Лабораторию заливал яркий белый свет, а в воздухе витал характерный химический запах, отдаленно напоминающий плесень.

И даже мощная система вентиляции не позволяла полностью от него избавиться.

Люди в белых халатах расположились вокруг постамента, на котором возвышался источник запаха — матовая белая капсула наподобие гибернационной, но куда массивнее.

У входа скучал пират в боевом экзо и с импульсной винтовкой в руках — этому запрещено было подходить ближе, чтобы не мешал научному процессу.

Но его присутствие все равно раздражало доктора Бромли.

Впрочем, главной причиной его раздражения был вовсе не человек с оружием, а женщина-генетик, которую мастер прислал ему неделю назад.

Якобы в подмогу, будто он сам не в состоянии делать свою работу.

Потерев пальцами уставшие глаза, ученый нехотя отошел в сторону от пульта и сделал приглашающий жест:

— Приступайте, доктор Джонс. Как и договорились, в этот раз я не буду вмешиваться.

Нетерпеливо кивнув, его место заняла невысокая женщина в белом халате. Собрав светлые волосы в длинный хвост, она нервно притопнула ногой и скомандовала:

— Начинаем тест номер шестьдесят семь. Руководит доктор Элизабет Джонс, ассистирует доктор Джозеф Бромли. Разбудите подопытного.

С тихим шипением дверцы капсулы разошлись в стороны, открывая взору силуэт молодого мужчины, облаченного в бесшовный серебристый комбинезон.

Запах плесени ощутимо усилился, и Джонс непроизвольно поморщилась, что не укрылось от внимания доктора Бромли.

Дыхание подопытного было неровным, а его лицо покрывала обильная испарина. Резко открыв глаза, он со свистом втянул воздух и удивленно огляделся по сторонам.

— Где я? — Хрипло спросил он. — Что вы со мной сделали?

Но на него никто даже не взглянул — ученые были сосредоточены на своих делах.

Тогда пленник закричал, срывая голос:

— Да кто вы такие, мать вашу? Отпустите меня немедленно, или, клянусь, вы об этом пожалеете!

Ответом ему было равнодушное молчание. В стенах этой лаборатории звучали уже десятки подобных угроз, но ни одна из них так и не была исполнена.

Увидев вооруженного пирата, стоящего в стороне, подопытный испуганно дернулся, но его руки и ноги были скованы жесткими фиксаторами.

Так плотно, что ни шелохнуться.

Убедившись, что попал в западню, он запаниковал и начал биться в оковах, а его голос сорвался на крик, который уже через пару секунд сменился утробным рыком.

Вздрогнув от неожиданности, ученые подняли головы и замерли, с любопытством наблюдая за тем, как кожа на лице пленника стала темнеть и уплотняться в подобие костяной маски.

Кисти его рук вытянулись, превращаясь в когтистые лапы, а глаза отчетливо блеснули фиолетовым.

В полной тишине раздался скрежет металла.

Пират обеспокоенно шагнул к постаменту, находу снимая винтовку с предохранителя, а Джонс откинула на пульте крышку и занесла ладонь над большой красной кнопкой.

Рядом тут же оказался Бромли, который перехватил ее руку и одновременно с этим сделал успокаивающий жест человеку с оружием:

— Назад, Андерсон, все под контролем.

Звериный рык снова прокатился по лаборатории, но уже через несколько секунд подопытный выдохся. Его кожа снова вернула нормальное состояние, а глаза перестали метать фиолетовые молнии.

Недовольно поджав губы, Джонс рывком высвободила свою руку. Поправив прическу, она сухо кивнула ученому и вернулась к своей работе:

— Итак, в нашем распоряжении объект номер шестьдесят семь. Это мужчина-апатрид, примерно двадцати четырех лет. Физически здоров, травмы отсутствуют. Последнюю неделю подопытный провел в медикаментозном сне с постоянной подачей мутагена. Реакция организма положительная. Во время панической атаки зафиксированы кратковременные метаморфозы кожных покровов. Из необычного — глаза приобрели характерный биолюминесцентный блеск фиолетового цвета. Приступаем к второй фазе, кратно повышая дозировку мутагена.

Бромли кашлянул:

— Доктор Джонс, вы уверены в своем решении? Такая доза попросту убьет его, а мы и так испытываем серьезную нехватку полуфабрикатов. Поэтому я должен напомнить вам, что мы ученые, а не авантюристы, и должны следовать методике.

Женщина на это презрительно фыркнула:

— Ваша методика, доктор, убила уже больше шестидесяти человек. Если вас такое положение дел устраивает, то меня — нет. Мастеру нужен результат, а для этого мы должны действовать решительнее. Начинаем, господа.

Один из ассистентов вопросительно посмотрел на Бромли, но тот лишь досадливо махнул рукой и отошел в сторону:

— Делайте что хотите, я умываю руки.

Джонс проводила его ироничной улыбкой и кивнула:

— Разумное решение. Все слышали? Введите подопытному десятикратную дозу мутагена. А через минуту повторите в том же объеме.

Ученые приступили к работе, и капсула тихо завибрировала. Скосив глаза, пленник с безнадежной тоской наблюдал за тем, как по трубкам автоинъектора в его тело полилась густая белесая субстанция.

Воспользовавшись тем, что персонал полностью сосредоточен на своих делах, пират подошел к Бромли и сказал негромко:

— Не переживайте так, док. Сейчас эта стерва угробит пару полуфабрикатов, и мы вернем ее обратно на Авантис.

Бросив на него испепеляющий взгляд, ученый процедил с холодным бешенством:

— Еще слово, Бёрни, и ты у меня сам полуфабрикатом станешь.

— Да ладно вам. — хмыкнул пират. — Если пустить меня в расход, кто же тогда станет поставлять вам биоматериал?

Но в сторону все же отошел, от греха подальше.

После второй инъекции пульс подопытного быстро достиг ста двадцати ударов в минуту и продолжал расти. Испарина на его коже загустела, превращаясь в белесую слизь.

Черты лица оплыли, став неузнаваемыми.

На двенадцатой минуте у пленника начались конвульсии. И, прежде, чем ассистенты успели что-то предпринять, он дернулся в последний раз и замер.

Приборы показали нитевидный пульс.

По лаборатории прокатился дружный вздох разочарования. Джонс тихо выругалась и стыдливо отвела взгляд, а Бромли невозмутимо резюмировал:

— Что и требовалось доказать, — он повернулся к пирату и строго добавил, — Мне нужно больше полуфабрикатов, Андерсон. И как можно скорей.

— Сделаем, док. — Подмигнул Бёрни, пряча улыбку.

Хмуро глянув на безжизненное тело, ученый покачал головой:

— И приберите тут. А я пока доложу мастеру о ваших… Успехах.

Он направился к выходу, но не успел сделать и нескольких шагов, как терминал за его спиной ожил и снова начал транслировать пульс.

На мгновение в лаборатории наступила полная тишина, разбавленная лишь звуковым индикатором.

Убедившись, что это не ошибка, ассистенты издали победные возгласы и начали хлопать друг друга по плечу. А Бромли, не веря своим глазам, вернулся к пульту и жадно уставился на экран.

— Он жив! — Взволнованно подтвердила Джонс. — Его биоритмы перестроились и далеки от нормы, но жизненные показатели стабильны. Очевидно, клиническая смерть стала катализатором перерождения.

Позабыв об осторожности, она взбежала на постамент и впилась любопытным взглядом в лицо подопытного, которое к тому моменту уже мало походило на человеческое.

У нее за спиной тут же появился Бёрни:

— Шаг назад, мэм. Подходить ближе не стоит, ради вашей же безопасности.

Переведя взгляд на пирата, подопытный заметно напрягся и угрожающе зарычал. Его кожа пришла в движение, превращаясь в плотную костяную броню, а глаза снова заблестели фиолетовым.

— Это просто фантастика, док! — Протянул пират со смесью восторга и отвращения. — Он что, может покрываться броней, когда захочет?

— Не совсем так. — Отозвался Бромли, стараясь не смотреть на сияющую Джонс. — Адаптивная броня возникает когда есть угроза. В данном случае это ты, Андерсон. Он счел тебя опасным, поэтому лучше отойди в сторону.

Самодовольно хмыкнув, Бёрни приосанился. Но, заглянув в фиолетовые глаза мутанта, сразу попятился назад.

Проводив его насмешливым взглядом, Джонс счастливо улыбнулась:

— Я это сделала, господа! Перед вами совершенный организм, который способен адаптироваться к любым условиям и противостоять любым угрозам. Это величайший прорыв в генной инженерии за всю историю человечества! И я должна немедленно доложить обо всем мастеру.

С этими словами она достала из кармана пластинку коммуникатора с явным намерением сделать звонок. Сдвинув брови, Бромли шагнул к ней и выхватил устройство из ее рук.

— Позвольте-ка вам напомнить, барышня. — Процедил он холодно. — Что научным руководителем проекта все еще являюсь я. А персоналу станции запрещено иметь при себе личные средства связи.

Джонс гневно сверкнула глазами:

— Да как вы смеете! Если бы не я, вы бы так и продолжили десятками гробить апатридов! А руководить проектом вам осталось недолго, уж это я вам обещаю!

С этими словами она привстала на носочках и попыталась отнять у ученого свой коммуникатор.

Пользуясь преимуществом большого роста, тот просто поднял руку с устройством над головой и машинально отступил назад, оказавшись в опасной близости от мутанта.

Понимая, чем это грозит, Бёрни шагнул к ним, чтобы разнять потасовку. Но, стоило ему только ступить на постамент, как раздался звон ломаемого фиксатора и мощный удар когтистой лапы отбросил его в сторону.

От звериного рева заложило уши, а повздорившие ученые мигом забыли свои разногласия и бросились врассыпную.

Понимаясь на ноги, Бёрни торопливо осмотрел себя и с удивлением обнаружил, что грудную пластину его экзо теперь украшает отчетливая вмятина. А по ее краям на металле остались четыре глубокие борозды, оставленные когтями.

Подбежав к Бромли, он крикнул:

— Док, вырубайте его, он же сейчас вырвется!

Задумавшись на секунду, ученый кивнул и потянулся к пульту, но на его руке тут же повисла Джонс.

— Его нельзя убивать! — Закричала она. — Это мой подопытный, я вам не позволю!

Небрежно оттолкнув ее, ученый бросил раздраженно:

— Это ни к чему, у нас уже есть рабочий алгоритм. Подопытный нам больше не нужен, да и вы тоже. Андерсон, на прицел ее. Если дернется — убей.

— В сторону, мэм. — распорядился Бёрни, поднимая винтовку. — Стойте смирно, и тогда никто не пострадает.

Женщина затравленно попятилась, пока не уперлась спиной в стену. А Бромли откинул крышку на пульте и с силой вдавил красную кнопку.

Капсула тихо завибрировала, и в тело подопытного устремилась экстремальная доза яда, которой хватило бы, чтобы убить сотню человек.

Но прошла еще минута, а вместо того, чтобы умирать, мутант со звоном сломал второй фиксатор и достал когтистой лапой ближайшего ассистента.

Брызнула кровь, и в лаборатории началась паника. Подгоняемые животным ужасом, люди в белых халатах начали разбегаться во все стороны.

— Какого черта он еще живой? — Возмутился Бёрни. — Что вы ему там вкололи? Витаминный комплекс?

— Нет, слабительное! — Огрызнулся ученый. — Это был мощный нейротоксин. Но, кажется, он к нему уже адаптировался.

— И что делать?

— Стреляй, черт бы тебя побрал! — Взорвался Бромли. — Мне тебя что, всему учить?

Молча кивнув, пират вскинул винтовку и открыл огонь по мутанту, который в этот момент как раз активно пытался высвободить ноги.

Уши заложило от высокочастотного звона импульсной винтовки в сочетании со звериным ревом подопытного.

Воспользовавшись тем, что про нее все забыли, Джонс побежала к панели охранной системы, которая находилась у самого выхода.

— Не вздумай! — Закричал Бромли, запоздало догадываясь, что именно она хочет сделать.

Но было поздно — женщина дернула рычаг тревоги и выскользнула из лаборатории за секунду до того, как двери закрылись.

Сработала сирена и включилось аварийное освещение. А пират и ученый оказались заперты вместе с мутантом, которого попадания из импульсной винтовки только еще больше разозлили.

Отбросив в сторону разряженную батарею, Бёрни приложил палец к уху:

— Эрик, у нас проблема, код красный. Срочно останови Джонс и готовь рейдер к эвакуации.

Женщина-ученый, тем временем, добежала до панели связи, положила на нее ладонь и торопливо заговорила в микрофон:

— Мэйдэй, Мэйдэй! Говорит станция «Вайнона»! Меня кто-нибудь слышит? Мэйдэй, Мэйдэй!

Объективно рубка патрульного катера была слишком тесна для четырех рейнджеров, облаченных в массивные полетные экзо.

Но Пола это нисколько не смущало.

Его работа в принципе не подразумевала повышенного комфорта, поэтому он уже давно привык носить тяжелую броню сменами напролет.

Того требовал не только устав, но и банальный здравый смысл, ведь безобидные травмы в космосе случались крайне редко.

А перспектива получить «Пурпурное Сердце» посмертно его нисколько не интересовала, поэтому к технике безопасности он относился на полном серьезе, и от своих людей требовал того же.

Когда до конца смены оставалось меньше часа, и мысли экипажа были полностью сосредоточены на заслуженном отдыхе, терминал связи мигнул, и на экране отобразилась загрузка входящего пакета данных.

Встрепенувшись, Наташа приникла к экрану и нахмурилась:

— Вы это слышали?

Пол вопросительно повернул голову к навигационному пульту и улыбнулся:

— Что? Остин опять храпит?

Стрелок на это протяжно зевнул:

— Еще нет, но скоро начну. Скучно, командир. И вообще, это Аарон во всем виноват. Держу пари, если бы он не хамил диспетчеру, нас бы не поставили патрулировать этот сектор.

Второй пилот невозмутимо возразил:

— Ничего подобного! Я просто попросил ее быть со мной повежливей.

— Неужели? — Усмехнулся Остин. — А это было до или после того, как ты назвал ее дурой?

— Да заткнитесь вы уже! — Не выдержала Наташа. — Вот, слушайте.

Она ткнула пальцем в навигационный пульт, и из динамика послышался испуганный женский голос:

«Мэйдэй, Мэйдэй! Говорит станция „Вайнона“! Меня кто-нибудь слышит? Мэйдэй, Мэйдэй!»

Пол сразу посерьезнел:

— Ну вот, накаркали. Источник далеко?

— Совсем рядом, на самой границе Фронтира. — Отозвалась навигатор. — Ближайшая поисково-спасательная станция отсюда в паре часов, мы ближе всех. Проверим?

Пол на это пожал плечами и коснулся терминала связи:

— Диспетчер, говорит «Медоед». Мы получили тревожный вызов со станции «Вайнона». Запрашиваю разрешение на разведку.

Динамик отозвался женским голосом:

— Принято, «Медоед», сигнал в системе вижу. Судя по данным телеметрии, тревога сработала в одной из лабораторий. Но это явно системный сбой, потому что станция уже два года как выведена из эксплуатации. Сейчас там никого нет.

Аарон сокрушенно вздохнул и сообщил громким шепотом:

— Она все еще на меня злится.

Пол выразительно на него глянул и погрозил кулаком:

— Может, туда бродяги забрались? — Предположил он. — Апатриды часто так делают, поэтому я бы все же проверил.

— Смысла нет, — В голосе диспетчера послышалось явное сомнение. — Это корыто скоро спишут на металлолом, гражданам Федерации там все равно делать нечего. К тому же на станции работает охранная система, поэтому забраться туда не так уж просто.

— Ну же, Джанин! — Вмешалась Наташа. — Нам туда лететь всего две минуты. Не будь такой вредной.

— Ладно, гляньте, что там. — Нехотя отозвался динамик. — Заявку в системе я создам, только близко не суйтесь, а то подстрелят. Аарону привет.

— Спасибо! Скоро будем на месте.

Пол заметно повеселел, потому что дополнительное задание обещало бонусы его экипажу.

Несколько секунд спустя Наташа завершила расчеты и перед пилотами появилась графическая анимация маршрута.

Скорректировав курс короткими импульсами вспомогательных двигателей, Пол запустил гравитационный привод и пространство перед его глазами смазалось.

— Что нам еще известно об этой «Вайноне»? — Спросил он.

— Станция висит на балансе у фармацевтической компании с Момори. — С готовностью отозвалась навигатор. — Специализируется на иммунных препаратах. Там есть производственный цех, жилая зона и несколько лабораторий. И она действительно законсервирована, а через пару месяцев ее должны демонтировать.

— Ставлю двадцатку, что там все-таки апатриды! — Азартно предложил Остин. — И тогда у меня будет законный повод пострелять. А? Что скажете?

— Скажу, что ты проиграл мне двадцать кредов. — Весело ответил Аарон. — Это точно не апатриды, сам посмотри.

Пол повернул голову и увидел на экране изображение цилиндра стандартной производственной станции, каких в Федерации было немало.

И картинка оказалась достаточно отчетливой, чтобы разглядеть герб Авантиса на борту яхты, которая была пришвартована к транспортному доку.

— Ага, значит, люди там все-таки есть. — Заключил он удовлетворенно и положил ладонь на панель связи.

Не отрывая испуганного взгляда от заблокированных дверей лаборатории, Джонс продолжала отчаянно взывать о помощи, совершенно не глядя по сторонам.

В ее понимании угроза была именно там — за металлическими створками, где ее подопытный был заперт вместе с доктором Бромли, который теперь уж точно не оставит ее в живых.

Именно поэтому, когда двери лифта за ее спиной разъехались, она не успела среагировать и даже не сразу поняла, что именно произошло.

Сзади раздался звон выстрела, прямо у ее виска сверкнула голубая вспышка и терминал связи взорвался снопом искр прямо перед ее лицом.

Оглушенная Джонс отшатнулась в сторону и начала заваливаться на спину, но бронированная рука грубо схватила ее за волосы и рванула на себя.

В ее подбородок уперся толстый ствол импульсной винтовки, а прямо перед собой она увидела пирата в глянцевом черном экзо. Его отросшие волосы были белее снега, а молодое лицо выглядело чертовски злым.

— Еще один фокус, — тихо сказал он. — И следующий выстрел достанется тебе. Поняла меня, пробирка?

Джонс быстро закивала, прижимаясь спиной к стене.

Держа ее на прицеле, пират снял с плеча массивную сумку и поставил ее на пол, а сам отошел к дверям лаборатории и не глядя ткнул кнопку аварийного открытия.

Створки разъехались в стороны, и оттуда буквально вывалились доктор Бромли и Андерсон.

Из темноты за их спинами раздался злобный рев, сопровождаемый звоном ломаемых фиксаторов, и Бёрни торопливо хлопнул ладонью по кнопке.

Едва только створки вновь сошлись, как с той стороны на них обрушилась серия мощных ударов, от которых на металле появились отчетливые вмятины.

Несколько секунд спустя наступила тишина, и все облегченно выдохнули.

— Это что, наш подопытный? — опешил Эрик.

— Нет, просто сквозняк, — огрызнулся Бёрни, перезаряжая винтовку. — Двери его долго не удержат, нам срочно нужно уходить. Ты бомбу принес?

Эрик кивнул на сумку на полу и непонимающе нахмурился:

— Так давай пристрелим его. В чем проблема?

Андерсон замотал головой:

— Не получится. Я разрядил в него уже две батареи, но с каждым попаданием его раны затягивались все быстрее, а броня становилась крепче. Мы должны взорвать станцию.

— Взорвать? — Возмутился Бромли. — Да ты хоть представляешь, во что нам это обойдется? Здесь же запас мутагена и оборудование на полмиллиона кредов!

Но Бёрни его жестко осадил:

— Это цена наших целых шкур, док. Вы все данные скопировали?

— Да, но…

— Вот и отлично. Ставлю таймер на двадцать минут. Эрик, проследи чтобы ученые были эвакуированы и готовь рейдер. А с этой что делать?

Все трое перевели взгляд на застывшую в ужасе Джонс.

Гневно засопев, Бромли снял с пояса Андерсона пистолет и приставил его ко лбу женщины.

— Она мне больше не нужна. — Процедил он, взводя курок.

Против воли, у Элизабет задрожали губы. Всхлипнув, она закрыла глаза, готовясь умереть, но в этот момент коммуникатор на поясе ученого ожил, и из него раздался незнакомый голос.

— «Вайнона», говорит Пол Волков, старший офицер патрульного катера «Медоед». Мы получили ваш сигнал, доложите статус.

— Ну, что там, командир? — уже в который раз спросил Остин. — Почему они молчат?

— Понятия не имею. — вздохнул Волков. — На запросы не отвечают, в эфире тишина. Может, подойдем поближе и осмотримся?

— А как же охранная система? — Тут же нахмурилась Наташа.

— Так она же не работает. — успокоил ее Аарон. — Вон, яхта с Авантиса пришвартовалась без проблем. Значит, и нас подпустит.

Но прежде, чем они успели что-то предпринять, из динамика раздался слегка чопорный мужской голос:

— «Медоед», говорит «Вайнона». Приношу извинения за доставленные неудобства, но тревога поднята по ошибке. Видите ли, станция уже на ладан дышит, вот и барахлит аппаратура. Собственно, мы с коллегами как раз и прибыли сюда, чтобы составить акт о состоянии объекта перед его списанием.

Рейнджеры переглянулись.

Аарон пожал плечами — это звучало вполне убедительно, и сходилось с той версией, которую озвучил диспетчер.

Но Наташа нахмурилась и покачала головой — ее такое объяснение не убедило.

Покосившись на нее, Пол вздохнул:

— Понял вас, «Вайнона». А почему же вы в бортовом журнале не отметились?

Собеседник неловко засмеялся:

— Думали, что здесь дел на пару часов, вот и решили, что без этого управимся. Кто же знал, что все окажется в таком плачевном состоянии.

Пол хмыкнул и строго напомнил:

— В следующий раз следуйте регламенту. А пока я вынужден составить протокол о нарушении. Пожалуйста, положите ладони на биометрический сенсор и представьтесь.

Терминал снова надолго замолчал, и Волков сделал знак Остину, чтобы тот был наготове. Стрелок коротко кивнул в ответ, но из динамика раздался все тот же спокойный сухой голос:

— Что ж, офицер, это будет справедливо. Меня зовут доктор Бромли, я ученый с Авантиса.

На экране появилась карточка резидента, с которой смотрело изображение немолодого худощавого мужчины.

Вид он имел мрачный и несколько изможденный, но смотрелся вполне благопристойно. Глядя на него легко было поверить, что он именно ученый.

Аарон снова пожал плечами, всем своим видом демонстрируя желание поскорее закончить с этим заданием и отправиться отдыхать.

Но Пола все еще что-то смущало, и он никак не мог сформулировать, что именно.

— Ладно, док. — он помедлил. — Но мы слышали женский голос, и хотим убедиться, что этой даме не угрожает опасность.

Спустя минуту динамик снова ожил:

— Здравствуйте, офицер. Меня зовут доктор Элизабет Джонс, это я объявила тревогу. Извините, что побеспокоила.

Волков прищурился, вслушиваясь в уже знакомый голос. Нотки недавней паники в нем все еще ощущались, но было заметно, что она уже взяла себя в руки.

— У вас все в порядке, мэм?

— Да какой там, в порядке! — Женщина фыркнула. — Реактор этого корыта того и гляди пойдет вразнос! Вот я и запаниковала, увидев, с чем именно мне придется иметь дело. Кстати, будет справедливо, если штраф вы выпишите на мое имя. В конце концов, это полностью моя вина.

На экране появилась вторая карточка резидента, с которой смотрела миловидная блондинка лет тридцати.

Волков невольно улыбнулся:

— Ладно, мэм, в этот раз обойдемся предупреждением. Желаю хорошей смены. — Он убрал руку с панели связи и обернулся. — Ну, что, закрываем заявку и отдыхать?

Прервав связь, Джонс с вызовом посмотрела на Бёрни, который на протяжении всего разговора держал ствол у ее подбородка, готовый в любой момент нажать на спуск.

Криво улыбнувшись, пират опустил оружие и сдержанно похвалил:

— Браво, Элизабет! Вы были неподражаемы. Похоже, наше сотрудничество может быть продлено. Что скажете, док?

Недовольно покосившись на пирата, Бромли смерил ее пристальным взглядом и медленно кивнул:

— Должен признать, вы нас выручили. И чего же вы хотите?

Джонс посмотрела ему прямо в глаза:

— Сделку. Вы уже убедились, что я могу быть очень полезной. Обещаю, что не стану с вами конкурировать. Но вы сделаете меня своим заместителем. Вместе мы сможем больше, а славы хватит и на двоих. Что скажете?

С этими словами она протянула ему руку и кокетливо подмигнула.

Глядя на нее, Бромли в очередной раз поразился тому, насколько быстро эта молодая и привлекательная женщина адаптируется к новым условиям.

Но прежде чем он успел озвучить свое решение, дверь лаборатории содрогнулась. Ученый с пиратом тревожно переглянулись, а Джонс округлила глаза и попятилась.

В следующее мгновение одна из створок с грохотом сорвалась с пазов и накренилась, а в проеме показался темный силуэт и мерцающие в полумраке фиолетовые глаза.

Взвизгнув, Джонс припустила по коридору, в конце которого находился лифт. Бесцеремонно ухватив опешившего ученого за шиворот, Бёрни устремился вслед за ней.

Стоило им отбежать на десяток шагов, как мощный удар сорвал металлическую створку и с грохотом впечатал ее в стену, у которой они только что стояли.

Недавний опыт подсказывал, что в попытках пробить костяную броню смысла нет — она уже давно адаптировалась к импульсному оружию, а раны все равно быстро регенерировали.

Поэтому, толчком придав ученому ускорение, Бёрни перевел винтовку в режим расфокусировки, выкрутил мощность на максимум и нажал на спуск.

Сверкнула синяя вспышка, и тридцатитонный кинетический импульс отбросил темный силуэт в дальний конец коридора.

Заскрежетав когтями по полу, мутант снова бросился в атаку, теперь уже на всех четырех конечностях. Более низкая позиция делала его неудобной целью, и новый импульс уже не отбросил его так далеко.

Выругавшись сквозь зубы, Андерсон подпустил подопытного поближе и выстрелил еще раз, бегло отмечая, что на полной мощности остатка батареи хватит только на один импульс.

Затолкнув ученых в лифт, Бёрни выстрелил в последний раз и швырнул в коридор плазменную гранату за секунду до того, как двери сомкнулись.

Раздался приглушенный хлопок, и кабину ощутимо тряхнуло, но она продолжила движение к докам, где была пришвартована яхта.

Освещение сменилось на аварийное, и система выдала тревожное уведомление:

«Внимание, разгерметизация на третьем уровне. Это не учебная тревога, всему персоналу срочно покинуть станцию»

Почти сразу же в ухе раздался возмущенный вопль Эрика:

— Ты спятил? Рейнджеры ведь еще здесь!

— Неважно, займись ими. Свидетели нам не нужны.

Как только стало понятно, что дополнительное задание обойдется без осложнений, Аарон сразу же повеселел.

Откинувшись в кресле, он начал вполголоса напевать свою любимую песню про крошку Молли, которая все никак не дождется любимого с долгой вахты.

— Ну что, закроем смену и сразу в бар? — Предложил он оптимистично.

— Нет уж. — Отозвался Остин. — Я не дурак, чтобы с тобой по барам ходить. Мне одного раза хватило, до сих пор страшно вспомнить.

Второй пилот презрительно фыркнул и повернулся к Полу:

— Ну а ты, капитан?

— Я тоже пас. — Волков вяло улыбнулся и покачал головой. — Лучше высплюсь.

Аарон смерил его хитрым взглядом и воровато оглянулся на Наташу, которая все никак не могла определиться с оптимальным маршрутом до базы.

Наклонившись поближе, насколько позволяла массивная броня, он заговорщицки подмигнул и понизил голос:

— А ты не думал о том, чтобы приударить за нашей красоткой-навигатором, а?

Пол от такого вопроса поперхнулся и помотал головой.

— Ты не прав. Она ведь не просто красотка, а боевая подруга. На такой можно жениться, но просто развлечься — исключено.

— Ну вот и женись. — Буркнул Аарон, неодобрительно качая головой. — А то надоело уже смотреть, как она по тебе сохнет.

— Обещаю об этом подумать.

— Эй, имейте совесть! — Возмутилась Наташа. — Я же все слышу!

— Виноват, мэм. — Второй пилот хитро прищурился и подмигнул Волкову. — Ну, ладно. Вы как знаете, а я с вашего позволения…

В этот момент система оповещения издала тревожное уведомление, и на центральном экране появилось изображение станции «Вайнона».

В полной тишине одна из внешних переборок коротко полыхнула пламенем, и в пространство полетели обломки.

Аарон удивленно округлил глаза:

— А это еще что за черт?

Пол мгновенно сориентировался:

— Наташа, вызывай подмогу, срочно. Мы идем на стыковку. — Он положил ладонь на панель связи. — «Вайнона», говорит «Медоед». Что у вас там происходит? Эй, что со связью?

— Кто-то включил глушилку. — Напряженно отозвалась девушка. — Парни, всем готовность! Это все очень похоже на…

— Воу воу воу! — Завопил Остин, указывая пальцем на экран.

Словно в замедленной съемке из-за станции показался сначала заостренный хищный нос, а потом и пиратский рейдер целиком.

На его черной броне виднелась искусно нанесенная эмблема в виде белого черепа и двух скрещенных костей. А его немалые размеры недвусмысленно намекали о том, что это боевая машина класса «Жнец».

Опомнившись, Пол дернул штурвалом и успел в последний момент — синий луч рельсовой пушки лишь вскользь задел кормовую часть катера, но перед глазами тут же пробежало уведомление:

«Гравитационный привод неисправен, срочно обратитесь в сервисную службу»

Раздраженно смахнув текст с оптического интерфейса, Пол переключился на вспомогательные двигатели и начал маневрировать, чудом избежав попадание липкой ЭМИ-торпеды.

Приклейся она на внешнюю обшивку катера, и на этом бой был бы закончен не в его пользу. Но и с этим маленьким везением расклад сил все равно выглядел безнадежным.

Развернувшись к патрульному катеру носовой частью, рейдер сходу пошел в атаку, засыпая рейнджеров торпедами.

Большую часть из них Остин сбивал на безопасной дистанции, но какие-то из них детонировали совсем рядом, и катер начало ощутимо потряхивать от мощного потока ионизированных частиц.

Когда вибрация усилилась, Пол скомандовал:

— Остин, включай силовой щит. Иначе они нам так всю электронику сожгут.

— На то у них и расчет. — Согласился стрелок, с сожалением отключаясь от орудий, которые за силовым полем все равно были бесполезны.

Корпус «Медоеда» укутался в плотный кокон из силовых полей, и тряска прекратилась. Остались только мощные перегрузки, которые не могли полностью компенсировать даже тяжелые полетные экзо.

— Какого черта здесь забыли пираты? — Закричал Аарон, подстраховывая действия капитана.

— И чем тебе поможет эта информация? — Мрачно съязвил стрелок.

Как только стало окончательно ясно, что эффект неожиданности не помог разделаться с рейнджерами по-быстрому, пираты снизили плотность огня до минимума. Теперь они берегли боезапас, выцеливая слабые места противника.

Минуту спустя сложилась патовая ситуация.

Огневых возможностей «Медоеда» при всем желании не хватило бы, чтобы уничтожить рейдер. А поврежденный гравитационный привод делал невозможным даже попытку к бегству.

В то же время у пиратов пока толком не получалось прицелиться по такой мелкой и маневренной цели.

Но все прекрасно понимали, что это лишь вопрос времени.

— Капитан, мы так долго не протянем. — Сообщил очевидное Аарон. — Что будем делать?

Пол на секунду задумался.

В очередной раз уходя с линии атаки, он взял курс к «Вайноне», и начал кружить вокруг станции, чтобы как можно реже попадаться на прицел.

— Экипаж, слушай мою команду. — Крикнул он напряженно. — Всем занять аварийный модуль.

— Кэп, ты с ума сошел? — Опешил Остин. — Не время играть в героя.

— Это приказ! — Оборвал Волков и добавил не моргнув глазом. — Я присоединюсь к вам через пару минут.

Второй пилот со стрелком переглянулись и, пригибаясь, чтобы не стучаться шлемами о низкий потолок, потопали в кормовую часть.

Наташа оставалась на своем месте. Даже сквозь забрало шлема было видно, что на ее глазах блестят слезы.

— Я без тебя никуда не пойду! — Заявила она решительно.

Сглотнув внезапно подступивший к горлу комок, Пол нахмурился и рявкнул, стараясь, чтобы голос предательски не дрогнул:

— Это приказ, навигатор! На гауптвахту захотела? Бегом, немедленно!

Сверкнув глазами, девушка поджала губы и нехотя пошла вслед за остальными.

Проводив ее коротким взглядом, Пол сконцентрировался на пилотировании.

Управлять боевым катером в одиночку было не так уж просто, поэтому он торопливо переключился на режим «Я — Корабль».

В глазах на мгновение потемнело и накатило секундное головокружение. А в следующее мгновение перед ним развернулось черное полотно космоса, россыпь звезд и серый цилиндр станции, из-за которого выглядывал рейдер.

Человек и корабль слились в единый организм. Сотни внешних сенсоров стали его глазами, позволяя одновременно смотреть во все стороны. Орудия превратились в продолжение его рук.

Мир стал контрастным и предельно понятным. Волнение отошло на второй план, уступив место чистому восторгу от слияния с боевой машиной.

Мысленно потянувшись к врагу, Пол всадил ему в бок раскаленную белую иглу плазменного импульса и закрутил катер штопором, уходя от ответного огня.

Бегло отметив, что после удачного попадания рейдер опасливо окутался силовым полем, Пол радостно засмеялся.

Знай наших, ушлёпки.

Ох, не зря он когда-то назвал свой патрульный катер «Медоедом». Ведь этой реликтовой твари было плевать, какое место в пищевой цепочке занимает ее противник.

Выкрутив мощность вспомогательных двигателей на максимум, Волков почувствовал, как его придавливает перегрузками, а салон наполняется свистом плазмоида.

Но рейдер все еще висел на хвосте, не испытывая проблем с ускорением. И вспышки его излучателей проходили все ближе и ближе, поэтому он начал маневрировать в опасной близости от станции, изредка огрызаясь ответным огнем.

На очередном витке он так разогнался, что потерял рейдер из виду, и был вынужден сбросить скорость.

В ушах раздался голос Аарона, который неотрывно следил за происходящим через систему наблюдения:

— Капитан, поторопись! Сейчас идеальный момент!

Кивнув, Пол в последний раз окинул взглядом окружающее пространство, но врага все еще нигде не было видно.

Тогда он отключился от бортового компьютера. Реальность накатила неприятным холодком вдоль позвоночника и острой головной болью.

Но это было соразмерной платой за возможность единения с кораблем.

Отстегнувшись от кресла, он торопливо выпрямился, и его с силой швырнуло об стену, оставив на стальной переборке внушительную вмятину.

В ушах раздался звон, а перед глазами поплыла кровавая муть.

Встроенный автомедик взвыл россыпью тревожных уведомлений, но Пол мысленно отмахнулся от него, очищая взор: это подождет.

Скосив глаза на индикаторы состояния корабля, он понял, что только что почти в упор пропустил две торпеды.

Все это время рейдер был здесь, в режиме маскировки притаившись на обшивке станции. И только ждал удобного момента, чтобы нанести удар.

Силовое поле выдержало, но реактор заглох, не справляясь с нагрузкой. Катер оказался обесточен, становясь незащищенной целью.

А умная автоматика позаботилась о том, чтобы отстрелить аварийный модуль с экипажем в пространство.

Сквозь звон в ушах, Волков слышал крики своих людей. Аарон с Остином матерились на два голоса, а Наташа раз за разом повторяла его имя.

Понимая, что не успеет, он запустил перезагрузку реактора, с трудом поднялся на ноги и уткнулся лбом в иллюминатор.

Рейдер он удостоил лишь короткого взгляда — все его внимание было сосредоточено на крошечной белой точке, которая уверенно удалялась от станции.

Скоро его друзья достигнут Торгового Пути, где им окажут помощь — это было единственное, что его волновало в этот момент.

Словно отвечая на его мысли, рейдер выпустил еще одну торпеду. Но, вместо того, чтобы атаковать катер, она устремилась в направлении аварийного модуля.

Вдалеке сверкнула короткая вспышка, и в эфире наступила тишина.

Пол бессильно закричал, наблюдая за тем, как от станции отстыковалась яхта с гербом Авантиса на борту.

Рейдер встал к ней в эскорт, но медлил. Перед тем как стартовать, он открыл одну из орудийных башень, и пространство поплыло волнами.

Все электронные цепи катера мгновенно вспыхнули, сгорая дотла и скрывая все следы произошедшего. Горели сенсоры, логические схемы и блоки памяти.

Горела даже электронная начинка полетного экзо Пола, превращая его в бесполезную груду металла.

Потому что от квантового деструктора защиты не существовало.

Оседая под тяжестью брони, Пол успел удивиться, откуда у пиратов могло взяться экспериментальное оружие.

Но додумать мысль не успел, потому что секундой позже станция «Вайнона» взорвалась огненным цветком, и он потерял сознание.

Расположившись в комфортабельном кресле кают-компании, Бромли крутил в руке бокал с виски и заканчивал свой отчет, осторожно подбирая слова.

— Таким образом, можно сделать вывод, что мы добились определенного прогресса. — Резюмировал он. — Но праздновать еще рано. Видите ли, мы столкнулись с определенными трудностями…

Сидящая в соседнем кресле Джонс принужденно рассмеялась и похлопала его по плечу.

— Ну же, Джозеф, не скромничайте! Мы действительно можем гордиться промежуточным результатом! — Сделав акцент на слове «мы», она посерьезнела. — Однако доктор прав, мастер. Нам действительно предстоит решить еще одну проблему.

Слегка опешив от наглости своей бывшей ассистентки, а ныне полноправного партнера, Бромли в очередной раз засомневался, правильным ли решением было оставить ее в живых.

Но его лицо осталось невозмутимым. Вздохнув, ученый продолжил мысль:

— Мутаген наделяет огромной силой и открывает безграничные возможности для выживания, но… — Он развел руками. — Увы, он также начисто лишает подопытных разума в привычном нам понимании. И это ставит под сомнение саму возможность их контролировать.

— Даже просто убить эту тварь стало большой проблемой. — Буркнул Бёрни, задумчиво разглядывая следы от когтей на грудной пластине своего экзо.

Ученые энергично закивали.

Они прекрасно понимали, что гибель станции была в первую очередь их ответственностью. А уничтоженный патрульный катер только усугублял и без того шаткое положение ученых.

Тем более что финальный алгоритм производства мутантов уже был отработан. И, с учетом всего, мастер теперь легко мог решить, что они исчерпали свою полезность.

Теперь ученые отчаянно пытались подчеркнуть свою значимость, всерьез опасаясь, что пират за их спинами в любой момент может получить приказ избавиться от виновных.

Но напряженное лицо мастера на экране неожиданно разгладилось. Проведя рукой по длинным черным волосам, он откинулся в кресле:

— Этого следовало ожидать, господа. Вашей вины в этом нет. — Он перевел взгляд на Бёрни. — Андерсон, что с рейнджерами? Они устранены чисто?

— Да, мастер. — Пират спокойно кивнул. — Эрик вовремя включил генератор помех, поднять тревогу они не успели. Затем он высадил им реактор и сбил аварийный модуль с экипажем, а сам катер сжег квантовым деструктором. Следов не осталось — сойдет за банальную аварию.

— Прекрасно. Что же касается контроля над мутантами, доктор, то разработка нужного нам устройства уже почти завершена.

С трудом сдержав вздох облегчения, ученый сразу нахмурился:

— Но позвольте поинтересоваться, почему я не в курсе этой разработки?

Мастер усмехнулся:

— При всем уважении, господин Бромли, без посторонней помощи Авантис не в состоянии создать то, что нам нужно. Здесь нужны технологии совсем другого уровня.

— Что вы имеете ввиду? — Заинтересовалась Джонс, наклонившись вперед.

— В ближайшее время вы обо всем узнаете, господа. — Мастер тонко улыбнулся. — А пока займитесь постройкой ферм. Скоро нам понадобится очень, очень много полуфабрикатов.

Прикрыв за собой дверь в комнату сына, Петер озадаченно нахмурился и привалился спиной к стене, совершенно не зная, с чего начать.

Елена требовательно заглянула ему в лицо:

— Ну, что? Ты поговорил с ним?

Он отвел взгляд:

— Не переживай, я все исправлю.

— Не переживать? — Взвилась его жена. — Если бы ты только знал, чего я наслушалась сегодня в школе! Ты хоть в курсе, что они стали называть Айвена получеловеком? И ты говоришь мне, чтобы я не переживала? Нет, я этого так не оставлю!

Петер приложил палец к губам и успокаивающе погладил ее по плечу:

— Говори тише, пожалуйста. Он обещал, что будет держать себя в руках. Я дал ему эквалайзер — это поможет. А с остальным он справится сам. Лучше иди спать.

— А ты?

— Мне нужно поработать.

Проводив жену, он вышел на крыльцо, чтобы собраться с мыслями.

Солнце уже садилось, окрашивая верхушки деревьев в оранжевые тона. Но, несмотря на длинный и нервный день, спать совершенно не хотелось.

В полумраке глаза Петера отчетливо мерцали, что было верным признаком высокого внутреннего напряжения.

За долгие годы, проведенные среди людей, он успел усвоить, что эта особенность модов вызывает у местных только раздражение.

Поэтому он уже давно научился себя контролировать. И чтобы избежать ненужных вопросов, во время разговора с женой его глаза оставались почти человеческими.

Если не считать квадратных зрачков.

Теперь же, наедине со своими мыслями, он дал волю эмоциям, и его глаза налились расплавленным серебром, которое с головой выдавало в нем чужака.

Вздохнув, он горестно покачал головой и подумал о том, что в нынешней ситуации лучшим решением будет признаться во всем наставнику.

Это следовало сделать уже давно, пока не стало слишком поздно. Но он все тянул, в надежде, что каждый новый заказ станет последним, и его оставят в покое.

Вынув руку из кармана брюк, он разжал ладонь и с ненавистью посмотрел на крошечную пластинку носителя — сколько же от него проблем.

Сзади кто-то деликатно кашлянул.

Торопливо обернувшись, Петер столкнулся взглядом с ухоженной темноволосой женщиной, которая расположилась в плетеном кресле на мансарде его дома.

Издалека она могла показаться точной копией его жены, если бы не нюансы в выражении лица, которые полностью меняли восприятие.

— Петер, мальчик мой, не составишь мне компанию?

На мгновение его глаза встревоженно блеснули, но сразу погасли, сменив серебро на более привычный голубой цвет.

— Добрый вечер, Наталья. — Он сдержанно кивнул ей. — Простите, но сейчас не самый удачный момент.

Словно не услышав его, незваная гостья улыбнулась своей фирменной непроницаемой улыбкой и повелительным жестом указала на соседнее кресло:

— Присядь. Мне доложили об инциденте в школе, и я хотела сначала поговорить со своей дочерью. Но, увидев, что у вас семейный совет, решила подождать. Теперь, насколько понимаю, она легла спать, поэтому я буду говорить с тобой, Петер. Обо всем.

Глянув на предложенное кресло, он прислонился плечом к стене дома и всем своим видом продемонстрировал, что готов слушать.

Наталья одобрительно кивнула:

— Так вот, прежде чем ты пойдешь с исповедью к своему наставнику, я предлагаю тебе хорошенько задуматься о последствиях. Один раз ты уже пренебрег нашим гостеприимством, отказавшись выполнять порученную тебе работу. И посмотри, к чему это привело — бедного мальчика опять избили в школе.

Петер удивленно замер — на него накатило запоздалое осознание.

— Подождите… — Его глаза снова налились тревожным свечением. — Так вы что, все это время знали, что Правление Авантиса заставляло меня работать на них втайне от Хуммод?

Наталья иронично усмехнулась:

— Не просто знала, а руководила этим процессом. Все заказы ты получал от меня. Я говорю тебе это, Петер, просто чтобы ты понимал, кому ты должен быть благодарен за возможность иметь семью. — Она сделала красноречивую паузу. — Но в последнее время я вижу, что тебе не хватает мотивации. Ты должен стараться лучше, иначе нам придется снова тебя наказать.

Не веря своим ушам, Петер замотал головой:

— Вы не можете причинить мне вред.

— О нет, мой мальчик, ты неправильно меня понял. — Она ласково улыбнулась. — Причинять вред резиденту Хуммод мы не станем — нам совсем не нужен скандал такого толка. Вместо тебя расплатится глупая девчонка и ее отпрыск.

Петер оторопело замер и посмотрел на нее так, словно видит впервые:

— Но как вы можете? Ведь она ваша дочь, а он — ваш внук!

Наталья безразлично пожала плечами:

— Прежде всего, Айвен — сын чужака. Он не нашей породы. Что же касается моей глупой дочери, то из нее все равно толка не вышло. Да, она красива и не глупа, но в ней нет амбиций настоящего ученого. Ее лучшим предназначением было бы выгодно выйти замуж, чтобы укрепить семейные связи. Но она и тут оплошала — связалась с модом.

Досадливо поморщившись, она продолжила:

— Все это выглядело, как величайший позор для нашего рода. Мой муж ни за что бы не согласился на этот брак. К счастью, я была более дальновидна и предложила другой выход. Пусть наша дурочка играет в семью, но чужак должен заплатить за это сполна.

Петер нервно рассмеялся и покачал головой:

— Вы блефуете. Я ни за что не поверю, что вы станете шантажировать меня их безопасностью.

Наталья покачала головой, не отрывая от него серьезного взгляда, и он осекся:

— Настоящий ученый готов на любые жертвы ради величия. — Сказала она. — А я — настоящий ученый, в отличие от моей дочери. И я повторю в последний раз — Елена и Айвен бесполезны, если ты не делаешь свою работу. Поэтому будь добр, передай мне носитель с чертежами устройства, которое я у тебя заказала.

С трудом справившись с эмоциями, которые его переполняли, Петер разжал ладонь и с ненавистью посмотрел на носитель.

— Я слишком поздно понял, что именно представляет из себя это устройство. И для кого оно предназначено на самом деле. Вы обманули меня!

— Конечно. — Женщина небрежно пожала плечами. — Иначе бы ты сразу побежал жаловаться своему наставнику. Носитель — немедленно!

Она требовательно протянула ладонь.

Потерев глаза, Петер на секунду зажмурился.

— Мы заключим сделку. — Твердо сказал он. — Я передам вам чертежи, и на этом наше сотрудничество закончится. А я буду вынужден уйти навсегда.

После короткого раздумья Наталья кивнула:

— Что взамен?

— Вы гарантируете, что Елена и Айвен будут в безопасности.

— Хорошо. Но мы будем вынуждены обвинить тебя в шпионаже.

В последний раз окинув взглядом свой дом, Петер кивнул:

— Мы договорились. — он положил носитель на столик и, не оборачиваясь, пошел вдоль улицы к башне посольства Хуммод, которая виднелась вдалеке.

Проводив Петера внимательным взглядом, Наталья взяла носитель со столика и повертела в руках, внимательно разглядывая.

Затем она накрыла его ладонью, считав содержимое, и прикрыла глаза, изучая на оптическом интерфейсе чертежи и техническое задание.

Удовлетворенно кивнув, она бережно убрала пластинку в изящную сумочку из натуральной кожи. Из нее же она достала одноразовый коммуникатор, вид которого заметно контрастировал с дорогим аксессуаром.

Набрав единственный сохраненный номер, она приложила устройство к уху и улыбнулась:

— Приветствую, мастер. Спешу сообщить, что чертежи устройства уже у меня. Через пару дней я пришлю вам первые рабочие прототипы. У вас уже готовы полуфабрикаты?

— К сожалению, все запасы пришлось уничтожить. — Раздалось в ответ. — Но у меня есть два добровольца, с них и начнем.

— Рада это слышать, мастер.

Прервав связь, Наталья встала из кресла и неспешно направилась вдоль аккуратных бежевых домиков.

К башне Петер подошел уже затемно.

Закат на Авантисе был коротким, а местные власти не разрешили Хуммод разместить свое посольство в черте города, поэтому путь был не близким.

Температура воздуха к тому времени успела заметно упасть, и традиционные для местных светлые брюки и льняная рубаха уже не выглядели так уместно, как днем.

Двери лифта перед ним услужливо распахнулись, маня теплом и светом, но Петер не торопился внутрь.

Поеживаясь от холода, он все никак не мог собраться с мыслями. Ему предстояло решение, после которого пути назад уже не будет.

Ввиду позднего часа в посольстве уже никого не было, а охрана и вовсе не предусматривалась, ведь чужих башня все равно бы не пустила.

Невольно задумавшись о том, может ли он все еще считать себя своим, после всего того, что он сделал, Петер мрачно вздохнул и шагнул внутрь.

Считав мысленный приказ, кабина закрылась и бесшумно заскользила на самый верх, где под двадцатифутовым шпилем располагался стационарный модуль связи.

Минуту спустя он прошелся по пустому помещению и остановился напротив рабочего терминала.

Заранее испытывая стыд за то, какие последствия вызовет его поступок, он включил запись и склонился к экрану.

— Меня зовут Петер Гроув, и я хочу признаться в том, что совершил преступление против Авантиса.

Сбросив скорость, Дэлл коротко глянул на экраны и тихо выругался. Одного взгляда опытному спасателю хватило, чтобы оценить ситуацию, как весьма плачевную.

— Ну почему это дерьмо постоянно случается именно в мою смену! — Пожаловался он, кладя ладонь на терминал связи. — Диспетчер, говорит «Кочевник», мы на месте. Докладываю, что станция «Вайнона» уничтожена. Видим облако из обломков.

Динамик отозвался сразу:

— Принято, «Кочевник». Крейсеры Федерации уже на подходе, а вы пока осмотритесь. «Медоед» должен быть где-то там. Вы его видите?

Спасатель мрачно вздохнул:

— Да тут черт ногу сломит, так сразу и не скажешь… — он приник к экрану и прищурился. — Хотя погодите. Диспетчер, подтверждаю, «Медоеда» вижу.

— Оцените его состояние.

Дэлл пожал плечами:

— Катер сильно потрепан, но характерных следов боя не вижу. Аварийный модуль отсутствует. Стало быть, экипаж успел спастись?

— Никак нет, «Кочевник». Сигналов от них не поступало.

Дэлл снова выругался:

— Принято, диспетчер, мы идем на борт. — Он убрал руку с терминала и обернулся к напарнику. — Ну что, как тебе такое?

Марио мрачно покачал головой:

— Бывало и хуже, но реже. Как думаешь, это дело рук пиратов?

— А мне почем знать? С этим теперь пусть криминалисты разбираются, наше дело маленькое. Ладно, хватит болтать, за работу.

Проникнуть на борт оказалось не так-то просто. Все электронные цепи катера были выжжены начисто, поэтому автоматика не сработала, и шлюз пришлось вскрывать плазменными резаками.

На все про все ушло почти полчаса, и когда они закончили, к месту аварии уже начали стягиваться спецслужбы, а вместе с ними и вездесущие репортеры.

— Ты что-нибудь понимаешь? — Спросил Дэлл, осматриваясь в пустой рубке.

Напарник помотал головой:

— Ничегошеньки. Катер выглядит так, словно его поджарили в микроволновке. Экипажа нет, аварийный модуль отсутствует. Не удивлюсь, если его обломки тоже болтаются среди всего этого мусора.

— Не накаркай, иначе нам придется писать километровые отчеты. А что с черным ящиком?

Марио продемонстрировал обугленную металлическую коробку:

— Вот он. Сгорел вместе со всей остальной электроникой.

Спасатель недоверчиво прищурился и посветил фонарем:

— В смысле, сгорел? Ты шутишь?

— Да вот, сам посмотри.

Изучив находку, Дэлл бережно запечатал ее в пакет и проворчал:

— Чертовщина какая-то. Как такое вообще возможно?

— Ну, я не специалист. — Марио развел руками. — Но предположу, что квантовый реактор станции пошел вразнос. Далее произошел мощный выброс гамма-излучения, а катер оказался слишком близко к эпицентру. Это могло бы объяснить также и уничтожение аварийного модуля.

— Умник. Даже не вздумай писать это в отчете, а то нас обоих по комиссиям затаскают. И умоляю, не трогай ничего, скоро здесь будут криминалисты.

Он еще раз осмотрелся по сторонам, и его взгляд упал на груду металла, которая лежала в самом углу, визуально сливаясь с переборкой.

Нахмурившись, спасатель подошел поближе и посветил фонарем:

— Так, а это еще кто?

Сделав два быстрых шага, Марио склонился над телом человека, который был закован в массивный полетный экзо, и присвистнул:

— Судя по нагрудной табличке, это старший офицер Волков! О, да он же еще дышит! — Выпрямившись, он торопливо заговорил в микрофон. — Медика сюда, срочно! У нас выживший!

Присев на корточки рядом с человеком, который получил смертельную дозу радиации, а потом почти два часа провел в обесточенной броне, Дэлл удивленно покачал головой:

— Держись, парень! Ну и досталось же тебе…

Полу снился сон.

Словно наступил долгожданный момент, и он собрался в отпуск, в котором не был уже целую вечность.

Откинувшись в удобном кресле лайнера, он склонил голову набок и лениво смотрел в иллюминатор.

Земля стремительно уходила из-под ног, он поднимался все выше над облаками, и багровая палитра заката освещала его умиротворенное лицо.

Путешествие обещало спокойствие и покой.

По салону тихо скользили заботливые стюардессы, и краем глаза Пол отметил, что одна из девушек в синей форме направляется к нему.

Она что-то говорила, но ее голос доносился словно издалека. Слушать ее не было ни сил, ни желания, поэтому он лишь вяло улыбнулся и отвернул голову к иллюминатору.

Все его внимание в этот момент было сконцентрировано на созерцании неба. С набором высоты солнечный диск ушел из поля видимости, огненно-красные тона перешли в насыщенно синие, в иссиня-черные.

Он был заворожен этим калейдоскопом оттенков, ожидая увидеть мерцающие гирлянды звезд на черном полотне космоса.

Но стюардесса все не уходила. Склонившись над ним, она положила ему на плечо ладонь, оказавшуюся на удивление тяжелой.

— Вы слышите меня?

Ее голос накатил нарастающим эхом.

Пол неуверенно кивнул, и даже это мимолетное движение далось ему с трудом. Тело было будто не своим — тяжелым и неповоротливым.

Следом подключилось зрение, но не сразу, а по частям, постепенно очерчивая окружающую обстановку: приглушенный свет с потолка, бежевые стенные панели.

И дежурная улыбка на лице девушки, которая над ним склонилась.

— Назовите ваше имя и должность, пожалуйста.

— Пол Волков. — Онемевшие губы еле шевелились, и он сам едва слышал свой голос. — Старший офицер патрульного катера «Медоед».

Еще никогда раньше собственная должность не казалась ему настолько длинной и бессмысленной. Но собеседницу такой ответ полностью устроил:

— Прекрасно, Пол. Вы живы и в безопасности, приветствую вас в военном госпитале на Московии.

Пол вяло покрутил головой в поисках иллюминатора, но салон шаттла уже окончательно развеялся.

Звезды он так и не увидел.

Спинка больничной койки плавно поднялась, приводя его в сидячее положение.

— Я вывожу вас из гибернации, не закрывайте глаза, пожалуйста. Калибровка тела почти завершена, мышечный тонус в норме. Стимулятор скоро начнет действовать — сознание прояснится, онемение пройдет. Как вы себя чувствуете?

Опешив от этого потока информации, Пол поморщился:

— Словно только что умер.

Деликатно улыбнувшись, Елизавета уточнила:

— Что-то болит или беспокоит?

— Нет, только холодно и очень хочется пить.

Поднеся стакан с водой, она помогла ему напиться, затем бросила быстрый взгляд на экран автомедика:

— Все верно, так и должно быть. Температура тела достигнет нормы в течение суток. Вы помните, что с вами произошло?

На мгновение Пол замер и прикрыл глаза, прокручивая в памяти последние события.

Сознание услужливо поделилось образами.

Звон системы оповещения и свист плазмоида, от которого закладывает уши. Мощные перегрузки и голубая муть силового щита, нагруженного вражескими излучателями.

Торпедное попадание и кровавая пелена перед глазами. Тревожные крики экипажа и четкое осознание, что живым из этой схватки ему не уйти.

Потом еще одна торпеда, которая уходит вслед за аварийным модулем, и его отчаянный крик.

Следом за образами накатили эмоции, и он изо всех сил зажмурился, до боли сжимая кулаки.

Автомедик предупреждающе пискнул, фиксируя учащение пульса.

— Я все помню. — Сквозь зубы процедил Пол. — Мой экипаж был убит пиратским рейдером. Мне срочно нужно на базу. Я должен немедленно доложить…

Елизавета участливо закивала:

— Да-да, спасибо, достаточно. Ваша память в полном порядке, нейронная активность почти пришла в норму.

Она выдала еще одну профессиональную улыбку и направилась к выходу.

Проводив ее непонимающим взглядом, Пол попытался встать, но на его запястье что-то звякнуло, и он рухнул обратно на кровать.

Опустив взгляд, он с удивлением обнаружил, что прикован к больничной койке наручниками.

— Какого черта? — Прошептал он, машинально дергая рукой. — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?

Коротко на него оглянувшись, Елизавета вышла из палаты, а на пороге появился невзрачный господин, облаченный в мятый коричневый плащ.

— Думаю, я смогу дать вам все объяснения, Пол. — Сообщил он, сходу впившись в него цепким изучающим взглядом.

На лацкане его пиджака блеснул значок Внутренней Безопасности, а из-под мышки у него торчала заметно потертая рукоять пистолета. Из чего можно было сделать вывод, что пользоваться служебным оружием ему приходилось часто.

Мгновенно оценив гостя, Пол подозрительно нахмурился:

— А вы еще кто такой?

— Инспектор Кашин, к вашим услугам. — Он коротко улыбнулся, оглядывая палату. — Как вы уже догадались, я представляю Внутреннюю Безопасность. И, должен признать, все эти месяцы я с нетерпением ждал возможности поговорить с вами.

Волков внутренне похолодел:

— Месяцы? Сколько времени прошло?

Кашин развел руками:

— Вы сильно пострадали, и врачам пришлось буквально собирать вас заново. А это, как вы понимаете, очень сложный процесс, который зависит от…

— Сколько?!

Инспектор посмотрел на него укоризненно и коротко вздохнул:

— Чуть больше года. Тринадцать месяцев и два дня, если быть точным.

Откинувшись на спинке, Пол снова зажмурился, пытаясь справиться с накатившим головокружением.

Кашин терпеливо ждал, изучая его с искренним любопытством.

— Почему на мне наручники? — Не открывая глаз, спросил Волков.

— Об этом позже. Как вы понимаете, Пол, у нас накопились к вам вопросы. Поэтому давайте сначала обсудим, что же именно тогда произошло у станции «Вайнона». Я слышал, вы только что говорили про рейдер, да?

— Верно. — Пол кивнул, беря себя в руки. — Пиратский рейдер класса «Жнец». На борту эмблема в виде Веселого Роджера. Конфигурация нестандартная — одна из орудийных башен оборудована квантовым деструктором.

Инспектор сразу оживился:

— С этого момента поподробнее, пожалуйста. И лучше по порядку.

Волков подробно пересказал всю хронологию событий, которые накрепко въелись в его память. Начиная с того, как его экипаж получил тревожный вызов, и заканчивая тем, как рейдер уничтожил аварийный модуль.

Кашин слушал внимательно и не перебивал, лишь недоверчиво хмыкал и хмурился.

Заканчивая свой рассказ, Пол с грустью отметил, что вся эта история, которая до сих пор не укладывается у него в голове, на деле заняла каких-то несколько минут.

Инспектор с улыбкой покачал головой:

— Удивительный рассказ. Значит, ученые с Авантиса оказались заодно с пиратами, а станция взорвалась сама по себе. Ну просто фантастика. Вам есть что добавить, Волков?

— Нет.

— Ну и отлично. — Кашин открыл дверь, впуская двух мужчин в полицейских экзо и с шокерами в руках. — Пол Волков, вы обвиняетесь в преступной халатности, которая повлекла за собой смерть трех отличных рейнджеров. Все, что вы скажете, будет использовано против вас.

Пол смерил его хмурым взглядом:

— Вы в своем уме, инспектор?

Кашин хмыкнул и обернулся на полицейских:

— Преступник оказывает сопротивление. Берите его, парни.

Раздался треск шокеров и у Волкова потемнело в глазах.

Этим утром Русаков был явно не в духе.

Настолько, что он лишь хмуро кивнул своему секретарю Любови Викторовне, а референта Влада не удостоил даже короткого взгляда.

— Мне нужны данные по всем перемещениям апатридского флота за последние сутки. — Бросил он не оборачиваясь. — Немедленно.

И скрылся в своем кабинете, оставив подчиненных в замешательстве.

Оказавшись в одиночестве, он прошел к своему столу и достал из ящика коммуникатор. Затем набрал номер и приложил устройство к уху, считая гудки.

Ждать пришлось долго, но наконец из трубки послышался нечеткий голос, искаженный помехами:

— Привет, Саша. Сколько лет, сколько зим.

— Привет, Игнат. Извини за беспокойство. Я помню, мы договорились использовать этот канал связи только в экстренных случаях. Но я как раз по делу.

— Что стряслось?

— У нас проблемы. Апатриды готовятся к войне, а в Консорциуме в любой момент может произойти смена власти. И я уверен, что эти события связаны между собой.

— И чего ты от меня хочешь? — Даже сквозь помехи в голосе собеседника прозвучали отчетливые нотки раздражения.

— Мне нужно, чтобы ты ввел чрезвычайное положения. Все очень серьезно, поэтому флот Федерации должен быть в полной боеготовности.

Из трубки послышалось недовольное сопение.

— Я не могу вот так просто взять и объявить чрезвычайное положение. Тем более что не вижу для этого оснований.

— Да, но…

— Теперь ты возглавляешь Шестое Управление. Вот и разберись с этим.

В динамике послышались короткие гудки.

Раздраженно кинув устройство обратно в ящик, Русаков покачал головой и некоторое время смотрел прямо перед собой, нервно барабаня по столу.

Из задумчивости его вывел пискнувший интерком:

— Александр Анатольевич, к вам Дитковский.

— Пусть заходит, спасибо.

На пороге появился референт со стопкой ментальных планшетов в руках. Положив их перед начальником, он бодро отрапортовал:

— Здесь все актуальные данные, шеф. По нашим сведениям, апатриды аккумулируют силы на нескольких укрепленных объектах и готовятся к активным боевым действиям.

Смерив его хмурым взглядом, директор вздохнул:

— Ясно. А хорошие новости есть?

— Да, шеф. Этим утром пришел в сознание главный подозреваемый по делу о гибели станции «Вайнона». Ему уже предъявлены обвинения, сейчас он находится под стражей.

Русаков удивленно поднял бровь:

— И какое мне до этого дело?

В ответ на вполне резонный вопрос Дитковский неожиданно улыбнулся:

— На первый взгляд никакого. — Он сделал интригующую паузу. — Но на допросе обвиняемый рассказал крайне любопытную историю. С его слов перед взрывом они застали на станции двух ученых, один из которых представился доктором Джозефом Бромли. А когда рейнджеры попытались вызвать подмогу, их атаковал пиратский рейдер.

Александр Анатольевич посмотрел на него удивленно:

— Подожди… Ты сказал, Бромли? Тот самый ученый с Авантиса, которого мы подозревали в сотрудничестве с Консорциумом?

Влад довольно кивнул:

— Так точно, шеф. Сам по себе рассказ рейнджера звучит бредово, если бы не эта маленькая деталь. Ведь одно время мы даже следили за Бромли, но он так ни разу и не попался. Поэтому наблюдение было снято, а дело передано в архив.

Русаков озадаченно нахмурился:

— Да, я помню ту историю. Ладно, считай, что ты меня заинтриговал. Теперь, пожалуйста, по порядку. Что за «Вайнона»? И чем она могла заинтересовать доктора Бромли?

— Производственная станция, висела на балансе у фармакологической компании с Момори. Выпускала линейку иммунных препаратов, но за два года до тех событий была законсервирована.

Директор оживленно потер ладони:

— Так-так. Это значит, что на станции была отличная лаборатория, а также производственный цех. Что весьма удобно, если нужно без лишней огласки произвести партию чего-то запрещенного.

Референт согласно кивнул:

— Совершенно верно, шеф. С учетом всего, что нам известно о Бромли, у него действительно мог быть мотив там находиться.

— Ладно. И что там произошло?

— Год назад в одной из лабораторий сработала тревога. Патрульный катер отправился на разведку и перестал выходить на связь. Прибывшие следом спасатели обнаружили обломки станции и сгоревший катер. Трое рейнджеров погибли, выжил только старший офицер.

— И в чем его обвиняют?

Влад развел руками:

— Нарушение техники безопасности и еще несколько статей по мелочи. Но есть важный нюанс. Во время взрыва квантовый реактор станции пошел вразнос и выжег всю электронику в округе. Черный ящик тоже сгорел.

— Какое удобное совпадение. Значит, никаких следов не осталось, а все улики косвенные?

— Верно, шеф. Но прокурор упирает на тот факт, что «Вайнона» в тому моменту была уже два года как законсервирована. Следовательно, никаких ученых там бы и не могло.

Обдумав услышанное, Русаков кивнул:

— Значит, попытка свалить все на пиратов не удалась. Ладно, а что там со старшим офицером?

— Он сильно пострадал, врачам пришлось буквально собирать его по частям. Но сегодня утром он пришел в себя.

Директор покачал головой:

— Вот так история. И что из себя представляет этот рейнджер?

— Обвиняемого зовут Пол Волков, шеф.

Русаков вздрогнул и замер, сверля подчиненного напряженным взглядом. Истолковав его реакцию по-своему, Влад пожал плечами:

— Пол местный, с Московии. Родился в семье потомственного офицера. Его дед был героем войны, но данные о нем засекречены — у меня не хватило уровня допуска, чтобы выяснить детали. Может, у вас хватит?

Он с любопытством покосился на шефа, но тот никак не отреагировал, поэтому он продолжил.

— Его родители погибли, когда ему было четыре года. Пол тогда попал в интернат кадетского корпуса, а затем и в Военную Академию. Сразу после выпуска он подал документы в Корпус Рейнджеров. К слову, у него отличный послужной список, имеются награды.

Наконец, очнувшись от задумчивости, Русаков кивнул:

— Что-то еще?

Референт развел руками:

— В остальном ничего интересного. Из личного имущества у него только дом на Московии, доставшийся от родителей. Но он там почти не бывал. И какой-то древний скаут со смешным названием, также унаследованный. — Он щелкнул пальцами вспоминая. — Дрип… Фо? Нет, не так… Из головы вылетело.

— «Дроп-До»? — Тихо подсказал директор.

— Так точно, шеф, «Дроп-До»! — Просиял Дитковский и тут же подозрительно прищурился, — А вы откуда знаете?

Но Русаков вопрос проигнорировал.

Вместо разъяснений он энергично поднялся на ноги и направился в приемную, попутно распоряжаясь:

— Собирайся, мы вылетаем за Волковым.

Референт удивленно округлил глаза, решив, что ослышался:

— Вы серьезно? Но он же сейчас под стражей…

— Да, ты говорил. Готовь флаер, я скоро подойду. Любовь Викторовна, известите, пожалуйста, коллег о нашем визите.

— Какую цель встречи им озвучить? — Осведомилась секретарь.

— Фактическую, — Подумав, решил Александр Анатольевич, — Так и скажите, что мне нужен Волков.

И, уже второй раз за утро оставив подчиненных в растерянности, он снова закрылся в своем кабинете.

Вдали от оживленных торговых путей и ближайших населенных миров, в области пространства, именуемой Фронтиром, крошечный спортивный катер отчаянно пытался уйти от погони.

Присмотревшись, невольный наблюдатель мог бы с удивлением опознать в нем модель «Феникс-А», выпущенную лимитированным тиражом на верфях Нортборга несколько лет назад.

Сочетая в себе самые современные технологии, эти катера были созданы, чтобы демонстрировать лучшие скоростные характеристики.

А их стоимость могла бы впечатлить даже наиболее обеспеченных граждан Федерации.

Сам же факт нахождения этого эксклюзивного островка роскоши здесь — вдали от патрульных кораблей, но в непосредственной близости от пиратов, можно было бы расценить не иначе как самоубийственную глупость.

Впрочем, двое мужчин, которые расположились в его рубке, прекрасно знали, на что шли.

И едва ли хоть кто-то в здравом уме рискнул бы упрекнуть их в глупости.

В кресле пилота разместился человек, лицо которого скрывала шлем-маска новейшего многоцелевого экзо «Ратник-М».

Официально эта броня никогда не поступала в свободную продажу и была доступна исключительно спецподразделениям.

Второй член экипажа был живой броней сам по себе.

Его массивные руки, отлитые из танталового сплава, скрывали в себе огромную силу. А туловище, усиленное композитной броней, было способно выдержать попадание из стационарного орудия.

Казалось, из органики в нем осталось только сосредоточенное смуглое лицо и тонкая черная косичка, которая тянулась с затылка и покоилась на его массивном плече.

А большое количество боевых имплантов было той самой причиной, по которой ему настрого запрещалось приближаться к планетам Федерации.

— Кажется, оторвались. — Проронил пилот, мельком глянув на экраны. И пессимистично добавил. — Но вряд ли надолго.

Киборг замечание проигнорировал.

Все его внимание в этот момент было сосредоточено на построении ломаного маршрута в обход станций оповещения Консорциума, которых в этой части космоса было множество.

Их отчаянное бегство длилось уже почти сутки, и до сих пор удача им благоволила.

Но пока приходилось ограничиваться вспомогательными двигателями, которые объективно не годились для больших расстояний.

Впрочем, выбирать не приходилось. Потому что запуск основного привода зафиксировали бы все станции в округе, делая их открытой мишенью.

Как итог, платой за малозаметность была невысокая скорость и ощутимые перегрузки, порой достигающие пятнадцати, а то и двадцати «жэ».

Киборг, казалось, вообще не замечал неудобств. Оно и понятно — ведь его тело было спроектировано под куда большие нагрузки.

А вот пилоту приходилось несладко. Он бы уже давно свалился без сил, если бы не первоклассный экзо и лошадиная доза стимуляторов.

— Контакт. — Скучным тоном доложил киборг. — Враг на радаре, курс на сближение.

Центральный экран мигнул и отобразил желтую точку, которая сразу же сменила цвет на красный. Это означало, что преследователи взяли их на прицел.

Система оповещения издала тревожный сигнал, и освещение в рубке сменилось на аварийное.

— Ну вот, легки на помине. — Проворчал пилот со смесью досады и облегчения.

Сбросив тягу, он тряхнул головой, и его шлем-маска пришла в движение, сегмент за сегментом складываясь в утолщенный воротник.

Взору открылось породистое смуглое лицо, обрамленное ухоженной бородкой.

И это лицо было знакомо каждому полицейскому, ведь на протяжении последних пятидесяти лет оно возглавляло списки наиболее разыскиваемых преступников.

Вскоре на экране показался хищный силуэт пиратского рейдера, который поравнялся с катером. На его броне ярким пятном мелькнул белый принт с изображением «Веселого Роджера».

— Входящий вызов по прямому лучу, запрашивают видеосвязь. — Добавил киборг. — Принимаем?

Поразмыслив, пилот пожал плечами:

— Давай. Мне даже любопытно, кто там оказался настолько дотошным, чтобы нас выследить.

На экране появилось изображение рубки рейдера, который так уверенно сел им на хвост.

В пилотских креслах расположились двое крепких мужчин, облаченных в традиционные пиратские экзо, отливающие черным глянцем.

Беловолосый гигант бросил на них короткий внимательный взгляд, удовлетворенно хмыкнул и мгновенно потерял к ним интерес.

А вот мужчина в соседнем кресле расплылся в довольной улыбке.

Его медно-русые волосы были убраны в тугой пучок, а грудную пластину его брони украшали четыре глубокие борозды, оставленные когтями.

— Привет, Ишвар! Ну надо же, и Омар здесь, как удачно. — Он подмигнул киборгу. — Долго же нам пришлось за вами гоняться, ребята. Признаюсь, руки так и чешутся вас подстрелить. Но вам опять повезло — мастер все еще настроен на диалог и призывает вернуться за стол переговоров.

Ишвар глянул на него с веселым удивлением:

— Ну, привет, Бёрни. А знаешь, почему-то я был уверен, что это будете именно вы двое. Но вы, парни, должны знать кое-что. Мои переговоры с Онаконой уже завершены. Разве он вам не сказал?

Бёрни задумался лишь на секунду, но опытный Ишвар воспользовался его замешательством и криво усмехнулся:

— Ах да, мастер ведь не имеет привычки отчитываться перед слугами. Так что вот вам мой совет. Возвращайтесь к хозяину и передайте ему от меня пожелание крепкого здоровья. Оно ему в ближайшее время ох как понадобится.

Эрик импульсивно вскинул голову и нахмурился, играя желваками. Испепелив Ишвара яростным взглядом, он вопросительно покосился на напарника, ожидая, что тот ответит.

Но на этот раз Бёрни не дал сбить себя с толку. Хмыкнув, он одобрительно покивал:

— Браво, Ишвар, ты неподражаем. Не каждый осмелился бы шутить в твоем положении. Из уважения к твоей храбрости я предложу на выбор два варианта. Первый — вы добровольно поднимаетесь к нам на борт, и мы доставим вам на базу. Мастер — терпеливый человек, он поймет, если вы покаетесь. Тем более, глупостей вы пока не наделали, так что…

— А второй какой? — Перебил Ишвар, снисходительно улыбаясь.

— Я буду честен с тобой, приятель. — Пират оживленно склонился к экрану. — Второй вариант нам нравится намного больше. Мы просто разнесем вашу посудину, а мастеру скажем, что вы отказались сдаваться. И чтобы пойти по этому пути, мне не хватает всего одной мелочи — немного вашего неповиновения. Ну, что, порадуете меня? — Пират выдержал паузу. — Я так и думал. На размышления минута. Время пошло.

Связь прервалась, и экран погас.

Удовлетворенно откинувшись в кресле, Ишвар рассмеялся:

— А Бёрни и правда неплох. Он мог далеко пойти, если бы не связался с Онаконой.

Киборг окинул его пристальным взглядом. От прямой работы с навигацией он уже отключился — смысл в этом отпал сразу же после их обнаружения.

— Не понимаю, чему ты радуешься, босс. — Сказал он укоризненно. — И зачем ты их злил?

— Хотел кое-что проверить.

— Что именно?

— Я убедился, что пиратам приказали взять меня живьем. А это значит, что стрелять на поражение они будут только в крайнем случае. Да и на абордаж пойдут не раньше, чем высадят нам батарейки. И это дает нам время.

— Время на что? — Не понял Омар. — Должен тебе напомнить, что у них рейдер класса «Жнец». Такие машины строят с одной единственной целью — догнать и подавить. Ты же понимаешь, что нам не уйти?

Спорить с этим утверждением Ишвар не стал.

Продолжая рассеянно улыбаться, он перевел реактор в режим пиковой производительности и перекинул всю мощность на гравитационный привод.

Окутавшись синим сиянием вторичного излучения, «Феникс» выстрелил в пространство, превращаясь в едва различимую точку среди звезд.

— Может, объяснишь, что ты задумал? — Поинтересовался киборг.

Но Ишвар снова промолчал.

Идея убегать на плазмоидах была настолько же сумасшедшей, насколько и гениальной.

Вот знаменитый «Феникс» Ишвара оставляет характерную сигнатуру гравитационного выхлопа, которая надолго остается в пространстве.

И вот он исчезает, будто растворяясь.

Поначалу это сбивало с толку, и пиратам понадобилось немало времени, чтобы понять, в чем тут уловка.

Но, в конце концов, такая мысль все же посетила их головы. А дальше оставалось только найти точку перехода на плазмоида и провести расчеты.

Даже в этом случае зона поиска была огромной, но удача им все же улыбнулась.

И теперь, глядя на то, как цель, которую они так долго выслеживали, снова исчезает из поля видимости, обычно сдержанный Бёрни двинул кулаком по подлокотнику и грязно выругался.

Эрик в ответ обидно засмеялся:

— Чего и следовало ожидать. — Весело подытожил он. — Ты проспорил мне двадцатку, тупица. Я же говорил, надо было мне вести переговоры. Тогда бы мы уже брали их в плен, а вместо этого…

— Отвали. — Отмахнулся Бёрни. — Весь твой талант вести переговоры сводится только к умению бить первым.

Эрик покровительственно улыбнулся:

— Верно! Ситуация требовала грубой демонстрации силы. А ты вел себя с ними, словно воспитанный юноша в приличном обществе. — Он презрительно скривился и передразнил. — Господа, мое почтение, не правда ли чудесный день, разрешите поцеловать вас в зад.

Бёрни в ответ фыркнул и покачал головой:

— Дело не в этом. Просто Ишвар не дурак, и понимает, что нужен мастеру живым. Вот и пытается выжать максимум из своего положения.

— И как же он это понял? — Эрик карикатурно задумался. — Ах да, ты же блеял, словно овца, вместо того, чтобы показать ему, кто здесь хозяин положения. Ну так что, стартовать будем, или как?

— Нет, сначала выпьем чаю. — Огрызнулся Бёрни. — Лучше заткнись и сядь за боевой пульт.

Показав ему средний палец, Эрик длинным прыжком переместился за соседнее кресло и подключился к боевым системам корабля.

На мгновение в его глазах потемнело, но уже в следующую секунду перед ним развернулось черное полотно космоса.

Сенсоры рейдера стали его органами чувств, а перекрестия прицелов — его глазами.

Размяв пальцы, Бёрни пробежал по панели и положил руки на штурвал.

Где-то сзади раздался низкий гул силовой установки, а пространство на мгновение растянулось и смазалось.

На этот раз катер Ишвара был помечен локационным маркером, и системы корабля уже не выпустят его из поля зрения.

Менее, чем через две минуты, цель снова появилась на радаре. Вскоре дистанция до нее составляла уже не более километра.

— К тому же. — Деловито добавил Эрик, производя захват цели. — Если бы Ишвар был настолько умен, как ты говоришь, он бы ни за что не пошел против мастера. Но он это сделал! И какой итог? Он оказался у меня на прицеле. Бум!

Сразу четыре белых луча раскаленными иглами вонзились в корму «Феникса», силовое поле которого затрепетало синими всполохами, отрабатывая атаку.

— Только не сожги. — Торопливо напомнил Бёрни. — Нам нужно только высадить им батарейки, потом идем на абордаж.

Напарник в ответ хищно оскалился:

— Не забывай, Омар — мой. Я оторву ему голову собственными руками.

По лицу Эрика пробежала короткая волна. На мгновение черты его лица заострились, кожа потемнела, а глаза отчетливо блеснули фиолетовым.

Сделав над собой усилие, он мотнул головой и сосредоточился на погоне: дело прежде всего.

Убедившись, что напарник держит себя в руках, Бёрни удовлетворенно кивнул и машинально провел рукой по изогнутому Т-образному устройству, имплантированному в его затылок.

Рассвет только-только обозначился на горизонте, освещая верхушки деревьев первыми лучами.

Воздух был еще по-ночному прохладным, а трава под ногами поблескивала капельками после ночного полива.

Но раз за эту свежесть Айвен и любил ранние утренние часы.

Совсем скоро солнце поднимется в зенит и принесет с собой дневной зной, а газон превратится в жесткую щетинку.

А пока по нему можно было пройтись босиком, наслаждаясь влажной мягкостью.

Но этим утром у него было важное дело.

Поэтому, выйдя из дома, он сразу направился к почтовому ящику — жестяной коробке на деревянном столбике, который был вбит прямо в землю.

Кто бы мог подумать, что в эпоху имплантированных устройств и прямого подключения к сети придется пользоваться такой доисходной технологией.

Впрочем, он уже успел усвоить, что жизнь порой преподносит неприятные сюрпризы. Поэтому старался не анализировать идиотизм ситуации, в которую попал, а просто жить дальше.

Да и выбора особо не было, ведь условия домашнего ареста не оставляли узнику никаких послаблений.

Доступная ему территория теперь ограничивалась только двором родного дома.

А все имплантированные устройства были заблокированы, включая даже модуль связи.

И вот уже почти год он был вынужден каждое утро выходить к почтовому ящику, чтобы получить новые учебные материалы, а взамен вложить выполненную домашнюю работу.

За успеваемостью на Авантисе следили строго.

В целом, ему было плевать и на это — он все равно не собирался задерживаться на родной планете дольше, чем продлится его арест.

Но чертов ящик должен был находиться именно здесь — на самой границе участка. Вот и углубление в земле подтверждало, что именно здесь столбик был еще вчера.

Но утром его на месте не оказалось. И куда же он делся?

Растерянно озираясь по сторонам, Айвен встретился взглядом с Валентиной.

Пожилая соседка из дома напротив то ли имела привычку рано вставать, то ли еще не ложилась. Скорее второе, о чем свидетельствовали опухшие веки.

Приветственно подняв руку, юноша поздоровался:

— Доброе утро, Валентина! Вы, случайно, не видели, куда пропал почтовый ящик?

Соседка ответила презрительным молчанием — что ж, Айвен на многое и не рассчитывал.

Вежливо улыбнувшись, он начал вертеть головой, пытаясь понять, куда же могло деться это древнее средство связи. Потому что именно этим утром оно было ему нужно, как никогда.

Машинально сделав несколько шагов, он замер, как только почувствовал, как полицейский браслет на его правой щиколотке завибрировал и предупредительно нагрелся.

Ну да, еще один жест, призванный заклеймить страшного преступника.

По опыту он уже знал, что еще шаг-другой, и на коже останется ожог — это он уже проходил.

Скосив глаза, Айвен отметил, что индикатор на устройстве уже даже не желтый, а оранжевый — на самой грани.

Идти дальше было нельзя, иначе его ждет очередное свидание с полицией.

Нет уж, спасибо.

Спустя еще пару минут пропажа нашлась — ящик стоял прямо за олеандровым кустом у самой стены гаража, на которой свежей краской были выведены размашистые буквы.

«ПОЛУЧЕЛОВЕК»

Ага, теперь все встало на свои места. Можно считать, что послание от школьных друзей получено.

Хорошая новость заключалась в том, что ящик найден. Но добраться до него без посторонней помощи у него не получится.

Это было неудобно, ведь то письмо, которое он ждал этим утром, должно было попасть лично в его руки.

С минуту он топтался на месте под пристальным взглядом соседки и размышлял о том, как поступить.

В какой-то момент он уже был готов плюнуть на условности. Как лечить ожоги, он уже знал, благодаря предыдущей такой вылазке.

Одной беседой с полицией меньше, одной больше — какая разница?

Скажет, что просто заблудился в собственном дворе и поблагодарит стражей правопорядка за бдительность.

Но, немного остыв, он все же начал рассуждать здраво и напомнил себе о том, что до конца его домашнего ареста осталось меньше недели.

А значит, рисковать было нельзя.

В прошлый раз он отделался предупреждением, а теперь полиция запросто может накинуть к его сроку дополнительный месяц — им хватит и повода.

А это исключено, потому что как раз на самое ближайшее время у него были грандиозные планы.

Может, разбудить мать?

Но она-то, в отличие от него, бессонницей точно не страдает, и едва ли будет рада раннему пробуждению.

Да и к надписи, которую обнаружит на гараже, она точно не отнесется со спокойствием.

А если еще увидит на конверте штамп Центра Экспансии, то обязательно его вскроет. И что тогда?

Ох, неудобно-то как.

Четверть часа спустя хмурая и злая Елена в перепачканном халате вернулась в дом.

Ранний подъем сам по себе сделал ее раздражительной, а необходимость возвращать на место почтовый ящик вкупе со свежим граффити ее очень разозлили.

Довершал картину сломанный ноготь, поэтому на кухню она явилась в едва сдерживаемой ярости.

— Меня это достало. — Сообщила она, гневно хлопнув дверью. — И это образованные люди! Научный авангард человечества! Чертовы маразматики! Внесу пару доработок в гены живой изгороди, пусть поработает в качестве охранного комплекса. Думаю, яда шершня для начала будет достаточно. Если что, медпункт рядом…

Айвен, расположившийся за обеденным столом, скромно улыбнулся:

— Боюсь, первым пострадавшим станет как раз почтальон.

Елена раздраженно отмахнулась, поправляя прическу:

— Сопутствующие жертвы.

— Мам. — Протянул юноша укоризненно. — Тоже браслет на ногу хочешь?

Она невольно задумалась, подперев подбородок ладонью. Секунду они смотрели друг на друга, потом дружно рассмеялись.

— Ладно, ты прав. — Елена критически осмотрела перепачканный халат. — Пойду приму душ.

— Ты ничего не забыла?

— Завтрак в холодильнике, разогрей сам.

— Мам, конверт!

Обернувшись, Елена криво улыбнулась и опустила руку в карман халата. Помедлив, она вытащила прямоугольник из плотной желтой бумаги и помахала им в воздухе.

— Ну конечно, конверт из Центра Экспансии, как же я могла забыть. — Сказала она невинным тоном, который не предвещал ничего хорошего. — И когда ты собирался мне сообщить о том, что подал документы на колонизацию Плеторы?

Айвен виновато опустил глаза:

— Вот как раз сегодня и собирался.

— Но почему ты даже не посоветовался со мной? — Возмутилась она.

Юноша поднял на нее серьезные голубые глаза:

— Я бы обязательно спросил твоего совета, мам, если бы не знал, как поступить. Но я знаю.

Оценив его упрямо поджатые губы, Елена отвела взгляд, бросила конверт на стол и расстроенно села напротив.

Это выражение лица она знала прекрасно. Пока сын колебался, он был мягким и податливым. Но, стоило только ему принять решение, как в нем появлялась неожиданная твердость, и спорить было уже бесполезно.

Даже сама мысль о том, что он может навсегда покинуть родной дом, ее ужасно огорчала.

С другой стороны, она уже давно ждала от него подобного решения. И в глубине души прекрасно понимала, что на его месте поступила бы точно так же.

Ведь оставаться на планете, на которой тебе суждено до конца жизни быть предметом травли — это жестоко.

Нетерпеливо развернув перед собой плотный лист бумаги, Айвен подпер голову руками и сосредоточился на тексте.

— Господин Рощин… Настоящим сообщаем… Рады вас известить… Ваш запрос на колонизацию Плеторы… Одобрен! — Он вскинул голову и неуверенно улыбнулся. — Меня приняли в программу колонизации.

Откинувшись в кресле, он задумчиво посмотрел в окно, словно сам не знал, как к этому относиться.

Елена бросила на него внимательный взгляд, пытаясь разглядеть в сыне хоть какие-то сильные эмоции.

Радость, страх, волнение — что угодно, ведь это решение должно в корне изменить его жизнь.

Но лицо Айвена оставалось спокойным. Казалось, он просто принял это, как должное, потому что иного пути для себя уже не видел.

Значит, так тому и быть.

А вот ее саму эта новость откровенно расстроила, и она едва сдерживала слезы.

Глянув на нее, сын на мгновение дрогнул и нахмурился. Но тут же себя одернул. Придвинувшись к матери, он сказал мягко:

— Ты же сама видишь. — Он мотнул головой в сторону изукрашенной стены гаража. — Авантис мне не рад. Я должен улететь, иначе так на всю жизнь и застряну в положении мальчика для битья.

Быстрым движением руки смахнув слезу, Елена прерывисто вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Ладно, допустим, что ты прав, и с Авантиса тебе нужно улетать. Но почему именно Плетора? Ты мог бы с легкостью доучиться на том же Этросе или Сиберии, которые находятся намного ближе. Столько миров к твоим услугам! Но ты почему-то, выбрал самый далекий и дикий из них!

Айвен пожал плечами.

— Формально, система Коперника еще дальше. Но дело не в этом. Плетора сейчас — самая перспективная планета. Там я буду востребован. К тому же это ведь правда интересно — осваивать новый мир, на котором только-только закончилось терраформирование.

Елена всплеснула руками:

— Да, прекрасно! Меня только смущает, что это в девяноста шести световых от дома. А по условиям контракта в ближайшие двадцать лет ты не сможешь получить вид на жительство другой планеты. Об этом ты подумал?

Юноша беспечно улыбнулся:

— Ну и ладно, будешь в гости прилетать. Ничего, мам, все наладится.

Недовольно покачав головой, Елена ушла в душ, оставив сына завтракать в одиночестве.

Стоило только полупрозрачной капсуле флаера коснуться посадочной площадки, как из лифта тут же выбежала встречающая делегация. Возглавлял ее важный господин в дорогом костюме, на лице которого застыло выражение безнадежного уныния.

Сделав над собой усилие, он честно попытался выдавить из себя хотя бы подобие гостеприимной улыбки и решительно направился навстречу.

— Господин Русаков, для меня большая честь лично вас приветствовать! — Торопливо заговорил он. — Меня зовут Артур Шемайло, я заместитель директора представительства. К сожалению, господин Яковлев все еще в отъезде. Но, если вам угодно задержаться, он будет рад пригласить вас на дружеский ужин.

Деловито всучив Владу бумажный пакет, на котором красовался логотип известного ресторана, Русаков пожал протянутую руку.

— Благодарю, Артур, но сейчас на это нет времени. Поэтому лучше давайте сразу к делу.

Оценив серьезное выражение лица нежданного гостя, Шемайло коротко вздохнул и сделал приглашающий жест к открытым дверям лифта.

— Как скажете, господин Русаков, следуйте за мной, пожалуйста. — Он посторонился, пропуская его в кабину первым. — Признаться, мы очень удивились, узнав причину вашего визита. Значит, никакой ошибки нет, и вам действительно нужен Волков?

— Совершенно верно. Так он у вас?

Артур поморщился, словно от головной боли:

— Да, он у нас, но с ним все непросто.

— Что вы имеете ввиду?

— Понимаете, это дело сильно всех разозлило. По вине Волкова погибли трое рейнджеров, и это, не считая ущерба за уничтоженную станцию. А он, вместо того, чтобы сотрудничать, оказал сопротивление при аресте и рассказывает небылицы о пиратах. Теперь его ждет трибунал, а прокурор настроен очень решительно.

Проигнорировав это замечание, Русаков вышел из лифта и уверенно направился по коридорам, будто бывал здесь уже много раз.

Миновав два контрольных пункта, вскоре они вышли к тюремному блоку, где их встретил бородатый крепыш, представившийся начальником охраны.

— Вашего человека я туда не пущу. — Сходу сообщил он, бросив на Влада строгий взгляд. — Только вас одного, господин Русаков.

Невозмутимо пожав плечами, Александр Анатольевич взял из рук референта бумажный пакет и молча направился вдоль ряда массивных дверей, за которыми находились комнаты для допросов.

Идущий следом начальник охраны явно боролся с желанием спросить, что находится в пакете, но так и не осмелился.

— И не забывайте! — Напомнил Шемайло, идущий следом. — Суд состоится уже через неделю, а до тех пор мы несем полную ответственность за задержанного.

— Не беспокойтесь. — Бросил Русаков сухо. — Скоро Волков перестанет быть вашей проблемой.

Остановившись у одной из дверей, начальник охраны положил ладонь на панель управления, и часть стены стала прозрачной, открывая вид на комнату для допросов. Заглянув внутрь, он удовлетворенно кивнул и встал по стойке смирно, всем своим видом демонстрируя намерение держать пост.

Подойдя ближе, Русаков впился взглядом в бледное лицо мужчины, который был пристегнут к столу наручниками.

— Убрать всех из тюремного блока. — Тихо распорядился он.

Оставлять высокого гостя без присмотра Артуру явно не хотелось. Но, после коротких раздумий, инстинкт самосохранения в нем все же возобладал над служебным рвением, и он нехотя направился к выходу.

— Вас это тоже касается. — Добавил Русаков, покосившись на начальника охраны. — И без моего разрешения в блок никому не заходить.

На лице бородача отразилась внутренняя борьба. Нахмурившись, он отчаянно попытался припомнить, что в таком случае предписывает устав. Но, так и не найдя что возразить, он направился вслед за Шемайло.

Дождавшись, когда посторонние покинут тюремный блок, Русаков перевел взгляд на комнату допросов и некоторое время изучал лицо человека, который находился внутри.

На задержанном был стандартный комплект дешевой одежды из местного госпиталя: синие джинсы, белая футболка и синяя же куртка, подбитая изнутри искусственным мехом.

Откинувшись на спинке стула, он мирно дремал. Его поза выглядела обманчиво расслабленной, а лицо казалось безмятежным.

Что плохо вязалось как с разбитым носом, так и с самой ситуацией, в которой он оказался.

Присмотревшись, Русаков разглядел на его запястьях кровоподтеки, из чего сделал вывод, что оказывал сопротивление Волков, уже будучи в наручниках.

Неодобрительно покачав головой на самоуправство группы задержания, он открыл дверь и зашел внутрь.

Бережно поставив бумажный пакет на стол, он расположился в кресле напротив, и обнаружил, что Волков вовсе не спит, а внимательно его разглядывает.

— Вы не дознаватель. — Сказал он утвердительным тоном. — Да и на адвоката тоже не похожи. По манерам я бы предположил, что вы большой начальник. Из прокуратуры? Нет, у вас лицо слишком интеллигентное. И не из Внутренней Безопасности — у местных повадки погрубее. И кто же вы тогда?

На лице Русакова промелькнула тень любопытства. Скрестив руки на груди, он с интересом ждал продолжения.

— Думаю, вы местный. — Прищурился Пол. — Должность у вас наверняка какая-то незначительная, но уровень допуска явно высокий. И вы всерьез думаете, что это произведет на меня впечатление, да? Ну-ну. А что в пакете?

Русаков фыркнул и развернул бумажный пакет:

— Я принес тебе луковый суп из ресторана. Поверь, это именно то, что нужно, чтобы прийти в себя.

С этими словами он выложил на стол миску супа и бумажный стакан.

— А в стакане что? — Нахмурился Пол, подозрительно принюхиваясь.

— Ирландский кофе. — Охотно пояснил Русаков. — Он в твоей ситуации тоже не повредит. Расскажешь мне, в чем именно тебя обвиняют?

Волков небрежно пожал плечами:

— А почему бы вам не спросить об этом тех парней, что привели меня сюда? Сколько мне помнится, в перерывах между ударами и разрядами из шокера они были весьма красноречивы.

Русаков хмыкнул:

— Могу себе представить. Но видишь ли, я не доверяю тем, у кого хорошо подвешен язык. Особенно если это профессиональные обвинители.

— И это выдает в вас человека, который плохо разбирается в людях.

— Совершенно верно, Пол. Но сейчас это обстоятельства не играет тебе на руку. Поэтому лучше отвечай на вопросы развернуто и честно.

Коротко зевнув, Волков изобразил на лице крайнюю степень скуки:

— А вы, значит, тот самый добрый полицейский, который с порога располагает к себе, да? Принесли мне миску супа и стакан кофе, а я в благодарность должен проникнуться к вам доверием и во всем соглашаться с обвинением? Такой у вас план?

Александр Анатольевич вздохнул:

— Я вообще не полицейский. И прежде чем ты выльешь этот суп мне на голову, скажу, что не имею никакого отношения к стороне обвинения по твоему делу. Меня зовут Александр Анатольевич Русаков, и ты верно подметил — я местный. А моя должность называется «директор Шестого Управления».

Пол равнодушно пожал плечами:

— Мне это ни о чем не говорит.

— И не должно говорить. — Согласился Русаков. — Но по итогам нашей беседы я или оставлю тебя здесь, дожидаться суда, или предложу тебе работу.

Задержанный невоспитанно присвистнул:

— Работу? Что же вы сразу не сказали, что это собеседование? Я бы хоть оделся поприличнее.

Русаков укоризненно покачал головой:

— Хватит паясничать, Волков. Терять тебе все равно уже нечего. Чтобы твоя жизнь пошла по плохому сценарию, тебе совершенно ничего не надо делать. Но честный разговор со мной может дать тебе шанс. А пока лучше поешь. — Он подвинул ему миску супа. — На голодный желудок мир кажется чересчур враждебным.

Покосившись на него с сомнением, Пол потянул к себе миску и заглянул внутрь. Воздух наполнился упоительным ароматом лука, специй и плавленого сыра.

Русаков достал из внутреннего кармана пиджака запаянную в пластик одноразовую ложку и молча положил ее на стол.

— Ладно, допустим. — Кивнул Пол, принимая столовый прибор. — Если вы не от обвинения, значит, от защиты?

— А это будет зависеть от итогов нашей беседы. — Александр Анатольевич пожал плечами. — И начнем мы с того, что обсудим отчет, составленный сегодня утром инспектором Кашиным.

Пол мгновенно поскучнел и сосредоточился на своей трапезе, а Русаков удовлетворенно кивнул и продолжил.

— Итак, получив заявку на боевое патрулирование, ты направил катер к «Вайноне». Станция не подавала признаков жизни, поэтому ты решил подойти поближе и случайно нарушил охранный периметр.

Волков смерил его разочарованным взглядом и буркнул:

— Я уже все рассказал, добавить мне нечего. А творчество инспектора Кашина меня не интересует.

В глазах Русакова мелькнуло сочувствие, но он продолжил:

— Первым же попаданием охранная система повредила катеру основной двигатель, делая отступление невозможным. Понимая, что вам не уйти, ты приказал экипажу занять аварийный модуль, а сам начал маневрировать, пытаясь точечными импульсами вывести из строя внешнее вооружение.

Не отрываясь от супа, Пол энергично закивал:

— Блестящее умозаключение от человека, который никогда в своей жизни не управлял боевым катером.

Хмыкнув, Русаков продолжил как ни в чем ни бывало:

— Одним из неудачных попаданий ты повредил силовой отсек, вследствие чего квантовый реактор пошел вразнос и выжег всю электронику в округе. А заодно уничтожил аварийный модуль и вывел из строя катер. Что ты на это скажешь?

Отставив в сторону пустую миску, Пол сделал первый глоток кофе и пожал плечами:

— Знаете, прокурору очень хочется поскорей закрыть это дело. И он уже намекнул, что мне скостят срок, если я признаю вину. Уже через пару лет я выйду и смогу наняться пилотом грузовика на какой-нибудь сырьевой колонии. А смерть моих друзей так и останется нераскрытой. Так какого ответа вы от меня ждете? Правильного или честного?

Александр Анатольевич покачал головой:

— Правильный прибереги для прокурора, хотя едва ли это чем-то тебе поможет. Я же требую честности.

Смерив его насмешливым взглядом, Пол шутливо отсалютовал картонным стаканчиком:

— Благодарю за суп и приятную беседу, Александр Анатольевич. Но на этом наш разговор закончен. А прокурору передавайте привет.

Несколько секунд Русаков размышлял, испытующе разглядывая задержанного.

Приняв какое-то решение, он кивнул и опустил руку в карман пиджака. Раздался отчетливый щелчок и в воздух в помещении подернулся рябью, а уши мгновенно заложило.

В то же мгновение все записывающие устройства в тюремном блоке были отключены, а на контрольном пункте разом погасли все экраны.

И начальник охраны, который жадно ловил каждое слово, сказанное в комнате допросов, разочарованно выругался.

Вынув руку из кармана, Русаков продемонстрировал крошечную капсулу, выплавленную из черного металла:

— Знаешь, что это такое?

— Да. — Не веря своим глазам, прошептал Пол. — Это анонимайзер первого уровня. Эффективное средство для обеспечения полной приватности. Крайне дорогая вещица. И запрещенная.

— Верно. — Русаков усмехнулся и спрятал капсулу обратно в карман. — Вот только официально это был просто сбой системы наблюдения — такое случается сплошь и рядом. Но зато теперь у нас есть примерно десять минут, чтобы поговорить тет-а-тет, без посторонних ушей.

Ошарашенно мотая головой, Пол посмотрел на него с вновь вернувшимся интересом.

— И зачем вам это?

Игнорируя его вопрос, Александр Анатольевич шевельнул бровью:

— Теперь давай начистоту. Год назад твой экипаж застал на «Вайноне» группу ученых, которые не имели права там находиться. Кстати, они как-то объяснили свое присутствие?

— Да. — Пол напряженно кивнул. — Они сказали, что проводят оценку технического состояния станции.

Русаков согласно кивнул:

— И это прозвучало вполне убедительно. Но официального допуска у них не было, так?

Волков отвел взгляд:

— Так. Меня подкупило, что охранная система была деактивирована. А взломать ее так, чтобы никто не спохватился, почти нереально.

— Совершенно верно. Затем с тобой вышел на связь этот человек?

Он протянул ладонь, и над ней появилось облачко трехмерной проекции с личным делом резидента Федерации.

Увидев это лицо снова, Пол заметно оживился:

— Да, это он! Доктор Бромли с Авантиса! Что вам про него известно?

Александр Анатольевич пожал плечами:

— Я знаю про него почти все, кроме пары мелочей. К примеру, мне неизвестно, чем именно он занимался на «Вайноне». Но я очень хотел бы это выяснить.

— Кто он такой?

— Уроженец Холдона. С ранних лет проявлял успехи в точных науках, а в старшей школе победил в олимпиаде по физике и получил грант на обучение от Авантиса, где с тех пор и живет. Позже защитил докторскую диссертацию, тема которой была связана с эволюцией.

Внимательно ловя каждое слово, Пол подался вперед:

— Откуда вы его знаете?

— Внимание Управления он впервые привлек несколько лет назад, когда вызвался изучать быт апатридов. В частности, его интересовали те механизмы, которые позволяют космическим бродягам адаптироваться к сложным условиям обитания.

Пол пожал плечами:

— Тоже мне секрет. Все и так знают, что апатриды выживают только благодаря гуманитарной миссии Хуммод, которая предоставляет им свои модификации.

Русаков усмехнулся и развел руками:

— Казалось бы, но Бромли решил копнуть глубже. Он нанял профессионального гида и несколько месяцев путешествовал по поселениям Фронтира. Он щедро платил местным, и поначалу все шло хорошо, но потом его выгнали со скандалом. Причины мы так и не выяснили, но Совет Старейшин пригрозил убить ученого, если он снова к ним сунется. Бромли тогда вернулся на Авантис, но примерно через полгода отправился в новую экспедицию. На этот раз он подготовился лучше, и с тех пор его часто видели в компании этих двух парней.

На следующем изображении Бромли спускается по аппарели огромного черного корабля, на борту которого виден краешек знакомой эмблемы, изображающей череп и две скрещенные кости.

А рядом с ним двое мужчин в черных пиратских экзо. Их лица размыты, что является признаком использования персональных анонимайзеров.

Пол ударил кулаком по столу:

— Это тот самый рейдер, который нас атаковал. Он сбил патрульный модуль с моим экипажем, а потом выжег катер квантовым деструктором.

Русакову выключил проекцию и резюмировал:

— Так мы узнали, что у Бромли есть связи с Консорциуме. До недавних пор я считал, что он нанял пиратов только для охраны. Что тоже незаконно, но все же слишком мелко, чтобы предъявлять обвинения. Но твой рассказ ставит эту версию под сомнение. Теперь я склонен полагать, что наш ученый связан с преступным миром куда глубже, чем мы думали.

Обдумав услышанное, Пол кивнул:

— Хорошо, теперь я понимаю, почему вы мне верите. Но что дальше? Все доказательства уничтожены, а косвенные улики указывают против меня.

— Итак. — Подытожил Русаков. — Я предлагаю тебе временную должность оперативного следователя. Если мы поладим, она может стать постоянной. Ты согласен, Волков?

Пол зажмурился и помотал головой, недоверчиво глядя на своего потенциального нанимателя.

— Подождите, так вы что, говорили всерьез насчет собеседования?

— Я дам тебе шанс оправдать себя и добиться справедливости для твоих погибших друзей.

— Но как же обвинения?

— Их снимут, если ты выяснишь, чем доктор Бромли занимался на «Вайноне». И как именно он связан с Консорциумом.

— Вот так просто? — Усмехнулся Пол. — И оковы сами упадут с моих рук?

Он поднял запястья, демонстрируя наручники. Русаков бросил на них быстрый взгляд, диоды на замках мигнули зеленым, и браслеты со стуком упали на стол.

Пол задумчиво потер запястья:

— Так, ясно, вы не шутите. Но вам-то это зачем?

Русаков покосился на него раздраженно:

— Если я буду слишком долго размышлять над этим вопросом, я могу и передумать. Итак, Волков, принимаешь ли ты мое предложение?

О чем стоило бы задуматься тому, у кого на хвосте повис пиратский рейдер класса «Жнец»?

О том, что его силовая установка обладает запредельным запасом ускорения и позволяет уходить даже от перехватчиков Федерации?

Или о том, что его огневой мощности достаточно, чтобы конкурировать с парой линейных крейсеров одновременно?

Определенно, нет.

Потому что все, о чем ты в этот момент можешь думать: тебе не уйти.

Разумнее будет сдаться сразу, потому что жалкие попытки бегства только усугубят твое и без того плачевное положение.

Жалеть о том, что не выбрал другой маршрут уже поздно. Теперь тебе лучше озаботиться тем, что именно ты готов предложить пиратам, чтобы выкупить у них свою жизнь.

Потому что в эту самую секунду она тебе более не принадлежит. Ты в одном шаге от того, чтобы из гордого гражданина Федерации превратиться в лот на невольничьем рынке.

Но, казалось, Ишвара это совершенно не беспокоило. Несмотря на всю серьезность той ситуации, в которой они оказались, он никак не походил на человека, который сегодня собирается умереть.

И Омару оставалось только теряться в догадках: или его босс не понимает всей безысходности своего положения, или он заранее все просчитал и у него, как всегда, есть план.

Но с начала погони прошел уже почти час, а он все еще упорно воздерживается от комментариев.

Хотя, казалось бы, к чему тянуть?

— У нас батарея наполовину разряжена и скорость продолжает падать. — Доложил он. — Скоро они нас остановят. Ты же понимаешь это?

Снисходительно глянув на телохранителя, Ишвар коротко улыбнулся;

— Да, конечно. В таком темпе мы протянем еще час.

— Не более получаса. — Поправил Омар. — И то, если повезет. Почему ты тянешь? Садись в стелс-капсулу, тебе нужно уходить. А я уведу погоню и выиграю тебе время.

Ишвар благодарно посмотрел на киборга:

— Я помню, старина, но ты мне еще пригодится. Лучше подержи катер на курсе еще полчаса, потом мы уйдем вместе.

Эмоциональный диапазон, доступный киборгу в охранной конфигурации, был урезан до минимума. Но в этот момент Омар все же испытал свой эквивалент крайнего изумления.

— Это лишено смысла. — Отрезал он. — В капсуле всего одно кресло, и сейчас неподходящий момент, чтобы проявлять сентиментальность. В конце концов, погибнуть за тебя — это моя работа, и я не вижу в этом ничего плохого. А ты должен уцелеть.

Но босс только беззаботно рассмеялся и похлопал его по бронированному плечу.

— Я модернизировал капсулу, дружище. Теперь там два кресла.

— Но зачем? — Удивился киборг. — С двойной нагрузкой и урезанным батарейным блоком капсула не дойдет до Московии.

Ишвар покачал головой:

— Ты еще не понял? Нам в любом случае не позволят дойти до Московии. Да и там мы тоже не будем в безопасности. У них повсюду свои люди, нас достанут где угодно. Чтобы меня оставили в покое, я должен быть официально мертв.

И прежде чем Омар продолжил спорить, он поднялся из кресла и быстрым шагом направился в грузовой отсек.

Полчаса спустя Ишвар вернулся в рубку. Довольно потирая руки, он заговорщицки подмигнул своему телохранителю, сел в свое кресло и открыл панель боевого пульта.

— А теперь переходим к следующей части моего плана. — Он хитро улыбнулся. — Пора немного взбодрить наших приятелей.

Собранный по спецзаказу, катер мастер-консорта был спроектирован, как условно мирный корабль.

Однако даже мирный транспорт часто оснащался оборудованием двойного назначения: рельсовыми пушками для борьбы с метеоритами или торпедами для зондирования почвы.

И, случись «Фениксу» попасть под технический досмотр, Ишвару пришлось бы отвечать на множество неудобных вопросов.

К примеру, почему мощность рельсовой пушки в десятки раз превышает рекомендованную?

Или, для чего торпеды несут куда больший боезапас, чем нужно для мирных целей?

С минуту Ишвар водил прицелом по носовой части «Жнеца», выискивая одному ему видимую точку между стыками пластин брони.

Кто бы что ни говорил, а уж он-то отлично знал слабые места грозных рейдеров. В конце концов, именно он в свое время руководил их проектированием.

Зафиксировав прицел, он довольно улыбнулся и встал из кресла.

— Идем, дружище, нам пора.

Оглядывая рубку в последний раз, он неожиданно для самого себя приуныл: жертвовать кораблем было искренне жаль.

И дело было даже не в той астрономической сумме, которую он заплатил за него, просто с этим катером у него было связано много приятных воспоминаний.

Тяжело вздохнув, он досадливо махнул рукой и направился в грузовой отсек, более уже не оборачиваясь.

Казалось, Бёрни дремал в своем кресле.

Зафиксировав рейдер в полукилометре от «Феникса», какое-то время он напряженно контролировал процесс, ожидая, что Ишвар опять выкинет что-то нестандартное.

Но все шло гладко: цель была ювелирно захвачена и находилась под их полным контролем.

Уничтожить ее в любую минуту не составило бы никакого труда, но пираты честно старались выполнить приказ, полученный от мастера, и доставить Ишвара живым.

Но через час азарт погони уже поутих, зато отдыхать он умел в любой ситуации, равно как и размышлять.

Бёрни чувствовал, что упускает из виду что-то важное. Да, выследить катер Ишвара было нелегко, но его тревожила та простота, с которой происходило все дальнейшее.

То, как предсказуемо прошли их переговоры. Как легко они снова настигли «Феникс» и сели ему на хвост, отрабатывая стандартную пиратскую схему захвата.

Хм, стандартную схему… Которая Ишвару должна быть хорошо известна. Или все же нет?

Неожиданная легкость ситуации подкупала и расслабляла, заставляя невольно вспоминать все те разговоры о том, что Ишвар очень далек от пиратского ремесла.

Что он всего лишь удачливый коммерсант, который оказался в нужное время в нужном месте. Который занял пост главы Консорциума по чистой случайности, а теперь столкнулся с тем, к чему не мог быть готов.

Что, если все на самом деле так просто?

И на этой мысли Бёрни в очередной раз себя одергивал. Ведь случайный человек не смог бы продержаться на вершине такой структуры, как Консорциум, в течение пятидесяти лет.

А вот Эрик был навеселе.

Весь прошедший час он орал матерные песни, в перерывах рассуждая о том, как именно он убьет Омара, и какое великое будущее их ждет.

В его сознании цель была достигнута, а он сам уже купался в лучах славы, как человек, который своими руками начал новую главу в истории Консорциума.

Впрочем, контроля над собой он уже не терял, а его глаза больше не блестели фиолетовым безумием.

Поступательно наращивая давление, он поминутно сверялся с панелью навигации и оценивал расстояние до Торгового Пути.

— И все-таки, на что он рассчитывает и какой у него план? — Задумчиво пробормотал Бёрни, делясь своими мыслями с напарником. — Ведь не может же он просто бежать наугад?

Эрик посмотрел на него удивленно и небрежно пожал плечами:

— Да нет у него никакого плана, просто бежит без оглядки. Мастер же внятно объяснил, что Ишвар не наш по духу. Он не пират, живущий по праву сильного. И даже не контрабандист, который балансирует на лезвии ножа. Он просто жалкий торгаш, которого волнует только прибыль.

Бёрни поморщился:

— Может, и так. А помнишь моего отца? Он часто говорил, что тот, кто недооценивает противника, переоценивает себя. Так что я бы все же не стал считать Ишвара дураком. Во всяком случае до того момента, пока мы не возьмем его в плен. Иначе сами рискуем оказаться в дураках.

Напарник посмотрел на него с веселым удивлением:

— Знаешь, ты слишком высокого мнения об Ишваре. Да и о своем отце, если уж честно, тоже.

Довольный тем, как ловко он поддел напарника, Эрик расплылся в улыбке. Но в ту же секунду он напряженно дернулся и замер.

— Они открыли боевую амбразуру. Мы на прицеле!

Но прежде чем они успели что-то предпринять, от «Феникса» ударил синий луч рельсовой пушки.

Разогнанный мощным магнитным ускорителем почти до релятивистской скорости, стальной шарик весом в один грамм ударил четко в стык между носовыми пластинами брони.

Силовой щит рейдера значительно замедлил его, но попадание было настолько точным, что даже этого хватило, чтобы сразу несколько фрагментов брони разлетелись в стороны, открывая врагу корпус.

Жертва и хищник неуловимо поменялись местами.

Рейдер ощутимо дернулся, смещая траекторию и замедляясь. Выровняв курс, Бёрни перекинул всю мощность генератора на силовой щит.

И успел в последний момент, потому что на рейдер почти в упор обрушился торпедный шквал.

Расстояние до цели оказалось слишком малым, и уйти из-под огня было нереально. Но он все же начал отчаянно маневрировать, чтобы хотя бы часть снарядов ушла мимо.

Оглушенные и ослепленные сенсоры рейдера заставили экраны светиться нестерпимо ярко.

Объективно атака заняла не более десяти секунд. Субъективно это была целая вечность, разделенная на мощные удары по корпусу, которыми сопровождались точные попадания.

На четвертом ударе реактор заглох, не справившись с нагрузкой, но на этом все закончилось.

Перезагрузка всех систем заняла долгую минуту, в течение которой обесточенный рейдер не был прикрыт даже самым слабым полем, оставаясь беззащитной целью.

В эти мгновения им хватило бы всего пары точных попаданий, чтобы стать пылью, но больше ничего не происходило.

Экраны ожили, а Эрик все еще кричал, прижимая ладони к глазам. Во время атаки он был в прямом подключении, и бедняга ослеп вместе с сенсорами корабля.

— Что это было? — Закричал он.

— Нас торпедировали. — Хмуро отозвался Бёрни. — Первым ударом они отстрелили от обшивки несколько сегментов брони, а следом пошел залп. Я насчитал двенадцать торпед. Большая часть ушла мимо, но четыре мы пропустили. Щит едва выдержал. Я боюсь даже предположить, чем были начинены их боеголовки.

Отняв ладони от глаз, которые снова заливало фиолетовым блеском, Эрик подключился к остаткам сенсоров корабля и начал сканировать пространство.

Он уже понимал, что после перезагрузки центрального процессора системы слежения потеряли локационный маркер, которым был помечен «Феникс».

И это сулило огромные неприятности, ведь до Торгового Пути оставалось совсем немного, а времени на новые поиски уже не оставалось.

Эрик отчаянно простонал:

— Нет, нет, нет, только от не говори, что они ушли.

Следующие минуты показались вечностью.

Бёрни уныло подумал, что в случае провала им останется только направить рейдер на ближайшую звезду. Все равно такая перспектива будет легче, чем попадаться потом в руки мастеру.

Напарник тоже это понимал, на его лбу выступили капельки пота, и он едва удерживал себя в руках, торопливо сканируя пространство.

— Нашел! — Крикнул он. — Вижу их! Захват цели!

Бёрни встрепенулся и приник к экрану, оценивая тусклую далекую точку. Против ожиданий Ишвар не стал снова переходить на плазмоид, а просто мчался на всей скорости к Торговому Пути.

Догнать их все еще не составило бы труда, но…

— Огонь на поражение. — Выдохнул он. — К черту все.

Сцепив зубы, Эрик наклонился вперед, раздувая ноздри, и нажал на спуск.

Корпус рейдера дернулся, выпуская сразу несколько вытянутых снарядов. Затаив дыхание, они стали ждать — торпедам нужно было время, чтобы преодолеть расстояние.

Наконец, тусклая точка трижды вспыхнула ярким белым светом, а по экрану пробежало уведомление:

«Цель поражена»

Пассажирские лайнеры прибывали один за другим, и в орбитальных доках Авантиса стало тесновато.

Оно и понятно, ведь до начала нового учебного года оставалось меньше недели, и студенты со всех уголков Федерации спешили заселиться в кампусы учебных заведений.

Через транспортный рукав на терминал потянулся неспешный поток прибывших с Этроса, основную часть которых составляли сонные студенты и чопорные преподаватели.

Ярким пятном среди них выделялась юная девушка в стильном розовом экзо, идеально подогнанном по ее ладной спортивной фигуре.

Энергичным шагом обгоняя чинную публику, она устремилась вглубь терминала, а за ней едва поспевал такой же розовый чемодан, который чудом избегал столкновений с другими пассажирами.

Важные мужчины недовольно оборачивались на нее, но тут же смягчались, мгновенно подпадая под чары ее изумрудных глаз.

В числе первых юная особа миновала стойку регистрации и вскоре уже бронировала себе индивидуальный трансфер на поверхность планеты, чтобы не терять более ни минуты.

По последней этросской моде ее пышная коса переливалась всеми оттенками радуги, чутко реагируя на каждую эмоцию и окрашивая волосы в те цвета, которые наиболее соответствовали ее настрою.

Теплый желтый демонстрировал ее радостное нетерпение перед долгожданным возвращением домой. А пронзительный коралловый вкупе с тревожным малиновым говорили об искреннем волнении, что тоже было ожидаемо в такой ситуации.

Ведь вернуться домой после долгого отсутствия всегда приятно… Или нет?

Часом позже она уже стояла у калитки уютного бежевого дома, в котором провела всю свою сознательную жизнь. Но заходить внутрь не торопилась, борясь с неожиданно накатившей робостью, что было совершенно не в ее духе.

За минувший год она так часто представляла свое возвращение: думала о том, что скажет, и какой эффект произведет. А теперь, уже стоя на пороге, вдруг поймала себя на том, что совершенно не знает, как себя вести.

Бросив взгляд на дом по-соседству, она невольно закусила губу, прислушиваясь к своим ощущениям, а пряди ее волос окрасились малиновым.

Но вокруг царила тишина и покой, а соседский дом казался все таким же, как и раньше. Только живая изгородь вокруг него стала на пару метров выше, а на гараже свежей краской были нанесены буквы:

«ПОЛУЧЕЛОВЕК»

Горестно вздохнув, она неожиданно для самой себя всхлипнула, но тут же упрямо тряхнула головой, беря себя в руки. Хороша она будет, если явится к родителям со слезами на глазах.

Махнув рукой замершему в ожидании чемодану, она решительно взбежала по крыльцу и потянула потертую дверную ручку:

— Мам, пап, я дома!

Несколько секунд ничего не происходило, словно ее возвращение осталось незамеченным. Потом из глубины дома донесся невнятный шорох и раздались торопливые шаги.

Из коридора, ведущего в гостиную, показался отец. Высокий и немного нескладный, вечно рассеянный и с неизменной книгой в руке.

— Вероника? — Он плотнее запахнул на груди домашний халат. — Но как же… Ты ведь должна была вернуться только через неделю?

Страшно довольная, девушка озорно улыбнулась и распахнула руки для объятий, а ее волосы озарились теплым оранжевым.

— Сюрприз! Я досрочно сдала все экзамены и у меня появилась почти недели на отдых! Или ты не рад мне?

— Конечно, рад! — Опомнился Михаил, обнимая дочь. — Просто это неожиданно. А все-таки как ты умудрилась все успеть? В Центре Экспансии ведь строгие правила.

Довольная дочь весело подмигнула:

— А я способная. Ты разве не знал?

Наверху скрипнула лестница, и на ступеньках показалась Виктория, мать Вероники.

Выглядела она едва ли старше юной дочери, и, в отличие от мужа, домашним туалетом не пренебрегала: на ней было стильное изумрудное платье и неброский, но дорогой гарнитур из акварианского жемчуга.

— Ника, это ты! Выглядишь уставшей. Ты голодная?

Вероника с восторгом посмотрела на мать и замотала головой:

— Честно говоря, умираю с голоду! А отдых мне и правда не помешает — стажировка была насыщенная.

Отец внимательно на нее посмотрел и улыбнулся:

— Ты повзрослела и похорошела! И тебе очень идет этот цвет волос. Климат Этроса определенно пошел тебе на пользу, а?

— Вот уж нет! — Вероника зябко передернула плечами и протестующе замотала головой. — Там слишком холодно и влажно, я весь год не могла согреться.

Переглянувшись, родители засмеялись:

— Зато сколько впечатлений, а? — Резюмировал Михаил. — Ну вот ты и вернулась к теплым и сухим ветрам Авантиса! Пойдем пить чай, и ты нам все расскажешь!

— Конечно, только разберу чемодан и переоденусь!

Она выбежала на крыльцо за багажом и на мгновение замерла. Ее внимание привлек высокий и худой юноша с копной вьющихся волос, который шел по улице, неряшливо шаркая ногами.

Вероника радостно улыбнулась и помахала ему рукой, но молодой человек поспешно отвернулся, делая вид, что не замечает ее, и прибавил шагу.

Проводив его озадаченным взглядом, она торопливо занесла чемодан в дом и крикнула, не оборачиваясь:

— Пап, начинайте без меня, я скоро!

Она сбежала по ступенькам и легко догнала случайного прохожего, решительно преграждая ему путь.

— Данька, привет! А ты почему не здороваешься?

Юноша посмотрел на нее с наигранным удивлением и смущенно улыбнулся:

— Ника, привет! Я тебя не узнал в экзо и с этой прической! Ты только что вернулась?

— Да, еще не успела переодеться.

Он понимающе кивнул:

— Ну и как дела в Центре Экспансии? Уже строят планы по колонизации Андромеды?

Девушка развела руками:

— Боюсь, Андромеда сольется с Млечным Путем раньше, чем человечество придумает, как преодолевать миллионы световых. Но мы работаем над этим.

— Понятно. — Протянул Данька, глядя, как ее волосы меняют оттенки с лилового на красный и обратно. — Кстати, тебе идет. Ну, не буду тебя отвлекать. Увидимся в школе!

Изобразив вежливую улыбку, он попытался ее обойти, но девушка снова встала у него на пути.

— Подожди. Сначала скажи мне, как дела у Айвена? Я ему тысячу писем написала, но он мне не отвечает. Он что, заблокировал меня?

Данька глянул на нее недовольно и тяжело вздохнул, уже догадываясь, что так просто она не отстанет.

Проследив ее взгляд, он равнодушно посмотрел на стену гаража Рощиных, которую украшало свежее граффити, и заметно выросшую живую изгородь.

Но все те изменения, которые так поразили Веронику, на него не произвели никаких впечатлений.

— Если честно, Ник, родители мне даже разговаривать на тему Айвена запретили. У них и так были проблемы из-за меня. Поэтому мне нечего тебе сказать. Тем более, мы с ним и не общались с тех самых пор, как нас обоих вызвали к директору после той драки. Я знаю, что ты по этому поводу думаешь. Но у меня есть свои причины, чтобы держаться от него подальше…

Но Вероника его уже не слушала. Ее глаза в ужасе расширились, а ресницы мелко задрожали. Прикрыв рот ладонью, она потрясенно прошептала.

— Но почему? Вы ведь друзья…

Данька в ответ раздраженно сверкнул глазами, сбрасывая с себя последние остатки вежливости. Наклонившись к ней, он вкрадчиво поинтересовался:

— Ну а ты сама, почему так вовремя улетела на Этрос? Вы же с ним тоже друзья. — Вероника закусила губу и отвела взгляд. — Это ведь удобно, да? Пока Айвен не стал для всех проблемой, вы были не разлей вода. А как только запахло жареным, папочка быстро отправил тебя на стажировку, пока все не уляжется. И теперь ты будешь спрашивать меня, где я все это время был? Да пошла ты!

Он смерил девушку презрительным взглядом, сунул руки в карманы и направился дальше по улице.

Глядя ему вслед, Вероника досадливо топнула ногой, но сказанное звучало настолько же жестоко, насколько и справедливо.

В очередной раз окинув взглядом свежее граффити, она стыдливо опустила глаза и быстрым шагом пошла обратно в дом.

Поднявшись с чемоданом наверх, с минуту она стояла на пороге своей комнаты, не решаясь переступить через порог.

На первый взгляд все было как раньше: стены в розовых и голубых тонах, занавески в цветочек. Столик у окна и узкая девичья кровать.

За время ее отсутствия здесь ничего не поменялось, но ее переполняло странное чувство, будто она вернулась не в ту реальность, из которой уезжала.

Это была комната девочки-подростка, примерной дочери и школьной отличницы. Девочки, которой она больше не была.

Медленно прохаживаясь вдоль стены, она разглядывала фото в аккуратных белых рамках.

Вот ей только исполнилось двенадцать. Она заняла второе место на вокальном конкурсе, и теперь стоит недовольная, критически разглядывая на ладони приз в виде серебряной звезды.

Вот и звезда на ленте здесь же, небрежно висит поверх рамки. Мимолетно коснувшись ее пальцами, она сделала еще два шага вперед.

А вот им с Айвеном примерно по четырнадцать, и они сидят плечом к плечу на качелях.

Несносный мальчишка выдал очередную заумную шутку, которую понимает только он сам, и жизнерадостно смеется. А она смотрит на него скептически и одновременно снисходительно.

Он постоянно донимал ее этими своими шутками, прекрасно зная, как они ее раздражают. А теперь она бы дорого отдала, чтобы он снова пошутил и рассмеялся, но вот уже год он ее игнорировал.

И вполне заслуженно.

Следующее фото было совсем свежим — здесь она уже похожа на себя нынешнюю, а он все еще выглядит ребенком.

Вечер, они сидят у костра в кемпинге за городом, позади видны туристические шатры. Петер играет на старенькой акустике, а они поют. У нее всегда хорошо получалось, в отличие от Айвена. Но он тоже старается, компенсируя отсутствие слуха усердием.

Вероника вздохнула.

Это было меньше двух лет назад, незадолго до того, как все началось. А такое ощущение, что прошла целая вечность.

Петера тогда еще не обвиняли в шпионаже, Айвен еще не дрался в школе. А она сама пребывала во власти наивных детских заблуждений и верила, что все в этом мире поправимо — стоит только захотеть.

— Ну что, ты идешь? — В дверях появился Михаил. — Тебе помочь разобрать чемодан?

Вероника встрепенулась и сделала шаг в сторону, смущенная тем, что отец застал ее за просмотром старых фотографий.

— Нет, не надо, я потом разберу. Лучше пойдем пить чай!

Пока Русаков спорил с начальником охраны, который упорно не хотел отпускать обвиняемого, Пол лишь сонно зевал, не особо вникая в происходящее.

Была тому виной усталость после недавних событий, или сыграла роль лошадиная доза алкоголя в кофе, но его почти сразу стало клонить в сон.

Все это казалось бредом, ведь еще недавно его положение выглядело безнадежным. А реальность была настолько чудовищной, что сознание отказывалось ее воспринимать.

Но появление нежданного союзника совершенно выбило его из колеи. И, когда его под руки вели по длинным коридорам, он уже вовсю клевал носом и спотыкался.

А стоило ему только упасть в мягкое кресло флаера, как он мгновенно провалился в крепкий, но беспокойный сон, смешавший в себе все последние события.

В тревожной мешанине из картинок и образов он снова обнаружил себя в рубке патрульного катера, который уже ощутимо потряхивало.

Генератор силового щита надсадно выл, отрабатывая вражеские атаки. От свиста плазмоида закладывало уши, а на самой периферии сознания звучали голоса его друзей.

Они звали его к себе, в аварийный модуль. Но он все никак не мог улучить момент, чтобы к ним присоединиться.

Потом голоса оборвались и глаза залило нестерпимо ярким белым светом. Пол закричал в бессильной ярости и проснулся.

Рывком сев на кровати, он судорожно огляделся по сторонам и обнаружил себя в просторной комнате, которая совмещала спальню, гостиную и кухню.

За окном только-только обозначился рассвет, заливая темные улицы призрачным светом. В ушах стоял звон, а пальцы намертво вцепились в одеяло. Сердце едва не выпрыгивало из груди, и тишину нарушало только его запаленное дыхание.

Он мало что запомнил о том, как покидал тюремный блок. А уж как оказался здесь и вовсе оставалось загадкой.

Но зато чувствовал он себя намного лучше, поэтому решил начать с душа, а попытки восстановить и осмыслить вчерашние события отложил на потом.

Четверть часа спустя он провел ладонью по запотевшему зеркалу и напряженно замер, впервые за последний год изучая свое лицо.

В спутанных русых волосах появилась заметная седина, губы были плотно сжаты, а серые глаза смотрели серьезно и требовательно.

Звонок в дверь его застал как раз в тот момент, когда он, обернувшись полотенцем, критически разглядывал ссадины на ребрах, оставшиеся после встречи с группой задержания.

Торопливо накинув халат, он настороженно приоткрыл дверь и увидел на пороге смутно знакомого черноволосого мужчину в деловом костюме.

— Доброе утро, Пол. — Ранний гость коротко улыбнулся. — Ты, наверное, меня не помнишь? Ну да, ты же вчера почти сразу отключился…

Волков прищурился:

— Смутно помню. Ты Влад, кажется?

— Верно, я референт Русакова. Кстати, это я тебя сюда привез. Что, совсем ничего не помнишь?

— Смутно. — Признался Пол.

— Да, крепко тебе досталось. — Хмыкнул гость без особого, впрочем, сочувствия. — В общем, как ты уже мог догадаться, это твоя служебная квартира на время расследования. Ты пока одевайся, а я займу нам столик в кафе напротив. Позавтракаем, потом сразу в Управление. У на очень мало времени, а тебя еще нужно подлатать и подготовить.

«Кафе напротив» оказалось уютным заведением на восемь столиков, где скромный зал и короткое меню компенсировались большими порциями и демократичными ценами.

Несмотря на ранний час, посадка была уже полной, а первыми утренними посетителями оказались сонные студенты и деловитые клерки. И появление Пола вызвало среди них веселое оживление.

— Так, понятно. — Протянул Влад, критически разглядывая Пола. — Похоже, перед тем, как ехать в офис, придется тебя сначала одеть поприличнее. А то выглядишь как бродяга.

— Теперь я и есть бродяга. — Волков пожал плечами и присел напротив. — И переодеваться пока не планирую. Кстати, куртка очень практичная — неплохо гасит удары ногами.

Влад криво усмехнулся:

— Ну да, в нынешних обстоятельствах это очень полезное качество. В любой момент может пригодиться.

Им принесли подносы с овсянкой, яичницей и крепким черным кофе. Ели молча, а когда с завтраком было покончено Влад откинулся на спинке стула и серьезно кивнул:

— Спрашивай. Русаков приказал мне ответить на твои вопросы, а по тебе видно, что их немало.

Пол пожал плечами:

— Чем именно занимается Шестое Управление?

— По большей части это рутина, в которой наше участие сводится к роли независимого наблюдателя. Мы мониторим все, что происходит в Федерации и за ее пределами. Но при этом у нас есть приоритетное право расследовать любые дела без привлечения смежных ведомств.

— Так вы что-то вроде секретной службы, которая стоит над законом?

Влад посерьезнел:

— И да, и нет. Мы действительно вправе точечно игнорировать закон, если видим для этого основания. К примеру, как с твоим вчерашним освобождением. Но за каждое принятое решение мы отвечаем головой перед Советом Федерации. Понял?

Пол кивнул:

— Понял. А что скажешь по поводу Русакова? Можно ли ему доверять?

Дитковский глянул на него с укором и терпеливо пояснил:

— Уж не знаю, чем ты его зацепил, но он за тебя вписался. Поэтому тебе стоило бы его поблагодарить. Ради твоего спасения он пошел на риск, и с утра его вызвали на Сиберию для отчета. Так что да, ты можешь ему верить.

Волков отвел взгляд и буркнул:

— У меня нет другого выхода.

Неодобрительно покачав головой, Влад скомкал салфетку и встал из-за стола:

— Идем, у нас мало времени.

Шестое Управление занимало неброский особняк в колониальном стиле, который терялся среди яблоневого сада. Гармонично вписанный в пасторальный пейзаж, он совершенно не походил на штаб-квартиру секретной организации.

Наземные два этажа занимали приемные руководителей, но это была только верхушка айсберга, поскольку вся работа кипела в бункере, который располагался глубоко под землей.

Первым делом они зашли в медпункт, где пожилая женщина-медик усадила Волкова в кресло автомедика и долго отсчитывала за то, что он употреблял алкоголь в первый же день после госпиталя.

Пол попытался было возразить, что это была вовсе не его инициатива, но вовремя прикусил язык, сообразив, что спорить будет глупой затеей.

Зато уже через пять минут наниты залатали все повреждения на его теле и на месте ссадин остались только розовые пятна.

Затем они спустились на один из подземных уровней, где в просторном помещении трудились сразу пару десятков инженеров в синих формах.

— Спасибо, док, дальше мы сами. — Влад кивнул одному из них и указал Волкову на кресле биоинженерного модуля. — Раздевайся и садись.

— Зачем?

Референт вздохнул и демонстративно посмотрел на часы:

— Русаков приказал имплантировать тебе расширенный должностной набор. Модуль распознавания, оружие и все прочее — список длинный. На споры и объяснения времени нет.

Обреченно вздохнув, Пол разделся и сел в кресло, которое зашевелилось под ним и неожиданно спеленало его в подобие кокона, оставив снаружи только голову.

Через несколько секунд он уже не мог пошевелить даже пальцем, чувствуя себя беспомощным, словно насекомое, застывшее в смоле.

— Так, а это зачем? — Напряженно спросил он.

— Это чтобы ты не дергался, — Любезно пояснил Влад, — Кстати, стоп-слова здесь нет, так что придется потерпеть. Но ты у нас парень крепкий, поэтому… Поехали.

В этот момент у Пола в голове пронеслась вереница мыслей, суть которых сводилась к тому, что с временными союзниками стоило бы вести себя повежливее.

Но было уже поздно.

Руки и спину обожгло так, что он зашипел от боли. Благо длилось это считанные секунду.

Когда жжение прекратилось, Пол облегченно выдохнул, но кокон и не думал разжиматься. Напротив, ему показалось, что он еще немного уплотнился, сдавливая со всех сторон.

— Ты как, живой? — Улыбнулся Влад. — Самое легкое позади, остался второй пакет установки. Если что кричи, не стесняйся, тут все свои.

Кокон снова зашевелился, накрывая Пола с головой. И он закричал.

Глазные яблоки сминались под давлением, руки выворачивало наизнанку, а пальцы словно дробились в тисках.

Почти сразу его крик оборвался, потому что воздуха в легких уже не хватало. Все, что ему оставалось, это биться в агонии, чувствуя, что еще немного, и он потеряет сознание.

Он не был способен оценить, сколько времени это длилось. Но, когда перед глазами уже поплыли темные круги, все неожиданно закончилось — кокон разошелся в стороны, отпуская его из плена.

С минуту он не мог отдышаться. А когда сумел выпрямиться, первым делом поднес к глазам трясущиеся руки в полной уверенности, что они искалечены.

Но конечности были целы. Только вдоль внутренней стороны рядом с венами и сухожилиями на коже тянулись длинные узоры ожогов, которые заканчивались красными пятнами на ладонях и пальцах.

— Что… Это было? — С трудом ворочая пересохшим языком, спросил он.

— Это ЭКЛС. — Будничным тоном пояснил Влад, протягивая баночку с регенерирующей мазью. — Нанеси обильно на места ожогов и подожди, когда впитается. К утру следов уже не будет.

— Что еще за дрянь?

— Расшифровывается как электронно-кинетическая лучевая система. Изначально ее разработали под нужды Спецотдела, но потом что-то пошло не так, и спецы от нее отказались, а сборка попала к нам.

— А мне она зачем?

Влад криво улыбнулся и пожал плечами:

— Русаков приказал укомплектовать тебя по максимуму. Поэтому ты стал одним из пяти людей, которые обладают этим экспериментальным оружием. Потом спасибо скажешь.

— Да пошел ты. — Буркнул Пол, трясущимися руками нанося на кожу прохладный гель.

Влад довольно засмеялся и присел на корточки:

— В общем, смотри сюда.

Над его ладонью появилось облачко объемной проекции со схематичным изображением человеческих рук, вдоль которых тянулись сложные узоры линий и кругов.

— Это новейшее встраиваемое оружие, идеально подходит для скрытого ношения. Посмотри на свои руки. Красные линии — это схема распайки, а круги на ладонях и пальцах — фокусирующие элементы. Считается, что ни один сканер, кроме специализированных, его не выявит. Для оперативника это то, что нужно. И снова — не за что, я всегда рад помочь.

— И снова пошел ты! — Пол рывком поднялся с кресла.

Пару секунд они сверлили друг друга яростными взглядами. Наконец, Влад улыбнулся и примирительно выставил перед собой ладони.

— Кстати, ты молодец, даже сознание не потерял. Похоже, у тебя высокий болевой порог. А теперь идем в тир, тебе явно нужна разрядка.

И прежде чем Пол успел ответить, он направился к лифту, насвистывая легкомысленную мелодию. Проводив его взглядом, Пол сжал кулаки и двинулся следом.

Стрельбище располагалось на одном из нижних уровней. Обычно в таких помещениях устраивали инструктажи по новому вооружению или проводили аттестацию персонала.

Но сейчас, ввиду раннего времени, здесь были всего пару человек, которые методично расстреливали картонные мишени.

— Значит, так, — Дитковский отвел его к дальнему стенду, — Зарядка у этой системы гибридная. Долгая и незаметная — от беспроводных источников энергии, быстрая — от непосредственного контакта с зарядной станцией.

— Ладно, — Вздохнул Пол, рассматривая свою ладонь, — И что дальше?

— Прежде всего, ЭКЛС нужно перевести в стрельбовой режим. Способ активации можно настроить, но по умолчанию это голосовая команда «к бою».

Недовольно засопев, Пол послушно повторил:

— К бою.

Правую ладонь тут же свело, словно судорогой.

Подняв руку, он с удивлением обнаружил, что его правая кисть сложилась «пистолетом» и намертво застыла в этом положении, а относительную подвижность сохранял только безымянный палец.

Влад засмеялся:

— Видел бы ты свое лицо. Хм, ладно, извини. Итак, красная точка прямо под безымянным пальцем — это курок. После первого касания снимается предохранитель. После повторного — уже выстрел.

Пол проделал нехитрую манипуляцию и на оптическом интерфейсе активировался стрельбовой режим.

Напыленные на глазные яблоки экраны показали красную точку целеуказателя.

Привычно наведя ее на цель, он нажал на спуск.

С громким треском от его указательного пальца прочертил ослепительно белый луч.

Мишень качнулась в зажимах и вспыхнула. Тут же сработала система пожаротушения.

Влад присвистнул:

— А неплохо для маломощной системы! Но тут есть еще второй режим, давай его тоже попробуем, — Он набрал на панели новую команду, и манипуляторы водрузили на постамент красный кирпичный блок, — Кстати, чтобы выйти из стрельбового режима, нужно произнести «отбой». А чтобы перейти в режим высокой мощности, произнеси еще раз «к бою».

— К бою, — Повторил Пол, и онемение отпустило его руку, а по центру ладони тускло загорелся синий диод.

— Так, отлично. Видишь этот крупный светящийся контакт по центру твоей ладони? Это тоже фокусирующий элемент. Суть такая же, но мощность выше. Он срабатывает от мысленного или голосового приказа. По умолчанию я тебе настроил огонь по команде «сдохни», — Дитковский весело подмигнул, — Итак, новая цель — красный кирпичный блок. Начинай по готовности.

Он поспешно отошел в сторону и показал большой палец. Хмыкнув, Пол выставил ладонь перед собой и невольно улыбнулся:

— Сдохни!

От яркой вспышки потемнело в глазах.

Треск был такой, словно где-то рядом от удара молнии переломилась сосна. Волосы на голове встали дыбом, в ушах зазвенело, а где-то впереди послышался шелест осыпающейся кирпичной крошки.

Когда зрение восстановилось, блока на постаменте уже не было — только красная пыль, которой был усеян пол и стены.

— Ну как тебе? — Довольно засмеялся Влад.

— Действительно, впечатляет, — Признал Пол, тряся ладонью, — Только руку сильно жжет, будто в огонь ее сунул. Дай-ка еще раз ту баночку.

— Держи. Оставь себе.

Повторно нанося на кожу регенерирующую мазь, Пол с удивлением обнаружил, что оптический интерфейс у него не работает.

Равно как проекция, модуль связи и все остальные электронные устройства, встроенные в его тело.

— Что ж, это логично, — Утешил Влад, — Импульс такой мощности начисто высаживает батарейку. А ставить более емкую нельзя, иначе ты станешь слишком заметным.

Воспользовавшись зарядной станцией, стоящей в углу, Полу пришлось ждать целую минуту, прежде чем перед глазами появилась надпись «Загрузка системы».

Облегченно вздохнув, он обернулся к Дитковскому и проворчал:

— Теперь ясно, почему спецотдел отказался от этой сборки. Она же бракованная.

Влад на это беспечно махнул рукой:

— Ты тут новенький, так что не ной. Будем считать это маленькой платой за твое спасение. — Он бодро улыбнулся. — Ладно, на этом инструктаж закончен. Теперь или в архив, изучай материалы по Бромли. Разбор завтра утром.

Проводив его взглядом, Пол повертел в руках банку с мазью и вздохнул:

— В архив, значит. Ладно. Все лучше, чем под трибунал.

Вскочив с кресла, Эрик с силой двинул бронированным кулаком в металлическую перегородку, оставив в ней приличную вмятину.

Напряжение требовало выхода, и он принялся исполнять победный танец, выкрикивая ругательства и бешено тряся нестриженой головой.

Это была победа.

Да, неполная — взять Ишвара живым им так и не удалось. Более того, они сами чуть не распрощались с жизнями, когда пропустили отчаянный выпад от загнанной в угол жертвы.

Но все же они сделали это.

Став теми, кто лично устранил Ишвара Пателя, они вписали свои имена в историю, что открывало дорогу в будущее, полное славы.

Мог ли на такое рассчитывать сын фермера, которому суждено было связать свою судьбу с семейным делом?

Мог ли о таком мечтать сын сельского пастора, чьим уделом было служить отцу, чтобы со временем занять его место?

Но все меняет случай, нужно только не упустить свой шанс.

Бёрни сделал жест другу, призывая к тишине, и достал комм.

Изображение мастера появилось на экране почти сразу. Очевидно, он уже давно ждал этого звонка.

— Слушаю тебя, Бернард.

— Мастер, цель устранена. Возникли осложнения, поэтому взять живым его не удалось.

— Понятно. — Помедлив, кивнул Онакона. — Все прошло чисто?

Бёрни покосился на панель: вся носовая часть и правый бок рейдера были подсвечены красным. Ишвар всего за десять секунд умудрился нанести такой урон, который ремонтным ботам придется устранять неделю.

Но голос пирата не дрогнул:

— Да, мастер, все прошло чисто. Мы готовы возвращаться на базу.

Онакона сузил глаза:

— Не спешите. У меня для вас будет еще одно задание. Ждите распоряжений.

Прервав связь, Бёрни облегченно выдохнул. Даже несмотря на большой опыт, от общения с мастером у него до сих пор шел холодок по спине.

За свою жизнь он успел повидать не мало психопатов, но это было совсем другое. Онакона был чудовищем отнюдь не фигурально.

— Думаешь, он поверил? — Лукаво спросил Эрик, присаживаясь прямо на пульт.

Бёрни устало потер глаза:

— Понятия не имею. Главное, что мы сделали то, что от нас требовалось. Лучше дай выпить чего-нибудь.

Напарник рассмеялся:

— Э, нет, дружище. Таким уважаемым людям, как мы с тобой, что попало пить теперь не с руки. На такой случай у меня припасено кое-что особенное. Один момент…

Он заговорщицки подмигнул и скрылся в коридоре, ведущем в жилую зону.

Когда он вернулся, на его лице была широкая улыбка, а в руках он держал деревянный ящичек, в котором соломой был обложен пузатый сосуд с янтарной жидкостью внутри.

— Односолодовый с Холдона. — Сообщил он. — Выпей, бро. Почувствуй вкус родного дома.

Бёрни оглянулся в поисках стакана и задумался.

Конечно, пить такой дорогой напиток из горла было бы варварством. Но он был не в том состоянии, чтобы об этом заботиться.

Тем более что они с другом и были настоящими варварами. А на миллионы миль в округе не нашлось бы никого, кто посмеет их в этом упрекнуть.

Поэтому, махнув рукой на условности, он жадно припал к бутылке, чувствуя, как по пищеводу стекает божественно обжигающая жидкость.

А производили ее на одной из улиц их родного городка, где они проводили время еще подростками, строя планы на будущее и мечтая о величии.

Четверть часа спустя во внутренней сети Консорциума завирусилось видео, на котором торпеды разносят в щепки всем известный катер Ишвара.

Затем изображение перенеслось в темное помещение, а в кадре появилось бесстрастное лицо мастера.

— Приветствую вас, консорты! Доблестные пираты, честные контрабандисты и наркобароны! Мои верные соратники и братья по духу. С тяжелым сердцем я вынужден вам сообщить о том, что господин Патель, наш дорогой мастер-консорт, сегодня трагически погиб.

На экране в медленном повторе снова появились кадры, на которых три мощные вспышки превращают в пыль знаменитый «Феникс».

— Для тех, кто забыл, я напомню, что Ишвар вышел из самых низов, он вырос в лавке бедного обувщика на Аравии. Однако врожденный интеллект и коммерческий талант позволил ему развить и преумножить семейное дело.

Позже его таланты стали полезными и для Консорциума. Ведь именно ему мы обязаны тем высотам, которых достигла наша организация за последние пятьдесят лет.

Да, многие тогда критиковали его за излишнюю гибкость, кто-то осуждает его и по сей день. Но сейчас все мы понимаем, что в те годы это была единственно возможная тактика, чтобы выжить.

И она дала свои плоды, ведь сегодня Консорциум силен как никогда. Поэтому я адресую Ишвару слова благодарности. Спасибо, друг!

После хорошо выверенной паузы, он продолжил:

— Однако, как это всегда бывает, за периодом расцвета наступает застой, а за ним неизбежно следует и период спада. У моему сожалению, причиной этому тоже послужил покойный Ишвар.

Годами заигрывая с властями, он слишком привык действовать по их правилам и с их разрешения. Он полюбил модные пляжи Гвалиора, дорогой транспорт и прочие блага цивилизации. Еще немного, и дело бы дошло до гражданства Федерации.

Мастер осуждающе покачал головой:

— Разве таким мы хотим видеть того, кто стоит над нами? Ради этого мы потом и кровью шли к этим высотам? Ишвар стал жить так, словно он просто преуспевающий коммерсант. Он забыл, кто мы такие. О нет, мы не скучные торговцы, которые играют по правилам.

Его тон неуловимо изменился. Если минуту назад он говорил грустно и вкрадчиво, то теперь его голос звенел контролируемой яростью, от которой сердца пиратов стали биться чаще.

— Мы Консорциум! Мы не часть благополучного общества — наше место над системой! Мы живем по праву сильного и берем то, что хотим. Мы считаемся только с равными.

Но Ишвар слишком сильно хотел обеспечить себе комфортную пенсию. Конечно, власти не позволили бы ему этого просто так. Платой стали бы сведения о наших планах. И к моему глубокому разочарованию, Патель собирался заключить сделку.

Сделав паузу, он трагически понизил голос:

— Конечно, я не мог этого допустить. Я до последнего пытался вразумить его и предлагал вернуться к диалогу, но… — Он развел руками. — Когда настало время принимать решение, я не дрогнул.

Он вскинул голову, и его голос снова зазвенел:

— Я благодарен всем, кто меня поддержал. Но сейчас я обращаюсь к тем, кто все еще сомневается. Тянуть с выбором больше нельзя. Грядут большие перемены.

В эти сложные и великие времена вы должны четко понимать, на чьей вы стороне. Потому что с этого момента занимать нейтралитет больше нельзя. Отныне вы или мои соратники, или вы мои враги.

Вслед за полувеком стабильности нас ждет эпоха истинного величия! Я приветствую всех, кто достигнет его вместе со мной. И заранее скорблю о тех, кому со мной не по пути!

Слушая его речь, Бёрни с Эриком почти уговорили бутылку на двоих. Передавая сосуд, они жадно ловили каждое слово и напряженно переглядывались, представляя, какой эффект это произведет в ближайшее время.

— Этот год я объявляю годом возвращения к истокам. И первым моим указом на посту мастер-консорта станет возвращение гладиаторской Арены.

В первые же годы своего правления Патель отказался от этой славной традиции, чтобы не провоцировать Совет Федерации. Я же отменяю его решение, и уже через месяц буду рад видеть вас на боях!

Когда речь была завершена, Бёрни впервые за долгое время увидел на лице друга страх.

— Ты хоть представляешь, что теперь начнется? — Тихо спросил Эрик.

Бёрни кивнул.

Он отчетливо понимал, что за этим последует. Скоро Консорциум начнет бурлить, словно походный котелок, и мастеру будет стоить огромных усилий, чтобы удержать его в своих руках.

Конечно, многие будут недовольны его решением. А на острие ножа окажутся именно они с напарником.

Пути назад теперь не было.

Решение Айвена навсегда покинуть родной дом тяжело далось Елене. Но в глубине души она понимала, что другого выхода нет, ведь на Авантисе его все равно не оставят в покое.

Когда Петера обвинили в шпионаже, а сам он пропал без вести, она бросила все силы на то, чтобы выяснить его судьбу.

В тот период ей еще казалось, что это недоразумение и нужно только объяснить полиции, что ее муж ни в чем не виноват.

Тогда все убедятся, что произошла ошибка, Петер вернется домой и они забудут эту историю, как страшный сон.

Но шли недели и месяцы, а она так и не получала никаких ответов.

Дипломатический скандал набирал обороты, а Петер исчез, будто его никогда и не было в ее жизни.

Она продолжала метаться между инстанциями с отчаянными мольбами о помощи, но судьба мода-шпиона никого кроме нее не волновала.

Раз за разом она упиралась в тупик, но опускать руки не хотела, зная точно, что Петер бы с ней так не поступил.

В попытках добиться справедливости она могла подолгу не появляться дома, а закончилось тем, что ее вызвала на разговор собственная мать.

Не стесняясь в выражениях, Наталья предложила ей вспомнить о приличиях и взять себя, наконец, в руки.

А вместо того, чтобы убиваться по человеку, который ее бросил, лучше бы обратила внимание на то, чем сын предателя занимается в школе.

И, как бы жестоко это ни прозвучало, но она оказалась права.

Пока Елена переживала личную трагедию, Айвен надолго остался один, наедине со своими мыслями. Что неминуемо вылилось в большие проблемы.

В школе теперь каждый встречный норовил обозвать его получеловеком, а заодно спросить, какого ему быть сыном предателя.

Поначалу Айвен терялся от таких вопросов, но боль утраты в нем очень быстро переплелась с обидой от несправедливых обвинений.

Ожидаемо, что он стал доступными методами бороться за свою правду, а ситуация быстро вышла из-под контроля.

В какой-то момент уже не проходило ни дня без новой драки: то Айвен изобьет очередного обидчика и Елену вызовут к директору. То сам придет домой с разбитым лицом.

Разговоры с сыном результата не давали — он клялся, что первым конфликты не начинает. Но честно признавал, что терпеть нападки больше не может.

Вскоре вызовы к директору сменились визитами в полицию, а после очередного такого случая Айвен оказался под домашним арестом.

Последний год он провел взаперти. Но это было и к лучшему, потому что травля, наконец, закончилась и наступило время переосмысления.

А теперь вслед за мужем Елене суждено было потерять еще и сына, и это разбивало ей сердце.

Но она была умна, что бы по этому поводу не говорили ее родители. Поэтому попытки уговорить сына остаться она сразу прекратила, понимая, что это все равно не поможет.

А за вчерашнее свое поведение ей теперь было стыдно.

Желая загладить вину перед сыном, она еще с вечера заказала ему новую модель туристического экзо, который понадобится ему в дальнем путешествии.

И уже следующим утром она вышла из дома, чтобы получить заказ.

Отпустив курьера, она крутила в руках увесистую коробку, предвкушая тот восторг, который Айвен испытает, получив такой подарок.

И настолько увлеклась, что даже не заметила, как сзади к ней подошли.

— Доброе утро, Елена!

Вздрогнув от неожиданности, она повернула голову и увидела, как от стены гаража к ней идет юная девушка в нарядном голубом платье.

Смущенно заложив руки за спину, она радостно улыбалась, а ее длинные волосы переливались яркими оттенками розового и оранжевого.

— Ника! — Ахнула Елена. — Привет, моя дорогая. Как ты похорошела! Ты давно вернулась?

За год отсутствия детская подруга Айвена заметно повзрослела и превратилась в настоящую красавицу.

Это была уже не вчерашняя угловатая девчонка — теперь ее фигура приняла округлые женственные формы.

А декольте стильного дорогого платья было чуть глубже, чем рекомендуется носить послушной дочери строгих родителей.

В остальном это была все та же Ника: чуть вздернутый нос, упрямая ямочка на подбородке, сияющие зеленые глаза и море энергии на каждый день.

Девушка скромно потупилась:

— Только вчера вернулась с Этроса, я проходила стажировку в Центре Экспансии. Собирала материалы для выпускной работы.

Елена участливо покивала.

Уж она-то догадывалась об истинных причинах, по которым отец приложил все усилия, чтобы на время убрать ее с Авантиса.

Но Елена ничем не выдала истинное направление своих мыслей, сохраняя на лице доброжелательную улыбку. В конце концов, девочка ни в чем не виновата.

— Это правда здорово! Ты большая молодец, Ника.

Присмотревшись к девушке внимательнее, Елена с удивлением обнаружила на ее нарядном платье несколько весьма неаккуратных пятен бежевой краски.

Быстро все сопоставив, она бросила короткий взгляд на стену своего гаража, которую все еще украшало граффити.

И совершенно не удивилась, когда обнаружила под ней истрепанную малярную кисть и бутылку с растворителем.

А Вероника на протяжение всего разговора продолжала держать руки за спиной, что она ошибочно приняла за признак смущения.

Елена с любопытством прищурилась:

— А чем это ты тут занимаешься, Ник? И что у тебя за спиной?

Помедлив, девушка нехотя вытянула рука и показала на испачканной ладони стамеску, а ее волосы окрасились глубоким красным оттенком.

— Простите, я вам стену немного испортила. — Призналась она. — Я вчера, когда увидела эту надпись, ужасно разозлилась и сразу пообещала себе, что сотру ее. Но у меня ничего не получилось.

Взгляд Елены ощутимо потеплел, и она грустно улыбнулась:

— Пустяки, моя дорогая, не переживай. Я сама уже дважды пыталась ее стереть, но эта дрянь оказалась на удивление стойкой.

Опустив глаза, Вероника огорченно кивнула. Затем бросила на Елену неожиданно робкий взгляд и поинтересовалась:

— Простите, я хотела спросить. Как дела у Айвена?

Елена сдержанно улыбнулась:

— У нас все хорошо, работаем над собой.

Девушка с надеждой замерла, ожидая продолжения, а может даже и приглашения зайти в гости.

Но Елена сохраняла на лице все то же вежливое выражение, за которым в действительности скрывалась лишь банальная растерянность.

Ведь в свете последних принятых решений она уже не знала, как реагировать на возвращение Вероники.

Запрос на колонизацию Плеторы был одобрен, вот и новый экзо уже куплен.

И теперь ее мучил один единственный вопрос: говорить Айвену или нет?

Прослушав манифест Онаконы, Ишвар поудобнее устроился в тесном кресле стелс-капсулы и удивленно покачал головой.

«Поздравляю, приятель. Теперь ты точно покойник»

Начав с трогательного перечисления заслуг своего предшественника, Онакона продолжил речь, умело смешивая угрозы с обещаниями грандиозных перспектив.

Ну да, ну да…

Ишвар прекрасно помнил, как выглядят эти перспективы: разбитый флот, выжженные базы и тысячи погибших.

Именно в таком плачевном состоянии пятьдесят лет назад находилась та структура, которая теперь именуется Консорциумом.

Молодой коммерсант с Аравии пришел на ее руины вскоре после того, как Спецотдел выследил его предшественника, Джека Граймса.

О да, старина Джек был мечтателем.

Он тоже выступал с намерением выйти из тени, взять свое по праву и занять достойное место в обществе.

Имея приличный ударный флот, он уверовал в себя и начал открыто грабить корабли Федерации, при каждом удобном случае пытаясь донести до властей, что он никуда не уйдет и его нужно воспринимать всерьез.

Вот только он не сумел оценить разницу в весовых категориях между теневым сообществом и элитными войсками.

Как итог, из всех своих замыслов Джек добился только одного: его действительно восприняли всерьез. Вот только для него лично это имело весьма плачевные последствия.

Вскоре состоялось знаменитое «Сражение при Фомальгауте», в ходе которого пиратская группировка попала в засаду объединенного флота Федерации.

Пираты были разбиты с показной жестокостью, а высшие чины Консорциума оказались в плену.

В течение следующего месяца все новостные каналы крутили на повторе казнь бледного и сломленного Джека.

То было красноречивым назиданием для всех тех, кто в будущем готов был допустить даже мысль о том, чтобы конкурировать с Федерацией.

Логично, что вступать в Консорциум тогда никто не хотел. И, когда Ишвар озвучил партнерам свою идею, каждый из них счет своим долгом покрутить пальцем у виска.

Люди усвоили, чем это грозит, и не видели перспектив, но у молодого коммерсанта имелся план.

Ишвар был прагматиком, а его политика строилась на избегании любой конкуренции с Федерацией. Он лишь давал обществу многое из того, что запрещали строгие законы колоний.

А если какой-то промысел начинал приносить больше рисков, чем прибыли, Ишвар немедленно его сворачивал.

К примеру, эта участь постигла Арену подпольных гладиаторских боев, призом в которых было солидное денежное вознаграждение.

И, даже несмотря на то, что живым оттуда уходил только один человек из ста, желающих испытать удачу все равно хватало.

Ведь победитель становился знаменитым и очень богатым.

Но временами на Арену попадали не те люди. Например, такие, за спинами которых стояли могущественные друзья и влиятельные родственники.

Увы, почти все они возвращались домой в цинковых контейнерах, а их близкие в таких случаях неизменно поднимали шум. И крайними всегда становились именно организаторы боев.

Понимая суть проблемы, Ишвар всеми силами старался ужесточить отбор участников, но делу это не помогало. Ведь если кто-то, имея обширные связи, всерьез решал участвовать, он все равно получал то, чего хотел.

Именно так было с сыном члена правления Хавано. Молодой задира сам прибыл на Арену и путем шантажа и угроз добился, чтобы распорядитель допустил его к битве.

Вскоре его отец получил небольшую емкость, вместившую в себя все, что осталось от его сына. А еще через пару дней на Арене прошла облава.

Новость о гибели юноши из приличной семьи репостили все новостные каналы, а общественный резонанс снова поставил Консорциум на грань вымирания.

Власти были настроены кране решительно, а объяснения не помогали, поэтому Ишвар пошел на радикальный шаг.

Многие консорты тогда были недовольны его решением, а кто-то и открыто обвинял его в трусости.

Но, действуя, как опытный дипломат, Патель за один день полностью свернул деятельность Арены, сочтя, что прибыль от нее не стоит рисков.

В то же время Ишвар добился главного: он продемонстрировал свою вменяемость, чем заработал репутацию человека, с которым выгоднее договариваться, чем конфликтовать.

Как многие позже признали, в итоге этот жест всем пошел только на пользу.

Теперь же, возобновляя работу Арены, вольно или невольно Онакона подает Совету Федерации прозрачный намек: «Со мной вы не договоритесь».

И это станет знаковым событием, которым он сам подпишет себе приговор.

После закрытия Арены Ишвар наладил отношения с апатридами, сделав их выгодными для обеих сторон.

Так уж вышло, что интересы обитателей Фронтира часто пересекались с интересами самого Консорциума.

Апатриды тоже занимались контрабандой и торговали ресурсами без сертификата происхождения.

Был у них и свой пиратский флот, яркими представителями которого уже тогда считались братья Мортсоны.

Казалось бы, конкуренция — повод для конфликта.

Но Патель лично посетил Совет Старейшин и выразил желание сотрудничать.

А на резонный вопрос Олега Мортсона, как же на Фронтире смогут уживаться сразу две пиратские организации, Ишвар рассмеялся и открыл бутылку дорогого рома.

Его речь была уважительной, а ее суть сводилась к тому, что он сочтет за честь делить Фронтир с такими правильными парнями, как Олег и его брат Игорь.

Такая тактика быстро принесла свои плоды, и на Фронтире в кои-то веки воцарился мир и процветание.

В Консорциум снова потянулись новые инвесторы, успокоенные выверенной и расчетливой политикой нового мастер-консорта.

Жизнь стала налаживаться, и так было почти пятьдесят лет.

Пока не появился новый консорт.

В самом начале своего пути Онакона сделал ставку на классические сферы деятельности.

Контрабанда всегда была важной статьей доходов, пиратство тоже считалось достойным ремеслом — потроши смельчаков, которые на свой страх и риск выходят за пределы Торгового Пути.

Бери пленных, требуй выкуп. Плати долю сообществу и развивайся — все будут только «за».

Но предприимчивый консорт этим не ограничился и продемонстрировал новаторство в ведении дел.

К традиционным промыслам он добавил легальную и даже полезную деятельность: из вчерашних пиратов он сформировал охранную компанию, зарегистрированную на Холдоне.

А затем, при полной поддержке Ишвара, выиграл тендер на охрану сырьевых колоний.

Кто-то обеими руками поддерживал такую инициативу: да, денег меньше, зато и рисков нет. Другие недовольно шептались, что не в традиции пиратов прислуживать Федерации.

Сам же Ишвар готов был поаплодировать находчивому новичку, увидев в нем брата по разуму.

Но Онакона не остановился и на этом.

Выкупив энергетическую компанию с Вирго, при помощи Пателя он получил контракт на электроснабжение тех же сырьевых колоний.

Оценив его достижения по достоинству, в какой-то момент Ишвар уже смотрел на него, как на своего будущего преемника.

Однако успехи-успехами, но за таким предприимчивым человеком нужен был присмотр. Поэтому Омар начал собирать о нем сведения, чтобы получше узнать, что он из себя представляет.

Да, формально традиция была такова, что каждый, кто обладает кораблем, может стать консортом, взять новое имя и оставить в тайне свое прошлое.

Но, раз зашла речь о преемничестве, то тут и случай особый, верно?

А Онакона, казалось, и не думал скрывать свое происхождение. Татанка, так его звали, был родом с Чикасо. Родился в семье среднего достатка, которая производила пищевые концентраты.

Владельцем семейного дела был его отец, сам же Татанка был старшим из трех сыновей. То есть, наследником. И казалось бы, зачем ему бежать с родной планеты?

Но бывало и такое.

Также любопытным был тот факт, что на родной планете он уже несколько лет числился в розыске, как пропавший без вести.

Что ж, и это не было редкостью — каждый уходит из родного дома по-своему. Кто-то тихо и мирно, а кто-то в муках.

В остальном его биографию можно было считать вполне заурядной. Ишвара это устраивало, поэтому он успокоился.

Собравшись с мыслями, он назначил Онаконе встречу, которая должна была начаться сдержанной похвалой, а закончиться намеком на его готовность через пару лет уйти на покой, а свою должность передать более молодому консорту.

Но диалог пошел не по плану.

За пару часов до встречи Омар доложил, что Онакона снова затевает нечто грандиозное. Но на этот раз его замысел был такого рода, что за это Консорциум могли уже не просто обезглавить, а вырезать полностью.

Решив не делать поспешных выводов, Ишвар сел с ним за один стол и разлил по бокалам виски.

Аккуратно подбирая слова и стараясь не горячиться, он начал издалека и пересказал историю Джека, попутно перечисляя его основные ошибки.

Индеец слушал с интересом и не перебивал, а потом поблагодарил за интересную лекцию и уверил, что история Граймса ему известна, а повторять его ошибки он не намерен.

Что же касается тактики Ишвара, то в свое время она действительно была оправданной. Но времена меняются, а значит, и Консорциум должен действовать в духе времени.

Тогда Ишвар приоткрыл карты и признался, что он в курсе некоторых деталей его плана, и ни за что не позволит ему их реализовать.

Онакона на это возразил, что план у него крепкий, а его успех гарантирован.

И любые попытки его отговорить заканчивались провалом: он упорно стоял на своем и отступать не собирался.

Тем временем доля Онаконы в Консорциуме росла вместе с его популярностью, и уже немногим уступала доле самого Ишвара.

Патель понимал, что, если не принять срочные меры, совсем скоро новым мастер-консортом будет уже не он, а чертов индеец, курс которого неминуемо приведет всех к краху.

Тогда Ишвар напряг все силы, но это не помогло — угроза только крепла.

Он уже после первой встречи понял, что у его протеже были серьезные претензии к Терракорп, и отступать он не собирался.

Непонятно было только одно: ну откуда могли взяться эти претензии у парня с Чикасо?

Сидящий спереди Омар коротко обернулся и произнес:

— Ты был прав.

Погруженный в воспоминания, Патель вопросительно поднял бровь:

— В чем?

— Признаю, твой план оказался лучше моего. Мы смогли уйти вместе на стелс-капсуле, замаскированной под торпеду. Это было чистое безумие, но теперь Онакона считает, что ты мертв. Но мы оба все еще живы, и я в состоянии послужить тебе еще. И это чертовски приятно. Спасибо за это, босс.

Ишвар польщенно хмыкнул, а Омар продолжил:

— Однако я должен тебе напомнить, что моя основная директива состоит в том, чтобы защищать тебя. А делать это эффективно я могу, только если участвую в планировании. Если же ты скрываешь от меня детали своего плана, то это не только обидно, но и ставит тебя под угрозу.

Патель засмеялся:

— Ладно, ты прав. Мы летим на Пантериус шестьдесят два.

— На сырьевую колонию? — Удивился киборг. — Зачем? Ты же в курсе, что она под контролем нашего врага благодаря тем тендерам, с которыми ты так любезно ему помог?

Ишвар вздохнул:

— В курсе. Но именно поэтому там нас искать не будут. И колония не полностью под контролем пиратов, там все еще живут наши друзья апатриды.

Омар неуверенно покачал головой:

— Во-первых, у апатридов сейчас и так проблем хватает. А во-вторых, я не уверен, что они все еще считают нас друзьями. После всего того, что люди Онаконы сделали с ними за последний год.

— Ты прав, трудностей хватает. Но апатриды — разумные люди. Они понимают, что их враг не я.

Омар скептически покачал головой и неожиданно улыбнулся:

— А знаешь, что, Ишвар? Я, пожалуй, снова тебе доверюсь. Инсценировка смерти у тебя получилась отлично. Значит, ты правда знаешь, что делаешь. Но теперь будь добр, изложи мне остальные детали своего плана, пока я не применил пытки.

Патель расхохотался:

— Это было бы забавно. Впрочем, нет… Все-таки я видел тебя в деле. Итак, слушай…

Этим утром на центральной площади станции «Северус» было не протолкнуться.

Всюду сновала шустрая местная детвора, за которой только глаз да глаз, чтобы не стащили ничего с прилавка. Лоточники продавали всякую мелочь и бойко торговались о ценах, между делом обсуждая последние новости.

А причин для разговоров хватало, ведь этим утром к ним прибыли сразу два десятка кораблей с беженцами из соседних систем.

И колония погрузилась в хаос, не успевая всех размещать.

— Валить надо подальше из этого сектора. — Мрачно протянул лысый апатрид в поношенном экзо. — Пираты могут нагрянуть в любой момент, а здесь мы и так уже как селедки в бочке.

Рыжебородый лоточник посмотрел на него неодобрительно и понизил голос, оглядываясь по сторонам:

— Егор, перестань паниковать. Будем сидеть тихо, авось и пройдут рейдеры мимо. Тем более, ходят слухи, что к нам вчера прибыл сам Игорь Мортсон, а значит мы под защитой. Так что не сгущай краски, лучше на вот, слойку съешь. Бесплатно.

Лысый мрачно покачал головой, но от бесплатного угощения отказываться не стал:

— Что-то я не видел, чтобы к нам прибыл флот Мортсонов. Да и самого Игоря тоже. Зато говорят, что у пиратов теперь в каждой нашей фавеле есть свои люди, которые помогают попасть внутрь. Вот сколько беженцев мы сегодня приняли, сотню? А кто их проверял? Вот и я о том же.

Он подозрительно покосился на двух смуглых мужчин, которые взяли по миске овощного супа и отошли к столику, внимательно поглядывая по сторонам.

Лоточник нахмурился и буркнул:

— Жуй давай. Я тебе еще слойку дам, лишь бы заткнулся. — Неожиданно он замолчал и посмотрел поверх собеседника. — А тебе чего, мужик? Если хочешь чего, плати кред. А не хочешь, так иди дальше, нечего тут…

Обернувшись, Егор увидел у себя за спиной тощего чернокожего старика в зеленом брезентовом плаще, который с интересом прислушивался к их разговору.

Выглядел он нездорово и явно был не в себе. Его глаза лихорадочно блестели, а голова была покрыта проплешинами, словно от ожогов.

При ходьбе он заметно хромал на левую ногу, а его плащ был прожжен в нескольких местах.

Шарахнувшись от лотка, он торопливо отошел в сторону и остановился в самом центре площади, затравленно озираясь по сторонам.

Заприметив пластиковые кубы с питьевой водой, он с видимым усилием начал карабкаться по ним, пока не оказался на самом верху.

Наблюдая за ним с любопытством, прохожие замедляли шаг и переглядывались. А старик выпрямился, обвел собравшихся безумным взглядом и надрывно выкрикнул:

— Они всех убили, всех! Бегите, фратре, спасайтесь!

Согнувшись пополам, незнакомец зашелся каркающим смехом, и Егор не сразу понял, что он давится рыданиями.

Нахмурившись, он шагнул ближе:

— Что ты такое говоришь? Кого убили?

С трудом отдышавшись, старик прохрипел:

— Скоро здесь будут рейдеры! Пираты уже близко! У нас было много людей и оружия, но мы не устояли. Не устоите и вы, поэтому бегите, пока не поздно!

Толпа притихла, напряженно переглядываясь, а Егор протянул старику руку и позвал:

— Слезай, отец. Тебя как звать-то?

Но вместо того, чтобы спускаться, старик встал во весь свой немалый рост и крикнул так, чтобы его все слышали:

— Меня зовут Джонни Тремоло, я единственный выживший из фавелыГлизе-триста-семнадцать. Пираты взяли в плен всех мужчин. Женщин насиловали! А стариков согнали на склад и расстреляли!

На площади наступила тревожная тишина. Апатриды беспокойно переглядывались, а их лица отразили полную гамму эмоций от страха и растерянности до праведного гнева.

Но откуда-то с задних рядов раздался глумливый голос:

— Ну а тебя-то, почему не убили, Джонни? Неужто за девку приняли?

Толпа почтительно расступилась, и к импровизированному постаменту вышли трое мужчин в боевых экзо и с оружием в руках.

Обернувшись, Егор столкнулся взглядом с Эдиком Ветрило из местного ополчения и послушно отошел в сторону — неприятности ему были не нужны.

По площади прошелся неуверенный смешок, а Тремоло возмущенно сплюнул под ноги и упрямо замотал головой:

— Не знаю, зачем, но пиратам нужны молодые мужчины. Такие, как ты! — Он ткнул в обидчика пальцем. — А я уже старый, меня сразу списали в расход. Врезали прикладом по голове, затолкали вместе с остальными на склад и расстреляли.

— Ну и как же ты выжил? — Не унимался Эдик.

Джонни горестно махнул рукой:

— Я стоял в самом углу, поэтому меня не зацепило. Только плащ прожгли и волосы обгорели. А тот пират, что в нас стрелял, смеялся, давя на курок! И его глаза светились фиолетовым! Истинно вам говорю, фратре, не человек это был, а чудовище!

Толпа недоверчиво загудела, а Ветрило поднял руку, призывая к тишине. Оглядев собравшихся, он криво улыбнулся и развел руками:

— Фратре! Ну в самом деле, мы же не дети малые, чтобы позволить пугать себя чудовищами!

Толпа ответила неуверенными улыбками. Удовлетворенно кивнув, Эдик указал пальцем на замершего Джонни и продолжил, развивая успех:

— И вообще, вдруг это пиратский лазутчик, которого к нам заслали, чтобы посеять панику?

Тремоло праведно возмутился:

— Да что ты несешь! Я такой же апатрид, как и ты!

Ветрило со смехом отмахнулся:

— Если в тебе плещется литр апатридскогорома, это еще не делает тебя апатридом! — Он поднял кулак, оглядывая толпу. — Фратре! Наши предки кровью и потом заплатили за нашу свободу! А этот юродивый предлагает отдать пиратам нашу станцию? Не бывать этому!

Толпа взорвалась бурными овациями. Апатриды вздымали кулаки, грозя невидимым врагам, и топали ногами, демонстрируя боевой дух.

— Но их больше, и они хорошо вооружены! — В отчаянии вскричал Тремоло, опасно балансируя на кубах с водой.

— Ну и что с того? — Возразил Эдик с улыбкой. — Зато мы живем там, где пиратам по нужде отойти страшно. Мы апатриды, мать твою! И нас не запугать!

Джонни порывался продолжить спор, но его уже не слушали. Довольные своей храбростью, апатриды стали расходиться по своим делам, потеряв интерес к униженному старику.

А когда зеваки разошлись, у импровизированного постамента остались только трое ополченцев.

— Ну-ка слезай, старик. — Усмехнулся Ветрило. — Разговор к тебе есть.

— Что за разговор? — Опасливо осведомился Тремоло, не торопясь спускаться.

— Потолкуем о том, что на самом деле произошло в системе Глизе-триста-семнадцать. И о том, как именно тебе удалось выжить.

Напряженно улыбнувшись, Джонни пошел на попятный:

— Парни, да я уже все рассказал. Если не хотите улетать, то дело ваше. Я и не собирался тут задерживаться, только предупредить хотел…

— Ну вот и пойдем, предупредишь нас. А заодно расскажешь, сколько тебе заплатили за предательство.

Хмуро наблюдая за тем, как местное ополчение уводит с рынка старика, Ахига покачал головой и отставил в сторону почти полную миску супа.

Мясо в колонии было в дефиците, зато с овощами и соевыми концентратами дела обстояли намного лучше, поэтому похлебка получилась на удивление вкусная.

Но настроение у него испортилось, и аппетит сразу пропал — ему было искренне жаль старого человека, который хотел всех спасти, а в итоге сам же был оклеветан.

Остро захотелось раскурить свою походную трубку, чтобы навести порядок в душе и наладить мыслительный процесс.

Но здесь этого делать было нельзя — они с братом и так привлекали слишком много внимания своими, мягко говоря, нездешними лицами.

Согласно наспех придуманной легенде, они представились беженцами из системы Керранго. Это позволило им попасть внутрь, но на этом успехи заканчивались.

Покосившись на брата, который с аппетитом доедал свою порцию, Ахига осуждающе фыркнул и подвинул ему свою миску и наклонился ближе:

— А напомни-ка мне, старший брат, что мы тут забыли? Почему бы нам не последовать совету того доброго человека, которого только что увели, и не покинуть это гиблое место?

Ахоут отодвинул пустую миску и серьезно кивнул:

— Старый мужчина был прав, много сердец здесь скоро припадут к земле. Но их спасение не в нашей власти. Сам видишь — их предупредили, а они продолжают упрямо храбриться.

— Так и я о том же. — Согласился Ахига. — А мы-то здесь зачем? Ты же сам говоришь, что колония обречена.

— Да, рейдеры должны быть уже на подходе. Но мы должны остаться, чтобы проследить, куда они увезут пленных. Может, так мы снова выйдем на след Татанки. Я знаю, ты считаешь это безрассудством. Но других зацепок у нас нет — последняя тянется к пиратам.

Поразмыслив, Ахига тяжело вздохнул:

— Тогда нам стоит подготовиться.

— Да, ты прав. Займем наблюдательную позицию.

В ранний утренний час, когда этажи были еще пусты, а охрана уже вовсю клевала носом, в здание Шестого Управления бодро вошел невысокий мужчина в красно-желтой форме.

Сумка на его плече дежурную смену нисколько не заинтересовала — они и так знали, что там находятся только ментальные планшеты, хранящие служебные материалы.

Да и сам человек оказался им знаком — это был поверенный из курьерской службы, в обязанности которого входила доставка материалов из полицейского архива.

А вот бумажный пакет с логотипом известной кофейни в его руках охрану весьма заинтриговал.

Принюхиваясь к ароматам свежей выпечки, секьюрити проводили его тоскливыми взглядами, ведь до конца их смены было еще далеко.

Курьер тем временем зашел в кабину лифта и не глядя ткнул кнопку минус одиннадцатого этажа, на котором располагался архив, где этим утром дежурил Юджин Малинин.

Потирая опухшие от бессонной ночи глаза, здоровяк отчаянно боролся со сном. А курьера он встретил вялой гримасой, которая отражала в равной степени приветливость и отчаяние.

— Эй, дружище! — Жизнерадостно воскликнул ранний гость. — Ну как ты тут, держишься? Секретная служба не дремлет, а?

Дежурный болезненно поморщился:

— Брайан, ради бога, не ори так. Не знаю, кто там не дремлет, а я лично еле держусь. Ненавижу ночные дежурства.

— Я так и думал. — Засмеялся курьер.

Водрузив свою сумку на ресепшен, он заговорщицки подмигнул и достал из бумажного пакета коробку с пончиками, а следом два больших картонных стакана.

Расплывшись в благодарной улыбке, Малинин схватил свой кофе и сделал большой глоток.

— Вот это другое дело! Теперь жить можно. А то казенный американо уже надоел.

Довольно хмыкнув, курьер взял свой стакан и развалился на гостевом диванчике, небрежно закинув ноги на журнальный столик.

— Ну, как у вас тут дела? Все тихо?

— Ничего интересного. — Промычал Юджин с набитым ртом. — Сам знаешь, в колониях все спокойно. Такими темпами нам скоро и заняться будет нечем. Скучно.

Малинин хотел еще что-то добавить, но в этот момент двери архива открылись, и в приемную вышел неряшливый молодой человек, облаченный в дешевые джинсы и помятую куртку.

Лицо его было бледным и мрачным, а в руке он держал пустой кофейник.

Мельком глянув на курьера, он кивнул Малинину и молча направился вдоль по коридору, в конце которого стоял кофейный автомат.

Брайан проводил его любопытным взглядом, потом наклонился к ресепшену и громким шепотом поинтересовался:

— А это еще что за бродяга? Раньше я его здесь не видел.

Юджин хмыкнул:

— Там долгая история. Это новенький, его зовут Пол. Он вчера вечером, как засел над теми планшетами, что ты в прошлый раз привез, так и просидел всю ночь, бедолага.

Курьер на эту реплику отреагировал странно.

Улыбка медленно сползла с его лица, он медленно выпрямился на диване, будто вспомнил что-то важное, и со стеклянным взглядом уставился перед собой.

— Над планшетами, которые я привез вчера? — Переспросил он.

— Ну да.

— Повтори, как его зовут?

— Пол Волков, а что?

Сделав глоток дрянного местного американо, Пол откинулся на спинке кресла и подумал о том, что работа с архивом на поверку оказалась именно тем, чем и выглядела со стороны — пустой тратой времени.

На столе перед ним были разложены три десятка ментальных планшетов, на которых хранились разрозненные данные на доктора Бромли, но паззл упорно не складывался.

На поверку, если верить документам, он казался филантропом и образцовым гражданином, которого никак нельзя представить в обществе пиратов. И ночь, проведенная в архиве, не очень-то помогла ему найти хоть какие-то зацепки.

Единственное, что всерьез упрощало работу — все материалы по делу хранились на ментальных планшетах, принцип работы с которыми оказался очень простым.

Нужно было только положить ладонь на считывающий контакт, затем происходила авторизация и все содержимое носителя загружалось в краткосрочную память его мозга, позволяя быстро охватывать суть.

Но рабочая версия никак не клеилась, а времени катастрофически не хватало. До совещания с Русаковым оставалось меньше двух часов, и ему было жизненно необходимо ускориться.

Критически покосившись на пустой кофейник, Пол решил, что ему нужна собранность. А дрянной кофе все же лучше, чем никакого. А потому самое время было пополнить запасы.

Толкнув дверь, он кивнул дежурному, который дружелюбно болтал с мужчиной в курьерской форме, и пошел по коридору, в конце которого стоял кофейный автомат.

Его проводили любопытными взглядами и за спиной послышался громкий шепот. Пол с сожалением подумал, что для полноценного знакомства с местными все равно нет времени.

Да и смысла тоже.

Ведь если он не сумеет отомстить за друзей и очистить свою репутацию, то и незачем тогда местным запоминать, как там звали того парня.

Наполнив сосуд свежим кофе, он поплелся обратно в архив, попутно перебирая в уме основные тезисы перед совещанием с Русаковым.

Уже на подходе к приемной Пол услышал сначала удивленный возглас, а затем глухой удар и характерный звук падающего тела, который он смог бы безошибочно вычленить из любого шума.

Замедлив шаг, он осторожно выглянул из-за угла и увидел дежурного, который лежал на полу прямо у ресепшена.

С его затылка на паркет стекала темная лужица крови, а присевший рядом курьер тянул из его наплечной кобуры рукоятку табельного оружия.

Глянув на Волкова странным стеклянным взглядом, который не выражал никаких эмоций, мужчина в форме службы доставки начал подниматься с корточек, одновременно занося руку с пистолетом.

Между ними было около четырех метров — слишком далеко, чтобы выбить оружие из его рук. И слишком близко, чтобы промахнуться.

Времени рассуждать не было, поэтому на чистом рефлексе Пол метнул в курьера наполненный до краев кофейник. И успел в последний момент, перед тем, как он выстрелил.

Сгусток низкотемпературной ионизированной плазмы вырвался из ствола и попал точно в летящий сосуд, мгновенно превратив его содержимое в облако раскаленного пара вперемешку с осколками стекла.

В помещении мгновенно стало жарко.

Выронив оружие, курьер машинально схватился за обожженное лицо, и это предоставило Волкову драгоценные секунды, чтобы двумя ногами в прыжке впечатать его в стену.

Но прежде чем Пол успел подняться на ноги, его противник пружинисто оттолкнулся от стены и секунду спустя уже оказался над ним, смыкая руки на его горле.

Над ним нависло красное обожженное лицо, на котором застыло выражение равнодушной задумчивости, будто он выполнял какую-то рутинную работу.

Напрягаясь всем телом, Волков попытался стряхнуть его с себя, но курьер держался цепко. Тогда он попытался отжать его руки от своего горла, но тоже тщетно — сил у противника хватило бы на троих.

И, когда в глазах уже стало темнеть, последним усилием он ударил курьера по локтевому сгибу левой руки. Этого хватило, чтобы хватка на секунду ослабла, и он смог сдавленно прохрипеть:

— К бою!

Правую кисть свело уже знакомой судорогой, затем раздался сухой треск и сверкнула белая вспышка.

С трудом столкнув с себя дымящееся тело, Пол со свистом втянул в легкие воздух. В приемной стояла удушающая вонь паленой плоти, но все равно это был сладкий запах победы.

Четверть часа спустя все Шестое Управление стояло на ушах, а в приемной архива было не протолкнуться от должностных лиц.

Полу сразу оказали медицинскую помощь. И, когда наниты залатали поврежденную гортань, он наконец-то перестал хрипеть, а его лицо понемногу начало приобретать нормальный цвет.

Постепенно приходя в себя, он привалился спиной к стене и наблюдал за тем, как запоздало суетится дежурная смена.

Юджин с забинтованной головой сидел на гостевом диванчике и тупо смотрел, как медики пакуют в черный мешок обгорелое тело человека, которого он долгие годы считал своим другом.

Даже не подозревая, что он окажется зомбированным агентом Консорциума.

А начальник службы безопасности, которого по тревоге подняли с постели, ходил мрачнее тучи, уже догадываясь, какими проблемами ему аукнется эта история.

Ведь его работой было знать все обо всех, а враг тем временем годами свободно перемещался по Управлению, имея доступ к секретным данным.

Теперь он бессознательно пытался найти другого крайнего, с которым можно было бы разделить ответственность. И не нашел ничего лучше, чем насесть на Малинина.

— Расскажи еще раз, как у него в руках оказался твой пистолет?

Мрачно вздохнув, Юджин опустил голову:

— Сергей Палыч, я уже все вам рассказал. Если хотите меня наказать за халатность, я не возражаю. Но у меня это до сих пор в голове не укладывается… Мы же с ним столько лет дружили!

Начальник СБ покачал головой:

— В общем, мы выяснили, что двенадцать лет назад он проиграл все накопления в нелегальном казино и влез в долги.

— Но это же бред! — Малинин вскочил на ноги. — Я его давно знаю, он бы не стал…

Волков пояснил негромко:

— В обмен на списание долгов Консорциум часто предлагает людям установить следящие биомаркеры с удаленным контролем. А после сеанса гипноза они уже не помнят, на кого работают на самом деле.

Обдумав услышанное, Юджин мрачно кивнул и сел обратно на диван, схватившись за голову. А Сергей Палыч недовольно покосился на встрявшего Волкова и повторил свой вопрос:

— Так как у него в руках оказалось твое оружие?

— Он привез планшеты, все было как обычно. — Вздохнул Малинин. — А заодно кофе и пончики, это было что-то вроде нашей традиции. Он всегда так делал, когда у нас смены пересекались.

— О чем он тебя спрашивал?

— Да ни о чем, просто дежурные вопросы. Потом он увидел новенького, и его словно переклинило. Имя его переспросил, а потом надолго завис. И глаза у него остекленели. Я подошел спросить, что стряслось, а он меня степлером по голове ударил.

Сергей Палыч покачал головой:

— Ладно, картина ясна, отдыхай. — Он повернулся к Волкову и прожег его неприязненным взглядом. — Похоже, приятель, целью был именно ты. Есть идеи, чем ты мог насолить Консорциуму?

— Дайте-ка подумать. — Пол наигранно задумался. — Ах да, у Консорциума же примерно сотня причин, чтобы меня убить. Вот только я не ожидал, что это произойдет прямо здесь.

Лицо безопасника медленно налилось кровью. Он навис над Волковым и угрожающе упер руки в бока:

— Нет, вы только посмотрите, он еще чем-то недоволен! Да знал бы ты, чего нам стоило твое освобождение. И чего еще будет стоить! Может, тебя в карцере подержать для сохранности?

— Непременно. — Пол шумно выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, но взгляда не отвел. — Только сначала объясните, как так вышло, что за пятнадцать минут вы узнали о погибшем больше, чем за последние пятнадцать лет?

Вокруг все притихли, напряженно ожидая, что за этим последует. Но прежде чем конфликт продолжил развитие, из коридора послышались быстрые шаги, и на пороге появился Русаков.

Люди перед ним почтительно расступались, а начальник службы безопасности заметно стушевался при его появлении.

— Спокойно, Сергей Палыч. Этого. — Он кивнул на Волкова. — Я у вас забираю. Все вопросы потом.

Бегло осмотрев место происшествия, он взял Пола под локоть и потащил к выходу. Как только они оказались в лифте, он привалился спиной к стене и потер покрасневшие глаза.

Выглядел он откровенно уставшим.

— Ты успел ознакомиться с материалами?

Пол коротко выдохнул и взял себя в руки:

— Конечно, и готов обсудить рабочую версию. Есть одна зацепка, но недели будет маловато

Русаков покачал головой:

— К сожалению, у меня для тебя две новости, и обе плохие. Начну с того, что твоим делом заинтересовался Совет Федерации, поэтому мне дали всего три дня. А потом я должен буду вернуть тебя в тюремный блок.

— Три дня? — Опешил Волков. — А какая вторая новость?

— А вторая еще хуже. Теперь Консорциум знает, где ты, и чем занимаешься.

— И теперь они откроют на меня охоту. — Кивнул Пол. — Паршиво.

— Верно. Поэтому ты должен успеть, тогда у тебя будет шанс.

Наполнив любимую чашку ароматным ромашковым чаем, Вероника с ногами забралась в кухонное кресло и наслаждалась утренней идиллией.

Недавнее ощущение, что она выросла из своей комнаты, улетучилось сразу же, стоило ей только проснуться в своей кровати.

А чего ей больше всего не хватало на промозглом Этросе, так это тепла и солнца. Именно этот пробел она и собиралась закрыть немедленно.

Вооружившись солнцезащитными очками и книгой, она вышла на задний двор и перетащила шезлонг на солнечную сторону.

Пару минут она просто наслаждалась теплом и запахом скошенной травы. А раскрыв книгу, сама не заметила, как погрузилась в сюжет и отрешилась от всех забот.

Опомнилась она только когда солнце стало подбираться к зениту, а голову начало всерьез припекать.

Возвращаться в дом желания не было, поэтому она переместилась в самый дальний угол двора, где живая изгородь Рощиных отбрасывала спасительную тень.

Снова открыв книгу, она вернулась к чтению, но пару минут спустя ее внимание привлекли звуки, которые доносились с другой стороны забора.

Совершенно отчетливо она слышала ритмичные шаги, которые то удалялись, то снова приближались.

Всерьез заинтригованная, Вероника отложила роман и прошлась вдоль изгороди, пытаясь найти в ней хоть одну брешь, через которую можно было бы разглядеть соседний двор.

Но тугие ветки были переплетены так плотно, что разобрать что-либо за ними было невозможно.

А зеленая щетинка оказалась такой жесткой, что Вероника больно уколола палец, пытаясь проделать в ней щелку.

Ну да, Елена ведь потомственный аграрий. Уж она-то знает, как из банального куста соорудить зеленую крепость.

Что ж, причина такого ее поступка тоже была на поверхности. Вероника еще помнила то утро, когда толпы репортеров начали осаждать порог соседнего дома, желая снова задать одни и те же бестактные вопросы.

Но сдаваться девушка не собиралась.

Деловито осмотревшись по сторонам, на самом краю своего участка она заприметила мастиковое дерево, которое было распространено на Авантисе благодаря своей неприхотливости.

Конкретно же это дерево было ей хорошо знакомо по детским играм, поэтому путь наверх ей был знаком и не составил труда.

Вскоре ее голова уже возвышалась над зеленой стеной. Встав поудобнее, она оперлась руками о верхнюю кромку и затаила дыхание, стараясь не раскачиваться.

Ее взору открылся вид на задний двор Рощиных, который был ей прекрасно знаком. Но за последний год здесь произошло немало перемен.

Все пространство теперь было заставлено тренажерами, а по центру стоял постамент, на котором замерла черная фигура тренировочного бота.

Предмет ее интереса тоже был здесь.

Им оказался высокий светловолосый юноша в коротких шортах, который кругами бегал по газону.

Мельком отметив ширину его плеч, Вероника в изумлении приоткрыла рот, а ее щеки запылали румянцем.

Юный атлет тем временем перешел на шаг и сделал пару тренировочных движений руками, крутя давно не стриженной головой.

Закончив разминку, он запрыгнул на помост и до боли знакомым голосом скомандовал:

— Бот, отрабатываем седьмую связку в полный контакт. Повышаем темп каждые три секунды. Начали.

Черная фигура изобразила поклон и с места пошла в атаку, нанося один за другим быстрые и точные удары. От большинства из них Айвен легко уклонялся, а какие-то отводил в сторону выверенными движениями.

Приседая или отходя, он раз за разом пытался зайти боту за спину, но пока ему это не удавалось, а деревянный помост натужно поскрипывал под его шагами.

Искренне поражаясь Айвену, который очень изменился с их последней встречи, Вероника все еще не могла поверить своим глазам. Совсем недавно он был обычным тощим подростком, а теперь она видела перед собой молодого мужчину.

В какой-то момент она поймала себя на том, что откровенно любуется другом своего детства. Это было так необычно, но противиться этому она не могла — он был красив, а каждое его движение его боя было наполнено неожиданной грацией.

Точнее, это не выглядело боем в привычном понимании. Скорее это было опасным, но завораживающим танцем.

Атаковал пока только бот, Айвен лишь уворачивался и кружил вокруг него. Скорость движений была уже настолько высока, что казалось, будто он едва успевает уклоняться, пропуская черный кулак в сантиметрах от своего лица.

Но дышал он все еще размеренно и ошибок не совершал, а его напряжение выдавали только капельки пота, который покрыли его загорелую спину.

Уходя от очередного выпада он отступил на самый край помоста и вдруг покачнулся.

Искренне переживая за своего друга, увлекшаяся Вероника вскрикнула.

Опомнившись, она сразу прикрыла рот ладонью, и сама едва не потеряла опору, чудом удержавшись на своем наблюдательном посту.

Но Айвен ничего не заметил — все его внимание было сконцентрировано на поединке. От очередного замаха он ушел коротким кувырком и оказался прямо у бота за спиной.

Пружинисто выпрямившись, он взял черную фигуру в захват и замер, готовясь зафиксировать победу.

В этот момент он запрокинул голову и столкнулся взглядом с Вероникой, которая совсем забыла об осторожности и свесилась с живой изгороди, не желая пропускать ни секунды увлекательного зрелища.

Его глаза удивленно расширились, а хватка на мгновение ослабла. В ту же секунду он получил ощутимый тычок локтем под ребра — бот никогда не отвлекался и возможностей не упускал.

Поняв, что обнаружена, Вероника присела и попятилась. Ее затекшая нога скользнула по узловатому стволу, она нелепо взмахнула руками и с коротким вскриком повалилась прямо на газон.

С той стороны ограды раздался возмущенный голос:

— Бот, пауза. Да пусти же ты меня, дубина… Пауза!

В следующую секунду зеленая стена опасно зашаталась и ощутимо просела, принимая на себя вес молодого человека, который штурмовал ее со скоростью опытного альпиниста.

Но Вероника к тому моменту уже со всех ног бежала в дом, забыв и про книгу, и про оставленные на траве розовые балетки.

Ее щеки пылали румянцем, а волосы заливались красными всполохами.

Мгновение спустя Айвен уже балансировал на вершине живой изгороди, которая явно не была предназначена для таких ударных нагрузок, но все же каким-то чудом держалась.

Он отчетливо слышал звук неудачного приземления, а затем быстро удаляющиеся шаги.

Но, выглянув за ограду, он успел увидеть только мелькнувшие красные волосы, а затем хлопнула дверь и наступила тишина.

Морщась от боли в исколотых пальцах, он потер ушибленный бок и перевел взгляд на окно Вероники на втором этаже.

Первое время после ее отъезда он часто в него заглядывал, но вот уже год там не загорался свет. Сейчас там тоже никого не было, но створки были открыты настежь, и Айвен готов был поклясться, что это была она.

Хоть ее натуральный пшеничный оттенок и сменился ярким красным, это точно была Вероника.

Запоздало вспомнив об арестантском браслете, он покосился на мигающий желтым диод и досадливо вздохнул.

Запас поводка еще оставался, но совсем небольшой. И уж точно его не хватит, чтобы дойти до соседского крыльца и постучать в дверь.

Комм все еще был заблокирован, как и любые другие средства связи с внешним миром, кроме почтового ящика.

Некоторое время он перебирал в уме доступные ему варианты, и его лицо озарила улыбка.

Ловко спрыгнув на газон, он быстрым шагом направился в гараж. С минуту внутри что-то громыхало, потом он вышел, держа в одной руке складную лестницу, а в другой спортивный мат.

Сидящая на крыльце Елена проводила сына удивленным взглядом:

— Айвен! Ты что задумал?

— Все хорошо, мам, не переживай. — Успокоил он и скрылся за углом.

Словно большая хищная птица, рейдер шел на бреющем полете над самой поверхностью планетоида.

Режим маскировки был активирован заранее, а основной двигатель заглушен, чтобы исключить риск обнаружения по сигнатуре выхлопа.

Острой необходимости в таких мерах предосторожности не было, апатриды все равно редко выставляли дозоры — ничему их жизнь не учит.

Но на станцию «Северус» у мастера были большие планы, поэтому Бёрни старался сработать чисто.

В десантном отсеке гремела музыка, а два десятка пиратов настраивались на привычную и приятную работу.

Сначала они шумно знакомились, потом начали хвастаться оружием, а теперь уже о чем-то спорили на повышенных тонах, что было верным предвестником скорой драки.

Прекрасно зная буйный нрав своих соотечественников, Бёрни поднялся на ноги и лязгнул затвором винтовки, чем в зародыше погасил конфликт.

— Внимание, джентльмены. — Сказал он, выключив музыку. — Напоминаю для всех, что молодые и здоровые мужчины нам нужны целыми, они пойдут на ферму доктору Бромли. Боевое оружие против них применять нельзя. Уяснили?

Один из пиратов поднял руку и глумливо поинтересовался:

— Босс, а с пленными апатридскими девками развлечься можно будет?

— Можно. — Кивнул Бёрни, и лица пиратов растянулись в улыбках. — Но только после того, как колония будет захвачена. Еще вопросы есть?

С дальнего конца скамейки раздался хмурый бас киборга Донни Брамса:

— Есть один. Мы пойдем захватывать фавелувсего двумя десятками, да еще и с шокерами. Как ты себе это представляешь?

Бёрни усмехнулся:

— Первыми пойдем мы с Эриком, вам останется только держать нам спины. Остальное не ваша забота.

Узколобый верзила с титановыми конечностями покачал головой:

— Но они-то с нами церемониться не станут. Поэтому я хочу знать, что делать, если по нам откроют огонь из боевого?

Донни был самым опытным бойцом из тех двух десятков, что мастер выдал им в личное пользование. Лет ему было уже под сотню, а для человека, который живет грабежом, это был весьма солидный возраст.

Что делало его опасным соперником.

Но бойцом он был первоклассным, и успел уже не раз побывал на столе у конструкторов. Его грудь защищала композитная броня, а на плечах красовались танталовые пластины, выполняющие скорее декоративные функции, нежели практические.

И Бёрни заранее знал, что с ним будут проблемы.

Поймав вопросительный взгляд Эрика, он коротко качнул головой и навис над киборгом.

— Не если, Брамс, а когда. Огонь из боевого по нам откроют обязательно, можешь не сомневаться. Но пленные нужны целыми. Понял?

Пираты напряженно переглянулись, но старый вояка оказался то ли слишком самоуверенным, то ли недостаточно умным.

Выпятив подбородок, он процедил:

— Я тебе ничего не гарантирую, щенок. В бою некогда смотреть, кто там хворый, а кто здоровый. Могу и на тебя ненароком наступить, если будешь под ногами путаться.

В подтвержден н своих слов, он лязгнул бронированной стопой о металлическую решетку в полу, оставив на ней внушительную вмятину.

Взгляды пиратов с любопытством переместились на старшего. Они прекрасно видели, что их новые командиры еще совсем юны — куда моложе, чем большинство из них.

И многих это смущало, ведь пираты были не тем народом, который готов терпеть над собой кого-то, кто хоть в чем-то им уступает.

Бёрни это отлично понимал, поэтому был только рад возможности расставить точки над «i».

Усмехнувшись, он медленно наклонился к бунтарю и положил ему на плечо свою ладонь, внимательно заглядывая в глаза.

Брамс ответил таким же прямым взглядом, а на его лице появилась самоуверенна улыбка, в которой явственно читалось: «Ну и что ты мне сделаешь, молокосос?».

Впрочем, эта улыбка сразу же пропала, как только глаза Бёрни блеснули фиолетовым.

В полной тишине раздался скрежет металла — это наплечник Брамса, сделанный из сверхпрочного сплава сминался под пальцами молодого командира, словно фольга.

Донни ощутимо побледнел, а пираты испуганно притихли. Теперь уже они смотрели на своего командира не с сомнением, а с животным ужасом.

Раздался мельничный звон, Бёрни подбросил на ладони оторванный кусок металла и вернул его оторопевшему Брамсу.

— Все слышали? За каждого убитого или раненого апатрида спрошу лично. А чтобы вас не подстрелили, просто не попадайтесь на прицел. Всем готовность, до высадки три минуты.

Бёрни вернулся в свое кресло и хмуро покосился на Эрика, который вовсю забавлялся, наблюдая за тем, как он муштрует новеньких.

— А ты чего скалишься? — Буркнул он. — Салаги сами себя не воспитают.

— Вот объясни мне, зачем нам эта обуза? — Эрик мотнул головой на пиратов. — Это же пушечное мясо, какой от них прок? Раньше мы и вдвоем управлялись.

Бёрни возмущенно фыркнул:

— Да ты хоть в курсе, сколько сейчас народу на станции «Северус»? Конечно, в теории можно и вдвоем, но в этот раз мастер приказал сделать все чисто. Тем более, среди пиратов мы теперь старшие, значит, нужно учиться ими руководить. Понимаешь к чему я?

Эрик страдальчески закатил глаза:

— Я-то, может, и понимаю. Но как же веселье? Зачем все это, если радости жизни достанутся салагам?

Бёрни обреченно вздохнул:

— Вот даже не начинай…

Он уже по опыту знал, что если друг поднимает тему веселья, то пиши пропало. Со временем Эрика стала интересовать только хорошая драка, а любые доводы разума рушились о стену его искреннего непонимания.

— Ты должен понять, — Серьезно сказал он. — Или мы будем расти над собой, или так навсегда и останемся на скамейке запасных… Эй! Ты куда?

Эрик отмахнулся от него, рывком поднялся на ноги и встал у десантного шлюза. Створка перед ним бесшумно отъехала в сторону — теперь салон рейдера отделяло от пространства планетоида только слабое силовое поле.

На него удивленно уставились два десятка удивленных глаз, а Бёрни предостерегающе вскинул руку:

— Не вздумай! Дождись, когда пойдут все!

Эрик медленно повернул к нему голову и выдал хищный оскал — в его глазах уже плясали безумные фиолетовые огоньки.

В следующую секунду он мощным рывком выпрыгнул из рейдера, даже не удосужившись разложить шлем-маску.

Бёрни крикнул ему вслед:

— Да чтоб тебя! Шлем хоть разложи, дубина, а то голову отстрелят! — Уже понимая, что напарник его не слышит, он добавил уже тише. — Впрочем, да, я уже понял, что она у тебя для красоты.

Обернувшись к пиратам, он добавил:

— Так, парни! Выключайте глушился и скажите нашему человеку, чтобы открывал ворота.

Раскачиваясь в вихре, который после себя оставил рейдер, Эрик плавно приближался к поверхности. Слабая гравитация делала падение плавным, но он и не думал раскладывать шлем.

А его незащищенная плоть сразу пришла в движение, адаптируясь к враждебной окружающей среде, которая не была предназначена для людей.

Но он больше не был человеком.

Кисти его рук почернели, а пальцы вытянулись заостренными когтями. Открытая голова и шея покрылись плотным каркасом из костяной брони, которая защищала в равной степени и от холода, и от радиации.

Его уши прижались к голове, а нос ввалился за ненадобностью — дышать здесь все равно было нечем.

К тому моменту, когда его ноги коснулись поверхности, его организм был уже полностью адаптирован к этому миру.

Встряхнувшись, словно огромный черный пес, он мощными прыжками побежал к воротам станции «Северус», обитателям которой этот день точно не сулил ничего хорошего.

Посреди изолятора стоял массивный металлический стул, к подлокотникам которого были привязаны запястья очередного задержанного.

Им оказался никто иной, как бедный Тремоло.

Впрочем, узнать в этом человеке Джонни теперь можно было только по темному цвету кожи, поскольку после двух часов общения с Эдиком его лицо превратилось в один сплошной кровоподтек.

Обе его скулы были рассечены, нос расплющен, а с разбитых губ на обнаженную грудь свисала кровавая ниточка слюны.

Его брезентовый плащ бесформенной грудой лежал в углу, а вокруг стула расхаживал Ветрило, известный своим талантом развязывать языки.

— Прежде чем ты снова начнешь врать, что не при чем, Джонни, я должен тебе кое в чемпризнаться. — Он доверительно наклонился к нему. — Мы знаем, как пираты стали работать в последнее время. Они хитры, и в лоб больше не лезут. Теперь они проникают в наши фавелы под видом беженцев, в итоге штурм начинается внутри, а не снаружи.

Джонни хотел было что-то возразить, но Ветрило жестом приказал ему заткнуться и продолжил:

— Я пока не знаю, сам ты открыл ворота на Глизе-триста-семнадцать, или это сделали твои подельники. Но скоро мы устроим вам очную ставку и выясним это, потому что они сидят в соседних изоляторах.

Джонни вдруг начал содрогаться всем телом, и Ветрило с удивлением понял, что его разбирает истерический хохот.

Заинтересованно склонившись, он спросил с ложным дружелюбием:

— Чего смешного, юродивый?

Отсмеявшись, Тремоло пояснил:

— Судя по тому, какие вы тут ловкие, не удивлюсь, если остальные задержанные такие же диверсанты, как и я. А настоящие пираты уже готовятся открыть ваши хваленые ворота.

Эдик скрипнул зубами и с силой двинул Джонни кулаком в висок. Голова старика дернулась и повисла — упрямец все-таки умудрился вывести его из себя.

Что ж, ему же хуже.

Недобро ухмыляясь, Ветрило шагнул к столу, на котором дожидался своего часа чемоданчик с инструментами.

Но в этот момент дверь открылась и на пороге появился мужчина в неброском сером экзо, стоимость которого была сопоставима с кораблем средних размеров.

Ростом он был настолько велик, что ему пришлось пригнуться, чтобы поместиться в дверном проеме. А ширина его плеч вызывала плотного и невысокого Эдика легкий комплекс неполноценности.

Бросив взгляд на избитого Джонни, гость неодобрительно покачал головой:

— Я же просил не калечить! Успехи есть?

Эдик пожал плечами:

— Нет успехов, Игорек. Старик точно связан с пиратами, но молчит как рыба. Точнее, болтать-то он горазд, но признаваться пока не хочет. А с остальными что?

Игорь коротко поморщился:

— Пойдем, поболтаем.

Ветрило бросил на бессознательного Джонни удовлетворенный взгляд, торопливо сунул шокер за пояс и вышел из изолятора.

Прислонившись спиной к двери, он достал из кармана грязноватую тряпицу и принялся оттирать кровь с пальцев, искоса поглядывая на Игоря.

Высокий во всех смыслах гость заявился на станцию накануне утром и с порога начал наводить в колонии свои порядки.

Конечно, кому-то из местных такое самоуправство пришлось не по вкусу. Но большинство все же усмотрели в этом добрый знак, ведь слава братьев Мортсонов шла впереди них самих.

Но с тех пор прошло больше суток, а боевой флот вслед за ним так и не прибыл. Из чего Эдик сообразил, что прибыл сюда Игорь инкогнито, а цель его визита была вовсе не в силовой поддержке.

Так зачем же тогда он пожаловал?

Будучи действительно талантливым разведчиком, заинтригованный Эдик сбился с ног, бегая с одного уровня станции на другой, но все же сумел разузнать все слухи и через уже через пару часов был в курсе всех подробностей.

Выяснилось, что Мортсон младший прибыл к ним за одной из местных барышень по имени Инга, к которой испытывал серьезную привязанность.

Понимая, что пираты подбираются все ближе к станции «Северус», он сорвался с места и в одиночку решил спасти возлюбленную.

Казалось бы, ну чем не романтика?

Но молоденькая дурочка улетать с ним наотрез отказалась, гордо заявив, что не намерена бросать своих близких в трудную минуту.

А раз он такой герой, как все говорят, то прежде чем она даст ему свое согласие, пусть сначала поможет защитить ее дом от пиратов.

Что именно и в каких оборотах ей на это ответил опытный и неглупый Игорь, осталось за скобками.

Но, очевидно, романтические чувства в нем все-таки взяли верх над доводами разума. Потому что Ингу он не бросил, но и силой ее не увез.

А вся станция вот уже сутки стояла на ушах.

Игорь знал, что перед началом штурма пираты собирались попасть внутрь под видом беженцев, чтобы перебить стражу и открыть ворота.

И у него родился план, суть которого сводилась к тому, чтобы выявить засланных казачков еще на этапе приема, чтобы сразу их изолировать и допросить.

По замыслу, такие меры должны были сорвать штурм и поставить крест на планах пиратов, ведь сама по себе станция «Северус» была отнюдь не беззащитным сооружением.

Таким образом, он собирался убить двух зайцев: и выручить братьев-апатридов, и разрешить маленький личный вопрос.

Но дальше все пошло не по плану, потому что следующим же утром на станцию одновременно прибыли сразу двадцать кораблей с беженцами, и колония погрузилась в хаос.

Из более сотни прибывших блиц-проверка выявила сразу два десятка потенциальных пиратов, что было очень много.

Но даже при огромном скоплении людей в колонии катастрофически не хватало квалифицированных рук, поэтому подозреваемые успели разбрестись раньше, чем ими всерьез занялись.

— Половину мы уже отпустили с извинениями. — Добродушно сказал Эдик. — Еще шесть ждут очереди на допрос, а двое пропали.

— Как это пропали? — Удивился Игорь.

— Да вот так. У нас тут, на минуточку, шестьдесят тысяч квадратных метров и народу уже полторы тысячи. Кстати, пропавшие приметные, это двое индейцев.

— С Чикасо?

— Да, самые настоящие. Назвались беженцами из системы Керранго. Мы сразу установили за ними слежку, но они оторвались. В последний раз их видели на рынке, а потом снова пропали.

— Это проблема, их надо найти. — Игорь нахмурился. — Ладно. А ты уверен, что старик им помогает?

— Уверен. На бойцы не тянет, но для роли подстрекатели подходит. А что у Инги?

Мортсон усмехнулся:

— Пойдем, посмотрим.

Он потянул ручку двери напротив, и они оказались в таком же изоляторе, как и тот, в котором был заперт бедный Джонни.

По центру комнаты спиной ко входу сидел рослый черноволосый мужчина. Его руки были туго стянуты за спиной, а плечи бугрились мускулами.

Кожа на его руках была покрыта узором характерных ожогов и шрамов, которые с потрохами выдавали его истинную профессию. А в углу были свалены сегменты не самого современного, но откровенно боевого экзо.

А прямо перед ним светловолосой валькирией возвышалась стройная девушка в рабочем комбинезоне. Ее волосы были убраны в длинный хвост, лицо раскраснелось, а голубые глаза метали сердитые молнии.

Сжимая в руке кастет, она замахнулась на пленника и звонко выкрикнула:

— Говори, скотина! Сколько вас? Когда штурм?

Пленник сплюнул кровавую слюну и поцокал языком:

— Какая ты горячая, куколка. Я бы с удовольствием с тобой потолковал. Только чур в следующий раз я сверху.

Задержанный хрипло рассмеялся, а Инга гневно сверкнула глазами и с размаху ударила его по лицу.

Мужчина охнул, но почти сразу же продолжил веселиться, довольный собой.

Храбрая воительница поджала губы и гневно засопела, готовая снова ударить пленника. Но к ней подошел Игорь и бережно взял ее под локоть, отводя в сторону.

— Родная, возьми перерыв. Мы тебя подменим.

Бросив на пленника испепеляющий взгляд, она нехотя покинула камеру. Посторонившись, Ветрило проводил ее любопытным взглядом, скрестил руки и привалился к стене.

Игорь взял второй стул и сел напротив пленника, который вперился в него удивленным взглядом:

— Да это же Игорь Мортсон собственной персоной! Какая честь, Фостер! Ты очень вовремя, а то ухаживания этой знойной красотки стали слишком навязчивыми. Освободишь меня?

Хмуро улыбнувшись, Игорь покачал головой:

— Заткнись, Коля. Я ведь могу тебя так называть? Или ты предпочитаешь свое настоящее имя, данное тебе при рождении на Холдоне? А, Бишоп?

Пленник посмотрел на него с большим интересом. Откинувшись на стуле, он прищурился, пытаясь определиться с линией поведения, а выражение его лица неуловимо изменилось.

Только что он приняла и валял дурака, а теперь вдруг посерьезнел, сообразив, что Мортсон — не тот человек, с которым такая тактика имеет перспективы.

Будучи опытным игроком в покер, Игорь мгновенно считал его мимику и одобрительно кивнул.

— Вот и молодец. Потому что от твоей честности будет зависеть, как именно ты умрешь. — При этих словах пленник напрягся и Мортсон охотно пояснил. — К примеру, ты можешь умереть в глубокой старости, будучи достойным человеком. Ну, или я могу поместить тебя в резервуар с разбавленной кислотой, которой понадобится часов двадцать, чтобы растворить тебя полностью. За это время ты успеешь трижды выложить все, что знаешь. И тысячу раз пожалеть, что не пошел на диалог добровольно. Сигарету?

Бишоп заколебался, но спорить не стал. Он не сомневался, что Игорь слов на ветер бросать не станет, а свою угрозу готов выполнить в любую минуту.

Щелкнув зажигалкой, Мортсон устроился поудобнее:

— Ты уже догадываешься, что я хочу спросить?

Покосившись на замершего у стены Ветрило, Бишоп нервно сглотнул и пожал плечами:

— Догадываюсь. Тебя интересует количество еще не раскрытых диверсантов. Их имена и время начала штурма. И я могу тебе это дать. Но прежде скажи, что я получу взамен. Ты ведь знаешь, как наши поступают с предателями?

Игорь неопределенно шевельнул бровью:

— Конечно, знаю, дружище. Мы же с пиратами полвека жили бок о бок, душа в душу. За это время мы успели хорошо узнать друг друга. Мы вместе работали и дружили, строили бизнес. Кое-кто даже успел пополниться. Вот, к примеру, ты знаешь, что у моей племянницы Каи крестный — контрабандист?

— Ну и что с того?

— Я тебе это говорю просто чтобы ты понимал, что апатридам с пиратами враждовать не обязательно. Многие из вас не согласны с политикой Онаконы, ведь это самоубийство.

Бишоп мотнул головой:

— Ближе к делу. Что ты можешь мне предложить, Мортсон?

— Защиту. Новое имя и даже немного денег. А самое главное — твою жизнь и мою дружбу. Поверь, это немало.

— Жизнь и дружбу, значит. — Задумчиво протянул пират. — Очень интересно.

Но смотрел он в этот момент не на Мортсона, а на Ветрило, который все это время стоял неподвижно, но тут вдруг повел себя странно.

Воровато оглянувшись, Эдик достал из-за пояса шокер и тихо снял его с предохранителя. Затем сделал шаг, навел его старшему в затылок и нажал на спуск.

Сзади раздался сухой треск, и тело Игоря вдруг обмякло. Он начал медленно заваливаться набок, краем глаза наблюдая за тем, как предатель торопливо срезает с пленника стяжки.

Покосившись на Мортсона, он заботливо придержал его, чтобы тот не свалился со стула, и сокрушенно вздохнул, разводя руками:

— Ты извини, старшой. Ничего личного, но такие нынче времена. Выживать как-то надо. Но ты не переживай, тебя не убьют, мне обещали. Вместо этого тебя ждет намного более интересная перспектива, фратре.

Створка шлюза медленно откатилась в сторону, впуская Омара в пещеру. В руках он держал массивный кейс, который даже на беглый взгляд был очень тяжелым. Однако киборг нес его с непринужденностью вилочного погрузчика.

Помещение было невелико, а его округлый свод состоял из мягкого пористого камня. Обстановка здесь царила скромная, если не сказать скудная.

А сам факт нахождения здесь Ишвара Пателя, который привык к роскошным интерьерам, казалось нелепым.

Закинув ноги на стол, бывший глава Консорциума потягивал холодный кофе из банки и маялся от безделья.

Адреналин недавнего побега еще до конца не улегся, и его энергичная натура требовала деятельности, но приходилось выжидать.

А без доступа к сети и отсутствия свежей информации он уже начинал сходить с ума.

Поэтому, едва увидев телохранителя, он откинул недопитую банку в сторону и вскочил на ноги.

— Ну? — Спросил он нетерпеливо. — Что ты выяснил?

— Все как мы и предполагали. — Бодро отозвался Омар, пристроив кейс на столе. — Колония полностью под контролем охранной организации с Холдона, которой фактически руководит Онакона.

Ишвар отмахнулся:

— Это понятно. Что еще?

— Все каналы с внешним миром заблокированы, кроме служебных — они есть только у администрации и охраны. Но ты был прав, местные апатриды действительно готовы тебя поддержать. Кстати, по колонии ходят слухи, что ты погиб в результате несчастного случая.

— Спасибо хоть не от старости. — Усмехнулся Патель. — Ты принес репликатор?

Киборг похлопал ладонью по кейсу:

— Принес, на удивление даже новая модель. Но учти, что копирование твоего сознания на носитель займет около восемнадцати часов, и все это время ты должен быть в сознании. Может, сначала выспишься?

Ишвар вздохнул и покачал головой:

— На это нет времени. Завтра здесь будет Морти, ты должен передать носитель ему. А он уже доставит его нашему другу на Московии. Более надежного курьера нам не найти.

Омар нахмурился:

— Олег отличный мужик, но у него сейчас и своих проблем хватает. Тем более, как я с ним здесь встречусь с учетом всех местных ограничений?

Ишвар пожал плечами:

— Местные обещали помочь. Они держат Олегу коридор на посадку и взлет. Тебя проводят в доки и дадут время, чтобы поговорить. — Он взял со стола банку энергетика и осушил ее в несколько больших глотков. — Я готов начинать. Лучше расскажи, что насчет резервного плана?

Киборг коротко улыбнулся и принялся раскладывать аппаратуру:

— Он может стать основным, если все получится. Помнишь, год назад на шестьдесят второй был мятеж?

Ишвар пожал плечами, припоминая новостные сводки годовой давности.

— Слышал краем уха. И что?

— А то, что эти события совпали с началом действия нового контракта на охранные услуги. Который, как ты помнишь, получила некая компания с Холдона.

Патель обдумал услышанное и мрачно кивнул.

— Не похоже на совпадение. И что тогда произошло?

Омар вздохнул и развел руками:

— Могу только предположить. Думаю, Онаконе нужен был контроль над колонией. Вероятно, чтобы получить доступ к производственным мощностям.

— Зачем?

Киборг развел руками:

— Хотел бы я это знать. Но для этого ему нужен был повод закрутить гайки, что он и сделал. С первого же дня пираты стали провоцировать местных. А когда персонал выразил протест, они перебили пару сотен недовольных и ввели чрезвычайный режим. С тех пор в колонии комендантский час и жесткий контроль, а связь с внешним миром заблокирована.

— Так, а в чем суть плана?

Омар улыбнулся:

— Когда все закончилось, местный департамент полиции отчитался, что порядок восстановлен. Но Московию такой ответ не устроил, поэтому они завербовали среди местных пару десятков скрытых информаторов. И снабдила их средствами прямой зашифрованной связи.

Телохранитель сделал интригующую паузу, а Ишвар удивленно протянул:

— То есть ты хочешь сказать…

— Да, мне удалось выяснить личность одного из них. Его зовут Давид, он местный логист. Осталось только с ним побеседовать, и тогда есть шанс, что он устроит нам эвакуацию.

Ишвар кивнул:

— Звучит неплохо. Главное, чтобы он захотел с нами сотрудничать.

— Я в этом не сомневаюсь. Когда он узнает даже малую часть того плана, который Онакона уготовил сырьевым колониям, он поймет, что у него нет другого выхода. Иначе погибнем и мы, и он, и многие другие.

— Надеюсь, все же спасемся. — Буркнул Ишвар, надевая на голову шлем трансмиттера.

Серый конус репликатора загудел, копируя каждый бит информации, заложенный в его сознании.

За свою жизнь Пол повидал немало кабинетов больших начальников и был уверен, что его уже ничем не удивить.

Все они занимали верхние этажи современных зданий и соперничали между собой в размерах и интерьерах, а каждая деталь здесь могла немало рассказать о своих владельцах.

Но вопреки традициям кабинет Русакова располагался на одном из подземных этажей, соседствуя со складами и тиром.

И массивный стол из натурального черного дерева был здесь единственной приметной деталью, но и он легко терялся в совершенно пустом помещении.

Одну из стен занимал панорамный дисплеи, транслирующий рассвет над океаном. Но в остальном здесь царил полный минимализм, граничащий с аскетизмом, который начисто лишал рабочее пространство признаков индивидуальности.

— Прежде всего я должен перед тобой извиниться. — Начал Русаков, занимая свое кресло. — Этим утром ты чудом не погиб. К сожалению, приставить к тебе охрану мы не можем. Но я уже распорядился, чтобы тебе выдали лучшее снаряжение. Это все, что я могу.

— И на том спасибо. — Буркнул Пол, машинально потирая свою шею, которая еще хранила следы удушья. — Времени мало, поэтому давайте сразу к делу. Биография Бромли не вызывает подозрений, если опираться только на данные из полицейского архива. Но я все же нашел зацепку, правда, она вызывает больше вопросов, чем ответов.

Он достал из внутреннего кармана ментальный планшет и смахнул на проекцию несколько окон — над столом зависла упорядоченная структура из файлов по делу.

Русаков пробежался по ним взглядом и удивленно хмыкнул:

— Дело Петера Гроува, мода-шпиона? Любопытно. — Он требовательно протянул руку. — Дай-ка сюда планшет. Вообще-то, их запрещено выносить из архива.

— Можете записать это в список моих страшных преступлений, — Вяло огрызнулся Волков и зевнул.

Смерив его критическим взглядом, Русаков взял планшет и положил на него ладонь, считывая содержимое. Затем отложил его в сторону и устало вздохнул:

— Да, история и впрямь любопытная. Но какое отношение она имеет к теме нашего расследования?

— Помните, вы рассказывали, что в старшей школе Бромли победил в олимпиаде по физике и получил грант на обучение от Авантиса?

Русаков пожал плечами:

— Ну да, и что с того?

Пол жестом подозвал одно из окон:

— Я проверил, грант оплатил фонд, принадлежащий Наталье Рощиной. Которая является истцом по делу о шпионаже. И по совместительству еще и тещей Петера Гроува. Который пропал в тот же день, когда была уничтожена станция «Вайнона». Не похоже на совпадения, да?

Некоторое время Русаков обдумывал услышанное, потом удивленно покачал головой:

— Признаться, я не рассматривал дело Бромли с этой стороны. Но ты прав, на совпадение не похоже. — Он побарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями. — Что ж, давай восстановим хронологию событий и постараемся заполнить пробелы. А заодно порассуждаем, как именно Петер Гроув может быть связан с Бромли. Не возражаешь?

Волков кивнул и откинулся на спинке кресла, готовясь слушать и запоминать.

— Итак, эта история началась чуть меньше двадцати лет назад, когда молодой мод по имени Петер Гроув прибыл на Авантис в составе научной делегации. Целью их визита было участие в ежегодной научной конференции. Начало банальное? Почти. Кроме того факта, что модов на Авантисе ненавидят.

Пол оживился:

— Кстати, почему? Я пытался найти ответы в сети, но там ничего вразумительного. Неужели банальная ксенофобия?

Русаков неопределенно шевельнул бровью:

— Ну, допустим, секрета в этом никакого нет, просто об этом мало кто знает. И дело тут не в ксенофобии, все несколько сложнее… Ты в курсе, чем славится Авантис?

— Конечно, это все знают. Авантис известен своими престижными учебными заведениями. Это около десяти крупных университетов, которые дают первоклассное образование. Кстати, я проверил — у них высокий проходной балл. Да и стоит такое образование очень дорого.

Русаков одобрительно кивнул:

— И оно действительно того стоит. Но это все на поверхности. В первую очередь Авантис известен своими научными институтами, которые ежегодно патентуют сотни, если не тысячи новых разработок. Их технологии охватывают почти все сферы и востребованы на всех колониях. По-сути, наука и образование — это все, что производит Авантис.

— Так. — Подбодрил Волков. — И почему же аванты ненавидят модов?

Александр Анатольевич посмотрел на него снисходительно:

— Вот ты узнал, что Авантис является научным авангардом Терракорп. И какие их прорывные технологии тебе сразу приходят на ум?

Пол Почесал переносицу и развел руками:

— Да никаких, если честно… А вам такие известны?

— Мне известно о двух. Первая — это технология прозрачного металла, так называемого диафоруса. Кстати, очень полезное изобретение, активно применяется в космическом транспорте и много где еще.

— Занятно. — Удивился Пол. — Не знал, что его на Авантисе изобрели. А какая вторая?

— Вторая не такая эффектная, но даже более полезная. Это технология повышения почвы. Ее используют на всех колониях и даже внесли в алгоритмы терраформирования. К слову, Патент принадлежит Олегу Рощину.

Волков прищурился:

— Опять Рощин. Неужели, однофамилец?

Русаков прикрыл глаза, сверяясь с базой, и удовлетворенно кивнул:

— Не однофамилец, а муж Натальи Рощиной. Но к ним мы еще вернемся. Итак, о важных открытиях Авантиса мы уже поговорили. Теперь назови мне ключевые технологии Хуммод, которыми пользуются все колонии Федерации.

— О, даже не знаю, с чего начать. — Пол развел руками. — Одних только технологий на базе крайкона я могу сходу назвать десятка два. И, помимо этого, еще столько же. Взять хоть те же биосканеры, разработанные для Либры. Без модов у нас бы не было суперликвоза, а это очень значимая технология для фармакологии.

Русаков хитро прищурился:

— Ну что, ты уже понял, почему на Авантисе не любят модов?

Волков щелкнул пальцами догадываясь:

— Честолюбие и зависть? Научная ревность?

— В точку. — Подтвердил Александр Анатольевич. — Научная ревность. Я слышал, когда на Либре начались проблемы, корпорация поставила вопрос о закрытии колонии, несмотря на ее исключительную ценность. Но человеческие жертвы были слишком высоки и только продолжали расти.

Видишь ли, вся поверхность этой планеты покрыта желеобразной субстанцией. Как позже выяснилось, она живая, и из нее можно добывать суперликвоз, который каждый год спасает тысячи жизней. Та же регенерирующая мазь, которой ты пренебрегаешь, судя по ожогам на руках, разработана там же.

Он неодобрительно посмотрел на руки Волкова, и тот машинально скрестил их на груди.

— Но вскоре после колонизации персонал Либры начал массово гибнуть от неизвестной болезни. Так мы узнали, что местная субстанция является паразитом, и без труда проникает в организмы колонистов даже сквозь самые современные экзо. А накопительный эффект приводит к мучительной смерти.

Совет Федерации тогда собрал срочное заседание и поставил Авантису сверхзадачу — в кратчайшие сроки найти решение.

Аванты были в одном шаге от своего звездного часа, ведь в случае успеха им была уготована роль чуть ли не спасителей человечества, а их рейтинг мог взлететь до небес.

И хваленые местные институты бросили все свои недюжинные силы на поиск средства.

Но шли недели и месяцы, люди продолжали массово гибнуть, а ученые Авантиса даже близко не подошли к разгадке.

Судьба колонии висела на волоске. И знаешь, что тогда произошло?

— Что? — Завороженно спросил Пол.

— В тот момент, когда руководство Терракорп уже готовило массовую эвакуацию, на Либру прибыла гуманитарная миссия Хуммод и передала местным решение всех их проблем.

Это были специально разработанные экзо с системой самоочистки, биосканеры для мониторинга уровня заражения и вдобавок еще препарат для поддержания организмов пострадавших.

То есть, моды выдали комплексное решение, которое спасло колонию.

Что за этим последовало?

Смерти на производстве суперликвоза с тех пор закончились, а загибающаяся Либра очень быстро стала фармакологическим гигантом.

Польза, которую они приносят, колоссальна. А все благодаря модам, которые вовремя вмешались. К тому же совершенно бесплатно и не требуя ничего взамен.

Правительство Авантиса, по самолюбию которого был нанесен сокрушительный удар, тогда направило в Хуммод дипломатическую ноту с требованием впредь все разработки, которые они планируют передать колониям Терракорп, обсуждать сначала с ними.

Дескать, за те месяцы они потратили много сил и ресурсов на поиск решения. А теперь все коту под хвост.

— И что же моды на это ответили? — Спросил Пол.

Русаков засмеялся:

— Они проигнорировали это требования. Теперь ты понимаешь, почему на Авантисе ненавидят модов? А ведь это только один случай из многих.

Покачав головой, Пол с удивлением подумал о том, что одним только этим рассказом Русаков умудрился закрыть примерно треть вопросов, которые он наметил себе по делу Гроува.

— Так вот. — Продолжил Александр Анатольевич. — Через пару лет после той истории в Совете Федерации решили, что нужно как-то помирить Хуммод с Авантисом. Мол, все мы работаем ради одной цели, и все в таком духе. Для этого учредили ежегодную научную конференцию.

По изначальному замыслу, каждый раз она должна была проходить на разных планетах. Но гордые аванты посещать чужие миры отказались, потому что никого не считали себе ровней. Поэтому с тех пор мероприятие неизменно проходит на их родной планете.

И на очередную такую конференцию девятнадцать лет назад прибыла делегация Хуммод, одним из участников которой был молодой ученый по имени Петер Гроув.

Далее последовала стандартная программа: открытые столы, выставка достижений, культурные мероприятия и совместные походы по ресторанам.

В общем, все как обычно.

Конечно, местные ученые не упускали возможности показать модам свое особое отношение. И в один из таких вечеров, уже порядком уставший от пассивной агрессии Петер Гроув встречает молодую наследницу династии ученых-аграриев, Елену Рощину.

При каких обстоятельствах произошло их знакомство, нам неизвестно. Но между ними сразу завязался роман, а уже через пару недель Елена объявила о своей беременности.

И Петер на радостях тут же сделал ей предложение руки и сердца.

— Так, минуточку. — Встрял Пол. — Разве моды могут иметь детей от обычных людей? Я имею ввиду биологическую совместимость.

Русаков пожал плечами:

— Это редкость, но прецеденты есть. Да, моды меняют органические части тела на бионические, но это долгий процесс. А рождаются они обычными людьми, и до тридцати лет могут иметь потомство. Но, не будем отвлекаться…

Страшно даже представить, как научное сообщество Авантиса отреагировало на такую новость. Не говоря уже о прославленных родителях Елены, которые вряд ли были в восторге от того, что им предстоит породниться со своим главным конкурентом.

Хотел бы я знать, что именно они тогда сказали своей дочери. Но, похоже, Рощины все же проявили толерантность.

Судить об этом можно уже по тому, что свадьба все-таки состоялась, а молодожены остались жить на Авантисе.

Вскоре у них родился сын, которого назвали Айвеном, и в течение следующих семнадцати лет все шло своим чередом.

Елена занималась научной работой и публиковала один патент за другим, многие из которых имели успех. Петер работал в посольстве Хуммод, Айвен рос и взрослел.

Казалось, все наладилось, а этот союз ознаменовал собой долгожданное примирение двух некогда враждующих народов.

— Но потом начались странности. — Нетерпеливо кивнул Волков. — Это случилось как раз год назад. Петер пропал без вести, а Наталья Рощина написала заявление в полицию. В нем она обвинила Петера в шпионаже. Якобы все эти годы он воровал данные с терминала Елены и сливал их Хуммод.

— Но это еще не все. — Русаков жестом подозвал к себе проекцию одного из файлов. — Вторая часть обвинения заключалась в том, что Петер разрабатывал оружие. Некий контрольный модуль, который может подчинять людей внешнему управлению.

— Верно. — Подхватил Пол. — И этот модуль он собирался имплантировать не кому-нибудь, а своей жене и сыну, чтобы уже они шпионили для Хуммод. Но дальше у Петера не заладилось, и он был вынужден бежать. А теперь перейдем к вопросу номер один. Зачем резиденту Хуммод шпионить за Авантисом? Ведь технологическое превосходство модов очевидно.

— Признаю. — Согласился Александр Анатольевич. — Вопрос мотивов остается открытым. Равно как и вопрос справедливости обвинений. Ведь аванты могут быть предвзятыми.

— Вопрос второй. Трудно поверить, чтобы мод собирался имплантировать своей жене и сыну средство ужаленного контроля. Они ведь филантропы и пацифисты, каких еще поискать…

Русаков покачал головой:

— Уж поверь, моды далеко не пацифисты. Просто им нужны серьезные основания для того, чтобы от убеждений перейти к насилию. Их философия выше всего прочего ценит разум, а в каждой смерти они видят непоправимую потерю для мироздания. Поэтому, как правило, они очень терпеливы. Но, если насилие неизбежно, их боевые навыки ничуть не уступают всем остальным их достижениям.

Честно пытаясь представить себе мода-воина, Пол не сдержал улыбки:

— Впервые об этом слышу.

Но Русаков был серьезен:

— Об этом мало кто знает, но лишь потому, что свидетели их гнева редко остаются в живых. Это тебе так, для размышлений. Но преступления среди них действительно случаются редко, а такое поведение Петера Гроува и правда вызывает вопросы. Ладно, продолжай.

— Итак, третий вопрос. — Согласился Пол. — Наталья Рощина утверждает, что передала чертежи контрольного модуля полиции. Но в материалах дела они отсутствуют. Кто может подтвердить, что это устройство было оружием?

Русаков кивнул, задумчиво глядя на Пола, и тот продолжил:

— И последний вопрос. Несмотря на серьезность обвинений, дело так и не выходило за пределы Авантиса. Моды несколько раз направляли запрос на совместное расследование, но им было отказано. Все ограничилось очередной дипломатической нотой и требованием закрыть посольство. Складывается впечатление, что аванты сами же пытаются замять это дело, что странно.

Русаков скептически пожал плечами и прошелся вдоль стола, рассуждая вслух:

— Все сведется к тому, что Рощины будут уличены в той или иной степени клеветы в адрес модов. Но обвинения в их адрес хода не получат, все-таки их заслуги перед Федерацией очень велики. Из немного пожурят, а местный отдел полиции обвинят в предвзятости. Поэтому перспектив здесь я не вижу.

Пол ощутимо помрачнел на этих словах. Русаков глянул на него с сочувствием и продолжил.

— Но все же это расследование даст отличную возможность, не вызывая подозрений, подобраться поближе к доктору Бромли. Ведь официально твоей целью будет не он, а Рощины. Поэтому собирайся, ты летишь на Авантис.

Внутренне возликовав, Пол серьезно кивнул:

— Я бы лучше начал с визита к модам. Ведь версию Рощиных мы уже знаем, поэтому я бы хотел выслушать сначала противоположную точку зрения.

Русаков пожал плечами:

— Хорошо. Когда ты готов вылетать?

Пол с готовностью поднялся из кресла:

— Прямо сейчас, мой скаут уже на парковке. Добираться туда девять часов, заодно высплюсь в дороге.

— Хорошо, тогда собирайся. И будь готов к теплому приему, ведь «Дроп-До» собран как раз на Бореалисе. Вылетай по готовности, но сначала зайди в отдел снабжения. Тебе нужно получить служебный экзо и табельное оружие.

Убрав с нейротерминала затекшую руку, Давид устало откинулся в кресле и потер глаза, борясь с мучительным головокружением.

Пару секунд спустя накатила тупая головная боль — с ним каждый раз так бывало, если провести в прямом подключении больше десяти часов подряд.

Строго говоря, медики настоятельно рекомендовали делать перерывы каждые три часа, чтобы не перегружать нервную систему.

Но работы в последнее время было столько, что даже в туалет отойти времени не оставалось.

А две смены подряд почти без сна и на одних стимуляторах только усугубляли положение.

До недавнего времени логист даже и не думал жаловаться. Напротив, он даже гордился тем, что продержался так долго на своей должности.

Но объем задач от руководства продолжал расти, и его истощенный организм теперь отчаянно требовал пощады.

Мрачно уставившись в потолок, он вслух озвучил то, о чем думал все последние месяцы:

— Как же меня это достало! Хочу в отпуск.

Из-за перегородки тут же возникла белокурая голова Светы. Новенькая ассистентка соседнего отдела была симпатичная и молоденькая.

А, услышав слова Давида, она немедленно положила локти на перегородку и мило ему улыбнулась:

— Я тоже хочу в отпуск! А ты куда собираешься?

Недовольно на нее покосившись, Давид уже собирался было нагрубить невоспитанной девчонке, которая лезет с дурацкими вопросами в самый неподходящий момент.

Но, вовремя сфокусировав взгляд на ее соблазнительном декольте, он быстро поменял тактику.

— С тобой, солнышко, я бы отправился прямиком на Гвалиор, в пятизвездочный отель. Будем гулять по белому песку, а вечером пить розовое вино и любоваться свечением фитопланктона.

Девушка мгновенно оживилась и минуту спустя уже сидела на краю его стола. Ее глаза восторженно сияли, а стройная коленка едва не касалась руки Давида.

— Правда, возьмешь меня с собой? Не шутишь?

Логист покровительственно улыбнулся:

— Конечно, солнышко. Моя смена уже закончилась, предлагаю обсудить это за ужином. Я знаю одно подходящее местечко неподалеку.

Света кокетливо опустила глаза и демонстративно задумалась над его предложением, но долго тянуть с ответом не стала:

— Хорошо, если подождешь меня. Мне нужно закончить дела.

Накидывая куртку, логист подмигнул ей:

— Договорились, я буду на парковке.

Неожиданные планы на вечер заметно подняли его настроение. Усталость отошла на второй план, и к лифту он подходил уже заметно повеселевшим.

А там кто знает. Может, он и правда отвезет белокурую дурочку на Гвалиор.

Ввиду позднего часа паркинг был почти безлюден. Здесь не было уже никого, если не считать уборщика — крупного смуглого мужчины с суровым лицом, который неспешно ходил вдоль припаркованных фургончиков с вакуумным пылесосом.

Продолжая насвистывать, Давид достал пачку сигарет и теперь напряженно пытался выудить из кармана брюк зажигалку.

Когда ему это, наконец, удалось, проходящий мимо уборщик задел его плечом, и пачка упала под ноги.

И как он только подошел так быстро?

Давид глянул на него раздраженно и нагнулся за пачкой. А выпрямиться ему уже не позволили: на его голову был ловко накинут мешок, а затем раздался сухой треск шокераи логист провалился в короткое забвение.

Очнувшись пару минут спустя, он обнаружил себя в тесном помещении, привязанным к стулу и с кляпом во рту.

Перед собой Давид увидел двух мужчин. Первым из них был давешний уборщик, а чуть поодаль привалился к двери мужчина в сером экзо, лицо которого было скрыто разложенной шлем-маской.

Удовлетворенно осмотрев связанного логиста, уборщик негромко произнес:

— Говорить будем по-очереди. Я буду задавать вопросы, а затем убирать кляп, чтобы ты мог ответить. Но рекомендую хорошенько подумать, прежде чем открывать рот. Потому что, если ты скажешь что-то не по делу, мы сразу перейдем к наказанию.

Желая продемонстрировать, о каком именно наказании идет речь, он протянул веред ладонь, по которой пробежали электрические разряды.

Глядя на его руку, Давид невольно отметил, что сделана она вовсе не из плоти, а из матового серого металла. А каждое его движение отзывалось легким шорохом сервоприводов, поэтому признать в нем киборга было не так уж сложно.

Осознав, что перед ним настоящий полумеханический человек, логист смертельно побледнел и вжался спиной в спинку кресла. Киборгов ему приходилось видеть разве что в кино, поэтому вид собеседника произвел на него огромное впечатление.

— Кивни, если понял меня.

Давид торопливо затряс головой.

— Итак, начнем. Тебя зовут Давид Захарян, ты старший специалист сорок второго транспортного управления Пантериуса.

Кивок.

— Год назад ты был здесь, когда в колонии случился мятеж. Верно?

Едва заметная пауза и снова кивок.

— Сразу после мятежа на тебя вышел человек с Московии, который завербовал тебя, как скрытого информатора. Верно?

Логист ощутимо занервничал. Его голова мелко затряслась, и было непонятно, кивает он, или мотает головой. Выглядело это так, будто ему вдруг стало нехорошо.

Вопросительно оглянувшись на человека в сером экзо, фальшивый уборщик вытянул кляп изо рта Давида и строго напомнил:

— Говори по делу.

Отдышавшись, Давид умоляюще вскинул голову и начал лепетать сбивчивой скороговоркой:

— Ребята, я ведь простой логист! Делаю свою работу, куда не надо не смотрю, лишнего не болтаю. Проблемы мы не…

Уже через секунду кляп снова оказался во рту у перетрусившего логиста.

Нахмурившись, киборг напомнил:

— Это первое предупреждение, второго не будет. От тебя требуется только кивать для подтверждения или качать головой для отрицания. Еще раз нарушить правила — пеняй на себя. Повторяю вопрос. Ты осведомитель?

Давид запрокинул голову и крепко зажмурился, а на его лбу выступили капельки пота. Казалось, еще немного, и его хватит удар.

Хлопнув киборга по плечу, человек в сером экзо сделал шаг вперед и присел на корточки:

— Эй, парень, расслабься. Убивать тебя мы не собираемся, нам просто нужна твоя помощь. Понимаешь?

Киборг недовольно покачал головой и отошел в сторону, ворча на тему того, что допрос лучше доверить профи, а не заниматься самодеятельностью.

Проводив его взглядом, Давид облегченно выдохнул и немного осмелел, с надеждой заглядывая в непроницаемую шлема-маску второго похитителя.

— Сейчас я снова вытащу кляп, и мы попробуем еще раз. Только прошу, не кричи. Делу это все равно не поможет.

Снова обретая возможность говорить членораздельно, логист откашлялся и горячим шепотом выпалил:

— Умоляю, отпустите, у меня больное сердце. Тем более, я все равно ничем не могу помочь. Я ведь не дурак, чтобы идти против местной охраны, и прекрасно понимаю, что со мной за это сделают.

Человек в экзо пожал плечами:

— И правильно делаешь. С этими парнями и правда лучше не шутить. Вот только мы с товарищем не имеем отношения к тем пиратам с Холдона, которые тут всем заправляют. Более того, мы и сами не горим желанием с ними пересекаться.

Давид недоверчиво прищурился:

— Так, погодите, ребята. А вы вообще кто? Вы из местных апатридов? Тогда вам лучше уходить. Я нормально к вам отношусь и о нашей встрече сразу забуду. Но вам слишком опасно здесь находиться.

Киборг покачал головой и шагнул вперед:

— Мы зря тратим время…

Логист снова вжал голову в плечи, но человек в экзо сделал ему успокаивающий жест:

— Поверь, мы не создадим тебе неприятностей. Нам просто нужно, чтобы с очередным доносом ты передал на Московию мое сообщение и организовал мне встречу с агентом. Вот и все.

Давид нервно заерзал и облизал пересохшие губы. В этот момент в его голове шла напряженная работа, и он лихорадочно гадал, кто именно его сцапал.

Этот был важный вопрос, потому что от него зависело, как именно себя вести. Правильные ответы обещали ему жизнь, а неправильные легко могли ее оборвать.

— Ладно, я понял. — Решился он. — Вы хотите передать сообщение во внешний мир. Куда, на Московию? Это сложно, но в колонии есть люди, которые могут помочь. Стоить будет дорого, но иначе никак. Я сведу вас с ними, а моя комиссия составит…

Киборг засмеялся:

— Ага, и за спинами этих людей нас будет ждать местная охрана. Очень умно.

Человек в экзо покачал головой:

— Ты не понял, приятель. Мне нужен тот канал гиперсвязи, который ты получил год назад.

Несколько секунд похититель молчал, размышляя о чем-то. Предугадав ход его мыслей, киборг шагнул к нему и сделал предостерегающий жест, но тот небрежно отмахнулся:

— На это нет времени, лучше сыграем в открытую.

Шлем-маска на его лице пришла в движение, сегмент за сегментом складываясь в воротник, и Давид увидел перед собой лицо, известное каждому гражданину Федерации.

Его часть показывали в новостях, а за информацию о его местонахождении полагалось немалое вознаграждение.

И вот он перед ним собственной персоной, просит о помощи.

— Узнаешь меня? — Спросил Ишвар, приглаживая волосы. Давид нервно закивал в ответ. — Вот и отлично. Уже слышал, что я погиб?

Еще один затравленный кивок.

— Ну, тогда ты должен знать, дружок, что те, кто меня якобы убил, были родом с Холдона. А это значит, что сдавать тебя местной охране я точно не стану. Это тебя немного успокоит?

Логист неуверенно пожал плечами:

— Пожалуй. Но, господин Патель, вы уверены, что сможете обеспечить мою безопасность?

— Вот этот человек за моей спиной. — Ишвар мотнул головой в сторону Омара. — Является телохранителем экстра-класса. Поверь, он защитит не только меня, но и тебя. Потому что ты, дружок, мне очень нужен. А я нужен тебе, ведь я являюсь твоим спасательным кругом. Понял?

— Да, господин Патель.

— Итак, вот что мы сделаем. Ты назначишь встречу с агентом спецслужб и передашь ему мое сообщение. А затем организуешь мою эвакуацию. Потом нас двоих спрячут по программе защиты свидетелей. Тебе же есть чем поделиться, так? К примеру, деталями недавнего мятежа, который вовсе не был мятежом?

Давид несмело улыбнулся:

— А что, если я откажусь? До конца моего контракта осталось полгода. Если я сбегу, то просто не получу причитающиеся мне выплаты. А речь идет о крупной сумме…

Ишвар вздохнул:

— Ты уже слишком долго тут живешь, Давид. Ты застал хорошие времена, а потом видел, как на смену старой доброй охране пришли пираты. Ты трясся от страха во время мятежа, молясь только о том, чтобы выжить. Скольких близких людей ты тогда потерял?

Давид перестал улыбаться, погружаясь в травмирующие воспоминания. Мотнув головой, он прошептал:

— Именно поэтому я должен продержаться до конца. Иначе все это было зря.

Патель развел руками:

— Ты знаешь, какая атмосфера царит в колонии. Скоро здесь будет новая бойня, и это произойдет раньше, чем закончится твой контракт. Но на этот раз погибнут не сотни, а тысячи.

— П-почему тысячи? — Логист нервно дернулся.

— А в этом и есть суть того, что ты должен передать на Московию. — Просто ответил Ишвар, срезая стяжки с его рук. — Если ты мне поможешь, то как минимум не окажешься в числе погибших. А, может, нам и вовсе удастся избежать жертв. Но мы должны торопиться. Ну что, по рукам?

Давид задумался, разминая затекшие запястья.

Как бы страшно это ни звучало, но слова беглого мастер-консорта звучали очень правдоподобно и с пугающей точностью отражали все те мысли, которые мучили его целый год.

Все местные знали, что на самом деле было той ночью. Но молчали, чтобы не пополнить списки пропавших без вести.

С тех пор он нутром чуял, что этим дело не ограничится, а в колонии происходит что-то очень плохое. И с каждым днем становилось только хуже.

— Хорошо. — Решился он. — Да, год назад я был завербован. С тех пор дважды в месяц я отвечаю на разные вопросы, но и обратная связь у меня есть. Рассказывайте, что нужно передать.

— Прежде всего. — Поправил Ишвар. — Нужно назначить мне встречу. На этом этапе Московия не должна знать, что я здесь. В качестве повода скажешь, допустим, что у тебя есть сведения, подтверждающие, что ряд колоний Федерации сотрудничают с Консорциумом. Запоминай основные тезисы…

Пять минут спустя Давид сидел на том же стуле, схватившись руками за голову.

— О господи! Вы уверены в том, что только что сказали? — Ишвар в ответ лишь выразительно приподнял бровь, и логист опомнился. — Да, простите. Зная кто вы, и что с вами произошло, этот вопрос излишен.

— Время. — Напомнил Омар, протягивая логисту пластинку комма. — Держи, он не зарегистрирован и работает на коротком расстоянии. Будь на связи. Мы уходим, а ты выжди минуту и тоже можешь идти.

Они вышли, оставив Давида в одиночестве.

Мысленно отсчитав минуту, он толкнул дверь и обнаружил себя почти там же, где его взяли — на парковке.

Оказалось, что все это время он провел в подсобке уборщиков, в которой хранились полотеры и канистры с бытовой химией.

От лифта раздался обиженный голос Светы:

— Давид, ты что, прячешься от меня? Я уже минут десять тебя ищу по всей парковке!

Скосив глаза не часы, логист с удивлением обнаружил, что прошло всего-то полчаса с тех пор, как он вышел из лифта.

— А я тоже тебя ищу, солнышко!

— Ну и славно. Ты такой бледный, Давид! Тебе точно надо в отпуск. Но сначала давай поужинаем, а потом ты расскажешь мне про Гвалиор, идет?

— Идет. — Кивнул Давид. — А еще я бы выпил…

После недавнего позора щеки Вероники весь день пылали румянцем, а ее волосы пульсировали всеми оттенками красного, розового и фиолетового, что было уж совсем чересчур.

Чтобы не выдавать перед родителями своих душевных терзаний, ей пришлось отключить проекцию, на время возвращая волосам свой натуральный светлый оттенок.

Теперь она переживала из-за того, как глупо сбежала. А перед этим еще и совсем не грациозно свалилась с дерева — какой позор…

Ну чего ей стоило мило улыбнуться и помахать рукой, наслаждаясь ошарашенным выражением лица Айвена?

Тогда бы уже ему пришлось бледнеть и краснеть, но нет же! Надо было сначала подсматривать за ним, затем нелепо рухнуть с дерева, а потом еще и позорно сбежать.

Страшно даже представить, что он теперь о ней думает.

Чтобы не мелькать в окне, в комнату пришлось пробираться чуть ли не ползком. И весь оставшийся вечер она не выходила, сославшись на внезапно возникшее желание повторить учебную программу.

А сама тем временем продолжала мучиться стыдом, раз за разом прокручивая в голове все детали этого нелепого случая, который навсегда уронил ее авторитет в глазах лучшего друга.

Переживания улеглись только к тому моменту, когда за окном забрезжили первые лучи нового дня. На свежую голову произошедшее уже не казалось такой уж катастрофой.

Стоя перед зеркалом, Вероника снова включила проекцию и с радостью отметила, что цвет ее волос перестал пульсировать, остановившись на приятном желто-розовом оттенке.

Тем самым подтверждая, что она снова может рассуждать здраво.

Дождавшись, когда родители разойдутся по рабочим делам, она вышла из дома и деловитым шагом направилась за угол, чтобы снова воспользоваться своим наблюдательным пунктом, а заодно забрать, наконец, книгу с балетками.

Но на этот раз ее ждал сюрприз.

Под узловатым мастиковым деревом, ровно на том месте, куда она вчера приземлилась, лежал мягкий спортивный мат. А вплотную к живой изгороди была приставлена раскладная садовая лестница.

Встав, как вкопанная, девушка ошарашенно смотрела на эту картину и мучительно пыталась ее осмыслить. Против воли ее волосы снова запылали красными всполохами, а щеки загорелись румянцем.

Вдобавок ко всему сверху раздался довольный смех, и, запрокинув голову, она увидела Айвена, который опирался локтями о живую изгородь и вовсю веселился, глядя на ее растерянные выражение лица.

— Два-ноль! — Сообщил он, сообщил он, разглядывая ее сверху.

Пару секунд она мучительно размышляла, как реагировать, а цвет ее волос метался от огненно-красного до насыщенного синено и обратно.

Наконец, она подошла к лестнице и начала подъем.

Когда она оказалась на самом верху, в их лица разделяли считанные сантиметры Айвен осекся, оценив донельзя серьезное выражение лица девушки.

— Ммм. — Промычал он, невольно отводя взгляд. — Перебор с шутками на сегодня, да?

Молча оглядевшись, Вероника обнаружила, что он стоит на точно такой же лестнице, приставленной с другой стороны изгороди.

Также она отметила, что выглядит он почти испуганным, искренне переживая, что обидел ее своей шуткой.

В полной тишине, неожиданно для самой себя, она крепко обняла Айвена за шею и уткнулась носом ему в плечо.

Лестницы под ними опасно зашатались.

— Ой. — Придушенно выдавил он. — Я же мокрый.

Мелком она отметила, что его волосы действительно влажные, как и серое худи, которое он торопливо накинул, вылезая из бассейна.

Но ее это не волновало.

Крепко к нему прижимаясь, она тихо плакала. В этот момент все те чувства, которые мучили ее целый год, вдруг нашли выход, и слезы было не удержать.

Не зная, как на это реагировать, Айвен одной рукой придерживал балансирующие лестницы, а другой плачущую подругу.

Спустя некоторое время они сидели на краю татами плечом к плечу, как в старые добрые времена, и вели тихую беседу.

— Папа тогда сказал, что нашел мне отличную летнюю стажировку на Этрос, но лететь надо немедленно. — Вероника прерывисто вздохнула и шмыгнула покрасневшим носом. — А самое паршивое, что я ведь могла догадаться, зачем ему это было нужно. Но опомнилась, только когда прилетела на Этрос. Я тебе тысячу писем написала, и все это время была уверена, что ты меня возненавидел. А ты, оказывается, все это время… — Она всхлипнула. — Какая же я дура!

Айвен грустно улыбнулся:

— На самом деле на меня просто надели браслет. — Он похлопал по ноге. — И заблокировали модуль связи. С тех пор ни сети, ни звонков, ни сообщений. Полный цифровой детокс. Кстати, очень рекомендую попробовать. Но лучше добровольно, а не принудительно.

Ника удивленно расширила глаза:

— Ну это уже слишком! Погоди, а как же ты все это время…

Юноша указал рукой:

— Видишь вон тот ящик на столбике?

Повернув голову в указанном направлении, Вероника округлила глаза:

— Да ты шутишь! Это же каменный век!

Айвен пожал плечами, поглаживая тонкий черный браслет на своем запястье:

— Не так уж и плохо. Учеба, печатные книги, тренажеры и бассейн. Потом все заново, и так день за днем. Спарринг-бот стал моим лучшим другом. Правда, характер у него так себе — все время норовит набить мне морду. Кстати, знакомься, его зовут Тупица.

Девушка засмеялась:

— Весьма жизнеутверждающие. — Она перевела заинтересованный взгляд на его браслет. — А это что у тебя на руке? Раньше не замечала за тобой любви к бижутерии.

Неброское украшение состояло из десятков неровных черных пластинок, плотно подогнанных друг к другу. При каждом движении, соприкасаясь друг с другом, они издавали едва слышный мелодичный звон.

Они были тонкими и почти прозрачными, а в солнечном свете звенья блестели яркими искорками.

Айвен отвел взгляд:

— Это отец подарил, накануне перед тем, как пропал.

— От него так и не было вестей? — Мягко спросила Вероника.

Айвен покачал головой и отвернулся.

— Это ведь черный крайкон, да? — Она взяла его за руку, делая вид, что смотрит на браслет.

На самом деле, она не отрывала взгляда от Айвена, а повод взять его за руку нашелся сам собой.

— Да, крайкон. — Он бодро тряхнул головой, принужденно улыбаясь. — Лучше расскажи, как тебе жилось на Этрос?

Вероника округлила глаза и поежилась:

— Что тут скажешь, эта милая планета шокировала меня с первого же дня. Представляешь, у них часто идет дождь. С неба прямо на голову льется вода! Холодная, брр. Я, когда впервые это увидела, у меня чуть паника не случилась.

Айвен засмеялся:

— Хотел бы я на это посмотреть.

— Но потом ничего, привыкла. Дожди там в порядке вещей, а зимой, когда наступает минусовая температура, идет снег. Можешь себе представить? Холодно так, что вода замерзает! До сих пор не понимаю, как там люди живут. Но, не считая прохладного климата, было интересно. Там тоже много ученых и они все помешаны на экспансии.

— Логично. — Кивнул Айвен, пытаясь блеснуть эрудицией. — Это ведь там находится Центр Экспансии, да?

— Верно, я как раз там и проходила стажировку. Сейчас там все только и говорят, что о Плеторе. Это новая колония, ты слышал про нее?

— Краем уха. — Айвен смущенно отвел взгляд.

— Ты что! — Вероника пихнула его кулаком в бок. — Нельзя быть таким невежей, это же главная новость года! Ты знал, что на Плеторе развитая морская фауна? Когда-то там была и сухопутная жизнь, вроде птиц, но они вымерли пару тысяч лет назад. Так жалко.

Молодой человек усмехнулся:

— Не переживай. Они все равно бы вымерли от радости, когда твой любимый Центр Экспансии начал бы терраформировать их родной мир.

Ника показала ему язык:

— Зато океаны все еще полны своей интересной жизнью. Сейчас туда собираются тысячи биологов со всей Федерации. Я бы тоже хотела там побывать. Кстати, жизнь на Плеторе и будет темой моей выпускной работы. А ты уже выбрал тему?

— Я еще не решил. — Уклончиво ответил Айвен, желая сменить тему.

Вероника посмотрела на него испытующе, но развивать тему не стала. Ей сейчас было хорошо рядом с ним, и она не хотела портить момент.

Она перевела взгляд на спарринг-бота и лукаво поинтересовалась:

— А для чего ты тренируешься? Чтобы еще лучше драться в школе? Жаждешь реванша?

Шутка была на грани, ведь именно из-за школьной драки Айвен и попал под домашний арест. Но молодой человек лишь рассмеялся и покачал головой:

— Наоборот. Я тренируюсь, чтобы контролировать агрессию. Чтобы выверять усилия. Не атаковать, а уходить от драки. Впрочем, ты вчера сама все видела. — Он подмигнул ей.

Вероника внимательно посмотрела на него и в очередной раз подивилась тому, насколько же он изменился. Раньше она читала его как открытую книгу, а теперь он был серьезен, сдержан и закрыт.

И она не могла понять, нравится ли ей этот новый Айвен. Но определенно он вызывал ее интерес.

— У тебя красивые волосы. — Сказал он, с интересом ее разглядывая. — Они меняют цвет в случайном порядке?

— Не совсем. — Девушка кокетливо улыбнулась, а ее пышный хвост опять неуловимо сменил цвет, озаряясь нежным алым.

Она грациозно поднялась с места и неуверенно шагнула на татами, привыкая к упругому деревянному настилу, который слегка пружинил под ногами.

С любопытством подняв перчатки, она стала натягивать их себе на руки, а на удивленный взгляд Айвена любезно пояснила:

— Иди сюда. Показывай, как ты научился убегать от драки.

— Не убегать, а уходить. — Поправил ее юноша, с интересом поднимаясь на ноги.

— Уйти не получится. — Девушка коварно усмехнулась. — От меня ты спасешься разве что бегством!

Со звонким смехом она принялась гоняться за Айвеном по татами. От неожиданности он пропустил два легких тычка в бок и начал кружить вокруг подруги.

Стоящая у окна Елена украдкой наблюдала за ними и качала головой, не зная, хорошо это или плохо.

И совершенно не представляя, к чему это все может привести.

— Лежать! — Приказал Эрик, пинком придавая пленнику горизонтальное положение.

Лысому мужчине, который возился у него под ногами, навскидку можно было дать лет сорок, а может, и тридцать — кто их, апатридов, поймет.

Роста он был невысокого, а телосложение имел крепкое, но на ферму его определять не торопились из-за ранения, которое он получил в левое плечо из импульсной винтовки.

Судя по всему, это был один из тех идиотов, которые первыми кинулись вверх по лестнице, едва только услышав первые выстрелы.

В суматохе кто-то из штурмовой группы подстрелил его из боевого, игнорируя приказ. А потом еще и прикладом по голове приложил, чтобы под ногами не путался.

Теперь пираты ждали медика, чтобы тот оценил его состояние. Но дурачок все еще упорно пытался качать свои права, что не добавляло ему шансов выжить.

Вернувшись из командного пункта с коммом в руке, Бёрни огляделся по сторонам и удовлетворенно кивнул:

— Так, что мы имеем. Безвозвратных потерь среди апатридов шестьдесят четыре человека. Кстати, почти все с рваными ранами, будто от когтей. Ты, случайно, не в курсе, что могло их убить?

— Их убила беспечность и вредный образ жизни. — Не моргнув глазом сообщил Эрик.

— Угу, так и запишем. Еще с десяток человек погибли в давке, а на ферму мы определили уже двести пятьдесят одного человека. Меньше, чем я рассчитывал, но тоже неплохо. А среди пиратов только один погибший — Донни Брамс. Объяснишь мне, как так получилось?

Напарник в ответ мило улыбнулся:

— Ты же знаешь, во время штурма всякое может случиться. Помнишь, Донни тут давеча рассуждал, что в суматохе боя может даже на тебя наступить, если будешь путаться у него под ногами? Так вот, он путался у меня под ногами.

Мысленно призывая себя к терпению, Бёрни устало вздохнул и покосился в угол, где грудой металла и плоти лежали останки некогда лихого и весьма опасного пирата.

Его титановые руки и ноги все еще грозно блестели в свете фонарей, а могучая спина бугрилась мышцами. Но его голова стала напоминать раздавленную тыкву после того, как Эрик наступил на нее бронированным сапогом.

И в его глазах не было даже тени раскаяния.

Впрочем, нет худа без добра — после грубой казни неформального лидера прочие пираты стали ходить по струнке и даже по малой нужде теперь не отлучались.

Однако теперь следовало как-то отчитаться о потерях, и Бёрни до сих пор не мог решить, какую версию ему изложить в ведомости.

— Ладно, допустим. А мастеру что скажем?

Эрик в ответ добродушно рассмеялся и похлопал его по плечу:

— Скажи, что его затоптали испуганные апатриды. А вот это. — Он протянул руку и со звоном оторвал от плеча покойника вторую танталовую пластину. — Мы приладим на стену десантного отсека. В назидание всем прочим храбрецам.

На полу снова завозился лысый апатрид, про которого они уже успели позабыть. Подняв голову, он оглядел пиратов затравленным взглядом и неуверенно подал голос:

— Мужики, вы чего, я же свой. Меня зовут Эдик Ветрило, это я помог вам проникнуть на станцию. А вы меня стрелять…

Бёрни глянул на него с любопытством, но в этот момент комм в его руке зазвонил, и он отошел в сторону, сделав напарнику предостерегающий жест: «без крови».

Криво улыбнувшись, Эрик перевел взгляд на лысого и присел перед ним на корточки, участливо заглядывая ему в лицо. Хорошая драка привела его в отличное расположение духа, и он был почти дружелюбен.

— Сильно же тебя по голове ударили, приятель. Сам апатрид, а говоришь пирату, что ты свой…

— Но я же помог вам открыть ворота! И вы должны знать, что на станции сейчас находится Игорь Мо… — Эрик оборвал его, двинув бронированным сапогом по ребрам. Ветрило всхлипнул и затих, уткнувшись носом в грязный пол.

— Я сам решаю, что должен, а чего не должен. — Вполголоса пояснил пират. — А предатели никому не нужны, ни нашим, на вашим. Эй, док! Принимай партию полуфабрикатов!

На пороге показалась группа людей в белых халатах, которые принялись деловито осматривать пленных на предмет пригодности для фермы.

Оценивая их физическое состояние, они переворачивали апатридов с боку на бок, поднимали веки и заглядывали в рты. А бедняги лишь тряслись и стучали зубами, уже потеряв всякую надежду на спасение.

Один из ученых подошел к Эрику и раздраженно бросил:

— Я же сказал, стариков и раненых не брать, только людей до сорока, физически развитых! А тут опять многие не в кондиции! — Он присел над Ветрило и провел над ним сканером. — А у этого сломаны несколько ребер, и порвана селезенка! Это никуда не годится! Повторяю, полуфабрикаты должны быть без серьезных травм!

Эрик с каменным лицом слушал, как его отчитывает человек в белом халате, а потом молча достал из кобуры пистолет и не глядя выстрелил лежащему перед его ногами Ветрило прямо в голову.

Вокруг наступила тишина, а ученый осекся, запоздало понимая, что перегнул палку, и теперь его жизнь висит на таком же волоске, как и судьба пленных апатридов.

— Показывай, док, кто тут еще не в кондиции. — Почти шепотом сказал Эрик, а его глаза снова блеснули фиолетовым.

Ученый нервно сглотнул, опустил голову и дрогнувшим голосом ответил:

— Сюда, пожалуйста, они размещены отдельно от остальных. Вот эти. — Он указал на группу апатридов, которые сидели на полу у дальней стены, и поспешил ретироваться, пока не стало слишком поздно.

Проводив ученого пристальным взглядом, Эрик повернулся к отбракованным апатридам, и черты его лица заострились.

Затем последовали еще три десятка выстрелов, каждый из которых попадал точно в цель.

Когда все закончилось и наступила звенящая тишина, насытившийся кровью и опьяневший от власти Эрик убрал пистолет в кобуру и сел на пол, привалившись к стене.

Подрагивающими пальцами он достал из поясной сумку сигарету и закурил, мельком отмечая, что вокруг него образовалась полоса отчуждения в десяток метров.

В этом состоянии его и застал Бёрни.

Оторопело оглянувшись, он сдвинул брови на переносице и уже набрал было воздуха, чтобы отчитать напарника. Но, присмотревшись к нему внимательнее, только шумно выдохнул и махнул рукой.

Глаза Эрика горели ровным фиолетовым блеском. Это был уже не признак потери контроля, как это часто с ним бывало. Он просто упивался силой своего измененного организма. И с этим ничего нельзя было поделать.

Присев перед ним на корточки, Бёрни заглянул ему в глаза:

— Эрик, что за побоище ты тут устроил? Какого черта, а?

Напарник в ответ мечтательно улыбнулся и молча протянул ему открытую пачку сигарет, выпуская в потолок сизое облачко дыма.

Разглядев на его руках капельки запекшейся крови, Бёрни поморщился и мотнул головой выпрямляясь.

В помещении пахло кровью и страхом.

— Идем. — Бросил он не оборачиваясь и направился к выходу.

Эрик непонимающе нахмурился:

— Куда?

— Тебе нужно проветриться, пока ты еще кого-нибудь не убил. Сопроводим порожние грузовики обратно на базу, а наши две десятки пока подежурят снаружи, чтобы не отвлекаться на пленных.

Остатки сил ушли на разбор дела Гроува, а бессонная ночь уже вовсю давала о себе знать. Поэтому из кабинета Русакова он вышел, зевая и сонно потирая глаза.

А в отдел снабжения он заходил уже на последнем издыхании, думая лишь о том, чтобы не уснуть раньше, чем он доберется до своего скаута.

Мельком на него глянув, молодой веснушчатый парень представился Витей и выложил на прилавок два кейса.

В том, что поменьше, Пол обнаружил рельсовый пистолет незнакомой модели. Зализанный корпус блестел вороненой сталью, а рукоятка удобно лежала в руке.

Но его скромные размеры навевали устойчивые ассоциации с детской игрушкой.

— И это все? — Недоуменно спросил он. — Только дамский пистолетик?

— А ты чего ожидал? — Ухмыльнулся кладовщик. — Тяжелую артиллерию? Запомни, Пол, ты оперативник, а не солдат. Предполагается, что стрелять тебе вообще не придется. Потому что если тебе пришлось стрелять, значит, миссия уже провалена. Уяснил?

— Уяснил. — Вздохнул Пол, потому что на споры сил уже не оставалось. — Ладно, рассказывай, что это за игрушка.

Витя с готовностью кивнул:

— Это «Манта». И, поверь, это самое универсальное оружие, которое может уместиться в поясную кобуру. В обойме сто пятьдесят стальных снарядов весом в один грамм. Колесо регулировки под большим пальцем управляет мощностью. На минимуме режим шокера, а дальше широкий диапазон настроек для преодоления любых нерасчетных ситуаций.

— А если выкрутить на максимум?

— Это на крайний случай! — Быстро сказал кладовщик. — В этом режиме заряда хватит всего на один выстрел. Но мощности хватит, чтобы сбить корабль средних размеров.

На этом сюрпризы не кончились.

— Ладно, а где мой экзо? — Спросил Пол озираясь.

— Да вот же он. — Витя похлопал ладонью по второму кейсу, который был чуть больше первого и с двумя отверстиями по бокам.

— Что это?

— Это «Варяг-С», гибкий экзоскелет, построенный на основе наноботов. Давай покажу, как он работает.

Следуя его инструкциям, Пол продел кисти рук в отверстия по бокам и приложил кейс к своей груди.

С тихим шелестом по его рукам заструились металлические чешуйки, формируя на нем удивительно легкую броню, которая почти не ощущалась на теле и совершенно не сковывала движения.

Некоторое время Волков прыгал, приседал и махал руками под насмешливым взглядом кладовщика.

Наконец, он спросил подозрительно:

— Броня совсем тонкая. Она точно надежна?

Витя презрительно фыркнул:

— Да уж куда надежнее того старья, которым пользуются в Корпусе Рейнджеров.

Пол вздохнул: это была правда.

Экипажи патрульных кораблей снабжались надежными, но морально устаревшими моделями «Север-К».

Считалось, что они обеспечивают оптимальную боеспособность в условиях частичной разгерметизации корпуса, что даже было недалеко от правды, но…

Чтобы облачиться в эдакую консервную банку, даже специалистам требовалось никак не меньше четверти часа.

Впрочем, однажды эта броня уже спасла Полу жизнь. И он до сих пор не мог определиться, хорошо это или плохо.

Но «Варяг-С» на его фоне выглядел предельно футуристично. И, когда он уже собирался откланяться, в сознание вторгся вкрадчивый женский голос:

«Приветствую, Пол. У вас выявлено переутомление, рекомендуется восьмичасовой сон немедленно. Применить транквилизатор?»

— Нет! — Торопливо сказал Пол. — Убрать шлем!

Шлем-маска с тихим шелестом соскользнула с его головы и сложилась уплотнением в воротнике.

Витя посмотрел на него удивленно:

— Ты чего орешь? Что «нет»?

— Эта штука хотела меня вырубить. — Пояснил Пол, стуча кулаком по бронированной груди.

Кладовщик усмехнулся:

— Ах, это. Забыл предупредить, что автомедик снабжен ассистентом. В остальном компенсирует перегрузки до двенадцати «жэ», а также снабжен режимами мускульного усиления и стелс. В общем, разберешься…

Распрощавшись с Витей, Пол направился к лифту, держа под мышкой кейс с табельным оружием.

На парковке его уже поджидал Дитковский, который задумчиво ходил вокруг «Дроп-До». Выглядел он при этом откровенно расстроенным и сразу перешел к сути своей проблемы.

— В общем, так. Я уже слышал про утренний инцидент в архиве. Это паршиво. Но еще хуже другое… Помнишь ту спецификацию, которую мы тебе вчера установили? ЭКЛС?

Пол вздохнул:

— Да, я как раз хотел поблагодарить тебя за нее. Если бы не она…

Влад досадливо махнул рукой и выдохнул упавшим голосом:

— Сегодня утром она пропала из общего доступа. Я сверился, Спецотдел все-таки принял ее себе на вооружение. Поэтому запоминай! Официально ты убил курьера из пистолета Юджина. Понял?

— Понял, аа…

Дитковский округлил глаза:

— Никому никогда не говори, что она у тебя есть. В особенности никому не говори, кто ее тебе установил. И никогда ей больше не пользуйся! Обещаешь?

Слушая его, Пол заметно развеселился:

— Ладно, как скажешь.

Они пожали друг другу руки, и некоторое время стояли молча, разглядывая «Дроп-До». Наконец, Влад кивнул на него с улыбкой:

— Биодизайн? А ведь красивая игрушка. Только очень уж крошечная. Не страшно тебе на таком летать?

Волков снисходительно улыбнулся:

— Ты даже не представляешь, насколько он хорош.

Построенный почти двести лет назад в системе Хуммод, его скаут являл собой чуть вытянутую и выгнутую кверху линзу. Кто-то, глядя на него, приводил в пример застывшую каплю, но Пол всегда настаивал именно на линзе.

Его шероховатая серая обшивка полностью состояла из биокерамики, а какая-либо броня в нем отсутствовала в принципе.

Очевидно, его создатели исходили из того, что лучшей защитой будет скорость и незаметность. А увеличенная доля металла в обшивке лишь сделала бы его куда более заметной целью для систем локации.

И в те далекие времена, когда его строили, такой подход имел смысл. Ведь безопасного Торгового Пути тогда еще не существовало, а каждый новый выход в космос нес реальную угрозу.

Влад скептически пожал плечами, но спорить не стал. Пожалев удачи, он направился к зданию Управления.

Волков проводил его взглядом и повернулся к скауту.

Повинуясь мысленному приказу, серая обшивка с тихим шипением разошлась в стороны и образовала подобие лестницы, словно бы приглашая внутрь.

Выбрав в маршрутной карте систему Хуммод, он откинулся в кресле и перевел взгляд на два фото, которые были прикреплены на терминал.

Первое было совсем старым и выцветшим. Пожелтевшая от времени бумага хранила момент из прошлого, где мужчина в военном мундире одной рукой обнимал женщину, а в другой держал младенца.

Второе оказалось недавним. Это был обычный вечер, когда весь экипаж собрался в баре после смены. Наташа кокетливо прижимается к его плечу, а Остин с Аароном довольно улыбаются.

Стиснув зубы, Пол зажмурился и перевел экзо в полетный режим.

— Добрых снов, «Дроп-До».

Черная броня мгновенно разогрелась до полутора тысяч градусов, когда в нее попал импульс из тяжелой плазменной винтовки.

Пират дернулся и сразу пропал из видимости, теряясь за плотной стеной огня. А, когда раскаленное облако рассеялись, вся площадки перед бункером была усеяна черными телами мертвых пиратов.

Олег поднялся из своего укрытия и снял режим маскировки, осматривая поле боя. С того момента, как он отдал команду «огонь», прошло не менее минуты, но ответных выстрелов так и не последовало.

Что и неудивительно — ответить враг попросту не успел. А, значит, первый этап спасательной миссии прошел безукоризненно.

Мало славного было в том, чтобы нападать из засады. Раньше Олег из принципа не занимался такими ухищрениями, считая это ниже своего достоинства.

Но времена нынче были уже не те.

Сильно поредевшие силы апатридов теперь заметно уступали хорошо экипированным пиратам. Поэтому теперь было уже не до благородства — сохранить бы остатки своих людей.

— Вот это мощь! — Восхитился подоспевший Саймон, уважительно разглядывая винтовку в своих руках. — Просто чистый восторг! Почему мы раньше их не использовали?

— Именно потому и не использовали, что эти штуки имеют запредельную мощность. — Усмехнулся Олег и сразу посерьезнел. — Докладывай.

— Да, старший. — Техник глянул на экран своего комма. — Караван из грузовиков вместе с рейдером покинул систему семь минут назад. Тревогу пираты поднять не успели. Мы включили генератор помех, но долго его держать нельзя, иначе можем уже сами пропустить вспышку. Подавить бункер нужно очень быстро, времени у нас мало.

Мортсон благодарно кивнул:

— Хорошо. Что это за место?

— Станция «Северус», раньше здесь добывали никель. Была выведена из эксплуатации семь лет назад, с тех пор здесь закрепилась наша община. Похоже, пираты пришли сюда не более суток назад. Как ты узнал о нападении?

Олег мрачно вздохнул и кивнул на ворота:

— Игорь здесь. У него тут подруга, вот он и сорвался один. Даже не предупредил, куда летит. Я этого кобеля лично кастрирую, вечно у меня проблемы от его похождений. Так что поможем местным, а заодно героя-любовника вытащим.

Саймон на мгновение задумался и встрепенулся:

— Погоди, старший. Ты уж прости, но откуда ты знаешь, что Игорь уцелел при штурме?

Мортсон небрежно махнул рукой:

— Живой он, ничего этому придурку не сделается. — И на недоверчивый взгляд бойца пояснил. — На такой случай у нас обоих в ребро встроены маячки, которые транслируют местоположение и телеметрию основных жизненных показателей. Именно так мы его и нашли. И так я знаю, что он жив. Только это и помогает сохранять спокойствие. Но, клянусь, он пожалеет о своей выходке.

Саймон облегченно выдохнул и улыбнулся: с Игорем они дружили с детства. Да с ним все дружили, ведь двухметровый боец был душой любой компании.

Олег сделал жест, созывая бойцов, и вскоре их обступили три десятка мрачных и потрепанных жизнью апатридов.

Олег взял слово:

— Фратре! Пираты продолжают бить по нашим слабым местам. До сих пор. В не знали, зачем им это нужно, но теперь есть шанс это выяснить. Пленные все еще здесь, мы должны их освободить.

Бойцы сдвинули брови и подняли стволы, готовые идти дальше.

Помедлив, Олег добавил:

— И еще кое-что. Среди пленных мой брат Игорь.

Апатриды удивленно переглянулись, но с вопросами никто лезть не стал — раз уж Игорь попал в такую ситуацию, значит, на то была причина.

Если захочет, потом сам расскажет. Разумеется, за бокалом рома, в кругу друзей и с присущим ему чувством юмора.

А уж осуждать его здесь точно никто не станет — нынче такое с каждым может случиться. Но сначала надо его вытащить.

Кивнув бойцам, Олег выпрямился:

— Гектор, ты со своей десяткой остаешься здесь. Владимир, на тебе первые три уровня, я пойду ниже. Саймон, ты со мной, идешь замыкающим. Открывай ворота.

В бункере пиратов больше не было. Их встречали только люди в белых халатах, которые сразу разбегались в стороны, едва завидев вооруженных апатридов.

Пару раз особо отчаянные с перепугу стреляли в незваных гостей, но даже незначительного ущерба нанести не смогли — бойцы просто глушили их шокерами и продвигались дальше.

С легкостью увернувшись от очередного неумелого выстрела, Олег в пару шагов сократил дистанцию и коротко двинул горе-вояку в лоб.

Нелепо взмахнув руками, тот начал падать, но тут же был подхвачен за шиворот и поднят твердой рукой, закованной в бронированную перчатку.

Олег брезгливо осмотрел перепуганного человека и рыкнул:

— Вы еще кто такие?

Затравленно вжимая голову в плечо, мужчина в белом халате затрясся и принялся сучить ногами, которые до пола не доставали на добрых полметра.

Наконец, сообразив, что вырваться не получится, а бежать все равно некуда, он замер, а на его лице отобразился напряженный мыслительный процесс.

Но выводы он явно сделал неверные, потому что вместо того, чтобы отвечать, он зажмурился и выпалил скороговоркой:

— Вы не имеете права, я гражданин Федерации! Мы ученые, у нас научная миссия! Прекратите произвол! У вас будут проблемы, я.

Мортсон тряхнул словоохотливого ученого, словно тряпичную куклу, и поднес к его подбородку утолщенный ствол плазменной винтовки:

— На кого вы работаете?

Конечно, стрелять в упор из такого оружия Олег не собирался. На таком малом расстоянии выстрел зацепил бы и его, и всех, кто стоял рядом.

Но ученый этого не знал, а угрозу явно принял близко к сердцу. Скосив глаза не ствол, от которого все еще веяло жаром, он стремительно побледнел.

— Мы сотрудники научного института с Авантиса. — Сдавленно проблеял он. — Прибыли сюда по приглашению доктора Бромли.

— Кто такой этот Бромли?

— Я не могу сказать, меня убьют. Вы не понимаете, это не…

Слушать дальше Олег не стал, некогда. Разряд из шокера выбил из ученого всю словоохотливость.

Аккуратно пристроив его у стены, он сделал жест своим людям и пошел вниз по лестнице, прямо на сигнал маячка. Попытки дать отпор на этом закончились, а расстояние до Игоря сокращалось, и вскоре они вышли к массивным воротам.

Олег гулко ударил кулаком по толстому металлу:

— Что там?

Саймон наморщил лоб, разглядывая схему:

— Склад с температурным режимом. Сейчас открою.

Техник принялся колдовать с замком, и ворота поползли в стороны, а из проема пахнуло химическим запахом, отдаленно напоминающим плесень.

Не дожидаясь полного расхождения створок, Олег протиснулся внутрь и осмотрелся.

Вдоль стен стояли два новеньких складских стеллажа, на которых плотными рядами были уложены продолговатые серые капсулы.

— Осмотреть тут все. — Приказал Олег. — Игорь в этом помещении. И чем это тут воняет?

Склад был чист до стерильности, но тяжелые концентрированный запах не могла скрыть ни пониженная температура, ни система вентиляции.

Выкатив одну из капсул, Саймон провел ладонью по запотевшей поверхности и вздрогнул.

За прозрачной панелью показалось человеческое лицо. Бледное, с синими губами и покрытое липкой белесой субстанцией, но явно живое.

— Эй, старший! — Тихо позвал он. — Посмотри-ка сюда. Это же капсулы гибернации! Я таких еще не видел, но это явно они. А внутри наши люди! Да здесь же сотни три апатридов! Что будем делать?

Олег потрясенно склонился над одной из капсул, но ответить ничего не успел, потому что с лестницы раздался топот и на склад вбежал раскрасневшийся Владимир.

Его волосы были растрепанны, а по лицу блуждала счастливая улыбка — он явно торопился сообщить хорошую новость.

Увидев командующего, он с порога закричал:

— Фратре! Мы нашли пленных! На третьем уровне много женщин, а на втором старики и раненые! Многие в плохом состоянии, но жить будут! А Игоря среди них нет! Ты точно уверен, что он здесь?

Его взгляд упал на ближайшую серую капсулу, и он осекся. Улыбка сползла с его лица. Замерев, он оглянулся по сторонам и вопросительно посмотрел на Саймона, но тот отвел взгляд.

Тишину нарушил Олег:

— Молодцы. Грузите всех в транспорт и поднимайтесь на орбиту, мы вас догоним.

— Ясно, ааа…

— Выполняй, боец. Мы тут разберемся.

Помедлив, Владимир неуверенно кивнул, еще раз окинул растерянным взглядом ряды серых капсул и убежал вверх по лестнице.

Проводив его задумчивым взглядом, Олег хотел было что-то добавить, но комм на его плече пискнул и раздался напряженный голос Гектора:

— Старший, мы сняли помехи, их больше нельзя держать. Ты нашел, что искал?

— Да, тут много пленных, но Игоря пока не нашли. — Хмуро сообщил Мортсон. Подумав, он спросил прямо. — У нас проблемы?

— Пока нет. Но сюда идет десантный бот и два рейдера. Так что нам лучше поторопиться.

— Сколько у нас времени? — Холодея, спросил Олег.

— Максимум полчаса. Пираты уже знают, что мы здесь. Кто-то включил тихую тревогу.

Апатриды замерли, напряженно прислушиваясь, а в их взглядах отчетливо читалась тревога.

Многие не разобрали, что именно сказал Гектор. Но сам факт того, что глушилка снята, уже говорил о многом.

А Саймон, который прекрасно слышал каждое слово, крепко выругался и схватился за голову, уже догадываясь, что их ждет.

Вскоре нашлась и капсула с Игорем. Как и все остальные пленные, он был облачен в серебристый комбинезон, а на его лицо было бледным.

Но он был жив, просто его биоритмы были замедлены гибернацией.

— Разбудить его. — Бросил Олег с облегчением. — Дайте ему запасной экзо и оружие, пусть помогает.

— Нет, старший. — Саймон покачал головой. — Этого делать нельзя.

Мортсон нахмурился и с нажимом повторил:

— Ты получил приказ, боец, так выполняй.

— Я объясню. — Саймон зашел в изголовье капсулы и ловко подцепил крышку, под которой скрывался отсек с расходниками. — Смотри, вот это емкость со стандартным коктейлем для диапаузы. На нем есть этикетка. А вот вторая емкость. — Он постучал пальцем по колбе с серо-голубой субстанцией внутри. — Она тоже подается, но я понятия не имею, что это такое.

Олег вздохнул и хмуро буркнул:

— Ясно. Что еще?

— Я проанализировал жизненные показатели пленных, и я думаю, что это не совсем гибернация. И посмотри на их лица, они покрыты этой липкой слизью, еще этот запах… В общем, я бы не стал открывать их прежде чем мы поймем, с чем имеем дело. Извини, старший.

Олег склонился над бледным лицом брата, словно желая узнать его мнение о сложившейся ситуации. Но он молчал, не в состоянии дать ответ здесь и сейчас.

Вдруг его внимание привлекла деталь, которую он поначалу упустил из виду: на шее у Игоря поблескивал инородный предмет, которого там точно не было раньше.

— А это что такое? — Он указал пальцем. — Вон там, на затылке. Видишь?

Саймон приник к стеклу:

— Отсюда не разглядеть. Что-то вроде Т-образной пластины. Кажется, она имплантирована в области шейных позвонков. Но я могу только повторить, что здесь открывать капсулы нельзя. К тому же они снабжены модулями связи, которые неплохо бы экранировать. Что будем делать, старший?

— Мы должны забрать столько капсул, сколько сможем. — Твердо сказал Олег.

— Тут есть гравитационные погрузчики. — Отозвался Рик. — Но их всего четыре. Можем грузить по две капсулы, так мы увезем восемь человек за раз. Но чтобы перетаскать всех, нужно несколько часов.

Мортсон на мгновение зажмурился и потер пальцами глаза:

— У нас полчаса, потом здесь будут пираты.

Боец удивленно оглянулся на ряды стеллажей:

— Но… Как же остальные, старший?

— Мы не успеем им помочь. Все слышали? Грузим сколько сможем и уходим, время поджимает.

Началась суета.

Сложнее всего оказалось выбирать, кого спасать, а кого оставить. Следующие пять минут на складе стоял отборный мат вперемешку со вздохами.

В конце концов, они решили брать капсулы не глядя, кто там внутри, и дело пошло намного живее. В итоге они успели сделать по два захода и погрузили на корабль шестнадцать капсул.

Но этого все равно было мало.

Вскоре погрузка была завершена, и бойцы один за другим стали покидать склад. Не сговариваясь, они старались не оборачиваться, уже понимая, что эта картина и так надолго отпечатается в их памяти.

Оставшись один, Олег еще раз пробежал взглядом по длинным рядам серых капсул.

В который уже раз за этот день вздохнув, он снял с плеча перевязь со взрывчаткой и разместил несколько зарядов в разных концах склада.

Обернувшись напоследок, он сказал:

— Простите, фратре. Но это все, что я могу для вас сделать. Я отомщу.

Зафиксировав рейдер в хвосте грузовой колонны, Бёрни откинулся в кресле и покосился на Эрика, с удовлетворением отметил, что тот уже приходит в себя после недавней вспышки безумия.

С ним самим такого никогда не случалось, но он по опыту знал, что в такие моменты другу нужно побыть в тишине какое-то время — это всегда помогало.

Вот и сейчас ему хватило часа, чтобы вернуться в норму. Его глаза уже не метали фиолетовые искры, а руки вернули человеческий вид.

Как это бывало и раньше, после припадка ярости он был непривычно тихий и мирный, а в его виде ничто не выдавало человека, который сегодня перебил больше сотни апатридов.

Желая как-то разрядить обстановку, Бёрни ткнул напарника в плечо:

— Эй! Ты уже думал, чем займешься, когда все закончится?

Эрик посмотрел на него растеряно, но после короткой паузы пожал плечами:

— Нет. А ты?

Бёрни воодушевленно улыбнулся:

— Конечно! С тех самых пор, как мы устранили Ишвара, только об этом и думаю! Я вернусь на Холдон, к отцу. Вложусь в его ферму, наймем работников, чтобы ему больше не приходилось горбатиться. Будем разводить скот, к овцам добавим коров и свиней! А потом женюсь и заведу детей. Остепенюсь и стану уважаемым человеком!

Пару минут Эрик сидел неподвижно, переваривая услышанное. А на его лице застыло выражение полной растерянности.

Ни слова не говоря, он встал с кресла и быстрым шагом вышел из рубки. Проводив его удивленным взглядом, Бёрни включил автопилот и пошел вслед за ним.

Догнал он его только в грузовом отсеке, где напарник расхаживал из стороны в сторону и лихорадочно прикидывал, что бы уничтожить. Но вокруг, как на зло, не находилось ничего подходящего.

— Эй, ты чего? Я что-то не то сказал?

Эрик рывком обернулся, а его лицо было искажено злобой:

— Слабак! — Выплюнул он. — А как же наши мечты о том, чтобы свергнуть Терракорп и держать в страхе все человечество?

Бёрни непонимающе нахмурился:

— Так корпорация к тому момент уже будет свергнута. Мастер возглавит Совет Федерации, а мы с тобой станем наместниками на Холдоне и начнем жить в свое удовольствие. Что в этом плохого?

— Но как же величие?!

Андерсон развел руками:

— Ну да, а что с ним не так? Оно как было, так и будет. А теперь уж точно никуда не денется.

Эрик досадливо махнул рукой и отвернулся:

— Ты не понимаешь, это все не для меня. Я не могу так просто вернуться домой и стать нормальным после всего того, что я сделал. Семейные традиции, наследственность… Это не мое! Я тупиковая ветвь развития, как ты не поймешь! Да и кто согласиться иметь детей от такого, как я?

Бёрни возмущенно всплеснул руками:

— Да где ты такого нахвататься? Ты ведь герой! А решения людей порой парадоксальны. И ты уж позволь им решать самим. Я не сомневаюсь, что дома найдется куколка, которая станет тебе женой и родит сыновей! Тебе сразу полегчает, вот увидишь!

Недоверчиво хмыкнув, Эрик какое-то время прислушивался к чему-то внутри себя. Наконец, он тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, а на его лице появилась смущенная улыбка.

Которая, впрочем, плохо вязалась с теми безумными фиолетовыми огоньками, что снова заплясали в его глазах.

— Нет уж. — Прошипел он, склонив голову набок. — Каяться мне уже поздно. Тому, кто убил сотню, остается только одно — убить еще тысячу, чтобы обрести величие. Пока не найдется тот, кто мне не по зубам. А до тех пор я буду следовать своему пути. Это билет в один конец, я давно это понял.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Первым отвел взгляд Бёрни, жалея, что сморозил глупость.

Уж он-то мог догадаться, как лучший друг отреагирует на такие разговоры. Теперь ему было стыдно за те слова, которые он только что на радостях озвучил.

И со всем этим срочно надо было что-то делать. Вот только что?

Неловкую паузу прервал тревожный сигнал, который исходил из рубки. Коротко переглянувшись, пираты побежали на звук и вскоре уже были в своих креслах, изучая длинную сводку от охранной системы станции «Северус».

— Ты что-нибудь понимаешь? — Напряженно спросил Эрик.

— Нет. Но, кажется, сейчас нам все доходчиво объяснят. — Бёрни продемонстрировал экран своего комма, на котором отобразился входящий вызов от доктора Бромли.

На площадке у входа в бункер в который уже раз за минувшие сутки оказалось многолюдно, а картина произошедшего могла бы привести в ужас простого обывателя.

Впрочем, двух пиратов, которые примчались сюда получасом ранее, увиденный разгром впечатлил ничуть не меньше.

На стометровой высоте хищными птицами замерли сразу четыре рейдера, а под кислотно-желтым небом люди в блестящих черных бронях брали за руки за ноги такие же черные тела и сваливали их в кучу.

Всего девятнадцать погибших — обе отборные десятки, выделенные им мастером, чтобы учились руководить. Еще один, по официальной версии, затоптанный апатридами, оставался в бункере.

Вот только шутить на эту тему больше не хотелось.

Хмуро поглядывая на растущую гору из тел, Бёрни вполуха слушал доктора Бромли и мучительно приходил в себя после того разноса, который ученый ему учинил.

— Они сели за теми холмами, — Доложил Эрик, вернувшись с обхода. — К станции шли пешком в режиме маскировки. Я насчитал следы примерно тридцати человек. Они дождались, когда мы улетим, окружили бункер и открыли огонь.

— Да, умно. — Признал Бёрни. — Чем они были вооружены?

— Судя по телам погибших, думаю, в ход ход пошли тяжелые плазменные винтовки. Внезапность сыграла им на руку, а дальше вы знаете — они спустились в бункер, освободили пленных и заминировали ферму.

— Не похоже на случайность. — Бёрни покосился на ученого. — Док, у вас есть идеи, откуда апатриды могли узнать, что мы захватили станцию?

Бромли прожег его яростным взглядом и холодно сказал:

— В мои обязанности, Андерсон, входит только наука. Что же касается мотивов нападающих, равно как и обеспечения безопасности, то это твоя зона ответственности.

Бёрни примирительно поднял руки:

— Я просто спросил, док. А могли ли апатриды понять, что именно из себя представляют наши капсулы?

Ученый на это лишь презрительно фыркнул и молча пошел к своим людям, которые как раз грузили оборудование в один из рейдеров.

Проводив его взглядом, Бёрни хмуро глянул на напарника:

— Кто-то должен заплатить за это, и лучше, если это будем не мы. У тебя есть идеи, кто это мог сделать?

Эрик улыбнулся одними уголками губ и неопределенно пожал плечами:

— Пока они здесь орудовали, камеры не работали.

— Но?

— Но я опросил ученых и знаю, как выглядит их старший. — Довольно закончил пират. — Под два метра ростом и в очень дорогой броне. Черная борода и дреды на голове. Узнаешь?

Бёрни длинно выругался и кивнул:

— Морти. Из всех апатридов только он все еще имеет достаточно сил, чтобы провернуть такое. Мало бы его били, а он все огрызается. Пора с ним заканчивать, он мне уже надоел.

Эрик с готовностью упер руки в бока:

— Далеко он уйти не мог. А его голова станет отличным сувениром, который мы подарим мастеру. Ну что, идем?

Уже на подходе к рейдеру Бёрни застал звонок от мастера. Проводив тоскливым взглядом фигуру Эрика, который взбегал по аппарели, он вздохнул и принял вызов.

— Да, мастер. Мы все еще в системе Денеболы, но уже готовы отправиться в погоню за теми апатридами, что на нас напали…

— Во-первых, Бернард, — Перебил Онакона. — Без моего приказа ты теперь ничего не предпринимаешь.

— Да, мастер.

— После твоего провала Бромли возвращается на Авантис. Доктор слишком важен для нашего плана, а ты не можешь обеспечить его безопасность. Ты крупно облажался.

Бёрни напряженно замер:

— Я все исправлю.

— Конечно, ты все исправишь, это даже не обсуждается. Но охота на апатридов подождет, пока есть дело поважнее.

Андерсон непонимающе нахмурился:

— Мастер?

Помедлив, Онакона продолжил:

— Наши друзья на Пантериусе сообщили, что один из местных осведомителей запрашивает встречу, поэтому ты нужен мне там. Мой план выходит на финишную прямую, утечек допускать нельзя. Понял?

— Да, мастер! — С готовностью кивнул Бёрни. — Вы можете на меня положиться, мастер…

Но связь прервалась раньше, чем он договорил последние слова.

Стоя на вершине каменистого холма, Ахоут задумчиво проводил взглядом вереницу грозных черных рейдеров, которые покидали многострадальную станцию «Северус».

За неполные сутки здесь произошло слишком много смертей — куда больше, чем способно выдержать сердце простого человека.

Но долг кровной мести требовал от него сохранять стойкость, поэтому он продолжал наблюдать и анализировать.

— Да, любопытно. — Протянул он, когда последний рейдер растворился в низких желтых облаках.

Младший брат мгновенно взвился:

— Что тут любопытного? Бледнолицые целые сути убивали здесь друг друга, а мы только зря подвергали себя опасности! Ты хотел знать, куда они увезут пленных? Ты узнал — они все еще здесь. А у нас больше нет зацепок!

Ахоут терпеливо выслушал эмоциональную тираду и коротко вздохнул — Ахига имел полное право на недовольство.

В конце концов, за последние сутки он насмотрелся такого, что даже самый стойкий человек, и тот дрогнет.

А младший брат всегда был чутким и беспокойным — его мягкая душа не была предназначена для той судьбы, которая ему выпала.

— Я понимаю, тебе тяжело. Но все это было не напрасно, ведь теперь у нас есть новая зацепка. — Ахоут указал в небо, где только что скрылись рейдеры. — Новая ниточка ведет нас к людям в белых халатах. Мы уже сталкивались с ними раньше, а теперь должны выяснить, в чем заключается их роль.

— Предлагаешь отправиться на Авантис? — Ахига недоверчиво поднял бровь.

— Именно, брат. Выждем еще полчаса и стартуем.

С модами Пол дел никогда не имел, да и просто встречать их ему доводилось нечасто. А репутация самой закрытой системы невольно диктовала множество разных опасений.

Поэтому, швартуя «Дроп-До» к причалу центрального хаба системы Хуммод, он откровенно нервничал и заранее готовился к самым разным осложнениям.

Подходя к стойке регистрации, он еще издали начал разглядывать местный персонал. Юноши и девушки в форменной одежде красных и белых тонов выглядели очень юными. Все они как на подбор были стройны и эстетичны, словно древнегреческие статуи.

Подсознательно в их облике хотелось отыскать что-то чужеродное, отличное от нормальных людей из плоти и крови. Но, чем больше он на них смотрел, тем более обычными они ему казались.

Не считай квадратных зрачков, единственное, за что цеплялся взгляд это правильные черты лица, безупречные манеры и общее ощущение неиспорченности.

Все эти модифицированные люди выглядели так, словно всю жизнь занимались спортом, правильно питались и никогда не сталкивались со стрессом.

Оставалось только гадать, что из этого плоть, а что — бионика.

Девушка за стойкой приветливо ему улыбнулась:

— Добрый день, Пол! Меня зовут Дейзи, добро пожаловать в систему Хуммод. Ваше присутствие на Бореалисе ограничено стандартными сутками, так что можете не торопиться. — Она еще раз вежливо улыбнулась и сразу посерьезнела. — Только, пожалуйста, не складывайте шлем-маску вашего экзо, без нее вам будет трудно дышать.

Растерявшись от такого неожиданного проявления заботы, Пол не нашелся что возразить, и просто молча кивнул.

Дейзи бросила любопытный взгляд в сторону доков:

— Пол, простите за нескромный вопрос. Это ваш личный скаут? Я спрашиваю, потому что вижу, что он произведен на Бореалисе и достаточно давно. А это очень необычно, когда нашей техникой пользуются… Нуу… — Она запнулась, подбирая слово.

— Чужаки? — С улыбкой подсказал Волков, наслаждаясь смущением собеседницы. — Да, этот скаут — что-то вроде фамильной реликвии моей семьи. Мой дед, Анатоль Волков, был награжден им за особые заслуги перед Терракорп. Долгое время им никто не пользовался, но я решил, что такая красота не должна пылиться в гараже.

Девушка заметно оживилась и посмотрела на него с неожиданным восторгом:

— Вы потомок Анатоля Волкова! Для нас большая честь приветствовать вас! Анатоль был другом Хуммод.

Теперь уже смутился Пол:

— Благодарю. Так как мне попасть на поверхность? У меня встреча с…

— С магистром Сергеем. — Кивнула Дейзи. — Ваш челнок на восьмом причале, он доставит вас к месту встречи.

Челноком оказался крошечный стеклянный шарик, стоящий на постаменте, к которому вела короткая лестница. Сквозь тонкую обшивку в нем виднелось всего одно кресло. Визуально удобное, но не снабженное даже простейшим ремнем безопасности.

Какая-либо техническая начинка в нем тоже отсутствовала, равно как и органы управления. А сбоку была приглашающе откинута несерьезная на вид дверца. Выглядело это настолько неубедительно, что, казалось, его просто собираются выкинуть в космос.

Некоторое время Пол с сомнением расхаживал вокруг постамента, с трудом удерживаясь от желания вернуться на стойку регистрации и переспросить у милой девушки, точно ли она помнит, что перед ней всего лишь обычный человек из плоти и крови?

А то неловко потом получится, если он окажется жертвой маленькой неточности.

Но, поймав озадаченный взгляд Дейзи, неожиданно для самого себя он выдал жизнерадостную улыбку и показал поднятый вверх большой палец. Чувствуя себя идиотом и бормоча проклятия, он полез внутрь, пока она не подошла и не прочитала лекцию о безопасности транспорта Хуммод.

Этого еще не хватало…

Усилием воли он заставил себя перестать гадать, как именно это произойдет и разместился в кресле, пытаясь успокоиться.

Дверца плавно закрылась, отрезая пути к отступлению, с тихим шипением сращиваясь с корпусом. Хотя бы это было знакомо — такая же технология была реализована в «Дроп-До».

Начало движения оказалось незаметным.

Вот стеклянный шарик стоит у причала, а секунду спустя мир вокруг смазался, и Пол обнаружил, что станция транспортного хаба осталась далеко позади, а он на огромной скорости несется к Бореалису.

Вцепившись руками в подлокотники, он невольно задержал дыхание и часто заморгал, борясь с желанием зажмуриться. А, когда справился с накатившим головокружением, то бегло отметил, что приближается к планете на опасно высокой скорости и под нелепо большим углом.

Будь это обычный челнок, он бы просто отскочил от атмосферы, словно теннисный мячик, попутно разваливаясь на части. Однако перегрузки не ощущались, а вестибулярный аппарат вел себя так, словно стеклянный шарик неподвижен.

И едва ли это была заслуга его экзо — на такой скорости его бы все равно придавило. Скорее сам челнок каким-то образом компенсировал перегрузки. Если бы только не мелькающая за обшивкой картинка, можно было бы решить, что он вовсе никуда и не летит.

Словно отвечая на его мысли, через несколько секунд начал нарастать гул, а корпус стал подрагивать, как бы говоря: никакой симуляции, все взаправду.

А, когда за стеклом заплясали огненные всполохи атмосферы, корпус челнока вдруг укутался синим свечением силового поля и наступила полная тишина.

Так вот оно что…

Ну да, десантные боты Федерации тоже обладали технологией, которая позволяла входить в атмосферу на большой скорости без риска повредить обшивку. Для этого всего-то и требовалось, что добавить в конфигурацию судна генератор полей, который сам по себе весил никак не меньше тонны.

Повсеместно эту технологию не использовали из-за ее энергозатратности. Но моды, казалось, не знали, что такое расточительство. Или просто не считали его чем-то плохим, действуя по принципу «можем — значит, будем».

А уж как они умудрились разместить мощный генератор полей в крошечном прозрачном шарике, где все на виду — и вовсе оставалось загадкой.

Кажется, с момента старта не прошло и минуты, а шаттл уже пересек облака, и Пол увидел внизу далекую поверхность.

Точнее, уже не далекую… Вот уже совсем близкую!

Бореалис надвигался с беспощадной неумолимостью, а его гостеприимство обещало быть коротким, но энергичным. Но, несмотря на приближение к тверди, челнок даже и не думал замедлять скорость.

И тут нервы Пола не выдержали.

Зажмурившись, он инстинктивно поджал ноги и в ужасе закричал, ожидая удара. Но прошло еще несколько секунд, а вместо столкновения с поверхностью он слышал только свой затихающий вопль.

И, когда на крик уже не осталось сил, до него донеслось деликатное постукивание.

Открыв глаза, он обнаружил, что челнок уже совершил посадку и стоит на мокром песке у самой кромки моря. А с той стороны сквозь обшивку на него участливо смотрит высокий худощавый мужчина с гладко выбритой головой и деликатно постукивает костяшкой пальца по корпусу.

Пол выпрямился в кресле и потянул ручку дверцы от себя. С тем же шипением она открылась, впуская в салон шум прибоя и крик больших белых птиц, похожих на чаек. Кружа стаями у самой воды, они охотились на какой-то местный аналог мелкой рыбешки.

Ступив на мокрый песок, он оглянулся на спокойное темное море и размытое пятно солнца, которое едва угадывалось на низком серебристо-сером небе.

Рядом с берегом уходила вертикально в небо отвесная скала, поросшая густыми зарослями синеватого кустарника. Где-то вдалеке виднелись причудливо изогнутые деревья с непривычно белыми стволами.

На берегу лежала полоска снега и глыбы льда, вынесенные волнами. А вдоль линии прибоя босиком прогуливались немногочисленные моды в цветастых футболках и коротких шортах.

Влажный ветер, набегающий от воды, оставлял на забрале шлем-маски капельки воды, которые сразу высыхали, оставляя соленые разводы.

Мод улыбался и смотрел сочувствующе. Облачен он был в строгий темный костюм, поверх которого было накинуто легкое серое пальто. Разумеется, не потому что он мерз — скорее это была дань уважения гостю.

А его начисто лишенная волос голова содержала на себе затейливую татуировку со сложным узором, что было признаком адепта Ордена Хуммод.

Выдержав вежливую паузу, мод коротко поклонился:

— Добрый день, Пол, меня зовут магистр Сергей. Позвольте угостить вас чем-нибудь. Что вы предпочитаете, чай или кофе? Или что-то покрепче?

Отводя взгляд, Волков сглотнул комок в горле и принужденно откашлялся. Голосовые связки все еще саднило после недавнего крика, а в ушах стоял звон. Первым же порывом было попросить, что покрепче. Но ему предстояло работать, а он и так уже потерял лицо.

Положение требовало срочной реабилитации, поэтому он сухо кивнул:

— Кофе, пожалуйста. Где мы можем поговорить с глазу на глаз?

— Прошу вас. — Сергей сделал приглашающий жест.

Они расположились в небольшой открытой беседке здесь же, недалеко от берега. Настраиваясь на рабочий лад, Пол еще раз прокрутил в уме линию допроса и развернул на периферии оптического интерфейса список основных вопросов.

— Прошу вас простить моих собратьев. — Извиняющимся тоном сказал Сергей, усаживаясь в кресло напротив. — Они редко покидают дом и еще реже контактируют с представителями других миров. Они забывают, что вестибулярный аппарат немодифицированных людей испытывает дискомфорт даже в отсутствие реальных перегрузок. Но я долгое время прожил на планетах Федерации, поэтому о таких вещях еще помню.

С улыбкой он протянул Полу полный кофейник и чашку. А на его непонимающий взгляд пояснил:

— Кстати, вы можете сложить шлем-маску. Это помещение отделено силовым полем, в нем создана замкнутая воздушная среда, которая комфортна для людей.

Пол удивленно оглянулся и отметил, что шум моря и крик чаек стихли сразу же, как только они вошли. Силового поля видно не было, как и других видимых барьеров. Но от вопросов он воздержался, уже начиная привыкать к тому, что здесь все не то, чем кажется.

С тихим металлическим шелестом шлем сложился в воротник. Удовлетворенно покрутив головой, он пригладил волосы и благодарно кивнул, наливая в чашку горячий кофе.

— Благодарю. Насколько мне известно, до возвращения на Бореалис вы почти двадцать лет провели на Авантисе в должности уполномоченного посла Хуммод. Как раз этот период я и хотел бы обсудить.

— Да, разумеется. — С готовностью подтвердил магистр. — Конечно, я понимаю, что вас интересует Петер. И я удивлен лишь тем, что вы появились только сейчас, спустя столько времени после тех событий.

Пол развел руками и прищурился:

— То есть, за это время с вами больше никто не связывался по делу Гроува?

— Нет, вы первый.

— Что ж. С показаниями Рощиных я уже ознакомился, теперь я хотел бы услышать вашу версию событий. Петер был вашим подчиненным, полагаю, вам есть что сказать.

Откинувшись в кресле, Сергей повернул голову к морю и некоторое время наблюдал за чайками. Наконец, он кивнул:

— Как вы знаете, мы прибыли в составе дипломатической миссии. Там же он познакомился с Еленой Рощиной, на которой впоследствии женился. Все последующие годы он сохранял дипломатический статус и занимался научной работой.

Пол оживился:

— Какой именно научной работой занимался Петер?

Магистр рассеянно пожал плечами:

— Вы можете ознакомиться со списком патентов, зарегистрированных на имя Елены Рощиной. Автором всех работ был Петер.

Пол недоверчиво нахмурился:

— Погодите, но как это возможно? Чтобы вести научную работу на Авантисе нужна лицензия и доступ к патентной базе, которых у Петера быть не могло.

— Да, все верно. Но лицензия была у Елены, а у Петера был доступ к ее рабочему терминалу.

Волков опешил от такой откровенности, и ему пришлось сделать над собой, чтобы сохранить на лице невозмутимое выражение.

— Так вы с самого начала знали, что ваш подчиненный пользуется терминалом Елены? Он делал это по вашему приказу?

— Ну, разумеется. — Сергей кивнул так буднично, словно говорил о чем-то само собой разумеющимся. — Видите ли, когда Петер с Еленой захотели узаконить свои отношения, Наталья Рощина сразу предложила мне сделку. Она прямо сказала, что согласится на брак своей дочери с модом только в том случае, если взамен получит наши технологии. А в случае, если мы примем эти условия, она предлагала не только свое благословение на брак, но и разрешение открыть посольство Хуммод на Авантисе. Мы сочли такое предложение приемлемым, именно поэтому все восемнадцать лет мы с Петером оставались в составе дипломатической миссии. По сути, именно в научной работе на благо дружбы наших народов и заключался наш вклад.

Пол нервно заерзал в кресле, прикидывая, как быть дальше.

Вся подготовленная структура допроса рушилась на том лишь основании, что между Рощиными и Хуммод изначально была заключена сделка. О чем сами Рощины предпочти умолчать.

А о чем еще они умолчали?

— Ладно. И как именно строилось ваше сотрудничество?

— Все выглядело прозрачно. — Сергей пожал плечами. — Рощины регулярно оставляли новые заказы на терминале Елены, далее Петер изучал техническое задание и согласовывал со мной темы работ. Затем он готовил черновик патента, Елена оставалось только подать заявку от своего имени. Что же до обвинений в наш адрес, то в них действительно есть доля правды. — Магистр тонко улыбнулся. — Мы на самом деле владеем некоторыми технологиями из патентной базы Авантиса. Но только теми, что сами туда внесли.

В этот момент Волкову остро захотелось выругаться. Он устало потер глаза и вздохнул:

— Допустим. И что именно заказывали Рощины?

Сергей отпил вина из бокала:

— Ничего радикального, поверьте. Знаете, они ведь потомственные агрономы. И большая часть заказов была как раз по этой теме. Удобрения, системы полива, генная модификация растений.

— А бывали случаи, когда вы отказывались выполнять их заказы? Когда они требовали чего-то, что вы не могли им дать?

— Нет, такого не было. Мы заранее оговорили список тем, за которые не беремся. Это оружие, двигатели и системы связи. Все остальное мы готовы были обсуждать, и Рощины вели себя разумно. Признаться, долгое время я воспринимал это как признак хорошего отношения к нам.

Волков сделал пометку и кивнул:

— Теперь давайте обсудим последний год Петера на Авантисе. Были ли странности в этот период? Любые мелочи, которые выбиваются из привычного уклада?

Сергей ненадолго задумался, но снова ответил отрицательно:

— Пожалуй, нет, ничего особенного не происходило. Разве что как раз в последние месяцы мы с ним почти не виделись. Новых заказов тогда не поступало, а сам он это объяснял тем, что еще не закончил работу по другим проектам.

— Вам это не показалось странным?

— Нет, такое случалось и раньше. Кроме того, как раз в тот период у Айвена начались проблемы в школе, поэтому семейные дела стали требовать от Петера больше внимания.

— Вам известно, в чем была причина этих конфликтов? — Хватаясь за соломинку, спросил Пол.

— Да, у Айвена в школе появились недоброжелатели. Суть их претензий сводилась к тому, что он — сын мода, а, значит, человек только наполовину. Они именно так его и звали — получеловек. На фоне этого случилась драка, Айвена сильно побили.

Сергей горестно вздохнул, показывая, что искренне переживает за молодого человека.

— Вы запомнили обстоятельства? Виновники были наказаны?

Мод мрачно покачал головой:

— Руководство школы ограничилось воспитательной беседой.

— И это все? — Пол недоверчиво поднял бровь. — Те, кто напал на Айвена, всего лишь были вызваны к директору?

— О, простите. — Магистр тонко улыбнулся. — К директору вызвали только Айвена. Ему объяснили, что он должен быть сдержанным и не провоцировать окружающих.

Пол удивленно покачал головой и сделал пометку.

— Что ж. — Резюмировал он. — Вот мы и подходим к сути нашей встречи. А именно, к последним суткам Петера на Авантисе.

Сергей выпрямился в кресле и посмотрел ему прямо в глаза:

— Верно. Но у меня нет полного понимания, что именно тогда произошло. Петер пришел в посольство посреди ночи, затем через стационарный модуль подключился к Оракулу и провел процедуру экс-сингуларис. Как бы вам объяснить… — Он на мгновение отвел взгляд. — Это алгоритм, который позволяет загрузить сознание в Оракул с уничтожением физической оболочки.

Пол недоверчиво вскинул бровь, ожидая продолжения. Но оно не последовало, поэтому он помотал головой и переспросил с кривой улыбкой:

— Это сейчас прозвучало так, будто вы хотите сказать, что Петер совершил самоубийство.

— Совсем наоборот. — Заверил магистр. — В нашем понимании он стал бессмертным. Он не умер, а стал частью чего-то большего, чем разум одного человека. — Улыбка сползла с лица Волкова, и магистр вздохнул. — Но я понимаю, к чему вы клоните. И да, после процедуры мы более не имеем возможности связаться с Петером напрямую.

Некоторое время Пол сверлил мода подозрительным взглядом.

— То есть вы допускаете возможность того, что Петер мог заниматься чем-то в тайне от вас, в том числе и шпионажем, но вы этого точно не знаете. Затем он избрал себе высшую меру наказания, и сам же привел ее в действие, лишив нас возможности его допросить. Теперь вы не можете ни подтвердить преступность его действий, ни опровергнуть. Я ничего не упустил?

Магистр серьезно кивнул, игнорируя очевидный сарказм в его тоне.

— Да, все верно.

— И как же вы это допустили? Я просто пытаюсь понять… Прежде чем Петер совершил самоубийство… Ах да, простите. Лишил себя физического носителя. Хоть кто-то оценил правомерность его поступка?

Сергей горько вздохнул:

— Он доверил свою историю только Оракулу. Меня это очень расстроило, ведь я его наставник…

— Что вообще такое, этот ваш Оракул? Искусственный интеллект?

— Не искусственный, нет. — Магистр прикрыл глаза и несколько секунд сидел неподвижно. Затем посмотрел на Пола внимательно. — Ваш предок по мужской линии, Анатоль Волков, был другом Хуммод. Мы доверяли ему, а он доверял нам. Вы прибыли сюда на его скауте, поэтому я хочу вас спросить. Готовы ли вы тоже стать нашим другом?

От неожиданности Волков поперхнулся и смерил магистра недоуменным взглядом:

— Да какое это имеет значение? — Искренне возмутился он. — Я здесь ради расследования, а не ради дружбы.

Но мод выглядел очень серьезным.

— Дружба с нами не обязательно поможет вам в расследовании. — Терпеливо пояснил он. — Но она позволит лучше понять мотивы Петера. Просто есть вещи, которые можно доверить только другу, поэтому я и хочу понять, умеете ли вы хранить секреты.

Подумав, Пол согласился:

— Ладно. Что от меня требуется?

— Любить нас не обязательно. — Улыбнулся Сергей. — Достаточно уважения и честности. Начну немного издалека… Как вы знаете, наши тела не стареют, мы лишены болезней, а в мире немного такого, что может убить нас окончательно. На определенно. Этапе развития, когда в нас больше не остается органики, мы уже не скованы одним телом и можем иметь десятки оболочек, разбросанных по разным планетам. Мы даже в космос почти не выходим, ведь это лишено смысла — перекачать сознание намного быстрее.

— К чему вы клоните? — Устало спросил Пол, но магистр только коротко улыбнулся в ответ.

— Но наша психика имеет естественные ограничения. Прожитые годы и опыт необратимо меняют нас, и в какой-то момент мы сталкиваемся с пропажей мотивации. Когда предел телесного развития достигнут, а двигаться больше некуда, нам становится тесно в наших оболочках, даже если их десятки — все равно это тупик.

Долгое время эта проблема не находила решения, потому что смерть — это и есть тот горизонт неизбежности, который ждет каждого из нас. Но со временем мы все же нашли альтернативу. С тех пор те из нас, кто хочет идти дальше, загружают сознание в Оракул, где оно сливается с сознаниями миллионов модов. Как правило, это происходит в куда более преклонном возрасте, чем в случае с Петером. Но это тот самый Следующий Шаг, который мы так долго искали.

— Что такое Оракул? — Тихо спросил Пол.

— Когда-то это был всего лишь зеленый крайкон, которые вся Федерации использует для хранения данных. — Сергей улыбнулся. — Самый большой, который имелся в нашем распоряжении. Боюсь, теперь мы уже не знаем, чем он стал. Но мы видим в нем эволюцию сознания.

— То есть, загрузить сознание в него может каждый желающий? — Поколебавшись, уточнил Пол.

— Конечно, нет. Для этого есть много ограничений. Во время подключения Оракул постигает нас и принимает только те сознания, который достаточно чисты, чтобы идти дальше. Этот путь предназначен только для тех, у кого уже не осталось иного выбора. Некоторые ждут этого столетиями, но Оракул все еще отказывается их принять, а другие так и не дожидаются. И, разумеется, процедура Экс-Сингуларис не будет выполнена для тех, кто хочет сбежать от правосудия или просто хочет умереть. Оракул видит наши души, как на ладони, и он никогда не ошибается.

— Да, но ведь Петер… — Начал Пол и осекся, уже догадываясь, каким будет ответ.

Магистр развел руками:

— Значит, его душа была чиста. Что бы он на самом деле ни сделал, в этом не было злого умысла. Иначе бы Оракул его не впустил. — Сергей вздохнул. — Кроме того, вы должны знать, что Петер был еще слишком молод, и его организм на тот момент состоял преимущественно из плоти. А перенос сознания из не полностью модифицированной оболочки — это чудовищно больно. Но, что бы им ни двигало, он был убежден в том, что это единственный выход.

— Но как же оружие? — Встрепенулся Пол. — Контрольный модуль, который он изобрел! Рощины считают, что он собирался имплантировать его Елене, чтобы она занималась шпионажем. Известно ли вам, что из себя представляло это устройство?

Сергей смерил его строгим взглядом:

— Прежде всего, Пол, вы должны знать, что Петер любил свою жену, и ни при каких обстоятельствах не пошел бы на это, — Помедлив, Сергей продолжил, — Но мы провели свою экспертизу и знаем, что из себя представляет это устройство. Хотя мы все еще не понимаем, для каких целей оно создавалось. В первую очередь, это биосимулятор, который в режиме реального времени собирает о носителе огромные пакеты данных и транслирует ему упорядоченные импульсы. Очевидно, чтобы ввести в определенное состояние или имитировать некие внешние условия.

— Что-то вроде зомбирования? — Предположил Пол.

Магистр кивнул:

— Это была одна из первых версий, которую мы проверили, но нет. Ложных убеждение оно не создает. Модуль оперирует в первую очередь адаптивными и иммунными функциями организма. И наше заключение таково, что это устройство не отвечает цели сделать из Елены шпиона. Оружием оно точно не является.

— А вы делились своими выводами с Авантисом?

— Конечно, мы сразу же направили им наше заключение. Но они его проигнорировали.

— Как должно было выглядеть это устройство? — Уже теряя надежду, спросил Пол. — И откуда вообще предположение о том, что это именно оружие?

Сергей протянул ладонь, и над ней возникло облачко трехмерного изображения. Перед Полом появилась изогнутая Т-образная конструкция из стали.

— Предполагается, что модуль имплантируется в области шейных позвонков. Я передам вам пакет данных по нему вместе с нашим заключением, а также с видео, которое Петер записал в ту ночь в посольстве.

— Он снял видео? Почему вы сразу не сказали?

Мод неопределенно шевельнул бровью:

— Потому что оно не несет никакой пользы для следствия. Вы это сами поймете, когда увидите. Но оно отвечает на другой ваш вопрос — оружием это устройство назвал сам Петер. И мы не знаем почему.

Получив данные, Пол скрестил руки на груди и задумчиво подумал о том, что единственная зацепка оказалась пустышкой.

И тех трех дней, что дал ему Русаков, точно не хватит, чтобы доказать свою невиновность.

Все потому, что Рощины упорно что-то скрывают, а моды чтят свободу воли, как непреложный закон. И свято верят в справедливость своего Оракула, чем бы он там ни был.

Встав из-за стола, он разложил шлем-маску и протянул ладонь:

— Благодарю за уделенное время, магистр.

Уже на выходе из беседки, Сергей окликнул его:

— Пол, еще кое-что. Вы знали, что девяносто два поверхности Авантиса непригодны для жизни? Их города утопают в зелени, но за пределами обитаемой зоны вы не выживете. А Рощины, как вы знаете, это семья потомственных агрономов, которые имеют высокое положение на своей планете. В пригороде у них есть виноградники, где они производят свое вино. Вы разбираетесь в винах, Пол?

— Посредственно.

— Обязательно попробуйте вино Рощиных, когда посетите Авантис. Это поможет вам лучше понять этот мир, эту семью и всю эту историю.

На этих словах Сергей откинулся в кресле и отвернулся, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

Обратный путь на орбиту оказался значительно легче, чем спуск.

То ли дело было в том, что психике проще мириться с взлетом, чем с падением. То ли сыграл роль полученный опыт, который убедил, что несерьезная с виду конструкция на деле все же надежна.

На этот раз он уже воспринимал скорость, как должное, и с любопытством крутил головой по сторонам.

Проводив взглядом стремительно удаляющийся пляж, он задрал голову, наблюдая за тем, как быстро темнеет небо над головой.

Невольно вспомнился тот бред, что снился ему в госпитале. Но, в отличие от сна, звезды в этот раз он все-таки увидел. Не те, что в его сне символизировали смерть, а обычные.

— Получили впечатление от Бореалиса? — Улыбнулась Дейзи.

— Это еще мягко сказано. — Хмыкнул Пол.

Девушка рассмеялась и кивнула в сторону причала:

— Кстати, мы провели полное обслуживание «Дроп-До». Теперь он готов послужить роду Волковых еще двести лет.

Пол растеряно развел руками:

— Спасибо, это было очень кстати. Сколько я вам должен?

— Пустяки. — Девушка заговорщицки ему подмигнула. — Для друзей это бесплатно. И кое-что еще, Пол. — Она выложила на стойку микросхему с венчиком проводов. — В вашем скауте было следящее устройство, телеметрия шла на Московию. Оно вам нужно?

— Нет, не нужно.

Нельзя сказать, что Пола удивила такая находка. С учетом всего, это было даже ожидаемо. Теперь он только ругал себя, что не догадался проверить скаут сам.

Тепло распрощавшись с Дейзи, он расположился в кресле скаута и открыл пакет, полученный от Сергея.

Здесь была схема контрольного модуля и заключение модов. Но начать он решил с видеофайла.

С экрана на него смотрел молодой русоволосый мужчина. На вид ему было не более тридцати и выглядел он вполне обыденно.

На нем были традиционные для Авантиса светлые брюки, свободная рубашка. Мода в нем выдавала разве что неуловимая в деталях, но такая ощутимая общая правильность.

Аккуратная прическа, выражение лица и глаза с квадратными зрачками, которые мерцали от напряжения.

Даже имея за плечами годы службы в транспортной полиции, едва ли Пол зацепился бы за него взглядом в потоке людей.

— Меня зовут Петер Гроув, и я хочу признаться в том, что совершил преступление против Авантиса. Я пренебрег доверием, которое мне оказала моя семья, и все эти годы занимался шпионажем. Я копировал данные из патентной базы Авантиса, а также разработал оружие, которое собирался имплантировать своей жене. Но мне помешали и я был раскрыт. Хочу добавить, что я раскаиваюсь в содеянном. Чтобы смыть свой позор, я выбираю процедуру Экс-Сингуларис, которая будет инициирована немедленно. Простите меня.

Затем он встал на постамент и капсула закрылась.

Закончив просмотр, Пол устало прикрыл глаза, мучаясь отчетливым ощущением фарса.

В этом расстроенном состоянии его и застал звонок Русакова.

— Ну что, есть успехи?

— Даже не знаю, с чего и начать…

Стараясь не сильно вдаваться в подробности, он вкратце пересказал суть того, что выяснил.

— Значит, моды все-таки предложили тебе дружбу и поделились своей тайной. — Неожиданно сказал он и довольно рассмеялся, встретив ошарашенный взгляд Пол. — Не стоит удивляться, я слишком давно живу, чтобы видеть такие вещи.

— И что вы по этому поводу думаете?

— Тайну надо хранить. — Строго сказал он. — Кто знает, вдруг мы все когда-нибудь окажемся в Оракуле.

Пол так и не понял, шутит он или говорит всерьез, и устало вздохнул:

— Как бы там ни было, но дело Гроува выглядит тупиковым. Конечно, Рощины что-то скрывают, но вряд ли это поможет подобраться к Бромли.

Александр Анатольевич уклончиво пожал плечами:

— Я так считал еще в тот момент, когда ты был в моем кабинете. Но ты все же настаиваешь на том, чтобы наведаться на Авантис?

Волков развел руками:

— Других идей пока все равно нет.

— Хорошо. — Легко согласился Русаков. — Но это подождет. У меня есть для тебя еще одна зацепка.

Пол с любопытством наклонился к экрану:

— Слушаю вас.

— С одной из сырьевых колоний Пантериуса поступил запрос от нашего информатора. Он запрашивает встречу для передачи разведданных.

— Зачем для этого встреча? — Не понял Волков. — Это же ненужный риск.

— Вот заодно и выяснишь. Но вот что интересно. — Русаков понизил голос. — В качестве повода информатор намекнул на сведения, которые могут доказать причастность ряда колоний к деятельности Консорциума. Скорее всего пустышка, но ты сейчас все равно в паре часов от Пантериуса. Справишься?

— Конечно. — Пол вздохнул.

— Материалы по делу у тебя на комме. Но сразу туда не лезь, сначала проконсультируйся с местным связным, его зовут Цай и ему можно верить.

Прервав связь, Пол построил маршрут и откинулся в кресле.

Спать совершенно не хотелось, а полученные впечатления требовали выхода. Поразмыслив, он перегнулся через кресло и потянулся к нише в полу. Вскоре, в его руках оказался кофр, из которого он бережно извлек потёртую акустическую гитару.

Построенный в этой же системе двести лет назад скаут плавно отстыковался от транспортного узла.

Работая маневровыми, он удалился на безопасную дистанцию, и, окутанный всполохами вторичного излучения, выстрелил в пространство, превращаясь в едва различимую точку среди звезд.

Полулежа в кресле, Пол задумчиво перебирал струны гитары, наполняя салон тихой печальной мелодией. Он думал о людях, модах и человечности.

О Петере Гроуве, который пожертвовал собой во имя чего-то, что считал важнее себя. О его сыне Айвене, который с кулаками отстаивал честь отца, даже не зная, что больше никогда его не увидит. И о следующем шаге, который нашли для себя моды.

Разгадка была где-то на поверхности, но постоянно ускользала.

Квалитас по праву считался одной из жемчужин миров Терракорп.

Сюда охотно прилетали на пенсию или чтобы начать все сначала вдали от центра Федерации. Здесь искали покоя и умиротворения, а порой сюда прибывали и те, кто просто хотел залечь на дно.

Так или иначе, но этот гостеприимный мир подходил тем и другим.

Лазурные воды теплого океана отражали свет оранжевой звезды, которая была еще высоко над горизонтом, обещая долгий и спокойный вечер.

Но, зная по опыту, как быстро здесь темнеет, Игнат все же смотал удочку и окинул взглядом свой улов: увесистого окуня и пару рыбешек поменьше.

Более чем достаточно, чтобы удовлетворить аппетиты одинокого мужчины.

Дорога к берегу не заняла много времени, и вскоре он уже спрыгнул в воду, вытаскивая лодку на мокрый песок.

Закинув сумку с уловом на плечо, он направился к своему бунгало, который располагался на самом краю мангрового леса.

Пару минут спустя он подвесил над занимающимся костром котелок с водой и расположился за щелястым столом.

Когда с чисткой рыбы было покончено, вода в котелке уже бурлила, а солнце клонилось к закату, окрашивая небо в палевые тона.

Закинув ингредиенты своего будущего кулинарного шедевра в бурлящую воду, он извлек из ящика под столом пыльную бутылку и плеснул в стакан янтарной жидкости.

Не донеся бокал до рта, он вдруг замер, пристально вглядываясь в темноту. Затем с сожалением отставил бокал в сторону, а рядом с ним поставил еще один и сделал невидимому гостю приглашающий жест.

В свете костра показался высокий мужчина, одетый в черные шорты, голубую гавайку и белые мокасины, на которые уже успел налипнуть мокрый песок.

— Извини, я не хотел тебя отвлекать. — Скромно молвил гость.

— Суп будешь? — Спросил Игнат, снимая котелок с огня.

— Нет, благодарю. Ты же знаешь, наши потребности в органике очень ограничены.

Некоторое время гость переминался с ноги на ногу, брезгливо поглядывая то на кривое бунгало, то на хлипкие плетеные кресла, вид которых совсем не вызывал доверия.

Так и не решившись расположиться в одном из них, он прислонился плечом к стене дома:

— Что в вас нового?

Игнат вздохнул, словно ожидал этого вопроса. И ответил так, словно зачитывая выдержку из отчета:

— В Федерации все спокойно. Холдон образумился и теперь поддерживает порядок на сырьевых колониях — самая подходящая для них работа. Вирго развивает энергетику, что очень похвально. Авантис обучает и воспитывает, Пантериус производит миллионы наименований продукции, а здесь делают отличный ром. Вот, попробуй.

Он плеснул во второй стакан и подвинул его гостю.

— Благодарю. А как дела у Ионовых? От них давно ничего не слышно.

При упоминании семьи основателей Терракорп Игнат неопределенно пожал плечами:

— Наверняка у них все хорошо. Они уже восьмой год в экспедиции.

Гость удивленно шевельнул бровью:

— И ты за них не переживаешь?

Игнат фыркнул:

— А чего мне за них переживать? Это же Ионовы, они никогда меня не слушали. Тем более, с ними группировка из шестисот кораблей. А этого хватит, чтобы справиться с чем угодно.

— Но зачем им столько кораблей в научной экспедиции?

— А мне почем знать? Я в эти дела не лезу.

— Но погоди… — Не унимался гость. — Это же почти половина всего флота Федерации. А что, если они понадобятся здесь?

Игнат вздохнул и с нажимом повторил:

— Гоша, я же говорю, в Федерации все спокойно. Хуммод не о чем беспокоиться, у нас все под контролем. Но ты так и не попробовал ром…

Было видно, что моду есть, что возразить, но он промолчал, лишь внимательнее присмотрелся к собеседнику.

— Ты прости, что я допытываюсь, но меня беспокоит твое душевное состояние. Я вижу, что ты погряз в унынии и скуке, друг мой. Да и на диагностику ты уже давно не являлся. Может, я могу чем-то тебя подбодрить?

Игнат деланно оживился:

— Конечно, можешь. Рассмотрите еще раз возможность загрузить мое сознание в Оракул. Ты прав, мне стало скучно в последние пару сотен лет. И я уже давно готов идти дальше.

Он залпом допил остатки рома в своем бокале и снова потянулся к бутылке, а мод досадливо поморщился.

— Опять ты об этом… Прости, но ты и сам знаешь, что в таком душевном состоянии тебе в Оракул нельзя. Я ведь уже объяснял тебе…

Игнат на это угрожающе шевельнул бровью:

— Снова намекаешь на каплю дерьма в бочке с мёдом?

— Я бы не был столь категоричен. — Мод скрестил руки на груди и отвел взгляд.

— Ну да, ты бы превзошел самого себя, если бы такое ляпнул. Так зачем пожаловал? Я уже сказал, что у нас все спокойно. Ионовы в своей экспедиции, ищут ответы на вечные философские вопросы. А я тут присматриваю за из корпорацией… Ах да, теперь уже Федерацией. А ты вроде бы не мой личный проктолог, чтобы залезать ко мне в душу… Или куда они там залезают? Я уже запамятовал…

Игнорируя его тон, Георгий качнул головой:

— Ты не прав, у Федерации сейчас хватает проблем. И, поскольку Хуммод является ее соучредителем, мы имеем право на беспокойство. Вот, к примеру, ты слышал о смерти Ишвара Пателя?

— Мастер-консорта? — Игнат пожал плечами. — Ну да, слышал. И что с того? Туда ему и дорога.

— Как что? — Мод всплеснул руками. — В последние полвека только он один мог удержать пиратов от глупостей. А после его смерти Консорциум станет нестабильным, и это несет множество рисков для честных граждан.

— Какой кошмар. — Поддержал Игнат. — Честные граждане на время потеряют доступ к борделям и наркотикам. — Глядя на укоризненное лицо мола, он нехотя пояснил. — В первую очередь это несет риски для самого Консорциума. Но меня это не беспокоит — сейчас свора собак начнет грызню за власть, и это их только ослабит. А если они нарушат наши договоренности, вот тут-то я их и прижму. — Он оживился. — О да, это точно могло бы меня взбодрить.

— Чем ты их прижимать собрался? — Не выдержал мод. — У тебя же половина боевого флота ищет ответы на философские вопросы. А сам ты, вместо того, чтобы возглавлять Совет Федерации, пьянствуешь тут.

— Во-первых, — Поправил Игнат. — Мне это не мешает возглавлять Совет Федерации. А во-вторых, если мне нужна будет помощь, ты же мне поможешь, верно?

Брови мода поползли вверх от такой наглости, но он лишь фыркнул и покачал головой.

— Ты прав, мы поможем. Но тебе все же стоит быть пособраннее. Вот объясни, почему ты все воспринимаешь так упрощенно?

— А я прожил достаточно долгую жизнь, чтобы не усложнять. — Парировал Игнат, делая еще один глоток обжигающего Рома.

Но мод и не собирался униматься:

— Ладно, Консорциум… А как насчет миграционного кризиса у апатридов? Это тебя не беспокоит?

Сцепив пальцы на груди, Игнат изобразил улыбку, которая не сулила ничего хорошего:

— Это всего лишь естественный ход событий. Этих бродяг никто не трогает, с них взять-то нечего…

Георгий нахмурился:

— Вот тут ты не прав. Клара Люкс является крупным поставщиком энергии в своем секторе, а на станции Бернарда расположен огромный транспортный хаб. Есть и другие примеры, хоть та же станция Паллада.

Игнат брезгливо поморщился:

— Это исключения. В большинстве своем нелегалы…

— Они предпочитают, чтобы их называли апатридами. — Строго перебил мод.

Игнат закатил глаза:

— Ладно, апатриды. Хотя я все же считаю, что этот термин тут неуместен, но ладно… В большинстве своем они незаконно занимают законсервированные объекты Терракорп. Наши объекты, Гоша! Мы закрываем на это глаза — живите, только под ногами не путайтесь. Но годы идут, и объекты становятся аварийными без должного обслуживания. А у них же банально нет ни средств, ни технической базы, чтобы их обслуживать. Как итог, все проблемы апатридов, на мой скромный взгляд сводятся только к их упрямому стремлению жить самостоятельно.

— Да, но…

— При этом они еще гордятся своей независимостью! Ну так и ладно, захотели самостоятельности — получите. Вот только потом не жалуйтесь, что вкус свободы оказался горьким. Мы Федерацию-то учредили только потому, что люди хотели больше свободы и автономии. А им и того мало!

Покосившись на насупленного мода, Игнат беспощадно добавил:

— Да, я в курсе, что вы их жалеете и оказываете им помощь. Почти бесплатно предоставляете им свои модификации, лишь бы они не дохли, как мухи. Я не против, хотите помогать — помогайте. Но все, что для них может сделать Терракорп — это дать им визу, работу и жилье на нормальной планете. К примеру, на такой, как эта. Оглянись, ну разве не красота? А Квалитас это, на минуточку, даже не титульный мир. Местные здесь в основном живут небогато. Но зато посмотри, какой чудесный здесь климат! От них только и требуется, что соблюдать наши законы и разделить нашу этику — не так уж и много.

— Ладно, я тебя услышал. — Георгий насупился и отвернулся, давая понять, что остается при своем мнении.

Сообразив, что перегнул палку, Игнат продолжил уже мягче:

— Ладно, не дуйся. Кстати, я слышал эту вашу байку про мода-шпиона, которую уже больше года мусолят на Авантисе. Он что, правда шпионил? — Мод запальчиво вскинул голову, и Игнат тут же выставил перед собой ладони. — Ладно, ладно, не сверкай глазами. Я больше в шутку спрашиваю.

Но Георгий был очень серьезен:

— Шутить тут не над чем. Конечно, Петер Гроув не шпионил за Авантисом. Все, чего он хотел, это стать своим.

— Ну тогда он выбрал не ту планету.

Некоторое время мод молчал, потом покачал головой:

— Знаешь, про нас много чего говорят в контексте того, что мы меняем органику на бионику. Но ничто человеческое нам не чуждо, включая ошибки и сомнительные решения. Мод Петер встретил Елену Рощину на Авантисе — уж встретил, где встретил. Он не ожидал ничего, кроме агрессии, но в ней неожиданно увидел симпатию. Любовь — это прекрасно. Это то, что делает нас людьми. Но они пошел против устоев — итог трагический.

Игнат кивнул задумчиво и печально:

— Да, ты прав, прости. Я слышал, у него остался сын на Авантисе. Сколько ему?

— Айвену восемнадцать. — Кивнул Георгий. — Как раз о нем магистр Сергей и просил меня с тобой поговорить. Понимаешь, парню сильно досталось, а последний год он провел под домашним арестом.

— Что он сделал?

— Подрался в школе, защищая честь своего отца.

— Всего-то? — Игнат непонимающе уставился на мода. Затем вспомнил. — Ах да, я и забыл. Это же на Авантисе политика нулевого насилия, да? Вот засада…

— Верно. И мы выступаем за то, чтобы отправить Айвена доучиваться в систему Хуммод. Для этого мне нужно твое письменное согласие.

Поразмыслив секунду, Игнат с сожалением покачал головой и отвел взгляд:

— Нельзя. — Буркнул он. — Мы не можем вмешиваться. По законам Федерации Авантис имеет право на автономию. И они ревностно за него держатся. Тем более, у вас с ними и так натянутые отношения, а если я вмешаюсь, станет только хуже.

Мод упер руки в бока и раздраженно нахмурился:

— Но она обращаются с ним бесчеловечно! Более того, это же провокация в наш адрес!

— Вот и не ведитесь на провокации. — Отрезал Игнат раздраженно. — Я тебе что, мать Тереза? Или парень окрепнет и улетит сам, или сломается и станет таким, каким Авантис хочет его видеть. Я все сказал.

Георгий недовольно поджал губы и буркнул:

— Вот скоро и узнаем, его арест заканчивается уже через пару дней.

— Узнаем. — Мягко согласился Игнат. — А что в итоге с самим Петером? Ведь тюрем у вас нет…

— Да, в тюрьмах нет необходимости. Мы так и не узнали, что именно там произошло. Но Петер испытал настолько сильное потрясение, что настоял на процедуре Экс-Сингуларис.

Игнат присвистнул, а Георгий не глядя залпом выпил ром из своего бокала:

— На все воля Оракула. — Сухо бросил он и направился в темноту. — Береги себя, Игнат.

— Твое здоровье, Гоша.

Холдон, шестью годами ранее.

Бег по каменистому пляжу нельзя было бы назвать чем-то сложным, если бы на нем была привычная одежда: крепкие высокие ботинки на толстой подошве, штаны из плотной ткани и непромокаемая куртка, подбитая изнутри овечьей шерстью.

Но бегство было вынужденным, а времени на подготовку ему никто не дал. На дворе была промозглая темная ночь. Ледяной дождь колкими каплями впивался в спину, а с моря порывами накатывал холодный ветер.

Из одежды на нем были только домашние штаны, которые успели насквозь промокнуть и теперь неприятно липли к коже. Зубы выбивали чечетку от холода, а босые ноги отзывались пульсирующей болью.

Отец и раньше за любой проступок немедленно хватался за палку — Эрику оставалось лишь послушно снять футболку и встать на колени, подставляя спину под удары.

Но в этот раз все оказалось намного хуже — пастор совсем обезумел, когда нашел среди его вещей пистолет.

Теперь Эрик затруднился бы сказать точно, сколько именно ударов он получил в этот раз, потому что после десятого замаха у него начало темнеть в глазах и он сбился со счета.

Но все же эти удары он выдержал, а вот палка — нет. Когда древко хрустнуло, пастор еще несколько раз пнул его сапогом по ребрам, а потом долго не мог отдышаться.

Невысокий и тучный, он всегда быстро уставал — до сих пор только это и спасало спину Эрика от серьезных травм. Но в этот раз он никак не хотел униматься — все ругался и грозил, что сдаст его констеблю.

Но прежде он собирался сначала наказать его своей рукой, чтобы навсегда запомнил отцовский гнев.

Все еще стоя на коленях и борясь с накатывающей тошнотой, Эрик искоса наблюдал за тем, как в поисках замены сломанной палке пастор задумчиво потянул с крючка чугунную кочергу.

Это сулило уже не просто наказание, а реальные увечья. Поэтому Эрик поспешно выпрямился и замычал, умоляюще выставив перед собой ладони.

Усмотрев в этом жесте сыновнее непослушание, пастор сдвинул брови и махнул наотмашь не глядя.

Удар пришелся неудачно — прямо в правую бровь, едва не глаз и отбросив Эрика к каминной полке.

По виску тут же поползло горячее и липкое, заливая лицо.

Пастор еще что-то злобно цедил сзади, намереваясь продолжить начатое.

Но дожидаться, чем это закончится, Эрик не стал, потому что в этот момент его взгляд упал на рукоять пистолета.

Он лежал именно там, где отец его и оставил — на каминной полке, о которую он в этот момент опирался.

Прямо перед его лицом.

Затем раздался выстрел и звук падающего тела. Звон в ушах и шаги в коридоре, отзывающиеся звонким эхо. Запаленное дыхание и громкий стук сердца в висках.

Безумный бег по темным улицам городка и оглушающая мысль: «я убил, убил, убил».

Гонимый ужасом и звериной жаждой выжить, он даже ни разу не обернулся, пробегая вдоль мостовых, освещенных редкими фонарями.

Побелевшими пальцами он намертво вцепился в рукоять пистолета, а намокшие белые волосы грязными сосульками облепили его окровавленное лицо, делая его похожим на ночное чудовище.

Немного опомнился он только когда из-за холма показалась ферма Андерсонов.

Остановившись на границе освещенной зоны, он перевел дух и напряженно прислушался. Но шум прибоя в сочетании с шелестом дождя и раскатами грома начисто топил любые звуки.

Воровато озираясь, он пошел вдоль каменной стены. Из трубы вился белый дымок, а в окне на втором этаже горел свет.

Сунув злополучный пистолет за пояс, он поднялся по выступам, держась за водосточную трубу. Окровавленные ноги оставляли на стене характерные следы, а негнущиеся пальцы все норовили соскользнуть.

Достаточно было одного неловкого движения, чтобы свалиться вниз, а на вторую попытку подняться сил уже не хватит.

Сюда его пригнал страх, но заряд адреналина уже иссякал. И он отчетливо понимал, что если не получит помощь сейчас, то потом уже станет поздно.

Но его пальцы зацепились за уступ, и, собравшись с силами, он перевалил себя через перилу балкона и замер, переводя дух. На мгновение он даже испытал короткую радость.

Но расслабляться было еще рано.

Выглянув из-за угла, он сразу же отшатнулся обратно: прямо посреди комнаты, в каком-то метре от него возвышалась массивная фигура мистера Андерсона.

А напротив него, понурив голову, на стуле сидел крепкий темноволосый парень и хмуро слушал наставления отца.

— Ты бездарный пастух, Бернард. То заснешь в рабочее время, то овцу потеряешь. А то и двух. Ты должен уже усвоить своей тупой башкой, что стадо кормит тебя и одевает. И ты должен относиться к нему соответственно, а иначе…

— Иначе что, отец? — Не выдержал Бёрни. — Иначе мне придется заняться чем-то другим? Да я бы уже сейчас с этого и начал. Потому что какой в этом смысл? Всю жизнь приглядывать за овцами, чтобы в свое время занять твое место? Ты уж извини, но перспектива паршивая.

То была чистая правда: семейным делом Бёрни не интересовался совершенно. Целыми днями торчать на выпасах без права на личную жизнь было чертовски обидно. Ведь ничего, кроме ненавистных овец он в своей жизни толком и не видел.

— Я все сказал. — Оборвал мистер Андерсон. — Я не допущу, чтобы мой сын стал разбойником. Честный труд сделает из тебя человека!

— Но как же величие, которого достоин наш народ? — Бёрни упрямо вскинул голову.

— Величие? Наслушался болтовни Кривого Фреда и теперь рассуждаешь о величии? К твоему сведению, сын, именно амбиции нашего народа в свое время и привели к тому, что на Земле больше нет жизни. Этот опыт должен многому нас научить. Но получили второй шанс, теперь в нашем распоряжении целый мир, который принадлежит нам — Холдон. Теперь наш долг в том, чтобы перевоспитать себя.

Бёрни презрительно сморщился:

— Волк, который слишком долго живет среди овец, начинает бояться собственных зубов.

— Довольно! — Голос мистера Андерсона зазвенел от злости. — Завтра ты едешь на дальний выпас. На месяц. Чтобы всю эту дрянь из твоей головы выдуло!

Бёрни вскочил со стула и взъерошил волосы:

— Но отец! — Его голос предательски дрогнул. — Завтра к меня свидание с Маргарет!

— Разговор окончен! — Хмыкнул мистер Андерсон.

Довольный произведенным эффектом, он погрозил сыну пальцем и хлопнул тяжелой дубовой дверью. С утробным рыком юноша пнул ее и прошелся по комнате, сцепив пальцы на затылке.

Со стороны балкона раздался стук. Повернув голову, Бёрни вздрогнул: сквозь прозрачную балконную дверь на него скалилось бледное лицо, залитое кровью.

— Эрик! — Воскликнул он, открывая створку. — Я же чуть со страху не помер! Ты… Черт, что с тобой?

Незваный гость едва держался на ногах. Его лицо заливала кровь из рассеченной брови, спина была одной сплошной раной, а волосы на голове оказались белее снега.

Оставляя за собой грязный след, он бессильно осел на пол — его ощутимо потряхивало, а ноги больше не держали. Уткнувшись носом в колени, он принялся мерно раскачиваться.

— Кто с тобой это сделал? Тебя опять Гарри избил? Ну, я его проучу…

Не поднимая головы, Эрик покачал головой:

— Отец нашел мой ствол.

— Который я тебе дал? — Ужаснулся Бёрни. — Я же сказал, чтобы ты его спрятал!

— Я и спрятал, а он нашел. Дальше все было быстро.

— Дерьмо. — Констатировал Бёрни нахмурившись. — Тебе срочно надо в госпиталь.

Эрик испуганно замотал головой:

— Мне нельзя в больницу. Я должен бежать с планеты, пока меня не объявили в розыск.

Бёрни недоуменно всплеснул руками:

— В таком состоянии ты и шагу не пройдешь. Как сюда-то добрался, ума не приложу. Да и с чего бы быть розыску?

Эрик упрямо помотал головой и поднял окровавленные руки, демонстрируя их другу:

— Видишь? Это кровь моего отца.

Брови Бёрни удивленно поползли вверх:

— Ты что, убил своего отца? Из пистолета, который я тебе дал?

Поколебавшись, Эрик пожал плечами:

— Наверное, убил, я не проверял.

С минуту Бёрни напряженно о чем-то размышлял. Потом приоткрыл дверь и молча вышел в коридор.

Эрик обреченно вздохнул и покосился на окно, за которым все еще бушевал ураган. В этот момент он был уверен, что друг сейчас вернется вместе со своим отцом.

А потом мистер Андерсон отвезет его в полицию.

Покосившись на пистолет, лежащий рядом, Эрик горестно вздохнул и уткнулся лицом в колени, снова начав раскачиваться.

Но Бёрни вернулся один, а в руках у него была аптечка. Некоторое время он сосредоточенно копался внутри, выставляя в ряд несколько банок.

— Тебе нужен регенератор. — Сказал он. — Еще антибиотик и обезбол. И чистая одежда. Но сначала иди в душ, а я пока подготовлю все что нужно.

Эрик обрадованно выдохнул и попытался встать, но сразу завалился набок — силы его уже покинули.

Вздохнув, Бёрни помог ему подняться и раздеться, а затем затолкал в душевую, придерживая, чтобы тот не упал. Стоя под струями горячей воды, Эрик мычал от боли, но держался.

А когда банные процедуры были завершены, Бёрни обильно смазал его раны регенерирующей мазью и вдруг ухмыльнулся:

— Ты уж не обессудь, но мазь овечья. Но, раз овцам она помогает, то и барану вроде тебя тоже сгодится.

Затем он усадил друга на кровать и долго бинтовал раны. От боли Эрик то и дело норовил потерять сознание, но все же выдержал.

Завершая свои манипуляции, Бёрни засыпал ему в рот горсть таблеток:

— Тут все, что нужно. Пока спи, утром дам еще.

— А твой отец?

— Он уже видит третий сон. Фермеры рано ложатся, а он и так задержался, читая мне нотации. Так что спи, у нас мало времени. Мы должны уехать раньше, чем он встанет.

— А ты-то куда собрался? — Вяло запротестовал Эрик.

— Как куда? — Бёрни даже удивился такому вопросу. — С тобой, конечно. Сбежим вместе.

Эрик покосился на него удивленно:

— Зачем это тебе? Я же убийца…

— А ты слышал наш разговор с отцом? Тем более, не будем забывать, что пистолет-то тебе я дал.

Эрик кивнул, удовлетворившись таким ответом, и мгновенно уснул. Вскоре у него поднялась температура, а лицо покрылось испариной.

Выругавшись, Бёрни вколол ему жаропонижающее и следующие пару часов менял компресс на лбу.

Неплохо было бы обтереть его, но этому мешали многочисленные бинты и повязки, которые он сам же только что и наложил.

В какой-то момент Эрик дернулся и отчетливо произнес, не открывая глаз:

— Лучше дай мне умереть. Во мне и правда нет ничего хорошего. Ни в моем слабом теле, ни в моей грязной душе. Я плохой человек. Просто дай мне умереть.

Выслушав друга, Бёрни удивленно хмыкнул:

— Обойдешься. Потому что человек ты хороший, просто тебе сильно досталось, да и вообще не повезло.

Эрик с трудом разлепил левый глаз — правый почти полностью скрывался под криво наклеенной повязкой поверх рассеченной брови:

— С чего ты взял, что я хороший?

— Как это, с чего? — Удивился Бёрни. — Ты единственный из всех, кто не дразнил меня за то, что я пастух. И даже с работой иногда помогал.

На мгновение ему показалось, что Эрик снова заснул. Но через пару минут он неуверенно протянул.

— А что, если я помогал тебе только потому, что мне нужно было куда-то сбежать от отца?

Бёрни засмеялся:

— Пусть так. Все равно я был рад твоей компании. Ведь никого другого со мной рядом не было — только овцы.

Удовлетворившись таким ответом, Эрик снова уснул. Но не прошло и получаса, как он снова заговорил, словно в бреду.

— А помнишь Мэри Шелби? Я ее в прошлом году поцеловал на школьном дворе.

— Помню, помню. — Сонно отозвался Бёрни и покосился на часы. — Потом расскажешь. Вот выживешь и тогда расскажешь. И поцелуешь ее снова, вот увидишь.

Но Эрик его словно не слышал:

— А она меня оттолкнула и сказала, что я урод. Но все равно, это был лучший момент в моей жизни.

— Будут еще, вот увидишь. Тебе нужно просто дожить до рассвета, а дальше я найду чем тебя занять. Веришь мне?

— Верю. — Неожиданно серьезно кивнул Эрик. — Тебе верю. Но почему ты ко мне так добр, Андерсон?

— А ты мне нравишься, хоть ты и правда урод. — Усмехнулся Бёрни. — Знаешь, есть в тебе качество, которое меня восхищает.

— Это какое же?

— А ты самый упорный сукин сын из всех, кого я знаю. Ты адаптируешься к любому дерьму и цепляешься за жизнь там, где другие бы уже давно сдались. И ты доживешь до утра, а потом мы сбежим вместе. Но пока спи, тебе нужны силы.

К утру буря закончилась. А когда вдоль горизонта пролегла полоса рассвета, Бёрни был уже одет.

Жар у Эрика к тому моменту уже спал. Он все еще был бледным и вялым, но уже в ясном сознании и даже смог одеться без посторонней помощи.

Они тихо спустились по лестнице и прошли в амбар, где Бёрни усадил друга на пассажирское кресло джипа, а сам начал толкать его — машину нужно было отогнать подальше от дома, чтобы отец не услышал запуск двигателя.

Ежась от утренней свежести, Эрик спросил:

— Куда бежим? На дальний выпас?

Боль в спине утихла, только голова была тяжелой, словно налитая свинцом. Но все же ему было намного лучше — этим утром он уже чувствовал себя живым.

— Официально — да, я уехал на дальний выпас. А в остальном есть идея получше.

— Какая? Сдать меня копам?

— Ну вот. — Бёрни весело покосился на друга, продолжая толкать джип. — Говоришь, тебе лучше, а сам все еще бредишь. Мы едем к Кривому Фреду.

— К пирату? — Удивился Эрик. — Зачем?

— Наймемся на его рейдер. — Пояснил Бёрни, садясь за руль.

— Но я слишком слаб для пирата!

— Не беда. — Отмахнулся Андерсон, заводя двигатель и воровато оглядываясь на дом. — Все, что тебе нужно, это хороший экзо. А потом подзаработаешь, и конструкторы Консорциума тебя так подлатают, что ты и мне фору дашь. А за доплату еще и поправят тебе мордашку, чтобы дура Мэри Шелби не называла тебя уродом.

Эрик согнулся пополам и прохрипел:

— Не смеши меня! Смеяться же больно.

— Смейся, смейся. — Фыркнул Бёрни. — А я все равно давно собирался сбежать, но все время колебался. Так что ты извини, бро, но в какой-то степени я даже рад, что дал тебе пистолет. Все будет хорошо, увидишь. Лучше я сбегу вместе с тобой, чем стану паршивой овцой, как мой отец.

Набирая скорость, джип несся по зеленой траве, огибая редкие валуны. Мир казался предельно красочным и контрастным, а впереди маячило будущее, полное истинного величия.

Кривым Фреда прозвали после того, как в очередной уличной драке он потерял глаз. Подростковые банды тогда в очередной раз выясняли, кто тут главный, и устроили грандиозную бойню, из которой мало кто ушел на своих двоих.

Но Фред не просто выстоял, но и вышел победителем.

Глаз-то он почти сразу заменил на бионический, но прозвище к нему все равно прилипло.

Жестокостью и стремлением к власти на Холдоне сложно было кого-то удивить. Но, будучи хорошим бойцом, Фред выделялся еще и тем, что имел неплохое образование.

Конечно, это сыграло на росте его популярности, и к двадцати двум годам он стал консортом. А еще два года спустя он упрочил свои позиции, построив свой первый пиратский рейдер, в команду которого сейчас как раз шел набор.

Ожидаемо, что желающих примкнуть к молодому и удачливому консорту было немало. Поэтому отбор был строгим и неспешным, и Кривой сразу предупредил:

— Одиннадцать позиций у меня уже заняты, осталось только одно место. И я с радостью отдам его тебе, Бёрни Андерсон. Но вот сын пастора… — Он скептически покосился на Эрика. — Во-первых, его будет искать полиция. А во-вторых, он практически калека, ты только посмотри на него — он же еле на ногах стоит! Какой толк от инвалида на пиратском судне?

Бёрни положение вещей прекрасно понимал и к такому ответу был готов. Поэтому он вежливо улыбнулся старому приятелю:

— Прежде всего, спасибо, что нашел время выслушать меня, дружище. И ты прав, сын пастора не блещет физическими данными. Он мелкий, тощий и хромой. К тому же еще и слегка горбатый. А сил у него сейчас не хватит, даже чтобы пнуть бродячего пса. Но мы-то с тобой знаем, что для пирата главное вовсе не рост и не физическая сила.

— И что же тогда для пирата главное? — Фред заинтригованно подался вперед.

По опыту он знал, что Андерсон слов на ветер не бросает, поэтому решил все же выслушать его доводы.

Прищурившись, Бёрни ответил вопросом на вопрос:

— Все же знают, что в команде у такого уважаемого консорта, как ты, никто не ходит на штурм без первоклассной пиратской брони. Я ведь прав?

— Конечно. — Признал Фред, еще не понимая, куда он клонит. — Без брони даже апатриды не воюют, чего уж нам-то скромничать?

Бёрни сдержанно улыбнулся удачной шутке:

— Совершенно верно. Но, согласись, когда бойцы облачены в черные пиратские экзо, там уже не видно, кто из них хромой, а кто горбатый. Броня всех уравнивает в возможностях. И побеждает уже не самый сильный и высокий, а тот, кто обладает звериным чутьем и жестокостью.

Сделав торжествующую паузу, он обернулся к Эрику:

— Уж поверь, перед тобой самый яростный боец из всех, кого ты видел. Просто нынче он слегка не в форме.

Недоверчиво хмыкнув, Кривой уже внимательнее осмотрел Эрика, который в этот момент был бледный, как полотно, и отчаянно боролся с головокружением.

— Сын пастора, значит…

Фред пружинисто поднялся со своего кресла и обошел беловолосого заморыша полукругом.

Неожиданно он сделал рывок, впечатал Эрика в стену и приставил к его горлу лезвие узкого черного ножа.

— Ну что, щенок? — Процедил он. — Сдать тебя копам или прирезать, чтобы не мучился?

Эрик посмотрел на него совершенно спокойно, лишь на мгновение поморщился на боль в спине: за свою короткую жизнь он успел перенести столько побоев и унижений, что стилет в руках молодого пирата его нисколько не впечатлил.

Но в ответ на эти пренебрежительные слова в глубине его души что-то шевельнулось. Что-то бурлящее и обжигающее словно бы поднималось из темного омута его сознания.

Ноздри Эрика раздулись, и он неожиданно сильно рванулся навстречу Фреду. Лезвие ножа кольнуло его кожу, и по тощей шее потекла алая ниточка крови.

— Лучше прирежь. — Прохрипел он. — Пока я тебе зубами глотку не порвал.

Его зрачки в этот момент предельно расширились, делая глаза почти полностью черными, лишь с узкой голубой окаемкой.

Продолжая хищно скалиться, он рванулся снова, и лезвие погрузилось в его плоть еще глубже.

Фред вздрогнул, а на его лице отразилась секундная растерянность. Но уже мгновение спустя он взял себя в руки, и нож в его ладони исчез так же неуловимо, как и появился.

Выглядел он одновременно озадаченным и приятно удивленным.

Хлопнув Эрика по плечу, от чего тот снова болезненно поморщился, он засмеялся:

— Выдыхай, сын пастора! А ты и правда хорош! Бесстрашный, да? Ну кто бы мог подумать, а? — Удивленно качая головой, Кривой вернулся в свое кресло, попутно рассуждая. — У меня в экипаже и так уже одиннадцать человек, включая меня. Двенадцать бойцов — это норма для рейдера. Но, с другой стороны, с тобой нас будет тринадцать, а это же чертова дюжина! Счастливое число, которое принесет всем нам удачу!

На этой ноте экипаж новенького пиратского рейдера был укомплектован. Кривой чтил традиции, поэтому новый боевой корабль был назван «Альбион».

А на его глянцевой черной обшивке белой краской был нанесен принт с «Веселым Роджером» — древним покровителем пиратства, которого его славный народ чтил еще на Земле.

В тот же вечер друзья навсегда, как им тогда казалось, покинули родной Холдон, чтобы преисполниться величием и стать пиратами.

Никакого обмундирования на старте Фред им не выделил, сказав, что такие способные парни, все что им нужно, сами возьмут в бою.

Поэтому единственное, чем друзья обладали на старте, были два рельсовых пистолета и лазерная винтовка, которую Бёрни украл у отца.

Но, все же, в этом момент они испытали ни с чем не сравнимую эйфорию. Ведь впереди, наконец-то, ждала настоящая взрослая жизнь.

Часть 2.

Перебирая струны гитары, Пол сам не заметил, как задремал прямо в пилотском кресле.

Было тому виной обилие полученной информации, или так на него повлияли впечатления от Бореалиса, но он почти сразу провалился в глубокий сон.

А проснулся, только когда «Дроп-До» уведомил о достижении точки назначения.

Бортовой интерком пискнул, сообщая о входящем вызове, и почти сразу из динамика раздался строгий мужской голос:

— Диспетчерская служба Пантериуса вызывает «Дроп-До». Назовите цель вашего визита.

— Приветствую, Пантериус. — Волков выпрямился в кресле. — Запрашиваю посадку к центральному хабу. Цель визита — отдых и дозаправка.

Его путь лежал к мутно-желтому шарику на орбите газового гиганта, который и был сырьевой колонией под номером шестьдесят два.

Но прежде ему нужно было получить консультацию от местного связного по имени Цай.

Набрав номер, полученный от Русакова, он вкратце описал свою задачу так: спуститься под купол колонии, провести приватные переговоры и как можно скорее оттуда убраться.

— Что посоветуете?

— В федеральный порт даже не суйся, — Сухо ответил связной, — Садись на платной стоянке. Цены там высокие, но тебе по карману. Затем иди пешком ко мне, в миграционный центр.

Пол подумал, что ослышался:

— Пешком по поверхности планетоида?

Но тон Цая оставался серьезным:

— Локальной транспортной системой тоже не пользуйся, по ней тебя можно отследить. За полчаса доберешься, главное не сходи с маршрута. Как придешь, вставай в очередь на регистрацию, я тебя найду.

Пол прервал разговор и нахмурился:

— Да вы издеваетесь…

Ему доводилось бывать на режимных объектах, но он упорно не мог понять, зачем такие предосторожности нужны на обычной сырьевой колонии?

И это всерьез интриговало.

Рекомендованная платная стоянка оказалась бетонной площадкой, которая была укатана прямо посреди пыльной поверхности планетоида, от которой ее отделяло только слабое силовое поле.

И она была настолько плотно забита транспортом, что на поиск свободного места пришлось потратить четверть часа.

Оплата была почасовой, а тарифы вызывали легкую оторопь. Впрочем, судя по отсутствию свободных мест, спросом она все же пользовалась.

Стало быть, приватность здесь была в цене.

Тусклая звезда окрашивала половину неба в красный цвет, оставляя вторую половину непроницаемо черной.

Исполинский кубик центрального хаба двухсотметровым изваянием торчал в какой-то паре километров, а со всех сторон к нему тянулись лучи локальной транспортной системы.

Вход на ближайшую станцию мигал маяком в какой-то сотне метров. Но, доверяясь инструкциям связного, Пол пошел пешком.

С самого утра в миграционном отделе было не протолкнуться. Длинные очереди вахтовиков выстроились на регистрацию, чтобы получить визу, а в помещении сразу стало душно.

Когда напряжение достигло пика, из боковой двери незаметной тенью выскользнул мужчина в синей форме технической службы.

Его лицо было испещрено глубокими морщинами, светлые глаза щурились, а движения были медлительными и немощными. Перед собой он катил тележку с инструментами.

Неспешно преодолев зал, он подошел к одной из кабинок и нажал кнопку вызова. В ответ раздался щелчок отпираемой двери, и он толкнул ее тележкой, оказываясь внутри.

— Доброе утро, Сара! Рассказывай, что стряслось.

Девушка в кресле операциониста приветливо ему улыбнулась и пробежала пальцами по терминалу — стекло перед ней помутнело, а на табло появилось уведомление «Технический перерыв».

— Здравствуйте, Цай! Сканер опять барахлит. Посмотрите, что можно сделать?

Поразмыслив, старик покачал головой:

— Здесь я помочь не смогу, лучше вот что. Я поставлю тебе временный сканер. Он не такой мощный, поэтому проси людей подходить ближе к рамке. На полдня он тебя выручит, а я закажу тебе новый стационарный. Идет?

Девушка облегченно выдохнула:

— Что бы я без вас делала, Цай!

— Пустяки, девочка.

Вся работа заняла не более десяти минут. Когда неисправное устройство совместными усилиями было водружено на тележку, девушка благодарно улыбнулась.

— Спасибо, Цай! Простите, мне пора возвращаться к работе. Вы не будете против, если я продолжу прием?

— Конечно, я понимаю.

Кивнув, Сара завершила перерыв, и стекло перед ней снова стало прозрачным.

С той стороны показался высокий русоволосый мужчина в неброском сером экзо, который терпеливо ждал своей очереди.

Увидев его лицо, Цай вздрогнул и выронил отвертку. Но поднимать ее не спешил, не в силах оторвать взгляда от незнакомца, вид которого его так поразил.

Удивленно на него покосившись, Сара подняла отвертку и нахмурилась:

— Простите, вам нехорошо? Может, вызвать медика?

— Я в полном порядке, — Едва слышно ответил Цай.

— Вы знаете этого человека?

— Впервые его вижу.

На вид Цаю было хорошо за полторы сотни лет, и его вид произвел на Пола сильное впечатление.

Некоторое время они петляли по коридорам, перемещаясь с одного уровня на другой. В какой-то момент Пол забеспокоился, а точно ли его связной помнит, куда они идут?

Но вскоре они оказались в небольшой мастерской, по центру которой стоял биоинженерный модуль, а вдоль стен тянулись стеллажи с техникой.

— Как тебе прогулка? — Спросил Цай с улыбкой.

— Получил море впечатлений. — Протянул Пол оглядываясь по сторонам. — А вы вообще уверены, что такой уровень конспирации здесь необходим?

Связной кивнул без тени иронии:

— Если уж за помощью обращается сам Русаков, значит, твоя задача требует деликатного подхода. А местная охрана, к сожалению, не знает такого слова, как приватность. Так что да, я уверен.

— Ладно. — Пол пожал плечами. — Как там обстановка, на шестьдесят второй?

— Лезть в лоб настоятельно не рекомендую, если ты об этом. — Цай усмехнулся. — Поэтому слушай меня очень внимательно. Я помогу тебе попасть туда, но окно будет максимум на пять-шесть часов. Тебе подходит?

Поразмыслив, Волков кивнул:

— Годится. А что за способ?

Цай молча выложил перед ним стопку рабочей одежды: черный комбинезон с желтыми полосками, черную куртку и поношенные ботинки-докеры.

Пол посмотрел на все это с сомнением и поморщился:

— А все-таки, к чему эти шпионские игры? Не лучше ли будет пойти в открытую?

— Нет. — Отрезал связной. — Это исключено. После всем известных событий местная охрана стала вести себя параноидально. И продолжает закручивать гайки по любому поводу.

— Но какое отношение это имеет к человеку со значком спецслужбы?

— Самое непосредственное. Любой агент, который попадает на колонию, теперь передвигается исключительно в сопровождении местной охраны. А у тебя, как я понимаю, деликатная задача, которую под конвоем не осуществить. Поэтому вот тебе мой совет, парень. Или отказывайся от задания, или делай по-моему.

— Ладно, вам видней. — Сдался Пол.

— Разумное решение. Запоминай, тебя зовут Аким Поляков, ты родом с Либры. Тебе двадцать семь лет, ты оператор энергосетей. Это твоя первая вахта вне дома. На Либре тебя все устраивало, но от ежедневного наблюдение живой паразитирующей субстанции у тебя стало развиваться тревожное расстройство. Родным ты соврал, что просто хочешь повидать другие миры. По распределению Центра Занятости тебе выпала шестьдесят вторая, и вот ты здесь. Запомнил?

— Запомнил. — Озадаченно кивнул Волков, уже понимая, что ввязался в авантюру.

— Отлично. — Продолжал Цай. — С тем, как ты попадешь туда, мы разобрались. Теперь запоминай, как оттуда выбраться. Я поставлю тебе на глазное яблоко временный биомаркер поверх постоянного. Это позволит пройти контроль, но держится он не более пяти-шести часов. А потом растворится, открывая твою истинную личность. Понимаешь, что это значит?

— Что мне нужно уложиться в отведенное время, иначе я там застряну. — Мрачно кивнул Пол.

— В точку. Через два часа после прибытия тебе придет уведомление о том, что твоя рабочая виза недействительна, и ты должен явиться в миграционный центр. Это и будет твоя эвакуация. Придешь на контрольный пункт, покажешь охране уведомление, и тебя выпустят. Затем возвращайся сюда.

Скептически покачав головой, Волков решил, что отступать уже поздно. Вздохнув, он привычно уселся в ложемент биоинженерного модуля:

— Хорошо, давайте приступать.

Вся подготовка заняла не более пары минут, после чего он облачился в выданную форму, а служебный экзо с табельным оружием пришлось оставить в мастерской.

— Заберешь, когда вернешься. — Пояснил Цай. — По правилам колонии я должен заглушить тебе все вживленные устройства, включая оптический интерфейс. Но делать этого я не стану по понятным причинам. Боевые импланты у тебя есть?

Пол потер переносицу, не вовремя вспомнив про ЭКЛС.

Не дожидаясь его ответа, Цай взял со стола сканер и провел его над ним, особо задерживаясь на руках, которые только-только избавились от красных полос и пятен.

— Все чисто. — Старик удовлетворенно кивнул. — Если что и есть, то из общей массы не выделяется. А вот это. — Он показал небольшой значок. — Это твой рабочий ай-ди. В первую очередь сканировать будут именно его, поэтому держи на виду. Запомнил?

Волков кивнул.

— Отлично. А теперь поторопись, твой лайнер выходит через четверть часа. Рекомендую поставить таймер и следить за временем. Я буду ждать тебя здесь. Удачи, следователь.

Когда двери за Полом закрылись, Цай некоторое время сидел неподвижно, размышляя о чем-то. Удивленно покачав головой, он достал из кармана свой комм и набрал номер.

— Привет, Саша. Ты почему не сказал, что он настолько похож на Анатоля? У меня ведь слабое сердце, а я словно привидение увидел!

Отключившись от складской системы, Майк сел в кресле и судорожно схватился за голову.

После восемнадцати часов в прямом подключении виски ломило так, что перед глазами все расплывалось. И даже мысль о солидном гонораре, который он получит по окончании своего контракта, уже не добавляла оптимизма.

Дожить бы еще до этого момента.

— Эй, Майки! — Раздалось совсем рядом. — Ты живой там, старина?

В дверях стоял Билл, старший смены докеров, который только что заступил на смену. На нем был желтый грузовой экзо, а его бодрая физиономия вызывала у диспетчера только законное раздражение.

— Хочу сдохнуть. — Пожаловался Майк, снова прикрывая глаза.

— Совсем ты себя не бережешь. — Докер сочувственно покачал головой. — Но ты прав, дел невпроворот, а твой сменщик опаздывает, и мне срочно нужна твоя помощь. Не в службу, а в дружбу, выручишь?

Диспетчер мгновенно окрысился:

— И с какой стати меня это должно волновать? Моя смена закончилась две минуты назад. Поэтому я вот прямо сейчас встану и пойду спать. Только сначала немного приду в себя…

Билл понимающе закивал, бесцеремонно присаживаясь прямо на краешек диспетчерского терминала:

— Прекрасно тебя понимаю, бро, это твое право. — С ложной покладистостью согласился он. — Но сам посуди, моя смена уже заступила, а твоего сменщика нет. У нас тут очередь из грузовиков, а приступить к работе я не могу, поэтому вынужден буду отразить в журнале простой. А начальство не любит простом, они спросят меня, в чем причина. А я им честно скажу, что…

— Ладно, ладно, ладно! — Завопил Майк. — Господи Боже! Ты и мертвого уломаешь! Давай посмотрим, что можно сделать.

С отвращением покосившись на довольного докера, он закрыл глаза и сосредоточился, опуская потные ладони на контакты нейроинтерфейса.

Подключение к складской системе накатило тошнотворным холодком, который прошел вдоль позвоночника и осел где-то под ребрами.

Перед внутренним взором развернулась панель управления, на которой схематично был изображен причал и целый рой пиктограмм, обозначающих корабли на рейде.

— Как насчет этого? Судно «Зенит Люмос» под флагом Халиона.

Докер энергично замотал головой:

— Мы его загрузим за пять минут. А что, если твой сменщик не успеет? Придется опять тебя дергать, а ты и так уже еле живой. Давай-ка лучше дадим ему фору и поставим. — Он склонился над терминалом. — Вот этого! «Ностром-О»!

— И чем же он лучше? — Огрызнулся диспетчер, порываясь поскорей уйти.

— А мы его каждый месяц грузим. — Билл успокаивающе похлопал его по плечу. — Это займет нас минимум на полчаса. Твоему сменщику, чтоб его, этого должно хватить.

— Я убью этого придурка. — Прорычат Майк. — Ладно, дальше что?

Докер удовлетворенно улыбнулся и показал большой палец:

— Сущие пустяки, бро. Осталось только подписать допуск моей смены к причалу, и можешь идти спать.

— Покончим с этим. — Кивнул Майк, с трудом поднимаясь на ноги. — Показывай своих мордоворотов.

Он нетвердым шагом подошел к наклонному окну, за которым открывался вид на причал.

У ворот уже толпилась бригада докеров в желтых экзо. Прищурившись, он всмотрелся в лица и вдруг удивленно помотал головой.

— Так. А это еще что за громила?

— Где? — Билл искренне удивился и примкнул к окну.

— Да вот этот! — Диспетчер указал рукой. — Я его раньше не видел.

Посреди желтых фигур возвышалась одна, которая превосходила в высоту все прочие минимум на голову.

А ширина его плеч была настолько впечатляющей, что казалось, тяжелый экзо на нем вот-вот затрещит по швам.

Докеры по определению были парнями крепкими, но этот выглядел настоящим гигантом.

— Ах это. — Усмехнулся Билл. — Да это же Лешка из двадцать седьмого шлюза. Не узнал, что ли? Я его попросил одного из наших подменить.

— А в смену ты его поставил? — Буркнул Майк, едва держась на ногах. — Документы этого Лешки у тебя есть?

— А как же, у меня все по регламенту. Данные на твоем терминале. — Докер заботливо подвинул кресло. — Подключись, проверь.

Майк скрипнул зубами и махнул рукой. Одна только мысль о новом подключении вызывала у него тошноту.

— Черт с тобой, я пошел отсюда. — Он не глядя подписал допуск и шатающейся походкой направился к выходу.

Гермоворота натужно поползли в стороны, докеры деловито похватали палеты и потащили их к откинутой аппарели грузовика.

А великан «Лешка» так и продолжал стоять у ворот, терпеливо ожидая старшего.

— Возникли сложности? — Осведомился он.

— Все нормально, Омар. — Билл улыбнулся. — Пока мы грузимся, у тебя есть время на разговор. Но, извини, я могу дать не больше десяти минут. Диспетчера мы тормознули на центральной лестнице, но долго его держать не сможем. А тебе лучше закончить до его прихода.

— Спасибо. — Кивнул Омар, с сомнением разглядывая потрепанный грузовик. — А это точно тот корабль?

Докер засмеялся и на недоуменный взгляд киборга пояснил:

— Видишь, что на борту написано?

Омар даже не повернул головы — все, что надо, он уже увидел и запомнил.

— Да, там написано «Ностром-О». И что с того?

— Правильно. А теперь прочитай наоборот, что получится? Правильно, получится «О. Мортсон». Я Олегу уже давно говорю, чтобы сменил имя судна. А он меня не слушает, все ищет приключения на свою… Так, ладно, тебе пора. Поднимайся на вторую грузовую палубу, старший ждет тебя.

Без труда подцепив полуторатонную палету, Омар прошёл вверх по ребристой аппарели.

Освободившись от груза, он поднялся на уровень выше. Дверь в рубку была открыта, а на пороге, скрестив руки на груди, стоял рослый мужчина с копной неряшливых дредов и спутанной черной бородой.

Бросив взгляд на киборга, он сделал шаг навстречу:

— Клянусь печенкой трезвенника, Омар, это самое неподходящее время и место для встречи. — Он покачал головой, с веселым удивлением разглядывая наряд докера, который на телохранителе экстра-класса смотрелся наподобие клоунского наряда. — Пока наши еще держат для меня коридор на Пантериус, но с каждым разом попасть сюда становится все сложнее.

— Привет, Морти. Я тоже рад тебя видеть.

Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и оценивающими взглядами. Омар бегло подумал, что космический волк сильно сдал с их последней встречи.

Когда-то его переполняла буйная энергия, и он умел произвести нужное впечатление. Сейчас же перед ним был все еще очень опасный, но уже порядком уставший человек, во взгляде которого появилась тень обреченности.

— Ну что, плохи ваши дела? — Спросил Олег шутливым тоном, но его глаза оставались холодными, колючими.

— Вряд ли лучше, чем у тебя. — Омар развел руками. — Времена нынче тяжелые для нас всех. А где Игорь?

Несколько секунд Мортсон сверлил киборга свирепым взглядом, но лицо Омара выражало лишь искреннюю доброжелательность.

Обуздав себя, Олег туманно ответил:

— Жить будет. — Он помедлил. — Я разумный человек, и помню все то добро, которое Ишвар нам сделал. Именно поэтому вы под моей защитой. Но вы должны понимать, что это не бесплатно. Поэтому лучше не трать мое время и скажи, чем вы можете помочь в борьбе с Онаконой?

Киборг сунул руку под свой комбинезон, там что-то щелкнуло. Секунду спустя он извлек из сейфа, встроенного в свое тело, тонкую металлическую пластину.

— Это резервная копия сознания Ишвара. — Пояснил он. — Сейчас все преимущество Онаконы заключается только в скрытности. Но, если этот носитель попадает в руки властей, мы лишим его этого козыря. А против объединенного флота Федерации ему не устоять. Он пойдет по стопам старины Джека, а Ишвар вернется к власти и все будет как раньше.

— Звучит неплохо. — Кивнул Олег, бережно принимая пластину. — Но сам я на Московию не сунусь, меня сразу повяжут. Могу доставить до Клары Люкс, а там передам своему человеку. А уж он доставит ее куда надо. Идет?

Омар нахмурился:

— Это не шутки, Олег, мы не можем рисковать. Кому ты хочешь передать носитель?

— Да не переживай. — Усмехнулся Мортсон. — Ты его прекрасно знаешь. Я передам носитель Алексу Соколову, ему можно доверять.

Обдумав такую перспективу, Омар пожал плечами: почему бы и нет. В конце концов, это лишь резервный план, а основной должен осуществиться в самое ближайшее время.

И если все пройдет гладко, то к моменту, когда Олег доберется до Клары Люкс, Онаконе уже настанет конец.

Мужчины еще раз пожали друг другу руки.

— Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при куда более благоприятных обстоятельствах. Сядем за стол все вместе. Мы с Ишваром, ты с Игорем. Откроем бутылку рома и помянем наших врагов недобрым словом.

— Да будет так! — Отозвался Мортсон, поднимаясь в рубку.

— Назад! — Прикрикнул Джефф, оттесняя бронированным плечом невысокого лысого мужчину, который попытался без очереди пройти на регистрацию.

Проявляя то ли храбрость, то ли глупость, приказ лысый пропустил мимо ушей и остался на месте.

Затравленно глянув на охранника, он проблеял напряженным голосом:

— Простите, я инженер с Момори, и у меня большая проблема. Дело в том, что мой лайнер на шестьдесят четвертую уходит уже через десять минут, а я никак не успеваю пройти регистрацию… Сэр, нельзя ли мне…

Новый тычок стал намного сильнее и сбил инженера с ног.

— Встать в очередь! Не болтать! — С удовольствием отчеканил Джефф. И, понизив тон, добавил. — Иначе проблем у тебя прибавится.

Приподнявшись на локтях, но уже не пытаясь встать, инженер посмотрел на него со слезами на глазах:

— Вы не понимаете. Мой трудовой контракт вступает в силу сегодня. Если я опоздаю, то лишусь работы и не смогу обеспечить семью.

— Эй. — Джефф махнул рукой двум сотрудникам терминала. — Этого заберите! — Он ткнул пальцем в мужчину, который так и лежал на полу.

Лысый с надеждой вскинул голову и неуверенно улыбнулся. Торопливо поднявшись на ноги, он сделал шаг навстречу сотрудникам, но замер, когда разглядел на них нашивки таможенной службы.

Он непонимающе обернулся к охраннику:

— Но, сэр, это же…

— Этого в комнату допросов. — Бросил Джефф небрежно. — Ведет себя подозрительно, нервничает, еще и потеет как свинья. Явно что-то замышляет.

Взятый с двух сторон под руки инженер в отчаянии забил ногами, которые чуть-чуть не доставали до пола. Набрав воздуха, он собрался было закричать, но ему на голову быстро накинули мешок, и крик оборвался.

Провожая его веселым взглядом, Джефф чуть не пропустил новый инцидент.

Двое здоровяков в длинных плащах цвета хаки появились словно из ниоткуда, и, воспользовавшись его заминкой, чуть не прошли через рамку ворот без очереди.

Уже через секунду бравый охранник стоял у них на пути, поднимая в их сторону квадратный ствол импульсной винтовки.

— Это еще что такое? — Возмутился он. — Без очереди лезть вздумали? Тоже на досмотр захотели?

Из-под низко надвинутых капюшонов на него смотрели две пары голубых глаз.

Первый из них имел растрепанную медную бородку, а у второго свисали спутанные белые волосы.

Оба они были очень высоки и массивны, а выражение их глаз заставило молодого охранника покрыться холодным потом.

Служебный сканер пробежался по незнакомцам и выдал целую серию тревожных пиктограмм: у них были боевые экзо в полной амуниции и немало оружия.

А также мощные анонимайзеры, препятствующие распознанию их личности.

Нервно сглотнув, Джефф оглянулся на контрольный пункт. Но, как назло, никого из коллег в этот момент рядом не оказалось.

Но прежде чем он включил тревогу, по лестнице загрохотали торопливые шаги и раздался голос мистера Перссона.

И обращался он вовсе не к нему, а к двум пришлым здоровякам:

— Господин Андерсон, господин Смит, какая честь! Прошу вас следовать за мной.

Двое в плащах молча двинулись через рамку ворот и поднялись по лестнице в кабинет директора. Не веря своим глазам, Джефф проводил их взглядом и непонимающе нахмурился.

— Вот сюда, прошу вас! — Перссон подобострастно улыбнулся и открыл перед ними дверь. — Одну минуту, я сейчас подойду.

Он шагнул вплотную к растерянному охраннику и прошипел:

— Ты что творишь, идиот? Ты хоть знаешь, кто это?

— У них оружие и боевая броня. — Джефф обиженно пожал плечами. — Ну и кто они?

Перссон всплеснул руками:

— Это высшее руководство! Знаешь, лучше возьми отгул от греха подальше. Роджер тебя подменит до конца дня.

Оставив нерадивого служаку в замешательстве, директор торопливо взбежал по ступенькам и вошел в свой кабинет, где уже расположились высокие гости.

Андерсон занял его собственное кресло, а Смит сосредоточенно разглядывал информационную панель, которая занимала целую стену, выхватывая из потока то одно изображение, то другое.

— Я приношу искренние извинения за этот досадный инцидент, господа. — Он виновато развел руками. — Это такая честь, принимать вас здесь! Чем я могу быть вам полезен?

— Мой коллега отправится на шестьдесят вторую. — Андерсон мотнул головой в сторону своего спутника.

— О, конечно! Позвольте организовать вам индивидуальный трансфер.

— Не надо. — Не оборачиваясь, Смит качнул головой. — Я спущусь вместе с вахтовиками. Когда следующий лайнер?

Перссон нахмурился:

— Он уходит через пять минут. Но это не беда, я его задержу — без вас не улетят. Что-нибудь еще?

— Да. — Кивнул Андерсон. — Мне нужны списки всех, кто прибыл в систему за последние сутки. Весь транспорт, включая грузовой. А также все люди до единого.

Директор заметно занервничал:

— Но это минимум сто тысяч имен! Понадобится не пол времени. Кроме того, список постоянно пополняется.

— Вот и показывайте. Отдельно мне нужна выборка по всем, кто прибыл с Московии. Особое внимание на всех полицейских, следователей и прочих оперативников.

— Да, сэр. — Перссон на мгновение прикрыл глаза, и по одному из экранов побежали длинные столбики имен. — Это списки по всем федеральным портам Пантериуса. Но здесь пока нет данных с коммерческих стоянок — они обычно подгружаются только спустя пару дней.

Смит нахмурился и повернулся к напарнику:

— Дерьмо, этого я не учел. На месте агента я бы сел именно на частной стоянке.

Андерсон пренебрежительно махнул рукой:

— Это если он в курсе этой лазейки. А полицейские, сам знаешь, как дети малые — сразу лезут в лоб, надеясь, что жетон их спасет в случае чего.

— Выборка готова, мистер Андерсон. — Сообщил Перссон. — Всего тридцать два имени, девятнадцать из них все еще на колонии.

— Отлично, уже есть с чем работать!

Эрик хищно улыбнулся и направился к шлюзу, где его уже ожидал лайнер с вахтовиками.

— Хорошей охоты, бро. — Бросил ему вслед Андерсон, и перевел взгляд на директора. — Что ж, продолжим.

Айвен рывком сел на кровати и судорожно огляделся по сторонам, пытаясь отдышаться.

Он был в своей постели, за окном еще темнело. А тишину нарушало лишь его запаленное дыхание. Сердце едва не выпрыгивало из груди, все тело было покрыто липким потом.

Как всегда в такие моменты, он попытался вспомнить, что именно ему приснилось. Но сон уже растворялся в памяти, оставляя за собой только обрывки образов и эмоций.

Спустив ноги на пол, он взъерошил волосы и покосился на свое правое запястье, на котором тысячами мелких искорок сверкали черные чешуйки крайконового браслета.

В полной темноте было совершенно очевидно, что он не просто отражает свет, а является его источником.

Воспоминание накатило непрошеным гостем. Это было немногим больше года назад. Но, казалось, что с тех пор прошла вечность.

Он сидел на этой же самой кровати, угрюмо уставившись в окно, а отец расположился в кресле напротив. Его лицо было серьезным, лишь изредка озаряясь напряженной улыбкой.

— Расскажи мне, в чем была причина школьного конфликта?

— Они говорили, что ты не человек, а я — получеловек.

— И что ты по этому поводу думаешь?

Айвен досадливо поморщился:

— Глупости это все. Это ведь бред, да?

Отец ободряюще кивнул:

— Конечно, я человек. Просто модифицированный. Ты ведь знаешь, что людей людьми делают вовсе не биологические ткани?

— Конечно, знаю. Но они донимали меня этим всю неделю…

Петер вздохнул и достал из кармана брюк черный мешочек. Увидев заинтересованный взгляд сына, он пояснил:

— Хотел подарить тебе это на совершеннолетие. Но, похоже, он нужен тебе уже сейчас.

На его ладони лежал браслет из матовых черных чешуек.

— Что это? — Айвен с любопытством протянул руку.

— Это браслет из крайконовых осколков.

— Настоящий? Здорово! А что они конвертируют?

Петер задумался:

— Считается, что они чистят биополе.

— А на самом деле?

— Да примерно так и есть. — Отец улыбнулся. — Но не совсем. Мы называем это эквалайзером. Черные осколки крайкона поглощают сильный психоэмоциональный фон. То есть, любые сложные эмоции. Гнев, печаль, страх, грусть. Такое украшение помогает пережить трудные периоды. Но в то же время браслет поглощает и избыток хороших эмоций. К примеру, радость, сострадание или любовь. Поэтому использовать его следует очень разборчиво. Но сейчас он тебе нужен, поэтому носи.

— Круто! Спасибо, пап. А во что он конвертирует эти эмоции?

— В энергию. Со временем, когда он наберет в себя много твоих переживаний, он начнет светиться.

— Но сейчас он матовый, — Заметил Айвен, разглядывая браслет у себя на руке, — Это потому, что он новый, да?

— Верно. Прежде его никто не носил.

Юноша задумался:

— А я не стану бесчувственным с этим браслетом?

Петер засмеялся:

— Нет, что ты. Он не настолько сильно воздействует. В любом случае тебе самому решать, что чувствовать. А это всего лишь эквалайзер. Он не лишит тебя эмоций — просто срежет пиковые значения. Но подолгу его не носи! Только когда очень трудно.

— Спасибо, пап!

Сейчас кресло пустовало. Отца в нем уже не было, и никогда больше не будет.

В глубине души Айвен знал это, просто неосознанно гнал от себя эти мысли. Но они все равно пробивались к нему через сны, продолжая каждую ночь мучить его тревожной вереницей из образов.

А браслет он с тех пор не снимал.

Приняв душ, он неторопливо позавтракал, наблюдая за тем, как светлеет небо на горизонте.

Обладая своей собственной магией, солнечные лучи растворяли плохие мысли и дарили надежду. Ведь ничто так не страшно, если знаешь, что наступит новый день, и все может быть по-новому.

Собравшись, он встал перед дверью и положил ладонь на ручку, но она лишь мигнула красным диодом и отпираться не захотела. Домовая система произнесла вкрадчивым шепотом:

— Простите, но покидать дом сейчас не рекомендуется, ночной полив еще не завершен.

— Без разницы, открой дверь.

— Но… — Попытался возразить ассистент.

— Открывай уже, — Перебил юноша.

Диод на ручке мигнул зеленым, и дверь принужденно отворилась.

Спустившись с крыльца, Айвен убедился, что ассистент не обманул — система полива наполняла воздух прохладной водяной пылью, которая ощутимо покалывала кожу.

Встав посреди газона, он раскинул руки в стороны и закрыл глаза, наслаждаясь утренней прохладой.

От воды обжигало кожу и перехватывало дыхание, но лучше уж чувствовать это жжение, чем-то, что жжет изнутри.

Через пару минут полив закончился и Айвен открыл глаза. Отдышавшись, он провел ладонью по лицу, смахивая капельки, и удивленно замер. На татами с приветственно поднятой рукой стоял тренировочный бот, наряженный в светлый парик и розовое платье.

Нахмурившись, он подошел поближе, подозрительно оглядываясь по сторонам. Но во дворе больше никого не было, а на груди Тупицы он обнаружил приколотый квадратик бумаги. Развернув его, он прочитал старательно выведенные рукописные буквы:

«Ты уж будь с ним понежней! Твоя Вероника»

Из-за спины раздался звонкий девичий смех.

Обернувшись, он увидел Веронику, которая выходила из-за олеандрового куста. На ней были короткие шорты и легкое худи, поверх которого был накинут желтый дождевик. Ее волосы переливались всеми оттенками розового, а глаза сияли веселыми искорками.

Подходя к Айвену, она со смехом известила:

— Два-Один! Еще чуть-чуть, и я сравняю счет. Если ты еще не понял, то это ответ на твою шутку с лестницей и матом! — Поёжившись от утренней свежести, она зевнула, — Ты хоть представляешь, в какую рань мне пришлось встать, чтобы успеть к твоему выходу? Кстати, а тебе не приходило в голову поспать на пару часов подольше? Если нет, то настоятельно рекомендую попробовать.

Глядя на нее удивленно, Айвен совершенно не знал, как реагировать, и что на это ответить. Но, похоже, это и не требовалось — ткнув его кулачком в бок, девушка заглянула ему в глаза и улыбнулась:

— Ну, ладненько. Чем сегодня займемся? Я полна сил и энтузиазма!

Снова зевнув, она прошлась по мокрой траве и потянулась к первым лучам солнца.

Переминаясь с ноги на ногу у столика уличного бистро, Давид сильно нервничал и вздрагивал каждый раз, когда мимо проходили патрули охраны.

Вяло помешивая палочками лапшу, он к ней так и не притронулся. Аппетит у него пропал ровно с того момента, как с Московии пришел ответ.

Встреча с агентом была назначена, а этим утром он получил совершенно конкретное время и место, а также набор кодовых фраз.

И он вдруг со всей ясностью осознал, что влип в нечто такое, что способно его раздавить, и даже не заметить.

Ну, или всерьез улучшить качество его жизни — а это уже зависело от него самого, поэтому Давид был собранным, как никогда.

— Прекрати вжимать голову в плечи и испугано озираться по сторонам. — Наставительно произнес Омар. — Это привлекает ненужное внимание, а язык тела выдает тебя с потрохами. Лучше поешь, это поможет успокоить нервы.

Давид вздохнул и подвинул ему свою нетронутую порцию:

— Лучше сам последуй своему совету. — Буркнул он. — Пока ешь, ты хотя бы не грузишь меня наставлениями.

Омар удовлетворенно хмыкнул и пожал плечами, принимая добавку:

— С наставлениями мне это не помешает, уж поверь. Но это хорошо, что ты злишься. Потому что страх лишает воли, а гнев сделает тебя собранным.

Логист со стоном обхватил голову:

— Вот еще философствований от железного дровосека мне тут не хватало! Я в полном порядке и сделаю все, как мы договорились.

Поначалу вид киборга напугал его до потных ладоней. Но с тех пор он уже понял, что убивать его не собираются, а потому стал вести себя смелее.

Тем более, сама ситуация теперь пугала его намного сильнее, чем полумеханический человек напротив. А в качестве реакции на стресс Давид всегда становился раздражительным.

Но киборг прав — это помогало.

— Тебе идти еще не пора? Агент уже скоро должен быть здесь.

Омар небрежно пожал плечами и отставил в сторону пустой стаканчик:

— Время у нас есть. Готов еще раз пройтись по основным тезисам?

— Готов, — Давид вздохнул, придвигаясь к телохранителю.

— Хорошо, тогда слушай и запоминай.

Спускаться на шестьдесят вторую предстояло в компании вахтовиков, которые были одеты в такую же рабочую форму, что и Волков.

Бегло оценивая местный контингент, он пришел к выводу, что общего у всех этих людей было разве что усталое выражение на лицах.

В остальном это были представители самых разных культур, которые едва ли столкнулись бы друг с другом в обычной жизни.

А общую атмосферу уныния здесь разбавляли разве что здоровяки в форме охраны — эти держались особняком и вели себя подчеркнуто развязно, всячески подчеркивая свой особый статус.

Вахтовики по отношению к ним вели себя почтительно и старались лишний раз даже не смотреть в их сторону.

А тощий рыжий паренек, что сидел рядом с Волковым, испуганно вжимал голову в плечи всякий раз, когда со стороны охраны доносились громкие возгласы.

Поймав удивленный взгляд Пола, он смущенно буркнул:

— Эти, с Холдона, совсем двинутые. С ними лучше не связываться, уж поверь моему опыту.

Пол хмыкнул и согласно кивнул.

Оценив доброжелательную реакцию на свое замечание, рыжий немного осмелел и ткнул пальцем в значок на его лацкане.

— А ты, значит, с Либры, да? Далеко ты забрался, парень. Твои земляки здесь нечастые гости. А чего на вахту подался? У вас там что, платить плохо стали?

Скосив глаза на свой значок, Пол с удивлением понял, что эмблема на нем — это герб Либры.

Припомнив свою легенду, он пожал плечами:

— Платят нормально. Просто надоело уже любоваться этой паразитической жижей, которая тянется до горизонта. Да и другие миры повидать хочется. Тебе, разве, нет?

Рыжий одобрительно кивнул:

— И то верно. Мало ведь приятного на такой планете работать, а тем более жить.

Словоохотливый попутчик был родом со славной планеты Зион, и сходу предложил называть его попросту Йосей.

Между делом он поведал, что контракт на Либре ему тоже как-то раз предлагали. Но он отказался — уж слишком брезгливый для такой работы.

А местными он восхищается, потому как делают они нужную работу. Должен же кто-то, верно?

А повидать другие миры — это же святое!

Вот ему самому, как восемнадцать стукнуло, каждый год едет на новую вахту. Много где успел побывать, а вот на Пантериус ему распределение выпадает уже в четвертый раз.

На этих словах он тяжело вздохнул и сразу же пояснил: раньше-то здесь хорошо было, но когда получил новый контракт, уж и не знал, горевать или радоваться.

Но что поделать, с биржей труда не поспоришь: бери что дают, или сиди без работы. А деньги-то нужны!

Но платили здесь всегда прилично, а в этом году даже еще больше. Оно и понятно, ведь теперь сюда народ наниматься не торопится. Не то что раньше.

На этих словах он замолчал и бросил красноречивый взгляд в сторону охраны.

— А почему не торопятся? — Подбодрил Волков.

Йося воровато оглянулся и перешел на шепот:

— Ты что, новости не смотришь? В первую мою вахту здесь и правда было хорошо. А в прошлом году я тут такого насмотрелся, что не приведи Господь. А теперь смотри, какое отребье сюда берут! — Он мотнул головой на группу грязно одетых людей. — Говорят, теперь сюда даже апатридов приглашают. Какой позор.

Рыжий брезгливо поморщился.

И действительно, когда все места в лайнере уже были заняты, воздух в салоне наполнился тяжелой вонью сотни немытых тел.

Немного спасало только то, что они сидели у самого люка, который все еще был открыт, а бортпроводник закрывать его не торопился: все высматривал кого-то в толпе.

— А что здесь было в прошлом году?

Йося смерил его подозрительным взглядом и покачал головой:

— Я смотрю, у вас там на Либре с новостями совсем плохо, да? — Он мрачно усмехнулся. — Официально здесь был мятеж. Вот только не тот, о котором все говорят…

Зионец неожиданно замолчал, а в его глазах промелькнул страх. Секундой позже он снова вжал голову в плечи, старательно вжимаясь спиной в жесткое кресло.

Бортпроводник почтительно посторонился, пропуская опоздавшего.

В салон, пригнувшись, вошел беловолосый мужчина таких исполинских размеров, что в проходе сразу стало тесно.

Из-под расстегнутого зеленого плаща у него поблескивала черным глянцем броня боевого экзо, а на поясе оттопыривалась массивная кобура.

Окинув салон мутным взглядом, он сел в пустующее кресло прямо перед Полом. Пластиковая конструкция жалобно заскрипела под ним, принимая на себя два центнера живой плоти и боевой брони.

Ростом он был так велик, что его голова возвышалась над спинкой кресла, открывая взору затылок и мускулистую шею.

Йося тут же скорчил испуганную гримасу и приложил палец к губам. Но Полу было уже не до него: все его внимание было приковано к пирату, сидящему перед ним.

В том, что это был именно пират, он нисколько не сомневался. А на его шее стальным блеском отливало изогнутое Т-образное устройство, чертежи которого он совсем недавно получил от магистра Сергея.

Прибыв на внешний рейд станции «Клара Люкс», экипаж торгового судна «Мотылёк» направил местным диспетчерам свежие коды доступа и приготовился ждать.

Зная по опыту, что это может занять не менее часа, Алекс собрал свой экипаж в кают-компании чтобы провести экстренное совещание.

Дождавшись, когда экипаж займет кресла кают-компании, он обвел своих людей взглядом и взял слово.

— Думаю, вы все уже к курсе слухов о том, что Ишвар погиб. Так вот, это чистая правда. Чертов Онакона со своими пиратами до него все-таки добрался.

Экипаж мрачно вздохнул.

Противостояние двух консортов рано или поздно должно было привести к смерти одного из них. Поначалу это не вызывало опасений, но индеец на деле оказался куда опаснее, чем все могли себе представить.

— Паршиво. — Резюмировал Колин.

Невысокий, плотный и с огненно-рыжей бородой, старпом развалился в глубоком кресле и задумчиво вертел в руках опустевший бокал.

— Подмечено верно, но для всех поясню. Ситуация пошла по плохому сценарию для всех сторонников Ишвара, включая и нас с вами.

— И чем нам это грозит? — Напряженно спросила Дашики.

— Что имеем в итоге. — Вздохнул Алекс. — Поскольку мы отказались присягнуть на верность Онаконе, пираты начнут нас преследовать. В то же время, формально оставаясь частью Консорциума, мы становимся законной целью для апатридов.

— То есть, мы между молотом и наковальней. — Подытожил киборг Гена. — Я правильно тебя понял, кэп?

— Да, мы в заднице. — Подтвердил Алекс. — Конечно, если не собираемся присягнуть индейцу на верность. Но лично я этого делать не собираюсь, так что, если среди вас есть те, кто хочет умыть руки, пусть встанет прямо сейчас. Насильно я здесь никого не держу.

Он сделал выжидательную паузу.

Колин поднял голову, отчетливо покачал головой и вернулся к созерцанию своего бокала.

— Да я лучше сдохну, чем присягну Онаконе! — Запальчиво воскликнула Дашики, вскакивая со своего кресла. Опомнившись, карго-мастер совсем по-детски ойкнула и упала обратно. — Я не в том смысле встала, капитан. Я с тобой, без вариантов.

— К черту Онакону. — Пробасил Гена. — Я скорее к апатридам примкну, чем к нему.

Алекс одобрительно улыбнулся и перевел взгляд на молодого техника.

— Ну а тебе есть что сказать, салага?

Поморщившись на стандартное для всех новичков обращение, Костя призадумался на секунду и вздохнул.

— Я с вами, капитан. Больше мне идти все равно некуда.

Алекс серьезно кивнул и потянул из бара пузатую бутылку.

Звонко чмокнула пробка, покидая горлышко, и капитан поочередно наполнил бокалы экипажа янтарной жидкостью.

— Спасибо за поддержку, друзья. Откровенно говоря, иного я и не ждал. Но прежде чем я изложу вам свой план, давайте сначала выпьем за упокой души Ишвара. Безо льда, без воды, без фигни. Мир его праху!

— Ишвар был правильным мужиком, я искренне его уважал. — Кивнул Гена.

Колин мрачно поддержал:

— Видит бог, мы не всегда с ним совпадали во взглядах. Но практика показала, что он почти во всем был прав.

Выдержав минуту молчания, Дашики демонстративно отставила бокал в сторону:

— Итак, капитан, ты говорил про план.

— Да, план. — Опомнился Алекс. — Расклад таков, что в ближайшее время конфликт между апатридами и Консорциумом будет только обостряться. Закончится все тем, что флот Федерации накажет и тех и других. А нам в этот момент лучше находиться подальше от эпицентра событий. Поэтому я предлагаю набить трюм всем тем, что будет легко продать, и отсидеться в глуши.

— Двинем в систему Коперника? — Предположил Колин.

— Это первое, что приходит в голову. — Хитро кивнул Алекс. — Но именно поэтому нет. Лучше отправимся на Плетору. Новая колония имеет хороший потенциал, при этом находится у черта на рогах. Поэтому план такой — закупаемся батарейками на Кларе Люкс и двигаемся к Плеторе, попутно набивая трюм всем, что можно легко продать колонистам. И впредь передвигаться мы будем только по торговым путям, никуда не сворачивая.

— Соколов, ты хоть в курсе, сколько это будет стоить? — Возмутилась Дашики. — Тариф на стандартный грузовик за один участок составит полторы тысячи кредов. А отсюда до Плеторы пять платных участков!

— Считай, что это цена наших целых шкур. — Жестко ответил Алекс. — Ведь, с учетом всего, за пределами торгового пути нам останется только гадать, кто нас прихлопнет раньше — пираты или апатриды.

На этот раз притихли все, даже Дашики. Гена с Колином напряженно молчали, а взгляд Кости снова стал испуганным.

Наконец, киборг встал со своего кресла:

— Капитан прав, назревает большая неразбериха. Пока все не утрясется, нам лучше держаться подальше. Плетора нам подходит.

— А что будет легко продать колонистам? — Спросил Костя. — Ведь у них будет официальный канал поставок Федерации.

— Балда. — Вздохнула Дашики. — Ты хоть представляешь, как скучен их официальный канал поставок? Бедолагам будет остро не хватать развлечений! А мы им предложим алкоголь, табак, игровые консоли и снэки. Да это же золотая жила! Посуди сам, они ведь будут находиться в постоянном стрессе от переселения, а в таких условиях лишние деньги будут просто жечь им карманы.

— Правильно! — Алекс одарил девушку одобрительным взглядом. — Тем более, что колонисты — люди не бедные. Поэтому составь список всего, что нам нужно. И маршрутную карту, где что закупить.

— Принято, кэп, сделаю.

— Колин, теперь ты. Займись оплатой проезда и транспондером. Заодно реши, нужно ли менять флаг и имя корабля.

Старпом молча поднял бокал, салютуя.

— Гена, на тебе обновление систем вооружения корабля. По пути мы пройдем с десяток контрольных пунктов, поэтому нужно демонтировать все, к чему федералы могут придраться. Проблемы с законом нам сейчас ни к чему.

— Не просто демонтировать. — Влезла настырная Дашики. — А продать! Нам сейчас нужно считать каждый кред.

— Верно. — Алекс вздохнул. — Продай все лишнее на Кларе Люкс. А лучше обменяй на батарейки, чтобы не светить лишние транзакции.

Костя робко поднял руку:

— А мне что делать, капитан?

Покосившись на молодого техника, Соколов невольно поморщился, и крепко призадумался.

— Сходи с Дашики за батарейками. Загрузишь их в энергоблок, а потом помоги Гене с демонтажом оружия. — Он еще раз оглядел свой экипаж и подытожил. — Еще вопросы?

— Когда вылетаем, кэп? — Протянул старпом.

Алекс смущенно отвел взгляд:

— Точно не знаю. Надеюсь, что не позднее, чем через неделю.

Лица экипажа удивленно вытянулись.

— Что нам делать на Кларе Люкс целую неделю? — Нахмурился Гена.

— Сейчас объясню. — Алекс развел руками. — Да, знаю, время поджимает. Но вчера со мной вышел на связь Олег Мортсон. Он передал свежие коды доступа на Клару Люкс и попросил его дождаться.

Вечно сонные глаза Колина удивленно расширились:

— Но, Алекс, ты же только что очень точно описал нюансы наших нынешних отношений с апатридами. Мы-то знаем, что мы им не враги. А знают ли об этом на Кларе Люкс?

Соколов покивал, соглашаясь:

— Ты прав. Но Морти попросил меня об этом. Разве я мог отказать? Да это же попросту небезопасно, даже несмотря на то, что я крестный его дочери. Так что следуем плану. Закупаем батарейки, готовимся и ждем Олега.

Экипаж притих, переваривая информацию, а молодой техник снова потянул руку:

— Капитан! Раз мы все равно никуда не торопимся, позвольте взять отгул.

— Зачем тебе отгул, салага? — Заинтересовался Колин.

— Хочу навестить местный бар. — Пояснил Костя. — Называется «Сивый Билл». Мне про него Гена много рассказывал.

По кают-компании прошел сдержанный смех, а Соколов скрестил руки на груди и выразительно посмотрел на киборга. Тот в ответ едва заметно пожал титановыми плечами, что можно было трактовать, как «решай сам».

— Ладно, техник, отгул разрешаю. — Согласился Алекс, глядя как лицо паренька озаряется улыбкой. — Но сначала закончи дела.

Вскоре экипаж начал расходиться. Дождавшись, когда Костя покинет кают-компанию, Соколов жестом подозвал к себе Дашики:

— Одного его в бар не отпускай. Держи под присмотром.

— Почему я? — Возмутилась карго-мастер. — Я ему что, нянька?

— Гена его слишком балует, а Колин быстро научит плохому. — Алекс недовольно поморщился. — А вы с ним почти ровесники. К тому же, ты единственная, кто не испытывает к нему жалости.

Дашики недовольно закатила глаза:

— Как скажешь, Капитан-зловред.

Впервые за долгие месяцы Айвен проснулся в хорошем расположении духа. Сладко потянувшись, он вспомнил вчерашний день, проведенный с Вероникой, и невольно улыбнулся.

Еще недавно его образ жизни смело можно было назвать отшельническим. Он вставал затемно, изнурял себя тренировками и занимался учебой. А ложился спать, когда за окном было еще светло.

Мысли о прошлом не приносили ничего, кроме разочарования. Настоящее служило лишь цели удержать равновесие, не неся в себе почти никаких радостей.

Поэтому он предпочитал думать только о будущем, в котором все должно сложиться иначе.

А пока каждый день своего ареста он наполнял так, чтобы оставлять как можно меньше времени на мысли. Чтобы вечером упасть на кровать и мгновенно заснуть, не сожалея об утраченном.

Но тоска просачивается сквозь сны, поэтому утром было сложнее всего.

А вчера Вероника встретила его на рассвете и провела с ним весь день до самого заката.

Они много говорили, а иногда просто молчали, но эта тишина совсем не создавала неловкости.

Напротив, эти моменты сближали еще сильнее. А украдкой брошенные взгляды говорили куда больше слов.

И теперь, скосив глаза на часы, Айвен удивленно присвистнул — почти десять утра!

Пытаясь припомнить, когда в последний раз он спал так долго, он пришел к выводу, что уж не в этом году — точно.

Он принял душ и умылся, а едва только переступил порог своей комнаты, как услышал внизу голоса и смех.

Мать стояла у плиты, а за обеденным столом, забравшись с ногами в кресло, сидела Вероника и деловито намазывала джем на сырник.

Увидев его, она удивленно покачала головой:

— Когда я предлагала тебе поспать на пару часов подольше, я не имела ввиду, что прям до десяти утра! Доброе утро, соня.

Елена засмеялась:

— Да, это вообще на него не похоже. Он весь год вставал на рассвете, а тут прямо какой-то сбой произошел. Что ты с ним сделала?

Айвен смущенно улыбнулся и сел за стол, все еще не зная, как реагировать.

— Завтракайте, мальчики-девочки. Я пока займусь цветами.

Елена взяла из ящика садовые ножницы, подмигнула и направилась во внутренний дворик, где ее ждала грядка с цветами.

Айвен с Вероникой переглянулись и не сговариваясь улыбнулись друг другу.

Этим утром она была в открытом летнем платье, и Айвен вынужден был сразу же уткнуться в тарелку. Потому что глубокое декольте с двумя крепкими окружностями невольно стало центром притяжения для его взглядов.

Это было необычно.

Ведь она оставалась все той же девчонкой, с которой он в детстве играл в песочнице.

Раньше он воспринимал ее как непременное дополнение к своей жизни — просто соседская девчонка, которая постоянно маячит где-то рядом и вечно сует свой нос в мальчишеские игры.

И раздражала она его куда чаще, чем радовала.

Но еще никогда раньше он не смотрел на нее так завороженно и жадно. А теперь смотрит, и отвести от нее взгляд стоит немалого труда.

— Знаешь. — Призналась она. — Я пропустила целый год из твоей жизни, и мне никогда его не восполнить.

— Не стоит об этом, Ник. — Айвен отвел взгляд.

— Но теперь я буду каждый день надоедать тебе своим присутствием! — Весело закончила она. — Что ты на это скажешь?

— Эмм… — От неожиданности Айвен замер с открытым ртом, что-то спешно соображая.

— Эй! — Возмутилась девушка. — Ты над чем там задумался? Ну-ка иди сюда!

Она порывисто вскочила с кресла и бросилась к нему, беря его шею в неумелый захват и, как бы случайно, присаживаясь к нему на колени.

— Имей ввиду! — Энергично заявила она. — Выбора у тебя все равно нет. А без твоего формального согласия я уж как-нибудь обойдусь.

Айвен со смехом возразил, обнимая ее за талию:

— Авторитетно напоминаю, что на Авантисе действует политика нулевого насилия.

— Видишь, какое дурное влияние ты на меня оказываешь!

— Или ты на меня.

Они весело засмеялись.

Перед прибытием первого утреннего лайнера с вахтовиками на посту охраны началась неразбериха.

Сверху сообщили, что скоро к ним прибудет одно из первых лиц охранной организации, и никто толком не знал, с какой именно целью.

Поэтому начальник поста вот уже полчаса метался из стороны в сторону и психовал, лихорадочно проверяя людей и оборудование.

А непривычные к официальным визитам охранники удивленно переглядывались, не зная, как себя вести.

— Значит, так. — Процедил начальник, собрав всех для инструктажа. — Всем слушать сюда. Разговорчики отставить, смотреть в оба. Без моего приказала ничего не предпринимать. Поняли меня?

— А что случилось-то? — Подняв лицевой щиток, спросил громила в тяжелой броне.

— С минуты на минуту здесь будет начальство. Возможно, с проверкой. Поэтому не дай бог…

Охранник нахмурился:

— Погоди, босс. Если это начальство, то почему тогда летит с вахтовиками, а не шаттлом?

— Не нашего ума дела.

— А как мы его узнаем среди грязных вахтовиков? — Не унимался любопытный. — Значок-то у него будет, или как? А спецодежда?

Охранники разразились хохотом, а начальник побагровел от злости и инстинктивно положил ладонь на кобуру пистолета.

— Один прокол, и всю смену отправлю по карцерам. Поняли меня, дебилы?

Притихшие охранники напряженно переглянулись, но ответить толком ничего не успели, потому что тяжелые ворота шлюза поползли в стороны.

Не дожидаясь полного расхождения створок, первым из проема шагнул крупный беловолосый мужчина. Из-под плаща цвета хаки у него черным глянцем поблескивал боевой экзо, а любые попытки идентифицировать его личность заканчивались неудачей.

Любопытный охранник в тяжелой броне напряженно переступил с ноги на ногу: его штатный сканер уже ощупал визитера и выдал целую серию тревожных пиктограмм.

— Босс, у него боевая броня и много оружия. — Сказал он громким шепотом. — Что делать, босс?

Начальник поста тоже это видел: нежданный гость нес на себе внушительный арсенал различного вооружения, провозить которое на колонию было строго запрещено.

Будь это штатная ситуация, они бы уже давно подняли тревогу и открыли огонь. Но сейчас им все-таки хватило ума не дергаться.

Не только потому, что они знали, что у ним едет начальство.

Просто вся смена вдруг отчетливо осознала: перед ними отнюдь не рядовой нарушитель, а смертоносная боевая машина, которая не оставит им ни единого шанса в случае прямого столкновения.

Уловив замешательство подчиненных, начальник поста жестом приказал им оставаться на своих местах, а сам решительно двинулся навстречу хорошо экипированному незнакомцу.

— Господин Смит, для меня огромная честь…

Высокий гость смерил его мутным взглядом и поднял руку обрывая:

— На это нет времени. Ваше имя?

— Купер, сэр.

— Отлично, Купер. Идемте.

Он легко взбежал по короткой лестнице и скрылся за дверью, ведущей в комнату наблюдения.

Раздав указания, Купер поднялся следом и застал его перед монитором, на который выводились данные с десятков сенсоров и камер.

Сопоставив все вводные, он мгновенно сориентировался:

— Кого мы ищем, сэр?

— Фокус на всех, кто прилетел с Московии. А также на всех федералов и полицейских.

— Инструкции в случае обнаружения?

— Ничего не предпринимать. — Смит приязненно кивнул толковому сотруднику. — Установить скрытое наблюдение и оповестить меня. Но в первую очередь нужно понять, нет ли таких людей на том лайнере, на котором я прибыл. Ясно?

— Принято, господин Смит.

Пристыковавшись к шлюзу пассажирского терминала, лайнер в последний раз дернулся и замер.

По салону прокатился затихающий свист плазмоида, а затем облегченные вздохи вахтовиков, которые были измотаны хоть и короткими, но вполне ощутимыми перегрузками.

Едва только раздалось шипение открываемого люка, как беловолосый пират поднялся на ноги и направился к выходу.

Бортпроводник почтительно перед ним посторонился, а Пол отстегнул ремень безопасности, но Йося сделал предостерегающий жест:

— Сдурел? — Прошипел он. — Первыми выходит охрана, потом уже мы. Сиди смирно, если не хочешь проблем.

Кивнув, Волков с сожалением проводил взглядом удаляющийся зеленый плащ и приготовился ждать своей очереди вместе с остальными.

Весельчаки с Холдона, тем временем, неторопливо поднимались с кресел и потягивались.

Обмениваясь шуточками, они не забывали внимательно поглядывать на пассажиров, готовые остро отреагировать на любые признаки недовольства, включая даже косые взгляды.

Но желающих нарваться на неприятности не нашлось — в салоне царила полная тишина.

А Йося и вовсе скрестил руки на груди, делая вид что дремлет.

Когда охрана покинула лайнер, в салоне началась деловитая возня. Люди снимали с полок свои чемоданы и торопливо строились на выход.

Без очереди никто не лез: вахтовики на бессознательном уровне чувствовали, что от сплоченности будет зависеть их выживание, поэтому были вежливы друг с другом.

На первом этапе они прошли коридор безопасности, где их просветили стационарным сканером, вычисляя наличие оружия или запрещенных устройств.

Затем свод потолка ушел резко вверх, открывая взору П-образные ворота контрольного пункта.

Прием и досмотр вела четверка охранников, один из которых был облачен в тяжелую броню с опущенным забралом, а в руках у него была кинетическая винтовка.

А за его спиной уже стоял давешний беловолосый пират, носящий на своей шее устройство, которого официально не существовало. Скрестив руки на груди, он сосредоточенно следил за досмотром прибывших.

Вскоре дошла очередь и до Пола.

По требованию охраны, он развел руки в стороны и медленно повернулся вокруг своей оси.

Отдельного внимания заслужили его руки, на которых едва успели зажить красные пятна и полосы после установки ЭКЛС.

Охранник повторно отсканировал сначала значок, а потом биомаркер на глазных яблоках, и нахмурился.

Покосившись на пирата, Волков изо всех сил старался не выдавать волнения. А сам лихорадочно гадал, на чем именно он прокололся: встроенное оружие, поддельный биомаркер или незаглушенный модуль связи?

Наконец, охранник нарушил тишину:

— Аким Поляков, значит. В первый раз на вахту?

— Да, в первый.

— С Либры, значит. Ну и где ты прячешь свою игрушку, парень?

Пират снова мазнул по нему взглядом и сделал шаг вперед прислушиваясь.

— Вы о чем? — Нахмурился Пол.

— Ты мне дурака не валяй! — Охранник ткнул бронированным пальцем в его плечо. — Ты с Либры, поэтому я спрашиваю, где ты прячешь свой биосканер? А то знаю я вас, либреанцев, вы со своими игрушками даже за пределами родной планеты расставаться не любите, все боитесь заразу подхватить.

— Не любим. — Подтвердил Пол, облизывая пересохшие губы. — Но мой остался дома, здесь он мне ни к чему.

Охранник недоверчиво хмыкнул:

— Ну-ну, на первый взгляд поверю, а там пеняй на себя. Следующий!

Пират мгновенно потерял к нему интерес и переключился на следующего вахтовика.

— Ну, что там? — Раздраженно спросил Алекс, поднимаясь из кают-компании. — Почему нас держат на рейде так долго? Сколько еще можно ждать?

Дашики молча пожала плечами, не отрываясь от полировки ногтей. А Колин щелчком поднял козырек своей выцветшей бейсболки, глянул на экраны и пожал плечами:

— Без понятия, кэп. Я направил им те коды доступа, которые ты дал мне накануне. Результат ты видишь сам. Может, эти коды уже просрочены? Кстати, ты вообще откуда их взял?

Соколов досадливо поморщился, занимая капитанское кресло:

— Да какая разница, откуда я их взял. Просто построже с ними надо, вот и вся премудрость. — Он откашлялся и положил ладонь на терминал связи. — «Клара Люкс», ответьте, «Мотылёк» запрашивает посадку.

Несколько секунд стояла тишина, а потом из динамика раздался строгий мужской голос:

— Запрос получен, «Мотылёк», ожидайте.

Экипаж удивленно переглянулся.

— Хм, а голос-то незнакомый. — Отметил Гена. — И, похоже, совсем юный.

— «Клара Люкс», а где Чарли? — С любопытством спросил Алекс. — И с кем я вообще говорю? Назовите себя.

— Говорит Семен. — Ответил диспетчер с ноткой недовольства в голосе. — Зачем вам Чарли?

— А он мне двадцатку должен. — Наугад ляпнул Соколов первое, что пришло в голову, и затаил дыхание, ожидая реакции.

Но диспетчер попался явно не из болтливых:

— Ожидайте, «Мотылёк».

Колин лукаво покосился на капитана:

— Сдается мне, что Семен не настроен на дружеский диалог. Не находишь? Вот старина Чарли любил поболтать, а в особенности уважал сальные шуточки. Как-то раз мы возвращались на станцию с очередного рейса, и он меня спросил, какие сувениры я ему привез. А я был уставший, да и в целом не в духе. Поэтому ляпнул, что из сувениров у меня только триппер для его жены. Я тогда сам испугался, что за этим последует, уже готов был долго извиняться. А Чарли, как начал ржать, шутником меня назвал. Пещерное чувство юмора у этого индивидуума. Он меня потом каждый раз спрашивал, что я ему привез — это стало чем-то вроде нашего пароля.

Экипаж посмеялся, вспоминая тот случай. В этот момент капитанский пульт издал звуковой сигнал, принимая пакет с инструкциями, а из динамика снова раздался голос Семена.

— «Мотылёк», разрешение на посадку вам направлено.

— Ну вот, другое дело! — Обрадовался Алекс. — Я же говорю, понаглее с ними надо.

Пока Колин швартовался, экипаж успел разбрестись по каютам, чтобы снять полетные экзо и переодеться в гражданскую одежду. Кто-то из них собирался навестить друзей, другие планировали скоротать время в баре.

Четверть часа спустя все собрались у грузового шлюза, а воздух наполнился ароматом дорогого парфюма — люди предвкушали долгожданный отдых.

Когда аппарель шлюза поползла вниз, Алекс снова обвел всех взглядом и напомнил:

— Еще раз для всех! Убедитесь, что ваше оружие осталось в сейфе — на станции его носить запрещено. Далеко друг от друга не расходимся, остаемся на связи. С местными ведем себя дружелюбно и мило всем улыбаемся. Поняли меня?

— Поняли, поняли. — Хмыкнул Колин, поправляя не себе свежую рубашку. — Не в первый раз.

— Дашики, с тобой, как договорились. — Алекс бросил красноречивый взгляд на Костю.

Девушка в ответ недовольно закатила глаза и первой спустилась по аппарели. Соколов сделал несколько шагов вслед за ней, осмотрелся по сторонам и озадаченно нахмурился:

— Так, минуточку… А чего это здесь так тихо? И где все?

В этот раз их разместили не на общем причале, а на отдельном, который был рассчитан только на один грузовик.

Экипаж поначалу счел это знаком особого уважения в адрес гостей, которых пригласил лично Олег Мортсон. Но в помещении царила полная тишина, а ворота на станцию были наглухо закрыты.

Запоздало понимая, что что-то явно идет не так, Алекс потянулся к Дашики, чтобы остановить ее, но не успел. Прямо перед ней словно из воздуха появилась группа вооруженных апатридов в боевых экзо.

Девушка испуганно вскрикнула и попятилась, а по помещению эхом прокатился громкий синтетический голос, искаженный речевым модулятором:

— Всем стоять на месте, руки держать на виду.

Трезво оценив расклад сил, сразу четыре ствола плазменных винтовок были направлены на Гену, но и все остальные члены экипажа тоже оказались под прицелом.

С готовностью подняв руки, Соколов замер и отозвался максимально миролюбивым тоном:

— Да как скажете, ребят. А в чем дело-то? — Помедлив, он добавил. — Я Алекс Соколов, меня здесь прекрасно знают. Это мой экипаж, тоже вам хорошо известный. Кроме вон того салаги — его зовут Костя, он новенький. Но это же не повод брать нас на прицел, так ведь? А кто у вас старший?

Вперед шагнул один из апатридов. В отличие от остальных, из оружия у него был только рельсовый пистолет, который он пока даже не вынимал из кобуры.

Когда его шлем-маска сложилась, Алекс увидел перед собой совсем молодого русоволосого паренька. На его щеке тянулся длинный тонкий шрам, а в глубине карих глаз отчетливо читался испуг.

— Меня зовут Семен, я старший смены диспетчеров. Что вы везете и какая цель вашего визита?

— Ну привет, Семен. — Соколов протянул ему ладонь и с удивлением отметил, что в ответ на этот безобидный жест почти половина стволов направилась на него. Медленно опустив руку, он вздохнул. — Ладно, обойдемся пока без рукопожатий. Мы идем порожняком. А что до целей, то все как обычно — продать кое-что, купить батарейки, отдохнуть.

Диспетчер напряженно мотнул головой и сдвинул брови:

— Сначала скажи, откуда у тебя эти коды доступа на станцию?

— Как откуда, — Алекс удивленно пожал плечами, — Морти дал. Я имею ввиду, Олег Мортсон.

— Когда? — Жадно выпалил Семен.

— Вчера, а что? С ними что-то не так?

— Докажи! — Семен упрямо выпятил подбородок и опасливо шагнул поближе.

Пожав плечами, Соколов медленно вытянул из нагрудного кармана комм, разблокировал экран и повернул его к диспетчеру.

Жадно вглядываясь в текст, он прочитал сообщение:

«Привет, Алекс! Некогда объяснять — срочно лети на Клару Люкс, нам нужно встретиться. Я прибуду, как только смогу, обязательно дождись меня. Подробности при встрече, коды доступа во вложении»

Семен трижды перечитал текст сообщения, а потом еще несколько раз сверил номер, с которого оно пришло. И лишь потом облегченно выдохнул:

— Опустить оружие, шлюз открыть, доступ желтый. — И уже Алексу. — Да, это номер Олега, все верно. Но он уже два месяца не выходил на связь, и мы даже не были уверены, что он жив. Когда вы прибыли, мы решили, что он мертв, а коды доступа попали в руки пиратов.

Следуя примеру старшего, команда апатридов тоже сложила шлем-маски. Вглядываясь в испуганные лица апатридов, Алекс с удивлением отметил, что все они были почти детьми.

Большинству из них едва ли стукнуло восемнадцать. А Семен, которому на вид было от силы лет двадцать пять, действительно выглядел среди них самым взрослым.

— Так я и говорю, что мы свои. — Напомнил Соколов. — У меня, вообще-то, тут крестница живет.

— Как там дела у Олега? — Робко спросил Семен.

Алекс развел руками:

— Извини, дружище, подробностей я не знаю. С тех пор как началась эта заварушка, мы редко общаемся. К тому же ты ведь знаешь, когда он уходит на охоту, то сохраняет радиомолчание. Выключает транспондер и…

— И превращается в тень. — Улыбнулся диспетчер. — Конечно, знаю. Наши все так делают.

— Ну вот. — Алекс улыбнулся. — А что у вас тут происходит? И где все… старшие?

Он вовремя себя одернул, чтобы не сказать «взрослые». Знакомство с Семеном только завязывалось, поэтому лишний раз его задирать не стоило.

Но диспетчер все-таки помрачнел от этого вопроса:

— У нас война с Консорциумом, забыл? Все старшие на охоте, и мы даже не знаем, живы ли они. А вы, между прочим, работаете на нашего врага!

— Вообще-то. — Мягко поправил Алекс. — Мы работали на Ишвара, пока Онакона его не прикончил. А теперь мы сами по себе.

Семен недоверчиво хмыкнул:

— Ну да, конечно. А корабль, на котором вы прилетели, тоже принадлежит Консорциуму. И что вообще за название такое, «Мотылёк»?

— А это потому что он вечно летит на огонь. — Фыркнул Соколов. — Но будем считать, что мы его угнали. Уж поверь, апатридам мы точно не враги. Спроси хоть у тех же братьев Мортсонов, когда вернутся.

— Непременно спрошу. А пока у вас желтый доступ на семь дней. У всех, кроме киборга — ему запрещено покидать корабль. Да и остальным тоже лучше не мелькать на станции лишний раз, ладно? А то люди и так на взводе.

— Их можно понять. — Алекс благодарно кивнул Семену, потом обернулся к Гене и развел руками. — Извини, дружище…

— Да не очень-то и хотелось. — Заявил киборг. — И так дел невпроворот. А ты лучше купи мне килограммовый стейк и бочонок светлого пива. Все, отдыхайте.

Гена скрылся в грузовом отсеке, а Колин досадливо покачал головой:

— Кажется, обиделся наш терминатор. Как думаешь?

— А что тут думать. — Соколов приподнял бровь. — Конечно, обиделся. Это он с виду весь такой мощный и бронированный. А внутри он, если хочешь знать, тонкая душевная натура.

— На пенсию ему пора. — Поддакнул старпом.

Алекс посмотрел на него с укором:

— «Мотылёк» — это и есть его пенсия. Его семья и счастливая старость.

— М-да, однако. — Смутился Колин. — Ладно, какие планы, кэп? Сразу в бар, или сначала перекусим?

— Ты иди, я чуть позже к тебе присоединюсь, мне надо родню навестить.

Вернувшись вместе с супругой с традиционной вечерней прогулки, Михаил удобно устроился в любимом кресле с чашкой чая и книгой, настраиваясь на идиллический вечер в кругу семьи.

Но его настроение было безнадежно испорчено, а причиной тому стала его собственная дочь, которая домашнему уюту предпочла пикник с малолетним преступником.

Да и какой же это пикник, если солнце сядет уже через пару часов? Это уже скорее романтическое свидание!

Было бы еще не так плохо, будь ее избранник достойным юношей из приличной семьи. Но сын предателя Гроува к таковым точно не относился.

Искоса наблюдая за тем, как она собирает сумку с припасами, Михаил всем своим видом демонстрировал молчаливое неодобрение.

Но когда она прошла мимо него с двумя бутылками вина, он все же не выдержал:

— Я все понимаю, тебе восемнадцать, и ты уже взрослая… Но зачем сразу две бутылки?

— А я не знаю, какое из них лучше. — Ослепительно улыбнулась Вероника, разглядывая этикетки. — Вот это местное, с виноградников Рощиных. Наверное, Айвену будет приятно, если я его принесу. А второе с Квалитаса. Оно дешевле, но его рекомендовал продавец. Как думаешь, какое мне выбрать?

Страдальчески вздохнув, Михаил нахмурился и уткнулся в книгу:

— Понятия не имею. — Буркнул он. — Я не разбираюсь в алкоголе, и тебе не рекомендую. И вообще, вместо того, чтобы забивать себе голову познаниями о винах, лучше бы занялась учебой. Ведь я тебе уже говорил об этом.

— Да ладно тебе, пап. — Вероника присела рядом с отцом, заглядывая ему в глаза. — Мы только попробуем!

Глядя на нее, Михаил невольно смягчился, мысленно ругая себя за слабость. Дочь знала подход к отцовскому сердцу и умело этим пользовалась.

Она поцеловала его в щеку и улыбнулась:

— Тем более, к учебе я и так готова, как никогда.

Не дожидаясь новых комментариев отца, она поднялась наверх, в свою комнату.

Проводив ее взглядом, Михаил с сожалением отложил книгу и вздохнул.

Год назад он и сам переживал за соседского паренька, который рос на его глазах.

Но, наблюдая за тем, как развивается ситуация, тогда он все же порекомендовал дочери перестать поддерживать контакт с сыном предателя, потому что эта связь бросает тень на их уважаемое семейство.

Зная ее импульсивный характер, он именно порекомендовал, а не запретил. И даже на это Вероника предсказуемо возмутилась, а отца ослушалась.

Но Михаил был опытным педагогом и не зря занимал пост заместителя директора школы.

Проявляя выдержку и терпение, он объяснил дочери, что в своем нынешнем состоянии Рощин может быть опасен не только для себя, но и для окружающих.

Вероника возмутилась снова.

Ведь Айвен никакой не чужак и не предатель — он вырос здесь, вместе с ней. А в сложившейся ситуации он не виновник, а жертва.

Спорить с этим утверждением он не стал, лишь добавил, что если вовремя не принять меры, то жертв может стать намного больше.

И оказался прав, потому что уже через пару дней Айвен был задержан полицией после очередной драки.

Но Михаил ожидал чего-то подобного и подготовился заранее. Использовав шоковое состоянии дочери, он отвлек фокус ее внимания перспективой стажировки в Центре Экспансии, куда она давно мечтала попасть.

Казалось, проблема окончательно решена, остальное должно было сделать время. Но планы порушило ее возвращение, которой произошло на неделю раньше положенного срока.

А на новую стажировку ее уже так просто не отправить — все-таки выпускной класс на носу.

Полчаса спустя Вероника закончила приготовления и как ни в чем не бывало спустилась по лестнице, выводя отца из задумчивости.

А, окинув ее взглядом, Михаил побледнел: короткое платье едва прикрывало бедра, а глубокое декольте недвусмысленно намекало на то, какие именно планы у нее были на этот вечер.

Хлопком закрыв книгу, он резко встал из кресла:

— Ну это уже слишком, дорогая моя! Я сквозь пальцы смотрел на то, как ты с утра до вечера проводишь время с малолетним преступником! Но это…

С искренним возмущением Вероника вскинула голову:

— Папа! Я уже говорила, Айвен сильно пострадал в этой ситуации. Я должна сделать все, чтобы он пришел в себя и вернулся в школу! А если бы ты потрудился поговорить с ним лично, то мог бы убедиться, что он больше не опасен!

Скрестив руки на груди, Михаил покачал головой:

— Это, конечно, очень благородно с твоей стороны, но совершенно напрасно. Едва ли человек может измениться к лучшему после года домашнего ареста. Да у него же теперь проблем только прибавилось…

Вероника в ответ посмотрела на него долгим и очень внимательным взглядом, который не предвещал ничего хорошего:

— Неужели, папочка? — Спросила она невинным тоном. — А не ты ли год назад убеждал меня, что домашний крест необходим Айвену? И что через год он станет новым человеком?

Михаил осекся, отводя взгляд.

— Так вот, он стал новым человеком. Лучшей версией себя. Все, как ты и говорил, папочка. Ты опять оказался прав.

Взяв с одну руку сумку с припасами, а в другую чехол со складным шатром, Вероника еще раз с вызовом обернулась на отца и вышла во двор.

Скрипнув зубами, Михаил выругался, чего не позволял себе никогда — заместителю директора школы не пристало так выражаться.

Но ситуация требовала именно такой реакции.

Сзади окликнули:

— Эй, Аким!

Обернувшись, Пол увидел Йосю, который махал ему рукой из открытого автобуса.

— Поехали заселяться в жилую зону, я тебе место занял!

Волков улыбнулся и покачал головой:

— Нет, спасибо! Я лучше пешком прогуляюсь. Хочу сначала перекусить, а то уже сутки ничего не ел.

И это была чистая правда.

Рыжий искренне задумался над этим. Очевидно, он тоже был не прочь позавтракать, а заодно провести новенькому ознакомительную экскурсию.

Но Пол не дал ему времени на размышления: помахав рукой, он поспешил смешаться с толпой, пока дружелюбному зионцу не пришла в голову идея составить ему компанию.

Плотность человеческого потока на третьем уровне колонии была такой высокой, что зазевавшегося путника толпа могла унести в совершенно случайном направлении.

Но полчаса спустя он все же вышел к вывеске уличного бистро, на которой был изображен улыбчивый пожилой мужчина.

В открытом вагончике повара в белых фартуках шинковали и жарили, а в воздухе витал упоительный аромат пряностей и морепродуктов.

Суетливые официанты разносили готовые блюда, а разношерстная публика терпеливо ожидала свои заказы.

Очевидно, заведение пользовалось большим успехом, потому что все столики оказались заняты.

Окинув взглядом посетителей, Пол подошел к одному из них и вежливо улыбнулся:

— Здравствуйте! Вы не против, если я составлю вам компанию? Мне очень рекомендовали данное заведение. Это ведь здесь готовят знаменитый «Той-ла-бан»?

Мужчине перед ним навскидку было лет сорок. Он оказался обладателем смуглой кожи и черных вьющихся волос.

А коричневый пиджак с нашивкой отдела логистики и вовсе лишал интриги его профессиональную принадлежность.

Вздрогнув, незнакомец смерил его напряженным взглядом и покачал головой:

— Нет, это дальше по улице. — Он помедлил. — Но зато здесь подают потрясающий «Рэт-Вуй». Позвольте, я вас угощу.

Кивнув, Пол взял со стола ароматное горячее полотенце и принялся тщательно вытирать им руки.

Его собеседник тем временем подозвал официанта и сделал заказ, а затем перевел на него выжидательный взгляд.

— Итак, Давид. — Подытожил Волков. — Ты хотел сообщить нечто важное, поэтому я здесь, и слушаю тебя очень внимательно.

Некоторое время логист критически его разглядывал, словно не знал, с чего начать.

Потом вздохнул и выпалил:

— Нужно эвакуировать с колонии трех человек по программе защиты свидетелей. В обмен на сведения критической важности. И сделать это мы должны очень быстро. С учетом всего речь идет на недели, а может и на дни.

— Ладно. И кто же эти три человека?

В этот момент официант поставил перед ними два больших стакана с торчащими из них палочками.

Заглянув внутрь, Пол принюхался и с наслаждением прикрыл глаза — это был жареный рис с морепродуктами и зеленым луком.

Давид проводил взглядом официанта и понизил голос:

— А вот в этом и заключается вся соль ситуации. Вчера со мной вышел на связь Ишвар Патель.

Волков фыркнул и покачал головой:

— Только не говори, что ты увлекаешь спиритизмом.

Смерив его усталым взглядом, логист провел ладонью по лицу и вздохнул:

— Да, я представляю, как все это звучит. Но ты лучше набирайся терпения, парень, потому что скоро тебе станет не до смеха.

— Я весь внимание. — Проворчал Волков с набитым ртом.

— Ишвару удалось инсценировать свою смерть и залечь на дно здесь, на шестьдесят второй. В обмен на гарантии безопасности он готов предоставить сведения о мятеже, который готовит Консорциум.

Пол на секунду даже жевать перестал и внимательнее присмотрелся к собеседнику, думая о том, что вот только сумасшедшего информатора ему и не хватало для полного счастья.

— Ладно, допустим. — Вздохнул он, возвращаясь к еде. — Значит, Ишвар якобы хочет купить себе безопасность в обмен на данные о подготовке нового мятежа на шестьдесят второй. Так?

— Ты не понял, амиго. — Давид нервно улыбнулся. — Мятеж будет не только здесь, а на всех сырьевых колониях одновременно.

Пол на это вежливо посмеялся:

— Очень смешно. Это невозможно чисто технически. У Консорциума не хватит сил, чтобы такое провернуть.

— К сожалению, хватит. — Вздохнул логист. — Сейчас объясню почему.

По словам Давида, отсчет нынешних событий следует начинать шесть лет назад, когда в Консорциуме появился новый человек по фамилии Онакона.

Первые годы он промышлял только пиратством и контрабандой. Но пару лет назад, уже добившись некоторых высот, он предложил альтернативный источник доходов.

А именно, из вчерашних пиратов сколотить охранную организацию, которая занялась бы вполне полезной и легальной работой.

— Ну и что с того? — Не понял Пол.

— А то, что год назад эта организация получила трехлетний контракт по охранным работам на сырьевых колониях. Что было дальше, ты сам знаешь. — Давид напряженно проводил взглядом проезжающий мимо фургончик охраны.

— Занятно. — Признал Волков. — И даже правдоподобно.

— Но это был только первый шаг. Потом компания с Вирго выиграла тендер на энергетическое снабжение сырьевых колоний.

— Ну и какая тут связь?

— На первый взгляд никакой. Кроме того факта, что через длинную цепочку подставных лиц она тоже управляется Онаконой.

— Но при чем тут энергетика?

Давид укоризненно вздохнул:

— Давай мыслить стратегически. Какой алгоритм военные запускают, если на сырьевой колонии происходит мятеж, а охрана по какой-то причине не справляется?

Пол пожал плечами:

— Первым делом они эвакуируют администрацию. Потом останавливают транспортное сообщение. Затем блокируют шлюзы и… — Он замер и поднял на логиста удивленный взгляд.

— Можешь ведь, когда захочешь. — Обрадовался Давид. — Верно, затем колонию отрезают от энергосети. А дальше нужны всего сутки, чтобы любые беспорядки заглохли в зародыше. И это вполне рабочая практика. Но теперь давай представим, что охрана, вместо того, чтобы пресекать бунт, его возглавляет. А энергетики оказались с ними заодно и отказываются отключать взбунтовавшуюся колонию от сети. Что тогда будет?

Что будет в такой гипотетической ситуации, Пол себе отчетливо представлял. Даже если такое случится только на одной колонии, это выльется в огромные жертвы.

Но, если бунт произойдет на всех колониях одновременно, последствия будут катастрофическими.

— Но какая у всего этого цель?

— Переворот. — Тихо сказал Давид. — Сырьевые колонии не являются конечной целью — это только первый шаг. Ведь когда правительство получит сигнал о бунте, оно будет вынуждено отправить флот на усмирение. А если таких сигналов будут десятки, то боевые корабли окажутся рассеяны по разным секторам космоса и станут легкой добычей для пиратов. Консорциуму понадобятся всего сутки, чтобы обезглавить Совет Федерации.

От масштабов услышанного голова шла кругом.

— Все равно не верю. — Пол помотал головой. — Даже если все так, как ты говоришь, у пиратов все равно нет ни единого шанса. Элитные войска Федерации сотрут их в порошок. Поверь, я знаю, потому что видел в деле и тех и других.

Давид грустно вздохнул:

— К этому моменту элитным войскам будет уже не до пиратов. У них будут проблемы посерьезнее, потому что Онакона выставит против них армию мутантов.

Услышав это, Пол в душе даже обрадовался. Потому что если осведомитель снова начинает нести бред, значит, все вышесказанное тоже может оказаться выдумкой.

А он искренне хотел, чтобы это было именно выдумкой.

— Мутантов? Ты серьезно?

Давид некоторое время помолчал, собираясь с мыслями:

— Речь идет о неком мутагене, который позволяет тысячекратно развить адаптивные функции человеческого организма. Это дает силу, мгновенную регенерацию и адаптацию почти к любым условиям. Никто не знает, откуда Онакона взял эту технологию. Но доработать ее помогли ученые с Авантиса.

Пол вздрогнул и посмотрел на него очень внимательно:

— А теперь подробнее. Как именно строилось их сотрудничество?

Удивившись такой смене настроения, логист пожал плечами:

— Прежде всего, чтобы доработать формулу, ученым нужно было как можно больше подопытных. А именно, молодых и здоровых мужчин. И пираты не придумали ничего лучше, чем набирать материал среди апатридов. Разумеется, не на добровольной основе. Так они начали нападать на поселения Фронтира, чтобы взять пленных и распределить их по так называемым фермам, где ученые вели свои эксперименты.

— А это, случайно, не имеет отношения к войне между апатридами и Консорциумом?

— Имеет, и самое непосредственное. — Подтвердил Давид. — Видишь ли, долгое время ученым никак не удавалось создать стабильную формулу, поэтому все подопытные погибали. Как итог, им нужно было все больше материала. Поэтому по приказу Онаконы пираты развернули настоящую охоту на апатридов.

Это быстро принесло результаты, и очередной подопытный оказался стабильным. Но его тоже пришлось уничтожить, потому что он оказался совершенно неуправляемым.

К слову, убить его оказалось не так-то просто, потому что ни один доступный способ не причинял ему никакого вреда. Поэтому персоналу пришлось уничтожить станцию, на которой находилась лаборатория.

На этих словах Волков выругался и с силой двинул кулаком по столу. Пустые стаканчики попадали на пол, а посетители начали испуганно на них оборачиваться.

— Эй, ты в порядке? — Давид обеспокоенно нахмурился.

— Да, в полном. — Прошипел Волков сквозь зубы. — Продолжай.

Логист пожал плечами:

— Так вот, после этого случая дело ненадолго застопорилось, потому что армия неуправляемых мутантов Онаконе была не нужна. Но вскоре ученым удалось решить эту проблему. Они разработали некий контрольный модуль, который дает полный контроль над мутантами. С того момента подготовка армии пошла полным ходом. И знаешь, в чем теперь наша главная проблема?

— В чем?

— С тех пор прошел уже год. А это значит, что контейнеры с диверсионными группами мутантов уже давно накапливаются на сырьевых колониях. А может, и на планетах Федерации, кто знает. Очень скоро они будут везде. — Давид скомкал салфетку. — В назначенный час они получат сигнал и вступят в бой. А дальше шах и мат. Если только мы этому не помешаем.

— Что именно Ишвар готов предложить, чтобы остановить это?

— В обмен на защиту он раскроет всю схему заговора, включая список предателей в Совете Федерации, а также всю цепочку поставок. — Давид подвинул ему пластинку комма, прикрытую салфеткой. — Это для связи. Дай знать, когда будет ответ. Все, амиго, мне пора.

Проводив его взглядом, Пол медленно разжал кулаки.

Конец рабочей смены выдался спокойным, а молодые диспетчеры маялись от вынужденного безделья. И отсутствие старшего смены только усугубляло положение.

— Вы уже слышали про станцию «Северус»? — Понизив голос, спросил Рома.

— А что с ними? — Напряженно поинтересовалась молоденькая Люба. — Это же наши соседи, до них лететь всего четыре часа. Тревожный сигнал?

— В том-то и дело, что они уже пару дней не выходят на связь.

— Ой! — Девушка испуганно округлила глаза. — Но это же значит…

— Что Консорциум уже подбирается к старушке «Кларе Люкс». — Зловеще подтвердил Рома, подкатывая свое кресло ближе. — И очень скоро мы можем увидеть черные рейдеры на своей орбите.

— Но Мортсоны же помогут, да? — В ужасе прошептала Люба. — А что нам делать?

— Готовиться к худшему. — Мужественно подтвердил Рома. — А, пока есть такая возможность, надо брать от жизни все. Вот ты, к примеру, что делаешь сегодня вечером?

С интересом прислушиваясь к их разговору, рыжеволосая Линда не выдержала, и весьма обидно рассмеялась.

Рома мгновенно развернулся к ней и, уперев руки в бока, оглядел коллегу с нескрываемым осуждением.

— Прости, приятель, не удержалась. — Отсмеявшись, пояснила рыжая красотка и повернулась к девушке. — Не слушай ты этого болтуна, Люба. Если рейдеры рискнут показаться у «Клары Люкс», мы разнесем их на молекулярную пыль. Правильно я говорю, Яша?

— Совершенно верно. — Важно кивнул смуглый и черноволосый парень, стягивая головной дисплей и устало потирая глаза. — Против нас у пиратов не будет ни единого шанса, но…

— Что но? — Линда подозрительно изогнула бровь.

— Но в одном Ромыч совершенно прав. — Яша хитро улыбнулся, подмигивая приятелю. — Жизнь апатрида нынче и правда стала коротка как никогда. А планы на вечер сами себя не придумают. Поэтому я предлагаю прямо сейчас всем вместе пойти в бар! Кстати, в «Сивом Биле» сегодня вечер дебютантов.

— Ну! А я о чем? — Обрадовался Рома. — А ты, Линда, вместо того, чтобы надо мной смеяться, лучше бы уговорила Каю пойти вместе с нами. А то она, бедняжка, уже забыла о личной жизни. Ты только посмотри на нее!

Взгляды диспетчеров переместились на темноволосую девушку, которая сидела поодаль от шумной компании.

Откинувшись в кресле и закинув ногу на ногу, она чертила в воздухе сложные фигуры, жестами управляя складской системой.

Покосившись на нее, Линда вздохнула и призадумалась:

— С одной стороны, мне опять придется отбиваться от ухаживаний пьяных дальнобойщиков — это фу. Но, с другой стороны, вечер дебютантов — это интересно. Но Кая точно не пойдет, я ее знаю.

— Не надо решать за нее! — Наставительно напомнил Яша. Он прошел вглубь диспетчерской и бережно положил девушке руку на плечо. — Эй, подруга, смена уже закончилась, тебе пора отдохнуть.

Кая вздрогнула от неожиданности, сняла с лица головной дисплей и вопросительно на него посмотрела:

— Что, прости? — Она обвела коллег вопросительным взглядом. — Я что-то пропустила?

— Молодость свою ты чуть не пропустила! — Патетически воскликнул Рома. — Ты слишком много работаешь, мы переживаем за тебя.

Оценив выражение лица Линды, Кая хитро прищурилась:

— Очень мило с твоей стороны. И что же ты предлагаешь?

— Мы предлагаем. — Вклинился Яша. — Пойти в бар на выступление дебютантов. И ты просто обязана пойти с нами!

— А кто еще идет? — Пожав плечами, заколебалась Кая.

— Все идем! — Подытожил Рома. — Я даже Любу уговорил.

— Этот кого угодно уболтает. — Вздохнула Линда. — Так что да, мы идем в бар. Ты с нами?

Кая засмеялась:

— Ладно. Вы идите, я к вам скоро присоединюсь. Мне нужно кое-что доделать.

— Она ответственная! — Важно подтвердил Яша. — Всегда такой была, сколько я ее помню. И спорить с ней бесполезно, уж поверьте моему опыту. Поэтому пойдем, нам еще нужно занять столик.

Юноша выпроводил коллег из диспетчерской, а сам напоследок обернулся:

— Помни, ты обещала! На этот раз правда приходи. И с тебя танец!

— Хорошо. — Кая обворожительно улыбнулась.

Дождавшись, когда останется одна, она вернула головной дисплей на лицо, и перед ее глазами появилось изображение каменистых холмов, покрытых зеленой щетинкой травы.

Поля, усыпанные красными цветами, невысокие деревца и пронзительно голубое небо, украшенное узорами облаков.

В сознание мягко вторгся вкрадчивый голос диктора:

«Плетора — это новая колония человечества в отдаленном секторе космоса. Расположенная в семидесяти шести световых годах от центра Федерации, она является вторым по удаленности освоенным миром, сразу после системы Коперника. На старте колонизации, планете был присвоен желтый статус, однако уже сейчас ведутся разговоры о том, что у Плеторы есть отличные перспективы получить зеленую категорию в рекордные пять-десять лет. Причина тому — крайне удачные характеристики этой планеты. Мягкий климат и плодородная почва помогут Плеторе в кратчайшие сроки выйти на полное самообеспечение, а условия для участия в колониальной миссии на удивление просты. Чтобы подать заявку, пройдите по ссылке»

Взволнованно закусив губу, Кая в нерешительности замерла.

В этот момент ее щеки что-то коснулось, и она почувствовала смутно знакомый тонкий аромат.

Ойкнув, она сняла головной дисплей, а уже через секунду с восторженным визгом повисла на шее у довольного Соколова, который держал в руке алую розу.

— Дядя Алекс! Я так рада вас видеть!

— Привет, красавица! — Смущенно пробасил контрабандист. — Ну хоть кто-то мне здесь рад.

— А вы давно прилетели?

— Да прямо только что, нас к резервному причалу направили. А твой отец скоро прибудет?

— Он мне не докладывает. — Девушка уклончиво пожала плечами. — И он уже давно здесь не бывал.

— Ну да, Семен говорил мне. — Подтвердил Соколов, зная, что эта тема девушке неприятна. — Ну а ты как? Все хорошеешь день ото дня?

Кая кокетливо улыбнулась:

— Стараюсь. А у вас что нового?

— Да все по-старому. Техника только нового взял на замену Пашке. Помнишь Пашку? Уволился он, мерзавец.

— Помню, конечно, — Девушка поморщилась, без восторга вспоминая прежнего техника, от липких взглядов которого ее не ограждала даже фамилия, — Уверена, новый будет куда лучше.

— Время покажет, — Вздохнул Соколов без всякой уверенности, — Впрочем, ладно. Что у вас тут происходит? Почему все такие дерганые?

— Дядя Алекс, вы что, за новостями не следите? Вообще-то, мы воюем с Консорциумом. А вы все-таки формально их представитель.

Алекс возмутился:

— Брехня! Я представитель исключительно самого себя. А с Онаконой я почти в таких же отношениях, как и вы. Ладно, не будем о грустном, — Он скосил глаза на бейдж девушки и нахмурился, — Эй, а почему тут написано «Кая Нежинцева», а не «Кая Мортсон»?

Поправив бейдж, девушка ощутимо смутилась, а ее щеки залил легкий румянец:

— Фамилия «Мортсон» только пугает людей, поэтому я взяла мамину.

— Неужто бейджик всех женихов распугал? — Хмыкнул Алекс.

Кая посмотрела на него с укором:

— Вот вы смеетесь, дядя Алекс, а действительно всех распугал. Кому надо, моя фамилия хорошо известна. А для остальных я — Кая Нежинцева, младший диспетчер. Извините, мне нужно смену сдавать. Увидимся позже.

Алекс сообразил, что его выпроваживают, и распрощался с крестницей.

Проводив его взглядом, девушка полюбовалась подаренной розой, вдохнула нежный аромат лепестков и улыбнулась неожиданной мысли.

Интересно, а получится ли вырастить розы на Плеторе?

Поставив цветок в стакан с водой, она развернула на экране форму подачи заявки на колонизацию.

Клонясь к закату, жгучее солнце Авантиса, наконец, сменило гнев на милость, и уже не жалило, а лишь бережно согревало, удлиняя тени и окрашивая аккуратные домики в мягкие пастельные тона.

Среди местных жителей это было излюбленное время для прогулок, а улочки научного городка наполнялись людьми.

Когда-то Айвен и сам вечерами тащил уставших родителей на прогулку. Но теперь думать об этом было нельзя, иначе пришлось бы опять вытаскивать себя из мучительного болота самоедства и жалости к самому себе.

А с этим уже определенно пора было завязывать.

Отложив в сторону шариковую ручку, он еще раз пробежал глазами по старательно выведенному рукописному тексту.

За минувший год он приобрел редкий навык: писать от руки.

И так натренировался, что его почерк даже стал аккуратным, а кисть уже перестала ныть после таких упражнений.

Подперев ладонью подбородок, он перевел взгляд на окно, подставляя лицо теплому ветерку, и задумался.

Еще пару дней назад он искренне радовался, получив подтверждение своего участия в колониальной миссии на Плетору.

Это решение казалось естественным и единственно верным в той ситуации, в которой он оказался.

Ведь на Авантисе его больше ничто не держало — оставалось только двигаться дальше, чтобы найти свое место в жизни.

Плетора тоже казалась идеальным вариантом.

А ее удаленное расположение отвечало подсознательному желанию держаться от Авантиса как можно дальше.

Но последние два дня все перевернули с ног на голову.

Вернувшись с Этроса, Вероника ворвалась в его скучную жизнь с энергичностью фейерверка.

И, сам того не замечая, он согревался в лучах ее внимания, которые стерли из памяти воспоминания о долгих и похожих друг на друга черно-белых днях, проведенных взаперти.

Поразмыслив, он снял с запястья крайконовый браслет и положил его на стол. Затем сложил лист бумаги, убрал его в конверт и направился во двор, к почтовому ящику.

Утром почтальон заберет письмо с просьбой отменить его участие в колониальной миссии, а уже завтра закончится и его домашний арест.

Скоро он вернется к своей хорошей или плохой, простой или сложной, но все же привычной жизни.

И тогда, может быть, Авантис забудет все плохое, и у него появится шанс, чтобы тоже все забыть.

Открыв почтовый ящик, он привычно заглянул внутрь, и с удивлением обнаружил там небольшой конверт.

Нахмурившись, он развернул сложенный лист бумаги, разглядывая старательно выведенные, но все же неровные буквы, написанные рукой, не привыкшей к перу.

«Дорогой Айвен!

Я приглашаю тебя на романтическое свидание сегодня вечером.

Встретимся на заднем дворе!

Твоя Вероника»

Сунув конверт в карман, он быстрым шагом направился вдоль живой изгороди и увидел в своем внутреннем дворе краешек знакомого по детским походам туристического шатра.

Прикрытый олеандровым кустом, он был расположен настолько продумано, что из окон его дома был совсем не виден.

И когда она только успела?

Сердце в груди застучало радостно и волнительно. С сомнением оглядев свой домашний наряд, Айвен решил, что мелькать лишний раз перед матерью сейчас не стоит.

Поэтому, пригнувшись, он направился вглубь двора.

В шатре горел неяркий свет, а прямо перед входом на траве были разбросаны бледно-розовые девичьи балетки.

Еще раз оглядев себя, он поправил рубашку и пригладил волосы. В этот момент из-под полога высунулась светловолосая голова.

Окинув его критическим взглядом, Вероника нетерпеливо прошептала:

— Ну и чего ты стоишь? Разувайся и заходи.

Сбросив обувь, Айвен поинтересовался пригибаясь:

— А если бы я только утром твое письмо нашел?

— А кто сказал, что утром оно все еще было бы в ящике? — Ника кокетливо улыбнулась.

В шатре был расстелен мягкий туристический мат, а по центру располагался низкий столик, на котором стояла тарелка с фруктами, горящими свечами и двумя пустыми бокалами.

Вероника присела напротив подобрав под себя ноги. И, подняв на нее глаза, Айвен тут же снова их опустил.

На ней было нежно-лиловое платье, слишком короткое, чтобы вот так сидеть. И слишком тонкое, чтобы не скрывать, а лишь подчеркивать каждый изгиб ее юного тела.

Длинные светлые волосы рассыпались по ее открытым плечам, а в изумрудных глазах девушки плясало отражение язычков пламени свечей.

— Ты наконец-то выключила эмоциональный сканер и проекцию. — Заметил юноша. Просто, чтобы нарушить эту тишину, в которой стук его сердца казался нестерпимо громким.

— Ага, еще сегодня утром. — Вероника лукаво улыбнулась. — И в какой момент ты понял, что цвет моих волос завязан на эмоции?

Он рассмеялся:

— Почти сразу. Это было забавное зрелище, но я и так могу угадывать твои эмоции. А твой натуральный цвет мне нравится больше.

Щеки девушки залил румянец. Желая побороть смущение, она сделала жест, словно вспомнила о чем-то и достала из сумки бутылку вина:

— Смотри, что у меня есть!

Разглядывая этикетку, молодой человек удивленно прочел:

— Вино с виноградников Рощиных! Какой сюрприз.

— Я хотела сделать тебе приятное. Давай попробуем!

Приняв протянутый штопор, он неумело ввинтил его в пробку и потянул на себя. С легким хлопком она вышла из горловины, а пара бордовых капель попали ему на рубашку.

— Растяпа! — Констатировала девушка со смехом.

— Для первого раза неплохо. — Возразил Айвен, разливая вино по бокалам.

— У меня есть тост! — Сказала Вероника, поднимая изящный стеклянный сосуд. — Давай выпьем за нового тебя, новую меня, и новую счастливую жизнь, которая нас ждет!

Соприкоснувшись, бокалы издали мелодичный звон.

Айвен с любопытством сделал первый глоток и замер, с трудом удерживаясь от того, чтобы не сморщиться.

От напряжения глаз тут же начал дергаться. Но, не желая обижать подругу, он одобрительно покивал.

— У меня сейчас такое же глупое выражение лица, как и у тебя? — С сомнением спросила Вероника. — Впрочем, можешь не отвечать. И так ясно, что да.

Сморщившись, она вытерла губы салфеткой. Затем они оба накинулись на фрукты, чтобы хоть как-то перебить ужасный кисло-горький и маслянистый вкус, который, казалось, теперь останется с ними навсегда.

— Вино таким и должно быть? — Айвен снова содрогнулся, разглядывая этикетку. — Или оно испортилось?

— Наверняка испортилось. — Без уверенности в голосе произнесла Вероника. — У меня есть еще вторая бутылка, с Квалитаса. Будем пробовать?

— Спасибо, но я пас! — Юноша энергично замотал головой. — Кажется, алкоголь это не мое.

— Да, я тоже ожидала большего. — Вероника вздохнула. — А жаль, у меня был еще один тост.

— Какой?

Отставив бокал в сторону, она взяла его за руки и посмотрела ему прямо в глаза:

— За честного и достойного человека, которому я всегда буду благодарна за то, что он воспитал такого чудесного сына. За Петера Гроува!

Не отпуская его рук, она обошла столик и села рядом с ним, обнимая его за плечи.

И прежде чем Айвен успел что-то сказать, она запечатала его губы неумелым, но искренним поцелуем.

Запах ее волос дурманил, а сладость девичьих губ заставляла сразу забыть горечь вина.

И горечь всего последнего года.

Сердце громко стучало в груди, готовое выпрыгнуть, а горячее дыхание стало сбивчивым и прерывистым.

Нежные пальцы скользили по его груди, неумело расстегивая пуговицы.

— Расстегни молнию. — Между поцелуями, задыхаясь, попросила она.

С трудом переведя дыхание, Айвен провел рукой по ее спине.

Бретельки платья послушно соскользнули с ее плеч, и его сердце забилось еще сильнее.

В следующее мгновение, повинуясь мысленному приказу девушки, свет погас.

Откидываясь на спину, она потянула юношу вслед за собой, и его руки коснулись теплого и живого.

Когда свет в шатре погас, Михаил хмуро покачал головой, стоя у окна в своем кабинете.

Третий этаж был достаточно высок, чтобы живая изгородь не мешала обзору.

Поэтому он прекрасно видел, как его дочь пробралась на задний двор Рощиных. И как торопливо она собирала туристический шатер, предусмотрительно расположенный за пышным олеандровым кустом.

Жена уже давно ушла спать, а он, сославшись на работу, поднялся наверх сразу же, как только Вероника вышла из дома.

Его искренне обеспокоил тот тон, которым она с ним разговаривала. И этот случай давал ясно понять, что ситуация снова вышла из-под контроля.

Одно дело общение, пусть даже и днями напролет. Но это уже не лезло ни в какие ворота!

Набив трубку табаком, он спустился на крыльцо и закурил, что позволял себе только в самые трудные минуты.

Подмывало постучаться в дверь Елены, чтобы в ее компании заявиться к туристическому шатру и учинить скандал.

Но как раз этого делать было нельзя ни в коем случае — станет только еще хуже.

Бросив взгляд на почтовый ящик, Михаил увидел, что флажок поднят. Значит, внутри было письмо, ждущее отправки.

Заинтригованный, он заглянул внутрь — так и есть, желтый конверт.

Вернувшись с ним на свое крыльцо под ночную лампу, он отложил трубку, извлек сложенный лист бумаги и углубился в чтение.

Вникая в суть написанного, Михаил побледнел и поджал губы. Затем скомкал бумажный лист, сжал его в кулаке и потряс им в воздухе.

Отдышавшись, он вернулся в свой кабинет, сел в кресло, и, поколебавшись, набрал номер.

— Добрый вечер, господин Ревский. Извините за поздний звонок, но у меня непредвиденные обстоятельства. — Он запнулся, набираясь решимости. — Я готов помочь вам в решении одной вашей проблемы. Нет, до завтра не терпит, у нас очень мало времени.

Вечер начался с того, что на сцену вышла стройная светловолосая девушка. В ее волосы были вплетены белые и розовые ленты, а в руках она держала потертую акустическую гитару.

Поприветствовав публику взмахом руки, она поправила микрофон, и зал наполнился ее проникновенным голосом.

«Эта песня не про войну столетья

Жилая зона на шестьдесят второй представляла из себя длинный ряд панельных зданий, раскрашенных во все цвета радуги.

И это буйство красок ощутимо контрастировало с реальными настроениями, которые царили в колонии.

Регистрация не отняла много времени, и вскоре молчаливый вахтер выдал Полу несколько запаянных пакетов с экипировкой, а также ключ от комнаты на первом этаже.

Толкнув скрипучую дверь, он оказался в каморке три на полтора метра. За низким потолком скрывалась кладовая, в которую он сразу же сгрузил все приданное.

С учетом тесноты больше его деть все равно было некуда: справа располагалась откидная кушетка, а слева откидной же столик.

На высоте двух метров он обнаружил крошечное окошко, из которого виднелась совсем близкая стена соседнего дома.

Общий санитарный блок находился дальше по коридору — оттуда ощутимо тянуло влажным хлорированным воздухом, а слышимость между комнатами была прекрасная.

Или ужасная — это с какой стороны посмотреть.

Даже без помощи встроенных в его тело сенсоров он отчетливо слышал каждый шаг в коридоре, плеск воды в душевой и тихие голоса соседей.

Откинув кушетку, Пол вытянулся на ней не разуваясь, закинул руки за голову и закрыл глаза, создавая полную видимость того, что усталый вахтовик просто хочет отдохнуть после долгого перелета.

А сам тем временем развернул на оптическом интерфейсе панель служебных инструментов и приступил к сканированию, которое заняло всего минуту.

В потолке обнаружился всего один виброакустический сенсор, который совмещал функционал датчика движения и прослушки.

Ничего критичного, но это означало, что голосовую связь здесь использовать нельзя. Впрочем, это и так было понятно ввиду хорошей слышимости.

Следующие полчаса он упражнялся в навыке мыслетекста, который идеально подходил для нынешних условий, но требовал высокой концентрации.

Подробно изложив все, что узнал, он добавил к этому описание встреченного им пирата с контрольным модулем на шее и отправил отчет Русакову.

Короткий ответ пришел уже через пару минут:

«Все это звучит очень плохо. Ты к такому еще не готов. Точно уверен, что справишься? Я могу подключить другого агента»

Хмыкнув, Пол ответил:

«Справлюсь. Но вы заметили, насколько все это связано с делом Гроува?»

«Да, связь очевидная. Но пока важнее заняться Ишваром. Как ты оцениваешь достоверность информации?»

«Сама по себе история Давида звучит бредово. Ровно до того момента, пока он не упомянул ученых с Авантиса и контрольный модуль»

«Хорошо. Эвакуация подтверждена, детали у тебя на почте. Передай их информатору и немедленно покидай это место. А затем отправляйся на Авантис»

«Принято»

Полученные инструкции выглядели предельно лаконично:

«Эвакуация трех персон с Пантериуса-62 согласована. Свидетелям прибыть к техническому шлюзу номер 42 на втором уровне. Окно будет открыто с 03.00 по 03.10 по местному времени»

Удовлетворенно кивнув, Пол достал комм, полученный от Давида, и передал инструкции слово в слово.

После чего отошел в санитарный блок по малой нужде, а заодно переломил тонкую пластинку устройства и смыл его в унитаз.

Затем вернулся в комнату, поставил таймер на полтора часа и мгновенно уснул.

А проснулся от энергичного стука.

Бегло отметив, что не прошло и часа, он неторопливо открыл дверь и обнаружил на пороге местного вахтера, который выглядел крайне недовольным.

— Аким Поляков, твоя виза недействительна! Немедленно вернись в миграционный центр, иначе тебя не допустят к работе!

С этими словами он всучил Полу лист бумаги и начал размахивать руками, призывая поскорей убираться из комнаты.

— Но все же было в порядке! Вот мне даже значок выдали. — Пробормотал Волков, сонно щурясь. — Подождите минуту, я дочитаю…

— По дороге на пункт охраны дочитаешь! — Вахтер бесцеремонно схватил его за локоть и потянул к выходу. — А то знаю я вас! Говорите, что у вас все схвачено, а сами только создаете мне проблемы! Вот что я теперь буду делать со вскрытой экипировкой?

— А я еще не вскрывал пакеты. — Признался Пол. — Я спал.

— Правда не вскрывал? — С надеждой в голосе спросил вахтер. — А ну-ка, покажи.

Изучив нетронутую упаковку, он облегченно выдохнул и заметно смягчился:

— Это ты молодец, Аким. Но тебе все равно надо торопиться, потому что без визы тебе в жилой зоне даже находиться нельзя. Последний лайнер уходит через полчаса. Если поторопишься, то завтра с утра уже вернешься обратно. Вижу, парень ты не пропащий, поэтому комнату я тебе придержу, так и быть.

— Спасибо, господин управляющий. — Поблагодарил Пол, убирая сложенный лист во внутренний карман. — Ну, тогда я побежал.

— Не вздумай бегать, бестолочь! Охрана догонит и накостыляет! Пешком иди, успеешь.

С трудом сдерживая смех, Пол серьезно кивнул и направился к выходу.

Весь обратный путь до поста охраны он находился в приподнятом настроении от того, как удачно все складывается.

Вскоре он занял очередь на обратную регистрацию, которая состояла из сотрудников, чьи контракты уже закончились.

И если среди прибывших царила атмосфера мрачной безысходности, то здесь преобладала едва сдерживаемая радость.

Предвкушая возвращение домой, многие улыбались и были весьма доброжелательны, а Волков улыбался им в ответ.

— О, либреанец. — Удивился охранник в тяжелой броне. — А тебе чего надо? Ты же сегодня только прибыл.

— Да вот, — Изображая уныние, Пол протянул ему лист уведомления. — Сам не понимаю, что произошло. Говорят, проблемы с визой, надо вернуться в миграционный центр.

Бегло окинув взглядом текст на бумаге, охранник выругался:

— Вот уроды, вечно от этих бюрократов одни проблемы. Но без визы начальника я тебя не выпущу. — Он вернул уведомление. — К старшему тебе надо, только он сейчас занят. Но ты все равно попробуй.

— Так я же на лайнер не успею. — Заколебался Пол. — А обратно в жилую зону без визы меня уже не пустят. Может, я мигом смотаюсь туда-обратно?

— А мне без разницы. — Хохотнул охранник. — Вот как окажешься на улице после отбоя, тогда и потолкуем. А пока Вали к начальнику.

Помрачнев, Пол направился к винтовой лестнице.

До отбытия последнего на сегодня лайнера оставалось всего пятнадцать минут. А еще через час исчезнет его временный биомаркер, вместе с личностью Акима Полякова.

Проблемы пришли, откуда не ждали.

С момента прибытия последнего лайнера прошло уже два часа, но охота на агента так и не принесла никаких результатов.

Все перспективные кандидаты под пристальным надзором уже разбрелись по колонии, но ничего подозрительного они так и не совершили.

Пост охраны к вечеру успел опустеть, но добросовестный Купер продолжал муштровать дежурную смену, а высокому гостю предоставил свой кабинет.

По очередному кругу просматривая дела прибывших, Эрик силился понять, мог ли он что-то упустить.

И по всему выходило, что, конечно же, мог. Но к вечеру взгляд уже успел замылиться, а новых идей у них с напарником все равно не было.

Оставалось только признать, что агент в колонию так и не прибыл. А это означало, что им придется задержаться в этой дыре до тех пор, пока не будет результата.

В любом случае утро вечера мудренее.

Эрик потянулся в кресле и поморщился от желания почесать спину, которое мучило его последние пару часов. Но исполнить его он был не в состоянии из-за черной брони, в которую был облачен.

Подумав о том, что душ бы ему сейчас не помешал, он поднялся на ноги с твердым намерением отпустить охранников по домам. Но в этот момент хлопнула дверь, и из приемной донесся раздраженный голос Купера.

— А ты еще кто такой? Тебе разве разрешали сюда заходить?

Заинтересовавшись, Эрик открыл дверь и увидел перед собой начальника поста, который держал в руках развернутый лист бумаги.

А прямо перед ним стоял высокий русоволосый мужчина в черном комбинезоне. Увидев лицо, Эрик сразу вспомнил его — это был один из тех вахтовиков, что прибыли сегодня днем.

Его личное дело он тоже успел неоднократно просмотреть за этот день. Но ровно ничего интересного в нем не было.

Разве что дурацкое имя, которое не вязалось с его славянской физиономией.

Вкрадчивым тоном вахтовик что-то объяснял Куперу, но настороженно умолк сразу же, как только увидел Эрика.

— Что тут у вас?

Начальник поста поморщился:

— Виза у него не в порядке. Вечно эти миграционщики вставляют нам палки в колеса. — И уже русоволосому. — Так, проваливай отсюда, мне некогда этим заниматься.

Вахтовик на секунду замялся, но все же возразил:

— И куда мне идти? Без визы в жилую зону уже не пустят.

— Я решу твой вопрос. — Оборвал Купер. — Топай давай, а то в карцере переночуешь.

Улыбнувшись его служебному рвению, Эрик бегло отметил, что такой исполнительный человек мог бы пригодиться им с напарником.

И уже задумался было о том, чтобы выхлопотать ему очередное повышение. Но развить мысль не успел, потому что в этот момент его комм зазвонил.

Вернувшись в кабинет, он прикрыл дверь и принял вызов:

— Как успехи? — Вместо приветствия спросил Бёрни.

— Пока никак, агент сегодня так и не прибыл. А у тебя что?

— Ну, тогда у меня для тебя плохие новости. — С мрачным весельем сообщил напарник. — С чего бы начать… Ах да, агента мы все-таки упустили — он все еще на колонии. Или как минимум был там сегодня.

— Но как? Мы же всех проверили!

— Но это еще не самая плохая новость. — Бёрни вздохнул. — Предметом встречи была эвакуация Ишвара. Который, оказывается, жив-здоров, и хочет сдаться властям.

— Да ты шутишь…

— К сожалению, мне не до шуток. А я говорил, не стоит его недооценивать. Но прежде чем у тебя упала планка, перейдем к хорошим новостям.

— А есть и такие?

Бёрни засмеялся;

— К счастью, да. Нам сольют все детали эвакуации Ишвара, включая время и место. Поэтому скоро у тебя будет возможность поквитаться с ним. Ты доволен?

Эрик чуть расслабился, но сразу нахмурился и поджал губы:

— Не до конца. Агент мне тоже нужен — я его на куски порву. А заодно и осведомителя.

— Я постараюсь. — Без уверенности в голосе ответил напарник. — Через полчаса у меня встреча с нашим другом из полиции, он сообщит все детали. А ты пока наведайся в местную администрацию — нам нужно, чтобы они не вмешивались. Я спущусь к тебе, как только смогу — встретимся на посту охраны. Но поторопись, административный уровень скоро закроется.

— Принято.

Прервав связь, Эрик рывком открыл дверь. Сообразительному Куперу хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что случилось нечто важное:

— Новые вводные? — Встав с кресла, спросил он.

— Да, мне срочно нужно в администрацию. Готовьте транспорт. По дороге обсудим ваше повышение, а заодно я введу вас в курс дела.

На лице Купера мгновенно отразилась радость, но он сразу взял себя в руки и напряженно прищурился:

— Пятый уровень закрывается через двадцать минут, а на эстокадах сейчас час-пик. — Прикинул он. — Мы успеем, но нам понадобится кортеж. Следуйте за мной, мистер Смит.

Он энергично сбежал по лестнице, находу раздавая приказы, и на терминале снова началась суета.

— Оливер, Магнус, подгоните ровер, мы едем в администрацию. Сигурд, ты в сопровождение — мне нужна чистая дорога. — Он повернулся к охраннику в тяжелой броне. — Гарри, ты остаешься за старшего. Проконтролируй отбытие последнего лайнера и закрой шлюз. Понял меня?

— Да, босс.

Через минуту из переулка выкатили два служебных ровера. Делегация расположилась в креслах, и кортеж скрылся в туннеле.

Гарри проводил коллег растерянным взглядом и вздохнул — за старшего на посту его еще не оставляли.

Дел на сегодня уже не оставалось, но с непривычки он все же занервничал от оказанного ему доверия.

Оставшись один, он решил сделать обход территории, и чуть не налетел на вахтовика, который появился у него на пути словно из ниоткуда.

— Либреанец, твою мать! Ты чего под ноги лезешь? Я же на тебя чуть не наступил!

Не имея привычки драматизировать, Пол все же вынужден был признать, что на этот раз влип по-крупному.

Спускаясь по лестнице из кабинета начальника поста, он с тоской глянул на открытый люк лайнера, к которому все еще тянулась очередь на посадку, и покачал головой.

Получалось, что покинуть колонию тем способом, который предложил Цай, он уже не сможет.

А, значит, теперь ему отчаянно нужен был план «Б», которым он изначально не озаботился. И теперь оставалось только решить, каким именно будет этот план.

Чтобы не привлекать внимания, он отошел в сторону и прислонился спиной к серой поверхности бетонной стены.

Буквально за минуту в его сознании галопом пронеслись с десяток идей, одни из которых были банально плохими, а другие и вовсе откровенно безумными.

И все они сразу же были отметены.

Просить о помощи Русакова он не мог, потому что это поставит операцию на грань провала. А он не мог допустить, чтобы последняя ниточка к доктору Бромли оборвалась так глупо.

Но что-то делать было надо.

Собравшись с мыслями, он медленно, словно в задумчивости, направился к охраннику в тяжелой броне. В момент концентрации время замедлилось, а мир вокруг стал предельно ярким и контрастным.

Когда до него оставались считанные шаги, Пол начал плавно ускоряться.

Закатанный в броню корпус уже начал поворачиваться в его сторону, когда над головой хлопнула дверь и по лестнице загрохотали быстрые шаги.

В последний момент Пол изменил траекторию и плавно замедлился, уходя в сторону. Но охраннику уже и так было не до него.

Сбежав по лестнице, начальник поста отдал своим людям серию приказов, смысл которых сводился к тому, что он должен срочно уехать.

Охранники тут же начали суетиться, и вскоре из-за угла вырулили два приземистых ровера с выключенными проблесковыми маячками.

Приняв на борт старшего смены в компании с беловолосым пиратом, кортеж укатил в направлении туннеля, ведущего к эстокаде.

Единственный оставшийся охранник провожал коллег напряженным взглядом, а его растерянность ощущалась даже сквозь тяжелую броню.

И у Волкова появился план.

Взвесив в руках служебную винтовку, бронированная фигура развернулась на месте, и чуть не столкнулась с Полом, который в последний момент сделал шаг в сторону.

— Твою мать, либреанец! Ты чего под ноги лезешь? Я же на тебя чуть не наступил!

— Так вы же меня к начальнику за визой отправили. — Улыбнулся он, протягивая лист с уведомлением. — У меня все готово, я даже на лайнер успеваю.

— На тот свет ты успеваешь. Ну-ка, покажи! — Охранник выхватил бумагу, пробежался по тексту и хмыкнул. — Ты мне тут будешь голову морочить? Нет здесь печати начальника!

— Как это нет? Вот же она. — Пол завел правую руку за спину, активируя ЭКЛС. — У вас просто головной дисплей с распознанием текста, вот вам и не видно. Попробуйте своими глазами взглянуть.

— Самый умный, да? — Забрало брони с металлическим щелчком поднялось, открывая взору совсем молодое, но очень злое лицо. — Ну-ка показывай, придурок, где здесь печать?

— Да вот же она. — Тихо сказал Пол.

Левую руку с уведомлением он отвел чуть в сторону, и охранник послушно повернул корпус вслед за ней, а правую руку поднес к его виску.

Короткая вспышка резанула по глазам, а голова охранника мотнулась в сторону и безжизненно повисла.

Палец обожгло, запахло озоном, а на на виске убитого появилась характерная точка, края которой были обуглены.

— Извини, приятель, ничего личного. — Пробормотал Пол, косясь на лайнер, шлюз которого все еще был открыт.

Бортпроводник как раз проверял документы у последних пассажиров и в его сторону не смотрел.

Нащупав на плечевом сочленении брони кнопку ручного управления, он вдавил ее, и забрало с щелчком опустилось обратно, скрывая удивленное лицо мертвого охранника.

Благодаря тяжелому экзо, он так и остался стоять в том положении, в котором его застал импульс.

Теперь со стороны это выглядело так, будто он напряженно высматривал что-то в дальнем конце терминала.

От лайнера окликнули:

— Эй, ты идешь? Мы вылетаем уже через пару минут!

— Я иду! — Пол подбежал к шлюзу и подставил значок для сканирования, борясь с желанием обернуться.

Окинув взглядом пустой терминал, бортпроводник задержался взглядом на неподвижной фигуре охранника и пожал плечами.

— Много вас сегодня, почти полный салон. Рад, небось, домой-то вернуться, да? Ладно, и так вижу, что рад. Иди ищи свободное кресло, мы готовимся к взлету.

Место нашлось только в самом хвосте салоне, рядом с неопрятным пожилым мужчиной.

Заговорщицки подмигнув, сосед достал из-за пазухи пластиковую бутылку с мутной жидкостью внутри. Воровато оглянулся, жадно отхлебнул и тихо выдохнул, наполняя салон сивушным запахом.

Он вопросительно покосился на Пола и вопросительно протянул ему бутылку:

— Жахни, парень. Я же вижу, на тебе лица нет. Это ничего, это пройдет, дай только время. Как вернешься домой, так и полегчает, вот увидишь. А я опытный, начинаю уже сейчас в себя приходить.

Покосившись на соседа, а затем и на бутылку, Волков с удивлением подумал, что еще никогда раньше столь сомнительное предложение не казалось ему таким заманчивым.

Качнув головой, он вяло улыбнулся и откинулся в кресле.

— Ну, как знаешь, — Без особого сожаления согласился сосед, — А я, с твоего позволения…

Рядом снова забулькало, но Пола это совершенно не раздражало. В этот момент ему было хорошо — он выполнил задание, нашел новую зацепку и избежал смерти.

Салон наполнился свистом плазмоида, и перегрузки разгона он встретил даже с радостью.

Приняв душ, Вероника завернулась в полотенце и с любопытством посмотрела на себя в зеркало.

Ее губы слегка опухли от поцелуев, а глаза казались уставшими. Но даже несмотря на бессонную ночь, она словно светилась изнутри.

По домам они разошлись уже за полночь, когда в шатре стало прохладно, но сон все равно не шел.

В том числе и потому что сегодня был очень важный день — этим утром полиция должна снять с Айвена арестантский браслет.

И она ни за что не пропустит этот момент, желая первой поздравить своего друга с освобождением.

Друга?

Осознание накатило неожиданно. Глядя в глаза своему отражению, она растерянно замерла.

Сколько она себя помнила, Айвен всегда был рядом. Он был из тех друзей, знакомства с которым даже нельзя было вспомнить, потому что оно случилось в раннем детстве.

Казалось, он просто присутствовал в ее жизни всегда, словно был неотъемлемой частью мироздания, такой же естественной, как солнечный свет или теплый ветер.

Но может ли она все еще называть его своим другом после того, что между ними было? А если он ей уже не друг, то кто тогда? И значит ли это, что в их отношениях больше не будет той легкости, которая была раньше?

Задавая себе эти вопросы, она сама не заметила, как расстроилась.

Еще вчера она даже не задумывалась о правильности своего поступка и его последствиях — просто следовала импульсу.

Сердцем и разумом она искренне хотела поддержать Айвена. Во что бы то ни стало восполнить ему все плохое, что он пережил, залатать рану в его душе.

А ее юное тело только подыгрывало этому, подсказывая совершенно естественный план действий.

Конечно, она хотела этого, ведь он стал таким взрослым, сильным и красивым. И таким несчастным…

Ну как тут можно было устоять?

Помотав головой, словно отгоняя наваждение, она наскоро причесалась и пошла одеваться. День обещал быть насыщенным, а странные мысли лучше отложить до лучших времен.

Айвена она встретила на веранде.

Сонно щурясь на солнце, он блаженно улыбался и смотрел на нее совершенно влюбленными оленьими глазами.

Присев рядом, она украдкой поцеловала его и сразу пихнула в бок, когда он полез обниматься.

— Соберись! — Строго шепнула она. — Скоро придет комиссия, а ты выглядишь так, словно после года домашнего ареста стал самым счастливым человеком на Авантисе. Что, согласись, кажется странным в твоих обстоятельствах. Они на тебя посмотрят и оставят дома еще на год.

— Если ты будешь рядом, то я не против. — Он все-таки преодолел сопротивление и крепко ее поцеловал.

— План не такой! — Сдавленно запротестовала Вероника, вырываясь из его объятий. — Сегодня тебе нужно избавиться от милого украшения на твоей ноге. А завтра у нас первый учебный день в выпускном классе. И через год мы сможем улететь с Авантиса. Поэтому сейчас ты должен быть собранным!

— Я и так собран дальше некуда. — Возразил Айвен, возвращаясь к своей тарелке.

Из дома вышла Елена с подносом в руках:

— Ника! Доброе утро, солнышко. Позавтракаешь с нами?

— Доброе утро, Елена! — Она ослепительно улыбнулась и подставила щеку для поцелуя. — Вы завтракайте, а я не могу есть, когда волнуюсь. Но с удовольствием выпью с вами чаю.

— А у меня все наоборот. — Елена совсем не по-взрослому хихикнула, — Когда нервничаю — не могу унять аппетит.

В этот момент в дверь позвонили, и она нахмурилась, поднимаясь:

— Странно, для комиссии еще рановато. Пойду посмотрю, кто это.

— А ты чего сидишь? — Шепнула Ника. — Иди за ней, я тут подожду. Ни пуха!

— К черту. — Пригладив волосы, Айвен пошел вслед за матерью.

Оказавшись в гостиной, сначала Айвен услышал тяжелые шаги, а уже потом увидел четверку полицейских в служебных экзо.

У одного из них на груди блестел офицерский значок, а трое других носили шевроны с эмблемой народных маршалов.

Шлем-маски у всех были разложены, скрывая лица.

Грубовато оттеснив его мать, двое поднялись по лестнице, третий вышел во внутренний двор, а офицер шагнул к нему навстречу:

— Айвен Рощин, прежде чем мы снимем с тебя браслет, я должен убедиться, что твоя склонность к насилию прошла. Попытки оказать сопротивление будут расценены как акт агрессии. Это понятно?

— Господин полицейский, к чему весь этот спектакль? — Возмутилась Елена.

Айвен сделал матери успокаивающий жест и пожал плечами:

— Конечно, проверяйте.

Наверху послышались звуки падающей мебели и бьющегося стекла.

Елена испуганно прижала ладони к лицу:

— Но зачем это? — Прошептала она. — У нас же закончился срок домашнего ареста! Вы просто должны снять браслет с моего сына.

— Мы следуем протоколу, господа Рощина. — Холодно ответил офицер и прошелся вдоль книжного шкафа, изучая корешки печатных изданий. Остановившись, он достал один том, а затем второй и третий. — Так-так, что тут у нас. Пособие по самообороне, Искусство Войны, Углубленный Курс Айкидо. Фиксирую первый факт рецидива — запрещенная литература.

На глазах у матери выступили слезы. Она отошла в сторону и отчаянно пыталась до кого-то дозвониться.

С лестницы послышались тяжелые шаги и показались двое маршалов. Один из них нес боксерские перчатки, а второй с любопытством вертел в руках крайконовый браслет.

Айвен дернулся, но рука офицера сразу уперлась ему в грудь.

— Тихо, парень! — Процедил он, оборачиваясь к коллегам. — Что у вас?

— Много интересного! Боксерские перчатки и крайконовый браслет, который стоит целое состояние. Признавайся, Рощин, где ты его украл?

— Я его не крал. — С большим трудом сдерживая бешенство, ответил Айвен. — Мне его подарил мой отец.

— А твой отец его у кого украл? — Хохотнул доброволец.

Сдвинув брови на переносице, Айвен непроизвольно сжал кулаки и ответил прямо в закрытую маску маршала:

— Мой отец его не крал. Он привез браслет из системы Хуммод.

— О, мы прекрасно знаем, кто ты, и что из себя представляет твой отец. Он преступник, да и ты тоже. Яблочко от яблони недалеко падает, не правда ли? Поэтому браслет мы заберем, чтобы приобщить его к делу Гроува.

— Вы не посмеете! — Воскликнула мать, размазываясь слезы по щекам. — У вас будут неприятности! Вы хоть в курсе, кто мои родители?

— Еще слово, господа Рощина. — Тихо предупредил офицер. — И вас мы тоже арестуем, чтобы вы не позорили честь своей фамилии.

Безвольно осев на край дивана, мать закрыла лицо ладонями. А со двора вернулся другой маршал:

— Господа, смотрите, что я нашел! — Он указал рукой на тренировочного бота и татами. — Да тут же целый бойцовский клуб! Готов побиться об заклад, что наш заключенный все эти месяцы оттачивал свои преступные навыки! Похоже, на достигнутом он останавливаться не хочет.

Айвен сделал шаг к нему навстречу, собираясь все объяснить, но грубый тычок бронированной ладони чуть не сбил его с ног:

— Стоять на месте! — Рявкнул офицер, кладя ладонь на кобуру. — Еще шаг, и я буду вынужден применить шокер.

— Так это не было актом насилия. — Возразил Айвен, потирая ушибленное плечо. — Это же просто…

— Молчать! — Оборвали его. — Будешь отвечать, когда спрашивают. У нас уже имеется достаточно фактов, доказывающих, что заключение не пошло тебе на пользу. Поэтому ты идешь с нами. Тебе есть что сказать?

Айвен напряженно молчал, перебирая в уме все возможные варианты ответа. Но уже догадывался, что ни один из них не поможет переубедить полицейского.

— Все ясно. Берите его, парни.

— Мне есть что сказать, офицер. — Сказала Вероника, которой с веранды все было прекрасно слышно. — Но для начала скажите, кто из вас старший.

Полицейский удивленно замолк, но потом нехотя пожал плечами:

— Допустим, я старший. И что дальше?

— А дальше назовите, пожалуйста, ваше имя и должность, — Спокойно попросила девушка, — А также имена ваших спутников.

— Зачем? — Опешил полицейский, в замешательстве оглядываясь на маршалов.

— Таков протокол. — Любезно подсказала Вероника. — И вы его нарушаете уже лишь тем фактом, что не отвечаете на мой вопрос. Что же касается ваших доводов, то по законам Авантиса наказуемым является любое насилие, направленное против граждан. В то же время, чтобы признать актом насилия тренировку со спарринг-ботом, вам для начала стоит сделать две вещи — признать бота гражданином Авантиса, а затем получить его показания.

Елена испуганно вжала голову в плечи и покосилась на офицера. Но тот молчал, не зная, что возразить.

Не встретив сопротивления, Вероника продолжила:

— Таким образом, отказывая Айвену в окончании домашнего ареста, вы нарушаете закон. Как невольный свидетель произвола с вашей стороны, я собираюсь подать жалобу в Правление Авантиса. И для этого мне нужны ваши имена, должности и номера жетонов. — Она сделала красноречивую паузу. — Либо мы пойдем по этому пути, либо вы снимаете с Айвена браслет, возвращаете незаконно конфискованные вещи и немедленно удаляетесь. Счет за испорченную мебель госпожа Рощина направит в полицейское управление. Правда, Елена?

— Угу. — Затравленно кивнула онемевшая от ужаса хозяйка дома.

— Итак, господа. Ваше решение?

Офицер еще раз обернулся на маршалов, но те лишь молча переглядывались.

В полной тишине с щиколотки Айвена упал арестантский браслет.

— Что ж, госпожа Киселева. — Процедил офицер раздосадовано, поднимая устройство с пола. — Пусть дальнейшее будет на вашей совести. Идемте, коллеги.

— Вы кое-что забыли. — Напомнила Вероника им в спину. — Я имею ввиду крайконовый браслет.

Остановившись как вкопанный, офицер постоял секунду, затем качнул головой и бросил украшение на комод.

Хлопнула дверь, а девушка упала на диван рядом с Еленой и схватилась за голову:

— Ой, мамочки. — Вымолвила она. — Извините, это я с перепугу. Но теперь только еще страшнее стало.

— Я вообще не поняла, что сейчас произошло. — Упавшим голосом призналась Елена. — Почему они так себя вели? Со мной в жизни так никто не разговаривал…

Айвен присел рядом с ней и положил руку матери на плечо:

— Все хорошо, не волнуйся. Главное, что они сняли браслет. И все благодаря Веронике.

Опомнившись, Елена порывисто обняла девушку, целуя ее в обе щеки. Затем поправила прическу и сбивчиво пробормотала:

— Ладно, ладно, все хорошо… Все же хорошо. А, знаете, что? Вы идите, прогуляйтесь… А я пока… Мне тут надо…

Вероника молча потащила Айвена на улицу, а позади послышались рыдания.

— Ну что. — Подытожила она, натянуто улыбаясь. — Ты готов выйти на свободу?

— Теоретически. — Без всякой уверенности протянул Айвен, оглядываясь по сторонам. — Пойду, попробую.

Неуверенно озираясь, он вышел на тротуар и оглянулся по сторонам. Было еще совсем рано, и улицы городка были пусты.

Над головой возвышалось бескрайнее голубое небо, посреди которого сияло оранжевое солнце.

Не увидев вокруг ничего интересного, он сел на газон и привалился спиной к стене гаража, на которой были выведены буквы: «ПОЛУЧЕЛОВЕК».

— Ну. — Подбодрила Вероника, с любопытством его разглядывая. — Уже чувствуешь вкус свободы?

Айвен поднял на нее взгляд, прислушиваясь к своим ощущениям, и скептически покачал головой:

— Как-то не так я себе представлял этот момент.

На пост охраны Бёрни вернулся уже под вечер. И не один, а в компании человека в служебном экзо, на груди которого переливался полицейский жетон.

На вид ему было лет сорок, а отличная выправка в сочетании с уверенным взглядом намекали то, что он далеко не рядовой сотрудник.

Расположившись во главе стола, Бёрни коротко кашлянул и взял слово:

— Господа, прежде всего позвольте представить вам Мантаса, нашего друга из полиции Пантериуса. Именно благодаря его поддержке нам удалось вовремя вмешаться и выйти на след информатора. Мантас, вам слово.

Полицейский благодарно кивнул:

— Спасибо за теплые слова, господин Андерсон. Начну с главного. Сегодня утром по внутренней сети прошла информация, что Ишвар Патель жив и прячется здесь, на шестьдесят второй. Как мне удалось выяснить, он вышел на одного из тайных информаторов. С его помощью он назначил встречу с агентом спецслужб, которому передал важные разведданные.

— Вам уже известно, кто из местных предоставил убежище Ишвару?

— Да, но это не совсем местные. — Мантас поморщился. — Дело в том, что здесь уже давно закрепилась община апатридов. Они обитают в пещерах и постоянно находят новые лазейки под купол колонии.

— Чертовы апатриды живучие, как тараканы. — Процедил Эрик.

— Это любопытно. — Бёрни покосился на напарника. — Ими мы займемся чуть позже. Продолжайте, пожалуйста.

— Начнем с информатора. — Мантас смахнул на проекцию файл с личным делом, и над столом повисло изображение смуглого мужчины. — Его зовут Давид Захарян, он логист. Он работает тут уже почти десять лет. Похоже, Ишвар сумел убедить его организовать свою эвакуацию.

Бёрни досадливо махнул рукой:

— Я не удивлен. Как вы знаете, Ишвар является первоклассным переговорщиком. Но давайте к сути. Какая именно информация попала на Московию?

Полицейский развел руками:

— К сожалению, многое. Им известно, что группа заговорщиков во главе с Консорциумом готовит мятеж. У них есть общие сведения о господине Онаконе и о том, что на колониях накапливается вооружение. Но всю конкретику Ишвар передаст только после эвакуации.

В кабинете повисла тишина.

Пираты напряженно переглянулись, а Купер изо всех сил старался сделать вид, что его здесь нет. Пару часов назад Эрик ввел его в курс дела, и бедняга все еще привыкал к своему новому статусу.

— Мантас. — Тихо сказал Бёрни. — У вас есть идеи, как это исправить?

Полицейский спокойно кивнул:

— Конечно, господин Андерсон. У нас впереди много работы, но не стоит беспокоиться — скоро все хвосты будут зачищены. За отсутствием живых свидетелей разведданные станут просто слухами, которые не вызывают доверия. Конечно, всех устранить не получится, но остальных мы дискредитируем так, чтобы любые их высказывания ставились под серьезные сомнения. Но начнем мы именно со свидетелей.

— Благодарю вас, Мантас. — Эрик хищно улыбнулся. — Но свидетелями я займусь лично. А как насчет агента?

Мантас почтительно склонил голову:

— Конечно, мистер Смит. Личность агента нам тоже удалось выяснить. Это сотрудник Шестого Управления, его зовут…

В этот момент дверь приоткрылась и в щель просунулось встревоженное лицо одного из охранников.

— Босс… Можно тебя на пару слов.

Мантас встрепенулся и замахал на него руками:

— Закрой дверь, болван! Не видишь, мы заняты!

— Но босс…

— Извините, господа, одну секунду. — Он подошел к двери. — Ну, чего тебе?

— Гарри мертв, босс…

— Что?!

Вскоре все собрались у транспортного шлюза. Пираты в компании Мантаса разглядывали неподвижную фигуру в броне, а Купер допрашивал своих подчиненных.

— Мы как вернулись, сразу подвоха и не учуяли. — Объяснял охранник. — смотрим — стоит. Ну мы ему руками помахали, да и пошли перекусить. А когда я ему сэндвич принес, смотрю, а он все не реагирует. Думаю, спит, что ли. Поднял забрало, а он мертвый.

— Что за точка у него на виске? — Спросил Бёрни. — Мантас, у вас есть идеи, что могло его убить?

Полицейский пожал плечами:

— Есть предположение. Это похоже на экспериментальное оружие, которое разрабатывали под нужды Спецотдела. В любом случае все это указывает на то, что недавно здесь побывал наш агент. Идемте, я покажу.

Вернувшись в кабинет, он вывел на проекцию еще один файл, и над столом зависло второе изображение, с которого хмуро смотрел молодой русоволосый мужчина.

— Запрос на эвакуацию Ишвара сегодня поступил от сотрудника Шестого Управления по имени Пол Волков.

Присмотревшись к изображению, Эрик неожиданно ударил кулаком по столу. В сторону разлетелись щепки, а присутствовавшие вздрогнули.

В полумраке кабинета глаза пирата отчетливо блеснули фиолетовым. Черты его лица заострились, а руки превратились в когтистые лапы.

У Купера от неожиданности задрожала челюсть, а Мантас потянулся к кобуре на поясе.

Бёрни неуловимо быстро преодолел расстояние до напарника и положил руку ему на плечо, а второй накрыл кобуру полицейского.

— Господа, без паники, все в порядке. — Он заглянул в лицо напарнику. — Выдыхай, бро. Что тебя так разозлило?

Эрик издал утробный рык, рывком встал, опрокинув кресло, и вышел из кабинета.

Облегченно выдохнув, вместо него ответил Купер.

— Кажется, я знаю, в чем дело, мистер Андерсон. — Он указал рукой на изображение агента. — Этот человек был здесь за пару минут до того, как мы уехали в администрацию. Но он был зарегистрирован под другим именем. И прибыл сегодня днем на том же лайнере, что и мистер Смит. А ближе к вечеру он вернулся с уведомлением из миграционного отдела. Якобы у него проблемы с визой и он должен вернуться в центральный хаб.

— И вы его выпустили? — Бёрни скрипнул зубами.

— Конечно же, нет, сэр. Я был в курсе ситуации, поэтому выпускал только тех, чьи контракты завершены.

— Вы молодец, Купер. Но что было дальше?

— Мы уехали в администрацию, но я оставил Гарри за старшего. Он был в тяжелой броне и с винтовкой, поэтому я посчитал, что этого будет достаточно.

— Но как он справился с человеком в тяжелой броне? — Удивился Бёрни. — Мантас, то экспериментальное оружие, о котором вы говорили, может пробить тяжелый экзо?

— Не может. Для этого нужно было уговорить Гарри поднять забрало.

— Он так и сделал. — С порога сказал Эрик на ходу смахивая на проекцию видео с камеры наблюдения.

На изображении было видно, как агент выходит из кабинета, а затем отходит в сторону и какое-то время стоит неподвижно.

Потом по лестнице спускается Купер, и на посту начинается суета. Вскоре большая часть охраны уезжает, агент подходит к Гарри и что-то говорит, указывая на документ в своих руках.

Потом охранник поднимает забрало своей брони, происходит короткая вспышка, и агент идет на лайнер.

— Похоже на работу профи. — Похвалил Мантас. — Этот Пол Волков действительно хорош.

— Хорош он будет, когда я порву его на куски. — Тихо возразил Эрик.

— Непременно, бро. — Согласился Бёрни, — Но сначала дела насущные. Мантас, что вам известно про этого Волкова?

— Он использовал коммерческую парковку, а в центральный хаб шел пешком по поверхности. Затем он неизвестным пока способом получил временную личность. Скорее всего, у него есть сообщник в миграционном центре.

— Мы успеем его перехватить?

Полицейский с сожалением развел руками:

— Увы, он уже далеко отсюда. Но я изучил его личное дело и нашел слабое место в его биографии. Мы обеспечим Волкову крупные неприятности, которые выведут его из игры.

— Звучит неплохо. — Удовлетворенно кивнул Бёрни. — Что ж, давайте работать, господа. От лица мастера выражаю вам признательность!

Бросив на закрытый конструкторский модуль напряженный взгляд, девочка отвернулась, утыкаясь лицом в мать.

Кая терпеливо вздохнула и присела рядом с ней на корточки:

— Что такое, солнышко?

— Она боится. — С улыбкой пояснила женщина, поглаживая дочь по белокурой макушке. — Где-то услышала, что биоинженерное имплантирование — это очень больно, и после него остаются ожоги.

Кая вздохнула и улыбнулась:

— Да, это правда. Оборудование Терракорп несовершенно, а каждое новое имплантирование дается с болью. Но технологии Хуммод не имеют к ним никакого отношения. Ты даже ничего не почувствуешь.

Девочка нерешительно обернулась:

— Совсем ничего? Ты обещаешь?

Стоящая рядом Линда фыркнула:

— Поверь, сестренка, уж кто-кто, а она знает, о чем говорит. Видишь ли, эта темноволосая скромница носит фамилию Мортсон. А потому все доступные апатридам модификации папочка оплатил ей сразу. И она проходила через это куда чаще, чем большинство из нас.

Кая показала подруге язык:

— Больно не будет, я обещаю. Все, что ты почувствуешь, это щекотку.

— Я боюсь щекотки. — Мрачно сообщила девочка и снова отвернулась.

— Это ненадолго, вот увидишь. — Кая ободряюще ей улыбнулась. — Наниты временно отключат твои нервные окончания и погрузят тебя в глубокий сон, чтобы тебе было комфортно. А через полчаса ты проснешься с новыми глазками, которые будут видеть куда лучше, чем человеческие.

— И все? Так просто?

— Да, так просто. — Кая засмеялась и провела рукой по своим густым темным волосам.

Девочка перевела взгляд на Линду:

— А ты какую спецификацию будешь ставить?

— Вообще-то, я думала о модифицированных легких. — Отозвалась рыжая, с завистью глядя на ухоженную прическу Каи. — Но пожалуй, начну лучше с волос.

— Ладно, я согласна, — Решилась девочка, — Что нужно делать?

— Сначала нужна авторизация, — Объяснила Кая, подводя ее к постаменту, — Капсула должна убедиться, что ты апатрид, а для этого тебе нужно положить ладонь на блестящий контакт по центру.

Девочка с любопытством протянула ладошку вперед и ощутимо покачнулась, когда ее пальцы коснулись гладкой поверхности.

С тихим шипением дверцы разошлись в стороны, приглашая внутрь.

— Ой! Что это было?

Кая тихо засмеялась, придерживая ее за плечи:

— Если честно, я сама не знаю. Но каждый раз, когда происходит авторизация, в глазах темнеет и начинает кружиться голова. Никто не знает, как именно моды это делают, но так они проверяют, имеешь ли ты право получить их спецификацию. К примеру, перед пиратами или гражданами Федерации модуль попросту не откроется. Многие уже пытались, но ни у кого не получилось — для этого нужно быть апатридом.

— Ты побудешь со мной рядом, пока я буду в капсуле?

— Конечно. — Кая ободряюще улыбнулась, — Я же Мортсон.

Собрав длинные волосы в пучок, Кая расположилась в диспетчерском кресле и подмигнула Линде, которая в ответ лишь поморщилась и зевнула, чем вызвала только тихий смех.

В отличие от подруги, Кая любила ночные смены.

Полумрак пустых коридоров создавал уют и позволял побыть наедине со своими мыслями.

Чтобы помечтать и представить себе, как могла бы сложиться ее жизнь, если бы она не родилась апатридом.

Подключившись к каналу станции, она негромко произнесла:

— Кая Нежинцева пост приняла. Желаю всем хорошей смены!

Сеть отозвалась многоголосым хором всех тех, кто в этот час бодрствовал.

Привычно глянув на экраны, она бегло сопоставила количество свободных причалов с коротким списком кораблей на рейде и вздохнула.

Гостей с каждым днем становилось все меньше, ведь из-за войны с Консорциумом на Фронтире стало небезопасно.

Разместив на погрузку контейнеровоз с далекой Аравии и два грузовика с Момори, она кликнула по последней пиктограмме, которая принадлежала катеру с ближайшей спасательной станции.

— Приветствую, «Бродяга-Три-Семь-Два». Давненько вы к нам не заглядывали.

Минуту спустя от спасателей пришел запрос на приватную беседу.

Поправив прическу, Кая воровато покосилась на Линду и приникла к экрану.

— Привет, Олаф! — Она приветливо улыбнулась. — Как твои странствия?

С экрана на нее смотрел улыбчивый молодой человек в форме спасателя.

— Привет, красавица! За последние месяцы мы прошли примерно три десятка парсеков и посетили шесть планет. — Он сделал интригующую паузу.

— Иии? — Нетерпеливо протянула Кая.

Олаф засмеялся:

— И на этот раз улов отличный! Смотри, что я тебе привез.

Он поочередно продемонстрировал ей три значка, на которых было написано «Хавано», «Нортборг» и «Холдон».

Жадно разглядывая сувениры для своей коллекции, Кая восторженно ахнула:

— О, даже Холдон! А это правда, что у вас там альпийские луга тянутся до горизонта?

Спасатель чинно склонил голову:

— Чистая правда, мисс. Вот только ничего кроме лугов и меловых скал там и нет. Океан прохладный, а пляжи усеяны острыми камнями, так что…

— Не прибедняйся! — Кая мечтательно прикрыла глаза. — У тебя дома есть небо над головой, трава под ногами, дождь и ветер. А это уже очень много!

Спасатель заинтересованно прищурился.

— Подожди, подожди… Я все хотел у тебя спросить, но не было повода. Ты что, никогда не бывала на планетах?

— Ни разу. — Кая с сожалением пожала плечами, — Нам же нельзя покидать станцию. Ты разве не знал?

— Знал, конечно. — Спасатель смущенно кашлянул. — Но я думал, что это правило не относится к дочери самого Олега Мортсона. Сам-то он, поди, покидает старушку Клару, когда ему вздумается.

Олаф был одним из немногих чужаков, которые знали ее настоящую фамилию.

И пожалуй он был единственным, кого не пугали ее родственные связи. Что лишь добавляло ему привлекательности в ее глазах.

— Это немного другое. — Серьезно поправила Кая. — Отец ведь руководит обороной станции. А вот как раз ко мне местные правила применимы строже всего. Видишь ли, считается, что я должна быть примером для всех остальных.

— Значит, ты в золотой клетке. — Спасатель сочувственно покивал. — Строгий у тебя отец…

— Лучше бы он был строгим. — Кая вздохнула. — Но, скорее, он безразличный. У него и без меня полно проблем, поэтому мы редко с ним видимся. Но давай лучше поговорим о более приятном.

Она сделала многозначительную паузу, и Олаф заинтригованно приник к экрану:

— Это о чем же, например? И отчего ты сегодня такая довольная, что прям светишься?

Украдкой оглянувшись по сторонам, Кая убедилась, что в ее сторону никто не смотрит, и едва слышно призналась:

— Я прошла отбор в колониальную миссию на Плетору. — И засияла счастливой, но в то же время испуганной улыбкой. — Меня приняли! Ты можешь себе представить?

Весь вечер ей очень хотелось с кем-то поделиться своим секретом.

Но с кем? Не с местными же.

Лучшая подруга Линда прагматично рассуждала о том, что лучше жить в достатке на космической станции, чем прозябать на третьесортной планете.

Тем более, здесь жили ее родители и многочисленные братья, поэтому иной судьбы она для себя и не видела.

Остальные бы и вовсе отреагировали агрессивно, узнав, что дочь самого Мортсона собирается сбежать как раз в тот момент, когда апатриды переживают худшие времена своей истории.

Но ради чего ей было оставаться?

Мать давно погибла, а отец потерял к дочери всякий интерес сразу же после ее смерти.

И, оставшись совсем одна, юная Кая рано поняла, что ее счастье зависит только от нее самой.

Поэтому она всю жизнь откладывала деньги и ждала удобного момента.

А терраформирование Плеторы завершилось как раз к ее восемнадцатому дню рождения, что она восприняла как знак свыше.

— Ты не перестаешь меня удивлять. — Протянул Олаф удивленно. — А как к этому отнесется твой отец?

Девушка смущенно отвела взгляд:

— Я ему еще не говорила. Но это между нами, ладно?

— Ну разумеется. — Заверил спасатель и лукаво добавил. — При условии, что ты сходишь со мной на свидание.

Кая обворожительно улыбнулась:

— Олаф, друзья хранят секреты без всяких условий. А мы ведь с тобой друзья, так?

Спасатель принужденно рассмеялся:

— Конечно, друзья. Но я уже давно хотел тебя куда-нибудь пригласить. А если ты сбежишь, мы ведь больше не увидимся. И я себе никогда не прошу, если так и не использую свой шанс.

— Капрал Стоукс. — Строгим тоном, но продолжая улыбаться, сказала Кая. — Примите инструкции на посадку. Добро пожаловать на «Клару Люкс»!

Олаф посмотрел на нее с укором, и она смягчилась:

— А насчет свидания я подумаю. Пока!

Кая прервала связь и мечтательно улыбнулась. И боковым зрением заметила, что Линда пристально на нее смотрит.

Лихорадочно размышляя, могла ли подруга услышать что-то лишнее, она усилием придала своему лицу серьезное выражение.

— Ну и кто этот красавчик? — Подмигнула Линда, подкатывая свое кресло поближе.

— Просто друг. — С нарочито небрежным видом Кая пожала плечами. — С поисково-спасательной станции.

— Настоящий спасатель? — Восхитилась Линда. — Это весьма кстати. Ведь тебя, подруга, определенно пора спасать. От воздержания, к примеру.

— Прекрати! — Кая смутилась. — Он просто друг. Да и кто бы говорил… Долго ты еще собираешься игнорировать ухаживания Семена?

Рыжая красотка покосилась на старшего диспетчера и неопределенно фыркнула:

— Я его не игнорирую, совсем наоборот. — Доверительно понижая голос, она наклонилась поближе. — Но, стоит мне только начать с ним флиртовать как он сразу теряется и начинает нести всякую чушь.

Кая облегченно рассмеялась, радуясь тому, что ей удалось увести разговор с щекотливой темы:

— Он просто стеснительный, но парень хороший. — Окинув взглядом подругу, она лукаво добавила. — А рядом с такой красоткой, как ты, в жар бросит кого угодно. И ты определенно ему нравишься!

Линда польщенно подбоченилась:

— Ты правда так думаешь? — Она достала зеркальце и оценила свой макияж. Затем чуть опустила молнию на своем комбинезоне, открывая соблазнительное декольте, и грациозно поднялась из кресла. — Ладно, так и быть. Дам ему еще один шанс.

Наблюдая за тем, как бойкая подруга берет Семена под руку и заглядывает ему в глаза, Кая восхищенно покачала головой — сама бы она ни за что на такое не осмелилась.

А старший диспетчер даром что высок и мускулист, но снова краснеет и едва дышит от эмоций, переполняющих его всякий раз, когда Линда оказывается рядом.

Мысленно пожелав Семену удачи, Кая надвинула на лицо головной дисплей и погрузилась в работу.

С шестьдесят второй Пол вернулся неожиданно подавленным и молчаливым.

Цай бросил на него внимательный взгляд и молча указал рукой на ложемент биоинженерного модуля, а от расспросов тактично воздержался.

Убедившись, что временный биомаркер уже исчез, он молча кивнул на шкафчик, в котором Волков оставил свою экипировку.

Пол облачился в служебный экзо, поместил табельное оружие в кобуру на поясе и вздохнул:

— Спасибо, Цай, вы мне очень помогли. И вы были правы, соваться туда открыто было бы самоубийством. Могу ли я вас как-то отблагодарить?

Связной мимолетно улыбнулся:

— Ты мне ничего не должен, Пол.

— Но почему? Вы же серьезно рискуете, помогая мне.

— Ну да, и что с того? — Старик пожал плечами. — Жизнь всегда несет в себе множество рисков. Но это ведь не повод отказываться от правильных поступков.

На мгновение Пол зажмурился и потер пальцами переносицу.

Удивленное выражение лица убитого им охранника словно бы отпечаталось в его сознании, и, казалось, теперь останется с ним навсегда.

Да, ему и раньше приходилось убивать в бою. Но одно дело после предупредительного выстрела отдать команду «Огонь».

И совсем другое — убить того, кто просто делает свою работу, какой бы она ни была. Убить хладнокровно и глядя прямо в глаза.

— А почему вы так уверены, что совершаете правильный поступок, помогая мне? — Вырвалось у него.

Словно считав все его мысли за одну секунду, связной сочувственно похлопал его по плечу и задумался.

— Я бы предложил выпить. — Протянул он неуверенно. — Но тебе сейчас нужна ясная голова, поэтому с этим лучше повременить.

Удивившись тому, что все ему сегодня предлагают выпить, Пол качнул головой:

— Нет, благодарю. Алкоголь сейчас не поможет.

— Пожалуй, да. — Согласился Цай. — А что до моих мотивов, друг мой, то здесь все просто. Видишь ли, много лет назад, когда я был моложе, чем ты сейчас, мне посчастливилось стажироваться у человека по имени Анатоль Волков.

Пол встрепенулся:

— Так вы что, знали моего деда?

— Ну, знал — это сильно сказано. — Цай усмехнулся. — Но совершенно точно он был выдающимся человеком. И, знаешь, он вызывал мое юношеское восхищение. Многие годы после выпуска я изо всех сил старался быть на него похожим. И теперь, оказывая тебе эту услугу, я лишь выражаю малую толику той признательности, которую я до сих пор испытываю по отношению к Анатолю.

— Удивительно. — Выдохнул Пол, уже по-новому глядя на пожилого мужчину. — Я еще не встречал людей, которые были знакомы с Анатолем. Ведь он умер задолго до моего рождения. Расскажете, каким он был?

— Один момент. — Цай таинственно улыбнулся и откатил кресло к стеллажу с книгами. Некоторое время он водил пальцем по книжным корешкам, затем вытянул томик старого издания Энциклопедии Безопасности и протянул его Полу. — Вот, смотри. Твой дед подарил мне эту книгу на выпуск из Академии.

На форзаце быстрым косым почерком было написано:

«Моему лучшему ученику, Цаю Томилину»

Ниже автограф и картонка из плотной пожелтевшей бумаги.

Изображение на фото оказалось мутным и выцветшим, но на нем еще можно было различить лица курсантов, выстроившихся в ряд перед главным корпусом Академии.

Ученическая форма с нашивками «К» была Полу хорошо знакома — он и сам носил такую в годы учебы.

— Второй слева — это я. — Цай указал на тощего паренька с торчащими ушами. — А вот Анатоль Волков, твой дед.

Пол поднес фотографию ближе к глазам, жадно всматриваясь в лицо высокого русоволосого мужчины, который стоял чуть в стороне от курсантов.

Заведя руки за спину, он смотрел прямо в камеру и улыбался, а черты его лица были до боли знакомыми.

Пол нахмурился и поднял на Цая удивленный взгляд:

— Это что, шутка?

Связной довольно рассмеялся:

— Теперь ты можешь представить себе мое удивление, когда мы встретились? Да я словно призрака увидел! Чуть не помер, ей богу… Ведь ты точная копия своего деда! Даже мимика такая же!

— Это поразительно! — Признал Пол, снова разглядывая фото. — Так, подождите… А вот этого человека рядом с Анатолем я тоже узнаю!

Цай фыркнул и развел руками:

— Еще бы ты не узнавал собственного руководителя. Да, это Саша Русаков, собственной персоной. К слову говоря, вот как раз он Анатоля знал очень хорошо, ведь они в то время оба преподавали в Академии и были друзьями. Разве он тебе не рассказывал?

— Он вообще не упоминал об этом. — Ошарашенно признался Пол.

Пораженный услышанным, Пол начал сопоставлять факты.

Теперь ему вдруг стали понятны истинные причины, по которым Русаков проявил к нему такую неожиданную лояльность.

Связной нахмурился:

— Подожди. Так ты что, совсем ничего не знаешь про своего деда?

— Только общие факты, но ничего конкретного. Я даже не знал, как он выглядел, пока вы не показали мне фото. Все, что от него осталось, это гитара и скаут. Кстати, я именно на нем сюда и прилетел.

Связной посмотрел на него почти с суеверным ужасом:

— Подожди… Ты что, летаешь на «Дроп-До»? Но как это возможно?

— Да вот так. — Пол развел руками, уже переставая что-либо понимать в происходящем.

Цай ошарашено молчал, глядя на Волкова. Из этого состояния его вывел зазвонивший комм.

Встрепенувшись, он коротко глянул на экран и засуетился:

— Однако мы совсем забыли о времени. — Он протянул карточку. — Фото оставь себе. Тебе пора. Я искренне рад нашему знакомству!

— Да, я тоже. — Опомнился Волков, пожимая его руку. — А вы не будете против, если я вас еще расспрошу про деда?

Связной коротко улыбнулся:

— Конечно, звони в любое время, я буду рад с тобой поболтать.

Выпроводив молодого оперативника, Цай удивленно покачал головой.

Разве мог он себе представить, что спустя столько лет снова увидит те же черты лица на другом человеке?

Знакомство с Полом стало причиной нахлынувших воспоминаний, поэтому остаток своей смены он пребывал в глубокой задумчивости.

И даже не сразу заметил, когда на пороге его мастерской появился мужчина в форменном экзо с жетоном на груди.

— Извините, я уже закрываюсь, моя смена закончена. Приходите завтра.

— Я не займу много вашего времени. — Сообщил незнакомец осматриваясь. — Мне нужны данные по лицам, которые сегодня попали на шестьдесят вторую.

Цай развел руками:

— С этим вам лучше обратиться в миграционный отдел. Здесь же просто ремонтная мастерская.

— Я в курсе, где нахожусь, господин Томилин. — Полицейский улыбнулся одними губами. — И меня интересует один совершенно конкретный человек, которому вы сегодня помогли проникнуть в колонию.

— А вы, простите?..

— Меня зовут Мантас.

Та похвальная собранность, которую Давид проявил на переговорах с агентом, улетучилась без следа сразу же, стоило ему только получить инструкции по эвакуации.

Совершенно конкретное место, куда нужно явиться, чтобы покинуть это богом забытое место, и время.

И если место вопросов не вызвало, то увидев время, логист снова покрылся холодным потом.

Потому что побег следовало осуществить глубокой ночью, когда улицы патрулирует охрана, а покидать жилую зону строго запрещено.

С задачей посредника он справился отлично — даже лучше, чем сам от себя ожидал. Но вот на роль ночного лазутчика он уж точно никак не годился.

Еще каких-то пару лет назад он работал днями напролет, а ночью в компании друзей выходил на поиски развлечений, которые в тот период в колонии найти было несложно.

Но после мятежа ему только и оставалось, что считать дни до конца своего контракта.

Друзей у него больше не оставалось — одни сгинули в ночь бунта, а другие, как и он сам, упорно молчали о том, что на самом деле тогда произошло.

И о выходе из жилой зоны ночью он с тех пор даже не помышлял, потому что это было чистой воды самоубийством.

В том, что у Ишвара с Омаром ночная прогулка затруднений не вызовет, он нисколько не сомневался — раз уж они ухитрились уйти от пиратов, то и с этим как-нибудь справятся.

Но вот как насчет него самого?

В очередной раз перечитав сообщение, Давид ответил коротким, но крайне важным вопросом:

«А мне-то что делать?»

Но ответа не последовало.

Либо агента перестала заботить судьба информатора сразу же, как только они попрощались.

Либо, что даже более вероятно, ушлый сотрудник секретной службы предусмотрительно уничтожил выданный ему коммуникатор сразу после того, как отправил инструкции.

Размышляя над тем, как быть дальше, Давид достал из вентиляционной шахты полупрозрачный сантиметровый диск внешнего модуля связи, выданный ему год назад, и приложил к виску.

Спустя короткое ожидание перед глазами появился текст нового входящего сообщения.

«Ваша эвакуация подтверждена. Ожидайте в своей комнате, за вами придут после отбоя»

Ну это же совсем другое дело!

Сразу повеселев и более не теряя ни минуты, Давид переслал инструкции Омару.

Ответ пришел незамедлительно:

«Принято. Будь у себя, я заеду за тобой через час»

Припомнив все пренебрежительные наставления, которые он успел выслушать за время короткого знакомства с киборгом, логист гордо хмыкнул.

«Не стоит, я о себе позабочусь. Встретимся на месте»

«Принято. Я уничтожу комм, ты сделай то же самое со своим. До встречи»

Давид раздраженно засопел: вот и очередное наставление. Как будто он сам не знает, что положено делать в таких ситуациях.

Сломав хрупкий корпус коммуникатора на мелкие кусочки, он смыл их в унитаз.

Все-таки удобно, что одноразовые устройства делают такими хрупкими.

Кто знает, может это как раз и служило цели быстрой утилизации?

До отбоя оставалось еще почти два часа, и логист принялся коротать время.

Не к месту вспомнилась чудесная лапша, к которой он даже не притронулся за обедом.

Тогда из-за нервного напряжения о еде он даже думать не мог, зато теперь аппетит разыгрался ни на шутку.

Рассудив, что сидеть голодным все равно нет смысла, он накинул куртку и вышел на улицу.

Рабочий день на шестьдесят второй только-только закончился, и купол перешел на приглушенное вечернее освещение.

А это значило, что про ужин в относительно приличном заведении можно было забыть — все столики там уже точно были заняты, а у входа стоят длинные очереди.

Да и уходить далеко от жилой зоны совершенно не хотелось.

Поэтому он повернул за угол и направился к ближайшей лапшичной. Кулинарными изысками она не блистала, зато очередь из посетителей была совсем короткая.

Вскоре он заказал лапшу и добавил к ней порцию жареного риса, а также спринг-ролы.

Получив заказ, он отошел от лотка на несколько шагов и вдруг встал как вкопанный.

Затем вернулся к прилавку и с неуверенностью в голосе добавил:

— И бутылку рисовой водки, пожалуйста.

Продавец окинул его долгим оценивающим взглядом, неодобрительно покачал головой и достал из глубины прилавка пластиковую бутылку без этикетки:

— Двадцать шесть кредов. — Важно заявил он, с любопытством ожидая, как странный покупатель отреагирует на столь неприлично задранный ценник.

Но Давид в этот момент был настолько не в себе, что даже и не думал торговаться.

Молча расплатившись, он торопливо спрятал бутылку во внутренний карман своей куртки и быстрым шагом направился к подъезду.

Проводив его взглядом, продавец лишь удивленно пожал плечами: ну точно не в себе мужик.

Все-таки странный народ эти логисты.

Просидят две смены подряд в прямом подключении, вот у них мозг и встает набекрень.

На таких двинутых грех не заработать.

А когда до него дойдет, что за алкоголь можно было заплатить втрое меньше, он обретет бесценный опыт.

Удовлетворившись таким самооправданием, торговец бросил внимательный взгляд на черный фургончик без маркировки на бортах, который медленно выкатил из переулка и замер у подъезда, гася фары.

Прекрасно зная, кто именно ездит на таких вот безликих фургончиках, он коротко глянул под прилавок и незаметным движением ноги задвинул поглубже ящик, в котором своих покупателей ждали еще несколько бутылок с дрянной рисовой водкой.

Да, формально, местные власти запретили продавать алкоголь еще год назад.

Но спрос на него только продолжал расти, а прибыль с его продажи была слишком хороша, чтобы отказываться от этого маленького побочного дохода.

А даже если охрана и найдет бутылки, всегда же можно сказать, что это вовсе и не водка, а технический раствор, которым он чистит поверхность жаровен от жира — поди разбери.

В крайнем случае от угощения охранники и сами не откажутся.

Давид тем временем жадно накинулся на лапшу.

Он был не в том состоянии, чтобы что-то делать. И не в том состоянии, чтобы сидеть без дела.

Но нервное напряжение требовало хоть какой-то деятельности, и он не придумал ничего лучше, чем жевать.

Закончив с лапшой, он налил себе в пластиковый стаканчик немного теплой и дурно пахнущей водки.

Задержал дыхание, зажмурился и выпил, чувствуя себя то ли храбрецом, то ли идиотом.

Обжигающим комом жидкость прокатилась по пищеводу, разливаясь теплом по всему телу, но обратно не запросилась — и на том спасибо.

Жареный рис с улитками он ел уже более осмысленно, прикидывая, как теперь сложится его дальнейшая судьба.

Какое у него будет новое имя, и на какой планете он будет жить.

Рассуждал о том, получится ли поселиться на планете зеленого списка, вроде того же Гвалиора.

Или все же не стоит ждать от властей такой щедрости?

С Гвалиора мысли Давида переключились на нежную Свету, с которой у него только-только закрутился роман.

Но стоило только вспомнить ее наивные голубые глаза, как сердце логиста предательски сжималось.

В круговороте последних событий он и думать забыл о своей новой подруге, а теперь неожиданно опомнился и запереживал.

Но возможности что-то исправить уже не было.

Точка невозврата уже пройдена.

Дальше — только вперед.

Поддавшись грустным мыслям, он выпил подряд еще две рюмки, чтобы немного притупить не вовремя очнувшуюся совесть.

Но она лишь тяжелым комом осела где-то в глубине души.

Тут же Давид обругал себя: хорош он будет, если сейчас напьется. А напьется точно — еще одной рюмкой не ограничится.

Не доверяя своему чувству меры, он завернул бутылку в газету и вышел во двор, чтобы покурить.

Оглянувшись по сторонам, он сунул сверток в урну.

Вокруг никого не было — давешний торговец сосредоточенно чистил жаровню, из переулка выглядывал нос припаркованного фургончика с погасшими фарами.

Народ уже расходился по своим комнатам, а до комендантского часа оставалось сорок две минуты.

С чувством выполненного долга, Давид вернулся в свою комнату, твердо намереваясь вздремнуть.

Но уже через четверть часа выбежал из подъезда, воровато оглянулся по сторонам, вынул бутылку из урны и припустил обратно в комнату торопливым шагом.

Еще через час, когда система информирования известила об отбое, а Давид уже разделался с бутылкой, в его дверь постучали.

От дома Рощиных ехали молча, не снимая лицевых масок. Но стоило только полицейскому фургончику заехать в служебный гараж, как один из народных маршаллов схватил привезенный с собой почтовый ящик, размахнулся и с силой ударил им о бетонный пол.

В стороны разлетелись щепки, но он продолжал молотить импровизированной дубиной до тех пор, пока деревянный столбик не переломился пополам.

Сложив лицевую маску, офицер поморщился:

— Зак, ты закончил?

Отбросив в сторону древко, Ревский младший смял ногой жестяной корпус почтового ящика и отошел в сторону, складывая маску и открывая взору совсем юное, но чертовски злое лицо.

Удовлетворенно кивнув, Штерн повернулся к другому добровольцу:

— А вы, Михаил, потрудитесь объяснить, что в доме Рощиных делала ваша дочь? И почему она защищала Айвена?

Но за него ответил Зак, который все еще пребывал в бешенстве, и никак не мог успокоиться:

— А это как раз не секрет, господин Штерн, — Воскликнул он, с вызовом глядя на Михаила, — Его дочь с детства бегает за получеловеком. Вот и год назад она тоже путалась под ногами до тех пор, пока заместитель директора не соизволил отправить ее на Этрос!

— Зак, помолчи! Мы ждем объяснений, господин Киселев.

Михаил вздохнул и виновато опустил голову, разводя руками.

Узнав о романтическом свидании, которое Вероника назначила сыну предателя Гроува, поначалу он вышел из себя и уже готов был утром вызвать дочь на серьезный разговор.

Однако, немного остыв, он начал рассуждать здраво.

Как заместитель директора школы и ближайший сосед Рощиных, роль почтальона для арестанта он зачастую выполнял лично — в этом не было ничего сложного, ведь до почтового ящика от его крыльца были каких-то несколько метров.

Так, Михаил стал первым, кто узнал о планах Айвена покинуть планету сразу же после окончания домашнего ареста.

И он был искренне этому рад, ведь такое решение стало бы лучшим выходом как для самого юноши, так и для всех остальных.

А Плетора, пожалуй, действительно была оптимальным выбором для молодого человека с таким буйным темпераментом.

Поэтому, поразмыслив, Михаил решил, что предпринимать что-либо будет излишним — нужно было только потерпеть, пока проблема не решится сама собой.

Тем более что любые попытки запретить что-либо дочери все равно неизменно приводили к обратному результату.

Но все изменилось, когда Вероника собралась на романтическое свидание, а в почтовом ящике малолетнего преступника он обнаружил письмо с просьбой отменить его участие в колониальной миссии.

Теперь Айвен собирался остаться на Авантисе, и Михаил прекрасно понимал, что такое решение было полностью заслугой его дочери.

И это стало бы большой проблемой.

Будучи истинным патриотом своей родной планеты, господин Киселев искренне разделял все те претензии, которые его родина имела к Хуммод.

А когда вскрылась преступная деятельность Гроува, он был одним из первых, кто выразил общественное негодование в адрес негодяя-мода, который все эти годы жил у него под боком.

И допустить, чтобы его дочь опять ввязалась в скандальную историю, он никак не мог.

Ведь как минимум это ставило под удар его собственную репутацию, а также карьеру.

Поэтому тот план, который Михаил накануне вечером озвучил Стасу Ревскому, должен был поставить на Айвене крест.

И выглядел он вполне убедительно, требовалось только собрать побольше полицейских и заявиться в дом Рощиных с утра пораньше.

Использовать эффект неожиданности, задавить вопросами и пригрозить. Для пущего эффекта сломать что-нибудь из мебели. В идеале спровоцировать Айвена на агрессию по отношению к полиции, и проблема была бы решена раз и навсегда.

Стас был членом правления Авантиса и обладал широкими возможностями — помочь в такой задаче мог только он.

Тем более, Михаил был в курсе, что Ревский уже давно ненавидел Гроува, с которым его связывали какие-то давние личные счеты.

Поэтому планом он сразу заинтересовался, и, сделав пару звонков, предоставил во временное распоряжение лейтенанта Штерна из полиции.

Всего один человек — это было намного меньше, чем Михаил рассчитывал.

Но Ревский напомнил о лазейке в законе, которая позволяла офицерам временно наделять полномочиями народных маршаллов трех граждан по своему усмотрению.

Участвовать в этом лично Михаил изначально не собирался — не с руки заместителю директора школы пятнать свою репутацию полицейскими операциями.

Но Стас уперся, и, уповая на то, что его лицо на всем протяжении будет скрыто маской, а речевой синтезатор сделает его голос неузнаваемым, господин Киселев все же согласился.

Двумя другими добровольцами стали одноклассники Айвена, одним из которых оказался сын Ревский-младший.

И поначалу все шло очень хорошо.

Пока Штерн контролировал Рощина, одноклассники поднялись в его комнату и учинили небольшой погром, при этом умудрившись найти боксерские перчатки и браслет из настоящего крайкона.

Михаил тем временем направился во внутренний двор, чтобы зафиксировать на фото татами и стоящего на нем спарринг-бота.

Было бы неплохо сюда приписать еще и злоупотребление алкоголем, но походного шатра за кустом уже не обнаружилось.

Впрочем, улик и без того хватало. Да и в остальном все шло лучше некуда.

Елену удалось припугнуть и почти сразу вывести из игры — большую часть времени она потратила на отчаянные попытки дозвониться своим родителям, которых Ревский заранее попросил не вмешиваться.

Айвен уже готов был подраться с полицейскими, и на этом его песенка была бы спета, но тут вмешалась Вероника.

Оказалось, непослушная дочь все это время была на веранде, куда Михаил заглянуть не удосужился, и внимательно следила за происходящим.

И первым же своим вопросом она поставила операцию на грань провала — для этого ей всего лишь понадобилось напомнить Штерну, что по протоколу он обязан представить себя и своих спутников, ведь того требовал закон.

И Михаил знал, что его подельники готовы были пойти на этот шаг, но вот он сам — ни за что.

Это означало бы потерять лицо перед дочерью и навсегда испортить с ней отношения, которыми он очень дорожил.

Но Вероника не ограничилась и этим, переходя в наступление с совершенно справедливыми аргументами, которые не оставляли камня на камне в наспех подготовленном плане.

Михаил много усилий приложил к тому, чтобы его дочь была всесторонне развита.

И в этот момент он испытал странную смесь гордости за плоды своего воспитания, и стыда за то, что сам же провалил свою операцию.

Поэтому, когда запахло разоблачением, он деактивировал арестантский браслет Айвена и подал сигнал к отступлению.

— Прошу меня извинить, господа, — Он досадливо поморщился, — Но ситуация вышла из-под контроля.

— Ситуация вышла из-под вашего контроля, Михаил, — Зак продолжал злиться, — Нам ничто не мешало вывести получеловека из дома — улик было достаточно. А дальше отец замял бы вопрос.

— Это моя недоработка, — Признал Михаил, — Но я все исправлю. У меня есть резервный план, я готов изложить его господину Ревскому старшему. И, уверяю, господа, когда мы его реализуем, от Рощина отвернется даже моя дочь.

— Хочется в это верить, — Дипломатично кивнул Штерн, — Господа, я вынужден вас покинуть — у меня начинается рабочий день. Честь имею.

Проводив офицера взглядом, Михаил подошел к юноше:

— Твоя помощь мне тоже понадобится, Зак. На этот раз будем действовать наверняка.

В изолятор Соколов практически вбежал, едва не сбив с ног двух выходящих апатридов.

Звонок Семена застал его за ужином, и по тону диспетчера он сразу понял, что с его людьми случилось нехорошее.

И все, о чем Алекс думал в этот момент, а не наведаться ли ему сначала на Мотылек за пистолетом, который лежит в сейфе?

А заодно и подключить к решению вопроса тяжелую артиллерию в лице специалиста по безопасности рейсов, должность которого по штатному расписанию занимал киборг Геннадий.

И от этого опрометчивого шага его удерживал только тот факт, что до изолятора бежать было куда ближе, чем до причала, на котором их разместили.

Алекс всегда легко выходил из себя, когда кто-то угрожал его экипажу. Даже в тех случаях, когда его люди сами лезли в неприятности, он предпочитал сначала вызволить их, а уже потом лично оправдывать или наказывать.

Колин был уже на месте и оживленно спорил с двумя охранниками, облаченными в красные экзо.

Взяв старпома под локоть, Алекс отвел его в сторону и процедил, бешено сверкая глазами:

— Мне кто-нибудь объяснит, какого черта здесь происходит? И где Семен?

— Если вкратце, то наши подрались в баре, — Пояснил Колин, который и сам ни раз влипал в подобные истории, в том числе и на этой же станции, — Костя и Дашики сейчас в изоляторе, а Семен с ними.

— Черт, я так и знал, что нельзя было отпускать салагу в бар, — Соколов нервно взъерошил волосы, — А Дашики? Она в порядке?

Старпом развел руками:

— Не знаю, кэп, я прибыл на минуту раньше тебя. Но, раз они в изоляторе, а не в медблоке, значит, в порядке. А эти, — Он обернулся на охрану, — Сами толком ничего не знают.

В этот момент двери изолятора поползли в стороны, выпуская Семена, ведущего под руки Костю и Дашики.

На карго-мастере было элегантное серое платье с сорванными бретельками, из-за чего ей приходилось прижимать локти к груди, иначе платье рисковало соскользнуть на пол.

Ее прическа была растрепана, а на скуле красовался синяк. Но в остальном она была в полном порядке, а ее взгляд выражал лишь надменное превосходство.

Скинув с себя пиджак, Колин накинул его на обнаженные плечи девушки и отеческим движением провел ладонью по ее скуле, осматривая синяк.

А вот молодой техник был пьян настолько, что на ногах держался только благодаря Семену.

Увидев капитана, салага радостно воздел руки, словно собирался всех обнять, и заплетающимся языком напел:

— Ты говоришь, я отброс, если я апатрид! Но наш гнев рвется из груди! Ребята, я люблю вас! — Он повернулся к Семену, пытаясь его обнять, и проникновенно попросил, — А возьмите меня в апатриды, а? Вы такие крутые, я буду сражаться за вас!

Дашики закатила глаза и двинула Костю локтем под ребро. Тот ойкнул и притих.

— Я смотрю, у вас тут произошел культурный обмен, — Съязвил Алекс, — Может, объясните мне наконец, что произошло?

— Объяснить? — Семен недобро поднял бровь, — Соколов, я, вообще-то за вас поручился, добился для вас желтого допуска. А твои люди в первый же вечер устраивают драку в баре. Ты хоть представляешь, чего мне стоило спрятать их в изоляторе, пока их не разорвали на куски? И чего мне еще будет стоить отпустить вас со станции?

Мысленно досчитав до десяти, Алекс выдал фирменную улыбку и примирительно выставил перед собой ладони.

— Так. Давайте все успокоимся. Я уверен, что произошло недоразумение.

— Конечно, недоразумение, — Перебил диспетчер, — Вы должны были сидеть тихо и ждать Олега. Все, что от вас требовалось, это следить за языком и не ввязываться в неприятности. А вместо этого теперь вся станция знает, что к нам заявились какие-то контрабандисты и избили местных. Теперь они жаждут расплаты.

— О чем ты вообще говоришь? — Искренне возмутился Алекс, — Кто кого избил? Я пока вижу только двух своих людей, одну из которых действительно кто-то поколотил, а второй… Да он вообще едва на ногах стоит!

Дашики прикрыла лицо ладонью, пытаясь сдержать смех, но получалось у нее плохо.

Покосившись на нее, Семен недовольно поджал губы:

— Я говорю о двух местных мужчинах и одной женщине, которые в настоящий момент находятся в медблоке, — Пояснил он, — Твои-то сами пришли сюда сдаваться, ума хватило. А точнее, прибежали, пока их не порвала толпа. А вот у наших пострадало не только самолюбие, но и здоровье. И теперь они…

— Да, я понял, они требуют мести, — Перебил Алекс и ошалело помотал головой, — То есть ты хочешь сказать, что вот этот салага избил двух мужчин и одну женщину?

— Да при чем тут твой салага, — Семен поморщился и указал пальцем на Дашики, — Я говорю вот про эту амазонку. Это она устроила драку. Впрочем, можешь сам у нее спросить.

Он усадил арестантов в кресла и снял с них наручники.

— Раз уж меня спрашивают, — Невозмутимо бросила Дашики, — То драку устроила не я, а местный фитоняшка. Ну, тот, накачанный парень. Он ударил Костю, а я ударила его в ответ.

Соколов присел перед ней на корточки и заглянул в глаза:

— Дашка, я тебе поручил присмотреть за салагой, а не в драку ввязываться. О чем ты думала?

Вскинув голову, девушка обожгла капитана холодным взглядом и отчеканила:

— Во-первых, я не Дашка, а Дашики. А во-вторых, я и присматривала за ним. Но когда на него напали, я вступилась.

Соколов схватился за голову:

— Ну за что мне это наказание… Ты хоть понимаешь, что нас теперь выгонят со станции?

— Понимаю. Ну и что? — Карго-мастер пожала плечами, — Ну выгонят, и ладно — не больно-то хотелось. У нас все равно другие планы. Тем более, вооружение Гена уже снял, а я обменяла его на батарейки. Чего ждать-то?

— Но Морти просил его дождаться…

— Морти нам друг, это факт, — Серьезно кивнула Дашики, — Но торчать тут неделю не вариант. И сегодняшний случай был тому доказательством. Местные не позволят нам тут спокойно отсидеться. Ты вообще обратил внимание, что на станции нет никого старше двадцати пяти? Не задумывался почему?

— Да какая разница, почему, — Простонал Алекс.

— Кэп, ты не ругайся, — Вступился Колин, — Но это как раз многое объясняет. Все взрослое население станции либо уже перебито Консорциумом, либо как раз сейчас воюет против него. Они готовятся к большой драке, понимаешь? А тут мы, которые формально как бы… Сам понимаешь.

— Верно, — Горячо подтвердила Дашики, — Ты бы слышал, какие песни они поют в баре! Да они же готовятся к священной войне, никак не меньше. Нам надо уходить.

— Допустим, — Алекс выпрямился, обдумывая ситуацию, — Семен, нам позволят покинуть станцию?

— Позволят, — Апатрид уже некоторое время с интересом прислушивался к их диалогу, — Но улетать надо немедленно, пока на вас не объявили охоту. И вы правы, мы на полном серьезе готовимся вступить в войну. Впрочем, это не ваше дело.

— Ладно, — Решился Алекс, — Идите на корабль и готовьтесь к старту. Я пойду попрощаюсь с Каей…

— Алекс, услышь меня, пожалуйста, — Семен устало покачал головой, — Ты не дойдешь до рубки диспетчеров, тебе не позволят. Ты сюда-то добрался только потому, что я тебя намеренно переполошил, и ты торопился. Сейчас охрана отконвоирует вас на причал и бон вояж.

Алекс расстроено вздохнул, опуская глаза:

— Хорошо, я понял. Извинись за меня перед Олегом, ладно? И сам нас тоже извини, мы не хотели.

— Без проблем, — Семен улыбнулся и протянул руку, — Пойми, я тоже не в восторге от всего этого. Но такие времена…

— Увидимся, когда все наладится, — Алекс пожал крепкую руку апатрида, — Я искренне желаю вам победы в этой войне.

Приподняв люк, Омар проводил взглядом фургончик патруля.

За последние три часа это был всего лишь второй разъезд. Значит, вероятность наткнуться на охрану сейчас была минимальной.

До назначенного времени оставалась четверть часа, пора было выдвигаться.

— Чисто, — Доложил он, — Пора выходить.

Активировав режим маскировки, киборг стал полупрозрачным: невидимым для человеческих глаз, оптики, а также следящих устройств.

Вздохнув, Ишвар последовал его примеру и двинулся следом.

Остановившись посреди переулка, они огляделись и прислушались.

Было тихо, даже голоса охранников с площади сюда не доносились.

— Чисто, — Повторил Омар, — Идем.

Подсвечивая друг друга через головные дисплеи, они неспешным шагом направились к эстакаде.

Точкой эвакуации был назначен сорок второй технический шлюз на втором уровне.

Представлял он из себя круглый тоннель диаметром около пяти метров, и предназначался в основном для перевалки сыпучих грузов.

— Мы на месте, — Омар указал на маркировку «сорок два» на массивной металлической створке.

В нарушение техники безопасности затвор был слегка приоткрыт. Ровно настолько, чтобы туда можно было протиснуться.

— Не вижу Давида, — Оглянулся Ишвар, — Он так больше и не выходил на связь?

— Нет, он отказался от помощи. Сказал, сам доберется. Надо было все же настоять, чтобы он шел с нами. Ладно, неважно. Ждем пять минут и уходим. Стой здесь, я пойду осмотрюсь.

Киборг заглянул в шлюз, поводил круглой головой оглядываясь. Потом сделал шаг и скрылся в проеме.

Прислонившись спиной к стене, Ишвар замер, нервно оглядываясь по сторонам и пытаясь унять учащенное сердцебиение.

Пять минут спустя логист так и не появился.

— Омар, Давида все еще нет, идем без него. Ты готов?

Тишина.

— Омар, что там у тебя?

В ответ тишина.

Сердце громко стучало в висках, и даже первоклассная броня не придавала уверенности.

Собравшись с духом, он двинулся вперед.

— Я иду.

Внутри было темно и сыро, под ногами хлюпала влага, с мелодичным звоном сверху капал конденсат.

Массивная фигура телохранителя была тут же, спиной ко входу.

Опираясь рукой о металлическую поверхность затвора, он склонился, пытаясь разглядеть что-то у себя под ногами.

— Вот ты где, — Ишвар облегченно выдохнул, — А чего молчишь? И что ты там разглядываешь?

Он похлопал Омара по бронированной спине и присел вглядываясь.

Оптические сенсоры навели фокус, адаптируясь к низкому освещению, а графический процессор шлем-маски подсветил темные участки и придал им контрастности.

Под ногами киборга лежало что-то круглое. Похоже, именно этот предмет и вызвал его пристальное внимание.

Ишвар присел на корточки:

— Давай посмотрим, что это такое.

Он протянул руки, но пальцы соскальзывали с гладкой поверхности предмета. Наконец, нащупав сбоку что-то вроде проводка, он уцепился за него и потянул к себе.

Предмет оказался массивным и тяжелым. Повернув его к себе, Ишвар вскрикнул от неожиданности.

У него в руках была оторванная голова Омара. А проводок, за который он его подтянул, его ритуальной косичкой, к которой тот относился так бережно.

Глаза киборга бессмысленно вращались, а рот судорожно кривился, словно он силился сказать что-то — резервное питание помогало какое-то время поддерживать работу головного мозга даже при отделении от туловища.

Сфокусировав взгляд на своем боссе, он сжал губы в тонкую нить. Его рот с усилием открылся, и Ишвар услышал тихий свистящий голос, рожденный речевым синтезатором.

— Иш-ваааар… Бее-гии…

По спине пробежал холодок.

Прижимая к груди голову своего телохранителя и друга, Патель попятился вглубь шлюза, охватывая картину целиком.

На плечах киборга, в том месте, где должна находиться голова, торчал только кусок позвоночника и лоскуты разорванных тканей.

Крови почти не было, но Ишвару все же подурнело от увиденного.

Сзади раздался насмешливый голос:

— А крепким парнем был этот Омар, отдаю должное…

Оцепенев, беглый мастер-консорт медленно повернул голову.

В углу шлюза, привалившись спиной к стене, стоял Эрик.

Его мускулистый торс был оголен, а ладони пусты — никакого оружия.

Скрестив руки на груди, он выглядел совершенно расслабленным и обманчиво мирным.

— И теперь ты, наверное, смотришь на меня и гадаешь, вижу я тебя, или нет? — Он ухмыльнулся и наиграно задумался, — Да вижу, конечно. И тогда ты начинаешь прикидывать, что я без оружия, а ты в военном экзо. Что там у тебя, «Ратник-М», да? Стало быть, причинить тебе вред я не могу. А вот ты без труда разделаешь меня под орех. Так?

«Как он меня видит?», — Пронеслось в голове у Пателя, — «И чем он отрубил голову Омару? Как это вообще возможно?»

Оттолкнувшись от стены, Эрик подошел к телу Омара и небрежно похлопал его по спине:

— Ну так что? Будешь меня убивать, или как? Тебе объяснить, как активировать режим «берсерк»?

Повинуясь мысленному приказу, маскировка была снята.

Перед пиратом предстала двухметровая боевая машина в броне из углеродного волокна, псевдомышц и титановых пластин, внутри которой находился смертельно перепуганный Ишвар.

— О, все-таки знаешь, отлично! Теперь дело за малым — осталось разделаться с наглым весельчаком в виде моей скромной персоны, да?

— Эрик, — Раздалось от шлюза, — Ну все, поболтали, и хватит. Пора приступать.

В проеме показался Бёрни.

На нем был хорошо знакомый черный экзо с накинутым поверх зеленым маскировочным плащом.

Не торопясь, он прошел внутрь, а створка затвора поползла вслед за ним, и с щелчком захлопнулась, отрезая путь к бегству.

— Бёрни, ты зануда, — Улыбнулся Эрик, — А как же развлечься?

— Значит, так, Ишвар, — Начал Андерсон, — Вот наши переговоры и подходят к завершению. И у меня к тебе снова есть предложение, от которого нельзя отказаться. И звучит оно так. Ты в боевой броне сразишься с Эриком. Победишь — выйдешь на поверхность. В двадцати метрах слева стоит скаут полиции. Я вмешиваться не буду. Устраивает?

— Какие гарантии, и какие альтернативы? — Спросил Ишвар. В горле у него пересохло, и язык с трудом ворочался. Благо речевой синтезатор вместо сдавленного сипения выдал вполне уверенный бас.

Пират с улыбкой покачал головой:

— Дружище, на этот раз мы уже не торгуемся. В качестве гарантий — только мое слово. И, уж поверь, альтернатива тебе понравится еще меньше.

В голове беглого мастер-консорта в этот момент шел бешеный мыслительный процесс.

Он не мог понять, как один безоружный человек смог оторвать голову профессиональному телохранителю, да еще киборгу.

И почему они ведут себя так беспечно, словно это веселый розыгрыш?

Бойцом Ишвар был никудышным.

За свою жизнь он толком и не дрался никогда — всегда находились те, кто готов выступить вместо него.

Но именно этот недостаток с лихвой компенсировала его броня, переведенная в автоматический режим.

Сглотнув, он пометил взглядом Эрика, как основную цель, и Бёрни, как второстепенную — в его честность он не верил.

Секундой позже броня прыгнула вперед с такой скоростью, что перед глазами все смазалось, и мощный маваши вмял пирата в металлическую перегородку.

Раздался тошнотворный хруст ломающихся костей.

Эрик всхлипнул и замер, уронив голову, а из приоткрытого рта на грудь стекла ниточка крови.

Быстро развернувшись к Бёрни, экзо замер, ожидая дальнейших приказов:

— Теперь могу идти?

Андерсон карикатурно поаплодировал и уважительно покивал:

— Браво, Ишвар. Ты действительно хорошо подготовился. Должен признать, ты ловко нас провел тогда. Мы на полном серьезе поверили, что ты погиб. А, чтобы обмануть нас, действительно нужен незаурядный талант, — Он склонил голову, отдавая дань уважения противнику, — Да и броня у тебя фантастическая… Где ты ее раздобыл? Впрочем, уже неважно. Жаль, что она не уцелеет…

Ишвар занервничал:

— А как же уговор? Я победил Эрика, значит, могу идти. Так?

— Разумеется, — Серьезно подтвердил Бёрни, — Уговор дороже денег. Вот только ты не закончил начатое…

Ишвар повернулся настолько быстро, насколько позволяла усиленная реакция боевой брони.

Но все же недостаточно быстро.

Атака была настолько молниеносна, что военный экзо не успевал обороняться. А удары были столь сильны, что даже через броню выбивали воздух из легких.

Длинным прыжком Ишвар отступил назад и замер.

Эрик как ни в чем ни бывало стоял перед ним целый и невредимый.

Никаких следов недавних увечий на нем уже не было — только запекшаяся кровь на груди и на губах.

Наслаждаясь своей силой и неуязвимостью, он сделал несколько челночных прыжков и выдал серию ударов по воздуху, словно он боксировал с тенью.

По головному дисплею «Ратника-М» пробежала серия тревожных пиктограмм, информирующих о полученных повреждениях.

Осмотрев себя, Ишвар с удивлением обнаружил на груди несколько длинных разрезов, сделанных словно хирургическими скальпелями.

Подняв взгляд на Эрика, он вздрогнул. Пират менялся.

Его кожа становилась серой и, даже визуально, очень плотной, будто покрываясь броней костяных пластин.

Его пальцы удлинились, заканчиваясь острыми черными когтями, а лицо уже мало походило на человеческое. Нос ввалился, скулы заострились, а глаза отчетливо отсвечивали фиолетовым.

Патель в ужасе пятился, пока не уперся спиной в шлюз, ведущий на поверхность планетоида.

— Что ж, — Услышал он спокойный голос Бёрни, — Я был рад знакомству с тобой, Ишвар. Твоя смерть станет большой утратой для Консорциума.

На этом удача покинула господина Пателя.

Задумчиво проводив взглядом закатное солнце, Игнат перенес потертый шезлонг поближе к костру и откинулся на спинке.

Хлипкая конструкция приняла на себя его массивную фигуру и жалобно скрипнула, но все же умудрилась каким-то чудом устоять под непосильной ношей.

Вытянув ноги, он задрал голову к небу и принялся разглядывать неправильные рисунки созвездий.

В детстве он любил астрономию и мог сходу отличить с десяток небесных фигур. Но из тех точек космоса, в которых он провел последние несколько столетий, все выглядело совсем иначе.

Созвездиям больше не давали имен, да и само слово «созвездие» уже давно вышло из обихода, превратившись в бессмыслицу.

Ведь с каждого из двух с половиной десятков освоенных миров, разнесенных в пространстве на полторы сотни световых лет, ночное небо показывало совершенно разный рисунок.

Рассматривать далекие звезды в радиотелескопы было уже не принято.

Потребность в этом отпала сразу же, как только человечество изобрело гравитационный привод, и навсегда покинуло свою колыбель.

Зачем смотреть издалека, если можно отправиться туда, и взглянуть поближе?

А если не собираешься туда лететь, тогда зачем смотреть?

Это теперь было уделом разве что Дальней Разведки Терракорп, которая упорно продолжала искать в далеком космосе новые перспективные миры, которые могли бы послужить человечеству.

Небо утратило таинственность, растеряло волшебство и стало обыденным. Не было больше ни Ориона, ни Кассиопеи. Ни Малой или Большой Медведицы.

Горизонт постоянно прочерчивали быстрые яркие точки — вовсе не падающие звезды, а грузовики и пассажирские лайнеры, которые проносились мимо на сверхсветовой скорости, следуя маякам Торгового Пути.

Но, несмотря на всю абсурдность этого занятия, разум Игната продолжал по привычке подбирать названия всему, что он видел над своей головой.

Вот это похоже на Созвездие Толстого Кролика, который притаился, чтобы хитрый лис его не заметил.

А вон то смахивает на Молот. Чуть ниже, фигура, напоминающее Ведьминский Котел. А на самом горизонте виднелся краешек Походного Шатра.

Выводя его из задумчивости, позади раздались тихие шаги по влажному песку. А несколько секунд спустя в освещенный круг неспешно вышел Георгий.

Поправив на своем носу нелепые стальные очки, в которых уже давно не было никакой необходимости, он неловко развел руками, словно извиняясь за очередной непрошеный визит посреди ночи.

Тяжело вздохнув, Игнат испытующе посмотрел на ночного гостя, который еще никогда не приходил к нему просто так.

— Привет, Гоша! Бери кресло, присаживайся к костру и рассказывай, что тебя привело на этот раз.

Скептически покосившись на шезлонг, ставший опорой для исполинской фигуры Игната, мод удивленно покачал головой: пушечное ядро, поставленное на иголку, и то смотрелось бы куда устойчивее.

Брезгливо осмотрев пару предложенных кресел, которые даже на беглый взгляд не вызывали никакого доверия, он предпочел пенёк, предназначенный для колки дров.

Пинком подвинув его поближе к костру, он уселся на него, и с любопытством уставился на холщовую сумку, лежащую прямо на мокром песке.

— Что у тебя там сегодня? Ром?

— Есть и ром. — Игнат пожал плечами и подозрительно прищурился. — Или ты намекаешь, что я слишком много пью? Пришел опять читать мне нотации?

Мод поспешно вскинул руки, открещиваясь от обвинений:

— Упаси Оракул, и в мыслях даже не было. К тому же сегодня я и сам не прочь выпить.

Брови Игната удивленно поползли вверх.

Недоверчиво хмыкнув, он неглядя дотянулся рукой до сумки, вытащил из нее початую бутылку и два мутноватых на вид стакана.

Плеснув в них на два пальца янтарной жидкости, он молча протянул один Георгию.

— Итак. — Подбодрил он. — Излагай.

Приняв бокал, мод благодарно кивнул. Стараясь не акцентироваться на его чистоте, он залпом выпил содержимое, и сразу же одобрительно покивал, возвращая сосуд обратно:

— Еще, пожалуйста. Видишь ли, дела обстоят таким образом, что одним бокалом я сегодня точно не ограничусь. Нам предстоит обсудить очень тонкий вопрос. Поэтому прежде, чем мы перейдем к сути, я хочу, чтобы ты знал, что мы соблюдаем все наши договоренности. И ни на минуту не сомневаемся в том, что Терракорп в силах поддерживать порядок на своих колониях. А лично у тебя все под контролем. Мы просто хотим помочь…

— Да, да, я в курсе. — Перебил Игнат, возвращая моду наполненный до краев стакан. — Не испытывай мое терпение, переходи уже к сути. Что такого вы накопали на этот раз?

Отпив пару больших глотков, ночной гость вздохнул, явно набираясь храбрости:

— Уж лучше я покажу… Но сначала поясню. После недавних беспорядков на некоторых отдельных сырьевых колониях мы взяли на себя смелость точечно установить скрытое наблюдение. Немного и в основном в шлюзах. Просто чтобы подстраховать вас. Но до вчерашнего дня там не происходило ничего интересного.

Мод протянул вперед ладонь, и над ней появилось облачко объемного изображения.

Это был стандартный транспортный шлюз. Скорее технический, чем пассажирский, о чем свидетельствовала круглая форма.

Такие тысячами можно было встретить на станциях и колониях по всему колонизированному космосу.

Но конкретно этот шлюз в нарушение техники безопасности был слегка приоткрыт. Немного, ровно настолько, чтобы в него мог протиснуться человек.

И человек не заставил себя ждать. В проеме показалась сначала круглая голова, а потом и массивная фигура.

При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что это не совсем человек, а киборг в охранной конфигурации.

Достаточно крупный, и, даже на беглый взгляд, отлично экипированный.

Его руки были выполнены из танталового сплава, а туловище укреплено вставками композитной брони последнего поколения.

И все вместе это недвусмысленно выдавало в нем телохранителя экстра-класса.

Сделав шаг вперед, несколько секунд он оглядывается по сторонам, изучая пространство.

Затем он быстро вскидывает голову вверх и длинным прыжком уходит в сторону. А на то место, где он только что стоял, сверху приземляется беловолосый мужчина с обнаженным мускулистым торсом.

Раскинув руки в стороны, он приседает и сразу же бросается в атаку.

Киборг реагирует молниеносно: встроенная в его плечо рельсовая пушка выдает короткую очередь, и серия крошечных стальных шариков насквозь прошивает нападавшего, из спины которого вырывается несколько кровавых фонтанчиков.

Но смертельные ранения лишь незначительно гасят импульс его прыжка, и уже через мгновение беловолосый стоит вплотную к киборгу.

Пошатнувшись, он делает короткий взмах рукой, и массивная круглая голова киборга падает на пол.

Обезглавленное тело по инерции делает несколько неуверенных шагов, опирается рукой о внутренний затвор, наклоняется и замирает, словно намереваясь поднять собственную голову.

Проведя пальцами по груди, беловолосый стряхивает с них капельки крови и крутится на месте, пытаясь разглядеть у себя на спине выходные отверстия от только что полученных ранений.

В кадр попадает его мускулистая спина, а также шея, на которой инородным предметом поблескивает металлическое Т-образное устройство.

Удовлетворившись осмотром, он делает мощный прыжок и взмывает вверх, снова скрываясь из кадра.

Игнат удивленно посмотрел на мода, но тот покачал головой:

— Подожди, это еще не все. Самое интересное впереди, я перемотаю.

Некоторое время ничего не происходит, а потом беловолосый гигант снова спрыгивает в шлюз, и как ни в чем ни бывало приваливается спиной к внешнему затвору.

Улыбаясь, он что-то говорит, однако кроме него в шлюзе все еще никого нет.

Вскоре перед ним, словно из ниоткуда, появляется человек в военном экзо, очевидно, сняв режим маскировки.

После короткого разговора в шлюзе появляется четвертый участник, но вся его фигура засвечена — он выглядит, как одно сплошное белое пятно, что является верным признаком работы мощного анонимайзера, которые чаще всего делают в формате плащей или накидок.

Внутренний затвор, ведущий на колонию, приходит в движение и защелкивается, отрезая путь к отступлению.

Обладатель военной брони затравленно озирается по сторонам и пятится к стене, затем неуловимо быстрым ударом ноги вминает беловолосого во внешний шлюз и оборачивается к человеку с анонимайзером.

— А теперь внимательно следи за викингом. — Азартно подсказал Георгий, кивая на поверженного.

Словно реагируя на его слова, беловолосый встает на четвереньки и встряхивается, вправляя сломанные кости.

По его телу проходят короткие волны, и оно начинает меняться на глазах, будто покрываясь костяной броней.

Из того же положение без всякой подготовки он прыгает в новую атаку.

Серия его ударов быстра, как движения крыльев стрекозы.

Не успевая обороняться, человек в серой броне длинным прыжком уходит с линии атаки и отступает назад.

Остановившись, он удивленно рассматривает свой экзо, который грубо надорван сразу в нескольких местах. Из поврежденной брони обильно льется кровь, окрашивая броню красными подтеками.

После короткой паузы викинг, как его именовал Георгий, снова идет в атаку.

Игнорируя слабые попытки обороняться, он играючи заходит противнику за спину и мощным ударом опрокидывает его лицом в пол.

Упираясь коленом в спину, резким движением он отрывает человеку в броне обе руки сразу.

Затем наносит быстрый удар по шее и отсекает голову прямо вместе с шлемом.

— В общем, основное ты видел. — Пояснил мод, допивая второй бокал рома. — Дальше он исполняет победный танец. Затем они уходят, прихватив с собой оба тела. А теперь задавай вопросы. Но сначала налей еще.

С глубоко потрясенным видом Игнат замер с бутылкой рома в своей руке.

Мотнув головой, словно отгоняя наваждение, он переспросил:

— Когда это случилось? И где?

— На шестьдесят второй сырьевой колонии, несколько часов назад.

— Мне не показалось? Этот парень голыми руками снес голову киборгу в охранной конфигурации? А затем оторвал руки и голову человеку, облаченному в «Ратник-М»?

— Совершенно верно, друг мой. Отдаю должное твоей наблюдательности. — С иронией подтвердил Георгий, наблюдая, как ром льется в его бокал.

— У тебя есть идеи, как он мог это сделать?

— Есть одна. — Мод неопределенно пожал плечами. — Но тебе не понравится.

Игнат встал в полный рост и прошелся взад-вперед, взлохмачивая короткие светлые волосы.

— Да, я понимаю, к чему ты клонишь. — Протянул он задумчиво. — И это действительно очень похоже на Адаптис. Но вместе с тем и непохоже. Ведь если ты помнишь, адаптоиды не имели возможности контролировать свои метаморфозы. Да и вообще, с самоконтролем у них были большие проблемы.

— Рад бы забыть, но да, я их прекрасно помню. — Мод пригубил ром. — А потом ты со своим отрядом потратил почти сто лет на то, чтобы их перебить. И уничтожил всех…

— Всех, кроме главного. — Досадливо отмахнулся Игнат. — Но его след был утерян, когда мы выжигали базы Адаптиса. Считается, что он погиб во время одного из таких штурмов. Но его тело так и не было найдено.

— И до сих пор у нас не было ни одного повода, чтобы усомниться в этом. — Торопливо добавил Георгий. — Именно поэтому я пришел к тебе лично с этим разговором.

Смерив гостя высокомерным взглядом, Игнат фыркнул и угрожающе двинул челюстью:

— И поэтому ты сейчас так трусишь? Поэтому боишься, что я снова сорвусь?

— Прости. — Мод виновато склонил голову. — Но в прошлый раз твоя вендетта заняла слишком много времени и стоила жизни почти всем членам твоего отряда. Я понимаю, что для тебя это дело сугубо личное. Но сейчас от тебя зависит вся Федерация…

С минуту Игнат сверлил мода тяжелым взглядом.

Казалось, сейчас он взорвется и оторвет незваному гостю голову, подобно беловолосому викингу на видео.

Но гром так и не грянул. Тяжело вздохнув, Игнат устало потер глаза и покачал головой:

— Я уже совсем не тот, что раньше, Гоша. Много воды с тех пор утекло. Но ты и правда сумел меня заинтриговать. Поэтому продолжай, пожалуйста.

Георгий кисло улыбнулся:

— К сожалению, у меня для тебя еще одна плохая новость, друг мой. Есть основания считать, что Хуммод приложили руку к созданию этих существ. Смотри. — Он снова вывел проекцию над ладонью, отматывая запись в самое начало. — Ты обратил внимание на устройство, которое имплантировано на затылке этого викинга? Я проверил наши архивы и нашел одно совпадение. Совсем новая разработка, которая велась на Авантисе.

— Погоди-ка. — Не понял Игнат. — Какая связь между Хуммод и Авантисом?

— Связь всего одна — дело Петера Гроува. Если ты помнишь, наш человек разрабатывал на Авантисе некое устройство, так называемый контрольный модуль. Сам Петер назвал его оружием, однако он не дал никаких пояснений по этому поводу. А потом и вовсе испытал такое сильное потрясение, что загрузил свое сознание в Оракул.

— Да, да, я помню. — Игнат нетерпеливо дернул плечами. — И что с того?

Георгий виновато вздохнул:

— Изучая его изобретение, мы так и не нашли в нем никаких признаков оружия. Да, устройство собирает и транслирует огромные пакеты информации в виде импульсов центральной нервной системе, но… По сути, все, что оно делает — это манипулирует адаптивными функциями организма. И на обычного человека это не влияет почти никак.

— А если такое устройство вживить адаптоиду? — Напряженно уточнил Игнат.

— Теоретически. — Мод невольно отвел взгляд. — Мутанту такое устройство могло бы дать все. А именно управляемые метаморфозы, ясность сознания и самоконтроль. То есть все то, без чего они были просто хорошо адаптированными животными.

Некоторое время Игнат молчал, обдумывая услышанное.

Наконец, он сел обратно в кресло, критически изучил бутылку в своей руке, покачал головой и убрал ее обратно в сумку.

— Ладно, рассказывай дальше. Я знаю, что ты не пришел бы ко мне без готовой гипотезы.

Георгий польщенно склонил голову:

— Конечно, друг мой. Итак, начну с самого интересного — беловолосого викинга зовут Эрик Смит. Он уроженец Холдона, двадцати четырех лет от роду, и… — Мод сделал интригующую паузу. — Он является соучредителем той самой организации, которая год назад выиграла тендер на охрану сырьевых колоний.

— А двое других? — Мрачно поинтересовался Игнат, уже зная ответ на этот вопрос.

— Киборга мы также опознали — это Омар Ататюрк. Когда-то он делал блестящую карьеру в армии, а потом вышел в отставку и получил членство Ассоциации Телохранителей. Потом он надолго пропал с радаров, но, по нашим сведениям, последние двадцать лет он был личным телохранителем Ишвара Пателя. Судя по всему, человеком в военном экзо как раз и был Ишвар… Если ты помнишь, вчера прошли слухи, что он скрывается на шестьдесят второй и хочет сдаться.

Игнат ощутимо занервничал:

— Я читал этот отчет. — Он прикрыл глаза, просматривая файл на оптическом интерфейсе. — Заключение наших аналитиков сводится к тому, что это была обычная провокация, и никакого Ишвара в колонии быть не могло.

— Я думаю, они ошибаются. — Мягко сказал Георгий. — Или что более вероятно, намеренно скрывают факты.

Игнат поджал губы и набычился, сверля мода взглядом.

Но тот спокойно выдержал его взгляд и добавил:

— В любом случае нам нужно это проверить.

— Я их в порошок сотру. — Тихо прорычал Игнат. — Они пожалеют об этом.

— О нет, друг мой. Чтобы понять истинные масштабы происходящего, мы должны действовать предельно осторожно. И нам нельзя никого привлекать к этому, потому что мы не знаем, кому можем доверять. Заняться этим придется лично. Ты готов?

— Ладно. С чего начнем?

— Пожалуй, начнем с Пантериуса. Все нити ведут туда.

Шестью годами ранее.

Первые пару месяцев «Альбион» базировался вблизи Торгового Пути на перегоне между Зионом и Таурусом.

Место это на первый взгляд казалось выгодным — совсем недалеко от центра Федерации. Транспортный поток здесь был самым плотным, что по статистике обещало неплохие перспективы.

Но именно по этой причине пиратов здесь было как блох на бродячей собаке, так что дела у команды особо не клеились.

Экипаж от этого ходил мрачный, а Фред постоянно ворчал, что его сглазили.

Но уходить не солоно хлебавши было жалко, поэтому команда ждала хотя бы одной возможности, чтобы окупить вынужденный простой.

Но один интересный случай за это время все же произошел.

Дело было во время очередного патрулирования. Пока пираты потягивали пиво в кают-компании и маялись бездельем, Бёрни с Эриком дежурили в рубке.

Как младшие в команде, они брали на себя всю рутину, и с боевых дежурств почти не вылезали, а свободного времени хватало разве что на сон.

Но работа им все равно нравилась, поэтому они использовали любую возможность, чтобы научиться чему-то полезному.

Старпом Кристоф на рейдере был вторым человеком после капитана и охотно делился с новичками опытом, разъясняя все тонкости пиратского ремесла.

И самым интересным, конечно же, была тактика. Ведь именно от нее во многом и зависело, что команда получит по итогам рейда: прибыль, убытки или смерть.

И выглядело это так.

Старпом стоял на капитанском мостике и пристально смотрел на экран. Выбрав цель, он помечал ее и засекал время, а новобранцы должны были на время рассказать о ней все, что нужно, чтобы принять решение.

Расшифровав данные транспондера, Бёрни подключался к различным базам данных и отрывисто чеканил:

— Контейнеровоз класса «Галамакс». Флаг Аравии, зарегистрирован там же. Идет обратным рейсом с Аквариуса. Перспективы неважные. Скорее всего, опять морепродукты, скоропорт. Отмена.

— Двадцать семь секунд. — Кивнул на это Кристоф. — Ответ точный, анализ исчерпывающий. Но ты слишком долго тянешь с принятием решения. Так ты никогда не успеешь пометить цель первым. А в остальном ты прав — Аквариус ничего, кроме мороженной рыбы и не экспортирует, а нам оно без надобности. Теперь ты, Эрик! Расскажи-ка мне вот про… Это судно!

Старпом пометил цель и Эрик сосредоточенно нахмурился.

— Грузовик стотонник. Конфигурация нестандартная, ориентирован под наливные грузы. Флаг Либры. Регистрация на Этросе. Идет рейсом на Плетору. Везет суперликвоз, стоимость… Сорок два миллиона кредов! Захват цели!

Старпом устало потер глаза и покачал головой:

— Поздравляю, салага. С принятием решений у тебя проблем нет, ты управился за восемь секунд. Вот только через полчаса мы все будем мертвы. Догадываешься почему?

Эрик слегка покраснел, но упрямо мотнул головой:

— Цель оправдывает средства. Я бы рискнул.

Кристоф укоризненно вздохнул:

— Бёрни, ответь на вопрос ты. Почему нельзя атаковать такую цель?

Бросив на друга извиняющийся взгляд, Андерсон доложил:

— По многим причинам, старший. Первое — судно идет на Плетору, терраформирование которой закончится только через несколько лет. Торговый Путь туда еще не проложен. И это значит, что транспортировкой занимается Центр Экспансии. А их всегда сопровождают минимум два линкора. Они нас сожгут еще до того, как мы к ним приблизимся.

— Верно! — Одобрительно кивнул Кристоф. — Это все?

— Не все. Суперликвоз требует специальной тары для хранения и транспортировки, а у нас ее нет. Это значит, что доставить этот груз покупателю, которого еще не так просто найти, мы не успеем.

— Отличный анализ. — Кристоф довольно покивал и вдруг рассмеялся. — А знаете, что, парни? Вы два сапога пара. Один въедливый, но слишком медлительный. А второй решительный, но поспешный. Но все равно вы молодцы. Пять минут на отдых и вернемся к тренировке.

Друзья устало откинулись в креслах и довольно переглянулись: несмотря на рутину, работа им нравилась.

Но отдохнуть толком не получилось, потому что система оповещения издала сигнал и на экране появилась пиктограмма, информирующая о том, что очередной искатель приключений сошел с Торгового Пути.

Вся команда тут же высыпала в рубку, азартно вглядываясь в экран.

Бёрни с Эриком к тому моменту уже завершали анализ. Но прежде чем они доложили статус, Фред с досадой махнул рукой и пошел обратно.

Кристоф вздохнул:

— Отбой, парни. Это апатриды, их мы не трогаем.

Экипаж начал расходиться: веселье отменялось.

Помимо новичков и старпома в рубке остался только Дидрик — мрачный и злой мужик с густой черной бородой.

— Крис, позволь вопрос. — Подал голос Бёрни. — А как вы поняли, что это именно апатриды?

— Элементарно. Они отправили нам свои коды доступа.

— И что? Они в порядке?

Старпом флегматично пожал плечами:

— Коды немного устаревшие, но в целом проходные. А что?

— Да так. — Бёрни пожал плечами. — Просто я вижу у них на борту логотип грузовой компании с Халиона. И порядковый номер. — Он вывел на экран картинку.

— И что дальше? — Раздраженно бросил Дидрик. — Ну, купили апатриды подержанный грузовик, вот и пользуются. Они постоянно так делают.

— Да, но мы проверили их номер. — Поддержал Эрик. — Он все еще числится на балансе у той самой грузовой компании. Вот и маршрутный лист есть — идут с Пантериуса на Момори. Груза на восемьдесят тысяч кредов.

Старшие притихли, ошарашенно переваривая услышанное. Дидрик порывисто подошел к новичкам и прорычал:

— Что вы хотите этим сказать, салаги?

— Что это не апатриды. — Спокойно завершил мысль Бёрни.

С минуту старпом и боцман совещались, активно жестикулируя.

Наконец, Дидрик процедил:

— Если вы ошибаетесь, в качестве извинений за доставленные неудобства капитан отправит Ишвару ваши головы. Идет?

Эрик меланхолично пожал плечами. Покосившись на него, Бёрни кивнул.

Команда начала суетиться, отрабатывая маневры и готовясь к абордажу.

— А мы точно уверены, что это не апатриды? — Шепнул Андерсон.

Эрик пожал плечами:

— Вот скоро и узнаем.

Альбион тем временем уверенно приближался к грузовику, экипаж которого, предположительно, лишь пытался выдать себя за апатридов.

Когда пираты вышли на дистанцию атаки, потенциальная жертва вдруг прибавила скорость и сменила курс по направлению к Торговому Пути.

Вот только куда им тягаться с «Жнецом» — остановить их не составило труда.

Потом в короткое путешествие отправилась ЭМИ-торпеда и команда пошла на абордаж.

Как младшие в команде, Бёрни с Эриком шли в самом хвосте — их задачей было держать старшим спины.

Впереди раздались выстрелы, и наступила гнетущая тишина. Напряженно переглядываясь, друзья ждали, чем закончится их авантюра.

Вскоре мимо них протопал страшно довольный Фред, в руках которого был массивный кейс.

Положив его на пол, он откинул фиксаторы, и взору предстал ряд аккуратно уложенных импульсных винтовок — совсем новеньких, еще покрытых оружейной смазкой.

На радостях капитан хлопнул Эрика по плечу и воскликнул:

— Взять вас в команду было отличным решением! Да это же Клондайк! Вы были правы — ушлые дальнобойщики где-то купили старые апатридские коды и решили сэкономить на проезде! Но вы молодцы, все правильно рассудили! С этой добычи вы получите тройные доли! Ха! Да там на всех с лихвой хватит! Отличная прибыль, клянусь печенкой трезвенника!

Так друзья не только обзавелись отличным оружием, но и заработали на первоклассную пиратскую броню.

Теперь они были готовы к любым неожиданностям, а работать стало намного веселей.

Жизнь стала легкой и пьянящей, словно бокал игристого вина. А для этого всего-то и нужно было, что облачиться в хорошие экзо и заиметь на счетах определенную сумму честно заработанных денег.

Несмотря на очевидный успех, Фред все же решил передислоцироваться в другую систему, подальше от центра — уж слишком высока здесь была конкуренция с коллегами-пиратами.

После долгого мозгового штурма выбор был сделан в пользу перегона между Пантериусом и Аквариусом — на самой границе освоенного космоса.

Да, грузопоток тут был слабый, зато и конкуренция минимальная.

К этому моменту раны на спине Эрика уже окончательно затянулись и даже почти перестали зудеть.

Бёрни при этом оптимистично уверял, что шрамы только украшают мужчину. Но ничего красивого он в них не видел — они только добавляли уродства его горбатой спине.

Поэтому из новенького экзо он почти не вылезал, наслаждаясь ощущением силы и защищенности, которые она дарила.

Находясь на пиратском рейдер среди космических разбойников, он впервые за всю свою жизнь чувствовал себя в безопасности, как бы парадоксально это ни звучало.

Да и в целом все было лучше некуда. А новая возможность заработать не заставила себя долго ждать.

Это был их первый день на новой позиции.

Друзья к тому моменту уже хорошо натренировались в блиц-анализе и успели распределить между собой обязанности.

Поэтому когда бортовая система уведомила о новой цели, им понадобились считанные секунды, чтобы узнать о жертве все, что нужно.

— Вижу цель. — Доложил Эрик. — Сухогруз под флагом Чикасо, проезд до Аквариуса оплачен. Транспондер в порядке, но, похоже, он сбился с курса.

Дидрик нахмурился:

— Выглядит подозрительно. А что, если это полицейская засада? Я слышал, военные иногда делают так. Набьют трюм десантниками и ловят на живца. А? Что думаете?

— Брехня это все. — Отмахнулся Кристоф. — Не делают они так уже лет сорок. Что известно о судне?

— В системе есть полный комплект документов. — Добавил Эрик. — Везут крупную партию синтетических пищевых концентратов по контракту с Аквариусом. Партия в тысячу тонн.

— Фу, синтетика. — Фред поморщился, но сразу пожал плечами. — Хотя ее можно выгодно продать. Хоть тем же апатридам — эти все подряд жрать готовы.

Бёрни оживился:

— Вижу свежий акт технического осмотра, буквально несколько часов назад. Им выписали предписание немедленно привести баржу в порядок. Похоже, у них случилась поломка навигации.

— А что там с обороной?

— Внешнего вооружения нет, экипаж из одного человека.

— Это не интересно. — Дидрик махнул рукой. — Там всего один чикасо, а нас тут тринадцать бойцов в черных бронях. Даже и повеселиться не получится… Ну что, ребята! Покажем индейцу, кто тут белый господин?

В ответ раздались сдержанные возгласы, суть которых сводилась к тому, что это будет самый скучный рейд в их жизни.

Конечно, не бог весть какая добыча, но зато уже в первый же день по прибытии в новый сектор — это сулило удачу.

Дальнейшее произошло подозрительно легко.

Силовое поле сухогруза и так было деактивировано, а его скорость оказалась настолько низкой, что стыковка не составила никакого труда.

Выглядело все это так, словно жертва даже и не заметила, что ее берут штурмом.

В момент стыковки рейдер заметно тряхнуло, а потом еще раз, уже слабее.

Абордажная команда выстроилась у шлюза, ожидая герметизации и проверяя оружие.

Приникнув к окошку люка, Дидрик осклабился и весело помахал рукой кому-то на той стороне.

Когда створка, наконец, поползла в сторону, Фред с Кристофом первыми скакнули в проем и оттуда раздался веселый голос старпома:

— Стоять, ковбой, без резких движений!

В ответ раздался хохот Кривого Фреда:

— Совсем ты слепой стал, Крис. Какой же это ковбой? Это же совсем наоборот! Ну, привет, краснокожий.

Последними по трапу спустились Бёрни с Эриком и замерли у шлюза — это была их заранее оговоренная роль в команде. Держать спину, быть на подхвате и ждать распоряжений — вполне типичный функционал для всех салаг.

Посреди малой грузовой палубы в окружении пиратов стоял смуглый рослый мужчина. Его руки были скрещены на груди, а лицо выражало такую невозмутимость, словно он все еще не понимал, в каком положении оказался.

Чикасо молчал и не двигался, лишь пристально смотрел на окруживших его пиратов.

Тем временем Фред деловито подключился к бортовому журналу судна и что-то изучал, а Дидрик продолжал хохмить:

— Ты зачем с Торгового Пути свернул, придурок? У тебя же проезд до Аквариуса оплачен! Неужто у тебя и разрешения Консорциума есть?

— Нет у него никакого разрешения, я уже проверил. — Оборвал капитан, отключаясь от бортовой системы. — Фрэнки, что у тебя?

— Ничего интересного. — Отозвался техник. — Корыто того и гляди развалится. Навигационный блок у него накрылся, да и автопилот работает некорректно. И много чего еще разной степени тяжести. Похоже, наш приятель даже не заметил, как вышел за пределы Торгового Пути.

— О, как это грустно. — С притворным сочувствием протянул Дидрик. — Мы бы тебе обязательно посочувствовали, краснокожий, не будь мы пиратами. Но мы пираты. Поэтому за свой прокол тебе придется заплатить тем, что ты везешь в трюме. Понял?

Обведя взглядом пиратов, индеец невозмутимо посоветовал:

— Забирайте столько, сколько сможете увезти, и проваливайте. Дважды предупреждать не стану.

На мгновение пириты опешили от такой наглости. Затем переглянулись и дружно расхохотались.

Пока команда веселилась, взгляд Бёрни упал на нечто любопытное: небольшой топорик, лежащий в углу.

Склонившись, он поднял находку и внимательно осмотрел.

— Эй, смотри, что я нашел. Это что, томагавк?

— Точно, настоящий индейский томагавк! — Удивился Эрик и тут же нахмурился. — Черт, да он же весь в крови!

Тем временем, отсмеявшись, Дидрик вразвалочку подошел к чикасо и с головы до ног ощупал его взглядом.

Так и не найдя у него никакого оружия, как и чего-либо, что могло бы объяснить его самоуверенность, боец усмехнулся и произнес глумливым тоном:

— Так, так. Вы только посмотрите, какой дерзкий краснокожий нам попался. А, может, мы лучше заберем твою посудину вместе с грузом, а тебя самого пристроим на нос нашего рейдера? А? Как ты на это смотришь?

Пираты оживились — украшать внешнюю обшивку телами врагов у них считалось хорошим тоном. Тем более что Альбион был совсем новым кораблем, который еще не успел обрасти традициями.

А идея поместить на носовую часть такой экзотический трофей, как строптивого чикасо, определенно пришлась всем по вкусу.

Бёрни обеспокоенно подошел к капитану:

— Эй, Фред, глянь-ка, на томагавке кровь. Неплохо бы для начала выяснить, чья она. Здесь явно что-то не так.

Кривой отмахнулся от него, мысленно уже прикидывая прибыль от рейда:

— Какой же ты перестраховщик, Андерсон! Не дрейфь, сейчас выясним. Но сначала научим господина краснокожего правилам приличия.

Мотнув головой, Бёрни упрямо поджал губы и сделал шаг вперед, обращаясь к единственному, кто смог бы дать ответ на его вопрос:

— Эй, сын Чикасо! Ну-ка расскажи мне, чья кровь на этом томагавке?

Индеец в ответ неожиданно улыбнулся. Его глаза отчетливо блеснули фиолетовым, а потом его фигура смазалась.

Он двигался настолько быстро, что глаз не успевал фиксировать его перемещения.

Мощный удар впечатал Бёрни в тяжелую металлическую створку, и он осел на пол, с ужасом понимая, что поврежденная броня его уже не слушается.

Чикасо налету подхватил выпавший из его руки томагавк и сделал крестообразный взмах, после которого Кристоф с Дидриком осели на пол с перерезанными горлами.

Следующий удар должен был настигнуть Фреда, но капитан инстинктивно пригнулся, длинным кувырком уходя с линии атаки.

В следующие секунды бронированные тела пиратов разлетались в разные стороны, словно кегли.

Невозможно было рассмотреть, чем именно их достал невообразимо быстрый индеец, но к моменту падения на пол их экзо были пробиты в нескольких местах и попыток подняться они уже не предпринимали.

Остолбенев от увиденного, Эрик наблюдал за тем, как члены его команды гибнут один за другим.

Набычившись, он упрямо двинулся вперед, поднимая ствол винтовки. Но серая тень тут же оказалась у него за спиной, и мощный удар томагавком опрокинул его лицом в пол.

Лезвие боевого топора к тому моменту успело порядком затупиться о брони пиратов, поэтому лишь застряло между спинными пластинами его экзо, не причинив ему никакого вреда.

Однако мощный удар все же повредил какие-то коммуникации, и стокилограммовый спецкостюм с Эриком внутри превратился в неподвижную груду металла.

Боеспособность пока сохранял только Кривой Фред, который в очередной раз подтвердил свой талант незаурядного бойца, оставшись на ногах там, где все прочие уже погибли.

Присев на одно колено, он открыл огонь и серия сфокусированных кинетических импульсов прошила индейца насквозь, вырывая из его спины фонтанчики густой черной крови.

Замерев на мгновение, чикасо пошатнулся. Но, вместо того, чтобы падать, он с места ринулся на Фреда, в прыжке нанося серию быстрых ударов.

Пятясь к стене, Кривой успел порядком удивиться, когда его головной дисплей уведомил сразу о нескольких сквозных пробоинах.

И откуда они только взялись? Ведь индеец же безоружен…

Но додумать свою мысль капитан не успел, потому что чикасо выбросил вперед свою руку, которая мгновенно удлинилась, из человеческой плоти превращаясь в длинный и острый шип, конец которого пробил шлем-маску и вонзился Кривому точно в левую глазницу.

Бёрни уже запамятовал, какой именно глаз у Фреда был своим, а какой бионическим, но теперь медицина ему уже точно не поможет, ибо острый конец неимоверно твердого костяного шипа вышел у него из затылка прямо сквозь шлем.

По фигуре индейца прошла волна, он менялся прямо на глазах.

Только что он выглядел как человек, а мгновение спустя его тело начало уплотняться и плыть, покрываясь гребнями роговых пластин.

И Бёрни был готов поклясться, что его глаза в этот момент светились фиолетовым пламенем.

Драка тринадцать на одного всегда заканчивается быстро — ведь силы слишком не равны. И этот бой не стал исключением, вот только расклад сил в нем оказался совершенно нестандартным.

Наверное, на все ушло не более минуты, и вот уже пол усеян черными телами пиратов, одиннадцать из которых были мертвы, а еще двое обездвижены.

Привалившись спиной к створке шлюза ровно в том месте, где его достал удар, Бёрни меланхолично смотрел на существо, которое было чем угодно, но не человеком.

Рядом ворочался и шипел, словно гадюка, Эрик, остервенело пытаясь подняться в обесточенной броне.

А метаморфозы индейца постепенно сходили на нет, и вскоре он снова вернул себе человеческий облик.

С сожалением оглядев свою порванную в клочья одежду, он присел на корточки рядом с Эриком, с интересом наблюдая за его тщетными попытками встать.

— Я тебя убью! — Шипел белоголовый, извиваясь всем телом. — Зубами порву! Иди сюда, тупое индейское отродье!

Но чикасо лишь удивленно посмеялся над ним:

— Надо же, какая у тебя воля к жизни, дружок.

Бёрни внимательно следил за существом, которое только что в одиночку расправилось с целой абордажной командой.

Однако его взгляд в этот момент был не испуганным, а скорее удивленным.

А выражение его лица свидетельствовало о том, что сын фермера опять что-то обдумывал и сопоставлял.

Поймав на себе его взгляд, существо поинтересовалось:

— Ты о чем-то хочешь меня спросить?

Поразмыслив, Бёрни покачал головой:

— Пожалуй, нет. Думаю, я и так знаю, что ты такое.

Мимолетно улыбнувшись, индеец склонил голову набок и прищурился:

— И что же я такое?

— Адаптис.

Чикасо удивленно замер.

Сглотнув, Бёрни продолжил:

— Предлагаю сделку. Если ты оставишь нас в живых, мы будем служить тебе.

— Откуда ты знаешь про Адаптис? — Наконец, спросил чикасо. — И почему ты хочешь служить мне?

Бёрни усмехнулся:

— Мы с Холдона. Ты должен знать, что мы ненавидим Терракорп не меньше, чем ты.

— Да, я знаю. На Земле вы боролись за мировое господство и проиграли. Но теперь у вас есть своя планета. Радуйтесь, вы своего добились.

Андерсон помотал головой:

— Нам нужна не своя планета, нам нужно доминирующее положение над всеми мирами. Тот статус, которого мы заслуживаем. И если ты враг Терракорп, то у нас с тобой общие цели.

Индеец ненадолго задумался. Наконец, он улыбнулся:

— Не то чтобы мне были так близки твои переживания, но в одном ты прав. Враг у нас действительно общий. Полагаю, что и цели тоже.