это к главному инспектору Гловеру, — перебил его коп беззаботно, сделав глоток кофеина. — Это туда, по коридору. Увидите его имя на двери, — указал он и ушёл в неизвестном направлении.

Пустой коридор в тёмном декоре, со шкафами с макулатурой в некоторых местах у стен и принтеров на тумбах. Эрик шёл по коридору, которому, казалось, не было конца. Так или иначе, вскоре он дошёл до двери инспектора. «Ст. Инспектор Чейз Гловер» — гласила позолоченными буквами надпись на белой табличке дубовой двери.

Он постучал в неё.

— Входите! — прозвучал хрипло голос. Затем кашель.

Эрик вошёл внутрь. Кабинет в неоклассическом стиле, в серых тонах. Посередине стол с компьютером. Резкие солнечные лучи били через окно прямо в глаза вошедшему. Чуть поодаль стоял мужчина лет эдак шестидесяти пяти. Лысый, в коричневой куртке поверх клетчатой рубахи и тёмных брюках — явно куда-то собирался.

— Что тебе, парень? — спросил тот, засовывая что-то в карман.

— Меня зовут Эрик Йон. Я по делу о человеке, пропавшем два месяца назад в вашем городе.

— Имя?..

— Дарис Йон.

— Брат значит.

— Именно. Я уже давно не получал извещений о процессе дела. Решил приехать сам.

— Парень, я вот спешу… Тебе бы к секретарю-бухгалтеру нашему подойди. Она прямо за столиком, в начале коридора. Пробьёт тебе информацию.

— Секретарь?

— Ну не тормози. Да. У меня дело куда срочнее твоего двухмесячной давности.

Эрик попятился назад вспоминая о секретарше, которую бы он точно заметил.

— Л-ладно, до свидания.

— Слушай, парень, ты бы не обнадёживал себя. Тут люди если и пропадают, то редко объявляются.

— В каком смысле?

— Лес большой. Ядовитый, как мы говорим между собой.

Эрик вышел за дверь, пока инспектор Гловер провожал взглядом.

Действительно, в начале коридора находилась молодая и симпатичная секретарша, работающая за бумагами и компьютером одновременно, старательно сверяя всё и часто поправляя русые волосы, собранные в пучок.

— Здравствуйте… — протянул Эрик.

— Да, чем могу помочь? — лояльным тоном спросила она.

— А вы…

Он хотел было задать вопрос, была ли она здесь несколько минут назад, но вовремя одумался, ибо сочла бы его невнимательным, а то и безумцем.

Секретарша вопросительно посмотрела на него. На её бейджике, прикрепленном к светлой рубашке, было её имя: «Амелия Клаурс».

— Кхм, мне бы узнать о деле по пропавшему Дарису Йону.

Она молча набрала текст в компьютере, проглядывая базу данных и списки дел.

Кратко помотала головой, поджав губы.

— Нету такого. Вы уверены в правильности имени?

— Да. Это мой брат.

— Мне жаль, но я не могу вам помочь, — сказала она. — А вы обращались к инспектору Чейзу Гловеру?

Эрик нервно выдохнул и просто ступил к выходу.

Впереди виднелась главная площадь, где стояла колокольня из каменной кладки, выглядевшая очень древней.

Эрик решил действовать.

«12:15»

Стук печатной машинки со второго этажа на мгновение затих. Пятнадцатилетняя Фэйрис стояла в прихожей, торопливо зашнуровывая кеды и стараясь проскользнуть незамеченной, спускаясь со второго этажа. На её шее были наушники, скрываемые пепельными волнистыми волосами, что опускались по самую спину.

— Ты в этом пойдёшь? — раздался строгий, недовольный голос матери.

Бэка выглянула из кухни, явив тёмные волосы в длинном каре, вытирая руки о полотенце. Её взгляд критично скользнул по затёртым джинсам и футболке дочери.

— Сегодня день рождения твоего отца. Гости будут к пяти. Могла бы хоть раз надеть приличное платье, а не это…

— Мы просто гулять с ребятами, мам, — протянула Фэйрис, глядя светло-голубыми глазами на ту и тихо вздохнула, нащупывая в кармане кассетный плеер. Спорить с ней всегда было бесполезно.

— Никаких «просто». Чтобы в половине пятого была дома и помогла с сервировкой! — отрезала Бэка.

— Оставь её, Бэка, — мягкий, но уверенный голос раздался со ступеней.

Мигель спускался по лестнице. Он выглядел немного уставшим от работы над рукописью, но, посмотрев на дочь, тепло улыбнулся. В его глазах, часто скрывающих тяжёлые мысли и подозрения к жене, при взгляде на Фэйрис всегда появлялась искренняя нежность. А когда он улыбался, его аккуратные усы с лёгкой проседью словно чуть отъезжали вровень губам.

— Пусть погуляет. Жара сегодня аномальная, дома сидеть — одно мучение, — Мигель перевел взгляд на дочь и протёр вспотевшую лысую голову. — Иди. Только будь осторожна, хорошо? И постарайся не опоздать к ужину, я буду ждать.

— Спасибо, пап! Хорошо. С днём рождения! — Фэйрис с облегчением улыбнулась и быстро обняла его, прежде чем пойти на выход.

Бэка лишь раздраженно цокнула языком и скрылась на кухне. Фэйрис выскользнула за дверь. Напряжение между родителями всегда висело в доме тяжёлым облаком, но ради отца она твердо решила вернуться вовремя.

Во дворе частной территории дома, которая была огорожена недавно поставленным пиковым забором, на брусчатке её уже ожидали друзья на великах. Кейт с Петро, и… Адам, смотря на которого та улыбнулась.

— Ну что, едем? — громко спросил Адам.

«13:02»

Щёлк. Затем ещё один. Звук набора текста на печатной машинке распространялся по кабинету Мигеля Энтроуса. На его столе было сложено уже несколько напечатанных листов. Раздался скрип половиц — внутрь кто-то вошёл. Свет из коридора пробил тьму обители писателя.

— Ты скоро? — возник голос жены, разрезавший тишину кабинета.

— Сейчас спущусь.

Ещё несколько нажатий на клавиши и появилась надпись:

«Конец истории предзнаменовал начало нового…»

Он отложил лист сверху на готовую стопку и поднялся из-за кресла, раскрыв шторы и запустив свет с улицы. Поправил часы — подаренные ему очень давно — и тёмный галстук, затем одернул манжеты белой рубашки с золотыми запонками. Вышел из кабинета и направился к лестнице, спускаясь в яркую гостиную, что была смежной с кухней.

Праздничный стол уже был накрыт.

— Уже заждались тебя, — уколола жена, одетая в красное обтягивающее платье.

— Занят был, Бэка, — парировал он холодно.

— Угум… — мыкнула она и ушла в кухню за очередным блюдом.

По дому приятно разносился запах цыплёнка и пасты, с прочими блюдами. На столе стояла посуда из хрусталя и бокалы.

— Джо, Дебби, — поприветствовал он присутствующих, окинув близкого друга и его будущую жену взглядом и кивнув обоим.

— Привет, дружище, — не громко откликнулся Джо, который был в деловом костюме, вынув из-под стола пакет с подарком. — Не знали, что подарить. В общем вот от нас презент небольшой. С днём рождения, друг!

Дебора молча улыбнулась, поправив завитые пряди тёмных и длинных волос. На ней было удивительно похожее платье, как и на Бэке — чувствовалось напряжение между ними двоими.

— Спасибо, — ответил Мигель, взяв пакет и вытащив оттуда коробку с дорогим набором престижных сигар и бутылку вина. — Я же не пью, — отметил он, посмотрев на друга.

— Разве? — недоумевающе вскинул брови тот. Его взгляд метнулся на Бэку, а затем и на Мигеля обратно. — Ла-а-адно, видать запамятовал.

— Да не бери в голову. Всё равно спасибо.

— Во сколько там дети должны были подойти? — задала общий вопрос Бэка, поставив тару с цыплёнком на стол и глянув на циферблат настенных часов. Щёлк.

«17:15»

Монотонный гул потолочной лампы вгонял в сон, тогда как шум проезжающих за окном машин, наоборот, возвращал к реальности. В светлый кабинет молодого детектива постучались.

— Входите.

Две семьи. Одна проблема. Две дамы в похожих красных платьях и двое джентльменов: один в белой рубашке, дорогого качества, другой в деловом костюме. На лицах женщин читалась тревога. У мужчин сдержанная нервозность.

— Что случилось?.. — взглянул на вошедших служитель закона, вытаскивая зубочистку изо рта и поправляя голубую рубаху с чёрным галстуком. Он сидел в кресле за столом, который был заставлен канцелярскими вещами и рабочими документами.

— Дети пропали, — Бэка порывисто приблизилась к столу.

— Где?.. Когда? — задал вопрос детектив, потирая глаза.

— Без понятия где. Они пропустили семейный праздник. Должны были вернуться ещё в начале шестого.

— Погоди, не тараторь, Бэка, — выдохнул тот, зачесав причёску тёмных волос. — Давай разберёмся. Где они обычно гуляют? Там пробовали искать?

— Мы с Мигелем в лесу искали. Тишина и тьма, — добавил Джо.

— О боже… — тихо проговорила Дебора, придя в пущее беспокойство, прикрыв рот в шоке.

— Лес!? Чейз, найди наших детей. Отправь группу, неважно! — повысила голос в панике вторая женщина, Бэка, которая явно была знакома с детективом.

— Хорошо-хорошо, не переживай. Я отправлю сейчас свободных людей. Лично буду руководить поисками, — посмотрел он той в глаза, словно пообещав.

Мигель стоял нервно, сжимая челюсть. Подозревал, что это нечто большее, чем дружба. Ведь как иначе, когда этот детектив пользуется популярностью у женщин? Но сейчас этот липкий гнев тонул в леденящем страхе. Фэйрис бы не пропустила праздник отца. Карие глаза Мигеля тяжело сцепились с холодным, уверенным серым взглядом Чейза.

— Мы поедем с вами, — отрезала Дебора.

— Не, вы с Бэкой ждите по домам, может вернутся, — твёрдо сказал Джо. — Мигель?

— Да. Мы с тобой поедем с группой поиска.

Детектив устало выдохнул и встал из-за стола, сказав: — Ждите на улице. Я наберу нашим постовым.

Чейз Гловер — так его звали, судя по табличке на его столе — набрал номер на белом стационарнике и приложил трубку к уху.

Обеспокоенные родители вышли за дверь.

— Алло, подготовь свободных людей. У нас очередная пропажа. Дети.

«22:32»

Незнакомка с пепельными волосами в каре присела молча на диван прямо перед Эриком, положив вязанный мешок рядом с собой.

Когда она была уже лицом к лицу с ним, прогремела гроза. Замигал свет. Но она словно этого не замечала. Просто ждала, пока Эрик начнёт диалог, всматриваясь в его лицо. Тот провёл взглядом по её волосам.

Лицо незнакомки оставалось непроницаемым. В глазах лишь прослеживалась усталость.

— Твоё имя Эрик Йон. Ты журналист, ищущий своего брата Дариса, — начала она. — На твоём сотовом телефоне показывает пятнадцать ноль восемь, а в кармане лежит свёрнутое письмо.

Он был заинтригован. По наитию нажал кнопку включения экрана, дотронувшись другой рукой до кармана серого твидового пиджака и был весьма удивлён точностью её слов.

— Откуда ты… — замялся он. — Ты знаешь меня и моего брата? — спросил конкретнее, широко раскрыв веки.

Официантка далеко не отходила.

Незнакомка и взглядом не повела. Работница заведения, словно подвластная неясной силе или полному игнорированию, просто ушла прочь, в сторону старика за столиком у выхода.

— Нет. Я не знаю твоего брата, но ты каждый раз о нём говоришь. Мы это уже проходили… — сухо проговорила она, как по заученному тексту.

— Проходили?.. О чём ты? Кто ты вообще? — завалил вопросами Эрик, сощурившись.

— Нам нужно уйти отсюда. Очень срочно.

— Зачем? — пришёл в некий скепсис журналист.

— На объяснения ты не поведёшься, — она выдохнула и достала диковинную вещицу из мешка, поставив её на стол перед собой.

Эрик оцепенел. Он был ошеломлён, ведь знал эту вещь.

Небольшая музыкальная шкатулка в виде граммофона, без трубы, на виниловом диске с отметинами как на циферблате часов.

Журналисты всегда задают множества вопросов. Так и с ним. Он собрался задать очередной вопрос, но ответ последовал и без этого.

— Долго объяснять. Эта вещь намного старше, чем ты думаешь.

— А…

— Не продолжай. Я не знаю того, кто должен войти. Но нам, а в частности тебе, грозит опасность. Просто доверься, — на последних словах в её глазах появилась искра, словно она что-то вспомнила. То, чем действительно сможет уговорить Эрика пойти с ней. — Посмотри на старика. Сейчас он уронит фотографию, трясущимися руками поднимет её. Официантка разобьёт посуду на кухне через несколько секунд после.

Парень посмотрел ей за спину. Бородатый старик действительно уже поднимал фотографию с пола. Затем с кухни закусочной доносся звук битой посуды.

— «Она сама тебя найдёт… точно так же, как когда-то она нашла меня», — добила беловолосая незнакомка последней фразой.

— Дарис про тебя говорил? — прокашлял Эрик. В его глазах появились первые признаки доверия.

— А ты уверен, что это его письмо? — ответила она вопросом на вопрос. — Мне необходимо тебе кое-что показать. Но я не смогу выйти отсюда, пока не выйдешь ты!

Прогремела очередная гроза. Свет снова замигал, а лампа на потолке начала качаться. Девушка посмотрела в окно, словно ожидая чего-то, пока в её взгляде нарастало бессилие.

— Ладно, — коротко вкинул он, решив, что только так он узнает о брате хоть что-то.

— Правда? Ты пойдёшь? — она резко посмотрела в его глаза, будто не ожидала согласия.

— Угум… — кивнул Эрик, кинув двадцатку и встав из-за стола.

На мгновение, та, что несколько минут назад показалась холодной персоной, встала в ступор, прежде чем собраться к выходу.

«15:13»

Повозка, где лежали Адам и Фэйрис, держа друг друга за руки, остановилась. Гул толпы и яростные возгласы наполняли улицы тревогой. Кричал кто-то. Мужской приказной тон.

— Сюда, мальцы, — зашипела женщина в платке. Спешившись с коня, она отчаянно замахала им рукой.

Подростки спрыгнули с повозки, ступив в чавкающую холодную землю. Небо озарялось тревожным маревом костров с площади.

Разъярённая толпа зевак под громкие выкрики готовилась вершить суд.

— Поспешим! — вновь окликнула их крестьянка, подзывая рукой внутрь своей хилой халупы.

— Идём, Фэй, — окликнул Адам впавшую в ступор подругу, смотрящую на подготовку суда инквизиторского.

Друзьям не оставалось выбора, кроме как следовать за женщиной. Они метались в сомнениях, но делать было нечего. В конце концов, куда им ещё идти…

«22:22»

Прозвучал назойливый «пиликающий» будильник. Спёртый воздух и без того не давал продолжать спать. А терпкие лучи солнца били прямо по лицу Гловера. Рядом лежала его спящая подруга в тёмном нижнем белье, укутавшаяся в одеяло.

Гловер встал на ноги и, подойдя к окну, которое открыл на всю, вгляделся в улицу.

Он жил в двухэтажном здании, в квартире на втором этаже с панорамой на главную площадь Эктабона, где в конце перспективы стояла колокольня, встречающая его каждое утро.

Девушка хмыкнула, проснувшись, убирая спутанные рыжие волосы с лица, явив веснушки.

— Уже встал?

Гловер кивнул, продолжая глядеть вдумчиво на проезжую часть площади. Наблюдать, как люди ходят по своим делам и как проезжают автомобили не самых лучших моделей. Эктабон был в далёкой лесистой местности, поэтому новые импортные автомобили были редкостью.

Девушка накинула на себя белую рубашку, с которой на пол соскользнул бейджик, затем прошла к выходу из спальни, пронзая пыль, освещённую лучами солнца.

— Заварю нам кофе на работу, — заявила она, сонливым голосом, а позже обернулась к Гловеру, улыбнувшись и явив в свете лучей солнца глаза серо-зелёного цвета. — Я потом в душ…

— Ага, — кратко закончил он, посмотрев на ту в ответ. Он продолжал думать. Всегда думал и анализировал.

«7:34»

Фэйрис сидела на табурете у печки. Её волосы уже были вымазаны в саже, которая ещё осталась на её прежде белоснежных руках. Тёплый свет свечей переливался по её грустному лицу, когда как Адам наблюдал из окна за происходящим на улице.

— Всё ещё ходят.

Она подумала с минуту, затем спросила у него: — Думаешь мы правда там? В те времена? Может у нас какие-то галлюцинации? Может в лесу на что-то ядовитое наткнулись?

— Слишком реально для галлюцинаций.

— Я всё не могу поверить… А ты слышал, как та женщина назвала пришедшего? Когда мы спрятались…

— Нет. Я мало что слышал. Но её в чём-то обвиняли? Или что ты имеешь в виду?

Она кивнула и встала с табурета, подойдя ближе к парню.

— Да не бери в голову. У меня мысли путаются. Не могу думать.

Адам посмотрел на неё вопросительно, но в следующий момент вновь обратил внимание к улице.

— Видишь этих двоих, Фэй? Каждый раз, мимо этого дома проходят разные патрули из двух мужиков. Я заметил, что у них бывает пересменка в три-четыре минуты.

Из полумрака переулка выступили двое законников. На них были тяжёлые, потемневшие от сырости кожаные колеты и грубые шерстяные плащи. Медные пороховницы на их перевязях зловеще постукивали в такт шагам, а массивные сапоги тяжело месили вязкую грязь улиц.

— Хорошо, и что ты предлагаешь? — потёрла нос Фэйрис, оставив линию сажи на лице. Вместе с Адамом, в этих тряпочных одеждах, они выглядели под-стать местным оборванцам.

— Это наша фора, — заявил уверенно Адам, отбросив сомнения. — Нельзя ждать. Ты видела как взвесили тех женщин. Прикинь, что будет с Петро или Кейт?

— Думаешь, Кейт тоже здесь?

— Вероятнее всего, — парень продолжал смотреть за проходящими мимо законниками, чётко следуя взглядом за ними. — Тот проулок видишь? Готовься. Туда сейчас побежим.

Проулок был очень тёмным, разве что где-то вдали по нему мерцал огонь, вероятно, от факела.

Когда патруль скрылся за поворотом в другой проулок, а другую часть улицы перекрывала толпа зевак у эшафота с ещё висящими в петлях женщинами, Адам приоткрыл скрипучую дверь, сощурившись от звука.

— Давай, идём, — парень вышел первым. Следом и Фэйрис.

«Улицы»

Детектив Чейз Гловер вышел из автомобиля на задней парковке участка. На нём были солнцезащитные очки. Где-то стояли копы бездельники. Где-то патрульные только выезжали. Так или иначе, духота этого дня продолжалась. Детектив снял куртку с себя, закинув ту на плечо, держа за петлю на воротнике.

Солнце освещало серый кирпич здания управления, голубую кровлю крыши и оконные ставни того же цвета, накрывавшей двухэтажную обитель всех копов Эктабона.

Гловер шёл прямиком к заднему входу, вытирая пот с щеки небольшим платком.

Парадный был с другой стороны.

— Доброе утро, сэр, — улыбнулась рыжеволосая девушка с веснушками. Её непослушные волосы теперь были гладко зачёсаны и стянуты во французский пучок на затылке, ни единой выбившейся прядью не нарушая устав. От утренней расслабленности не осталось и следа. Теперь на ней была безупречно выглаженная белая рубашка и строгая тёмная юбка-карандаш. Образцовая женщина-констебль, которая еще пару часов назад просыпалась с ним в одной постели, сейчас идеально держала субординацию. И хоть они скрывали свои отношения, ехидные взгляды всё же появлялись. Было строгим табу заводить отношения с коллегами.

— Доброе, — с серьёзным лицом ответил Гловер, снимая и цепляя очки за воротник футболки. — Локфилды уже у меня?

Девушка кивнула. Детектив на минуты вгляделся в её лицо, а после, прошёл мимо к своему кабинету.

Холл заливали лучи солнца через жалюзи на окнах. По нему приторно разносился запах кофе. А у коридора сидел дежурный в возрасте, читающий газету: он не читал, он спал… Но Гловеру было на это плевать. Он прошёл мимо и вошёл в кабинет.

Тот гудящий звук от ламп, казалось, въелся в атмосферу помещения. А холодный свет от них лишь мозолил глаза.

На креслах у стола сидели Кейт и Харрисон Локфилд.

Девушка-подросток, в джинсовой юбке, в футболке с глубоким вырезом и клетчатых, рваных колготках, была в неком коматозном состоянии, словно и не выходила из того леса. Детектив подметил это. Мистер Локфилд обеспокоенно наблюдал состояние дочери, потирая щетину подбородка. Он был одет в дорогой деловой синий костюм, будто вышел на конференцию или прочее мероприятие.

Гловер прошёл за стол и сел в кресло перед ними, прежде, накинув куртку на спинку.

— Здравствуйте, детектив.

— Мистер Локфилд, мисс Локфилд, — оглядел их поочерёдно и кратко кивнул. — Что ж… Рассказывайте.

Отец кивнул дочери, после чего она подняла безэмоциональный взгляд на детектива. «Что же с ней случилось?» — промелькнул вопрос в голове у Гловера, после чего он вдумчиво посмотрел на допрашиваемую сощурившись.

— Твоё имя Кейт, верно? Что случилось в том лесу, расскажешь? Где ты была всю ночь? Куда пропали остальные?

— Прошло гораздо больше, — тихо сказала она.

— В каком смысле?

— Сначала мне показалось… Показалось, что пока мы гуляли, из города все исчезли.

— Продолжай.

— С городом было что-то не так. Я не знаю.

— Ладно, — скептически ответил Гловер. — Ты отметила, что времени прошло куда больше. Можешь сказать, что ты имела в виду?

— Я… Я… — она закрыла глаза, словно вспоминая что-то или подбирая правильные слова. Казалось, что она сейчас впадёт в паническую атаку. Она еле заметно дрожала.

— Так-так, ладно! Не говори, — детектив чуть выставил ладони. Сразу затем, он обратился к её отцу, — Можем… переговорить в коридоре, мистер Локфилд?

— Да, конечно, детектив.

Когда Харрисон Локфилд встал со стула, Кейт схватилась за его руку. Он сказал ей слова, после которых та отпустила его: — Всё хорошо. Скоро поедем.

«8:38»

Грохот грозы и шумного ливня за окнами отдавал холодом. Холодом, что пронизывал до костей. Но это не единственная причина, по которой всё нутро Эрика сжалось.

Он всё ещё пребывал в диссонансе от всего происходящего. «Кто это?». Он раз за разом переводил взгляд с девушки с ножом на подростка на лестнице. Его прагматичный разум, которому предначертано измениться, отчаянно искал объяснение: сёстры? Родственницы? Но пепельные волосы, форма губ, этот тяжёлый, не по годам пронзительный взгляд… Они были идентичны.

Фэйрис медленно отложила нож и подступила на шаг.

— О чёрт… — её взгляд проник шоком. Она не ожидала увидеть саму себя. Казалась потерянной. — Это тот момент…

Пока в сумерках и очертаниях лестницы медленно спускалась юная Фэйрис, которая была босой, старшая застыла взглядом на той.

Пятнадцатилетняя девушка стояла в странных одеждах. Такие изображали на старинных гравюрах. А её волосы были длинными и вымазанными в чём-то тёмном. От неё разило сыростью и чем-то чуждым.

— Что здесь происходит? — начал давать сбой аналитический ум журналиста, когда тот уже пятился к выходу.

Фэйрис, старшая, дрожала — казалось Эрику. Но тремор был у него. У той лишь появилось осознание неизбежности и обречённости.

— К-кто вы? — прозвучал робкий, потерянный во времени голос младшей, которая настороженно оглядывала присутствующих. — Г-где все?

— Это… Это странно. Тебя ведь спасла всадница на чёрном коне? С белыми косами и капюшоне? — старшая не могла поверить собственным словам, ни то что бы увидеть саму себя.

— Откуда вы знаете?

— Что происходит, Фэйрис? — обратился Эрик к старшей.

— Погоди, не уходи. Я сама пытаюсь понять, — ответила она и подступила неспешно к юной себе. — Ты… Нам… В общем мне есть что рассказать вам обоим.

Очередная гроза заставила парня дёрнутся.

«15:25»

Детектив Гловер припарковался у тротуара рядом с кафе «Джульетта». Морось по прежнему шла, переходя в спокойный дождь.

Выйдя из автомобиля и достав пачку сигарет, он закурил. Но подойдя ближе к стеклянным дверям кафе, увидел, что дверь внутрь приоткрыта. Это его заинтриговало. Он сделал затяжку и кинул окурок под ноги на мокрый асфальт. Странное зловоние шло изнутри. Гловер вошёл внутрь. Свет горел. Внутри никого. Пустые столы и за баром пусто. С антресоли донёсся грохот. Детектив резко вскинул взгляд и направился наверх, доставая револьвер из кобуры и поднимаясь по винтовой лестнице.

— Кто там!? — громко спросил он. В ответ тишина. — Назовитесь!

— Детектив Гловер? — тревожно спросил знакомый голос.

— Мистер Энтроус? Это вы?

Гловер осторожно толкнул приоткрытую дверь кабинета и ужаснулся. На полу в центре лежало тело неизвестного, полностью покрытого чёрными венами и без правой руки.

— Какого чёрта? — вскинул Гловер револьвер, наводя на Мигеля, держащего папку-конверт в руках, рядом с которым стоял шатающийся Джо.

— Детектив! — Мигель приподнял ладони, дабы успокоить его и не допустить лишних действий. — Я знаю как это выглядит.

— Кто это? — дыхание Гловера сбилось от неожиданности. — Что вы натворили!? Что в руках?

— Это не мы. Он уже тут лежал. В папке мои… моя рукопись.

— Да… Слушай Гловер, мы искали Миллса… — Джо хотел подойти ближе к Гловеру, но тот дёрнул прицелом, остановив его. Мигель схватил друга под руку, и оттащил ближе к себе.

— Так! Без резких движений. Живо встали туда! — указал он им в сторону углового дивана. — Так и стойте, — продолжил он, держа одной рукой взведённый пистолет, а другой доставая рацию, осматриваясь вокруг.

— Приём. Говорит детектив-констебль Чейз Гловер. Пришлите полицию в кафе «Джульетта». Немедленно! У нас убийство.

— Чёрт… — в половину голоса вышло у Мигеля. — Детектив, мы к этому не причастны! — заявил он.

— Разберёмся, Энтроус.

«9:51»

Смрад гнили и сырости пробивался через решётку в темницу, где держали Адама, облачённого в местные крестьянские одежды, и Петро, в его современных бриджах и кофте-безрукавке. Подростки были перепачканы в грязи.

Избитый Адам, с кровью из носа, стоял у решётки, заглядывая в тёмные коридоры из тёмного кирпича, освещённые факелами.

— Эй! Выпустите нас!

— Этого не может быть, — покачиваясь проговаривал Петро, который был также побит до крови. — Адам, скажи, что это галлюцинация. Скажи.

Но Адам молчал, держась за холодный металл, пока тишину нарушали возгласы народа с улиц и свист ветра. Обнадёживать друга он не спешил. Лишь раз за разом прокручивал в голове: эшафот, деревянные опоры, треск, свисающие жертвы суда в петлях. Его руки дрожали. Ноги почти не держали. Голова разболелась.

Тяжёлый лязг железного засова оборвал тишину темницы.

— Ступай же, ведьма, да немедля! Уж скоро кара очищающая тебя постигнет! — приказной мужской тон пробил тьму.

— Преподобный! Вы вершите ошибку! Внемлите моей истине! — Это вели Элизабет.

— Молчать, еретичка! Я был великого мнения о тебе, доколе ты не спуталась с бесами и самим дьяволом! — твёрдо и высокомерно сказал преподобный Олдри, входя ближе к камерам и снимая тёмную шляпу. — Приставить к ней стражу!

Женщину силой затолкали за решётку двое крупных законников в длинных мантиях, подобных одеждам монахов. Следом последовал звук прокручиваемого ключа в замке.

— Выпустите нас! — вновь проговорил Адам, смотря прямо на преподобного.

— Сгинь, блаженный. Лишь за ваши артефакты бесовские я предам ваши души суду Господа! А сии одежды ведьмачьи покажут всю суть вашу народу! — В этот миг лицо преподобного было выхвачено светом от факелов, явив его чистое и ухоженное лицо, но не менее холодное, в строгих симметричных очертаниях.

— Преподобный Олдри, пожалуйста! Не вершите суд над мальцами, ибо они не при чём! — вопросила Элизабет, прижавшись к запертой решётке.

— Молчать, Элизабет!

— Олдри? Вы Олдри? — Адам оцепенел.

— Для тебя, отродье, я Преподобный Олдри! — посмотрел на него тот с пронзительным взглядом, словно заглядывая в душу, от чего по всему телу Адама прошёлся озноб. Позже тот добавил: — Сего блаженного ко мне в келью!

Один из служителей закона открыл решётку. Адам попятился назад. Громкий металлический шум поворота ключа в скважине последовал перед тем, как его крепко взяли под руки.

Петро, сидящий у стены в грязи глядел на весь происходящий абсурд. Но когда его друга схватили те двое законников, он вскочил на ноги.

— Эй!? Куда вы его забираете!?

Один из уводящих Адама ударил Петро наотмашь так, что тот упал лицом в грязь.

— Куда вы меня ведёте!? — пытался вырваться из рук он, как вдруг его возгласы перебил резкий грохот грозы.

Зелёное свечение. Твёрдый пол и запах сырости. Всё это она увидела и почувствовала перед тем, как аномалия, в которой стояла Сира, схлопнулась беззвучно, обдав сквозняком. Юная Фэйрис пребывала в полном оцепенении. Её сковывал страх и неподдельное чувство дежавю. Этот холод и мрак окружал её, словно угрожая. Лишь шум бушующего дождя за окном был слышен. Она ничего не понимала. Оглянулась вокруг. Ничего не увидела. Разве что очертания ей были знакомы — кабинет отца?

Она поднялась на ноги, всё ещё чувствуя на своём лице брызги той крови. Ощущая сажу на своих волосах и её запах. Смрад того места переместился вместе с ней. Её тошнило. Взгляд плавал по тёмным очертаниям комнаты. Она подошла к шторам и раскрыла те, осветив кабинет, где когда-то работал её отец — Мигель Энтроус.

Фэйрис всё думала, что там с Адамом. Размышляла о том, что вдруг он выбрался… Может. А может и нет. Сомнения разъедали её изнутри. Она чувствовала, что он ещё жив. Но ведь невозможно. Если это было действительно прошлое. То Адам, Петро, Кейт… Все они могли бы уже быть мертвы.

Раскаты грома не беспокоили уставшую девушку, поскольку ей требовалось понять: где она, когда она…

Осматриваясь по кабинету, она увидела картину Ван Гога «Церковь в Овере».

— Что?.. — промолвила она про себя и подошла ближе. Она разглядывала эту картину, прежде чем переключить своё внимание на остальной декор. Вокруг всё было брошено, словно тут лет десять никто не жил.

«Куда все пропали? Когда все пропали?» — тревожные мысли преследовали её.

Фэйрис не знала, сколько её не было. Ей просто было страшно думать о том, что она всё ещё где-то потерянная во времени. Как вдруг… Внимание её зацепила затхлая тетрадь. Дневник. Один из тех, что обычно дешифровал прямиком на современный лад её отец. Она хотела было подойти ближе, но в прихожей вдруг с хлопком раскрылась входная дверь. Сердце в пятки ушло от неожиданности у Фэйрис. Она растерялась. Не знала что делать. Смотрела в каждый угол. Спрятаться? Бежать? Неясно. Делать было не чего. Она медленно прошла в выходу из кабинета. Внизу слышались чьи-то разговоры. «Ищите её!» — вечно слышалось ей. Дыхание дрожало. Она могла услышать собственный стук сердца, который лишь разгонялся. Лицо её нагрелось. Казалось, вот-вот и упадёт в обморок. И вот…

Выйдя аккуратно за дверь и собираясь укрыться в чулане, где её бы точно не нашли — СКРИП. Это проскрипел паркет под её ногой. Она всхлипнула от неожиданности, зная, что её сейчас найдут.

— Кто там!? — громко прозвучал женский голос.

— О боже… — прошептала про себя Фэйрис, смиренно, но аккуратно повернувшись. В прихожей стояли они. Парень около тридцати и девушка, что была до жути похожей на саму Фэйрис.

«15:36»

Инспектор Гловер сидел в белой майке и брюках, держа стакан с выпивкой в руках. Продолжал смотреть в окно — главная площадь выглядела одиноко и пустынно. Дождь заливал улицы. Сумеречность от промозглой погоды размывала зрение. Раскаты грома в небе давили в виски. А шрамы на спине неимоверно ныли. Именно сегодня. Впервые за столько лет.

Свет в спальне он не включал. Лишь тусклая ароматическая свеча стояла на журнальном столе, где рядом лежала дорогая сигара в стеклянной пепельнице. Табачный дым и разящая выпивка заполонили пространство вокруг него. Гловер почувствовал дежавю и решил кое-что вспомнить. Кое-что очень давнее. Единственное, что на самом деле важно… И что уже никак не изменить.

Не делая и единого глотка, он нарушил тишину, поставив громко стакан на стол. Встал и по скрипучему полу двинулся к тумбе. Рядом стоял домашний сейф. Железный и габаритный, на кодовом-электронном замке.

Открыв тот, под слоем давней пыли, он вспомнил каждую из лежащих внутри вещей. Старый револьвер. Вырезки из газет 80-х. И конечно, кое-что ещё…

Детектив продолжал вчитываться в газетные вырезки. Он не мог понять, что это. Для шутки — слишком серьёзно. Для подставы? Возможно.

Рядом по прежнему сидела Кейт Локфилд, глядя на Гловера, который пытался сложить два и два.

— Что это, Кейт?

— Я не вскрывала. Иначе бы…

— Трудно сказать.

— Говори как есть.

— В общем, это нужно было увидеть только вам.

— Шутка какая-то? — Гловер отложил вырезку с газеты, где дата его исчезновения приходилась на 23 сентября 1980-го. — Откуда у тебя это?

— Вы сочтёте меня безумной, — проговорила Кейт, резко замолчав, явно подумав о чём-то важном для себя. — Могу только сказать, что мне кое-кто дал этот конверт и просил, чтобы я передала его вам.

— Кто просил? Фредерик Миллс? Почему раньше не отдала мне его?

— Не могу сказать, кто именно. А конверт… Он появился у меня почти сразу после нашего ухода с отцом. Примерно час назад.

Гловер записывал многое из сказанного в блокнот, иногда смотря на девушку и вглядываясь в мимику.

— Слушай, Кейт. Так твой отец, он как-то связан с горнодобывающей корпорацией? С тем карьером? Они его хотят выкопать?

Было видно, как Кейт хочет ответить. Что-то останавливало её. Или кто-то.

— Детектив Гловер, могу я пойти домой? Отец может потерять меня.

Она потянула руку к волосам, чтобы убрать спавшие локоны. Рукав её тёмной куртки чуть спал. Детектив заметил, что на её запястье имеется несколько синяков.

— Откуда у тебя это?

Кейт опустила руки и рукав, посмотрев словно сквозь детектива.

— Ладно. Можешь идти. Попросить кого-нибудь отвезти тебя? Там дождь.

— Не нужно, спасибо.

— Кейт, возьми это. Если что-нибудь ещё захочешь рассказать, — он передал её свою визитку. — Тут мой домашний и рабочий номер.

Она молча взяла маленькую картонку с номерами и именем детектива, а затем встала и пошла к выходу.

Гловер проводил её молчаливым взглядом. Почти сразу, в кабинет вошла Клара. С той папкой в зелёном пластиковом переплёте.

— Можно?

— Да, заходи. Это досье по Локфилду?

— Ага, — ответила она, поправляя тёмный галстук-платок, крепко завязанный под белым воротником рубашки.

Клара положила папку на стол и посмотрела на детектива.

— Что-то ещё? — спросил он у неё, раскрывая папку.

— Нет, — ответила она и развернулась.

— Клара, погоди!

— Да?

— Всё в порядке?

Она кивнула и ушла за дверь.

Гловер продолжил читать досье. Внутри были данные по переезду Локфилдов. В начале мая 1980-го Харрисон и Кейт Локфилд переехали в Эктабон из Эшера, Англия, купив дом в элитном районе. И также, в этом скопе бумаг находились данные по его рабочей сфере: инженер. Но то, что заставило детектива встать со стула и отправиться к выходу из кабинета, выделялось сразу: в самом центре одного из листов красовался массивный черный логотип — Корпорация «Глубинные горизонты». Ниже стояла дата начала полномасштабной вырубки и бурения: 28 сентября 1980 года. Харрисон Локфилд значился главным инженером проекта.

Детектив убрал тетради Фредерика Миллса и снимки в стол. Он накинул на себя тёмную куртку, взял папку с досье под руку, а также вырезки из газеты и вышел за дверь.

В его голове крутились факты, которые наконец начали складываться воедино. Слова Кейт Локфилд о карьере, которого нет, но вероятно начнут бурить в скором времени. Пропажа подростков в том же лесу. Гловер догадывался, что это может быть связано. Но тем не менее, в этом было нечто необъяснимое.

— Детектив-констебль! — громко окликнул его дежурный в возрасте на выходе из коридора.

— Да? — ответил он, сглотнув ком в горле.

— Энтроус и Олдри уже в допросных. Вы сами их допросите или кого-то отправить?

— Пусть сидят. Мне нужно кое-что проверить. Займусь ими позже.

Проходя мимо прочих офицеров, Гловер вышел через задний ход прямиком под холодный дождь на парковку.

Облака превращались в тучи, пряча за собой лучи солнца. Улица, отдавала синевой. А парковку тесно окружали невысокие квартирные здания.

Детектив прошёл к чёрному Лэнд Роверу, на котором приехал. От того ещё отдавало теплом. Сел за руль и положил папку на соседнее сидение, заведя двигатель.

— Просто… чтобы… убедиться, — проговорил он и выехал с парковки.

«11:12»

И время шло ближе к пяти. Но значение его и правило игры давно поменялись. Ведь время — тут идёт не по прямой. И близилось неизбежное, предзнаменующее начало или конец. Сейчас они были на стыке. На стыке времён…

Эрик заехал на парковку гостиницы, когда вокруг глухо шумел дождь. Старшая Фэйрис сидела рядом. Младшая позади, пыталась согреться, обтирая плечи.

Нависла тишина. Слом. Упадок сил. Непонимание. Непринятие.

Опытный журналист не мог поверить в это. В его жизни уже случались странности, но не настолько. Дар речи был у него отнят с дерзостью. Теперь он заперт. Выхода нет.

— Я знаю о чём ты думаешь, — тихо сказала старшая, смотря в центральный вход гостиницы. — Ты думаешь, что такое невозможно. Что тебя… Что тебя чем-то отравили.

Эрик глянул на ту в оцепенении, ведь она в точности проговорила его мысли. Как такое возможно? Он пока ещё не понимал. Его руки задрожали. В висках застучало.

— Так значит… — Эрик не знал с чего начать. Вопросов было много. — Так вы один и тот же человек?

В этот момент младшая Фэйрис также глянула на старшую, которая смотрела вперёд.

— Это сложно. Это не совсем верно. Я не успела разобраться в этом. Но мы не совсем один и тот же человек, Эрик, — пояснила она, когда её взгляд, казалось, затухал в отчаянии. — Я прошла всё одна, до момента встречи с тобой там…

— Там?

— В этот раз всё иначе. Что-то изменилось. Но я не знаю что, — проговорила она и открыла дверь наружу. — Нам пора идти.

— Куда?

— Вещи. Твои вещи. Эрик, — вывела она его из замешательства.

Парень действительно забыл, зачем они сюда приехали, на фоне всего остального.

— Да, точно.

Старшая накинула капюшон на себя и мешок со шкатулкой, протянула руку младшей, проходя с ней впереди Эрика. Он же, шёл довольно неспешно. Я трясло. Но не от холода. Мандраж преследовал. Он словно был в цепях. В оковах сна кошмарного, из которого выхода сейчас не было.

Сквозь шум хлёсткого дождя и глухие раскаты грома, парень услышал голос старшей.

— Какой здесь твой номер?

— П-пятый! — ответил он сбивчиво, помотав головой и протерев мокрое лицо.

Девушки стояли уже около двери, ожидая Эрика.

— Всё как во сне, — пробормотал он про себя, оглядываясь. Но взгляд цеплялся за каждую деталь. Автомобили, проезжающие позади. Редкие силуэты людей, проходящих неподалёку. Свет в окнах номеров. Он отчаянно искал подтверждение тому, что всё это не более чем сон. Даже пробовал себя ущипнуть, но безрезультатно.

Эрик подошёл и достал из кармана ключ, который теперь казался неестественно тяжёлым, заторможенно открывая дверь внутрь. Его рука тряслась в момент поворота в замочной скважине. Затем скрип.

Они вошли. Было темно. Рука старшей коснулась выключателя, включив свет. Плазменный телевизор, что стоял на тумбе, был включён, но на экране был лишь назойливый шум.

Пятнадцатилетняя Фэйрис, младшая, ошарашено оглядывалась по сторонам. Но вопросов не задавала.

— Фэй, присядь пока тут, — тепло закончила фразу старшая, прямо-таки как ребёнку, затем посмотрела на Эрика понимающе и снимая капюшон. — Нам нужно поговорить, Эрик.

Пока младшая сидела на краю кровати, рассматривая плазменный телевизор, те двое отошли чуть в сторону.

— Слушай. Я не смогу тебе всего объяснить, но ты должен запомнить кое-что. Хорошо? — очень тихо начала старшая.

— Я выжила только благодаря тебе. Другому тебе.

— Другому? — перебил он её.

— Тому, кто не искал Дариса. Я не знаю твоего брата. Но судя по дневникам из того дома, он где-то там, — она на мгновение замолчала и перевела взгляд на младшую, которая уже смотрела в пол. — Она должна выжить. Как я когда-то. Если я правильно понимаю, то ты здесь лишь из-за письма. Если у вас получиться всё исправить в прошлом, то и ты, вероятнее всего, и твой брат никогда не попадёте в Эктабон.

— Я… Я не понимаю. А… А ты?

— Я не смогу с вами отправиться. Иначе высоки риски того, что нас выкинет в карманное измерение или ещё чего. Я уже видела такое.

— Карманное измерение?

— Эрик. Ты всё поймёшь. Пообещай, что защитишь девочку. Меня, младшую. Только вместе, бок о бок вы справитесь, — старшая Фэйрис смотрела пронзительным взглядом на него, пока её голубые глаза блестели на свету люстры. Эрик понял, что она его знает. И скорее всего даже очень хорошо.

— Там кто-то идёт! — встревожилась младшая, глядя в окно.

— Кто? — старшая ринулась ближе и посмотрела за штору.

В сторону номера шли двое мужчин в возрасте. Один бородатый, тот, в обносках, с закусочной. Другой лысый, в коричневой куртке, в крепком телосложении.

— Чёрт! В уборную! Живо! — отдала указ старшая, попутно вытаскивая шкатулку и сбрасывая мешок на пол.

Все резко вбежали в уборную номера и заперли двери, но прежде, Эрик схватил свой рюкзак у тумбы, где внутри лежала его рабочая аппаратура.

— Слушайте. Вы отправитесь в восьмидесятые. В твоё время, Фэйрис, — начала старшая.

— Но… Но как же Адам и остальные? Они там!

— У вас ещё полно времени. Время не идёт линейно. Не для нас, — объяснила старшая, прокручивая диск миниатюру-винила, на которой были отметины как на циферблате часов. Она открутила его чуть против часовой и передала вещицу в руки парня. — Фэйрис. Ты должна будешь отвести Эрика в лес. Шкатулка питается аномалией. Запомните! И ещё… — замолчала она и вытащила из-за пояса небольшой нож, — Возьми, Фэй. Он тебе понадобится. И… И не забывай о письме, которое тебе отдала Сира. Вскрой только в безвыходной ситуации. Ты поймёшь когда.

— Что ты будешь делать? — спросил Эрик.

— Я попытаюсь их задержать или отвлечь. Не беспокойтесь за меня. Скорее всего этот мир уже исчезнет, когда вы переместитесь. Держи, — передала она шкатулку Эрику и открыла дверь. — Закрою дверь, нажимайте на кнопку. Держитесь очень близко к друг другу! И ещё… Удачи вам.

Старшая Фэйрис кивнула им и, казалось, на мгновение по её лицу протекла слеза. Затем она вышла и закрыла двери.

Эрик переглянулся с младшей и нажал на боковую кнопку на шкатулке. Прозвучали знакомый треск и писк. Затем мотив в до-миноре «та да, та да», прежде чем вокруг них начала искажаться материя. Хлопок. Они исчезли.

«21 сентября 1980 года»

«Воскресенье»

«11:15»

«Гостиница»

За несколько минут до появления детектива.

Эрик и Фэйрис упали на пол в уборной номера. В глазах зарябило. Хлопок. Парень ударился о мраморную раковину головой. Но в руках всё ещё держал шкатулку-граммофон.

— Э-Эрик? — осторожно подошла к нему девушка. — Вы как?

— Что произошло?.. — спросил он, оглядываясь и пробуя встать с пола.

— Мы… кажется, мы переместились.

— Куда? Мы ведь всё ещё там же, в номере.

Она подала ему руку, дабы тот встал на ноги.

У Эрика в руках всё ещё крепкой хваткой была сжата шкатулка.

— Когда… — тихо промолвила она, держась за карман тряпичного одеяния из далёких времён, где держала конверт, данный ей Сирой, которая наказала ей вскрыть его только в определённом случае: «Тогда, когда выхода не будет».

— Что? — переспросил Эрик, взявшись за её руку и подтянувшись другой рукой за раковину. Он встал на ноги.

— Мы переместились. Нужно идти в лес.

Эрик понимал, что подростком движет желание спасти друзей. Но чего он не мог понять, так это всего абсурда, что случился за последнее время.

Фэйрис вышла за дверь уборной и вскрикнула от неожиданности.

На полу, спиной к кровати, полулёжа было тело: обросший старик в коричневом халате.

Парень положил шкатулку на кровать и ринулся к старику, проверив пульс. Пальцы, которые он прижал к сонной артерии старика, дрожали. Тревога окутывала его туго, пытаясь задушить.

— Он мёртвый? — тихо узнала у него Фэйрис.

— Нужно позвонить в полицию, — Эрик достал мобильник с внутреннего кармана сырого пиджака и попытался набрать номер.

— Ч-что вы делаете? Что это? — Казалось, её больше интересовала плоская прямоугольная вещь в руках парня.

— Звоню в полицию, — он прижал телефон к уху, оглядевшись.

— Звоните?

— Чёрт… Связи нет.

— Есть. Я покажу телефонную будку. Идём.

— Почему тут всё другое? — спросил он, поправляя лямку рюкзака и замерев взглядом на телевизоре. Тот стоял на тумбе, но был кинескопным.

Голова его разболелась от непонимания.

— Ты же… Фэйрис? — началась у него отдышка.

Она кивнула, смотря на него как на пришельца, пока тот убирал телефон в карман.

— Объясни мне.

— Что объяснить?

— Где мы? И почему на улице сейчас гораздо светлее?

— Кажется, мы в прошлом, — ответила она кратко и взяла шкатулку с кровати в руки. — Нужно положить её в рюкзак.

Парень, не отвечая, снял рюкзак и потянул за молнию. Краткий звук «вжух» последовал затем. Девушка вложила шкатулку аккуратно внутрь, заострив внимание на тех вещах, что уже лежали внутри.

— Я уже видела такие кассеты, — проговорила она, посмотрев в лицо Эрика.

— Да. Это для диктофона, — застегнув рюкзак и накинув на спину, он обратил на неё внимание. Точнее, на её удивление. — Ты в порядке?

С улицы послышался рёв мощного двигателя. Парень выглянул в окно и осмотрел парковку, на которой остановился массивный Лэнд Ровер тёмного цвета. Эрика передёрнуло от осознания того, какого года выпуска этот автомобиль: 79-го.

— Кто там? — подошла ближе Фэйрис.

— Пока не знаю.

Вскоре, из внедорожника вышел парень лет двадцати пяти, в тёмной куртке и брюках, направляющийся к помещению со стойкой регистрации.

— Идём?

— Погоди, Фэйрис, — остановил он её и обернулся на лежащий труп старика позади. — Сейчас он пройдёт и мы проскользнём.

— Ладно.

— Всё! Идём, скорее, — скомандовал Эрик и вышел.

Людей на парковке не было.

Эрик на секунду оцепенел. Улица была уже не та. Свежая белоснежная краска всё ещё разносилась запахом по округе. А проезжающие машины по дороге мимо были старыми, как тридцать с лишним лет назад. Впрочем, на парковке стояли подобные им. От этого озноб прошёлся по спине журналиста, который старался развидеть в этом всём логику. Его взгляд отчаянно цеплялся к каждому автомобилю, в надежде найти свой, но безуспешно.

— Идём! — махнула девушка-подросток и пошла через парковку напрямик.

Эрик последовал за ней. Она точно знала, куда идёт.

Поворот влево. Фэйрис исчезла за углом гостиницы. Парень ускорился и застал её на пешеходном переходе, за которым сразу следовали серые здания, кирпич которых намокал и становился чернее ночи, а также красная телефонная будка.

Когда он подоспел к ней, она уже стояла рядом с будкой. В этот миг он полностью оценил её внешний, потрёпанный вид, заставляющий прохожих озираться в удивлении. Её перепачканные в саже длинные волосы слипались. И ещё… Её босые ноги на мокром, холодном асфальте. В его глазах это был просто бедный ребёнок, но держалась Фэйрис молодцом. Казалось, что её не особо то и беспокоил собственный внешний вид.

— Эрик?.. — она посмотрела на него досадно, прикусывая губу, пока дождь размывал сажу на её волосах.

Он всё понял. Телефонный провод был срезан. Но взгляд его пал не на это, а на то, что он давно хотел забыть, и то, что заставило его поверить в путешествия во времени: плакат о подготовке к фестивалю «Армия Теней» в день хэллоуина и новостное объявление о ремонте в школе Эктабона, датируемое концом августа 1980 года.

— Ну-ка, — Эрик аккуратно обошёл Фэйрис и вошёл в будку. Там лежали стопками газеты. Он вынул одну, где дата на лицевой стороне была 21 сентября 1980 года. Он тяжко задышал и облокотился о стенку. — Твоё время?.. — вбросил он безрадостно, пока самого терзали сомнения в том, сон ли или сошёл с ума. Ему хотелось смеяться от всей абсурдности.

Она посмотрела на него понимающе и еле заметно кивнула, отведя взгляд в даль тротуара.

— Хорошо. Нужно переждать дождь и найти еды в дорогу, — Эрик проморгал глазами, настраиваясь на дорогу вздохнув и вышел из будки.

— Нужно вернуться ко мне домой.

— Вернуться?

— Тот заброшенный дом, ну, в вашем времени. Это мой дом, — Фэйрис часто запиналась и оглядывалась по сторонам.

— Хм… Плохая идея. Для меня.

— Почему же? Там еды собрать можно и…

— Ты немного не под тем углом смотришь. Ты пропала и тебя возможно ищут. Затем ты возвращаешься в таком виде со взрослым человеком домой, мной, то-есть. Понимаешь к чему я? Это усложнит наш путь к… аномалии, кхм…

— Да, вы правы, — задумалась она. — Кажется, я знаю, куда нам стоит пойти.

— Куда?

— Тут есть кафе одно. Там человек хороший. Возможно, он поможет нам.

— Ладно, идём. Вариантов больше нет.

«11:15»

Дверь закрылась, отрезав Эрика и Фэйрис от внешнего мира и шума дождя в этом пустом доме. Парень задвинул засов, заперев её.

Здесь были только лишь серые стены, которые могли испачкать одежду. Запах сырости с улицы вперемешку с пылью. И проходя по коридору, впереди была парадная дверь, в небольшое окошко которого светило тусклым светом с улиц. А войдя в гостиную со смежной кухней, едва ли можно было разглядеть очертания мебели, покрытой пластиковыми чехлами: новый диван, журнальный столик, тумба и больше ничего. В этом доме царило одиночество, а мрак лишь нагонял тревоги.

Вспыхнул свет, залив весь дом тёплым свечением. Рука Эрика коснулась выключателя.

Девушка-подросток обернулась на него. Её плечи пребывали в напряжении. Вся она казалась скованной. По её лицу стекали чёрные капли от сажи с волос, словно тоскливые слёзы.

Оба гостя вошли прямо в гостиную, пока с их одежды тяжёлыми каплями стекала вода. По спине проходил холодок.

Парень снял увесистый рюкзак и приставил к ножке дивана. Затем просто сел на поверхность шелушащего чехла. Смотрел в пустую стену. Всё тут давило.

Тихие стуки дождя по карнизам и окнам. Свист проезжающих машин.

Дорогостоящая, по виду, серебряного цвета люстра дрожала лениво, а стекольные, свисающие палочки стучали друг об друга характерным звуком.

— Ладно, передохнём, — отрезал резко Эрик, а Фэйрис тотчас обернулась, ожидая продолжения фразы и подрагивая от холода, что окутал её. — Нужно всё обдумать, — добавил он и раскрыл рюкзак.

Внутри сразу показалась шкатулка-граммофон. Мини-виниловый диск с отметинами из цифр. Странная кнопка. Диковинная вещь была явно вне времени. Не из будущего, и даже не из прошлого. И, вероятно, хозяина она тоже не имела. Среди остальных вещей были: пару упаковок батареек, запасной диктофон, рэтро поляроидный фотоаппарат 636-й серии, а также мп3 плеер с сенсорным экраном, 2015 года выпуска.

Эрик взял и поставил шкатулку на журнальный столик перед собой, не вставая с дивана. Посмотрел на вещь задумчиво, как будто на инопланетный аппарат. Только она, в данный момент, имела значение. В 1980-м? Парень всё ещё сомневался.

Фэйрис прошла в кухню через красивую арку прямо мимо журналиста, который пытается разобраться в своих мыслях. Трогать кнопки или проворачивать диск он не решался, ибо его опыт подсказывал ему: «Наблюдение. Затем восприятие. А после проба».

Девушка, в промокшем одеянии из другой эпохи, стояла замерев, смотря в окно, оттягивая штору. Свет от ламп и люстр в доме делал её лицо бледным. Даже невзирая на то, что оно было в тёмных линиях сажи, словно потёкшая туш. А журналист, который привык наблюдать, заметил эту хрупкость. Этот душевный надлом будто бы убеждал — это всё правда!

Эрик достал из незакрытого рюкзака чуть потёртый мп3 плеер и проводные внутриканальные белые наушники, которые ещё были в новой упаковке: в той даже чек остался приклёпанный. Он раскрыл их. Взял всё в руки и встал с дивана, подойдя к тихому подростку в кухне.

— Ф… Фэйрис, — голос его робко дрогнул. Он понятия не имел, как поддерживать людей. Тем более детей. — Вот. Это заглушит шум в голове и расслабит.

Она резко дёрнулась, а потом посмотрела в его руки. В её голубых глазах Эрик увидел что-то светлое, будто она вспомнила нечто тёплое, родное.

— Это плеер? — тихо уточнив, взяла она его в руки. — А это…

— Да, это плеер. А это… ты такие наушники ещё не видела, — пояснил он. — Тут есть немного закаченных песен. Если хочешь…

Она смотрела на невиданные ранее вещи. Точнее, в подобном виде. А затем чуть вскинула взгляд на парня, вглядываясь в его глаза. «Откуда ты?»

— Закаченных?.. А кассеты?

— Для такого плеера они не нужны. Вот, — ответил он и подключил наушники к устройству, прожав боковую кнопку.

Экран осветился ярко-голубым цветом. На том явилась дата: 20 сентября 2018. А также меню с плейлистами, один из которых назывался «Своя музыка». Сверху экрана был индикатор связи, которой, естественно, не было.

Фэйрис отступила чуть, уперевшись к стене, но с тревожной любопытностью рассматривая плеер.

— Держи, вот, — он передал ей устройство и наушники. — А их… Их просто в уши.

Она сунула наушники в уши. Эрик показал ей пальцем, куда нажать, дабы включить песню.

Один наушник спал от непривычки и она аккуратно воткнула его обратно в ухо. Что-то непосредственное появилось в её лице, будто она немного позабыла о внешних проблемах. Её плечи расслабились. Дыхание уже было ровным. Но дрожь от холода всё ещё была с ней из-за промокшей одежды. Впрочем, мороз по коже шёл и у Эрика, но он справлялся с ним.

Когда Фэйрис погрузилась в полный эскапизм, слушая музыку, её глаза чуть сомкнулись.

Эрик оставил её и прошёл вглубь дома, чувствуя как хлюпает вода в обуви. Прямо по коридору, около парадной двери была дверь в уборную. Он вошёл внутрь, инстинктивно нащупывая выключатель, но во тьме ничего не обнаружилось. Что-то защекотало его у шеи: это была какая-то верёвка. Он потянул за неё и свет зажёгся.

Мраморная, белоснежная ванная оказалась перед ним. Там же и раковина, смотря на которую, он вспомнил, что ударился головой относительно недавно. Посмотрел в зеркало. На лбу был незначительный ушиб. В остальном, выглядел он паршиво: пробивалась щетина, лицо осунулось. Прокрутив вентиль крана, зашумели трубы — воды не оказалось.

Он многозначительно вздохнул. Осмотрелся и схватил пару чистых, белых полотенец. «Хотя бы вытереть волосы».

Вышел.

В гостиной, на диване, подогнув ноги и обняв их, сидела Фэйрис, пребывая в медитативном состоянии.

Парень не стал её беспокоить. Положил на стол перед диваном полотенце, а другим, уходя дальше по дому, осматриваясь, протирал свои волосы.

У задней двери дома находилась комната, вероятно, спальня, в которую он вошёл. Сразу внутри, у двери, он нащупал выключатель и осветил очередную комнату. Там был огромный шкаф, совершенно выделяющийся на общем фоне: дубовый, старый. Больше ничего. Пустота. Он подошёл и со скрипом распахнул две массивных дверцы. Резкий запах старой древесины ударил в нос, почти буквально, заставляя глаза заслезиться.

Внутри, на вешалках, висела одежда, многая из которых съедена молью. Но внизу, под ними, сложенно аккуратно лежала другая одежда. Он вытащил некоторую из тех, найдя себе по размеру гладкую рубаху и тёплую, замшевую тёмно-коричневую куртку, а также серые джинсы и обувь, от которой разило старостью.

Переоделся, отложив промокшую одежду на пол. Брать её собой не было смысла, ибо места вещам в рюкзаке не было. Да и вещи он нашёл, хоть и старые, но тёплые.

Там же, в шкафу, были ещё всякие одежды, которые он смотреть не стал. С тем же скрипом, он закрыл дверцы и вышел из комнаты, войдя обратно в гостиную.

Всё же оставалась некая тревога: не заявятся ли хозяева? Не видели ли их полицейские. Всё это нагнетало и окончательно выматывало Эрика. Спать хотелось. Это то самое состояние, когда кажется, что всё вокруг — это сон. Но из этого кошмара выхода пока не было.

Эрик вошёл в гостиную. Фэйрис по прежнему сидела на диване и, завидев вышедшего парня, протёрла глаза тыльной стороной ладони, посмотрев на того. Её волосы были более чисты, напоминая пепел. Рядом лежало белое полотенце в саже. Она сняла наушники и отложила плеер. Ждала слово? От Эрика? Вероятно так и было.

— Как ты? — сухо задал он вопрос, весьмо глупый.

— Хорошая музыка, — печально проговорила она, не ответив на заданный вопрос.

— Там это… Ну, в общем, одежда вроде как есть на твой размер. В… той комнате, — сообщил он.

Она еле заметно кивнула ему и встала с дивана, неспешно проходя в коридор, в сторону спальной комнаты.

Эрик прошёл к дивану и взял плеер, из интереса проверив, что играет в наушниках. Довольно тоскливая шла песня. «Lullaby», Christian Henson Featuring Dot Allison. Действительно, мотивы как у колыбельной.

Фэйрис не было уже около двадцати минут. Ни звука. Шум дождя за окном всё усиливался.

— Ф-Фэйрис? — запнулся он, вставая с дивана и проходя по коридору в спальню. — Ты в комнате? — постучался он. Тишина. — Я вхожу! — предупредил он и открыл дверь.

Вошёл.

Закрыл ту за собой.

Внутри никого не оказалось, однако из массивного шкафа доносились шорохи. Ознобом окатило Эрика. Следом послышались стуки.

Парень открыл аккуратно дверцу шкафа и из того резко вылетела летучая мышь.

— Чёрт! — пригнулся он от неё.

Она отчаянно билась в окно, пытаясь выбраться, словно насекомое, невидящее стекла.

Позади послышался скрип паркета. Затем пару очерёдных стуков о стекольное покрытие, словно чем-то металлическим стукнули по стеклу.

Эрик обернулся.

Дверь была открыта. Сквозняком её покачивало. А мимо, по коридору пробежала тень.

Парень быстро вышел из комнаты, пока за его спиной по прежнему в окно билась летучая мышь. Запер дверь за собой и отошёл, повернувшись к гостиной. Пустота.

— Фэйрис!? Где ты? — забеспокоился он. — Чёрт… Неужели я задремал и упустил её? Где шкатулка? Где рюкзак? — пришёл в ужас парень. Всего затрясло.

Эрик открыл глаза с громким резким вздохом. Перед ним стояла Фэйрис, одетая в тёплую, ворсистую тёмную кофту и полу-спортивные, тёмно-синие штаны. Ноги по прежнему босые, но в тёплых носках. Она раскладывала по журнальному столику консервные банки с бобами, упаковку с крекерами и пару маленьких бутылок с водой.

— Всё хорошо?

— Кажется, я задремал, да? — отметил Эрик, потирая пот со лба.

Фэйрис кивнула ему, лицо её излучало сочувствие. Её уголок губ чуть приподнялся. А глаза засияли в понимании. В простом, обычном, человеческом понимании.

— Ты нашла еду? Где?.. — озадаченно спросил он.

— В шкафу была коробка. Я вскрыла её ножом, который мне дала… В общем, нашла немного консервов. Не стала вас будить.

Она присела рядом на диван, облокотившись к спинке и проскользнув взглядом по столу с банками. Там же стояла и шкатулка-граммофон.

Рядом, прямо между ними, лежал плеер с наушниками, от которого едва слышались меланхоличные мотивы песен, слов которых не разобрать.

— Слушай, — начал Эрик. — А тебе та девушка, ну, ты поняла, говорила как пользоваться этой шкатулкой?

— Нет, — Фэйрис опустила взгляд, затем взяла со стола пачку крекеров и вскрыла её.

— О чём думаешь? — вновь задал он вопрос.

— О друзьях. О том старом мужчине в гостинице. Об отце…

— Расскажи мне о друзьях и отце, — попытался выйти на разговор Эрик.

— У меня есть друг Адам и ещё двое ребят. Они остались там… В том ужасном месте. Мне пришлось бросить Адама.

— Видно Адам многое значит для тебя, — попробовал улыбнуться он, а она кратко кивнула. — А отец? Он ведь тут?

— Да. Но я не могу вернуться без друзей.

— Ты ведь понимаешь, что всё это опасно? Эти перемещения… Путешествия во времени, если я не сошёл с ума… Я всякое видел, но ничего подобного.

— Да. Но это неизбежный путь. Та, взрослая я… В общем, она сказала мне кое-что.

— Что? — уточнил Эрик.

Фэйрис тяжело вздохнула, её пальцы дрогнули, упаковка крекеров в руках зашелестела, затем она ответила:

— Случится что-то непоправимое, если мы не отправимся туда. В городе начнутся странности. Она не объясняла ничего конкретного.

— Кажется, я понял, о чём ты, — кивнул он, задумчиво всмотревшись в шкатулку на столе.

— А у вас… У вас есть дети? — Фэйрис повернулась к нему лицом.

Эрик помолчал несколько секунд, придя в оцепенение от этого неловкого вопроса. Ему стало стыдно за свою жизнь, ранее казавшейся ему успешной.

— Детей у меня нет, Фэйрис. Никого, кроме моего брата, — ответил он. — Только работа, статьи и расследования, — добавил он, вздохнув.

— Жаль… Вам бы подошло, — она улыбнулась ему и почти незаметно подтянула к нему раскрытую упаковку крекеров.

Зависла тишина, которая тотчас разбилась в звуке до-минора «та да, та да». Что Фэйрис, что Эрик, оба переглянулись и затем синхронно перевели взгляд на шкатулку.

«Полицейское управление Эктабона»

Раздался глухой звук, словно само пространство схлопнулось. Резкая вспышка.

Сира оказалась на выходе из леса. Перед ней стоял двухэтажный дом из чёрного кирпича, на скатной крыше которого был флюгер в виде стрелы. Ветра не было. Территория не была огорожена забором, как другие частные дома. Солнечные лучи светили прямо на парадный вход, белую дверь. А неподалёку стояли детские качели, повязанные на массивном дереве, на широкой ветви. На них сидела девочка десяти лет: белые, почти пепельные волосы и белоснежная кожа.

Десятилетняя Фэйрис выглядела как фарфоровая кукла, которую забыли убрать после праздника. На ней было нежно-розовое хлопковое платье с пышными рукавами-фонариками и огромным белым бантом на пояснице, который казался слишком тяжёлым для её узких плеч. Накрахмаленный воротничок туго обхватывал шею. Белоснежные гольфы с ажурной каймой доходили до самых колен, а лакированные туфельки «Мэри Джейн» блестели на солнце, отражая небо.

Девочка выглядела расстроенной. Сира отчетливо видела это, крепче сжимая в руке плеер с кассетой.

Из открытого окна второго этажа — кабинета Мигеля — донёсся приглушённый звон стекла и резкий, надрывный голос Бэки. Фэйрис даже не вздрогнула. Она лишь сильнее вцепилась пальцами в пеньковые верёвки качелей, глядя в пустоту перед собой. Для неё эти звуки давно стали фоном, такой же частью Эктабона, как вечный запах сырости из леса. Она смотрела в пустоту перед собой, словно пытаясь стать невидимой.

Сира смотрела на девочку, как на родного человека, и её фиолетовые глаза начали слезиться. Она знала, кем скоро станет эта девочка — Фэйрис. Это заставляло её трепетать от одного лишь взгляда.

Вскоре, на крыльцо дома вышел Мигель Энтроус. На нём был строгий коричневый костюм. Тёмные волосы пробивала плешь, а на лице пробивалась еле заметная щетина.

Мужчина спустился не спеша и прошёл по брусчатке к девочке. К своей дочери. Его взгляд излучал абсолютную любовь.

Разговора между девочкой и мужчиной Сира не слышала. Но по их взглядам издалека было ясно — отношения у них тёплые. Она только лишь ждала. Ждала, пока они зайдут в дом. Они должны были зайти в дом. И, вскоре, Мигель и маленькая Фэйрис вошли внутрь, держа друг друга за руку.

Когда на территории дома, в кругу зелёной травы, освещаемой ярким солнцем, стало пусто и тихо, Сира прошла с правого боку.

У девочки было тайное место. Рядом с домом стоял старый, невысокий дуб. А в нём дупло. Там хранилось разное.

Сира, оглядываясь по сторонам, сунула внутрь руку. Там она заметила плюшевую, маленькую и серую зверюшку, которая была похожа на фенека. Там же, нашла и красную помаду с тональником, от чего даже улыбнулась на миг. Но ей было важно не это…

Она вытащила из кармана кассетный плеер и засунула внутрь. Фэйрис его найдёт. В этом Сира была уверена.

Вдруг, когда она вытащила руку из дупла, со стороны парадного входа послышался скрип паркета крыльца. Украдкой, Сира разглядела десятилетнего Адама. Его яркая бело-синяя футболка и светлые шорты выделялись на фоне мрачного леса. Сира зашла за угол. Нельзя было встречаться с ними лицом к лицу. Это было запретом. Но она была абсолютно спокойна, ибо знала план. Сразу за тем, послышались голоса. Она выглянула из-за угла: там, на крыльце, рядом с мальчиком стоял взрослый мужчина в серых брюках на лямках и белой рубахе.

Сира отошла чуть вдаль, вытащила кинжал из-за пазухи и сделала движение спиралью, прежде чем сделать крест, разрезая ткань пространства и вызывая зелёную аномалию — портал во времени.

Гловер стоял рядом со столиком в пустующем доме, где недавно пребывал подозреваемый в похищении девушки-подростка. Когда констебли с шумом зашли в дом, один из них вскинул дубинку над своим синим шлемом, готовясь ударить детектива.

— Воу-воу! Свои! — Гловер вытянул ладони чуть вперёд лицевой стороной и отступил на шаг, держа большим и указательным пальцами мелкую резиновую улику.

— Чёрт! Детектив! — замер молодой констебль, медленно опуская дубинку и вешая на пояс, пока другие штурмовики входили внутрь. — Я чуть не вдарил по вам дубинкой. Вы как тут?..

— Медленно работаете, парни, — детектив ухмыльнулся, убирая улику в карман тёмной и промокшей куртки. — Был поблизости, пока вас где-то мотало.

Смотря на эту банду ребятни, он глубоко в душе смеялся над ними. Дубинки… Стволов нет. Да ещё прибить ненароком своего же могут.

— Похититель сбежал? — задал вопрос этот парень, пока за спину детектива прошли двое вошедших констеблей.

— Недавно, похоже, были тут, — кивнул Гловер на вскрытую банку консервов на столе.

— Думаю, вы не будете против, если я огляжусь? — детектив совершенно точно не спрашивал разрешения. Его тон был скорее риторическим. Проходя в коридор, следуя к спальне, он заметил перед уходом из гостиной, как на диване, так же, как и та мелкая резина, лежали белые полотенца, испачканные в чём-то чёрном.

В комнате, куда он вошёл следом за констеблями, было пусто. Один лишь большой, дубовый и старый шкаф, который двое «бобби» уже обыскивали, светя фонариками.

Гловер коснулся выключателя, и комната осветилась, как вдруг на него посмотрели его коллеги. У обоих ещё совсем юный взгляд: двадцатилетние новички.

— Да, не благодарите, — прошёл он ближе к шкафу. — Что-то нашли?

— Мокрые вещи, — ответил констебль, вытаскивая старую одежду, выглядевшую как обычные тряпки, и новую, чистую. — Кажется, внутри что-то есть.

— Вытаскивай, — указал детектив.

Пока тот парень надевал латексные белые перчатки и совал руки по карманам найденной одежды, в комнату вошёл тот, что остался в гостиной. В руке у, вероятно, старшего за оперативную группу находилась рация. Он посмотрел на Гловера и сказал:

— Это вас, — серьёзным, почти надменным тоном сообщил он.

Детектив посмотрел на него с подозрением и взял рацию.

— Приём? С кем имею честь?

— Чейз, чтоб тебя, — Послышался голос Дуэйна, сержанта. — Я почему-то даже не удивлён.

— Не серчай, сержант. Я рядом проезжал, — Гловер обдал осуждающим взглядом в молодого полицейского.

— Это всё ясно. Ну, не суть. Раз ты там, то срочно езжай к Эшфорду. Опять наводка на похитителя. Наши бобби ща над тремя местами копошатся, а остальные в конце города, ну и… Короче, дерзай, Чейз. Схвати ублюдка. Потом свяжись со мной, тут в морге чертовщина происходит.

Голос сержанта был очень взволнованным, а говорил он так, словно ему не хватало воздуха.

Гловер хотел бы спросить про «чертовщину», ибо сам уже сходил с ума с самого начала дня. Но его взгляд зацепился за конкретные вещи, которые констебль вытащил из насквозь промокшей одежды, вероятно, похитителя.

Коричневый бумажник. Диктофон, точь-в-точь как тот, найденный в лесу. И, наконец, старое зеркало с помутневшим стеклом и слоем грязи.

— Гловер! Как принял!? — призвал к ответу сержант Дуэйн.

— А? Да, сержант. Выезжаю, — помедлил он с ответом, не отрывая взгляда от вещей. Детектив передал рацию её хозяину и подошёл ближе к парню, нашедшему вещи в одежде.

— Клади-ка сюда, — Гловер вытащил пакет для улик из кармана куртки, раскрыв его. Полицейский положил все вещи внутрь.

Затем, закрывая пакет, он добавил:

— Если что найдёте ещё, дайте знать. Те полотенца в гостиной тоже проверьте, чё за хрень чёрная на них.

«12:10»

Детектив подъезжал к перекрёстку, где была улица Эшфорд. Но на дороге была пробка. Шёл чёрный, почти непроглядный дым.

Он тяжело вздохнул от раздражения.

Переключив коробку передач, припарковался у тротуара. На этой улице этого делать было нельзя — если судить по дорожному знаку, стоящему со стороны правого, встречного движения.

Он решил выйти из Лэнд Ровера и направиться к месту происшествия. Прежде он включил и взял с собой рацию, повесив на пояс.

Гловер очень спешил, но развернуться было бы сложно. Долго. А ориентировка была на это место.

Где-то звучали крики. Крики мольбы.

Детектив ужаснулся аварии грузовиков в центре перекрёстка. Но ужас его пробирал не только по этому: он увидел школу. Там ремонт. Есть потайные места. Взрослый человек уводит подростка в места, где нет людей. Подозреваемый является похитителем. Возможно маньяком.

— Сэр! — крикнул кто-то из клубов дыма от огня. Это обратился один из «наших», как говорил детектив Гловер. Констебль, мужчина средних лет.

— Чего? — спешно ответил он. Его не беспокоила авария. Он шёл в сторону школы.

— Сюда нельзя.

И действительно, перекрёсток уже сиял ярко-жёлтыми лентами.

— Мне просто пройти на ту сторону, — ответил Гловер.

— Придётся в обход. Извините, сэр.

— Чёрт… — выдохнул детектив, смотря на полицейского с презрением. — Я… детектив… Чейз… Гловер, — он вытащил на пару секунд значок. Смотрел куда-то вдаль за спину мужчины, прямиком на школу. Увидел, как там, к той, подходит странная пара людей: высокий мужчина и девушка пониже.

Ориентировка совпадала.

Нужно было спешить их догнать.

«12:13»

Хлопок. Эрик упал в мокрую грязь, крепко сжимая шкатулку в руке. Пахло гнилью. Смрадом с улиц. Была абсолютная тишина.

Парень огляделся, пока его преследовали рвотные рефлексы. Всё его нутро скручивало. Голова кружилась. Он пришёл в шок и дикий ужас, когда понял, что он появился в братской могиле.

Вокруг были горы трупов. Рваные одеяния. Грязь, въевшаяся в их кожу, которая начинала гнить. Потухшие мёртвые глаза, казалось, смотрели прямо в душу гостя в их яме.

Эрик быстро поднялся, соображая, как выбраться. Яма была глубока. А ещё…

— Фэйрис? — прохрипел он, не находя свою юную спутницу, с которой он должен был переместиться.

Его обдало чувством растерянности. Он встал на месте, пока в небе разразилась гроза: но дождя не было.

Где-то сверху послышался топот лошадиных копыт и скрип деревянной телеги. Нужно было прятаться. Но как спрятаться на фоне горы трупов в современной одежде? Эрик в спешке пытался сообразить, пока вдруг не раздались громкие басистые голоса.

Он упал прямо в грязь, снимая рюкзак с плеч, собираясь пролезть под гниющий труп. Отвращение затмевал страх смерти, которая была уже близко… Как вдруг услышал хлопок. Тот самый, с которым он оказался здесь: бездыханное тело Фэйрис появилось прямо у подножья этой ямы.

Эрик увидел её. Но что делать, он не знал.

Прагматика отключилась.

Эрик бросился к Фэйрис, откинув в сторону шкатулку-граммофон и рюкзак. Он схватил девушку под руки, оттащив в тень, под самый край ямы, за разлагающиеся трупы.

Он приблизился к губам девушки ухом, оставив сантиметр пространства. Прислушивался к дыханию. Смотрел на грудную клетку. Дыхания не было.

И пока наверху переговаривались ничего не подозревающие могильщики, Эрик вспоминал, как делать сердечно-лёгочную реанимацию. Мысли кружились вихрем в голове, перемешиваясь. А его руки дрожали, но сомкнулись в замок. Он навалился ими на грудную клетку девушки, чувствуя всю её хрупкость.

«Раз, два, три, четыре…» — циклично повторял он нажатия, пока у самого в груди жгло диким пламенем.

Лицо девушки становилось ещё бледнее, а губы наливались синевой.

— Давай же… — прошипел Эрик, пока в небе начала греметь сухая гроза.

Нарастающая паника била током с каждой попыткой вернуть подростка в жизнь. Появлялась безнадёга.

Парня уже не беспокоили голоса могильщиков, которые начали скидывать трупы в яму. Тихий хруст при очередном нажатии на грудь девушки синхронизировался с хрустом ломающихся костей мертвецов. Благо, мужчины не видели Эрика и бездыханное тело юной девушки.

Ещё нажатие. И еще одно.

Эрик резко запрокинул её голову, зажал нос и изо всех сил вдохнул воздух в дыхательные пути. Затем ещё пара мерных повторений. Его отчаянные надавливания сработали как болевой стимул, и под его ладонями, пробиваясь сквозь оцепенение, слабо, но ритмично толкнулась мышца.

Фэйрис распахнула глаза, и мёртвую тишину ямы разорвал судорожный, свистящий вдох — словно утопающий, чьи лёгкие горели без кислорода, наконец прорвал толщу воды.

Он посмотрел в голубые глаза девушке, выдохнув с облегчением, пока его тело дрожало, а в груди бушевало собственное пламя, не давая продышаться.

Получилось. Она жива.

Фэйрис скользнула взглядом за спину Эрика. Её зрачки сузились, а веки распахнулись в чистом, парализующем ужасе. Горы трупов.

— Тихо, — прошептал парень, медленно убирая руку.

Мертвецы сыпались в яму каждые секунд двадцать. Этот жуткий метроном бил прямо под дых, заставляя с каждым глухим хлопком о землю вздрагивать.

Девушка не издала ни звука больше, лишь жадно пытаясь наполнить лёгкие воздухом, осматриваясь по сторонам.

Напуганные журналист и девушка-подросток сели спинами к стене ямы, смотря, как где-то сбоку, рядом с ними падают очередные мертвецы. Им оставалось наблюдать за жуткой сценой чужой эпохи. Путешественники во времени затаили дыхание, устремив взгляды в центр горы трупов, не решаясь и пальцем дёрнуть более.

Дождь резко обрушился на землю в тот миг, когда могильщики ушли. Сверху доносился бодрый говор мужчин — они перекидывались шутками, будто не замечая окружающей мрачности. Их язык был архаичным. Но контраст их дежурного и бытового общения пугал больше самих трупов, которые обрастали гнилью, пока из-под кожи являлись белые сухожилия. У многих из мертвецов на теле были чёрные вены, как при бубонной чуме, что сразу указывало на средневековье.

Шум пошедшего ливня сопровождался грохотом в мрачных небесах.

Приходя в себя, Фэйрис держалась за грудную клетку. Судя по её мимике, каждое движение отдавалось болью. Эрик с сожалением смотрел на неё, прежде чем решился выйти из тени и поднять шкатулку, промокшую и всю в грязи.

— Мы там? — спросил он, всё ещё не понимая этого грязного абсурда.

Девушка только кивнула. Всё ещё сидела в грязи, смотря на шкатулку в руках своего спутника по несчастью. Наконец, она смогла немного отдышаться.

— Мы должны где-то укрыться. — Взгляд парня упал прямиком на лестницу из мертвецов, которые были сложены прямо вверх по склону перед ними. — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — добавил он заботливо, с тревогой в голосе.

— Нам нужно поспешить. — Фэйрис проигнорировала вопросы и встала на ноги, пошатываясь. Но голос её был полон печальной уверенностью. Он напомнил голос старшей версии Фэйрис: холодный, безэмоциональный.

Эрик поднял рюкзак с мокрой грязи и положил туда шкатулку. Затем стянул с себя замшевую куртку из 80-х и бросил в грязь, отставив рюкзак у ног. Его прагматичность возвращалась — нужна была маскировка.

Парень нашёл какую-то старую, вонючую кофту, которая была сшита разноцветными лоскутами и заплатами. Надел её. Серые джинсы остались на нём, он лишь сильнее вымазал их грязью. Пока он разбирался со своей маскировкой, Фэйрис куда-то пропала. Вновь.

— Ф… Фэйрис? — Он вновь вернулся к панике. Обходя трупы, прежде захватив рюкзак с собой. — Ты где? — Вырвался его хриплый крик сквозь шум дождя.

Девушка вновь появилась перед ним. Она вышла из-за высокой горы человеческих тел: к слову, в яме были и тела мёртвых коней и свиней, обросших теми же чёрными венами, вероятно, заразившихся местным мором.

Фэйрис предстала в ином виде: на ней было платье из этой эпохи, как то одеяние, в котором она впервые встретилась лицом к лицу с Эриком.

— Не пропадай так, — отрезал парень, накинув рюкзак на правое плечо. — Ладно, пора выбираться.

Обе потерянные во времени души пошли в сторону склона, ведущего прямиком на поверхность из этой зловонной ямы.

Страх страхом, но отвращение и чувство кощунства пересиливали Эрика, когда он собирался ступить прямо по безжизненным телам.

Его обдало стремительно нарастающим холодом в спине. Он посмотрел на Фэйрис, которая замерла взглядом прямо на одном из тел.

— Идём, — указал кивком наверх парень, протянув руку девушке, в ожидании того, что она схватится за неё и влезет вслед за ним по трупам.

Фэйрис пришла в сознание. Она взялась за руку Эрика и сделала первый шаг. Её слипшиеся от грязи волосы почти перекрывали лицо. Она казалась юной ведьмой в сумерках этого дня и сквозь пелену холодного дождя.

Очередной шаг. Выход из ямы близок. Но нога Эрика предательски соскользнула. Упал руками прямо на тело мертвеца. Руки парня с хрустом пробили грудину мёртвого старика. Лицо его оказалось в нескольких сантиметрах от пустых глаз трупа.

— Чёрт… — с дрожью в голосе произнёс Эрик. — Что за..

Ничего бы не перебило прочий смрад. Но не это…

Чёрная, густая жидкость вылилась из трупа, покрывая руки Эрика липкой плёнкой. Отвратительный гнилостный смрад ударил с такой силой, что Эрик замер, парализованный омерзением. Он приподнялся и инстинктивно попытался стереть эту мерзость о свои вымазанные в грязи джинсы, чувствуя подкатывающую тошноту. Фэйрис, заметив его ступор, стремительно отвела взгляд в сторону, прежде чем зафиксироваться им на верхушке склона, где уже виднелись кроны деревьев. Этот её взгляд заставил его стиснуть зубы и полезть дальше.

Эрик и Фэйрис продолжили карабкаться вверх.

Поднимаясь, они молчали. Слов просто не было.

«12:42»

Старушка усадила гостей в гостиной. Дом был невелик: вероятно, одна лишь спальня и сама прихожая с гостиной.

Эрик сидел на табурете, рассматривая домашние растения в вазах. Растительности вокруг было много: даже воздух был чище, по ощущениям.

— Фэйрис. Присядь, отдохни, — начал Эрик, проверяя на сухость вещи в рюкзаке. Рядом со столом, у которого сидел Эрик, стояла ещё пара табуретов.

Фэйрис медленно и бесцельно ходила по гостиной, пока хозяйка наваривала чай, стоя у раскалённого каменного очага. Вскоре девушка послушала Эрика и присела на твёрдый табурет, сжав плечи руками, словно пытаясь согреться.

— Меня уже ищут… — промолвила она еле слышно.

— Это естественно, — сказал парень. — Ты говорила про отца, где ты его видела, пока не появилась в яме?

— Я не знаю. Там было всё как во сне и вокруг белая пустота.

Эрик вздохнул тяжело и с сочувствием, затем сказал:

— Слушай, галлюцинации бывают при гипоксии. Честно, я думал, что твоё сердце остановится. Ты не… Ты не дышала, — пояснил он осипшим голосом, украдкой взглянув на старушку.

— Я так и не поблагодарила вас, Эрик, — Фэйрис опустила взгляд в пол. — Спасибо вам. Если бы я умерла, то у меня бы не было шанса спасти друзей.

— Мой редактор бы решил, что я окончательно спятил, — горько усмехнулся он. — Горы трупов, путешествия во времени, а теперь ещё и видения.

— А как же факты? — уголок её губ едва заметно дрогнул в печальной полуулыбке. — Факт в том, что мы здесь. И эта женщина… — Фэйрис осторожно кивнула в сторону старушки у огня. — Она впустила нас, даже не моргнув. Не спросила, откуда мы и почему на вас эти странные штаны. Вас это не пугает? — девушка посмотрела ровно в глаза Эрику, ожидая согласия со своими словами. Но он промолчал, оценивая обстановку вокруг.

Внутри жилища царил уютный полумрак, разгоняемый лишь танцующими бликами огня от очага и свечей да тусклым дневным светом, едва пробивающимся сквозь небольшие мутные окна. Под низким, потемневшим от времени деревянным потолком густыми пучками висели сушёные травы: полынь, мята и чабрец. Именно они, вперемешку с запахом пряной, горячей еды, создавали этот густой, лечебный аромат, намертво вытесняющий из легких трупный смрад и сырость улицы. Дом старушки казался отдельным, безопасным миром, спрятанным в тени проклятого Эктабона.

Старушка сняла с огня тяжёлый, покрытый многолетней сажей чугунный котелок и повернулась к гостям, оглядев их. Не проронив ни слова, она разлила исходящий густым паром отвар по грубо слепленным, толстостенным глиняным кружкам. На их неровных краях виднелись мелкие сколы — безмолвные свидетели долгой и одинокой жизни хозяйки.

Старушка глухо стукнула кружками о массивный дубовый стол перед гостями, которые резко замолкли. От тёмного напитка исходил терпкий, согревающий аромат лесных ягод и кореньев, обещающий не просто унять дрожь в продрогших телах, но и вымыть из памяти липкий ужас пережитого.

— Испейте. Варево сие стужу из нутра выгонит.

— Простите… а… — начал Эрик, посмотрев на хозяйку жилища.

— Маргарет, — тёплым тоном, но с серьёзностью назвала она своё имя, всё ещё стояла у стола, оглядывая гостей.

— Маргарет. Не подскажете, как нам добраться до города?

Пока они общались, Фэйрис взяла кружку в обе руки и принюхалась к отвару.

— Здесь куда ни глянь, леса. Нет городов. Разве только поселение.

— Как это… — опешил Эрик, с подозрением взглянув на Маргарет.

— Эктабон? — осторожно узнала Фэйрис.

— Верно, деточка, — кивнула старушка.

— А какой сегодня день? — продолжил расспросы Эрик.

— Двадцатый день сентября, тысяча шестьсот шестьдесят восьмого года от Рождества Христова. Выбрели туда, куда самим провидением велено.

— Ч-что? — спросил Эрик, когда его сердце забилось быстрее прежнего. Что-то было не так.

Маргарет невозмутимо отошла к очагу, подкинув в огонь сухое полено.

— У чащи свой норов. Долгие лета я за ней приглядываю… а она всё силу копит, словно зверь перед прыжком. Ранее я считала, что коли он насыщен чертовщиной, то сие происки дьявола. Но потом явилась она. — Маргарет повернулась к ним двоим, посмотрев в глаза Фэйрис. — Дева с волосами аки пепел да глазами стылыми и голубыми… Всё гадала, скоро ль ты вновь на пороге сыщешься.

— Ч-что? — Фэйрис, которая отпила чуть из кружки, поперхнулась от неожиданных речей старушки.

— Вы знаете её? — переспросил Эрик, медленно встав с табурета.

— И не только её. В прошлый раз, Фэйрис, с тобой был юнец по имени Адам. А уж то, чей он крови да какого роду-племени… заставило меня многое переосмыслить о сём проклятом месте, — ответила Маргарет, собираясь уйти во мрак коридора до комнаты. Прежде, она добавила: — До виселицы ещё не скоро. Вам надобно передохнуть.

Когда хозяйка жилища скрылась во мраке, Эрик и Фэйрис переглянулись. В глазах у девушки появилась надежда.

«1960-е годы»

«13:00»

Пробуждение было трудным. Веки тяжелы как никогда. Первый сон за долгое время. Фэйрис открыла глаза, не спеша при этом встать. Ей показалось на мгновение, что это всё сон. Однако всё было взаправду.

Приподнявшись и замерев полусидя, девушка оглянулась вокруг — ни души.

В эту секунду её обдало тревогой. «Неужели осталась одна?». Она, вслушиваясь в каждый звук и всматриваясь в тёмные углы жилища, встала с соломенной кровати. Вещи, что висели на ней, всё ещё тянули к полу, были сырыми от дождя. А рёбра по центру груди продолжали ныть после жёсткой реанимации.

По дому Маргарет веяло свежими травами, запах которых резко отдавал болью в голову с непривычки.

Девушка чуть скорчила нос, заострив внимание на погасающем каменном очаге. Полено дотлевало с треском. Затем повернулась к столу, который уже обогнула: там стояла кружка, по видимому, с отваром, от которой поднимался густой пар.

Фэйрис не хотела начинать звать Эрика или старушку Маргарет. В первую очередь она предпочла выйти из жилища на улицу. Так и поступила. Дождь уже прекратился, а в воздухе осталась лишь сырость, перебиваемая смрадом, пришедшим с ветром. Ветер бил по волосам, не жалея. Девушка сощурилась и огляделась вновь. Никого не было видно. Тогда-то она и начала тихо паниковать. Как вдруг чья-то тяжёлая рука заставила её дрогнуть.

— Ах! — пискнула Фэйрис и резко обернулась. Позже она выдохнула.

— Извини. Напугал? — Это подошёл Эрик. В руках у него корзина с грибами. Да и штаны у него были как у местного сброда, ткани 17-го века.

— Г-где вы были? — Фэйрис старалась скрыть то, что их пропажа её встревожила. Однако всё было написано на её бледном лице, на которое спало пару локонов пепельных волос.

— Маргарет попросила помочь, — сказал Эрик, кивнув на корзину, набитую в большинстве своём лисичками. — Не хотел тебя будить. Ты только проснулась? — тепло спросил Эрик.

Девушка отвернула взгляд. Чувствовала обиду от того, что её как раз и не предупредили об уходе. Но не желая казаться «обидчивой девчонкой», она неумело скрывала свои эмоции. До сей поры ей это удавалось. Но сейчас было что-то другое. Она отвернулась, скрестив руки на груди, изо всех сил стараясь придать лицу безразличное выражение. Раньше ей удавалось прятаться за этой маской, но сейчас предательски дрожащие губы выдавали ее с головой.

Старушка Маргарет вышла из-за своего дома. В её руках были две сполна набитые корзины с грибами и зелёными травами. Она оставила своих гостей наедине у порога в жилище, не желая мешать их разговору.

— Ты как вообще? — спросил Эрик.

Фэйрис хотелось бы ответить, что всё нормально. Но когда в её жизни что-то было хорошо? Разве что… Она часто думала об Адаме, отце и своём погибшем дяде. Больше ничего светлого в её жизни.

Эрику, как журналисту, необязательно было слышать ответ: он всё прочёл по её опечаленному лицу. Для него она была просто сломленным, замкнутым в себе подростком, на чьи плечи выпало слишком много. Но Фэйрис такая почти всегда. Почти всегда в самой себе.

Она посмотрела ему в глаза, промедлив с ответом на его вопрос. Её же голубые радужки начинали блестеть. Она ответила ему:

— Я в порядке…

Фэйрис бы задала тот же вопрос и ему, но у Эрика всё было видно по лицу. По его уставшему, уже заросшему щетиной лицу.

— Слушай. Кажется, у меня есть план. Пойдём в дом.

Она кивнула ему, ни на что не надеясь толком.

Через некоторое время, когда Маргарет готовила похлёбку, Эрик и Фэйрис сидели за тем же тёмным столом. Девушка очень внимательно слушала его. Ей хотелось на кого-то положиться. Сама бы она явно не смогла ничего сделать. К слову, она видела Эрика почти насквозь. Понимала, что делает он это не столько ради неё и её друзей, сколько ради своего брата Дариса. Но она не затрагивала этой темы.

— Ты помнишь, где очнулась тут впервые? По идее, мы же можем перехватить вас сразу и не позволить им схватить вас всех, — поделился мыслью Эрик.

— Но… — на секунду зависла Фэйрис. — Но ведь тогда мы вмешаемся в ход событий. Ну, я не встречу себя в будущем и вас, Эрик.

— Верно молвит! — поддержала Маргарет, подходя с двумя чашами в руках и ставя их на стол.

Грибная похлёбка пахла неимоверно аппетитно, хотя может это лишь из-за сильнейшего голода.

— Гм… Точно. Если тут всё так работает, то это не вариант, — согласился Эрик. — Значит нам важно спасти не тебя, ту… А именно твоих друзей, да?

— Угум… — Фэйрис принюхалась к похлёбке, прежде чем взяла кривую ложку, которую выдала хозяйка. Она часто проверяла еду прежде, чем начать есть. Принюхаться и размешать — её правило.

— Милая, тебя ведь всадница спасла, верно? — спросила Маргарет, словно изначально это знала.

— А откуда вы… — Фэйрис насторожилась, посмотрев старушке прямо в глаза.

— Ты и поведала мне. Но важно не то.

— Что вы имеете в виду?

— Фэйрис, кажется, я понял, что Маргарет хочет сказать. Что, если мы перехватим твоего друга, когда та всадница, Сира, тебя уже заберёт?

Фэйрис повернулась к Эрику. В её глазах читалась надежда, которую он подарил ей.

Журналист на секунду замер, и в его уставших глазах мелькнула новая мысль. Он подался чуть вперёд над столом:

— А что, если мы спасём твоего друга чуть раньше и Сира возьмёт его вместе с тобой?

У девушки резко перекрыло дыхание. В глазах появился блеск от того самого упавшего фонаря в переулке, перед появлением Сиры. Фэйрис сглотнула ком в горле и еле выдавила из себя фразу:

— Боюсь, это невозможно.

— Но почему?

— Потому что всё уже произошло… — промолвила она, устремив пустой взгляд во тьму жилища, куда не проникал свет от свечей и каменного очага.

— Я не понимаю тебя, — беспокойным тоном сказал Эрик.

— Я тоже не понимаю.

— Тогда почему ты уверена в том, что спасти его именно тогда не выйдет?

— Я… Я не знаю, — тоскливо проговорила Фэйрис. — Я сама не понимаю.

— Ладно, тогда ждём, пока Сира заберёт тебя с того проулка и будем действовать, — отрезал Эрик и приступил к похлёбке.

— Но как мы поймём, когда выходить? — Фэйрис подняла на него неуверенный взгляд.

— Что произошло прямо перед тем, как вы оказались в том переулке?

— Казнь, — Фэйрис сглотнула, и её голос дрогнул. — Мы смотрели на площадь. Там повесили трёх женщин… Было уже темно и горели костры.

— Стало быть, время ещё есть, — подала голос Маргарет, отходя от очага. — Я укажу вам час. Выдвинемся затемно, как явится свет пламени костра в небе. Я пойду с вами, отвлеку законников, а вы спасёте бедного юнца.

«23:00»

— Шагай, дрянь! — толкнул мужик Фэйрис вперёд и кивнул бородой своему приятелю.

Удар пришёлся прямо по плечу, завибрировав по всей правой руке. Девушка молчала. Не знала, что ей делать. Осматривалась, пыталась выцепить взглядом место, где мог быть Эрик. «Неужели он сбежал?». Она не могла поверить, что он её оставил. Что-то точно случилось. Она переживала ни столько за себя, сколько за того, кто может её спасти.

Пока Фэйрис шла вперёд, тот яркий свет становился всё ближе. Мужики, идущие позади, потешались над ней. От них исходила неимоверная вонь немытых тел и перегара.

— А не сия ли девица та, кою преподобный разыскивает, а? — спросил тот мужчина, что постарше, с седыми и грязными волосами.

— Быть может, и так! В ином случае, девчонка втридорога выйдет любому из местного отродья, ха-ха! — усмехнулся тот, скользнув взглядом по Фэйрис, тяжело бредущей вперёд.

Она догадывалась, что ее либо продадут, либо отдадут преподобному на верную казнь. Вариантов было немного, и каждый из них сулил лишь одно.

Она слышала всё. Не взирая на шум дождя, её слух был сконцентрирован на каждом шаге и слове её нынешних врагов. Надеялась, что Эрик подоспеет её спасти, но понимала, что, вероятно, придётся брать всё в свои руки.

— Ха, не морозит тебя, милая? — небрежно спросил тот, что с залысиной и бородой. Его басистый голос выдавал презрение. Вопрос явно был не из заботы, а только ради потехи.

Фэйрис была полностью вымокшей под ливнем. А ноги морозила мокрая почва земли. Кеды она не снимала. Забыла про эту маленькую деталь. Они то и спровоцировали следующий диалог мужчин.

— Во обувку выискала, а? — толкнул своего приятеля старший из мужчин, почти удивлённо отметил.

— Как и надлежит ведьмачьему отродью, — фыркнул другой.

Фэйрис каждой клеткой своего хрупкого и измождённого тела чувствовала их мерзкие взгляды. Но понимала, что если бежать — то уж точно не сейчас.

А дом уже был близок. Точнее, это был некий сарай. Полностью из дерева. Крыша была тупым треугольником. Свет исходил из открытых ворот. Тут её и обдало тем страхом, который к ней пришёл весьма неторопливо. Она остановилась. Застыла в осознании будущего. Дыхание перехватило. А в небе в этот момент раздался грохот, оглушив её и посеяв вокруг них мгновенную тишину.

«23:52»

Дождь наконец прекратился. Тучи рассеялись, обнажив холодную полную луну и россыпь неестественно ярких звезд.

Гловер стоял у окна, как и прежде, смотря на площадь, где мерно шуршали шинами редкие автомобили. Голый торс детектива освещался комнатным светом. Он всё размышлял о том случае в подвале школы.

Позади подошла Клара, облачённая в бежевый халат, с мокрыми, распущенными волосами. Она тепло приложилась рукой к его плечу, как бы поддерживая. Они неоднократно обсуждали странности, произошедшие прошлым днём. Но сейчас, девушка вновь решила завести эту тему.

— Чейз? Всё думаешь о тех случаях?

Её приятный запах после душа возвращал детектива на землю, успокаивая и напоминая о том, что он человек. О том, что он всё чувствует.

Гловер не любил многословить, и Кларе часто приходилось вытягивать из него слова клещами. — Хочешь поговорить? — трепетно спросила она.

— Не сейчас. Мне нужно… — он осёкся, когда увидел, как по главной площади, со стороны третьей Линкольн проехал крупный чёрный грузовик без опознавательных знаков. Крупные круглые фары над лобовым стеклом прорезали мрак неестественно ярким светом. Через секунду монстр на колесах скрылся за поворотом.

— Ты чего? — беспокойно спросила Клара, глянув на улицу.

— Да так, не бери в голову.

Гловер заметил, что это очень странный грузовик. Он, как автолюбитель, не узнал марку этого автомобиля. Спустил всё на собственные нервы. Его заботило другое.

— Я пойду запущу стирку. Тебе надо чего постирать? — сменила тему она.

— Угум… — промычал детектив безучастно. — А… Там из куртки вытащишь вещи? Улики так и не сдал, — опомнился он и развернулся к ней лицом.

— Хорошо, — кивнула кратко она и развернулась. — А знаешь, может чего-нибудь перекусить закажем? Что скажешь? — улыбнувшись, добавила девушка.

Гловер лишь кивнул устало. Уставшим он был от частых раздумий. Целый день он просидел дома, полностью отстранившись от внешнего мира.

Смотря на Клару, на душе у Гловера теплело. Он искренне хотел верить, что новость о его исчезновении ложь. Это всё выносило ему мозг. Голова отдавала мигренью. Мир уже не был прежним. Все байки про лес, вероятно, реальные случаи. Но детектив всё ещё цеплялся за рационализм и земные понятия. Он не хотел верить в мистику. Но то паранормальное исчезновение похитителя и Фэйрис Энтроус, пропажа неизвестных трупов из морга и странные вещи некоего Эрика Йона убеждали его в том, что он не безумец. Если только… сам город коллективно не сошёл с ума.

«22:18»

Эрик, держащий в руках диктофон и стучащий нервно пальцем по пластику, сидел на грубом деревянном табурете, не сводя тяжёлого, уставшего взгляда с Фэйрис. Девушка, сжавшись, сидела на соломенной постели и абсолютно пустым, мёртвым взглядом смотрела в пустоту. Старушка Маргарет подоспела с небольшим тазом тёплой воды и хлопковой тряпочкой, бережно и, как могло показаться, по-матерински принялась обмывать девушке лицо, перемазанное в чужой крови.

В хижине было тепло, но озноб так и не отпускал никого из них… из них двоих — Фэйрис и Эрика.

В воздухе висел удушливый, усыпляющий запах сушённой полыни и дыма от очага, но для Эрика он не мог сбавить тот запах гнили и крови. Казалось, этот смрад навсегда застрял в его голове, в памяти… Но одно радовало: тошноту и рябь в глазах после избиения как рукой сняло.

— Ничего не болит? — трепетно спросила Маргарет Эрика.

— Всё хорошо. Спасибо.

— А у тебя, милая? — задала она тот же вопрос и Фэйрис. Но та и глазом не повела. Она застыла в том моменте. И вот, в мелькающем свете свечей, на бледном лице некогда беззаботной девушки-подростка подступила тихая слеза, но лицо при этом не выдавало никаких эмоций.

Маргарет, закончив бережно стирать кровь с щёк Фэйрис, принялась за её руки.

Эрик решил оставить их. По крайней мере, нужно было освежить голову. Он вышел за дверь прямиком на улицу под навес крыши хижины.

Скрип двери раздался прежде чем он вышел под проливной дождь, который шумно бил по навесу крыши.

Щёлк. Короткий, сухой звук начала записи на диктофоне показался в полумраке леса неестественно громким, чужеродным.

Журналист поднёс устройство к разбитым губам, собираясь надиктовать ход событий, но слова острой болью застряли в горле. Подходящих слов просто не было! Абсолютно. Его прагматичный разум, всегда искавший логику и факты, окончательно дал трещину, разбившись о первобытный ужас этой ночи. Такого он никогда не видел, и даже не мог подумать о том, что это может быть началом чего-то более пугающего. Эрик медленно опустил руку и нажал на кнопку «Stop», с пугающей ясностью осознавая: то, что безвозвратно сломалось в этой девочке совсем недавно, не сможет описать ни одна статья в мире. «Что уж какой-то там журналист, которого сочтут за безумца?».

Пар изо рта исходил сбивчиво в такт дыханию. Руки пребывали в треморе вот уже продолжительное время.

Рядом, прямо под окном хижины в тени стоял неприметный табурет. Эрик сел на него, не протерев и воды с него. А убрав диктофон в карман выпачканных в грязи джинсов, приложился руками ко лбу и упёрся локтями в колени, тяжко выдыхая.

«Неужели он это прошёл как и я? Где же он?»

Мысли о брате отдавались болью в голове Эрика. Не давали сконцентрироваться на первостепенных задачах. А ломота в теле лишь усиливала эти ощущения.

Эрик закрыл глаза, представляя последние дни перед отъездом в Эктабон. «Что было бы, если бы решил не поехать сюда?». Всё и до этого начало обретать странный вид… Странности преследовали Эрика. Мысли… Эти безбожно давящие мысли казались ему петлёй на шее.

Внезапно раздался шорох где-то из леса, заставивший Эрика резко встать и всмотреться. Но он, конечно, никого не обнаружил. Однако чувствовал на себе чей-то взгляд, от чего почувствовал, как каждый волос на его теле встал дыбом.

Он вернулся в хижину сразу после этого.

Фэйрис, как и прежде, сидела неподвижно и уже смотрела на глиняную кружку с травяным отваром в своих руках, словно всё ещё видела на бледных пальцах липкую, горячую кровь Эстебана. Эрик заметил, как руки её мелко дрожат. Затем заметил, как она едва уловимо раскачивается взад-вперёд, словно баюкая саму себя.

Эрик переглянулся с Маргарет. Что делать в таких ситуациях, они оба не знали.

Старушка держала в руках одеяло, собираясь укутать замерзшую и пережившую ужас последних часов девушку, но завидев Эрика, уступила эту возможность ему. Он взял тёплое, колючее шерстяное полотно, аккуратно подошёл к Фэйрис и бережно накинул его ей на плечи. На миг она «вернулась», слабо моргнув и скользнув пустым взглядом по его рукам.

Эрик понял, что слова бессмысленны. Он отошёл к своему грязному рюкзаку, брошенному у стола. Стараясь не шуметь, расстегнул молнию и нащупал внутри холодный, гладкий пластик. МП3-плеер. Вытащив его вместе со спутанными белыми проводами, парень горько усмехнулся: на одном из наушников не хватало силиконовой насадки. Слетела там, в восьмидесятых. Нелепая досада на фоне всего безумия.

Парень глянул на Фэйрис. Конечно, совать провода и сам плеер ей в лицо он бы не стал. Он нажал на кнопку включения и его лицо осветилось синим.

Маргарет, завидев волшебную, по её мнению, вещицу, изумлённо прикрыла рот рукой и широко распахнула глаза.

Эрик неспешно подошёл к Фэйрис. Ничего не сказав, он положил на край постели плеер и наушники без одной насадки. Синий свет упал и на лицо Фэйрис. Он был действительно очень ярок в полутьме хижины. Но девушка не спешила брать его в руки, однако Эрик уловил, как её взгляд скользнул по пластику плеера.

Тотчас, Маргарет подозвала его жестом к себе.

— Что за сия вещица, милый мой? — тепло, но с настороженностью спросила она, кинув взгляд на рюкзак на полу, а затем и на плеер, который Фэйрис медленно взяла в свои руки.

Эрик с ответом не спешил, лишь оглянулся на Фэйрис, лицо которой сияло в синеве экрана, являя её горькую печаль и остатки шока. Тут их взгляды впервые и встретились. Девушка подняла на него взгляд. Эрик ответил ей долгим, тяжёлым взглядом, полным невысказанного сочувствия.

— Маргарет. Вы знаете, когда планируется казнь? — Эрик проговорил это так тихо, что и сам едва ли услышал.

Старушка сощурилась, пытаясь разобрать на слух его слова. Молча кивнула.

— Сколько у нас времени? — вновь задал он вопрос.

— Свеча догорит до третьей метки, люк под ними и откроется, да сгинут молодцы ваши, — указала она на свечу на столе.

Пока взрослые переговаривались, пустой взгляд Фэйрис внезапно дрогнул. В нём снова появился осмысленный блеск, а тело пробила крупная дрожь, словно она только что вынырнула из-под ледяной воды.

— Эй-эй, ты как, Фэйрис? — Эрик сделал к ней пару шагов.

Она судорожно сглотнула, глядя на них обоих с отчаянной, больной надеждой:

— Шкатулка… — её голос сорвался на шёпот. — Я могу подбежать к эшафоту и схватить их за руки, — Фэйрис выдернула наушник, отчаянно ища одобрения в их лицах.

Эрик сразу заметил в этой идее изъян, скептично смутившись.

— Фэйрис, там будет стража. Разъярённая толпа с вилами. Нас порубят на куски ещё на подходе к площади. Нам не дадут подойти к петлям… — Эрик ненароком глянул на очаг, затем на свечу, и уже после на сухую солому. — Только если… — он резко обернулся к старушке за собой. — Маргарет. У вас есть погреб? Мне нужен белый налет с камней. И весь древесный уголь, что есть в очаге. И… солома.

Фэйрис заворожённо посмотрела прямо в глаза Эрика, уверенность которого тут же появилась от какой-то идеи.

На миг повисла тишина, прежде чем подготовка началась…

С города доносились автомобильные клаксоны, лязг шин по промокшему асфальту. И в эту минуту инспектор Чейз Гловер проходил по мокрой тропе в лес. Освещая путь фонариком, он пробирался к месту, где около сорока лет назад произошёл поворотный момент. Крушение самолёта-кукурузника, которого над Эктабоном и быть не должно было. С каждым шагом эти воспоминания становились ярче вспышки.

А неподалёку, за кронами деревьев, сквозь туманный смог виднелась вышка-радиоантенна корпорации «Глубинные горизонты». Но ему нужно было не в ту сторону. Он свернул ближе к северной стороне реки Эктабона — рядом с железнодорожными путями и заброшенной лесопилкой.

Холод окутывал Гловера, но он не сдавался. Шёл на место встречи. Однако… было у него необъяснимое, вновь, чувство дежавю. И предчувствие чего-то неладного.

Коричневая куртка его давно промокла насквозь. Брюки давили на выросший за время службы живот, а пояс, на котором держалась кобура со старым револьвером и рацией, тянул вниз. Да и одышка с возрастом появилась.

Он часто вспоминал это место. И чем ближе к нему находился, тем больше страшных воспоминаний у него всплывало с тех времён, когда пропали подростки. Те годы было весьма трудно забыть и вот… опять он здесь.

Позади инспектора послышались шорохи и шелест листвы.

— Хорошо, ты уже здесь, — возник голос того старика, с которым они виделись сутки назад.

Гловер развернулся и оглядел его, испытывая душевные сомнения.

— Думаю у нас не выйдет. Я слишком хорошо себя знаю. Он, молодой я, не послушает нас. Я уже проживал этот момент в молодости. Не послушал, — устало прохрипел Гловер, пока старик доставал из мешка шкатулку-граммофон.

— В этот раз всё должно случиться иначе. Скажешь ему убить меня, — говорил старик, указав на себя, настраивая шкатулку. — Не будет его, меня, не будет и всей этой чертовщины.

Из зарослей леса послышались шорохи. Вылетело пару тёмных птиц, хлопнув крыльями по листве, прежде чем из-за кустов показался тёмный подол плаща.

«22 сентября 1980 года»

«Понедельник»

«23:00»

Теперь, только здесь и сейчас, эта хижина была последним спасительным маяком в этой жестокой эпохе. И пока холод блуждал в их волосах, спускаясь к затылкам, а дождь стучал по скатной крыше и карнизам, время словно остановилось. Это были минуты затишья… И никто пока не знал, к чему приведут дальнейшие события. Но в сердцах горела надежда… Надежда, которая вызывала горькое послевкусие.

Эрик и Маргарет стояли у очага, остужая уголь и разбираясь со сборкой дымовых шашек.

Фэйрис сидела как прежде. В наушнике играла композиция, подписанная на плеере как «On the Nature of Daylight» — «Max Richter». Эта музыка успокаивала. Напоминала классическую, но было в ней что-то иное…

Фэйрис всё прокручивала в уме тот момент, как выхватит друзей с эшафота. Она предельно ясно понимала риски. Но так же яро чувствовала собственную вину за Адама: ведь если бы она не подтолкнула его пойти с собой дальше по лесу, то что тогда было бы?

Она прикоснулась ладонью к надорванному подолу старинного тряпичного платья, до сих пор ощущая на своём теле эти мерзкие прикосновения того монстра в человеческом обличье. Это явно останется одним из худших моментов в её жизни. Шрамом в душе. Она это понимала. А когда её взгляд вновь скользнул по хижине прямиком в сторону Эрика и Маргарет, готовящих средства отвлечения, она заметила их короткие взгляды на себе. Они о чём-то вели разговор и Фэйрис показалось, что он о ней самой, что заставило её взглянуть на них более насторожено, прежде чем Эрик подступил к ней. Его шаги глухо раздались по деревянному паркету. Шёл он неспешно. А в руках у него пара очередных, последних дымовых шашек, выглядящих неровными смятыми шарами с фитилём: он сложил их в рюкзак, подтянув тот с пола.

— Как ты? — задал вопрос он Фэйрис.

— Нам хватит этого?

— Будем надеяться, — ответил Эрик, потирая грязные от угля и селитры руки.

— Эрик?.. — Фэйрис подняла голову, взглянув на него.

— Да?

— Мы справимся?..

— Попробовать стоит. В конце концов, нам удалось исчезнуть прямо перед тем полицейским.

Мысли в голове у Фэйрис кружились вихрем в хаосе. Ни на одной из них она не могла сконцентрировать внимание. Вопросов было больше, чем ответов. А надежды меньше, чем цена, которую, вероятно, придётся заплатить в будущем.

— Где вы… были, когда меня держали там, в сарае?

Эрик вздохнул с хрипотой и виновато отвёл взгляд.

— Меня ударили в затылок. Я… Я отключился в каких-то кустах. Извини, я спешил как мог.

Он ответил ей с неимоверной искренностью. Она же это почувствовала. Он расплатился лицом и рисковал здоровьем, жизнью.

Фэйрис подняла на него взгляд. В её глазах больше не было той пустой, стеклянной мертвенности. Там была глубокая, недетская усталость. — Спасибо, так или иначе, что вы не бросили меня, — прошептала она.

— Слушай, Фэйрис. Мы уже через многое прошли с тех пор, как оба встретились с тобой… старшей. Я больше не просто какой-то случайный взрослый. Мы в одной лодке… Так что можешь мне доверять. Мы справимся, — сказал он, окинув взглядом подходящую Маргарет с одеждой, размер которой под стать самой Фэйрис. Старушка положила вещи подле неё на край постели, ничего не сказав, и отошла к очагу.

— Ладно, — Фэйрис подняла взгляд на Эрика, мягко ответив и блеснув кристально-голубыми глазами, кивнув ему кратко. Уголки её губ едва заметно дрогнули.

— Объясни мне еще раз. Как ты додумалась до этого рывка к эшафоту?

— Песня, — Фэйрис покрутила в пальцах белый наушник. — Там были слова: «И я возьму тебя за руку, пока за нами будут гнаться». Та, взрослая я… она говорила, что при прыжке нужно быть очень близко друг к другу. Если я подбегу и крепко схвачу Адама и Петро за руки, шкатулка заберет нас троих… я думаю.

— Это конкретное безумие, но может получиться, — протянул фразу Эрик, задумавшись. — Так, я бросаю шашки. Начинается давка, неразбериха… А ведь и правда… У нас есть шансы, — он устало улыбнулся ей, кивнув.

Фэйрис тоже попробовала улыбнуться, почувствовав, что с её идеей соглашаются.

— Время исходит, свеча почти догорела до третьей линии, — указала Маргарет, поправляя своё тряпичное платье.

«23 сентября 1980 года»

«Вторник»

«13:13»

Детектив Гловер вышел из Лэнд Ровера прямо на месте ночного крушения кукурузника. Крупные обломки уже вывезли, но обугленные, лишённые крон стволы всё ещё покрывали копоть и смешанный с грязью белый пепел. Взрыв топливных баков выбил в земле трёхметровый кратер. Повсюду чернели выжженные с корнем кусты, а из чащи доносился мерный шум реки.

Гловер вытащил снимок сестры из кармана брюк. Тёмную куртку он оставил в машине — день выдался на редкость душным. Он перевернул фотографию: надпись на обороте указывала точное время — два часа дня, двадцать третье сентября текущего года. Держа в руках поляроид, Чейз не мог отделаться от мысли, что этот снимок — такой же невозможный артефакт, как и все остальные его находки: диктофон, удостоверение журналиста Эрика Йона и полимерная купюра из далекого будущего.

Эти факты больше нельзя было отрицать. Необъяснимую чертовщину видел не только он, но и Клара, Дуэйн, Кейт. Кто еще? Вероятно, Харрисон Локфилд, но это лишь предстояло выяснить.

Пока времени до роковой отметки оставалось с запасом, Гловер решил пробраться в южную часть леса, где корпорация «Глубинные горизонты» развернула свои работы. Идти было недалеко, и внедорожник он оставил на обочине. Сверять на месте аварии больше нечего — криминалисты вычистили все под ноль.

Взяв с приборной панели серебряные механические часы, детектив бросил взгляд на циферблат: 13:42. Он шагнул в заросли, бережно убрав снимок сестры в карман, и пригнул опалённую ветку, углубляясь в чащу. Солнечные лучи пробивали редеющую жёлтую листву, вспыхивая бликами на влажной траве. Однако небо над головой стремительно наливалось свинцовой хмурью, предвещая скорый затяжной ливень.

«13:47»

Раздался глухой хлопок, и Адам, Петро и Элизабет рухнули на доски эшафота, материализовавшись на том же самом месте. Окружающая тьма разразилась проливным дождем. Парней и женщину задушил яростный кашель. Ни костров, ни толпы — площадь опустела, словно по щелчку пальцев.

— Что за?.. — прохрипел Адам, вставая и осторожно осматриваясь.

— Что произошло? — пытался сообразить второй парень.

— О боги. Так сие взаправду, — воскликнула Элизабет.

Пока все трое стояли в оцепенении и незнании, что делать дальше, из темноты проулка вышли двое силуэтов — мужской и женский, судя по одежде.

— Где Фэйрис? — обернулся Адам, не обращая внимание на идущих в их сторону людей. С исказившимся от ужаса лицом Адам уставился на пустые доски, где только что стояла Фэйрис. — Куда она исчезла?

Ответа не последовало.

Из темноты переулка, соблюдая крайнюю осторожность, вынырнули два силуэта. — Адам? — спешно окликнул его подошедший мужчина.

Никто не ответил.

Подле эшафота, с крайней осмотрительностью, встали подошедшие.

— Адам? — спросил взрослый парень у того спешно. В ночном свете проглядывалось его избитое лицо, перемазанное в грязи. — Нужно уходить. Тот тип уже объявил награду за нас.

— А ты ещё кто? — отступил на шаг Адам. — Где Фэйрис?

— Я… Я Эрик. Фэйрис не с вами? — беспокойно спросил он, скользнув взглядом по полу эшафота, заметив спокойно лежащую шкатулку у ног Элизабет. — Чёрт, дело плохо.

— Так-так! Доколе мы беседуем здесь, то высоки риски наши взору стражников попасться, — прервала старушка, стоящая рядом с Эриком, натягивая тетиву на праще.

— Верно, Маргарет, — почти спокойно поддержала её Элизабет. — Где скроемся от преследователей?

— На болоте за мостом!

Женщины переглянулись и кивнули друг другу.

— Ч-что тут происходит, м-мне скажут? — в полной дезориентации включился в разговор Петро, как вдруг его вырвало водой.

— Ты как, друг? — обратился к нему Адам, хотя его и самого тошнило от перемещения во времени.

— Мутит… — Петро посмотрел себе под ноги. — А эта что за штуковина?

— Эй! Я вижу их! Взять нечестивых! — прогремел мужской голос, заставивший всех обернуться.

— Твою мать, уходим! — отдал указ Эрик, забравшись на эшафот, подхватив с пола шкатулку-граммофон. — Ведите нас! — почти в крик сорвался голос его, когда он посмотрел на женщин.

Адам действовал заторможено. Посмотрел на приближающуюся пешую стражу, чьи силуэты проглядывались сквозь пелену шумящего дождя.

— Лиз, отправляйтесь вперёд… — Маргарет зарядила пращу и выпустила камень в ближайшего из преследователей. — Я подоспею прямо за вами! Ну-же! Вперёд! — громко отдала указание старушка, стреляя в очередного стражника. Она крутила пращой по сторонам с невообразимой ловкостью и умелостью.

Никто не возражал. Все мигом сошли с эшафота и спешно последовали за Элизабет. Дыхание перекрывал удушливый запах с улиц и одышка от бега.

Адам бежал последним, из последних сил с трудом поспевая за остальными. Грудь жгло диким адреналиновым пламенем. Он то и дело оглядывался на эшафот, тщетно пытаясь осознать, куда исчезла их спасительница.

— Чёрт! — выкрикнул Петро, заметив настигающий их массивный силуэт преследователя. Адам резко обернулся на бегу, но тут же споткнулся о булыжник и полетел лицом в грязь.

Эрик, развернувшийся на крик первого парня, заметил лежащего в грязи Адама, пытающегося встать. Тот подвернул себе стопу, скривив лицо в тихой, неимоверно сильной боли.

Петро подлетел к другу первым, чуть было не замешкавшись. С помощью Эрика, он поднял Адама под плечо.

— Стоять, выродки! — грубо прорычал мужик, приблизившийся к ним.

— Куда нам дальше? — крикнул Эрик, глядя на Элизабет. — Нас догоняют!

— Сюда! Сюда идём! — женщина резко свернула за угол одной из хижин, скрывшись из виду.

— Потерпи, парень, — проговорил Эрик, ведя Адама под плечо.

Тот лишь прошипел, чувствуя, как с каждым новым шагом боль от стопы отдаёт прямо по всему замёрзшему телу.

Где-то со стороны послышалось ржание лошадей. Всадники выходили прямо из белой пелены. И прямо таки в тот же миг, шкатулка вновь начала издавать музыку. Тот самый мотив.

— Что происходит? — тревожно спросил Петро, посмотрев в руки Эрика, державшего устройство в руках.

В небе уже разразилась гроза. Дождь усиливался, а ветер чуть ли не сбивал их всех с ног.

Элизабет скрылась в проулке и больше они её не видели. Маргарет, где-то там в стороне эшафота. А пелена дождя не давала разглядеть пути к отходу.

— К-куда нам? — вновь спросил Петро, готовый в любой миг упасть замертво. Но парень через силу удерживал своего друга на ногах, кривя лицом от физического истощения.

По избитому лицу Эрика было видно, что он вспомнил нечто важное. То, что может помочь в этой ситуации. И когда мотив в до-миноре усилился, он резко выдал:

— Выбора нет, — проговорил он, оглядываясь вокруг. Его палец коснулся боковой кнопки устройства.

Кони с всадниками, что кружили вокруг их троих, смыкая круг не переставали ржать.

Это была ловушка. И путешественники в неё попали. Выхода не было, кроме как совершить следующий скачок во времени.

Глухой хлопок и место, где ранее стояли Эрик и подростки, опустело, оставив преследующих уверовать в чертовщину окончательно.

«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«04:29»

Хлопок. Яркий свет ослепил Фэйрис, очутившуюся в том же самом месте, но спустя столетия. Едкий зелёно-жёлтый цвет листвы на деревьях резал взгляд после тьмы конца семнадцатого века. А воздух казался весьма лёгким, по сравнению с тем смрадом несколькими мгновениями ранее. Она замерла в центре дороги, а взгляд её тотчас пал на колокольню Эктабона.

Громкий автомобильный гудок и лязг тормозов оглушил девушку, появившуюся как из тумана в старинных одеяниях.

— Эй, дура! Смотри куда прёшь! — махнул грубо мужчина из своего Бентли 70-х годов с острыми углами и цветом шоколада.

Фэйрис резко отпрянула. Сбоку оглушительно взревел клаксон. Машины неслись сплошным потоком, едва не задевая её бамперами. От шока она на мгновение потеряла ориентацию в пространстве, но резкий треск рвущейся ткани на плече вернул её в реальность. Какой-то незнакомец грубо дёрнул её назад, пытаясь утащить с проезжей части. Фэйрис инстинктивно и резко выбросила локоть назад, попав мужчине прямо в живот, и отступила в сторону. Тот попятился и прохрипел, скривив бледное лицо и поморщив густыми усами.

Фэйрис ахнула и обомлела, когда поняла, кого встретила.

— Ч-что?.. — промолвила она, но голоса будто не вышло.

— Что-что? Так нынче молодёжь благодарит старших? — ухмыльнулся мужчина. Его улыбка была тепла. — Откуда ты сбежала, в таком то наряде? Опять фестиваль какой-то местный? — Взгляд мужчины был цепок. Он всматривался во внешность Фэйрис, будто узнавая.

— Дядя Дэви?.. — вполголоса произнесла она.

— Ч-что? Откуда… А-м… Мы знакомы?

— Боже… — Фэйрис попятилась назад. Сердце её застучало в стократ сильнее.

— Эй-эй, всё нормально, девочка?

Дэвид стоял в белой рубашке и коричневых брюках на подтяжках, ошеломлённо наблюдая за поведением странной незнакомки.

Фэйрис не ответила.

Медленно пятясь, она не отводила от него глаз, словно пыталась запомнить каждую черту его лица. Лишь перед тем, как окончательно затеряться в дневной толпе, она судорожно посмотрела на проезжую часть, тщетно надеясь отыскать глазами утерянную шкатулку. От осознания того, что она осталась здесь без шкатулки, её дыхание сбилось. В сердце кольнуло. Грудная клетка продолжала побаливать после реанимации.

Всё происходило как в тумане. Только лицо перед собой видела Фэйрис. Лицо своего погибшего родного дяди…

— Эй, осторожней, милая! — проговорила какая-то дама средних лет.

Фэйрис вскрикнула от неожиданности, когда ударилась в женщину. И ничего не ответив, она лишь прошла в толпу.

Перед ней показалось кафе «Джульетта». На оконном стекле пару плакатов. Подойдя ближе, она упёрлась рукой от бессилия и нехватки воздуха в этот душный день, сглотнув ком в горле. «1975 год».

Голова закружилась. Теряя силы, Фэйрис отступила от окна и тяжело опустилась на ближайшую скамью. Она была настолько измождена, что даже не заметила, как рядом сел Дэвид, озадаченно посмотрев на неё.

— Кто ты? Ты назвала меня Дэви… Так меня только близкие зовут, и моя племянница, — начал он.

У Фэйрис задрожали руки. Дэвид заметил это. Впрочем, и случайные прохожие то и дело оборачивались на странную девушку, застывшую на скамье.

— Добрый день, мистер Энтроус! — крикнул какой-то мальчишка, проезжая на велосипеде в яркой жёлтой футболке и тёмных шортах, в длинных белых носках.

— Адам… — произнесла Фэйрис. Голос её зажало в хрипоте.

Десятилетний Адам проехал по тротуару в метре от скамьи. На мгновение замерев взглядом на Фэйрис, он остановился.

В это же время мимо проезжал и десятилетний Петро, одетый как и Адам, но в белую рубашку и с кепкой. Он просто кивнул Дэвиду, который в эту самую минуту повернулся на место, где сидела Фэйрис, устремившая взгляд на проезжую часть.

— Ну и оде-е-ежда, ха! — отметил Петро, скользнув взглядом по средневековой юбке и корсажу девушки. — Адам, поехали! Чего встал? — махнул парень другу.

Мальчишки умчали вдаль по площади, в сторону колокольни, пока их велосипедные спицы вспыхивали бликами от яркого солнца.

— Ты похожа на мою племянницу… — проговорил Дэвид, всматриваясь в лицо девушки.

— Фэйрис… — добавила она шёпотом.

— Кто ты? Кто твои родители?

— Ты знаешь, Дэви.

— Нет. Не может быть. У меня, вероятно, голову напекло, — проговорил он, достав из кармана пиджака бумажник, откуда вынул семейное фото Энтроусов.

Дэвид Энтроус застыл взглядом на глянцевом снимке, когда как его пальцы мелко дрожали. Он всё разглядывал лица Мигеля, Бэки и своей десятилетней племянницы. Дэвид смотрел то на снимок, то на рядом сидящую с ним Фэйрис, повзрослевшую на несколько лет.

Мужчина напрочь впал в ступор. Он не двигался. В то время как у Фэйрис закружилась голова и начало тошнить. Она вспомнила это ощущение — как тогда, когда они в последний раз заходили в кафе мистера Миллса перед исчезновением в 1980 году. «Уходи…», — прозвучал чей-то ласковый, женский голос. Фэйрис огляделась, как вдруг перед ней оказался Фредерик Миллс. Он смотрел на неё, узнавая. Взгляд его был серьёзный, но с затаённым беспокойством.

Миллс кивнул головой в сторону кафе «Джульетта», как бы подзывая, да поглядывая украдкой на Дэвида. Он приложил палец к губам, заставляя Фэйрис, послушавшись, тихо встать и пойти вслед за ним в кафе. Звуки вокруг были глухими. Но голос произнёсший «уходи» всё гулял на краю сознания девушки, пока та остановилась на мгновение взглядом на своём дяде, которому суждено погибнуть через пять лет. И Фэйрис бы хотела закричать: «Не уезжай туда! Не едь на платформу! Ты там умрёшь!». Но что-то внутри неё словно сжимало горло, диафрагму, не давая даже вздохнуть в полную силу. И она попятилась назад, вслед за Миллсом, вошедшим в своё кафе, пока по щеке протекли пару очередных слёз, блестящих на солнце и отдающих горечью утраты.

«13:18»

Глухие голоса вытягивали бессознательную Фэйрис из сна. Она всё ещё была — в полёте с колокольни. Сердце сильно колотилось. Затем хрустальная тишина, вокруг ни звука. Но в полной тьме сознания она продолжала видеть кровь, вспоминая ту выгребную яму, куда попала с Эриком и чуть не умерла, видя перед собой убитого ею Эстебана и всё ещё ощущая все те мерзкие прикосновения на своём теле…

Кто-то взял её руку. Она крикнула! Резко подорвалась!

— Тише-тише, милая, — проговорил тёплый голос старушки Маргарет, стоящей подле Элизабет у печи, улыбаясь.

Фэйрис дышала тяжело. Будто пока была без сознания не дышала вовсе. Её трясло. Она почти ничего не видела вокруг себя. Всё было расплывчато. Как во сне. Она повернулась и в сторону стоящего перед ней Эрика, с тяжестью во взгляде улыбающегося ей. Но кто-то продолжал держать её руку. Тогда-то она и выдохнула.

— А… Адам! — через боль, она ринулась к нему в объятия.

Он тотчас прильнул и к ней, крепко, но бережно сжимая её руками.

Несколько секунд повисли в полной тиши, и только стреляющее пламя в печи глухо резонировало по тёмной, тёплой хижине.

Фэйрис наконец-то выдохнула с неким спокойствием. Но щёки становились всё влажнее.

Адам распустил руки. Она тоже, спустив ноги с мягкой кровати к полу. Они не отрывали взгляда от друг друга, находясь всего в полуметре от друг-друга.

— Привет, Фэй, — тихо произнёс парень, смотря ей в глаза и нежно улыбаясь. Он сидел на стуле.

Для Фэйрис все вокруг просто исчезли. Но они всего лишь навсего стояли и наблюдали.

Маргарет, что стояла у печи, подтолкнула сестру слабо локтем, знаком показывая, что нужно подойти.

— М-м… Дитя, сия бумага важна для тебя, полагаю? — Элизабет уже протягивала конверт.

Фэйрис обратила свой взор на неё. Для остальных в этот миг могло показаться, что она думает «брать или не брать». И так и было. Она ощущала сомнения. «Стоит ли его вскрывать и читать?». Всё же она неспешно взяла конверт с рук женщины и положила себе на колени.

— Рад, что с тобой всё в порядке, — вбросил в разговор Эрик, стоящий со шкатулкой в руках.

— А где… Где Петро?

И когда она задала вопрос, в хижину, со скрипом отворив дверь, вошел он, неся в руках несколько полен.

— Ох, помяни же дьявола, пока он подле… — не громко посмеялась Элизабет.

Петро взглянул на Фэйрис и с рук у него упали все поленья. Он спешно подошёл к ней ближе.

— Фэйрис! Привет, — он остановился в метре от неё и Адама, который немного отодвинулся.

— Здравствуй, Петро, — тепло произнесла она, приподняв немного руки кверху, готовая принимать объятия.

Он крепко обнял её.

— Ай, не так сильно, — покривила она лицом, ощущая, как рёбра ещё ломит.

— Ой, прости, Фэйрис. Как ты?

— Могло быть и лучше, — ответила она, через усталость улыбнувшись. — Вы то как? Как вы все тут? Сколько меня не было? — задавшись вопросом, она то и дело глядела на каждого поочерёдно.

— Всё в порядке. Тебя не было несколько часов, — сказал Эрик, подходя ближе. Его рост был выше всех. — Куда ты снова пропала?

— Снова? Это уже было с тобой? — спросил Адам озабочено у неё.

— Да… Я попала в другое время. В наше, только в семьдесят пятый.

— Семьдесят пятый? — повторил вопросом Петро.

— Слушайте. Могу я… — не закончив, она лишь кивнула в сторону Адама.

Поняв, что она имеет ввиду, Эрик положил шкатулку-граммофон на стол около стены и сказал:

— Давайте оставим их на пару минут. Думаю, им есть что обсудить между собой.

Все послушно вышли наружу.

— Адам, — промолвила Фэйрис, когда они остались одни.

— Да, Фэй?

— Я видела нас. Помнишь… тот день. Праздник при церкви. Нам по десять. Ты ещё про странную девушку говорил тогда.

— Ага, и чего? — заинтересованно спросил он, пока блики света от печи и свечей плавали по его лицу и взгляду. Его тёмные и без того глаза в хижине стали чёрными, но не теряли тёплой харизмы.

— Помнишь, как я тогда отключилась в церкви?

— К чему ты ведёшь?

— К тому… что…

— Ну-же, не томи, Фэй, я слушаю, — подгонял он её, не отводя взгляда.

— Я веду к тому, что всё связано.

— В каком смысле?

— Я не знаю как, но… — Фэйрис задышала тяжелее, подбирая слова. — В общем, по возвращении в это время, к вам, я была как будто в двух своих телах одновременно. Когда я падала с колокольни…

— Ч-что? Ты падала с колокольни?

— Адам, не перебивай. Да. Я таким образом переместилась сюда.

— Ладно, рассказывай дальше, — Адам вновь взял её за руку.

— Так вот когда падала, я ощутила то же чувство как и тогда, когда упала к тебе на колени в той церкви. Я словно прожила эти два момента одновременно. Понимаешь?

— Не совсем. Хотя…

— А?

— Был и у меня недавний странный случай. Когда мы пришли к болоту… Точнее, когда меня дотащили.

— Дотащили?

— Да я стопу подвернул.

— О, всё в порядке? — забеспокоилась Фэйрис.

— Да… пустяки, — отмахнулся он.

Его улыбка напомнила ей те летние дни, когда они часто вместе гуляли, особенно когда были вдвоём. Когда делились своими личными историями или проблемами и всегда поддерживали друг-друга. От этой забавной улыбки у Фэйрис становилось тепло на душе, словно это была внеземная магия или любое другое волшебство.

— Ну так что там? Странный случай… — она неловко приложила вторую ладонь на его сверху.

— Вот день, короче, был. Ну, и бах! И уже тьма повсюду. Я не знаю как ещё объяснить. Я видел какое-то свечение зелёное в лесу за деревьями, затем услышал голос…

— Чей голос?

— Того мужика. Ну, преподобного их тут местного.

— Кажется, я поняла о чём ты. Я во время второго перемещения сюда видела отца в каком-то тумане.

— Ого, — тихо удивился он. — А что это за шкатулка то у вас?

— Прибор для перемещений, — нервно ухмыльнулась она.

— Вон как… Хм.

— Адам…

— Да, Фэй?

— Я думала, что мы больше не увидимся. Ну, ты, я, и… Петро.

— Да, — улыбнулся он. — Я тоже так думал. Но увидев вас в том проулке, где тебя забрала та всадница я понял, что шансы встретиться вновь у нас есть. Кстати, кто она? Жуткая какая-то спасительница.

— Это… Это Сира. То свечение, которое ты увидел в своём видении, вероятно, от её кинжала.

— То есть… Сира пересекалась с этим уродом преподобным?

— Не знаю, Адам.

— Чёрт, Фэйрис… — в глазах парня словно огонь вспыхнул от какого-то воспоминания. — У этого преподобного фамилия как у меня. Олдри, чтоб его!

— Не удивлена. Всё связано, — ответила она, затем отвела взгляд в сторону. — Извини, что не смогла вас вытащить раньше.

— Что ты, ничего. Главное мы здесь. Мы живы… Ну, пока уж точно, — попытался пошутить он, но смеха у неё это не вызывало, лишь лёгкую, измождённую улыбку. — А эт чего такое? — кивнул подбородком он на конверт.

— Точно. Это письмо мне дала Сира. В самом начале.

— Ты ещё не вскрывала?

— Я боюсь узнать, что там написано. Но мистер Миллс сказал, что тут его пора будет открыть. И да… Каким-то невообразимым образом он тоже с этим всем связан.

— Во дела…

Адам подумал с секунду, смотря на конверт, а затем уж взглянул и на Фэйрис, обнадёживающе сказава:

— Давай откроем его вместе. Как мы и поступили с тем диктофоном в лофте Миллса, прослушав запись… вместе.

Его слова отозвались в её сердце крепким даром надежды, отчего её руки, хоть и неспешно, но прикоснулись к конверту.

— Ладно. Вместе, — она улыбнулась Адаму и вскрыла конверт.

«07:25»

Этим вечером после приезда домой из церкви, десятилетние Фэйрис и Адам сидели в детской комнате на втором этаже дома семьи Энтроус. Внизу собрались гости на вечерний ужин. Бэка, как обычно, старалась строить прилежную жену и мать.

— Давне-е-енько я тут не был… — протянул Адам, сидя на краю кровати. — Обои конечно… Да… — усмехнулся он.

— Мать настояла на розовых, — с горечью проговорила Фэйрис, находящаяся за столом у окна.

— Это, Фэй, так и чего же там случилось в церкви. Ты так и не рассказала.

— Думаю от жары потеряла сознание.

— Так не теряют сознание. У тебя ручьём кровь из носа пошла.

— Я не знаю. Отец говорит, что завтра отведёт меня в больницу.

— Почему не сегодня?

— Так ведь воскресенье. А вызывать врачей на дом незачем. Я же в порядке уже.

— В порядке, как же. Это ведь мать настояла не звать врачей? Да?

Фэйрис кивнула, ощущая, как всё ещё побаливает щека от удара матери этим днём.

Адам призадумался.

— Может погуляем? — предложил мальчик, улыбнувшись так, что девочка хихикнула.

— Ну… — она посмотрела на свою одежду, теребя подол чёрной вельветовой юбки, ощущая, как лямки давят на плечи. — Я ведь наказана, Адам.

— А… Точно, прости. А может сбежим? Всё ровно ведь наказана. Что теряем?

— А если и тебя закроют потом дома, накажут, как меня?

— Я что-нибудь придумаю. Весело будет, давай решайся, — напирал он, смотря на неё авантюристически с полностью раскрытыми глазами.

— Да и темнеть начнёт скоро… — тихо отметила она, посмотрев в окно, где небо уже начало принимать мутно-оранжевые тона, а тучи сгущались. — И дождь пойти может.

— Ну мы ненадолго. Вот увидишь. Никто даже и не заметит.

В дверь постучались, а затем она приоткрылась.

— Я зайду? — спросил Дэвид.

— Да, конечно, — ответила Фэйрис дяде. — Что-то случилось?

— А должно? — забавно сощурился он. Было видно, что его лицо налилось краснотой. Конечно, Фэйрис сразу поняла — дядя пьян.

— А… да нет, — ответила девочка на его вопрос.

Дэвид подошёл ближе. Его некогда белая рубаха выделялась редкими красными пятнами, по видимому от вина или чего похожего.

— Адам, позволишь нам поговорить?

— Да, мистер Энтроус, — мальчик встал с кровати и поглядел на Фэйрис, подмигнув той, прежде чем вышел за дверь.

— Ну чего, как ты, родная?

— Хорошо.

— Славно, — Дэвид икнул, чем позабавил девочку.

— Так ты чего-то хотел? — посмеявшись, спросила она.

— Да. Спросить.

— О чём же, дядя Дэви? — спросила она.

— Да вот размышляю всё. Сегодня видел девочку похожую на тебя, ну, постарше лет эдак на пять будет.

— Серьёзно? — удивилась она.

— Ты знаешь о ком я? Знакома с ней?

— Не-а, — протянула она. — Но мне мальчики о ней говорили. Тоже с белыми волосами, да?

— Странности… Во дела, чёрт бы меня побрал…

— Не ругайся.

— Да, точно, извини, — он шутя побил себя по губам.

— Дядя Дэви?

— Да, родная?

— Ты же скоро уедешь? Когда ты вернёшься?

— Ох, не знаю… — он пустил взгляд в пол и лицо его помрачнело.

— Что-то стряслось? — заметила его печаль девочка, забеспокоившись от такой резкой смены настроения всегда весёлого дяди.

— Всё хорошо, я так… задумался. Уеду я уже на той неделе.

— Ясно…

— А вы тут с Адамом о чём шептались? — просверлил её взглядом Дэвид, опять вернув свою улыбку.

— Ты ведь знаешь, что я наказана? — Фэйрис нервно начала перебирать пальцами, отведя взгляд.

— Ну да. Колечко украла, да?

— Ага…

— Знала бы ты, что мы с твоим отцом в далёком юношестве могли учудить. Ух, закачаешься! Это пустяки, думаю твоя мама остынет вскоре, — поддержал дядя племянницу. От его слов, на её душе становилось невообразимо тепло.

Девочка улыбнулась.

— Узнаю этот взгляд. Что такое?

— Мы с Адамом гулять хотим пойти.

— Тут уж я вряд ли смогу помочь, милая. К слову, я сюда изначально не только поговорить зашёл. Но и позвать вас с Адамом вниз. Ну и мать с отцом хотят с тобой поговорить.

— Ага, опять ругать в чём-то, в очередной раз, — закатив глаза, Фэйрис обернулась и посмотрела в окно.

— Думаю, там иной повод… Ты чего застыла?

— А? — вновь обратила она внимание на дядю. — Да там в кустах кто-то прошёл. Не важно. Так чего там за повод? Ещё куда-то помимо музыкального кружка и вокала хотят записать меня? Я уже ничему не удивлюсь.

В комнату вновь вошёл Адам.

— Тебя зовут, Фэй! Родители!

— Иду я, иду, — она спрыгнула со стула, переглянулась с дядей, который последовал с ней к дверям.

«18:09»

Конечно, Клара не могла поверить словам Кейт Локфилд — это казалось безумием. Но сидя за столом в кухне своей квартиры, и рассматривая все приблуды, найденные у Гловера в одежде в тот день перед крушением кукурузника в лесу, она начала понемногу верить словам девушки. Хотя и скептично.

В голове всё крутились недавние слова Кейт, которые Клара услышала во второй свой приезд, перед исчезновением Гловера:

«Лес таит в себе древнюю аномалию. Все те легенды и страшилки из моего… вашего, нашего детства… всё это выглядит правдой. Полагаю, вы уже встречались со странностями лицом к лицу, мисс Аккерман».

Слова, подобно заевшей пластинке не выходили из головы. Раз за разом, циклично одна и та же фраза.

«Завтра, когда отец будет на работе, я кое-что вам покажу. Я позвоню вам».

Клара сидела, держа в одной руке совершенно новую модель диктофона. Таких ещё не выпускали в Англии. А в другой держала снимок, запечатлевший шествие людей в тёмных одеждах в лесу. Фотография была сделана с воздуха, во время дождя, но где и когда: неизвестно. Но главное, что выделялось, это мужчина с закрытыми глазами и чёрными подтёками по щекам, словно слёзы. Да и к тому же, это навевало ту мысль о предстоящем фестивале «Теней» этим хэллоуином.

Девушка не понимала, что значат эти вещи, среди которых также была и полимерная двадцатифунтовая купюра. Но выделялось среди них её собственное зеркало. Новое, с белоснежной ручкой, с чистейшим стеклом. И старое в пакете для улик, разбитое и потёртое. Всё это вызывало у неё мандраж перед предстоящей встречей с Кейт. Ведь что она может показать? Где находится Гловер? Она не знала. Констебли лишь разводят руками, как и сержант. А подросток словно ходит вокруг да около, не говоря конкретнее.

Клара замерла у окна, глядя на таунхаусы. Над улицей уже сгущались тучи. Собирался дождь.

Поступил звонок на её домашний телефон. Звук из прихожей завопил, сотрясая звоном трубку. Он вырвал её из мыслей.

На секунду она огляделась. Пустая кухня, да и квартира, вызывала у неё чувство тоски, ведь рядом, в этом же доме находилась квартира Гловера — такая же пустая.

Клара, подойдя к прихожей, к тумбе, сняла трубку с телефона и поднесла к уху.

— Да?

— Клара? Алло. Клара!?

— Кто это?..

На той стороне замолкли. Голос едва ли можно было разобрать за помехами.

— Клара… это ты? — повторил голос, который тотчас заставил её ноги подкоситься.

— Чейз? Это ты, Чейз? Где ты?

— Да… Это я… — говорил он хрипло.

— Где ты? Я заберу тебя! Скажи адрес, — Клара дёрнула дверцу тумбы и достала оттуда тетрадь с ручкой, открыв чистый лист. — Говори, — продолжала она. Говорила так быстро, что дыхание перехватывало, от чего аж в глазах на миг потемнело.

В трубке послышалось недолгое молчание, сопровождаемое хрипами и помехами связи.

— Ну же, ответь мне! — занервничала она.

— Я… — тихо прозвучало на той стороне.

— Да, да! Где ты?

Правая рука, которой она держала ручку у тетради, крупно задрожала.

— Ты прямо сейчас в опасности? — Клара полностью сконцентрировалась на малейших звуках.

— Не ходи в лес, Клара…

— Т-ты в лесу, Чейз?

Вновь давящая тишина настигла этот разговор. Клара оглядела коридор, ведущий прямо в уборную. А параллельно с кухней, по левой стене, была приоткрытая дверь в спальню, где беззвучно шли новости.

Стук за стуком. Скорость сердцебиения нарастала. Жаром обдало всё тело. Светлая футболка и шорты липли к коже, вызывая пущий дискомфорт. Даже лицо вспотело.

Хрипы продолжали слышаться раз через раз в трубке.

— Ответь мне, Чейз… пожалуйста, милый, — сдавшимся голосом произнесла она, оставив ручку лежать на тетради.

— Я люблю тебя… — ответил Гловер.

Звонок оборвался.

Клара всхлипнула, пошли слёзы. Но внезапный глухой стук в окно из спальни заставил её остановить плачь. Она со звоном опустила трубку на рычаг, и старый аппарат отозвался коротким металлическим дребезгом, сопроводившим её в комнату.

В уютной, светлой спальне с большой кроватью в нежном розовом постельном белье и косметическим столиком, с рядом стоящей похожей по стилю тумбочкой, ничего подозрительного не было. Однако обратив внимание на окно — там уже стекали кровавые линии от жуткого, красного пятна, где прилипло нечто, напоминающее чёрные перья.

Буквально через пару мгновений телефон вновь зазвонил.

— Алло!? — резко подбежала Клара и схватила трубку. — Чейз?

— Здравствуйте. Нет. Это Кейт Локфилд. Вы готовы, мэм?

— Кейт?

— Да-да, это я. Встретимся у реки в лесу.

— Скоро буду!

«14:15»

Запах сырого мха и жжёных сухих трав намертво въелся в бревенчатые стены хижины. После побега с площади, всех этих перемещений во времени, тишина на болотах казалась не спасением, а ловушкой, нагоняя страха, что кто-то вот-вот и придёт с ружьями наперевес. За окном утренний туман плавал над камышами, словно густое молоко, глуша любые звуки внешнего мира. Солнечные лучи лениво проникали и расползались по полу и стенам.

Фэйрис сидела на низком деревянном табурете в углу. Её взгляд казался усталым. Закрывая глаза, она снова и снова слышала те жуткие звуки хруста ткани, рвущейся на её груди в том сарае, и ощущала, как стальное лезвие с чавкающим звуком входит в чужую плоть раз за разом, пока брызги крови стекают с её лица. Видела перед собой так же яснее прочего, как друзья находятся в петлях на эшафоте. Помнила и крики обывателей, что радовались казни. Знала: эти моменты навсегда застряли в её голове. Она больше не была той пятнадцатилетней девчонкой, которая ещё вчера слушала кассеты у реки. Внутри неё что-то окончательно раскололось, оставив лишь холодную, звенящую пустоту.

А на столе, среди сушёных пучков чабреца и пузатых глиняных крынок, лежал револьвер, найденный Эриком в грязи у хижины. Журналист молча, с дотошной аккуратностью протирал его замасленной ветошью. Металлические щелчки барабана ритмично разрывали тишину помещения — и даже в них порой чудились мотивы того до-минора. У них было всего несколько патронов, один исправный револьвер, нож и сломанная шкатулка.

Адам подошёл хромая к Фэйрис тихо, стараясь не напугать. Он присел прямо на пол, упираясь спиной к стене.

Вскоре в хижину вернулась Маргарет, подошедшая к Эрику, лицо которого вспотела от духоты.

— Идём. Ты нужен, — заявила старушка, словно не давая выбора. Эрик на секунду взглянул на подростков, сидящих рядом, а после, заведя револьвер за пояс, пошёл вслед за Маргарет.

— Фэй… — проговорил Адам, взглянув на бледное лицо Фэйрис, с тёмными кругами под глазами. — Как ты?

— Жива, — ответила на выдохе она. — Ты-то сам как?

— Да как… Бывало и лучше. Расскажешь всё же, что было в том письме? Я не успел дочитать.

Фэйрис медленно повернула к нему голову. Её голубые глаза казались совершенно пустыми, очищенными от любых эмоций — взгляд человека, заглянувшего за край бездны.

С ответом она не спешила. Всё размышляла, как бы ему про это рассказать. Её губы чуть приоткрылись, но горло словно сдавливало, не выпуская слов.

— Ладно. Я расскажу тебе. Но не здесь.

— Куда вы? — спросил Эрик, когда они вышли. Он стоял подле Маргарет, неся в руках пустые пару вёдер.

Остальные тоже обернулись. Петро помогал собирать Маргарет травы у кустов. Он нахмурился подозревая друзей в утаивании чего-то.

— Обсудить кое-что, — с ходу сообщил Адам, то, что, вероятно первое в голову и пришло.

— Будьте осторожны. Из леса не выходите! — наказала Элизабет серьёзным тоном, хоть улыбка и мелькнула на её лице.

Подростки кивнули и пошли по одной из троп прямо к лесу, огибая болотистые топи, пока Петро провожал их взглядом.

— Не торопись только, Фэй… я ж хромаю, всё-таки.

Она его толком и не расслышала. Смотрела вдаль зелёной чащи. Пройдя за некоторые из деревьев, где они скрылись из виду всей группы, Фэйрис остановилась.

В этом месте было тихо. Только птичьи трели изредка слышались над головой. Ветерок прохладный бережливо скользил по щекам. Здесь было спокойно — и Фэйрис это ощутила, прежде чем обернуться к подошедшему Адаму. Где-то он раздобыл ровную палку, используя как опору, чем заставил подругу улыбнуться.

— Неужели всё так плохо? Зачем она тебе?

— Пока ещё больно наступать. Но эти сёстры, Маргарет с Элизабет сказали, что через пару дней как раз и станет получше…. — Адам замолк на пару секунд, а после продолжил, забавно нахмурившись, — мази что ли какие-то сделают. В общем, жить буду. Не такое уж смертельное боевое ранение.

— Всё шутишь?.. — серьёзно взглянула она, пока ей самой было не до ребятничества.

— Извини. Хотел обстановку разрядить. Ты прямо какая-то…

— Какая? — перебила она.

— Ну… другая. Что случилось, пока нас с Петро держал в заключении тот урод с моей фамилией? — спросил прямо парень, присаживаясь на пень. Теперь он смотрел на Фэйрис серьёзным взглядом, не тем, что был несколькими секундами ранее.

— Я не хочу об этом говорить, — ответила она, хотя перед собой видела отчётливо тот злосчастный сарай. Ту кровь. Те звуки. Смрад.

— Что-то серьёзное? — напирал Адам, потирая глаза.

Фэйрис кивнула ему.

— Ты хотел знать, что было в том письме?

— Да, Фэй. Расскажи. Твоё лицо помрачнело, когда ты его дочитала. А уж когда ты сожгла его, то я заметил в твоих глазах страх, или что-то подобное…

— Во-первых, это письмо якобы от меня самой мне. Глупость какая-то, да. Но дальше ещё жутче стало…

— Да. Я остановился на моменте с неким Дарисом. Это ведь брат Эрика?

Фэйрис едва заметно мотнула головой, прикрыв глаза.

— Не томи, Фэй. Что не так?

— Нет никакого Дариса. И никогда не было, — ответив, по всему телу девушка ощутила жгуче-ледяной озноб и головокружение. Она упёрлась рукой о ствол дерева, резко повернувшись в сторону кустов и замерев взглядом.

— Ф-Фэй? — дрогнувшим голосом спросил Адам.

Буквально через пару секунд Петро вышел к ним двоим из зарослей. Прямо из-за того куста, куда глядела Фэйрис.

«8:40»

Улица Корблейн изгибалась полукругом; двухэтажные дома из белого кирпича выстроились вдоль неё, будто очерчивая аккуратный сегмент круга. Тот светлый кусочек готики Эктабона. День, казалось, застыл в полудрёме. Лишь озоном пахло — предвестником дождя, и стояла духота.

Бэка пришла к семье Олдри в лёгкой светлой одежде. На крыльце стояло кресло-качалка, абсолютно бездвижно и одиноко. Шторы в окнах их дома были задёрнуты. Звонок рядом с бордовой дверью будто подзывал к себе. Бэка нажала — через секунду раздался короткий высокий писк.

Она чувствовала себя неловко, да и голова как прежде болела от стресса.

Дверь раскрылась и на пороге показалась Дебора в лёгком белом халате до колен. Видно было: уставшая или только-только проснулась.

— Бэка?.. Привет.

— Привет, Деб. Уже знаешь про Чейза?

По глазам было ясно: знает. Однако она помотала головой и сказала:

— Н-нет. А что случилось?

— Серьёзно? Не знаешь? — саркастично и холодно переспросила Бэка, поправляя белый кардиган. — Я войду?

— Д-да, конечно, входи, — протянула Дебора, приоткрывая дверь.

Войдя внутрь дома, Бэка тотчас осмотрелась вокруг. Ей казалось, что каждый в городе что‑то скрывает.

— Где твой муж?

— Джо на лесопилке, — ответила ей хозяйка, обернувшись назад, где по прямой от прихожей была гостевая, откуда доносилась негромкая классическая музыка. Но Бэка скользнула взглядом по лестнице в левой части. Интерьер был предельно светлый, утопающий в золотой отделке: та же люстра над их головами выглядела дороже новенького «Форда Эскорта».

— М-м… Чаю, может?

Бэка кивнула, согласившись, и проследовала за Деборой в правое крыло, где была просторная белёсая кухня, с барной стойкой, отделяющей её от прихожей.

Пока хозяйка дома разливала чай, стоя у плиты, в свете дневных лучей, проникающих сквозь тканевые жалюзи, Бэка осматривалась.

— Ты в порядке? — подошла Дебора с подносом, поставив его на стойку. — Мигрени?

— Ч-что? — удивилась гостья. — А ты откуда знаешь?

— Ну, наши мужья дружат, вот и болтают.

— Класс, — сухо ответила Бэка. — В таком случае, есть аспирин?

— Да, конечно, — мило ответила другая, уйдя куда-то на второй этаж.

Бэка всё не могла понять: что не так? У семьи Олдри пропал сын, а они спокойны. Всё это лишь усиливало её головную, пульсирующую боль. Не могла даже и предположить, где сейчас находятся Мигель и Фэйрис. Она винила дочь во всех бедах, ведь когда она появилась, всё пошло не так, как она когда-то грезила себе на уме. Дыхание Бэка остановилось на секунду, когда вдруг из гостиной послышался скрип паркета. Но ведь Дебора была на втором этаже…

«15:25»

Все спали. Солнце лениво восходило над горизонтом. Но девочка знала — вскоре уедет её самый близкий в мире человек. Фэйрис услышала звуки с первого этажа, доносившиеся аж до её комнаты. Она совсем не спала. Очередным утром делала записи в свой дневник, который мигом закрыла, обернувшись, а затем встав из-за письменного стола.

В сорочке и носках, да в тёплых тапочках-зайчиках, она вышла из комнаты, надеясь успеть застать дядю.

Дэвид неспешно копошился внизу, собирая чемодан: вскоре он должен был уехать. С этим осознанием Фэйрис и проснулась раньше, чем следовало. Диван в гостиной, где он всю неделю гостил и спал, был заправлен. По полу слабо сквозило.

Девочка обняла свои плечи. Не от холода — по привычке. Наверное оттого, что это давало ей чуть больше почувствовать себя безопаснее или просто уютнее. Она часто делала так, когда ей было беспокойно.

— Доброе утро, дядя Дэви, — улыбнулась ему она.

— Доброе утро, — взглянул на секунду на неё он и, ухмыльнувшись, продолжил, — чего опять с волосами, птицы гнездо свили?

— А… — Фэйрис закатила глаза кверху, вероятно для того, чтобы рассмотреть причёску. Однако опомнилась: так ведь не разглядеть. Повернулась к зеркалу, которое было на стене аккурат лестницы и сама чуть не засмеялась с себя, но сдержалась. — Да, и правда…

Волосы как белая солома спутались между собой и в разные стороны стояли дыбом. Мать бы не одобрила. Отец бы, как и Дэвид, лишь улыбнулся бы.

— Чего так рано не спишь-то?

Дэвид всё продолжал аккуратно складывать вещи в чёрный чемодан, который выглядел самым тёмным пятном во всём доме, не считая чердака, который немного тревожил Фэйрис.

— Школа же, — по деловому ответила она, повернувшись к нему.

— Да ну? Тогда встала бы через час.

— А я сейчас захотела, вот.

Конечно, Фэйрис встала из-за того, что хотела попрощаться с дядей. Но говорить ему об этом не хотела. «Может и сам додумается», — гадала она.

— Ну хорошо.

— Дядя Дэви.

— Да?

— Скоро тебе уезжать? — подошла Фэйрис поближе, отойдя от лестницы.

— Через пару часов. Так что, говорю же, могла и подольше поспать. Успели бы попрощаться. Я отца твоего ещё жду. Храпит ещё, вероятно?

— Ага… Так же как и ты, — пробормотала девочка, когда её щёки начали заливаться краснотой от того, что готова была посмеяться. Но взглянув на лестницу позади себя, умолкла, сжав губы. «Нельзя шуметь», — пронеслось фразой у неё в голове.

— Да, мы такие. Храпим как жужжащая пила, — усмехнулся дядя.

— Дэви… А ты когда снова приедешь? — Фэйрис присела рядом на кресло и взглянула на него. Его руки дрогнули, а сам он замер. Лицо помрачнело.

Он замолчал надолго.

— Что-то не так?.. — неловко спросила девочка, считав его лицо в мгновение ока.

«23 сентября 1668 года»

«Воскресенье»

«9:30»

«ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ЛЕЧЕБНИЦА ЭКТАБОНА» — гласила выцветшая табличка на съезде в сторону больницы.

Асфальт всё ещё был мокрым, хотя и поднималась духота. Клара вела служебный автомобиль неспешно, пока кондиционер обдувал салон, пропахший бензином.

Она сбавила скорость, когда за поворотом показались каменные стены. Серые, поросшие тёмно-зелёным мхом у основания. Ворота были открыты — и совершенно не намекали на приглашение войти внутрь.

Клара заглушила двигатель.

Тишина обрушилась на неё с такой силой, что на мгновение показалось: она оглохла. Только собственное дыхание — и где-то далеко, едва слышно, звон колокола. Она не была уверена, что слышит его на самом деле. Но это не имело значения. Однако после его звона ей стало совсем не по себе.

Она вышла из машины. Солнце зависло у неё за спиной — белое, безжизненное. Свет падал на лечебницу, делая её ещё более мрачной: старые потресканные камни, узкие стрельчатые окна с решётками, массивные двойные двери, которые казались входом в тюрьму. Всё это говорило ей: «Не ходи туда». Но она пошла.

«Здесь был Чейз», — подумала она, проходя к главному входу. Он говорил о Блэггсе как о человеке, который знает больше, чем говорит. Тогда она не придала значения. Теперь она была здесь. Одна. И слова те уже не казались ей чем-то пустяковым.

В ярко-белом холле разило дешёвым мылом, хлоркой и чем-то сладковатым, что не получалось определить — всё это вызывало у Клары тошноту и жжение в груди. За стойкой сидел охранник — мужчина лет пятидесяти, в чёрной форме, с лицом человека, который давно перестал удивляться тому, что видят его глаза. Он поднял на неё взгляд и не отвел его. Секунда. Две. Три. Четыре…

— Констебль Аккерман, — представилась Клара, вытаскивая удостоверение. — Могу я навестить мистера Майкла Блэггса?

Охранник медленно скользнул взглядом по удостоверению.

— Он вас ждёт, — сказал мужчина, и в его голосе не было вопроса. Только констатация факта.

— Откуда вы знаете? — уточнила Клара, насторожившись.

Охранник не ответил. Он нажал кнопку на рации, коротко сказал что-то, чего Клара не разобрала, и кивнул в сторону коридора, словно говоря ей взглядом: «Иди туда, и не мозоль глаза».

— М-м… Ладненько, — прошептала очень тихо она, проходя в коридор.

— Мисс? Мисс Аккерман? — позвала какая-то женщина из-за спины.

Клара развернулась.

— Да, — протяжно ответила она, напрягшись, всё ещё ощущая тошноту, но стараясь держать профессиональное лицо.

Женщина была в белом халате, с зелёными акцентами на рукавах, воротнике и швах. Весьма улыбчивая сотрудница этого центра.

— Вас ожидает мистер Блэггс. Пройдёмте?

— Да откуда вы… Ладно, идём, — не стала задавать больше вопросов Клара и последовала за ней.

Они уже подходили к двери кабинета, когда Клара остановилась вдруг резко. Ноги стали ватными, а в груди поднялась горячая волна. Она приложила ладонь к стене, чтобы не качнуться, и зажмурилась на секунду. И стоило открыть глаза — сопровождающая её сотрудница уже стояла перед ней.

— Всё хорошо, милая? — спросила она, и в голосе её не было сочувствия. Было профессиональное, спокойное наблюдение. Даже намёк на лёгкую улыбку был появился на её лице.

— Да, просто… — Клара запнулась, поправила белую куртку. Почему-то стало жарко. Она немного расстегнула куртку, потянув молнию, хотя в коридоре было прохладно. — Просто духота.

— Духота, — повторила сотрудница, и в этом повторении не было насмешки. — Да, в этих стенах воздух почти не двигается. Но я бы сказала, что это не только в этом дело.

Клара нахмурилась.

— Вы о чём?

— Запахи ощущаются резкими, тошнота, усталость, верно?

— Да, но это ведь не значит, что… — Клара облокотилась спиной к стене.

— Конечно, не обязательно именно это. Но при своём состоянии вы просто сияете, девочка моя, — улыбнулась женщина. — Я знаю, как выглядит женщина, у которой внутри начинает биться новое сердце. И вы держите руку на животе, как будто пытаетесь защитить что-то, чего ещё нет. Вот, даже сейчас!

И Клара именно в этот момент держалась за живот, совершенно неосознанно.

— Давно уже? Месяц, может два? — наседала женщина, стоя рядом, будто других обязательств у неё не было.

— Я… Я не знаю. Много всего навалилось… и ещё мой… — Клара чуть было не проговорилась о лишнем, чего другим знать необязательно. — Ладно, давайте уже к мистеру Блэггсу пойдём.

— Ну хорошо, идём.

И они продолжили путь по длинному, резко пахнущему коридору, запахи в котором заставляли слезиться глаза Клары.

— А как давно он уже у вас? Мистер Блэггс.

— Майкл? Примерно с конца шестидесятых, может с начала семидесятых.

— А как он оказался в лечебнице? Много слухов про него ходит.

— Он старик уж, обаятельный мужчина, но пережил какое-то потрясение. Его рассказы мы воспринимаем с уважением, но, естественно… никто не верит в его сказки о путешествиях во времени.

Женщина говорила о мужчине с очень тёплым тоном, будто восхищалась им, и Клара это заметила.

— Путешествия во времени?

— Да ладно вам, милая моя, сказки это. Просто издавна наш город славится всяческими легендами. Не уж то вы и в Тёмную Армию верите, которая здесь проходила в семнадцатом веке?

— Тёмная Армия?

— Да, её ещё называют по другому. Армия Теней или Тьмы. По всякому. О! Вот и пришли, — кивнула сотрудница на дверь с номером 105.

— Да уж…

— Заходите. У Майкла сегодня хороший день. Он редко бывает в таком настроении. Так что вы вовремя к нему, — сказала женщина, открывая дверь в палату.

— Простите, а как вас зовут, мэм?

— Агата Клаурс. Можно просто Агата, — улыбнулась она.

— Клаурс? Мэм, один из подростков, это Петро Клаурс. Он ваш родственник?

Женщина помрачнела, ей сразу стало тоскливо и заблестели глаза.

— Да. Он мой племянник. Сестра горюет. Но я-то знаю, он вернётся. Он часто сбегает из дома. Бывало и на неделю.

— Вон оно как?.. А куда он обычно сбегал? — спросила детективным тоном Клара, прищурившись.

— Этого уж я не знаю. Но может его мать знает. Хотя, сомневаюсь…

Клара хотела сказать что-то ещё, но Агата уже отвернулась, вытирая глаза краем рукава.

— Спасибо, мэм, — сказала Клара. — Я сделаю всё, что в моих силах. Мы найдём их… всех. Не переживайте.

— Я и не переживаю. Бог поможет. Я верю, — улыбнулась тоскливо Агата. — Ладно, проходите. Майкл ждёт вас.

«16:08»

Фэйрис сидела на бревне у самой кромки болота, глядя на восходящую, пока ещё едва различимую в сером небе луну. Шёл мелкий дождь, шумящий в листве, бьющий по тёмно-зелёному болоту в десяти метрах.

Она готовилась с силами, настраивалась на будущее проникновение в усадьбу — была неуверенна в успехе. Внутри всё словно сдавливало.

— Фэй? — тихо окликнул её подошедший Адам. — Присяду с тобой?

Девушка лишь кивнула, по-прежнему смотря на луну, едва поднявшуюся над кронами уже серых очертаний деревьев.

— Как ты, Фэй?

— А как ты думаешь, Адам?

— Думаю, что не очень, — он опустился на бревно, присев прямо рядом с ней, спиной к окну хижины, где внутри горели свечи.

— Зачем тогда спрашиваешь?

— М-м… — он осёкся.

— Ладно, извини. Я правда не знаю, что со мной. Это всё на меня давит. Понимаешь, Адам? — она взглянула на него.

— Ты насчёт наших планов на усадьбу или о том, что было в письме про…

— Обо всём. Ты не знаешь, что мне пришлось сделать накануне вашего спасения, — сказала она, когда её голос вдруг сошёл на слабый хрип.

— Если хочешь, можешь рассказать мне, — парень накрыл её ладонь своей, выказывая поддержку.

— Я… — с трудностью начала она, чувствуя, как всё тело вспоминает тот случай, — …Я убила человека.

Адам раскрыл рот и не смог ничего ответить, его тёмные глаза забегали.

— Большего я не могу рассказать, — добавила она, когда по спине прошёлся холодок.

— Мне жаль, что тебе прошлось через это пройти. Правда? — Адам попытался робко приобнять подругу, но она дёрнулась.

— Не нужно, прости, — ответила она, вновь устремив взгляд в серые облака.

— Ничего.

— Как думаешь, у нас получится? Забрать кинжал?

— Не знаю, Фэй. Но мы сделаем всё, что в наших силах. У Эрика есть револьвер, у нас три пращи, у тебя нож. Может и выйдет что-нибудь. В конце концов у этих средневековцев долго заряжаемые мушкеты и мечи. Думаю, справимся, — улыбнулся нежно парень, хотя его глаза выглядели весьма сонно.

— Почему ты не спишь? У нас будет явно долгая ночь.

— Я не хочу спать. Да и вообще, там Петро храпит как не в себя, аж хижина трясётся.

— Умеешь ты меня рассмешить в любой ситуации, — тихо посмеялась Фэйрис, но так же резко и сменилась в лице обратно на хмурость.

— А то! В этом весь я, — пошутил он.

— Неужели тебе не страшно?

— Страшно.

— Тогда почему ты такой…

— Такой классный?

— Нет. Такой весёлый.

Адам задумался над её вопросом, посмотрев на луну.

— Мне мама говорила, что шутки в экстремальных ситуациях одна из защитных механизмов психики.

— Что-то про это я читала в библиотеке школы.

— В общем, как-то так.

— Ты скучаешь по дому, Адам?

— Да, очень. Мы ведь через пару дней должны были с отцом на рыбалку пойти. А тут вон какие обстоятельства появились. А ты скучаешь?

— А я даже и не знаю. Всё время, что мы здесь, я ощущаю странное дежавю… Мне сон недавно снился странный…

— Какой? — спросил парень.

Дождь усилился и шум шелеста листвы и воды на болоте стал громче.

— Мне снилось, будто я падаю. Вокруг темнота. А рядом…

— А рядом, наверное, я? — опять пошутил он, но Фэйрис напряглась.

— Откуда ты знаешь?

— Да шутка, просто пошутил… В твоём сне был я? — парень тоже насторожился.

— Да. Но мы с тобой были спокойны.

— Это странно. А что, если сны и наши с тобой видения, это что-то вроде будущего нашего?

— Я сомневаюсь, что это так работает, Адам.

— Ну а вдруг?

Из леса послышались шаги. Маргарет вышла оттуда довольно спешно.

— Живо будите всех! Живее, живее! — сказала женщина, стараясь говорить не громко. За ней поспевала Элизабет.

— Что случилось? — спросил Адам и встал с места, подтянув за собой и Фэйрис, держа её за руку.

— Люди преподобного! Рыщут! Коней их слышали! Факела за мостом уже подавно горят!

Адам уже бежал к двери хижины, вбегая внутрь и крича: — Петро! Эрик! Подъём! Быстро! Собираемся!

Фэйрис проскочила следом, накидывая на себя плащ, снимая с крючка.

— Ч-что? Что там? — сонно проговорил Петро, поднимаясь с полу, где было спальное место.

— Законники их. Люди того преподобного! — громко сообщил Адам.

Эрик подорвался резко, он дремал за столом. Он сразу проверил револьвер и скрутил карту планировки усадьбы, положив в рюкзак. Он действовал словно на автопилоте.

«18:41»

Мужчина в тёмном костюме и очках сидел на аллее, расположившись на скамье. Вокруг рос красивый лесной парк. Были слышны лязг шин и звон клаксонов автомобилей. Солнце светило сквозь редкие облака, а пожелтевшая листва опадала, дожидаясь, пока очередной клерк или прочий прохожий смахнёт её ногой на своём пути.

— Агент Эннингейл? — прозвучало в наушнике мужчины.

— Аномалия обнаружена? — деловым, ровным тоном спросил он, сидя как статуя, абсолютно бездвижно.

— Да. Есть активность.

— Подробнее?

— Объект был обнаружен в лесу, вблизи реки, к северу от моста.

— Живой объект? — спросил Эннингейл серьёзным тоном, посмотрев на ворота из парка, прямо по аллее дальше.

— Именно.

— Моя задача?

— Ликвидировать и взять образцы.

— Понял. Конец связи. — Эннингейл встал со скамьи, как вдруг по его ноге ударился мяч, который пнули дети, играющие возле детской площадки в парке. Те замерли, глядя на него исподлобья. Мужчина посмотрел на них — на их лица, на их страх. Он хотел сказать что-то, но не стал.

Он пнул мяч обратно. Мягко. Без силы. И пошёл к выходу.

«14:40»

В дверях показалась высокая фигура. Лорд Бенджамин Эктабон — преподобный сразу узнал его издали по корзинчатой золотой гарде меча на поясе и красно-чёрному кителю. Лорд шёл, изредка постукивая тростью в шаг, хромая.

— Олдри? — обернулся тот, приподняв подбородок и глядя на него. — За мной. Немедля, — бросил он, даже не замедляя шаг.

Преподобный встал с дивана так быстро, что чуть не опрокинул стоящий рядом подсвечник. Его руки и ноги потряхивало. И сделать он ничего не мог. Гвардейцы стояли уже повсюду, всё сверля взглядами. Он знал — здесь скоро начнётся пекло. И знал, что эти олухи этого не понимают, поскольку самоуверенны в своих силах.

Ему оставалось только направиться за лордом поселения вслед, нервно поправляя белый церковный воротник и шляпу.

«20:32»

— За мной иди, — сказал один из гвардейцев, поднимаясь на антресоль. Эрик последовал за тем. Внутри всё дрожало — было тревожно, что любое лишнее слово или действие могут привести к смерти.

— Наконец-то пришёл. Где тебя носило? — отчитал того мужчина по пути. — Эти скрипачи уже по горло мне. Кровь польётся из ушей скоро.

— Прошу прощения. Очень спешил, — выдумал на ходу Эрик.

Вокруг было так много света, что он жгуче ударил в глаза. После уличной тьмы было трудно привыкнуть к нему.

— Спешил он, как же… Мы пришли. Иди к тем олухам. Заставь их играть что-нибудь нормальное. Играешь-то хоть хорошо?

— Всем понравится, — съязвил он, но тотчас одумался. — Кхм… Да, я хорошо играю.

— Вот и славно. Ступай туда. А я службу нести пойду, чтобы вас зевак никто не тронул. Видишь ли лорд Эктабон и наш преподобный подхватили холеру паники. Дурни, как по мне. Вот нормально же нёс службу при Королевстве. Чего меня сюда в этот смрад и грязь кинули…

Эрик перевёл взгляд на гвардейца. Тот смотрел на него с подозрением.

— Что застыл? Ступай говорю… Туда вон! — громко сказал тот и вскинул руку вновь, указав той в коридор. Его движения казались очень театральными. — В правое крыло.

Эрик сделал шаг вперёд и почти сразу столкнулся с высоким мужчиной в тёмно-синем кафтане. На поясе у того висела связка ключей.

— Вы, должно быть, новый музыкант на замену? — спросил дворецкий, окинув ледяным взглядом. Его лицо было вычурно набеленным.

— Да, сэр.

— Хорошо, — мужчина внимательно оглядел Эрика, с весьма надменным взглядом, но с уважительным тоном. — Ваше имя?

— М-м… — замялся Эрик. — Эмилио Харвуд.

Дворецкий оценочно взглянул из-под бровей на него, а потом резко развернулся в сторону зала, следующего прямо по коридору.

— За мной, мистер Харвуд. Вас ожидают.

«21:27»