Вспышка.

— Он мёртв, ваше Благородие. Мёртв.

— Нет, этого не может быть… Какая прискорбная, глупая смерть… Ох, мой племянник, прости! Прости меня, своего дядюшку, что я подвёл тебя…

Рядом звучали голоса. Кто же это говорит? Он всё никак не мог понять… И ещё кто он? И что происходит?

Его разум был сломан, разложен на маленькие кусочки, словно часики, которые любопытный ребёнок разобрал на детальки — каждая из которых всё ещё работает велением удивительной силы, но измеряет как-бы разные секунды. И только тело, — тело его было живым. Тело заметило приближение чего-то сверху и вскинуло навстречу этому руку.

— Ох?!

— Что… Что происходит?!

— Он… Живой! Юный князь — живой!

Игорь открыл глаза и осмотрелся. Он лежал в просторной бежевой палатке. Рядом находился столик с медицинскими приспособлениями. Пахло йодом, спиртом и… кровью.

Вокруг стояло множество человек. Один в белом — врач. Остальные в сером — медсёстры.

Кроме них: мужчина в зелёном мундире с золотистыми аксельбантами.

Игорь присмотрелся к этому человеку. На вид ему было примерно сорок лет, ухоженный, припудренный, с пышными красивыми усами и каштановыми глазами. Мужчина держал руку над головой Игоря. Игорь держал её своей собственной, за хрупкое запястье. Стояла полная тишина… Нет. Где-то далеко, на фоне, что-то гремело. Артиллерия? Пушка? Базука?

Игорь внимательно смотрел на мужчину с пышными усами. Сперва он был растерян. Потом, неожиданно, взгляд его стал злым, грозным, в его зрачках сверкнули чёрные молнии, — но моментально же вся кровожадная злость растворилась в приторной — от слова притворной, — улыбке:

— Гриша! Гришенька, ты в порядке? Врач, скорей сюда, мой племянник, Игорь, живой!

И началась волокита, медсёстры потащили воду. Мужчина грациозно освободил место у изголовья кровати врачу, а потом вышел из палатки за зелёную ширму. Игорь свалился на мягкие перина и, оставляя своё тело, — своё ли?.. — в полное распоряжение рук в белых перчатках, которые мяли его кожу и замеряли пульс, — попытался вспомнить, что всё-таки произошло.

Последние воспоминания мужчины по имени Игорь были пропитаны кровь. Он и его соратники прорывались на верхний этаж роскошного пентхауса. На каждом лестничном пролёте их ожидали враги. Гремели выстрелы, лопались головы, по ступенькам растекались мозги. Всё это была кульминация, достойный финал жизни страшной и чёрной.

Игорь вырос на улицах, и, как и любой другой паренёк с подобного рода образованием, поступил в единственный возможный колледж — в банду. Сперва Игорь был всего лишь мелкой сошкой на службе криминального авторитета — после юноша сам узурпировал его место. Всё было чрезвычайно просто. Игорь отправил к боссу шлюху, которой предварительно скормил капсулу со взрывчатым устройством.

И шлюха сделала бум.

Затем Игорь пробирался всё выше и выше по карьерной лестнице. Мужчина не чурался крови. Он ею пропах.

Наркотики, оружие, органы, люди… Он промышлял всем, до чего только мог дотянуться. Он не сторонился пыток, похищал семьи своих врагов, отправлял в конвертиках пальцы, уши, глаза, половые органы, целые головы в конце концов — для головы нужен был бандероль. Голову полезно было наполнить взрывчаткой. Мозг достаётся через нос, крючком, потом через трубочку засыпается тротил…

Такими темпами Игорь добрался с низов к самому верху. Последний противник оставался перед ним на дороге к олимпу преступного мира. Последний Враг.

Он был хитёр, силён… Банда Игоря была уничтожена, но это был обманный манёвр — Игорь скормил все свои пешки на съеденье вражескому королю, а потом заявился к нему сам, пока тот пировал, с обрезом и 20 кг патрон в сумке.

Все дальнейшие события можно описать одним словом: бойня.

Игорь растерял всех своих людей, но пробился до последнего этажа. За окном стояла непроглядная ночь. Враг держал пистолет. Выстрел. Мимо. Игорь размазал его руки выстрелом из обреза.

Толстый мужчина свалился на пол. Игорь наступил ему на живот, прицелился и взорвал его голову, которая пыталась выговорить мольбу о пощаде.

Вот и всё, подумал Игорь, медленно поднимая собственную голову. Последний выстрел поставил точку в этой истории. Мужчина стоял напротив окна и смотрел на сияющий под чёрным небом город.

Бах.

Ещё один выстрел. Стекло треснуло и рассыпалось золотистыми блёстками. Игорь положил руку на свой живот и почувствовал, как разливается тёплая кровь.

Мужчина повернулся и увидел… Увидел, что у него за спиной стояла девчонка. Лет одиннадцати, тоже полненькая, с пистолетом в руках и заплаканными глазами. Игорь прицелился и выстрелил — щёлк. Патроны кончились. Мужчина бросился бежать на ребёнка. Одно ранение ещё можно пережить, если он… Бах.

Прямо в сердце.

Игорь свалился на колени.

Бах.

Бах. Бах. Бах. Бах. Бах.

Щёлк.

…Девочка в порыве ярости схватила крест с заострёнными краями, который висел на декоративном жезле, — вся просторная, пышная комната была украшена древними реликтами, — и набросилась на Игоря словно безумная, пронзая его раз за разом и разливая на мраморный пол его кровь. А Игорь всё смотрел на сияющий город под чёрным небом, и как он мерк в его темнеющих глазах… Потом его взгляд привлёк зелёный огонёк. На железном крестике было пять жемчужин, и как только его стальная поверхность пропиталась кровью мужчины, они стали разгораться всё ярче и ярче…

Их мутное сияние затмевало весь мир Игоря. Вскоре огоньки закружились, закружили сознание, закружили Игоря в безумный водоворот. И вот

Вспышка.

Яркий свет.

Доктор раскрыл его веко и посветил фонариком, проверяя реакцию зрачка.

Такой была жизнь человека по имени Игорь. Пропитанная кровью до самого конца.

Жалел ли он об этом?

Нет.

И всё-таки, что здесь творится?

Некоторое время Игорь лежал в прострации. Ничто не имело смысла в его голове. Он же… Был мёртв? Да? Да. Но что происходит в таком случае? Почему он всё ещё дышит?..

Чувствует запахи?

Игорь нахмурился и вдруг обнаружил ещё кое-что. Оказывается, это была лишь половина воспоминаний в его голове. Преобладающая, но не единственная.

Кроме этих были другие воспоминания. Другое прошлое.

В нём его тоже звали Игорем. Родные, кроме сестры, — Гришей. Чужие — Игорь Трубецкой, сын Великого Князя… Российской Империи?

Нежели он попал в прошлое?

Нет, Игорь помотал головой. Пускай эта страна и называлась Россией, и находилась она на том же Евразийском континенте, и соседи у неё были те же самые — Германия, Китай, Швеция… — и пускай год на календарях считался от рождества Христова — 1913 — это была вовсе не его Россия. И вокруг был совершенно другой мир.

Игорь был в этом уверен по очень простой причине.

Княжич Игорь с самого раннего детства учил четыре дисциплины — русский язык, историю, арифметику и магию.

— Нужно проверит ману дес пациентес, — сказал с немецким акцентом врач, доставая серебристую спицу.

Магия…

Игорь аж глупо улыбнулся, когда вспомнил это слово.

Магия существовала в мире с древнейших времён. Она шла рука об руку с его историей. Правители и великие владыки прошлого были магами. Именно маги правили миром, именно они составляли дворянское сословие. Ведь чем древнее твой род, тем могущественней твоя родословная, и тем сильнейший ты маг.

Маги могут швыряться пламенем, ходить по воде, даже летать. В древние времена они и вправду были непобедимы. Однако прогресс не стоял на месте, технологии развивались, и вот уже обычные люди научились швыряться пламенем из пушек, верша такие разрушения, на которые не способен ни один маг. Они научились пронзать морскую гладь на железных кораблях, летать там, куда не мог подняться ни один маг без того, чтобы замёрзнуть.

Казалось бы, маги должны уйти в прошлое. Но нет, они всё ещё правили светом. Почему?

Игорю вспомнился один жаркий летний полдень и душный лекционный зал своего родового поместья. Старый учитель, француз, мусьё, вёл лекцию.

Почему же маги были правителями мира, спрашивал он. Почему они не затерялись в стальных грозах современного поля боя? Ведь плоть мага была немногим крепче человеческой, и столь же привлекательной для пули?

Почему?

Потому что лишь маг мог орудовать le Волшебной бронёй, — говорил учитель с явным акцентом.

Игорь вскочил на ноги. Врач заговорил что-то на немецком. Медсёстры стали укладывать его назад. Игорь вытянул руку и выпустил в землю сверкающую молнию. Девушки охнули и разбежались, а юноша бросился на улицу, на воздух, вон из палатки.

Он вырвался на открытый свет.

Рядом стояла охрана. Солдаты ошарашенно уставились на своего князя. Палатка располагалась на вершине холма. Внизу проглядывалось войско, окопы, баррикады, где-то гремела артиллерия. На горизонте поднимался дым. Игорь бросился вниз по скату. Юноша бойко пробежался по мокрой земле, потом съехал голыми пятками по траве. Пахло зеленью, но прохладный ветер доносил пороховой смрад. Игорь спустился на пару метров и оказался возле высокого дерева, весенней сосны на краю холма. Возле неё несли караул солдаты в зелёных шинелях.

Стражники насторожились, когда увидели неожиданно прибежавшего человека, а потом сильно удивились. Они узнали в нём своего генерал-лейтенанта, юного княжича. Солдаты переглянулись и неуверенно пошли в его сторону, чтобы отвесить поклоны… Но Игорь их даже не замечал. Всё внимание юноши было обращено на железного монстра у них за спинами.

На шестиметрового бронированного титана…

…

Ещё раз:

Почему маги, несмотря на пушки, на артиллерию и порох всё ещё были страшнейшей силой на поле боя?

Ответ заключался в единственной вещи — и множеством имён.

…Во Франции её называли Волшебной Броней.

В Германии — Магическим Доспехом.-

В Индии — Облачением Асуры.

В Африке — Доспехами Бога.

В России они звались Кладенцами…

И даже в прошлом мире Игоря, хотя ничего такого в действительности не существовало, для этого было название.

Меха.

Или,

Огромные Человекоподобные Роботы…

Глава Первая.

I.

— Гриша! Вот ты где! Ты так быстро убежал, доктор Менгеле в шоке… Боже мой, что на тебя нашло?..

Игорь повернулся. За спиной у него, по тропинке вверх по холму, спускался уже знакомый мужчина. Тот самый, с ухоженными усами и крахмальной улыбкой, статный и манерный…

Кто же он такой? Игорь попытался вспомнить и вскоре выловил на волне воспоминаний Имя этого человека.

Звали его дядя Володя… Либо же Князь Василий. Он было кровный брат отца Игоря, Великого Князя Егора Трубецкого…

По мере его приближения, всё больше и больше фактов об этом человеке всплывало в голове Игоря.

Князь Василий был популярной фигурой на сцене высшего общества Российской Империи. Здешней Российской Империи. Из этого мира.

У него было много друзей и связей, он был известен и любим, в том числе за своё происхождение и праведное нежелание вмешиваться в большую политику. Это был яркий, блестящий человек. Не было такого бала или вечера, которые он не озарил бы своей улыбкой. Не было той руки в перчатке, которую он оставил бы не целованной. Той дамы, с которой он не сыграл бы танец…

Игорь, прошлый Игорь, судя по его воспоминаниям, любил своего дядюшку Володю. Немудрено, с самых ранних лет он задаривал племянника прекрасными подарками — особенно ясно Игорю вспоминалась моделька волшебного доспеха, выполненная рукой искусного мастера, которую он получил на рождество. Сестра Игоря в тот памятный вечер нашла в алой коробочке под елкой драгоценное платье. Девочка сорвала с него все рюши и подрезала юбку, потому что, как она сама сказала, ей так было удобней… А вот Игорь свою модельку приберёг.

И в более позднем возрасте дядя Володя всегда помогал юноше советом. Вместе их видели чаще, чем Игоря и его собственного отца.

Вот и теперь, заметно волнуясь за своего племянника, на глазах нескольких солдат, брат Князя подошёл к юноше и попытался положить руку ему на плечо. И снова ничего не вышло — Игорь схватил эту руку, точно за хрупкое запястье.

Солдаты повздыхали, мужчина округлил глаза.

Сам же Игорь сохранял каменное лицо.

Но про себя он усмехнулся.

…В его воспоминаниях, — воспоминаниях этого тела, — племянник всегда дорожил своим дядюшкой, испытывая к нему только любовь и доверие.

Но что в таком случае значил тот чёрный взгляд, жажда крови, с которой он посмотрел на него, когда юноша беспомощный валялся на кровати? Нет, Игорь видал в своей жизни такие глаза. Он знал, что они значат. За этой улыбчивой накрахмаленной маской таился ублюдок, самый настоящий, который почему-то желал его смерти…

Игорь с большим удовольствием свернул бы его шею прямо сейчас — жаль ситуация была для этого больно щепетильная.

Василий меж тем пришёл в себя и заговорил гортанным голосом:

— Игорь… Всё хорошо. Ты, наверное, всё ещё сконфужен после утреннего… Происшествия. Поверить не могу. Враг проник в наш лагерь и подсыпал отраву в твой завтрак!.. Вот что бывает, когда воюешь против желтолицых варваров. Но не бойся. Всё будет хорошо. Мы уже вышли на след виновных. Вскоре все они будут вздёрнуты за то, что посмели позариться на дворянскую кровь!

Солдаты закивали. А потом увидели, как их юный княжич повесил голову. Он был словно испуганный ребёнок, подумали они. Им стало его жалко, но в то же время немного неприятно, что такой человек ими командует.

— Обещаешь… Дядюшка? — спросил Игорь слабым голосом.

— Обещаю Гриша, обещаю.

— Его… Отравителя… Вздёрнут?

— Разумеется.

— На виселице? — юноша всё смотрел в землю.

— Да Гриша, его безусловно вздёрнут на виселице, — заявил Василий и замер. Игорь поднял взгляд и посмотрел на своего дядюшку смеющимися чёрными глазами.

На мгновение странное чувство схватило сердце Василия. Будто перед ним стоял не его глупый и наивный племянник, смешная тень своей гениальной, даже монструозной сестры, но совершенно другой, незнакомый и чрезвычайно опасный человек. Князь Василий растерялся. Он присмотрелся к юноше, но мгновение спустя все странности исчезли. Мужчина покачал головой, тайно усмехнулся над своей глупой иллюзией и с наигранною заботой спросил:

— Так… Гриша… Может пойдём отсюда? Вернёмся к врачам. Тебе надо полежать, успокоиться…

— Пойдём. Но не к врачам, они меня утомили, — ответил Игорь, задумчиво разглядывая железного монстра.

— Не к врачам? Гриша, ты уверен? Знаешь, по-моему…

— Вполне, я чувствую себя прекрасно, — заявил Игорь.

Причём юноша даже не лукавил. Он и вправду ощущал себе невероятно хорошо. Впервые за много-много лет. У его прошлого тела было немало болячек — ныне все они испарились, он помолодел.

Собственно, — юноша улыбнулся, — так оно и было…

Его новому телу было всего двадцать лет.

— Прекрасно… — лицо Василия стало кислым.

— А куда ты сам собираешься, дядюшка? — спросил Игорь.

— Я? Я шёл на военный совет, Гриша.

— Военный совет?..

Игорь кивнул и прошёлся к самому склону. Солдаты затрепетали и побежали страховать своего княжича, лишь бы он не свалился. Юноша посмотрел вниз, на подножие холма. Там выстроились баррикады и окопы. За ними убегало поле, изрытое артиллерийскими снарядами, с несколькими взорванными деревянными домишками, от которых вздымались дымные струйки, и наконец под ясным солнцем возвышался на самом горизонте замок.

Это было необыкновенное ромбическое строение с многоуровневыми каменными стенами, которые нарастали одна на другую, подобно ступенькам. С чёрными бойницами и белыми тортобразными башенками-пагодами, над которыми реяли красные флаги.

Игорь хмыкнул и вложил руки в карманы. Он никогда не видел подобные замки вживую. Только на картинках из одной далёкой страны.

Японии.

Что здесь забыло это войско? Теперь уже его войско… С кем они воюют? Игорь нахмурился и попытался вспомнить, как вдруг раздался свист, затем грохот, и земляной гейзер взмыл возле замковой стены.

Работала пушка.

— Военный совет? — задумчиво проговорил Игорь и улыбнулся. Вот и отличный способ разобраться, что же происходит: — Я не против сходить на военный совет.

— Ах? Ты уверен, Гриша? Но это ведь такое напряжение, такие нервы! В твоём состоянии я не бы не советовал. Может лучше оставишь это неспокойное дело своему…

— Не утруждайся, дядюшка. Я же говорю: чувствую я себя прекрасно. Пойдём, — махнул юноша рукой и пошёл в гору.

Солдаты рядом растерянно переглянулись и заволновались. Юный князь почти никогда не посещал военные советы, оставляя эту тяжкую ношу на плечи своего дядюшки. С чего же теперь такое рвение? А быть может… Может он так сильно разозлился на противника, что тот посмел пытаться его травить, что решил взять всё дело в свои руки и отомстить?

Мужчины забеспокоилось; ох не к добру это… Разъярённый юноша мог принять какие-нибудь глупые и неразумные решения, которые подставят всё их войско. Но сказать солдаты разумеется ничего не смели.

Князь Василий опустил голову:

— Как скажешь, Гриша… Идём.

Мужчина повернулся и пошёл по тропинке в гору. Игорь последовал за ним, но сперва бросил прощальный и внимательный взгляд на железного гиганта. Он был похож на богатыря в чугунных пластинах и с головой, как у шахматной ладьи.

Согласно воспоминаниям Игоря, это был один из трёх сильнейших Кладенцов рода Трубецких.

Чёрный Богатырь: Воланд…

Юноша вдохнул свежий воздух. Он и вправду очутился в совершенно новом для себя мире…

Следовало всё хорошенько обдумать и понять… Что ему теперь делать?

Хороший вопрос, но чтобы на него ответить, нужно прочнее закрепиться в прошлом.

Поднимаясь на гору, мимо удивлённых гвардейцев, Игорь снова попытался настроить свои воспоминания…

И так, вспоминал Игорь.

Пришло время разобраться, кто он всё-таки теперь такой.

Его новое тело, прежний Игорь, был старшим сыном Великого Князя Егора Трубецкого. Знатного и могущественного дворянина Российской Империи.

Как и любой человек благородных кровей, маг, Игорь с раннего детства носил офицерский чин. В его случае и благодаря связям отца юноша был генерал-майором. При этом сам он никогда не воевал и всю Великую Войну, которая всего пару лет назад отгремела в этом мире, просидел в своём родовом гнёздышке.

Война эта, вспоминал Игорь, велась в немного другом составе, нежели в его прежней жизни. С одной стороны воевали Италия, Пруссия и Япония, — с другой Австрийская Империя, Франция, Британское Содружество и под самый конец присоединившаяся Россия.

Благодаря огромному численному перевесу, — разница шла в разы, — победила именно так называемая Имперская Атланта. В том числе Россия. Победители оккупировали земли проигравших. Италия была превращена во Французскую марионетку, прямо как во времена великого магистра Наполеона. Пруссия сделалась вотчиной Габсбургов, а кроме того потеряла свою восточную половинку, на которой Россия установила марионеточный режим.

Аналогичная судьба постигла Японскую Империю. Она потеряла все свои колонии и ныне на ней хозяйничало Имперское содружество, которому содействовало местное оккупационное правительство во главе с марионеточным Императором.

России тоже, приличия ради, передали Курильские острова, а также половину Хоккайдо. Империя расположила здесь гарнизон в 30 тысяч человек, который и возглавил Игорь пару месяцев назад.

Какой стремительный карьерный рост, отметил про себя юноша и перешагнул очередную кочку.

Случилось это следующим образом.

Игорю было уже двадцать лет, и почти всю свою жизнь юноша провёл в уютной теплице фамильной усадьбы.

Игорь жил, во всём полагаясь на других. Это была проблема. Отец его был уже немолод, пора было говорить о наследстве, и вот, один из давних военных товарищей князя Егора, ныне генерал всей восточный армии и единоличный повелитель Порт-Артура, как-то обмолвился во время их дружеского ужина, что юноше не помешает возмужать. А у него как раз есть одно свободное место — генерала японского оккупационного корпуса… Можно пристроить туда Игоря, чтобы парень набирался управленческого опыта.

Князь Егор уклончиво обещал подумать.

И что удивительно, несмотря на такой, казалось бы, категоричный отказ… Князь в итоге действительно подумал.

И согласился.

После этого Игоря спешно повысили в генерал-лейтенанты, — потому что нужно было звание, — и отправили первым же поездом в Сибирь, ну а там пароходом — мучительные воспоминания, койка, белый потолок, у юноши была морская болезнь, — в Оккупационную Область Хоккайдо…

Вместе с тем юного княжича согласился сопровождать его дядюшка. Василий обещал быть своему племяннику верным помощником. Кроме него Игорь взял кладенец, Воланд, один из трёх Класса Родовое Сокровище, что находились во владении Трубецких — второй был в руках самого Великого князя, а третий ныне использовала его сестра.

Елисавета.

Лена…

Странная, беспомощная тяжесть надавила на сердце Игоря, когда он попытался вспоминать сестру своего нового тела…

Лучше этого пока не делать, решил юноша и отложил этот вопрос на потом. Словно передвигая хрупкую мебель в пыльный уголок.

По своему прибытию в часть Игорь поселился в хоромах и довольно редко выполнял свои прямые обязанности.

В итоге, несмотря на то, что именно князь располагал наивысшей властью и боевой мощью во всём войске, юношу особенно никто не слушал; все бразды правления взял на себя его дядюшка, который немедленно сдружился с офицерами.

Солдаты знали об этом и считали своего Генеральчика фигурой сугубо фиктивной. В их глазах он был изнеженный и не желавший своего поста ребёнок.

Ну а потом дядюшка видимо отравил племянника. Насмерть.

Зачем ему было это делать?

Хороший вопрос.

Игорю захотелось вдруг немедленно взяться за расследование, но юноша удержал себя… Нет, рановато. Они сейчас были на войне, вокруг гремела битва. Сперва следует уладить эти дела насущные, а уж потом разбираться с дядюшкой…

И этим странным перерождением, разумеется. С ним тоже нужно было что-то делать. Что это был за сияющий крест? Почему юноша сохранил своё имя? Как много вопросов. Как страстно хочется ответа, но надо терпеть, и отыгрывать, пока приходится, роль.

Вообще Игорю не впервой было действовать с наскока.

Можно было приспособиться, и к тому же, размышлял юноша, следовало сперва проявлять как можно больше активности. Так он ещё сильнее расшатает планы Василия, а это было по меньшей мере забавно сделать…

Игорь внимательно посмотрел на аккуратно подстриженный затылок своего дядюшки и улыбнулся.

По спине Василия побежали мурашки.

Вместе они взошли на вершину холма и стали возле зелёного шатра. Василий кивнул гвардейцам, которые тут же закивали в ответ и с удивлением посмотрели на княжича, и сказал:

— Идём, идём Игорь, — идём на военный совет, — после чего шагнул в шатёр.

Игорь молча проследовал за ним и осмотрелся.

Первое, что попалось ему на глаза, был большой, заваленный бумагами стол. За ним сидели важные люди в зелёных мундирах. Справа был ещё один столик, с тяжёлым железным аппаратом, над котором что-то постукивали три телеграфистки.

Василий было собирался сесть во главе стола, но опешил. Тогда Игорь вышел вперёд и сам занял почётное место. А потом юноша закинул ногу на ногу, откинулся на стуле и стал внимательно рассматривать шокированные лица офицеров…

II.

Все офицеры уставились на юношу.

Что же здесь забыл юный княжич?

Он, конечно, был генералом, но при этом ни разу не навещал военные советы. А час назад так вообще пришло донесение, что юношу отравили, причём очень серьёзно! И вот он вдруг является прямо сюда, в штаб! Почти два десятка мужчина растерялись, а потом все разом вопрошающе посмотрели на князя Василия.

Василий заметил все эти взгляды, довольно улыбнулся и сказал немного язвительно:

— Наш генерал-лейтенант решил сегодня наградить вас своим присутствием, господа офицеры!

Люди переглянулись, а потом как будто что-то поняли и тоже выдавили улыбки. Вот оно что, подумали они… Похоже, юного княжича схватил какой-то бзик после его отравления. Что ж, такое часто происходит с молодыми людьми. Немного неприятно, конечно, но некоторое время им придётся поиграться с ребёнком, а уж потом они смогут заняться серьёзным делом. Некоторые мужчины с откровенным раздражением нахмурились.

— Что ж, здравия желаю, генерал-лейтенант. Простите за невежливость, просто все мы думали будто бы вы всё ещё оправляетесь от своего отравления… Мы безусловно рады видеть, что с вами всё прекрасно! — с улыбкой сказал мужчина с шевелюрой, накручивая свой длинный тонкий ус…

— Здравия, — сухо сказал бритый и бледный старик, выглядящий немного старше своих лет.

Первого, вспоминал Игорь, звали Андрей Кирсанов. Он был одним из двух генерал-майоров Игоря, — собственно, вторым из этой пары был тот самый старик — Сергей Стрелков.

Игорь посмотрел сперва на одного, потом на второго, а затем и на всех остальных офицеров, с трудом припоминая их лица.

Прежнего Игоря совершенно не занимал его собственный офицерский состав.

— Так… Я полагаю, раз уж вы присоединились к нам, генерал, следует начать с дежурного обсуждения обстановки… — с улыбкой предложил Кирсанов.

— Следует, — хмуро заметил Стрелков.

— В таком случае… Адъютант Скоморохин, прошу, зачитайте нам ваш свежайший доклад, — попросил Кирсанов.

— Ах, будет исполнено, сир! — вскочил молодой человек примерно двадцати лет, подстриженный, с приятным лицом и круглыми очками без ободков.

Юноша взял со стола бумагу и стал читать:

— …За последние двадцать четыре часа позиции противника были обстреляны из 33 орудий, всего было выпущено снарядов…

— Стоп, — резко прервал молодой голос. Адъютант замолчал и растерянно приоткрыл рот. Его мимику повторило ещё несколько офицеров. И не мудрено, ведь это говорил их Генерал, Игорь….

Майор Стрелков нахмурился. Кирсанов улыбнулся и спросил:

— Желаете что-то уточнить… Ваше превосходительство?

— Да, — ответил Игорь и немного горько спросил:

— Кто ещё раз такой… Наш противник?

— Простите?..

Офицеры стали переглядываться.

Кто противник?

Серьёзно?

Что это за вопрос такой?

Вопрос генерала своим офицерам…

Юный адъютант растерянно опустил плечи, а потом стал копаться в бумагах.

Остальные зашептались.

— Кто наш… Противник, сир? — переспросил Кирсанов, пока другой генерал-майор вскинул бровь.

— Да. Можете ответить? — спокойно повторил Игорь.

Неловко было спрашивать такое, но что поделать? Последние воспоминания Игоря были туманны, да и вообще знал он только, что воевали они против повстанцев. А кто они такие, против чего восстают… Касательно этого юный князь не имел ни малейшего понятия.

Плохо.

Если мужчина, — хотя теперь он уже снова стал юношей, — хотел закрепиться в этом мире, ему нужно было удержать генеральскую должность. Это обеспечит ему силу, власть, а вместе с ней и наибольший простор для дальнейших действий, когда он, собственно, найдёт время решить, как ему вообще выживать в этом странном новом мире.

Ну а для этого сперва следовало узнать, против кого они вообще воюют?

Ради этого он готов был немного пренебречь своим лицом.

К тому же мнение всех офицеров касательно Игоря и так уже находилось на уровне близком к пренебрежению, и падать отсюда можно было только вверх.

А дно нащупано, да.

Пока офицеры всё перешёптывались, Кирсанов собирался что-то сказать, а Василий довольно улыбался, неожиданно:

— Се-сейчас, Ваше превосходительство, — голос подал тот самый адъютант по фамилии Скоморохин. В нагромождении бумажек на столе он вырыл необходимую, радостно поправил очки и уже приготовился читать, как вдруг замялся и неловко посмотрел на Игоря:

— Вам полную версию… Или вкратце, ваше…

— Давай полную, — ответил Игорь и прикрыл глаза.

— Как вы велите. Кхм, тогда… 19-го сентября сего года мы получили донесение, что восстание Красных повязок, впервые имевшее место быть в области Ямагата Японской Империи…

…Распространилось на север.

Восстание это, направленное против оккупационной власти Британского содружества, да и вообще любой варварской иноземной силы, нарушающей суверенитет Империи, немедленно вспыхнуло и распространилось почти по провинции.

Восставшие почти завладели боеприпасами и амуницией. Могло стать очень опасно, но благо из-за своего стихийного характера и слабой организации Красные рубашки не смогли закрепиться, пока не подошли регулярные войска.

Провинцию быстро усмирили. Ядро повстанческих сил, — включая их предводительницу, известную как Алая Они, — бежало сперва в провинцию Амори, а потом, через пролив Соя на Хоккайдо; там они снова стали поднимать крестьянство, и снова были настигнуты карательным корпусом генерала Ванкувера.

У восставших не было выбора кроме как бежать через границу Российских владений.

И так совпало, что граница не была особенно укреплённой, ибо как раз в это время происходили военные учения. По дипломатическим причинам их проводили на отдалении от оккупированных Содружеством японских территорий… Всё дело в том, что за последние пару лет отношения между бывшими союзниками по великой войне заметно охладели. Подобные учения могли расценить как провокацию.

Вот повстанцы и выбили ослабленный пограничный гарнизон, после чего крепко засели в древнем замке Акадзиро.

К тому времени когда Российские войска подоспели на вырочку, в замок стеклось уже немало добровольцев со всех окрестных деревень и была организована крепкая оборона. Нашлись старые пушки, взрывчатка…

Поэтому же пришлось отказаться от штурма. Замковый гарнизон возрос до такой степени, что любая попытка взять его с наскока была чревата большой кровью.

— Вот мы и постреливаем, понемножку, — вставил после многозначительной паузы в рассказе Кирсанов.

— Выкурим их измором, — добавил Стрелков.

Игорь задумчиво кивнул и сказал:

— Дурацкий план.

Кирсанов усмехнулся, Стрелков сжал до белизны губы, и все прочие офицеры вытаращили глаза.

— Гриша, — полушёпотом заговорил Василий. — Что ты такое…

— Вы знаете, сколько у врага припасов? — продолжал Игорь, внимательно поглядывая на лица своего штаба. Все молчали.

— Сейчас осень, — сказал юноша. — Видели эту крепость? Сложно прокормить такую махину. Скорее всего местный феодал собирал налог с крестьян зерном, — юноша усмехнулся: — Занимался продразвёрсткой. Скорее всего сборы уже закончились. Погреба у него полны риса и пшеницы. Даже если местный гарнизон сильно вырос и на всю зиму их не хватит, держаться восставшие смогут долго.

Игорь прищурился и мрачно улыбнулся:

— Мне надо объяснять, почему у нас нет столько времени?

— И почему же? — грубо спросил Стрелков.

— Потому что нас тут не особенно любят.

— …

— Боятся надо не войска повстанцев, а местных. Они сидели тихо-смирно, раньше. Теперь у них появился идеал в образе этого замка. Это наша опухоль. Её надо извлечь на корню. Не то она будет расти дальше. И тогда посмотрим, кто здесь будет в окружении, мы, или они. В оккупационном округе проживает сколько там, двести пятьдесят тысяч человек?..

После слов юного княжича воцарилась тишина. Сперва все офицеры обдумали его заключения. А затем поразились, что сказал все эти умный, ясные мысли их неопытный мальчишка генерал.

У некоторых сама собой отвисла челюсть. Многие посмотрели на черноволосого юношу так, будто видели его впервые в жизни. Глаза Кирсанова таинственно заблестели, Стрелков сделался необычайно хмурым… Наименьшую реакцию, казалось бы, проявил князь Василий.

— Занятное наблюдение, Гриша, — заметил он осторожным голосом.

При этом мужчина свои руки в белых перчатках держал за спиной, немного ниже копчика, и нервно перебирал пальцы.

Игорь подметил все реакции вокруг и слегка улыбнулся.

Меж тем про себя юноша продолжал суждение.

Скорее всего, даже при сильнейшем народном волнении враг не сможет выбить их с Хоккайдо. Рядом были Владивосток, Порт-Артур, — их якорь засел слишком крепко.

Но это если речь шла об одних только повстанцах…

Больно подозрительно правительственные войска снова и снова давали Красным рубашкам сбежать. Больно подозрительно их гнали всё дальше и дальше на север. Всё это напоминало некий план…

Чтобы повстанцы закрепились в российских землях, подняли смуту, устроили бойню… Они не могли выгнать русскую армию из Хоккайдо, но это могли сделать сами русские, если остров станет слишком неудобным для удержания.

Если Верховное командование решит, что этот клочок земли того не стоит, они с превеликим удовольствием согласятся на предложение вернуться его Японскому марионеточному правительству, — и содружеству, — за некую символическую плату…

— Хитро, — прошептал Игорь.

— Если всё так плохо с нашей тактикой, княжич, — вдруг заговорил Стрелков. — У вас найдётся лучше?

— А есть другие варианты, кроме как дать бой?

— Да? — Стрелков вытянулся вперёд.

— И как именно вы предлагаете дать бой, княжич? Потому что позвольте напомнить вам, если это Вы тоже забыли, ха, у врага есть Кладенец ранга Родовое сокровище… И опытный богатырь (1).

Офицеры замолчали. Кирсанов кивнул и улыбнулся.

Действительно, самой опасной силой были вовсе не рядовые врага, не эта крестьянская челядь, не пушки и не пули.

Наибольшую опасность для штурма представляла их предводительница, Алая Они.

Согласно докладам, которые больше походили на легенды, она была совсем юной девушкой едва ли шестнадцати лет. Наследницей ныне обнищавшего, но древнего дворянского рода.

Однажды она обнаружила припрятанную в храме своих предков Магическую броню. Девушка увидела в этом надежду на свободу своего народа и подняла народное восстание.

За последние несколько месяцев Алая Они показала себя как чрезвычайно одарённый маг. Семнадцать прочих магистров пали от её руки. Великое множество девушка повредила. Среди её жертв был даже один другой опытный чародей с бронёй ранга Родовое Сокровище.

Звали юную волшебницу Мисураги Юй, и она была чрезвычайно опасна.

Меж тем в распоряжении армии Игоря было всего двенадцать Кладенцов, — примерно в два с половиной раза меньше, чем полагалось такому войску, опять же, чтобы лишний раз не провоцировать Британское содружество и потому что главной их задачей было удержание порядка на оккупированных землях, а не война.

Разумеется, у них тоже была своя броня ранга Родовое Сокровище, но вот её богатырь…

— Сколько раз вы воевали на поле боя, княжич? Не против болванчиков в тренировочной теплице, а по-настоящему? — агрессивно спросил Стрелков.

— …Пока ни разу.

— Ни разу! И думаете победить богатыря-ветерана? Может быть вы надеетесь, что у вас вдруг проснётся гений вашей сестры?

После слов генерал-майора все опустили головы. Как будто само упоминание младшей дочери Трубецких способно было вызвать поклон. И сложно было сказать, уважение демонстрировал этот произвольный жест, или страх…

Один Стрелков держал спину ровно и пристально смотрел на Игоря. Но вопреки ожиданиям, юноша не побледнел, не смутился. Игорь спокойно подождал спокойствия, а потом сказал:

— Шансов у меня немного, это правда… Именно поэтому мой план не подразумевает мою победу в случае дуэли…

— А?

— Что?

— Ох?! Как чрезвычайно занятно. Не поделитесь своей задумкой, Ваше превосходительство? — С подлинным интересом заговорил Кирсанов.

— Могу. Для начала мне нужны крестьяне.

— Крестьяне, Ваше превосходительство?

— Со всех окрестных деревень, — старики, женщины, дети… Мне нужно чтобы их собрали сюда, и скорее.

Офицеры растерянно переглянулись.

— Если позволите, — заговорил Стрелков.

— Вы всё узнаете, когда они будут здесь, — ответил Игорь. — Моё отравление уже показало, что в наши ряды проник вражеский шпион. Не хотелось бы, чтобы он прознал о нашей задумке раньше срока… Не так ли, дядюшка?

— Д-да, очень верное замечание, Гриша! — с волнением ответил Василий.

— Что же, — произнёс Кирсанов. — Если на то ваша воля, генерал… — он махнул телеграфисткам, и те стали что-то быстро настукивать.

— Всем нам будет очень интересно узнать, в чём же заключается ваш… План.

…

Игорь вернулся в свой шатёр.

Богатырём называют в России мага, орудующего магической бронёй.

III.

Игорь вернулся в свой шатёр. Он был, к удивлению, совсем не тесным и лишь немного уступал штабному. Разве что заставлен всевозможной мебелью был не в пример теснее. Здесь нашлась и кровать, двойная, накрытая толстым зелёным одеялом, и тумбочка рядом, и шкафы, — один, два, три шкафа. С одеждой, всяческими безделушками и книгами.

Ещё в уголке стояли зеркало в полный рост и сундук.

На него Игорь и присел.

И задумался.

Вот уже час прошёл с тех пор, как он оказался в новом теле, в другом мире. Чрезвычайно небольшой промежуток времени за который, тем не менее, юноша смог неплохо так освоиться. Даже сам Игорь удивлялся своей… адаптивности? Можно, наверное, найти и покороче слово, но пусть пока будет адаптивность.

Впрочем, не было в этом ничего такого уж поразительного. Что вообще у Игоря оставалось в прошлой жизни, за мгновение перед смертью?

Родные и близкие?

Нет, никогда не было.

Интересы и увлечения?

Да, может быть, но ими можно было предаваться в любом времени и пространстве. Женщины не были каким-то новым изобретением, как и ночные прогулки под тёмными облаками на свежем воздухе.

Всё это было универсально — так что если так подумать, ничего не изменилось. Хотя нет. Всё-таки одну, небольшую, но очень важную вещь Игорь всё же потерял вместе со своей прошлой жизнью.

Мечту.

Да, Игорь мечтал. С самого раннего детства и до 30-ти летнего возраста его съедало одно неумолимое желание: страсть к свободе.

И тут важно уточнить.

В современном мире свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого.

Игорь был с этим совершенно согласен: именно так и работает современный мир.

Именно поэтому ему нужно было большее. Игорь не хотел, чтобы его свобода где-то заканчивалась. Ему хотелось иметь власть даже над самым запретным, над людьми, причём незыблемую и безграничную.

Поэтому Игорь, несмотря на многочисленные мысли и причины оставить преступную жизнь, всё же не превращался в законопослушного гражданина.

Даже самый властный политик не имел безграничного влияния на других людей, за редкими исключениями, — например того коротышки из Северной Кореи, Игорь завидовал ему безмерно, как соседскому ребёнку, у которого были все игрушки мира… Но это именно что исключение.

А вот среди преступников, которые живут за гранью закона, такое было повсеместно.

Более того, люди, впервые попавшие за эту грань, упивались новообретённой свободой. Возможно они так долго находились в оковах, что, когда те наконец спадали, бежали резвиться как дети после уроков, — бегая и прыгая по коридорам.

Как-то раз Игорь интереса ради посетил съёмки снафф-фильма. Обыкновенная работа, но как режиссёр ей наслаждался! Как нравилось ему измываться над человеческим телом! И даже не потому что это было в сфере его сексуальных девиаций. Ведь под конец мужчину вырвало. И всё равно он улыбался. Так ему нравилось быть наконец свободным.

Игорь не имел подобных слабостей.

Ему тоже хотелось свободы, разумеется, но при этом человеком он был достаточно сдержанным, чтобы не нажираться ею до рвоты.

В своей душе он был даже очень милым.

И так — главный вопрос.

Что же ему делать теперь?

С одной стороны, Игорь потерял свою прошлую жизнь, а вместе с ней плоды многолетних трудов, а с другой…

Юноша поднял указательный палец. На нём вспыхнула тонкая тёмно-голубая молния. Родовая сила Трубецких, магия… Возможно Игорь приобрёл нечто большее. Хотя бы в потенциале.

Оставалось разработать план дальнейших действий, но сперва…

Сперва надо бы разобраться, кто это дышит в сундучке, на котором Игорь сидит.

Юноша поднялся, одним движением открыл крышку сундука и посмотрел на лежавшую внутри него в позе эмбриона совершенно голую девушку.

Похоже прошлый Игорь тоже упивался своей свободой от родительского взора, с улыбкой отметил про себя юноша. И сразу же девушка вздохнула, зашевелилась, открыла зелёные глазки и стала с лёгкой попыткой в грациозность подниматься из сундука. Вон она встала перед Игорем во весь свой немного уступающий юноше рост и проговорила, сперва чутка гортанным, а потом нежным женским голоском:

— Вернулся наконец, мой драгоценный братик?

— Мы родственники?

— Если ваши желания с прошлой ночи не изменились, юный князь. Я могу и дальше быть вашей сестрой… Могу попробовать изобразить вашу матушку. Или дочку.

— Вот как? — сказал Игорь, присмотревшись к лицу женщины. Оно было ухоженным и красивым, — ей в районе двадцати осьми. Её тело было стройным, изящным, с большой белой грудью, которую скрывали разливы золотистых и чёрных волос — плохо уложенный парик, — скрывали почти всю, кроме сверкающего при каждом её вздохе розового соска.

— …А что если я предпочитаю видеть обычную, чужую мне женщину? — Спросил Игорь и снял с головы девушки парик.

— Тогда… Я могу быть самой обычной женщиной.

— Отлично, — сказал Игорь, и с мыслью, что ему как раз нужно убить немного времени, повалил тёплое и нежное тело на кровать…

…В это же время…

…

V.

Князь Василий, как завелось у него в последние несколько недель, оставил свою свиту и отправился нанести визит генерал-майору Стрелкову.

Шатёр генерала находился на некотором отдалении от штабного, и князю нужно было немного пройтись к своему другу, — сегодня этот путь он проделал в большой спешке.

Когда сторожившие шатёр солдаты завидели князя, они сразу же, не говоря ни слова, разошлись; всем было известно, что свои личные задушевные беседы пара предпочитала вести в совершенной приватности.

Когда Василий зашёл наконец за зелёную ширму, он увидел следующую картину:

Стрелков сидел за круглым деревянным столиком, изгибающим свои узорчатые ножки словно балерина, и наливал стаканчик водки.

Князь молча присоединился к нему. Он тоже присел за стол и налил себе ровно половину рюмки, которую залпом же выпил.

Сам Стрелков пить не спешил, а только разглядывал полный до краёв прозрачный стакан.

— Как это понимать? — Спросил наконец генерал.

— …Яд не сработал… Фальшивка, или чудо… Может наша родовая магия ему противна…

— …Я рискую из-за тебя.

— И весь твой риск будет возмещён, можешь быть в этом уверен… Когда я стану единственным наследником своей семьи, мы обо получим всё, о чём только пожелаем. Женщины, деньги, всё это будет твоим, — убеждал Василий.

— Мальчишка ведёт себя странно, дерзко, — прыснул после паузы Стрелков.

— Воспаление храбрости, — отмахнулся Василий. — Близость смерти делает и не такие вещи. Это всё адреналин. Когда он пройдёт, у мальчика поджилки задрожат… Впрочем…

Василий наклонился через стол и прошептал своему собеседнику:

— У меня есть некие подозрения, что за всем стоит Кирсанов. Ты видел его улыбочки? Жуть! Нужно следить за ним.

— Может быть, — поморщился Стрелков.

— Вот, о чём я и говорю. Займёшься этим, партнёр? — отстранился и хлопнул своего соучастника в заговоре по плечу Василий.

— А мне пора, — продолжал князь. — Ух я покажу этому чародею, который всучил мне отраву. Невозможно обнаружить? Ясное дело, если она ничего не делает. План Б в таком случае?.. Всё, мне пора. Прощайте-с, — сказал Василий и спешно ретировался.

Стрелков же ещё некоторое время смотрел в свой прозрачный стакан. Вот мужчина приподнял его, поднёс к сухим губам и одним махом выпил 200 мл водки.

…

…

— Ваше превосходительство, вы не заняты? — Раздался знакомый, немного игривый голос, и в шатёр Игоря вошёл Кирсанов.

Сам Игорь лежал на кровати, с обнажённым торсом и с нижней половиной своего тела сокрытой за плотным зелёным одеялом. Под ним, в ногах юноши, что-то едва заметно зашевелилось…

— …Все приготовления сделаны, Ваше превосходительство, — голосом глубоким и серьёзным, и в то же время с улыбкой на устах сказал Кирсанов.

— Уже? Так быстро? — Искреннее удивился Игорь.

— Я имел дерзость разрешить использование Кладенцов дабы исполнить ваше поручение в кратчайшие сроки.

— Хорошая идея. Тогда я скоро буду, — сказал, приподнимаясь, Игорь. Его ноги снова заёрзали.

— Буду ждать, — кивнул Кирсанов и вышел.

Игорь с лёгкой улыбкой проводил его взглядом.

— Хитрый человек.

— Мм… — девушка в ногах юноши вытянулась вперёд, — она прильнула грудью к его животу и положила голову на солнечное сплетение.

— Уже уходите, мой князь?

— Да, у меня дела, — ответил Игорь, а затем подхватил указательным пальцем белую капельку на губках девушки. Она посмотрела на неё и мигом захватила палец юноши своими влажными губками, и облизала его до блеска.

Игорь улыбнулся, поднялся и стал одеваться: чёрные штаны, пояс, сапоги… Попутно юноша оценивал своё новое тело. Оно было чрезвычайно худощавым, — кожа да кости. Нужно будет навестить спортзал, решил Игорь, и начать утренние прогулки.

Он потянулся к рубашке, когда…

— Вы сделали себе тату, князь? — Спросила женщина, пристроившись у изголовья кровати и даже не пытаясь прятать за одеялом свою белую грудь.

— Тату?

Игорь приподнялся, прошёлся к зеркальцу в полный рост и посмотрел на свою спину. На ней юноша увидел большой чёрный символ, от шеи до копчика. Перевёрнутый чёрный крест… Игорь уже видел подобную фигуру. Ему вспомнилось то самое оружие, которое завершило его прошлую жизнь.

— Нет… — улыбнулся юноша. — Скорее оно меня сделало…

— Мм?

— Неважно, до скорой встречи.

— Буду ждать… — сладко ответила девушка.

Игорь вышел за ширму. Солнце было пылающее, но не особенно тёплое. Несколько часов ещё оставалось до заката. У шатра Игоря ожидал Кирсанов. Никак не комментируя времяпрепровождение своего генерала, он повёл его к обозревательной площадке.

Там под охраной выстроилось несколько сотен крестьян. Всех взрослых мужчин Игорь приказал сразу отпустить — они ему были не нужны. Семьи же, в которых были только старики, женщины и дети юноша сказал оставить и связать вместе крепкими верёвками, предпочтительно за шеи…

— Отведите их на поле боя, за наши позиции. Вон туда на поле…

— Сделаем-с, ваше превосходительство. А далее?

— Далее… Мне нужно примерять мою броню.

…

Игорь вернулся к высокому дереву, возле которого возвышался чёрный титан. Магическая броня, кладенец…

Гвардейцы, охранявшие её, по приказу юноши разошлись. Игорь остался наедине со своим доспехом.

Юноша подошёл к железному титану и прикоснулся к нему ладонью. Сталь на ощупь была леденящая, неровная… Игорь посмотрел на броню справа, прошёлся и посмотрел на неё слева. На спине на железной пластине он увидел вырезанную надпись немецкими буквами:

«VOLAND»

Броня эта была трофейная, немецкая. Она досталась роду Трубецких после Великой войны. В любом конфликте именно вражеские Кладенцы были наиболее желанным трофеем. Земли, люди, заводы, станки, — всё это было вторично. Лишь броня могла обеспечить истинную, чистую боевую мощь.

Даже в современную гремящую эпоху тротила и нитроглицерина самая обыкновенная броня могла одолеть тысячу солдат, с артиллерией и танками. Броня ранга родовое сокровище — десяток тысяч.

Однако захватить броню было сложно. Ведь нельзя было её просто изъять. Маг и его Кладенец всегда были связаны кровным контрактом, согласно которому никто иной кроме нынешнего владельца не мог пользоваться бронёй до его смерти. Чтобы забрать броню противника следовало бы умертвить его магов, дворян, а это считалось ужасным варварством и было против всех правил ведения войны.

Случай Воланда был особенным. Броня была ничейной, прежде чем попала в руки Трубецких. Русские войска обнаружили её в одной замшелой церквушке во время своей стремительной операции по захвату восточной Пруссии на самом закате войны.

После некоторых размышлений Кладенец передали Великому Князю Егору за все его военные и домашние заслуги, а он в свою очередь подарил её сыну прямо перед его отправлением в Японию.

В этот же судьбоносный день Игорь заключил кровный контракт. И действительно, кожа титана была холодной и грубой, и всё же юноша ощущал за нею дрожь, — ритмичную дрожь, синхронную с биением его собственного сердца. Игорю стоило всего лишь пожелать, — да, этого хватало, и никаких жестов, — и броня раскрыла для него свои недра.

Стальная пластина на спине отпрянула, открывая пространство для человека. Игорь осторожно полез вовнутрь.

Всё это было довольно кустарно. Броня ранга Национальное достояние, например, может находиться в форме любой безделушки, — тот же скипетр Ивана Грозного, или Китайская Нефритовая Печать, — и чтобы в неё облачиться, хватает всего лишь пожелать. Процесс моментален. Игрушка вырастает многотонного титана.

Когда Игорь целиком облачился в латы, последовал момент тишины, затхлости железного гроба, а затем весь мир вокруг раскрылся нараспашку.

Юноша ощутил ветер на своей стальной коже, каждую травинку под своими ногами. Игорь увидел на многие километры вдаль, он разобрал бабочку, порхающую над одуванчиком далеко у подножия горы.

А потом он услышал голоса, беспорядочный шум и вдруг — грохот, артиллерия, — так громко, будто сам находишься внутри пушки. Невыносимо запахло порохом.

Волшебная броня была непросто облачением для мага — она была его новым, могущественным телом. Наряженный в неё маг превращался в подобие головного и спинного мозга для железного титана.

Собственно, из-за этой вот природы брони следовали два её важнейших принципа.

Первый заключался в предназначение доспеха. Зачем вообще нужна броня? Ведь как ни посмотри, за исключением редчайших сокровищ, для которых использовали адамантий, она делалась из обыкновенной стали, которую с лёгкостью могло пробить пушечное ядро. Не очень-то пригодная штучка для современной войны.

Ответ на этот вопрос заключался в мане. Магической энергии.

Обыкновенное человеческое тело не могло впитать её больше некоторого определённого предела. Поэтому на помощь приходила машина. Даже самая слабая броня силой своих габаритов могла проводить ману в сотни раз быстрее почти любого мага. Заряженная магией сталь могла впитать удары сотни пушечных снарядов. Маг выступал для брони координатором энергии. Он использовал свою врождённую родовую силу контролировать ману и превращался в подобие нервной системы.

Отсюда и второй принцип: обыкновенный человек не мог использовать магическую броню. У него просто не было нужного контролирующего ману органа. Именно поэтому даже в наступившем 20-м веке этого мира всё ещё царила строжайшая иерархия.

И продержится она ещё долго, размышлял Игорь. Если его воспоминания о страшной силе наиболее могущественных доспехов были правдивы, лишь изобретение атомной бомбы немного пошатнёт их владычество, и то — не совсем.

Юноша качнул головой, сделал первый свой шаг в железном доспехе и пошёл вдоль своего войска. Солдаты и офицеры встречали его нижайшими поклонами. Вскоре на шум железного титана вышел Кирсанов с донесением: всё было готово. Крестьян выводили на поле боя.

Игорь кивнул: пришло время проверить, сработает ли его план.

Юноша особенно не волновался по этому поводу. Сами они ничего не теряли. Успех целиком зависел от предводительницы восставших, Алой Они.

Правда ли она такая благородная, храбрая душа, как описывали её доклады?

Игорь слегка улыбнулся.

Скоро узнаем…

IV.

Каждые два часа — немного несинхронно с традиционным временем смены стражи, но уж насколько хватало людей — происходила смена караула на замковых стенах.

До следующей такой оставалось совсем немного, думал, зевая, один из стражников, по имени Ямагути Рису.

Не то чтобы у Ямагути были часы, чтобы так точно определять время. Разумеется нет, он был обыкновенный крестьянин из средней бедности деревушки — и даже в ней его семейство едва ли можно было отнести к средне достаточным, — и не мог позволить себе эту новомодную европейскую штуковину.

Ямагути и видел-то карманные часы всего лишь раз в своей жизни. Когда навещал Токио, чтобы проведать свою сестрёнку — девушка училась в университете.

Ещё тогда, во время путешествия, Ямагути задавался вопросом — в чём смысл этого приспособления? Разве нельзя узнать время просто по расположению солнца или луны в небесах, как делает он сам ну вот прямо сейчас?

Карманные часы казались Ямагути бессмысленным приспособлением, как те же дорогие европейские костюмы, шляпы и те грохочущие тягловые машины, которые намного неповоротливей лошадей и пахнут в сто раз хуже даже самой вонючей кобылы. Ямагути просто не видел во всём этом смысла, не понимал это.

Не понимал он и почему его сестра так упорно корпела над учебниками в сельской школе, пока он сам дремал над ними несмотря на все крики визгливого учителя, не понимал, почему она так стремится в город, учиться в колледже, хотя могла бы помогать маме и отцу по хозяйству.

Почему его сестра так хочет убежать в этот чужой, шумный мир? Это была загадка.

Однако нельзя сказать, что брат совсем не разбирался в чувствах своей кровинки. Её мечты и горизонты могли быть закрыты для него белой пеленой, но красные глаза, уныние, сухие следы от слёз на белых щёчках, — всё то, что стало с девушкой после возвращения в деревню, когда приказом оккупационного правительства её университет закрыли — как рассадник вредоносных идей и повстанческий очаг — если бы Ямагути не понимал всего этого… Ему впору было бы пойти утопиться в ближайшей речке за то, что он такой дурной брат.

Поэтому, когда пришли известия о восставших, Ямагути отправился к ним вместе с другими деревенскими парнями и взялся за ружьё…

Время. Вот и солнце на нужном рубеже. Юноша ожидал появление смены в любую минуту, как вдруг странное беспокойство захватило его сердце. Что-то… Что-то было не так, вдруг осознал Ямагути.

По его спине пробежал холодок. В горле пересохло. Ярко светило солнце, стояла тишина, только зевал другой стражник рядом, но всё это было неправильно… Ах… Вот оно что… Тишина. Почему так тихо?

За последнюю неделю Ямагути уже так привык к вездесущему артиллерийскому грохоту, что тишина выбила его из колеи.

Зачем враг прекратил обстрел? Кончились снаряды, ожидалась доставка? Нет, тишина продолжалась уже слишком долго. Такого раньше не бывало. Но тогда… Может они готовили приступ?

Ямагути услышал вздох и повернулся к другому караульному. Юноша увидел, какое странное, бледное у него было лицо и как пристально смотрел он на поле боя. Чувствуя дрожь в поджилках, Ямагути проследил за его взглядом и увидел, как среди вспаханного артиллерией луга медленно вырастает чёрный гигант.

Легендарный волшебный доспех, — прогремело в голове юноши, — Синкэн!

О них гласили песни и легенды… Они были героями! Сусаноо! Мусаси! Ода Набунага! Все они крошили обыкновенных людей как траву…

Ямагути замер от испуга. Вместе с ним все прочие караульные. Прошла вечность. Наконец кто-то пришёл в себя и закричал:

— Они! Зовите Алую Они!

Крик вышел бесполезным. Один из караульных уже скрылся в лестничном проёме. Последовали невыносимые минуты. С одной стороны, Ямагути хотелось смотреть на этот проём, отвернуться, — с другой он боялся отвести взгляд с вырастающего на горизонте чёрного титана. Он был ещё так далеко, но если легенды правдивы, расстояние для таких самураев — ничто. Они быстрее ветра.

Ямагути и все остальные обливались потом — в какой-то момент юноша заметил что-то мелькающее в ногах великана, но вот зазвучали шаги, несколько человек взбежало по лестнице, и среди них была она.

Юноша повернулся и с облегчённым сердцем посмотрел на своего генерала.

Это была девушка, низкая, едва ли полтора метра ростом. Броню она носила не женскую, а детскую — в которую наряжались сыновья Даймё.

У девушки были короткие чёрные волосы, длинной до подбородка, и очень белое, дворянское лицо, которое тем не менее отличало выражение суровой уверенности.

Брови девушки были немного толстоваты, но это было совершенно незаметно на фоне её больших и ясных глаз. Однажды, — случилось это давно и случайно, — Ямагути довелось разглядеть в этих глазах поразительную детскую ясность — сейчас они были удивительно острыми и хмурыми.

Вместе с девушкой прибежало ещё несколько десятков человек. Все они поспешили на стены. Ямагути обнаружил себя среди важнейших чинов восстания и смутился.

— Что они задумали? — спросил строгий мужчина с чёрной повязкой на голове. Девушка молчала.

Чёрный титан меж тем продвигался вперёд, преодолевая расстояние между холмиком и крепостной стеной. В какой-то момент стало заметно, что в руках он держал верёвку и вёл каких-то людей.

— Солдаты?

— Нет, это крестьяне!

Ах, крестьяне? Ямагути заволновался.

И действительно, возле доспеха бежало, пытаясь успеть за его широким шагом, несколько сотен человек.

Наконец великан остановился посреди поля, и раздался его гремящий, как из железной трубы, механический голос — одна только его вибрация кипятила кровь:

— Алая Они… Я вызываю тебя на поединок!

По стенам побежали удивлённые вздохи.

— Что?

— Что он вообще такое несёт?

— Чтобы генерал вышла на поле боя? Одна? Какая глупость!

— Проклятые гайдзины. Они правда думают, что мы какие-то глупые варвары?

Девушка, Они, нахмурилась ещё сильнее.

— Если ты не выйдешь, — продолжал голос, и хотя звучал он всё ещё как стальной рёв, в нём слышались некие странные, расслабленные и властные нотки.

— Тогда эти крестьяне… Семьи восставших, которые сбежали к тебе с окрестных деревень, умрут.

…

— …Ах?

Что… Что он такое говорит? Ямагути не мог поверить своим ушам. Слова гиганта гремели в них страшным грохотом, с кровавым привкусом.

— Что он сейчас сказала?..

— Ах! — Ямагути крикнул. Чёрный гигант вывел вперёд небольшую группу из трёх человек — старика, старушки и юной черноволосой девушки.

— Ми… — залепетал Ямагути. — Мияко! Моя сестра, Мияко! Отец, мать! — его голос грянул на стене, все посмотрели на юношу, а потом снова на гиганта.

— Он не… — прошептал кто-то и притих. Гигант вскинул свой огромный чёрный молот и немедленно опустил его. Седой старик, старушка, прекрасная девушка с длинными чёрными волосами — все они исчезли под чёрной глыбой.

На ноги великана брызнула кровь.

Плоть лопнула под напором огромного молота, и на стальные ноги юноши брызнула кровь. В очередной раз Игорь отметил удивительную способность брони передавать все ощущения прямо своему владельцу, причём даже более ясно, чем обыкновенная человеческая кожа.

Юноша чувствовал, как ещё немного тёплая жидкость постепенно леденеет под напором ветра, — десятки сантиметров стали не только не могли притупить его чувства, но даже заостряли оные.

Игорь удержал верёвку с крестьянами и посмотрел на крепостные стены. Расстояние до них всё ещё было значительное — и всё же он мог явно разобрать лицо каждого человека на стене. Все они были испуганы, ошарашены, и лишь одна пара больших чёрных глаз уставилась на него пристально, с выражением глубокой ненависти.

Да, Игорь знавал такие взгляды. Алая Они теперь просто не может не выйти. И действительно — девушка повернулась и скрылась в лестничном проёме.

Всё шло по плану.

С самого начала юноша запланировал такое развитие событий. Ему нужно было вывести вражеского мага за стены — сделать это было непросто. Девушка была не глупой и наверняка понимала, что это явно какая-то ловушка. Именно поэтому Игорю нужно было создать такие условия, при которых Они просто не могла отсиживаться в замке.

Большую часть её войска составляли крестьяне из окрестных деревушек. Они были не солдаты, даже не новобранцы — обыкновенное пушечное мясо, ведомое слоганом или идеей. Эту идею можно было очень просто остудить — кровью родных, например.

При этом убивать следовало осторожно. Очень просто печаль могла перерасти в ненависть, и тогда крестьянин наоборот будет стоять до последнего.

Если бы Игорь потребовал, чтобы они сложили оружие в обмен на жизни своих семей, юноша получил бы верный отказ, а заодно плевок в своё железное лицо; именно поэтому он попросил дуэль и вышел в поле один. Когда он выглядел палачом, кромсающим невинных, невольно возникал вопрос, а почему бы этого палача просто не убить?

Почему та же Алая Они не может просто выйти и остановить его?

И вот уже гнев людей смещался к своему же генералу. Почему она просто стоит? И ничего не делает? Она должна что-то сделать, она должна ему помешать!

Эти мысли заражали человеческие сердца. Но это было всего лишь начало. Далее следовал самый важный вопрос: что в итоге сделает Алая Они?

Если девушка была осторожна и жестока, она могла бы заглушить все волнения своего войска наказанием. Или показательной смертью. Огромный удар по морали, но зато безопасно.

С другой стороны, она могла рискнуть, ринуться навстречу Палачу, броситься в его ловушку… На это развитие событий Игорь и рассчитывал.

У него были и другие варианты, разумеется. Если ничего не сработает, юноша собирался собрать ещё больше крестьян и отправить их в сторону замка, время от времени постреливая из пушек. Местные с радостью примут свои семьи — бесполезные голодные рты. И тогда всех запасов мира не хватит им прокормиться. Этот план требовал не в пример больше времени, но тоже был хороший.

Жаль теперь бесполезный, подумал Игорь, наблюдая как открываются ворота верхнего яруса замка и в них возникает алый титан.

Он был шесть с половиной метров ростом, в тяжёлой броне, с широкими наплечниками. На голове у него был шлем, как у самурая, с лицом алого демона, растекающемся в безумной улыбке.

Демон вытянул руку — в ней он держал многометровое оружие, длинную украшенную узорами буддистского ада нагинату.

Момент, и демон спрыгнул со стены и оказался в чистом поле.

Момент, и он бежит на Игоря. Сотни метров между ними растворялись на глазах. Повеяло раскалённым ветром, юноша услышал крик:

— 死ね！！化物！！！

— Можно ещё раз? Я забыл настроить заклятие обратного перевода.

— Реееее!

— Это точно японский? — Спросил юноша. Между ними оставалась пара десятков метров. Игорь схватил несколько крестьян и бросил их в демона.

Алая Они зависла в своём безумном порыве. Она вытянула руки, пытаясь словить ревущие и кричащие тела, но за ними уже следовал тяжёлый молот. Было поздно. Люди — мужчины и женщины, — попытались ухватиться за алого титана, он замешкался, и сразу же прилетел молот и на красную броню брызнула кровь. Они пошатнулась и отступила.

Она посмотрела на свои руки. Крестьяне, которых она так отчаянно ловила, превратились в красное месиво. Удар тока потрепал её пальцы. Повисла тишина, а потом её разорвал безумный крик…

…

И снова удивительное свойство брони — она приглушила лишние децибелы, по праву расценивая их как форму атаки.

…

V.

И снова удивительное свойство брони — она приглушила лишние децибелы, по праву расценивая их как форму атаки. Игорь занёс молот и ударил обескураженного противника. Они вскинула руки и удержала его удар, и всё равно на добрые полметра ушла в землю.

Но вот она вырвалась назад, скользнула руками вдоль молота и снова оказались от Игоря на расстоянии нескольких метров. Алая Они выхватила свою нагинату и рванула вперёд. Сверкающее лезвие полетело Игорю в грудь.

Выпад получился молниеносным. В своей тяжеловесной броне юноша совсем не успевал увернуться. Поэтому он зачерпнул несколько человек с земли и выставил перед собой. Лезвие Они застыло — всего на мгновение, но этого хватило. Игорь шагнул в сторону и бросился вперёд.

Момент, и он ступил за пределы сверкающего лезвия. Чёрный титан побежал на демона, однако вот он уже пришёл в себя и бросился назад.

Тут Игорь понял, что совершил ошибку. Они была менее бронированной, но намного быстрее. Догнать её было невозможно, и потому, прежде чем Игорь сможет приблизиться чтобы ударить молотом, алый демон вернёт его в зону досягаемости лезвия своей нагинаты.

В подобной промашке не было ничего удивительного. Игорь впервые орудовал Кладенцом. Игорь прежний оставил ему воспоминания лишь самых базовых тренировок. Дистанция, сложные и слабые стороны врага — просчитать всё это на ходу, без должного опыта, было слишком сложно.

Теперь следовало искать выход из положения. Если Игорь бросится назад, он просто быстрее окажется под лезвием нагинаты, и ничего не изменится. В сторону бежать тоже не имело смысла. В таком случае…

— Вверх, — Игорь прыгнул, многотонный титан оторвался от земли и приземлился прямо на древко вражеской нагинаты. Оружие вдавило в землю. Они зависла. Демон удерживал оружие обеими руками и словно не мог понять, что ему теперь делать.

Игорь собирался побежать вперёд и ударить ошарашенного противника молотом, но стоило ему сделать первый шаг, и страшный жар пронзил его стопы — сработал рефлекс, юноша шагнул в сторону. У него перед глазами замаячило раскалённое до красна лезвие.

Нагината дымилась.

Вот оно что. Игорь вспомнил ещё одну занимательную особенность брони. Она впитывала ману и тем самым делала сильнее особые родовые способности мага. У самого Игоря это было электричество — визитная карточка Трубецких. Вокруг его молота сверкали молнии. Силой же Они, по всей видимости, было пламя.

Её оружие сделалось поистине алым, — Игорь сделал несколько шагов назад, оставляя на земле капли раскалённого метала. Они бросилась в погоню, и застыла, и заревела, когда раскалённая нога чёрного титана опустилась на растерянную женщину. И не было даже крика — только пронзительный пшик.

Игорь спрятался среди связанных людей. Они превратились для него в живой щит. Алый демон не смел приближаться, он побежал вдоль толпы, и вот уже почти нагнал Игоря, когда тот запустил в него ударом ноги обнимающуюся пару из мужчины и юной девушки. Они попыталась их поймать, но было поздно, сверкнула молния, прямо в полёте пара превратилась в красные брызги, которые запачкали демону лицо.

Помутнение продолжалось всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы чёрный гигант приблизился и ударил молотом. Игорь целился в голову Они — она пришла в себя слишком быстро и шагнула в сторону, — молот пролетел вдоль её руки, раздирая сталь и сверкая молниями, словно грозовое облако.

Молот врезался в землю — такой сильный был удар — и вызвал гейзер из почвы. Через брызгающую в небеса грязь ворвалась раскалённая ладонь. Они ударила чёрного титана в грудь и отбросила на пару метров. На его железном теле, возле сердца, появился отпечаток раскалённого метала.

Битва продолжалась, чёрный монстр уступал, но он был хитёр и беспощаден. Снова и снова Они теснила его своим оружием, снова и снова он изображал какую-то подлость либо использовал живой щит. Глаза людей на стенах были красные. Их родных превращали в плоть, и они не могли ничего поделать. У них не было выбора, кроме как возложить все надежды и молитвы на своего генерала.

И мольбы эти были услышаны. Мало по малу Они стала побеждать. Всё больше ударов ей удавалось провести по чёрному титану. На каждый взмах его молота, пуская мощный и опасный, ей удавалось ударить дважды, трижды — восставшие ревели. Они предвкушали свою месть, Ямагути скрежетал зубами и вот…

— В атаку, господа, — и вот раздался взрыв. Потом вспышка, и головы полетели в небеса. Всё произошло слишком быстро. За войском восставших появилось десять железный монстров. Как они попали в замок? Почему не было тревоги, где караульные? Ах, все они здесь. Все они прибежали смотреть на битву Алой Они и чёрного монстра. Разумеется, восставшие не были солдатами. Откуда у них взяться субординации? Караульные оставили свои посты, и враг зашёл на другую стену. Тайно ворвался в замок на своих Кладенцах.

И теперь проливалась кровь.

Титаны бросились в толпу и стали крушить её. Гремели пушки — но всё мимо, в такой толкучке прицелится невозможно. Все приготовленные взрывные устройства использовать было слишком поздно. Кто-то пытался звать Алую Они, но та была слишком вовлечена в битву с чёрным монстром. Генерал не замечала, как её войско превращается в кровавый фарш.

Когда всё было закончено на этом участке стены, зелёный кладенец с золотистыми узорами встал у обрыва и сделал жест, будто смотрит вдаль:

— План юного князя сработал великолепно, согласитесь, Адъютант Скоморохин?

— Т-так точно, ваше превосходительство, — ответил другой великан.

— Удивительная перемена произошла с нашим генералом в последнее время. Впрочем, — в этом слове слышалась улыбка Кирсанова. — Ему всё ещё нужно больше тренироваться, чтобы достойно использовать свой Кладенец. Хотя талант заметен я вам скажу… Возможно у Трубецких не один гениальный ребёнок в семье…

— …

— Впрочем, пока что у него есть мы. Отправьте юниты с первого по восьмой на помощь юному князю, Скоморохин. Остальные пусть продолжают курировать переправу войска за крепостные стены и зачистку. О, и будьте добры, определите Стрелкова в первую группу.

— Будет сделано, ваше превосходительство.

— Если нам повезёт, бешеный чёрт его прибьёт. Это избавит нас от страшной головной боли…

— Ах…

— Просто мысли вслух. Вы ничего не слышали, Скоморохин.

— Д-да, ваше превосходительство…

…

Игорь вздохнул. Получилось. Долгое время он сдерживал Алую Они, долгое время терпел её удары. Немало вмятин появилось на его броне, — сгустков раскалённой железной мути, — немало ушибов на теле.

Игорь набрался драгоценного опыта и стал немного сильнее.

А ещё он устал.

Подобная битва, особенно в первый раз, чрезвычайно выматывала.

Поэтому, когда пришло подкрепление в лице восьми обыкновенных Кладенцов, Игорь отошёл в сторону, перевести дух.

Юноша дивился, что даже после такой выматывающей битвы Они находила в себе силы сражаться настолько отчаянно. Новые её враги были по четыре метра ростом. Им было далеко до ранга Родовое Сокровище, и всё же их было намного больше и все они были свежими. И всё равно битва продолжалась ещё двадцать минут. За это время Они умертвила один кладенец — разбурила его надвое, — и отрубила другому руку. В конце концов Игорю пришлось вмешаться. Когда Они стояла в луже крови и разорванных тел, юноша пустил по нему ток и обездвижил демона.

Алая Они опустилась перед ним на колени. Её красная маска улыбалась — у неё было странное выражение, как будто демон смеялся и одновременно глотал свои слёзы. За этой маской и сантиметрами стали пылали полные ярости глаза.

Игорь нашёл это интересным… И одним ударом молота выбил демона из чувств.

VI.

И вот.

Алая Они была повержена. Её стальная броня распростёрлась на земле, и сразу же люди Игоря приступили к так называемой процедуре экзитации. Мага нужно было достать из его брони. Сделать это непросто. Пять Кладенцов облепили поверженного титана и ныне обматывали вокруг него сверкающие цепи, покрытые таинственными узорами.

Ещё два помогали третьему, который потерял руку. Игорь наблюдал за всем этим со стороны, и вдруг что-то странное и манящее захватило юношу. Он задумчиво повернулся и прошёлся на железных ногах к последнему, павшему кладенцу.

Он был рассечён надвое. Из половинок его тела растекались лужи раскалённого метала. Игорь прошёлся к мертвецу и коснулся его руки. И вдруг жар вспыхнул на спине юноши, словно тысячи иголочек вонзились в его плоть. На чёрной железной пластине у него на спине загорелся огненными линиями перевёрнутый крест. Прямо как на его коже, но много больше. И имя, имя его брони, высеченное чёрным на чёрном, «Voland», вдруг загорелось и стало перевоплощаться. Буква V перевернулась, раздвоилась, превратилась в M…

А затем всё прекратилось. Все перемены ушли. Словно прилив, который так и не добрался до песчаного замка. И только странный огненный дух наполнил тело Игоря с ног до головы.

Он стал сильнее… Странно было о таком думать, но Игорь стал сильнее. Ненамного, на самую малость, и если бы он снова сразился с Алой Они, он верно всё равно бы проиграл, но… Теперь его поражение уже не было бы таким односторонним.

Что происходит? Игорь попытался найти ответ в памяти прежнего владельца тела. Когда Кладенец может вдруг сделаться сильнее?

Обыкновенно это происходит со временем. Любая волшебная броня, даже сделанная из наиболее драгоценной стали, сразу после своего создания является обыкновенной грудой металлолома. Чтобы у брони появились её чудесные свойства, ей нужно долгие годы впитывать ману окружающего мира.

И потом, когда броня созревает, её всё ещё нужно непрерывно подпитывать. Чтобы она достигла ранга Родовое сокровище могли уйти сотни лет. Сделаться могущественным национальным достоянием — и того больше. Этот процесс немного ускорялся, если бронёй постоянно пользовались могущественные маги. Например, Буцефал Александра Македонского сделался национальным достоянием всего лишь за одну жизнь своего владельца.

Другой способ, немного более мифический, гласит, что броню можно закалить в крови легендарного чудовища, бога или монстра. Георгий одолел мистического змея, и ныне доспех его, Аскалон, был ценнейшим достоянием Британского Содружества. Сусаноо обнаружил свой доспех Кусанаги в хвосте чудовища Орочи.

Даже в самой Российской Империи владыка пламени Змей Горыныч был сражён ныне утерянным Кладенцом великого богатыря Никиты.

Именно подобную трансформацию вспомнил Игорь, когда ощутил в себе силы после касания мертвеца. Но потом юноша задумался: а так ли оно было на самом деле? Побеждённый офицер вряд ли был чудовищем. Юноша находился от него на расстоянии и не касался его крови, — почти вся которая выпарилась и запеклась после касания раскалённой нагинаты.

Нет, скорее всего здесь был совершенно другой феномен, пока непонятный. И что это была за вспышка у него на спине?.. Ах, та самая метка, Крест. Очень занимательно.

— Ваше превосходительство, вы в порядке? Провести вас до лагеря?

Игорь повернулся и посмотрел на троицу в Кладенцах, которые предлагали ему свою помощь.

— Ненужно. Я чувствую себя вполне хорошо.

— Ах, — троица переглянулась, офицеры помялись, и снова один из них заговорил:

— При всём уважении… Ваше превосходительство…

— Всё в порядке, — повторил Игорь и пошёл тяжкой железной поступью на холм. Юноша говорил правду. После того как он впитал странный жар из мертвеца, его усталость как рукой сняло, а половина ран и вовсе испарилась.

Разумеется, офицеры этого не знали. Один из них поднял руку, снова пытаясь остановить Игоря, но другой удержал его, и прошипел: — не видишь?.. Мальчишка строит браваду… Вон как его потрепали… Пару метров пройдёт и попросится на руки…

Первый богатырь опустил руку, и все трое стали ждать. Прошло несколько минут, и глухие, удивлённые вздохи зазвучали из металлических глыб

— Ах?

— С ним… С ним всё в порядке?

Игорь шёл ровно и ловко, и уже скоро возвратился в лагерь, а троица и дальше стояла на месте, совершенно потрясённая подобным поворотом событий…

По возвращению в лагерь Игорь снова взглянул на крепость — её постепенно очищали, его помощь была не нужна. Лишённый своих оборонительных позиций, враг оказался в западне. В консервной банке. И скоро превратится в фарш. Юноша оставил свой кладенец и вернулся в офицерский шатёр, где ещё некоторое время получал свежие отчёты.

Оказывается, это Стрелков был той самой броней, потерявшей в бою руку. Ныне его доставили в лазарет. Князя Василия было не видать. После начала штурма он ретировался в свою личную палатку и с тех пор не покидал её ни на шаг. Игорь убил ещё немного времени, пока не пришло долгожданное донесение, а затем отправился в свежую палатку.

Возле неё стояла охрана, которую Игорь освободил от своего поста — разговор намечался приватный, — предварительно попросив несколько пыточных инструментов. Затем юноша ступил за ширму и посмотрел на связанную девушку.

Пришло время допросить «Алую Они»…

…

Боль.

Ах, боль, боль, боль, — она колит, она режет, она вонзается в плоть.

Боль.

Телесные страдания ничто перед стенанием души.

Алая Они… Нет, так её называли другие. Так она сама себя называла, но это неправда. Её настоящее имя — Юй. Мисураги Юй. И эта девушка знала о страданиях не понаслышке.

Девочка была родом из увядающего дворянского семейства, владеющего жалкими крохами земли в захолустной провинции. Её отец, человек храбрый и благородный, — так о нём говорили, — ушёл на войну, когда девушка была ещё ребёнком, и не вернулся.

Юй воспитывала её мама. Прекрасная телом и душой женщина, её любили все друзья семьи, все слуги, даже крестьяне, работающие на полях. Она была доброй, отзывчивой, и в то же время нежной и чистой, словно горный цветок. Она была прекрасна в столичных платьях, миловидна в деревенских лохмотьях, всегда изящна, всегда грациозна.

Юй завидовала своей маме. Сама девочка, взрослея, казалась обыкновенным полевым цветком, ромашкой на фоне благоухающей розы. И сложно было сказать, почему так.

Лицо ребёнка было белым и очень милым для своих лет — она обещала вырасти в настоящую красавицу. Может быть брови были немного толстоваты, и глаза уж больно детские и большие — но всё это было не то, и разглядывая себя в зеркальце, ребёнок чувствовала, что чего то ей не хватает, что есть у её мамы. Даже не черты, но движения или выражения, которое было столь естественным для этой женщины. И лишь много спустя Юй осознала, что слово, которое всё это время вертелось у неё на языке, была жертвенность.

Вся жизнь этой женщины, прекрасной вдовы, проводящей лучшие свои годы в глухой провинции, была пропитана жертвенностью. Она красила лучше любого платья и касалась глубин твоего сердца.

Жертвенность прекрасна.

И Юй от неё тошнило.

…

Это произошло в первый год оккупации, больше пяти лет назад. Однажды в их захолустную провинцию заявились иностранцы, солдаты — Британского содружества, догадалась Юй, которая не пропускала ни одного урока, несмотря на чудовищные проблемы с математикой.

Солдаты стали забирать у крестьян земли, зерно и скот. Оккупировать жильё. Многие бедные люди остались без крова и сделались разбойниками.

Семья Мисураги была лишь номинальным сюзереном этого края. На деле вся власть была в руках Имперской администрации. Они жили на задворках, и всё их имущество составляла небольшая горная деревушка, да глубокая и блестящая история. Легенды о сокровище, запрятанном в поместье Мисураги.

Именно рассказы о потаённом кладе однажды заставили нескольких обездоленных человек наведаться к ним посреди ночи. Они гремели вещами, воровали всё что плохо лежало, а потом набрели на винный склад и напились. Вскоре они забыли о первопричине своего визита и стали засматриваться на прекрасную вдовушку.

Они хотели наброситься на неё сразу, но женщина поднесла к своему горлу нож. Цветок был готов умереть, лишь бы его на затоптали свиньи. Тогда разбойники проявили удивительную сообразительность. Они достали ребёнка, который наблюдал за всем из потаённого уголка, и пригрозили, что если мать не даст им, чего они требуют, то это сделает дочь…

Юй была слишком испугана, чтобы сопротивляться. Она застыла, словно кролик, которого схватили за ушки. Девочка посмотрела в лицо своей мамы и снова увидела её жертвенность. Женщина покорно опустила лезвие, и тогда на неё набросились волосатые руки. Девочку выкинули в комнату рядом, где она слышала крики, вздохи и стоны, где она видела, сквозь ширму, как извиваются тени.

Юй молила всех богов, плакала и дрожала.

Это продолжалось несколько часов.

Потом всё затихло.

Чувствуя содрогание сердца, боясь, что же такое она увидит, Юй приподнялась и приоткрыла стенку — а потом она сама собой открылась нараспашку и снова закрылась. Девочку схватили волосатые руки. Они придавили её к земле, она ничего не понимала, пока холод не лизнул её промежность.

А потом была Боль, Боль, Боль, Боль, Боль, Боль…

…

Утром все они ушли, как монстры, которые явились тёмной ночью. Мисураги Юй встала на ноги и, покачиваясь, вышла в коридор. Всё было убрано и чинно. Девочка вышла на улицу, где стояла прекрасная утренняя свежесть.

Её мать оделась в чёрную юкату и поливала цветы в саду. Женщина заметила дочку и прекрасно, печально улыбнулась.

Всё её лицо было пропитано жертвенностью.

Разумеется, ведь она ничего не знала.

Женщина думала, что защитила свою дочь, отдав своё тело на растерзание разбойникам. Она носила все свои шрамы с печальной гордостью. Мать была прекрасна как никогда.

А Юй смотрела на эту розу. На этот чудесный цветок и чувствовала невыразимое отвращение

С тех пор девочка дала себе клятву никогда не идти на уступки. Она порезала свои волосы, которые бережно растила много лет, она выкинула все свои платья, — кроме одного единственного, подарка папы, — и обещала, что лучше умрёт, чем хоть раз в своей жизни принесёт жертву монстру. Никогда. Сражаться. Только сражаться. До самого конца.

Кем были её враги? Да хотя бы те же оккупанты, которые захватили её родину. И словно отвечая амбициям и решимости девушки, вскоре пробудились магические способности её рода, дремавшие многие поколения. А затем, слушая зов своей крови, она обнаружила то самое легендарное сокровище в потаённом хранилище — настоящий волшебных доспех.

Синкэн.

Пламенного Они.

Мисураги Юй возглавила восстание и пошла слепой и яростной войной на всё мировое зло.

Девушка не собиралась сдаваться. Никогда.

Она открыла свои пламенные очи и посмотрели на высокого худощавого юношу, который возвышался над ней. Мисураги Юй узнала его аура и загорелась праведной яростью. Девушка собиралась освободиться и убить этого монстра.

Игорь улыбнулся и сказал:

— Алая Они? Как ты смотришь на… Взаимное сотрудничество?..

VII.

Обнадёживающее начало переговоров, отметил Игорь, наблюдая сперва обескураженный — так обыкновенно смотрят на безумцев, когда они впервые дают знать о своём безумии, — а затем полный ненависти взгляд Алой Они. Девушка промолчала. Игорь, после некоторой паузы, продолжил говорить:

— Взаимовыгодное сотрудничество полезно обеим сторонам. Ты ведь понимаешь, что не просто так оказалась на этом острове? В этих землях? Тебя намеренно согнали сюда войска содружества, чтобы насолить мне и моей стране. Они наш общий враг.

— Мой враг, — тихо заговорила Они, глаза смотрят в пол. — Это каждый варвар, который посягнулся на мою родину. Мы сбросим вас в море. Всех до единого.

— А потом?

— Мы будем свободны.

— В смысле от нас, от варваров? Или в принципе? — Поинтересовался с улыбкой Игорь.

Алая Они растерялась на секунду, затем ответила:

— Мы будем свободны, и всё тут.

— Даже от своего Императора будете свободны?

— Ты…

— Или нет? Или готовы терпеть сюзерена до тех пор, пока у него похожая гаплогруппа?

— Не смей!..

— А что? Я что-то смею?

Девушка оскалилась.

— Вам бы заодно убить своего Императора, это он подписывал приказ о капитуляции, кстати говоря, так что вы уже идёте против его воли. Вы можете его свергнуть и установить демократию. Тогда Императоров станет больше — одного из них будут звать президент, другого парламент. И занимать их будет уже не сила своей нации — ведь больше это не их собственность, — но собственная нажива. Они будут эксплуатировать всю возможную власть, пока она у них в руках…

При монархии по крайне мере страна — это собственность короля. Ему выгодно её развитие. При республике… Ну тут как повезёт с президентом. Кого денежные элиты прорекламируют среди выборщиков. Ты видела статистику? Кто больше денег вложил в выборную компанию, тот почти всегда в ней и побеждает. Демократия! — рассказывал Игорь, ясно и плавно, одновременно внимательно наблюдая за переменами на лице девушки. Сперва она просто злилась, старалась не слушать его. Но не так и просто заткнуть уши, когда руки твои в кандалах.

Девушка в какой-то момент растерялась.

А потом глаза её вспыхнули, словно она насилу распалила в себе гнев и уверенность в своём деле, — видимо она вспомнила резню, которую устроил юноша, чтобы раскалить своё сердце… А значит самое время нанести решающий удар:

— Кто Вы такие, кстати?

— А?

— Вот ты всё говоришь: мы да мы… Вы — это красные рубашки?.. — Игорь едва не стал глумиться над девушкой: «ну тогда ты теперь одна…» Но сдержался.

— Кто вы такие?

И не успела девушка ответить, как…

— Ты здесь сейчас одна. Я с тобой говорю. Хочешь свободы? Ну тогда почему бы тебе самой не стать Императрицей?

— Ах? — Они растерянно приоткрыла глаза, и они заблестели у неё, как у ребёнка.

— Тогда ты будешь свободна. Ты ведь этого хочешь? Свободу? Свобода — это власть, — заявил юноша и взял паузу ровно в двадцать секунд. В это время девушка неуверенно прищурилась и задумалась. Алая Они излучала серьёзность, хмуря свои толстые и довольно милые брови. Постепенно странное понимание появилось её лице. Словно у девочки, которая нашла что-то ценное, но пока не могла этого понять, и крутила в руках, и рассматривала…

Игорь как бы между делом сказал:

— Императрице нужен Император, или консорт. Чтобы она могла родить наследника.

— Что?.. — девушка опешила.

— Я подхожу на эту роль? Женщины хвалят меня в постели. Могу обрюхатить тебя, когда хочешь, лучше пораньше, для здорового потомства. Сделаем одного ребёночка, или двух, или трёх. Нужно много детей, чтобы род не прервался. Будешь ходить пузатая до самой смерти. Что думаешь? Или ты девственница? Тогда прибережём для брака…

— Ты… Замолчи, монстр! — заревела девушка, и цепи загремели у неё на руках. Повеяло магическим жаром.

Игорь отстранился, улыбаясь.

— У меня предложение. Мы с тобой враги, это правда, но ещё у нас есть общий враг — британцы. Другие варвары. По одиночке нам их не победить. Вместе может что-то выйти. По крайне мере шансы будут не нулевые. Это единственная возможность, чтобы у нас была хотя бы вероятность захватить власть. Ну а когда общий враг будет повержен… Мы сразимся друг с другом. Я убью тебя, или ты — меня… Это ещё немного понижает вероятность, что именно ты займёшь трон, но всё ещё лучше, чем ничего, согласна?.. — Спросил Игорь, позволяя девушке поразмыслить.

Юноша не просто забавы ради делал своё предложение. Фигура Они, своеобразного героя из народа, который сражается за обездоленных, была ему чрезвычайно полезна. Британцы явно намеревались выбить его и вообще всю Россию с Хоккайдо. С одной стороны, юноша всегда мог вернуться к себе домой, стать Великим Князем и жить в своё удовольствие. А с другой то странное, жаркое чувство всё ещё обжигало его грудь.

Он поглотил силу мёртвого кладенца. Что это было? Он мог впитывать ману павших? И что если бы этот кладенец, например, был ранга Родовое сокровище? Он стал бы ещё сильнее? Нужно было пробовать, экспериментировать, и что же не наилучшее поле для экспериментов, как буйные острова под пятой иностранных оккупантов? Игорю нужна была война. Ему нужна была бойня.

Япония была его полем. Они — лошадкой. Он сам — наездником. Великолепная метафора. Поэтому нужно было хотя бы попробовать.

И вот, он смотрит девушке в лицо, ожидает ответа. В случае отказа юноша просто разрушит её кладенец. И кстати говоря, сама девушка должна быть внутри в этот момент времени, чтобы произошёл процесс? — вот и проверим…

Вдруг Они вскинула голову и всмотрелась в Игоря. И такой у неё был и ясный пронзительный взгляд, что юношу словно полоснуло по сердцу. Игорь не подал виду, и всё-таки удивился.

— Я никогда не пойду на уступки, и на сделку со злом, — заявила Мисураги.

— Вот как, ну ладно, — Игорь кивнул, достал пистолет, взвёл курок и выстрелил.

Они свалилась на землю…

…

А затем встала и растерянно посмотрела на свои освобождённые руки. Пуля Игоря, засеребрившись электричеством, раскрыла её кандалы. А потом в руки девушки прилетел сам пистолет. Девушка посмотрела сперва на него, а потом растерянно на Игоря, который развёл свои руки:

— Если тебе неприятно, что я вынуждаю тебя, вынуди меня сама.

Моя жизнь в твоей власти…

…

— Что же делать… что же делать… — причитал и расхаживал по своей просторной и роскошной, — кровать застелена, две подушки у изголовья, книжки на полке в один ряд, ровно, как по линейке, — князь Василий.

Всё складывалось просто хуже некуда. Сперва Гриша пережил отравление, а потом стал, как будто, другим человеком. Эта резня, которую он устроил, это что-то неслыханное! Это какое-то безумие, бред, как будто судьба словно девушка на бале сперва всё строила Василию улыбки, всё сверкала для него ножками, а потом, ни с того ни с сего разбила о его голову бокал.

И вот он стоит, мокрый, растерянный, и она заливается хохотом…

Василий никогда не был особенно хитрым заговорщиком. Его лучшие идеи не выходили за рамки взрывчатки и отравы. Но свою неумелость он компенсировал предельной терпеливостью. Сколько раз у него была возможность умертвить мальчишку ещё там, в России. Заплатить немного шлюхе, чтобы она подбросила капсулу в его вино, для лучшего сна, или бездомному отбросу, чтобы он закинул бомбу в карету… Наверняка бы все подозрения пали на террористов, всех этих красных и бурых, которые в последнее время бушуют по Европе…

Но несмотря на все свои тогдашние возможности, Василий терпел. Ему нужен был тот единственный золотой момент, когда всё будет правильно, в сиянии северной звезды.

И он случился.

Мальчишка вдали от родины. На варварской земле, на поле боя, — как будто все стрелки часов ударили двенадцать… Василий долго размышлял между бомбой и отравой. В итоге выбрал последнюю, ибо все варвары, эти китайцы, были известны своими ядами.

Но это была ошибка, судьбоносная ошибка! Мальчишка ещё жив! Стрелков ранен, всё катится к чёрту, проклятье!

Василий стал посреди шатра и уставился вперёд, покусывая губы.

И вдруг…

— Князь, князь, беда! — Василий отпрянул и побледнел от страха. Его что сейчас, схватят? Нельзя! Он невиновен!

— Ч-что такое, говори, — сказал мужчина слабым голосом.

— Княжича… Его превосходительство взяли в заложники!

— …А?

…

Возле новой палатки образовалось столпотворение. Василий посмотрел на него растерянно, а затем стал пробиваться сквозь людей громким голосом и лёгкими ударами тока. Когда он вышел на самый край свободного пространства, где уже стояли Кирсанов, Скоморохин и многие другие офицеры, — бледные как облака, — Василий увидел следующую картину:

Возле палатки стояла девушка, — невысокая, чёрненькая, неряшливая. В руках у неё было оружие. Холодный железный пистолет. Его ствол упирался в макушку Игоря, юноша стоял на коленях и курок был взведён… В одной мгновение Василий представил, как пистолет стреляет, и мозги его племянника плескаются на траве… Пух, — прошептал Василий.

Тут Кирсанов вышел вперёд и сказал:

— Интересный способ допроса, ваше превосходительство…

— Всё пошло немного не по плану, — улыбнулся Игорь.

— Бывает-с… Что же, требования?.. — поинтересовался он у девушки.

Она молчала. Только бегала глазками по толпе. Царила напряжённая тишина.

И тут, постепенно, до Василия стало доходить, что происходит. Судьба! Снова на его стороне. Мальчишка совершил оплошность. Попал в заложники. Причём к созданию, которое должно было ненавидеть его до глубины души, — если у варваров есть души, разумеется. Какой чудовищный, смешной и глупый прокол! Прочие люди тоже были в шоке, что юный княжич так сильно сглупил.

Теперь требовалось всего лишь одно неверное движение, и мальчишка умрёт, причём даже не от его рук. Но как это сделать? Ах, точно. Нужно попробовать как бы спасти Гришу, броситься к ним и тем самым вызвать пальбу.

Василий погладил мощный пистолет у себя в кобуре.

А потом надо будет горевать, лить слёзы… Это он умел, этому его научила светская жизнь…

Василий собирался с духом, и в этот момент…

— Ты, — девушка показала в толпу и прямо на него.

— Я-я..? — Растерялся мужчина.

— Ты на самом деле был в чёрной броне? Я чувствую твою ману. Подойди ближе.

— Я… Я был в чёрной броне… — прошептал Василий. Нет, это был не он. Как вообще… Ах.

Мана.

Маг мог ощущать силу другого мага, особенно в броне и когда он выпускает её киловаттами. Это был как отпечаток пальца. Но менее явный, и было очень просто спутать ману одного мага и другого, если те были роднёй. Вот почему девчонка сделала такое суждение. И действительно, кто поверит, что это мальчишка был в той броне, когда рядом была куда более статная персона с похожим отпечатком?

Василий уже собирался развеять недоразумение, когда ощутил на себе внимательные взгляды людей вокруг. На спине мужчины выступил холодный пот.

В этой ошибке люди увидели способ освободить юного князя. Разумеется его заботливый дядюшка непременно им воспользуется и представит себя в качестве заложника… У него не было выбора.

Василий сглотнул и на ватных ногах прошёлся вперёд.

— Стой, — сказала девушка.

Он встал.

— Выбрось своё оружие, кинь его сюда,

Мужчина покорно достал пистолет и ударом ноги прокатил его прямо в колени Игоря. Девушка немедленно схватила оружие свободной рукой, — другой пистолет она всё ещё не сводила с юноши, покрутила, прицелилась и выстрелила прямо в сердце Василия.

Бах!

…

…А потом были крики, беспорядочные снования, — и вдруг все они взмыли прямо в облака, к небесным вершинам, а потом спустилось вниз, в морские глубины, и затихли, зашептали… Василий мог разобрать только проблески происходящего вокруг себя.

Дымящийся пистолет выпал из рук девушки. Игорь схватил его, освободился и прижал девушку к земле. Затем прибежали солдаты, её заковали, увели. А над самим Василием в это время появились врачи. Один, два, три… Как их много. Как они тут оказались? Они разорвали его жилет стали шевелить губами. Василий что-то слышал — звенящие осколки разбитых голосов:

— Пуля была… Дес Мана… Сердце капут, сгореть… Малые минуты…

Проклятый немец, подумал Василий. Говори по-русски.

Хотя бы по-французски…

Не хочет.

Всё потемнело, уменьшилось. Василий проваливался куда-то вниз. А потом он увидел юношу перед собой. Тот наклонился, — но Василий упал ещё ниже, — тогда юноша прошептал:

— Прощай, дядюшка…

Мужчина вздрогнул и широко раскрыл глаза. В последний раз в своей жизни, перед концом, который наступил через три, два… Он увидел своего племянника, его чёрные волосы, чёрные глаза, лёгкую улыбку и понял…

Один.

Что…

Ноль.

…

Возвращаясь в свой шатёр, — после такого страшного потрясения нужен был хороший, крепкий сон по словам врачей, Игорь рассматривал замок на горизонте, — возле него, на поле, сверкала большая лужа крови. Потом юноша перевёл взгляд на пистолет у себя в руках.

Именно его ствол совсем недавно прижимался к макушке юноши, причём с такой силой, что на ней остался круглый отпечаток.

Юноша покрутил оружие, открыл его крышку, достал заряжённый патрон, а потом осторожно раскрутил его и высыпал содержимое на траву. Игорь затоптал получившуюся горку.

Сделал он всё это очень осторожно, ведь в пуле был не порох, но некоторое куда более взрывоопасное вещество, которое юноша позаимствовал возле палатки артиллеристов. Если бы кто-то захотел нажать на курок, пока патрон был заряжен, пистолет бы рванул в его собственных руках.

Собственно, именно поэтому Игорь сказал Алой Они застрелить Василия из его собственного оружия, чтобы их план убийства вообще сработал. Разумеется, для самой девушки, которая ничего не знала и была твёрдо уверена, что в её руках настоящее смертельное оружие, которым она может убить юношу, Игорь преподнёс это таким образом, что стрелять в него из пистолета, которым девушка угрожала самому Игорю, было слишком опасно, ведь стоило ей свести с него прицел, и какой-нибудь офицер мог рискнуть и первый попытаться её застрелить.

Алая Они сделала всё верно. Прямо как Игорь и предполагал.

Она притворилась, якобы считает, что это Василий был в чёрной броне, и тем самым заработала мотив для убийства.

Она помогла юноше убить своего дядю в обмен на простую услугу пощадить некоторых восставших.

Теперь они официально состояли в деловых отношениях.

И если девушки и дальше будет настолько же глупой, и лёгкой к обману, у них обещается плодотворное сотрудничество. Причём девушка думала, будто бы Игорь ей доверяет, ведь он позволил ей на мгновение взять в заложники свою жизнь…

Ха-ха.

Игорь вошёл за ширму своего шатра, после чего с удивлением посмотрел на девушку в одном только корсете, которая, прильнув ножками к центральному деревянному шесту палатки, свесилась головой вниз и ныне упиралась пальчиками в землю. Девушка заметила Игоря, ножки её разомкнулись, на мгновение она встала на руки, а потом, словно дуга, выпрямилась во весь рост.

— Браво, — похлопал Игорь.

— Благодарю, мой князь. Я выступала в цирке, пока его не закрыли. Вот и решила размяться.

— Ты была гимнасткой?

— Нет, — улыбнулась девушка. — Гадалкой. Хотите узнать грядущее, — спросила она глубоким и наигранным голосом. — Сир?

— Я предпочитаю не верить в судьбу, — ответил Игорь.

— Просто ради интереса, — ответила девушка. Она вернулась к своему сундучку и достала из него колоду карта. Девушка стала её перемешивать, когда Игорь подошёл и взял её за спину.

— Ради интереса можно сделать кое-что другое.

— Вам так не терпится, мой князь? — Девушка поёрзала в его руках.

— Нет.

— Тогда… Как вы велите, — вдруг она повернулась, карты посыпались на землю, и два тела, переплитаясь, свалились на кровать…

…

…

Эпилог

Прошла ночь. Снова вспыхнул день.

Девушка проснулась, ловко выскользнула из рук юноши и спустила свои голые ножки на землю.

Она прошлась до столика, на котором стоял графин, и налила себе стаканчик чистой воды. Пока девушка его выпивала, она всё смотрела на спящего юношу. Потом взгляд её переместился на разбросанные возле кровати карты…

Девушка задумчиво наклонила голову, подошла и стала собирать их в колоду. Потом она снова взглянула на кровать, прикрыла глаза, что-то прошептала, и вытянула одну карту, вторую и третью.

Девушка отложила колоду в сторону и с большим интересом присмотрелась к получившейся троице.

На первой карте была прекрасная дама в красном платье, на коленях перед чёрным демоном. Как занимательно.

Вторая карта изображала уже двух демонов, — чёрного и алого. Две стороны одной медали?

И наконец третья карта. На ней красный демон вырезал чёрному его сердце. Девушка присмотрелась к этому изображению, взяла карточку в руки и улыбнулась. Она заметила занимательную деталь. Красный демон как будто бы радовался, смеялся, но в то же время по его лицу бежали слёзы.

Ах, — вдруг девушка хмыкнула.

Так это была не драма, не трагедия, не фарс и даже не то новомодное слово, боевик.

Это была глупая, глупая история любви…

Девушка вернула карты в колоду и уже было собиралась разлечься снова на кровати, — как вдруг, приподнявшись и посмотрев на белую простыню обомлела. На ней, кроме юноши, лежало ещё кое-что.

А вернее…

Кое-кто.

…

Конец 1 главы.

Глава Вторая

I.

Что-то странное заметила девушка на кровати юноши, прямо возле его спины, на которой чернел большой перевёрнутый крест. Эта странность касалась крестика, прилегая к спинке и напоминая странный красный нарост, на подобии опухоли.

Сердце девушки грохнуло в груди. Самым странным в этом наросте были его очертания, — неким таинственным образом они напомнили ей коллегу по цирку, пару сиамских близнецов, если так можно выразиться, — в боку того человека была большая мясистая опухоль, с очертаниями младенца, которую он одевал в костюмчик.

Вот, на что похож был этот нарост. Девушка оцепенела, а потом, ведомая странным чувством, подошла поближе и коснулась набухающего красного шарика.

Он был мягким.

И тёплым.

Девушка растерянно поморгала и попробовала столь же осторожно отвести руку.

У неё не вышло.

Удивлённая, она внимательно рассмотрела свои пальцы. Её фаланги немного залезли вовнутрь красного шарика. Девушка снова попыталась вырваться, и снова у неё ничего не получилось, — своими брыканиями она только ещё глубже залезла вовнутрь. Теперь пальцы её растворились целиком, а вместе с ними и кусочек ладони, а затем и сама ладонь, и запястье.

Опухоль втягивала девушку в себя, набухая, разрастаясь, вбирая всё быстрее и быстрее.

Глаза девушки засверкали, губы приоткрылись, — это было выражение человека, который вот-вот закричит.

Но не вышло.

За мгновение девушка исчезла.

Опухоль впитала её всю одним махом. Некие последующие секунды ещё были заметны её очертания за полупрозрачными стенками, а потом всё это растворилось до алого месива.

Потом опухоль забурлила, словно вскипятившись. Это продолжалось несколько мгновений, на протяжении которых внутри неё лепился новый силуэт. Затем был лёгкий толчок, — пузырёк лопнул, и на белые простыни брызнула кровь.

Небольшое создание приподняло свою голову. Там, где была опухоль, появилась новая девушка. Она была ниже и тоньше прошлой, кожа да кости. И волосы у неё были другие, белые, волнистые, — они разливались по выпирающим из белой кожицы косточкам.

Глаза девушки пылали. Белки в них были чёрными, а зрачки напоминали горящие в ночи угольки.

Девушка была голой, совершенно, однако целомудренно с ног до головы она была покрыта кровью, словно новорождённый младенец, — словно это было чудесное алое платье.

Её сверкающие глаза посмотрели вокруг, затем всмотрелись в Игоря, который всё ещё дремал крепким сном. Девушка наклонилась к его шее и поёрзала носиком:

— Мастер, — прошептала она и прильнула к его спине, словно ребёнок к родителю, и закрыла глаза.

…

…

— Ну как, как, как? Мне идёт, мне идёт? Я ведь прямо красавица?

Российская Империя.

Полдень.

Великие толпы перекатывались по широкой вымощенной каменными плитами площади перед большим многоэтажным зданием с роскошным фасадом и рядом сверкающих дверей.

Здание занимало целую широкую улицу. Некоторые пытались войти внутрь, другие выходили, и в руках у них были блестящие пакеты. Немного выше фасада висели заглавные буквы:

«Торговый Пассаж, Верхние торговые ряды».

А ещё немного ниже на драгоценной ленточке золотом:

«Открылись после реконструкции! Скидки — всем!»

— Хе-хе-хе, такой улов, такой улов, так и хочется всё с себя сбросить и нарядиться.

— Не рекомендую, ваше Императорское Высочество, даже принцессе лучше не щеголять голой на улице.

Возле высокого памятника на площади возле фасада, изображавшего двух мужчин — один сидит и держит в одной руке щит, а в другой меч, второй держится за этот же меч и тянет руку вперёд, монумент Минину и Пожарскому, щит и меч есть их Кладенцы, ныне утерянные национальные достояния, — стояла, привлекая некоторое внимание, пара из двух юных девушек.

Одна из пары, в воздушном белом платье, примеряла белую же шапочку, из-под которой разливались её длинные золотистые волосы; вторая спокойно наблюдала за весельем своей подруги. Она тоже была в платье, но куда более блеклом, чем-то напоминающем школьную форму. И ножки у неё были не как у подружки в сандалиях, но в строгих каблучках.

Волосы у этой девушки были завязаны в небольшой чёрный хвостик.

Всё это были попытки скрыть природный шарм, и всё же её Императорское Величество, наблюдая за своей подругой из-под шляпки, не могли не признавать её удивительной красоты. Ах, если бы только нарядить эту девочку в платье, размышляла юная принцесса… Не раскрашивать её личико макияжем, — с её врождённой белизной и ясностью он будет смотреться как шутовской грим, — но развязать её волосы хотя бы… Тогда она посрамит любой бал.

Жаль, характер у этой девушки был не тот.

Меж тем она заметила внимательный взгляд златовласой принцессы и спросила:

— Что-то не так, выше Императорское Высочество?

— Да вот подумала, что ты прекрасно будешь смотреться в этой шляпке. Ну-ка, примерь, — ответила девушка, снимая свой головной убор и протягивая его подруге.

— Воздержусь. Я предпочитаю, чтобы моя голова была открытой.

— А тело?

— Если бы не существующие моральные нормы, я бы ходила нагишом.

— Хм, и после этого кто-то ещё меня называет нудистской!

— Общественные нормы существуют, ваше Императорское Высочество, несмотря на моё к ним отношение.

— Как это прискорбно. Когда я стану Императрицей, я немедленно издам указ, чтобы никто не смел носить одежду. Всё для тебя, моя драгоценная Елисавета!

— Вы четвёртая в линии наследования, ваше Императорское Высочество. Для этого придётся умертвить вашего брата и трёх сестёр.

— Но ты ведь убьёшь их для меня, дорогая? Если я попрошу? — Улыбнулась принцесса. Её губы блестели розовой помадой.

— Нет.

— Ах, предательница!

— Я ничего вам не обещала, а значит не могу предать.

— Тоже верно… Ну примерь шляпку, Лена.

Девушка немного прищурилась:

— …Не называйте меня Леной, ваше…

— Да, да, да, Имперское бла-бла-бла. Я слышала, как дядюшка Василий так тебя называет. А брата твоего он зовёт Гришей. Как мило.

— Это семейная традиция, — поглядывая в сторону, на толпы, говорила Елисавета. — Моя прадед называл моего деда Григория Гришей. Затем он также обращался к моему отцу, Егору… Мой дядя Василий позаимствовал это обращение и называет моего отца и брата Гришей.

— Очень интересно. А ты почему — Лена?

— Так мой брат звал меня в детстве… Я не понимаю почему.

— Как интересно… Оп! — девушка резко шагнула вперёд и положила шляпу на голову своей подруги. Вышло криво — шляпка закрыла глаза. Принцесса тут же поправила, присмотрелась и вздохнула:

— Тебе совершенно тебе не идёт… Может быть нужно платьице белее, и легче?

— Ваше мнение имеет для меня важнейшее значение, ваше Императорское Высочество, — сказала девушка, снимая шляпку.

— Врёшь!

Пока девушки разговаривали, неподалёку на площади проезжала большая грузовая машина, которая везла по виду чрезвычайно тяжёлый груз. Толпы людей расступались перед ней и ругались, а водитель что-то повторял монотонным голосом про работы, разрешения и доставки. Вскоре он подъехал к монументу.

Одновременно Елисавета уложила шляпку назад, на голову своей царственной подруги, отстранилась и посмотрела сквозь густую толпу в сторону грузовика.

— За нами следят, Ваше Императорское…

— Можешь просто Высочества. Или Таня. А кто следит? Охранка? Мой папочка такой заботливый…

— Слишком нерасторопные для разведки. Скорее всего это убийцы или похитители, ваше Высочество.

— Вот как? Значит всё-таки Высочество? А не Таня? Хм, и на что я надеялась… Что же нам теперь делать?

Тут машина повернула и поехала прямо на девушек. Люди прыгали от неё и кричали.

— Пожалуй, нам лучше… — не успела Елисавета договорить, как вдруг один из прохожих бросил ей и принцессе в ноги свой тяжёлый пакет. Прогремел взрыв. Брусчатка взмыла над землёй, а вместе с нею разрослись огромные облака пыли. Ударная волна грохотала некоторая время, пока плавно не переросла в истошные крики. Люди — женщины, мужчины, дети, — побежали кто куда. Они падали на землю, подхваченные горячим ветром и другими людьми, и топтали друг друга в ужасающей толкучке.

Какой-то ребёнок свалился на ручки, и не успела мама его подобрать, как случайная нога наступила на его голову и свернула детскую шейку. Столпотворение оказалось едва ли не столь же смертоносным, как и сам взрыв.

Когда пыль немного улеглась, и показался грузовик, у него уже не было груза, и возле машины стоял четырёхметровый титан.

— Проверь, чтобы царская тварь точно сдохла, и сваливай, — крикнул ему водитель. Кладенец, не говоря ни слова, бросился вперёд. Доспех не был особенно выразительным, кроме красной звезды на всю свою спину. Он стремительно приблизился к эпицентру взрыва, но сразу же завис, — его забег поднял ветер, разогнавший последний лоскуты пыли и открывший огромную чёрную фигуру.

Возле потрёпанного памятника, среди разорванный тел прохожих, стояло покрытое их кровью существо.

Вернее, оно не стояло. Так казалось из-за его огромного четырёхметрового роста. Но потом гигант действительно воспрянул, вытянулся во весь рост и достиг семиметровой вышины.

Это была броня, чёрная и невероятно изящная, похожая на прекрасное платье. На её фоне доспех убийцы казался ребёнком, нескладным младенцем, игрушкой.

Броня раскрыла свою когтистую ладонь, на которой немного помятая, но совершенно невредимая девушка с золотистыми волосами поправляла белую шляпку. Доспех поставил её на землю, в свои забрызганные кровью чёрные ноги, и взял в обе руки своё оружие — длинную чёрную косу.

На её лезвие сверкала молния.

Кладенец убийцы растерялся, и вдруг взмах, и его разрубило надвое. Ещё взмах, коса врезалась в землю, по ней побежала молния. Она врезалась в грузовик, водитель которого как безумный вжимал в педаль газа, и вдруг салон мужчины вместе с ним самим растёкся по земле. Молния превратила его в раскалённый метал.

Меж тем от порубленной надвое брони отвалилась и с грохотом рухнула на землю верхняя её половина, и в чёрный доспех брызнула тугая кровавая струя. Она запачкала его грудь, и вместе с поясом, и так измазанным кровью после взрыва, броня стала совсем красной.

Как чудесное, чудесное алое платье, подумала, наблюдавшая за этой картиной принцесса.

Девушка вздохнула.

— Знаешь Лена, кажется я знаю, какой наряд идёт тебе больше всего.

Броня помолчала. Затем прогремела:

— Не называй меня Лена.

…

…

Когда Игорь проснулся, странная нежность и тепло извивались на его теле; он сразу же вспомнил ту девушку, циркачку, — и кстати говоря, надо бы узнать её имя, — но этот первый призрак воображения сразу же развеялся, не уместившись в телесную формочку. Нет, существо, которое прилегало к нему теперь, было намного более лёгким, даже воздушным и тощим. И очень гладким, и костлявым — её косточки растирали и упирались в его кожу.

Заинтересованный, Игорь открыл глаза и увидел девушку у себя на груди. Совершенно новую для себя девушку…

Новая обложка, кстати говоря.

II.

Девушка была тощенькая, низенькая, можно даже сказать миниатюрная и далеко не факт, что вообще легальная. Неизвестная развела ножки и сидела у Игоря на животе. Её бедра упирались ему в бока, а пылающие глаза пристально удерживали его взгляд. Ручки девушки давили ему в грудь.

Ах, и ещё одно.

Странно разило кровью.

Игорь нашёл всё происходящее довольно занимательным и спросил спокойным голосом:

— Кем будешь?

— Доброе утро, Мастер, — ответила девушка, не пошевелившись.

— Мастер? С каких пор?

— С момента моего рождения, Мастер, — произнесла девушка, а потом, замечая улыбку Игоря, дополнила свой рассказ:

— Уже двадцать четыре минуты.

— Так и знал, что нужно предохраняться. Быстро в этом мире всё происходит. Где она, кстати? — оглядываясь поинтересовался юноша.

Девушка ответила:

— Если вы говорите про биологический материал, который был использован для создания моей телесной оболочки, то… Продолжая вашу надуманную и неуместную метафору, — она умерла при родах.

— Вот как, — Игорь посмотрел на месиво на кровати. Похоже немногое осталось от циркачки. Даже прискорбно. Девушкой она была чрезвычайно умелой… Гибкой, ловкой… С другой стороны, ей на смену пришло создание тоже очень занимательное. Игорь ещё раз осмотрел беловолосую с ног до головы и задал ей самый важный вопрос:

— Так что здесь происходит?

— Желаете узнать о моём предназначении, Мастер?

Игорь легонько кивнул.

Девушка прикрыла глаза.

— Я порождение вашей плоти, созданное чтобы служить вам… Больше я ничего не знаю.

— …Какое подробное объяснение.

— Не стоит благодарностей, Мастер. Служить вам есть моё предназначение. Я способна поблагодарить себя сама, — заявила девушка и похлопала сама себя по головушке. Трижды.

Игорь задумчиво улыбнулся. Для него всё происходящее то же было загадкой, — мелькавшие по теме мысли снова и снова возвращались к странной чёрной метке у него на спине, — были и другие теории, но времени на размышления сейчас особенно не было. Если кто-то решит навестить его шатёр, — тот же Кирсанов делал это совершенно бесцеремонно, — он увидит такую странную картину, что Игорь сломает голову, пытаясь всё объяснить. Следовало по меньшей мере убраться.

Юноша сбросил девушку на кровать лёгким движением, — она была покорна, — после чего стал собирать запачканные простыни. Самопровозглашённая служанка наблюдала за всем со стороны. Игорь спросил её, когда снимал наволочку:

— Не хочешь подсобить своему мастеру?

— Вы прекрасно и сами справляетесь… Физическая активность вам полезна, Мастер.

Игорь хмыкнул, прошёлся к своей бочке с водицей, зачерпнул целый графин и бесцеремонно вылил его окровавленной девушки на голову. Она прикрыла глазки. Мужчина проделал это ещё несколько раз, вытер её костлявое тельце запасной рубашкой, — какая нежная кожица, — а потом, запихавши всю кровавую ткань под кровать, стал надевать штаны.

Когда он полностью оделся, Игорь снова посмотрел на девушку. Стояла осень, обогрева никакого, она заметно подрагивала от холода. Авось ещё простудится… Но что же делать? Одежды циркачки были ей великоваты. Юноша пораскинул мозгами и натянул на девушку ещё одну свою рубашку, — на ней она смотрелась как ночнушка. А после мужчина задумчиво глянул на сундук возле изголовья кровати…

…

— Добрый день, ваше превосходительство, а сундучок зачем?.. — Спрашивал Игоря Кирсанов, когда юноша, удерживая большой сундук за ручку, ступил в шатёр.

— Некоторые вещи внутри, — ответил Игорь, уложил свою ношу возле стула, и занял место у изголовья стола. В этот раз никто не удивился, не имел ничего против. Все офицеры восприняли положение юноши как само собою разумеющееся. Некоторые даже слегка опустили головы, с выражением почтения…

Последовала секунда тишины; Кирсанов опустил взгляд и сказал печальным тоном:

— Все мы соболезнуем вашей утрате, ваше превосходительство, — прочие офицеры повесили головы. Адъютант Скоморохин даже, как будто, искреннее, чем немало позабавил Игоря.

— Благодарю, — кивнул юноша.

— Мне очень жаль… Я позаботился о том, чтобы тело погибшего непременно было доставлено на родину… Из прочих дурных новостей, его превосходительство Стрелков ещё не отправился от своего ранения, и потому он отказался от участия в сегодняшнем собрании. Впрочем… Нынче мы будем обсуждать административные вопросы, а потому его военный гений особенно не требуется… Скоморохин?

— Ах, да, кхм… — юноша опомнился и взял со стола единственный доклад.

Из него Игорь узнал общее потери своего войска, — минимальные, — потери противника, — ужасающие, — а также число захваченный пленников. Когда была названа эта цифра, последовала выжидающая тишина. Все офицеры посмотрели на Игоря. Он молчал. Кирсанов задал вопрос:

— Что будем с ними делать?

— В кандалы, и в тюрьму, — ответил юноша.

— На сибирскую каторгу?

— Нет смысла, оставьте тут.

— Завидное великодушие, ваше превосходительство!

Игорь промолчал. По-хорошему им бы действительно избавится от всех восставших, устрашения ради и спокойствия для, но юноша уже обещал милосердие Алой Они за помощью в убийстве дядюшки, и хотя предательство было для Игоря делом самым обыкновенным, оно наверняка разрушит доверие между ними, которые было ему на данный момент очень кстати.

Поэтому на следующий вопрос, что же делать с предводительницей восставших, юноша тоже дал моментальный ответ:

— Оставьте её… Мне.

— Как пожелаете… Превосходительство.

Офицеры молча переглянулись. Все они догадывались, что князь собирался делать с этой девчонкой. Это было негуманно, немного даже ребячеством — пытки, вспышки злости, — но никто не смел сказать и слова против… Все опасались праведного гнева юноши, который наверняка обрушится на каждого, кто встанет между ним и местью убийце любимого дядюшки.

После обсудили ещё несколько вопросов, касательно логистики, — теперь, когда с делом было покончено, следовало укрепить пограничные гарнизоны и вернуть войско назад, в столицу оккупационного округа, городок Кусиро. Следовало распланировать железнодорожное сообщение… Это была страшная волокита. Собрание затянулось, и волей Кирсанова, с разрешения Игоря, решено было обсудить прочие вопросы — карательного толка, — в другой раз.

— А пока давайте перейдём к делам более праздничным. Ваше превосходительство вам пришли поздравления с вашей чудесной победой! Его высокопревосходительство генерал всего Сибирского округа обещал отправить вам бутылку чудесного вина. Оккупационное Правительство Содружества тое благодарит вас за посильную помощь… — рассказывал Кирсанов, пока Скоморохин доставал то одну, то другую телеграммы…

— Ох, а господин генерал Ванкувер, командующий карательным отрядом, отправил вам свою особую благодарность. Он преследовал повстанцев ещё на материке и очень рад, что вы с ними наконец разделались. Более того… — Кирсанов улыбнулся. — Он желает встретится с вами лично! В ближайшие несколько дней в городе Хокадате пройдёт большой праздник по случаю победы… И вы приглашены.

Офицеры стали оживлённо обсуждать эту новость. Игорь спокойно кивнул. И никто не заметил, что в глазах юноши сверкнули молнии…

…

Мисураги Юй никогда не пытали. Но разумеется только если понимать под этим словом заурядную человеческую пытку, когда один или несколько людей собираются вместе, возле ещё одного, связанного и безвольного человека, а затем используют различные инструменты или собственную смекалку с единственной целью причинить ему наибольшую боль.

Если понимать под пыткой только это традиционное определение, то Мисураги никогда не пытали. Но если добавить к числу возможных стяжателей жизнь саму по себе, то… Девушка настрадалась вдоволь.

Поэтому, когда утром к ней пришли несколько человек, с ведром воды, щипцами и горкой тлеющих угольков, девушка даже не повела бровью. Возможно тем самым она ещё сильнее разозлила своих мучителей, потому что на протяжении последующего часа они проявили завидное рвение и изобретательность. Её обливали, кололи, давили, с некоторых её пальцев сорвали ногти и засыпали под них раскалённые угольки.

К ней подступались размеренно, и сложно было вообразить, что подобный методичный подход, подобная цивилизованность присущая лишь человеку со всего звериного царства, может применяться для столь целенаправленного разрушения других людей.

Когда ширма палатки дёрнулась, и вошёл черноволосый юноша, в нежный живот Мисураги Юй упирался раскалённый уголёк — пахло дымом и мясом — в то время как голову девушки то и дело окунали в ледяную воду, позволяя ей не больше одного резкого вздоха между погружениями в две или три минуты.

Юноша понаблюдал за происходящим некоторое время, — девушка не поднимала на него глаз, — а затем сказал что-то на русском, и люди ушли. Ведёрко с угольками забрали. Игорь подождал ещё с минуту, чтобы девушка оклемалась, — ушло даже меньше, — и озарила его взглядом внимательным и злым, после чего использовал заклятие перевода и заговорил:

— Прошу прощения за пытку.

— Кх….

— Она была нужна. Если бы я просто так тебя оставил, после того как ты убила моего дядюшку, возникли бы вопросы. Меня бы обвинили в бесчувственности…

— К делу…

— К делу, как хочешь. Ты слышала про генерала Ванкувера Британского содружества?

— …

— Да, наверное. Это его карательный отряд преследовал тебя и твои красные повязки до этого самого острова. Но о самом человеке ты что-нибудь знаешь?..

Ему уже шестьдесят лет. Старик, но, говорят, очень бодрый. Он служил всю свою жизнь, сперва в Американской армии содружества, во время Мексиканской войны, потом в колониальном корпусе в Африке. Там он провёл двадцать лет, подавляя восстания аборигенов и защищая земли содружества. И даже с началом Великой войны он не оставил свой пост… Не очень примечательная карьера, не правда ли?

И тем не менее, даже когда Африканской гарнизон большею частью увели на европейский театр, в самый страшный час войны, когда враг едва не взял Вену, а Османская Империя спонсировала беспорядки в Африке, восстания патриотов и исламских фундаменталистов, в колониях Содружества не произошло ни одного значительного бунта. А все незначительные… Были стремительно подавлены.

Алая Они молчала.

— Думаю, ты понимаешь, почему именно этого человека назначили сторожевой шавкой вашего острова. Наравне с двумя другими коллегами генералами его называют одним из трёх столпов лорда Макдугласа… Генерал-губернатора и верховного советника оккупационного правительства… Мне важно знать некоторые вещи.

Во-первых, это правда, что каждый раз он давал тебе и твоему войску некоторое время восстановиться, прежде чем гнал дальше на север?

Во-вторых, насколько значительные он оставлял за собой гарнизоны? Тут просто посчитать. Насколько редело его войско из раза в раз, из провинции в провинцию?

В-третьих, ты сражалась против его доспеха или против доспехов его подчинённых? Как прошла битва в таком случае? Можешь подумать над ответом и сделать его ёмким, если тебе больно говорить, — завершил свою речь Игорь и вопрошающе посмотрел на девушку.

Алая Они нахмурила свои брови, подумала немного и заговорила:

И оказалось, юноша был прав. Войска Ванкувера редели из раза в раз, — разумеется, ему приходилось оставлять солдат в недавно усмирённых провинциях. Но не слишком сильно. Необходимость разбивать войска Они стремительно, снова и снова гнать красные повязки на север заставляла его ограничиваться минимальными гарнизонами.

А значит недавно восставшие провинции не были ещё совсем спокойны. В любую секунду они могли разгореться вновь.

Нужна была только маленькая алая искорка…

Что же до самого генерала.

— Я воевала с ним. С его Синкэнам. Ранг сокровище, хороший боец. С ним была ещё одна сильная броня… Лучник, напал незаметно.

— Со спины?

— Да, если бы не она, я бы победила.

— Уверена?

— …

— Как злобно ты на меня смотришь, конечно.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Да так, надо для одного плана. Если Ванкувер не успел перебить восставших, значит можно поднять восстание снова. Хватит лишь немного надавить…

Они пристально на него посмотрела.

— Нужна только искорка, и чтобы её выбить, я его убью.

— Ах? — удивилась Они.

— Вернее, мы его убьём. Скоро намечается праздник, пойдём вместе и зарежем генерала. Обезглавим его карательный отряд, ну а потом ты сможешь вернуться в беспокойные провинции и снова поднять восстание. Люди пойдут за тобой. Что думаешь?..

Девушка задумалась, верно пытаясь найти подвох, нахмурилась и сказала:

— …Ладно. Я его убью.

— Спасибо за согласие. Отправляемся уже скоро. Всё равно придётся тебя ещё некоторое время пытать, но потом я организую твой побег. Собственно, вот и вот…

Юноша подошёл к девушке и передал ей нож и пилюли. Нож она закопала в землю, себе под колено, а на пилюльку посмотрела с подозрением.

— Это обезболивающее, чтобы была ясность ума.

Девушка кивнула, зажала белый шарик зубами, а потом выплюнула его вместе с кровью на землю и яростно посмотрела на Игоря. Юноша улыбнулся и кивнул:

— Удачи, встретимся в лесу, — а после вышел на улицу, подобрал сундук и направился к себе. Одновременно в палатку вернулись другие мужчины, и продолжилась пытка…

III.

Железнодорожное сообщение на Хоккайдо приостановилось во время восстания. На дорогах зачастили разбойники, и местный управляющий забеспокоился, как бы кто из них не попробовал ограбить поезд. Локомотивов на острове и так было немного, и потеря каждого оказалось бы настоящей трагедией. Решено было немного потерпеть… Пока всё не уляжется. Многие люди были этому крайне недовольно, но безопасность превыше всего!

Благо сами по себе рельсы не пострадали, и в кратчайшие сроки после того, как восставшие были разбиты, снова покатили поезда.

В один из них, битком набитый военным эскортом, зашёл прохладным утром Игорь. Юноша распрощался со своими офицерами, оставил им все срочные дела, — Кирсанову было поручено подавить последние очаги восстания и выследить Алую Они, — девушка сбежала вместе со своей броней прямо на кануне поездки, — и отправился в путешествие.

Зайдя в своё личное роскошное купе Игорь открыл окно, сел на пухлое сиденье, за лакированный столик, накрытый скатертью с цветочным узором, — русские цветы, — и положил рядом свой багаж, большой сундук. После юноша потребовал совершенного уединения. Слуги ушли. Когда Игорь точно убедился, что никто за ним не следит, он открыл сундук ногой.

Внутри, упираясь спиной в боковую стенку и немножко горбясь, как сложенная кукла, сидела девушка в одной белой рубашке. Вот она открыла свои чёрные с горящими зрачками глазки и посмотрела на Игоря. Юноша заметил, что не помешает купить ей контактные линзы, — если их уже изобрели, кто знает, — или чёрные очки… В повязке она ничего не будет видеть… Хотя, была, кажется, какая-то болезнь, что белки становились чёрными. Можно будет сослаться на неё, если будут вопросы, когда юноша будет представлять свою новоявленную служанку.

Игорь рассматривал девушку, как вдруг что-то тихонько заурчало. Белая девушка погладила свой впалый живот, затем посмотрела Игорю в глаза и сказала:

— Я голодна, Мастер.

— Могу что-нибудь заказать, есть предпочтения? — Игорь потянулся к небольшому звоночку, связанному с кухней.

— Я всеядна. Мастер… За исключением того, что мне не нравятся варёные овощи. Я предпочитаю ягоды только на десерт, даже виноград. Я терплю кровавое мясо, но к стейкам отношусь нейтрально. Пережаренная и подгоревшая корочка мне противна, если мясо слишком долго находилось в заморозке, я его есть не буду. Не люблю окуня. Если в рыбе есть косточки, я её выброшу. Жаренный лосось — это преступление против человечества. Жирный плов вызывает во мне рвоту, обыкновенный варёный рис слишком пресный, я могу потреблять его лишь малыми порциями, но после такой трапезы я буду очень недовольной. Звериные внутренности — это мерзость. Креветки без выдранного кишечника есть невозможно. Мидии со специями и соевым соусом, но без сыра. Дешёвый сыр — дрянь. Я не буду его даже касаться. На десерт я не люблю сочетания крема и ягод. Яблочный пирог — мусор. Прочие фруктовые пироги — ещё хуже. Шоколад… Если хороший, может быть вкусным.

— …

— Больше у меня нет никаких предпочтений.

— …Как насчёт котлеты?

— Говяжьей?

— Куриной.

— …Не ем курицу.

…

Девушка оказалась и вправду голодной, и съела едва ли не больше самого Игоря. Кушать им приходилось с одной тарелки. Было бы странно, закажи юноша две порции. Поэтому ели они попеременно меняясь ножом и вилкой, сперва сама девушка, потом Игорь, остатки.

Юноша то и дело поглядывал в окно. За ним бежали леса, луга, поляны… То и дело разрастались высокие горы, и где-то вдали маячили деревушки, окружённые рисовыми полями. Путь Игоря лежал в Хакодате. Самый большой город на всём Хоккайдо, с населением в сто пятьдесят тысяч человек, что не так уж и много и вне островка едва ли сошло бы за региональный центр. Но такое уж это место, — немного пустынное.

Дорога была не то чтобы долгая. Локомотив ехал со скоростью восьмидесяти километров в час, и если опустить всю приграничную волокиту, во время перемещения между оккупационными зонами, что Игорю позволяла сделать с одной стороны его должность, и приглашение с другой, то прибытие ожидалось уже к вечеру. Само празднование было назначено на двадцать часов следующего дня, — к этому времени должны были прибыть все прочие приглашённые персоны, — так что у Игоря было вдоволь времени, что спланировать убийство генерала.

Всё выглядело гладко, но только на первый взгляд. Если задуматься, то очень уж странным было само приглашение Ванкувера. Если Игорь был прав, и британский генерал действительно пытался воспользоваться восстанием красных повязок, чтобы выпроводить его и Россию с Хоккайдо, он последний должен бы сейчас праздновать. Нет, от всего этого прямо разило ловушкой. Следовало быть осторожным…

Поезд вёз Игоря прямо в пасть ко льву. С другой стороны, из глотки зверя можно было проще всего вспороть ему горло.

Юноша взял с собою кладенец — его вёз один из грузовых вагонов. Это не было жестом угрозы. Ни один дворянин не обходился без своего доспеха. Вместе с Алой Они, с которой Игорь должен был встретиться на подъезде в город, у них было всего две брони ранга Родовое сокровище. Более чем достаточно, чтобы убить одного человека.

Разумеется сперва Игорь собирался испробовать более тайные методы, ту же отраву, или нож в спину, однако у юноши всё равно был соблазн разрушить доспех генерала. Ещё свежим было ощущение прилива сил, который Игорь испытал, когда коснулся умерщвлённой брони на поле боя.

Что это была? Откуда взялась эта странная способность?

Может она была всегда доступна этому доспеху, Воланду? Его происхождение вызывало вопросы. Какая-то церковь, тайник… Возможно прежний Игорь не знал и малой доли его способностей… Или всё дело было в чёрной метке у юноши на спине? Последняя тоже обладала удивительными свойствами, отметил про себя юноша и посмотрел на девушку напротив.

— Как тебя зовут, кстати?

— У меня нет имени, Мастер.

— Как насчёт Белка?

— Нет.

— Почему?

— Это не имя, а кличка, Мастер.

— Тогда выбирай сама, — улыбнулся Игорь.

Девушка как будто хотела ответить сразу, но затем притихла и задумалась. Игорь её не торопил. Он видел по лицу своей новоявленной служанки, что в её голове происходит некий мыслительный процесс. Прошла минута….

— Маргарита… — прошептала девушка. — Меня зовут Маргарита, Мастер.

— Хорошее имя.

— Благодарю… Хм… Марго-рита… Марго-рита… — девушка щёлкала язычком о зубы, пробуя своё имя на вкус.

— Маргарита… Первая.

— Первая?

— У меня странное ощущение, Мастер, что моё имя знаменует первую из великого множества.

— Даже так, — Игорь откинулся на спинку своего мягкого сидения.

— Да. Более того, моё нынешнее обличие, — она прищурилась. — Такое чувство, что неполноценно.

Девушка пристально посмотрела на Игоря:

— Вы совершили некую большую ошибку при моём рождении, Мастер.

— Извиняюсь.

— Не стоит. Я чувствую, что всё ещё можно исправить. В следующий раз старайтесь лучше, для вашего же блага… Хм, — вдруг у девушки дёрнулся носик, и она посмотрела в окошко, где как раз пролетала деревушка у подножия холма.

— Мастер.

— Что такое? — заинтересовался Игорь.

— Я чувствую близость Магического доспеха. Очень сильного. Там, — она показала в окно.

— Правда? — Игорь присмотрелся к деревне, мелькающим домикам среди зарослей холма.

Девушка кивнула, и юноша слегка прищурился:

— Как интересно…

…

…

Свет!

Музыка!

*******!

Молодой человек в белой рубашке сунул виниловую пластинку в граммофон и ловким движением перемахнул через спинку роскошного дивана, усевшись за столик. В его стеклянной поверхности отразилось лицо юноши, — тощее, выразительное, с горбинкой на носу и немного сонными, но блестящими голубыми глазами, выглядывающими из-под золотистой чёлки. Мужчина был высок, при определённом свете даже красив.

Вот он отодвинул два ящичка из-за стола. В первом лежали всевозможные журналы. Он разложил их перед собой, и на его глазах появилась целая плеяда самых разнообразных чёрно-белых голых женщин. Мужчина улыбнулся и полез во второй ящичек. В нём лежали сигареты. Юноша вытянул длинную и беленькую, зажёг её взмахом спички, а затем с пристальным вниманием стал рассматривать картинки, всё причитая про себя — не то, не то, не эта… Вот!

— Вот, моя дорогая! — пролепетал он сквозь зубы и всмотрелся в фотография с девушкой на пляже, совершенно голую, с пышной белой грудью накрытой песком. Мужчина улыбнулся картинке и уже было полез руками развязывать свой пояс, когда дверь в его коморку открылась, и в душное, мрачное помещение с завешенными окнами вошла женщина. Она была в строгой военной форме, в юбке карандаш, в чёрных колготках.

Золотистые волосы её были завязаны за затылком.

Девушка повернула свою длинную лебединую шейку к мужчине, словно стараясь не замечать ничего больше в комнате, и сказала ему:

— Генерал вызывает тебя на совещание, — после чего вышла и закрыла дверь.

Сигарета в зубах мужчины переломилась и повисла.

…

Спустя совсем немного времени в просторных крепостных коридорах появилась златовласая пара. Женщина шла ровным, чинным шагом. Мужчина уныло плёлся у неё за спиной. Он надел чёрный жилет поверх своей рубашки, но не сподобился его застегнуть.

Взгляд мужчины перемещался между солдатами, которые встречались у них на пути и немедленно отвешивали им поклоны, девушкой спереди, — её ровный шаг подчёркивал юбочкой упругий зад, да только настроение было уже не то, совсем не то… И конце концов завис на пейзаже.

Коридор наполовину был открытым. С балконной его стороны виднелись убегающие вдаль и вокруг низкорослые домишки, пародия на европейские, перемешанные с деревянными лачужками местных. Мужчина смотрел на всё это дело, а потом достал сигарету, выдохнул дым и сказал:

— Надоело это болото.

— …В таком случае я рекомендую в нём утопиться.

— Как это поможет?

— Ох, это поможет мне не слушать твой детский лепет, — заявила девушка и вдруг встала на месте, перед высокой дверью.

— Вот и пришли, — мужчина вышел вперёд, открыл дверь, и вместе они зашли в просторный и чистый кабинет. Справа блестел застеклённый книжный шкафчик, слева стоял шкаф обыкновенный, с бумагами. В конце кабинета находился стол без единой царапинки, за которым сидел высокий, внушительный старик.

У него были желтоватые уложенные волосы и волнистая борода. Он был похож на старого и властного льва, и потому его весёлый, смеющийся взгляд заставил мужчину почувствовать себя несносным львёнком. Неприятное ощущение, если не сказать больше. Появилось сильное желание застегнуть всё-таки шинель, которое юноша титаническим усилием в себе поборол.

— Я привела его, господин генерал Ванкувер, — вышла девушка вперёд и кивнула.

— …Не стоит формальностей, Клавдия, — непоколебимо отвечал старик. — Ты мне как приёмная дочь. В своей семье я предпочитаю обходиться без лишней ранговой волокиты.

— Как скажите, сир…

— Это и тебя касается, Джон.

— Я тебе тоже как приёмный сын? — хмыкнул мужчина. Генерал Ванкувер свёл пальцы и изобразил улыбку:

— Едва ли, ты мой настоящий отпрыск. Поэтому с тебя и больший спрос, как с моего наследника. Застегни ширинку, не позорься…

Мужчина скривился:

— Как скажите, сир…

Клавдия опустила голову.

— Впрочем, — генерал размял шею. — Как бы мне этого не хотелось, я вызывал вас не для задушевного разговора. Недавно я получил самое неприятное сообщение, что мой план провалился.

— В смысле? — с удивлением спросил Джон.

— Несмотря на всё наше планирование и манёвры… Войска восставших были разбиты. Русские схватили их предводительницу, ту красную занозу, ты её помнишь.

— Как это возможно? — вскинул бровь молодой человек. — Они были в крепости. Мы позволили им унести тонны взрывчатки и оружия со кладов. Как они умудрились проиграть так быстро?

Неужели эти проклятые аборигены совсем ни на что не годятся? Даже с русскими не смогли разобраться…

— Всё так, Джон. Однако любая война предполагает фактор случайности. Я же тебе говорил… Я же говорил, Клавдия?

— Несколько раз, сир.

— Несколько раз. Пора бы запомнить. Впрочем, странно что ты сам это не усвоил во время битвы за Вену…

Джон поморщился.

— …Причём сейчас, как и тогда, у нашей случайности есть имя. Игорь Трубецкой, русский дворянин. Насколько я слышал, он придумал некий хитрый план, который позволил ему в кратчайшие сроки завладеть крепостью.

— Хитрый план?

Серьёзно?

— Да, своеобразную выдумку. Чрезвычайно занимательно, не правда ли? Не могу дождаться, когда мне сообщат прочие детали его подвига… Впрочем, я уже позволил себе пригласить его на праздник по случаю нашей славной победы.

Праздник? Молодой человек хмыкнул:

— Что ты задумал?

— Ничего… Ничего, что не входило бы в мои обязанности. Мне хочется посмотреть на наше русское дарование. Если ему просто повезло, пусть… Но если он самый настоящий гений… Тогда его придётся устранить, чтобы он не путался больше у нас под ногами.

— Ха, — Джон улыбнулся. — Вот зачем ты меня позвал. Хочешь, чтобы я убил этого русского?

— …Да, Джон, — ответил Ванкувер после некоторой паузы. — Именно этого я и хочу.

Молодой человек нахмурился:

— Какой у него доспех? Он опытный Рыцарь?

— Родовое сокровище, что же до опыта, то мальчик довольно зелен. Насколько я знаю, это была его первая битва, и он с большим трудом и лишь с помощью своих подчинённых смог одолеть предводительницу восставших.

— Тогда это будет просто.

— Для тебя — очень просто, — улыбнулся старик. — Для такого гений как ты, разумеется. Если бы ты не был ранен, и доспех твой был немного получше, я уверен, именно ты стал бы победителем последнего Великого рыцарского турнира, да простит меня принц за такую дерзость… Впрочем, твои заслуги на войне, то, что ты уничтожил восемьдесят одну вражескую броню, двенадцать из которых были драгоценными, уже говорит само за себя… Прости что я так подробно об этом говорю. Сам понимаешь, как отцу, мне приятно снова и снова повторять достижения моего сына… Гуны прозвали тебя «Платиновым Палачом»?

— Хм… — Джон спрятал руки в карманы и отвернулся.

— …Чудесный титул. И в списке ассов ты был седьмым из тысяч. Ты справишься один, Джон, и всё же пусть Клавдия окажет тебе посильную помощь.

— Даже так? Не многовато, чтобы убить одного мальчишку? — спросил Джон, поглядывая на стоявшую рядом девушку

— Может и да, но мне важна уверенность. К тому же, Джон, — мужчина вздохнул. — Мне запрещено это говорить, секретные сведения, сам понимаешь, но раз уж мы семья… Скажем так, завуалированно… Чем меньше в этом мире в ближайшее время будет русских, тем лучше для нашего славного содружество…

…

…

IV.

Поезд не машина, нельзя его просто так остановить, если приспичило выйти прогуляться на природе. Но только если ты не генерал, — а в таком случае всё очень даже можно-с, ваше Превосходительство…

Игорь вместе со своим сундуком спустился по железным ступенькам и спрыгнул на землю. Сразу же его окружило великое множество слуг, которых юноша прогнал одним жестом и отправился в горы:

— Мне просто размять ноги, — сказал Игорь, поглядывая в сторону недалёкой деревушки. Она находилась на возвышенности, немного на холме, и добираться до неё приходилось по крутой и грязной тропинке. Стоял уже полдень, небо было ясное и светлое, но по-осеннему прохладное. Вокруг, в порывах сильного ветра, покачивалась высокая густая трава.

В тропинке то и дело проглядывались закопанные камешки. За нею давно уже никто не ухаживал. По всей видимости когда здесь была дорожка, которая скрылась во время обвала. Впрочем, Игорю приятен был такой пейзаж. Веяло от него новизной, природой. Свежестью… Хотя если так подумать, юноша с куда большим удовольствием прошёлся бы по людной городской улице. Забавно, город ему в своё время осточертел, поэтому он временами выбирался на его окраину, а теперь, стоило ему оказаться за тридевять земель, и он сразу соскучился.

Так уж устроено это место — дом.

Юноша покачал головой.

Когда Игорь ступил на ровную поверхность, — поезд и рельсы остались далеко внизу, — перед ним предстала заурядная обнищавшая деревенька. Деревянных домиков было много, как и скромных двориков, кто-то даже растил цветы за оградой, — теперь дикие. Когда-то здесь явно кипела жизнь, но теперь всё это ушло, и людей на улицах осталось раз, два и три, и всё.

Два старика сидели на земле возле здания, по всей видимости выступавшего здешним магазинчиком и одновременно постоялым двором, ныне заброшенным, и играли в сёги. Компанию им составляли три упитанные кошки одинакового чёрного окраса, о семейных связях которых можно было лишь гадать.

В самом конце деревушки, возле ещё одной тропинки, ещё выше в гору, сидела девочка в серой потёртой юкате и возилась с какой-то безделушкой.

— Дальше? — шёпотом спросил Игорь, и его сундучок, после некоторой тишины, стукнул вперёд. Именно в этом направлении находилась таинственная броня. Где-то в стороне ребёнка.

Игорь посмотрел на стариков. Они прервали свою игру, когда впервые заметили иностранца, но затем продолжили её как ни в чём не бывало. Один из них буркнул что-то на японском.

Занимательная реакция.

Здраво рассудив, что старые люди по своему обыкновению упрямы и подозрительны, а дети наоборот, чрезвычайно разговорчивы, Игорь направился к девочке.

Ребёнок заметил приближение юноши не сразу. Так увлечённо она рассматривала свою игрушку. А когда девочка всё же опомнилась и подняла на юношу глазки, её лицо почему-то озарилось радостной улыбкой.

— Добрый день, — сказал Игорь, настраивая заклятие перевода. Делать это каждый раз было страшной морокой. Юноша решил, когда будет в городе, обязательно прикупит себе самоучитель японского.

— Добрый дэнь, — пролепетала девочка. Игорь улыбнулся и присел на корточки, чтобы не смущать ребёнка ростом.

— Что это у тебя? — спросил юноша, рассматривая блестящую чёрную штучку в руках ребёнка.

— Ето? Подарак, — ответила девочка.

— Подарок. Хорошо. А чей подарок?

— Дяди.

— Твоего?

Девочка качнула головой и показала куда-то вверх. Если хорошенько приглядеться, можно было разобрать тропинку, ведущую ещё выше на холм. Игорь рассматривал её некоторое время, а потом спросил:

— И кто такой этот дядя?

— Спгаситель. Он спгас деревню и маму.

— Даже так. От кого?

Вместо ответа ребёнок высунул язык.

— Невежливо, — улыбнулся Игорь, а девочка захихикала.

— Ну ладно, пойду проведаю этого дядю, — сказал мужчина, подобрал сундук и пошёл в гору. Глаза юноши блестели. Он всё же разобрал, что за игрушку ребёнок крутил в своих пальчиках, и теперь ему было очень интересно, кто такой был спаситель деревни… Что у него нашёлся для подарка Прусский железный крест.

Поднявшись где-то наполовину, Игорь открыл сундучок и выпустил Маргариту. Девушка вытянула спинку.

Вместе они стали взбираться дальше. Вскоре замаячили очертания небольшого храма и ведущей к нему лестницы. Игорь ускорился. Маргарита стала отставать. Тогда юноша схватил девушку за пазуху. Костлявая служанка покорно повисла в его руках, и спустя всего пару секунд они взбежали на ровную площадку.

Отсюда открывался вид и на всю деревню, и на поезд с рельсами где-то далеко внизу, который казался совсем игрушечным.

Половину площадки занимал блеклый красный храм… Хотя… Храм? Больно уж значимое слово для этой комнатки, в которой едва ли уместится три человека. Возле неё в землю, прямо в камень, был вбит железный шест. На него была насажена цепь, другой конец которой врезался в нежную белую шейку.

К цепи была прикована девушка.

На вид ей было примерно семнадцать лет. Длинные, золотистые волосы с чёрными крапинками, серое платье, грязные пятки.

Девушка лежала на земле и одета была в заметно малое себе по размеру платье, даже немного детское, причем так неряшливо, что с боку проглядывалась её пышная белая грудь. Это платьице было таким коротким, что едва ли не до бёдер открывало вид на стройные белые ножки заложницы.

Лицо у девушки было молодое, немного лисье. Когда Игорь сам поднялся и поставил Маргариту на землю, — словно куколку, — девушка не пошевелилась. Она казалась спящей. Притворялась. Игорь убил за свою жизнь немало спящих людей и мог отличить настоящую дрёму от притворства.

Юноша неторопливо прошёлся к заложнице и сказал:

— С добрым утром.

— Ах… — она открыла глаза, изобразила пробуждение, и вдруг цепи загремели, и девушка бросилась Игорю в ноги.

— Ох, господин, благородный господин, молю, — её спина дрожала. — Спасите меня! Злой, вероломный маньяк посадил меня на цепь, он желает крови, молю…

Игорь спокойно рассматривал девушку, как вдруг заговорила стоявшая в сторонке Маргарита:

— Он врёт.

Девушка в ногах Игоря застыла.

— Это демон.

— Ха, — заложница хмыкнула и злобно посмотрела на Маргариту:

— Кто бы говорил, грязноглазка.

Маргарита нахмурилась.

— К тому же что такое? Ну да, я демон, и что? Не повод меня на цепь зажать. К тому же наполовину я человек.

— Тебя связали потому что ты демон? — поинтересовался Игорь.

— Именно так, господин! Все в этой проклятой деревне — невежественные дикари. Но вы европеец, вы из просвещённой белой расы, прикажите этим варварам, чтобы они меня отпустили!

— Хм, — Игорь задумчиво покосился в небо. В мире, куда он попал, были из странного не только маги и огромные роботы. Кроме них здесь наравне с людьми водились и прочие удивительные создания. Сказания о Змее Горыныче были вовсе не сказками.

Как и в случае с обыкновенными человеческими расами, на разных континентах обитали разные волшебные существа. Многие из них вымерли, — например великаны, некогда топтавшие скандинавские горы, — многие ассимилировались и смешались с людьми, — те же эльфы. Некоторых перебил сам человек — шкура лешего прекрасно хранила тепло, а сумочка из хвоста русалки так миленько серебрилась, так что хватило всего пары лет индустриальной добычи, чтобы и те, и другие оказались на гране вымирания, — а в странах, где к подобным существам было особенно негативное отношение, их причисляли к низшим кастам и угнетали, как рабов

— Так значит ничего дурного ты не делала? — спросил Игорь.

— Нет, господин, совсем ничего! — заявила девушка.

— Ну ладно, — кивнул Игорь, и вот уже глаза демоницы загорелись, но…

— Пойду спрошу, что скажут крестьяне.

— Ах..? — она вытаращила глазки.

— …Если они скажут, что ты действительно ничего не делала, я тебя отпущу. В противном случае я сам срублю тебе голову. Потому что врать — плохо.

— А… С-стойте, господин. Эти крестьяне, они вам солгут! Они меня ненавидят, сочиняют обо мне ужасные слухи. Не верьте!

— Это я уже сам решу, верить или не верить. Скоро вернусь.

— А… Ах-ха… Стойте! я… Может быть я сделала кое-что дурное. Почти.

— Что? — повернулся Игорь.

— Убила кого-то?

— Ну, в некотором смысле…

— Детей, — вдруг из-за дверей храма раздался глухой, низкий голос. Девушка задрожала, её цепь зазвенела. А голос продолжил говорить, чётко и ясно:

— Она питалась младенцами… Ещё не рождёнными. Она выслеживала беременных женщина, дожидалась девятого или восьмого месяца и проникала к ним ночью. У неё особый длинный язык, с двумя острыми колючками. Она вонзала его в женщину, та ничего не замечала, и высасывала из плода кровь. На следующее утро рождался выкидыш.

Девушка совсем побледнела и опустила голову. Игорь же с большим интересом посмотрел на закрытые двери храма.

…

— Вот как. Просто ужасно, — совершенно спокойным голосом сказал юноша, после чего резко прошёлся в сторону святилища и резко положил руку на плотную деревянную дверь.

— Стой, — но не успел юноша даже немного надавить, как снова раздался голос, и последовал характерный звук взведённого затвора.

Игорь постоял некоторое время на месте, рассматривая закрытую дверь, а затем сделал шаг назад. За дверью глухо что-то зашуршало, как будто человек с другой стороны опустил руку.

— И не приближайся.

— Не любим компанию? — поинтересовался Игорь, одновременно выхватывая собственный пистолет.

— Нет, — кратко ответил голос, а потом прибавил:

— Я скоро ухожу, русский… Но пока я здесь, мне не нужны проблемы.

— Как скажешь, — ответил Игорь и лёгким движением прицелился в дверь. Девушка на цепочке застыла.

В голове юноши начались расчёты. Если он зарядит пулю молнией, она может быть пробьёт деревянную дверь. Ну или взорвёт её — в таком случае взрыв по меньшей мере оглушит человека с другой стороны. Но если тот был опытным солдатом, — а новобранцам железный крест обыкновенно не вручают, — оклемается мужчина быстро, и уже самому Игорю прилетит свинцовая в глаз.

К тому же было неизвестно, какой магией владел этот немец. А он был магом, определённо, вряд ли кому-то ещё в деревне мог принадлежать могущественный доспех, который унюхала Маргарита.

Игорь подумывал убить его владельца, чтобы ещё раз испытать свою особую силу впитывать энергию из мёртвых… Но теперь по всей видимости сделать это будет непросто. Юноша ещё немного постоял и перевёл своё оружие на девушку рядом.

Она задержала дыхание и наблюдала за происходящим вся красная от волнения. Но стоило пистолету оказаться у неё перед глазами, и девушка стремительно побледнела и задрожала.

В общем-то зря.

Игорь не собирался её убивать.

Он думал отстрелить цепь, чтобы она вырвалась на свободу, и тогда человек в храме, раз уж он вызвался быть охотником на чудовищ, волей-неволей выйдет ловить свою дичь.

Звучало разумно, Игорь положил палец на курок, как вдруг раздался голос, нежный и в то же время механический:

— Мастер, — сказала Маргарита

— Что такое?

Девушка молча показала куда-то в гору. Игорь прищурился и заметил сверху чуть выше храма подобие земляной залысины среди густых зарослей холма.

— Ах, — и тут Игорь всё понял.

Одним из самых удобных способов запрятать кладенец было закопать его под землю. Благо сила даже самой слабой брони позволяла сделать это проще простого. Храм немного врезался в гору, и если предположить, что броня немца была закопана где-то рядом, он вполне мог иметь к ней сейчас прямой доступ. Одно неверное движение, и им конец. Игорь улыбнулся и опустил свой пистолет, а затем вернул его в кобуру.

Девушка на цепи хрипло вздохнула, как будто её минуты три держали под водой, и наконец позволила поднять голову. Она стала глотать воздух.

— Что будешь с ней делать? — поинтересовался Игорь.

— Убьёшь?

— …Она мне нужна, — ответил голос.

Игорь призадумался и понял, что да, девушка на самом деле была очень полезна. Если её способности позволяли ей незаметно проникнуть в комнату беременной, а затем и в саму роженицу, так что та ничего не замечала, то из неё мог выйти первоклассный вор, шпион или убийца.

— А чем будешь её кормить?

— Объедками… Она не вампир. Ей не нужна детская кровь для выживания. Она поглощала её, потому что дети для её вида питательны. Перинатальная кровь делает демона сильнее, — сухо заявил голос.

— Сильнее, хм…

Мифические существа, так же как и маги, и броня, делились на ранги, которые определялись их силой. Слабейшие из них назывались мутантами. Затем были чистокровные, — вампиры, оборотни, — духи, великие духи, — девятихвостые кицунэ, Они, — чудовища, — немейский лев, гидра, дракон, — и полубоги: тифон, левиафан, Кун Пэн…

Девушка по своему виду была мутантом, а значит сила её едва ли превосходила обыкновенного человека.

— За сколько продашь её мне? — вдруг спросил Игорь, поглядывая на дверь.

— Не продаётся.

— Вот как… Жаль.

Девушка выдохнула и повесила голову, а потом вздрогнула, когда Игорь сделал своё второе предложение:

— А что насчёт её одежды?

—???

…

Спустя пару минут Маргарита примеряла свою новую накидку, — девушке она была как раз, — а Игорь положил на ступеньки храма несколько купюр.

— Приятно иметь с вами дело, — сказал юноша и отправился вместе со своей служанкой по тропинке вниз по холму. Когда пара оставила деревню и совсем скрылась из виду, двери храма отворились, и на его порог вышел высокий мужчина в сапогах.

На нём было длинное кожаное пальто поверх чёрного жилета и немного мешковатые штаны. Подстриженную его голову венчала лакированная чёрная фуражка. Тень козырька падала на лицо мужчины, — простое, чистое и бритое. По нему очень сложно было угадать возраст. Ему могло быть как двадцать, так и все тридцать, тридцать пять лет.

Воротник мужчины был поднят и едва ли не достигал его скул. На груди солдата проблёскивала медаль: голубовато-золотистый крестик:

Pour le Mérite

Мужчина подошёл к девушке, совершенно голой, свернувшейся на земле в комочек, схватил железный шест, вделанный в камень, и вытащил его простейшим усилием.

— Идём, монстр, — он потащил девушку в храм.

— Мне… Мне нужна одежда, — пробурчала девушка.

— Зачем она монстру? — спокойно спросил мужчина.

— Сам… Ха… Сами вы все монстры! — вдруг рявкнула девушка. Она повернулась, закрыла грудь руками и уставилась на своего пленителя горящими глазами.

— Я не убиваю детей, — заметил мужчина.

— Да, правда?! А как вы называете это сами, аборты, да? Что это такое? Не убийство?

— Аборт проводят раньше восьми месяцев, — он поправил воротник.

— А если раньше, то это уже не убийство, да?

— Или можно убивать только в животе, а потом нельзя? Так? Вы все говорите, что тогда ещё нет разума, но что с этого? Его нет только временно, потом он будет, но всё равно можно убивать?!

— Имеется ввиду высшая нервная деятельность, мышление, возможность ответить, — заметил мужчина.

— А если человек спит, тогда он тоже не может ответить!

— Он проснётся.

— Ха, а ребёнок типа не вырастит, да? Я… Я читала про это. Во всех странах можно убивать людей в этой… В коме только если врач скажет, что он никогда уже не проснётся. Что это невозможно. Но с ребёнком всё возможно, он обязательно вырастет…

Девушка оскалилась и выкатила свой длинный язык.

— Вы просто делаете как вам удобно. Не хочешь быть брюхастой, просто прибей ребёнка. Но не оправдывайся потом, что это не убийство. Ты убийца.

А ещё… Даже если тебя изнасиловали. Что с того? Это повод? Не хочешь вынашивать ребёнка насильника? А если тебя маньяк запер в подвале с другим человеком и сказал, что выпустит через девять месяцев или раньше, если ты убьёшь этого, второго, это повод убивать? Тогда можно значит?

Ой, это же твоё тело. Но тогда эти, срощенные уродцы, они значит по-твоему могут убивать друг друга тоже?! — девушка лепетала как безумная, один за другим выдавая свои аргументы

Наконец она замолчала и просто яростно посмотрела на мужчину. Тот выпрямил спину, и вдруг снова зашёл в храм, а когда вернулся спустя совсем немного времени бросил в ноги девушки старую одежду монашки.

— Одевайся, — сказал мужчина.

— Ах… — девушка растерялась.

— Меня не волнуют моральные вопросы, — добавил солдат своим сухим голосом. Глаза мужчины при этом были мутными, блеклыми, но источали несмотря ни на что удивительный блеск. — Но я вижу, что ты думала об этом… Ты искала себе оправдание, и нашла множество. Это говорит о том, что у тебя есть совесть, с которой ты споришь и считаешься. Для меня ты всё ещё убийца и преступница.

Мужчина взял паузу, а затем поправил фуражку:

— Но совесть есть только у людей. А человеку не престало ходить голым. Оденься.

Девушка раскрыла рот, а потом вздрогнула и закатала свой длинный язычок назад, за покусанные губки. Она стала медленно одеваться, но руки её дрожали, девушка путалась, не могла ничего сделать, и снова и снова отвлекалась, вытирая бегущие слёзы. Наконец девушка просто приобняла грубое платье обеими руками и разразилась громким и горячим плачем…

V.

Выглядывая в окно и наблюдая пейзажи, Игорь ещё какое-то время размышлял, кто же такой был таинственный засевший в храме немец. Жаль не удалось посмотреть на его лицо, это сразу разрешило бы многие вопросы, но и так Игорь мог сделать некоторые выводы из уже имевшихся в его распоряжении фактов.

Во-первых, следовало выяснить, был ли немец вообще немцем? Медаль говорит сама за себя, но она вполне могла быть трофейной. По крайне мере он точно европеец.

Что он делает в Японии, на Хоккайдо? Этот вопрос прояснялся географией. Острова стали намного менее приветливыми для туристов после своей оккупации, и всё же если имелось особенное желание, попасть сюда было возможно. Но только если у тебя не было оружия. Его перевозить строжайше запрещалось, и уж совсем жестокими становились порядки, когда речь заходила о волшебной броне.

Любой, кто не состоит в войсках Британского Содружестве, мог перевезти доспех на острова только лишь после получения особого разрушения, подписанного лично Фельдмаршалом Макдугласом.

То бишь заполучить его было почти невозможно. Оставался только один путь: тайное проникновение, пересечение границы. Япония со всех сторон была окружена морем, и единственные проливы, которые броня могла пересечь без дополнительной транспортировки, находились на Сахалине, Курилах и Хоккайдо…

Игорю представился маршрут немца. Вероятно, путешествовал он по ночам, в своём доспехе, незаметно пробираясь через оборонительные рубежи Сахалина… И даже так удивительно, что его до сих пор никто не разглядел. Не было даже слухов. Может его доспех был маскировочного типа? Хм.

А может и нет, может быть во всём этом был замешан ещё один, совершенно неизвестный Игорю фактор.

Юноша вдруг, не поворачивая головы, спросил Маргариту, которая вместе с ним выглядывала из окна:

— Ты сказала, что у него был сильный доспех. Насколько?

— Ранг Родового сокровища, Мастер. Но необыкновенный.

— Хм… А у меня были против него шансы?

— Хотите честный ответ, Мастер, или чтобы я потешила ваше раздутое эго?

— Люблю правду.

— В таком случае могу вас заверить… Он бы вас аннигилировал.

— Категорично, — улыбнулся Игорь.

— Я просто говорю, как есть, Мастер. Если желаете, я могу подобрать семь дополнительных синонимов для слова аннигилировать, чтобы передать вам все пределы вашей слабости.

— Обойдусь, — сказал Игорь и откинулся на своём сидении. После слов девушки у юноши появилось странное покалывание под ложечкой. Неприятно, очень неприятно, когда случайный человек по дороге может тебя «аннигилировать». Чтобы такого больше не было, нужно было стать намного сильнее.

Скорей бы уже они уже приехали. Юноша с нетерпением ожидал свою встречу с генералом…

…

Дальнейшая дорога прошла без особых происшествий. Игорь пересёк сперва один приграничный пункт, затем второй, и больше уже ни разу на останавливаясь на всех парах паровоза помчался к столице острова.

Когда пустынные равнины и леса за окном сменились сперва рисовыми полями, а затем побежали первые маленькие города, с зачатками европейской архитектуры, и подобием вокзалов, Игорь понял, что место назначения уже совсем рядом. И действительно, ещё до наступления вечера и первой небесной желтизны очередное поле вдруг сменил пригород. Он всё бежал, бежал и не кончался. Где прочие маленькие города уже редели, он только рос и расширялся, становился больше и выше, и вскоре превратился в полноценный город с широкими, людными панелями, многоэтажными домишками и высокими электрическими вилками.

Все они были ещё далеко. Поезд свернул куда-то и поехал не в город, но немного в сторону. На переднем плане были пейзажи складских помещений. Военная база. Вскоре локомотив стал замедляться, вот он ещё немного потянулся вперёд, а затем лёгким толчком придавил в спинку сидения, и замер.

За окном остановился просторный и строгий вокзал, по всей видимости специального назначения. Игорь поднялся и пошёл вместе с Маргаритой на выход из купе. Спускаясь по железным ступенькам, юноша рассмотрел собравшуюся перед ним процессию.

Встречать генерала собралось около двух десятков человек. Почти все европейской наружности в строгих современных костюмах. Внимание Игоря сразу же привлёк стоявший немного впереди остальных мужчина. На вид ему было около сорока, сорока пяти лет. Он был немного полным, безупречно одетым и держал под своими огромными рыжими усами светлую улыбку.

Мужчина немедленно прошёлся вперёд и протянул Игорю руку, стоило юноше спрыгнуть на бетонную платформу.

— Приветствую, приветствую, ваше превосходительство, очень рад вашему визиту в наш городок. А ещё позвольте мне первому поздравить вас с вашим грандиозным успехом!

— Очень рад, посол.

— Какой посол! Для вас просто Кирилл Кириллович. Ай, что я это я вас всего себе забрал, позвольте представить всех остальных, кто пришёл посмотреть на героя. Вот господин Миронов, мой секретарь, а вот его священное Николай, управитель местной церкви, первой православной во всей Японии, — он показал сперва на стриженного мужчину с немного худощавым и болезненным лицом, потом на монаха в чёрной рясе, а затем один за другим стал называть всех прочих собравшихся, — поголовно очень важных людей в городской среде.

Когда число названных человек перевалило за десяток, Кирилл Кириллович вдруг запнулся и снова посмотрел в железный проход вагончика. Все остальные сделали то же самое. На железных ступеньках вдруг появилась девушка в простом сером платье с волнистыми белыми волосами. Она встала на самой последней ступеньке и озарила всё сборище своими пылающими чёрными глазами.

Священник перекрестился.

Посол опешил и спросил Игоря:

— А эта… Юная дама…

— Моя служанка, — ответил Игорь и легонько хлопнул Кирилла Кирилловича по плечу:

— Долгая история, как-нибудь потом.

— Ах, да… Конечно, — пришёл в себя мужчина и вздрогнул от чёрного взгляда. Он было собирался продолжить представление, но тут Игорь сказал:

— Поездка меня весьма утомила, посол. Так что, если вы не против, я бы хотел перенести все мероприятия на завтра.

— Ну… Ну конечно же, ваше превосходительство. Не смею вас мучать. Тут рядом машина, она отвезёт вас в посольство. Мы приготовили самые настоящие хоромы.

— В посольство? — повторил Игорь. — Я бы предпочёл место потише. И чтобы рядом была природа и свежий воздух. Как насчёт снять поместье на окраине города?

— Ах, ну разумеется. Я немедленно всё устрою, — кивнул Кирилл Кириллович, и тут же надавил на ногу своего секретаря. Тот поморщился и отлучился по делам… Меж тем посол всё же завершил представления, а затем оставил всех этих важных людей, который пришли, казалось, просто чтобы озвучили их имена и должности, и повёл Игоря в машину.

— Вы, верно, беспокоитесь, почему генерал Ванкувер не смог приветствовать вас лично, — заговорил Кузнецов уже в салоне.

— У него страшно много дел. Все эти приготовления, волокита… Каждый день прибывают новые гости! Говорят, даже обещается одна царственная особа. Из Имперского рода Японии, некая принцесса. Фельдмаршал Макдуглас по слухам тоже отправил своего доверенного представителя…

— Очень интересно, — сказал Игорь, поглядывая в окно.

— Я не особенно люблю гул толпы, — вдруг заговорил Игорь. — И запах моря, сырость. Здесь же рядом порт? Найдите мне место подальше от всего этого. Может быть возле горы.

— Ох? Понимаю, превосходительство. Я и сам не большой любитель города. Как можно, когда рядом такая пышная природа. Мы всё устроим.

Игорь слегка кивнул.

Сперва машина всё же заехала в посольство, белое здание за чугунной решёткой в центре города. Игорь провёл там несколько часов, после чего перед ним разложили великое множество вариантов возможно жилья. Юноша немного подумал и выбрал отдалённое поместье за городом, в основании очень высокого холма и на границе горного леса.

Раньше оно принадлежало некому обнищавшему предпринимателю.

И снова юноша пустился в дорогу, в этот раз в компании одной только Маргариты. К этому времени люди уже заполонили улицы и панели, и трамваи с трудом справлялись с таким наплывом народа, — словно маленькие ведёрка, которыми пытаются выкачать воду из пробитой лодки.

За городом всей этой волокиты не было. Тишь да благодать. Машина высадила Игоря возле просторного, выполненного в смешении традиционного японского и европейского стилей поместья. Юноша долго не задерживался в своём новом доме. Он нашёл комнату для Маргариты, оставил девушку, а после немедленно вышел на прогулку и направился в чащу.

Пришло время встретить Алую Они…

VI.

Был уже самый янтарный вечер, когда Игорь вышел из своего поместья и отправился в горную чащу. Весь мир пожелтел. Жёлтая, осенняя листва размывалась на фоне жёлтого же неба.

Юноша пробирался по кочкам, среди цепких корней, без всякой надежды найти тропинку. Несколько раз он замирал на месте вслушивался в тихую палитру шумов горного леса. Сперва бесформенные, они постепенно приобретали очертания в его сознании — вот цикады стрекочут на деревьях, вот чёрная птица кричит среди крон, вот ветер, заплутавший в листве…

Игорь давно уже заметил, что за ним следили. За ним просто не могли не следить после его прибытия в город. Генерал Ванкувер, даже если бы он был невинной овечкой, всё равно отправил бы по душу юного русского генерала шпионов.

Поэтому последние несколько часов Игорь старался устроить для них страшную мигрень. Сперва он решил поселиться в поместье за городом, — а затем придумал такую спешку со своим переселением, что наверняка если не отрезал хвост, то меньшей мере на некоторое время его обескуражил. Потом наверняка слежку восставят, и может быть даже найдётся человек, знающий лес, который сможет незаметно следовать за князем во время его лесных прогулок, но на данный момент Игорь был в полном одиночестве в чаще.

Он был свободен.

Юноша никуда не торопился, с интересом разглядывая пейзажи. Не все деревья были жёлтыми. Встречались и зелёные кроны.

Под одной такой, среди разбросанных желудей, Игорь и обнаружил Алую Они.

Мужчина застал девушку в странном положении. Под сенью высокого дерева, в лёгких проблесках зеленовато-жёлтого света, она стояла и немного хмуро, немного потерянно смотрела на… Собачку. Ухоженного йорка, который сидел на задних лапках, выпячивал мохнатую грудку и тоже внимательно смотрел на девушку с какой-то нетерпеливой покорностью.

Кто знает, сколько продолжались эти немые гляделки, прежде чем Игорь вышел вперёд. Алая Они сразу же дрогнула и направила на юношу растерянный, а потом сразу хмурый и враждебный взгляд. Собачка тявкнула. Девушка дрогнула и смутилась. Пёсик прибежал ей в ноги.

— Добрый вечер, — сказал Игорь.

— …

— Я тут, как и договаривались. Смотрю ты нашла себе компанию? — собачка прибежала к Игорю и стала его обнюхивать. Вдруг юноша схватил её и поднял на руки.

— Кабель.

—…Мой Синкэн закопан в сотне метров, — вдруг сказала Они. — Я путешествовала ночь, меня никто не заметил.

— Это хорошо. Он домашний, кстати говоря.

— Ах?

Юноша показал на маленькую повязку на шее собачки, ошейник.

— Не заметила? Поэтому она такой послушный. Потерялся… И боится.

— К… Какая разница, причём тут эта собака?! — нарочито грубо спросила девушка.

— Действительно, — Игорь улыбнулся, и вдруг бросил щенка вперёд и вверх. Раздался писк, пёс оказался в паре метров над землёй. Девушка охнула и бросилась вперёд, — она выставила руки, свалилась на колено и едва схватила собачку, прежде чем она упала на грубый корень. Щенок заёрзал у неё в руках, но и сразу же успокоился и задрожал.

— Ты… Ты что делаешь?! — крикнула девушка на Игоря. Её глаза прямо горели. Юноша улыбнулся и повернулся.

— Идём.

— Ку… Ты куда?

— Найдём его хозяина.

— …Ах?

…

…

Совсем немного времени спустя Мисураги Юй, удерживая в руках покорную собачку, следовала за юношей по густой лесной чаще. Время от времени девушка цеплялась за кочки или густые корни, и тогда ей едва удавалось удержаться на ногах. Но несмотря на все эти оплошности девушка продолжала хмуро и упорно пялится на высокую спину юноши в белой рубашке.

Многие мысли мелькали в голове Мисураги. Многие она просто не могла выразить. Впервые в своей жизни, прямой и чёткой, девушка была настолько запутана.

Юноша остановился и посмотрел на карту:

— Рядом здесь деревня. Собака скорее всего оттуда, вряд ли она сбежала откуда-то далеко. Идём.

И они пошли. Спустя несколько метров девушка не выдержала и спросила:

— Зачем?

— Что зачем? — расслабленно поинтересовался юноша.

— Зачем ты… Всё это делаешь?.. Пытаешься казаться добрым? — она нахмурилась. — У тебя ничего не выйдет.

— Тебе так удивительно, что я решил помочь собачке?

— Да.

— Почему?

— Ты Зло.

— …А-ха-ха…

— Ты, ты почему смеёшься?! — вспылила девушка.

— Извини. Не удержался. Зло, говоришь… По-твоему, я очень злой человек? Я могу тебя понять, но сам бы я не сказал, что я такой уж злодей.

—… — девушка пристально посмотрела на юношу.

— Скорее… я просто такой, какой я есть.

— В… В смысле? О чём ты?

— Как бы сказать… Зло, добро, у многих людей есть установки на то и на другое. Я хочу делать добро, я буду добрым. Я должен помогать людям. Или я плохой человек… Такие законы в голове. Совесть. Так вот, у меня их нет. В смысле совсем. Я убиваю, когда хочу и когда мне выгодно. Я могу помочь щенку, если мне приспичит.

— Это… — девушка сперва растерянно, а затем пристально посмотрела на Игоря:

— Ты животное.

— Может и так. Мы пришли.

Мисураги вскинула голову и увидела небольшую опушку за деревьями, и сразу за ней — рисовое поле, рассечённое тропинкой, и деревянные домики немного дальше.

Игорь пошёл в сторону деревушки, девушка последовала за ним, и вскоре они вышли на тропинку. Стоял уже прохладный ветер, людей на улице уже не было. Вдруг собака в руках девушку заёрзала и стала рваться на свободу. Мисураги её не удержала, и пёсик спрыгнул на пыльную землю, промчался вперёд и громко залаял на домик. Юй стало немного мерзло — собачка была тёплая, и вот её нет.

Не прошло и минуты, как зазвучало копошение, скрипнула и открылась дверь, и на улицу выбежала девочка едва ли двенадцати лет. Её взволнованное бледное личико с двумя застывшими капельками от слёз вдруг раскраснелось и озарилась улыбкой. Собачка бросилась ребёнку в ноги стала метаться вокруг неё и тереться, а девочка так и стояла на месте, счастливая неописуемо.

Мисураги наблюдала за всем происходящим, и странное чувство томило её грудь. Чувство жмущее, как будто немного неприятное. Наконец девочка опомнилась, сделала несколько шажков вперёд, стараясь не увязнуть в своём взволнованном щенке, и озарила пару блестящими чёрными глазами.

— Спасибо вам большое, — сказала девочка.

— Н-ничего такого, — ответила Мисураги.

— Незачто, — кивнул Игорь.

— Он сбежал в лес за лисой, такой глупый, хм! — девочка недовольно топнула и строго посмотрела на собачку. Пёсик покорно присел на секунду… А затем снова бросился бегать и прыгать, и снова девочка заулыбалась.

— Вот как… — проговорила Юй.

— В следующий раз будь осторожней.

— Да, да, ах. Стойте, я сейчас… — ребёнок бросился назад к себе домой, а потом снова выбежал во дворик. В руках у девочки появился свёрток, в котором лежали две румяные рисовые булочки.

— Вот, держите…

— Нет, ненужно, — быстро заговорила Мисураги, но Игорь уже вышел вперёд и взял булочку, и надкусил.

— Неплохо, — улыбнулся юноша.

— Это бабушка делала, — заявила девочка. Потом она ещё немного поиграла со своей собачкой, отвесила уже третий поклон и убежала домой. Дунул холодный ветер, как будто ещё темнее стало небо.

Мисураги поёжилась.

— Идём, — сказал Игорь и повернулся назад, в лес. Девушка постояла ещё некоторое время среди шумящего на ветру рисового поля и пошла за ним. И снова они брели между деревьев, по кочкам, в темноте. Обратный путь давался трудно. Теперь им приходилось подниматься в гору, у Мисураги заныли ноги. Юй была рассеяна, взволнована. Она пыталась разобраться в своих чувствах, и вот они вырвались наружу — у девушки заурчал живот. Даже в темноте её личико заметно покраснело.

Во время своего путешествия Мисураги почти ничего не ела. Она пыталась ловить лесных зверей, но была вовсе не охотницей, а когда однажды попыталась использовать для этого свою броню, то сделала из лисицы головешку.

Девушка порядком проголодалась.

Вдруг перед ней замаячил румяный рисовый шарик. Мисураги шуганулась в сторону, а Игорь спросил:

— Хочешь?

Девушка замялась. С одной стороны, ей не хотелось брать ничего из рук этого ублюдка, а с другой не то чтобы это была его еда… Скорее подарок ребёнка… Да, да, в этом не было ничего странного. Девушка выхватила булочку.

Надкусила.

Было вкусно…

Игорь наблюдал, как она уплетает пирожок, и вдруг странно улыбнулся и спросила:

— Интересно… Услышим отсюда, как думаешь?

— А? — девушка растерянно посмотрела на юношу и увидела улыбку у него на лице.

— Я про щенка.

— Что…

— Одно из свойств моей родословной. Мы можем зарядить любую вещь, или животное электричеством и превратить её в бомбочку… Очень полезно. Через минуту где-то, а может и уже, должно так бабахнуть, что щенка разорвёт на части. А его кипящая кровь обожжёт всех, кто будет рядом, — совершенно спокойно сказал Игорь.

Мисураги зависла.

Её глаза сделались стеклянными.

А потом, постепенно, в них вспыхнуло чёрное пламя. Оно пылало тихо и безумно, было и бешеным, и в то же время холодным и острым как лёд — он имеет свойство обжигать.

Ещё пару секунд, и несмотря на все их уговоры, несмотря на бессмысленность и глупость этого решения, девушка могла действительно на наброситься на Игоря. Игра с огнём, — юноша улыбнулся. И сказал:

— Шутка.

— …Что? — девушка опешила, пламя в её глазах исчезло, а голос едва не надорвался. Она поперхнулась.

— Я шучу, — снова сказал Игорь. — Взрывать на расстоянии? Интересная способность, но у меня её нету. Я тебя обманул.

Мисураги совсем ошалела, растерялась, потом разозлилась и выпалила:

— Зачем… Зачем ты всё это говоришь?!

— Захотелось, — Игорь пожал плечами. Девушка посмотрела на него так, будто прямо сейчас ему врежет.

Но что поделать, Игорь действительно просто пошутил. Ему захотелось немного поиздеваться над девушкой, спровоцировать её, взбесить. Что же до причины этого порыва… Юноша и сам не до конца понимал свои желания. Хотя… Была у него одна зацепка: этот самый взгляд. Чёрные, горящие праведным гневом глаза Мисураги пробуждали в Игоре странные чувства. Лёгкое покалывание в глубинах сердца.

Ему даже было интересно, а что если девушка посмотрит на него так голая, придавленная его телом?.. Хороший вопрос, — у юноши не было никаких извращений, — он предпочитал ванильное сопряжение гениталий и был в кровати джентльмен, — но ради интереса можно провести эксперимент и совратить юную революционерку… После того, как она перестанет на него дуться, разумеется.

Вскоре они вернулись на прежнее место. К этому времени Алая Они немного успокоилась, но всё равно чрезвычайно сухо разговаривала с Игорем про их дальнейшие планы.

Любое убийство требовало определённых приготовлений, а потому сперва Игорь собирался разведать обстановку вокруг Владимира. Для этих целей следовало навестить предстоящий праздник. Они же лучше было и дальше сидеть в лесу. К сожалению лицо девушки было слишком известным, и хотя люди обыкновенные вряд ли могли видеть её фотографии, всем высшим военным чинам она была слишком хорошо известна, чтобы Игорь мог выдать её за свою служанку.

Решено было немного подождать. В поместье Игоря был телеграф. Если что-то случится, — Они могла услышать звонок в своей броне. После она должна была ворваться в дом, прочесть сообщение, спалить все улики и сделать, что было сказано.

План простой и ясный.

Мисураги нехотя согласилась. Всё остальное Игорь брал на себя. Действовать следовало по обстоятельствам.

На этом обсуждения завершились. Игорь попрощался, и напоследок оставил Мисураги немного денег — чтобы она прикупила еды в деревне. Девушка не сказала ни слова, — и побрёл в своё поместье. Его к этому времени уже совсем обустроили и полностью снабдили прислугой. Маргариту юноша нашёл в пыльной комнате, с выходом во дворик, закрытым, потому что ей «не нравились насекомые и холодный ветер».

Пара отужинала, а после, ровно в 22:00, юноша завалился спать — завтра обещался долгий день. Маргарита меж тем осталась сидеть в его комнате, — глаза девушки горели, и она была похожа на высокую ночную лампу.

Когда юноша проснулся самым ранним утром девушка была на том же месте. Она спала вообще? Кто знает.

Последовала завтрак, и поедая свой омлет с перцем и солью Игорь один за другим выслушивал сообщения. В большинстве своём они были о прибытие в город, высокопоставленный гостей, среди которых особенно глубоким тоном выделялась Принцесса Юкио — дочь младшего брата Императора всей Японии. Девушка должна была посетить праздник, что было чрезвычайно важным событием, политические подоплёки которого было ещё толковать и толковать.

Последнюю новость сообщила, что удивительно, Маргарита. Не отвлекаясь от своей тарелки, девушка проговорила:

— Её украли, Мастер.

— Что?

— Вашу броню.

…

…

…..

VII.

Волшебная броня, как и броня обыкновенная, создаётся руками человека. Сперва, в самый момент сотворения, она представляет собой просто огромную груду метала. Далее свою роль играют природные процессы — взращивание, пропитка… Некоторые сравнивают этот период формирования доспеха с тем, как застывает в своей формочке сталь.

Это не совсем верное сравнение. Куда ближе к сути другая метафора — что броня как зёрнышко, которое постепенно превращается в стебелёк, и в один прекрасный день раскрывается чудесным бутоном. У него, этого бутона, даже есть название — центральная проводящая печать.

Это тот самый небольшой винтик, который держит на себе всю конструкцию железного титана и который очень просто испортить изнутри.

Игорь стоял перед своим доспехом в просторном песчаном дворике рядом с пустующей конюшней горного поместья. Единственно место, куда можно было разместить такую махину.

Доспех доставили сегодня утром, на грузовой машине. Должны были ещё прошлым вечером, но в итоге решено было, что ехать по тонкой горной дорожке в полной темноте и вести многотонный груз — не лучшая затея. Управились с этим с первыми лучами солнца.

Вот только по словам Маргариты, доставили доспех не в лучшем состоянии…

Кроме Игоря и девушки больше во дворе никого не было. Юноша прошёлся к чёрному доспеху, провёл рукой по его железной голени и ощутил знакомую внутреннюю вибрацию, удары железного пульса. Вот только была она сейчас какой-то неровной — словно шумы на сердце.

Игорь прошёлся назад, махнул рукой, и тяжёлая железная пластина с вырезанными буквами открылась на спине великана. В глубине его внутренностей, на небольшой пластине тридцать на тридцать сантиметров, сияли сложнейшие узоры.

Та самая проводящая печать. Регулятор распределения манны.

С виду с ней всё было в порядке, но при ближайшем рассмотрении — Игорь прищурился, — проглядывались тонкие засечки на струящихся узорах.

Они нарушали проводимость маны. Если бы Игорь попытался сейчас примерять свою броню, его связь с нею бы барахлила, как дурной сигнал. И в то же время с первого взгляда распознать ущерб было совершенно невозможно.

Только Маргарита его почувствовала. И тоже немного неверно. Ей казалось, что броня удаляется, — отсюда и заявление о похищении, — но на деле просто сигнал её стал более блеклым. А уж где у девушки были припрятаны антенки, что она могла подобный сигнал уловить, — этого Игорь не спрашивать. Но нашёл занятным.

Кто же навредил броне? И зачем?

Ответ на первый вопрос вытекал из ещё одного закономерного — а, собственно, как это сделали? Проникнуть внутрь брони запросто мог только её владелец. Чтобы провести подобную операцию нужен очень умелый мастер. Армейский, например. Доспех взялся перевезти местных гарнизон содружества, так что преступник был очевидным. Что же до мотива…

Хм.

Зачем вообще ломать его броню? Разумеется, чтобы сам Игорь стал уязвимой целью.

Похоже господин генерал Ванкувер тоже планировал убийство, и даже опередил в своих начинаниях Игоря. Как интересно. С такой стремительностью вполне вероятно, что кто-нибудь придёт по душу юноши уже этим вечером, сразу после торжественного ужина.

— Можно с этим что-нибудь сделать? — поинтересовался юноша, осматривая свой доспех.

Бутон можно раздавить, но если корень цел, цветок рано или поздно взойдёт снова… Или нет? Или это только с грибами так работает? Неважно: любая метафора — хромая кляча. Игорь знал, что повреждения внутренней печати брони рано или поздно закрываются сами по себе. Нужно было только время, продолжительность которого зависела от масштаба ущерба.

По словам Маргарита, эта вот ранка должна была закрыться уже к рассвету следующего дня. Наверняка враг тоже понимал, что это был крайний срок, а потому нападение на Игоря обещалось вечером или ночью.

Самым разумным было в таком случае залечь на некоторое время на дно, размышлял Игорь. Выждать немного, а потом уже нанести ответный удар по обескураженному своей неудачей противнику… Но это была такая трата. Враг хотел заявиться к нему сам — какую ловушку можно было для него устроить! Поэтому юноша спросил свою служанку: а нельзя ли ускорить процесс заживления?

Маргарита задумчиво прикрыла веки. Игорь её не торопил. Наконец, где-то секунд тридцать спустя, девушка сказала:

— Я могу взять на себя точечное регулирование маны, Мастер… Это сэкономит для вас некоторое время.

— Сколько?

— Примерно семь часов.

— Значит управишься к вечеру… Давай.

Девушка кивнула и встала напротив чёрного великана. На его фоне Маргарита казалась ещё ниже и белее, а сама броня — ещё черней и внушительней. Девушка зашла доспеха за спину и встала перед слишком высокой для себя железной площадкой. Игорь взял свою служанку на руки и поставил её на железяку. Он спросил, когда Маргарита стала пробираться в кабину:

— Тебе туда можно? Разве нас не связывает кровный контракт?

— Он действует и на меня, Мастер. Я производная вашего генетического кода.

— Занятно. Значит ты как моя… Дочь?

— Нет; наша связь ближе чем родственная… Я — это вы, Мастер, — последнее слово прозвучало глухо, железная пластина закрылась, а затем снова раздался голос, только теперь громкий и механический:

— Поэтому если вы питаете ко мне сексуальные фантазии, вам стоит воспринимать их как селфцест, нежели инцест.

— Учту.

— Я сообщу вам, когда всё будет готово.

— Благодарю, — кивнул Игорь и пошёл по своим делам.

Теперь оставалось только ждать.

Хотелось бы, конечно, провести некоторые приготовления, — у Игоря было достаточно времени, чтобы устроить своим убийцам во всех смыслах взрывной приём, — но к сожалению, провернуть это без лишнего внимания было проблематично. За ним наверняка установили слежку, и если в стенах своего поместья он ещё был в относительной безопасности, то вся его внешняя активность наверняка незамедлительно превращалась в чёрные буквы на белых протоколах.

Поэтому юноша ограничился лишь сообщением Алой Они, завуалированным. Он приказал доставить несколько бочек вина, и чтобы завезли их как можно скорее. Забитый бочками грузовик был сигналом, который они обговорили с девушкой, что нужно срочно готовиться к бою.

После этого делать было нечего, а потому Игорь закономерно не делал ничего. Кроме вина юноша заказал себе прямо из посольства учебник японского. Игорь устроился перед камином, взял ручку, тетрадку и впервые за много лет занялся учёбой. Белые листики в клеточку навевали приятные воспоминания — в своё время, в прошлом теле, Игорю уже приходилось самостоятельно изучать английский.

В его деле без этого было никак.

Уже спустя пару месяцев мужчина мог спокойно объясняться с американцами, — объяснять, что с ними будет, если они не станут говорить правду, чётко задавать вопросы во время пытки… Славные временя — юноша улыбнулся.

Но то английский язык, а японский намного сложнее. Вскоре Игорь всецело посвятил себя учёбе…

…

— Добрый вечер, ваше превосходительство. Ну что, готовы?

Ближе к вечеру, ровно в пять часов, к воротам поместья подъехала знакомая машина, из которой быстрым шагом вышел Кирилл Кириллович. На мужчине был его обыкновенный нарядный костюм и бежевый котелок. Игорь меж тем только вернулся с прогулки, на которую вышел сразу после своей сиесты, — чтобы к вечеру быть свежим и полным сил.

— Смотрю вы получили мою телеграмму, ваше превосходительство, — не без удовольствия отметил Кирилл Кириллович, замечая костюм Игоря. Юноша был в обыкновенных штанах и своей шёлковой белой рубашке.

— Прекрасно! Фрак долой, из сердца вон. Сир генерал Американец, и ужин свой он собирается провести в американском стиле. В новом мире никто уже не носит эти хвостатые посмешища. Смокинг — вот это писк моды. Ну что, превосходительство, времени у нас ещё немного есть… Заедем к портному, подберём вам пиджак?

— Благодарю, мне и так удобно.

— Можно и так… Неформальность — это тоже так… По-американски. Садитесь, давайте-давайте.

Посол пригласил Игоря в машину. Юноша залез в салон, Кирилл Кириллович уселся напротив него, махнул водителю, и они поехали.

Всю дорогу полный мужчина был чрезвычайно весел и разговорчив. Игорь поддерживал беседу с улыбкой, но только в половину внимания, от которой осталась одна четверть, когда в окне засиял большой город. Несмотря на вечернее время, на улицах было немало людей, все куда-то метались, бегали, несли что-то — царило невероятное оживление.

— Необыкновенно, — вдруг заговорил Кирилл Кириллович. — Вечера тут обычно тихие, комендантский час, все дела… Но сегодня генерал объявил всеобщий праздник.

— Хм, забавно, — заметил Игорь. — Они празднуют победу над своими же.

— Что поделать, — мужчина развёл руки. — Люди любят куролесить, а счастье ли, горе… Водка всегда одна. Именно поэтому я бросил пить. И вам советую, ваше превосходительство. Вино — отрава для головы.

— Очень интересно. А разве генерал Ванкувер не боится, что пьяные люди начнут бунт?

— Ох, об этом не беспокойтесь. В этом отношении Ванкувер — мастер. Он чувствует народ. И кстати говоря, смотрите. Вот и то самое место.

Игорь выглянул в окно и увидел изгиб высокой ромбической стены за широкой чёрной рекой.

— Крепость Горёкаку, первый форт европейского образца на этих островах. Раньше его использовали для междоусобных войн.

— Праздник будет в крепости?

— Символично, ваше превосходительство. По случаю вашей победы… К тому же в последнее время в ней разместилась оккупационная администрация.

Игорь кивнул. Для административных целей могли бы подобрать здание и более удобное, — но тогда не было бы этого ощущения давящей в самом центре города каменной пяты.

Ванкувер и вправду знал своё дело, и знал он его хорошо.

Машина меж тем проехала немного дальше, свернула на повороте и проехала в открытые ворота. На пропускном пункте их не задержали ни на секунду.

Внутри крепости было особенно светло, всюду горели фонари. Водитель припарковался, и юноша вышел на свежий и на удивление совсем не прохладный воздух. Крепостные стены не подпускали ветер, но даже так погода была уж слишком хорошая. Градусов двадцать девять, не меньше. Разительный контракт с уличной прохладой, — интересно, как этого добились?..

Игоря и Кирилла Кирилловича уже ожидал слуга. Негр в красной шапочке с глянцевым голубым козырьком. Он провёл их по мощённой дорожке среди деревянных домиков на просторную лужайку. На ней были расположены широкие столы и стулья. Со всех сторон площадка была обсажена пылающими в кронах деревьями сакуры.

Людей было уже немало, по меньшей мере тридцать нарядных человек. Не успел Игорь сделать и шага, как вдруг раздался мощный хлопок, и сразу за ним гремящий голос:

— А вот и наш Герой!

И это всё?.. — было первой мыслью Джона Ванкувера, когда отец, совсем не спрашивая мнения самого молодого человека, повёл его знакомиться с тем самым русским. В кратчайшие сроки юношу окружило великое множество человек, но все они расступились, стоило подойти генералу — и стали с интересом наблюдать.

И вот, немного прищуренным, то ли сонным, а то ли внимательным взглядом, Джон рассмотрел юношу. Он был худощавым, даже немного болезненно, с бритым до белизны подбородком и длинными чёрными волосами.

Ростом Джон был выше его на два или три сантиметра — не в укор русскому, Джон был довольно высок.

Но всё это были внешние признаки, они могли быть обманчивы, — молодой человек знал это на собственном опыте. Куда важнее было скрытое, внутреннее наполнение человека.

За годы войны Джон приноровился как-бы улавливать ауру любого встречного. У него появился нюх на людей. В этом не было ничего удивительного. Просто в какой-то момент мозг, разгорячённый запахом гари и крови, бурлящий адреналином, начинает подмечать мельчайшие повадки и приписывать их тем или другим опасностям, или людям. Так дикий зверь избегает всего яркого и цветастого, чувствуя в этом отраву.

Всего через несколько часов Джону предстояло убить юного русского генерала. Вот генерал Ванкувер и решил показать сыну его цель. Сам же молодой человек не видел в этом особого смысла и с куда большим удовольствием провёл время один, в своём уютном гнёздышке. И в самом деле, разве мог зелёный мальчишка, со всего одной победой за плечами, его удивить? Джон ожидал от него манерность, пустую гордость и ещё душный запах дорогих духов, столь свойственный европейской дворянской детворе.

В итоге молодой человек удивился…

— Добрый вечер, генерал.

— Ха-ха… Не стоит формальностей. Очень рад видеть юного Трубецкого. Я слышал, на войне ваш отец весьма отличился, — Ванкувер протянул руку.

— Это правда, — непринуждённо ответил Игорь и пожал руку.

— Благодарю за приглашение.

— Чтобы виновник торжества сам за него благодарил?.. Не стоит, — руки разошлись.

— Ах, чуть не забыл, — позвольте вам представить моего сына… Вот он, Джон, по совместительству мой первый офицер.

— Рад встрече, — сухо и кратко сказал молодой человек, и сухо же провёл ритуал рукопожатия. При этом взгляд его, немного скучающий, но очень уж пристальный, ни на секунду не сходил с Игоря, даже когда с рукой наперевес полез здороваться Кирилл Кириллович.

— Что же, формальные приветствия, пожалуй, оставим, когда прибудут все прочие гости, — изобразил улыбку Ванкувер.

— Конечно, — кивнул Игорь, а после ушёл, по настоянию Кирилла Кирилловича, здороваться с прочими очень важными людьми, такими как…

Джон и Ванкувер в свою очередь отошли немного в сторону. Генерал взял с белой скатерти бокал салатового вина, сделал глоток и спросил у своего сына расслабленным голосом:

— Что думаешь, Джон?

Молодой человек молчал.

Да и что тут сказать?

Все его предположения оказались верными.

Мальчика и вправду был каким-то слишком самоуверенным, сдержанно высокомерным, смешным. В его действиях и впрямь была манерность, от него и вправду разило духами — или это тот жирный русский посол так надушился? Не суть, не важно.

Заключения это не меняло. Если бы Джон полагался в суждениях на собственный рассудок, он был здраво заключил, что перед ним какой-то сосунок и дело в топку. Что им не стоило даже рисковать, портить его броню, — и что Джон в любом случае мог прибить его одним ударом.

Ах, и ещё что не нужно было отправлять Клавдию следить за поместьем,

Лучше бы она была здесь, в своём синем вечернем платье с открытой спинкой…

Примерно это голова и ещё один рифмующийся с оной орган говорили Джону.

Но вот его чуйка….

Джону вспомнилась одна давняя поезда на военном поезде. Юноша тогда был серьёзно ранен. Поезд грохотал у него за спиной, словно железяка в голове, спать не хотелось совершенно — он, казалось, проспал уже целую жизнь. Страдая и одновременно скучая, Джон уговорил Клавдию, которая всегда брала с собой какой-нибудь увесистый томик, что-нибудь себе почитать вслух.

Больше, скорее, чтобы насладится голосом девушки, чем книгой.

И Клавдия на удивление согласилась.

Роман был какого-то француза, родом из Марселя. Первые тридцать страниц писатель ворочался в кровати, и Джону казалось, что он сходит с ума, и что у него белая горячка, и он вообще не понимает слов, и они заедают у него в голове… В общем, странно это было, — на самом деле сознание молодого человека было тогда очень даже ясным. Просто книжка странная.

Затем Джон как-то случайно задремал, а когда проснулся, герой книги вернулся домой, и запах чая с рассыпчатым печеньем вдруг напомнил ему что-то… Какое-то чувство, образ, чтобы вспомнить которые пришлось ещё немного попить чаю.

Так вот, возвращаясь к сути…

Сперва в сознании автора была лишь пространная ассоциация. Вспышка. Вкус печенья напомнил ему что-то невыразимое, и лишь потом он выявил в пространном чувстве аромат своего детства.

Джон испытывал что-то похожее.

Он не знал, что именно в повадках русского мальчишки пробудило это ощущение, но молодой человек чувствовал Его — мощный, жгучий, бьющий словно упругий гейзер через ширму дорогих духов кровавый смрад.

…

Вечерело. Всё больше гостей прибывало на праздник, и всё меньше свободного пространства оставалось на прежде просторной лужайке.

Когда число собравшихся перевалило за сотню, генерал Ванкувер снова представил Игоря всем и каждому — прочим своим офицерам, важным бизнесменам, дворянам и журналистам. Юношу и генерала несколько раз пытались ослепить вспышкой для фотографии — и каждый раз фотограф стремительно бежал в типографию, чтобы успеть напечататься к утреннему номеру газеты.

Единственным, что омрачало столь прекрасный вечер, была задержка двух очень важных гостей — представителя Фельдмаршала Макдональда и принцессы Юкио. И если про первого не было решительно никаких известий, — хотя было установлено, что его поезд всё же прошёл ближайший пропускной пункт, — то юная принцесса в какой-то момент всё же явилась и немедленно привлекла всеобщее внимание.

Сперва пожаловала её прислуга. Люди в чёрных одеждах. А затем, нежным шагом, вышла и сама девушка.

На ней было розовое кимоно с узором чёрной безлиственной сакуры на подоле. Лицо девушки было белое, немного детское и милое, с длинными чёрными ресницами. Её прекрасные чёрные волосы были заплетены в узор на затылке и всё равно свисали до спины.

У девушки было выражение грустной куколки.

Появление принцессы снова взволновало собравшихся на праздник, — но своеобразно, и если Игоря и прочих гостей приветствовали бурно и громко, — с фанфарами, — то на девушку даже побаивались смотреть в открытую. На неё поглядывали исподтишка и заодно перешёптывались.

Ничего удивительно, заметил Игорь. Её появление на этом праздновании — праздновании победы над собственным народом, — походило на шутку, на жестокое издевательство. Причём его зачинщик очень скоро начал подливать масла в огонь:

— Вот и вы, принцесса! Вы так задержались, мы уже было волновались, что с вами что-то случилось, — заговорил особенно громким в царившей тишине голосом Ванкувер и вышел вперёд, прямо на девушку. Её тут же заградила прислуга, но принцесса слабо махнула рукой, и рослый генерал завис над нею, словно лев над покорной ланью.

— Прошу прощения… — тихо и нежно проговорила девушка.

— Ничего, ничего, у юной дамы может быть много причин задержаться. Пойдёмте, обеденный стол не ждёт. Вижу, вы проголодались. Как насчёт жаренной курочки? Наше народное британской блюдо, — улыбался генерал, пока все вокруг молча наблюдали. Он усадил девушку за стол и придвинул к ней тарелку. Принцесса посмотрела на курочку так, словно ей подали запечённую под соусом родную мать. После такого взгляда прочие гости тоже потеряли аппетит.

А генерал меж тем махнул рукой, и немедленно к нему прибежал фотограф и стал настраивать штатив и прочие свои приборы.

— Не желаете ли запечатлеть сегодняшний славный день на фото, ваше высочество? Давайте, вставайте.

— Как скажите, — ответила девушка и немедленно вышла из-за стола, словно освободившись. И сразу же генерал положил руку на её хрупкое плечо и встал вместе с нею напротив объектива. К ним присоединилось ещё несколько человек — что занимательно, сын генерала, Джон, куда-то исчез.

Всё было совершенно готово.

Напоследок генерал что-то прошептал принцессе, что выражение её лица — словно девушка стояла напротив стенки и готовилась к расстрелу — сменилось улыбкой.

Улыбкой жалкой.

И мучительной.

Но это неважно, подумал Игорь. Технология фотографии была ещё не настолько развита в этом мире, чтобы передавать мельчайшие оттенки человеческого лица. Нет, фотоаппарат выжжет из него душу и оставит лишь саму улыбку, которая завтра во всех городских газетах, а через неделю по всей Японии будет смеяться с людей, которые потеряли, быть может, во время восстания своих родных и близких. Которые верят в Императора и делают в его честь тосты на своих тайных пьянках.

Быть может не все, но некоторые наверняка утратят веру в своего сюзерена, когда увидят эту улыбку…

И всё из-за одной фотографии в правильное время и в правильном месте.

…Генерал Ванкувер и вправду был мастером своего дела, размышлял Игорь, а потом юноша немного удивился, заметив на себе взгляд внимательных чёрных глаз. Фото было сделано, люди уже расходились, и между ними на юношу внимательно смотрели чёрные глазки девушки. Потом принцесса повесила голову, словно ничего и не было, но Игорь её внимание заметил.

И улыбнулся:

— Как интересно…

После этого принцессе стало совсем худо, и она решила немного прогуляться на свежем воздухе. Генерал Ванкувер, широкая душа, предложил вызвать ей врача, но девушка убедила его, что с ней не было ничего серьёзного, и ушла. А затем, спустя ещё немного времени, к Игорю подошла одна из её служанок и вручила юноше послание; гласила записка следующее:

“Please, met me in shrine by the northwestern wall…”

Послание было на английском — заклятие перевода не действовало на письменный текст. Принцесса предлагала ему встретиться наедине.

Игорь заявил Кириллу Кирилловичу, что хочет размять ноги и тоже отправился прогуляться. Удаляясь от шумной лужайки, мужчина заметил на себе чей-то внимательный взгляд… Но уже вскоре он отлип, и юноша побрёл тёмной дорожкой среди деревьев, в безветренной тишине.

Тот самый храм, о котором говорила девушка, нашёлся довольно скоро. Это было небольшое деревянное сооружение на каменной площадке. Ворота его были приоткрыты. Прислуги вокруг не было, а потому Игорь заключил, что разговор, по всей видимости, ожидается приватный

Игорь вошёл в помещение и прикрыл за собой дверь. Внутри храм оказался довольно тесным, давящем. Всё вокруг было залито мраком. Единственный свет разливала стоявшая на полу высокая свечка.

Она стояла в самом конце помещения, перед девушкой. Игорь пошёл вперёд, и деревянные пластины затрещали у него под ногами.

— Стойте, — сказала девушка, когда между ними оставалось ровно три метра.

— Вы хотели меня видеть? — спросил Игорь.

Девушка прикрыла глаза и нежно кивнула.

— Я тут.

— Я бы хотела спросить вас…

— Спрашивайте.

— Это вы… Подавили крестьянское восстание?

— Я и моя армия.

— Для этого… Вы убили много человек?

— …Много, — ответил Игорь, продолжая улыбаться.

— Я слышала, что в других странах нас считают варварами, людьми второго сорта. Вы тоже так думаете?

— Нет… — ответил юноша.

— Вы убили много невинных?

— Невинных? — переспросил Игорь.

— Кто был к этому непричастен.

— Все к чему-то причастны. Но да, я и таких убивал.

Девушка посмотрела на него.

— Я не считаю, что есть люди разного Сорта, белые чёрные, виноватые и невиновные, убийцы и святые… Для меня люди — это просто люди. Не вижу смысла как-то их делить.

Девушка опустила голову.

— На этом всё с вопросами, выше высочество?.. — поинтересовался Игорь и шагнул вперёд.

— Вы просили сказать, много ли я убил ваших людей… Много. Чтобы выманить «виновных» в крепости я собрал их семьи и раздавил. Прямо у них на глазах. Вы это хотели услышать?

Девушка не шевелилась и смотрела в пол.

— …Зачем? Хотели распалить в себе гнев? Набраться храбрости, отомстить мне за свой народ? У вас где-то припрятано оружие, поэтому вы дёргаете своё платье? Хотели стать благородной жертвой, чтобы никто не поверил в ту фотографию, — ещё шаг, свеча оказалась у Игоря в ногах.

— Так? — спросил юноша.

Принцесса, после долгих секунд молчания, прошептала:

— У меня к вам… Просьба.

— Какая? — спросил Игорь. Девушка полезла в платье. Юноша зарядил палец маной и приготовил молнию, и тут принцесса встала. Кимоно свалилось в её ноги, открывая белоснежную кожу, которую тут же жадно облизал язычок свечи, придавая коже алый блеск.

— Тра***** меня.

…

IX.

— ***хните меня.

…

我を穢されてください.

…На разных языках слова в общем-то одинаковые по смыслу семантически могут иметь совершенно разные стилистические окрасы. Заклятие перевода обыкновенно подобные тонкости переводило в лоб, как есть, точно. Собственно, это была одна из причин, почему Игорь теперь изучал японский язык.

Что бы не было таких вот конфузов.

Юноша переспросил:

— Что ещё раз?

— Я прошу вас ******** меня, — повторила девушка, а потом, вопреки желанию Игорь попросить, чтобы она сказала это по-английски, принцесса отбросила ножкой своё чёрное кимоно в сторону. И тут юноша понял, что даже если нарядить обыкновенное человеческое ******* в завуалированные метафоры, оно от этого ******* быть не перестанет.

Девушка предлагала ему секс.

Игорь спокойно спросил:

— Зачем?

— … — девушка наклонила своё прекрасное личико и улыбнулась:

— Глупый вопрос.

— Знаете… Люди верят в меня, в наш род, — она говорила с придыханием, и казалось, каждый вздох распалял внутри неё жар, словно меха для камина.

— Они верят в меня… — улыбалась девушка. — А я с них смеюсь. И сплю с их убийцей… Это так жестоко, — девушка потёрла свои белые ножки. — Как будто я хожу по мертвецам.

Как будто огненные бабочки резвятся в животе. Жестокие, пламенные монстры.

Когда она впервые испытала их жгучее касание?..

Давным-давно, в детстве, у Юкио был верный маленький щенок. Подарок от папы. Щеночек следовал за нею всюду, бегал попятам, сидел на коленях — когда гремел гром, он прятался в её ноги. Это была верная, самая верная собачка, и потому ли, а ещё потому что пёсик был очень мил, Юкио любила его до глубины души.

Однажды она упросила папу взять щенка с собою в ванну. Мужчина никогда не был суровым родителем. Он помялся немного и таки дал своё согласие, но только на один раз.

И вот девочка сидела в ванной, в белой пенке, и рядом резвилась и брызгалась её собачка. Ребёнок наблюдал за нею, и в какой-то момент Юкио захотелось нырнуть вместе с собачкой, чтобы намочить её ушки.

Девочка ухватила покорного щенка, и вместе они опустились под воду. И сразу же такое покорное животное стало брыкаться и вырываться наружу. Юкио отпустила собаку.

А потом снова схватила и снова опустила её под воду. Детям нравится устраивать погружения для разных вещей. Юкио наблюдала за водной гладь, под которой брыкался пёс, — забавно поднимались пузырьки, — и постепенно странное чувство разрасталось внутри ребёнка. Сама не замечая, что делает, Юкио стала тереть друг о друга свои ножки. Сердце гремело в груди, и вдруг словно удар шока, и девушка отпустила собаку — та немедленно вырвалась на поверхность. Юкио хотела её приобнять, но пёс заревел, запищал, ужасающе закашлял и стал мерзко карабкаться о стенки ванны.

Юкио была в ужасе.

Уже на следующий день собака сбежала.

В некотором смысле это было облегчение, но само чувство, сам жар остался, и много раз девочка вспоминала, как верная, но беспомощная плоть брыкалась у неё в пальцах, — и ножки тёрлись сами собою, словно палочки, которыми разводят костры.

А когда жар делался совсем ярким, когда он достигал своего апогея, девочка вставала, доставала плётки и била свои пальцы, свою руки, свою белую спину уродовала она красными метками.

Юкио была уверена — внутри неё поселился демон. Она не собиралась с этим мириться. Принцесса боролась с ним всеми силами.

Ребёнок упорно, просто до безумия усердно учился, шокируя всех своих учителей. Девочка была добра, прилежна, послушна. Она была чудеснейшим ребёнком и самой образцовой принцессой.

Однажды, после страшного землетрясения, она немедленно отправилась навестить пострадавших и обеспечила за свою счёт им всю необходимую помощь. И как люди смотрели на неё после всего этого — словно она была прекрасной бодхисатвой, что снизошла с девятого неба на бренную землю.

Ах… Юкио тоже поглядывала на крестьян, на их обноски, на детей, которых они держали совсем голыми и чумазыми в своих грязных руках, и как же девушке хотелось подсыпать, например, немного яда, в рис, который она им раздавала. Как же горела она смотреть на их муки, а потом наклониться и прошептать старикам, что оплакивают свою детвору, что это она — да, да, Она, — всех убила. Их любимая принцесса.

…Никогда.

Девушка до крови прикусила свои губы.

Молчи демон, молчи…

И чем больше Юкио желала причинять страдания, тем более она становилась самоотверженной. Тем больше она делала для своего народа, и тем сильнее становилась к ней народная любовь.

Она помогала своему отцу, брату Императора, который имел связи с восставшими и снабжал их оружием. Юкио была с ним и ещё несколькими людьми в сговоре. Много раз девушка представляла себе, как было бы чудесно, например, совершить предательство, сдать оккупантам собственного отца — какое сладкое лицо сделает этот старик, если узнает, что нож ему в спину вонзила собственная дочь…

Ах…

Юкио боролась с собой.

В вечной борьбе возвышенного разума и бренного тела.

А потом вся её борьба оказалась напрасной.

Кто-то другой среди них оказался предателем. Немедленно к ним пришли солдаты, всё их дело было разрушено, и самое странное, самое великолепное, что обвинили во всём Её. Все думали, что это она виновата, что это она была предательницей. Откуда эта ложь?

Верно, завоеватели сочинили её, чтобы использовать в своих целях образ доброй, самоотверженной принцессы. Для одних она, быть может, стала монстром, а для других примером — ведь если даже сама принцесса против сопротивления завоевателем, это о чём-то же говорит…

А потом они ещё и заставили её прийти на праздник на костях её людей и заставили улыбаться, смеяться в лицо их родным и близким.

Душа девушки ревела, а демон, чёрный демон смеялся и наслаждался всем происходящим. Он был в экстазе…

И знаете, думала девушка… Пусть! Если сама судьба хотела сделать из неё монстра — пусть, она будет монстром. Если ей так сладостно было быть предательницей, и сама судьба поставила её в положение, — пусть! Юкио пригласила самого страшного убийцу, иностранца, и предложила ему в награду за все преступления своё тело. Пусть. Она этого хотела. Рассмеяться погибшим в их мёртвые лица и застонать, пройтись босиком по могилам и плюнуть на скорбящих живых.

И правда, что может быть волнительней, что может быть наибольшим предательством, чем принцесса, которая сладостно стонет в объятиях покорителя своего народа?

Девушка смотрела на Игоря горящими и одновременно немного мутными чёрными глазами. Юноша протянул руку и врезал ей по лицу.

Юкио свалилась на пол.

Свечка дрогнула.

Игорь переступил её и врезал ещё раз, ногой по плечу. А потом он стал её просто методично избивать, особенное внимание уделяя лицу. Юкио ничего не понимала, мощный удары сокрушались о её нежное тело.

Зачем он её бьёт? Верно, она ему омерзительна. Девушка сама себе была омерзительна. Ай! Снова удар, — и прямо в глаз.

Игорь шагнул немного в сторону и внимательно в сиянии свечи осмотрел свою работу. Девушка была избита. Её личико покрывали ссадины и ушибы. И всё же оно всё ещё было прекрасным, только теперь с нотками жалкой, ноющей на сердце красоты.

— Сделает вот как, — голосом тихим и нежным заговорил юноша.

— Скажешь, что на тебя напал один из местных офицеров. Что он хотел тебя изнасиловать. Но пришёл я, и спас тебя, а офицера этого прогнал. Если надо, раздобудем его труп.

После сделаем ещё одну фотографию, где ты вся побитая. Думаю, это немного скрасит образ первого фото. Для людей ты станешь жертвенной фигурой, они ещё сильнее возненавидят захватчиков, и снова будет восстание. Договорились?

Девушка опешила. Но потом нахмурилась, задумалась, и словно дымка развеялась в её глазах, и к ним вернулась ясность.

— Зачем… тебе это? — осторожно спросила принцесса.

— Скажем так, у нас общий враг. Мне не нужны британцы на этих островах, и тебе они тоже, я так полагаю, не нужны. Пока они здесь, можем работать вместе.

— Вместе… — принцесса прищурилась, — и поморщилась от боли. На глазах у неё были синяки.

— Даже если я… Покажусь раненой, Ванкувер никому не позволит этого узнать… Он меня спрячет.

— Может быть. К счастью для нас, генерала в ближайшее время не станет, — заявил Игорь, и девушка округлила глазки.

— Договорились? — мужчина протянул ей руку.

Если нет… Прибавил он про себя, — то в лесу найдут уже не целенькую принцессу, а её труп. Тогда она станет ещё лучшей мученицей, но Игорь в таком случае потеряет потенциально очень ценную шахматную фигуру.

Лучше было её, всё же, не убивать.

К тому же девушка была милой и красивой, — убивать её было бы неприятно.

Поэтому Игорь внимательно следил за выражением лица принцессы. Она была задумчивой, немного хмурой, — затем, ещё на одно мгновение, нерешительной, — и наконец девушка протянула Игорю руку. Юноша взялся за её нежную ручку, потянул и одним движением поставил девушку на ноги. А потом, как самый настоящий джентльмен, подобрал и передал ей в руки кимоно.

Мужчина даже предложил помощь:

— Я слышал, надеть такое непросто одному. Помочь?

— Ненужно, — сдержанно ответила девушка.

— Как знаешь. Сделай его немного потрёпанным, чтобы было видно, что на тебя напали… А я пойду устрою сцену… Ах, и ещё одно, — Игорь замер на выходе из храма. Девушка настороженно посмотрела на юношу.

— Милый пушок, — сказал Игорь и вышел.

Девушка застыла, растерянно разглядывая закрывшиеся двери.

Пушок?..

Ах…

Вдруг расквашенное личико Юкио залилось краской…

…

Вечер был в самом разгаре, шли оживлённые, деловые и просто дружеские разговоры, в бокалах шипело шампанское, когда из леса вышла пара.

Сперва она была настолько чужеродная, иная, что на неё не обращали ни малейшего внимания, — словно тупая иголочка, которая попервой, при первом слабом нажиме просто сминает шарик, прежде чем заставить его лопнуть.

Авось пронесёт, думали люди.

Авось показалось.

Но нет, — иголочка вонзалась всё глубже и глубже, шарик совсем уже помялся и… Хлоп.

Радостный шум лопнул, повисла тишина.

Возле длинного деревянного столика завис юноша. Тот самый молодой генерал русской армии. Он вёл, поддерживая за руку, принцессу. Какая странная близость, подумали люди первую немного отстранённую мысль. Да это же, кажется, будет какой-то скандал…

А потом все обратили внимание на лицо девушки, — на её ссадины, ранки, алую бровь…

Девушка была избита.

Ещё немного тишины…

И грянул гром.

Все сбежались к паре. Что случилось? Как случилось?! Боже мой, да что тут происходит! Многие бледнели от увиденного, терялись в словах, одна дама и вовсе свалилась без чувств и едва не рухнула на землю, — благо в последний момент её поддержали мощные руки Ванкувера. Генерал вышел вперёд, — люди расступались перед ним, пропуская к самому эпицентру событий.

— Что случилось? — спросил он грозным голосом.

Игорь вздохнул и завёл рассказ.

Все слушали его с большим интересом.

Ванкувер тоже слушал, очень внимательно. Лицо генерала было непоколебимым, и в то же время странное удушье захватило людей вокруг. Когда юноша закончил свой рассказ, генерал поинтересовался:

— Вы уверены, что нападавший был в форме офицера содружества…

Принцесса Юкио немедленно кивнула, а после добавила, что ещё он точно был блондин, глаза его были голубыми и он ругался по-английски… Генерал кивнул и обещал в кратчайшие сроки найти преступника и провести над ним трибунал…

Потом девушку он отправил в местный лазарет. Фотографу, который поглядывал на неё жадными глазами, Ванкувер что-то такое прошептал, что он чуть сам свой фотоаппарат не проглотил.

Девушку проводили, и снова повисла давящая тишина. Люди уже обдумывали, что же полагается в таких случаях по этикету, когда генерал снова прошёлся к Игорю и положил руку ему на плечо.

— Благодарю за спасение нашей драгоценной гостьи.

— Не стоит, — ответил юноша, совсем не замечая тяжёлую ручищу англичанина.

— Я сделал то, что обязан был сделать любой дворянин.

Ванкувер прикрыл глаза и сказал одухотворённым голосом:

— Разумеется…

После этого происшествия продолжать праздник не имело никакого смысла. Настроение было испорчено, да и приличие требовало завершить сегодняшний вечер. Люди стали прощаться. Один за другим они покидали крепостные стены и вдруг ощущали на себе морозное дыхание осеннего вечера.

Княжича Трубецкого и Кирилла Кирилловича Ванкувер проводил до их машины лично. Они попрощались, — посол отвесил благодарственный поклон, — и уехали. Наблюдая за падающими в ночную бездну рубинами фар, Генерал ещё некоторое время держал на губах улыбку.

— Неплохо, — прошептал мужчина. — Интересный, неожиданный ход. Мальчик и вправду опасен. От него могло быть много проблем… — глаза генерала засверкали. — Хорошо, что всего через пару часов все они будут превентивно… Решены.

Генерал повернулся и отправился тёмной дорожкой в свой кабинет. Дел было невпроворот, — следовало ещё подготовить обращение, которое он пустит в газеты и официальные сводки после смерти мальчишки.

Ну а в том, что Игорь скоро погибнет, Ванкувер был уверен абсолютно. Джон и Клавдия были ветеранами, они прошли войну, — особенно сын мужчины, — Ванкувер правда им гордился. Он достоин был зваться одним из сильнейших магов содружества ранга Родовое Сокровище.

Русскому мальчишке скоро придёт конец.

У него не было просто никаких шансов.

Мужчина свернул губы и стал насвистывать мотивчик: янки-дудл…

…

По возвращению в своё горное поместье Игорь в первую очередь распрощался с Кириллом Кирилловичем. Несмотря на то, что ему это было совершенно не по пути, посол настоял проводить юношу. И прощался он потом чрезвычайно долго, и даже попросил остаться на ужин, на что Игорь вежливо ответил, что немного устал, и собирается сразу завалиться в кровать… Кирилл Кириллович пожелал ему спокойной ночи и наконец ретировался.

Игорь прошёл за дверь.

Кроме него в поместье было с десяток слуг и небольшой охранный гарнизон. Все они умели не беспокоить своего господина. Стояла приятная вечерняя тишина.

В своей комнате Игорь обнаружил беловолосую девушку, сидевшую напротив распалённого камина. Маргарита внимательно наблюдала, как резвится пламя за чугунной решёткой.

— Сделала? — спросил девушку Игорь.

— Всё что было в моих силах, Мастер. Ваш Доспех будет готов через пять минут.

— Вот как. А где сейчас наши гости?

Девушка прищурилась и пошмыгала носиком.

— В трёх километрах. На востоке.

— Близко, — кивнул Игорь и выглянул в окно, на мутный чёрный лес.

Маргарита в это время поморщилась:

— Один из них смердит.

— Чем?

— Спирт, масла, ароматный экстракт.

— Не любишь запах духов?

Девушка промолчала.

Дрова в камине затрещали.

Игорь открыл решётку кочергой — на беловолосую девушку дунул жар, — и подбросил ещё дровишек.

— Мастер.

— Что ещё?

— …Смердящий подходит для инкубации.

— Инкубации? В смысле?

— Я не уверена, что это значит, — девушка покачала головой. — Однако у меня есть предчувствие, что вам полезно будет оставить его в живых и сохранить его доспех.

— …Сложная просьба, — непринуждённо заметил Игорь.

— Мастер.

— Слушаю.

— Полтора километра.

— Так быстро? Мне пора, в таком случае. Останешься здесь?

Девушка кивнула, не отворачиваясь от камина.

— Пусть. До встречи, — сказал Игорь и вышел коридор. По нему юноша прошёл мимо кухни на задний дворик рядом с конюшней.

Чёрный великан возвышался на фоне звёзд. Не теряя ни секунды, Игорь залез в свою броню. И сразу ему стало так легко дышать, — словно лёгкие его вобрали весь мир. Но прошло мгновение, и вдруг вся эта свобода, весь простор вокруг захлопнулся, померк, и юноша оказался замурован в железный гроб.

Центральная печать Воланда всё ещё была неисправна. До её полного восстановления оставалось всего четыре минуты, но даже этого времени у Игоря больше не было.

Когда чёрный гроб снова раскрылся, юноша увидел перед собой, всего в сотне метров, серебристого титана. Он был выше доспеха Игоря примерно на пару десятков сантиметров и напоминал элегантного рыцаря. Его голова была как будто зубчатый шлем, и в руках его сияла лунным светом массивная секира.

— Добрый день, — сказал Игорь и свалился на колено.

— …Предпочитаю не болтать в такие моменты, — каким-то скучающим грохотом ответил доспех и пошёл вперёд, прямо на юношу. И снова в его глазах всё померкло, а когда картинка вернулась, до рыцаря было уже не сто, а всего пятьдесят метров.

И больше трёх минут до полного восстановления.

Игорь вскинул свой молот, зарядил его электричеством и выпустил молнию. Серебристый доспех непринуждённо шагнул в сторону, даже не замедляя шага, — сорок метров.

А молния меж тем пролетела через ограждение и врезалась в дерево кипариса прямо за дорогой на опушке. Шишки лопнули, повалил дым и вспыхнуло яркое пламя. Серебряный доспех посмотрел назад:

— А… Ты хотел привлечь внимание? Соболезную, мы отрезали связь. На гору никто не придёт.

Игорь молчал. Броню снова отрубило, до полного восстановления оставалось ещё две минуты.

Двадцать метров до серебряного палача.

Меж тем над лесом взмыли птицы, взволнованные грохотом и гарью. Дунул ветер, заволновалось зелёное море, и полетели по нему искры — семена пожара.

В глубинах чащи сидел красный демон. Его лицо закрывала маска — гримаса смеха и слёз. Глаза демона были чёрными… И вдруг они открылись и засияли алым пламенем…

Джон никогда не был особенно благородным человеком. Да и с чего бы? Юноша с самого раннего своего сознательного возраста был солдатом. Свои лучшие годы он оставил в грязных окопах одного из самых кровопролитных побоищ за всю человеческую историю.

Резня — вот подходящее слово для так называемой Великой войны. Страшная, безумная резня. Именно эта бойня стянула с дворян и растоптала своими кровавыми ботинками пышную ширму так называемой благородной войны.

Первые трещинки блестящие доспехи дали ещё раньше, в эпоху колонизации, но именно первая бойня века поставила жирную точку в истории европейского рыцарства.

Нет, попервой маги ещё старались исполнять предписания пыльного кодекса чести. Они выходили на поединки, один на один, и никогда не убегали, сражались до смерти, и щадили своих противников, если они находили в себе трусость опустить оружие и стать на колени…

Но вскоре весь этот спектакль закончился.

И правда, как высказался уже после войны один известный философ: там, где решаются судьбы, где стоит вопрос жизни человека, нет места надуманной чести и этикету, пронизанному фальшей.

Для Джона это было очевидно ещё в самом начале войны. Как-то раз юноша своими глазами наблюдал, как благородный австрийский лорд сражался в равной дуэли против не менее честного прусса. Джон разумеется решил помочь: он пробрался к одному из них, что сделать совсем несложно, когда враг увлечён боем, ибо броня, хоть и обеспечивает прекрасный обзор, кроме того повышает концентрацию, — Джон пробрался увлечённому немцу за спину и срубил ему голову.

И что же он получил за свою помощь? Благодарность? Нет. Австриец посмотрел на него яростно, назвал британской свиньей, шавкой бесчестной, которая не уважает порядки, не знает такое слово — честь… Он сказал, что если бы не военное время, он бы вызвал Джона на дуэль и своими руками отомстил за бесчестно убиенного…

А спустя всего пару недель этот самый австриец погиб. Смертью чрезвычайно бесчестной и прискорбной… Юноша нашёл это забавным.

Сам Джон погибать не собирался. И действительно, в то время как почти всё благородное рыцарство полегло в первый год войны, Джон успел отпраздновать победу и напился в тот памятный день до беспамятства в какой-то церквушке в центре Берлина, и поспал тогда вдоволь, потому что священник боялся его разбудить, — ах, славный был денёк.

По итогу войны молодой человек оказался одним из самых результативных, — и вот ещё слово, которое дворяне просто ненавидели, — магов, занял пятое место в содружестве и даже заработал себе прозвище «Платиновый Палач».

Сперва эта кличка была уничижительной. Палач, ха. Разве может настоящий маг, настоящий рыцарь быть палачом? Но потом оттенки сместились, и Палача на поле боя стали боятся.

Если же выразить всё вышесказанной одной фразой: Джон был не рыцарем.

Он был солдатом.

И поэтому в действиях серебристого доспеха не было ни капли раскаяния, когда он подошёл к чёрному титану, упавшему на одно колено, и занёс у него над головой вспыхнувшую луною секиру. На войне как на войне: добился преимущества — молодец. А русскому мальчишке просто не повезло.

— Даже жалко тебя немного, — зевнул англичанин и уже приготовился секиру опустить, как вдруг раздался грохот. Что-то бахнуло — выстрел!

Серебристый доспех немедленно бросился в сторону, отвернулся от чёрного великана и всмотрелся в тёмную гору.

Там, в лесу, пряталась Клавдия, вооружённая снайперской винтовкой. Девушка должна была следить, что никто не приближался, — а если кто и посмеет, — сразу же его пристрелить.

Джон завис.

Прошло несколько секунд.

Вдруг снова грянул выстрел, и немедля, как по сигналу, серебристый доспех бросился в гору.

Клавдия была снайпером, причём первоклассным. Даже ночью, в лесу, в горах, лишь при одном условии ей могло потребоваться больше одного выстрела чтобы разобраться с противником — вражеская броня была ранга Родовое сокровище… И действительно, не прошло и двадцати секунд, — Джон перемахнул через ограждение дворика, — как снова бахнул выстрел.

Серебристый рыцарь приземлился на дорогу, затем ноги его согнулись, резко выпрямились и запустили его аж на двадцать метров в звездное небо. Джон свалился в горный лес и со страшным грохотом и хрустом раздавил под собою высокое дерево.

Не задерживаясь ни на мгновение, серебристый доспех снова бросился в гору, где опять грянула вспышка, и осветила броню, стоявшую ногой в земле и с винтовкой в руках — длиной в три с половиной метра и с дулом диаметров как у настоящей пушки.

Выстрел из такой махины, заряженный маной, мог пробить насквозь линкор.

А снизу, в горном лесу, стремительно приближался на крыльях лесного пожара огненный демон. Вот нога его немного дёрнулась, он замедлился, но не сильно, и вскоре снова помчался в гору. Выстрелы Клавдии не пробивали его броню. В лучшем случае немного стопорили. В то же время сама девушка не пыталась убежать, — в этом не было смысла.

У неё не было никаких шансов перегнать монстра в броне ранга Родовое сокровище. У неё самой ведь доспех был совершено обычный. Девушка дожидалась своего напарника…

И снова серебристый рыцарь бросился в небо.

Джон бежал со всех ног и совсем позабыл про Игоря.

Да и что его помнить? Доспех юноши был сломан, и даже если он попробует из него выбраться и сбежать, далеко с этой горы ему не уйти.

Они найдут его.

И прибьют.

И снова прыжок — но теперь уже в небеса взмыла Алая Они, с нагинатой наперевес, всего пять метров до снайпера, и тут… Вспыхнула луна… Пламя разбилось о сверкающую гладь.

Джон пришёл.

Одним движением серебристый рыцарь откинул демона, — а потом сразу же бросился на него — Мисураги в последний момент остановила сверкающую секиру, и сразу же рыцарь ударил ей в грудь железной перчаткой, и демон полетел назад. Пролетел десять метров, двадцать… Вокруг рассыпались выжженные в пепел деревья… Они приземлилась на горную дорогу, — асфальт расплавился у неё под ногами.

Демон попытался вскинуть голову, и вдруг вспышка, затем стальной звон и ему чуть не свернуло шею — снова точный снайперский выстрел.

Джон стоял среди тлеющего леса и смотрел на Они сверху вниз.

А она что здесь забыло?

Молодой человек удивился.

Нет, они разумеется получили сообщение, что предводительница красных повязок улизнула от русских, но с чего это она оказалась так подозрительно близко к их генералу? Хотела убить его? Или кое-кто задумал двойную игру?

Если последнее, то это проливало свет на мгновение вопросы. Джон с самого начала нашёл немного подозрительным, что зелёный мальчишка одолел эту девушку, которую вполне можно было назвать гениальной. Но если они с самого начала были в сговоре, в этом не было ничего удивительного.

Впрочем, несмотря на явное дарование девушки, — она только что выдержала его удар, не каждый на такое способен, — она тоже была всего лишь ребёнком. Вместе с Клавдией они разделаются с ней минуты за две, три…

Ха…

Джон вздохнул.

За две-три минуты он надеялся управится со всем этим делом. А теперь оно затянулось уже на целых пять минут.

Впрочем, ничего страшного.

Рыцарь вскинул секиру.

И вновь серебристая радуга сверкнула в небесах.

…

Всё жарче разгорался лес, всё гуще дым клубился в небесах, застилая звёзды мутной серой и бурой завесой.

Брызгали искры, словно молот отбивал раскалённую сталь — снова и снова алый демон неистово набрасывался на серебристого рыцаря, летел назад, взрыхлял своими ногами раскалённый бетон и снова рвался вперёд.

Могло показаться, что Алая Они совершенно обезумела, однако Джон, раз за разом отбивавший её удары серебристой секирой, отметил довольно умное решение со стороны девушки.

Она понимала, что по ней орудует снайпер, и потому действовала стремительно, бешено пытаясь удержать в своих руках инициативу. С её стороны это был очень правильный ход. Она и вправду была очень талантливой. С врождённой боевой чуйкой.

Если бы у неё было немного больше времени и опыта, Они могла стать по-настоящему опасным противником.

К сожалению, ни того, ни другого девушке было не видать.

Джон продолжал обороняться, но при этом выжидал идеальный момент, чтобы одним ударом срубить алому демону что-нибудь важное.

Сделать это было проще простого.

Её безумные удары были так размашисты, что девушка каждый раз открывалась для контратаки.

В этом не было её вины — учитывая ситуацию, думал Джон, наблюдая, как раскалённое лезвие пронзает звездное небо, почти достигая луны, — битва сама по себе была для девушки без шансов на победу. Жалко её немного. Но такова война…

Серебристый доспех метнулся в сторону и быстро взмахнул секирой. Они, в этот момент вскинувшая свою нагинату, едва успела спустить хотя бы древко оружия, чтобы заградиться. Девушку с грохотом отбросило назад…

…Война бывает несправедлива.

Они попыталась удержать гремящее в своих руках оружие, но Джон был тут как тут, лезвие наперевес, — он готовился разрубить девушку надвое, как только её ещё ненадолго оглушит очередной снайперский выстрел.

Его не было.

Джон вытаращил глаза от удивления. Он всё равно ударил Они, но девушка в последнюю секунду бросилась назад, и Секира пронзила её не до конца. Демон свалился на землю, замер, но был ещё жив.

Джон пристально уставился в гору…

И обомлел.

…

Маг, облачённый в кладенец, обладает поистине божественным восприятием — Игорь знал это на своём собственном опыте. А ещё он владеет поразительной концентрацией, которая позволяет во время боя не замечать ничего, кроме своего противника — поэтому, например, Они, когда они сражались с Игорем, совершенно не увидела штурма собственной крепости.

Особенно этот недуг был свойственен снайперам. Собственно, даже в прошлой жизни Игоря многие из них бывали настолько сосредоточены, пяля в прицел, что не замечали совершенно ничего вокруг себя.

В это глуши снайпер в броне мог проморгать даже приближение чёрного великана. Как только доспех Игоря пришёл в полную боевую готовность, юноша сразу отправился в гору. Он ступил в дымную завесу, — синхронно шагая с грохотом ударов Алой Они, — и пробрался снайперу за спину.

В последний момент на расстоянии пяти метров враг его всё же заметил, но было уже поздно. Игорь сперва обездвижил противника молнией, а потом занёс у него над макушкой свой тяжёлый молот.

Можно было размозжить голову сразу, но Игорь решил немного повременить. И не только потому, что один из этой парочки был «пригоден к инкубации», что бы это ни значило.

Были и другие причины.

Когда серебристый рыцарь заметил, что его напарник притих, он сперва замер. Затем доспех пошёл в сторону Игоря, но юноша его предупредил, ещё ниже опустивши над головой снайпера грозный молот.

Патовая ситуация.

Джон скрежетал зубами: проклятье, проклятье. А он здесь откуда? Они же сломали его доспех, молодой человек лично проверил работу инженеров. Он не мог, просто не мог быть рабочим — но тогда откуда здесь этот проклятый русский?

— Отойди, — раздался с горы спокойный, гремящий голос. Джон сделал как сказано, одновременно оценивая обстановку. Алая Они была рядом, слева. Демон лежал на земле. Немного выше пояса у него зияла огромная рана, — которая наверняка задела и мага внутри. О девушке можно было не волноваться.

До вершины горы, на которой стоял чёрный титан, больше сотни метров.

Слишком далеко…

Джон поморщился в своей броне.

Выбор у него был только один, — ну ладно, два, но второй уж больно ненадёжный… Следовало использовать Родовую магию его семьи.

С самого начала Джону совсем не хотелось этого делать. С одной стороны, с их помощью можно было совершенно точно убить русского.

С другой — это оставит определённую метку в магическом фоне, которую после могли засечь… Молодой человек помялся, но совсем недолго.

Он приподнял свою секиру, делая вид, что сейчас бросит её на землю, и как бы нечаянно повёл сверкающее лезвие в сторону луны…

Волшебный доспех не только позволял магу чрезвычайно чётко видеть окружающее пространство, но ещё и передавал ему все ощущения, так, как если бы сталь была его второй кожей.

Хлад земли, ласки ветра и солнечный жар, — маг в доспехе ощущал всё это не хуже, чем если был он был совершенно голым.

Не была исключением и боль. Столь ненавистное людьми, это ощущение на самом деле просто необходимо человеку. Как пожарная тревога, которая мерзко барабанит в уши, но без которой можно запросто сгореть.

Другое дело, что иногда боль от брони была излишней.

Мисураги Юй лежала на земле, тёплой, разгорячённой её собственным телом, и не могла пошевелиться. Тело девушки, закованное в сантиметры стали, слегка подрагивало. Её терзала боль, — сперва рассечённого доспеха, а потом и обыкновенной её собственной человеческой плоти.

Секира пронзила девушку с боку, вошла сантиметров на 50, — а могла и больше, если бы Мисураги вовремя не вырвалась, — и задела кожу и плоть. Она, кажется, вонзилась девушке в тазовую кость и пронзила почку, но Юй не могла сказать точно, — слишком громко шумела боль в голове.

Мисураги стиснула свои белые зубки. Несмотря на страшную слабость, она не позволяла себе свалиться в дрёму, удерживая своё сознание словно склизкую верёвочку.

Сперва девушка направила немного своей огненной маны в место ранения. Кровь забурлила, рана зашипела, девушку схватила судорога, но порез удалось прижечь, а вместе с ним и кровотечение.

С сиюминутной проблемой было покончено. Девушка открыла глаза и осмотрелась.

Она всё ещё лежала на земле, а рядом с нею возвышался серебристый рыцарь. Мисураги сразу захотелось схватить его за ногу, но Алый Демон едва ли нашёл в себе силы, чтобы просто пошевелить головой. Рыцарь же высоко приподнял свою секиру, задевая кончиком краешек сверкающей луны.

Он собирался добить Мисурагири?

Нет, взгляд его устремлялся в гору. А там, высоко-высоко, среди дыма и пепла и пылающих деревьев стоял чёрный титан, удерживая молот в нескольких сантиметров над головой падшей брони.

— Опусти оружие, — непринуждённо прогремел голос чёрного Великана.

Рыцарь помолчал.

И ответил:

— Ладно.

Его лезвие потянулось вниз, и тут сердце Юй затрепетало. Она ощутила сильнейшую, звенящую ману, как будто по её кровотоку пустили ртуть, — и девушка увидела, как секира, опускаясь, как будто зацепила кусочек луны и выбросила его вперёд полоской ослепительного сияния, — стрельнул яркий луч.

В мгновение он пронзил сотни метров, разрезая ночь и дым, и устремляясь в гору, прямо в чёрного великана. Девушка вздрогнула. Она понимала силу этого удара, а ещё она на своей собственной шкуре знавала мощь чёрного великана.

Он не выдержит, понимала девушка. Луч срубит его чёрную голову и всё. Конец…

Странные, смешанные чувства всего за одно мгновение наполнили Мисурагири.

Она не жалела этого ублюдка, разумеется. И не чтобы ей совсем не хотелось посмотреть, как его башка слетает с плеч. Достойное наказание для убийцы.

Просто его смерть пришла как-то слишком… Быстро. Мисураги почувствовала… Она даже не знала, что… Разочарование?

Раздался грохот. В последнюю секунду чёрный Синкэн выставил перед собою молот, пытаясь заблокировать серебристый луч. Но Мисураги понимал бессмысленность этого потуга. На мгновение всё залил ослепительный лунный свет. Девушку ослепило, а когда сияние развеялось, на склоне горы проявилась удивительная картина.

У Мисураги отвисла челюсть.

Чёрный доспех потрепало. Он был весь, с ног до головы, изрезан маленькими ранками, ещё более чёрными на фоне чёрной же стали, освещённой багряным пламенем пожара. От бока брони и вовсе исчез массивный кусочек…

Но несмотря на всё это, несмотря на свой убогий, израненный облик он был жив, и это было невероятно. Мисураги была совершенно уверена… Даже не так. Она знала, что чёрный Синкэн не сможет выдержать такой удар. Она ведь сама уже с ним сражалась и понимала его силы… Или нет?

Или всё это был обман? Может быть этот ублюдок сдерживался во время их сражения? Перед глазами девушки мелькнул образ Игоря.

Проклятый… хитрый змей!

Гадюка!

Меж тем сам юноша, умей он прочитать мысли девушки, не сдержал бы улыбки, даже несмотря на ноющую во всём теле боль, которая вовсе не располагала к веселью. Игорь встретил серебристый луч молотом, и заодно шарахнул в него молнией, — вот луч и разлетелся на кусочки, всё равно чрезвычайно острые.

Удивление Мисураги было закономерным.

Если бы юноша всё ещё был таким же, как во время их поединка, у него бы никогда не получилось этого сделать. Но с тех пор он поглотил энергию погибшего кладенца и прибавил силёнок.

Это спасло ему жизнь.

Пока что.

Заклятие серебристого рыцаря было смертоносным. Проверни он что-нибудь такое ещё раз, и на юноше точно можно ставить большую багровую точку. Игорь это понимал, и пока серебристый доспех смотрел на него не менее шокированным взглядом, а потом снова начал вскидывать секиру, юноша занёс молот и раздробил с грохотом плечо снайпера, а после тут же прицелился в его голову.

Всем своим видом Игорь показывал, что если секира поднимется ещё хоть на один сантиметр, напарник рыцаря превратится в давленую консерву.

Тот намёк понял. Секира зависла.

А затем её вдруг потянуло в сторону, лезвие сверкнуло прямо над шеей алого демона, и рыцарь крикнул, голосом напряжённым и ясным:

— Обмен?..

…

Ах… Как интересно.

Ревел ветер, сверкало пламя, и воздух вихрился сверкающей пылью. С хрустом падали подгоревшие деревья, на чёрных железных пластинах великана играли багровые тени

Обмен…

Игорь задумчиво посмотрел сперва на снайпера у себя под ногами, после на Алого Демона, над головой которого сверкала секира.

Обмен заложниками был в общем-то обыкновенной практикой в той сфере деятельности, которой Игорь занимался в своей прошлой жизни. Случаев было столько, ох, все и не упомнишь. Приятное ностальгическое покалывание…

Жаль, подумал юноша, не было у него сейчас динамита, чтобы запихать в снайпера и только потом отправить его на обмен. Вот тогда бы точно всё было как в старые добрые.

А так… Так Игорь был не уверен, стоит ли меняться.

Сперва он всё обдумал с точки зрения холодной механической логики. Взвесил все за и против, ориентируясь в суждениях на свою выгоду.

С одной стороны, Алая Они были ему чрезвычайно полезна. У неё был доспех ранга Родовое сокровище и любимое в народе личико, — необходимые вещи, когда готовишься развязать кровопролитную революцию.

Да и прямо сегодня девушка уже спасла ему жизнь. Её польза била прямо через край.

С другой стороны, если Игорь действительно пойдёт на обмен и отпустит снайпера, ничто не мешало серебристому рыцарю зарубить юношу в тот же момент, когда его напарник окажется в безопасности. Вспышка луны и всё, финал.

Рыцарь тоже это понимал, и потому в какой-то момент крикнул:

— Отпусти её, и мы уйдём…

Но веры его словам было мало…

— Слово рыцаря!

А так ещё меньше…

Нет, тут как ни посмотри, отпускать снайпера было слишком опасно.

Значит, не надо этого делать? Сложно сказать, всё это были суждения, основанные только на сухой и скучной логике, и пусть Игорь по своей природе был человеком рациональным и логику любил… Ему всё равно то и дело вспоминались блестящие, жгучие до самого сердца глазки. Юноша улыбнулся. Выбор на самом деле был совсем не простым. Немного помявшись, Игорь уже собирался дать свой судьбоносный ответ… Когда раздался другой голос.

— Ещё… — загремел он низко-низко, как вулкан на грани извержения.

— Чего… Будете

Вы

За меня

Решать…

ТВАРИ! — под конец гром треснул в высокий женский крик… Алая Они вскочила и повела свою шею прямо на лезвие секиры. Рыцарь опешил и попытался увести оружие, но было поздно, и демон поймал его спинной пластиной. Брызнули искры. Грянул безумный рёв…

Потому что секира не опускалась, но поднималась, она не перерубила демону голову, и Алая Они захватила её своей шеей.

Игорь среагировал моментально, — вскинул молот и жахнул в серебристый доспех молнию. И снова яркий свет промчался над пылью. Стальное тело рыцаря схватили судороги, всего на секунду, за которую Алая Они сперва вырвалась, врезала рыцарю в лицу, — доспех отшатнулся и проковылял пару метров назад, — а после схватила нагинату и с безумным рёвом, поднимая горячие ветра, из последних сила повела лезвие на врага.

Джон в свою очередь уже оправился и собрался отразить мощный, и всё же неказистый удар израненного противника, но в этот самый момент ещё одна вспышка грохнула на горном склоне, отвлекая внимание рыцаря, а после раскалённый сверкающей молнией снаряд попал ему в плечо, взрыхлил сталь и оставил в ней железную рану.

В руках Игоря меж тем рванула винтовка, опаляя и без того чёрный доспех. Мужчина подобрал оружие снайпера, зарядил своей маной и выстрелил, — винтовка не выдержала силу брони ранга Родовое Сокровище и взорвалась, но дело своё сделала.

Выстрел отвёл руки серебристого рыцаря в сторону, нагината промчалась мимо его секиры и вонзилась в сверкающую плоть. И снова зазвучало шипение, и огромная рана появилась на груди Синкэна.

Он бросился назад, едва стоя на ногах. Алая Они — за ним. Рыцарь помялся и вдруг повернулся, и бросился вниз, на опушку, в горный лес.

Он убегал.

Не прошло и минуты, как великан скрылся в чаще, и вскоре даже шум и грохот деревьев у него на пути растворились в зелёных волнах, поднимаемых ночным ветром.

Алая Они как будто тоже хотела броситься в лес, но делая первый же шаг девушка свалилась на колени. Она упала совершенно обессиленная, и только нагината не выпала у неё из рук, но вовсе не потому что девушка удерживала её силой воли — просто ладони её расплавились, и раскалённый метал закрепил в них оружие.

Алая Они больше не могла пошевелиться. Всё мутило у неё перед глазами. Девушка услышала приближающийся железный шаг, — сперва он был далеко, а потом вдруг сразу близко и завис у неё за спиной.

И снова, неясно откуда девушка нашла в себе силы повернуться и обжечь великана взором своих пламенных глаз.

Игорь протянул руку и легонько похлопал девушку по плечу.

— Хорошая работа.

Алая Они как будто хотела укусить его ладонь, и даже попыталась это сделать последним своим усилием поворачивая голову, но вдруг распростёрлась на земле и застыла.

Девушка потеряла сознание.

Игорь наклонил голову и осторожно приподнял её на руки. Он пронёс Они в своё поместье, где бережно уложил на землю во дворике конюшни.

Доспех ранга Родовое сокровище обладал чудесными целительными свойствами. Сам по себе он восстанавливал свои повреждения и заодно заживлял раны своего хозяина.

С девушкой всё будет в порядке.

После Игорь отправился в само поместье. Там стояла страшная суматоха — пожар в лесу! Землетрясение! Мастер пропал!.. Ах… Вот он.

Улыбаясь удивлённым лицам растерянной прислуги, а после приказав им сидеть и ничего не делать, юношам вернулся в свою комнату. Маргарита всё ещё сидела перед камином и смотрела на хрустящее пламя. Появление юноши она никак не отметила.

— Ну что, — спросил Игорь. Займёмся инкубацией?

…

Игорь не без труда вскрыл побитый снайперский доспех. У Воланда были большие железные пальцы, и проводить подобные операции, требующие хирургической точности, было для него проблематично. Юноша подумывал вернуться и одолжить нагинату Алой Они, — если выйдет отодрать её, разумеется, — когда совершенно неожиданно его настиг успех, и железный доспех откупорился в животе.

Внутри показалась девушка в простом чёрном костюме, который подчёркивал её изящную фигуру и полную грудь. Шейка девушки была длинной, белой, личико аккуратным, кукольно-бледным. Её длинные золотистые волосы разливались на плечи и были немного измазаны кровью, как и лобик.

Когда доспех только открылся, девушка посмотрел на Игоря своими холодными голубыми глазами.

Спокойный, внимательный взгляд.

Как чрезвычайно скучно, подумал юноша и слегка улыбнулся. Алая Они… Кстати говоря, пора бы уже называть её по Фамилии, — потом, может быть, и до имени дойдёт, даже с приставочкой — Тян, — намного интереснее. Взгляд же снайпера был совсем заурядным.

Это поставило некоторую точку в размышлениях Игоря, и он уже без всякого сомнения сперва пустил в девушку разряд тока. Это её обездвижило, вызвав мышечную конвульсию. Теперь девушка не могла воспользоваться пистолетом, припрятанным в скрытой кобуре, который явно намеревалась выхватить, как только Игорь покинет свою броню.

Юноша прошёлся к ней вместе с Маргаритой.

— Начинаем? — спросил Игорь

— Просто сосредоточиться на метке, так?

Он начал снимать свою рубашку.

Маргарита нежно кивнула.

Юноша закрыл глаза и попытался представить внутри себя энергию, бурлящую и обжигающую силу. Это была его мана, — Игорь её выпустил, и вокруг засверкали молнии.

А потом они пропали. Игорь почувствовал что-то тёплое у себя на спине, какую-то пульсацию, тихое биение чужого сердца. Вспоминая слова Маргариты, юноша направил её в свою руку — в ней появилось что-то склизкое, упругое и круглое. Игорь открыл глаза и увидел алый пузырёк.

Юноша приблизился к снайперше, которая всё ещё совершенно ничего не понимала, и коснулся пузырьком её голой руки. И девушка исчезла. Вдруг, в один миг пузырь заглотил её целиком.

Ещё секунду можно было наблюдать её судороги за мутной красной кожицей. Затем всё завертелось, закружилось, Игорь услышал подобие очень глухого крика, словно когда пытаются кричать под водой, и девушка растворилась в красную массу внутри пузыря.

— Сколько это займёт? — поинтересовался юноша Маргариту.

— Чем сильнее мана генетического материала, тем больше требуется времени, Мастер… — её глазки засияли. — …Примерно десять минут.

— Подождём… — сказал Игорь и присел на засыпанную золою землю. Сам пожар уже завершился, но в лесу остался выжженный шрам. Пахло пеплом и гарью. Игорь наклонил свою тяжёлую, такое чувство что чугунную голову и глубоко вздохнул. Всё это его чрезвычайно измотало, хотелось прилечь, поспать… Инкубация выматывала. Неудивительно, что свою первую он даже не заметил, такой крепкий захватил его тогда сон.

Игорь зевнул и слегка улыбаясь приманил Маргариту. Девушка покорно прошлась к нему и присела на землю. Юноша уложил голову на коленки служанки, немного костлявые, но всё равно очень приятные.

Игорь пролежал, казалось, всего пару мгновений, а может и целую вечность, — сложно, сложно уследить за временем во время дрёмы, — когда девушка сказала:

— Готово.

Юноша заставил себя приподняться и осмотрел своё творение — голую девушку. Видок был по меньшей мере возбуждающий, но всё же слишком кровавый, чтобы вызвать настоящее волнение ниже пояса.

И не то чтобы Игорю была противна кровь. Она была ему привычна. Но вид её почему-то всегда убивал в нём любое возбуждение. Потому что алая жидкость настраивала на рабочий лад?.. Кто знает. Да и не важно это.

Игорь с трудом и пошатываясь приподнялся и с интересом рассмотрел новоявленную девушку. Она была высокой, намного выше Маргариты и примерно равного роста с почившей снайпершой. Кроме роста девушка унаследовала от неё заметную грудь и тонкий стан. И тонкую лебединую шейку, и личико, словно вырезанное в мраморе мастером настолько искусным, что творение его, во всех отношениях идеальное, было лишено изъянов, присущих настоящим людям, и потому казалось искусственным…

Глаза девушки горели как последние угольки в тлеющем камине. Волосы у неё были длинными, но недолго, — она заплела их в хвостик и опустилась на колено.

— Маргарита вторая приветствует вас, Мастер.

— Добрый вечер, — улыбнулся Игорь.

— Старшая сестра, — повернулась девушка в сторону Первой Маргариты

— Здравствуй, вторая, — кивнула та немного надменно.

— …

— Что-то не так? — сверкнула Первая глазками, на что её сестра просто заметила:

— Ты стала меньше.

— …

— Твоя грудь также уменьшилась до первого размера. Поправка, даже меньше… Мастер плохо тебя кормит?..

— Поговорим об этом потом, Вторая, — отрезала Маргарита.

— Как скажите, — спокойно кивнула другая девушка, после чего повернулась и посмотрел на разбитый снайперский кладенец у себя за спиной и заметила:

— Мой доспех в не лучшем состоянии, Мастер. Требуется ремонт.

— Сделаем, — сдерживая зевок сказал Игорь, после чего довольно посмотрел на голую девушку на фоне павшего железного великана.

Зачем была нужна инкубация? Просто плодить служанок? Нет. Разумеется, нет. С её помощью можно было превратить любого потенциального кандидата в новую Маргариту и при этом сохранить её связь с Кладенцом почившего генетического материала.

Вот почему при своём произвольном создании первой девушки Игорь совершил ошибку. У почившей циркачки не было доспеха, не было у неё и маны. Поэтому, верно, первая девушка получилась немного неполноценной… Но ничего, потеря прискорбная, но восполняемая, ведь когда Игорь спросил, сколько всего у него может быть таких служанок, девушка ответила одним словом:

— Много.

…

В лицо ему бил ветер, ноги гремели о землю, а потом отрывались от земли и поднимали железного великана на три метр или четыре метра в небо — секунда полёта, неумолимое падение и грохот…

Да.

Неумолимое.

За редчайшими исключениями лишь доспехи Легендарного ранга были способны летать.

Джон в узкую щёлочку этого исключения не входил, и ему приходилось бежать на собственных железных ногах. Сколько он уже пробежал? Пять километров, десять? Может все двадцать? Вокруг всё ещё был сплошной лес, тёмные деревья, которые крошились у него на пути…

Возвращаться сразу в город было опасно, его могли заподозрить. Следовало перегруппироваться, восстановить силы, обдумать дальнейшие действия…

И снова порыв ветра. Ах. Как всё-таки бег прочищает мозги. Как приятно бежать… Особенно бежать от чего-то.

Ведь несмотря на свои успехи на военном поприще и явное дарование, Джон не любил войну. Он даже ненавидел её, наверное, но не жгучей ненавистью, а именно в том смысла, что она была ему неприятна. Траншейная грязь, рёв орудий, кровь, пепел и гарь… Его с этого не тошнит, но лицо кривится. Джон совершенно не понимал безумцев, которые находили в человеческой мясорубке своё призвание. Для него это была работа. Грязная, опасная работёнка…

Серебристый доспех перемахнул высокую хвою, краешком своей пятки задевая крону, а затем всем своим весом навалился и повалил дерево рядом.

Он всё бежал, дальше и дальше, но как всё это было бессмысленно, ведь рано или поздно ему всё равно придётся вернуться…

За Клавдией…

С ней всё было в порядке. Более того, с ней всё будет в порядке, ведь Джон не мог придумать ни одной причины, зачем её было убивать, — хотя, надо признать, его разум не больно то и вдавался в разные теории, не шёл в разбег, как человек на минном поле, который опасается сделать любой неверный шаг…

В любом случае девушку будут допрашивать, это было логично. Пусть, пусть она проболтается, пусть всё им расскажет, чёрт с ним, главное, чтобы она была жива, когда он придёт и спасёт её…

Спасёт! Какое важное слово от человека, который всё ещё бежит. На губах Джона, за толщами серебристой брони, показалась презрительная улыбка. Словно то большое, но почему бы и нет? Всё что сегодня произошло… Это просто череда безумных случайностей.

Если бы доспех русского действительно был сломан и не вернулся в строй непонятно почему, и даже так, если бы Джон его вовремя обезглавил, или потом, если бы он отрубил ногу Алой Они, чтобы она совершенно точно не могла подняться… Если бы он лучше прицелился своим заклятием… И не сдерживался, опасаясь задеть Клавдию… Всё равно ведь не задел бы…

Если бы, если бы, если бы…

Джон остановился.

Серебристый рыцарь стоял и сверкал посреди леса. За спиной у него был путь из разбитых деревьев. Ветер притих…

Джон вздохнул.

Всё.

Хватит бежать.

Молодой человек посмотрел на небо, на ясные-ясные звёзды и висевшую среди них луну, похожую на лицо старушки с маленьким красным прыщиком на щёчке. Рыцарь провёл по своей руке, убирая древесные осколки, а затем заметил мокроту на своей правой стопе. Он потер ею о землю, и показались красные разводы. Видно, он раздавил пока бежал небольшого зверька.

Джон засмотрелся на кровавую мохнатую массу у себя под ногами и вдруг встрепенулся и уставился в небо на луну, на её набухший, красный прыщик. Что… Что это такое? Какой ещё прыщ на луне?

Джон присмотрелся, прищурился, но делать этого уже было необязательно, потому что красное создание приближалось, оно стало ещё ближе, и рассмотреть его было совсем несложно.

Это была броня.

С неба пикировала броня…

Джон опешил. Он… Может он просто видит сон? Ах, как… Как хорошо, если всё это просто сон. Если он сейчас проснётся в своей коморке, на своём диване, и Клавдия принесёт ему горячий, небрежно сделанный кофе совсем без сахара, хотя он каждый раз просит её бросить хотя бы кубик… Джон закрыл глаза и всеми силами попытался проснуться.

Прошло несколько секунд.

С небес до молодого человека дошло тихое жужжание. И тогда глаза его открылись насколько это возможно широко, а тело схватила безумная дрожь. Он приближался, он был уже близко, красный монстр в небесах!..

Но как это возможно? Летать могли доспехи только Легендарного ранга, а такой был всего один на всём свете, и ещё… Он

Он.

…Жужжание становилось всё громче, а Джон вдруг вспомнил, что незадолго до начала всей операции и вообще праздника к ним пришло сообщение прямо с поезда, на котором должен был прибыть представитель фельдмаршала, что в небесах был замечен неопознанный объект… А потом связь оборвалась, и поезд не отвечал уже ни на какие сообщения…

И теперь Джон понял, что с ними произошло. Теперь всё встало на свои места. Это был Он…

…За время войны Джон вошёл в список самых результативных магов содружества. У него за плечами было аж пятьдесят побед — огромная цифра, которая совсем немного отставала от первого места вообще среди всех стран, — тот маг побеждал восемьдесят раз.

И всё же любой человек, знавший подноготную, только прыснул бы, попадись ему эта статистика. Всё потому что по настоянию британской короны к победам относили все схватки, в которых враг сбежал, и потому, даже если ему пришлось отступать вместе со своим войском, это всё равно считалось Викторией.

Настоящих убийств за плечами Платинового Палача было всего штук двадцать, среди которых лишь шестеро были ранга Родовое сокровище. У первого места всё было не так. Его восемьдесят побед были настоящими убийствами. Вот кто был настоящий палач, настоящий мясник… Как тогда, при Вене…

Жужжание оглушало, всё стремительней спускался рыцарь в небесах.

Да, это был Он.

Джон словно ошалел.

Что этот проклятый немецкий монстр забыл в этом болоте? Что он забыл в мире живых?! Он же труп!

Невозможно, всё это невозможно. Джон вскинул секиру и захватил ею краешек луны. Дунул ветер. Он совсем близко. Удар… На мгновение всё покрыл белый свет.

А потом раздался гремящий железный рёв________________________________

Какой глупый сон, думал Джон, рассматривая огромную дыру на месте своего сердца.

Глупый, безумный…

Но ничего.

Вот он уже просыпается… Весь мир расплывается у него перед глазами, скоро он проснётся, подумал Джон и улыбнулся…

И вздохнул.

Забавно, конечно… Что в итоге Платинового Палача казнил настоящий дворянин.

Красный Барон…

…

Эпилог

— Очень долго.

— Как сделала, так и пришла, — буркнула демоница в потёртом жёлтом кимоно, поглядывая одновременно на своего пленителя и на груду метала у него за спиной.

Мужчина был в своей обыкновенной фуражке, в длинном пальто, с грубыми кожаными перчатками на руках. На груди всё та же медаль — английские буквы:

«Pour le Mérite»

За его спиной сияло среди поваленных деревьев серебристое нагромождение. Демоница присмотрелась и разглядела в нём доспех, с тонкой дырочкой на грудной пластине, заляпанной человеческой кровью.

— Ты принесла? — заговорил мужчина, прерывая задумчивость девушки.

— Да, вот… — она кивнула и достала из кожаной сумки у себя за пазухой несколько документов. Чтобы их раздобыть, ей пришлось пробраться в штаб Британской администрации, — что даже для демона с его врождёнными способностями к маскировке было чрезвычайно опасно.

Но уж во всяком случае лучше обыкновенный риск, чем верная…

Пока мужчина один за другим листал документы, девушка поглядывала по сторонам, пока не заметила что-то краснеющее в темноте между деревьями. Демоница сглотнула. Она и сама не знала, зачем смотрела на этого монстра. Верно в её сознании действовал тот же механизм, который приковывает взгляд человека, который боится пауков, к любой многолапой твари, которая пробирается в его комнату…

— Хорошая работа, — вдруг сказал мужчина, отрывая демоницу от размышлений, а затем добавил своим приглушённым голосом ещё одно слово, от которого дрожь прошлась у неё по спине.

— Хироми.

— Не благодари… — сказала Хироми нервным голосом.

А мужчина кивнул, как будто всерьёз обдумывая её протест.

— Так… Что теперь? Мы идём? Куда?

— Скоро. У меня назначена встреча.

— Встреча?..

Хироми снова внимательно осмотрела чащу. С кем ещё этот псих мог устроить свидание? Девушка попыталась представить себе его партнёра, как вдруг шорох зазвучал в древесных кронах, и листья дёрнулись во тьме.

Сработало ночное зрение, и Хироми разобрала среди веток… Птицу.

Белого соколка.

Мужчина прошёлся к нему с готовым конвертом. Он приподнял его, раздался свист, и птица махом вырвала белую бумажку из покладистых рук и устремилась к звёздам. Мужчина следил за нею некоторое время, после чего поправил фуражку и побрёл мимо серебристого доспеха в чащу. Хироми опомнилась и последовала за ним.

Девушка облизывала губы своим длинным языком и всё не могла как будто на что-то решиться. Наконец она встала и на месте и спросила:

— Так…

Мужчина замер.

— Так… Ты что-то вроде повстанца. Сражаешься за свободу?

— Нет.

— Нет? А что ты тогда делаешь? Кто у тебя главный?

— Никто, я и все мои соратники равны.

— Значит вы что-то типа… Террористов? — вспомнила девушка слово, которое прочла как-то в библиотеке, в которую пробиралась время от времени.

— В некотором смысле — да.

— И чего вы добиваетесь? Просто хотите уничтожить британцев?

— В том числе, — кивнул мужчина и прошёлся взглядом с ног до головы сокрытого в чаще красного доспеха.

— Мы хотим уничтожить весь мир.

…

…

…

I.

Мисураги Юй всего немного завидовала волшебным доспехам. Они были крепкие, сильные, высокие… Им не нужно было есть, не нужно было пить. Они были свободны ото всех человеческой пороков и представляли собой чистую, незамутнённую силу. Девушка мечтала и сама когда-нибудь сбросить своё человеческое обличие и превратиться в железного монстра.

К великому сожалению, сделать это было невозможно, и Мисураги Юй всё ещё приходилось мириться со всеми слабостями своей телесной оболочки.

Например, такими как сонливость.

Мисураги чрезвычайно стыдно было в этом признаваться, но она была совой, и каждый раз, когда ей приходилось вставать ранним утром, для Юй начиналась самая настоящая пытка.

Девушка шла на крайние меры чтобы побороть в себе эту слабость. Она ложилась спать на грубых деревянных пластинах, ставила себе один, два, три будильника, специально оставляла ведёрко воды, чтобы окунуться в него с головой после пробуждения… Немного помогало.

Но прямо сейчас Мисураги столкнулась с, пожалуй, самым страшным врагом у себя на пути.

С мягким матрасом и пухлым одеялом.

Для девушки, которая уже очень много лет не могла позволить себе ничего подобного, это было просто нечестно…

Когда Юй более или менее вырвалась из вязкой дрёмы, она обнаружила себя свёрнутой калачиком и обнимающей обеими своими ручками подушку. Было мягко, тепло, приятно, — рядом сладко пахло кофе…

С великим трудом Юй приоткрыла свои чёрные глазки и посмотрела сперва на подушку, затем на высокий деревянный потолок с молочной лампочкой, на окно, прикрытое белыми шторами, поддуваемыми осенним ветерком, и наконец на девушку, беловолосую служанку, сидевшую на стуле у изголовья кровати. В руках она держала белую фарфоровую чашечку чёрного кофе, от которой поднимался прозрачный дымок.

Юй далеко не сразу осознала, что вообще вокруг неё происходит. Она бы и дальше завалилась спать, если бы не ветер, который пощипывал её грудь. Почему так холодно, подумала девушка и посмотрела на неё. И увидела, что ниже пояса её прикрывало пухлое белое одеяло, а всё, что было выше — живот, бёдра, маленькая упругая грудь с красными пупырышками, — всё это было открыто нараспашку…

Ещё пять секунд, сонно подумала Юй, закрывая глаза и смакую последние капельки дрёмы. А потом…

— Аааааааах!

Девушка вскочила, закричала, немедленно накрыла себя одеялом и взволнованно посмотрела на служанку. Юй едва не подпалила одеяло, но в последнюю секунду сдержалась, чтобы ненароком не сжечь и себя тоже.

Служанка в свою очередь озарила девушку взглядом своим пылающих глаз, — она что, демон?.. — и сказала:

— С добрым утром. Мастер ожидает вас в своём кабинете.

— Мастер…

— Возможно вы знаете его как Игоря Трубецкого.

— Он… — взволнованная Юй немного пришла в себя и вспомнила события вчерашнего дня. Затем она неловко сунула руну под одеяло и погладила свой бок. Поморщилась. Рана уже закрылась, но трогать её всё равно было неприятно, — жгучее, глубокое покалывание.

— Где мы? — строго спросила девушка.

— В поместье мастера.

— У него… — Юй кивнула и вдруг лицо её застыло.

Она была у него дома…

Совсем голой.

Юй едва не схватила дрожь, но снова в последний момент нежно заговорила служанка:

— Мастер лишь достал вас из доспеха. Я сама сняла вашу одежду, она была залита кровью…

— Ах, хорошо, — Мисураги облегчённо вздохнула.

— Мастер только смотрел со стороны.

— …

— Попрошу вас не поджигать кровать.

Юй заставила себя успокоиться и глубоко вдохнула, и снова повеяло приятным кофейным ароматом. Девушка неуверенно посмотрела на служанку, которая уже протягивала ей чашечку.

— Прошу. Кофе ещё горячий. Я переделывала его четыре раза в ожидании вашего пробуждения.

— Б-благодарю, — кивнула Юй и сделала глоток.

Было горько.

Но сладко.

Ах, как приятно. Девушка выпила ещё немного, потом ещё, — в какой-то момент она задумалась, а нет ли здесь отравы, но и сразу же отбросила эти мысли, — хотели бы, давно бы отравили. Служанка меж тем встала со своего стула. На его спинке висела голубая юката с узором из белых цветочков.

— Выйдите в коридор и во вторую дверь налево… И последнее, чтобы вас не узнали, — служанка протянула Юй маску, — алого демона со страшной улыбкой на губах, и пока девушка её разглядывала вышла за дверь.

Мисураги в свою очередь допила чашечку и стала одеваться. Юката оказалась ей немного великовата. Девушка нацепила маску и осторожно ступила в коридор. Он был на удивление оживлённым. Всюду сновали люди, звучали голоса. Люди были занятны и даже не обращали внимания на странную служанку, наряженную под демона. В окне, выходящем во дворик, Мисураги заметила несколько чёрных машин. Происходило что-то важное.

Девушка встала перед второй дверью и постучала.

— Входите.

Его голос…

Мисураги заскрежетала зубками и зашла.

Черноволосый юноша сидел на кресле перед камином и перебирал на небольшом столике рядом бумаги. Но вот взгляд его приподнялся, губы тоже приподнялись в улыбке, и он сказал.

— Охайо…

Девушка застыла.

— Юй-тян…

А затем вытаращила глаза.

…

…

…

«Тян (ちゃん)» — уменьшительно-ласкательный именной суффикс. Обыкновенно применяется к девушкам, особенно младшим по возрасту

По крайне мере так его расписывал учебник, который Игорь почитывал в своё свободное время. И всё же ни одна даже самая подробная книжка не может передать всех нюансов языка, живого как жизнь. Это было ясно уже по одному взгляду, которым Мисураги наградила юношу после его приветствия.

У девушки были такие живые, выразительные глаза, что каждое чувство в них читалось с полу-блеска, — ясное зеркальце ясной же души.

— Садись, — сказал Игорь, показывая на кресло рядом, тоже напротив камина. Мисураги пришла в себя и присела, — сиделось ей при этом неловко, как на иголках.

— Учу ваш язык, — заметил Игорь, всё разглядывая бумаги.

Девушка хмуро промолчала.

— Мне не помешает учитель. Поможешь?

— Найми кого-нибудь, — выпалила Мисураги.

— Можно конечно, но у меня тогда будет меньше мотивации.

Девушка поморщилась.

— И приватности. К тому же скоро нам придётся провести некоторое время только вместе.

— Что?

Игорь не ответил, но посмотрел на дверь и вскинул на неё указательный палец, и прошипел — тише… Мисураги замолчала и прислушалась. В коридоре звучали голоса и топот, царило волнительное, напряжённое оживление.

— Много дел, — заговорил Игорь.

— Много вопросов… Сегодня утром пришло сообщение. Ванкувер мёртв.

— Ах? — удивилась девушка.

— Ещё утром. Незадолго до рассвета его сын вернулся в крепость в своём доспехе, — отец вышел его встретить, спросить, что случилось, наверное, а он взял и… Бум.

— …Это ты сделал?

— Нет, и это самое интересное, — задумчиво проговорил Игорь.

Юноша и вправду не имел ни малейшего отношения ко всем событиям бурной ночки, которые последовали после попытки его убийства. Он мог разве что воображать себе, что тогда происходило. Сперва кто-то перехватил серебристый доспех, а затем чрезвычайно быстро убил мага внутри его, но саму броню сохранив относительно целой.

Затем убийца использовал её как маскировку, пробрался за крепостные стены и… Ну да: бум. Представить себе всё это было несложно. Другое дело, что у Игоря не было никаких догадок, кто стоял за всем этим… А узнать хотелось, ведь это очень неприятно, когда кто-то прямо у тебя под боком строит свои козни.

К сожалению, провести расследование просто не было времени. После смерти Ванкувера и его первого офицера, а заодно, когда пришло утром донесение, что представитель Фельдмаршала тоже стал жертвой террористов, началась страшная волокита.

Крепкие тиски армии, которыми Ванкувер, как знающий мастер, всё это время удерживал провинции в подчинении, стали жать как попало. Кое-где в городе установили тоталитарный режим военного времени, в то время как всего через пару кварталов могла царить сущая анархия.

Народ и так был на нервах и на градусе после вчерашней отмены комендантского часа, так что подобные перепады давления были крайне опасны.

Нагнетали в том числе и всевозможные газеты. Они как будто шли на рекорд и уже в первую половину дня напечатали и раскидали по улицам аж два выпуска.

В первом красочно расписывалось вчерашнее празднество.

Во втором не менее яркими красками рисовались синяки и порезы на лице юной принцессы, любимицы народа.

В третьем, который печатался прямо сейчас, говорилось про смерть генерала и перечислены были самые вероятные виновники этого поистине ужасающего события.

Ах, и ещё в этой же статье была реклама мыла…

Разумеется, Игорь не ожидал, что всё это выльется в полноценное народное восстание. Сущий бред, в городе всё ещё располагался обезглавленный, но военный гарнизон. В некотором роде юноше было бы даже выгодно, начнись в Хакодате резня… И он мог бы сам подкинуть в кучу хвороста горящую спичку… Но нет, всё ещё слишком рано.

Мясорубка и вправду могла ещё сильнее распалить людские сердца и жажду мести по всей стране… Но с другой стороны, как бы они совсем не перегорели. Два неудачных восстания подряд могут остудить любой праведный пыл.

Мисураги снова поёрзала на стуле.

— Ты что смотришь? — спросила девушка.

— Любуюсь. Тебе идёт это платье, — улыбнулся Игорь.

—! — Юй вздрогнула.

— Сейчас важное время, — сказал, понижая для важности голос, юноша.

— Ванкувер ещё не успел полностью задавить твоё восстание в прочих провинциях. Теперь его нет, нужно работать.

Игорь опустился в кресло.

— И здесь нужна ты.

— Чего ты хочешь?

— Много чего. Сейчас мне нужно, чтобы ты вернулась к себе домой и снова подняла крестьян. В этот раз действовать нужно стремительно. Я попробую организовать поставку оружия и всего прочего необходимого. Договорились?

— …Ладно.

— Вот и хорошо. У меня есть ещё некоторые дела, сама видишь, работы, — Игорь приподнял стопку бумаг и плюхнул её об стол. — …Навалилось. Отправляемся примерно через три дня.

Мисураги кивнула. А затем вдруг опомнилась и переспросила:

— МЫ отправляемся?

— Я прибуду позже. Надо же мне посмотреть, на что я трачу свои ресурсы. К тому же…

К тому же обещается немало сражений, мертвецов, а это просто прекрасно, раз уж юноше нужно стать сильнее.

— …Тысможешь представить меня своим родителям…

— С возвращением, ваше превосходительство. Судя по донесениям, у вас выдалась чрезвычайно увлекательная поездка…

— Вполне, — отвечал Игорь Кирсанову, который покручивал свой блестящий ус.

Мужчина вместе с группой прочих офицеров, а также адъютантом Скоморохиным в его блестящих очках без оправ, встречал юношу на платформе военного вокзала.

Собственно, нынче это был единственный городских вокзал. После прибытия на острова русского гарнизона среднего размера городок под названием Асахикава был целиком обустроен под военные нужды. Многие квартиры были апроприированы солдатами. Многие местные жители в обмен на это получили самую скудную компенсацию. Из города бежали в деревни к родным и близким, что вкупе с общей миграцией с русских территорией привело к значительному запустению.

Улицы были пустынными. Зато на них часто звучала русская речь и на дорогах никто не мешался. Машина прокатила Игоря по серым улочкам и повезла его в гору. Высадили юношу во дворике, огороженном от горного склона невысокой кирпичной стенкой. Из-за неё открывался вид на реденькие осенние деревья и весь город

Игорь вдоволь налюбовался этой прекрасной картиной, после чего повернулся и задумчивым, припоминающим взглядом посмотрел на многие этажи своего красного поместья за чугунной решёткой.

В отличии от традиционного японского домика, в котором юноша поселился во время своего визита в Хокадате, здешнее его жильё было образцом европейской архитектуры. Стиль позднего классицизма.

Это строение куда больше вписывалось во вкусы старого Игоря. Тот совсем не любил варварский край, в который его сослали, и хотел немного цивилизации в своей жизни.

Игорю новому, обновлённому, было в общем-то всё равно. Он был существом очень даже всеядным. Попрощавшись с Кирсановым, — у него залежалось ещё очень много дел и совсем не было времени остаться на обед, — юноша прошёл за чугунную решётку. Там его встретили чистый дворик и прислуга — мужчина во фраке и множество служанок.

— С возвращением, господин, — вышел вперёд и наклонил блестящую плешь дворецкий.

— Приятно снова быть дома, — кивнул Игорь.

Мужчина-дворецкий выпрямил спину и покосился на пару из двух девушек у юноши за спиной, одной высокой, другой пониже. У девушек были необыкновенные белые волосы и странные горящие глаза, — демоническая кровь?.. — а потому служанки поглядывали на них с некоторой опаской. Не помогло даже когда высокая девушка с конским хвостиком помахала ручкой, сохраняя при этом совершенно каменное лицо. Это даже ещё больше пугало.

Среди прислуги прошлась дрожь.

Низенькая девушка в свою очередь поморщилась.

— Мои новые служанки, — представил пару Игорь.

— Личные.

— Ах, личные… вот оно как… — прошептал дворецкий. Прочие девушки раскраснелись.

— Их авторитет абсолютный, понимаете?

— Да, разумеется господин!

Игорь улыбнулся, похлопал дворецкого по плечу и направился в здание. Внутри поместье оказалось даже не особенно безвкусным. Интерьер его был строгим, чисто английским, но с каким-то лубочным налётом: блестящие шкатулки с русскими узорами, матрёшки на белом подоконнике, икона возле зеркальца, графин с морсом на кухонном столике…

На первом этаже Игорь долго не задерживался и сразу же поднялся на второй, в свой кабинет, в комнату смежную со спальней.

Там юношу сперва ослепило широкое окно с большой белой шторой, за которой мелькала в порывах ветра мохнатая спинка лесистого склона. Пол устилал красный ковёр. Рядом блестели стол и приставленный к нему стулик, — очень даже удобный.

Игорь присел и с минуту разглядывал картину на стене, — натюрморт. Самый заурядный натюрморт. Странная, странная картина — как будто своё заурядностью она подчёркивала всю вымученность классического европейского особняка в такой чужой для него стране.

Вдруг в дверь постучали. Вошли.

Снова дворецкий.

— Пришли бумаги, господин… Вашего секретаря сейчас нет на месте, он болеет. Страшное дело, испанка… Мне их пока… Отложить?

— Ненужно. Я сам ими займусь.

— Вы… Сами, господин? — мужчина удивлённо посмотрел на Игоря и на некоторое время потерял дар речи. Опомнившись, он тут же попытался скрыть своё удивление и ретировался, а спустя всего пару минут вернулся с кипой конвертов, которые аккуратно разложил юноше на стол. Дворецкий пошёл на выход, но у самых дверей замедлился и напоследок бросил быстрый взгляд, как Игорь один за другим вскрывает конверты.

И снова удивление озарило старое лицо. Мужчина глубоко вдохнул и вышел.

Игорь же раскрыл первый конверт и достал несколько бумажек.

Они были исписаны цифрами.

Это был полный отчёт о военном гарнизоне под командованием Игоря, который сам юноша попросил отправить ему сразу после прибытия в город.

Сперва Игорь просмотрел структурную организацию своей армии. Под его управлением было два корпуса общей численностью в тридцать тысяч человек, включая артиллерийскую и инженерную бригады с отрядом снабжения, медицинским персоналом и прочей необходимой обслугой.

Сам юноша находился в звании генерал-лейтенанта. В прямом его подчинении было два генерал-майора, Стрелков и Кирсанов. Первый выбыл на некоторое время в связи с боевым ранением, но вот вроде бы уже оклемался и даже ходил на прогулки, и пил, несмотря на предписанный врачом ещё на неделю вперёд постельный режим.

У Игоря были противоречивые мысли касательно Стрелкова.

Он был довольно недружелюбен во время их первой встречи, и ещё, как выявило потом собственное расследование юноши, незадолго до отравления сдружился и стал часто видеться с ныне покойным Василием. Игорь вполне предполагал, что Стрелков тоже мог быть замешен в убийстве Игоря прежнего.

Впрочем, даже в таком случае его уже можно было не опасаться. А мстить Игорь не собирался. Во-первых, потому что именно смерть предшественника позволила ему занять это тело, а во-вторых, потому что сам по себе юноша не был мстительным человеком. Месть, всё же, как бы болезнь, порок, который никогда не приводит ни к какой выгоде.

Без неё жить намного проще.

В этом плане (и не только) она похожа на любовь…

Без них правда легче, пускай и немного скучно.

Во всяком случае потеря руки была вполне достойным поводом отправить старого солдата в отставку. Больше он не побеспокоит…

А вот с Кирсановым было сложнее.

Что-то, — очень призрачное, — подсказывало Игорю, что этот хитрый лис знал и контролировал много больше, чем казалось на первый взгляд. Он был опасен.

А ещё он, если верить слухам, был гомосексуалистом.

Кирсанов женился давным-давно на старухе, причём по своей воле, и редко навещал свою пожилую жёнушку, да и любовниц не держал, про которых бы знал высший свет, а это уже повод задуматься…

Так-то Игорь был совсем не против. Он всегда был человеком предельно толерантным, да к тому же ещё руководствовался той мыслью, что чем больше в мире геев, тем больше свободных женщин.

Разве что, если Кирсанов и дальше будет всюду таскать за собой Скоморохина, может случиться непоправимое… Игорю нужен был лояльный именно ему, непоруганный адъютант… Нужно будет за ним приглядывать и срочно менять, если мальчишка вдруг решит навестить проктолога…

Это что касается людей, но в документах Игоря в том числе были расписаны вопросы складские.

Сколько припасов было в армии, — пайков, патронов, пушечных снарядов, винтовок, касок и шинелей… И разумеется Кладенцов.

Игорь не особенно хорошо разбирался в этих цифрах, а потому после беглого осмотра сразу прочитал общее заключение о состоянии войска. В нём говорилось, что оба корпуса находились примерно в половинчатой боевой готовности, и что с Кладенцами дела обстояли ещё хуже — их от нужного количества была всего лишь треть.

Удручает, но благо в ближайшее время Игорь не собирался воевать своей армией. Сейчас ему нужно было как-нибудь организовать поставку уже имевшихся припасов Алой Они, контрабанду. Для этого нужно было найти надёжных людей. Это займёт какое-то время.

…Если только не попробовать устроить всё дело официально. Получить разрешение вышестоящего командования на подобную операцию. Хотя опять же, в таком случае обещался тот ещё бюрократический ад — а ещё трата времени, волокита…

Игорь перешёл к следующему конверту. Это уже было письмо, личное. Отправителем его значилась принцесса Юкио. Игорь раскрыл его и принялся за чтение:

Dear my lord Igor, first of all, let me express my deepest concern over the assassination attempt you had to go through. Not every one of us was so fortunate during that horrible night. Yet, I still wish to believe that even the deepest darkness will be eventually broken by the guiding light of dawn. Those we have lost shall lay the path for our future. We shall tirelessly work so their death will not be in vain… Our hearts ablaze, and for now, I believe, the only think we truly need is to decide on the direction of our effort.

Your sincerely, Yukio.

P.S. It was rude of me not to express gratitude to my savior just after the incident. Forgive me, for I was shocked and out of my mind. Let me do it now, then.

Thank you.

Игорь прочёл письмо с улыбкой.

Девушка благодарила его за всё, совсем за всё… А ещё завуалированно спрашивала его про дальнейшие планы. Нужно будет ей написать…

Потом юноша проверил ещё несколько писем, совсем неважных, и вот уже подумывал о прочих своих делах, когда ему попался на удивление мягкий и приятный на ощупь конверт, смачно поцелованный русской Императорской печатью.

Юноша заинтересовался, вскрыл письмо и прочёл послание.

Это было официальное объявление.

Объявление о скором визите в Японию ещё одной принцессы.

Татьяны Романовой…

Завывал ветер перебирая травинки, и высоко в небесах над раскатами зелёных холмов носились облака.

На деревянном стуле на вершине холмика сидела девушка в белом летнем платье и в шляпке. Её золотистые волосы покачивались в порывах ветра, а белая, нежная ткань платья плотно накрывала кожу, подчёркивая изящную ножку.

Девушка была неподвижна. Ветер дёргал её, как маленький мальчик дёргает свою маму, — поправочка, как маленький мальчик дёргает свою сестру, она была ещё слишком молодой, чтобы считаться мамой, — когда хочет показать ей что-нибудь интересное. Девушка терпела. Её лицо было каменным.

И только блестящие голубые глазки девушки поглядывали на её подругу: в одной руке кисть, в другой трафарет, она стоит перед холстом, вся хмурая, и рисует.

Елисавета была в своём обыкновенном буром платье несмотря на тёплую вопреки сезону погоду. Татьяна предлагала этой девочке сменить его на что-нибудь более удобное, — может быть даже что-нибудь из её собственного гардероба, — какой повод нарядить куколку, — а если очень хочется, можно было совсем раздеться, побежать навстречу ветру, покататься на нежной травке… К великому сожалению принцессы, Елисавета ей отказала.

Всё потому что для неё самой удобной одеждой была самая привычная.

А ещё Ленка, — Татьяна старалась не называть её так вслух, потому что девушке это ну совсем не нравилось, и она в отместку начинала издеваться «вашим имперским»… Так вот Ленка заявила, что если высочество хочет сделать пребывание в её загородном поместье более удобным, она может просто перестать менять температуру.

Какая хитрая…

— Всё? — спросила Татьяна, замечая, что её подруга опустила кисточку и краски.

Елисавета кивнула.

Татьяна сразу же встала, разминая ноги и затёкшую шею, и отправилась смотреть на плоды более чем двухчасовой работы. Елисавета уже слаживала краски, когда перед лицом принцессы показался её портрет. Улыбка на губах девушки сверкнула необыкновенно ярко:

— Прекрасная картина!

— Благодарю, — сухо ответила своим нежным голосом Елисавета.

— Повешу её рядом с рисунком Лёшки, который он сделал по заданию в детском садике. Никто не заметит разницы!

— …Вы сами настояли, чтобы я вас нарисовала, ваше…

— Да-да. Да… Извини. Самое главное, это старание и любовь, а не результат. Картинка Лёшки висит в моей комнате…

— …

— Жаль только ты не согласилась нарисовать меня голой…

— Платье проще анатомии, — ответила Елисавета, и стала искать чем бы вытереть руки — Татьяна сразу же сунула ей шёлковый платочек.

— …К тому же мне неловко подпитывать ваши лесбийские фантазии, ваше…

— Просто Таня! И никаких фантазий, мы просто лучшие подружки. Да, Елисавета, да? Да? ДА?

Девушка вложила кисточку в футляр и вздохнула:

— Да… Таня.

— Хе-хе. Слова счастья…

— …Всё равно у меня больше нет друзей.

— Нож. В сердце…

Татьяна покачала головой и снова взглянула на картину.

— Хм… Возьму её, пожалуй, на память в мою поездку. Путь не близкий, до страны восходящего солнца. Не хочешь составить мне компанию?

— Воздержусь, — отрезала девушка.

— А жаль. С тобой было бы намного интересней. К тому же ты смогла бы повидаться со своим братом. Как жаль бедного Василия, такая трагедия. Семьям нужно держаться вместе в такие трудные времена.

— Благодарю вас за заботу. Мой брат… — девушка нахмурила свои тёмные глаза и посмотрела в облака. — И так справляется.

— Это правда. Утрата способна изменить человека. За свою отменную службу при подавлении восстания он даже получит медаль… Прямо из рук прекрасной принцессы! Какое счастье. И этой принцессе тоже очень интересно будет посмотреть на юного генерала. Кто знает, возможно между ними вспыхнет искра первой любви… Какая чудесная получится история…

— Не говорите о себе в третьем лице, ваше высочество. Это признак сумасшествия.

— Я шучу, просто шучу. Не злись… В моём гареме хватит место и для брата, и для сестры… Шутка! И всё-таки, разве тебе не интересно посмотреть на Игоря? Вы не виделись уже больше года, я могу всё устроить.

Елисавета задумчиво прикрыла глаза. Спустя мгновение она покачала головой:

— Сомневаюсь, что он действительно мог измениться…

— Вот как… — Татьяна внимательно посмотрела на лицо своей подруги. Всегда непоколебимое, оно и сейчас не треснуло, и всё же девушка смогла прочитать на нём таинственную горечь…

— Вот как… Пусть. Кстати говоря, самое время собираться. Машина уже скоро будет. Елисавета, прошу…

— Ха… Сейчас, — покачала головой девушка и вскинула руку, и вдруг вспыхнул чёрный свет. На её месте возвысился великан в добрые семь метров ростом, чёрный, изящный, словно прекрасная женщина одновременно в броне и в платье. Татьяна покорно встала на месте. Доспех осторожно взялся за неё своими острыми пальцами и усадил на своё плечо. Девушка присела и крепче схватилась за шляпку.

Ещё мгновение, и великан исчез, оставляя за собой на зелёных лугах только бешеный ветер…

Меж тем в загородном поместье правящего рода Романовых уже во всю велись приготовления к отбытию. На дороге перед широким каменным двориком стояла длинная чёрная машина, которую слуги загружали вещами. Вернувшись с прогулки, принцесса позавтракала со своей драгоценной подругой, нарядилась в дорожное платье и уже сама вышла навстречу машине. По дороге к девушке прибежал слуга в чёрном фраке. Весь красный от волнения, он держал в руках пустую золотистую клетку.

— Ваше императорское величество… Прошу прощения… Нигде, нигде не могу его найти…

— Ничего, — кивнула девушка. — Рюрик сам найдёт меня. Поехали. Пока-пока… Лена!

Машина поехала по чёрной, гладкой, совершенно пустой дороге. В окнах отражались холмики и голубое небо. В какой-то момент Татьяна что-то заметила среди облаков и сказала:

— Откройте окно, пожалуйста…

Сразу же дунул ветер, и шляпку девушки унесло на сиденье рядышком. Татьяна высунула в окно свою голую белую ручку. Не прошло и мгновения, как раздался свист, и на неё приземлилась и тут же наклонивши голову пробралась в салон птица.

— Я же говорила. С возвращением, Рюрик, — девушка улыбнулась и погладила её голову, а затем стала отвязывать с лапки зверя письмо. Сама же птица…

Большой

Белый

Сокол

Была при этом совершенно покорна…

…

…

…

Странные дела творились в Японском Оккупационном Корпусе, и все они были связаны с его генерал-лейтенантом, Игорем Трубецким. Не успели солдаты ещё оправиться от страшного действа, которое их генерал устроил во время подавления восстания, — некоторые и вовсе не дождались ещё своей очереди к армейскому психиатру, как последовали новые волнения.

В этот раз, правда, бумажного толка.

Начались перестановки.

Первым делом произошло ужесточение дисциплины. Солдатам всё ещё позволялось достаточно свободно распоряжаться своим свободным временем, но самого времени стало меньше. Мало того, что комендантский час перенесли с 23:00 до 21.30, так ещё и стали следить за его исполнением.

Теперь, если рядового находили в пивнушке после указанного срока, он получал не оплеуху, но железный выговор, сразу два выговора — второй за распитие алкоголя. На него тоже наложено было теперь строжайшее вето. Бутылки выливали в реку, травили рыб…

Кроме того, произошло переселение. Раньше распределение квартир в городе было очень вольным — бери любую. Многие занимали жилища, предназначенные для двух или трёх человек.

Теперь солдатам пришлось потесниться. Армию перевели в одну конкретную часть города и плотно упаковали.

Казалось бы, все эти перестановки были откровенным наказанием, — какая-то страшная грубость после недавней победы. Люди ругались… Однако не жаловались. Никто не бунтовал, не противился.

Объяснялось подобное послушание сознательностью. Все понимали, что они хотя и победили, на самом деле вся заслуга была на плечах генерал-лейтенанта.

Если бы не он, та битва могла бы пройти совсем по-другому.

Генерал мог просто отправить их в мясорубку, на штурм. Он этого не сделал. Он рисковал своей жизнью, чтобы уберечь жизни своих людей. Солдат такое не забывает. В армии могли немного поворчать, но про генерала не говорили ни одного дурного слова, а если и находился такой наглец, — так ему кляп в рот и мылом в бок. И он сразу после этого «базар фильтровать» навучался, поговаривали солдаты — корпус Игоря был наполовину одесским.

А ещё никто не верил, что все перестановки происходили просто по прихоти генерала. С недавних пор среди рядовых и даже офицеров пошли слухи, что близилось что — то большое и важное. Генерал-лейтенанту приходили странные письма с важными печатями, может быть даже приказ готовиться к…

В общем, всё происходило в точности как Игорь того и хотел.

Каждый день юноши проходил по следующими графику:

Просыпался он рано, в шесть часов утра, — Мураками первая открывала шторы, пух, блеклый свет, — завтракал, — Мураками вторая прекрасно готовила, — и шёл в свой кабинет, где его уже дожидалось чёрное кофе с тремя ложечками сливок — Вторая варила его прекрасно, — и три стопки документов, — Вторая чудесно умела сортировать.

Пух.

Маргарита первая открывала шторы.

…Первая стопка касалась войска.

Другая же содержала доклады о состоянии самого города. С недавних пор в него стали возвращаться люди. После пинка Игоря освободившиеся после переселения квартиры возвращались их законным владельцам — по крайне мере тем из них, кто ещё не успел с горя утопиться в речке. К тому же благодаря новым, строгим, сдерживающим дебош порядкам в городе снова можно было почти нормально жить.

Возвращалась жизнь постепенно, как раздавленный кустик, выпрямляя веточки и расцветая — дай бог что стояла осень. Кроме того, Игорь потрудился, чтобы в первый номер местной газеты за долгое время попала статья про Русского генерала, который спас от лап британского солдата любимую народом принцессу.

Юноша старался создать наиболее приятные условия оккупации. Нужно было, чтобы люди видели в нём, — именно в нём, — альтернативу британской власти. Нужно это было по многим причинам, в том числе совершенно невероятным…

Игорь отпил кофе.

Что же до третьей внушительной стопки… То это был просто бред.

Но бред полезный…

Каждые несколько дней генерал-лейтенант получал тайные послания. Их доставлял чёрный человек в чёрной машине. Содержания посланий никто не знал, но по слухам, одна из служанок видела на них печаль самого Императора.

И гриф:

Совершенно секретно.

Все в тайне были уверены, что намечалась очень важная операция. Так сами собой объяснялись строгие подготовительные порядки, а ещё Игорь таким образом получал огромный простор для действий.

Юноша долго ломал голову: как же ему организовать поставку припасов Алой Они? Вариантов было два: найти лояльных людей, которые готовы были совершить ради него предательство, либо получить на всё позволение и приказ Верховного Сибирского Командования. И то, и другое требовало слишком много времени.

Поэтому Игорь изобрёл третий вариант. Он сделал вид, будто бы уже действует согласно неким тайным указаниям. Что у него уже есть разрешение и приказ Генштаба, очень тайный, о котором никто не знает…

Даже сам Генштаб…

Игорь выкинул пустые документы в стоявшую рядом со столиком урну и достал спички.

Приятно захрустел костёр.

Затем юноша посмотрел на последнее письмо. Оно было целиком на японском, — ясное дело, он сам так просил, да и Алая Они не очень хорошо знала английский, — но даже так Игорь понял глубинный смысл этого послания:

Ему пора собираться в командировку.

— Скоро будем на месте, госпожа…

К земле прилегала густая, холодная ночь, и только небольшой прикреплённый к лошадиной повозке фонарик раскачивал рой мошкары и вытягивал туда-сюда тени. Мисураги Юй сидела на самой обыкновенной повозке, которая ехала по крутой тропинке в зарослях у подножия горы.

На замечание о скором прибытие девушка ответила сдержанно: она слегка кивнула. Но даже так её возница, мужчина или юноша, — сложно было сказать, свет фонарика то прибавлял ему десять лет, то, под другим углом, на добрую дюжину старил, — возница испытал сладкую дрожь на сердце, когда заметил реакцию девушки на свои слова.

Звали человека Масахиро. Он был рьяным последователем дела восстания и заодно верным почитателем Алой Они. Юноша был в восторге, когда девушка снова заявилась в родные края и возбудила на ратное дело красные повязки!

Власть оккупантов в провинции была самая минимальная. Во всех заведениях, — чайных домиках да постоялых двориках, и особенно в деревнях, — люди даже не шептались, но открыто обсуждали грядущий бунт.

Масахиро с великим рвением вписался в ряды повстанцев. Юноша надеялся однажды повидать саму Алую Они. И невероятно! Случай ему улыбнулся! Так уж получилось, что девушке нужно было повидаться с неким перебежчиком из вражеского лагеря, а потом скрыться в убежище, приталенном в горах возле столицы провинции.

Масахиро как раз бы родом из этого места и прекрасно знал все тайные горные тропы. Он не мог поверить своему счастью, а уж как зашумело его сердце, когда девушка, — пускай в плаще и в капюшоне, но та самая, — появилась перед ним вживую… Кровь ударила в голову, и он чуть не свалился со своей же повозки.

У юноши было много задумок, как же ему завязать разговор во время поездки. Открыть свою пламенную, преданную делу освобождения родины душу. В итоге всю дорогу в гору они провели в полной тишине…

Лишь когда место прибытия было уже совсем рядом, юноша открыл наконец рот и сказал:

— Скоро будем на месте, госпожа… Так, эм…

Тишина.

Вдруг девушка вытянулась и повернула голову:

— Он тут, стой.

— Ах, — Масахиро потянул за вожжи и проследил за её взглядом в густую тёмную чащу. Юноша совершенно ничего не видел — сперва, но вот древесная тень зашевелилась, вышла вперёд, обрела объём и оказалась удивительно высоким человеком в чёрном плаще и капюшоне, — под козырьком белеет подбородок.

Масахиро прищурился и наклонил ногой фонарик. Мужчина откинул капюшон и сразу же поразил юношу своим лицом. Он был… Белым.

Масахиро был ошарашен. Только когда мужчина уже залез в повозку, юноша пришёл в себя… И поморщился. Ядовитые слова зависли у него на кончике языка. Так это был предатель.

Масахиро ненавидел всех захватчиков, которые душили его родину. Но к ним он испытывал именно гнев, чистый, красный. А вот к предателям юноша питал именно чёрное презрение.

Мало того, что по меньшей мере раньше они творили бесчинства на землях его страны, так они ещё были бесчестными ублюдками, которые готовы были ради чего-то, — наживы, разумеется наживы, — пойти против своих же. Масахиро с трудом сдержал своё презрение и повёл повозку дальше, по тропинке и в гору.

Но с этого момента юноша неустанно поглядывал на своих пассажиров. Предатель, — как называл он его теперь в своем сердце, — поздоровался. Алая Они ничего ему не ответила. Масахиро испытал предверие восторга. Неужели она тоже смотрела с пренебрежением на всех таких мерзавцев?

Сердце юноши словно открыли нараспашку, когда он это понял. Какое счастье, — у него было что-то общее со своим кумиром. Срочно, срочно планировать свадьбу… Хотя, может пока ещё рановато… Юноша обрадовался и стал ещё сильнее распалять в себе презрение к перебежчику…

Пока юноша упивался счастьем, Игорь с внимательным интересом разглядывал лицо Алой Они. Девушка смотрела в сторону, намеренно стараясь не отвечать на его взгляд. А потом она смотрела прямо ему в глаза, очень гордо. И снова в сторону… Она как будто не могла решиться, как было более недружелюбно.

Ничего удивительного.

Они не видели друг друга уже пару недель, и за это время девушка успела обрасти корочкой. Он её ещё снимет, может быть даже очень скоро. Например…

Вот так:

— Мне надо в туалет, — сказал Игорь.

— А?! — Мисураги выпучила глаза, которые ещё мгновение назад держала в суровом прищуре.

— Ч-что ты…

— Мне надо отлить, — уточнил Игорь с ещё более яркой, прямо блестящей улыбкой.

— Тебя и так только что подобрали! — вспылила девушка.

— Как раз когда я уже собирался. Видишь, у меня открыта ширинка. Смотри.

— Не буду я на это смотреть! О-остановите повозку, — потребовала девушка.

Ошарашенный Масахиро исполнил.

Игорь спрыгнул на землю и прошёлся в тёмные кустики. Мисураги закрыла уши. Потом юноша вернулся и, запрыгивая назад, спросил, как ни в чём не бывало:

— А сама не хочешь сходить?

— Будет не удобно останавливаться дважды.

— Нет я сказала! — вспылила девушка. — Поехали.

Масахиро поехал и сглотнул слюну. Что… Что происходит? С чего это у Алой Они такие тёплые отношения с этим ублюдком? Нет, она ругается на него и кричит… Но юноше она вообще ни слова за всю поездку не сказала. Масахиро покосился на девушку и заметил румянец на её белой щёчке.

Юношу пробрал холодок.

В его голове нарисовалась совершенно безумная теория.

Нет, этого просто не может быть!

Он встряхнул головой и заставил себя не думать ни о чём, кроме дороги. Но даже так на повозке то и дело звучали голоса подозрительно напоминающие воркования влюблённое парочки.

Ужас!

Спустя пару часов над древесными кронами перед небесной чёрной гущей замаячили очертания крышки. Повозка повернула ещё несколько раз и выехала на дворик перед укромным горным поместьем.

— Приехали, — немного севшим голосом сказала Алая Они и спрыгнула на землю.

— Очень хорошо, — кивнул Игорь и последовал за ней.

— Приятное место. Твой дом? Будем теперь жить вместе?

Масахиро прыснул на своей повозке. Жить вместе? Ещё чего. Как будто какому-то перебежчику позволят остаться здесь на всю ночь. Наверняка Алая Они просто обсудит с ним все вопросы и выставит вон. Масахиро уже предвкушал, как будет смотреть на кислое лицо этого мерзавца, спуская его вниз к подножию горы.

А потом Алая Они махнула рукой и сказала:

— Можешь ехать.

— Ах?.. — Масахиро разинул рот.

— Всё на сегодня… Возвращайтесь завтра, — повторила девушка, прошлась к порогу и вошла в домик. Не закрыла дверь. За ней зашёл перебежчик. Он дверь закрыл…

Масахиро остался в полном одиночестве посреди пустынного дворика…

…

— Милый дом, — заметил Игорь, делая первый шаг из прихожей в длинный, но немного тесный коридор.

— Только пыльный, — сказал юноша и провёл рукой по стене. Его ладонь стала серой.

— Можешь прибраться, если тебе что-то не нравится, — ответила Алая Они. Девушка всё ещё была немного на взводе, — Игорь издевался над ней всё поездку. Впрочем, издевался не сильно, да и благодаря этому девушке перегорела, устала, и уже не питала к нему прежней пламенной враждебности.

От неё остались угольки.

— Уборкой должна заниматься женщина.

— …

— Как и готовкой. И стирать тоже должны именно вы…

— Ты…

— Шучу. Я за равенство полов на самом деле. Могу взять всё это на себя, если хочешь. Всегда хотел попробовать себя в роли одомашненного мужа.

Мисураги как будто хотела что-то ответить, но в итоге просто выдохнула и молча ушла.

Меж тем Игорь скинул ледяной плащ. В доме было на удивление тепло. Здесь работало отопление? Вряд ли. В чём же в таком случае тайна?

Юноша поёжился. Хорошо — что тепло, но тепла надо было побольше, чтобы вырвать въевшуюся в самые кости Игоря прохладу. Чтобы добраться до родной провинции Алой Они он предпринял довольно утомительное путешествие…

Игорь выглянул в окно в коридоре. Прямо за двориком сплетались чёрные заросли, а за ними, словно продолжая небосвод, сиял далеко в основании горы большой город. Это была Ямагата, столица провинции Ямагата с населением почти в сотню тысяч человек. Важнейший железнодорожный узел на всей гористой северной Японии.

Час бы уже поздний, но ещё не ночной, и тем не менее город за редкими исключениями покрывал густой мрак.

Стоял комендантский час.

После смерти генерала Ванкувера местное управление страшно перепугалось и установило самые суровые порядки в надежде задавить уже бурлящий и кипящий бунт. Совершенная бессмысленность. Они не могли потушить пламя, и оттого пытались хотя бы накрыть вскипятившийся котелок крышкой…

Вот только от этого он рванёт ещё сильней… Да, само по себе восстание было почти неминуемо. Им нужно было всего лишь его подпитать, направить в нужное русло, а для этого нужна…

— Ты.

— Что ещё? — спросила Алая Они, которая в этот самое время вернулась с в коридор с газовым фонариком в руках.

— Пойдём, — сказала девушка и повела Игорь направо, потом налево по коридору и в маленькую комнатку, которая служила судя по всему чем-то вроде столовой и кухни. Девушка повесила фонарик на крючок и приподняла механизм. Свет, покачиваясь, осветил деревянный столик, стулья и великое множество шкафчиков на стенах.

— Здесь давно не убирали, — заметил Игорь, поглядывая на обитель паука в углу комнаты.

— Это заброшенное место… Раньше оно было виллой моей семьи, но теперь здесь уже давно никто не живёт… Много лет как.

— Искать здесь никто не будет?

— Мало кто знает про это место… Если кто и подойдёт, я узнаю.

— Патрульные на горных тропинках. Понимаю, — Игорь расслабленно опустился на стул. Девушка же наоборот, напряглась, внимательно посмотрела на него и спросила:

— Зачем ты пришёл?

— Я же говорил: посмотреть, как ты справляешься.

Мисураги нахмурилась:

— Ты мог отправить кого-нибудь.

— У меня пока не так и много верных людей. Я довольно одинок в этом отношении, — непринуждённо заметил Игорь.

Мисураги молчала.

Девушка явно всё ещё не верила словам юноши, и потому что они сами по себе были расплывчатыми, и потому что она в принципе ему не доверяла.

И была совершенно в этом права, заметил Игорь. Он действительно не просто так пожаловал за тридевять земель в провинцию. Грядущее восстание обещало кровопролитие, в том числе среди Кладенцов, — именно ради этого, чтобы испить крови, стать сильнее, юноша вообще затеял помогать Алой Они. Рассказывать, правда, об этом было чревато. Никто не будет доверять человеку с такими нуждами.

— Так что ты собираешься делать? — спросил Игорь. — Когда бунт?

— …Через пару дней в городе проведут парад, — заговорила девушка.

— Парад?

— Да, он… Его устроил один местный лорд, Отори Кэидзан. Он сейчас правит всем севером.

— Тот самый коллаборационист, которого ты в своё время победила? — вспомнил Игорь. — И который сбежал…

— Да, это он.

— Занятно, а по какому поводу парад?

— Он договорился с местным губернатором. Хочет провести по всей провинции и по городу свою гвардию, чтобы успокоить людей.

— Прямо так. В таком случае ты ведь понимаешь, что он очевидно пытается тебя таким образом выманить?

— Я не дура, — заявила девушка.

— Но его всё равно нужно убить. И сейчас… лучшее время.

— И ради этого ты полезешь прямо в его ловушку?

— Да, — ясно заявила девушка. Игорь посмотрел в её горящие чёрные глаза и улыбнулся.

— Очень хорошо. Тебе нужна помощь?..

Предложение Игоря оказать посильную поддержку Мисураги встретила сперва грубым отказом.

Нет!..

Но потом девушка немного помялась, позаламывала свои пальцы, — дурная привычка, — и всё же призадумалась. Игорь в свою очередь прекрасно понимал, что первое её Нет, — это не вовсе не ответ, а так, так, — как…

Как именно он собирается ей помогать, спросила Алая Они.

— В доспехе, — ответил Игорь.

— Он с тобой?

— Скажем так, я могу его в любой момент заполучить.

— … — девушка после краткой паузы всё же кивнула.

Она обещала рассказать Игорю свой план, когда он будет готов. Пока же следовало дождаться засланного шпиона. Он должен был принести все необходимые сведения, в том числе касательно парада.

Потом Игорь договорился, что обещанные им припасы, — пули, пушки и ружья, — он отправит сразу после начала бунта, когда вспыхнут первые беспорядки, и никто уже не будет держать пограничный контроль. Сперва же придётся немного потерпеть ради безопасности. Пограбить местный гарнизон, например, если там ещё что-нибудь осталось после грабежей первого восстания.

Тогда восставших быстро прогнали, и они не смогли захватить город. А жаль. Цель была хорошая. Здесь находился железнодорожный узел всего севера Японии…

Игорь обсудил с Мисураги все деловые вопросы. Когда они закончили, повисла немного неловкая тишина. Только воды какие-шумели в стенах…

— Есть что-нибудь перекусить? — спросил юноша.

— Должно быть в погребе.

— Гнилое? Ты говорила, что здесь давно никто не живёт.

— Я отправила людей, заранее. Они принесли еды.

— И отопление тоже устроили?

— Нет, — девушка покачала головой.

— Здесь тепло просто так. На горе есть горячие источники.

— Вот как, — Игорь кивнул.

Теперь понятно, откуда этот приятный парный запашок.

Юноша вышел в коридор и, следуя указаниям девушки, нашёл погреб. Там он взял мешочек риск и несколько овощей, и целый кусок домашнего мяса. Не густо, но на самом деле очень щедро, если держать в уме, что совсем недавно по провинции бурей прошлись восставшие.

Со всем своим уловом Игорь вернулся на кухню.

Алая Они сидела на стуле и нетерпеливо разминала пальцы.

— Тоже проголодалась? — спросил её Игорь.

— …Я ничего не ела всю дорогу, — сухо ответила девушка, как будто пытаясь оправдать свой голод.

— Приготовлю на двоих тогда… Чтобы и тебе досталось, — сказал юноша, а потом уточнил, как будто это нужно было уточнять.

Девушка промолчала.

Вскоре Игорь попросил её помочь, — зажечь плиту. Мисураги без лишних слов использовала свою магию и всё хорошенько прожарила. Она была аккуратна и заметно волновалась, чтобы ничего не спалить. На лоб девушки выступили капельки пота.

Потом Игорь с интересном наблюдал, как Мисураги старается есть сдержанно и прилично, хотя явно её так и порывало наброситься на еду.

Сам же юноша… Учился есть палочками.

…Было сложно.

В какой-то момент Мисураги даже усмехнулась его попыткам — Игорь улыбнулся в ответ, и девушка сразу же сделалась суровой.

Когда с трапезой было покончено, Мисураги со скрипом отодвинула стул и сказала:

— …Твоя комната слева по коридору. Меня даже не думай беспокоить.

— Уже спать? А как же…

— Что?

— …Если здесь горячие источники, значит должна быть и ванна. Не хочешь искупаться?

— …

— От тебя немного пахнет.

— Заткнись.

— Ничего, мне нравится этот запах.

— … — Мисураги выдохнула, поразминала кулаками и прохрипела:

— Только попробуй за мной…

— Обещая, подглядывать не буду.

Девушка ещё немного постояла, жмурясь, а затем вышла в коридор

— Идём, — сказала она. Игорь последовал за ней. Вместе они прошли к далёкой дверце в глубине поместья. Мисураги открыла её, и сразу повеяло ночью. Пара вышла в открытый коридор и прошлась до лесенки в гору. Она привела их к ещё одному дворику перед небольшим деревянным строением. Когда его дверь открылась, в лицо Мисураги повеяло приятным тёплым ветром.

Девушка зашла в помещение и зажгла там все свечи. Потом она хмуро посмотрела на единственный проход. Здание было таким старым, что разделения на мужское и женское отделения ещё не было. Поэтому…

— Пойдём по очереди, — сказала Мисураги.

— Дамы вперёд, — кивнул Игорь.

Алая Они зашла в раздевалку.

Ещё некоторое время она смотрела на закрытую дверцу у себя за спиной. Замка на ней не было, и девушка прикидывала, чем бы её таким можно заставить? В итоге Мисураги ничего не нашла и всё же стала раздеваться.

Девушка поёжилась, когда грубый и холодный плащ свалился с её плеч на землю. Затем погладила свой шрам. Принюхалась. Ничего она не пахла…

Наконец Мисураги вышла за ширму и оказалась перед широким, немного зеленоватым, испускающим пар бассейном на камнях, со всех сторон огороженным высокими стенами, но с открытым, высоким звёздным небом.

Мисураги зашла своими белыми ножками в воду. Ах, как же приятно. Затем она посмотрела на звёзды и вдруг окунулась прямо с головой в обжигающую нежной теплотой водичку.

Когда она вынырнула, с головы Юй бежали быстрые капельки, а на губах висела самая лёгкая улыбка. Тёплая водица расслабляла её мышцы. Как приятно, сладко было просто взять и… Забыться. Как в детстве, когда всё было так… Так легче. Не проще разумеется, жизнь Мисураги и сейчас была проста как никогда, — она была доброй, сражалась против зла… Только этот мерзавец немного портил картинку, но так она делала всё правильно… Всё было просто, и всё же именно эта, — самая прямая дорога, — была невыносимо тяжкой.

Девушка снова опустилась под воду, оставляя на поверхности только свой носик.

На небе сияли звёзды.

Вдруг заскрипела дверь.

Мисураги повернулась и увидела Его. Девушка застыла, затем попытаться первым своим действием прикрыться, — но юноша уже прошёлся вперёд, коснулся воды и пустил по ней ток. Сперва было больно, немного, белая вспышка… А потом…

Потом Мисураги в ужасе осознала, что онемела и не может пошевелиться…

А он приближался…

— Я обещал не подглядывать, — заговорил Игорь, ступая в воду — вот и пришёл как есть, не возражаешь? — юноша посмотрел на девушку.

Мисураги была совершенно голая, но её тело расплывалось в зеленоватой водице за беленою пара. Только плечики да личико девушки краснели над бассейном. Она уже сердилась? Или ещё не пришла в себя? Сложно сказать, — Игорь прошёлся вперёд.

— きさまはなにをしっている！? やめろ！ — закричала наконец девушка, после чего язык её совсем размяк — ударило током. Игорь знал японский на самом базовом уровне, а потом такой яростный крик превратился в его ушах в бессвязный лепет.

На самом деле это довольно распространённая проблема. Даже самому злому убийце немного неприятно, когда его жертвы говорят на том же языке. Но если они кричат слова ему неизвестные, то это уже не мольба, а скорее просто дикий рёв. Крик резанной свиньи, — ничего страшного.

У Игоря не было таких проблем, разумеется. Он владел собой прекрасно и мог равноценно игнорировать просьбы понятные и непонятные. Его рациональность могла приглушить любую совесть.

Правда, то, чем он сейчас занимался, ни в коем разе нельзя было назвать действием рациональным.

Юноша посмотрел вниз и рассмотрел девушку целиком, сквозь воду и дымку белого пара. Мисураги была неподвижна, — разумеется, он обездвижил током все её мышцы. Девушка едва удерживала себя над водой, упираясь в каменную стенку бассейна одной своей волей.

Но вот подошёл Игорь, и Мисураги стала брыкаться. Слабенько брыкаться, как рыбка на суше на последнем своём издыхании. При этом руки её лежали вдоль тела, а ноги были вместе, — тоже прямо как у рыбки. Она была неподвижна, и только глаза, — глаза горели ярко, прямо жгуче. Они были намного выразительней, чем её онемевшие губы и язык. Она не могла говорить, но ей этого было и ненужно. Её взгляд выражал больше тысячи слов…

Игорь протянул к девушке руки, коснулся её плеч, ключицы, — провёл вдоль её рук, костлявых, но мягких. Ниже… глаза разгорались всё ярче и ярче, — он провёл вдоль шрама девушки и схватил её за таз, и притянул к своему телу. И вдруг вспышка, страшная боль. Мисураги свалилась в воду.

Игорь посмотрел на свои пальцы.

На них облезла кожа.

Хитро… Девушка накопила своим особым заклятием немного маны внутри себя и взорвала её, когда Игорь коснулся её кожи. Теперь у него были ожоги. Юноша посмотрел на девушку, которая с головой свалилась под воду, явно не набравши до этого воздуха в лёгкие, протянул руки и приподнял её. И приобнял.

Мокрое, тёплое и мягкое тело Мисураги упёрлось в его рубашку. Игорь ощутил её слабую дрожь, а ещё глубже — удары горячего, бешеного сердца. Он схватил её мягкую грудь, и снова — это приятное трепыхание воли, замкнутой в телесную скорлупку. Цыплёнок рвётся на свободу. Очень мило.

Но уже, кажется, пора! Юноша повёл свою руку вниз, ниже пояса и… Хнык.

Ещё одна дрожь, только быстрая, жалкая.

Хнык — и носик шмыгает…

Игорь повернул девушку и посмотрел в её лицо.

Оно было красным-красным, девушка раскусила свои губы, и теперь по её подбородку, по шейке, бежала быстрая кровинка. Глаза её при этом со всей силы жмурились, да чёрные мокрые реснички подрагивали и пускали слёзы. Снова и снова, снова и снова они бежали её белым щёчкам.

Девушка плакала, как младенец…

…

…

…

Мир Мисураги Юй был предельно прост. В нём было всего лишь два цвета, две стороны у медали — всё правильное, и всё дурное. А всё что между… Все пороки и слабости… Она их не понимала. Зло нужно искоренять, — это правильно. Со злом нельзя мириться, — это правильно, никогда — это правильно. Нельзя опускать голову, нельзя сдаваться, отступать и никогда, никогда, никогда нельзя плакать.

Слёзы — это проявление самого жалкого, самого мерзкого в человеке.

В ту проклятую ночь, когда Юй изнасиловали, её мать проронила лишь две тайные слезинки, — с выражением предельной жертвенности на лице… Она была омерзительна, но ещё более мерзким и жалким, прямо тошнотворным созданием была девочка за ширмой в комнате неподалёку, которую давил своим телом гнусный демон. Ребёнок проливал все свои слёзы, а он смеялся и слизывал их, омерзительно подрагивая, прямо с её лица…

С тех пор Юй не раз воображала себе, чтобы она сделала сейчас, вернись девушка в прошлое? Разумеется, она бы убила этот скот. Она бы что-нибудь придумала, прогрызла ему трахею своими зубами… А если бы не вышло? Ударила бы. Сломала нос. А если бы и этого не получилось? Если бы ничего не вышло, если бы её снова придавили к земле и всё, нет выхода?.. Тогда… Она бы прикусила язык и убила себя… Во рту кляп, не получается… Тогда… Тогда по крайней мере…

Она бы не заплакала.

Никогда.

Когда ты плачешь, когда ты молишь, ты открываешь для насилия не только своё тело, но и свою душу…

Никогда!

Юй открыла глаза. Приподняла голову. Осмотрелась. Девушка лежала у бассейна, у тёплой воды. Немного пахло серой, минералами, паром…

Мисураги приподнялась и посмотрела на небо, сверкающее звёздами сквозь белену тумана… Девушка была в прострации примерно пару минут, прежде чем в её мутных глазках вспыхнул свет. И сразу она вскочила. Осмотрелась. Его не было. Исчез…

Тогда девушка с ужасом прощупала собственный пах…

Вздрогнула.

И заскрежетала зубами.

Она бросилась бежать, за ширму, в раздевалку. Мисураги набросила плащ, не застегнула, выбежала так, наполовину голая, под холодное чернильное небо. Затем в дом, на кухню — нету. Она бросилась в коридор, направо, направо, в его комнату.

Было темно.

Где он?!

Вот… Лежит…

Мисураги высунула пистолет, прицелилась и бахнула курком. Выстрел.

В пол.

Она бросилась на него и надавила пистолетом прямо в его лоб.

— Добрый вечер, — открывая глаза сказал Игорь.

— Почему… — прохрипела Мисураги.

— Что?

— Почему… Почему ты ничего не сделал!? Почему отпустил меня? Отвечай!

— А ты хотела? Могла бы просто попросить, я…

— Заткнись! — рявкнула Мисураги.

— Почему… — прохрипела девушка.

— Почему ты меня отпустил?! — пистолет в её руках раскалился, его дуло покраснело, и лёгкий дымок с запашком жареного мяса повалил из места его соприкосновения с кожей Игоря. Юноша немного поёжился, — ох, — но всё ещё непринуждённо улыбался.

— Почему я тебя не тронул? Честно говоря, я сам не знаю.

— Что?

— Почему-то расхотелось, — признался Игорь.

Причём юноша совсем не лукавил. Когда он увидел заплаканное лицо девушки, у него просто пропало всякое желание её трогать, вот и всё. Если бы Алая Они смотрела на него с прежней пылкой яростью, Игорь бы не удержался. А так… Так это было просто неприятно.

Игорь не был садистом. Мужчина даже придерживался той точки зрения, что секс, так-то говоря, это наполовину когда ты делаешь кому-то приятное. Изнасилование же в его понимании было просто формой мастурбации. Юноша не имел ничего против онанизма, но это уже немного не то, да и смысл вообще использовать для него живых людей?

Даже вот просто сегодня юноша собирался доставить Алой Они определённое удовольствие. Хочет она этого или нет — другой вопрос… По крайне мере такой была его изначальная задумка, но потом на личике девушки выступили слёзы. Игорь тогда замер. Он понял, что для неё это в любом случае будет пытка. И сразу весь его запал растворился.

К тому же…

— К тому же ты обмочилась, а это немного не в моём вкусе… — заметил юноша. Лицо Мисураги стало белым как мел. Жар навалился с новой силой, кожа, касавшаяся метала, стала подтекать, — Игорь поморщился.

— Ты… — какой грубый голос. — Умрёшь…

— Когда-нибудь, наверное.

— Я убью тебя.

— …Прямо сейчас? — Игорь приподнял глаза, встречая взгляд Мисураги.

— Неразумно, тебе всё ещё ну… Полезна будет моя помощь.

— …

— Помнишь? Мы договорились, когда разделаемся с общими врагами… Выгоним британцев с острова… Тогда и решим друг с другом, кто всё это заберёт. Разве не правильно будет убить меня именно тогда?

— Шу… — девушка выдохнула сквозь зубы.

— Ради твоих же людей и твоей родины… Разве не выгодно тебе будет со мной сотрудничать? К тому же… — Игорь улыбнулся.

— К тому же ты мне нравишься.

— Что? — Мисураги широко раскрыла глаза.

— Немного. Так, зёрнышком приязни. Ты можешь взрастить его во что-нибудь большое, если постараешься, что-нибудь полезное, например. Если тебе удастся влюбить меня, я буду помогать просто так. Возможно, когда настанет день нашего решающего сражения, я тебе даже поддамся. Грустная история, не правда ли?

— Ты… Ты дашь себя убить?

— Просто есть такая возможность. Тебе придётся для этого поработать, а вообще… Скажем так, если бы я считал жизнь чем-то важным, я бы не забирал её так просто у других.

Мисураги ошарашенно посмотрела на юношу, затем закрыла глаза, подумала, сжала зубы и опустила пистолет.

— Попробуй только ещё раз…

— Теперь только по приглашению.

Девушка вышла и хлопнула дверью.

Игорь ещё некоторое время посидел в темноте, смакую свои раны на голове и на пальцах. Потом юноша поднялся и забинтовал себе лоб мокрой тряпочкой.

Затем он посмотрел на дырку в полу от пули. Юноша так спешил, что, когда доставал патроны из пистолета девушки, сразу после их рандеву, он совсем забыл про единственный, который уже находился в стволе.

Опасно.

По итогу вечера он получил несколько ожогов первой и один третьей степени. При этом девушку он только немного полапал.

Равноценный ли это обмен?

Сложно сказать. Грудь у Мисураги была очень даже приятная.

А что же до слов мужчины, что он якобы позволит себя убить…

Это была правда? Или ещё один обман, ещё один способ вскружить Алой Они голову?

Мужчина усмехнулся.

Разумеется: да.

Что «да»?

Обман или любовь?

Разумеется: да…

…

…

Проснувшись ранним утром Мисураги сразу же осмотрела своё тело. Когда девушка убедилась, что с ней всё было в порядке, и дверь была закрыта, она поправила свою мятую одежду, — девушка легла не раздеваясь, — достала пистолет из-под подушки и вышла в коридор.

И сразу же повеяло приятным ароматом. Мисураги посмотрела на приоткрытые двери кухни. Где-то там потрескивала сковородка. Девушка встала, а потом, сама не знаю, куда идёт, пошла в противоположном направлении, направо, на лестницу.

Она взошла на второй этаж и оказалась перед лицом ширмы. Мисураги пошла прямо на неё и вдруг вышла на балкон под отрытым небом. Воздух был прохладный, стояла осень. Несмотря на это девушка вдохнула полной грудью.

Потом осмотрелась.

Вокруг возвышались горы под голубыми небесами. Внизу бежала чаща. Мисураги прищурилась и увидела, что среди её жёлтых листьев вихляла тропинка, по котором прямо сейчас поднималась пегая лошадка.

А вот и доклад.

Алая Они ещё раз глубоко вздохнула.

Пришло время готовить убийство.

…

— Хорошая работа, вторая, — кивнул Игорь горничной, которая закончила сортировать бумаги. Алая Они в свою очередь всё ещё подозрительно поглядывала на эту странную беловолосую служанку. Они уже с нею встречались, не так и давно, и Мисураги с тех пор запомнила, что высокая девушка была чем-то вроде прислуги юноши. Причём очень доверенной, раз уж он совсем ничего от неё не прятал.

Странная мысль мелькнула в голове Мисураги. Он же вроде говорил, что у него нет никого, кому бы он мог доверять среди своих людей…

Врал значит.

Хм.

Кто бы мог подумать.

Девушка раздражённо посмотрела на Игоря.

Тот совершенно непринуждённо попивал своё кофе.

Служанка явилась утром, сразу за человеком, который принёс им важные документы. Причём она просто взяла и вышла прямо из горной чащи. Как она взошла на гору, как вообще нашла это место? Он, похоже, поддерживал с ней всё это время связь, но как? Мисураги задумчиво щурилась на Игоря, когда раздался голос:

— Ваш кофе скоро остынет.

Девушка вздрогнула и повернулась.

— Могу приготовишь ещё одну чашку, — непринуждённо сказала горничная с огненными глазами.

— Нет, я… Сейчас, — Мисураги схватилась за чашечку и выпила тепловатый, горький, но такой сладкий напиток… Ах… Очень вкусно. Девушка выдохнула и сказала Игорю:

— Начинай.

— Ладно, — юноша кивнул и притянул первую стопку документов из трёх. Сверху к ней ниточкой была привязана фотография чёрного-белого морщинистого старика в кимоно. Игорь ниточку стянул, страницу повернул и назвал имя:

— Отори Кэидзан, так?

Девушка кивнула.

— Наш коллаборационист… Насколько я помню, за предательство британцы дали ему власть над всем севером вашей страны?

— Да.

— Власть и даже армию… Сколько у него людей? Я не могу прочитать, — сказал Игорь, передвигая документы Алой Они. Девушка их схватила, резко, чтобы лишний раз не притрагиваться к юноше, и стала читать. Игорь между делом предложил превратить всё происходящее в урок японского, на что получил от Мисураги очень строгий взгляд и железное НЕТ.

…Алая Они прокашлялась.

Во-первых, армий у клана Отори было две. В первую входило ополчение, которое могли собрать со всех подначальных деревень и города под прямым клановым управлением. Об этом войске можно было не волноваться. Никто не станет проводить мобилизацию вне военного времени. Делать это для подавление простого восстания было чревато. На каком бы хорошем счету ни был Кэидзан у британцев, они явно не допустят ничего подобного.

Нет.

Нет, парад он собирался проводить своей личной самурайской гвардией. Примерно тысячей человек.

Включая четыре Синкэна.

Кладенца.

Также у него ещё был собственный доспех ранга Родовое сокровище. В документах даже была его фотография: железный самурай, совсем чёрный, — хотя может быть это такое фото, — и с очень длинным самурайским мечом, тати, в руках. Такой штуковиной можно было разрубить надвое целый авианосец, подумал Игорь.

Рядом с картинкой были расписаны циферки:

— Разрушительный Потенциал: 2

— Пробивная сила: 4

— Броня: 2

— Характеристики? — поинтересовался Игорь, и когда Алая Они кивнула после некоторой паузы, добавил:

— Занятно, а у твоей брони они какие?

— Я не собираюсь тебе об этом гово…

— 3, 3, 2, мастер, — вмешалась в разговор вторая Маргарита. Алая Они зависла. Юноша задумчиво кивнул и спросил:

— А у моей?

— 1, 2, 4. Вы довольно крепкий, — сказала девушка таким тоном, будто где-то здесь был каламбур. Игорь кивнул. Звучало приблизительно верно. В том смысле, что «разрушительная сила» подразумевала возможность творить бедлам на большой местности. Воланду с его наэлектризованным молотом это было затруднительно, а Мисураги наоборот, отменно всё вокруг поджигала.

Пробивная мощь у её раскалённой катаны тоже была побольше. С другой стороны, электрический молот неплохо подходил чтобы просто обездвижить противника — самое то, если нужно его не убить, а, например, превратить в Маргариту…

Ещё чёрный богатырь был очень крепким и мог сдержать не один удар.

На контрасте доспех Отори, — Гендзин, — напоминал стеклянную пушку.

— Как вы с ним сражались? — спросил Игорь у Мисураги.

Сложно было представить, что такая броня могла потерпеть поражение и потом удрать. Любой серьёзный удар от Алой Они должен был вывести её из строя. Если только…

— Он сбежал, почти сразу, — заявила девушка.

— Ожидаемо, — кивнул Игорь. — Он быстрый?

— Да.

— В таком случае чтобы за ним угнаться нам не помешает кто-нибудь с дальнобойным оружием. Например, снайпер… — юноша посмотрел на свою служанку. Вторая Маргарита свела руки за спиной и стала покачиваться…

— Значит сделаем так… Если ты не против, разумеется. Я буду отвлекать его прислугу, а ты в это время попробуешь к нему пробраться и срубить голову. Если он сразу побежит, снайпер выстрелит ему в ногу. Такую хрупкую броню даже обычный доспех сможет выстрелом хотя бы замедлить.

— У тебя есть Снайперский Синкэн? — нахмурилась Они.

— Кто знает, может появится.

Девушка подозрительно кивнула.

— Всё не так просто.

— Почему?

— Он мог провести церемонию наследования, — сказала Мисураги и притянула вторую папку.

— Наследования… — Игорь вспомнил, что был ещё один способ, как можно разорвать кровный контракт, который связывает мага и его броню. Первый — просто его убить. А второй — церемония наследования. Когда человек передаёт власть своему кровному родственнику. Кстати говоря, примерно так работали Маргариты.

Алая Они опасалась подобного развития событий. Почему?

Игорь посмотрел на вторую папку.

На фотографии стоял юноша, очень молодой… Нет… Верно такой был засвет, потому что строчка рядом указывала его возраст — 31 год. И сверху имя: Отори Ичиро. Единственный наследник благородного северного клана.

У него были гладкие волосы и узкие тёмные глаза. Стоял мужчина в броне, заметно чёрной даже на чёрно-белой фотографии. По словам Мисураги, — девушка зачитывала доклад, — Ичиро был крайне одарённым человеком. Вот уже больше десяти лет с самого своего раннего возраста он руководил гвардией своего отца.

В последние годы это войско занималось в основном тем, что поддерживало порядок на родных землях. Благодаря правлению Отори на них всё было даже более или менее неплохо, несмотря на тиранию и драконовские порядки. Нужен особый навык, чтобы держать цветок в железной рукавице и при этом его не раздавить. И, судя по всему, Отори Ичиро овладел им прекрасно.

— Когда наша армия зашла в их провинции, никто не смел восставать. И припасов не было. Они всё сожгли. Если бы не это… — цокнула языком Алая Они.

Игорь кивнул.

Если бы не это, у него в своё время было бы намного больше головной боли. Верно стоит поблагодарить этого Отори, но его уже, кажется, за всё наградили.

Церемонией наследования…

— Он лучше своего отца? Как воин, в смысле?

— Намного. Я с ним сражалась.

— Он тогда был в своём обычном доспехе, так? Не родовом сокровище?

— Да.

— И всё равно он выжил и даже сбежал от тебя.

— С ним было ещё несколько Синкэнов… Но да. Он сильный самурай.

— Опасно, — кивнул Игорь.

— И теперь тебе надо с ним справиться, да ещё в новом доспехе, и быстро. Думаешь у тебя всё выйдет? Или попробуем тайное убийство?

— Я должна сделать это на людях. Во время парада, — твёрдо заявила девушка.

— Ладно, — Игорь вздохнул.

— Я справлюсь, — добавила Мисураги.

Юноша промолчал.

После этого они обсудили, как же пройдёт грядущее восстание. У Алой Они было множество последователей в городе и ещё несколько тайных вооруженных ячеек. Насколько они были острыми, ещё покажет время, но задача у них была следующая: прямо во время парада, когда начнётся суматоха, они должны были ворваться в городскую администрацию и прочие правительственные учреждения и захватить все пути сообщения.

Городской гарнизон наоборот будет на взводе, так что нужно было всеми силами помешать его координированным действием в самом начале бунта. Пламя легче всего потушить, пока оно только разгорается, зато если уж вспыхнуло во всю… Главное было выиграть время.

Хотя в идеале, заметил Игорь, нужно было захватить контроль над гарнизоном. Исторический опыт в конце концов показывал, что иногда кучка террористов в правильном месте и в правильное время может подчинить себе целую страну, просто потому что им удалось срубить ей голову и занять её место.

Так-то говоря ни город, ни государство — сущности не монументальные. Это просто множество людей, которые исполняют приказы и приказывают сами. Некоторые даже не думают о том, чьи указания они вообще исполняют. Сказали сверху — значит надо, а кто там сверху — а чёрт его разбери…

Но что-то Игорь слишком далеко зашёл в своих мыслях, которые Мисураги, кстати говоря, слушала очень внимательно.

Потом они обсудили, как доставить их Кладенцы поближе к главной городской улице, на которой пройдёт парад, и когда именно следует нанести удар. Игорю пришла в голову занятная идея. Он показал на карте на широкий мост над речкой: тут…

Мисураги выслушала юношу, поломала голову и кивнула. На этом девушка уже собиралась завершать сегодняшнюю беседу, но вот Игорь обратил внимание по последнюю, самую тонкую стопку бумажек:

— А это кто?

— …Неважно.

— Точно?

Девушка промолчала. Игорь перевернул страницу и увидел фотографию карлика… Хотя нет: маленькое личико, большие глаза… Сквозь страшный засвет проглядывалась маленькая девочка с губками, немного похожими на клювик уточки.

— Её зовут Отори Ханако, — сухо проговорила Мисураги.

— Внучка?

— Она дочь Ичиро.

— Вот как. Они её тоже взяли на свой парад?

— …

— Как разделаемся с ней? Сожжём? Раздавим? Будем бить молнией, пока она не станет маленьким угольком?

— Ты…

— Я шучу.

— …

— Не смотри так. Но, конечно, сильно ты беспокоишься о ребёнке, чьего отца и брата собираешься скоро убить.

— Если ты не заткнёшься… — захрипела девушка.

Игорь покорно кивнул, сделал движение, как будто закрывает свой рот ключиком и ключик выбросил. Маргарита вторая сделала в свою очередь жест, как будто его ловит, и положила в невидимый карманчик и закрыла.

Мисураги выдохнула, наблюдая за всей этой клоунской пантомимой, после чего сказала её не беспокоить и вышла из комнаты на лестницу. Игорь поводил девушку краешком взгляда, после чего снова посмотрел на фотографию ребёнка. Даже дураку было понятно, что её существование внушало разлад в душу юной революционерки. Неудивительно. Легко убивать злодеев и врагов, сложно — дедушек и отцов, даже чужих.

Что же…

— Этим можно воспользоваться, — сказал Игорь, задумчиво почёсывая подбородок.

…

…

Гнетущая, напряжённая атмосфера царила в поместье губернатора города Ямагути. Служанки ходили на цыпочках, переговаривались шёпотом. Когда одна из них уронила что-то хрупкое и звонкое, оно с таким грохотом свалилось на землю, что казалось, треснул весь мир.

Все побледнели от ужаса. Грохот отдавался на сердце даже дольше, чем в ушах.

Не лучше чувствовал себя и сам губернатор. Это был немного полноватый, бритый мужчина с пепельным подбородком. Ему было уже больше пятидесяти лет, из которых десять он провёл на своей должности. Пост он этот получил по заслугам и совсем почти без взяточничества. Мужчина был самый обыкновенный испуганный губернатор.

Пугала его пара прямо у него перед глазами. Перед мужчиной восседал морщинистый старик в белом кимоно. Рядом, со скрещенными на груди руками и катаной на поясе, — настоящей? Конечно настоящей! — стоял холодный как айсберг мужчина в броне.

Перед ними стояли две чашечки чая, но ни один из Отори к ним даже не притронулся. Поэтому губернатору даже пришлось отложить свою собственную чашечку, из которой он первое время попивал, чтобы успокоить нервы.

Стояла тишина… Хотя нет. Какой-то шум, плескание водички звучало через щель приоткрытой бумажной дверцы, со стороны дворика. Губернатор прислушивался к этому звуку…

— Северная Япония…

— Ах?

Как вдруг заскрипел голос.

— В северной Японии живёт больше девяти миллионов человек, губернатор… — заговорил старик. Его голос напоминал хрустящий лёд.

— В вашей провинции… — продолжал старец, а мужчина поправил, что уже не провинции… Административные единицы теперь называют префектурами… Про себя поправил, разумеется.

— …В ней живёт триста тысяч человек. В этом городе, — хрустнул голос. — Семьдесят тысяч человек, великая толпа… — старик выдохнул. — Скажите, губернатор, — вдруг он уставился на мужчина своими желтоватыми по краям и с кляксой лопнувшего сосудика глазами:

— Скажите, кому принадлежат эти люди?

— Кому… Кому они принадлежат? — растерялся мужчина.

— Да, кому? Кому, губернатор, они все принадлежат…

— Они… Они слуги его величества… Императора!

— Императора, — старец наклонил голову и лукаво улыбнулся… — Императора…

И тут мутные глаза Кэидзана сделались суровыми.

— Если это люди Императора, как ты посмел им приказывать!? — захрипел старик.

— А… Я… Я…

— Вы…

— Нет, я… — мужчина вдруг услышал щелчок катаны, покидающей ножны, и побледнел.

— Я был назначен! Имперским наместником… По воле народа…

— Вот как, — кивнул Кэидзан своей головой на тонкой черепашьей шее.

— Волей народа… Приказом Императора! Кхе-кхе-кхе, — он то ли засмеялся, то ли закашлял. Губернатору казалось, что у него звенит в ушах от волнения.

Наконец Кэидзан пришёл в себя и глубоко вдохнул, и заговорил:

— В стародавние времена люди выбирали сильнейших своими владыками. Самых сильных, самых умных, самых способных. Они выбирали нас, магов, потому что мы могли защитить их от чужих… И главное: от самих себя.

После — после, уже мы выбирали среди нас сильнейших. Так появились первые Императоры. Так Цинь Шихуанди взошёл на свой престол! Так воздвигли трон хризантемы. Каждый человек ищет единения, единогласия власти…

Потому что люди боятся, когда власти нет. Когда правит толпа…

— В-в смысле этой, демократии?

Старик махнул рукой.

— Вы говорите, вас назначила воля народа. Разве это не страшно, губернатор? Разве есть в мире что-то более жестокое, свирепое и тупое, чем народ? Тяжко отвечать перед этим монстром. Так нельзя. Его надо держать на привязи… Но чтобы совладать с ним… Вот вы, губернатор — сможете совладать со зверем?

— Я…

— Народ очень, — глаза старика засияли. — Очень опасен. Он вбирает в себя и пожирает, проглатывает людей и личности…

Пауза. Вздох.

— Губернатор, вы считаете себя японцем?

Мужчина неуверенно кивнул.

— Вот, японец, японцы… Бесформенный люд. В стародавние времена люди были просто люди, а правители над ними — просто правители. Правителю кем править было неважно. А люду это важно. Он жестокий, беспощадный… В стародавние времена много войн велось между владыками народа, но разве могут они сравниться с той страшной бойней, которую устроили сами народы, когда получили над собою власть?.. Грянула страшная война… — старик поцокал слюной.

— Понимаете, губернатор? Это важно — думать своей головой. Мы люди, владыки, должны умертвить нацию, должны умертвить дух народа, ради блага каждого человека… Пусть лучше единицы правят, чем толпы… Ибо у толпы нет разума, нет сердца, воспитания… В толпе гремят, как звон о стенки медного сосуда, самые низменные чувства. Вы понимаете?

— Да… Я понимаю, — нервно кивнул мужчина.

— Хорошо если вы понимаете… Ох, мне немного дует. Закройте, закройте дверь.

Мужчина спешно кивнул, приподнялся и сам прикрыл дверцу. Затем вернулся на прежнее место.

Старик выдохнул:

— Я помню этот род… Мисураги… Славная фамилия… Печально, что наследница такого древнего семейства поддалась иллюзии о свободе нации. Разве может народ быть свободным? Глупости, глупости…

— Да, да, разумеется, — тут губернатор решился и спросил:

— Так вы уверены? Что всё получится… В смысле с парадом?

— Разумеется. Девочка хочет меня убить. Мы ей меня покажем. Нет смысла рубить головы этой гидры, — надо пронзить её сердце. Если мы одолеем душу бунтарей, народ будет усмирён.

— А у вас… Получится? — заволновался губернатор. — Я слышал, что в прошлый раз… — тут он осёкся, так что даже прикусил язык.

— Ох выйдет, у нас всё выйдет… — улыбнулся старик, и снова лицо его перестало быть немощным и стало удивительно ярким:

— У нашего фамильного Синкэна есть чудесная сила, губернатор… Его силы растут, если им повелевает молодой маг, и чем моложе, тем сильнее…

— Правда? — у мужчины затрепетало сердце. Он взволнованно посмотрел на мужчину с катаной.

— Тогда… Насколько он сейчас силён?

— Кто знает, может быть в два, может быть в три раза, чем было при мне… — старик усмехнулся, на лицо губернатора полезла улыбка. — А может быть он теперь достоин зваться достоянием нашей Нации…

…

…

…

После важной деловой беседы губернатор чтобы немного оклематься вышел во дворик своего поместья. Тот находился на возвышенности и со всех сторон был окружен деревянным ограждениям. Температура была приятная, ветра не было вовсе… Что же тогда такое задувало господину Отори? Он сказал, что ему дует… Но ведь ничего не дуло — мужчина просто не мог выбросить это из головы.

И всё же сердца мужчины звенело от радостного волнения. Слова Кэидзан были страшными, но если он говорил правду про своей доспех… Их победа неизбежна! Бунтари понятия не имеют, что их ждёт…

Мужчина весело шёл по каменной тропинке, как вдруг на глаза ему попался обрамлённый серыми камешками пруд, возле которого сидела на корточках маленькая девочка.

Мужчина остановился и присмотрелся к ребёнку. Вдруг она к нему повернулась. У девочки в розовой юкате было самое заурядное, немного румяное личико с тонкими бровями и губами, как клювик уточки.

Потом девочка отвернулась и снова уставилась в пруд, в котором виляли в прозрачной воде цветные рыбки кои.

И снова тишина.

И ветер не дует.

Губернатору стало немного неловко. Он прокашлялся, сделал суровое лицо и крикнул:

— Чего это ты тут ошиваешься… Слугам сказано не входить. А ну-ка возвращайся…

— Ханако.

Вдруг за спиной губернатора прозвучал спокойный мужской голос. Он повернулся и увидел наследника Отори. Сразу же Губернатор замер, потом попытался поклониться, но мужчина, не обращая на него внимания, прошёлся к девочке и просто взял её за руку.

— Идём.

Губернатор опешил. Поморгал. Ах… Так это ребёнок Отори… Ух пронесло, что он на неё не накричал…

— У тебя ноги мокрые, — произнёс меж тем мужчина спокойным голосом.

— Я… — девочка опустила голову.

— Ничего. Идём. Но в следующий раз так не делай, — мужчина покосился на пруд. — Вода холодная. Ещё заболеешь.

— Ладно…

Отори Ичиро проводил свою дочь в поместье. Губернатор при этом просто стоял в стороне и наблюдал. Впрочем, подумал мужчина, когда минуту спустя пришёл в себя, так оно было даже к лучшему. Какое ему дело до внутреннего устройства Отори? В такое лучше нос не совать, безносым оставят… Мужчина кивнул и пошёл по своим делам…

В это же время Отори Ичиро проводил ребёнка за руку по запутанным коридором до левого крыла поместья, которое губернатор выделил специально для своих гостей. Мужчина завёл девочку в просторную комнату и сказал:

— Ляжешь сегодня пораньше, завтра важное дело.

— Ладно, — кивнула девочка.

Отец расстелил для своей дочери футон, зажёг свечку. Пока он всем этим занимался зашла служанка и принесла чашку пахучего зелёного чая. Девочка выпила его наполовину и полезла под одеяло.

— Завтра важный день, — заговорил мужчина, сидя у изголовья футона.

— Всё будет хорошо, — говорил он непоколебимым голосом. — Не волнуйся. Я не позволю никому тебе навредить.

— Хорошо, папа… Ум…

— Волнуешься?

— Я…

— Я буду рядом. Не бойся, — Ичиро нежно улыбнулся.

Девочка быстро кивнула и смущённо прошептала:

— А где… Эм… Здесь туалет?..

— …Пойдём покажу.

…

С вечера и по ранее утро на главной площади города Ямагути велись приготовления к военному параду. Сперва развесели верёвочки и расчертили линии, чтобы оградить народное сборище от дороги, по которой должны были пройти солдаты. Она была довольно длинной и пролегала от улочки, с которой начиналась центральная часть города, с высокими зданиями в европейском стиле, и до роскошного здания администрации — прямо перед ней протянулся над бурной рекой длинный и широкий мост.

Кроме этого на улице развесили флаги — сотни алых солнц реяли на белом фоне, — и ленточки, и ещё на всякий случай вынесли мусор из всех урн и строго запретили его в них сбрасывать… Чтобы было чисто.

В общем, провели все надлежащие приготовления.

А ближе к часу на подготовленные улицы повели людей к великому их негодованию. Приводили народ со всего города. Их сгоняли прямо с работы, из школ, детских садиков. Воспитателям с трудом удавалось уследить за своими подопечными в таком страшном столпотворении, при том что сами они должны были исполнять приказы полиции.

А ведь это было только начало. Спустя два часа вдоль длинной улицы, идущей немного под наклоном, — особенности горного рельефа, — собралось по меньшей мере десять тысяч человек. Уместить больше было невозможно физически. Но пытались. Давка была страшная. Все были очень недовольны. Скорей бы всё это закончилось и их пустили домой, думали люди.

Лишь немногие действительно дожидались самого парада, а не его окончания. Среди них были мальчишки, которым не терпелось посмотреть на солдат и военную технику, — и броню, разумеется броню, легендарные Синкэны, — и ещё горстка людей, которые, встречая друг друга, первым делом закатывали рукава и показывали нарисованные киноварью или глиной, или звериной кровью линии вокруг своих рук — ну прямо красные повязки.

Такие люди встречали друг друга и тут же расходились. Они вонзались в толпу и начинали говорить про оккупантов, про свободу и про то, какие всё-таки мерзавцы — коллаборационисты. Словно искры, падающие на сухие листья, их слова возжигали сердца народа…

Рыскали по толпе и другие люди, в серых формах, с пистолетами на поясе. Они старательно пресекали подобные разговоры. Но людей таких было немного на фоне многотысячной толпы, и пока они тушили одну искорку здесь, вон там уже разгорался костёр… Они бежали к нему и стопорились, встречая плеяды недовольных глаз. Многие хватались за своё оружие, но выстрелить не решались — теперь это было всё равно что стрелять в пороховую бочку.

Вскоре полицейские стали ходить по два, по три человека, и уже не чтобы совладать с народом, но ради собственной же безопасности…

Губернатор наблюдал за морем людей с балкона городской администрации. То и дело мужчина поглядывал на часы. Мерял время, тревожно, как старик меряет свой пульс.

Наконец настал полуденный час. Потом ещё минута, две. Мужчина и ещё несколько важных чиновников вдавили бинокли в свои глаза. Где же, ну где же они… Вот!

За поворотом далёкой улицы показалось ружьё, потом солдатская шапочка, шинель и наконец весь целиком марширующий гвардеец, и сразу же за ним зашагал гремящим маршем целый полк.

Все замолчали. Кто не замолчал — того заглушил грохот солдатских сапог, рёв машин, вид зелёной пушки на прицепе и наконец ещё далёкая, но звенящая в самое сердце металлическая дрожь.

Люди, все люди по сторонам улицы, затрепетали. Даже губернатор и чиновники затрепетали, хотя находились ещё на приличном расстоянии. Им казалось, что само небо зазвенело тысячей железных струн.

Ещё пара минут, и вот…

ОН.

Сперва стальная макушка засверкала над высоким зданием, потом громадная рука засияла сквозь переулок, и на дорогу вышел железный великан. Он засиял своей грудной пластиной, переливая на ней полуденное солнце, как желток, — качнул огромной катаной у себя на поясе и пошёл вперёд.

А потом за ним пошли и другие: два, три, четыре, ужасающая мощь, которая померкла в ту же секунду, когда за ней возник последний титан.

Почти полностью чёрный, но с белыми креплениями суставов. Высокий, — выше всех прочих Синкэнов, — грозный. Такой монстр мог одним своим шагом задавить десяток человек, а если уж пробежится, — подавит сотни.

Люди вдоль длинной улицы замерли. Секунду назад их гнев бил прямо через край, они готовы были бунтовать, а теперь вся эту буря захлебнулась, разбившись о громадный чёрно-белый утёс. Они дрожали и не понимали, почему дрожат — из-за вибрирующего шага великана? Или потому что их схватил самый обыкновенный ужас?

Даже немногие, которым повезло жить вдоль главной улицы, и которые наблюдали парад из уюта своих квартир, вдруг лишились чувства безопасности. Они оказались как на ладони, ведь было очевидно: стоит гиганту провести рукой, и любой дом превратится в руины.

Все были зачарованы грозным величием.

Вот он прошёл дальше, прошёл всю улицу, не позволяя людям вокруг ни единой мысли во время своего марша. Он приблизился в мосту и зашёл в густой туман вместе с прочим войском…

Постойте.

Туман?

Откуда туман?

Один из солдат, шедших спереди, растерянно уставился на туманный мост и на реку, — в ней он увидел вздымающиеся и лопающиеся белые пузыри…

— Что это за туман?

— Ничего не видно, что происходит?

— Эй, осторожней!

— Жарень то какая…

Все люди на улице уставились на белую дымку, неожиданно поднявшуюся из реки. Кто стоял поближе, у самого берега, у тех на лице показались маленькие капельки пота. А потом их лица вообще покраснели. Странный жар валил из воды. Удушающий и мокрый. Один из Кладенцов спереди строя остановился, и вдруг грянула гром прямо у него под ногами, и в небеса взмыла красная вспышка.

Все люди затрепетали и уставились на мост.

Алым сиянием в белёсой дымке в нём вспыхнул демон.

В руках его пылала громадная нагината.

Сияние её падало на серебристый доспех, который был почти на голову ниже великана.

Вспышка.

Грохот!

Доспех развалился на две половины, — одна из них полетела в воду, и бахнула. Зашипела раскалённая сталью!

Вторую половину демон схватил, повернулся и бросил.

На глазах ошарашенного народа рассечённый промчался по небу и врезался в другую броню, орошая её раскалённой сталью и кровью.

Наконец люди пришли в себя.

И закричали.

Алая Они бросилась бежать. Его ноги загремели по мосту. На нём стоял солдатский строй. Некоторый пытались целиться своими винтовками, стрелять, но их выстрелов было даже не слышно.

Разве мог обыкновенный человек сравниться с магом в его броне?

Солдаты взрывались прямо под ногами Они. Некоторые в ужасе бросались в реку и ревели, когда падали в кипяток. Их кожа покрывалась волдырями, краснела и лопалась. Воцарилась ужасающая какофония грохота и криков.

Оставшиеся Синкэны встали в ряд, на самом краю моста. Двое их них заблокировали с него выход. Ещё один держался немного позади, возле высокого черно-белого доспеха. Тот был неподвижен, но вот другая броня рядом опустила руку на свои ножны и выхватила меч. И спустя мгновение титан повторил её движения, обнажая свою огромную сверкающую тати…

Бах!

Между Алой Они и парой серебристых доспехов оставалось ещё пятьдесят метров. Демон только перемахнул пушку, наводчик которой отчаянно пытался зарядить снаряд, а потом лопнул кровавым шариком. Вдруг, в самом конце моста, перед строем серебристых Кладенцов, из-под земли вырвалась массивная чёрная рука…

План Игоря был довольно прост. Ещё когда они только продумывали с Алой Они убийство, юноша обратил внимание на самую главную проблему: как им было пронести свою броню в оживлённый город?

Нет, разумеется они могли пробиться напрямик, силой. Вряд ли во всём Ямагути хоть кто-то мог остановить пару Кладенцов ранга Родовое сокровище при поддержке ещё одного снайперского доспеха, но тогда, в случае фронтального штурма, потерялась бы такая важная на войне штучка как фактор неожиданности. Вражеские солдаты разместили бы свои орудие, Синкэны бы вооружились, стали в формацию… Это было чрезвычайно опасно…

Но что делать?

Разглядывая карту города, Игорь обратил внимание на реку и на широкий мост, по которому как раз должна была пройти парадная процессия. Вот он, подумал юноша — их путь.

Он проследил истоки реки далеко за городом, среди гор. Речка это была глубокая, и всё-таки Игорь и Мисураги опустились не только под воду, но даже под землю, когда ночью пробирались по её течению в город. Более того, под самый конец юноше пришла ещё одна идея, и он сказал Алой Они немного вскипятить реку, когда враг пересёк мост уже наполовину.

При этом сама девушка старалась испускать как можно меньше маны, а юноша наоборот, сверкал своей со всех сил. Из-за этого вражеские Кладенцы его заметили и приготовились отразить его атаку, но при этом они совсем не обратили внимания на доспех Алой Они, которая этим тотчас воспользовалась и разрубила ничего не подозревающий вражеский кладенец одним ударом.

Осталось ещё три.

И один большой…

Пока Алая Они бежала на пару серебристых Синкэнов, которые стояли у самого края моста, Игорь и сам выпрыгнул из воды и занёс молот. В этот раз нежданной атаки не вышло. Враг заметил заранее его перекрашенный зелёный доспех…

Один из них вскинул катану, в то время как другой свою в Игоря пырнул. И тут сверкнула молния. Чёрный Синкэн вместо того, чтобы бахнуть своим молотом, остановил его посреди воздуха и отразил железной глыбой вражеский удар, а потом выпустил молнию. Сверкающий луч вонзился серебристому доспеху в руки и обездвижил его.

Второй доспех немедленно схватил своего напарника и бросился назад.

Игорь помчался за ним, но вдруг встал и наклонился — над его головою взмыл красный демон.

Алая Они запрыгнула ему на плечи, вдавливая Воланда в мостовую, и разом перемахнула Игоря и пару Серебристых воинов. Она приземлилась им за спины, разрушила дорогу и бросилась вперёд, на чёрно-белого самурая.

Ошарашенный доспех меж тем пришёл в себя. Он и его соратник хотели бы обернуться и побежать своему командиру на помощь, но это было невозможно, потому что перед ним уже свистел громадный молот… Он прилетел серебристому доспеху в бок. Вторая броня увернулась, а первую впечатало в здание с роскошным фасадом, которое тут же посыпалось как песчаный замок.

Алая Они меж тем встала перед лицом чёрного-белого доспеха и его стража с длинной катаной в руках.

Улицы к этому времени совсем опустели. Люди бежали сломя ноги, но не слишком далеко. Они отбежали метров на сто, после чего столпились в кучу и стали внимательно наблюдать за происходящим противостоянием. Лишь немногие, самые сознательные, совсем унесли ноги. Воспитательницы бегали как угорелые и ловили детей, которые ни в какую не хотели уходить. Так интересно было для них противостояние великанов.

Алая Они стояла с нагинатой наперевес. Она была похожа на тигра, который в любой момент готов наброситься на свою дичь.

Дорогу ей преграждал обычный Синкэн, на голову ниже её собственного доспеха. В руках он держал сияющую катану. Держал ровно, непоколебимо. Даже как-то странно.

Мисураги казалось, что он как бы расплывается перед ней. Словно серебристое облако, сквозь которое пронзается острый луч солнца… Девушка качнула головой и прищурилась. Похоже маг внутри этого доспеха был непростым. Перед ней был самый настоящий мечник.

Вдруг Мисураги вспомнила, что нечто подобное случалось с ней и раньше. Когда она в прошлый раз воевала против клана Отори. Конкретно — против Отори Итиро…

Кстати о нём. Мисураги пристально посмотрела на чёрно-белый доспех.

И задумалась.

На контрасте с обыкновенным серебристым, этот великан выглядел как-то… Неуклюже. Он держал свою тати неуверенно, как просто палочку. Странно. Может быть Отори Ичиро ещё не освоился в своём новом доспехе? Или его кто-то ранил?

Не время о таком думать.

Даже если они ошибались, и в итоге клан Отори не провёл церемонии наследования — это ничего не меняет. Девушке нужно просто убить эту пару.

И всё.

Алая Они стала думать.

Мечник в серебристом доспехе представлял определённую угрозу. Ему нужно было постараться даже просто чтобы пробить её стальные пластины, — но он мог это сделать, причём, благодаря своему умению, именно в том самом месте, удар в которое выведет её из строя.

Как же разобраться с таким противником?

Наверное… Воспользоваться его главной слабостью. Задавить силой. Между Родовым сокровищем и обыкновенной бронёй пролегала огромная пропасть, и даже самое расчудесное мастерство позволяло её в лучшем случае сократить.

Но не перепрыгнуть.

Да… Да! Вот, что ей нужно делать, — Алая Они сдавила свои железные пальцы. Разобраться с ним одним резким и сильным выпадом. Тогда и другая, могущественная броня у него за спиной не успеет ничего придумать. Сейчас она была похожа на пушку, у которой горел фитиль, и которая могла в любой момент выстрелить — так вот с таким лучше было не затягивать.

Все эти мысли промчались в голове Мисураги Юй за считанные секунды. Девушка всё ещё стояла неподвижно. Неподвижен был и её враг. Но вот грохот вспыхнул где-то позади — где-то там жахнул молот, заскрежетала сталь, и в то же мгновение Мисураги бросилась вперёд — пламенная нагината наперевес.

Серебристый доспех не шевелился до последней секунды, и лишь когда раскалённое лезвие замаячило у него перед грудью, он резко отпрянул назад и в сторону. Оружие прошло немного ниже его подмышки. Ноги доспеха скользнули по земле, а катана вдруг сверкнула прямо у Мисураги перед глазами.

Девушка не мешкая потянула своё оружие в сторону. Его лезвие серебристый Синкэн удерживал у себя за спиной, а потому в него врезалось только тупое древко. Но врезалось оно так мощно, что Синкэн приподняло над землёй.

И снова мелькали мысли. Мисураги приподняла серебристый доспех ещё выше, оружие своё крутанула, повернула его ногами в бок и головой в землю и потянула вниз.

Грохот. Камни взмыли над землёй, стальной шлем врезался в гальку. Алая Они скользнула вперёд и снова потянула за своё оружие, собираясь вырвать его, снова занести и обезглавить противника. И снова у неё ничего не вышло — враг, несмотря на шок, не потерял сознание. Он всё ещё, последними своими силами, удерживал нагинату подмышкой.

— Давай! — раздался крик, потом кашель.

По спине Мисураги побежали мурашки.

Она посмотрела на чёрно-белого титана.

Если он её сейчас ударит, пока оружие девушки прибито к земле…

Мисураги уже было собиралась отпустить свою нагинату и броситься назад… А потом ещё что-нибудь придумать… И вот она уже сделала первый шаг и

Зависла.

Странное предчувствие, подобие врождённой боевой чуйке вдруг подсказало девушке, что возможно не стоит торопиться. Девушка быстро посмотрела на чёрно-белый доспех. Глаза Мисураги за толщами брони округлились.

Он не двигался.

Совсем.

Даже на крик своего напарника не отреагировал.

Что происходит?

Не время гадать.

Мисураги рванула вперёд и врезала серебристому доспеху в плечо ногой. Его хватка ослабла. Девушка освободила свою нагинату.

Она схватила её у самого края раскалённого лезвия и потянула прямо в голову Синкэна.

Где-то закричал ребёнок:

— Нет!

Не успела Мисураги удивиться, как в лицо ей дунул ветер… И снова чуйка — девушка бросилась назад и выставила перед собою нагинату. Удар, толчок, и ноги Алого Демона оторвались от земли.

Алая Они взмыла в небеса и полетела…

Игорь в это время как раз прибил одного из своих противников к земле, и уже поворачивался ко второму, как вдруг в этот серебристый доспех на всех порах врезался Алый Демон и повалил его на землю.

Юноша удивлённо посмотрел вверх по улице.

Там стоял чёрно-белый самурай.

Стоял неловко, словно дрожащий ребёнок, который обеими руками пытается держать огромный сияющий меч…

Игорь наклонил голову: как… Странно. Чёрно-белый великан стоял на месте и держал вытянутой, как после удара, свою катану. При этом именно в этот момент меч уловил солнечный луч, и потому, как быстро он сверкает, то попадая в него, то снова покидая освещённое пространство, заметно было, как сам доспех дрожит.

Эта картина была бы даже забавной, если бы она не была такой опасной. Но вот спина великана немного согнулась, и странными движением, словно неловкий ребёнок, он бросился к своему соратнику.

Тот был наполовину вдавлен в землю.

Чёрно-белый великан стал его освобождать.

Игорь отметил про себя, что на это уйдёт по меньшей мере двадцать секунд, и обратился к переплетению серебристой и красной стали сбоку от себя. Алая Они была ошарашена. Доспех, который она повалила, тоже в себя ещё не пришёл. Пара пыталась встать, переплеталась, скрежетала сталью. Игорь точно врезал молотом по серебристой макушке, — доспех затрепетал, и тут же Мисураги откинула его в сторону.

Девушка приподнялась на одно колено.

— Ха… — и вздохнула.

— Что это было? — спросил Игорь.

— О… Оно…

— Берегись!

Мисураги вздрогнула, и сталь заблестела прямо у неё перед глазами. Брызнули искры… У неё было меньше секунды, осознала девушка и рванула в сторону. На глазах Игоря сияющая катана прошлась по самому краю её руки. Она срубила полоску стали, и с такой лёгкостью, как если бы кто-нибудь провёл острой бритвой по зрачку.

Чёрный-белый самурай на огромной скорости бросился с мечом наперевес. Игорь отреагировал на его рывок спокойно. Воланд выкинул свою молот, так чтобы он встал прямо на пути бегущего на всех порах самурая.

Удар! Страшный грохот!

Руки Игоря потянуло в сторону, его самого тоже потянуло в сторону, запястья его вспыхнули, и рукоятка молота немного согнулась… А затем она выпрямилась и словно мощная рогатка запустила чёрно-белый доспех назад.

Раздался свист.

Он пролетел добрую сотню метров, вскинул руку, попытался удержаться за ряд зданий слева от себя, оставил на них огромную трещину — крыша тут же посыпалась — и когда наконец остановился, согнулся и схватился обеими руками за свою погнутую грудь… Игорь услышал подобие стона. Серебристый доспех сразу же бросился на вырочку своему соратнику.

Тут же юноша понял: действовать нужно незамедлительно.

Игорь схватил Алую Они за руку, вытащил её из руин здания, в которое она бросилась, и потащил за собой назад по улице.

Что-то здесь было не так, размышлял юноша. Откуда у чёрно-белого доспеха такая сила? Одним ударом он запустил Алую Они в полёт.

А затем бросился в преследование… И снова его скорость была невероятна. Он с такой лёгкостью срубил половину её плеча, что неровен час, попади его катана в голову, и девушку в её доспехе рассекло бы напополам.

Что происходит?

— Что думаешь? — спросил Игорь.

— Всему происходящему есть объяснение, Мастер, — в голове юноши зазвучал голос Маргариты. Второй. Первая нынче прохлаждалась в горном поместье и была немного дальше десяти километров — того расстояния, на котором, как выяснил Игорь, между ним и его служанками работает ментальная связь.

— Концентрация маны в данной Броне в несколько выше нормы, Мастер.

— Прямо в несколько раз?

— На данный момент она сравнима с бронёй ранга Национальное достояние.

— Это ведь очень плохо, да?

— Чрезвычайно; ваши шансы на победу даже меньше, чем грудь Первой.

— Даже так… Кстати говоря, а почему ты раньше об этом не сказала?

— Вы не спрашивали.

— …

Игорь улыбнулся и остановился на самом краю разрушенного моста. Алая Они меж тем пришла в себя и вырвалась из его рук.

— Шутка, — добавил немного механический голос в голове Игоря. — С маной внутри данного доспеха происходят странные флуктуации. Она то возрастает, то убывает.

— Ясно…

Зелёный и красный доспех посмотрели, что там происходит выше по улице. Их противник уже оклемался. Мгновение, и словно ветер он снова бросился в атаку. Вот он всё ближе и ближе, и… Давай! Крикнул Игорь, но Алая Они ещё раньше его крика ринулась вперёд, а вместе с нею Игорь запустил свой сверкающий, заряжённый молниями молот.

Бабах!

Молот врезался в чёрно-белый силуэт и повалил его на землю. И тут же примчалась Они, вскинула раскалённую нагинату, ударила, треск, лезвие вошло в шею… Или нет? Что там? Игорь присмотрелся и увидел, что нагината врезалась в обыкновенную серебристую катану. Потом юноша разглядел ещё одну голову за спиной обескураженного чёрного-белого Кладенца и всё понял — его соратник, тот самый серебристый доспех, во время рывка схватился за спину брата своего большего, чтобы тот и его тоже доставил на поле боя.

Он заблокировал удар Алой Они.

Ненадолго, всего на пару секунд.

Но за это время чёрно-белый доспех вскинул ноги, ударил красный Синкэн в живот и снова запустил его в небеса…

Игорь приподнял голову и примерно просчитал траекторию, по которой должна была свалиться Мисураги. Сюда? Нет, немного дальше. Её запустили почти вертикально, далеко значит она не улетит…

Юноша бросился в сторону и выхватил из руин свой молот, который после столкновения отбросило в здание — хорошо ещё не в речку, тогда бы за ним пришлось нырять, а плавать в броне было немного проблематично…

Хотя если так подумать…

Хм…

Вдруг в потоке случайных мыслей Игорь выловил одну на удивление полезную идеи. Юноша ещё её немного посмаковал, кивнул сам себе и побежал дальше. Стоило ему встать на заранее рассчитанную позицию, как перед глазами Игоря загорелась чёрно-белая вспышка. Появился вражеский доспех, и в руках у него засеребрилась огромная тати.

Игорь вскинул перед собою молот и наполнил его электричеством. Удар! Юношу даже в его тяжеленный броне приподняло в воздух, он полетел, и в то же время сверкающие молнии брызнули сквозь молот в катану и в руки чёрно-белого Синкэна. Молнии охватили его с ног до головы, он оказался обездвижен — ненадолго, на одно мгновение — но именно в эту секунду что-то засвистело у него над головой…

Доспех с трудом приподнял голову и задрожал. Прямо из бездны голубого неба на него пикировал огненный демон.

Прямо как Игорь и задумал…

Когда Алая Они исчезла из виду, юноша придумал план. Он просчитал траекторию её полёта и встал прямо перед предположительным местом падения девушки, а после дождался, когда чёрно-белый доспех его ударит и оглушит сам себя его молотом. После этого доспех оказался неподвижен — и превратился в лёгкую цель для демона.

Игорь всё ещё находился в полёте, когда на голову Гендзина — кажется он как-то так назывался, — обрушилась раскалённая нагината. Но прямо перед столкновением чёрно-белый Синкэн бросился в сторону… Нет… Неверно, он всё ещё не мог двигаться, — в сторону его утащил его серебристый напарник.

Снова он его спас, покачал головой Игорь. Плохо. Нагината прошла мимо и врезалась в землю.

Так дальше нельзя, подумал Игорь.

Надо будет первым убить именно серебряного, а то он и дальше так будет мешаться под ногами, решил юноша и рухнул, в результате своего полёта, под воду…

В это же самое время Гэндзин оправился от своего оглушения и ударил Алую Они. И снова она полетела, — добрые полсотни метров промчалась и тоже бахнула под воду, неподалёку от места, где всё ещё поднимались волны после крушения Игоря.

Чёрно-белый самурай посмотрел на далёкую речку, обхватил обеими руками свою грудную пластину и вдруг упал на колени.

Серебристый немедленно перед ним наклонился:

— Всё в порядке? — спросил железный голос.

— Больно, — ответил ему жалкий, плачущий писк.

— Мне… хнык… Мне больно, папа… — застонал из железной махины голос ребёнка.

Серебристый доспех завис, словно не зная, что и сказать. Он сжал до скрипа свои железные пальцы и выговорил, явно через силу:

— Всё будет в порядке… Всё будет хорошо, скоро это закончится, обещаю…

Чёрно-белая броня задрожала. Серебристый доспех протянул ей руку, и она взялась за неё, но затем прошептала:

— Холодная…

— Что?

— У тебя холодная… Холодная рука…

— Скоро мы снимем доспехи… Не волнуйся. Скоро…

Железный великан выдохнул и прошёлся в сторону реки — чёрно-белый последовал прямо за ним. Что же им теперь делать, задумался Отори Итиро, стоя на самом краю набережной.

Обыкновенный Синкэн под водой был бесполезен.

Родовое сокровище — уже получше, а вот Национальное достояние могло орудовать в ней свободно, как акула. Но вот проблема… Мужчина посмотрел на чёрно-белого титана, на голову выше себя, который покорно, как ребёнок, держал его за железную руку…

Отпускать её одну было нельзя. Смерти подобно. Следовало что-нибудь придумать… Чтобы закончить с этим поскорее…

Итиро упорно размышлял, как вдруг он почувствовал дрожь у себя под ногами. А это ещё что? Речка снова бурлила, нагревалась… Они снова вскипятили воду? Зачем? И снова дрожь… Река бурлит…

Или нет? Или это что-то ещё дрожит? А что если…

— Повернись! — закричал Отори Итиро.

Чёрный-белый Синкэн неуклюже посмотрел назад, но было уже слишком поздно. Земля у него за спиной раскололась, и Алый Демон вырвался из неё, поднимая брызги раскалённой гальки, словно огненный гейзер. Он бросился навстречу Гендзину, — Итиро поспешил на помощь, но тут же бах, — дрожь грянула у него за спиной, и ему пришлось повернуться. Из воды выпрыгнул на берег зелёный великан. В его руках сверкал молот, который он тут же запустил чёрно-белому титану в спину.

Итиро бросился навстречу молоту, заграждая своего напарника. Раздался лязг. Его грудная пластина обуглилась, и в ту же самую секунду, когда Гендзин в очередной раз отбросил Алую Они, серебристый доспех свалился ему в ноги.

— Ах! Папа! — чёрно-белый Синкэн испугано посмотрел на своего соратника.

— Всё… Со мной всё в порядке, — зашептал он, подрагивая от молний, вонзившихся в его тело. — Не вол…

Бах.

И тишина.

— Ах?..

Отори Ханако растерянно уставилась на грудь своего отца.

В ней, совершенно незаметно для ребёнка, появилось большое красное отверстие. Сквозное отверстие — что-то ударило и её в живот, но совсем незаметно.

А потом на него брызнула горячая кровь.

— Папа?..

Тишина.

Где-то на другом берегу реки перезарядил свою винтовку снайперский Кладенец…

Отори Ханако держала своего мёртвого отца, закованного в холодный железный гроб. Он уже не двигался. Выстрел снайпера пробил его грудь. На доспехе ранка казалась совсем маленькой, но в действительности снаряд снайперского Кладенца был размером… Нет, даже больше пушечного ядра. Его попадание полностью уничтожило живот Отори Итиро, и теперь нижнюю и верхнюю половины его тела сцепляли только тонкие полосочки кожи справа и слева.

Мужчина умер моментально. Он даже не сказал своей дочери прощального слова.

Девочка это понимала, и в то же время она не могла это принять. Её отца больше нет? Нет…

Нет, этого просто не может быть. Отори Ханако покачала головой. Её доспех закачался. Вдруг перед нею нависла чёрная тень. Ханако застыла от ужаса, рухнул молот, её плечо вспыхнуло болью, и девочку в огромном железом доспехе отбросило назад. А потом её руки ещё и онемели, и она выронила своего отца на земле. Ханако попыталась поймать его, но тут в неё врезался жар, и появился красный демон.

Девочка смотрела на него в ужасе и не могла пошевелиться.

Не потому что она не могла.

Не потому что её оглушили.

Не потому что ей было больно.

А просто потому что девочке стало страшно.

Ужас захватил её сердце. Она так сильно испугалась, что даже не крикнула, когда Они вонзила свою нагинату в ногу чёрно-белого титана и повалила его на землю и придавила своим оружием.

Народные толпы меж тем наблюдали за всем этим со стороны… Когда последний великан упал, в застывшей толпе вдруг раздался крик. Люди словно проснулись, и грянули овации, бурной рекою хлынула радость. Солдаты и немногие оставшиеся полицейские побледнели. Вдруг на одного из них набросились, скрутили, забрали винтовку. Другой пытался сопротивляться — выстрел — свалил мужчину, и тут же он сам получил по голове камнем.

Кто-то схватил оружие и пальнул в небо.

И так начался бунт.

Люди стали вылавливать солдат. Захватывать порядков. Многие вопили во всё горло:

— Алая Они!

— Алая Они!

— Алая Они!

Кто-то вскрыл ящик. В нём лежали красные повязки. Их стали хватать, как горячие пирожки…

Губернатор наблюдал за морем народа с вышины балкона своей администрации. У мужчины дрожали коленки. Все прочие управляющие тихо ретировались. Старик Отори опустил голову и только лишь повторял: Итиро, Итиро, Итиро…

А внизу ревел, бушевал народ. Он заполонил улицы. Многие совсем потеряли страх и побежали прямо в ноги Алой Они, которая придавливала чёрно-белого титана к земле. Другие умельцы стали вскрывать мёртвый серебристый доспех. Маг внутри был уже мёртв. Теперь это было несложно, делом техники, искусством мародёрства. Они вытащили кровавое тело и выкинули его на пыльную землю.

Приближался Игорь со своим молотом…

А в это время Отори Ханако с трудом повернула скрипящую голову и взглянула на труп своего отца. Когда его выкинули из доспеха, некоторые сразу полезли вовнутрь, искать сокровища — другим интересней был сам мертвец. Его стали пинать, колошматить ногами, плеваться на него. А он не шевелился. Ничего не мог сделать. Он был уже…

М

Ё

Р

Т

В

Словно грохот, словно безумный рёв грянул из доспеха, который, казалось, уже не сможет больше встать. Ханако вырвалась на волю и бросилась на помощь, спасать своего отца, Спасать его, немедленно! Алая Они отпрянула, но не упала и тут же бросилась в преследование. Её нагината вспыхнула. Загорелась раскалённая сталь…

Но было поздно. Чёрно-белый доспех оказался быстрее, как молния. Мародёры ничего и не заметили, пока стальная нога не прилетела одному из них прямо на голову и не превратила его в красный фарш. Затем Ханако наклонилась, пытаясь подобрать своего отца… Но вот Он снова ей помешал.

Они вонзила свою раскалённую нагинату прямо ей в спину и повалил её коленями на землю. Ханако задрожала, но не от боли, нет… Кровь брызгала под её коленом. Страшным усилием девочка приподнялась и увидела размазанную по нему верхнюю половину своего отца…

ААаааааАГааах!

И снова рёв, страшный, безумный рёв, который потряс даже Алую Они. Чёрно-белый доспех вырвался, повернулся и ударил её — Бах, и бросил в свободный полёт, и помчался за ней. Алая Они с трудом остановились, вонзивши свои ноги в землю, и уже было приготовила свою нагинату, как вдруг за спиной у неё зазвучали крики… Девушка краем глаза увидела огромную толпу за собою.

— Стой! Ты… — закричала было Мисураги, но было поздно. Чёрно-белый титан снова её ударил и повалил на землю. Мисураги Юй испытала шок, словно кто-то жахнул её прямо по голове — так оно и было… А потом девушка почувствовала тёплую, мягкую подушечку под собою… Что-то лопнуло под ней, десятки пупырышек, и на глазах девушки из-под её брони стала разливаться кровь…

Чужая кровь.

Мисураги Юй вдруг вспомнилась картина: поле, закат, тысячи трупов и красные реки, а посреди всего этого чёрный великан. И сама не замечая, как, девушка заревела, вскочила, — её нагината вспыхнула ужасающим пламенем, и снова она бросилась на чёрно-белого великана, который пробирался к ней, не замечая всех, всех — мужчин, женщин и детей, — которые лопались у него под ногами. Мисураги Юй бросилась на этого монстра…

Как самый настоящий герой.

…

Когда подоспел Игорь, вокруг лежали одни руины. Пахло пеплом и кровью. Сквозь пыль и туман проглядывался чёрно-белый доспех, пылающий раскалёнными ранами, без одной руки… В другой же, целой руке он держал алого демона за шею, как безвольную куклу…

…

Великая пропасть пролегала между рангами волшебной брони. Причём она был тем шире, чем выше был ранг, и если десяток обыкновенных доспехов ещё могли при благоприятном стечении обстоятельств завалить Родовое сокровище, то чтобы одержать победу над Национальным достоянием их нужно было две или три сотни, и не факт ещё, что оно просто не убежит, когда дело станет совсем худо.

Для такой брони прочие обычные доспехи были всё равно что самые обыкновенные люди. Она могла их кромсать совершенно этого не замечая. Даже Родовое сокровище было немногим сильнее — примерно, как маг на фоне человека — тоже так себе угроза для стального титана, особенно если внутри сидит умелый воин.

Благо в Гэндзине воин был совсем не умелый, размышлял Игорь. Он потерял своё оружие и сражался кулаками. Да и вообще эта броня не была полноценными Достоянием. Нет…

По словам второй Маргариты, она скорее напоминала дряхлый автомобиль, в который залили реактивное топливо. Именно поэтому — только поэтому, — Мисураги всё ещё была жива и не превратилась в кровавую кляксу под грудой металлолома.

Но перспектива это была не то чтобы далёкой, так что нужно было что-то срочно делать…

Для начала, решил Игорь, нужно было освободить Мисураги, которую — бах, бах, бах… Упорно колошматили чёрные кулачищи, которыми чёрно-белый доспех размахивал неловко, смешно, как рассерженный ребёнок.

Что же его так разозлило? Смерть соратника? Ах вот оно что… Игорь улыбнулся. Вот и решение проблемы. Юноша быстро прошёлся назад, отыскал нужную вещь и во время очередного Бах! и когда Гэндзин снова замахивался на алого демона, закричал:

— Эй! Смотри сюда…

Чёрно-белый доспех медленно повернулся и вздрогнул. Он увидел серебристую броню, — ту самую, с дырой в груди, — а за ним чёрного великана, с молотом наперевес. Тут же Гэндзин бросил алого демона в сторону, в руины, и медленно стал ковылять в его сторону. А потом ринулся с невероятной скоростью

Игорь кивнул и тут же ударил молотом — прямо в бок серебристой брони, и Бах! отбросил её в самые в дальние руины. Гэндзин замер, сперва, а затем бросился следом за железякой, словно собака, которой швырнули кость.

Игорь же немедленно отпрянул назад, наращивая дистанцию. Дело оставалось за малым, подумал юноша. Нужно было этого монстра как-нибудь уничтожить. Вообще самым разумным было наоборот, сбежать, но тогда все сегодняшние их действия окажутся бессмысленными.

Если они не убьют Гэндзина, восстание захлебнётся. Гвардейцев ещё не всех перебили, а кроме них в городе был ещё и собственный гарнизон, который прямо сейчас на всех парах — удивительный у мага в броне всё-таки слух — рвался сюда, наводить порядок… Нет, бежать было нельзя… Но что же тогда придумать…

— Есть идеи, как мне победить? — поинтересовался Игорь.

— Определённо, Мастер, — ответила Маргарита.

— …И какие же? — спросил юноша, вглядываясь в туманную гущу.

— Вы можете сами себя убить, и тогда вашему врагу не достанется победа, Мастер.

— …

— Если хотите, я сама прострелю вам голову.

— …

— Шутка.

— Я уже понял. У тебя отличное чувство юмора, Вторая, — сказал Игорь и остановился, когда среди тумана перед ним снова проявился чёрно-белый доспех.

— Первая всегда это во мне отмечала… Если же более серьёзно, Мастер, вам следует выпустить ещё не переваренную энергию.

— Хм? — Игорь опустил голову, уклоняясь от куска стены, который чёрно-белый Синкэн запустил в него со сверхзвуковой скоростью.

— Только что вы поглотили энергию трёх доспехов.

— Верно, — вспомнил Игорь про уже поверженных противников. Юноша к ним прикоснулся, чтобы впитать их силы, как тогда, в первый раз. Сперва ничего не произошло, но Маргарита затем пояснила юноше, что нужно сперва немного подождать. Переварить новообретённую силу.

— Чтобы впитать всю эту энергию вам нужно подождать примерно неделю, Мастер.

— Так долго? Какая морока. А как, ты говорила, её можно выплеснуть?

— Это довольно простая процедура, Мастер, просто…

Спокойный женский голос поведал Игорю, что нужно делать, пока сам юноша изящно вилял в своей громоздкой броне от снарядов чёрно-белого доспеха. Самое прискорбное в этой технике, что после её использования вся накопленная сила исчезнет. С другой стороны, если всё получится, Игорь добудет ещё более сытную добычу в лице почти Национального Достояния… Да и вариантов сейчас было немного…

Наконец юноша всё понял и пристально посмотрел на чёрно-белый доспех, который как раз рассвирепел и встал с коленей.

Пора!

Игорь направил бушевавшую внутри себя ману в контрольную печать брони, и сразу же вырезанные на спине у Воланда буквы вспыхнули чёрным пламенем…

Вспыхнули буквы на спине чёрного великана: «Voland». Вспыхнули и стали меняться. Первой изменилась V — она перевернулась, раздвоилась и сделалась пылающей M. И сразу за ней стали перевоплощаться остальные, брызгая искрами: Е,P,H

I,

S,

T,

O…

Mephisto.

Мефистофель, ангел на огненных крыльях…

Буквы засияли, заревели, и вместе с ними загремел весь мир. Игорь ощутил невообразимую силу. Он посмотрел на высокие небеса, и ему показалось, что стоит просто пожелать, и он окажется среди этого неба, на высоте, где обитают боги. Стоит махнуть рукой, и небо вспыхнет пламенем, и растает голубая эмаль, и белые облака сделаются гремучими дымными гигантами…

Вспыхнет всё,

и грянет грохот,

содрогнётся целый мир…

В руках Игоря появилась невообразимая мощь. Весь мир в его руках и вдруг — удар под дых и слабость в животе. Игорь закачался, он едва не упал. Юноша пришёл в себя и опомнился. Силы его таяли, страшная слабость разверзла свою пасть.

Он, казалось, стоял высоко в небе, на деревянной дощечке, которая постепенно сгорала, открывая под ним чёрную бездну забвения. Времени было немного, понял юноша, и бросился вперёд.

А чёрно-белый Синкэн в это самое время вздрогнул и вскинул голову. Что-то произошло. Он посмотрел на свои руки, на них заблестели зелёные искры — тёртые изумруды. И постепенно, с ног до головы его захватило зелёное пламя… Оно было таким ярким и слепящим, что своим светочем затмевало даже солнце, и казалось поэтому, что был уже не полдень, а вечер.

Когда Отори Кэидзан заметил это зарево, он сразу же вырвался из рук Губернатора, который пытался поставить его, дряхлого, разбитого старика на ноги, и прильнул к балкону. Глаза мужчины заблестели, и он зашептал, как безумец:

— Оно… Это оно… Пламя жизни! Великая жертва!

Лицо старика раскраснелось. По нему побежали быстрые слёзы. Каждая слезинка сверкала зеленоватым огоньком. Теперь же на фоне старика Губернатор казался бледным и слабым:

— Убей эту тварь, Ханако… — закричал Кэидзан во всё горло. — УБЕЙ ЕГО!

Отори Ханако своего деда не слышала, разумеется. Даже в броне она не могла расслышать что-то настолько далёкое, да и не слушала девочка.

И всё же что-то странное произошло после этого выкрика. Чёрно-белый доспех стал совершать непонятные действия. Сперва он выкинул руку, и вдруг в неё опустилось его оружие — тати. Потом он занял образцовую стойку.

Девочка внутри доспеха ничего не понимала. Как будто не она всё это делала, а он, Он.

Гэндзин сам по себе… В то время как Ханако внутри него превратилась в безвольную батарейку, жизненные силы которой сгорали прямо на глазах, в сиянии изумрудного пламени. И вот сквозь это пламя вырвался ужасающий огненный демон, его молот врезал по тати, и весь мир закружился и завертелся, словно в экране телевизора, который привязали к колесу машине и пустили её по дороге вниз…

…На склоне одной из гор неподалёку от города в это время катила повозка. За нею сидел старичок, сидел и поглядывал то на дорогу, но на высокий утёс, с которой открывался вид на просторную низину и на город. Вдруг раздался грохот, взмыли птицы. Старичок удивился, прищурился, и спустя всего секунду вытаращил глаза. Он потянул за вожжи, спрыгнул с повозки и встал у самого склона.

Упал на колени.

Город, весь город, от одного края до другого, многие километры вдруг пересекли пылающие линии.

Огненный символ.

Громадный перевёрнутый крест…

…

…

…

— …Мастер, вы меня слышите? Приём… Приём…

Игорь проснулся от ясного голоса второй Маргариты. Приём… Приём… повторяла она монотонно. Затем был запах — страшный, жгучий серный смрад, пронзающий нос, наполняющие горло и лёгкие.

Юноша выдохнул.

— …Приём.

— Я слышу, вторая.

— В таком случае я рекомендую вам срочно открыть глаза, мастер.

Игорь кивнул — страшное усилие с его стороны — и осмотрелся. Вокруг висел густой, смолянистый дым. Земля была красной, горячей, как в недрах вулкана. Тут и там растекались вязкие ручейки лавы.

Прямо перед собою, метрах в двадцати, Игорь разглядел Гэндзина. Чёрно-белый Синкэн обуглился. Он лишился своей второй руки и левой ноги. Он уже не был похож на доспех — скорее на груду мёртвого железа, и потому было так странно, когда Вторая сказала:

— Осторожно, Мастер, — и снова вспыхнуло изумрудное пламя.

Оно было слабое, блеклое, совсем не горячее, и несмотря на это Игорь ощутил своим нутром доселе невиданную угрозу. Тревожное ощущение, когда прямо у тебя в руках сгорает фитиль.

— Что это? — спросил юноша.

— Концентрация маны внутри доспеха стремительно возрастает, Мастер. Примерно через две с половиной минуты произойдёт взрыв.

— Вот как? Какой силы?

— Умеренной. В районе шести килотонн. По меньшей мере пять процентов города будут полностью уничтожены, ещё десять процентов непригодны к восстановлению. Вас тоже уничтожит, Мастер.

— Вот как, — улыбнулся Игорь и попытался пошевелиться. Не вышло. Юноша стоял на коленях в своём доспехе, заключённый как будто в железный гроб.

— Могу я что-нибудь с этим сделать? — поинтересовался Игорь.

— Проводящая энергетическая печать вашего доспеха была перегружена, Мастер. В данный момент она проходит перезагрузку, однако до её полного восстановления ещё примерно десять минут. До взрыва — две минуты семь секунд.

— Спасибо за точность.

Игорь ещё раз присмотрелся к сверкающему зеленоватому Кладенцу перед собой. Он вибрировал, вокруг него дрожали и прыгали камушки. Скоро взрыв, подумал Игорь своей туманной, как будто битком набитой серой головой. Скоро взрыв, уже меньше двух минут. Пятьдесят девять, пятьдесят шесть… Неужели он умрёт? Невпервой, и всё же… Тогда… Бах! Вдруг грянул грохот.

Уже рвануло?

Нет, ещё рано.

Обрушилась высокая стена, и сквозь пыль и руины показался потрёпанный, громадный красный демон.

Мисураги Юй едва держалась на своих железных ногах. Она ковыляла и пошатывалась, словно вусмерть пьяный, опираясь на свою нагинату, как на тросточку.

— Он сейчас взорвётся, — услышал Игорь свой голос. — Добей.

Мисураги не ответила, но встала ровно. Безумным напряжением воли, сжимая свои зубы до скрежета едва ли не страшнее металлического, она, словно палач, занесла свою нагинату над вибрирующей раскалённой зелёной бомбой и ударила. Жах! Мимо. До взрыва тридцать секунд.

Ещё раз. Жах! Мимо… Лезвие прошло не под прямым углом, а немного сбоку, срубая только и без того потрёпанную грудную пластину Гендзина. Ничего. Ещё было время. Девятнадцать секунд. Мисураги снова занесла своё оружие над головой… И зависла.

Среди серого и чёрного железа лежала маленькая девочка. Вся красная, словно кровинка, которая остаётся, когда лопаешь особенно упитанного комара.

И она была ещё жива. Своим чрезвычайно чётким зрением в броне Мисураги увидела глаза этого ребёнка, большие, заплаканные, красные, увидела его бледное личико, чёлку, ресницы и губки — ну точно клювик уточки.

Мисураги увидела ужас, который захватил ребёнка, когда Алый Демон возвысил над ним раскалённое лезвие… Личико девочки скривилось. Мисураги вдруг поняла: она сейчас заплачет.

— Девять секунд, — прогремело в её голове.

Ребёнок задрожал. Заревел. Её лицо сделалось красным, как вишенка…

Пять секунд.

Три.

Две…

С безумным рёвом Мисураги Юй ударила.

…

…

…

Бах.

…

В этой истории нет правых и виноватых

…Но в ней живут чудовища.

…

…Его исполненный мукой день начинался в районе семи часов, когда заранее отмеренные дозы обезболивающего и снотворного, — две прозрачные колбы на тумбочке у изголовья кровати, — прекращали своё действие.

Первые минуты, когда ещё держалась дрёма, были самыми мучительными. Боль настигала его, словно яд, впрыснутый в сновидение. Он просыпался в судорогах, мокрый от пота и сразу же кашлял кровью, если случайно во время снова прокусил себе язык.

Затем, когда он уже немного приходил в себя, его настигал соблазн. Почему бы не принять ещё обезболивающего? Забыться? А может разу крысиного яда? Чтобы покончить раз и навсегда с этой утомительной жизнью?.. Нет…

него ещё много работы.

Он брал свою деревянную палочку и ковылял сперва в душ, затем в туалет. Наконец он снова возвращался к деревянному ящичку и взбалтывал себе коктейль из трёх положенных ему в день доз препаратов. Сперва он выпивал только половину, — вторая же полагалась ему после завтрака, который он проводил в небольшой кухне на первом этаже своего дома.

Завтрак этот всегда состоял из особой пищевой жижицы — его желудок не мог переварить ничего твёрдого и отвергал соль, сахар и перец, — и не приносил ему ни малейшего удовольствия.

Иногда его трапезу приправляла своей болтовнёй женщина, однако сегодня её не было, — всё же у неё было много дел, многие из которых он сам же ей и поручил… И наконец вторая доза таблеток и на прогулку.

Ему нужно было ходить по меньшей мере два километра в день, чтобы не атрофировались мышцы и ещё в целях стимулирования кровотока — извечные опасности тромбоза… Для этого он разработал себе особый маршрут.

Сперва он выходил на главную улицу небольшого, пыльного городка на юге Китая — с некоторым Шанхайским налётом — и шёл… Направо.

Просто направо.

Каждую сотню метров он присаживался на скамеечку, сверялся с картой города у себя в голове, и пока перед ним шагали пешеходы, да проезжали набитые товарами повозки — открывал книгу и читал.

Книга эта была всегда одна и та же — его дневник. В нём он записывал все наиболее важные за день, за неделю и за месяц события. Это было необходимо. В последнее время он терял воспоминания во время своих приступов. Причём терял выборочно, иногда забывая, что было вчера, а иногда получая провал в памяти на целую неделю месяцем ранее… Поэтому перечитывать дневник ему всегда необходимо было от корки до корки.

По этой же причине он избегал использовать шифр — что если ключ к нему забудется? Поэтому и дневник он всегда держал при себе.

Всю дорогу до конца улицы, с длительными перерывами, он читал. Отправляясь же назад, Он доставал ручку, с бумагой и писал письма на свежих листочках. Иногда свои послания он держал при себе до самого вечера, а иногда их забирали немедленно уносил большой белый сокол.

Чрезвычайно занятая птица, размышлял он, наблюдая, как она взлетает в небеса с белым конвертом на ножке. Занятая, и в то же время такая свободная…

Ну а дальнейшие его дела, по возвращению с прогулки, зависели от того, какой сегодня был день. В понедельник, четверг и субботу ему необходимо было делать переливание крови, ради которого он завёл связи в местной больнице. В прочие рабочие дни у него значились иглоукалывание и терапевтический массаж, который проводила одна местная мастерица.

Всё это чрезвычайно не нравилось той самой женщине, которая возле него ошивалась. Временами она грозилась даже сама помассировать ему спинку… Страшные перспективы.

Ну а после всех этих дневных забот его ожидали напряжённые рабочие вечера… Так, какой же сегодня день, подумал он, возвращаясь в своё комнату и посмотрел на календарь… Воскреснье?

Прискорбно.

В воскресенье у него до самого вечера зияла огромная белая дыра в графике. А значит он был наедине лишь с самим собой и страшной болью, которая сжирала его существование. На мгновение он закрыл глаза, но потом сразу же собрался с волей и решил… Почитать.

Возле окна его комнаты, выходящего на улицу, располагалось кресло. Он присел на него, взял книгу и уже было открыл станицу с закладкой, как вдруг раздался какой-то шум и гам…

Он посмотрел в окно и увидел много народа на улице. С одной стороны стояли местные горожане, во главе с мэром, — напротив них грозно улыбалась странный отряд в разношёрстных мундирах. Это были…

Ах.

Точно.

Он вспомнил, что в Китае нынче бушевали Варлорды. И вот один из них послал своих людей собрать с этого захудалого городишки дань. Он даже отправил вместе с ними настоящий доспех — вот он стоит, четырёхметровый великан… Люди Варлорда смеялись и грозили пальцами.

Он приоткрыл окно и услышал:

— …Что значит больше нету у вас ничего? А ну давайте все свои припасы, а не то мы вас…

Мэр побледнел от ужаса.

Он же в свою очередь немного вытянул руку, закрыл один глаз и как бы разместил громадную броню между своими большим и указательным пальцами в поле зрения. Свёл пальцы вместе и закрыл окно.

В это же самое время на улице раздался трек, все тут же повернулись и вдруг увидели, что железный великан исчез… А вместо него на земле теперь лежала совершенно плоская стальная лепёшка.

Кто-то закричал, но Ему уже было всё равно.

Он перевернул страницу.

…

…

…

Мисураги Юй проснулась резко, вся мокрая от пота, как после кошмара. Вокруг девушки стоял кромешный мрак. Собственное дыхание и ноющая боль сотрясали её израненное тело. Ушла по меньшей мере минута, прежде чем она пришла в себя.

Сразу же Мисураги Юй попытался встать… Это было непросто. Девушки потребовалось страшное напряжение воли чтобы поставить себя на ноги, и лишь после этого она глубоко вдохнула и по-настоящему осмотрелась.

Мисураги находилась комнате. Самой обыкновенной, но очень знакомой комнате. Девушка напряглась и тихо вышла за дверь, в коридор, тот самый, с той самой дверцей в кухню и лесенкой на второй этаж с левой стороны… Никаких сомнений — это её горное поместье, но… Как же она сюда попала? Мисураги нахмурила свои толстые брови, — ух как она их ненавидела в детстве, как портили они её такое чудесное лица, как она их пыталась выщипать, чтобы больше быть похожей на маму, и какой дурочкой смотрелась после в зеркальце… Глупый ребёнок.

Ах.

Мисураги едва не упала. У неё подкосились ноги, а горло как будто сдавила невидимая рука. Нет… Нет, этого просто не может быть. Это всё был дурной, горячечный сон. Просто сон!

Никакого парада ещё не было. Он будет только завтра. На нём они убьют Отори Итиро в его чёрно-белом доспехе Гэндзине, схватят его отца Кэидзана и махом начнут восстание… А это всё… Все эти проклятые видения, и это чувство в её руках, как под ними лопается маленький ребёнок и превращается в вскипячённую жижу, и ещё до этого, как в самое последние мгновение страх на его лица сменяет гримаса боли…

Всё это был сон!

И чтобы в этом убедиться нужно всего лишь…

Девушка заскрежетала зубами и потащила себя на лестницу. Её ноги едва шевелились. Почему? Неважно. Мисураги протащила себя на второй этаж, оказалась в просторном зале, пересекла его, встала напротив балкона, открыла дверь с содроганием… И застыла.

На балконе, овеваемом горным ветром, сидел юноша в просторном халате на голый торс.

— Добрый вечер, уже проснулась? — спросил Игорь.

Но девушка его не замечала.

Она смотрела дальше, за горный склон, за деревья, за раскаты оголённых фермерских угодий и на город, который сиял в ночи, как пепелище от костра.

Мисураги Юй свалилась на колени.

Это был не сон.

И как бы в доказательство этому всё её тело заныло, и струйка крови выступила сквозь её повязки.

— Что… — прохрипела девушка. — Произошло?

— Ничего особенного. Тебе длинную версию, или вкратце?

— …

— Пусть так… После того как ты убила ту девочку, — Мисураги передёрнуло. — И её отца, — проговорил Игорь, внимательно наблюдая за её реакцией, — началось восстание.

Очень стремительное. Если тебе нужно оправдать её убийство, то оправдание найти будет просто. Впрочем, не то что бы люди разбирали, кто там погиб. Я помог им оторвать от Синкэна голову, — думаю, в ней осталось немного мозговой жидкости, но не суть, — и велел проехаться с ней по всему городу.

Народу очень понравился этот вид. Даже гарнизон таки дрогнул. А когда оказалось, что твои люди захватили администрацию, он и вовсе сложил оружие. Губернатор сбежал вместе с Кэидзаном. Но мы поймали каких-то других чиновников и повесили их с балкона администрации. Не уверен, что они всё ещё там висят, — в них очень бодро швыряли камни.

Гвардейцы оказались выносливее. Они всё ещё сражаются. Они захватили квартиры и устроили что-то вроде партизанской войны. Забавно, учитывая, что именно они здесь регулярная армия. Так что, наверное, это даже не партизаны, а террористы. Из-за них я и решил перенести тебя в более безопасное место. Ты для них теперь первостепенная цель, но твоим ранам нужна тишина…

Сейчас в городе работают твои люди. Заместитель с красной бородой, помнишь его? Обещал, что завтра к утру или крайний срок к обеду всё закончит и весь город будет твой. Вот и всё, — качнул головой Игорь и вдохнул воздуха, освежить горло после монолога.

Алая Они молчала.

Юноша немного наклонился и улыбнулся:

— Опять же, если ты хочешь как-нибудь оправдать убийство ребёнка, то можешь сказать, что всё это было ради благой цели: смотри, какой красивый костёр мы устроили… Или если хочешь всю вину спиши на Кэидзана. Это он посадил свою внучку в доспех, хотя детям не место на войне. Правда это не совсем была война, скорее просто парад, но…

— Заткнись, — прохрипела Мисураги.

— Сама просила рассказать, — Игорь пожал плечами.

Девушка вскинула голову и снова посмотрела на пепелище на месте города. Стояла тишина. Почти. Шумел ветер и где-то щёлкали цикады.

Мисураги Юй прошептала:

— Тра*** меня.

Игорь развалился на стуле и посмотрел на звёзды.

Нет, всё-таки ему нужно поскорее выучить японский, потому что это звучит слишком смешно. Хотя дело на самом деле было совсем не смешное, а очень даже серьёзное… Мисураги Юй раздирало страшное чувство вины. Это было закономерно с её характером. Наверняка прямо сейчас она вспомнила, не хотела, но вспоминала повадки чёрно-белого доспеха. Как он ревел, вёл себя как испуганный ребёнок, пытался защитить своего мёртвого папу… Он даже не пытался особенно на них нападать, если так подумать, пока они сами на него не полезли… И вот Они всё это вспоминала. И страдала.

Девушка хотела себя наказать, чтобы хоть как-то умерить страдания. И что могло быть большей карой, чем Это? Немножко оскорбительно, если так подумать. Не настолько он и дурной в постели. Но у девушки явно была с этим связана некая травма.

Хотя кстати… Может всё было наоборот. Может быть Мисураги Юй решила оставить свои геройские замашки, может она вспомнила их диалог, тогда, в лесу, когда они спасали собачку, и решила стать как он, Игорь, — животным, которому всё равно на мораль. А чем животные обыкновенно занимаются? Они тра*****.

Может так, может и по-другому — неважно.

Игорь встал, схватил девушку и бросил её на балкон, и навалился на неё своим телом. Мисураги Юй не шевелилась. Совсем. Но лицо у неё было не скучное, а всецело самоотверженное… Очень даже неплохо.

Интересно, каким же оно станет завтра, когда Игорь ей признается, что на самом деле она никого не убивала? Что у неё-то руки чисты, ведь в последний момент Вторая своим выстрелом сама убила девочку? Очень интересно. Вю вину это не снимало, но хотя бы часть… Да и потом, это — потом. Сейчас же Игорь раздвинул девушке ног и вдруг…

Бах!

Рука Мисураги Юй вытянулась вперёд и врезала Игорю в нос.

Девушка удивлённо посмотрела на свою руку, сама не понимая, что сейчас сделала. С её стороны это был чистый инстинкт.

—…

—…

Мисурагири зависла.

Игорь тоже завис.

Из носа юноши пошла кровь.

Девушка удивлённо поморгала, растерянно рассматривая его лицо, а потом… Хихикнула. И после этого точно прорвало плотину: девушка засмеялась.

Звонко, ясно засмеялась.

Она просто не могла себя сдержать. На её лицо наворачивались слёзы. Игорь попытался втянуть кровинку. Как смешно выглядело его лицо! С красным, разбитым носом… Юй засмеялась, проливая в прохладную, звёздную ночь, — исполненную страданиями, замазанную кровь, — невинный детский смех…

— С возвращением, Мастер, как… Вам подать чаю?.. — спросил Игоря дворецкий прямо с порога. Совсем недавно юный генерал отправился в командировку по чрезвычайно важному государственному поручению. Важному и секретному. Уже даже обыкновенные солдаты его армии знали, что княжич выполнял некие тайные поручения, — знали об этом и в его поместье.

Поэтому дворецкий так осёкся, когда чуть было не спросил своего мастера, «как всё прошло», — спрашивать о таком не полагалось… Даже завуалированный ответ был опасен.

Игорь всего лишь улыбнулся.

— Приятно быть дома. А чаю не надо, благодарю, его приготовят мои личные горничные.

— Ваша воля, разумеется… — наклонил дворецкий свою плешь, тайно поглядывая на девушек за спиной Игоря. Беловолосые, с горящими глазами, — как у чёрта — одна низкая, другая высокая. Юный генерал взял их с собою в путешествие, несмотря на его секретность… Теперь всё было понятно. Наверное, они…

Размышляя об этом, мужчина удалился.

Игорь зашёл в свой особняк и сразу же направился на второй этаж. Было пыльно. Юноша воспретил прибираться, пока его не было, а сразу по возвращению проверил все свои ловушки. Вроде ни одна не сработала, только вон там бумажка упала, но это, кажется, из-за порыва ветра, когда он открывал дверь… А значит никто в его комнату не проникал.

Юноша расслабился и свалился в своё кресло. Затем повернулся и посмотрел в окно, на уже почти совсем лысый горный склон… Вскоре повеяло кофейными ароматами, — работала Вторая, — и юноша заметил про себя, что приятно всё-таки снова быть дома.

Ещё некоторое время он любовался лесными зарослями, похожими на колючие кусты без листьев, а затем повернулся к Маргарите первой, которая с чрезвычайно напряжённым видом прибирала пыль маленькой тряпочкой. Прибирала медленно, осторожно, чтобы ничего не уронить. Игорь посмотрел на девушку и сказал:

— Ты довольно бесполезна, если так подумать.

Маргарита вскинула на него свои горящие глазки:

— …Верно. Но это ваша вина, Мастер.

— Помню. Прошу прощения.

После появления Второй, знания которой были немного более упорядоченными, — без пробелов, которыми страдала Первая, — Игорь узнал, какую-же всё-таки ошибку совершил при создании своей Изначальной Маргариты. В идеале он должен был найти для неё в качестве инкубатора какую-нибудь волшебницу — вместо этого им стала случайная женщина.

Как именно стала — немного непонятно, ведь выбиралось такое лично, вручную, направлением в жертву маны, но верно дело было в том, что Игорь тогда был переполнен энергией после поглощения своей первой брони. С женщиной он той переспал… Была где-то здесь связь, надо только присмотреться.

Поэтому Маргарита первая получилась немного недоношенной, как если бы её мама курила, пока ходила брюхастая.

— Я идеально могу выполнять мои основные задачи, Мастер, — сказала девушка.

— Это правда, — кивнул Игорь.

Первая, как порождение в основном его собственного генетического материала, могла, в отличие от всех прочих Маргарит, управлять Воландом. Это было очень полезно, ведь оставляло большой простор для действий и манёвров. А ещё знания девушки, пуская и с пробелами, в иных вопросах были намного глубже, чем у её сестры.

— Благодарю, — сказал Игорь, когда Вторая вернулась с ароматной чашечкой.

…Так что единственной проблемой первой были её хозяйские способности. А ещё теперь, когда они стоят прямо перед ним, в один ряд, Игорь не мог не заметить, что первая была немного больше в его вкусе. Не потому что он был педофилом, — он им не был, — и ему нравились девушки поменьше и более плоские, — у второй с этим всё было в порядке, — а потому что…

Вообще, если так подумать, никаких других объяснений тут не было. Странно. Он вроде бы никогда не испытывал влечения к детям, так почему же первая нравится ему больше? Может быть дело в характере?

— Что-то ещё, Мастер? — нетерпеливо спросила Маргарита.

— Мне кажется, Мастер на нас пялится, первая. Давайте не будем ему мешать…

…Определённо в характере.

— Я хотел спросить, сколько ещё мне переваривать? И насколько я стану сильней? — спросил Игорь и взял чашечку кофе. Как обычно — с тремя обильными ложками молока.

— Вы поглотили Сокровище, мастер, и не обычное. Это займёт много времени, — сказала Вторая.

— Сильно больше. Концентрация маны в той броне в восемь раз превыщала норму… Вы закончите через неделю.

— И после этого мой доспех станет Национальным достоянием?

— Нет, — покачала головой Первая. — Для этого вам понадобится поглотить ещё два доспеха ранга сокровище.

— Значит обычно для продвижения нужно десять штук. Хм.

—…И даже тогда вы станете только самым слабым Национальным Достоянием. Это всего лишь начало, Мастер.

— Начало? А в чём тогда состоит конечная точка?

Маргарита the I нахмурилась, посмотрела в пустоту своими горящими глазками, и, спустя пару секунд, заявила:

— Я не помню…

— Бывает.

Игорь улыбнулся.

Как раз в это время в его кабинет постучали, а потом занесли высокую стопку документов и поставили её на стол. В этот раз их было даже больше обычного. Его не было аж несколько дней, а недавно произошло чрезвычайно важное событие — очередное восстание… С которым срочно нужно было что-то делать.

Благо в большинстве своём документы были простыми донесениями, которые не требовали решения, но лишь роспись. Игорь почитал бумажки и с радостью заметил, что его предположение было верным, и в этот раз на борьбу с восставшими оккупационное правительство отправило свою собственную армию.

После войны войска Японии были обескровлены и лишены всякого тяжкого вооружения, — Синкэнов у них было даже меньше в пропорциональном отношении, чем у самого Игоря. Нулевые шансы, что такое войско успокоит бунтовщиков. Нет, британцы преследовали другую цель. С помощью этой армии они хотели просто немного замедлить восставших, пока новый генерал не прибудет в Хакодате и не возьмёт под своё командование обезглавленную армию Ванкувера…

…И не ударит им в спину.

Собственно, Алая Они и сама это понимала, и судя по свежайший докладом стремительно поворачивала свои новоявленные силы на север. Это было удобно и для Игоря в том числе, — чем ближе была её армию, тем легче было организовать в неё контрабанду, да и помочь в доспехе, когда будет нужно…

Кроме этих были и другие, не менее насущные дела. Совсем немного времени оставалось до церемонии награждения Игоря. Юная принцесса уже приехала во Владивосток и в ближайшее время уже должна была садиться на пароход. Следовало поспешить с приготовлениями… Кстати говоря, — Игорь посмотрел на белый конвертик, помеченный Императорской печатью. Не той, поддельной, которой он сам время от времени пользовался, дабы создавать видимость тайных поручений, а самой настоящей.

Письмо это было от принцессы. Написанное довольно фривольно. Девушка говорила, что с удовольствием погостит в поместье молодого генерал-лейтенанта…

Нужно было всё хорошенько подготовить, ну а пока…

— Ещё кофе, пожалуйста, — попросил Игорь ещё чашечку и взялся с ручкой наперевес на приступ горы документов.

…

Следующие несколько дней юноша довольно упорно работал. Каждый день он исполнял свои обязанности, а заодно читал сводки и сообщения о приближении Алой Они, чтобы к прибытию её войска уже было налажена контрабанда. Сделать это было не просто, хотя бы потому, что возникнут вопросы, если восставшие японцы вдруг начнут стрелять из русского оружия и русскими пулями.

Приходилось использовать старые запасы и бункеры ещё Японского происхождения на Хоккайдо. Благо их было немало. В своё время один местный генерал пытался превратить остров в самодостаточную крепость, чтобы отражать с неё грядущее русское нашествие. Благо до этого не дошло, Япония капитулировала заранее, и в итоге Хоккайдо без боя перешёл Российской Империи.

Ну и потом, поскольку среди всех участников войны Россия вступила под самый конец, им не особенно были и нужны все эти горы амуниции. Даже просто чтобы организовать их перевоз и утилизацию требовалось намного больше денег, чем в итоге можно было с этого заиметь. В конце концов это были не станки и прочая индустрия, которую паровозами вывозили из восточной Германии, родины исконно русского философа Эммануила Канта…

Вот оно и завалялось.

Вот Игорь этим и воспользовался.

Действовать, к сожалению, приходилось постепенно, очень сдержанно, потому что излишне массовая операция могла привлечь много внимания. Причём не только начальства юноши, но и некоторых крыс.

Игорь активно вылавливал шпионов в своих войсках. Сейчас они были особенно опасны, и с ними нужно было что-то делать. Причём Игорь давно уже знал, что британцы стараются выдворить Россию из Японии, а значит на кротов, которые бы подпортили их фундамент, скупиться они не будут.

Юноша находил их по несколько штук в день. Игорь невольно поражался, сколько же в его рядах было вражеских агентов. Их было даже как-то слишком много. Причём некоторые из них держали связь с Владивостоком, с Порт-Артуром… Это была грандиозная, сложная сеть, закопанная под землёй, и юноша испытывал такое чувство, что если слишком сильно потянет за выпирающий кончик, может взбаламутить всю Россию.

Зачем Британцы соорудили что-то подобное? Это уже нельзя было объяснить простым желанием выдворить русских из Японии. Затевалось что-то грандиозное, может быть даже…

По крайне мере в данный момент, размышлял юноша, они делать ничего не будут, пока у них горит задний двор в лице бунта Мисураги… А значит ему нужно было подбрасывать дровишки в это зарево…

…

И вот, неделю спустя, утром в понедельник Игорь встал немного раньше обычного, а потом, продолжая изменять своему графику, он позавтракал в столовой на первом этаже, там же выпил чашечку кофе, умылся и направился на прохладную осеннюю улицу.

Во дворе юноша уселся в машину, которая повезла его вниз с горы. Забавно было видеть, как пейзажи, который он наблюдал во время своего первого визита себе домой, откатываются назад, словно плёнка, которую в проекторе пустили задом наперёд.

Даже на вокзале Игоря встретило всё то же людное копошение и всё те же лица, которые встречали его в первый раз. Кирсанов сразу же поздоровался с Игорем, — здравствуйте-с… — Скоморохин поклонился. Последовал град рук. Людей было даже немного больше, чем во время первого его визита, и все они волновались и шептались.

Небо было утреннее, голубое — высокое и прохладное. Осень была уже на последнем издыхании — ещё немного, и голубая высь раскрошится белой пыльцой.

На высоких столбах вокзала сидели птицы. Обычные, не выразительные чёрные птицы и один большой белый сокол. Игорь почувствовал дрожь, затем услышал грохот, все прочие птицы улетели, а этот так и сидел и смотрел, как приближается, испуская облака белого пара, паровоз.

Остановка.

Ещё где-то минута и вот приоткрылась дверца и на вокзал сошли по железным ступенькам белые ножки. Девушка была в платье, в туфельках, в белой шляпке, что прятала её лицо, — дунул ветер, сорвал её, кто-то подхватил, засияли золотистые волосы.

И раз-два-три. Хором:

— Добро пожаловать, ваше высочество!

…

— С прибытием, ваше высочество, — хором сказали все на платформе и сразу юноша, у которого вышло словить убор девушки, поклонился и протянул его в белоснежные руки. Принцесса Татьяна Романова поблагодарила его улыбкой — величайшая благодарность.

Затем Игорь вышел вперёд, — такая у него была роль, ещё раз поздоровался, в этот раз на бис, и сказал:

— С прибытием, ваше высочество, — одновременно рассматривая лицо увлечённо поправляющей свой головной убор девушки:

Ухоженный носик, аккуратные щёчки совсем без румянца, но прекрасной, снежной белизны, игривые и просторные голубые глаза, когда принцесса всё же посмотрела на юного генерала. Немного взъерошенные — ветром ли — золотистые волосы. Девушка была красива, занятным был её голос, — не звонкий, не певучий, не мягкий… Очень дружелюбный.

— Здравия желаю, генерал, — и сразу милейшая улыбка. Татьяна кивнула Игорю и обратила своё сияющее личико на прочих собравшихся на вокзале:

— И вы здравствуйте…

И сразу же люди, как мушки, облепили золотистую девушку. Стали здороваться с ней, называть свои имена, заявлять об уже готовых для ней подарках и приглашать на званые вечера. Вроде бы даже, вспоминал Игорь, ему докладывали о подковёрной борьбе между разными городскими фракциями за каждую свободную минуту принцессы. Они были дороже золота…

Девушка судя по всему понимала своё значения, и была очень дипломатична и вежлива. Она давала согласие на визиты очень равномерно, и казалось, никто не ушёл от неё печальным. Затем она очень вовремя сослалась на усталость после своей поездки — ну разумеется — махнула на прощание и ловко, как на балу, оказалась прямо возле Игоря, который стоял немного в стороне.

Девушка озарила его улыбкой.

Повисла тишина.

Было немного странно, что она просто стояла, смотрела на него и улыбалась.

— Вас проводить? — поинтересовался Игорь.

— Буду очень благодарна, — кивнула девушка и последовала вместе с юношей, который приоткрыл для неё дверцу, в машину.

При этом она продолжала его осматривать.

Занятно.

Игорь хлопнул дверцей, и вместе они уселись на заднее сиденье.

— Я много о вас слышала, генерал, — заговорила девушка, когда машина тронулась и юноша закрыл звукоизолятор, чтобы водитель не мог услышать ни единого их слова.

— Вот как. Надеюсь только правду.

— Даже так! Обыкновенно говорят: только хорошее. Вы настолько в себе уверены?

— Можно сказать и так.

— Чего и следовало ожидать от славного героя, который скоро получит медаль от прекрасной принцессы, хм…

— Я просто совершал свой долг, ваше высочество. Кстати говоря, я слышал на вас недавно совершено было нападение?

— Действительно, такое было. Но уже так давно, что я совсем забыла…

— Прошу прощения, что напомнил вам.

— Не стоит, это чудесные, волнующие воспоминания. Без них жизнь была бы очень скучной, генерал… Игорь. Могу я называть вас Игорь?

— Как вам угодно.

— Благодарю; в таком случае, Игорь… Знаете, а я лучшая подруга вашей сестры.

У юноши перехватило дыхание. Непроизвольная реакция, которую он часто замечал за собой, когда речь заходила про его сестру Елисавету. Как будто сердце ныло. Принцесса очевидно это заметила, потому что улыбка её стала ещё ярче.

— Лучшая и единственная. Она очень одинока и скучает по своему драгоценному брату.

— Очень жаль. К сожалению, — Игорь наигранно зажмурился, — долг не позволяет мне вернуться.

— Разве может быть долг, — на этом слове девушка взяла паузу. — Выше долга брата перед своей сестрой?

Игорь улыбнулся.

Затем они ещё немного поговорили. Принцесса спрашивала Игоря про город, про здешние достопримечательности, про красивые, достойные внимания виды и магазины.

Касательно последнего юноша лишь покачал головой. Коммерция была разрушена после прибытия российского гарнизона и лишь с недавних пор его усилиями начинала подниматься с колен. Однако, если принцессе действительно так хотелось примерять кимоно, он разумеется его для неё раздобудет, причём самое лучшее…

Что же до пейзажей, то интересный вид можно наблюдать с вершины холма, на котором располагается его поместье. А вот и оно, кстати говоря.

Машина остановилась, и пара вышла на площадку перед высокой чугунной решёткой. Они пошли по тропинке в сторону большого особняка в европейском стиле, у порога которого уже дожидалась прибытия своего мастера прислуга. Игорь заметил про себя, пока они пересекали дворик, что было бы очень гармонично взять сейчс девушку за руку. Делать этого, разумеется, нельзя было ни при каких обстоятельствах.

Порядки в этом измерении немного отличались от прежнего мира юноши. Касаться членов Императорской семьи, наивысшего ранга дворянства, по крайне мере на публике строжайше запрещалось.

Когда они зашли в поместье, служанки немедленно проводили принцессу в заранее приготовленную комнату, чтобы она могла переодеться с дороги. Зашёл шофёр с её чемоданчиком. Игорь в свою очередь поднялся к себе в кабинет. Там было довольно пустынно. Никто его не встречал. Маргариты отправились на задание.

Они должны были завершить последние приготовления в организации контрабанды на остров, куда вот-вот должна была нагрянуть Алая Они. Обе девушки были незаменимы, потому что могли использовать Кладенцы — Воланда и Серебрянку, как обозвала Вторая свой снайперский доспех. Вернуться они должны были уже ночью, ну а пока…

— …

Игорь посмотрел на гору бумажек и обращений, которые едва ли не сгибали под своим весом его тяжёлый дубовый стол.

Пришло время взяться за эту гору…

Юноша осторожна стянул первый листочек, взял ручку и принялся за работу.

Пока Игорь занимался своими делами, к нему время от времени захаживал плешивый дворецкий и докладывал, как обживается принцесса… Вот приехал грузовик с её вещами… Да-да, можно выделить для них первую и вторую и третью комнаты на втором этаже… А саму девушку поселить тогда в четвёртой… А вот и обед — Игорь не голоден, принцесса идёт на прогулку. Ах, вот и ужин…

Во время трапезы принцесса опять была разговорчива, и снова говорила она почти всё время про сестру Игоря, Елисавету, про их совместную учёбу в лицее, который девушки посещали время от времени, — не потому что Елисавета была прогульщицей, а потому что кроме всего прочего она была телохранительницей Принцессы, и если той хотелось вдруг сбежать в магазинчик или на природу, волей-неволей приходилось её сопровождать…

— Ах, а ещё у неё появился любовник.

— Правда? И кто это?

— Секрет… — ответила Татьяна, внимательно наблюдая за реакцией Игоря. — Кстати говоря, какой чудесный суп. Он называется рамен? Очень вкусно…

По завершению ужина Игорь вернулся в свой кабинет, закончил со всеми делами и вышел на прогулку, на дорогу, под яркие, уже пробивающиеся сквозь зыбкую голубую дымку небосвода звёзды. Такие ясные, и такие блеклые… Этим звёздам было далеко до тех сверкающих брильянтов, которые он видел зорким зрением Кладенца.

Вернувшись с прогулки, Игорь стал собираться ко сну. Он умылся — во второй ванночке, на первом этаже, потому что большую ванну этажа второго занимала принцесса, — надел халат и, зайдя через кабинет в спальню, свалился на свою просторную кровать.

Так он лежал с минуту, как вдруг скрипнула дверь, и в комнате что-то зашуршало. Юноша открыл глаза и увидел две горящие пары глаз.

— Всё сделано, Мастер, — заговорила Маргарита.

— Очень хорошо. Вы свободны, — кивнул Игорь, как вдруг Вторая посмотрела на дверь и заметила:

— К вам кто-то крадётся, Мастер.

Первая нахмурилась.

Игорь кивнул и молча достал из-под подушки пистолет. Девушки в это время стали осматриваться, куда бы им спрятаться, и в итоге, с лёгкой руки Второй, залезли в просторный платяной шкаф.

Спустя чуть меньше минуты дверь снова заскрипела, и в комнату юноши зашла свечка на белых ножках.

— Добрый вечер, генерал…

— Добрый, ваше высочество. Вам что-то нужно?

— Может быть… Сможете догадаться, что?

Игорь кивнул. Догадаться было не сложно, учитывая, что принцесса была совершенно голой…

А ещё она была беленькой и нежной на вид, как куколка с молочной кожей, на которой, тем не менее, тут и там виднелся румянец… Всё же принцесса только что была из тёплой ванны.

Девушка прошлась вперёд, с улыбкой, и присела Игорю на кровать. Юноша прищурился, разглядывая её невинно-светлое лицо. Потом ей вдруг неудобно стало просто сидеть, и она разлеглась на кровати, прямо возле ног Игоря, — мокрые золотистые волосы прильнули к белому покрывалу.

Юноша всё смотрел на девушку, на её ресницы, приоткрытые губы, белые зубки… Он взял её за руку, нежную как шёлк, осмотрел её — девушка была покорна — и заметил:

— Вы слишком долго лежали в ванне, ваше высочество. Фаланги ваших пальцев сморщились.

— Хм… — вдруг девушка приподнялась, снова присела и сама рассмотрела свою руку.

— Вот как… В следующий раз буду за этим следить… Ах… Я так полагаю, я зря сюда пришла?

Игорь улыбнулся.

— А мне было так интересно, генерал, чтобы бы вы сделали, если бы я закричала, в процессе, что вы меня насилуете…

— Я был бы в полном вашем распоряжении, — опустил голову Игорь, но про себя добавил, что если бы что-то такое действительно произошло, ему верно пришлось бы, чтобы сохранить свою жизнь, тут же свернуть девушке шею, а потом сделать вид, что к ним ночью пробрался убийца…

— Как занимательно. Моё сердце теперь просто разрывается от того, что ничего так и не случилось. А ведь я содрогалась от предвкушения.

— Наверное, потому что вы голая и вам просто холодно, ваше высочество.

— Наверное… Я ведь заодно побрилась ради этого вечера, и теперь мне немного поддувает…

— Прошу прощения…

— Ничего. Так и быть. Сегодня я буду спать одна, — сказала девушка и прошлась в сторону дверцы. Но уже там она зависла и произнесла:

— Чуть не забыла. Помните, я говорила, что у Лены есть парень?

—?

— Я пошутила; на самом деле она всё ещё совершенно одна… Я за неё даже немного волнуюсь. Что если она так и останется старой девой? Я предлагала ей своё тело, чтобы избавить её от этой страшной судьбы, но она мне отказала… Хм.

— Жаль.

— Действительно. Пока-пока! — девушка закрыла дверцу и унесла свечку, оставляя Игоря в кромешной темноте. Мужчина посмотрел на закрытую дверь, затем на потолок и в окно, на гору и на звёзды. Меж тем открылся шкаф, и в комнату вышли Маргариты.

— Если вы всё ещё возбуждены, Мастер, могу предложить минет, — заметила Вторая.

— Спасибо, воздержусь, — немного поразмыслив ответил Игорь и прищурился.

На самом деле в любой другой раз он бы скорее всего не стал противиться, если бы посреди ночи к нему заявилась голая и совершенно прекрасная девушка. Но сегодня был особый случай. А вернее даже сказать, сама девушка была особым случаем.

Женщины разумеется все прекрасные цветочки, но этот цветок… Все инстинкты, весь опыт Игоря кричали ему в один голос, что он был ядовит… Что было тоже в общем-то неплохо — всё ядовитое, или остренькое, с шипами — как Алая Они, — было очень даже в его вкусе, но проблема в том, что в его голове раздавался ещё один крик:

А именно голос первой, которая телепатически сообщила Игорю, что где-то там, на горе, которую он сейчас внимательно разглядывает, притаился Кладенец… Который тоже внимательно на него смотрит.

— Он всё ещё здесь? — спросил Игорь.

— …Нет, — ответила Маргарита первая, поворачивая голову. — Он приближается, — она повернула лицо. — Туда.

— В комнату её высочество… — юноша кивнул. — Хм. Занятно.

…

В это же самое время принцесса вернулась к себе и сразу же присела за столик, достала ручку, листок бумаги и уже приготовилась писать, как вдруг…

Щёлк.

Окно приоткрылось, дунул прохладный ветер. Голая девушка вздрогнула, а затем посмотрела вместе со своей птицей, которая сидела верхом на золотистой клетке, на чёрный силуэт, зависший на балконе. Неизвестный сидел на корточках и в длинном пальто.

— …

— Добрый вечер, — сказала ему принцесса Татьяна.

— Почему? — раздался глубокий и грубый, но явно женский голос.

— Почему я сказала его не убивать?

— …

— Наши небеса назначили меня любимую ответственной за это решение. Если я так сказала, значит нам это выгодно, вот и всё.

— …Я тебе не доверяю.

— Ты нет, но твой мастер доверяет. Хм? Кстати-кстати, разве не пора тебе уже к нему вернуться? Мне кажется, он скучает.

— …Я за тобой слежу, — сказал на прощание голос, и тёмный силуэт растворился.

Принцесса Татьяна выдохнула. Выдохнула и её птица — большой белый сокол. Затем девушка поежилась, прикрыла окно и написала с упоением первые строки своего письма:

Дорогая… Елисавета! Сегодня я встретила твоего брата. Он очень милый. Когда я пришла голая в его комнату посреди ночи, он меня отверг. Прямо как ты в своё время! Страшная тенденция, но я утешаю себя мыслью, что это вы настолько преданы друг другу…

Проще говоря, если я права, и ты действительно влюблена в своего брата, у тебя всё ещё есть все шансы…

…

Следующим днём Игорь вновь завтракал в непривычной для себя обстановке: на первом этаже и в компании её высочества принцессы Татьяны Российской Империи.

— Самой красивой принцессы, — добавила девушка.

— Не смею оценивать, — ответил Игорь.

— Жаль. Мне кажется, вы один из немногих, генерал, кто располагает всеми фактами, чтобы сделать самую объективную оценку… — заметила девушка. — Ведь у вас такой зоркий взгляд! — и посмотрела на Маргариту и Маргариту, которые стояли за спиной Игоря во время трапезы.

— Какие чудесные горничные. Какие красивые у них глаза… Теперь я понимаю, почему вчера у нас ничего не вышло, — покачала головой. — Даже самый голодный желудок не позарится на простенький тортик после двойного блюда.

Игорь лишь улыбнулся, продолжая орудовать вилкой.

— Ах, кстати говоря, генерал, — девушка вскинула указательный палец. — Я хотела вам кое-о-чём рассказать, о чём вам в ближайшее время должны сообщить. Говорить об этом пока нельзя… Но я могу проболтаться.

— О чём же?

— Хм… Я скажу, если вы вспомните, где у меня родинка… — заявила девушка.

Игорь кивнул:

— На левой ягодице, ваше высочество.

— Бинго!

— И о чём же вы хотели проболтаться?..

— Ах, это. Очень хорошая новость. Скоро вы сможете увидеть свою сестру — вас вызывают в Москву.

— Зачем? Ещё церемонии?

— В некотором смысл; если церемонией можно считать военный трибунал…

…

…

Sir Igor… I wonder if he can be considered a sir. Should I go for a better word..?

Принцесса Юкио хмуро водила ручкой по белой бумажке.

Девушка собиралась написать письмо, но вот уже добрые десять минут она не могла завершить даже первой строчки.

Юкио вздохнула

Сложно сочинить письмо, когда ты даже не уверена, что же вообще написать… Но что-то написать было нужно, необходимо… Девушка приподняла глаза и посмотрела на светильник, стоявший на её рабочем столике из красного дерева, прямо напротив окна, чернеющего прямоугольником ночи.

Сразу после смерти генерала Ванкувера девушка покинула город, — очень вовремя, учитывая все произошедшее в нём после этого события: очередное восстание, осаду… Юкио избежала всего этого и вернулась в родовое поместье своего отца, принца Юдзиро. Там она провела несколько дней, пока однажды не получила приглашение своего дядюшки Императора во дворец.

Зачем он её пригласил? Потому что волновался за неё? После того случая, с избиениеv в народе пошли волнения. Трагизм и жертвенность ещё сильнее подкрепили её популярность среди простых людей… Очень может быть её дядюшка тоже заволновался, и Юкио даже могла принять эту теорию на веру, если бы не определённые странности, которые девушка заметила уже во дворце.

Так, например, министров и всякой прислуги, которой раньше было пруд пруди, — по крайне мере в её воспоминаниях — нынче стало подозрительно мало, отчего просторный дворцовый комплекс казался совсем запустелым. Единственные оставшиеся служанки ходили с опущенными головами.

Не то чтобы девушке это было неприятно. Наоборот, впервые за долгое время она могла вздохнуть спокойно, ощущая свободу от людей, которые хвалят её безупречность, и которых ей так и хочется раздавить, — от которых её тошнило…

Чистый воздух, тишина, спокойствие, — всё это умиротворяло, и в то же время странное ощущение было у девушки, что если она копнёт немного глубже землю прохладного сада — она достанет пригоршню червей…

Собственно, про сад. Одна из служанок, ухаживающих за цветами, которую Юкио замечала каждый раз утром во время своей прогулки, недавно исчезла…

Юкио она пробовала спрашивать, что же произошло с этой девушкой, но вместо ответа получила лишь испуганный взгляд другой служанки, которая не смогла выговорить ни слова. Всё это разумеется было подозрительно, и в то же время сообщать о происходящем, не имея никаких дельных фактов было бессмысленно… Вот девушка и зависла над своим письмом, не зная, что и написать, но взволнованная ощущением, что написать что-нибудь всё-таки нужно…

…Sir, I…

Тук-тук-тук!

Юкио встрепенулась, бросила бумажку в открытую дверцу светильника и сказала:

— Войдите, прошу.

Дверь скрипнула, открылась, и в комнату зашёл мужчина примерно сорока лет, худощавый, местами седой, немного бледный, с измученными чёрными глазами.

На его припущенных плечах висело голубое кимоно, завязанное небрежно.

— Я не мешаю, Юкио? — тёплым голосом поинтересовался мужчина.

— Разумеется нет. Прошу вас… Дядюшка. Ваше величество.

Мужчина неловко улыбнулся, зашёл в комнату и уселся на подушку на полу. Юкио покинула стол красного дерева и тоже уселась на земле напротив своего гостя.

Затем девушка внимательно, но всё же очень скрытно посмотрела на мужчину, который был никем иным, как Императором Японии. Тот слегка улыбнулся и спросил, с явной заботой в голосе:

— Тебе тут не скучно, Юкио?.. Можешь иногда выбираться в город, если хочешь.

— Благодарю, дядюшка, — поклонилась девушка и замолчала. Мужчина почёсывал свой бритый подбородок и смотрел в одну точку где-то в своём собственном сознании. Наконец он вздрогнул, опустил плечи и заговорил:

— Беспокойные нынче времена, Юкио…

— …Это так, дядюшка.

— Сложные времена… Второе восстание! А я уж думал всё закончилось. Но наш народ не так и просто утихомирить, — заметил мужчина и неловко улыбнулся.

Юкио молчала.

В одно мгновение множество предположений пронеслось в неё в голове: как же ответить на такой поистине каверзный вопрос? Согласиться? Опасно. Она может выдать в себе сочувствующую восстанию. Император после завершения войны старался сохранять в народе гармонию. Не раз и не два девушка слышала, как её собственный отец говорит о нём как об излишне миролюбивом человеке…

О ней и так ходили определённые слухи. Может затем Император её сюда и вызвал: проверить, а не является ли она сторонницей восстания? И если она себя выдаст, её вообще больше не выпустят из дворца… Всё это было чрезвычайно опасно, но с другой стороны… А вдруг Император наоборот, изменил своё мнение? Что если он не хочет больше сидеть сложа руки, хочет что-нибудь сделать, и даёт её прямо сейчас на это намёк?..

Или… Если он ещё не решился? Если ищет поддержку? Кого-нибудь, кто направит его на правильный путь? Юкио серьёзно задумалась и ответила…

— Именно так, ваше величество.

— Так, да… Как-то так.

Вдруг Император выдохнул и заговорил:

— Знаешь, Юкио, твой отец… Мой брат. Он в своё время осуждал моё решение выйти из войны. Говорил мне своим суровым голосом: да как ты можешь! Тебе за это припомнят тысячи поколений! Ух… До сих пор спина дрожит, — улыбка.

— А ещё раньше все эти министры уговаривали меня начать войну. Якобы если сейчас ничего не сделать, когда делится мир, нас самих после этого могут поделить… Вот и поделили. Я хотел всё исправить и пошёл на мирные переговоры на любых условиях, я думал, что поступаю правильно. Стараюсь уберечь жизни моего народа, но в итоге, — вздох.

— Восстание за восстанием, с моим именем на устах. Даже когда его Император опустил голову, наш народ смотрит всё выше и выше.

— Здесь нет вашей вины, ваше величество. Вы поступили как мудрый правитель.

— Мудрый… Я уже не уверен. Настоящий Император не должен защищать своих людей. Он должен олицетворять их волю, — заявил мужчина беспомощным голосом и посмотрел Юкио за спину, отражая глазами огонёк светильника.

— Возможно я должен был сделать, как они меня просили. Сражаться до конца.

— Это было бы опасно, ваше величество. У нашей Империи не было шансов против целого мира.

— Не было шансов… Знаешь, Юкио, если бы мы решили действительно сражаться до конца… — проговорил мужчина и вдруг замолчал. Молчал десять секунд, двадцать. Юкио приподняла глаза, чтобы посмотреть на своего дядю, и вздрогнула. В его глазах, несмотря на огонёк светильника, девушка увидела невообразимый, страшный холод.

— Ну что-то совсем уже поздно, — вдруг мужчина опустил голову и снова улыбнулся.

— Извини что я тебя так беспокою в такой час, и до завтра. Если хочешь в город, просто попроси.

— Как скажите, дядюшка.

— Вот и хорошо… — мужчина кивнул и вышел за дверь…

…

Через несколько дней после прибытия принцессы прошла столь ожидаемая церемония награждения. Устроили её на главной городской площади, возле бывшей мэрии — нынешней администрации военного округа. На праздник пришли тысячи солдат, которым устроили в этот день заслуженный выходной.

Выдвигалась идея согнать кроме всего прочего городских жителей и крестьян из окрестных деревень, чтобы не было такого засилья шинелей на фотографиях, но Игорь отказался. Сейчас не время было волновать народные массы. Когда совсем рядом гремит восстание это было особенно опасно.

Сама церемония прошла словно чудесный рыцарский эпос. Прекрасная принцесса повесила медаль на шею юному генералу. Овации! А потом, с той же сияющей улыбкой девушка вручила Игорю конверт с печатью Императорского дома.

Немногие обратили на него внимание, а кто всё-таки заметил, — верно подумали на некий очередной тайный приказ и не придали значения, по крайне мере до вечера, когда весь город ошеломило немыслимое известие.

Генерала-лейтенанта Игоря Трубецкого срочно вызывают в Москву. На трибунал! Обвинения? Старшейшее — измена родине!

Следующие дни были стремительны. Всё происходило так быстро, как будто это был безумный сон. На следующее же утро генерал отбыл на поезде, а ещё через пару десятков часов пришло сообщение, что пароход забрал его в Сибирь. Лишь к этому времени солдаты пришли в себя и стали срочно писать в верховное командования заверение о своей сердечной уверенности в невинности господина генерала… Ну а Игорь?

— …Хм.

Юноша стоял на палубе массивного парохода и смотрел, как рябит солнце в дрожащих водах великого моря. Белые облака были где-то на горизонте. Прямо над головой у юноши небо висело совсем голубое небо. То и дело из вышины доносились крики чаек. Но самих птиц было не видно. Где же они?..

— Чудесный пейзаж, генерал, — за спиной Игоря прозвучал нежный голос.

Юноша посмотрел на принцессу в её белом платье и белой шляпке. Шляпку девушка придерживала, чтобы она не слетела на ветру, а платье, под напором того же ветра, плотно облегало её фигуру. Прекрасный, волнующий намного больше чем море вид, заметил про себя Игорь и улыбнулся.

— Одно из немногих развлечений в путешествии, ваше высочество.

— Правда-правда. Помню, как я умирала со скуки, когда сама сюда ехала. Я написала Елисавете больше десяти писем, но ни на одно не получила ответа, — девушка печально опустила голову.

— Соболезную.

— Не стоит. Приятно, что в этот раз вы решили составить мне компанию, господин генерал, — засияла девушка.

Игорь доброжелательно кивнул.

— Так прискорбно, что уже очень скоро наши пути разойдутся, — вздохнула принцесса.

— Вам ведь нужно в Порт-Артур?

— Именно. Переговоры с Китаем. У царственной особы столько дел! А ведь мне так хотелось снова повидаться с Леной, и увидеть её воссоединение с родным братом. Вы так давно не видели друг друга. Скучаете?

— Возможно, — ответил Игорь, и снова он испытал это странное, давящее чувство на своём — своём ли — сердце, возникавшее у него каждый раз, когда речь заходила про его сестру. Что это было за ощущение? Некий осадок от прежнего владельца тела? Он напоминал вину… Теперь Игорю действительно хотелось повидаться с этой девушкой, по меньшей мере ради интереса.

— Ох, надеюсь мы не мешаем?

Игорь повернулся и увидел за спиной девушки Кирсанова, а рядом с ним, как собачку на поводке, очень нервного Скоморохина.

— Добрый день, ваше императорское высочество, — поглаживая ус поздоровался мужчина. Принцесса Татьяна улыбнулась, Скоморохин сразу же поклонился. Их обоих вызвали вместе с Игорем в качестве свидетелей в его процессе.

— Мы собирались пригласить его превосходительство на увеселительную игру в карты, чтобы немного скоротать время, — заявил мужчина.

— Почему бы и нет, — сказал Игорь.

— Ох, карты. Как интересно. Можно и мне с вами? — сразу же спросила девушка.

Скоморохин заволновался, но Кирсанов только улыбнулся и сказал:

— Разумеется. Воля сюзерена, — закон…

— А на что мы будем играть? Предлагаю на раздевание.

— Слишком скандально, выше высочество-с…

— Тогда на переодевание. Вы бы прекрасно смотрелись в моём платье, господин генерал.

— …Воздержусь.

…

Владивосток — жемчужина… Ну по крайней мере приморья. Город чудесный и колоритный, и которым Игорь совершенно не успел налюбоваться, потому что сразу по прибытию на пирс юношу забрала машина и увезла прямо на вокзал.

Там он уселся в поезд и… Поехал.

— В этот раз дорога будет немного дольше, — заметил юноша, когда за окном пробегали уже последние крупицы города, разбросанные по сибирскому простору.

Ему никто не ответил, — разумеется, нынче в купе он был совершенно один. И всё же Игорь улыбнулся, а затем достал книжку, — учебник японского, — и, повторяя один за другим произношения иероглифов, начал своё долгое путешествие через великую Сибирь…

У него на пути были Китай, Монголия, многие другие земли… Чтобы немного разбавить дорогу, ну и просто в образовательных целях, Игорь кроме всего прочего решил изучить все эти страны.

Таким образом, вместе с километрами железной дороги, по которым бежал его поезд, Игорь как бы раскрашивал карту «России и Земель Окрестных», которая висел в его купе, прибавляя ей третье измерение пейзажами, которые рисовались за окном — долинами, лугами, горами, реками захудалыми деревушками и огромными лесами, — и четвёртое, историческим контекстом.

Игорь довольно поверхностно знал историю своего прежнего мира, но всё же достаточно, чтобы углядеть основные различие с историей мира этого.

Начиналось его путешествия с приморья. Его здешний вариант, как и в прошлом мире Игоря, Россия получила по итогам Пекинской конференции от Китая. В те годы — шестидесятые девятнадцатого столетия — как раз бушевала первая Опиумная война.

У потрёпанной и униженной Империи не было выбора, кроме как пойти на уступки Российскому гиганту на своём севере.

На самом деле история китайской Империи этого мира была довольно показательной. Казалось бы, такое массивное, богатое как на человеческие, так и на природные ресурсы государство по определению должно быть доминирующей силой в любую эпоху. Ведь они могли производить набольшее чисто магов и Кладенцов, и именно они, а вовсе не технологии пушки и ружья были определяющим фактором, когда речь заходила про силу государства.

И действительно, за свою историю китайцы и вправду произвели брони больше любой другой страны, но так уж получилось, что именно они больше всего своей брони и уничтожили. Они были страшно расточительны. И во многом это была проблема государственного строя.

Если в Европе довольно рано зародился феодализм, из-за которого дворян на захваченных землях короли обыкновенно превращали в своих вассалов, то китайские ваны были более суровы и нередко практиковали полное истребление своих противников, чаще всего других китайцев.

Так, например, в период образования первой Империи Цинь был один такой случай, когда по итогу битвы генерал приказал собрать всех вражеских воинов и дворян и закопать их глубоко под землю, а Кладенцы их передать своим собственным слугам. После этого люди поняли, что сдаваться — гиблое дело, и вместо этого всегда выбирали смерть. Дворяне взрывали себя вместе со своими доспехами, лишь бы они не достались ненавистному врагу.

А уже после образования великой Империи её первый император Цинь Шихуанди сперва велел волею своих диктаторских замашек сжечь все техники по созданию брони, чтобы никто не мог больше соорудить против него армию, а затем, чтобы и в загробном мире всё у него было хорошо, он приказ замуровать в своей гробнице всех своих верных воинов вместе с их доспехами.

Разумеется, сразу же после смерти его сына эту гробницу разворовали, но с таким стартом государственности наметилась определённая тенденция.

Поэтому в нынешнее время Китай находился только на шестом месте по количеству Кладенцов в мире, да и все они были недавнего производства в большинстве своём. Все свои сокровище, как например Имперскую Печь, — броню едва ли не на вершине Национального ранга, если верить легендам, — китайцы давно растеряли.

Первое место в этом списке, кстати говоря, занимала Британия, наворовавшая немалые сокровища со всех своих колоний. Россия была четвёртой, но тем замерам было уже несколько лет, и проведены они были ещё даже до начала великой войны — ныне же, учитывая стремительные темпы роста Российской промышленности, Империя возможно уже была третьей, а то и второй.

Впрочем, не количеством единым.

Игорь узнал, что когда речь идёт о броне, не менее важными были качества, а ещё — умелая тактика. В своё время именно благодаря им простой вождь своего племени по имени Тэмуджин, выросший в юрте на песчаных берегах захудалой речки, — Игорь повидал это место своими глазами во время путешествия, — сделался Императором одной шестой всего мира. О его доспехе, Чингисхане, слагали легенды…

Жалко отпрыски великого Хана оказались обделены всеми его дарованиями. Империя распалась, доспех потеряли. Оно, впрочем, даже к лучшему. Ведь благодаря этому монгольские писатели в популярных жанрах могли сотнями строчить истории о патриотичных мальчиках по имени Чызгых, которые волею С. Лучая находили чудесную броню в какой-нибудь пещере, и, вооружившись, бежали спасать родину от [Вставить исторического врага]…

Кстати говоря, вот и Узбекистан. И где-то здесь велись раскопки одной всамделишной гробницы великого кочевника. Ну как велись… Продолжая большую игру, британцы всячески ставили палки в колёса Российским археологам, разумно опасаясь, что они действительно могут найти кладенец Тамерлана…

А вот уже побежали в окне земли исконно русские. Где-то здесь, когда-то, бесновался Пугачёв. Страшный преступник. Историки до сих пор гадали, где же он раздобыл кладенец Петра 3-го.

— Загадка-с, — прокомментировал, хитро улыбаясь, Кирсанов.

— Наверное, он случайно нашёл его в какой-нибудь пещере, — не менее лукаво проговорил Игорь и выбросил карты на стол. Все они изображали доспехи в разнообразных позах, иногда в парах.

— Стрит, — сказал юноша.

— Ещё более занимательно: как же доспех Императора оказался в какой-то пещере, — поглаживая ус сказал Кирсанов.

— Фулл-хаус.

Скоморохин, в свойственной себе манере побледнел и воздержался от комментирования разговора, который ещё век назад можно было бы расценить как натуральную измену. Юноша неловко поправил свои очки и аккуратно выложил карты:

— Роял… Ф-флэш.

— …

— …

…

…

И всё-таки любое, даже самое продолжительное путешествие рано или поздно подходит к своему завершению. Правда очень нехотя. Под самый конец оно имеет свойство растягиваться, и дни, раньше пробегавшие незаметно, когда их остаётся всего две или три штуки, становятся просто неприлично долгими и заунывными.

Правда происходит такое лишь когда человек трепетно ожидает, когда же всё закончится. Игорь же был из тех людей, которые наслаждаются жизнью в моменте. Не ждут, когда станет лучше, но получают удовольствие здесь и сейчас. Так что ему этого не грозило… Почти.

На самом деле было у него одно тревожное ощущение на сердце, с каждой минутой громыхавшее всё сильнее. Что же это было такое? Нечто связанное с его сестрой… Юноше уже действительно интересно было с ней встретиться, чтобы разобраться в своих — своих ли — чувствах.

Время тянулось, но тянулось неустанно.

И вот.

Вечер.

А завтра, самым ранним утром, они уже будут на месте: в Москве

И наконец станет ясно, в чём же Игоря обвиняют. Все предпосылки для бессонной ночи, но юноша всегда дорожил своим здоровым сон. Ровно в восемь вечера, когда за окном было уже темно, и особенно ярко и тепло горел в купе светильник, Игорь расстелилкровать и упал на мягкие и прохладные покрывала, в сладкую кремовую дрёму…

Проснувшись, юноша первым делом заметил странную статичность бытия. Ах, это потому что поезд остановился. Непривычно.

Юноша поднялся, умылся и начал одеваться. Когда он уже собрался и собирался выйти, в дверь его купе постучали. Зашли. Это были Кирсанов в пальто и Скоморохин в меховой шапке.

— Генерал, вас ожидают, — сказал мужчина особенно глубоким и спокойным голосом. Он передал Игорю пальто. Юноша его надел, и вместе они вышли в узкий железный коридор. Прошли вперёд, повернули направо. Скоморохин подпихнул железную дверь, и сразу в лицо Игоря устремился холодный ветер и ослепительный бело-голубой свет. А потом показалась она.

Москва.

Всё в этом городе слишком большое, массивное, безумное… Игорь спустился по звенящим железным ступенькам на просторный вокзал. Там его сразу же встретила процессия из десяти человек, примерно, с чёрными нашивками на руках.

Возглавлял отряд мужчина сорока лет в пальто и без шапки. У него были жиденькие чёрные волосы, морщинистое вытянутое лицо и чёрные глаза, и совсем бескровные сухие губы.

Вот они изогнулись в садистской улыбке.

Мужчина посмотрел на Игоря, как на дичь, свёл руки за спиной и сказал:

— Игорь Трубецкой! Вы арестованы за измену родины!

…

— Вы арестованы за измену родине! — заявил мужчина.

— Немедленно поднимите руки и проследуйте за нами!

Игорь в ответ лишь улыбнулся. Его улыбка немного обескуражила мужчину, и он уже подбирал слова, как вдруг заговорил Кирсанов:

— Уже? А не слишком ли вы торопите события? Насколько я помню, приговора ещё не вынесли-с. Сперва должен пройти суд…

Мужчина в серой шапке хмуро посмотрел на Кирсанова и заодно задел своим взглядом Скоморохина, который от него немного побледнел.

— Генерал-майор, я так полагаю? Вы в этом деле свидетель, пока что, но в зависимости от исхода следствия можете стать соучастником. Вы это понимаете?

— Понимаю. Если, разумеется, мы действительно виновны, — улыбнулся Кирсанов.

— А вот это уже решать нам, — гордо заявил мужчина, особенно сухим голосом, и тут же выпрямил спину. Всё его естество исполнилось высокомерия. Он представился:

— Комиссар особенного следственного отдела военного министерства, Матвей Григорьевич Куприн. В данный момент я назначен волею его превосходительства министра главной данного следствия. Именно мне, — пауза важности, — решать, виновен генерал-лейтенант, или нет.

— Решать, разумеется, правде, вам её только выявить, — заметил Кирсанов.

— Хм. Не цепляйтесь к словам, генерал-майор. Разумеется, мы всё сделаем тщательно. И для этого необходимо арестовать подозреваемого. И допросить.

— Даже допросить… Разве это так обязательно?

— Разумеется! Преступник, — выделенное слово, — может попытаться скрыть улики, или сбежать, когда поймёт, что его дело худо… А ещё он может попробовать шантажировать судью и следствие. Мы уж этого не допустим…

— Я не против, — совершенно спокойно заметил Игорь.

— Только один вопрос, — добавил юноша, когда комиссар к нему повернулся. — Где в это время будет мой доспех?

— Хм, в министерском хранилище, разумеется. Мы о нём позаботимся, — заявил мужчина и улыбнулся своими бескровными губами.

Юноша кивнул — ладно — и задумался. Прямо сейчас в его броне находилась первая Маргарита. Она была своеобразной сигнализацией, на случай, если доспех действительно кто-нибудь попробует похитить. В Москве это было особенно вероятно, ведь было ясно, что против Игоря здесь затевался какой-то заговор.

Сама по себе идея поэтому была хорошая. Но вот проблема. Если девушку сейчас отвезут на какой-нибудь склад, она не сможет выйти так, чтобы не привлечь внимания. И в то же время, если она останется внутри, а Воланда попробуют вскрыть, — и такое развитие событий было ещё более вероятным, судя по улыбке Комиссара, — возникнет ещё больше вопросов.

Игорь задумался, что же ему делать. А комиссар не терял времени. Он подозвал своего человека и велел ему достать наручники:

— Попрошу вытянуть руки, ваше превосходительство, — сказал он чрезвычайно довольно. — И поехали…

— Он никуда не поедет… И не будет арестован.

Вдруг на вокзальной платформе раздался ясный, ровный голос. Он был непоколебим, и в нём как будто звенела сталь, причём совсем не мелодично. Все повернулись, присмотрелись. Игорь повернулся ещё раньше и увидел Её.

На ветреном вокзале стояла девушка в самом обыкновенном, заурядном и грубом сером платье. На ногах у неё были туфли без каблучков и чёрные колготки.

У девушки была длинная, лебединая шея и прекрасное личико, немного детское, но при этом крайне изящное. Её волосы, чёрные как смоль, были завязаны в хвостик. Он трепыхался на ветру, как и чёлка, то и дела налезавшая на её глаза, отчего неизвестная девушка часто моргала.

Глаза у неё были чёрные. Блестящие. Игорь замер. Грохнуло сердце. В голове пронеслось: Лена. А губы прошептали:

— Елисавета…

— Ах? — тут комиссар, который первое время был растерян после появления девушки, пришёл в себя. Он собрался, свёл руки у себя за спиной и спросил немного нервным голосом, которому он насилу попытался придать уверенности, но получилось только прибавить децибел:

— Вы Елисавета Трубецкая, я так полагаю? Что вы…

— Я пришла забрать моего брата, — заявила девушка.

— В-вот как. В таком случае я вынужден сказать, что сделать этого нельзя! — он выпятил грудь.

Девушка тихо вздохнула. Тихо, и в то же время казалось, что её нежный вздох на мгновение заглушил ревущий вечер. Елисавета прикрыла глаза, словно человек, который очень нехотя собирается взяться за что-то очень утомительное, и, спустя пару секунд, заговорила:

— Как ваше имя? — спросила она механическим голосом.

— Моё имя? — растерялся комиссар. — Матвей Григорьевич…

— Род?

— Ах?

— Из какого вы рода? — спросила девушка.

Мужчина смутился и сказал немного тише:

— Куприн… По фамилии.

— Куприн… Насколько я помню, ваш рад находится в IV родовой книге, так?

— Да… Так и есть, — немного потерянно, словно сам не уверенный в статусе своей семьи и вообще ни в чём ответил мужчина.

— В таком случае я напомню, что род Трубецких находится в первой книге и принадлежит к наивысшему рангу столбового дворянства, которое было им даровано ранее семнадцатого века. Наша семья одна из древнейших в Империи и кроме всего прочего наделена привилегиями великого князя… Какое вы имеете права арестовывать Великого князя? — быстро спросила девушка.

Мужчина совершенно растерялся:

— Я… Я исполняю волю Министерства, его высоко…

— Военного министерства, хорошо, — кивнула девушка.

— Военное министерство обладает правом распоряжаться всеми военными чинами… И в то же время согласно указу 1712 года, навеки закрепившего права Русского дворянства, наказывать и принуждать верховных или столбовых дворян, а именно входящих в первую родовую книгу имеет права только сам Император и лишь в том случае, если с этим выразили согласие четыре и более прочих великих рода… — девушка выдохнула. Потом добавила:

— У вас есть необходимые документы для ареста?

— Я… — мужчина был белее пасмурного неба. Он не мог выговорить не слова, он мялся, и тут сработало верно что-то инстинктивное, присущее всем государственным служащим, — Игорь замечал за ними такое не раз и не два, — мужчина поклонился и воскликнул хрипло:

— Прошу извинить! Мы совершили чудовищную ошибку. Мы… — пауза, дрожь. — Всё возместим…

— Хорошо. Тем не менее, мы сообщим об этом происшествии в министерство, — сказала девушка.

— Разумеется… — прохрипел комиссар.

— Прошу ещё раз нас… Извинить, — он опустил голову, отчего нос мужчины показался ещё больше, махнул рукой своим подчинённым и пошёл вместе с ними прочь. Когда процессия ушла на приличное расстояние, Игорь повернулся и посмотрел на девушку. Снова дунул ветер. Елисавета поправила волосы и, так ни разу не посмотрев на брата за всё время разговора, сказала ему:

— Идём, — развернулась и пошла.

Игорь попрощался с Кирсановым и Скоморохиным, — обещая ещё встретиться с ними ближе к вечеру, всё обсудить, — и последовал за ней. Вместе они прошли безлюдный вокзал — платформа была особенная и обособленная, для военных нужд, — и вошли в просторное помещение, с высоким потолком и мраморной плиткой. Пошли дальше. Туфли девушки звонко, но как-то совсем не ритмично, а скорее механически стучали о мрамор.

Она шла спереди, Игорь — у неё за спиной, причём на каком-то излишне большом расстоянии почти девяти метров. Брат и сестра совершенно ничего не говорили, пока не вышли на улицу. И снова Игорь увидел Москву — большую, с широкими дорогами и расчудесными фасадами у зданий, прямо как в Париже.

На улице было немного людей. Опять же, квартальчик был особенный. Обособленный. Елисавета прошлась к единственной припаркованной прямо у панели чёрной машине и села в неё. Игорь последовал за ней и прикрыл дверь.

Воцарилась тишина.

— Спасибо, ты меня выручила, — сказал спустя секунду Игорь

— Ничего. Забирать тебя из тюрьмы слишком…

— Неудобно? — завершил её фразу юноша. Девушка кивнула.

— Не знал, что ты так хорошо разбираешься в законодательстве. Неужели ты готовилась меня выручать?

— Я не разбираюсь, — отвернулась Елисавета.

— Про законы… Я всё это выдумала, — заявила девушка и снова поправила чёлку…

Столичная, либо же московская усадьба Трубецких располагалась немного за городской чертой, в окружении прочих богатых дворянских домиков, словно главный алмаз в золотом ожерелье, но при этом ограждённая от них несколькими аршинами зелёных лугов и опрятным заборчиком.

Летом все эти зелёные просторы благоухали цветочной россыпью, но ныне стояла осень, и неровный газончик без конца и края смотрелся немного странного под высоким голубым небом, словно картина сюрреалиста. Он бежал пару километров, потом машина заворачивала за холмик, и за ним, на ещё одной возвышенности, открывалась уже сама усадьба — яркий белый особняк с фасадом из восьми колонн.

Он был построен много лет назад одним известным итальянским архитектором, в те давние времени, когда итальянская архитектурная мысль восхищалась гомеровским изяществом, и не пыталась, следуя веяниям модернизма, создать гробницу для души.

С тех пор усадьба прошла через три реставрации, последней из которых было не более двадцати лет. Машина припарковалась и высадила Игоря перед главным входом. Не успел юноша осмотреться, как его сестра уже направилась в помещение. Зашли они вместе. Сразу же Елисавета вышла немного вперёд, встала едва ли не по центру просторной прихожей, повернулась, блеснула в Игоря своими чёрными глазами и сказала:

— С возвращением.

А потом ушла в белый коридор.

Игоря меж тем встретил старый и горбатый дворецкий, и спросил, надобно ли чего княжичу? Да, пожалуй надо: пусть его проводят в его комнату. Старичок пожал плечами, и вместе они побрели по коридорам. Когда они всползли на второй этаж, Игорь заметил в зале, прилегающем к лестнице, большую картину на стене. Юноша к ней подошёл. Это был потрет. В дубовой узорчатой рамке находилась девушка, — или женщина? Сразу так и не скажешь, ведь несмотря на белейшую кожу, на детское личико, она обладала взрослым изяществом…

У женщины были чёрные глаза, не тёмные, а именно блестящие — художник был хорош, передал он их блеск прекрасно, они горели, как драгоценные камни. А ещё длинная белая шея, тёмные волосы… Она немного напоминал Елисавету — разумеется. Женщина была её — и Игоря — мамой.

Екатерина Радзивилл… Наследница древнего литвинского рода, именно от неё Елисавета получила свой кладенец, Национальное Достояние бывшей Речи Посполитой, Чёрную Даму… Её унаследовала именно Елисавета потому, что доспех этот был особенным. Орудовать им могла только женщина.

Впрочем, не то чтобы это было некстати. Именно сестра, а не брат, обладала наибольшим талантом и заслуживала заполучить Национальное Достояние… Что и произошло после преждевременной смерти Екатерины двенадцать лет назад…

Вдруг перед глазами Игоря возник образ: яркое солнце в голубом небе, дует ветер. Блестящий деревянный гроб спускают под землю. Рядом, слева от Игоря, стоит высокий силуэт. Стоит немного спереди, так что у него не видно лица. Справа его за руку держит маленькая девочка. Её беленькое личико расплывается… Почему оно расплывается? Потому что Игорь плачет, как ребёнок, и дрожит. А сама девочка непоколебима, и только хват её тёплой ручки становится всё крепче и крепче, чем ниже опускается, исчезает под землёю гроб… Он сейчас грохнется…

Бах.

Юноша открыл глаза.

— В-в-вы и-и-и-идёте, батюшка? — хрипло и медленно спросил дворецкий. Игорь повернулся, улыбнулся, пошёл за ним. Это были воспоминания, но не его, а того, прежнего, ныне уже почившего Игоря о своей маме. Нынешнему Игорю они были чужеродны, как чужеродной была для него и комната, в которую его привел его старик, и которую юноша тут же начал с большим интересом осматривать.

Комната оказалась затемнённой. Шторы были завершены, стоял полумрак. И всё же нельзя было назвать её совсем тёмной, потому что и потолок, и стены, и вообще вся наполнявшая помещение мебель была в разных оттенках белизны.

Игорь зашёл в помещение. Осмотрелся. Прямо на входе был просторный зал. Дверь слева выходила в кабинет, справа — в спальню, половину которой занимали просторная кровать и стоявший рядом платяной шкаф.

— В-вам ч-ч-что ни-нибудь ещё нужно, к-к-няжич? — прохрипел старый дворецкий.

— Нет, — ответил Игорь. — Иди.

Старик вышел, и юноша остался в своей комнате совершенно один. Он ещё раз осмотрелся, после чего прошёлся в спальню и свалился на кровать. С минуту он разглядывал люстру на потолке. Затем Игорь отодвинул ящичек тумбочки и, совершая привычные для своего тела движения, открыл в ней потайное отделение.

В нём лежала книжка.

Ежедневник.

А вернее даже сказать дневник, в котором прежний Игорь, словно юная девушка, расписывал все волнения своего беспокойного сердца… Игорь нынешний перенял память своего предшественника, но не всю. В ней у него были белые пятна, и вообще она вся была беспорядочна и срочно нуждалась в сортировке. Что ж, что может быть лучшим подспорьем в этом деле, чем дневник, решил Игорь и открыл его на первой странице.

К сожалению, прежний Игорь оказался одним из тех людей, которые делают записи в своём ежедневнике бессистемно. Когда им это взбредёт. Иногда между ними была разница в пару дней. Иногда — в пару месяцев. А иногда он вообще забывал пометить дату. Да и сами по себе его измышления были, так сказать, в моменте и требовали контекста…

А вместе с ним и смысла. В большинстве своём всё это были переживания малолетнего разбойного аристократа. Такого-то он покуролесил с друзьями, такого-то от него залетела шлюха, и ему пришлось платить ей все свои карманные деньги, лишь бы она сделала аборт… Ничего полезного. Но Игорь всегда был читателем внимательным и вдумчивым, а потому дочитал до самого конца, и был награждён, ибо самая последняя запись представляла уже настоящий интерес:

«Лена мне угрожает, я клянусь, она мне угрожает, она безумна! Однажды она убьёт меня, потому что я знаю её секрет. Я должен бежать. Дядюшка говорит что-то про Японию — пусть! Хоть на край света, но подальше от… Неё»

Неё, повторил Игорь и приподнял взгляд на девушку в сером платье, которая стояла перед его кроватью.

— Что-то нужно? — Изображая улыбку, спросил юноша свою сестру.

— Скоро обед, — заявила девушка механическим голосом.

— Хорошо. В столовой на первом этаже? Я спущусь.

Елисавета кивнула, развернулась и вышла за дверь. Игорь в свою очередь спрятал книжку назад.

А потом задумался.

Какой такой секрет мог быть у юной девушки, за раскрытие которого она готова была убить своего родного брата? О каком таком секрете мог прознать брат, и никто другой? Вариантов было до неприличия много.

У юных девушек полно секретов, и убить они готовый — за каждый.

Игорь поднялся.

И всё-таки, если прежний Игорь так испугался, что сбежал аж в Японию, у него явно были причины бояться… Но как ни старался юноша, у него не получалось ничего вспомнить. Возможно потому что его предшественник заблокировал все эти воспоминания — предположение достойное психолога самоучки.

Юноша вышел за дверь.

…

Весь последующий день прошёл довольно мирно. После обеда Елисавета занялась администрированием родового имущества. Поскольку глава семейства, великий князь, ныне находился в Пруссии, по важному вопросу, а Игорь совсем недавно пребывал на другом конце света и вообще был недостоин доверия, именно на девушку возложили данную обязанность.

Игорь в свою очередь швырялся без дела. Сперва он вышел на прогулку, а вернувшись засел в своей комнате и не выходил из неё до самого вечера, когда прибыли гости, Кирсанов и Скоморохин. Они провели совместный ужин, за которым обсудили всё касательно предстоявшего уже завтра процесса.

Обсуждать, к сожалению, было мало чего. Все детали дела хранились в строжайшей тайне. Скоморохин очень сильно по этому поводу волновался, в то время как Игорь и Кирсанов были совершенно спокойны. Когда гости уже прощались, адъютант задержался на пороге и неуверенно опустил голову. Он, казалось, хотел спросить Игоря о чём-то, но всё не мог решиться.

— Что-то ещё? — поинтересовался юноша.

— Эм… Ваше превосходительство… Вы же на самом деле… Не?

— …Я «не», — кивнул Игорь. Скоморохин сразу же выдохнул струйку пара, распрощался по-военному и направился к машине. Игорь проводил его взглядом. Потом внимание юноши переместилось на дорогу, по которой уже приближались две пылающие фары и тащили за собою громадную чёрную махину.

Вот и прибыл его кладенец…

……………………….

На правах рекламы: книга одного моего знакомого автора:

Что бы вы сделали, оказавшись в другом мире? А если этот мир еще и "игровой"? Использовали бы дарованные Богом плюшки? Отыскали бы баг в системе? Отправились бы покорять новые земли, сотнями истребляя монстров, и, по пути собирая гарем? А что, если все оказалось бы совсем иначе?

Как быть, когда у тебя 0 уровень и роялей не предвидится? Что делать, если твоя экипировка состоит лишь из пустого инвентаря? Куда податься если слабых монстров не осталось, а после смерти, вместо воскрешения, ожидает лишь небытие?

https://author.today/reader/133897/1074351.

Наступила ночь. Потухли последние огни в усадьбе. Погода выдалась пасмурная, мрачная, на небе не было звёзд, и только зарево далекого города пылало на горизонте, окрашивая в бледное золото хмурые тучи.

Прямо на заднем дворике особняка Трубецких пролегала небольшая берёзовая роща. За ней был холмик. Обойдёшь его, и окажешься прямо перед высоким строением, чем-то напоминающим склад. Возле его железной дверцы стоял, пожимая ноги, охранник. В руках у него было ружьё, на плечах висела шуба. Он выдыхал густой пар, который тут же пронизывала светом пылавшая рядом лампочка. Мужчина стоял прямо возле неё, позволяя её свету падать на свои промёрзлые щёки, и таким образом согреваясь.

Вдруг он встрепенулся, вскинул ружьё и уставился на тёмную дорогу:

— Стой! Кто идёт!?

И сразу, приподнимая руки, в конус электрического света зашёл юноша с длинными чёрными волосами. В руках у него был белый пакетик.

— Я пришёл проверить мой доспех, можно?

— Ах! Княжич, да-да, вы… Проходите, темно просто, не узнал вас, — начал оправдываться мужчина, но Игорь лишь улыбнулся, зашёл в помещение и закрыл за собой дверь. Там, посреди тёмного склада, возвышался, ещё сильнее выделяясь своей чернотой, его доспех — Воланд.

Игорь поставил пакет на землю, достал из него фонарик и зажёг, и сразу же доспех пришёл в движение и опустился на колено. Затем спина его приоткрылась, и вылезла беловолосая девушка, наряженная, как горничная. Её зрачки пылали словно солнце, которому вдруг приспичило взойти посреди чёрного ночного неба.

— Я принёс поесть, — сказал Игорь, раскрывая пакет, в который совсем недавно напихал всего что только было на кухне. Девушка на всё это посмотрела и сказала:

— Я не голодна.

А потом у неё заурчал живот.

— …

— …Я заказал, чтобы завтра всё было как ты любишь, — заметил Игорь.

Причём сделать подобный заказ сегодня мешало не столько время, сколько сами предпочтения Маргариты, — уж больно они были… Строгими? Нет, тут лучше пойдёт слово специфичными.

Маргарита ещё немножко помялась, и всё же согласилась на трапезу. Игорь уселся напротив, наблюдать за девушкой. Юноша ей напомнил, что если она хочет, то может взять еды себе вовнутрь доспеха. Но Маргарита сказала, что делать она этого не будет. Там и так уже было тесно. Юноша подумал и кивнул.

— Суд продлится примерно неделю. И ты свободна, — сказал Игорь. Маргарита кивнула.

— Кстати говоря… А сколько в округе сейчас Кладенцов? — спросил юноша. Девушка приподняла голову и пошмыгала носиком.

— Три, — сказала она. — Один из них ранга Национальное достояние.

— Три, хорошо, — кивнул Игорь. Два охранника поместья и ещё его сестра… И, похоже, ни одного шпиона, по крайне мере в доспехе. Игорь ещё немного призадумался и вдруг сказал, с улыбкой на губах:

— Тогда ещё один вопрос. Доспехи ранга достояние могут быть в совершенно любом обличие, так?

Так, девушка кивнула. Начиная с этого ранга доспех мог превращаться буквально во всё что угодно. В меч, например, как знаменитый Аскалон, сокровище Британской Империи, или в печать, — утерянную китайскую драгоценность. Форма и вес при этом значения не играли. Ведь это был трюк не механического, но магического толка, а, как говаривал один известный учёный этого мира, что такое Магия, как не любая сила, идущая наперекор законам физики…

— Тогда ещё вопрос… Если я убью мага владельца доспеха в такой запечатанной форме, — я получу его силу? Это считается? — поинтересовался юноша, одновременно вспоминая, что комната его сестры находилась на втором этаже, последняя дверь направо, и что, если будет нужно, он без особого труда сможет проникнуть в неё незамеченным…

Вопрос был в целесообразности всего этого. С одной стороны, не оберёшься проблем, если он её действительно убьёт. С другой Игоря всё же немного волновала записка его предшественника, сколь малым ни было бы к нему доверие. Если девушка с таким доспехом действительно желала его смерти… У него не было никаких шансов, кроме как нанести упреждающий удар…

Всё же Игорь, несмотря на некоторые свои эксцентричные замашки, человеком был осторожным. Например, он каждый раз разряжал пистолет, прежде чем вручить его Алой Они, когда ему приспичило вдруг поиграться с её жгучим огоньком. Игорь ведь дорожил своей жизнь.

Однако следует сказал, что дорожил он ею лишь потому, что она была интересной. Да и просто хорошей. Приятной. Какое ещё слово можно подобрать для жизни, чтобы описать её в положительном ключе? И поэтому юноша не хотел совсем обескровливать свою жизнь и лишать её всякого напряжения, ведь если она станет совсем заунывной, не ровен час, он и сам её выкинет за ненадобностью.

Елисавета, Лена, не важно, успела Игоря заинтересовать. Она даже смогла ему немного понравиться. Его занимал её характер, и заодно и та самая убийственная тайна. Что же это было такое? Игорь никогда этого не узнает, если девушка умрёт.

Мужчину терзала настоящая дилемма. Чем же он примет своё решение? Сердцем? Или головой?

Вот поэтому юноша и спросил Маргариту, а сработает ли его особая сила, если он убьёт мага пока тот находится вне своей брони? Ну и саму броню потом уничтожит каким-нибудь другим образом. Если такой подход действительно валидный, Игорь, пожалуй, всё-таки убьёт свою сестру. Если нет, что ж, оно этого просто не стоит в таком случае.

Маргарита задумчиво опустила голову, и, по прошествии почти целой минуты, сказала:

— Я не помню.

— …

Игорь улыбнулся, помог Маргарите забраться назад в железный доспех и ушёл. На выходе сторож отдал ему честь — до свидания, ваше… Да-да, до свидания. Юноша вернулся в усадьба, забрался на второй этаж, пошёл налево, в свою комнату, и лёг спать…

Проснулся Игорь рано. Он сразу же умылся, оделся и спустился на первый этаж, на кухню, где, за накрытым белой скатертью дубовым столиком, его ожидала Елисавета.

— Добрый день, — сказал девушке Игорь и присел за столик.

Елисавета едва заметно кивнула. Затем служанки принесли и расставили кушанья. Пришло время завтрака в семействе Трубецких. Брат и сестра провели его молча, под аккомпанемент тихо постукивающих ложек. Ложка Игоря была ритмичной, даже мелодичной. Елисаветы — какой-то механической и больно сдержанной.

Расправились со своими порциями брат и сестра одновременно, после чего Игорь приподнялся и направился сперва в прихожую, а потом и на улицу, где его уже ожидала чёрная машина. Усаживаясь в неё, Игорь вдруг услышал голос Елисаветы:

— Я заберу тебя вечером.

Игорь приподнял голову и посмотрел на девушку, вышедшую на порог. Дунул прохладный ветер, и разметал её чёлку. Юноша кивнул: буду ждать, мол, — и уселся в салон.

И… Поехал.

И вот, пока за окном бежали сперва зелёные просторы, а затем высокие фасады, и панели, и другие машины, и тысячи людей на улицах, и вывески, и магазинчики, и все прочие атрибуты города по настоящему огромного, Игорь задумался, в очередной раз, над своим предстоящим процессом.

А был он крайне необыкновенным.

Хотя бы потому, что про него почти ничего не было известно: ни кто обвинитель, ни контекст предполагаемого преступления, ни даже сама его суть, — известна была одна только фраза, измена родине, выплюнутая в новостное пространство, и больше ничего. И всё это было ещё более удивительно в контексте специфики предстоящего суда.

С первыми её отголосками Игорь столкнулся уже на подъездах, когда машина стала замедляться, потому что «дорога была забита». Потом, когда водителю всё же удалось припарковаться, для чего ему пришлось пощеголять своим удостоверением судебного работника, и юноша вышел из машины, его немедленно ослепили тысячи вспышек фотоаппаратов. Перед ним разверзлось огромное, хищное море репортёров…

Так вот, размышлял юноши, пока судебные приставы расчищали для него дорогу, аки Моисее и Ксерксы в одном лице, было крайне странным, что настолько секретный трибунал решено было сделать публичным…

И поместить его в центр внимания всей Российской Империи…

Игорь никогда особенно не разбирался в истории. Ему этого было попросту не нужно для его работы. Да и вообще немного не до учебников, когда каждый день взрываешь головы. Знания об этом предмете у юноши были сугубо анекдотические. Так, например, он слышал о каком-то важном судебном процессе то ли двадцатого века, то ли немного раньше — опять же, очень смутные воспоминания, — под названием дело Дрейфуса, который гремел на всю Европу.

Почему же он гремел, — этого Игорь не помнил. Ему известен был только сам образ какого-то важного суда, который обсуждали утром, днём и вечером во всех европейских семействах, за каждой утренней, дневной и вечерней трапезой.

Чем-то всё это напоминало ему его собственный случай. Игорь, сидя на скамеечки перед высокой деревянной дверью и ожидая своего часа, был убеждён, что уже завтра известия о его суде наводнят все газеты, если не континента, то по меньшей мере России. Не даром же судебные приставы с боем пробивали ему дороги сквозь журналистские орды на входе в главное здание суда.

С одной стороны, подобный ажиотаж можно было легко объяснить. Судили наследника одного из наиболее влиятельных родов Империи. Судили по такому страшному делу, за измену. Проливалась драгоценная кровь, и пираньи газетчики просто не могли пропустить такого пиршества. И всё-таки, подумал Игорь, приподнимаясь… Всё-таки было у него ощущение, что кто-то ещё подкидывал дровишек в это зарево.

Кто бы это мог быть?

Что ж, вероятно он уже очень скоро это узнает…

Игорь улыбнулся и зашёл вместе с провожающим его приставом через высокие деревянные двери в просторный, хорошо освящённый зал. Прямо перед ним простиралась выложенная сереньким ковром дорожка. Напротив неё, в самом конце помещения, за лакированной деревянной платформой, — всего таких было четыре, и они образовывали как бы полукруг, — сияли огромные окна. Потолок и так в помещении был высокий, а окна простиралась до самого верха. За ними простирались голубые небеса и переливались облачные гущи.

Как только Игорь зашёл в помещение и немного поморщился такому ясному небу, а потом прошёлся ещё немного вперёд, тотчас начался гомон. На каждой деревянной платформе в три ряда располагались сидения. Их занимали люди видные, статные, все ряженные, с моноклями и золотыми часиками. И все эти важные люди стали гомонить, словно дети. Судье, которой восседал за платформой на фоне неба, бодрому на вид старичку с какой-то кривоватой головой, даже пришлось постукать своим молоточком: тук, тук, тук, тише, тише, тише… Чтобы навести порядок.

Наконец воцарилась тишина. Ну как. Почти. Статные господа всё ещё перешёптывались. Они не сводили с Игоря глаз. Юноша прошёлся вперёд вместе со своим немного полноватым охранником. Внутри образованного деревянными платформами полукруга находился ещё один, только созданный своеобразными металлическими подставками, на которые можно было разве что уложить свои руки, но от которых прямо веяло знатностью…

Всего таких подставок было восемь штук. Они были золотистыми. А посреди них находилась ещё одна, только уже другая, из серебра. В её изгибах Игорь заметил переливы облака, точно скрученного в трубочку. Юноша прошёлся и встал прямо за этой вот подставкой.

Судебный пристав последовал за ним и вдруг опустил голову и стал неуверенно покусывать свои моржовые усы. Затем пристав достал с пояса блестящие металлические наручники. Он попытался взглянуть на Игоря, словно спрашивая у него разрешения, но юноша лишь многозначительно улыбнулся, и снова мужчина повесил голову.

И вдруг скрипнула и открылась ещё одна дверь.

Со стороны раздался мелодичный женский голос:

— Ох, а почему это преступник до сих пор не прикован? Скорее, посадите его в кандалы. Мне так страшно! Ох, так страшно, — сказал этот страшно наигранный голос. Игорь повернулся и увидел женщину примерно тридцати лет в чёрном платье. Красивую, изящную, с очень белым лицом и горячими чёрными глазами. У её платья, роскошного, как ночь во дворце, было крайне откровенное декольте, которое демонстрировало очень даже приличную грудь этой особы…

Рассматривая женщину и то, как она к нему приближалась, шагом воздушным и изящным, Игорь попутно перебирал в голове варианты кто же она могла быть такая.

Юноша довольно тщательно подошёл к подготовке своего процесса. Он вообще всегда и ко всему подходил с должной предусмотрительностью. Потому ему были известны все действующие лица сегодняшнего действа. Знал он судью, например, человека старого, но по словам друзей ещё очень бодрого и с военным прошлым, некоторых следователей — где живут их семьи — и разумеется он знал присяжных.

Что касается последних, то все они поголовно принадлежали к наивысшему дворянству Российской Империи. Елисавета в своё время шугала комиссара, якобы нельзя брать важного дворянина под арест без консенсуса четырёх самых влиятельных семейств Империи. Девушка это выдумала, но похожий закон и вправду практиковался, только речь шла не про арест, а про осуждение, на котором дворяне были присяжными.

Юноша их разумеется изучил, и разумеется он сразу же узнал княгиню Анну Масодову.

Женщина прошлась через зал по серому коврику, ступая без единого шума, словно дух, само воплощение бестелесной, сводящей с ума красоты. Она встала у золотистой подставки, совершенно её не трогая. Её взгляд задел Игоря быстрым, но удивительно горячим движением, после чего женщина посмотрела на судью, приподняла свою белую шейку и защебетала. Словно голубка: звонко, но глубоко и сердечно:

— Я не понимаю, почему преступник ещё не в кандалах. Сделайте с этим что-нибудь. Иначе я не могу здесь находиться, мне страшно, — вдруг она обратилась к судебному приставу, который всё ещё стоял возле Игоря и мялся. Чёрные глаза женщины были такие горячие, что лицо этого полноватого мужичка раскраснелось за его моржовыми усами.

Затем он глубоко вдохнул, собираясь с духом, вестимо, повернулся к Игорю и раскрыл перед ним серебристые наручники. Юноша смиренно уложил в них свои руки. Щёлк. Вот и всё.

И снова последовал гомон, и такой шумный, что судья уже было снова потянулся к молоточку. Выверенная улыбка на губах женщины стала ещё ярче. В ней появились торжественные нотки. Но вот женщина что-то заметила, из-за чего её улыбка как будто потеряла душу.

И было это Игорь. Он повернулся к женщине и тоже ей улыбнулся. Так. Невзначай. Быстро и легко. Анну Масодову сперва, кажется, это обескуражило. Но ненадолго, уже очень скоро она оправилась, а во взгляде, которым она смотрела на Игоря, появилось ещё более надменное презрение.

Верно она решила, что он просто строит уверенную мину, и это было жалко.

Что ж, — Игорь размял свои руки в стальных застёжках, — женщина ошибалась. Он был действительно доловлен.

Почему же?

А просто потому что он только что совсем малой ценой выявил своего врага. Женщина явно имела против него что-то. Что — не важно. И всё-таки очень благосклонно было с её стороны было просто взять и заявить о своей враждебности в открытую. Намного страшнее когда тебя бьют из-за спины, нежели в лицо, а потому всегда приятно, когда твой враг просто срывает свою маску.

Можно сказать, что Игорь, совершенно ничего не делая, уже выиграл первый ход начинающейся шахматной партии.

Кстати говоря… А вот и прочие её игроки… Или фигуры? Это ещё предстоит узнать, подумал юноша и посмотрел на открывшиеся в зал двери, из которых на серую дорожку стали заходить один за другим важнейшие люди…

Сразу после княгини Масодовой в помещение ступила ещё одна женщина, — даже не женщина, а девушка, которая всем своим видом создавала для неё контраст. Она была очень молодая, даже не восемнадцати лет. Стройная, на вид бойкая. Волосы у неё были не чёрные, но яркие, рыжие. Лицо не измазанное макияжем, но посыпанное веснушками.

В то время как у платья княгини Масодовой был глубокий вырез на груди, у этой девушки оно было довольно консервативное, если бы не нарочно закатанные рукава. И если бы открытые руки этой девушки не были бы такими белыми и нежными, явно не знавшими в своей жизни никакой тяжкой работы, её из-за грубых манер впору было спутать с молодой кухаркой.

Ах, и ещё взгляд. В то время как у княгини он был горячий, но не обжигающий, словно тёплая ванна, у этой девушки он был прохладным, как осеннее утро, тем паче, что платье у неё было цвета рябины.

Явно недовольная всем и вся, девушка заняла место возле ещё одной золотистой подставки и сложила руки.

Григория Савелова, пронеслось в голове Игоря имя этой девушки, а за ним пронеслись некоторые подробности касательно её удивительного положения… Однако останавливаться на них не было времени, ибо в зал уже заходил ещё один статный человек. В этот раз это был мужчина. Высокий, в годах, уважаемого вида старик с прекрасной осанкой и в нарядной военной форме. В его стриженной белой бороде с бакенбардами не было ни одного серого волоска, а на губах играла добрая улыбка.

Причём улыбался мужчина Игорю. И не просто так, ведь это был давний друг его семейства, князь и бывший фельдмаршал Кутузов, чрезвычайно влиятельное лицо во всех военных делах Империи. Он тоже занял своё место напротив золотистой подставки.

И наконец в зал зашёл последний обещанный на сегодня человек. После его появления глаза Григории Савеловой сделались ещё холоднее. Но почему? Игорь присмотрелся к последнему присяжному на своём процессе. Им оказался молодой юноша, примерно тех же лет, что и сам Игорь, но при этом, и тут уж придётся повториться, он создавал на фоне Игоря определённый контраст хотя бы своими волосами, светлыми и неряшливыми, и светло-голубыми весёлыми глазами.

Юноша был одет во всё чёрное, изящное, но при этом казался очень светлым и позитивным. Совершенно непринуждённо он занял своё место, а затем улыбнулся всем остальным присяжным и даже Игорю. Некоторые на его улыбку ответили, другие её вовсе проигнорировали, но именно что показательно проигнорировали, ведь вовсе не обращать внимание на юношу было невозможно.

Виной тому была его фамилия.

Рюрикович.

Павел Рюрикович. Глава едва ли не самого древнего рода Российской Империи. После его появления половина золотистых мест оказались заняты. Всего их было восемь, однако упаси господь, чтобы однажды пришёл день, когда всем восьми пришлось бы заполниться. Это могло произойти лишь в самом страшном кошмаре, который может постичь государство…

Для сегодняшнего же процесса все необходимые присяжные были на месте. Судья кивнул, взял деревянный молоточек и начал им постукивать. Раз постучал, два, три, четыре… Пять, шесть, семь… Восемь, девять, десять… Вскоре все посторонние шумы в зале суда притихли. Все собравшиеся только и слышали, что ритмичные удары молоточка.

И продолжались они одну минуту, две, три… Многие люди, сидевшие на платформе, уже даже не слышали собственные мысли из-за всех этих ударов. Тук-тук-тук-тук… Тук! Когда судья таки отбил последний из них, воцарилась звенящая тишина. Все собравшиеся, даже Игорь, ощутили после этого поразительную ясность сознания, и когда судья заговорил, они ловили каждое его слово и каждую интонацию:

— Суд по делу Игоря из рода Трубецких объявляется открытым. Генерал-лейтенант обвиняется в измене родине… А конкретно в работе на иностранную силу и пособничество данной силе, которой является…

— С Британской Империей, — проговорил судья, и если все прочие его слова, очень ясные и очень размеренные, напоминали удары молоточка, то эта фраза напоминала уже удар настоящей кувалды… Причём по голове каждого, кто находился в зале. Люди были обескуражены, они ничего не понимали. Постепенно у них стали вырываться крики, но очень неловкие и глухие, как будто им хотелось сказать так много всего, что всё это путалось у них в горле, как люди в очереди, и падало, и топтало само себя, так что наружу в итоге выползал только бессмысленный лепет:

— Что?!

— Быть этого…

— Что… ещё раз?

— Британцы? Британцы!

Все были в шоке. Даже Игорь сперва призадумался, но затем, оставляя мысли на потом, начал, пока ещё было время, поглядывать как же на такое откровение отреагировали присяжные.

И первым делом взгляд юноши опустился на княгиню Масодову. И сразу в её манерах Игорь заметил много всего занимательного. Женщина была непоколебима. Она улыбалась своей выверенной до миллиметра улыбкой и смотрела куда-то в сторону. Что это могло значить? Её удивило такое неожиданное обвинение, или она уже знала о нём заранее? Игорь подумал и пришёл к выводу, что скорее всего…

Григория Савелова с явным раздражением на лице скучала. Было видно, что ей совершенно всё равно на каких-то там британцев и вообще на весь этот процесс. Девушке хотелось только поскорее уйти из этого светлого, но при этом такого поразительно душного зала.

Бывший фельдмаршал Кутузов опустил голову и поглаживал бороду. Его лицо выражало предельную, но спокойную и опытную задумчивость, как будто он прямо сейчас рисовал в своём создании планы наступления на Лондон…

Ну и наконец: Павел Рюрикович поглядывал вокруг себя. Его как будто волновало не само дело, а как на него отреагируют все остальные. А реакция у них была заметная. Люди всё ещё шумели даже спустя минуту. И вовсе не потому что Игорь мог оказаться британским шпионом. Нет. разумеется это тоже было очень важно, но не менее потрясал подтекст, обвинение само по себе и его дипломатическая подоплёка.

После великой войны миром правили державы победительницы. Они были союзниками, и союзничество подразумевало определённые поблажки, в том числе и к чужим агентам. Настолько же громкое дело, как процесс юного Трубецкого, да с таким обвинением, могло привести к стремительному обледенение отношений между государствами. И тогда…

Тогда даже представить страшно! Загремит вся Европа, весь мир!

Игорь задумчиво перебирал пальцы свох рук, закованных в серебристые наручники.

Судья снова постучал молоточком, а потом передал права голоса обвинению. Прокурора назначили из военного министерства. Это был низковатый плешивый мужчина с квадратной головой. За спиной у него стоял человек повыше и потоньше в форме комиссара. Он сверкал в Игоря молниями из глаз.

Юноша узнал в нём того самого мужчину, который хотел его в своё время взять под арест, да не вышло.

Прокурор прокашлялся и заговорил:

— После тщательного расследования всех имеющихся фактов данного дела… — грохотал он. — Следствие выявило великое множество доказательств, подтверждающих вину обвиняемого. Все улики были разделены на три равные порции, который будут, каждый день по одной, предоставляться присяжным на смотр и рассуждение, дабы они выявили пригодность той или…

— Почему так медленно? — раздался бойкий женский голос. Прокурор, да и все остальные, посмотрели на Григорию Савелову. Девушка сложила руки на груди и казалась недовольной:

— Почему по одной в день? — она спросила.

Люди зашептались. И действительно, всё это казалось довольно странным и надуманным.

— Я согласен, — вдруг заговорил Павел Романов, с улыбкой. — Следствие уже завершилось, я правильно понимаю? В таком случае мы могли бы услышать все найденные улики сразу и сразу же их все обсудить, — кивнул мужчина и посмотрел на Григорию. Девушка, несмотря на поддержку, не удостоила его даже взглядом.

— Кхм, — прокашлялся прокурор, а затем проговорил таким тоном, что сразу было понятно, что его мнения в этом де не имело веса совершенно, что был такой-то приказал, что пришёл он сверху, и если куда и спрашивать, что и зачем, то вон туда только, наверх:

— В связи с особенностями дела… Следствие выбрало наиболее подходящий к нему подход.

Люди замолчали.

Григория прищурилась.

Прокурор выдохнул и снова заговорил:

— Первой же нашей неопровержимой и вещественной уликой являются… — говорил мужчина голосом гремящим и в то же время таким монотонным, как будто всё это он считывал с бумажки:

— …Являются вещественные доказательства вины преступника! — На последнем слове он громыхнул с такой силой, что огромные окна помещения задрожали в своих рамках:

— Слово передаётся главному комиссару следственной комиссии Матвею Г. К.… — заявил прокурор. Матвей Г. К. вышел вперёд. Мужчина выглядел чрезвычайно довольным своим положением. Он тут же бросил на Игоря язвительный взгляд. Затем Матвей Г. взял бумажку и стал с неё зачитывать, но даже во время чтения он всё время поглядывал на юношу, как будто желая увидеть, как тот отреагирует на слова… Как лицо его исполнится отчаянием от осознания всей безвыходности положения, в котором он оказался.

— …Совершенно недавно была вскрыта шпионская ячейка в самом сердце нашей драгоценной родины… Наши бравые следственные войска немедленно её захватили и обнаружили не только важнейшие документы противника и записи о его разведывательной деятельности, но и все переписки… Была проведена экспертиза, и следствие выявило подлинность всех обличающих обвиняемого записей. Он сотрудничал с вражеской разведкой! Вёл целенаправленную деятельность против интересов своей родины! — прокричал комиссар.

— А именно… — мужчина взял паузу и убедился, что его внимательно слушают. Затем он пригляделся к Игорю. И сладко улыбнулся. Часто так бывает, что человек подгоняет реальное под желаемое. Совершенное спокойствие Игоря показалось комиссару выражением лица человека растерянного и напуганного до немоты…

Довольный мужчина начал смаковать каждое своё слово:

— Враг намеревался забраться у России Японскую Оккупационную Область. И обвиняемый всячески ему содействовал. Доподлинно известно, что он установил драконовские порядки в своих войсках, чтобы подорвать мораль гарнизона и посеять смуту! Доподлинно известно, что он пытался спровоцировать восстание в округе, насильно сгоняя местное население в столицу. Всего за несколько дней оно выросло на одну треть! И самое главное…

Драматическая пауза.

— Доподлинно известно, что во время подавления восстания обвиняемый проявил неоправданную, безбожную жестокость к местному населению… И всё с единственной целью пропитать аборигенов ненавистью к Русской армии! Он преступник! — рявкнул комиссар.

И повисла тишина.

Все молчали.

Собравшие были в раздумьях. Даже когда судья постучал молоточком, вышло у него в этот раз как-то глуховато.

Старик сказал:

— Присяжные могут начать обсуждения…

И тут же, нарушая тишину, княгиня Масодова улыбнулась, приподняла голову, вытягиваю свою белую лебединую шейку, и защебетала:

— Ох, думаю в этом нет никакого, совершенно никакого смысла. Думаю, всем нам всё совершенно ясно. Благодарю вас за вашу работу, комиссар!

Матвей Г. смутился, но и тут же улыбнулся.

— Нам всем совершенно ясно, что обвиняемый ви-но-вен. Вы ведь согласны?

—…Рано ещё решать вину, — заметил князь Кутузов. Но Масодова не обращала на него внимания. Она всё улыбалась, ярко-ярко.

Григория опустила взгляд и сделалась задумчивой. С одной стороны девушке совершенно не хотелось находиться в этом душном зале среди всех этих людей. Ей было всё равно на процесс, и решить одним махом и поскорее хотя бы сегодняшнее слушанье было бы для неё кстати, но с другой… Девушка приподняла взгляд и посмотрела на Игоря, который всё ещё молчал.

С другой стороны, ей было немного жалко этого… Парня.

И правда, ведь за всё это время он и слова не сказал. И даже сейчас, когда, очевидно, решалась его судьба, он всё равно хранил молчание. Как будто она была чем-то ценным, эта его тишина. Григории это казалось глупым и неправильным.

Неужели он и вправду не мог сказать в своё оправдание совсем ничего?

Непохоже…

Григория цокнула языком, приоткрыла свои губы, без единого мазка помады, и сказала:

— Рано ещё говорить… Я хочу послушать, что он скажет, — она посмотрела на Игоря.

На платформах зашептались. Комиссар прищурился. Княгиня Масодова продолжала улыбаться своей выверенной до миллиметра улыбкой.

Тут раздался ясный молодой голос:

— В таком случае я тоже всецело за то, чтобы дать защите сказать своё слово.

Григория намеренно не посмотрела на человека, который это говорил. Но даже так она знала, что он, Павел Рюрикович, улыбается. Девушка была права: юноша, который после своего заявления собрал на себе внимание всех людей вокруг, действительно улыбался. И улыбка его была непроглядной. Как у человека на рекламном рисунке.

На этом первое голосование завершилось. Большинство решило выслушать Игоря. Комиссар был недоволен, но недовольство его продолжалось не долго, и уже скоро мужчина расслабился. Ведь это было ещё не оправдание. Но лишь просьба уточнить некоторые делали. А уточнять он мог сколько угодно, ведь обвиняемый очевидно был виновен.

Прокурор так вообще остался непоколебим.

Княгиня Масодова доброжелательно улыбалась.

Григория выдохнула, настойчиво посмотрела на Игоря, который всё молчал, и сказала ему:

— Ну давай. Можешь что сказать в своё оправдание?

Все собравшиеся прислушались.

Игорь наклонил голову.

И задумался…

С начала процесса юноша молчал. Не просто так молчал. У него было аж две причины. Первую из них можно оставить без внимания на данный момент, а вот вторая заключалась в том, что Игорю хотелось сперва понаблюдать со стороны за собственным слушаньем.

Очевидно, что всё это кто-то подстроил. Очевидно, что у этого человека или людей были некие свои планы. Юноша их не понимал, а потому, вместо того, чтобы пытать пресечь их на корню, он позволил им немного развернуться, сыграть первые несколько аккордов своей партии, чтобы потом по ним разгадать мелодию целиком.

И кажется, у него это даже получилось…

А потому Игорь принял единственное верное решение. Он приподнял голову, встречая многочисленные взгляды всех собравшихся, и, на обвинения в его якобы намеренном желании посеять смуту, в его жестокости, — на всё это Игорь ответил единственной фразой:

— Защита… Воздержится от комментариев.

…

Спустя всего сорок минут после начала процесса, когда журналисты ещё только устроились на площади перед зданием суда, его массивные двери вдруг снова открылись, и по мраморным ступенькам спустился черноволосый юноша в сопровождении судебных приставов.

На глазах растерянных журналистов они провели его к стоянке, где юноша уселся в глянцевую чёрную машину и поехал.

Все собравшиеся опешили, затем переглянулись. Среди них начинал уже нарастать гомон, и как раз в это время из здания повалили и другие люди, и у всех на устах была сенсация! Корреспонденты облепили их как мухи. А люди запыхались и с трудом, с хрипом только смогли рассказать им, чем в итоге завершился первый день судебного разбирательства…

Ничем!

Присяжные, несмотря на все предоставленные улики и на молчание защищающейся стороны, общим голосованием решили продолжить разбирательство! Когда журналисты немного разобрались в произошедшем, они просто не могли в это поверить. У них был единственный вопрос:

Почему так?..

Что ж…

У Игоря было несколько предположений.

Юноша откинулся на мягкое кресло и размышлял, наблюдая, как проносится в окне автомобиля большой и роскошный город.

Всё дело в том, что кто-то намеренно пытался растянуть его судебный процесс. Для этого он потребовал, чтобы улики по его делу предоставляли на разбирательство порционно, и по этой же причине он как-то так договорился, — и тут уже волей-неволей возникали подозрения касательно силы и влияния данного человека, — чтобы дворяне присяжные, как бы ни развивался в итоге суд, голосовали за его продление.

В чём была конкретная причина таким заниматься — этого Игорь пока ещё не знал. Чисто логически можно было предположить, что если кому-то было выгодного, чтобы суд над ним продолжался некий длительный промежуток времени, значит в ближайшие дни должно было произойти что-то важное… Но чтобы узнать, что именно, следовало провести расследование…

Вообще Игорь подумал, что совершил ошибку, — уже давнюю свою ошибку, — он так сосредоточился на конкретно своём судебном процессе, что, по всей видимости, упустил общую картину, хотя сам суд и само по себе разбирательство были не более чем кусочками некой большей композиции. Вот почему важна общая эрудиция и почему опасно и слепо быть специалистом только в одной конкретной области. Шерлоку Холмсу очень повезло, что ему не приходилось за свою карьеру разбирать дела астрономов…

В итоговом голосовании за продолжение разбирательства высказались Савелова, Кутузов и Рюрикович. Масодова голосовала против, чтобы Игоря немедленное заключили под стражу.

Сразу возникал следующий вопрос: кто из них действовал по собственной воле, а кто по указу сверху? И кто такой мог быть Выше наиважнейших дворян Империи?

Игорь посидел немного и выглянул в окно. Машина уже выехала за город. На смену уличным пейзажам пришли зелёные просторы.

…По крайне мере кое-кто из участников этого заговора уже себя обнаружил. Кто мог создать британскую шпионскую ячейку в самом сердце Российской Империи, а затем выдать её русской разведке, предварительно снабдив кипой обличающих его документов?

Разумеется, сделать это могли только сами британцы… Это было очевидно. Но вот ещё какое важное наблюдение. Игорь, так-то, действительно был военным преступником. Он оказывал посильную поддержку восставшим Алой Они. Но британцы давили почему-то не на эти конкретные факты, а вместо этого пытались выдумать предательскую подоплёку для его общеизвестной деятельности. Заниматься этим имело смысл только если они не знали про его реальные преступления.

Но если они ничего не знали, у них просто не было смысла его «обличать». Ванкувер в своё время пытался убить Игоря, но лишь потому, что к этому времени уже не было никакого серьёзного восстания. Сейчас же Алая Они бушевала с новой силой. Британцам было бы выгодно, если бы Игорь оставался на своём прежнем положении, и помог им разобраться с этой напастью. С их точки зрения, в этой войне они были союзниками…

Нет, тут явно строились какие-то иные козни… Игорь, да и весь его судебный процесс, был для них не более чем средством… Но средством для чего?

Юноша помотал головой, открыл дверцу и вышел на свежий воздух, на дворик перед фасадом белого особняка. Во всех этих делах он ещё разберётся, а сейчас… Сейчас ему давно уже пора вернуться домой.

…

По возвращению в родовое поместье Игоря встретил уже знакомый ему немощный дворецкий. Что было немного странно, потому что сам Игорь почему-то ожидал увидеть на его месте свою сестру. У неё, однако, как объяснил ему старичок, были какие-то очень важные дела, и девушка с самого утра сидела в своем кабинете.

Беспокоить её Игорь смысла не видел, и потому направился сразу в свою комнату. Как только он зашёл в прихожую, перед ним возникла дилемма. Налево ему повернуть, в кабинет, и устроиться там за лакированным деревянным столом, или направо и прилечь на кровать? Игорь постоял полминуты и всё же повернул направо. Он открыл окно, усеялся напротив него на матрасе и выглянул в голубое небо.

Оно было просторным.

Юноша вдохнул свежего прохладного воздуха и пустил по этому голубому простору свою мысль.

И там, размышлял Игорь. Следовало во всём всё начинать по порядку…

В таком случае первое, в чём юноша был теперь уверен, это то, что по меньшей мере две силы играли с его судьбой. Первая из этих сил обитала на туманном Альбионе. Это было очевидно, ведь никто другой, кроме самих британцев, не мог подстроить настолько правдоподобные обличающие его в сговоре с англичанами доказательства.

Зачем они это делали, это Игорь пока ещё не знал.

Кроме Британии во всё происходящее была вовлечена ещё одна фракция, которая всячески пыталась растянуть его процесс… И для этого они сперва заставили следствие подойти к нему с этой странной постепенностью в представлении улик, а затем ещё и воздействовали на высочайшие слои русского дворянства, чтобы они голосовали за продление следствия…

А ещё наверняка именно эта фракция пыталась вызывать с помощью суда Игоря наибольший резонанс в обществе… Зачем? Что ж… Если слишком часто задавать этот вопрос, можно и свихнуться.

Главное в другом: что Игорю со всем этим делать?

Юноша непринуждённо улыбнулся.

Первый день своего разбирательства она благополучно принёс в жертву, чтобы изучить вражеские намерения. Ах, ну и заодно чтобы создать себе образ беспомощного, слабого человека. Ведь всегда очень удобно, когда тебя недооценивают. А Григория Савелова так вообще кажется пропиталась к нему жалостью. Этим следовало воспользоваться, ведь на следующих разбирательствах так себя вести было уже опасно.

А то ещё того и гляди, его действительно посадят за решётку.

Игорь вспомнил, что все «Улики» против него разделили на три равные и кажется даже тематически части. Первыми в дело пошли вещественные доказательства. После этого должно было быть ещё что-то и свидетели.

В роли последних выступали Кирсанов, Скоморохин и… Стрелков. О первых двух можно было в определённой степени не волноваться, а вот с последним нужно было что-то делать…

Да, ему обязательно нужно в ближайшее время навестить генерал-майора Стрелкова, решил Игорь и посмотрел на девушку, которая вот уже десять секунд стояла в его комнате.

Елисавета в своём обыкновенном буром платье пристально смотрела на Игоря спокойными чёрными глазами.

— Что-то нужно? — спросил её юноша.

— Мне нужна помощь, идём, — кивнула Елисавета и пошла на выход. Игорь встал и с интересом пошёл за ней. Они вышли в коридор и спустились на первый этаж. Затем повернули направо. Как занимательно, подумал Игорь, когда девушка завела его в свою комнату, а потом закрыла за ним дверь и защёлкнула её на замок…

Игорь пристально посмотрел на свою сестру, как только девушка защёлкнула замочек…

…Елисавета его взгляда, однако, не заметила, и пошла вглубь помещение. Юноша последовал за ней. Одновременно он осматривался. Скоро Игорь обнаружил, что комната его сестры была немного… Странной.

Пустой.

Начиналась она с кабинета. Слева, у стены, стояли всевозможные полки, заваленные грудами белых и серых документов. От них разило чернилами. Справа находился столик, небольшой и не тяжёлый, из светлого дерева, — как для ребёнка.

Из этого помещения по узкому коридору можно было попасть в ещё одну комнату, по всей видимости спальню. Игорь проследовал в неё вслед за Елисаветой и увидел небольшую кровать. Против неё стоял шкаф. Справа открывались два окошка. Елисавета завесила сперва одно из них, потом другое, и комнате повис полумрак.

Игорь прошёлся к подоконнику и провёл по нему пальцем. Пыли на нём осталось немного, а значит в комнате недавно убирали.

Елисавета прошлась к шкафчику против кровати, и снова Игорь заметил, какое же всё в её комнате было детское и простенькое. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Девушка совсем недавно переступила тот возраст, когда пора произвести первое обновление интерьера.

Елисавета открыла шкафчик, задумчиво посмотрел на все развешенные внутри него одёжки, и потом стала прямо на глазах Игоря раздеваться.

Она развязала своё платье и стянула его вниз, открывая изящные, белые очень мягкие на вид плечики. Платье свалилось на пол. На девушке остался бюстгальтер. С ним она тоже не церемонилась, но ловко расстегнула и после этого уже ничто не прерывало изгиба её спинки.

Всё это время Игорь сидел на краешке кровати и наблюдал за своей сестрой. Вскоре он заметил про себя, что, по всей видимости, не просто так Елисавета и принцесса Татьяна были подругами, между ними было что-то общее… А ещё что девушка была красивой. Она не была «пышной», но худенькое и стройной, и прямо очень нежной, а потому…

Елисавета, не обращая на Игоря внимания, полезла в шкаф и достала из него тяжёлое и роскошное белое платье. Девушка стала его надевать. Сперва влезла в него своими ножками, которые у неё всё ещё были в чёрных колготках, а затем просунула руки и натянула его на плечи. Оставалась только застёжка на спине. Вдруг Елисавета заговорила, впервые с тех пор, как привела Игоря в свою комнату:

— Помоги, — сказала она.

Юноша молча подошёл к ней со спины и помог завязать белые ниточки застёжки. Всё то время, пока он этим занимался, Елисавета смиренно стояла на месте. Юноша видел её спину и затылок. Он чувствовал приятный, душистый, не замутнённый никакими духами аромат, который исходил от девушки.

Когда он закончил завязывать, Елисавета пригладила платье руками и повернулась. Её лицо всё ещё было совершенно непоколебимым.

— Как я выгляжу? — спросила Елисавета.

Девушка была в громоздком белом платье, таким же пышным и белым, как облако.

Игорь улыбнулся.

Елисавета наклонила голову, сама рассматривая свой наряд, а затем стала монотонным голосом рассказывать:

— Скоро должен случиться важный бал. Мне нужно на нём присутствовать, и я хотела выбрать одежду.

— …И поэтому ты меня пригласила? Чтобы я помог тебе с выбором? — спросил Игорь.

Девушка кивнула.

Игорь кивнул:

— Это тебе точно не идёт… Слишком громоздкое. Есть что-нибудь ещё?..

…

…

В итоге Игорь действительно помог Елисавете определиться с нарядом, в котором она пойдёт на бал. Как ни странно, их у девушки оказалось великое множество, причём все они были чрезвычайно разнообразными. В её шкафчике висели платья, юбки, штаны, даже кимоно и один непонятного происхождения облегающий чёрный костюм… Вот просто всё-всё-всё.

Свой выбор Игорь остановил на простом белом платье без рюшей и даже намёка на декольте. Примерно такое на свадьбу надевают подружки невесты, чтобы не сильно выделяться. Но Елисавета была очень красива в этом простом и нежном наряде и почему-то напоминала Игорю цветок лилии…

После того как они закончили выбирать, Игорь, напоследок, уже стоя в дверном проёме, спросил Елисавету: а по какому случаю был этот праздник? Девушка ему рассказала, что в самое ближайшее время в Москву ожидается визит премьер-министра Британской Империи… Сперва будет дипломатическая встреча, а затем, на следующий день — бал.

Игорь улыбнулся, — вот как, — и прикрыл за собою дверь.

Вернувшись в свою комнату, юноша немедленно попросил принести ему самые свежие газеты. Из них он узнал, что действительно, очень скоро, — уже сегодня, возможно даже в этот самый час, — на главный Московский вокзал прибывает поезд с самым влиятельным человеком в Британской Империи, а может быть и во всём мире — Робертом Эдвардом…

…

…

— Знаете, почему русские железные дороги немного не той размерности, что и наши, ваше высочество? Это очень занимательно…

В роскошном купе движущегося поезда сидели двое, — непринуждённо улыбающийся блондин, на вид молодой, с длинными волосами и белыми перчатками на руках, и неподалёку лакированной красной тросточкой, и против него мальчик с каштановой шевелюрой и в красном жилетике.

Мужчина держал чайник, наливая чай себе и ребёнку, и говорил:

— Это немного неудобно, и в то же время в этом есть оборонительный смысл. Если враг проникнет вглубь страны, ему понадобится много припасов. И тогда разница в устройстве железнодорожной системы сильно подпортит ему жизнь…

— В-вот как, — кивнул мальчик и опустил голову, разглядывая ароматный чёрный напиток в белой чашечке. Мужчина в это время улыбнулся и открыл сахарницу, из которой достал два хрустящих белых кубика. Он закинул их в свою чашку и спросил:

— Вам сколько, принц?

— Мне… Два, спасибо, — немного помявшись ответил мальчик.

— Как скажите, — покорно кивнул мужчина и сбросил два кубика в чашчку ребёнка.

— Не спишете, напиток ещё горячий, — предупредил мужчина бархатным голосом, когда мальчик уже было потянул руки к чаю.

— Хорошо, — немного слишком серьёзно кивнул ребёнок и строго посмотрел на свой чай.

— Мы уже совсем скоро будем на месте. Вы волнуетесь, ваше высочество? — сменил мужчина тему и вдруг снова взялся за сахарницу и засыпал в свой чай ещё три кубика, который стал ритмично размешивать серебристой ложечкой.

— Нет, совсем нет, — помотал головой ребёнок.

— Это впечатляет… Просто мне, если позволите высказать своё мнение, кажется немного излишней эта древняя традиция, что при переговорах наивысшего уровня всегда обязательно должен присутствовать кто-то из королевской семьи. Наше общество слишком завязано на кастах… Разумеется, я бы понял если бы это был ваш отец или брат, но отправлять вас, в таком юном возрасте… Все это мне кажется пустой данью традиции, даже немного неуважительной к персоне королевских кровей…

— Я… — замялся мальчик… — Я знаю, но…. Мне это нужно… Как опыт… Сир Эдвард.

— Может быть, — непринуждённо согласился Роберт Эдвард Ли.

— В таком случае моя обязанность кроме всего прочего состоит в том, чтобы обеспечить вам наиболее демонстративный… Опыт. Положитесь на меня, ваше высочество.

— Нет, в смысле… Да, я благодарю вас, — растерялся, но потом строго кивнул ребёнок.

— Кстати говоря… Что-то я переборщил с сахаром, — разглядывая свою чашку сказаа мужчина.

— Вы будете не против, если мы поменяемся, принц?

— Нет конечно! — сразу кивнул ребёнок и с тайной радостью взял у мужчины его чашку. Сам Роберт Эдвард притянул к себе другую, сделал единственный глоток, а потом сразу посмотрел на часы у себя на руке и сказал:

— Совсем немного до прибытия, собирайтесь, ваше высочество. Пришло время дипломатического дебюта юного принца Джона. Вы готовы?

— Хорошо! — кивнул мальчик и быстро выпил весь чай. Мужчина в это время поднялся, накинул на свои плечи дорогой чёрный плащ, взял в руку лакированную красную трость и вдруг достал из кармана и протянул ребёнку конверт с бурой печатью. Принц Джон посмотрел на него растерянными глазами:

— Что это?

— Одна очень важная бумага, ваше высочество. В некотором смысле это главная причина нашего прибытия в эту далёкую северную страну. Могу я вас попросить, чтобы вы некоторое время подержали её у себя?

— Конечно, — серьёзно ответил мальчик и взялся за конверт.

Мужчина благодарно поклонился, и вместе они пошли по салону направо. Как раз в это время поезд стал постепенно замедляться. Вскоре пару окружила прислуга. Они провели их к железной дверцы и открыли её, и сразу же холодный ветер ударил в лицо мальчику по имени Джон. Он поёжился, но затем уверенно вышел вперёд, навстречу прохладному осеннему полудню и морю народа.

В уши ребёнка врезался шум и гомон, когда он спустился на платформу. Многие сотни людей куда ни глянь наполняли весь вокзал. На мгновение мальчик даже опешил перед таким буйным столпотворением, но затем ему на плечо опустилась нежная, уверенная рука… Джон сглотнул и поднял голову, встречая вспышки неисчислимых фотоаппаратов…

Уже не следующий день фотография мужчина и ребёнка на вокзальной платформе окажется во всех мировых газетах. Подпишут её газетчики просто:

«Премьер-министр Роберт Эдвард Ли и юный принц Британской Империи прибыли в Москву…»

С наступлением вечера Игорь и Елисавета поужинали в столовой. Затем девушка вернулась в свою комнату, а Игорь сперва заглянул на кухню, — где набрал всевозможных блюд, привезённых ещё днём по его заказу, — а после вышел на улицу и направился по узкой дорожке под желтеющим небом в ангар. Когда юноша из него вышел, по темной выси среди звёзд уже карабкалась луна.

Игорь пошёл назад мимо берёзовой рощи, но вдруг в один момент свернул с тропинки на зелёный холм. Юноша на него забрался, сбежал с другой стороны и побрёл к зареву на горизонте. Оно разгоралось всё ярче и ярче с каждым его шагом, и в какой-то момент приобрело очертания города.

Игорь замер. Осмотрелся. Справа, на вершине холмика, он увидел чёрного великана — это был доспех.

Один из тех двух, которые сторожили поместье Трубецких.

Почему Игорь был так в этом уверен? Очень просто: потому что этот великан не пытался от него спрятаться… В отличие от ещё трёх других, о которых юноша знал только благодаря Маргарите, вещавшей у него в голове…

Даже после первого дня судебного процесса Игоря так и не взяли под стражу. Верно потому не взяли, что делать это постфактум, когда единожды его уже отпустили домой, было бы неловко — всё равно что признать собственную ошибку, а в этом мире потеря лица была штука страшная — и тем не менее это вовсе не означало, что юноша был совершенно свободен.

Отнюдь: Игорь был уверен, что прямо сейчас где-то на другом конце города на гремящих печатных машинках набиралась телеграмма, детально расписывающая его ночную прогулку…

Момент крайней неудобный, ведь у юноши всё ещё оставались дела в городе. Благо для Игоря, их можно было решить чужими руками:

— Улица М, дом 19. Попробуй сперва с ним договориться, но если будут подозрения в его согласии, — убей, — проговорил Игорь про себя, и спустя мгновение услышал в своей же голове ответ:

— Будет сделано, Мастер, — сказала ему Маргарита… Вторая Маргарита, которая прямо сейчас находилась в городе, на предельном расстоянии работы телепатической связи Игоря.

— Но самое главное… Не оставляй шансов, — прибавил Игорь.

— Хорошо, Мастер…

Юноша кивнул. К сожалению, у него не было других вариантов, кроме как довериться в этом деле другому, хотя он и предпочёл бы разобраться со всем своими руками… Что ж, оставалось только положиться на Вторую.

— Мастер, — вдруг сказала девушка, когда Игорь уже собирался возвращаться.

— Что такое?

— Когда в следующий раз захотите устроить со мной ночное свидание, можете не придумывать оправдание, якобы это для дела.

— …

— Вы очень милый, когда честный.

— …

Придётся довериться второй… Игорь улыбнулся и побрёл назад в своё поместье, одновременно размышляя о том, что ему не помешает навестить по возвращению винный погреб…

Пока юноша брёл по зелёному газону, где-то на другом конце города, в здании военного министерства действительно собирались важные люди, анализирую причины его странной ночной прогулки. Некоторые из них даже верно предполагали, что возможно таким образом он пытался подать знак своему сообщнику, но разумеется никто не мог понять, ни что именно представлял собою этот знак, ни его расшифровку…

А в это же самое время на улице М, расположенной близко к городской черте, но всё равно в районе благополучном, стоял, за забором из красного кирпича, с прибитой к нему цифрой 19, трёхэтажный домик.

На третьем его этаже блекло горело окно.

Блеклым оно было потому, что в комнате была завешена штора. За нею, за потёртым и тяжёлым столиком сидел морщинистый, уже немолодой и полноватый мужчина, который смотрел с прищуром в глазах на пылающую свечку. Её огонь поблёскивал на его сероватых глазах, и казалось, что это так мысли мелькают у него в душе.

Одна рука мужчины лежала на столе. Другой у него не было, — только замотанная культя. Она неожиданно вздрогнула, когда генерал-майор русской армии Стрелков что-то услышал и резко повернулся. Тут же дверь его небольшой, заставленной пыльной мебелью комнатки стала открываться…

В неё зашла женщина.

На ней была белая шёлковая рубашка и просторные, модные штаны. Белые волосы этой женщины были завязаны у неё на голове в сложном узоре. Её лицо было изящным, красивым, даже немного аристократичным, и в то же время странным, — потому что несмотря на тёмное время суток на женщине были просторные тёмные очки.

За их мутными стёклышками проглядывалось пламя.

Женщина так странно, так инородно выглядела в этой душной комнатке с низким потолком, что Стрелкову показалось, будто он сейчас видит сон… Иллюзия эта была недолговечной, и скоро генерал-майор вспомнил, что его уже очень давно не посещали сновидения.

— Ты чья? — спросил он девушку грубым голосом.

— Мафтера, — ответила она ему что-то неразборчивое. Стрелков удивился, но затем присмотрелся к женщине и увидел, что она что-то пережёвывала, и что в руках у неё была прозрачная баночка… С печеньем.

Кажется, вспомнил вдруг мужчина, хмурясь, точно такая же банка была на полке кухни на первом этаже его дома… Мужчина опешил, но затем тряхнул головой, ещё раз посмотрел на женщину и спустя где-то минуту заговорил:

— Я тебя помню… Ты служанка этого мальчишки.

Маргарита кивнула и достала из банки ещё одну печеньку.

Стрелков прищурился.

— Мой дом охраняют. Как ты сюда пробралась? Тебя видели?

— Нфет, — ответила Вторая.

Стрелков опустил голову.

— …Завтра я буду давать показания. Ты выбрала верное время… Я не идиот, — это слово он произнёс особенно чётко. — Я записал все свои признания, расписался и оставил знакомому запечатанными. Если со мной что-то случится, он их обнародует. И тогда мальчишке конец.

Голос мужчины звучал как-то особенно ясно в полностью деревянной комнате. Он взял паузу, помолчал задумчиво и продолжил:

— Но я не идиот… Я знаю своё место. Думаешь, я просто так потерял тогда руку? — Стрелков без единого чувства в глазах посмотрел на свою культю.

— Это было намерено. В той битве я показал свою отчаянную лояльность… И позволил себя ранить, вывести себя из строя, чтобы твой мастер больше не считал меня угрозой… Сейчас у меня выбор. Мой выбор. Я могу и дальше идти против мальчишки, а могу вылизать его ботинки… — сурово говорил Стрелков.

— Меня не волнует гордость. Или месть… Я слишком для этого стар. Я забочусь только о себе самом. О том, что Мне выгодно… Мне и моей семье, — на последнем слове голос мужчины немного притих.

— Я не идиот, — и снова он смотрит на Маргариту исподлобья. — Я помню эту банку. Я купил её для своей дочки. Она берёт из неё по одному печенью в день, каждое утро. В выходные по два — ещё одно вечером… Я готов работать на мальчишку… Но только если он гарантирует мне… Нам безопасность. Ты меня понимаешь?

Маргарита кивнула.

— Хорошо, — хрипло выдохнул Стрелов. — Тогда завтра я совру ещё раз… Вот, — он взял со стола белый конверт и протянул его Маргарите. Девушка подошла, взяла мятую бумажку в руки и стала рассматривать

— Я записал здесь всё, что знаю о моих нанимателях. Которые хотели засадить мальчишку. Думаю, он уже догадался, кто они такие… Если я правильно понял, что они задумали, с вами мне будет безопасней… Если я завтра выживу, я заберу конверт у своего друга. В качестве доказательства моей верности, — с усмешкой и презрением в голосе проговорил Стрелков.

Маргарита кивнула и пошла на выход…

— И ещё… — вдруг снова заговорил мужчина, когда девушка уже закрывала за собою дверь. Он опустил голову и судя по выражению лица серьёзно задумался, а стоит ли вообще говорить… Об этом.

Наконец мужчина принял решение и сказал:

— Скажи мальчишке, чтобы он приглядывал за Кирсановым. Он… С ним что-то не так, — проговорил Стрелков, и после этого странный блеск, одновременно и задумчивый, и чем-то даже напоминающий испуг промелькнул у него в глазах.

Маргарита тихо кивнула.

Съела последнюю печеньку.

И вышла.

Пока Вторая Маргарита выбиралась из дома на улице М., ловко минуя взгляды охранников, Игорь вернулся после "спонтанной ночной прогулки" и зашёл через главные двери в свой особняк. Юноша оказался в тёмном и тихом зале. Из него Игорь направился на лестницу, забрался на неё, и вот уже собирался повернуть по коридору направо, где находилась его комната, как вдруг что-то сбоку зацепилось за краешек его глаза… Примерно также, как постоянно за всё (и в особенности за двери) цепляется расстёгнутый пиджак.

Игорь остановился и повернулся.

В стене против лестницы он увидел уже знакомый ему портрет черноволосой женщины. В окно светила луна, и женщина казалась особенно белоснежной, даже какой-то призрачной в этом свете. Он переливался в её волосах и подчёркивал рельефы краски.

На первый взгляд в портрете не было ничего не обычного. Что же в нем его так зацепило? Игорь подошёл поближе, присмотрелся, и всё равно ничего не обнаружил. Тогда он шагнул в сторону, меняя угол обзора, и таки в этот момент он увидел Странность. Юноша всмотрелся в глаза женщины на картине. Они были чёрными. Не тёмными, а именно чёрными, как две плоские кляксы, — и было странно, потому что в остальном потрет казался вполне объёмным.

Заметить данное отклонение в обыкновенном электрическом свете было невозможно. Казалось, на глазах женщины лежал второй слой краски. Собственно, так оно и было. Игорь нежно провёл по ним пальцем и ощутил уплотнение.

Кто-то замазал зрачки женщины на картине чернилами.

Зачем это было кому-то делать? Игорь ещё немного постоял на месте, а затем повернулся и прошёлся по коридору в свою комнату. Сегодня ему было эту тайну не решить, — что ж, в таком случае зачем тратить на неё время? Завтра обещался занятой день. Юноша разделся, прилёг на свою кровать и уснул мирным сном…

…

Проснулся Игорь, как и вчера, с восходом. Юноша распахнул окно в свежее утреннее небо, умылся, оделся и сошёл на первый этаж в столовую. Елисавета уже дожидалась его там. Девушка восседала во главе длинного красного стола. Игорь уселся против неё и непринуждённо приступил к завтраку.

Юноша отметил за своей сестрой образцовые манеры — пока они завтракали, она не проронила ни слова. Лишь когда Игорь уже вышел из дома и направился к чёрной глянцевой машине, Елисавета сказала ему с порога:

— Я буду ждать.

Игорь остановился и задумался. То же самое девушка говорила ему вчера. Тогда Елисавету звучала невозмутимо; сегодня же в голосе девушке отдавалась некая странная, даже двойственная интонация, — как будто она одновременно заявляла, что будет его ждать, и возлагала на него некие надежды… Игорь молчал улыбнулся и кивнул.

Когда машина выехала в город, юноша попросил водителя помедлить, и выслушал доклад второй Маргарите о её ночном визите. Игорь остался доволен тем, как она провела переговоры и даже похвалил вторую… Девушку его похвалу приняла стоически.

Спустя полчаса в окне замаячили знакомые фасады — три в ряд: голубой, розовый, зелёный, — и благодаря этому Игорь понял, что здание суда уже совсем рядом… А вот и оно, кстати говоря.

В этот раз журналистов собралось поменьше, раза этак в два.

Виной тому был визит премьер-министра Британской Империи, который в это самое время, всего в трёх кварталах отсюда, в Кремле, вёл важные переговоры с русским Императором. Собственно, Игорь недавно догадался, что его процесс так старательно растягивали именно для того, чтобы он продолжался и шёл как бы на фоне этих переговоров. Таким образом, одновременно обсуждая с британцами вопросы и осуждая их шпиона, Россия показывала свою твёрдость…

Умно, — подумал юноша, вышел из машины, и попал прямо в руки судебных приставов.

Однако не только поэтому сегодня было поменьше журналистов. В первый, открывающий день процесса их собралось больше всего. В последний тоже ожидался аншлаг. Второй же день казался наименее значительным, а потому представлял наименьший интерес для публики… И это, — подумал Игорь, поднимаясь по мраморным ступенькам, — очень зря. Ведь если его предположения были верными, именно сегодняшнее разбирательство будет самым важным…

И прогремит на всю Европу.

…

…

Григория Алексеевна Савелова шагала по коридорам здания городского суда. То и дело справа от неё вспыхивало просторное голубое небо в оконных рамах, и девушка щурила свои красные глаза. Она немного покачивалась, а в какой-то момент так вообще стала звонко ударять туфелькой о мраморный пол во время каждого своего шага, наполняя своё тело бодрящей вибрацией.

Девушка была сонливой, и в этом была только её собственная вина. Целую ночь, от заката до рассвета, она перебирала и перечитывала бумажки, вникая в это глупое судебное разбирательство.

Девушка питала просто страстную ненависть ко всевозможным заговорам.

Каждый раз, когда какая-нибудь девочка хотела с ней о чём-нибудь пошептаться, у Григории возникало нестерпимое желание закричать об этом на весь бальный зал; возможно именно поэтому у девушки совсем не было друзей своего пола. Впрочем, друзей противоположного пола у неё тоже не было, но это уже совсем другая история…

Так вот, именно из-за этой своей страсти пускать в любую пыльную комнату ветер и включать свет, Григория просто не могла стерпеть всё это «разбирательство». Ей хотелось докопаться до сути происходящего, и… Возможно у неё даже получилось.

Девушка, не замедляя шага, вошла через приоткрытую высокую деревянную дверь в просторное помещение. На платформе сидели полукругом наблюдатели, человек сто, не меньше, и все они сразу же повернули к ней свои головы. Девушка их проигнорировала и прошлась шагом резким, даже агрессивным, по красному коврику до серебристой подставки, после чего сложила руки.

Все прочие её «коллеги присяжные», уже были на месте. Кутузов немного поклонился, — у старика была удивительно пышная седая шевелюра для его возраста, — ОН, он, — проклятый Рюрикович, — улыбнулся девушке и даже произнёс:

— Добрый день, — на что разумеется не получил от неё никакого ответа. Масодова не отметила прибытие девушки никак. Григория это заметила, потом что сразу после своего появления в зале она стала поглядывать на эту женщину… И наконец взгляд Григории опустился на главное и в то же время такое незначительное и второстепенное лицо в помещении, — она взглянула на Игоря Трубецкого, черноволосого юношу, который непоколебимо стоял в самом центре зала.

Сложное, немного жалобное выражение появилось на лице девушке, хотя она и пыталась его удержать.

Григория хотела разобраться во всём этом процессе потому, что ей были неприятны всевозможные гнусные заговоры, — это правда, но лишь наполовину, ведь кроме этого девушку направляла и другое чувство — самая обыкновенная жалость.

Ей было жаль этого парня, который невольно стал жертвой, пешкой в чужой политической игре. Ей было его жаль, потому что он казался беспомощным. Он молчал во время собственного суда, потому что был, как видела это Григория, испуган и потерян… Возможно ещё ей было его жаль потому, что юноша напоминал девушке собственного младшего брата…

Впрочем, это уже совсем другая история.

Ещё ей было неприятно, что совершенно ни в чём не виноватый, он стал жертвой давней семейной обиды…

Судья взялся за молоточек и начал методично отбивать вчерашний звонкий ритм.

Григория воспользовалась моментом и ещё раз посмотрела тайком на княгиню Масодову. Женщина была в платье, но не своём вчерашнем, а другом, хотя и всё ещё с чрезвычайно откровенным декольте. Григория даже удивилась, как грудь этой женщины умудряется не выпадать из него…

Наверное, она использует двухсторонний скотч.

Григория смотрела на лицо княгини, всё ещё очень привлекательное, чарующее, пускай и обильно измазанное макияжем — возможно даже лишним. И совершенно другая картина была в голове девушке. Перед глазами Григории держалась давняя фотография, сделанная ещё на заре этого искусства, — на ней стояла пара: статный мужчина с длинными чёрными волосами, заведёнными за уши, и рядом неловкая, ряженая девочка всего лишь четырнадцати лет, которая казалась даже ещё моложе, прямо совсем неказистым ребёнком на контрасте с нынешней роскошной княгиней.

Но это была она — пускай и много лет назад.

А мужчиной был Егор Григорьевич Трубецкий.

И когда-то они были помолвлены…

Сегодня будет ещё одна глава.

Вскоре — сегодня это произошло как-то быстрее вчерашнего — судья закончил стучать молоточком и начал разбирательство. Сразу обговорили важный вопрос. Так как заседание сегодня ожидалось особенное длинным, — в связи с тем, что нужно было выслушать показания всех свидетелей, — его решили разделить сорока пятиминутным перерывом.

Когда об этом услышал Игорь, юноша призадумался и кивнул.

Главное, чтобы не задержали до самого вечера, ведь примерно в пять часов ему нужно было проводить Елисавету на бал. Да и самому на нём побывать, — почему бы и нет. Если слушанье сегодня пройдёт благоприятно, его перестанут как прежде ограничивать.

Наконец судья дал право голоса плешивому прокурору, который в свою очередь уступил место комиссару. Сухим голосом, поглядывая на юношу как и вчера с предвкушением, — но теперь уже более агрессивно, — он вызвал первого свидетеля:

— Следствие приглашает в зал суда генерал-майора Стрелкова…

На платформах зашептались. Игорь почувствовал, что кто-то внимательно на него смотрит, причём совсем рядом, среди присяжных. Кто бы это ни был, его, судя по всему, очень занимало, как юноша себя поведёт в преддверии показаний именно этого свидетеля… Заметить, кто на него смотрит, Игорь не успел. Жаль, ведь знай он, кто это был такой, и стало бы ясно кто именно среди присяжных дворян работает на человека сверху.

Секунд сорок спустя в зал через огромные двери зашёл мужчина, низкий и немного полноватый, в тесном и потому нелепом чёрном пиджаке и с единственной правой рукой — левый рукав у него покачивался, как собачий хвост.

На губах комиссара заиграла улыбка. Вот и он, подумал мужчина, вспоминая, что именно этот генерал-майор был одним из главных козырей обвинения.

В то время как другие замешенные в дело армейские чины либо отмалчивались, либо давали туманные показаний, он единственный заявил прямо, что у него есть что сказать по этому делу, и что в суде он всё это выскажет.

Сгорая от предвкушения, комиссар заговорил:

— Единственный вопрос вам… Генерал-майор. Вы можете заверить о виновности обвиняемого во всех выдвинутых обвинениях, и конкретно о его причастности к иностранным службам? Скажите просто: виновен ли обвиняемые?

В зале суда повисла тишина.

Все собравшиеся навострили уши.

И люди на платформах, и присяжные, и судья, и прокурор… Все они смотрели на мужчину в нелепом чёрном пиджаке.

Он прокашлялся.

И сказал:

— Виновен…

Бах! — от вспышки радостного волнения комиссар ударил руками о деревянный столик.

— Тогда…

— Он виновен в том, — вдруг продолжал Стрелков своим хриплым голосом:

— Что верой и правдой служил своему отечеству и его Императорскому Величеству… — сказал мужчина и замолчал.

Но все прочие в эту секунду заговорили. Гомон захватил платформы. Лица присяжных переменились. Прокурор растерялся и разинул рот. Комиссар вообще ошалел, вырвался вперёд, схватил обеими руками деревянный столик, словно пытаясь его вырвать, и крикнул:

— Подождите, что именно…

— Всё. Больше ничего сказать не могу по делу, — сухо заявил Стрелков и поправил свой пиджак.

— Что значит не можете, стойте! — ревел комиссар. — Доподлинно известно, что обвиняемый получал какие-то письма. Что это за письма!?

— Ничего сказать я не могу, — сухо отрезал Стрелков. — Я получил серьёзно ранение, — все в зале после этих слов посмотрели на его культю, — лежал в постели, переписки не проверял.

Лицо комиссара стало красным, как будто ему жгут завязали на шее. Разговоры в помещении звучали всё громче. Мужчина набрал воздуха, хрипя и собираясь закричать ещё что-то, но неожиданно зазвучал спокойный, приятно хрустящий голос:

— Генерал-майор уже дали свои показания; не вижу смысла следствию его задерживать.

Все обернулись к одному из дворян присяжных, приятному старичку с пышными серыми волосами. Генерал Кутузов непринуждённо смотрел на судью. Тот помялся, кивнул и заявил, что свидетель свободен покинуть зал.

Стрелков повернулся и пошёл на выход. За всё время, что он давал показания, мужчина ни разу не посмотрел на Игоря.

Когда он вышел, судья ещё чутка постучал молоточком, а затем снова передал слово прокурору. Он и комиссар немного помолчали и вызвали следующего свидетеля:

— В зал суда приглашается… Генерал-майор Кирсанов.

По красной дорожке прошёлся нарядный — даже немного слишком, — мужчина с аккуратными усами и непринуждённой улыбкой.

…

Вскоре после того как в зале появился Кирсанов, комиссар совсем помрачнел. Ведь мало того, что мужчина не сказал ни единого обличающего Игоря слова, он ещё и начал его защищать когда пошли наводящие вопросы:

Почему, например, установили суровые порядки среди войска — ах, так это было необходимо, чтобы лишний раз не волновать местное население после восстания.

А что насчёт переписки? Переписка же была совершенно точно? С кем подсудимый тайно переписывала… Ну… Этого мы не знаем, это дело приватное. У его высокопревосходительства великое множество поклонниц, вот и приходится с ними секретничать…

Ну а жестокость: он же военный преступник, ревел комиссар и грохотал руками по дубовому столику. Кирсанов подождал, чтобы мужчина успокоился, и произнёс одновременно бархатным и глубоким голосом:

— На войне жестокость может быть необходима. Что доподлинно известно, — мужчина посмотрел краем глаза на князя Кутузова. Старый фельдмаршал медленно кивнул.

После этого комиссар заявил, что господин свидетель свободны покинуть зал суда, а если они его не покинут сами, то их Выпроводят. Кирсанов ушёл, но лишь после своего прощального вопроса: не рассматривает ли следствие такой теории, что британская переписка, с которой и пошло всё это дело, была, пусть и доподлинной, сфабрикованной самими британцами чтобы подставить князя? И есть ли вообще хоть какие-нибудь документы, подтверждающие его вину?..

— Вон! — заорал комиссар.

Кирсанов раскланялся и вышел.

Запыхавшийся комиссар тут же объявил о начале перерыва, за что получил суровый взгляд судьи, который, прокашлявшись, секунд десять опосля действительно заявил, что заседание берёт паузу.

Зрители процесса тут же покинули свои места и направились наружу, давать интервью журналистам; присяжные удалились по красному коврику в свою личную ложу; Игоря проводили в коридор, где юноша уселся на дубовую скамейку и заложил ногу на ногу.

Он задумался.

Перед ним открывалось широкое окно с видом на голубое небо. На нём висели облака, напоминавшие мазки белой краски по мокрому холсту, влево-вправо, влево-вправо, словно когда художник пробует краску.

Игорь предавался своим мыслям, как вдруг слева по коридору послышались тихие, но бойкие шаги. Юноша повернул голову и увидел, что к нему приближалась девушка в рябиновом платье с закатанными рукавами.

Григория Савелова казалась очень серьёзной и хмурой. Каждый раз, когда она проходила мимо широкого окна, её карие глаза вспыхивали, и казалось, в них закипает какой-то опасный блеск.

— Нам нужно проговорить, — заявила девушка.

— С тобой, — добавила она зачем-то, смотря прямо на Игоря.

Юноша кивнул, посмотрел на своего пристава и самую малость улыбнулся, как бы показывая, что ничего не может поделать. Мужчина растерянно поморгал и махнул рукой.

Тогда Савелова повела Игоря по коридору. Шли они молча. Волосы девушки то и дело подпрыгивали, потому что у неё был мощный шаг. В какой-то момент Савелова повернулась, но посмотрела она не на Игоря, а ему за спину, верно проверяя, а нет ли за ними преследователей.

Минуты две спустя в конце коридора возникла дверь. Савелова стала против неё и зависла. Это был туалет. Женский.

— Идём, — сказала девушка. — Это для… Приватности, — она кивнула и зашла.

Юноша проследовал за ней.

Меж тем Игорь задумался: что, (в сексуальном плане) считается более доминантным: когда партнёр ведёт тебя в туалет твоего пола, или своего? Глупый вопрос, конечно, но зато полезный чтобы определить характер Савеловой. Ведь даже не планируя похабного, человек в первую очередь стремится туда, где ему комфортней.

— Нам нужно поговорить, — повторила девушка и поправила волосы.

Игорь кивнул.

Григория всмотрелась в его глаза и продолжила чётко и ясно:

— По поводу суда… Сейчас всё идёт хорошо, но потом всё равно виновен ты или нет будут решать присяжные. То есть я и остальные. Понимаешь?

Игорь кивнул. Он понимал это, как понимал и то, что, по всей видимости, переборщил с пассивностью. Юноша старался особенно ничего не делать во время судебного процесса, оставляя все действия другим — Кирсанову, например. Делал он это затем, чтобы враг не видел в нём прямой угрозы.

И вот теперь оказалось, что Игорь настолько таким хорошим актёром, что девушка случайно посчитала его… Ну совсем недалёким.

Это было забавно.

— Это будет голосование, ясно? Голосовать будет и Масодова… И она никогда не скажет, что ты невиновен. Она тебя ненавидит потому что… — Савелова глубоко вдохнула. — Любила твоего отца.

— Но он женился на другой, и она… В общем, вот, — девушка достала из кармана своего платья, — карманы на нём были самодельные, — тяжёлое железное устройство.

Игорь присмотрелся и узнал в нём… Микрофон.

Это было сложное на вид устройство, у которого все внутренности, в том числе два железных кружка, между которыми была протянута чёрная плёнка, были выставлены наружу. Он казался каким-то самопальным на фоне современных Игорю устройств. Вообще это приспособление было немного анахроничным относительно года, который стоял в этом мире, но на то это и не прошлое, а именно некое иное измерение, что здесь всё немного иначе.

Пока юноша с интересом разглядывал чудо технологической мысли, Григория повысила голоса и поведала ему свой план:

— Тебе нужно с ней встретиться и поговорить. Попробуй её спровоцировать чтобы она проговорилась, ну, про то что специально будет голосовать за твою вину. Ты понимаешь?

Игорь кивнул.

Да, он прекрасно понимал, о чём говорила девушка. Она верно пересмотрела фильмов, — или перечитала книжек, всё же говорящее кино появилось в этом мире только недавно, — в которых злодей прежде чем привести в действие свой план обязательно рассказывает его в лицо герою.

Девушка хотела воспроизвести что-то подобное в реальности, записать на диктофон и с помпой предъявить в зале суда, чтобы Масодову выписали из присяжных — за личное пристрастие в деле. Григория выглядела очень серьёзной, когда всё это рассказывала. Она даже советовала ему, как именно следует провоцировать женщину:

— Скажешь ей, что она за всё заплатит. После этого она точно разозлится. Нужно записать её смех…

Игорь слушал девушку и улыбался.

— Понял? — спросила его Савелова.

— Понял, — сказал Игорь.

— Хорошо, — Григория выдохнула. — Она скоро будет здесь. Я спрячусь и всё запишу… Сюда, — девушка посмотрела влево, на туалетную кабинку, немного поморщилась, зашла внутрь и прикрыла за собой дверцу. Потом Игорь, наклонившись, наблюдал через шелочку внизу, как неловко исчезла из виду сперва одна, потом вторая ножка.

Его воображение нарисовало картину, как Григория пытается устроиться верхом на туалете в позе гордой орлицы, чтобы и ног было не видно, и голова сверху не выпирала.

Вдруг свистнула дверь.

Игорь повернулся.

В комнату зашла тихо и непоколебимо — и всё же без лишней грации, верно понимая, что в такой обстановке она смотрелась бы нелепо, — княгиня Масодова. Взгляд женщины сразу опустился на Игоря. Женщина улыбнулась своими губами, красными, как свежий перец.

— Вы выбрали чрезвычайно интересное место для встречи, ваше юное благородие. О чём же вы хотели поговорить? — спросила Масодова звонким голосом.

И вдруг нахмурилась. Женщина заметила, к неприятному своему удивлению, что Игорь откровенно пялится на её декольте; затем взгляд его скользит вниз, на талию, на её ноги и вдруг: он улыбается улыбкой ясной, но пугающей и делает шаг прямо в её сторону:

— Что вы делаете? — спросила женщина.

— Отвечайте, зачем вы меня позвали? — её голос суров.

— Ничего особенного, — ответила Игорь и отпрянул, чтобы между ними было расстояние — чтобы женщина не сбежала раньше времени…

— Мне просто интересно было узнать, что вы думаете о судебном процессе?

— А что я могу о нём думать? — ответила женщина, возвращая улыбку.

— Вы виновны, очевидно, вы совершили преступление, и вы будете наказаны.

— Как обязан быть наказан каждый изменник, — кивнул Игорь, особенно подчёркивая последнее слово.

— Да, как обязан быть наказан каждый измен…ник, — проговорила женщина, на последним слове немного запнувшись, — её обыкновенное щебетание на нём потонуло в более глубоком тоне, как человек, скользящий по льду, который случайным шагом проваливается ногой в омут чёрной речки.

— Ясно… Тогда ещё один вопрос, — сказал Игорь, посмотрел в зеркало справа, одно из множественного ряда, и сделал завершающий штрих для своей причёски, переместив один локон за левое ухо.

Григория Савелова, которая прямо сейчас пристально слушала разговор, очень бы удивились, если бы увидела юношу с такой причёской. Она бы наверняка вспомнила чёрно-белую фотографию с князем Егором… И действительно, отец и сын были довольно похожи, — юноша и сам в этом убедился, когда посмотрел в глаза Масодовой и заметил в них внимание, но вместе с ним страшную растерянность. Ее потряс его образ. Юноша воспользовался замешательством, сократил расстояние между ними менее чем до одного метра и схватил женщину за подбородок.

— Впрочем, — заговорил юноша в ушко женщины, которое затрепетало от его теплого дыхание:

— Предатель может попробовать загладить свою вину.

Масодова приоткрыла губы.

Игорь её прервал:

— Я вас трахну, — сказал юноша ровным голосом.

Женщина вытаращила глаза.

Игорь про себя усмехнулся и сорвал с неё платье.

Григория Савелова пряталась в туалетной кабинке. Девушке нужно было и чтобы никто не видел её ноги снизу, и чтобы её макушка не выпирала сверху. Казалось бы, в этой задаче не было ничего сложного: закрой крышку, сядь на неё, обними колени и сиди себе, записывай разговор. Вот только сразу возникла одна небольшая проблема…

У туалета не было крышки.

—?!

Почему у него не было крышки? Проклятые общественные туалеты! Савелова заметалась, а времени уже не было совсем, и девушка за неимением выхода осторожно поместила сперва одну, потом вторую ножку на туалетное сидение. При этом ей приходилось ещё и горбить спину, чтобы ненароком не высунуться сверху.

Хорошо ещё на ней были не туфли, которые её всеми правдами и неправдами пыталась заставить надеть старая гувернантка её семейства, — но простые чёрные ботиночки. Вскоре девушка позабыла все неудобства, включила микрофон и стала сама с вниманием слушать происходящий там, снаружи, разговор.

Начиналось всё за здравие. Парень, этот Трубецкой, говорил немного и тихо, позволяя Масодовой — какой же неприятный у неё певучий голос, он сводил Григории скулы, — разговориться.

Но вот прошло немного времени, а женщина всё держала свою мину. Григория заволновалась: а что если у них не выйдет её разболтать? Может она знает, что её записывает? Нет… Этого она знать точно не может. Значит её нужно просто спровоцировать. Только вот как это сделать?

Девушка заёрзала на туалетном ободе. Что же делать, что же делать… Она бы погрызла ногти, — старая привычка с детских ещё времен, — но сдержалась, задумалась серьёзно и тут, как гром среди ясного неба…

— Я тебя трахну.

Савелова вытаращила глаза и чуть было не свалилась на пол. За дверцей захрипел голос: да как ты… Ты… А потом треск рвущейся одежды и сразу за ним совсем невообразимый вскрик, от которого у Савеловой загромыхало сердце:

— Кья!

Григория ошалела. Что там происходит, там что, кого-то… Насилуют? Ей бежать спасать Масодову? Девушка уже собиралась, но тут с другой стороны дверцы зазвучали крики совсем другого характера…

— Ах. Ах… Ах!

А потом ещё:

— Сюда. Давай, ах!

И ещё: хлюп-хлюп-хлюп…

«Хлюп-хлюп-хлюп» — прошептала Григория, тараща глаза. Каждый вскрик, каждый вздох пронзал её насквозь как раскат грома…

Сперва.

Потом все пронзительные потрясения вдруг приобрели совершенно другой оттенок: они больше не сотрясали девушку, но разливались внутри неё трепещущей теплотой. Ей даже не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, какое красное у неё было лицо — Григория это чувствовала. Её голова одновременно горела и была какой-то необъяснимо ясной и чёткой. В какой-то момент девушка заметила за собой, что покусывает губы… Она сразу побледнела и свела зубы.

За три минуты, — ровно, — до конца перерыва судебного заседания из женского туалете на первом этаже вышел юноша с длинными чёрными волосами. Его рубашка была немного мятой. На спине она и вовсе просвечивала, и можно было, пускай и с трудом, разглядеть испещрявшие его спину красные царапинки… Юноша погладил своё плечо, улыбнулся и пошёл по коридору направо…

Ещё через минуту из туалета вышла женщина в роскошном чёрном платье. Платье это было гладкое, ухоженное, и на нём не было как будто ни единого рваного кусочка. Женщина пошла налево походной грациозной и непринуждённой…

И наконец в коридор проковыляла молодая девушка. Её рыжие волосы были взвинчены. Сама она была страшно бледной. Веснушки на её лице казались особенно яркими… Девушка, пошатываясь пошла направо… Затем опомнилась, повернулась и со всех ног побежала налево, в комнату присяжных, чтобы успеть к началу процесса…

…

Прошло сорок пять минут, перерыв закончился. В зале суда опять собрались присяжные, прокурор, судья и все остальные. Павел Романов держал свою обыкновенную улыбку, настолько яркую и непоколебимую, что казалось, будто он позировал для постера; князь Кутузов был невозмутим; княгиня Масодова тоже как будто совсем не поменялась, и только Григория Савелова, проковылявшая в зал последней, выглядела потерянной.

Её лицо было белое, но с лёгким румянцем на щёчках. Глаза девушки как-то неуверенно поглядывали то на женщину в чёрном платье, то на черноволосого юношу, который продолжая непринуждённо улыбаться, стоял за серебристой подставкой посредине зала.

Судья махнул молоточком, позволяя обвинению говорить, и комиссар уже было напряг своё горло и открыл рот, как вдруг прозвучал не его, а другой, звонкий и приятный голос. Княгиня Масодова в милом жесте приподняла руку и защебетала:

— Прошу прощение, господин судья, но мне кажется, что мы знаем уже совершенно достаточно! Я предлагаю прямо сейчас провести голосование и решить судьбу нашего обвиняемого!

Все в зале удивлённо округлили глаза, после чего разом зашептались. Голосование? А не рановато ли для него? Ведь это всего лишь второй день судебного разбирательства, причём всего лишь начало второй его половины; не все улики ещё успели предъявить, не всех свидетелей — послушать. Один судья не удивился и вообще был непоколебим: он сказал:

— Решение может выноситься в любое время, если на то согласны все присяжные.

— Ох, это чудесно, — резво, словно юная девочка кивнула Масодова.

Женщина казалась необыкновенно бодрой и оживлённой.

— В любое время? Постойте, у нас… У обвинения ещё есть улики! Мы… Ещё рано, это непозволительно! — тут же опомнился и взволнованно поднял голос комиссар.

Судья наградил его суровым прищуром и ответил — чётко и ясно:

— Если на то согласно большинство присяжных, решение может быть вынесено в любое время… В том числе решение об абсолютной невиновности.

Комиссар вздрогнул. Весь день сегодня шёл просто ужасно. У них был ещё один козырь, но если решение будет вынесено прямо сейчас, они не смогут его использовать… Что же делать, что же им делать?! И почему Масодова, которая недавно ещё была на их стороне, вдруг попросила что-то настолько неприятное… Мужчина покусывал губы и вдруг замер. Его глаза засияли. Комиссара озарила идея:

Масодова была их союзником. Так почему же она попросила провести голосование прямо сейчас? Всё очень просто — потому что это было безопасней. Их козырь был пусть и хорошим, но немного ненадёжным, да и предъявить они его могли, из-за верховного указа, только лишь завтра.

В то же время сегодня намечался ещё один свидетель, который вроде бы тоже не собирался ничего рассказывать про мальчишку и тоже хотел заверять о его невиновности… Если закончить сегодняшнее разбирательство на такой ноте… Вполне может статься, что голосование всё равно пройдёт, только с ещё более невыгодной позиции..

Когда комиссар немного подумал и всё это понял, он посмотрел на Масодову с улыбкой и благодарность.

— В таком случае… Обвинение поддерживает мысль, что решение следует вынести прямо сейчас… Если присяжные согласны, разумеется, — лукаво, даже немного вычурно, сказал мужчина.

— Именно! Всё это слишком затянулось. Пришло время признать, что обвиняемый совершенно ни в чём невиновен и должен быть немедленно отпущен, — закивала Масодова.

— Да, обвиняемый должен быть немедленно отпущ… Ах? — комиссар опешил. А женщина в чёрном платье снова приподняла руку?

— Я голосую за то, что он невиновен, — заявила Масодова и улыбнулась.

Её прекрасный, звенящий голосок словно огромный колокол загремел в голове комиссара. Мужчина был ошарашен, сконфужен, однако вскоре даже все эти чувства выветрились, когда Григория Савелова, немного помявшись, тоже заявила:

— Я согласна. Невиновен…

Прокурор побледнел; у комиссара волосы стали дыбом. Ещё один голос, понимали они, и всё, конец. Невиновен! Вместе мужчины посмотрели на оставшихся присяжных. Смотрели на них вообще все собравшиеся в зале, — в том числе Игорь.

Первым принял решение Павел Романов:

— По-моему судить ещё немного рановато-с, — заявил юноша.

Это был первый голос против.

Все уставились на Кутузова. Он молчал. Раз-два-три, раз-два-три, — перебирал Игорь пальцами по своей подставке. Юноша закрыл глаза.

И услышал:

— Лучше не принимать преждевременных решений…

И вдруг всё стало неважным.

Удивлённые голоса, удары молоточка, растерянные глаза Григории и взгляд самого Кутузова, косящийся в сторону и явно недовольный… Всё это пропало для Игоря.

Ведь юноша добился своей цели.

Зачем вообще он упросил (определённым способом) Масодову начать это голосование? Чтобы его освободили? Да, это был бы наилучший исход. Маловероятный, но наилучший. Но даже без этого Игорь сделал очень важную вещь: он узнал, кто именно был его настоящим врагом. Кто всё это время работал на людей сверху… Дело оставалось за малым, — юноша улыбнулся и посмотрел на князя Кутузова. И вдруг, в его глазах Игорь заметил что-то… Он не успел понять, что, потому что в этом момент зал вбежали приставы, бледные и тучные, как пасмурное небо.

Они закричали:

— Господин судья, он… Свидетель… Адъютант Скоморохин… Его убили!

…

Труп нашли посреди коридора. Он лежал возле окна — неказисто лежал, с руками растопыренными в разные стороны, словно тряпичная кукла, которую ребенок небрежно бросил прямо во время игры, когда его позвали на ужин.

С первого же взгляда странная поза мертвеца говорила о том, что человек — мёртв. Само же его ранение, алая точка на виске, с пепельным ореолом вокруг неё, казалось не более чем случайным повреждением какой-то неживой игрушки, и было сложно представить себе, что это она была причиной смерти.

Судебные приставы сразу же окружили мертвеца после его обнаружения. Затем вызвали следственный отряд. Прибыл он в рекордные сроки, — по понятным причинам, — и тотчас приступил к расследованию.

Главный следователь, мужчина с лысой головой и широченными плечами, деловито изучил место преступления, подёргал мертвеца за его рукав, — проверить, а не спрятано ли там чего, — вывернул два его кармана, а затем выпрямил спину и начал рассказывать, что же здесь произошло. В коридоре собрались все присяжные, наблюдатели и судебный персонал. Было немного душно. Все с вниманием слушали, что же здесь произошло. И было это…

Убийство!

По толпе пронёсся шёпот.

Причём убийцей — продолжал мужчина всё тем же уверенным голосом, — наверняка был кто-то из присутствующих в здании, потому что все двери в него строжайше охранялись, и даже во время перерыва никто суд не покидал и внутрь не пробирался.

Учитывая же, что большинство наблюдателей и персонал, включая судью и прокурора, находились в самом зале суда во время перерыва, на глазах друг у друга, круг подозреваемых был очень узким. Приставы и охрана в него не входили, потому что стояли в парах, а значит виновным был…

— И без того обвиняемый! — Заявил комиссар, уже не в состоянии себя сдерживать, и триумфально, грозно улыбнулся.

Все в коридоре посмотрели на Игоря. Он стоял тут же, левее толпы, задумчиво смотрел в потолок и щёлкал пальцами.

Пару секунд все заворожённо наблюдали, как он щёлкает.

Затем комиссар опомнился, вышел к нему, показал на него рукой и заявил:

— Вот! Вот кто его убил! Обвиняемый понял, что свидетель расскажет про него всю правду, и решил от него избавиться! Но мы его вычислили. Мы ему этого просто так не оставим! Справедливость, — мужчина набрал воздух в лёгкие. — Восторжествует!

Игорь кивнул и отметил про себя, что комиссар М. довольно неплохо научился говорить за последние несколько дней. Может быть он читал книжки по риторике?.. И даже суждения у него были верными. Кое-кто действительно боялся, что после показаний последнего свидетеля судебный процесс уже не выйдет направлять в нужное русло.

Скорее всего лишь некто один среди присяжных преследовал некие свои мотивы. Вероятно это был Кутузов и он один. Вот только одного голоса не хватит, чтобы контролировать процесс. Если все доказательства и показания всех свидетелей будут говорить о невиновности Игоря, его придётся отпустить.

Тем паче, что со всей публичностью, которая возникла вокруг этого дела, простая общественность может начать задаваться вопросом: а чего это юношу судят без всяких на то причин? Это будет уже не суд, а фарс. Люди будут недовольны. А правительство больше всего не любит, когда люди чем-то недовольны…

Впрочем, сейчас всё это было не важно.

Игорь посмотрел на комиссара, который всё ещё показывал на него пальцем, и спросил:

— Могу я взглянуть на тело?

— Ещё чего! — в ответ ему загремел следователь. Он хищно улыбнулся и сказал:

— Улики хочешь испортить? Не дам!

— Я буду осторожен. К тому же разве следствие не завершило своё дело? Что здесь можно испортить?

— Мы… — заговорил было следователь, но тут же замолчал, когда комиссар показал ему рукой. Мужчина взволнованно смотрел на собравшихся, которым явно не терпелось, чтобы обвиняемый тоже посмотрел на мертвеца.

— Ну давай, — прокашлялся следователь.

— Но мы будем следить!

— Разумеется, — сказал Игорь и прошёлся к мертвецу. Следователь недовольно освободил место перед ним. Юноша наклонился и посмотрел в полуприкрытые глаза мёртвого тела, которое ещё недавно было Скоморохиным. Игорь мимолётно вспомнил его голос и неловкие повадки, а затем протянул палец и приоткрыл левый глаз — он был покрасневшим. Игорь провёл пальцем по дырке у мертвеца на виске и растёр на своих фалангах пепел.

— Его убил выстрел, — сказал Игорь.

— Разумеется. Всё что ты можешь сказать? — Прыснул следователь.

Игорь покачал головой, приподнялся и разом немного возвысился над мужчиной, который тут же невольно сделал шаг назад. Юноша заговорил:

— Выстрел произошёл с близкого расстояния, с боку, поэтому на его голове там много пороха.

— Ах, ну разумеется. Знаю, это потому что стрелял какой-то знакомый убитого, которого он подпустил к себе! А обвиняемый как раз был с ним знаком, — заметил комиссар.

Игорь его проигнорировал, продолжая свои суждения:

— Одна его рука вытянула вдоль тела, другая вытянута вперёд, почти возле головы. Судя по тому, как придавлены пальцы… Вот как.

Юноша кивнул.

И сказал голосом ясным и громким, который прозвучал на весь коридор:

— Он застрелился.

…

— Застрелился? — Воскликнул комиссар и быстро посмотрел на следователя. Лицо последнего тут же преобразилось. Он прокашлялся, выдавил улыбку для народа и поспешно заявил:

— Невозможно, глупость, — мужчина покачал своей лысой головой. А потом добавил, замечая, что комиссар всё ещё на него смотрит: — Нет ни одной на это улики!

Люди зашептались, а Игорь заметил про себя, не без улыбки, что этой парочке пошло бы исполнять роль комедийного дуэта. Как раз один из них был широкий, а другой тонкий — идеальные пропорции для этого дела.

И всё же, насколько бы забавным ни был их балаган, нужно и меру знать.

Игорь хлопнул в ладоши.

Раздался грохот, словно раскат грома, и все в коридоре тут же затрепетали. Следователь, который продолжал говорить какие-то глупости, осёкся и поперхнулся. Игорь воспользовался моментом тишины и заговорил:

— Судя по тому, как расположена его рука, он держал её возле головы; судя по обугленному участку на его правом виске, выстрел произошёл с очень близкого расстояния. Стреляли пулей из пистолета, которыми пользуются офицеры нашей армии… — один за другим Игорь перечислял факты, пока все его внимательно слушали, не смея вставить ни единого слова.

— Он застрелился, — сказал юноша ещё раз, приглушённым, нежным голосом.

И снова, мгновение тишины спустя, последовал шёпот. Судья, человек очень опытный, сразу нахмурился. Вместе с ним нахмурилась и Савелова. Масодова казалась непоколебимой, а прочие присяжные были каждый у себя на уме.

Когда шёпот перерос в громкий разговор, уже даже почти гомон, комиссар пришёл в себя. Он попытался придумать, как бы ему опровергнуть слова Игоря, — сущую глупость, по его мнению, — но ничего не приходило ему в голову. Благо, подоспела помощь:

Прокурор, который всё это время молчал, вдруг заявил своим мощным и ровным голосом:

— Если это было самоубийство… Где оружие? Где пистолет?

— Ах! — Воскликнул комиссар. — Точно! Точно! — Его глаза горели как у ребёнка. — Где оружие убийство!? Если он застрелился, оно должно быть прямо здесь. Не мог же мертвец его спрятать! Нет, это невозможно, — проговорил он, сладко выделяя букву З, и посмотрел на Игорь с триумфальной и дикой усмешкой.

Юноша был непоколебим. Даже когда все собравшиеся, — великое множество глаз, — посмотрели на него в ожидании ответа, — он и тогда не растерялся, и не смутился.

Игорь ответил просто и честно:

— Не знаю.

На мгновение повисла тишина — никто не ожидал такого ответа. Затем улыбки на губах комиссара и следователя сделались совсем широкими и радостными. Мужчина собрался что-то сказать, и тут…

— Советую вам обыскать всех в здании и заодно проверить, не припрятал ли убийца где-нибудь пистолет, — непринуждённо сказал Игорь, повернулся и пошёл по коридору прочь. Все обомлели: судья, прокурор, простые наблюдатели… Комиссар опомнился, хотел ему что-то крикнуть вслед, или даже не ему, а приставам, чтобы его задержали, но Игорь заранее приподнял руку и произнёс:

— На сегодня заседание закончено, я так полагаю. Свидетелей больше нет… Так что я свободен.

— Нет, вы…

— А что касается убийства… Я был занят во время перерыва, и меня видели. Наверное, даже слышали. Можете расспросить об этом госпожу Савелову, — ошарашил Игорь своими словами толпу и… ушёл.

Все люди проводили его глазами. Затем они повернулись и посмотрели на Григорию Савелову. Девушка была бледная, как небо за окном. Она замялась, что бы ей такое сказать, заскрежетала зубами и в итоге с большим трудом кивнула.

И снова коридор охватил неприятный шёпот. Комиссар едва пришёл в себя, неуверенно прошёлся к девушке, прокашлялся и спросил у неё:

— Нет, так нельзя… Вы точно уверены, что обвиняемый был с вами всё время перерыва?

Девушка кивнула.

— Вы уверены, и никуда он не отлучался? — отчаянно допытывался мужчина. — Где вы были, скажите!

Девушка затрепетала. Казалось даже, что она дрожит…

— Не важно… У вас есть доказательства? Да, необходимы вещественные доказательства! Доказательства на каждую из сорока пять минут! Запись, нужна запись, а без записи ничего не доказано! — повторил уже совершенно безумный комиссар и отчаянно улыбнулся.

— …Держи, — вдруг сказала девушка и протянула мужчине диктофон.

Он растерялся.

— Слушай, — сухим, как мороз, голосом проговорила Григория, развернулась и пошла прочь.

…

…

…

Игорь в это время вышел из здания суда через задний ход. Он вел на закрытую от журналистов территорию, на каменный дворик, ограждённый заборчиком, по периметру которого бродила охрана.

Юноша посмотрел на охранников, а затем перевёл взгляд на немного морщинистого мужчину, который молча стоял возле выхода и смотрел в пасмурное небо. Сперва Игорь его даже не узнал, настолько странно генерал-лейтенант смотрелся без своей лукавой улыбки.

Но вот она вернулась, и Кирсанов посмотрел на Игоря как обычно весело и непринуждённо:

— Я улажу все дела, ваше превосходительства, — сказал он и малость поклонился. — Можете не волноваться и идти на бал… Я слышал, вас там сегодня ожидают…

— Ожидают, — кивнул Игорь, а мгновение спустя спросил:

— Есть мысли, кто его убил?

— Определённо; немногие обладают силой, которая может заставить другого человека себя застрелить. Я слышал, в Индии есть кладенец, сила которого позволяет мастеру повелевать над чужим сознанием… Я проведу расследование. И даже если это было просто по принуждению, мы всё выясним в ближайшее время.

— Хорошо. Желаю удачи, — просто сказал Игорь.

Кирсанов поклонился и вернулся в здание.

А юноша меж тем посмотрел на белое небо и тихо вздохнул.

Прямо перед отправлением из Японии он получил доклад…

Скоморохин наконец обратился к проктологу.

Сегодня будет ещё одна глава.

Небо ещё было голубое, когда Игорь возвращался на машине в своё поместье. Но солнце светило рьяно, и было видно, что скоро небосвод покроется румяной желтизной, а потом, спустя ещё немного времени, он совсем выгорит в чёрную головешку.

Игорь вышел из машины, ощутил холодный ветер, поднялся по ступенькам и зашёл в зал. Внутри было пусто. Юноша пошёл направо и зашёл в столовую, где уже дожидалась Елисавета. На ней было то самое белое платье, на котором они вчера остановили свой выбор.

— Я успел, — сказал Игорь.

Девушка спокойно кивнула, мимолётно посмотрела на него и пошла на выход. Когда она уже стояла у дверей, Игорь заметил:

— Мне тоже нужно нарядиться, я так полагаю.

Девушка, не поворачиваясь к нему, кивнула. Тогда юноша поднялся на второй этаж, ни на мгновение не задержался перед портретом и зашёл в свою комнату. Там Игорь оделся в довольно приличный и консервативный наряд и уже собирался вниз, как вдруг его внимание невольно привлёк висевший на стене календарик.

Как ни странно, он показывал нынешний месяц, — похоже кто-то среди прислуги, убиравшей комнату, был перфекционистом, — причём конкретно сегодняшнее число в нём было отмечено чёрным кружком, словно это была некая важная дата. Игоря это немного заинтересовало, и особенно усилился его интерес, когда он понял, что не может вспомнить причину, почему она была такой важной…

Такое с ним уже бывало. Это было одно из заблокированных воспоминаний его предшественника в этом теле. Как и тайна Елисаветы, за которую девушка, возможно, хотела его убить…

Может здесь была некая связь?

К сожалению, как ни пытался Игорь вспомнить, что это было — всё без толку. Словно в его голове стояла бетонная стена, из-за которой периодически доносились какие-то шумы, но разрушить которую не представлялось возможным.

Что ж, пусть. Так даже занимательный, решил юноша, спустился по лестницы и вышел на улицу. В открытой чёрной машине на дороге его ждала Елисавета. Не говоря ни слова, Игорь уселся рядом с ней, кивнул всем слугам, которые собрались его провождать, а было их человек десять, и закрыл дверь. Машина поехала, завернула за холмик и пропала…

Прислуга сразу же затрепетала от порыва холодного ветра и стала расходиться. Многие возвращались в особняк. Садовник обошёл здание вокруг, прошёлся по песчаной дорожке и поднялся в березовую рощу. При этом он совершенно не заметил, что на этой же дорожке мелькали едва различимые сгустки света. Впрочем, даже если бы он и обратил на них внимание, он, вероятно, подумал бы на обман зрение, и решил, что ему это всё привиделось. А попытавшись приглядеться, мужчины бы и вовсе обнаружил, что ничего там, собственно, уже и нету…

Так подумал охранник, стоявший на воротах ангара. Он прищурился, когда заметил это странное свечение, но довольно скоро перестал обращать на него внимание… Секунду спустя мужчина резко вскинул голову, вытаращил глаза, закряхтел и свалился бездыханный на землю. Алая кровь стала бурно разливаться из его перерезанного горла. Труп мужчины затащили внутрь ангара и прикрыли за ним скрипящую дверь.

Возле мертвеца проявилась пара из мужчины и женщины в длинных плащах. У них обоих была выраженная горбинка на носу.

— Ха, кто бы мог подумать, что в поместье одного из самых важных русских дворян будет так легко проникнуть, — прыснул мужчина и ударил мёртвого охранника ногой.

— Может это потому что мы настолько хороши, — улыбнулась женщина.

— Почему бы нам тогда сразу не вырезать всю эту семейку?

— Будь уверен, у премьер-министра есть свои мысли на этот счёт… Мысли и планы. К тому же у сестры есть доспех ранга Национальное достояние. Даже нам будет сложно скрыться от её взора…

— Какой бы у тебя ни был доспех, без него ты самый обычный человек. Или ты забыла девиз нашего клана, Лиза? Мы добились нашего величия и без доспеха, благодаря нашей магии, — хмыкнул мужчина и покрутил в пальцах острое лезвие.

— Разумеется я его помню, Гарет, — спокойно ответила женщина.

— И всё же сейчас нам поручили всего лишь повредить чужой доспех, и больше ничего, — она посмотрела на тёмного великана в другом конце помещения.

— Пускай… Давай, начинай уже, — махнул мужчина.

Его сестра кивнула, повернулась и пошла в сторону чёрного доспеха. Но когда до него оставалось всего ничего, женщина зависла.

— Что такое? — нахмурился Гарет.

— Ничего, — улыбнулась Лиза. — мне показалось, что он немного пошевелился…

— Пошевелился? — удивился мужчина. — Бред. Доспех не может двигаться без своего мага. Мы своими глазами видели, как этот мальчишка уехал.

— Да… Да. Я же говорю, мне показалось, — сказала женщина и вернулась к работе. Она подошла прямо к доспеху и стала доставать инструменты из саквояжа у себя в руках.

Чтобы взломать броню не будучи её владельцем требуется чрезвычайно сложная техническая операция. И каждый раз она занимает довольно много времени. Мужчина, Гарет, отвернулся и стал смотреть на ножик, который крутил в своих пальцах.

Когда-то он не понимал, почему его сестра так упорно настаивала на том, чтобы пойти в технический колледж, — пускай он был самый престижный во всей Британии, что с того? Они были убийцами, зачем же им все эти знания? Однако так уж получилось, что во всех их последующих операциях умения Лизы оказались чрезвычайно полезны. Мужчина понял, тогда, что возможно он был излишне консервативным.

Впрочем, пускай так, улыбнулся Гарет. Он был киллером, не больше и не меньше. И в своём деле он был настоящий мастер.

Мужчина подбросил свой ножик, позволил ему повернуться посреди воздуха, и ловко поймал за лезвие кончиками пальцев. Затем он ещё раз посмотрел на труп охранника в своих нога, хмыкнул и пнул и его по голове.

Раздался грохот.

Мужчина вздрогнул и повернулся к чёрному доспеху, который его сестра пыталась сломать. Что там происходит? Дело сделано? Великан уже развалился? Мужчина посмотрел и растерялся. Великан стоял на прежнем месте, неподвижно, но вот девушка куда-то исчезла…

Мужчина прищурился и заметил под массивной чёрной ногой кровавую лужу. И тотчас всё его тело затрепетало, и он со всех ног бросился бежать, одновременно растворяясь посреди пространства.

Чёрный великан стоял на месте, как будто не собираясь его преследовать. Но вот он вдруг он пошевелил ногой и запустил вперёд сверкающие молниями, палёные ошмётки мяса и кровавые брызги.

Вся эта раскалённая дробь врезалась в мужчину и повалила его на землю. Гарета схватила судорога, раскалённая плоть расплавила его собственную кожу, и та начала слезать с его тела, перемешиваясь с наэлектризованной красной массой. С ужасом в глазах Гарет смотрел на неподвижного чёрного великана, — а потом этот ужас исчез, и сам взгляд исчез, растворившись в мёртвой пустоте

Тело ещё немного подрагивало от раскатов электричества, а затем притихло и запахло горелым мясом.

За всё это время чёрный великан так и не сдвинулся с места. Но вот он приподнял голову и тихо, недовольно вздохнул нежным женским голосом.

Маргарита поёрзала носиком.

Девушку сегодня забыли покормить…

…

Маргарита разумеется попыталась связаться с Игорем сразу после происшествия, однако юноша к этому времени находился за пределами десяти километров, на которых работала их телепатическая связь. Впрочем, даже если бы он знал про попытку саботажа Воланда, он всё равно бы продолжил заниматься более насущными делами, как то: балом.

Проводили его в так называемом "летнем дворце". В этом мире исконной столицей русского государства всегда была Москва, потому и самый роскошный дворец находился именно здесь. Всю площадь перед входом заполонили журналисты. На неё выкатили красный ковёр, по которому один за другим заходили гости. Стоял шум, гам. Фотоаппараты щёлкали так быстро, что напоминали вечернее стрекотание кузнечиков.

Игорь с Елисаветой вышли из машины. Юноша взял свою сестру за руку и повёл по красной дорожке. После их появления сделалось ещё шумнее, а вспышки застрекотали совсем с безумной скоростью. Игорь заметил краем глаза, что Елисавета немного щурится от всего этого света.

Тогда юноша топнул, и вдруг фотоаппараты в руках репортёров вспыхнули молниями и с грохотом попадали на землю. Воцарилась растерянная тишина. Елисавета молча покосилась на Игоря, повернулась и пошла дальше…

После того как гости заходили через главный вход, прислуга немедленно проводила их в просторную прихожую. Девушки снимали свои шубки, мужчины отдавали пальто и трости.

Игорь помог Елисавете снять шубу с плеч и прошёлся, чтобы передать её и свой меховой плащ в руки прислуги через перегородку гардероба. Когда юноша с этим закончил и вернулся, Елисавета всё ещё неподвижно стояла посреди зала. Девушка напоминала забытую фарфоровую куклу, вокруг которой суетились остальные люди, изредка обращая на неё внимание.

Игорь посмотрел на девушку и задумался. Он взял её за руку и повёл уже в следующий зал. Пока они шли туда, юноша наблюдал, как Елисавета как будто всё глубже и глубже запирается внутри самой себя.

Можно было подумать на робость, но это было что-то другое. Девушка вела себя слишком технично для робости. Ей скорее… Просто было лениво.

Что ж, пусть, подумал Игорь и взял Елисавету покрепче за руку — разве не ля того существуют братья, чтобы помогать своим ленивым сёстрам? Елисавета покосилась на юношу, сохраняя при этом каменное выражение лица, но в её глазах вспыхнуло пламя… Ибо в это же мгновение перед ними открылся пышный, яркий зал.

Он представлял собой просторную площадку с высокой ложей посредине для особых гостей, столами, заставленными всякими кушаньями, несколькими просторными арками, ведущими в коридор, чередой сидячих мест по левую стену и разумеется целой кипой нарядных гостей. Их было не менее сотни. И все они, замечая Игоря и Елисавету, сперва смотрели на них пристально, а затем сразу отворачивались, когда узнавали, и после избегали смотреть.

Люди даже переходили на шёпот, когда они проходили рядом:

— Это же…

— Трубецкие…

— Ох, ты ведь знаешь, что они сейчас…

…В то же время, пока Игоря и Елисавету сторонились, возле другой пары наоборот нарастало столпотворение, а заодно и целая процессия. Возглавлял её высокий молодой человек, немного выше Игоря, почти двухметровый, с золотистой шевелюрой, бакенбардами на своём юном лице и немного мелковатыми, но яркими глазами. Одет он был прекрасно — в белое и золотое. Шёл уверенно и плавно.

Прямо возле него держалась девушка. У неё были волнистые чёрные волосы и тёмные глаза. Ресницы у неё были необыкновенной длинны, как и изящная, белая лебединая шейка. Девушка была совсем молодой, никто не дал бы ей больше девятнадцати лет, и в то же время она обладала особым, взрослым очарованием, была спокойной, обаятельной и нежной.

Мужчину из этой пары Игорь узнал почти сразу. Сложно было не узнать самого Романа Алексеевича Романова, младшего брата русского Императора. Что же касается девушки, которая его сопровождала…

— Это шлюха, — пропел нежный голосок. Игорь повернулся и, как и многие вокруг, посмотрел на княгиню Масодову. Только что эта женщина вышла из толпы, приблизилась к Игорю, и, пока все вокруг растерянно шептались, обхватила его свободную руку, — другой юноша всё ещё держал Елисавету.

— Шлюха? — спросил Игорь.

— Именно, — ответила Масодова. — Насколько я помню, великий князь нашёл её в борделе.

— Забавная находка, — кивнул Игорь.

— Говорят, — продолжала Масодова. — она даже на него влияет.

— Влияет?

— Именно! После того как Они её встретили, Великий князь перестал видеться со своими прежними друзьями и завёл новых, среди важных людей в государстве; он создал среди них свою клику, стал появляться на заседаниях правительственного совета, а ещё, после того как он её забрал, как собачку, и привёз в своё поместье, он перестал посещать бордели, — улыбалась Масодова, как будто всё, что она рассказывала, было очень забавным.

— Звучит, как вполне положительное влияние, — сказал Игорь.

— Может быть… А ещё говорят, что она помогла великому князю наладить отношения со своим братом, нашим Императором, и даже, — продолжала женщина, вдруг наклонившись и перейдя на шёпот. — Что она проникла и в его спальню… тоже.

— Я пойду, — вдруг сказала Елисавета, освободилась от руки Игоря и направилась к сидячим местам в другом конце зала. Юноша кивнул, — он понимал, что девушка была недовольна, но сейчас у него были другие дела. Он повернулся, как и все вокруг, и посмотрел на главный вход. В нём неожиданно показалась процессия, в центре которой ступал статный моложавый мужчина с длинными золотистыми волосами и красной тросточкой в руках. Рядом с ним шёл неловкий мальчик двенадцати лет…

Появление Роберта Эдварда и вместе с ним английского принца в сопровождении британской дипломатической делегации немедленно привлекло внимание многих собравшихся; остальные тоже к нему повернулись, когда министра пошёл встречать Роман Алексеевич со своей свитой.

Великий Князь вытянул руку; британский министр её пожал. Затем юноша поклонился принцу, который ответил на ему своим поклоном, и проводил делегацию в заранее расчищенный центр зала, прямо напротив ложи. Там Роман Алексеевич остановился, повернулся к народу, и, улыбаясь, заговорил речь:

— Позвольте вам представить, дамы и господа, к моему великому удовольствию нашего нового Союзника!

По залу пронёсся шёпот.

— Переговоры прошли великолепно, и я с радостью хочу заявить, что теперь между нашими Империями ожидается только взаимное и плодотворное сотрудничество! — своим ясным и громким голосом заявил на весь тихий зал белокурый юноша. Среди людей пронёсся гомон. Быстро он перерос в радостные восклицания. Сам Роберт Эдвард вышел вперёд и проговорил своим нежным голосом:

— Я бы хотел поблагодарить всю Россию за такой тёплый приём…

Его окружили всякие дамы и господа, с ним стали любезничать, — не меньшее внимание уделяли собравшиеся и молодому принцу, который встречал его совсем не так изящно и смущался.

Игорь стоял в стороне, задумчиво наблюдая за происходящим.

Он понимал, что все эти дружеские приветствия были неспроста. По всей видимости Российская Империя и Британия достигли согласия в переговорах… Что было немного странно, учитывая, что дело Игоря, якобы британского шпиона, всё ещё продолжалось где-то рядом… Разве могла Россия искать примирения после такого жеста? Нет, разумеется. Они заняли твёрдую позицию.

А значит это Британия пошла на уступки, и большие. чтобы ублажить своего политического противника… Но зачем? Разве они не искали, наоборот, вражды? Разве не пытались они выдворить Россию из Японии? И посадить Игоря в тюрьму, — по некоторым более туманным причинам?

Определённо у Британии было что-то своё на уме, подумал Игорь, и в это самое время грянул вальс, заиграл оркестр, и люди стали выходить на сверкающих зал и танцевать. Игорь припоминал, что баллы служили не просто как повод высшему обществу собраться и посплетничать, и не только для того, чтобы встречать важных гостей, но ещё как повод, чтобы юноши могли ухаживать за девушки в приличной обстановке.

Кавалеры направились к стульям, расположившимся по левую стену, на которых сидели дамы.

— Ах, если вы не против…

— Прошу вас!

— Позвольте взять вашу руку…

Затем они вели девушек в зал и начинали танцевать среди яркого золотого блеска.

Игорь, ловко маневрируя среди танцующих пар, вышел на край танцевального зала, и в это самый момент сразу три девушки попались ему на глаза…

Сперва его внимание разумеется привлекла княгиня Масодова. Женщина была яркой и мрачной, как чёрный алмаз. У неё не было отбоя от кавалеров, и молодых, и старых, но взгляд её был прикован к Игорю и был выжидающим.

Юноша на неё посмотрел, улыбнулся, а затем обратил взгляд на другую девушку, стоявшую немного в сторонке. Эта была Григория Савелова. На ней было голубое платье странного морского отлива с белым пушком на подоле. Длинные рыжие волосы были завязаны блестящей заколкой и разливались на её спину. Девушке казалась раздражённой. Она шагала на выход из зала, в чёрный проход в коридор, обрамлённый белой Аркой… Но за ней ещё можно было угнаться, если поспешить.

И наконец Игорь посмотрел на третью девушку. У неё были длинные чёрные волосы, завязанные в хвостик, и простенькое белое платье. Елисавета сидела на кресле возле стены и скучала. Ни один кавалер не смел приблизиться к ней даже на десять шагов.

Вот и вся картина. И насколько быстро эта композиция мелькнула перед глазами Игоря, настолько же быстро она стала распадаться. Масодову окружало всё больше мужчин. Григория удалялась в белую Арку. Елисавета постепенно уходила в себя… Нужно спешить, понял Игорь, и сделал свой выбор…

Сегодня… Ну вы поняли.

После приветственной речи великий князь Роман Алексеевич проводил британского премьер-министра и вместе с ним юного принца в особую ложу, которая находилась немного выше всего прочего зала. Делилась ложа на три ряда. Во втором и третьем восседали всевозможные делегаты и прочие гости, в то время как в первый ряд уселись самые яркие звёзды сегодняшнего торжества.

Между ними завязался разговор:

— Как занимательно увидеть настоящий русский бал; навевает воспоминаниями из детства, — заметил с лёгкой улыбкой на губах Роберт Эдвард. Он сидел на роскошном кресле, но не упираясь в спинку, а обеими руками налегая на свою алую тросточку.

— А вы раньше бывали в России? — Дружелюбно спросил Роман Алексеевич.

— Нет, к моему великому сожалению; но когда я был ребёнком, мой отец возил меня в Вену, и там я видел очень похожее представление.

— А ваш отец был?..

— Он служил при дворе ныне покойной Императрицы, — ответил Роберт Эдвард.

— Так значит государственная служба в крови у вашего рода, — заметил Роман Алексеевич, просто улыбаясь.

— В некотором смысле, — согласился мужчина.

— Значит отец господина премьер-министра знал вашего отца, сир Джо? — Прозвучал гладкий женский голос.

Мужчины повернулись и посмотрели на два других места в первом ряду. На одном из них сидела по простому, но изящно одетая красивая девушка с длинной белой шеей; на другом — приглаженный, нарядный мальчик в красном. Девушка нежно улыбалась, и улыбка её была такой чарующей, что когда мальчик попытался ответить на вопрос, перед этим разумеется посмотрел в глаза девушке, как его учили, он на мгновение запнулся и засмотрелся на ней; ему потребовалось несколько секунд чтобы взять себя в руки:

— Я… Я не уверен, — он качнул головой.

— Отец никогда мне не рассказывал.

— Особенно рассказывать и нечего, — сказал Роберт Эдвард. — Мой отец занимал при дворе совсем незначительную роль. Если он и видел его вличество Георга, то лишь со стороны, из плеяды прочих придворных.

— Тогда чудесно, — тут же сказал Великий Князь. — Что вы всё равно добились своего звания. Теперь вы сами курируете переговоры между нашими великими державами.

— Позвольте поправить, — с улыбкой заметил Роберт Эдвард. — Я всего лишь сопровождаю его высочество… Так?

— Ах, я… — принц Джо сразу засмущался. Все и на первом, и на других рядах на него посмотрели. Мальчик сглотнул и нарочито поднял голос:

— Кстати говоря, а что это за пара? Им уделяют внимание, я вижу…

Люди немедленно повернулись и посмотрели в золотистый зал. Они увидели, что среди всех танцующих пар одна действительно выделялись: по меньшей мере вниманием, которое им оказывали прочие танцоры.

Юноша был в меру высокий, бледный, с длинными чёрными волосами. Девушка была ниже его на голову. На ней было простое, но очень хорошее белое платье. Их танец был обычным, немного неловким, и с первого взгляда сложно было сказать, что именно в этой паре привлекло всеобщее внимание. Ещё удивительней было то, что сами они как будто не замечали всех внимательных глаз вокруг себя.

Впрочем, это только с виду.

На самом же деле Игорь понимал, что он с Елисаветой произвели определённый резонанс. Он чувствовал, например, задумчивый взгляд Григории Савеловой, смотрящей на него со второго этажа; юноша замечал мелькающие вокруг, в их танце, злые, тёмные глаза Княгини Масодовой, которая наверняка его теперь ненавидела; даже когда на него посмотрели люди с высокой ложи, — юноша и это заметил.

Но ему было на них всё равно.

Потому что всё его внимание было сосредоточено на девушке у него в руках. Елисавета следовала за всеми его движениями в танце, слово послушная игрушка. Игорь придерживал её за руку и за талию, — нежную, гладкую, немного холодную, потому что женщины холоднее мужчин, и в то же время такую дрожащую и такую живую.

Лицо Елисаветы было непоколебимо во время их танца, оно казалось мраморным изваянием. Единственный раз, когда на нём проявились чувства, был, когда Игорь собственно подошёл к девушке и протянул к ней руку, приглашая на танец. Тогда, всего за секунду, Игорь прочитал в её глазах сперва удивление, затем неуверенность, а после яркий и обжигающий свет. А потом девушка встала и превратились в послушную, даже скучную партнёршу.

Но несмотря на это Игоря не отпускало ощущение, будто он играет с огнём. Собственно, именно поэтому юноша из трёх девушек выбрал именно Елисавету. Потому что его предчувствие, развитое ещё в прошлом мире, кричало ему, что этот выбор был самым опасным. Возможно даже — он был смертельным…

Игорь улыбнулся и повёл девушку в очередной танцевальный поворот. И вдруг, когда Елисавета уже послушно переставляла за ним ноги, он сжал её мягкую руку и силой своего хвата развернул девушку не вправо, а влево, подчиняя её тело своей воле вопреки её собственной. Потом Игорь расслабил руки. И снова они продолжали танцевать. И снова Елисавета была непоколебима, но глаза девушки горели ярким пламенем…

…

Вскоре музыка притихла, и пары начали расходится. Игорь ещё некоторое время удерживал Елисавету в объятиях, а потом резко отпустил девушку. В этот момент к ним стала приближаться процессия. Юноша повернулся и увидел множество людей в роскошных нарядах, возглавлял которых высокий блондин. Не успел Игорь задуматься, зачем премьер-министру потребовалось с ним поговорить, как Роберт Эдвард протянул ему руку и сказал, улыбаясь:

— Будем знакомы. Вы, я так полагаю, Игорь Трубецкой?

— Он самый, — кивнул Игорь и пожал руку в белой перчатке, после чего поклонился, как того требовал этикет, Роману Алексеевичу, который провожал англичанина. Великий Князь ответил встречным, едва заметным поклоном. Он казался немного растерянным, видно потому что не понимал, зачем премьер-министру захотелось поздороваться с такой щепетильной персоной, какой сейчас был Игорь.

Роберт Эдвард в свою очередь перевёл взгляд на Елисавету. По правилам этикета, девушка сейчас должна была протянуть руку, чтобы он её поцеловал. Елисавета этого не делала и стояла неподвижно, как кукла. Все гости вокруг, наблюдавшие за разговором со стороны, зашептались. Премьер- министр же снова обратился к Игорю и сказал ему как ни в чём не бывало:

— Простите, что я вас побеспокоил. Просто у меня было страстное желание своими глазами увидеть знаменитого военного героя. Вы оказали нам большую услугу во время первого японского восстания. Я бы хотел выразить вам благодарность от лица всей нашей славной империи, — мужчина наклонил голову.

— Я просто исполнял свой долг, — ответил Игорь.

— Все мы исполняем свой долг, просто кто-то делает это особенно хорошо, и как по мне, такие люди заслужили награды. Я прав, ваше высочество? — повернулся мужчина к Роману Алексеевичу. Великий князь выдавил улыбку своими тонкими губами и ответил:

— Так.

Блондин кивнул и вдруг снова посмотрел на Елисавету и спросил её, улыбаясь:

— А вы, я так полагаю, сестра нашего героя? Признаться, о вас я тоже много слышал… Насколько я помню, именно вы унаследовали национальное достояние рода Радзивилл… В таком случае между нами много общего, — мужчина положил руки на свою алую тросточку. После этого жеста, все в зале посмотрели на эту трость, как заворожённые.

— Честно говоря, — сказал блондин, тоже не сводя с неё глаз, — несмотря на всю культурную значимость, сам я всегда считал доспехи просто оружием. Крамольная мысль, понимаб, но мне всегда казалось неправильным, что на такие важные, изысканные вечера нам разрешается, и даже полагается проносить броню… Просто представьте, если бы я пришёл с пистолетом. Это было бы просто невежливо. Но доспех не пистолет. С его помощью, стоит мне или вам, — он улыбнулся Елисавете, — захотеть и мы можем, ну, например…

Убить всех в этом зале меньше чем за долю секунды, — заявил мужчина.

После его слов повисла тишина. Князь Роман Алексеевич вытаращил глаза. Слова мужчины шокировали собравшихся, настолько они были для них неожиданны. Потом Роберт Эдвард как будто заметил тишину и заговорил нежным, извиняющимся голосом:

— Просто предположение, разумеется…

— Нет, — вдруг произнесла Елисавета. Девушка смотрела прямо на мужчину спокойными глазами.

— Хм?

— Если я захочу, я всех убью, — просто сказала Елисавета, как само собой разумеющееся, а затем добавила:

— Ты этого не сделаешь.

— Вот как. И почему же?

— Я и тебя убью, — заявила девушка.

Её тихий голос пронёсся по всему залу.

Мужчина наклонил голову, словно задумавшись. Затем он кивнул и сказал:

— Может быть. Всё же я больше политик, нежели воин. Но что-то я вас всех взволновал. Это всё гипотечески, разумеется, — он улыбнулся всем вокруг, а затем поклонился на прощание и пошёл назад, в сторону ложи. Князь Роман Алексеевич пришёл в себя, опомнился, махнул рукой, чтобы снова заиграла музыка, и тоже последовал всед за мужчиной. Люди зашептались, загомонили, обсуждая эту странную беседу, но постепенно успокоилась и снова стали танцевать.

Бал продолжался, и только Игорь неподвижно стоял на одном месте. Глаза юноши сверкали. Наблюдая, как блондин медленно возвращается в ложу и кланяется молодому принцу, Игорь вдруг, в один миг узрел очертания заговора, который уже столько времени закручивал юношу в своём водовороте…

Вдруг заговор, который Игорь раньше улавливал только частично, когда его холодные пальцы касались самого юноши, проявился в его сознании во всей своей полноте. Всё произошло мгновенно: вспыхнула молния и разом осветила комнату.

Но ненадолго. Потом всё снова почернело. Понимание ушло, однако образ всё равно остался с Игорем, словно выжженный на его сетчатке. В этом образе отдавалось имя: Елисавета.

Юноша посмотрел на свою сестру. После того как британский премьер-министр ушёл, она перестала уделять ему внимание, и снова превратилась в куклу с пустующим взглядом. Юноша присмотрелся к правой руке девушки, на которой висел маленький чёрный браслет. Это был её Кладенец, бывшее Национальное Достояние Речи Посполитой — Чёрная Дама.

А ещё это была причина всего происходящему…

И вновь Игорь возвращался к размышлениям: почему британцы хотели посадить его за решётку? Выдать за шпиона? Зачем им это, они же не знали, какую в действительности опасность представлял собою юноша. Наоборот, в данный момент он был для них полезен… Долгое время Игорь ломал голову над этим вопросом, и сейчас, кажется, нашёлся ответ: а может быть дело было вообще не в нём? Может быть он был всего лишь средством, а настоящей целью была… Елисавета?

Пока он об этом думал, девушка повернулась, посмотрела на него своими большими чёрными глазами и сказала:

— Идём.

И стала идти на выход из зала.

Вечер находился в самом разгаре, уходить сейчас было бы верхом неприличия, и всё же Игорь последовал за своей сестрой. Их провожали растерянные и хмурые взгляды.

Пройдя роскошный и большой коридор, пара вышла в прихожую. Они взяли свои вещи из гардероба и отправились в холодную ночь, пробираться через ревущий ветер к своей машине, из окна которой путеводной звездой сияла алая точка сигареты. Водитель сразу же её бросил, как заметил своих хозяев, и стал заводить мотор.

Машина проползла по стоянке и выехала на дорогу.

Всё это время Игорь думал.

Если бы его действительно посадили в тюрьму, причём за шпионаж, это было бы страшным ударом для всего семейства Трубецких. Репутация рухнула бы в дребезги, они были стали изгоями… Между ними и государством, то бишь Императором, появилось бы недоверие, раскол, а может быть и вражда… Чем это было чревато? Да хотя бы тем, что Российская Империя потеряла бы доспех ранга Национальное Достояние… Ведь в случае войны Елисавета могла отказаться воевать.

И тогда без толку будет припоминать обязательства девушки и грозить. Благодаря своему Кладенцу, она могла просто убежать, и любая страна, даже союзница России, приняла бы её с распростёртыми объятиями. Нет, Романовы, конечно, могли ещё попытаться использовать Игоря в качестве заложника, чтобы добиться от неё верности, — но это было опасно, всё равно что играть с огнём.

На это и надеялись Британцы. Игорь был для них пешкой… С помощью которой они хотели поставить мат Королеве.

Юноша улыбнулся своему отражению в тёмном окне. У него было ещё два вопроса.

Во-первых, зачем англичане хотели избавиться от Елисаветы? Ну, тут всё просто. Затем же, почему они хотели выгнать Россию из Японии, которая была для них важной стратегической базой, затем же, почему они пошли на все свои уступки во время переговоров, не намереваясь хранить ни одно из данных обещаний, затем же, зачем Роберт Эдвард так звучно целовал князя Романова в зубы и давал обещания вечной дружбы между империями…

Затем, что скоро будет война.

Британцы хотели ослабить Россию.

А потом напасть и уничтожить.

Вот и всё, подумал Игорь, вот и ответ на первый вопрос.

Впрочем, был ещё и второй, куда более насущный: а куда они, собственно, едут?

Игорь посмотрел на Елисавету, которая сухим и спокойным голосом давала указания водителю. Они уже проехали поместье и продолжали ехать куда-то дальше. Игорь посмотрел в окно и увидел, что сейчас они находились в какой-то отдалённой и безлюдной части города… На улице стоял мрак, горящих фонарей было меньше, чем поломанных.

Вдруг юноше вспоминалась запись из дневника его предшественника:

«Она хочет меня убить! Потому что я знаю её секрет… Я должен бежать от сюда, я должен бежать…»

— Идём, — сказала Елисавета, когда машина остановилась, и вышла за дверь. Игорь улыбнулся и проследовал за своей сестрой. На улице было холодно и завывали ветра. Они находились в небольшом древнем пригороде на задворках Москвы.

Елисавета прошлась по каменной улочке и завернула за железную ограду. Юноша проследовал за свой сестрой, и вскоре перед ним проявилось великое множество каменных изваяний.

Это были могилы.

Елисавета привела его на кладбище.

…

Сегодня ещё.

…

Кладбище холодной осенней ночью, — место небезопасное и тревожное. Тут и там, слева и справа слышался какой-то шорох. Шелестели кустики, стрекотали и громыхали оголённые древесные ветви. В лицо жалил ледяной ветер, словно зубастый призрак.

Игорь покорно следовал за Елисаветой. Он смотрел на затылок девушки, мелькающий белизной, когда ветер приподнимал хвостик её чёрных волос.

Кладбище было небольшое. Шли они недолго. Через пару десятков метров Елисавета остановилась перед особенно роскошной могилой. Игорь вышел вперёд, поравнялся со своей сестрой и присмотрелся к высокому надгробному камню. К сожалению, стояла такая темень, что разобрать, что на нём написано, было невозможно. Юноша зажёг молнию на руке, и яркий белый свет озарил вырезанную надпись:

Анна Трубецкая

(1876–1903)

Игорю показалось, что в его голове раздался гром. Его тело вздрогнуло

— Сегодня годовщина её смерти, — прозвучал рядом спокойный и ровный голос Елисаветы.

— Я забыла цветы, — прибавила девушка. Но Игорь её уже не слышал. Его захватили волною воспоминания… И первый образ, который юноша увидел, был на этом же самом кладбище. Только было это днём, и всё вокруг казалось намного больше…

Маленький мальчик стоял и смотрел, как под землю опускают блестящий лакированный гроб. Слева от Игоря стоял мужчина, его отец — он был таким высоким, что Игорь не видел его лица, но только бок; справа наоборот, краем глаза юноша замечал маленькую девочку, свою сестру, которая крепко держала его за руку. Игорь неуверенно к ней повернулся и посмотрел на профиль девочки. Её глаза были красными. Казалось, она вот-вот заплачет, но этого не происходило. Вдруг Елисавета повернулась к нему и посмотрела на него взглядом пустым, холодным и решительным.

У мальчика подкосились ноги. Его захватил ужас, и тут раздался хлопок, — гроб ударился о землю, — а вместе с ним что-то цокнуло, и его память совершила ещё один оборот назад и пробила полдень.

Игорь, в те времена ребёнок двенадцати лет, неуверенно зашёл в главный зал семейного особняка. Только что мальчик резвился на улице, много играл и много падал, и теперь намеревался пробраться потихоньку в ванную, чтобы вымыть там свои позеленевшие от травы коленки. Но не успел он сделать и шага, как яростный голос, грянувший со второго этажа, обратил Игоря в ступор.

— Ненормальная, сумасшедшая!

Мальчик, помявшись, стал с боязливым интересом подниматься по лестнице. Комната, из которой раздался голос, принадлежала его сестре. Игорь осторожно к ней прошёлся и посмотрел, что происходило внутри.

В комнате он увидел свою мать, страшно бледную, злую и немного растерянную. Она держала его сестру, Елисавету, за руку и смотрела на неё бешеными глазами. Сама девочка молча пятилась на пол, а там… Там Игорь увидел такое, при виде чего мальчик едва сдержал крик. Это было что-то чёрное, кровавое и мёртвое, — Игорь узнал в этом создании кошку, которую недавно подарили его сестре.

— Зачем ты её убила? — Спрашивала мать севшим от крика голосом. Девочка приподняла взгляд. Игорь увидел, что её лицо было невозмутимо.

— Она кусалась, — ответила Елисавета.

— И всё? — чуть ли не криком спросила женщина. — Поэтому ты её убила? Ты ненормальная?

Елисавета молчала. Её молчание ещё сильнее рассердило женщину, и она вдруг хлопнула девочку ладонью по лицу. На её щёчке появилась красная отметина.

— Я поговорю с твоим отцом. Тебя надо лечить. Или запереть где-нибудь, — заявила женщина и пошла на выход. Игорь пришёл в себя и бросился назад, чтобы его не заметили. Повезло. Его мать была такой взбешённой, что вообще ничего не видела вокруг себя. Она схватилась за перила возле лестницы, хмурясь и размышляя о чём-то. Спустя пару мгновений Елисавета вышла из своей комнаты и тихо пошла в сторону мамы.

Игорь наблюдал за всем происходящим как за немым кино. Когда девочка стояла уже совсем рядом с женщиной, та повернулась, посмотрела на неё печальными глазами, приобняла и стала гладить ей волосы. Мама заговорила с ней ласковым голосом:

— Извини, Елисавета, что я… Мы всё поправим, не волнуйся. Поговорим с папой, найдём человека, который тебя посмотрим и поможет тебе… Но обещай, обещай мне, что больше ты не будешь делать… Этого. Ты можешь мне обещать?

Елисавета кивнула.

Игорь, наблюдавший за всем со стороны, невольно улыбнулся.

А потом девушка вытянула руки и пустила что-то чёрное, как дым, в свою маму. Она дрогнула, затем размякла, перевалилась за перила и стала падать головой вниз. Женщина исчезла с поля зрения Игоря, и в следующее мгновение юноша услышал хруст. Он был тихим, но в то же время пронзил его насквозь и грохнул в сердце мальчика. Воцарилась тишина. Игорь стоял и смотрел на Елисавету, которая всё ещё была на прежнем месте, только уже без мамы, — мамы здесь больше не было.

Мамы больше не было…

Игорь был обескуражен, он был растерян, и в себя он пришёл лишь в то мгновение, когда сестра его повернулась и захватила юношу своими большими чёрными глазами. Игорь отразился в них как маленькая фигурка, посреди широкого и пустого коридора…

Когда девочка обратила на юного Игоря взгляд своих чёрных глаз, мальчик сперва вздрогнул, а потом развернулся, бросился в свою комнату и захлопнул дверь. Он прекрасно понимал, что только что произошло, прекрасно понимал, что сделала Елисавета, но ему не хотелось в это верить. Он искал оправдания и хватался за них с отчаянием.

Игорь пытался убедить самого себя, что мама ещё живая, что расстояние до первого этажа не такое уж и большое, что падение просто не могло быть смертельным, и что ему просто показалось, будто Елисавета использовала свою родовую магию. Ничего этого не было. Всё будет в порядке. Всё будет в порядке. Всё будет в порядке…

Он повторял это снова и снова, как безумный, пока в дверь у него за спиной не раздался стук. Мальчик отпрянул и в ужасе уставился на дверь. Размеренный, даже неловкий стук прозвучал трижды и притих. Но тишина эта была не спокойной. Скорее выжидающей, требовательной и грозящей, что если дверь не откроется, может произойти что-нибудь ужасное.

Игорь кусал губы и всё мялся, стоит ему открывать, или потерпеть… Так продолжалось целую мучительную минуту. Напряжение постепенно развеялось. Мальчик расслабился и уже почти выдохнул как вдруг снова: тук-тук-тук… Грянуло в дверь. Игорь дрогнул, не выдержал, бросился к ней и открыл её нараспашку.

В коридоре перед его комнатой стояла Елисавета. Она была бледная и непоколебимая, словно кукла, и смотрела на своего брата большими, чёрными, — ему показалось, что они были как у насекомого, — глазами. Её взгляд так напугал мальчика, что он выпалил первое, что пришло ему в голову:

— Я… Я никому не скажу.

Елисавета быстро поморгала и опустила голову. А затем произошло что-то удивительное, что ещё сильнее напугало мальчика: на беленьких щёчках его сестры появился румянец. Теперь она косилась в сторону, избегала на него смотреть, смущалась…

Мальчик растерялся, причём так сильно, что пришёл в чувства и открыл глаза: и вот он уже был не в коридоре роскошного особняка, но на холодном, задуваемом ветром кладбище. Рядом с ним была девушка. Её губы зашевелились, Игорь услышал тихий голос:

— Ты никому не сказал, — произнесла Елисавета, и даже в темноте было видно, как покраснели после этих слов её щёчки… и Игорь понял.

За одно мгновение он понял всё. Он понял, что ещё когда Елисавету убила их мать, а потом заметила Игоря, который видел убийство, она испугалась, и что в словах Игоря, в его обещании обо всём молчать, она почувствовала не страх, но заботу и любовь, которая пронзила её до самого сердца, и вызвала любовь ответную, и что сам Игорь этого не понимал, боялся своей сестры и думал, что она хочет его убить, что все эти годы Елисавета высказывала к нему знаки внимания, а он ничего не замечал… Что девушка уже почти потеряла надежду, когда появился Он, новый Игорь, — и понял Всё.

И как только юноша всё понял, он протянул руки и схватил свою сестру со спины, прижал её к своей груди и прошептал наухо:

— Разумеется я ничего не сказал. Ведь ты моя любимая младшая сестра.

Елисавета в его руках вздрогнула. Она хотела к вырваться и повернуться к нему, но Игорь повернул её сам, а затем повалил на холодную, каменную могильную плиту. Девушка задрожала от холодна, и в то же время Игорь видел по глазам своей сестры, что внутри неё закипало пламя. Что ж, тогда им просто нужно выпустить его наружу. Игорь сорвал с девушки платье, открывая до пояса её белую кожу, а затем навалился на неё, зажимая между могильной плитой и собственным разгорячённым телом…

Согласно первому закону термодинамики, — а может быть и не первому, Игорь в физике не разбирался — тепло стремится к равномерному распределению по вселенной. То бишь, если ты касаешься чего-нибудь, что холоднее тебя, ты будешь этому чему-то своё тепло отдавать. Поэтому неправильно говорить, что когда люди обнимают друг друга, они согреваются, — на самом деле они занимаются перераспределением тепла.

…Стояла ночь, холодная и мрачная. Звёзд на небе было не разглядеть. Дул ветер, и хлестали друг о друга оголенные древесные ветви.

Девушка в руках Игоря тоже в какой-то момент задрожала от холода. Юноша держал руки на животе Елисаветы. Когда он заметил, что ей стало холодно, он прижал её покрепче. Елисавета не сопротивлялась — она была покорной, словно кукла, причём кукла весьма потрёпанная: в мятом платье, натянутом только на одно плечо, в то время как второе оставалось оголённым, и взъерошенными волосами, которые лишь чудом до сих пор оставались завязанными в хвостик. Игорь принюхался: они приятно пахли. В том смысле приятно, что никакого запаха у её волос не было. Не то чтобы юноша ненавидел ароматы лаванды, ромашки или клубники, — всей той луговой палитры, которой насыщают шампуни, — но естественный запах женских волос нравился ему больше… Он его возбуждал.

Вдруг Елисавета у него в руках заерзала, повернулась к нему лицом и сказала:

— Соринка попала в глаз.

Игорь улыбнулся, притянул девушку ещё ближе, высунул язык и лизнул её зрачок. Елисавета на мгновение напряглась, а потом растаяла в его объятиях.

Они могли бы так лежать ещё долгое время, но в какой-то момент Игоря схватил такой озноб, что юноша понял: ещё немного, и он оставит на этом кладбище пару отмороженных пальцев. Тогда юноша спросил Елисавету:

— Ну что, идём?

Девушка тут же, без малейших усилий высвободилась из его объятий, приподнялась и стала поправлять платье. Игорь тоже поднялся и стал застёгивать рубашку, пуговица за пуговицей. При этом взгляд его опустился на могильный камень. На нём проваливались чёрными безднами три капли, — сияй на небе луна, было бы видно, что они были красными. Юноша улыбнулся, и в этот же момент за его спиной раздался железный голос:

— Идём.

Игорь развернулся и окинул взглядом чёрного титана высотой в семь метров. Он был изящным, как тень дамы в свадебном платье. Великан протянул для Игоря свою руку с длинными когтистыми пальцами. Юноша на неё уселся. Рука сжалась, но не до конца, закрывая Игоря от ветра. А он дунул, причём так сильно, что юноша целую минуту слышал его оглушительный рёв; когда же всё закончилось, и рука открылась, Игорь увидел двери своего родного поместья.

Великан осторожно спустил юношу на землю и превратился в юную девушку.

Игорь протянул ей руку — Елисавета вложила в неё свою белую ручку, и пара прошлась через главные двери.

Спустя несколько минут в комнате на первом этаже загорелся свет…

И всё притихло. На время. Ведь спустя ещё несколько мгновений вокруг особняка стали проявляться один за другим великаны в железных доспехах. Их было не меньше десятка. Когда они окружили дом, один из них вышел вперёд и проговорил железным голосом небольшому кристаллику, который держал на своей стальной ладони:

— Приём, цель на месте, приём… Сир… начинаем?

…

— Наши дорогие siblings уже вернулись домой?

— Так точно, сир!

— Очень хорошо. Я уже начинал волновался, что они будут пропадать всю ночь. Сколько проблем от семейства Трубецких — давайте не будет превращать это в тенденцию, — нежным, ровным голосом говорил Роберт Эдвард.

Мужчина сидел возле закрытого окна, в роскошной, но только самую малость освещённой комнате. За это отвечал канделябр, который стоял на высокой тумбочке. Его свет витал как-бы над полом.

Был и другой источник света — голубой камешек, который Роберт Эдвард держал у себя на ладони. Камешек пульсировал, и в такт его пульсации звучал голос:

— Начинать операция, сир?

— Начинайте, — непринуждённо ответил Роберт Эдвард и кивнул. Зачем он это сделал, если собеседник не видел его мимики, пока они общались через камешек? Очень просто — такая у мужчины была привычка.

Роберту вспомнил его учитель ещё школьных времён. Перед началом урока он всегда выключал свет и закрывал плотные шторы, насылая мрак на классную комнату. Таким образом он хотел добиться того, чтобы дети отвечали на вопросы голосом, ясно и чётко, и не махали руками, пытаясь передать свою мысль.

Было время, когда Роберт Эдвард следовал заветам своего учителя… Ровно до того момента, пока мужчина не заметил, что на на него как-то странно и жалобно смотрят. Оказалось, что из-за того, какое каменное у него всё время было лицо, пошли слухи, что его контузило снарядом во время одной из индийских кампаний… С тех пор мужчина, даже будучи совершенно один в тёмной комнате оживлённо жестикулировал.

— Так точно, я скажу Ему… За короля!

— За короля! — повторил Роберт Эдвард с улыбкой.

Шарик погас.

Мужчина ещё некоторое время смотрел на него задумчивыми глазами. Затем выглянул в окно. Открывался вид на внутреннюю дворцовую площадь. От одного до другого крыла бежала каменная дорожа, сопровождаемая живой изгородью… Ночь была тихая, тёмная, совсем не звёздная…

Скрипнула дверь.

— Можно?..

Роберт Эдвард повернулся и посмотрел на мальчика, который стоял на пороге его комнаты. Приоткрыв дверь, он пустил в неё луч света из коридора.

— Простите что беспокою, если вы заняты… — замялся принц Генри.

— Совсем нет. Более того, все мои занятия меркнут перед самым важным — быть вашим верным советником, ваше высочество, — сказал мужчина, смиренно наклоняя голову.

— Да, к-конечно. Я хотел спросить… Мы уже скоро уезжаем, да?

— Уже завтра, наш поезд отбывает поутру в девять тридцать.

— Ну да. Уже скоро…. Помните, вы дали мне коробок, — сказал мальчик, полез в карман и достал железную шкатулку.

— Мне не нужно его открывать?

— Ах, по поводу этого, — улыбнулся мужчина, хотя в темноте его улыбки было не разобрать. — Я как раз хотел с вами об этом поговорить. Ничего открывать не нужно. Просто сделайте мне одно одолжение…

— Я сделаю, — твёрдо заявил мальчик.

— Завтра наденьте пожалуйста свою рубашку с грудными карманами, и в левый карман положите эту шкатулку. Хорошо?

— Л-ладно. Эм… А зачем это?

— Есть определённые причины. Обещаю, завтра вы всё узнаете. Я лишь могу заверить вас, что всё это делается по приказу вашего отца.

— Отца? — ребёнок удивился, а потом собрался и уверенно кивнул:

— Хорошо, я всё сделаю. Обещаю…

После этого Роберт Эдвард и принц Генри простились, и мальчик ушёл, закрыв за собою дверь. Снова в комнате потемнело. В канделябре таял последний воск. Скоро должен был воцариться кромешный мрак. И всё же мужчина не собирался зажигать свет, терпеливо ожидая, когда снова запульсирует камешек у него в руках.

Извиняюсь что в послднее время так мало глав. Заболел.

Никто не встретил Игоря и Елисавету, когда они вернулись домой. На то было несколько причин. Время уже было позднее, и почти вся прислуга легла спать. Единственный же караульный, которому приказано было встретить хозяев по возвращению, самого возвращения попросту не заметил, ведь пара не приехала на машине, но прилетела на массивном чёрном великане.

И так, Игорь и Елисавета зашли в пустое и тёмное поместье и встали посреди зала. Сразу же юноша задумался: что теперь? Ему проводить Елисавету в её комнату, или лучше вместе подняться в его собственную? Кажется, подумал юноша, он уже задавался недавно очень похожим вопросом…

Ну, с некоторой точки зрения, если они сейчас пойдут в комнату девушки, это будет своего рода вторжением в её личное пространство… И разве не в этом вся суть отношений женщин и мужчин?

Во вторжении?

В личное пространство?..

Игорь не сдержал улыбки и направился вместе с Елисаветой налево по коридору. Когда они вошли в комнату девушки, юноша включил свет, в то время как его сестра сразу прошлась по коридорчику в спальню. Игорь последовал за ней, присел на кровать и стал наблюдать, как Елисавета снимает платье. К своему удивлению он обнаружил, что раздевалась девушка быстро и методично, — и это было странно, ведь ещё совсем недавно, когда они выбирали для неё наряд, Елисавета была медленной и осторожной…

Игорь призадумался и вдруг понял, в чём была причина. Ах, вот оно что: она пыталась его тогда соблазнить. Поэтому она попросила его «помочь». Поэтому пригласила в свою комнату… Причём непонятно, то ли у Елисаветы всё получилось так топорно, что юноша ничего не заметил, то ли наоборот, — настолько филигранно, что он совершенно не понял её истинные намерения. Что ж… Учитывая, как всё в итоге обернулось… Елисавета в любом случае своего добилась.

Белое платья скатилось по спине девушки, как молоко по мрамору. Мрамору неровному, с красными потёртостями и одной глубокой красной чертой. Могильная плита была грубой и совершенно неприспособленной, чтобы совершать на ней ритмичные телодвижения…

— Ничего, — сказала Елисавета, замечая извиняющийся взгляд Игоря.

— У тебя тоже есть, — сухим голосом и без всякого выражения на лице сказала девушка.

— Ах, это… — Игорь вспомнил царапины, которые оставила на его спине Масодова.

—…По работе, — улыбнулся юноша.

Елисавета промолчала.

Вдруг юноша услышал немного механический голос в своей голове:

«Мастер».

«Слушаю, Первая.»

«Приближаются доспехи.»

«…Сколько?»

«Сорок», — спокойно сказала девушка.

Игорь кивнул и посмотрел в завешенное шторой окно.

«Одно ранга Национальное достояние, четыре — Родовое Сокровище, остальные — обыкновенные» — продолжала девушка.

«Вот как,» — Игорь кивнул, посидел пару мгновений на месте, а затем взглянул на Елисавету:

— Похоже, у нас гости, — беззаботно сказал юноша.

Девушка прищурилась и направила взгляд в окно, завешенное плотной шторой.

— Думаю, это за мной, — заметил Игорь.

И сразу же раздался голос:

— Игорь Егорович Трубецкой… — загремела оконная рама, — немедленно покиньте помещение.

Игорь пожал плечами, всем своим видом показывая, что вариантов у него сейчас особенно нету, и вышел в коридор, оставляя Елисавету в её комнате.

Когда Игорь спустился по ступенькам на порог, на него упал яркий свет, как от прожектора. Юноша прищурился. Он разобрал великие множество великанов вокруг особняка — они взяли его в плотное кольцо. Один из них вышел вперёд и загрохотал:

— Немедленно сложите руки и проследуйте с нами, Трубецкой… Вы обвиняетесь в государственной измене…

— …Разве прямо сейчас не идёт суд по этому вопросу? — невозмутимо поинтересовался Игорь.

Юноша спокойно смотрел на ряд железных великанов, которые перед ним выстроились.

— Были обнаружены новые улики, и следствие по вашему делу было пересмотрено. Немедленно проследуйте за нами под стражу, — снова крикнул ближайший кладенец.

— Что это за улики, если можно спросить?..

Игорь стоял на месте, в то время как его глаза бегали от кладенца до кладенца, внимательно осматривая каждый из них. Наконец, примерно десять секунд спустя, юноша обнаружил то, что искал. Это был доспех зеленоватого цвета, очень неповоротливый и громоздкий — на вид его броня была примерно в полтора раза толще обычной. В темноте этого было не разглядеть, но Игорь знал, что при свете дня на ней переливались множественные золотистые узоры.

Назывался этот кладенец «Бородино», и был он родовым сокровищем семейства Кутузовых…

Старый фельдмаршал как будто заметил внимание Игоря и произнёс:

— Игорь, мальчик, прости меня. Я сам вызвался взять тебя под стражу, опасаясь, что кто-нибудь другой может натворить дел… Не бойся и просто делай, что тебе говорят. И тогда уже очень скоро ты будешь свободен, я обещаю.

Игорь даже улыбнулся.

Настолько развеселила его речь фельдмаршала.

Впрочем, она была даже похвальной. Князь Кутузов был человеком волевым и сдержанным, раз не позволил просочиться в свою интонацию ни одной капле того гнева, который питал к Игорю. А что гнев этот был, — в этом юноша не сомневался.

Ведь именно Игорь своими действиями заставил князя бежать из России.

Собственно, вот как оно всё было:

Некоторое время назад Кутузов сговорился с британцами и сделался для них предателем и шпионом. После этого работодатели потребовали от него единственную вещь: чтобы Игорь оказался за решёткой. Сделать это было несложно, особенно когда британцы предоставили все необходимые улики. Кутузов просто воспользовался своими старыми связями в военном министерстве, чтобы следствие обращало внимание только на определённые кусочки найденных сведений, а другие оставило без внимания.

Всё шло как по маслу… До тех пор, пока в Москву не явился сам юный Трубецкой. И тогда всё выстроенное Кутузовым дело стало рушиться прямо на глазах. Мужчина старался его удерживать, он пошёл на самые крайние меры, но всё без толку. В какой-то момент стало очевидно, что Трубецкого отпустят. Что же делать? Что-то было нужно. Кутузов понимал, что если с Игорем ничего не выйдет, британцы с большим удовольствием избавятся от него самого. За время их сотрудничества у них накопилось на него более чем достаточно компромата.

Выбора не было. Кутузов решил избавиться от Трубецкого — а вернее Трубецкой, — этой безумной девчонки Елисаветы любой ценой.

Да-да, он понимал, кто на самом деле был целью британцев. На мальчишку всё равно. Главное — его сестра. Её нужно было уничтожить здесь и сейчас.

Это будет не просто. Кутузов бы не взялся за это дело, если бы Британия не обещала ему помощь — доспех ранга Национальное достояние. Вместе с его личной гвардией они должны были справиться…

Старик уверенно кивнул, улыбнулся, и в этот самый момент через приоткрытые двери особняка показалась белая ножка…

Белая ножка показалась из-за тяжёлых деревянных дверей особняка, и сразу же за нею возникла и вся остальная девушка. Её лицо было спокойным, даже отрешённым, хотя глаза при ближайшем рассмотрении могли удивить, даже уколоть своим пристальным взором. Одета она была в лёгкую ночнушку. С первого взгляда та могла показаться полупрозрачной, но на деле сквозь неё не проглядывалось ничего, кроме сплошной белизны.

Она открывала ключицу девушки и заканчивалась немного выше её коленей. Если бы не явные выпуклости тут и там, Елисавету в таком наряде можно было спутать с ребёнком — тем паче, что девушка была совсем небольшого роста.

Сразу после своего появления девушка захватила всё внимание, прежде направленное на Игоря. Воздух сделался давящим, напряжённым, можно даже сказать — наэлектризованным. Многие воины внутри своих доспехов ощутили, как на коже у них вздымаются мурашки.

Не исключением был даже Кутузов.

Его лицо сделалось хмурым и серьёзным. Старик сосредоточился на девушке, которая стояла на пороге особняка. Кутузов помнил, ох, он помнил прекрасно, насколько она была опасной. Лишь когда британцы согласились дать ему в союзники доспех ранга Национальное достояние, он решился взяться за эту работу. Если бы не это, он предпочёл бы просто сбежать…

Старик глубоко вздохнул и прогремел:

— Не нужно лишних проблем… Мы просто проводим твоего брата… И опустим его, когда всё прояснится. Я обещаю… — сказал бывший фельдмаршал.

Одновременно он пытался подгадать лучший момент, чтобы дать своим людям приказ об атаке.

— Всё будет…

— Вон тот, — вдруг раздался спокойный молодой голос. Кутузов притих. Он и его отряд снова посмотрели на Игоря. Юноша улыбался и показывал перед собою пальцем. На кого это он показывал? Старик проследил в этом направлении и увидел доспех, самый обыкновенный Кладенец, который находился от него на расстоянии примерно двадцати метров. На мгновение Кутузов растерялся… А затем у него сработал инстинкт, выработанный долгой военной карьерой. Мужчина закричал:

— В атаку!

Но было поздно. Девушки уже не было. На её месте возвысился чёрный великан вышиной в семь метров. Все прочие гиганты казались недорослями на его фоне. Он был похож на обломок чёрного неба. Великан махнул рукой, в которой у него была огромная коса, и запустил в небеса головы сразу двух рядом стоящих Кладенцов…

— Перегруппироваться, в атаку! — ревел Кутузов, но одно дело отдать приказ, и другое — его исполнить.

За промежуток, когда мужчина начал кричал, и когда последнее слово вырвалось у него из горла, чёрная коса срубила ещё три головы. Их железные тела рухнули на землю и брызнули горячей кровью. Чёрный великан напоминал стрекозу, которая свободна парила между железными титанами. Сколько их было? Изначально сорок. Теперь — меньше. Намного меньше.

— Давай же! — заревел Кутузов.

И наконец что-то изменилось.

Тот самый доспех, на который Игорь показывал пальцем, вскинул голову. Его глаза вспыхнули золотистым светом. Прошло мгновение, и он вымахал с трёх до шести с половиной метров. На нём появилось множество золотистых узоров, которые извивались, подобно змеям.

В одной его руке возник изогнутый клинок с узорчатой рукояткой. В другой — длинная деревянная дудочка.

Чёрный доспех уже мчался к нему, словно птица, когда великан приставил её к своей голове и заиграл…

…

Стоило Чёрной даме, доспеху Елисаветы, приблизиться к новоявленному кладенцу, как заиграла музыка. Дудочка затянула мелодию. Она казалась извилистой и склизкой, как змея. Все прочие звуки притихли. Секунду назад Кладенцы гремели своими железными суставами — теперь этот звук исчез. Великаны застыли.

Даже чёрный кладенец вдруг замер. Вернее, на первый взгляд он замер. Если же присмотреться, становилось видно, что Великан немного подрагивал — казалось, его удерживали невидимые путы, из которых он силился вырваться. Меж тем другой кладенец продолжал играть на дудочке. Её он держал в одной руке — в другой же у него была длинная изогнутая сабля. Он занёс её над головой. И вдруг, в этом самое время, в разломе в облаках, которые раздували небесные ветра, скользнула серебристая луна.

Лезвие поймало её луч и засеребрилось. А вместе с ним вспыхнули и маленькие белые капельки, которые падали с неба и огибали саблю. Они сыпались с неба на землю, на траву и на холодную сталь — совершенно незаметно пошёл снег. Первый в этом году. Несколько снежинок упали и на чёрного великана. Их касание словно пробудило его от дрёмы. Чёрная коса взмыла в небеса, навстречу изогнутому лезвию.

Раздался треск, и рука вместе с саблей упала на землю. Чёрный великан устремился навстречу своему противнику. Тот бросился назад. Коса вот-вот должна была его догнать, но в последнюю секунду между ними появился другой кладенец. Появился внезапно и как-то странно, словно не по своей собственной воле, а будто кукла на ниточках.

Всё произошло моментально: коса разрезала его надвое, а затем, силой своего удара, отбросила половики влево и вправо. Преследование продолжалось, но тут чёрный великан как будто услышал что-то и ринулся назад. Раздался грохот, и раскалённое ядро врезалось ему в грудь. Полетели искры.

— Хорошо! — крикнул Кутузов.

Мужчина в своей тяжёлой броне стоял перед двумя другими Кладенцами. Они держали длинные роскошные ружья. Это были доспехи ранга Родовое сокровище — личная гвардия фельдмаршала.

Во всём мире сложно было найти других таких же метких стрелков. Но даже им было очень далеко до Национального достояния. В любой другой ситуации они бы никогда не попали в Чёрную даму, особенно когда внутри неё сидела Елисавета… Сейчас, однако, девушка не могла сражаться в полную силу.

Потому что за спиной у неё стоял Игорь, которого Елисавете нужно было защищать.

Девушка напоминала птицу, которой приходилось держать на своих крыльях хрупкое яйцо, — она не могла их расправить. Не могла воспарить до небес.

Кутузов это понимал. Он пользовался этим.

— Пли! — закричал мужчина.

Ещё один снайпер, который всё это время держался правого фланга, прицелился и сделал выстрел. Раскалённо ядро полетело прямо в Игоря. Но уже на подлётах в него ударилась чёрная коса и разрубила его на две половинки, которые тихо плюхнулись о землю.

Елисавета остановила этот выстрел, но двое других снайперов уже целили свои ружья. Один из них одновременно с этим перемещался на левый фланг.

Девушка уже собиралась взять Игоря на руки, чтобы держать его при себе — что было по меньшей мере затруднительно, ведь в таком случае ей бы пришлось сдержать собственную скорость, чтобы юношу не убило перегрузкой… Но юноша, заметив намерения своей сестры, махнул рукой и улыбнулся. Елисавета остановилась, а затем переместила всё своё внимание на Кутузова.

Фельдмаршал в свою очередь удивился. Он-то как раз ожидал, что девушка возьмёт Игоря на руки… Но этого не случилось. Почему? Что они задумали? Неужели они думали, что он действительно собирается просто взять его под стражу, а потому не рискнёт ранить или убивать? Какая глупость. Кутузов усмехнулся и крикнул:

— Пли!

Вспыхнул свет, и ещё один раскалённый снаряд полетел прямо в неподвижного юношу…

В Игоря полетел раскалённый снаряд, круглый и красный, как утреннее солнце. Его свечение осветило фасад поместья, разогнало ночь и разукрасило снежинки, которые стали напоминать искры.

Спустя несколько секунд яркий свет упал и на лицо юноши, на его сухие, согнутые в улыбке губы.

Столкновение казалось неизбежным.

И оно произошло.

Из фасада за спиной Игоря с грохотом вырвался шестиметровый чёрный великан. В его руках был молот. Он взмахнул им и ударил прямо в ядро. Раздался звон, на мгновение заглушивший все прочие звуки. Ядро полетело назад — раскалённый шарик в миг разрезал воздух и вонзился прямо в кладенец с ружьём, дуло которого было настолько широким, что напоминало пушечное.

Ядро ударилось ему в лицо и оставила на голове страшную вмятину. Доспех выронил своё оружие и распластался на земле.

Всё это произошло за считанные мгновения. Кутузов, который всё это время одним глазом поглядывал на Игоря, ожидая, когда его расплющит, сперва ничего не понял. Лишь пару секунд спустя он узнал в чёрном великане, который своим появлением разрушил белый особняк, кладенец… Тот самый доспех, которым в конце войны наградили Трубецкого, и который затем передал его своему сыну.

Разумеется Кутузов знал, что у Игоря был свой Кладенец. Однако старый фельдмаршал никогда не придавал этому особого значения. Нет, ясное дело он понимал, что любая броня ранга Родовое сокровище имела стратегическое значение, — и всё же с его точки зрения, когда внутри неё сидел зелёный мальчишка, значение это было самое минимальное…

Поэтому, даже когда британцы предложили перед началом операции проникнуть в поместье и повредить доспех, Кутузов посчитал это излишним, тем паче, что хвалёные английские агенты так и не вернулись со своего задания…

Даже когда доспех вдруг примчался на поле боя сам по себе, без своего богатыря, Кутузов лишь немного удивился.

Наверное, подумал мужчина, у него была магическая способность, которая позволила ему это сделать… Настоящая проблема, которая таки заставила фельдмаршала нахмурился, была в другом — теперь, когда у Игоря появился свой доспех, он больше не был таким хрупким, а значит его сестра могла сражаться в полную силу…

— В строй, немедленно! — Крикнул Кутузов. Мужчина сосредоточил всё своё внимание на изящном доспехе Елисаветы. Между ними было всего лишь тридцать метров. Прочие Кладенцы попытались заполнить это расстояние, но девушка оказалась насколько быстрой, что не успели они даже пошевелиться, как тридцать метров превратилось в десять.

Только три великана успели занять позиции, и то, лишь потому, что уже находились в нужном месте. Они встали вплотную друг к другу и спрятались за свои щиты — огромные железные пластины. Доспехи казались неподвижны, но лишь по той причине, что принадлежали к самому нижнему рангу и не могли передавать мельчайшую моторику своих богатырей. Если бы они были хотя бы Родовыми сокровищами, они бы дрожали от ужаса.

А чёрный великан всё приближался. Он был стремительным. Троица даже не моргала.

У них просто не было на это времени.

Секунда, — и вот уже Чёрная дама стоит прямо перед ними. Ещё одна мельчайшая доля мгновение, — и она исчезла, растворилась. Великану попытались развернуться и тут же выронили свои щиты и свалились на землю.

Три железные головы покатились в разные стороны.

Елисавета махнула косой.

Девушка сперва перепрыгнула троицу, а затем одним плавным движением её обезглавила. И при всём при этом она даже не посмотрела на своих противников. Всё её внимание было сосредоточенно на Кутузове. Теперь он стоял прямо у неё перед глазами.

Девушка приподняла косу, причём так высоко, что казалось, она сейчас вспорет облака. Старый фельдмаршал внутри своего бронированного доспеха почувствовал что-то острое на своём горле. Мужчина вздрогнул и закричал:

— Скорее!

Коса стала опускаться и вдруг… Заиграла мелодия. Вернулась та самая змеиная музыка. Елисавета задрожала. Её связали невидимые путы. Кутузов бешено заулыбался и крикнул:

— Давайте! В атаку!

И сразу же все доспехи на поле боя, которые и так бежали к месту схватки, чтобы организовать плотный строй, сменили свою цель, обнаружили оружие и набросились на неподвижный чёрных доспех Елисаветы…

Их была целая орава. Все они были вооружены.

И снова необходимо упомянуть одну важную особенность Кладенцов, а именно, что начиная с ранга Родового сокровища все они разные. У каждого доспеха есть свои сильные и слабые стороны.

Маргарита уже рассказывала об этом Игорю и даже перечислила характеристики Воланда. Были они следующие:

Разрушительные потенциал: 1

Пробивная сила: 2

Броня: 4

Он был довольно крепким, но едва ли мог чинить массовые разрушения.

Для сравнения, у самого обыкновенного доспеха без всякого ранга все значения были на единице. Ну а что касается Национального достояния… Разумеется Игорь поинтересовался у Маргариты о характеристиках Кладенца своей сестры. Девушка назвала ему следующие цифры:

Разрушительные потенциал: 3

Пробивная сила: 12

Броня: 4

Заметный перекос в одном конкретном направлении. Коса Чёрной дамы была такой острой, что с её помощью можно было рубить алмазы. Сам же по себе Кладенец был таким же крепким как Воланд. Что разумеется неплохо, но совсем немного для Национального достояния.

Елисавета была быстрой и сильной, но хрупкой. Поэтому, когда на девушку набросилась целая армия, она оказалась в опасности. В любой другой ситуации Чёрная дама могла бы просто убежать, она могла бы выпрыгнуть из окружения, но сейчас это было невозможно, — девушку удерживали незримые путы мелодии, которую играло другое Национальное достояние.

В то время как все остальные солдаты набросились на Чёрную даму, британский доспех единственный держался в стороне, на приличном расстоянии, и наигрывал на своей дудочке.

Всё было в точности так, как это спланировал Кутузов.

В прошлый раз Елисавету довольно быстро вырвалась из невидимых пут, за три секунды — но даже это было спланированно заранее. На самом деле мелодия могла удерживать её добрые тридцать секунд. Просто сперва Кутузов и остальные занизили это время, чтобы Елисавета не воспринимала британский кладенец как настоящую угрозу. Таким образом они заманили девушку в ловушку.

Кутузов заулыбался внутри своего доспеха и сделал шаг навстречу Елисавете. В руках его кладенца появилась огромная булава. Старый фельдмаршал вскинул её повыше, целясь в голову Чёрной дамы. Сама девушка всё это время была неподвижна. Она ничего не могла сделать. Даже пошевелиться, и вдруг… Вспыхнула молния.

Кутузов заметил её краем глаза. Словно сияющая трещина, он пронзила чёрную ночную гущу.

После этого что-то изменилось. Кутузов почувствовал это сразу же, но первые несколько секунд он не мог понять, не мог выразить, что именно только что произошло.

И лишь потом он заметил, что Чёрная дама, семиметровый кладенец перед ним, больше не дрожит, не пытается вырваться из невидимых пут, нет… Он стоит на месте.

Тут же мужчина всё понял. Он заметил. Мелодия остановилась!

И сразу молния ударила ещё раз. В этот раз старый фельдмаршал увидел, что электрический луч появился из огромного молота, который удерживал перед собой чёрный великан. Луч выстрелил и ударил прямо в доспех, покрытый золотистыми узорами.

И мелодия притихла.

Кутузов вздрогнул и бросился назад. Он даже не успел крикнуть, чтобы все остальные Кладенцы, которые только-только приблизились к Елисавете, отступили… Впрочем, даже успей он закричать, у них бы всё равно не было на это времени.

Когда плотный строй окружил Чёрную дама, та резко вскинула голову и совершила круговое движение своей косой. Не было даже звука. Даже скрипа. Даже ветер не засвистел. Шесть великанов, который стояли вокруг девушки, просто свалились на землю. Кутузов едва успел выставить перед собою руку. Его доспех был особенно бронированным, — но что с того?

Чёрная коса пронзила его столь же просто, как и всех остальных. Его руки рухнули на землю, и сам он свалился и покатился вниз по скату. Меж тем прочие Кладенцы продолжали бежать на девушку. Они не успели остановиться. Их убила инерция. Чёрная дама совершила ещё один взмах, и ещё шесть великанов грохнулись на землю.

И лишь третья волна таки смогла остановиться. Все они замерли в нерешительности. Прямо у них на глазах, за считанные секунды их войско сократилось наполовину и потеряло своего командира. Железные доспехи в ужасе уставились на Чёрную даму, которая медленно приподняла голову и озарила их своим леденящим взглядом…

Воцарилась тишина. Все прочие доспехи застыли. Рядом с изящной и грозной красотой Кладенца Елисаветы, все они были какими-то неказистыми и угловатыми, словно детские игрушки.

И столь же быстро, как игрушки, все они посыпались, когда Елисавета вдруг повернулась и бросилась направо. Некоторые воины рухнули на землю ещё даже до того, как по ним пролетела чёрная коса. Каждый такой великан весил по меньшей мере несколько тонн, а потому на газоне появились глубокие вмятины.

Один гигант не успел пригнуться, как вдруг Чёрная дама приземлилась прямо ему на голову. У богатыря, который сидел внутри железяки, захватило дыхание. Самое удивительное, что он даже не почувствовал особого веса у себя на макушке. Как будто это не семиметровый титан на него приземлился, но простая птичка.

Продолжалось всё это одно мгновение. Затем Чёрная дама прыгнула дальше. Воин внутри кладенца вздрогнул, и уже было собирался выдохнуть, как вдруг раздался треск, и его железный доспех развалился на две половинки, которые неловко рухнули на землю.

Спустя ещё несколько секунд Чёрная дама приземлилась на газон, прямо перед бронёй, покрытой золотистыми змеиными узорами. У неё не было одной руки. В другой она держала дудочку. В последнюю секунду доспех приставил её к своей голове и заиграл мелодию. Чёрная дама застыла. Невидимые путы сковали её по рукам и ногам.

Замер и Воланд.

Игорь заряжал своей молот электричеством, как вдруг обнаружил, что больше не может пошевелиться. Казалось, мелодия вонзилась ему под кожу и связала его нервы.

Связала их своей волей.

Тут юноша понял, что английский доспех может одновременно связать больше одной брони. Раньше он этого не делала только потому, что не видел конкретно в нём угрозы, или вообще не замечал Игоря. Теперь всё изменилось.

Молот в руках юноши, который ещё пару секунд назад он целил в золотистый кладенец, сам собой обратился немного левее, и теперь указывал на Чёрную даму. Вспыхнула голубая молния. Она врезалась в доспех Елисаветы. Раздался скрип, и Чёрная дама свалилась на колени.

Английская броня стояла от неё всего лишь в нескольких метрах. В своей единственной руке она держала дудочку. Но вдруг из-за спины великана показалось два железных нароста. Они стали раскрываться, словно многократно сложенная бумага, и спустя несколько секунд превратились в две полноценные руки. Затем они раскрылись ещё раз, и в руках показались длинные кривые сабли.

Великан занёс их возле шеи Чёрной дамы

Он собирался срубить ей голову.

Елисавета ничего не могла с этим поделать. Она не могла даже пошевелиться… Серебристый сабли обрушились на её шею. Раздался страшный железный треск. Возле головы Чёрного доспеха Елисаветы появились глубокие порезы. Удары пробили её наполовину.

Судя по всему, пробивная мощь у английского доспеха была даже ниже показателя её брони. Впрочем, сейчас это было не важно. Следующий удар должен был точно срубить Чёрной даме голову.

Елисавета была неподвижно. Словно связанный преступник на плахе, она дожидалась удара своего палача. Игорь наблюдал за всем со стороны. И тут…

"Стреляй," сказал юноша в своей голове.

"Как скажите, Мастер…"

Бах! Раздался выстрел и грянул железный лязг.

В руку, в которой британский доспех держал свою дудочку, попал круглый снаряд. Он оставил на ней вмятину. Мелодия притихла. При этом сабли всё ещё летели на шею Елисаветы. Они ударились о неё и свалились на землю вместе с руками, которые их удерживали.

Вместе с ними рухнула и голова железного великана, и его плечо. На теле гиганта появился огромный разрез, который разделил его на две неравные половинки. Меньшая половина скользнула вниз и свалилась на землю.

Елисавета медленно приподнялась. Раньше её чёрная коса сливалась с ночью, — теперь на ней появилось заметное красное пятно.

Это кровь капала с лезвия.

Точно такая же алая лужа разливалась среди обломков развалившегося золотистого доспеха. Если приглядеться, можно было разобраться в них кусочек рваной человеческой руки. Кожа на ней была очень смуглой. Впрочем, это было закономерно. У Британии были колонии в Индии…

Елисавета повернулась и посмотрела на все оставшиеся доспехи. Многие из них всё ещё лежали на земле. Другие, которые стояли, боялись пошевелиться. Казалось, будто один взгляд Елисаветы в её доспехе обездвижил их ничем не хуже той самой мелодии, ныне притихшей навсегда. Так продолжалось несколько секунд, — для богатырей в доспехах это были самые длинные несколько секунд в их жизни.

Затем раздался медленный, нежный голос Елисаветы, как будто облачённый в железную трубу:

— Покиньте доспехи, — сказала девушка.

— На колени, — прибавила она.

Это был приказ.

Солдаты исполнили его с образцовой прилежностью.

Все они свалились на колени, — загремела сталь, — а затем стали вылазить наружу. После этого некоторые растерялись, потому что были не совсем уверены: им самим тоже нужно упасть на колени, или же речь шла только про доспехи? Для верности некоторые всё же опустились на землю, другие последовали их примеру, и вскоре все бойцы оказались на земле, под напором холодного ветра.

Мужчины щурились. Ветер нес острые снежинки, которые кололи им глаза. Вскоре на спинах солдат стал нарастать белоснежный пухлый коврик.

Елисавета ещё раз на них посмотрела, а затем повернулась, спрыгнула с холмика и оказалась возле разбитого доспеха Кутузова. Он был похож на черепаху, у которой вырвали все лапы. Беспомощный, он валялся на земле и не мог пошевелиться. Когда возле него появилась Чёрная дама, Кутузов приподнял голову и пару секунд просто смотрел на неё. Затем старик заговорил:

— Тебе не выгодно меня убивать, если я…

— Знаю, — отрезала Елисавета и наступила своим чёрным стальным каблуком ему на голову. Прозвучал железный хруст. Кутузов затих. Он был ещё жив, но говорить и шевелиться был уже не в состоянии…

— Я хотел его допросить, — прогремел голос Игоря.

Кладенец юноши остановился на краю ската, по которому свалился Кутузов.

Елисавета посмотрела сперва на него, а затем на горизонт. Если присмотреться, там можно было заметить очертания снайперской брони…

Девушка немного помолчала, а затем проговорила всё тем же холодным железным тоном, которым дают приказы:

— Возвращайся в постель.

Игорь был не против вернуться в постель, особенно если к нему присоединится Елисавета, да только вот какая проблема, постели, может статься, уже не было…

Юноша в своём железном доспехе повернулся и увидел на месте особняка развалины. Причём прямо когда Игорь обернулся, обрушилось левое крыло, — в нём находилась спальня Елисаветы.

— Извини, — сказал юноша девушке, когда она появилась прямо возле него, словно чёрный ветер. Елисаветы быстро посмотрела на Игоря и не сказала ни слова.

Юноша улыбнулся прошёлся к разрушенным доспехам, которые усеивали землю. Касаясь их один за другим, Игорь стал выкачивать энергию.

Сперва Елисавета молча наблюдала за своим братом; затем девушка едва заметно повернула голову и посмотрела в зелёную даль.

В голове Игоря раздался голос:

— Мастер.

— Что такое, Вторая? — Спросил юноша.

— Мне уйти? — Спросила девушка своим немного отстранённым, — но с каким-то вездесущим налётом издёвки, — голосом.

— Уже не нужно, можешь оставить позицию.

— Вы уверены, Мастер?

— Что-то не так?

— Я боюсь, что вашей сестре может не понравится появление любовницы.

— …

Игорь тускло улыбнулся.

Он продолжал щупать разрушенные доспехи. В какой-то момент на горизонте показался ещё один кладенец. Он был похож на изящного рыцаря в золотистой броне с тонкой серебристой талией. В руках воин держал винтовку. Высотой гигант был в пять метров. Любой человек, даже тот, кто совершенно ничего не знал о Волшебной броне, сразу мог определить, что перед ним Родовое сокровище.

Это был Снайперский доспех второй Маргариты.

Он действительно сделался сокровищем.

Как это произошло?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вернуться на пару недель назад.

После того как Игорь уничтожил доспех, который был почти Национальным достоянием, юноша поглотил из него очень много энергии. Но даже этого было недостаточно, чтобы его собственный Кладенец, Воланд, перешёл на следующий ранг. Казалось бы, выбора нет. Придётся и дальше копить силы. Так Игорь и собирался сделать… А потом стало известно про его Трибунал.

Незадолго до этого у Маргариты, — первой — пробудились ещё некоторые воспоминания. Девушка вспомнила, что кроме как забирать всю энергию себе, Игорь мог делиться ею со своими служанками — с Маргаритами. И они, в свою очередь, могли становится сильнее вместе со своими доспехами.

Первая Маргарита произвела расчёты и пришла к выводу, что у Игоря было ровно столько лишних сил, чтобы позволить доспеху второй Маргариты стать Родовым сокровищем.

Так Игорь и поступил, здраво рассудив, что лучше синица в руках чем журавль в небе. В итоге решение юноши оказалось верным. Именно вторая Маргарита своим выстрелом спасла Елисавету, а вместе с ней — его самого.

Елисавета, впрочем, была не сильно благодарна своей спасительнице, и смотрела на неё с холодным спокойствием.

Игорь в свою очередь продолжал ходить по полю боя, словно жнец, который поглощает души павших. Елисавета с помощью своей косы срубила очень даже приличный урожай. Среди уничтоженной брони было четыре Родовых сокровище, — включая Кутузова, но его, скорее всего, придётся оставить в живых, — около тридцати штук брони обыкновенной и одно Национальное достояние. Если Игорь впитает в себя все эти силы…

— Я буду почти Национальным достоянием, так? — спросил юноша у первой Маргариты. Девушка, с ног до головы покрытая серой пылью, стояла перед руинами поместья. На вопрос Игоря она ответила кивком:

— Почти.

Затем немного помолчала и прибавила:

— Чтобы впитать душу Доспеха, нужно уничтожить его вместе с воином.

Взгляд Маргариты прошёлся по пленным, которые лежали коленями на земле и дрожали от холода. Игорь кивнул, сам мимолётно взглянул на пленников и спросил Елисавету:

— Мне нужно их убить, ты не против?

Девушка повернула к нему голову. Уже некоторое время Елисавета стояла на месте, а потому у неё на макушке образовалась пушистая снежная шапочка. Девушка кивнула, и она посыпалась вниз.

Игорь улыбнулся, прекрасно понимая, что его улыбка была непроглядной за слоем чёрной брони, и выставил вперёд свой молот.

Юноша и девушка говорили своими обыкновенными голосами. Они слышали друг друга благодаря чуткому слуху, который даровали им доспехи; а вот солдаты были в неведение касательно того, что прямо сейчас решается их судьба. Просто в какой-то момент вспыхнула молния. Она ударила в пленных, и все они за мгновение зажарились. Сперва повалил чёрный, пахнущий мясом дым; потом, когда на обгорелые трупы стали падать, шипя и плавясь, снежинки, начали вздыматься облака белого пара.

Когда все солдаты погибли, Игорь стал один за другим разрушать их Кладенцы своим молотом. В большинстве своём доспехи разлетались от двух или трёх ударов. Без мага внутри они были чрезвычайно хрупкими.

Закончив с этим, юноша прошёлся к Национальному достоянию. Игорь уже собирался притронуться к нему, как вдруг взгляд юноши зацепился за что-то блестящее. Он подобрал эту вещь и рассмотрел её поближе. Это был пульсирующий голубым светом кристаллик.

Юноша собрался его приподнять, но стоило ему притронуться к этому камня, как раздался голос:

— Приём, меня слышно?

— Вполне, — ответил Игорь.

Повисла тишина.

Спустя несколько секунд из кристалла раздался протяжный вздох, а потом грянул взрыв. Игорь повернулся в сторону, из которой пришёл этот звук, и увидел, что от лежащего на земле Кутузова поднимался столп дыма.

Елисавета тоже взглянула на фельдмаршала и спокойно заключила:

— Он мёртв.

…

…

Роберт Эдвард вздохнул, пощупал кристалл в своих пальцах и положил его на подоконник. На некоторое время взгляд мужчины сделался растерянным. Сперва он смотрел на свои руки в белых перчатках; затем его глаза приподнялись и выглянули в окно. Где-то там, среди звезд, пролетела птица…

Что за птица?

Кажется, это был сокол.

Мужчина приподнялся со своего кресла. В комнате, в которой он находился, было совершенно темно. Если бы в ней горел свет, и Роберт Эдвард мог видеть своё лицо в отражении на окне, он бы увидел горькую улыбку на своих губах. Это была улыбка человека, который потерпел поражение.

У Роберта Эдварда было два плана: с помощью первого он собирался избавиться от Чёрной дамы, наиболее опасного среди всех Кладенцов Российской Империи; посредством же второго мужчина хотел заполучить повод, Casus Belli, чтобы развязать войну против России. И тот, и другой план подразумевал участие в нём одного особого кладенца, который мог повелевать другими людьми и даже рыцарями на расстоянии…

Без него всё это было бессмысленно. И только что, судя по всему, он погиб…

Мужчина покачал головой и вышел из тёмной комнаты в коридор. Там он остановился и посмотрел на дверь, расположенную направо. Она вела в спальню юного принца. Роберт Эдвард улыбнулся и достал из кармана ещё один кристаллик. Он был уже не голубой, но чёрный. Мужчина приподнял его к своим губам, стукнул по нему трижды пальцем и заговорил:

— Начинаем План Б… Повторяю, начинайте мобилизацию и приготовьтесь к исполнению операции Львиное Сердце…

Первые несколько секунд кристалл молчал. Затем он вспыхнул чёрным светом и издал какой-то неописуемый шум. Роберт Эдвард кивнул, вложил камешек назад себе в карман и положил обе ладони на свою тросточку.

Её набалдашник вспыхнул золотым светом.

Теперь, когда всё зашло настолько далеко, не было смысла себя сдерживать. Уже завтра на рассвете Британская военная эскадра уничтожит русский флот и начнёт континентальную блокаду Россию.

Но прежде чем всё это произойдёт, сам Роберт Эдвард ещё мог кое-что сделать…

Золотистый свет стал ярче. По тросточке побежали трещины. Сияние разгоралось всё сильнее и сильнее, пока в руках мужчины не появился… Меч.

Длинный меч с золотистым лезвием.

Роберт Эдвард взялся обеими руками за его рукоятку и нежно улыбнулся. Лезвие меча засияло, словно звёздное небо. На нём были вырезаны латинские буквы: ASCALON.

Мужчина понимал% война была неизбежно. Даже не так: она шла уже прямо сейчас. Так почему бы этим не воспользоваться?..

Меч вспыхнул ещё ярче и покрыл Роберта Эдварда своим сиянием. Силуэт мужчины стал стремительно расти. Он стал ростом в три метра, потом в пять, потом в шесть, потом в семь и наконец семь с половиной метров.

Потолок у него над головой треснул.

В какой-то момент Роберт вспомнил разговор, который произошёл между ним и Чёрной дамой на балу. Девушка тогда сказала, что если бы захотела, могла бы его легко убить. Что ж… На самом деле она ошибалась.

Впрочем, хватит думать о прошлом. У него много дел прямо сейчас.

Что может быть лучшим началом для шахматной партии, чем смерть вражеского Императора?..

Игорь и Елисавета встретили рассвет всё ещё облачённые в свои доспехи. На это было несколько причин, начиная от безопасности, — в любой момент мог пожаловать ещё один враг, — и заканчивая банальным удобством. На улице стояла зима, шёл снег, рваные куски мёртвых солдат, которые лежали неподалёку, уже подмёрзли, а вот в броне было очень даже тепло и приятно.

В какой-то момент Игорю пришлось нарвать несколько берёзок из рощи и поджечь их молнией из молота, чтобы Маргарита не замерзла. Беловолосая девушка встала против зарева и вытянула перед ним ладоши.

Через некоторое время на горизонте из-за зелёных холмов показалась несколько силуэтов. Когда они приблизились, оказалось, что это была колонна из четырёх Кладенцов и одной чёрной машины, такой чистой, что на её глянцевой крыше переливались белые облака.

Игорь улыбнулся и медленно направился навстречу процессии — встречать гостей. Елисавета схватила за шкирку доспех Кутузова и проследовала за своим братом. Они остановились возле дороги и стала ждать.

Когда машина подъехала поближе, её охранники выдвинулись вперёд с оружием на изготовку. Один из них заявил грозным голосом:

— Немедленно покиньте свои Кладенцы.

Елисавета вежливо промолчала; Игорь улыбнулся, — общеизвестный факт, что улыбку можно услышать в интонации, — и ответил:

— Погода не располагает.

Доспех ничего не сказал юноше, но его молчание, грубое и холодное, говорило само за себя. В воздухе повисло незримое напряжение. Причём обоюдосторонние, ибо вскоре Елисавета приподняла свою косу. Сам Игорь ничего не сделал, спокойно наблюдая за чёрной машиной.

Наконец её дверь приоткрылась и раздался голос:

— Не нужно… Всех… Прошу успокоиться.

На дорогу вышел молодой человек с золотистыми волосами. Он был одет в чёрное пальто с высоким воротничком. Как только он покинул машину, Игорь заметил, что в салоне кроме него сидела молодая. Он так быстро закрыл за собою дверь, что рассмотреть её лицо было невозможно. Впрочем, не сложно было догадаться, кто это была такая.

Всё же во всём свете было известно, что Роман Алексеевич всегда и везде брал с собою свою любовницу.

Великий Князь прошёлся вперёд, мимо своих охранников, и посмотрел на Игоря. Затем заговорил.

Несмотря на то, что молодой человек выглядел крайне бледным, его слова оказались на удивление твёрдыми:

— Я вышел к вам без своего доспеха… Могу я просить ответной вежливости?

Игорь внимательно посмотрел на обескровленное, и тем не менее удивительно уверенное в себе лицо князя, кое-что прикинул у себя в голове и сказал:

— Разумеется.

Спустя пару секунд Воланд медленно опустился на одно колено, его спина приоткрылась, и юноша стал вылазить из своего доспеха.

Стоило ему спрыгнуть на землю, как в лицо Игорю дунул холодный ветер. Он прикрылся от него ладонью и пошёл, улыбаясь, навстречу князю Роману.

Земля у него под ногами была засыпана снегом. Он был таким воздушным, что, если присмотреться, можно было разглядеть очертания каждой снежинки. Казалось, что с неба кто-то рассыпал белые шарики.

Игорь остановился, когда между ним и Великим Князем оставалось ровно три метра. Меж тем Елисавета всё ещё стояла за спиной юноши, в то время как охранники Романа Алексеевича держалась на том же самом расстоянии от своего господина.

Игорю всё это напоминало одну картину, которую он видел в своём японском поместье. Это была репродукция, причём не очень умелая. Называлась она «Переговорщики». На ней были изображены два дипломата, пожимавших друг другу руки, за спинами которых стояли железные великаны.

— Мы… Я получил ваше сообщение, — сказал Роман Алексеевич.

— Мы послали его три часа назад, — заметил Игорь.

Они говорили о срочной телеграмме, которую Игорь отправил сразу после попытки покушение в Императорскую канцелярию. В ней юноша подробно расписал всё, что произошло за эту ночь, включая предательство Кутузова.

— У нас было… Много дел, — облизывая губы сказал Роман Алексеевич.

— Что-то случилось?

— На летний дворец произошла террористическая атака… Может быть даже военная. Ни… Его величество Император пропали без вести…

…

…

Немногим меньше часа спустя Игорь уже стоял на тротуаре перед входом в Летний Дворец. Последний раз юноша видел его совсем недавно, ночью, но не целиком, а только фасад, освещённый сияющими окнами. Теперь эта картина, по всей видимости навеки вонзившаяся в его память, — ибо так уж работают воспоминания, — казалась наваждением. Образом, явившемся во сне.

Ибо не больше не было никакого дворца.

На его месте простирались самые настоящие руины.

Когда Игорь их впервые видели, в его голове промчались кадры бомбардировок времён второй мировой войны. Разруха была неописуемая. До сих пор, спустя столько часов, витал душный пыльный запашок.

Закончив осматриваться, Игорь безмятежно спросил у своего спутника:

— Нам сюда?

Роман Алексеевич поправил свой длинный воротничок и ответил:

— Да… Следуйте за мной.

Молодой человек отправился прямиком в руины. Игорь улыбнулся Елисавете, которая стояла рядом, и пошёл за ним.

Пока они шли среди развалин, Игорь то и дело пытался найти вокруг очертания чего-нибудь знакомого. Занятие это было настолько же бессмысленное, как и попытка различить лицо своего прадеда в горсте праха.

Вскоре за очередным завалом показалось подозрительно чистое место, которое, ко всему прочему, накрывал красный ковёр. Роман Алексеевич стянул его в сторону, и тогда Игорь с Елисаветой увидели, что под этим ковриком находился железные люк.

Под ним оказалась лестница.

— Сюда, — сказал Роман Алексеевич и полез вниз.

Следом за ним стал спускаться Игорь.

Елисавета замыкала строй.

Спустя пять минут такого спуска юноша понял, что дорога была не близкая, и решил воспользоваться этим, чтобы задать несколько вопросов.

— Разве совет по чрезвычайным ситуациям не проходит в столичной думе?

— Нет… Это было бы слишком опасно, — ответил ему Великий Князь.

— Мы собираемся в бункере… Он находится на глубине сотни метров.

— Занятно. А кто знает об этом месте?

— Только представители наивысшего дворянства. Ваш отец был о нём проинформирован. Вам бы тоже сообщили, если бы он передал свои полномочия главы семейства.

— Ясно, — кивнул Игорь.

Тут раздался глухой стук. Роман Алексеевич нащупал землю. Игорь и Елисавета спустились вместе с ним и оказались в просторном забетонированном коридоре, который освещали подвешенные у потолка оголённые лампочки.

В конце коридора находилась железная дверь.

Роман Алексеевич подошёл к ней и трижды постучал. Подождал пару секунд. Стукнул ещё два раза.

Дверь скрипнула и стала медленно открываться.

За ней показалось затемнённое помещение, освещённое не лампочками, но канделябром. Свет поэтому казался немного красноватым. Сама по себе комната была круглой. Вдоль её стен были расставлены роскошные стулья. Многие из них уже были занятны.

Игорь увидел пару знакомых лиц.

Они, в свою очередь, увидели его.

Княгиня Масодова в своём чёрном платье с открытым декольте сперва нахмурилась, когда юноша только зашёл в помещение, а затем в её глазах вспыхнули молнии, когда она увидела за спиной у него Елисавету.

Великий князь Рюрикович повёл себя более сдержано. Возможно даже слишком сдержано. Юноша приветливо улыбнулся, словно они были не на тайном совете по случаю чрезвычайного происшествия, а просто случайно встретились во время званого ужина.

Григория Савелова цокнула языком…

Всего в зале было семь свободных мест. Три из них были заняты. На ещё одно сразу же усеялся Роман Алексеевич. Он положил руки на подлокотники, притих на время, видно размышляя о чём-то, затем опомнился и сказал, показал на один из свободных стульев и сказал:

— Этот ваш.

— Благодарю, — улыбнулся Игорь и присел.

А затем сразу же спросил:

— А вон тот принадлежал Кутузову?

— Да, — кратко ответил Роман Алексеевич.

— Значит он свободен, — заметил Игорь, посмотрел на Елисавету и спросил:

— Ты не против?

Девушка молча, словно заведённая кукла, прошлась к одному из двух свободных стульев и присела на него.

Княгиня Масодова сразу же поморщилась от явного раздражения…

Масодова заговорила, едва сдерживая явное раздражение:

— Пожалуй стоит напомнить… что даже если один из Представителей верховного дворянства не может присутствовать на совете, его место должно оставаться вакантным.

Пока женщина говорила, взгляд её тёмных глаз был направлен на Елисавету. Он был таким яростным и жгучим, что могло показаться, будто Масодова хотела воспламенить девушку.

Повисла тишина.

Игорь улыбнулся и уже собирался заговорить, как вдруг первое слово взяла сама Елисавета.

Холодным и ровным голосом девушка сказала:

— Сейчас не время для формальностей.

Масодова сперва растерялась; затем с раздражением поморщилась.

Игорь удивлённо посмотрел на свою сестру. К этому времени он уже более или менее понимал характер Елисаветы. Ему было известно, что она никогда бы не ответила на явный упрёк. Девушка скорее бы его проигнорировала и даже не удостоила Масодову взглядом.

Но это не произошло. Елисавета ответила. Даже огрызнулась.

Почему?

Игорь задумался и… довольно скоро нашёл ответ.

Юноша улыбнулся, ибо не улыбнуться, зная причину, было просто невозможно.

Всё дело было в царапинах, которые девушка ещё ночью обнаружила у Игоря на спине. Юноша тогда оправдался, что получил их якобы по рабочему вопросу. В некоторым смысле он говорил правду… Но не суть.

Ещё раньше Елисавета своими глазами видела, как Масодова строила Игорю глазки во время бала. Девушкой она была внимательной, а потому ей было не сложно сложить два плюс два и понять, что между ними что-то было. Как итог: теперь Елисавета смотрела на Масодову с явной враждебностью и не собиралась уступать ей ни по какому вопросу.

Игорь находил это забавным, даже немного милым.

Масодова тоже отступать не собиралась. Она уже готовила в ответ едкое замечание, как вдруг раздался нежный голос:

— Попрошу.

Все в зале посмотрели на молодого блондина в чёрном деловом костюме.

Павел Рюрикович улыбнулся и заговорил:

— Я вынужден согласиться; в столь тяжкое для нашей родины время просто необходимо сделать исключение для некоторых формальностей… Самое важное: взяться за дело, дамы и господа!

После его слов Савелова почему-то поморщилась, Масодова посмотрела на молодого человека с явным раздражением, Елисавета и вовсе его проигнорировала, и только Роман Алексеевич благодарно кивнул.

Затем Великий Князь прокашлялся, достал из внутреннего кармана своего пальто зелёную папку, не открывая положил её на свои колени и начал говорить:

— На данный момент… Обстановка следующая…

Все притихли, внимательно слушая Великого князя.

— Ночью, в пять часов неизвестными силами была совершена атака на Летний дворец… Последствия её были катастрофическими. Мы всё ещё ищем выживших. Те, кого мы уже нашли, говорят про яркий свет и великана… только один свидетель готов дополнить эту картину, садовник. По его словам, он заметил сияющий золотой меч в небесах.

— Хм, — раздался задумчивый голос.

Роман Алексеевич сделал паузу и посмотрел на юного Рюриковича. Когда стало понятно, что своё «хм» он никак дополнять не собирается, мужчина продолжил:

— Кроме этого мы потеряли связь с его величеством Императором и его личной гвардией. Никаких улик… Где бы они могли сейчас находиться не осталось.

Игорь улыбнулся и отметил про себя, что «улики» — это довольно забавный эвфемизм для «тел».

— По причине общего замешательства… Мы не смогли вовремя отреагировать на телеграмму от Игоря Егоровича и Елисаветы Егоровы Трубецких…

Роман Алексеевич извиняюще посмотрел на юношу и его сестру.

— Мы просто не могли разделить наши силы.

Игорь понимающе кивнул.

Роман Алексеевич пару секунд всматривался в его лицо, как будто пытаясь разгадать, о чём юноша думает, и, не добившись успеха, возобновил свою речь:

— Я уже проинформировал вас о том… Что произошло с Кутузовым…

— Именно так, и всё же мы нашли эту информацию весьма подозрительной, — вставила Масодова. Женщина по всей видимости успокоилась, приструнила своё раздражение и снова надела на лицо привычную милую маску. Разглядеть притаившуюся злобу можно было только по чёрному блеску, время от времени мелькавшему в глазах княгини.

— Может быть, — сдержанно кивнул Роман Алексеевич.

— Мы тоже опасались… Подобного. Поэтому провели расследование. Оно показалось, что ночью Кутузов действительно сперва поднял свою личную гвардию, а затем, с помощью сфабрикованного указа взял командование над третьим московским гвардейским полком. Всё это показывает, что сообщение из поместья Трубецких было верным… Что ему можно доверять, — сдержанно объяснил мужчина.

Масодова самую малость прищурилась, при этом продолжая улыбаться.

— В скором времени мы должны получить доклад с поля боя… Но уже сейчас есть предположение, что за всеми этими событиями… Что все они связаны, и за ними может стоять Британская Империя. Мы не нашли в развалинах дворца следов ни премьер-министра Роберта Эдварда, ни английского принца…

— Кроме этого… — мужчина собирался ещё что-то сказать, как вдруг осёкся на полуслове и посмотрел на дверь. Спустя секунду раздался стук, она открылась, и в зал быстрым шагом вошёл взволнованный молодой офицер. В руках у него была бумажка. Не говоря ни слова, и стараясь ни смотреть ни на кого из присутствующих, юноша прошёлся к Роману Алексеевичу и, кланяясь, передал записку ему в руки.

Мужчина её принял, просмотрел содержимое и немедленно переменился в лице. Спустя несколько секунд он приоткрыл свои сухие губы и проговорил:

— Согласно… Согласно последним донесениям… Наш северный флот был атакован неизвестным противником прямо в гавани Петрограда. Порт был обстрелян. Мы потеряли связь с четвёртой и шестой Петроградскими гвардейскими бригадами… Прямо сейчас… — не успел мужчина договорить, как в железную дверь снова постучали. Снова в неё вошёл тот же самый офицер. Теперь и он был бледным. Его лицо блестела от пота. В руках он держал ещё четыре такие же бумажки.

Когда Роман Алексеевич начал их просматривать, его нижняя губа затрепетала. Ушла едва ли не целая минута, прежде чем он смог взять в себя в руки и заговорить:

— Наш военный контингент в восточной Пруссии сообщает о серьёзных потерях, противник атаковал…

И снова стук. И снова открылась дверь. И снова вошёл тот самый офицер. Теперь он нёс целую стопку бумажек. Мужчина осторожно и немного неловко поставил их возле стула Романа Алексеевича — потому что в руках и на коленях у него больше не было места, — и удалился.

После этого в зале воцарилась гробовая тишина. Никто не шевелился и не смел проронить ни единого слова. Всё это продолжалось почти целую минуту, а потом…

Снова раздался стук.

«В 4.00 часа утра, без объявления войны…» — эта фраза, гремящим голосом, как из радио, пронеслась в голове Игоря, пока он слушал как Великий Князь Роман Алексеевич со стеклянными глазами зачитывает, — судя по всему сам не вникая в читаемые строки, — один за другим доклады.

Нападение на Петроград!

Потеря Черноморского флота!

Пожар в Севастополе!

Все воют, ничего непонятно, страшный беспорядок…

Впору было подумать, что в этом и заключался план противника, — завалить верховное командование донесениями, чтобы оно потонуло в них, как в зыбучих песках. Впрочем, оно и понятно. Если тебе удалось зайти врагу за спину, будь уж добр и вонзи в него столько кинжалов, сколько сможешь.

Юноша на своём опыте знал, что если что-то такое случилось, в первую очередь нужно сохранять спокойствие. Этим он и занимался, внимательно слушая и ожидая нужную конкретно ему информацию.

Прошло двадцать минут. Роман Алексеевич прочитал последнюю бумажку и положил её на свои колени. Игорь в свою очередь посмотрел на железную дверцу, и убедившись, что в ближайшее время никто в неё стучать не собирается, задумчиво закатил глаза.

Ни в одном из донесений не говорилось про Японию. С одной стороны, это было странно, ведь именно там находилась единственная британская военная база в регионе. Англичане наверняка собирались использовать её как плацдарм для нападения на Порт-Артур и Владивосток. Перед этим же они, даже просто по санитарным причинам, наверняка бы захотели выбить русский гарнизон их Хоккайдо.

Тем не менее конкретно на этом фронте были тишь да благодать.

Почему так?

Игорь задумался…

Ах, вот почему!

Похоже, что причиной было восстание Красных Повязок, которое прямо сейчас бушевало в северной Японии. Просто провести войска по этим землям уже было проблематично. Сделать это в тайне — нереально. Британцы, наверное, подумали, что оно просто того не стоит, и что жалкий северный русский гарнизон всё равно не представляет для них никакой угрозы

Что ж, в таком случае это было чрезвычайно удобно. Игорь улыбнулся и вот уже было начал планировать дальнейшие свои действие, как вдруг гробовую тишину, которая царила в зале, нарушил ясный голос:

— Если позволите… — заговорил Павел Рюрикович, поднимаясь со своего стула.

— Полагаю, мы находимся в состоянии войны, дамы и господа, — сказал он, после чего сухо улыбнулся и посмотрел на Романа Алексеевича. Глаза Рюриковича горели как звёзды. Великий Князь вздрогнул от его взгляда, пришёл в себя и сказал:

— Так, так и есть…

— В таком случае, — продолжал Павел, — необходимо наделить наше Верховное армейское командование всеми полномочиями военного времени.

Мужчина обвёл взглядом всех собравшихся в зале.

— Ну а нам же, согласно указу от 1603 года о правах дворянства, необходимо оказать посильную помощь нашему государю и его государству.

Игорь и все остальные медленно кивнули. Сам Павел Рюрикович повторил этот жест.

— В таком случае, — он продолжал, — прошу позволить мне заняться чисткой военного министерства. Я немного чужак в делах военных, но именно такой человек нам сейчас и нужен, не правда ли? Предательство Кутузова показало, что там завелись предатели. Позвольте мне с ними разобраться… «Регент»…

— Регент? — Роман Алексеевич сперва растерялся, а затем, спустя пару секунд понял, что за неимением на месте Императора именно он сейчас был его заместителем, то бишь регентом. Вместе с этим пониманием к молодому человеку пришла уверенность.

— Да, я позволяю, — сказал он.

После этого Роман Алексеевич совсем оправился. Каждое новое слово он произносил всё более уверенным и твёрдым голосом. Он действительно был регентом, а значит и верховным главнокомандующим и главным государственным законодателем.

Первой и наиважнейшей задачей регента было позаботиться о сохранности царской семьи. С этим не должно было возникнуть проблем, ибо почти все дети Императора находились за пределами летнего дворца во время нападения, и при этом достаточно близко, чтобы их можно было в срочном порядке эвакуировать.

Единственным исключением была его старшая дочь, принцесса Татьяна, навещавшая Пекин.

Роман Алексеевич дал распоряжение, чтобы её как можно скорее перевезли во Владивосток.

Следующей темой для обсуждения были дела военные. Война намечалась масштабная, а потому решено было объявить мобилизацию. Одновременно с этим учредили верховное командование, задачей которого было стабилизировать обстановку на всех участках фронта…

Дело это было непростое, сам по себе фронт или даже фронта, если их было несколько, ещё не обозначился, но и военные обладали каким-никаким опытом… Оставалось только положиться на них и надеется на лучшее.

Кстати говоря, нельзя было забывать и про фронт дипломатический. Срочные телеграммы были оправлены во французское, итальянское и немецкое посольства. Не забыли поговорить и со шведами, которые всё ещё имели некоторое влияние в Северном море, и с китайцами.

На всякий случай попытались связаться даже с британцами, не питая, однако, надежд на успех.

И вот так, постепенно, русское командование оправилось от удара и приготовилось встречать противника.

Между делом Игоря оправдали. У регента были полномочия вынести приговор почти в любом судебном разбирательстве, и он не побрезговал им воспользоваться, тем паче, что все присяжные были на месте и единогласно, — почти, — поддерживали данное решение.

Тем и закончилось заседание совета Верховного дворянства. Все собравшиеся стали расходиться. У всех у них были теперь важные дела.

Забираясь по лестнице на поверхность, Игорь размышлял о том, что теперь делать конкретному ему. Планы были грандиозными, перспективы неисчислимыми… Он думал, думал упорно, а когда вылез на божий свет сделал некоторую паузу в своих мыслях и стал наслаждаться природой.

Солнце близилось к зениту. Его лучи, несмотря на близость зимы, были ещё тёплыми, а потому первый снег поддатаял, превратившись в росу, которая теперь блестела на траве и на пыльных развалинах.

Чувствуя на своём лице прохладный ветер, Игорь вместе с Елисаветой прошлись к лимузину, который дожидался их на дороге.

Юноша уже садился в салон, как вдруг его взгляд зацепился за глянцую чёрную машину неподалёку, в которой приехал Роман Алексеевич. Заднее окно в ней было приоткрыто, и из него высовывалась нежная белая ручка. Вдруг на неё спикировала с веточки птица — большой белый сокол.

Спустя всего несколько секунд птица снова взмыла в небеса, а дверца закрылась.

У Игоря возникло странное ощущение, будто он уже где-то видел эту птицу. Но где? И почему его вообще это волнует? Юноша задумался и почти целую минуту стоял на месте, пытаясь припомнить. Наконец, ничего не добившись, он присел в салон лимузина, в котором его молча дожидалась Елисавета. Игорь извиняюще улыбнулся своей сестры и сказал:

— Поехали.

…

Военное время не терпит промедлений. Вернувшись в руины поместья и забрав оттуда Маргариту, Игорь сразу направился на вокзал, где его уже дожидался поезд. Мужчине предстояло путешествие сперва в Сибирь, а затем назад, к его армии, в Японии.

На вокзальной платформе его встретил Кирсанов, одетый в шубу и кожаные перчатки. Довольно сдержанно он поинтересовался, всё ли хорошо, не получил ли юноша ранений во время ночного нападения, и как обстоят дела на фронте. Игорь пообещал всё ему рассказать в самое ближайшее время, во время поездки. Мужчина сухо улыбнулся, понимающе посмотрел на Елисавету, стоявшую неподалёку, и удалился, зайдя в поезд.

Игорь и его сестра остались наедине посреди безлюдной платформы.

Юноша улыбнулся и сказал:

— Я скоро вернусь.

— …Я знаю, — после минутной тишины ответила Елисавета.

В то время как юноша направлялся на дальний восток, она, будучи, между прочим, высокопоставленным офицером русской армии, а также юнитом стратегического значения, — как и всякий богатырь с Национальным достоянием, — собиралась на свой собственный фронт. Девушку приписали к западному театру боевых действий. Между прочим, именно там сейчас находился Великий Князь Егор Трубецкой, её отец.

В ближайшее время брату и сестре предстояла разлука. Может статься, они больше никогда друг друга не увидят. Война — дело опасное, и возвращается с неё далеко не каждый.

— Если надо, я приду, — вдруг сказала Елисаветы своим спокойным голосом.

Игорь наклонил голову. Он понимал, что девушка хотела сказать этим кратким заявлением. Она предлагала ему свою помощь — военную помощь. Другими словами, она обещала дезертировать и отправиться на выручу своему брату, — стоит только попросить.

Любой генерал побледнел бы от ужаса, если бы такое услышал. В военное время подобный поступок расценивался как предательство.

Но Елисавете было на это совершенно всё равно.

Игорь сказал девушке:

— Я учту, — после чего развернулся и начал подниматься по железной лестнице в вагон.

Когда оставалась последняя ступенька, мужчина остановился, снова посмотрел на свою сестру и крикнул:

— Чуть не забыл, если тебе нужна будет моя помощь, зови в любой момент! — заявил юноша и с хрустом прикрыл железную дверцу.

Немногим после поезд засвистел, загудел и, вывалив облако пара, пришёл в движение. Заработали стальные мышцы, загремела сталь. Железная махина покатилась, с каждой секундой наращивая свою скорость. В какой-то момент вдоль неё стал подниматься ветер. Он подбросил косичку Елисаветы и стал пытаться утащить девушку за собой, дёргая её за краешек платья.

Всё это продолжалось несколько минут. Затем поезд исчез, а ветер притих. Девушка поправила свои волосы и пошла назад.

Когда она садилась в машину, на её беленьком личике редел алый румянец…

…

…

…

Спустя несколько часов после своего начала, война Британской Империи и России потрясла весь мир, причём не только самим фактом произошедшего, который, конечно, тоже с большим трудом укладывался в голове, но и той стремительностью, с которой всё произошло.

Между владычицей морей и северным медведем давно витало определённое напряжение на политическом поприще, но никто не мог ожидать, что эта пороховая бочка бахнет настолько резко. Все понимали — фитиль подожжён, и сам взрыв неминуем, но британцы просто взяли и своими руками засунули его горящий кончик в порох. Люди были сконфужены, вся европейская, и не только, дипломатия была парализована…

С одной стороны — фактор неожиданности получился отменным; с другой: британским переговорщикам предстояло много работы. Им нужно было не только каким-нибудь образом обосновать нападение, хотя бы ради приличия, но и взяться за дипломатическую борьбу.

Нельзя недооценивать важность последней. Великая Война в своё время показала, что хороший договор, явный или даже тайный, стоит целой армии.

Когда все, кто ещё пока не был вовлечён в конфликт пришли в себя, у них сразу пошли слюни. Обещалось настоящее пиршество. Что русские, что британцы могли пойти на внушительные уступки, чтобы заручиться даже самой мизерной поддержкой. Причём их даже не нужно было об этом упрашивать, не нужно было ничего предлагать — дипломаты и шпионы что с одной, что с другой стороны сами будут подносить куски пирога к обеденному столу.

Один такой кусочек прибыл в образе пленного солдата в горный японский городок. Когда его захватили — довольно просто, он сам сдался в плен, — солдаты с красными повязками на руках весьма удивились, ведь чужеземец заговорил с ними на чистом японском языке.

Он попросил встречи с их предводительницей.

Они доложили об этом, и спустя несколько часов связанного мужчину притащили в душную и тёмную комнату. Посреди неё находился стул. На нём сидела юная девушка в красной броне. У неё были короткие, длинной до подбородка чёрные волосы и тёмные, прямо обжигающие своим касанием глаза.

Это была Алая Они.

Не говоря ни слова, она смотрела на пленённого солдата.

— У меня послание от…

— Говори, — сказала девушка.

— Приватное, — добавил солдат, поглядывая на стражников, которые стояли в комнате. Мисурагири нахмурилась, немного подумала и махнула рукой. Солдаты помялись пару секунд, но всё-таки вышли за дверь. Тогда пленник произнёс:

— Наши войска согласны оставить оккупацию вашего острова.

— С каким условием? — сразу спросила девушка.

— На время войны мы хотим использовать его как военную базу… Нам не нужен союз с вами и ваша помощь, вас эта война не коснётся. Мы просим лишь порты и место для нашего гарнизона. Нам необходимо устроить блокаду русской империи…

Мужчина говорил размеренным и ровным голосом. Девушка его выслушала, а затем закрыла глаза и примерно минуту молчала.

— Что насчёт русского гарнизона на севере, в Хоккайдо, — спросила она наконец.

— Пропустите нашу армию, и мы его уничтожим, — спокойно ответил мужчина.

Алая Они кивнула, а затем встала со своего стула, развернулась и вышла из домика на улицу. На выходе она сказала стражникам, чтобы они увели пленника назад, в клетку.

Девушка спустилась по деревянным ступенькам и, хмурая как туча, вышла на главную дорожку города, который ныне служил военной базой для её армии. Все солдаты, которые замечали свою предводительницу, немедленно кланялись. Сама Мисурагири их как будто не замечала. Вскоре она пришла к большому и высокому амбару без крыши. Там, за деревянной дверью, стоял на коленях её доспех — демон с красной маской.

Мисурагири посмотрела на него и заскрежетала зубами.

Девушке предстояло сделать невероятно сложное решение…

Алая Они оказалась перед сложной делимой. Предложение британцев, на первый взгляд совсем несуразное, если призадуматься было весьма дельным…

Девушке вспомнился тот вечер, когда она убила Кэидзана и… Его внучку. Перед глазами Юй предстало искривлённое гримасой боли и залитое кровью лицо ребёнка. Она вспомнила её крик, вспомнила, как нежная плоть, трепеща под лезвием нагинаты, превращалась в опалённое месиво.

Девушка качнула головой и заскрежетала зубами. Этот ребёнок был всего лишь одной жертвой из многих сотен — если не тысяч — которые погибли во время восстания. Некогда мирный город несколько дней пылал страшным заревом. Когда же пламя потухло, перед Мисурагири предстали горы обугленных трупов.

Это было только начало. Первые шаги восстания, первые искры того пламени, которое неминуемо охватит всю Японию, если девушка продолжит вести за собой сопротивление. На ином бунте крови проливается больше, чем на войне. Как далеко Мисурагири готова была зайти, чтобы добиться свободы для своего государства? И нужно ли это вообще, если враг сам предлагает уйти?

Разумеется, предложение британцев было рискованным. Разве можно доверять оккупантам? Высока была вероятность, что англичане просто хотели временно их угомонить, и что потом, после войны, их снова посадят в клетку.

А с другой стороны, зачем им это? Мисурагири была образованной девушкой, и кое-что понимала в политике. Так, например, ей было известно, что британцы с трудом удерживали Индию, и что в их правительстве существовало сильное лобби за деколонизация.

Оккупация Японии, острова на другом конце земли с крайне недружелюбным населением, представлялась задачей трудоёмкой и бессмысленной. Следовательно, если Япония потеряет своё стратегическое значения, им самим будет выгодно отсюда убраться.

Не было причин отказываться от английского предложения…

Почти.

Перед глазами Мисурагири мелькнул юноша с длинными чёрными волосами и такой ненавистной, такой раздражающей улыбкой на губах. Британцы хотели, чтобы она позволила им уничтожить русский гарнизон в Японии. Девушка была не против. Она желала смерти всем оккупантам. Пусть же они перебьют друг друга. Вот только Он тоже был частью этого гарнизона. Это была его армия. Позволяя её уничтожить, Алая Они нарушит своё соглашение с Игорем.

Совершит предательство.

Именно этот факт беспокоил Мисурагири Юй. Девушка не столько боялась предательства со стороны Британии, сколько своего собственного.

Мисураги всегда старалась придерживаться наивысших моральных ориентиров. В некотором смысле, — она и сама это понимала, ибо была не лишена рефлексии, — это был её щит. Она говорила себе, что делает правильные вещи. Но разве можно назвать предательство чем-то правильным? Чем-то благородным?

Нет конечно.

Поэтому Мисураги была на перепутье. Поэтому ей было сложно принять решение. Причём она была — наверное — не против предать конкретно Игоря — он был мерзавцем, ублюдком, и… И… Но ей было сложно совершить сам акт предательства, даже если благодаря нему она могла спасти сотни тысяч жизней.

Два стремления боролись внутри девушки — чувство долга и чувство честь. Они разрывали её на части. Мисурагири чувствовала себя как никогда прежде разбитой и потерянной. Как никогда прежде, сейчас она напоминала простую юную девушку…

Алая Они приподняла взгляд и посмотрела на железного титана в маске красного демона. Девушка подошла к своего Синкэну и положила на него руку, словно желая найти опору. За слоем холодной стали она могла различить тёплый электрический пульс.

Ничего удивительно, ведь доспехи были живыми. Более того, в некотором смысле, они даже были разумны. Согласно древним сказаниями, Легендарная броня могла свободно общаться со своим мастером, — хотя даже и более слабые Синкэны обладали некоторым характером.

Мисурагири ясно помнила тот день, когда пробудилась её родовая магия. Это случилось через пару дней после Того происшествия. Внутри девушки как будто загорелось пламя. Затем она услышала зов, напоминавший вулканический рёв. Следуя за ним, она нашла потайную пещеру в горе возле их фамильного поместье. Мисурагири забралась в неё и увидела огромного алого демона.

Любая другая на её месте наверняка бы испугалась, но Мисурагири не дрогнула. Она подошла к великану и коснулась его ладонью. Тогда внутри девушки как будто заревело пламя. Рёв этот был бессмысленным, но Юй казалось, что в нём можно было различить некое слово.

Что это было за слово?

Кажется…

— Свобода, — прошептала Мисурагири, и железный пульс участился.

Свобода — жгучая, как сама ярость.

Мисураги Юй открыла глаза.

Они сияли сталью.

Она не могла выразить свою решимость мыслью, но душой Мисурагири уже понимала, что решение принято. В ближайшее время ей нужно было много всего сделать.

Девушка отправилась на выход из амбара. Когда она была уже одной ногой на улице, Мисурагири вдруг остановилась, повернулась и ещё раз посмотрела на железного демона.

Доспеху Алой Они было очень много лет, возможно даже больше тысячи. Он был одним из сильнейших на ранге Родового сокровища.

Каждая броня со временем пропитывается маной своего мастера и становится сильнее. В начале, сразу после сотворения, доспех не имеет ранга. Затем, передаваясь из рук в руки, он превращается в Сокровищем…

Мисурагири Юй не знала, сколько владельцев было у Красного демона до неё. Однако она чувствовала, что сейчас её Синкэн находился на некой границе…

И если у него получится пересечь эту черту, в Японии появится ещё одно Национальное достояние.

…

…

…

В то время как некоторые получают сообщения, другие всеми силами стараются их отправить.

В небольшой, но очень аккуратной комнатке внутри Императорского Дворца в Киота день и ночь были завешены шторы и горела свечка. Это было бы подозрительно, если бы ещё были те, кто мог что-то подозревать.

Однако в последние несколько недель ни гостей, ни прислуги в замке почти не осталось. Все они были по тем или иным причинам отосланы.

В огромных и широких коридорах дворца царило давящее запустение. Можно было полчаса шагать в любом направлении и никого не встретить. Впрочем, это не мешало принцессе Юкио то и дело отрываться от письма, которое она писала, и поглядывать на завешенное окно и на дверь.

Продолжалось всё это несколько минут. Наконец, когда письмо было дописано, бледная как пасмурное небо девушка глубокого вздохнула, смяла бумажку, на которой писала, и сунула её в тайный карманчик своего платья, который тут же стала зашивать.

Во время этого процесса на лице Юкио читалась предельная сосредоточенность. Девушка понимала: ей нужно было во что бы то ни стало доставить эту послание. Кому? Неважно. Русскому генералу, восставшим, даже британцам. Подойдёт кто угодно, лишь бы они остановили её дядю, Императора.

Ведь если этого не сделать…

Если этого не сделать прольются реки крови.

Путешествие через всю Сибирь — дело не быстро. Чтобы немного ускорить этот процесс, Игорь и Кирсанов время от времени пересаживались из поезда в свои Кладенцы, после чего уже в них рассекали просторы русской тундры. Когда у них заканчивались силы, они снова садились в заранее подготовленные паровозы, читали сводки с фронта и отдыхали, набираясь сил для очередного рывка.

Таким образом они смогли в несколько раз сократить время своего путешествие. Юноша и заметить не успел, как оказался на дальнем востоке. До Японии оставалось всего нечего, но сперва, перед тем как туда возвращаться, Игорю нужно было навестить Владивосток…

Поезд прибыл в город глубокой ночью. Произошло это незаметно, просто в какой-то момент среди чёрного поля под звёздным небом стали вырастать небольшие тёмные коробочки. Их становилось всё больше и больше. Вскоре они полностью закрыли небосвод.

Над Владивостоком висел кромешный мрак. С вокзала, на который прибыл поезд Игоря, открывался хороший вид на жилые кварталы. Сейчас они напоминали кладбище.

В чём причина этого странного запустения?

— На случай бомбёжки, — пояснил Игорю худощавый мужчина в тёмном пальто и в шляпе, встретивший юношу и Кирсанова на вокзальной платформе. Его сопровождало несколько человек, тоже одетых во всё чёрное. Если бы не тонкий слой белого снега на платформе, эта группа была бы совершенно незаметной.

— Прошу вас, генерал-лейтенант… Генерал-майор, следуйте за мной, — сказал мужчина в тёмном пальто и повёл Игоря с Кирсанова в машину. Мужчина удивлённо вскинул бровь, когда после них из поезда показалась высокая служанка со странными, как будто пылающими глазами, но спрашивать ничего не стал.

Скоро все они разместились в салоне и поехали. Игорь хотел задать несколько вопросов их гиду, но тот наотрез оказался что бы то ни было говорить, — причём отказался самым вежливым возможным образом, заявив, что не имеет права ничего рассказать, и что этим займётся сам фельдмаршал.

Фельдмаршалом и вместе с тем главнокомандующим дальневосточной армии был Пётр Дмитриевич Троекуров. Старый знакомым великого князя Егора, отца Игоря. В данный момент Пётр Дмитриевич вместе со своим штабом находился в поместье губернатора Владивостока.

Подъезд к нему сторожило великое множество военных кордонов, на каждом из которых человеку в пальто приходилось показывать своё лицо и называть «пароль», чтобы их машину пропустили.

Фасад здания был совершенно тёмным, а потому, когда открылись его двери и в лицо Игорю ударил ослепительный свет, юноша на секунду ослеп. Пока к нему возвращалось зрение, Игорь услышал знакомый и весьма радостный голос:

— Давно не виделись, ваше превосходительство!

Юноша увидел перед собой плотного, — даже немного плотнее чем во время их последней встречи — усатого мужчину. Он смотрелся довольно непривычно без своего фирменного котелка, но Игорь всё равно узнал своего недавнего знакомого, — дипломата Кирилла Кирилловича, с которым они встретились в Хокадате.

— Действительно давно. Смотрю с вами всё в порядке. Вас эвакуировали из города? — улыбаясь тонкой улыбкой поинтересовался Игорь.

— В самый последний момент! Едва успел, — ответил мужчина и наигранным жестом вытер со своего лба пот.

— Идёмте, идёмте, я провожу вас к остальным; можете быть уверены, все мы ждали вашего прибытия, как благого рока, — заявил мужчина и повёл Игорь с Кирсановым на лестницу. Поднимаясь по ступенькам, Игорь посмотрел на входную дверь и увидев, что мужчина в чёрном, который их сопровождал, куда-то исчез.

Через пару минут Кирилл Кириллович привёл Игоря в просторное и в то же время кажущееся тесным помещение. Посреди него находился стол, на одной половине которого лежали сразу три раскрытые карты, а на другой — всевозможные бумаги и телеграммы. У потолка, немного ниже, чем полагается, висела люстра. За неимением окон в помещении она была единственным источником света.

Всего в комнате находилось четыре человека. Игорю хватило одного взгляда чтобы понять, кто из них кто. Так, во главе стола стоял мужчина в мундире, лысый, широкоплечий, с длинными закрученными усами и густой бородой. Заметив появление Игоря, он поднял голову и улыбнулся. Это был фельдмаршал, Пётр Дмитриевич.

По сторонам от него стояли два офицера. Справа от них находился худощавый мужчина в гражданском наряде. Он сидел на стуле, который был приставлен к стене, и хмурил брови за своими круглыми очками.

Это, по всей видимости, был губернатор.

Пётр Дмитриевич сказал Игорю:

— Входите, генерал-лейтенанта, входите, Я вас ждал, — на букву Я он сделал особое ударение.

Игорь вместе с Кирсановым и Кириллом Кирилловичем зашли в комнату и встали у противоположного края стола.

— Спасибо что проводили нашего гостя, — обращаясь к Кириллу Кирилловичу произнёс Фельдмаршал, после чего внимательно посмотрел на Игоря и сказал осторожным голосом:

— Я слышал о том, что случилось с вашим фамильным поместьем. Кто бы мог подумать, что враг проникнет в самое сердце нашей державы!

— Главное, чтобы этого не повторилось, — спокойно ответил Игорь.

— Верно сказано! — Громко согласился Пётр Дмитриевич. От его голоса губернатор аж вздрогнул на своём стуле.

После этого фельдмаршал приказал одному из офицеров доложить обстановку в городе и на фронте. Игорь и раньше получал военные доклады, но все они были краткими и не описали некоторые секретные детали, которые можно было передать только с глазу на глаза.

Юноша прикрыл глаза и начал слушать, одновременно внимательно разглядывая карту. Время от времени Пётр Дмитриевич поднимал руку и сам комментировал положение дел. Так, например, когда речь зашла про блокаду города, он прервал читавшего отчёт офицера и сказал спокойным голосом:

— Сейчас у берегов нашей земли действует три флотилии из девяти, которые составляют тихоокеанский флот Британии. Одна блокирует Артур… Порт-Артур, другая нас, во Владивостоке. Третья сторожит… — взгляд мужчины переместился на карту в поисках названия.

— Хоккайдо.

— Что насчёт Восточного Флота, — спросил Кирсанов.

— Обезглавлен, — ответил Пётр Дмитриевич.

— Они совершили на нас ночной рейд и убили Матвея — адмирала.

— …Прискорбное известие, — Кирсанов покачал головой.

Игорь не мог не согласится. Адмирал Русского Восточного флота был дворянином, его Кладенец назывался Варяг. В сообщениях, которые получал юноша, говорилось о том, что его ранили — но реальное положение дел оказалось куда серьёзней.

— И что мы собираемся делать? — спросил Игорь.

— Защищать побережье, — сказал Фельдмаршал.

— Что насчёт японского гарнизона?

Пётр Дмитриевич пожал плечами.

— Ничего. Ему конец.

— Ничего, ему конец, — просто сказал Пётр Дмитриевич.

После его слов в зале повисла тишина. Игорь, улыбаясь, смотрел на фельдмаршала. Спустя некоторое время он оторвался от карты и взглянул на юношу своими блестящими, как будто бы немного влажными глазами.

— Прискорбное положение дел, но мы ничего не можем сделать! — заявил фельдмаршал. — Остров заблокирован, отправить подкрепление туда невозможно. Припасы там ещё есть… На некоторое время их хватит, но у нас нет этого времени. Англичане… — мужчина, почёсывая бороду, снова опустил взгляд на карту, — …будут выбивать наш Корпус. Он уже заблокирован, и враг постепенно стягивает силы для штурма.

В конце недели или в начале следующей Они… — Пётр Дмитриевич так и не договорил, что Они сделают. Впрочем, догадаться было не сложно.

Единственной проблемой британцев была необходимость вести свою армию через охваченную восстанием северную Японию. Если ничего не сделать с восставшими, они мало того, что будут постоянной угрозой снабжению, так ещё и могут нанести удар в спину… Тем не менее, если англичане возьмутся за дело серьёзно, они разобьют восстание. Это было неминуем. В лучшем случае оно выиграет для них ещё недельку.

Пока юноша размышлял обо всём об этом, Пётр Дмитриевич сделал жест рукой, показывая офицеру, чтобы он продолжал зачитывать доклад. Мужчина прокашлялся, однако только он открыл рот, как его прерывал уже сам Игорь.

— Ваше превосходительство, — сказала он, обращаясь к Петру Дмитриевичу.

— Слушаю.

— Если позволите, я думаю всё не так однозначно.

— Вот как? — медленно произнёс Пётр Дмитриевич, без особого удивления. — Значит у вас есть какие-то предложение? — спросил он, без особой вопросительной интонации. Тоном фельдмаршал напоминал доброго дедушку, который спрашивает своего внука про какую-то глупую забаву, которую тот себе выдумал.

Очевидно Пётр Дмитриевич не верил, что Игорь сможет предложить дельное решение проблемы. И правда, старик хотя и принял юношу радушно, по старой дружбе с его отцом, был не готов слушать его советы. Разве мог генерал-лейтенант, получивший своё звание совсем недавно, хоть что-то понимать в военном деле? Конечно же нет.

Тем паче, что прямо сейчас решалась судьба армии, порученной Игорю. Любой генерал бережёт свои войска. Даже умудрённые войною, пропахшие порохом старцы не могут не потерять самообладание, когда под угрозой находятся Их люди.

Войска, запертые на этом острове, «Хоккайдо» были потеряны. Их невозможно было спасти, ни коем образом. Дело было даже не в том, что они не могли себе этого позволить — нет. Это было нельзя сделать физически. Даже если вся Империя сосредоточит все свои усилия на одном этом деле… У них всё равно ничего не выйдет.

И поэтому теперь ему, Петру Дмитриевичу, придётся слушать глупые — потому что человек в отчаянии всегда немного идиот, — попытки ребёнка что-нибудь придумать.

Мужчина мысленно вздохнул и посмотрел на Игоря с некоторой жалостью.

— Думаете есть какой-нибудь способ эвакуировать войска?

— Нет, ‑ ответил Игорь.

Пётр Дмитриевич растерялся.

Нет?

Что значит нет?

Неужели мальчишка и сам не верит в перспективу чудесного освобождения? Тогда…

— Тогда…

— Эвакуировать не выйдет, — сказал Игорь. — Вместо этого я предлагаю уничтожить с помощью моей армии английский гарнизон в Японии, ваше превосходительство, — с улыбкой заявил юноша.

— Уничтожить… Гарнизон?

— И военную базу.

Мужчина удивлённо моргнул. Офицер, стоявший от него по правую руку, растерялся не меньше и аж прокашлялся. Теперь уже почти все собравшиеся смотрели на Игоря с явным недоумением. Причём тот как будто и не собирался объяснять, что конкретно имел ввиду, когда сделал своё безумное предложение. Казалось, он наслаждался растерянностью, которую вызвал у собравшихся.

— Что именно вы предлагаете? — наконец пришёл в себя и спросил Пётр Дмитриевич.

— Ничего, что потревожит ваши резервы. Я прошу позволения взять командование над своей армией… И всё.

— Вы собираетесь командовать ей с острова?

— Да.

— Туда невозможно добраться.

— У меня есть некоторые мысли на этот счёт.

Фельдмаршал вздохнул и задумался. Он рассматривал три варианта. Либо Игорь шутит, — и тогда ему стоит сделать выговор, либо сошёл с ума, — в таком случае необходимо позвать врача, — либо… Либо у него действительно был какой-то план. Но что это был за план?

— Что вы предлагаете? — серьёзным голосом спросил Пётр Дмитриевич.

— При всём уважении не могу сказать. Чтобы моя… Задумка сработала, она должна держаться в тайне.

— …Даже от главнокомандующего? — грозно спросил мужчина.

Игорь беспомощно пожал плечами.

Пётр Дмитриевич закрыл глаза и серьёзно задумалась. В зале повисла тишина. Спустя почти целую минуту мужчина медленно поднял взгляд и заговорил:

— Что вы выдумаете об этом плане… Генерал-майор? — спросил он у Кирсанова.

Последний скромно наклонил голову и ответил:

— Если позволите… Я полностью доверяю его высокопревосходительству.

— Хм, — Пётр Дмитриевич хмыкнул. Затем хмыкнул ещё раз, громче: Хм! И сказал:

— Раз так, я дам вам моё разрешение. Вы не получите о меня ни припасов, ни солдат. Вам придётся полагаться на свои собственные силы. Вы согласны?

— Определённо, — Игорь наклонил голову.

— Тогда… Скажите, когда именно вы собираетесь отправиться на остров? — спросил фельдмаршал.

— Сложно сказать… Который нынче час?

— Три двадцать девять, — раздался старческий голос. Губернатор вдруг дёрнулся и назвал точное время. Все сразу же посмотрели на него. Старик поправил свои очки и снова свалился в стул.

— В таком случае, — Игорь благодарно кивнул. — Примерно через двадцать минут…

…

…

…

В 3.59 по дальневосточному времени Игорь и Кирсанов покинули пределы Владивостока на чёрной машине, которую они одолжили у Фельдмаршала, и вернулись на особый военный вокзал. Там Игорь забрал свой кладенец, — рабочие только начинали выгружать его из состава, — и направился дальше вдоль побережья.

Ещё через двадцать минут Игорь остановился на вершине небольшого склона возле каменистого пляжа и посмотрел на тёмное море, поддёрнутое туманной дымкой.

Мужчина вдохнул, наполняя свои лёгкие прохладным морским ветерком, достал из кармана карту и в очередной раз начал стал изучать по ней расположение британского флота…

В современной военной доктрине, — Игорь прочёл о ней несколько книжек и статей, — флот считался средством поддержки. В последние годы некоторые страны пытались экспериментировать с созданием огромных линкоров с массивными орудиями, но все они меркли на фоне Кладенцов. С древнейших времён, ещё с античности, именно они были основной морской боевой единицей, в то время как всё остальное пребывало на втором плане.

Одного доспеха ранга Родового сокровища было достаточно для того, чтобы уничтожить целый флот.

В то же время корабли могли служить в качестве прикрытия.

В большинстве стран на одну ударную флотскую группу приходилось четыре Сокровища. В Британии, царице морей, их было пять.

Судя по карте Игоря — самой обыкновенной географической, на которой британские флотилии были размечены чернилами, — один вражеский флот находился возле Владивостока, другой закрывал выход из Порта Артура, а третий плотно блокировал северное побережье Хоккайдо.

Именно туда Игорю необходимо было пробраться.

Но как это сделать?

Хороший вопрос.

Можно было попробовать пройти под водой, как тогда, когда Игорь и Алая Они пробрались по дну речку к месту военного парада. Но вот какая проблема: современные сонорные системы легко засекут кладенец Игоря. Они реагируют на магическое излучение. От Родового сокровища разит на многие километры. Воланд и на милю не сможет приблизиться, прежде чем британский флот возьмёт его в окружение. Британские корабли будут как пираньи, которые почуяли кровь.

Что ещё здесь можно придумать? Какой глупый вопрос. Ответ на него был очевиден. Если нельзя пробраться тайком, надо идти напрямик. Выгрызать, прорывать себе дорогу. Только так.

Но разве это возможно?

Нет, ни в коем разе.

Даже в открытом поле пять Кладенцов ранга Родовое сокровище представляют собой грозную силу. В море, с поддержкой артиллерии и нескольких отрядов из других более слабых доспехов их одолеть почти невозможно.

Для этого нужно либо привести свой флот, не меньше, а то и больше, зная британское мастерство, либо… Раздавить яростной, многократно превосходящей силой.

Национальным достоянием.

Национальное достояние могло потягаться с ударной группой британского флота на равных. Ну или хотя бы прорваться через их оборонительный кордон.

Что же, подумал Игорь, цель ясная и весьма конкретная.

Мужчина повернулся и посмотрел на свой кладенец, на тёмного великана, который возвышался в небеса, сливаясь с ночной гущею. После нападения Кирсанова и британского кладенца Воланд вплотную приблизился к рангу Национального достояния. Пока они добирались до дальнего востока, великан переварил всю поступившую энергию. Ему оставалось совершить последний маленький шажок чтобы завершить свою трансформацию.

Для этого нужно было найти ещё один кладенец и мага внутри…

И снова три варианта как это можно сделать.

Одним из них была вторая Маргарита. У девушки был доспех, причём очень хороший, Родовой Сокровище, и, если Игорь попросит, она даже не будет сопротивляться…

Юноша задумался, улыбнулся и покачал головой. Нет, это был дурной вариант. Зачем ему убивать такую способную и главное верную боевую единицу? Вся его японская армия не стоило такой жертвы. А какая великолепная из второй была служанка… Нельзя же, чтобы кофе Игорю готовила первая. Она уже пробовала это делать и получилось… Лучше не вспомнить, что тогда получилось.

Улыбка юноши стала немного болезненной. Его пробрал холодок.

Ещё можно было убить одного из офицеров, которые сторожили Владивосток… Но это было рискованно, и в таком случае Игорь ослабит оборону самого города. Так что нет, убивать своих же солдат тоже было нельзя… Пусть это и чрезвычайно удобно.

У Игоря были мысли проникнуть на склад, в котором хранились комплекты уже разрушенной брони, однако без мага рядом они представляли собой бесполезный металлом…

Оставался последний вариант. Мужчина поднял взгляд и посмотрел на мутное тёмное море. Вот где можно было найти Кладенец, примерно в 250 километрах отсюда, на британский военных кораблях.

Опять же, победить врага сейчас было невозможно, но Игорю достаточно было пустить ему кровь. Юноше нужно было уничтожить всего лишь один вражеский доспех чтобы завершить свою трансформацию.

Будет непросто.

Возможно его уничтожат в первые же несколько секунд.

Однако других вариантов не было, так что… Юноша улыбнулся и поднялся на ноги. Жизнь научила его, что риск, конечно, всегда следует избегать, но в то же время именно самые рискованные предприятия приносят наибольшую выгоду.

Сейчас было самое время чтобы рискнуть.

…

…

…

Разведка дальневосточного корпуса оказалась верной. В данный момент, в шесть часов утра, между Японией и континентальной Россией действовали три ударный группы Британского Флота. Всеми они, по старой британской традиции, были совершенно независимы и не должны были отчитываться перед генерал-губернатором всея Японии. В Британии флот никогда не «слушался» армии. В лучшем случае они действовали заодно.

Тем не менее Командор Джеймс Вашингтон каждый шесть часов собственноручно отправлял однотипные доклады про нынешнее положение дел на море.

Для этого ему, мужчине тридцати лет, высоколобому чисто выбритому блондину приходилось набирать вереницу цифр на особой машине и нажимать чёрную кнопку.

Щёлк, щёлк, щёлк… Так! — печатал Джеймс код сообщения. Мужчина выглядел весьма недовольным. У него на это были весомые причины. Необходимость набирать регулярные отчёты мешала ему как следует выспаться.

Он не жаловался, разумеется. В конце концов это был его работа — моря сторожить, однако даже самый верный солдат может приуныть, если его дело не имеет смысла.

И правда, — мужчина выглянул в окно, на тёмное море, в котором через белёсую дымку проглядывались прочие суда его группы. Русский флотилия, а вернее её остатки, были заперты в порту. Они ничего не могли сделать. Зачем же в таком случае выделять целую эскадру, чтобы сторожить остров с таким ничтожным гарнизоном? В этом не было смысла. Бессмысленная трата совершенно лишних ресурсов, вот что это такое.

И несмотря на это ему приходилось отправлять регулярные отчеты.

Глупость.

Русские же не психи, чтобы пытаться пробиться через их эскадру… Подумал мужчина и вдруг услышал грохот. Командор Вашингтон вскочил со своей стула и вытаращил глаза.

Это был сигнал тревоги!

Джеймс Вашингтон вскочил на ноги. Он был растерян. Тревога? С чего это прогремела тревога? Неужели на них напали? Но кто? Как? Зачем?! Это же безумие!

Мужчина сделал глубокий вдох, пришёл в себя таким образом и быстрым шагом направился через коридор на командный мостик. Тот представлял собой просторное помещение, освещённое в большинстве своём синими и зелёными экранами всевозможных приборов.

После появления командора к нему подбежал молодой офицер с папочкой в руках.

— Что случилось? — спросил его Джеймс.

— Ваше прево… Хм, сэр. Наши сонары засекли магическое излучение.

— Где? Какая амплитуда?

— Вот, вот можете посмотреть, — юноша провёл его к массивному устройству, в которое был вделан маленький экранчик. На нём горела зелёная точка. Командор посмотрел на неё и удивился.

— Всего один? Вы уверены, что это не помехи?

— Нет, сэр… Мы провели все анализы. В данный момент один рыцарь ранга Родовое Сокровище находится в пределах десяти километров от левого фланга нашего флота… И приближается.

— Приближается, — Джеймс Вашингтон прищурился. — Это русский?

— Мы не уверены, но… Согласно протоколу, если бы…

— Если не было предварительного сообщение, значит мы должны расценивать его как врага. Я знаю протокол, офицер, — сурово заявил Джеймс Вашингтон. Молодой человек тут же умолк.

После этого мужчина серьёзно задумался. И всё-таки: что здесь происходит? Кто этот неизвестный? Русский? Или кто-то из Китая? Неважно. Кто бы это ни был, он безумец. Только сумасшедший рискнут выйти на встречу ударной группе Британского флота в одиночку.

Командор задумчиво прищурился, рассматривая на радаре неумолимо приближающуюся точку. И так. Так. Что же им делать? Очевидно, что нужно проучить этого глупца. Показать ему всю мощь Британского флота!

— Отправьте на перехват Третий и Четвёртый эсминцы северной группы в сопровождении Сира Родрика и Сира Ибсена. Выманите его глубинными бомбами и схватите. Остальные суда привести в полную боевую готовность и выйти на позиции по периметру. Это может быть отвлекающий манёвр. Начинайте!

— Будет исполнено, сэр! — крикнул офицер, после чего все, кто был на мостике, принялись за работу. В очередной раз британская морская академия продемонстрировала свой профессионализм. В кратчайшие сроки рыцари в огромных пятиметровых доспехах пробудились. Корабли стали перестраиваться, а два эсминца направилась на перехват неизвестной брони, в которой разумеется находился Игорь.

Воланд шёл по морскому дну в кромешной темноте на глубине нескольких километров. Перешеек между Россией и Хоккайдо не был особенно глубоким, и всё же юноша испытывал на себе страшное давление. Оно разворотило бы любую современную подводную лодку, — броня была сильно более устойчивой, однако ощущение всё равно было неприятное. Всё равно что носить ботинки не по размеру.

В какой-то момент Игорь остановился и заострил свои чувства. В отличие от британской флотилии, у него не было никаких сонаров, а потому определял местонахождение противника юноша своими собственными силами. Он использовал для этого великолепную чуткость своего Кладенца, который улавливал, по мельчайшим вибрациям, где работает корабельный винт.

Прямо сейчас он приближался справа от Игоря.

Юноша улыбнулся. Пришло время самого интересного… Примерно через пять минут или около того на него должны начать сбрасывать глубинные бомбы. Это была стандартной тактики для выкуривания засевших под водой доспехов. Из-за подводного давления увернуться от снарядов будет той ещё задачкой, и, хотя обыкновенному оружию будет непросто повредить кладенец, даже от него был толк если доспех представлял собой неподвижную мишень.

У Игоря просто не было выбора. Ему нужно было всплывать.

Мужчина согнул свои железный ноги, оттолкнулся и устремился наверх, словно торпеда. При этом Игорь старался слишком сильно не спешить. Он выжидал нужного ему момента и внимательно смотрел вверх. Спустя примерно три минуты у него над головой замаячили две огромные железные пластины.

Вот и они: эсминцы!

Завидев их, Игорь сразу приготовил свой молот. На таком расстоянии, — припоминал юношу доктрину Британского флота, — выпускать глубинные бомбы — сущее самоубийство. А значит враг задействует другую — точечную тактику.

Он использует Доспехи.

И как только юноша об этом подумал, — раздался всплеск. Что-то спрыгнуло с корабля в море и стало стремительно приближаться к нему. Не прошло и десяти секунд, как изначально маленькая точка превратилась в железного титана. Он был серебристого цвета с голубой каймой по краям. Его глаза сияли ярким светом. В одной руке у великана была булава, в другой — трезубец.

— Назовись! — раздался мощный металлический голос.

Игорь промолчал.

— Немедленно назови своё имя и сложи оружие, — повторил гигант. Его глаза засияли ещё ярче, а оружие охватила вибрация.

Игорь молчал. При этом взгляд юноши был обращён за спину великану, на один из эсминцев. Если внимательно приглядеться, можно было заметить на его днище небольшую прорезь. Из неё торчало по меньшей мере пять ружей.

И не простых. Простые подводные пушки в этом мире ещё не придумали. Это были винтовки кладенцов.

Доспехи рангом ниже Родового Сокровища плавали довольно скверно; тем не менее, они имели своё применение в подводном в бою. Заряжённые маной снаряды были смертоносны как на суше, и так и в море. Пока основные боевые единицы сдерживали врага и не давали ему подойти к судну, стрелки его просто-напросто расстреливали.

Как ни посмотри, Игорь был в чрезвычайно опасном положении. Один, без поддержки, он был ходячей мишенью. Юноша и сам это понимал.

Вот только…

Кто сказал, что он был один?

— Давай, — прошептал Игорь, и в следующую секунду его молот вспыхнул тысяче молний…

Самые современные британские сонарные системы способны замечать магическое излучение на расстоянии примерно двадцать километров. Не так уж и много, однако обыкновенно этого более чем достаточно, чтобы провести все необходимые оборонительные действия в случае приближения подводных вражеских сил.

В большинстве случаев враг не успеет нанести ни малейшего урона, прежде чем его перехватит эсминец.

По крайней мере так оно было на бумаге. В условиях же реального поля боя всегда существует вероятность чего-нибудь неожиданного, к чему просто нельзя быть подготовленным. В любой, даже самой плотной, самой хитрой оборонительный системе можно найти брешь.

Именно это Игорь и сделал.

Сперва юноша задался вопросом: когда, в какой момент враг не сможет отреагировать на приближение Кладенца под водой? Вопрос непростой, ибо очевидно, что британский флот способен перегруппироваться в любую секунду. За исключением, пожалуй, тех единиц, которые уже находятся в бою.

Ах, вот и он, вот и ответ. Нужно сперва выманить противника, а затем нанести по нему удар, который он совершенно не ожидает.

…Но вот какая проблема. Британцам нужно не больше минуты, чтобы приказать даже тому кладенцу, который уже находится под водой, чтобы он вёл себя осторожней. И поскольку, опять же, расстояние, на котором сонар способен засечь доспех — это почти двадцать километров, броня просто ничего не успеет сделать за такой маленький промежуток.

Если только она не умеет бить на расстоянии.

Игорь улыбнулся.

В тот самый момент, когда он вскинул молот, и вспыхнули тысячи молний, другая, едва-едва заметная вспышка света мелькнула слева от серебристоо-голубого доспеха и резко впечаталась в его голову. В него попала пуля — заряженный маной снаряд. Слой воды и расстояние немного поубивали его убойную силу, но даже так её было достаточно, чтобы доспех отбросило в сторону. У него на шее появилась глубокая дыра, из которой брызнула едва различимая кровинка.

В это самое время где-то над водой командор британского флота кричал, чтобы немедленно сообщили ударной группе о появлении нового противника… Но это уже было бессмысленно. Британцы ощутили его прибытие на своей собственной шкуре.

Как только вторая Маргарита произвела свой выстрел, Игорь ринулся вверх с молотом наперевес. К тому времени он уже был до предела заряжен молниями. Юноша замахнулся и ударил. Вода завихрились, и всюду брызнули маленькие пузырики. В последний момент серебристо-голубой кладенец успел выставить перед собою копьё, однако было видно, что он значительно пострадал от выстрела и не мог использовать всю свою силу.

Игорь надавил на него и придавил копьё прямо к телу своего врага. Вместе с тем молот юноши соприкоснулся с грудной пластиной противника и брызнул током. Вода вокруг немедленно закипела. Обычно, этого было бы недостаточно чтобы серьёзно повредить такой кладенец. Молот Игоря был силён, но юноше нужно было зарядить его несколько раз и нанести парочку точных ударов, чтобы вывести противника из строя за счёт одного только электричества…

Однако сейчас — сейчас всё было иначе. На шее вражеского доспеха всё ещё зияла развороченная рана. Ток ударил прямо в неё, он соприкоснулся с телом рыцаря внутри доспеха, и сразу же его схватили страшные судороги.

После этого он уже не мог держать своё копьё и вообще каким-либо образом обороняться. Игорь замахнулся ещё раз, однако у юноши не было времени, чтобы нанести ещё один удар. Раздался грохот, и сверху в него полетели раскалённые, заряженные маной снаряды. Стрелковый полк, находившийся в эсминце, сделал первый залп.

Впрочем, именно этого Игорь и дожидался. В последнее мгновение прежде чем прилетели пули он схватил серебристо-голубой кладенец и выставил его над собою, как щит. Обычно сделать такое было невозможно. Ни один кладенец не подпустит противника на нужное расстояние и не позволит так собой распоряжаться, однако рыцарь в данный момент ничем не мог помешать Игорю. Он был обездвижен электричеством.

Стрелки этого разумеется не знали. Они были растеряны. У них был приказ: стрелять, и они стреляли. Несколько десятков снарядов с грохотом ударили в спину серебристо-голубого кладенца и оставили на ней великое множество вмятин. Ударная волна отбросила его, и заодно Игоря, который держал своего противника в железных руках, вниз.

Юноша меж тем уже готовился нанести очередной удар, как вдруг резкая боль вонзилась ему в руку. Игорь заметил краем глаза, что справа от его, тоже под водой, находиться ещё один кладенец. Он был зеленовато-красным и держал в руках длинный лук.

Игорь посмотрел на свою руку. Из неё торчала серебристая стрела. Она вошла ему в ладонь.

Времени было всё меньше. Игорь развернулся немного в бок, пытаясь блокировать своим заложником одновременно и залпы с эсминца, и другое Родовое Сокровище, которое теперь тоже вступило в битву. Сделать это было непросто. Следующий залп оставил маленькую вмятину на его плече. Лучник стрелять не спешил, прицеливался, однако было совершенно ясно, что его выстрел приведёт к ужасающим последствиям…

Игорь снова замахнулся молотом, насколько это позволяло его нынешнее положение, и ударил в шею серебристому великану. Её перекосило, однако содержимое доспеха, рыцарь внутри него, был всё ещё жив. Игорь замахнулся ещё раз и вдруг снова: резкая, страшная боль! Молот выпал у из его руки. Стрела вонзилась ему в кисть.

После этого юноша оказался в крайне прискорбном положении. Он больше не мог блокировать выстрелы. Лучник постепенно опускался всё ниже и ниже под воду. Он намеревался стрелять в Игоря снизу, в то время как остальные ружья будут палить в него сверху. В ближайшие мгновения юноша должен был превратиться в живую минешь, и, что самое страшное, он ничего не мог с этим поделать.

Единственным выходом для Игоря было как можно скорее уничтожить серебристый кладенец. Но как это сделать, когда у него нету больше оружия? Враг был очень крепким. Такого как он, даже раненного, голыми руками не добьёшь. С каждой секундой положение Игоря становилось всё хуже и хуже…

Игорь попал в крайне затруднительное положение. Немудрено, он взял на себя непосильную задачу — выйти в одиночку против целого британского флота. Одной только изобретательностью здесь не победить. Юноша совершил безумство.

Он дорого за него поплатился.

Воланд не мог пошевелить ни одной из своих железных рук. Их разрывала страшная, немая боль. Своим чутким слухом Игорь слышал, как сверху Кладенцы заряжают ружья для следующего залпа. Вражеское родовое сокровище стремительно спускалось вниз и одновременно натягивало тетиву своего лука. Ещё совсем немного, и Игорь превратится в живую мишень.

Что же делать? Ничего. Сам Игорь ничего не мог поделать.

Вот только он был не один.

За секунду до того, как сверху на него обрушился железный град, а снизу полетела смертоносная, наполненная маной стрела, юноша вдруг снова повернулся и повернул вместе с собою доспех, который держал в руках. Раньше Игорь заслонялся с его помощью от вражеского огня — теперь мужчина отвернул его в другую сторону.

Зачем?

Неужели он решил таким образом приблизить свою кончину.

Нет.

Cпустя мгновение раздался грохот, и в развороченный участок на шее Кладенца с трезубцем врезался раскалённый, наполненный маной снаряд.

Где-то далеко, примерно в десяти километрах, вторая Маргарита перезарядила свою винтовку. Щёлк — гильза вылетела из ружья вместе с десятком пузырьков и стала нежно опускаться на песчаное морское дно.

Из раны на шее железного великана брызнула кровь. Кладенец вздрогнул, словно через него пропустили ток, — так и было, — и повесил голову. Он был мёртв. Два прицельных выстрела в одно место и разряд электричества от Воланда сделали своё дело. Рыцарь внутри доспеха погиб, и в эту же самую секунду его жизненные силы хлынули в чёрного великана. А потом раздался страшный подводный грохот, напоминающий шум ревущего ветра, и на Игоря обрушился град железных снарядов.

Снизу в него полетела стрела.

На мгновение вода вокруг юноши смутилась и побелела. Ничего было невидно. Сплошной бурлящая гуща. Спустя несколько секунд показался ещё один кладенец ранга Родовое Сокровище. Он был довольно причудливый: у него рук, но зато имелась длинная шея, которую венчала змеиная голова. Доспех напоминал железного дракона.

Кладенец вытянуло эту свою шею, раскрыл пасть и пульнул в гущу, в которой находился Игорь, огромным раскалённым снарядом. Раздался ужасающий грохот, как будто бы накренилась сама земля. Даже эсминец немного зашатался, прямо как во время бури.

Но вот уже рыцаря на борту снова заряжали свои ружья. Снова лучник натягивал тетиву, а дракон, раскрыв свою громадную глотку, накапливал ману для очередного залпа. Только теперь уже все они целились не в Чёрного Великана, но в его помощника — неизвестного снайпера. Самого же юношу лучник, дракон и эсминец считали уже мёртвым. Более того, у последнего на это были веские причины. С линкор пришло донесение, что сияющая зелёная точка на радаре, то бишь магическое излучение Игоря, растворилась. Её больше не было, а значит Чёрный доспех был мёртв. Теперь нужно было только разобраться с его помощником, и тогда…

С этими мыслями весь отряд стал перестраиваться и стремительно перемещаться к точке, из которой стрелял Снайпер. И вдруг. Вдруг! Раздался грохот. Прямо в днище эсминца, словно из ниоткуда, прилетел раскалённый голубоватый снаряд. Он пронзил его насквозь и рванул с ужасающей силой. Коробь разворотило, во все стороны полетели железные обломки, а потом из него стали один за другим падать обыкновенные Кладенцы, которые всего несколько секунд назад сидели на своих огневых позициях.

Их захватила тёмная бездна.

В это самое время на главном корабле Британского флота командор в ужасе бил по сонару. Не может быть, думал мужчина, этого просто не может быть, это барахлит машина… Но нет, нет. Машина была исправна. На её маленьком экранчике горела огромная как луна зелёная точка.

Никто ничего не понимал, все были растеряны. Вспыхнуло яркое, ослепительное пламя и словно огненный ангел в тёмных водах вспыхнул сияющий монстр. Он был алым как полымя и кровь. В руках он держал извергающий молнии чёрный молот… На спине у него пылала надпись:

«Мефистофель».

Вокруг медленно рассыпались все доспехи обычного ранга, которые выпали из разбитого эсминца. Гигант на них даже не посмотрел. Он только поднял руку, в которой держал молот. Его чёрная глыба вспыхнула страшной синевой, море загорелось так, как загорается небо во время раскатов грозы, и десятки разрядов электричества разом пронзили все Кладенцы вокруг. Не прошло и пары секунд, как у них стали лопаться головы. Железо смешалось с кровью.

Двум оставшимся рыцарям ранга Родовое Сокровище повезло. Они вовремя сбежали, но было видно, что и они тоже были потрясены случившимся. Наконец дракон опомнился и выстрелил в огненного титана раскалённым снарядом. Раздался скип, — железное ядро ударилось прямо в руку Мефистофеля, которую тот в самый последний момент выставил перед собой.

Игорь схватил снаряд, наполнил его маной, повернулся и запустил в лучника, который как раз собирался выпустить стрелу. Раскалённое ядро ударило ему в руку и оставило на ней огромную обугленную вмятину. Стрела скривилась и полетела в землю.

Сам Игорь меж тем набросился на дракона. Понимая всю тщетность дальнейшего сопротивления, тот попытался сбежать, но был немедленно схвачен юношей за свою длинную шею. Крепко удерживая противника, Игорь повернулся и запустил свой молот в убегающего лучник. Тот нагнал его моментально, словно молния, ударился доспеху в спину и пропустил через него страшной силы электрический разряд. Лучник сперва вздрогнул, а потом размяк и стал медленно падать в морские глубины.

Сам Игорь меж тем заметил краем глаза приближение чего-то громоздкого. Юноша присмотрелся и увидел, что в него запустили торпеду. Резким рывком он вдруг всплыл под ясный звезды, замахнулся и бросил в торпедный катер, который отправили ему на перехват, рыцаря в доспехе дракона. Змей промчался со скоростью ветра, врезался о палубу и пробил в ней громадную дыру. Торпедоносец пошёл на до после этого удара.

А юноша вытянул свою левую руку в сторону, и спустя мгновение в неё сам по себе прилетел его сверкающий током чёрный молот. Игорь провёл по его рукоятке своими алыми пальцами, сжал её покрепче и медленно поднял взгляд на британский флот…

Игорь так высоко поднялся под уровнем моря, — и продолжал подниматься всё выше и выше с каждой секундой, — что могло показаться, будто юноша взлетел. Разумеется, это было не так. Летать могли, за редкими исключениями, только доспехи Легендарного ранга. Тем не менее новоприобретённая сила юноши помогла ему одним рывком преодолеть поистине огромное расстояние.

В считанные мгновения он настолько приблизился к небу, что смог рассмотреть весь британский флот и ту формацию, в которой оный в данный момент находился. После этого Игорь перевёл взгляд немного в сторону, прищурился и, благодаря своему ещё более острому чем раньше зрению рассмотрел берега Хоккайдо.

Остров всё ещё был далеко, однако сейчас он по крайне мере находился в зоне досягаемости. Игорем овладело странное чувство. Он был словно ребёнок, который вдруг вымахал во взрослого и теперь без труда мог открыть раньше недосягаемую полочку с любимым печеньем. Сам по себе Воланд стал больше только на самую малость, — доспех вырос до шести с половиной метров, — но окружающий его мир сделался заметно меньше.

А ещё он стал намного, намного более хрупким. Юноша посмотрел вниз, прицелился, после чего приподнял руку и щёлкнул пальцами. На его железной ладони вспыхнул огонёк. Он стал стремительно разрастаться и спустя мгновение жахнул с ужасающей силой, которая отбросила Игоря словно ракету или метеорит.

Сперва раздался свист, а сразу за ним последовал ужасающий грохот и железный треск. Воланд свалился вниз и врезался ногами в один из эсминцев британского флота, который отправили чтобы его перехватить. Корабль немедленно согнуло надвое под напором пылающего титана. Он почти целиком ушёл под воду. Своим чутким слухом Игорь разобрал в ужасающей какофонии железного скрежета и бурлящей воды крики экипажа.

Продолжалось это недолго. Игорь снова подпрыгнул, пронзил небесную гладь и приземлился на очередное судно. Кажется, это был лёгкий крейсер, подумал юноша, припоминая, а потом снова оторвался от земли и полетел дальше. Прямо в полете Игорь махнул своим молотом и снес кораблю половину мостика.

Начался самый настоящий забег. Игорь прыгал с одного судна на другое, оставляя за собой тонущие куски железа. Когда же его сил не хватало чтобы потопить корабль целиком, например, если Игорь приземлялся на крейсер, юноша выпускал электричество. Мощный ток пронзал плавающую коробочку, делал её небоеспособной и убивав всех людей на борту.

Британцы старались его заблокировать, они пытались обстреливать Игоря, некоторые их снаряды даже попадали в цель, но повредить Воланда были неспособны.

Командор флота до крови покусал свои губы. Сперва он пытался кричать, — до сих пор болело горло, — потом старался что-то придумать, но ничего не приходило ему в голову, и наконец мужчина просто завис, растерянно наблюдая, как огромная зелёная точка на радаре становится всё ближе и ближе…В какой-то момент она захватила судно, на котором он находился, целиком.

Мужчина приподнял голову и увидел через бронированное стекло, как на палубу приземлился пылающий красно-чёрный титан с огромным молотом в правой руке. Мужчина прошёлся вперёд. Его собственный взгляд и взгляд горящих глаз великана на мгновение сошлись. Джон приоткрыл губы, — он знал, что доспех ранга Национальное достояние сможет услышать его на таком расстояние. Мужчина заговорил:

— Ты…

Как вдруг вспыхнуло пламя, великан исчез, а на его месте прямо против окна вырос огромный чёрный молот. Он пробил капитанский мостик и снёс основную корабельную башню. Грянули десятки огненных молний. Раскалённые обломки стали с грохотом и шипением падать в тёмные воды. Тяжёлый крейсер британского флота накренился. На него обрушился пламенный дождь из его собственных обломком.

Игорь снова запустил себя в небеса с помощью взрыва огненной маны. Набрав высоту, он повернулся и посмотрел на результаты своей работы. Всего за несколько минут вся ударная группа британского флота превратилась в пылающее зарево. Яркое пламя игралось в глянцевых чёрных водах ночного океана. В какой-то момент на одном из повреждённых торпедоносцев произошёл взрыв боекомплекта, и рыжая вспышка озарила небеса.

Игорь прищурился и выделил среди всей это бойни вражеские Кладенцы. Их было немало, несколько обычных и четыре родовых сокровище. Все они собрались вместе, на краю поле боя, возле парочки ещё уцелевших кораблей, и тоже смотрели на Игоря с пристальным вниманием.

Ещё до начала всей операции Игорь провёл исследование и узнал, что в случае противостояния британского флота и Кладенца Ранга Национальное Достояние, шансы что у одно, что у другого были примерно равны. Более того, преимущество было именно на стороне доспеха. Почему? Очень просто: всё дело было в той обстановке, в которой происходит битва. Самые обычные Кладенцы в больших количествах всё ещё могли представлять угрозу Национальному Достоянию, но только на земле.

На море они теряли мобильность и превращались в ходячие мишени.

То же самое, пускай и в меньшей мере, касалось Родовых сокровищ. Они могли оперировать под водой, но делали это намного хуже, чем на открытом воздухе. Игорь этим воспользовался и уничтожил половину вражеского флота, пока его противники пытались занять боевую формацию.

Во многом юноше помог фактор неожиданности. У британцев была особая доктрина о том, как сражаться против НД. Она предполагала интенсивную подготовку и строгое соблюдение формации. Ни того, ни другого англичане себе позволить не могли, ибо Игорь обрёл свою силу совершенно внезапно. Именно благодаря этому юноша так стремительно и просто сокрушить вражеский флот.

Вернее — почти сокрушил. Ведь именно теперь пришло время самого сложно: уничтожить доспехи. Они собрались вместе и в спешном порядке организовали оборону. Прорвать её будет непросто.

А ведь нужно было спешить.

Почему?

Очень просто.

Согласно русской разведке, в Японии до начала войны оперировал один доспех ранга Национальное Достояние. Он принадлежал генералу-губернатору островов и находился на главной британской базе неподалёку от Киота. После начала конфликта к нему присоединился ещё один — который принадлежал Гранд-Адмиралу тихоокеанского флота.

Он был совсем неподалёку, возле той самой группировки, которая блокировала Владивосток.

Ну а поскольку Британцы традиционно делают адмиралами только рыцарей с Кладенцами морской направленности, то есть теми, которые особенно хорошо чувствуют себя в море, Игорь нужно было поспешить, а не то у него будут большие проблемы…

Назревала весьма непростая ситуация. Любое промедление со стороны Игоря было чревато. Если вражеское Национальное Достояние его перехватит посреди моря, где у него было определённое преимущество, юноше было несдобровать, особенно на фоне того, что его собственный доспех, Воланд, совсем недавно стал НД и находился на самой нижней границе этого ранга.

Даже если Игорь прямо сейчас уничтожит прочие доспехи Британского флота и поглотит их энергию, ему всё равно потребуется некоторое время, чтобы её переварить; времени у юноши не было совсем.

Поэтому, ещё раз взглянув на теперь уже укреплённую вражескую позицию, Игорь сделал единственное разумное решение.

Доспех мужчины повернулся и бросился бежать.

Он не собирался добивать британскую флотилию.

Это было слишком опасно.

Иногда приходится рисковать, но лучше уж это делать только когда есть определённая выгода. Добивать противника было бессмысленно, да и стратегически бесполезно. Своими действиями Игорь уже уничтожил почти всю ударную группу британского флота. Англия не скоро оправится от такого удара. Для них он был фатальным. Юноша выполнил свою главную задачу — пробил себе дорогу на Хоккайдо.

Игорь, не теряя времени, погрузился под воду и отправился навстречу второй Маргарите. Затем Воланд взял её серебристый рыцарский доспех за руку и бросился в сторону острова. Попутно Игорь добил кладенец лучника, который лежал на морском дне, а Маргарита, пока они пробегали мимо остатков британского флота, совершила точный выстрел в один из вражеских кораблей. Его боекомплект сдетонировал, и несколько десятков обыкновенных кладенцов стали стремительно тонуть.

Доспехи ранга Родовое сокровище помочь им были не в состоянии, — боялись опускаться под воду и снова встречаться с Игорем; поэтому Маргарита смогла вдоволь настреляться по этим беззащитным мишеням. Девушка убила по меньшей мере дюжину рыцарей прежде чем она и Игорь окончательно покинули поле боя.

Впрочем, и после этого рыцари боялись что бы то ни было предпринять. Превращение Игоря в НД стало для них неожиданностью. Всё это напоминало ужасающий и несуразный кошмар. Поэтому, даже когда зелёные точки совсем испарились с радаров, британцы боялись браться за работу и всё ожидали подвоха.

У них не было выбора, кроме как наблюдать, как разбитые и пылающие остатки флота постепенно опускаются в пылающие воды. На многих таких кораблях всё ещё были живые люди — простые матросы. Многих из них ещё можно было спасти, но никто не смел начинать спасательную операцию. А что если враг вернётся? Поэтому весь последующий час выжившие моряки в полном бессилии слушали отчаянные крики умирающих, тонущих и сгорающих заживо сослуживцев.

В какой-то момент они прекратились.

Стало тихо.

Всё ещё стоял железный скрежет и время от времени взрывался очередной снаряд, но на душе у тех, кто ещё был жив, воцарилась мертвая тишина.

Над водой вздымались клубы густого дыма. На горизонте маячил первый солнечный блеск. С каждой секундой мир становился всё светлее и светлее, но при этом над британской флотилией висела густая непроницаемая тень. Мрак испарился — осталась чёрная тушь.

Задыхаясь от дыма, выжившие матросы привели свои суда в движение. Однако тьма была такой вездесущей, что и пять, и десять минут спустя они не смогли из неё выбраться. Тьма никуда не исчезла, даже когда перед ними засияло рассветное солнце, — она лишь изменила своё положение, из внешней сделавшись внутренней. Мрак наполнил души моряков.

Всё это продолжалось ещё какое-то время, пока в один момент на горизонте не замаячил серебристый огонёк. Он становился всё ближе и ближе, стремительно приближаясь к британскому флоту. Люди уже было перепугались, как вдруг вперёд выступил один из оставшихся кладенцов Ранга Родовое Сокровище. Опустившись на колено, он крикнул мощным железном голосом:

— Приветствую, ваше превосходительство!

Превосходительство? Люди растерялись, а серебристый огонёк меж тем приблизился на расстояние сотни метров. И тут все увидели, что это был громадный доспех вышиной в семь метров. В руке у него было длинное копьё с наконечником цвета блестящего изумруда. Сам по себе он был похож на рыцаря, на грудной пластине у которого был выдавлен массивный якорь.

Впрочем, самым удивительным был даже не его внешний вид, но то, как этот доспех перемещался. Он не прыгал и не плавал, но ходил прямо по воде, так, будто бы это была ровная земля.

— Кто это сделал? — раздался голос великана. Он был похож на ревущий ветер.

— Мы… Мы не уверены, сир, — ответил ему доспех ранга Родовое сокровище.

— Куда он сбежал? — без малейшего колебания в голосе мужчина продолжал свой расспрос.

— В направлении острова.

— Острова… — доспех повернул голову и некоторое время смотрел в сторону. Затем он повернулся назад и сказал:

— Средства связи всё ещё работают?

— Так точно, сир!

— Немедленно откройте канала n347414, — потребовал железный великан и вдруг одним плавным движением опустился на палубу британского судна.

— Б-будет исполнено! — тут же ответил ему кладенец и крикнул своим солдатам:

— За дело, быстро! Сделайте, как велел его превосходительство адмирал!

Адмирал? Моряки сперва удивились, растерянно посмотрели на серебристого титана, а затем со всех ног побежали исполнять данное им указание…

…

В это самое время Игорь стремительно перемещался по морю в сторону Хоккайдо. В какой-то момент юноше пришлось снова совершить высокий прыжок, — морская линия закончилась, пошёл континентальный шельф. Игорь подпрыгнул и тут же сделал осторожный шажок в сторону, когда обнаружил, что прямо у его ног парила морская мина.

Юноша осторожно её обошёл и стал медленно подниматься вместе с Маргаритой на землю. В тот самый момент, когда его макушка приподнялась из воды, раздался грохот и в неё прилетела заряженная маной пуля. Она ударилась в крепкую голову Воланда, даже не помяла последнюю и отскочила в сторону.

Игорь осмотрелся и увидел, что на берегу его ожидала целая армия из великого множества доспехов и артиллерийских позиций.

— Залп, — крикнул кто-то из офицеров, как вдруг Игорь и сам поднял голос и прокричал:

— Оставить стрельбу!

— Ах!

Со стороны берега прозвучали удивлённые крики. Солдаты сперва замешкались, а потом увидели, что вместо британского доспеха, которыей они уже было приготовились встречать всеми своими силами, из воды медленно показался чёрный великан, вооруженный массивным железным молотом. Солдаты и в особенности офицеры растерялись… Это же… Это же их генерал-лейтенант! Юный княжич!!

Прибытие Игоря оказалось огромной неожиданность для его людей, — первое время они не могли поверить, что перед ними действительно их генерал-лейтенант, тем паче, что доспех был другого цвета — может быть британцы отправили к ним Кладенец, который может маскироваться? Но нет, когда железная спина великана приоткрылась, из него показался высокий юноша с длинными чёрными волосами — Игорь Трубецкой. Офицеры были растеряны. Они не находили слов.

Немудрено, ведь совсем недавно они засекли с помощью сонара приближение Кладенца ранга Национальное достояние. Офицеры разумно предположили, что скорее всего это британцы решили наконец прорвать их оборону. Они немедленно стянули все свои силы на пляж, где ожидалось прибытие противника, и приготовились дать ему последний бой.

Кто бы мог подумать, что всё так обернётся.

Всё это Игорь выслушал, пока возвращался вместе со своей армией в Асихакава — в этом городе находился главный штаб военного гарнизона на севере Японии. Когда они прибыли на место, Игорь немедленно приказал сообщить о своём прибытии всем солдатам.

Настроение в городе стояло неважное. Солдаты были напряжены и взволнованы — война пришла неожиданно, они оказались в полном окружении, и не трудно было догадаться, что за судьба ожидала их в самое ближайшее время. Пока ещё только шёпотом, но уже поговаривали о том, чтобы сложить оружие… И не было никого, кто мог бы пресечь подобные разговоры. Давать показания по делу Игоря вызвали почти всех важнейших офицеров.

Армия без начальства — субстанция довольно аморфная.

Если бы не своевременное возвращение Игоря, вполне может быть, остров сдали бы без боя…

Но теперь — теперь всё изменилось. Возвращение Игоря произвело эффект разорвавшейся бомбы. Сперва в него не могли поверить, — говорили, мол, это всё уловка, это им так пытаются поднять боевой дух, — потом действительно появились те, кто видел юношу своими глазами. Разговоров становилось всё больше и больше, и вскоре даже самых рьяных скептиков захватило радостное волнение. Иногда хватает одной хорошей новости, чтобы затмить самые дурные.

Игорь намеревался закрепить успех официальной речью. Для этого юноша приказал всем солдатам собраться на главной городской площади.

Произошло это в полдень. Первые несколько минут все сгорали от нетерпения — Игорь хотел заставить людей немного подождать. Когда же стрелка его серебристых карманных часиков сделала свой пятый поворот, юноша поднялся на платформу и предстал перед всей своей армией.

Немедленно повисла взволнованная, напряжённая тишина. Лица солдат засияли от радости при виде Игоря. Юноша улыбнулся, прокашлялся и заговорил голосом, усиленным с помощью маны.

— В связи с определёнными обстоятельствами до недавнего времени меня не было на месте… Прошу меня за это извинить.

Толпа немедленно заволновалась.

— Тише, прошу… В качестве извинения обещаю, что мы в самое ближайшее время начнём контратаку и освободим суверенные Японские острова от британского присутствия… Спасибо за внимание, — Игорь ещё раз улыбнулся, поклонился и пошёл спускаться по деревянной лесенке на глазах у нескольких тысяч совершенно растерянных после его выступления солдат.

Через некоторое время, когда Игорь садился в свой чёрный лимузин, тишина на площади сменилась оглушительными, радостными криками.

Юноша довольно открыл самую верхнюю пуговку своей рубашки.

Машина меж тем пришла в движение, и уже скоро Игорь увидел в окне знакомый холмик, на вершине которого находилось его поместье. Там, сразу за железной решёткой, юношу встретил дворецкий вместе с нарядом горничных. Игорь поблагодарил его за хорошую работу, сказал, что обед готовить не нужно, — этим займётся его личная прислуга, — и направился прямо в кабинет на втором этаже.

По прибытию на место Игорь свалился в своё мягкое кресло и впервые за несколько часов по-настоящему расслабился.

Юношу повернулся и стал разглядывать совсем уже полысевшую и засыпанную снегом спинку холма, вид на которую открывался у него из окна. Так продолжалось несколько приятных минут. Затем дверь комнаты заскрипела, приоткрылась, и в нос Игорю ударил приятный, горячий кофейный аромат.

В кабинет Игоря вошли вторая и первая Маргариты. Первая поставила на стол юноши чашку чёрного кофе — Вторая водрузила на него увесистую стопку бумажек, а затем положила рядом три конвертика.

— Благодарю, — сказал Игорь своим служанкам.

Юноша сделал глоток тёмного напитка, отложил стопу с отчётами в сторону и стал перебирать конверты. Все они были удивительно разными. Один был европейский — из приятной, мягкой бумаги, с золотистой печатью.

Второй был поменьше. Это был японской конверт. Он был совершенно белым, без каких-либо печатей.

Третий же конверт был мятый, серым и с большим чёрным пятном в углу.

Именно за него Игорь и взялся в первую очередь. Его содержание обещало быть самым интересным. Юноша достал из конвертика рваный кусочек бумаги. Игорь прочитал написанное на нём сообщение, достал с полочки своего кабинета японский словарь и перечитал его ещё раз…

После второго прочтения юноша тускло улыбнулся и стал поглаживать свой подбородок. Это письмо пришло ему от Алой Они — как и ожидалось, — Игорь предвидел подобное развитие событий, — Британцы предложили ей сделку. Чтобы она совершила предательство и позволила им уничтожить его армию в обмен на свободу своей родины.

Игорь долго гадал, согласится девушка на это предложение или нет. В зависимости от её решения, у него могли быть некоторые проблемы. К сожалению, по этому письму определить её решение было невозможно. Алая Они просто упомянула само предложение, никак не прокомментировала свою на него реакцию, а затем сразу же предложила им встретиться — наедине…

Юноша цокнул языком.

Всё это звучало довольно подозрительно…

Что ж, почему бы и нет. Игорь криво начертил ответное послание, в котором соглашался провести встречу, а затем взялся за второй конвертик. Как и первый, он не был подписан. Кто же его отправил?..

Несмотря на то, что второй конвертик выглядел японским, запечатанное в нём послание было написано на английском языке.

Игорь развернул письмо и стал читать изящно выведенные строчки:

«Dear Igor, I have not seen you for such a long time! I went through so many things after our last meeting, many of which I would have loved to talk with you about in private; yet, for now, let me tell you a little bit about my life in the palace of my dear uncle — the Emperor. As you know, it is a very old and lonely place, and yet it is the living embodiment of history that you can touch, and feel, and smell. Sometimes, while walking through its murkily lit hallways, I almost feel the breath of legendary past blowing on my back… I wish you could feel the same, for the knowledge of old darkness is necessary to prevent the darkness of the future.

Your sincerely, Yukio.»

Well, now That’s a suspicious note.

Продолжая рассматривать письмо, Игорь стал задумчиво поглаживать подбородок. Послание пришло, разумеется, от принцессы Юкио. В данный момент девушка находилась во дворец своего дяди Императора. Казалось бы, этим можно было воспользоваться, однако данное послание заставило Игоря пересмотреть свои планы на принцессу.

Всё потому что оно было… Странным. Даже подозрительным.

В самом начале принцесса писала о том, что ей бы хотелось поговорить с Игорем наедине — с глазу на глаз. Из этого можно было сделать вывод, что конкретно сейчас приватность была невозможна, а значит их переписка не была личной — её читал кто-то помимо них. В таком случае писать нужно было завуалированно, чтобы никто кроме не понял, о чём идёт речь… Однако принцесса, по непонятной Игорю причине, на протяжении всего своего послания расписывала дворец, в котором обитала, и некое тёмное прошлое.

Это было странно. Может быть принцессе просто хотелось потрепаться? Всё же она была юной девушкой, им такое свойственно, — однако в таком случае зачем она в начале предупреждала юношу о неком завуалированном подтексте? Нет, что-то здесь было не так. Игорь задумчиво пощёлкал пальцами, взял ручку и стал чёркать по письму принцессы. Игорь выделил в нём три ключевые фразы:

old place

living embodiment of history

legendary past

knowledge of old

necessary to prevent future

Юноша покрутил ручкой в пальцах. Все выделенные моменты упоминали прошлое дворца, некую легенду, — последняя же фраза подразумевала её влияние на будущее.

Игорь поднялся со своего кресла и прошёлся к шкафчику, в котором лежали книги. Среди них были произведения русских и европейский писателей, ещё ни разу не открывавшиеся, и ни одного учебника по японской истории. Юноша тускло улыбнулся. Судя по всему, прошлый Игорь действительно ненавидел место своей работы. Что ж, пускай, — юноша сделал себе заметку попросить вторую Маргариту сходить в городскую библиотеку и найти там томик по истории японской столицы и конкретно Императорского дворца.

После этого игорь вернулся на своё кресло, посидел пару секунд неподвижно, разглядывая потолок, и взялся за последнее письмо — самое европейское среди всех. Игорь открыл конвертик и сразу почувствовал аромат лаванды, — похоже, кое-кто обильно надушил своё послание дорогими духами. И когда Игорь вытащил содержимое конверта, кроме прекрасной белой бумаги юноша обнаружил в нём длинный, как будто намеренно отстриженный золотистый волос.

Всё это создавало впечатление письма, которое юная девица отправляет своему любовнику. Впрочем, Игорь понимал, что девушка просто забавляется таким образом. У

неё был довольно своеобразный характер.

Письмо это было от его высочества принцесса Татьяны.

Игорь развернул его и вчитался в написанные девушкой беглый строчки.

«Здравствуйте, мой дорогой друг Игорь! Эту пишу вам я — ваша драгоценная принцесса. Ох, я слышала про все события в столице. Как прискорбно! Как ужасно! Нет, не утешайте меня. Я знаю, сейчас про моего отца ничего не известно, но я уверена, мы его найдём! Вам, наверное, интересно, чем я сейчас занимаюсь. Что же, позвольте сообщить, что я пишу вам это послание прямо из ванны, совершенно голая! Хотите, я распишу вам, как прекрасны мои белые ножки среди радужной пенки? Нет? Как знаете.

К великому моему сожалению, я не могу написать вам, где я сейчас нахожусь, — мне это запрещают! Могу заверить вас, что это чрезвычайно безопасное и укромное место, которое мне приходится делить с моими младшими братьями. Как это сложно, вы не представляете.

Поэтому обязательно пишите мне в ответ! Рассказывайте про свои удивительные приключения, — без них я могу умереть со скуки. Вы не хотите моей смерти, Сир? Договорились?

Я буду весьма благодарна, если первым своим письмом вы распишете встречу с Леной, — не говорите ей, что я её так называю, — прошу! Мне нужны самые жгучие, самые запретные подробности, — да-да, мне они нужны именно затем, зачем вы подумали… Тут так одиноко, — что может быть прекрасней чтобы скрасить унылые вечера в кругу семьи чем история о запретном романе между братом и сестрой.

В благодарность за это я поделюсь с вами одним очень дельным советом. Хотите?..

Ваша величественная принцесса — Таня.»

…

Игорь прочитал это письмо и наклонил голову. Мужчина задумался на несколько секунд, а затем взял чистый лист бумаги, ручку и расписал на нём некоторые подробности их встречи с Елисаветой — избегая при этом пикантных фактов, которые сама девушка вряд ли бы хотела, чтобы он рассказывал. Не то чтобы юноша действительно надеялся получить некий дельный совет от принцессы Татьяны, — но ему было полезно поддерживать с ней определённые связи.

Закончив с этим, Игорь перевёл взгляд на увесистую стопку военных отчётов с левой стороны стола. Приятное закончилось, — пришло время взяться за работу. Нужно было придумать, что им теперь делать.

Игорь уже знал некоторые подробности касательно положения дел на фронте из докладов, прочитанных во Владивостоке, — тем не менее, информация о гарнизоне на Хоккайдо в них была довольно обрывочной в сравнении с той, которую можно было получить из первых рук и прямо на месте.

Игорь открыл увесистую папку и стал внимательно читать сухие отчёты. Дело это было небыстрое. На всё про всё у юноши ушло два часа с перерывом на обед. После этого у него в голове сложилась достаточно полная картина происходящего поля боя, — и была она, мягко говоря, мрачной.

В данный момент на Хоккайдо находился один русский гарнизон численностью в десять тысяч солдат и несколько тысяч прочего обслуживающего персонала. Вооружены они были, то бишь боеспособны, примерно на восемьдесят пять процентов. С артиллерией в этом плане царил форменный бардак. Каждая батарея не досчитывалась трёх или четырёх орудий.

С Кладенцами тоже было не всё в порядке. Их было всего девять обычных и одно Родовое сокровище. Последнее принадлежало генерал-майору Краснопольскому, которого перевели из Владивостока сразу после отправления Игоря на свой процесс. Мужчина исполнял обязанности его заместителя и, кстати говоря, у Игоря в ближайшие несколько часов должна была состояться с ним личная встреча…

В общем и целом, дела были весьма плачевными. Армия Игоря могла ещё что-нибудь показать в оборонительном плане, но наступательного потенциала у неё не было от слова совсем. Собственно, учитывая силы противника, наступление и вовсе было безумием.

Ещё даже до начала войны в Японии находился двухсоттысячный британский гарнизон. Он тоже был оборонительным, а потому в нём было всего лишь пятьдесят обычных кладенцов и десять Родовых сокровищ.

Но это тогда. После начала конфликта с берегов Америки, главной английской базы снабжения в Тихом Океане, каждые несколько дней прибывали конвои с припасами и вооружением. Гарнизон разросся примерно до трёхсот пятидесяти тысяч солдат, — полноценная ударная армия, — и прибавил ещё тридцать обычных кладенцов и одному богу известно сколько Родовых сокровищ.

Ситуация была ужасная. Британцам ничего не стоило просто уничтожить армию Игоря. Они бы и сделали это уже давно, если бы не определённые обстоятельства… Восстание красных повязок, если быть конкретней. В данный момент оно охватило всю Северную Японию. Причём с каждым днём его пламя разрасталось всё сильнее. Британцам приходилось использовать южные порты для переправы своих войск, — марш на Хоккайдо мог оказаться для них губительным.

Нужно было либо планомерно вычищать восставших, а на это уйдет немало времени и сил, либо вести с ними переговоры. Судя по всему, британцы решили сперва попробовать последнее, — отсюда и желание Алой Они с ним поговорить.

Игорь откинулся на спинку своего кресла и тускло улыбнулся.

Та самая встречая должна была произойти в самое ближайшее время — ночью, примерно через одиннадцать часов. Следовало подобрать для неё подходящий наряд — нужно будет спросить совет у второй Маргариты. Она вроде разбиралась в современной моде…

…

…

…

Ночь сгустилась над землёй и на земле. После начала второго восстания вся северная Япония заметно опустела. Многие мужчины ушли в леса и присоединились к восставшим, многие женщины и дети были вынуждены бежать на юг, в поисках убежища. Даже самая благородная война всегда беспощадна, — в своё время Император Японии сдал свою страну почти без боя. Когда стало понятно, что европейские союзники проиграли, когда флот был разбит, и у берегов страны стали замечать британские корабли, Император, опасаясь блокады и голода, согласился на капитуляцию.

Некоторые называли его великим гуманистом, — другие наоборот, предателем. Его решение уберегло многие тысячи жизней, — но неужели оно действительно было правильным? Прошли годы, и война, которую он пытался отстрочить, всё равно пришла на его земли… На земли его народа.

Многие северные деревушки, где ещё недавно тлели последние угольки жизни, совсем опустели. В них воцарилась вечная ночь. В одной такой деревне, на склоне мохнатого холма, теперь обитала одна единственная старушка. Каждый день, вечером, он медленно, на протяжении почти целого часа, — небо успевало за это время совсем стемнеть, — поднималась на самую вершину холма, к небольшому горному храму, падала на колени и молилась. Затем старая женщина зажигала свечку и спускалась вниз.

Она возвращалась к себе домой, сразу тушила лампу, горевшую из окна, и ложилась спать. После этого деревню настил непроглядный мрак.

— Насколько я помню, раньше там сидели старики, — сказал Игорь, щурясь и показывая пальцем на дворик перед заброшенным кабаком справа от дома женщины. — Там был сад, — теперь он зарос, — а тут, возле тропинки наверх, сидела девочка…

— …

— В этой деревне обитал демон. Тот что поедает детей у рожениц. Он не смог прогнать жителей. А другие люди смогли… Забавно, не правда ли?

— …

— И вообще занимательно, что ты выбрала для встречи место, где я сам раньше был, — сказал Игорь, поглядывая краем глаза на Алую Они.

На девушке был тёмный плащ с капюшоном, который пытался, довольно безуспешно, прятать её лицо. Мисураги Юй молча смотрела на землю. Затем она перевела взгляд в сторону и на мгновение её светлое личико озарилось жёлтым пламенем свечи, которую оставила старушку.

— Заткнись, — проговорила Мисураги.

— Молчу… — Игорь взял паузу в несколько секунд.

— Так… Я полагаю наш общий враг предложил тебе ударить мне в спину?

— …Да, — сухо ответила Мисураги.

— Значит я угадал. Твой ответ на это предложение я тоже угадал правильно? — спросил юноша и повернулся к девушке лицом.

Алая Они медленно приподняла голову и сбросила капюшон. Вдруг дунул ветер, и слабая, жалкая свечка старухи затрепетала. Её огонёк отражалась в больших чёрных глазах Мисураги, — кажется. Вполне может быть, что это пылала её душа. Девушка ответила Игорю:

— Я тебя убью.

— Я тебя убью, — заявила Мисураги.

Игорь улыбнулся и кивнул.

— Разумеется, как-нибудь потом… Об этом мы и договаривались. Так что насчёт предложения англичан? Согласилась?

— … — девушка молча опустила голову. Повисла тишина. Игорь её не нарушал, наслаждаясь прохладным ночным ветром и сиянием звёзд над головой. Продолжалось это, наверное, с минуту — потом Мисураги снова заговорила, и юноша опустил на неё свой внимательный взгляд.

— Мне не нужны подачки.

Юноша кивнул.

— Я не буду… Ни в чьей власти. Если я дам согласие, они тебя убьют. И выгонят вас с нашей земли, но сами останутся. Я не верю, что они просто уйдут после этого.

— Почему же? Держать здесь гарнизон совсем невыгодно для Британской империи. Если они уничтожат все наши дальневосточные базы, ваш остров потеряет для них свою значимость. Они действительно могут уйти.

— Могут.

— Да, — повторил Игорь. — Могут.

— Это им решать, — сухо проговорила Алая Они. — С нас… С меня хватит. Я не позволю никому принимать за меня решения. Мы выдворим их сами, — заявила она.

— Мы больше не будем во власти чужой воли. Мы сами уничтожим всех, кто пришёл на наши земли. Мы уничтожим их. Потом мы уничтожим вас. Мы будем делать как мы хотим, — проговорила девушка и медленно приподняла голову.

— Вот как, — Игорь кивнул. — Очень интересно. Но ведь умрёт столько невинных людей. Тебе на них всё равно?

— Нет, — сухо ответила девушка, и вдруг, вместе с порывом ветра, капюшон соскользнул с её головы. Игорь увидел короткие чёрные волосы Мисураги. Он увидел её глаза, пылающие, словно чёрное солнце.

— Мы отомстим. За каждого, кто умрёт, мы убьём сотню. За тысячу мы убьём сто тысяч. За сто тысяч мы уничтожим миллионы, — сказала девушка, и заревели ночные ветра. Игорь задумчиво улыбнулся. Он что-то почувствовал в этот момент, — некий толчок внутри, некое чувство, настолько мимолётное и лёгкое, что его сложно было назвать.

Игорь посмаковал отголоски этого чувства, а затем сказал:

— Ну ладно. Значит наш договор ещё в силе.

— Да, — сухо ответила Мисураги.

— Я убью тебя потом, — прибавила девушка.

— Жду не дождусь. Кстати говоря, я раньше говорил, что у тебя красивые глаза?

— …

— И кстати, кстати, — Игорь сделал шаг в сторону Мисураги и завис над девушкой, которая всё ещё сидела на ступеньках храма. Мисураги заметно напряглась после его приближения.

— Красивая сегодня луна, не находишь, — заметил юноша, отвернувшись, и резко наклонился прямо к девушке. Последняя немедленно выставила руку, в которой горело пламя. Она намеревалась опалить Игорю лицо, но вдруг лёгкий удар тока вонзился в её ладонь, и рука Мисурагири повисла. Девушка напряглась, заскрежетала зубами, — но Игорь схватил её за плечо и едва ли не прильнул своим лицом.

— Что ты… — заговорила Мисураги.

— Тише, — прошептал Игорь ей на ухо, а затем немедленно добавил: — За нами следят.

— А? — Мисураги удивилась, причём настолько, что на какое-то время напряжённая девушка даже расслабилась. Игорь уловил момент и продолжил шептать. — Он совсем рядом, на западе, один кладенец и непростой. Национальное достояние. В пяти километрах, — шептал юноше на ухо девушки нежным голосом. Его губы почти касались её виска.

— Он был здесь с самого начала. Значит пришёл не за мной, а за тобой. Есть мысли, кто это?

— Я… — сперва девушка растерялась, однако уже скоро она пришла в себя и стала поглядывать в том самым направлении, где Игорь, а вернее вторая Маргарита, которая его сопровождала, заметила вражеский кладенец… Или не вражеский. Юноша всё ещё не имел ни малейшего понятия, кто это может быть. Согласно информации, которой он располагал, на территории Японии в данный момент находилось два Национальных достояния, — одно принадлежало британскому адмиралу, другое — генерал-губернатору.

Было по меньшей мере странно, если кто-то из них вдруг решил объявиться в этой глуши причём в полном одиночестве. А если это были не они, — то кто? Игорь задумчиво поглядывал в сторону тёмного поля. Мисураги делала то же самое. Её взгляд был особенно внимательным и напряжённым. На Игоря она уже не обращала совершенно никакого внимания. Юноша это заметил, и вдруг подумал о том, что сейчас может совершенно просто прильнуть к губам девушки.

Он этого не сделал.

Во-первых, потому что Игорь предпочитал приватность в подобного рода вопросах.

Во-вторых, потому что существовала довольно высокая вероятность, что после такого Мисураги нажмёт на курок пистолета, который всё это время целила ему в живот, пряча под своим плащом, а это будет по меньшей мере неприятно.

За неимением выбора, Игорь отстранился от девушки, выпрямился в полный рост и сказал:

— Что ж, мы договорились. В таком случае предлагаю обсудить наши дальнейшие действия.

— Ах… А, да, — Мисураги сперва растерялась, а затем догадалась, что именно намеревается сделать юноша, и последовала его примеру. Она сделала вид, будто не знает ни про какого шпиона. Однако взгляд девушки то и дело косился в сторону.

— Вот что я предлагаю, — сказал Игорь. — Сперва нам нужно обсудить наши нынешние силы и резервы, — говорил он расслабленным голосом, одновременно ворочая ногой и вычерчивая на первый взгляд совершенно ничего не значащие узоры. Вскоре Мисураги догадалась, куда надо смотреть, и внимательно присмотрелась к плану действий, который чертил Игорь. Касался этот план не войны, но данной конкретной ситуации — юноша намеревался разобраться со шпионом. Его нужно было схватить любой ценой. Или убить.

Спустя примерно минуту юноша спросил

— Согласна?

Девушка раскрыла губы, как будто собираясь что-то спросить, но Игорь прервал её на полуслове.

— Тогда начинаем. Давай, — юноша сунул руку в карман и достал из неё небольших чёрный крестик. Оказавшись в сиянии луны, крест засиял алым заревом. Оно охватило Игоря с ног до головы… Не прошло и секунды, как на земле появился алый титан вышиной в шесть с половиной метров.

Игорь превратился в алого титана и, не позволяя себе ни секунды промедления, бросился в сторону тёмной долины. Мисураги сперва была растеряна. И немудрено. Юноша облачился в свой Кладенец прямо у неё глазах. Он использовал для этого крест. Артефакт. Это было возможно только если у тебя доспех ранга Национальное достояние. Неужели юноша уже овладел такой невероятной силой?

Девушка вздрогнула, заскрежетала зубами и потянула руку к своему поясу. На нём у Мисураги висели два предмета, — ножны с мечом внутри и кривая маска алого демона. Девушка схватила эту маску и приложила её к своему лицу. Не прошло и пару секунд, как на месте, на котором она только что стояла, вдруг нарисовался, словно из ниоткуда, красный великан. Он был вышиной в шесть с половиной метров. Его тело было тёмным, но при этом источало настолько ужасающий жар, что он искривлял сам воздух.

В руках этого великана появилась длинная алая нагината. После её появления трава, покрывавшая горную вершину, немедленно превратилась в чёрный прах и рассыпалась на ветру.

Алая Они повернулась и бросилась вслед за Игорем. Девушка ничуть от него не отставала. Её собственный доспех тоже с недавних пор достиг ранга Национального достояния.

Для Алой Они это был повод для гордости. Она считала, что теперь, когда она овладела такой великой силой, она сможет защитить своих людей. Она сможет вырваться из той тюрьмы бессилия, в цепях которой ощущала себя уже многие годы. Именно доспех был источником решимости, которую девушка продемонстрировала во время своего разговора с Игорем. Но теперь…

Единственный вопрос гремел в голове девушки.

Почему?

Почему он тоже теперь овладел Национальным достоянием?

Всё это было похоже на дурную шутку.

Девушке были знакомы цифры, ей была известна статистика.

Национальное достояние появляется раз в сотню, если не в пару сотен лет. Появление каждого такого доспеха — эта целая эпоха. Недаром даже в самых больших и могучих государствах их не бывало более трёх или четырёх штук одновременно. Девушка считала себя, пускай и глубоко в сердце, избранной. Ей удалось найти Синкэн, который был в шаге от возвышения. Разве можно объяснить это простой удачей? И потом она возвысилась. Она обрела великую силу лишь для того, чтобы обнаружить, что этот ублюдок, этот ненавистный мужчина сделал то же самое.

Агх!

Сперва Алая Они была растеряна; затем, словно стремительный лесной пожар, в её сердце загремела ярость. Гордость, которую девушка испытывала совсем недавно, чувство свободы и собственного освобождения исчезли. Вспыхнуло бешеное пламя. Если мир смеялся ей в лицо, если всё это было одной большой издёвкой… Пусть. Пусть! Она выжжет эту проклятую ухмылку у него с лица.

Алая Они заревела. Она остановилась, вдавила свои железные ноги в землю, согнула их и подпрыгнула. Железный гигант приподнялся в воздух и одним яростным скачком перегнал Игоря и оказался впереди него почти на километр. Затем Алая Они пробежала ещё немного и резко бросилась спиной в сторону с нагинатой на перевес.

Девушка опустилась на вершину небольшого зелёного холма. На нём стоял чей-то силуэт. Это был тот самый кладенец ранга Национальное достояние, о котором говорил Игорь, а если конкретнее — его мастер, ибо прямо сейчас кладенец находился в собранной форме. Таинственный человек, сокрытый покрывалом ночи, молча стоял на мохнатой траве.

Алая Они присмотрелась к нему своим заострённым зрением. Она увидела мужчину европейской наружности, очень высокого, почти в два метра ростом. У него были золотистые волосы и широкие плечи. В молодости он, верно, был примерным арийским молодцем, и его лицо ещё очень неплохо сохранилось, но было в нём что-то старое и мрачное. Мужчина казался чрезвычайно уставшим.

На нём было чёрное пальто. Оно затрепетало и захлестало на ветру, когда к нему приблизился кладенец Алой Они. Вместе с ним вздрогнула прикреплённая к пальто сине-золотая медалька. Буквы блестели на ней в свете луны:

«Pour le Mérite».

— Стой, — прохрипел кладенец Алой Они. Его голос напоминал бурление вулкана. Он овевал тебя жаром.

— … — мужчина промолчал. Он посмотрел краем глаза на Мисураги, а затем перевёл взгляд на Игоря, который, спустя несколько секунд, тоже примчался на место и выставил перед собою молот.

— …Давно не виделись, — заметил юноша.

— Давно, — сказал мужчина и поправил свою фуражку, которая немного съехала в сторону от порыва ветра, вызванного нагинатой Алой Они.

— Ты его знаешь? — спросила Мисураги.

— Нет, — ответил Игорь.

— Не знает, — сухо добавил мужчина.

Алая Они сперва подозрительно посмотрела на одного из них, потом на другого, и снова сосредоточила взгляд на мужчине:

— Кто ты? — спросила она.

— Это долгая история, — ответил немец

— Вполне может быть. Тогда другой вопрос: зачем ты за нами шпионил? — спросил Игорь.

— Мне нужно было убедиться, что всё пойдёт по плану, — ответил мужчина.

— По плану?

— Да.

— Что это за план?

— Не могу сказать.

— Почему?

— Это нарушит план, — просто ответил мужчина.

Игорь улыбнулся и заметил:

— Но ты ведь понимаешь, что я не позволю тебе просто так уйти?

— Вполне, — ответил немец.

— Мне не нужно ваше разрешение.

Он приподнял руку и щёлкнул пальцем.

Вдруг Игорь почувствовал сильнейшую тревогу. У мужчины были предположения, кем был этот человек. Он поднял взгляд к небу и крикнул:

— Сверху!

Алая Они тоже приподняла свой взгляд. Над головой девушки простиралась прекрасная, чёрная ночь, в которой блестели далёкие и холодный звёзды. Алая Они всмотрелась в небесную высь, как вдруг раздался грохот.

— Неверно. Снизу, — прозвучал голос немца, и тот же самый момент из-за под земли, на которой стояла Мисураги, в один миг вырвался огромный железный титан. В его руках заблестело длинное алое копьё. Вокруг разлетались комочки земли. Сама земля уходила из-под ног. Великан вонзил копьё в спину Алой Они. Загрохотал ужасающий железный треск…

Железное копьё вонзилось в спину Алой Они. Раздался ужасающий железный треск. В последний момент кладенец девушки бросился вперёд. Таким образом он не позволил копьё войти глубже, и всё равно понёс весьма серьёзные повреждения. Копьё вошло примерно туда, где у доспеха находился копчик. Затем, когда Алая Они вырвалась вперёд, из этого места стала разливаться кровь. Мисураги вздрогнула и упала на колено.

Стоило девушке немного отдалиться от своего противника, как Игорь уловил момент и бросился на него, вознося к небу пылающий молот. Алый Доспех немца всё ещё находился немного в земле, что, возможно, мешало его подвижности. Он смог отреагировать на удар Игорь только в самый последний момент, когда пылающий молот уже опускался ему на голову. Красный барон выставил перед лицом своё копьё. Прозвучал железный скрежет. Сталь ударилось о сталь. Брызнули искры, вспыхнуло пламя. В небо ударила красного цвета молния.

Игорь ощутил сильное напряжение в районе своей руки. Он заметил, мимолётно, ибо само это действительно произошло менее чем за секунду, как его противник изменил стойку. Он сделал шаг назад и в сторону, а затем схватился за своё копьё обеими руками. Теперь Красный Барон целенаправленно удерживал с его помощью молот Игоря, которым юноша пытался продавить оборону соперника. Впрочем, даже в этой позе немец долго не задержался.

Его ноги заскользили по земле вбок, и вместе с ним молот Игоря заскользил вдоль всей протяжённости его копья. Юноша не мог ничего сделать. Копьё исчезло. Сам противник переместился в сторону. Теперь молот Игоря летел на землю, в то время как немец стремительно отдалялся.

С помощью единственного плавного движения он зашёл Игорю в бок и выкинул копьё в его шею. Юноша ничего не мог поделать. Ему казалось, что противник связал его незримой цепью. Всё произошло моментально, и моментальной же была мысль, которая в этот момент озарила Игоря. Юноша вспомнил, что у его противника не просто был сильный доспех, — он сам по себе был опытным и умелым воином.

У них большие проблему, улыбнулся Игорь. Он сам уже ничего не мог сделать. Копьё вот-вот должно было вонзиться в его шею. Но раздался свист, а затем крик:

— Куда! — красный кладенец немца рывком бросился в сторону. На то место, где он стоял всего несколько мгновений назад, опустилась раскалённая нагината.

Алая Они, немного накренившись, по всей видимости из-за своего ранения, со всей вилы ударила по земле. Холм, на котором происходила битва, затрепетал. Страшный жар пронзил его до самого основания. Трава испарилась. Земля почернела.

— Агхх! — и при том Алая Они не сбавляла своего напора. Враг бросился в сторону, — она повернулась и выкинула в него свою нагинату. Действия девушки были настолько стремительными и агрессивными, что в этот раз немец не успел улизнуть. Ему пришлось блокировать её удар копьём. На мгновение он завис — Игорь воспользовался этой мельчайшей паузой, вскинул молот и ударил в него пылающей красного цвета молнией.

Она попала точно в цель. Доспех Красного Барона вздрогнул. Его сопротивление ослабло. Это произошло всего на секунду, но Алая Они воспользовалась этим промежутком и с бешеным рёвом надавила своей нагинатой. Раздался железный лязг, потом лёгкий, — сравнительно — удар. На землю что-то упало.

Что это было?

Рука.

Кладенец немца потерял свою левую руку.

После этого он немедленно отдалился на расстояние пары десятка метров. Ни Игорь, на Алая Они отпускать его не собирались. Юноша снова приготовил молот, девушка вскинула нагинату. Красный доспех посмотрел на них, повернул копьё, которое удерживал своей единственной правой рукой и вдруг… Исчез.

Всё произошло слишком быстро. Первую секунду, — весьма продолжительное время во время боя, — ни Игорь, ни Алая Они не понимали, куда запропастился их противник. Они думали в одной единственной плоскости, на которой его действительно больше не было. Затем Игорь кое-что вспомнил и сказал:

— Наверх.

Алая Они приподняла голову и всмотрелась в звёздное небо. Там, высоко-высоко, стремительно поднимался в небеса однорукий красный кладенец. Он был похож на ангела, которого за ниточки тащат в небеса. Игорь вскинул молот и попытался выстрелить в него молнией — не вышло. Немец сманеврировал в сторону и поднялся ещё выше. Юноша опустил своё оружие и сказал:

— Осторожно, он может ударить с неба.

Алая Они, которая всё ещё была немного растеряна, вздрогнула и схватилась обеими руками за нагинату. Девушка внимательно смотрела в небо. Игорь делал то же самое. Прошло несколько долгих секунд, каждая из которых полоскала по твоему сердцу словно острый ножик. Спустя минуту Игорь произнёс:

— Удаляется на восток… Пять километров, семь, десять…

Игорь передавал слова второй Маргариты, которая вела наблюдение.

— Пятнадцать… Сбежал.

Игорь опустил молот.

Алая Они постояла некоторое время в своей позе, а затем резко опустилась на колени. На спине у девушки зияла чёрная дыра. Игорь чувствовал, что из неё разило кровь.

— Помочь? — спросил юноша с лёгкой улыбкой.

Алая Они прокашлялась и повернулся к нему своё лицо, облачённое в маску ужасного демона.

— Буду считать это согласием, — Игорь прошёлся вперёд, схватил девушку за руку — сперва она пыталась сопротивляться, но затем полностью обмякла, когда Игорь самую малость ударил её в ногу, — и, после этого, чёрный великан стремительно потащил алого демона в тёмное поле…

…

…

…

— Я… Я вернулась.

— …Вижу.

Ночь. Тёмная чаща.

Из-за высокого дерева вышла девушка с длинными золотистыми волосами, — с чёрной крапиной, — и немного заострённым, прямо как у лисицы, личиком. Одета она была в помятый жёлтый халат.

— С тобой… Всё в порядке? — спросила девушка, немного настороженно и вместе с тем взволнованно поглядывая на мужчину перед собой. Он сидел на поваленном дереве, прямо на своём пальто, возле костра. Последний, похрустывая, освещал оголённый торс этого мужчины и огромный красный разрез, которым закачивалась его левая рука.

— Раны у рыцарей заживают быстро, — ответил немец.

— Х-хорошо если так, — ответила ему демоница.

Если бы её увидел Игорь, он был немедленно узнал в ней ту самую девушку, которую в своё время увидел прикованной на цепь возле старого храма.

— Они тебя не заметили? — спокойно спросил немец.

— Нет… Нет. Не увидели. Я не знаю, почему они вдруг побежали к тебе. Я им ничего не говорила, правда, — тут же заявила девушка.

— Я знаю, — кивнул немец.

— Иначе бы ты не вернулась.

Девушка опустила голову. Согласно изначальному плану, она должна была наблюдать за встречей Игоря и Алой Они, используя для этого свой природный дар к маскировке. Этим она и занималась, внимательно запоминая все подробности их разговора, пока в один момент юноша и девушка вдруг не превратились в железных монстров и не бросились в ту самую сторону, в которой находился немец.

— Тем не менее… — мужчина приподнял голову взгляд к небу. — Интересно, как они заметили меня, но не тебя.

…

…

..

Ранним утром Игорь возвратился после своей непродолжительной экспедиции в поместье. Он мог бы вернуться ещё раньше, однако весомую часть ночи мужчине пришлось провести вместе с Мисураги. Он сторожил девушку, пока у неё заживали раны. Затем они распрощались, — вернее, попрощался с ней Игорь, сама Мисураги ограничилась довольно прохладным, даже немного враждебным взглядом, и разошлись.

Сразу по возвращению, после того, как Игорь тайком вернулся в свою кровать, в его комнату вошла первая Маргарита.

— Время, — сказала девушка и сразу вышла.

Игорь кивнул, поднялся и полез в гардероб в поисках подходящего официального наряда. Сегодня должен был пройти военный совет, на котором юноша обязался предоставить план дальнейших действий.

Данное мероприятие началось ровно в 9.00 утра и закончилось в 9.33. Игорь первый спустился по лесенки из того помещения, в котором был устроен армейский штаб, вернулся в свою машину и поехал назад. В то же время все остальные важные армейские чины всё ещё стояли на своих местах и растерянно смотрели на те узоры, которые юноша нарисовал на карте. Солдаты были потрясены. Они не могли поверить, что план, предложенных его Высокопревосходительством будет… Таким.

Это было сущее безумие. Многие офицеры думали, что Игорь лукавил или просто пытался поднять мораль среди солдат, когда обещал контрнаступление — но нет, судя по всему, он действительно намеревался брать британские позиции. Причём тот метод, с помощью которого Игорь намеревался всё это провернуть, был безумным.

Офицеры растерянно переглянулись. Что же… У них не было выбора, кроме как слушать своего командира. Они вздохнули и начали выполнять его поручение.

Уже в полдень пришёл приказ, который оставил многих солдат в недоумение. Им было сказано оставить оборонительные рубежи на Хоккайдо и ретироваться в город. Сперва в это не могли поверить. Генерал-майор Краснопольский, в подчинении которого и находился оборонительный гарнизон, даже усомнился, что этот приказ был настоящим. И действительно, как ни посмотри, подобный манёвр не имел никакого смысла.

Сеть крепостей была их единственным преимуществом. Нельзя было её оставлять. Это невыгодно. Сущее безумие.

Но таков приказ.

У Краснопольского сердце обливалось кровью, когда он смотрел на то, как солдаты собирают припасы и уходят. Сперва мужчина был в смятении; затем он обещал себе во что бы то ни стало добиться ответа от «его Высокопревосходительства», зачем это нужно было делать. Однако с этим возникли определённые проблемы. Войска вернулась в столицу через несколько часов, в полдень. Игорь же, как сказали Краснопольскому прочие офицеры, к это времени уже покинул город и отправился на важное, личное и чрезвычайно тайное задание.

— Он сбежал?! — воскликнул Краснопольский.

Ответом ему была гробовая тишина.

И действительно. Всё это было немного странно. Генерал-лейтенант заявил во время совещания, что для победы им нужно «выманить» противника, а затем ударить ему в спину.

Британцы всегда были весьма аккуратными солдатами. Они опасались атаковать русский гарнизон напрямую потому, что для прорыва обороны, даже при таком огромном перевесе, потребуется некоторое время и припасы. И с тем, и с другим у них были большие проблемы на севере Японии из-за пылающего прямо сейчас восстания. У британцев было два варианта: либо уничтожить восставших, либо с ними договориться.

Так было раньше. Теперь, однако, Игорь приоткрыл для них ещё один путь: блицкриг. Теперь, когда его солдаты оставили свои позиции, англичане могли попробовать рискнуть, переправить небольшой элитный ударный отряд и взять Хоккайдо с наскока. Таким образом, им не придётся проводить линию снабжения по северу Японии. Если они разделаются с русской армии достаточно стремительными темпами, восставшие ничего не смогут сделать. Они сами окажутся зажаты в тиски.

Игорь предоставил Британии наилучший возможный вариант.

— Зачем? — воскликнул Краснопольский.

Что ж… Чтобы всё это провернуть, Британии придётся использовать свои самые способные части. Скорее всего, они отправят личную гвардию генерал-губернатора чтобы как можно скорее уничтожить русской гарнизон. С очень большой вероятность, сам генерал будет участвовать в этой баталии. Если они выстоят и смогут его убить, а потом сбросят британцев назад в море, последние ещё долго не смогут оправить от такого удара. Более того, после этого их собственная база останется открытой…

— И что? — спросил Краснопольский.

Офицеры переглянулись.

Кто-то прокашлялся и сказал:

— По словам его Превосходительства… После этого восставшие «наверняка» ударят по британцам и заберут себе их главную морскую базу в центральной Японии. И тогда… Мы их выбьем со всей Японии.

Краснопольский растерянно поморгал.

— Это… — голос мужчины стал хриплым.

— Сущий бред!

Офицер пожал плечами, как бы говоря, что может быть и бред — но таков приказ.

На самом деле нельзя было винить Краснопольского. Он был совершенно прав — план Игоря звучал весьма бредово, однако лишь потому, что юноша не рассказал всех его подробностей.

Британцы наверняка попытаются взять Хоккайдо с наскока. Для этого им придётся использовать свои самые боеспособные части, — личную гвардию генерал-губернатора, которая стояла на страже главной британской базы в Японии — столицы государства, Киото, и его собственное Национальное достояние.

После этого столица окажется беззащитна. А ведь именно там проживает Императорская семья — главный символ сопротивления. Если взять её «под защиту» и вообще освободить город, мало того, что англичане потеряют свой главный пункт координации, так ещё и сами восставшие приобретут символ.

Если на их стороне будет Император, восстание вспыхнет с новой силой, и тогда у британской армии будут огромные проблемы.

Как ни посмотри, нужно было захватить Киото. Но как это сделать? Какими силами? Даже если генерал-губернатор сам уйдёт и уведёт из города свою гвардию, последний всё ещё был почти непреступным укреплённым пунктом.

У Алой Они было множество сторонников. У неё даже было оружие, захваченное у британцев и полученное в своё время от Игоря. Но даже так ополчение девушки насчитывало всего сорок тысяч солдат — в лучшем случае, и шестнадцать обыкновенных кладенцов. Это было недостаточно, чтобы победить огромный британский гарнизон… Однако у девушки (и Игоря) был ещё один козырь.

Национальное достояния. Это была страшная ударная сила, которая, теоретически, могла переломить баланс в пользу восставших… Алая Они ударит по городу — Игорь сразит генерал-губернатора. Вот и весь план.

Самым важным в исполнении задуманного Игорем плана было время. Не только потому что им нужно было продержаться как можно дольше защищая город, пока Алая Они собирают армию для своей атаки, но и потому что сама девушка должна была напасть до того, как у врага появится возможность отвести свои силы. Была необходима хирургическая точность. Нужно было подобрать едва ли не конкретные минуты, чтобы всё получилось.

Поэтому Игорь и Алая Они постоянно находились на связи. В нужный момент юноше нужно было отправить девушке сообщение, после которого она обязалась начать свою атаку. Нападение самих британцев можно было ожидать со дня на день, как только они заметят, что русская армия отошла в сторону города. Времени на приготовления было в обрез, однако Игорь всё равно предпринял определённые действия.

В первую очередь необходимо было избавиться от местного населения, чтобы оно не мешалось под ногами. Намного проще проводить действия оборонительного характера на чистых улицах. Поэтому одним из приказов Игоря было срочно расселить всех горожан по окрестным деревушкам. Всё равно их нельзя было использовать как живой щит, — британцам было совершенно всё равно на японцев, — да и в качестве рекрутов они не представляли особой пользы.

Местным жителям мало того, что не хватало мотивации сражаться на стороне армии Игоря, так у него ещё и не было оружия, чтобы их вооружить и натренироваться до приличного состояния. Они будут просто мешаться.

Одновременно с этим Игорь приказал взорваться нескольких жилых домов, чтобы заблокировать свободный проезд по городским улицам, — чем меньше техники противник сможет провести за городскую черту, тем лучше, — заминировать всё что только можно и разместить взрывчатку. Юноша подготовил несколько опорных пунктов, которые должны были сперва сдерживать британцев, а потом, когда это станет невозможно и англичане зайдут внутрь, обрушиться и погрести последних под каменными завалами.

Учёл юноша и самый важный момент: то, как на поле боя должны были распределяться Кладенцы. У британцев было несколько вариантов использования свой главной ударной силой. Они могли собрать своих рыцарей в один мощный ударный отряд и пройтись по городу довольно ограниченной в плане мобильности группой… Либо они могли разделить их на несколько формирований, который будут воевать сразу с трёх и более направлений.

Скорее всего англичане используют именно второй вариант, так как первый делал их слишком уязвимыми для прицельных артиллерийских ударов. В элитном гвардейском отряде генерал-губернатора было шесть кладенцов Ранга Родовое сокровище и двадцать восемь обычных рыцарей… Выстоять такой напор будет непросто. Впрочем, самую большую опасность представлял сам генерал и его национальное достояние.

Игорь похрустел пальцами и отрыл папочку, в котором было написано досье на этого человека.

Джеймс Макдуглас… Ирландская фамилия, и сам он был родом из северной Ирландии, из Белфаста.

Религия: Протестантизм, англиканство.

Возраст: 54 года

Титул: Лорд Британской Империи

Далее была расписана биография этого человека. Игорь её пропустил и сразу перешёл к самому важному: к его доспеху.

Опять же, он был национальным достоянием, причём достаточно древним. Некоторые датировали первое его появление, тогда ещё в образе Родового сокровища, 1654 годом. Тогда он сражался в британской гражданской войне и примерно к её окончанию превратился в родовое сокровище. Где-то тут была замешена история о предательстве ирландского народа… Игоря это совсем не занимало. Юноша сперва посмотрел на чёрно-белую фотографию железного титана, — его броня была немного закруглённой по краям и напоминала несколько пластин, сцепленных вместе и раскрашенных причудливыми узорами, — а затем приподнял взгляд на первую Маргариту, которая стояла перед его столом, и спросил её:

— Можешь определить её характеристики?

— Нет, — сухо ответила девушка.

— Чтобы это сделать, мне нужно, чтобы он был на расстоянии десяти километров.

— Тоже неплохо, — кивнул Игорь.

Юноша сделал себе заметку спросить прямо перед началом боя, — боя неминуемого, ибо именно ему, как единственному владельцу национального достояния, нужно было убить ирландца, — о характеристиках последнего. Это было весьма полезно. Помогало узнать слабые места противника и придумать против него тактику. Кстати говоря…

— Напомни мне мои собственные цифры?..

Девушка кивнула и перечислила:

Разрушительный потенциал: 3

Пробивная сила: 5

Броня: 6

Раньше Воланд обладал следующими цифрами:

Разрушительные потенциал: 1

Пробивная сила: 2

Броня: 4

Прослеживалась занятная эволюция. Если прежде доспех мужчины был скорее просто устойчивым, теперь он стал более разносторонним. Сбалансированным, если так можно выразиться. На данный момент его рост достигал шести с половиной метров. Среди прочей брони ранга Национальное достояние Воланд находился в самой низшей лиге. Он мог без труда крошить рыцарей, у которых было Родовое сокровище, но вот с «равными» у него могли возникнуть определённые проблемы.

Впрочем, это было только начало. Благодаря удивительной способности Воланда… либо же Мефистофеля поглощать силу уничтоженной вражеской брони, у юноши был огромный потенциал к стремительному росту. И чем сильнее противники, которых он убивает, тем быстрее будет этот рост происходить. Игорю было выгодно убить Макдугласа не только потому что без него весь британский гарнизон в Японии останется как без головы, но и потому что благодаря этому юноша станет намного сильнее…

И кстати говоря:

— Сколько мне нужно убить Кладенцов, чтобы я перешёл на следующий ранг… Легендарный, правильно?

Маргарита кивнула и спросила Игоря:

— Посчитать в Родовых сокровищах или в достояниях, мастер?

— Давай в достояниях.

— Тогда… — девушка взяла краткую паузу и задумчиво приподняла взгляд.

— Много.

— …

…

…

…

На протяжении следующих двух дней происходили усиленные приготовления. Утром же третьего Игорь получил сообщение от шпионов Алой Они, что враг выдвигается. Судя по всему, его прибытие можно было ожидать уже в полдень. Близилась масштабная битва…

Первое сообщение о том, что гвардия генерала-губернатора выдвинулась на поле боя пришло ранним утром, в 6.34. Ещё немногим раньше шпионы Алой Они в прибрежном городе Токио заявили о прибытии нескольких десантных кораблей… Игорь получил всю эту информацию и задумался. Судя по всему, - в полном соответствии с его изначальной теорией, — англичане собирались перевести свою силы на Хоккайдо десантом.

С их стороны это было весьма разумное решение. Маршировать через гористую местность, которая кишела повстанцами, было бы совершенно бредово. С другой стороны, Британцы не могли перенести слишком большие силы по морю. На это потребовалось бы время. Времени у них было в обрез если они хотели, — а они хотели — разобраться с Игорем как можно скорее. Поэтому англичане взяли свои самые боеспособные части… Вернее, почти самые боеспособные.

Вообще в Японии и в прибрежных водах у англичан было два Кладенца ранга национальное достояние. Один из них принадлежал генералу-губернатору Дугласу; другой находился в распоряжении адмирала тихоокеанского флота. К счастью для Игоря, у последнего были свои важные дела. Ему нужно было блокировать дальневосточное побережье. Особенно важной стала эта задача после того, как Игорь уничтожил ударную флотилию. После такого происшествие присутствие национального достояния сделалось необходимостью.

Так что об этом можно было не беспокоиться, решил Игорь. Ну… По крайней мере слишком сильно. Иногда случаются самые неприятные сюрпризы.

Юноша улыбнулся и осмотрел всех офицеров, которые сидели за ним за круглым столом внутри довольно скромного помещения с бетонными стенами. Некоторые из офицеров неуверенно поглядывали в окно; другие смотрели на карту, — подробное изображение городского ландшафта, изрисованные всевозможными узорами и метками, которые означали местоположение их армии, а также места, где находились бункеры, склады и взрывчатка.

Третьи неуверенно поглядывали на самого юношу. Игоря подобного рода внимание совершенно не волновало. Время от времени он смотрел на свои золотистые карманные часики. Было уже десять сорок четыре утра. Десять сорок пять, сорок шесть… Ещё совсем немного, и тогда…

Вдруг дверь открылась, и в комнату вошёл лысый мужчина в мундире. Все собравшиеся в зале офицеры немедленно на него посмотрела. Мужчина выдохнул и проговорил:

— В пригороде обнаружено вражеское присутствие, ваше Превосходительство!

В комнате поднялся и сразу притих гомон. Офицеры сперва вздрогнули, а затем внимательно посмотрели на Игоря. Юноша спокойно кивнул и сказал:

— Ясно. В таком случае нам скорее нужно занять свои позиции… — он обвёл собравшихся взглядом. — Сделайте заметку. Сейчас… Ровно в десять пятьдесят пять битва за гарнизон и наше выживание официально началась, — произнёс юноша и тут же раздался грохот. Комната вздрогнула. С потолка посыпалась серая пыль.

Многие офицеры затрепетала. Игорь покосился в сторону окна и произнёс:

— Ракеты.

И действительно, это была крылатая ракета. Новейшая разработка британской военной мысли. Тайный проект, над которым они работали вот уже несколько лет и добились за это время определённых успехов. Впрочем…

— Есть попадание?

— Так точно, ваше благородие, но…

— Проблемы?

— Взрыв получился единичный, ваше благородие. Не было дальнейшей детонации… Мы целились в военный склад, отмеченный на японских чертежах… Похоже, русские перенесли свои снаряды в другое место, — докладывал, стоя на вершине холма, мужчина с длинными пушистыми усами и с поясом, который пересекал поперёк его грудь.

— В таком случае приберегите остальные ракеты. Нам они ещё пригодятся, — сказал другой человек. Он был на голову выше своего собеседником и был одет в тёмный зелёный мундир с аксельбантами. У него были короткие рыжие волосы и очень бледное лицо, точно вырезанное из мела.

Вокруг пары стояло ещё несколько офицеров, а также группа гигантских железных рыцарей. Это был самый центр на скорую руку построенного британского лагеря, из которого генерал-губернатор командовал штурмом.

Его собеседник кивнул и на некоторое время замялся. Затем он спросил:

— Если позволите, ваше Благородие…

— Позволяю, — ответил ему генерал-губернатор. Его голос казался немного приглушённым и очень мягким.

— Может вам лучше облачиться в свой доспех? Так будет намного безопаснее, — предложил мужчина.

— Напротив, — спокойно ответил ему Джеймс Дуглас.

— Простите?

— Напротив, в доспехе я буду в намного большей опасности.

— Я… Не понимаю.

— Вы знакомы с теорией военного дела, офицер… Майлз? — спросил генерал-губернатор, взял с деревянного столика, на котором лежала помимо всего прочего карта, бинокль и посмотрел на город.

— Хуже вас, разумеется.

— Разумеется… В шахматах белые обладают определённым преимуществом, знаете почему?

— Потому что… Ходят первыми.

— Верно. Война похожа на шахматы. Тот, кто сделает первый ход, всегда обладает преимуществом. Есть два способа избежать подобного развития событий. Сможете их назвать? Впрочем, не важно. Главное: либо напасть первым самому, либо не позволить напасть противнику.

— Я… не уверен, что понимаю вас…

— Слушайте внимательно. Когда воин находится вне своего Доспеха, его невозможно заметить на сонаре. Соответственно, против него невозможно сделать первый ход.

— Вот как! — в глазах мужчины появилось озарение.

— Именно так. Нам известно, благодаря нашему флоту, что у врага с весьма большой вероятностью есть доспех ранга национальное достояние. Весьма вероятно, что именно поэтому враг оставил свои позиции. Он собирается выманить мою гвардию и убить меня с помощью своего доспеха.

— Что?! Но ваше Благородие, тогда вам…

— Всё в порядке, — сухо и немного напыщенно заявил Джеймс Дуглас.

— Если враг собирается меня убить… Он явно рассчитывает напасть незаметно. Нам известно, опять же, благодаря нашему флоту, что его доспех обладает способностью маскировать свою силу. Фактор неожиданности — единственное его преимущество. Мы не позволим ему им воспользоваться…

Если я приму участие в битве, мы сможет захватить город довольно быстро — но это сыграет на руку моему противнику. Я не буду этого делать. Я позволю моим солдатам сделать работу за меня, пускай это и займёт немного больше времени. Моя гвардия справиться. А потом… У нашего убийцы, опять же, будет два варианта. Либо ему придётся раскрыть свои силы и выйти на поле боя — и тогда он не сможет застать меня врасплох — напротив, моя собственная контратака будет для него неожиданностью, либо он потеряет город…

Джеймс тускло улыбнулся.

— Пытаясь выкопать для меня яму, он и не заметил, как сам оказался на самом её дне…

Началось самое важное сражение с начала войны. Игорь попрощался со своими офицерами, — они, в свою очередь, пожелали удачи его Высокопревосходительству, — и поднялся по ржавой пожарной лесенке на крышу. Помещение, в котором они находились, было расположено в левой половине города, на окраине. Оно было довольно высоким. С него открывался прекрасный вид. Юноша щёлкнул пальцами, облачился в свой чёрный доспех, — после чего под ногами у него захрустела крыша, — и стал осматриваться.

С недавних пор Игорь обнаружил одну занимательную особенность, которой обладал Воланд. У доспеха было как бы два режима. В обычном своём состоянии он был чёрным и находился на Ранге Родового сокровища, но, стоило Игорю только пожелать, и он мог превратиться в «Мефистофеля», национальное достояние алого цвета. По меньшей мере полезная способность, которую можно было использовать для маскировки… Прямо сейчас, в этом конкретном сражении, эта сила была едва ли не главный козырем Игоря.

Губернатор Дуглас был прав. Юноша действительно поставил себе задачу во что бы то ни стало убить английского генерала. В случае успеха это был бы поворотный момент во всей военной компании. Британцы потеряют своего командира и главную боевую единицу. Алая Они могла бы этим воспользоваться и совершить свой налёт на Киото. Избавиться от него было необходимо… Но сделать это было не так уж и просто.

Причин на это было великое множество, но самая главная заключалась в том, что последний, судя по всему, не был идиотом. Он знал о том, что среди русских появилось Национальное достояние, — то самое красное, которое уничтожило английский флот, — и что скорее всего оно намеревалось его убить. Что именно для этого гарнизон на Хоккайдо оставил свои оборонительные позиции… Поэтому Дуглас действовал со всей надлежащей зверю, который маневрирует среди капканов, осторожность.

Опасаясь Игоря, он отправил в город свою гвардию, а сам отсиживался где-то в отдалении, на пригорки. Юноша, с помощью своего заострённого зрения видел, как за городскую черту медленно заходят английские солдаты и Рыцари… Доспеха самого губернатора среди них было не видать.

Игорь внутри своего кладенца самую малость улыбнулся. Это была довольно большая проблема на самом деле. Если бы Дуглас возглавил штурм на одном из направлений, всё прошло бы намного быстрее. А так… Так им придётся, судя по всему, играть довольно неловкую шахматную партию. Кто первый двинет своего короля, тот и проиграл. Если Дуглас выдвинется на поле боя чтобы помочь своим солдатам, он подставит себя под Игоря; если то же самое сделает сам юноша, британец сможет сперва стянуть свои силы к месту его расположения, в качестве поддержки, а потом и сам ударит.

Надо ли говорить, что для Игоря это был совершенно неблагоприятный вариант развития событий… Вот и получается, что до поры до времени никто из них не мог ничего сделать. Сражаться приходилось солдатам.

Бух!

Вдруг, здание под ногами Воладна затрепетало. Рядом раздался лёгкий хлопок. Это работала русская артиллерия. Игорь проследил за направлением в котором летели снаряды и увидел нескольких серебристых рыцарей в сопровождении пехоты, которые только-только заходили в город. Прямо сейчас они находились на пологой равнине, в пригороде. Раздался взрыв. Ряд снарядов ударился в землю. Всюду полетели обломки. Повалил дым.

Образовались глубокие воронки. Игорь даже замети своим острым зрением, как одному обыкновенному британскому доспеху снесло руку и половину плеча… А ведь это было только начало.

Артиллеристы на всех парах перезаряжали свои орудия. Сейчас у них был настоящий раздол. Пока враг находился в пригороде, он был как на ладони. Намного сложнее будет, когда британцы зайдут в город, — тогда у них появятся укрытия… Впрочем, даже и тогда англичанам будет ой как несладко. Штурм — дело чрезвычайно опасное. Солдаты Игоря подготовили город — взять его будет непросто… К сожалению, это было единственное их преимущество.

Вскоре дым развеялся. Одному британскому доспеху пришлось отступить, но по меньшей мере три продвинулись немного дальше. И это только на одном направлении, а были и другие.

У противника было безоговорочное, подавляющее количественное преимущество. Особенно большой проблемой это становилось, когда речь касалась брони. Чтобы опрокинуть Родовое сокровище нужно было не один, не два, даже не три прицельных выстрела, — а у Игоря, меж тем, было не так и много рабочей артиллерии… Именно поэтому Дуглас был так уверен в своём решении не вмешиваться в битву до поры до времени.

Без него дело, конечно, затянется, но его солдаты всё равно должны были рано или поздно захватить город. Через два или три дня всё закончится… Генерал-губернатор был в этом уверен. У Игоря, однако, было немного другое мнение по этому вопросу.

Юноша вытянул руку. В ней появился увесистый чёрный молот.

Дуглас совершил один просчёт. Русское национальное достояние, которого он опался, было красного цвета. Мужчина хотя и знал о том, что оно умеет маскировать свои силы, но при этом не имел ни малейшего понятия о том, что именно представляла эта маскировка. Что доспех Игоря, при желании, может изменить цвет.

Что это значит?

Юноша сделал шаг вперёд и спрыгнул со здания на улицу. Под его ногами раздался грохот.

…Это значит, что пока юноша не будет использовать силу достояния, пока он будет воевать в образе Родового сокровища, Дуглас не посмеет ничего сделать, не посмеет его остановить, опасаясь, что в любой момент рядом появиться другой, красный доспех. Это было весомое преимущество для Игоря. Оно открывало чудесную возможность.

Юноше нужно было всего лишь, используя силы Родового сокровища, так сильно покромсать армию Дугласа, что британцу придётся вмешаться…

Небо было ясное и голубое, а на земле в это время медленно, но верно сгущался запах пороха и дыма. То и дело раздался страшный, вызывающий дрожь на сердце грохот. Работала артиллерия. Причём орудия обладали довольно разными голосами. Некоторые были немного громче, из-за чего каждый выстрел звучал как маленький взрыв, другие тише — казались как будто бы приглушёнными.

Разница объяснялась типами орудий, которые использовал гарнизон. Одни были созданы для борьбы с пехотой, а другие — с рыцарями, с Кладенцами. Некоторые орудия так и вовсе были японскими и обладали своим собственным отзвуком.

Сейчас все они исполняли одну единственную задачу: старались не подпустить британцев на подступах к городу. Последние, как узнал Игорь, который прямо сейчас на всех парах бежал по узким улочкам в своём черном доспехе в пригород, заходили с трёх разных направлений: с востока, севера и юга. Они бы, верно, попытались зайти и с запада в том числе, но там не позволяла местность. Мешала высокая мохнатая гора. Враг не мог перекинуть туда свои силы. Примерно в этой части города находилось поместье Игоря…

Не суть.

— Сколько их по направлениям? — спросил юноша и в очередной раз повернул вслед за дорожкой. Справа от него раздался грохот. Сработала очередная пушка.

Спустя несколько секунд в голове Игоря раздался приятный и спокойный женский голос:

— Три обычных доспеха и одно сокровище на юге, два обычных доспеха на севере, за водной преградой, пять простых доспехов и три сокровища на востоке, немного пехотинцев…

Это говорила Вторая. Прямо сейчас служанка Игоря, облачённая в свой снайперский Кладенец, находилась на возвышенности и наблюдала за всем происходящим на поле боя. Девушка должна была оказывать поддержку и снабжать юношу самой последней информацией. Она была его глазами.

Игорь кивнул, пробежал ещё немного вперёд и, когда перед ним показался перекрёсток, вспомнил карту города и направился на юг. Почему именно туда, а не, например, на восток, где противник как будто бы собрал основной ударный кулак?

На это было несколько причин.

Во-первых, на востоке врагов было намного больше, а это значит, что, дабы с ними разобраться, потребуется больше времени. Время сейчас было на вес золота. Поэтому намного разумнее было сперва отбить ту атаку противника, которая была поменьше. Игорь разберётся с ними и сразу побежит на другой фланг.

Вторая причина была в артиллерии. Чем больше противников на каком-то определённом направлении, тем выше шанс попадания. При этом орудия не смогут работать в полную силу, когда завяжется ближний бой между Кладенцами. Намного разумнее в таком случае, чтобы они сконцентрировали свои силы именно на восточном направлении…

Игорь поступил наилучшим возможным образом. У юноши, правда, появились определённые подозрения, когда он узнал, что на север противник отправил всего лишь два простых Кладенца… Этого было слишком мало, чтобы сделать хоть что-то существенное, но размышлять о намерениях Дугласа не было времени.

Спустя всего пять минут Воланд выбежал за границу города и попал на небольшую возвышенность, с которой открывался вид на просторную зелёную равнину, — своеобразную низменность между двумя холмами.

— Приветствуем, ваше превосходительство, — прозвучал железный голос. Кроме Игоря на возвышенности уже находилось два других обыкновенных кладенца. Они отдали ему честь, — Игорь кивнул, а затем внимательно посмотрел вниз, на долину. Прямо сейчас, на расстоянии примерно семи-шести километров, по ней очень разобщённой группой прорывалось несколько громадных рыцарей.

Один из них был особенно высоким, пятиметровым. У него был тонкий пояс и две массивные железные пластины на плечах, при том что сам по себе он казался относительно лёгким. Игорь заметил, что у этого доспеха были странные ноги. В них было по три сустава.

Юноша задумчиво сложил руки. Он заметил ещё одну вещь. Рыцари приближались не очень быстро. Это было странно. Разве не должны они прорываться в город на всех порах, чтобы избежать огня артиллерийских орудий? Большая часть батарей действительно работала сейчас на восточном направлении, но и здесь тоже время от времени гремели выстрелы. Взгляд юноши зацепился за чёрный снаряд, который вдруг просвистел у него над головой. Ядро проделало арку и с грохот ударилось в землю.

В это время рядом, в двадцати метрах, находился обычный британский доспех. Он бросился в сторону, затрепетал, а затем продолжил бежать в прежнем неторопливом темпе.

Игорь задумчиво опустил голову. Британцы явно что-то задумали… Ах. Вот оно что. К юноше пришло озарение. Он снова посмотрел на то, как медленно пытаются наступать вражеские Кладенцы. Они не пытались прорваться в город. Главной их задачей было сковать силы Игоря, отвлечь внимание, в то время как основную ударную мощь враг сосредоточил на востоке…

При этом англичане продолжали пускай медленно, но приближаться к позициям юноши и остальных. Наверняка их разведчики уже заметили его Кладенец. Теперь, если Игорь побежит на восток, британцы в случае чего могли сразу же ускориться и всё же прорваться на юге…

Игорь наклонил голову.

Что здесь можно сделать?

Что ж…

Вариант, на самом деле, был всего один. Юноша вскинул молот. Нужно было самим пойти в атаку и уничтожить противника… Либо же потрепать его настолько, чтобы он уже не мог представлять существенной угрозы на южном направлении.

— Оставайтесь на позициях. Я с ними разберусь, — сказал Игорь и сделал шаг вперёд.

— Ах, Ваше Превосходительство, — рядом раздался взволнованный голос другого Кладенца.

— Вам… Вам нельзя. Долина находится в радиусе действия артиллерии противника…

— Я знаю, — спокойно ответил юноша.

Дуглас наверняка учёл тот вариант развития событий, при котором его противник попытается пойти в контратаку чтобы обезопасить южное направление. Между атакой и контратакой основная разница была именно в артиллерийской поддержке. Если Игорь пройдёт немного вперёд, он попадёт в зону поражения вражеских орудий. Это было неминуемо, и всё же…

— Ах! — другой кладенец вскрикнул.

Игорь прыгнул вперёд и приземлился в долину.

У юноши был один козырь как раз на этот случай…

Один из солдат в железном доспехе взволнованно закричал. Прямо у него на глазах Игорь, — генерал-лейтенант, — одним махом соскочил с возвышенности и приземлился на равнину. А затем побежал вперёд. Сердце солдата сжалось от волнения. Что ему теперь делать? Следовать за своим командиром? Но ведь это было сущее самоубийство! Противник, если верить докладам разведки, сосредоточил на противоположном пригорке всю свою артиллерию. Воевать с ним в таких условиях — безумие!

Что же задумали его высокопревосходительство… Может…

— Может он хочет быстро приблизиться… Завязать ближний бой… — предположил другой Кладенец.

— Может… Может быть… — неуверенно кивнул солдат. Вздрогнув, он прищурился и стал внимательно наблюдать за зелёным полем снизу. Чёрный Кладенец Игоря прорывался по нему стремительно, точно молния. Между ним и группой противников было не больше пары сотен метров. Они должны были встретиться в любую секунду, как вдруг…

— Ах! — солдат закричал. Его напарник тоже не удержался и поднял голос. Прямо у них на глазах группа вражеских рыцарей вдруг… Повернула назад. Даже не так. Один из них, тот который был Родовым Сокровищем, бросился назад, в то время как обычные доспехи разбежались в разные стороны. Они не собирались встречать чёрный Кладенец напрямую; они хотели от него убежать.

— Это западня! — заявил солдат.

Он был совершенно прав.

Британцы не просто предполагали, что городской гарнизон попробует провести контратаку — они рассчитывали на такое развитие событий. Они хотели выманить силы Игоря с южного фланга, заманить их в ловушку, а затем расстрелять своей артиллерией. Первые орудия уже начинали работать. Прогремел взрыв, в земле возле Игоря образовалась чёрная воронка. Его доспех со всех сторон обстреливался вражескими артиллеристами. Он был мишенью, и при этом сам Игорь как будто бы ничего не мог с этим сделать.

Теперь у него было два варианта: либо вернуться назад, либо попытаться приблизиться к вражеским рыцарям и завязать ближний бой. В первом случае Воланд всё равно некоторое время будет находиться под артиллерийским огнём. Даже если он в итоге выберется целым, он всё равно потеряет драгоценное время. Весь его прорыв окажется бессмысленным. С другой стороны… Теперь приблизиться к врагу было совсем непросто.

Британские рыцари разбежались в разные стороны. Игорю нужно было разорвать себя на части, чтобы их догнать. Ему следовало было выбрать одну конкретную цель — но какую?

Юноша не долго мялся по этому поводу. Не теряя времени, он бросился вперёд, туда, где стремительно от него удалялось единственное Родовое Сокровище.

— Нет… Нет, это опасно, — прошептал солдат, который всё ещё внимательно наблюдал за полем боя. Его сердце захватила тревожная дрожь. Его высокопревосходительство выбрали самый опасный маршрут. Вражеское Родовое Сокровище бежало по направлению к пригорку, на котором находились британские артиллерийские позиции. Чем они ближе, тем точнее будут обстрелы. Кроме того, Родовое Сокровище было самым быстрым. Догнать его будет непросто… Солдат вздохнул и сосредоточился на Игоре.

Чёрная точка стремительно приближалась к тощему доспеху. Сперва между ними было пятьсот метров, затем четыреста пятьдесят, четыреста двадцать, триста пятьдесят, триста… Расстояние стремительно сокращалось. Неужели он его догонит?.. В сердце солдата вспыхнула надежда…

В тот же миг она погасла.

Вдруг, британский Кладенец выпрямил спину. Железные пластины на его плечах расправились. Теперь они напоминали крылья. Они вспыхнули зеленоватым светом, прозвучал странный, глубокий звук, как будто кто-то пустил кассету задом наперёд, и доспех… Исчез. Испарился. Мгновение назад он был на одном месте — больше его там не было. Солдат совершенно растерялся, а затем он услышал слева крик своего напарника. Он показывал куда-то вперёд своим железным пальцем. Солдат посмотрел в этом направлении и вздрогнул.

Он снова увидел британский доспех… Только теперь он был дальше, намного дальше, почти у пригорка. В одно мгновение после вспышки зелёного света он преодолел… Даже не так: он переместился на несколько сотен метров. Теперь его с Игорем разделяло больше тысячи шагов. И не успел солдат осознать, насколько это было ужасно, как вдруг раздался взрыв. Прямо перед Воландом вспыхнул чёрный гейзер, а затем сразу ещё один. Сразу несколько британский снарядов попали в цель и покрыли доспех юноши облаком чёрного дыма.

Солдат захотел крикнуть, но не смог издать ни единого звука.

Внутри него как будто натянули долинную звенящую нить — между желудком и сердцем. И если она порвётся, его самого переломит на части. Мужчина в отчаянии попытался вспомнить хоть что-то обнадёживающие, пока ветер стремительно срывал лоскуты чёрного дыма. Во-первых, сказал он сам себе, доспех его превосходительства находится на ранге Родового Сокровища. Его не пробьёшь даже бронебойной пушкой. А ещё Воланд был особенно крепим, бронированным Кладенцом… Он должен был выстоять несколько попаданий, но…

Всегда было это проклятое, Но.

Какие-то повреждения он всё равно должен был получить. Это неминуемо. Возможно, эти повреждения его даже замедлили, и теперь ему будет намного сложнее убежать назад… При этом противник будет продолжать обстрел и это… Всё это могло привести к самым ужасающим последствиям.

Спустя несколько секунд он выдохнул.

Дым развеялся.

Воланд, кажется, был цел… Но это пока.

Солдату захотелось броситься вперёд, на помощь своему командиру, но, не успел он сделать и шага, как другой доспех вытянул руку и остановил его.

— Нельзя. Смотри… — он качнул головой в сторону. Солдат пришёл в себя, осмотрелся и увидел, что прочие доспехи, которые во время изначального рывка Игоря разбежались в разные стороны, всё ещё были на поле. В любой момент они могли снова напасть на их позиции. Им нужно было держать строй.

Но тогда… Что будет с его высокопревосходительством?

Меж тем чёрная точка вдруг снова бросилась вперёд. Солдат растерялся. Воланд, как ни в чём не бывало, снова бежал прямо на британский Кладенец. Что происходит? Что… что задумали его высокопревосходительство? Неужели они всё ещё собирались преследовать противника? Но ведь это безумие! И действительно, не прошло и десяти секунд, как чёрный снаряд ударил доспех Игоря прямо в плечо и опалил его алым пламенем. Юноша замедлился, выпрямил спину и побежал дальше. Затем в него попал ещё один снаряд, и ещё… Солдату было больно на это смотреть. Его командир был живой мишенью, а враг, меж тем, только и делал, что удалялся.

Всё это продолжалось почти целую минуту. Почти целую минуту Игорь находился под прицельным артиллерийским огнём. Солдаты наблюдали за происходящим и скрежетали зубами… А потом… Потом один из них заметил кое-что странное…

Солдат заметил кое-что странное. Игорь пробежал уже несколько сотен метров и при этом не замедлился ни на йоту. Юноша находился под непрестанной бомбардировкой. Вражеские орудия каждый несколько секунд выплёвывали на него свои чёрные снаряды. Но ему было на это совершенно всё равно. Он как будто бы их вообще не замечал. Что происходит?

Сперва солдат был попросту растерян; затем он попытался найти оправдание всему происходящему. Может быть, подумал мужчина, всё дело было в той броне, которой пользовались его Высокопревосходительство? Она была особенно выносливой. Бронированный доспех ранга Родовое сокровище был тем ещё крепким орешком. О такой и зуб сломаешь. Он действительно первое время должен был сдерживать артиллерию… Но именно что первое время. Сейчас Игорь находился под фронтальным обстрелом. Он должен был, обязательно, оставить хотя бы царапинку. Этого не произошло. Юноша не соизволил даже замедлиться…

Солдат смотрел на всё это, не понимая, что происходит. Затем, постепенно, растерянность иступила место иному чувству; нагрянул восторг и та бешеная, искристая радость, которая словно фейерверки разрывается у тебя в животе. Игорь промчался уже несколько сотен метров. До возвышенности, на которой разместились британские артиллерийские позиции, оставалось совсем немного. Ах, подумал солдат, неужели его превосходительство собирались… Идти в контратаку?!

Это на первый взгляд безумное предположение было верным. Игорь действительно смотрел на британский лагерь и собирался его уничтожить. Почему юноша был уверен в своих силах? На это было несколько причин… Бах!

Вдруг над головой Игоря снова раздался свист. Британцы сделали очередной залп. Они палили без разбора, надеясь попасть хоть чем-то. У них получалось, иногда, ведь в артиллерии у них было количественное преимущество. Несколько снарядов угодили в железный живот Игоря. Юноша ощутил давление на своей коже, шатнулся, и побежал дальше, как ни в чём не бывало.

Вражеская артиллерия не могла его повредить. Совсем. Она его просто не пробивала, и всё потому что юноша использовал один хитрый трюк…

По факту, прямо сейчас он был национальным достояниям. В нём находилась огромная энергия, которая была сжата и пребывала как бы в спячке. Если Игорь выпустит её на волю, его доспех покраснеет и превратится в алого демона. Юноша не мог этого сделать. Было ещё слишком рано. Ему нужно было подождать, пока на поле боя не объявится Дуглас. Однако уже прямо сейчас Игорь смог, по совету Маргариты, которая неожиданно вспомнила об этой занимательной функции Мефистофеля, провернуть один хитрый трюк.

Броня Игорь была чёрный, на первый взгляд, но, если присмотреться, она переливалась алым блеском. Юноша использовал способность своего доспеха перераспределять ману внутри себя и снизил все его показатели, кроме, собственно брони, на минимальные значения. Прямо сейчас профиль Мефистофеля выглядел как-то так:

Разрушительный потенциал: 1

Пробивная мощь: 1

Броня: 9

Таким образом энергетический фон вокруг доспеха оставался на уровне Родового сокровища, при том что сам по себе он был настолько же крепким, как национальное достояние. Пробить его было невозможно. Нескончаемые артиллерийские обстрелы были для него немногим страшнее, чем грибной дождик.

На первый взгляд это была совершенно несуразная способность, но даже у неё были определённые ограничения, который не позволили бы Игорю одолеть в своей нынешней скрытной форме другое национальное достояние. Во-первых, юноша не мог поднять ни одну характеристику своего доспеха выше того максимального предела, который был ему доступен в образе Мефистофеля. Было бы чудесно, если бы у него получилось сделать разрушительную или пробивную силу девятками, но это сделать этого было невозможно.

Во-вторых, проблемой была сама природа маны. Это была очень неповоротливая энергия, и на любую манипуляцию с ней требовалось некоторое время. Игорь не мог просто взять и прямо во время битвы переопределить ту энергию, которую он выделил на броню, на другие свои системы; трансформация занимала две или три минуты. Поэтому использовать эту силу нужно было с предельной осторожностью. Благо, прямо сейчас Игорь учёл все эти моменты.

До холмика, который заняли британцы, оставалась всего лишь сотня метров. Тощий кладенец с массивными железными пластинами на плечах остановился. Он казался растерянным, но растерянность была недолгой. Его зеленоватые крылья снова вспыхнули светом, и секунду спустя рыцарь оказался на возвышенности. Его железный, вытянутый нос посмотрел на Игоря с некоторой опаской.

Сам юноша в это время продолжал бежать вперёд. Пятьдесят метров, сорок, тридцать… Десять, пять и… бах! Чёрный доспех юноши на всех порах вонзился в лысый холмик и пропал. Он оставил за собой массивный чёрный туннель. Все наблюдавшие за происходящим невольно вытаращили глаза. Артиллеристы, которые в это время пытались прийти в себя, ощутили дрожь у себя под ногами. Сперва она была лёгкой и почти незаметной, но с каждой секундой грохот становился всё сильнее. Несколько снарядов выпрыгнули из деревянного ящика и покатились по пригорку.

Тощий кладенец повернулся и затрепетал. Он крикнул своим людям:

— Назад! Отступаем!

Но было уже слишком поздно. Вдруг, прямо посреди земли развернулась огромная чёрная расщелина. Из неё вырвался, сияя раскалённой плазмой, пятиметровый чёрный титан. Мефистофель вырвался из-под земли и со всего маха, со всей своей мощи ударил молотом о землю. Из него вырвались тысячи тысяч маленьких молний. Они вонзились в заряженные орудия, и те немедленно раскраснелись и стали плавиться прямо на глазах. Они ударили о железные кучки, в которых артиллеристы хранили свои снаряды.

— Стой! — закричал рыцарь. Сперва раздался первый взрыв, а потом ещё, и ещё, и ещё. Боезапас детонировал. Огромные земляные кучи устремились в небеса. Весь холмик затрепетал, а затем рванул, словно вулкан во время извержения. Огромный столб дыма устремился в небеса и смешался с белыми облаками…

Ужасающей силы взрыв прогремел на горизонте.

Его заметили не только солдаты, которые прямо сейчас находились в южных окрестностях города, но даже и те, кто всё ещё пребывал в городском центре. Даже на севере Кладенцы, сидевшие в оборонительных позициях, услышали лёгкий хлопок. Они обернулись, взглянули на юг и сразу снова всмотрелись в северном направлении.

Нельзя тратить время. Нужно держать строй. Примерно об этом же размышлял Игорь. Когда прогремел вражеский боекомплект, юношу опалило страшной огненной волной. Его даже немного покорёжило. Несколько осколков вонзились в его доспех и углубились на несколько сантиметров. Произошло это по той простой причине, что Игорю для своей контратаки пришлось снова немного перераспределить характеристики Мефистофеля. Результат на лицо, но самого Игоря из-за этого поцарапало.

Он прокашлялся, а затем бросился… Нет, не назад. Дальше на юг. Краем глаза Игорь заметил мелькнувший в этой части света зелёный свет. И действительно, когда несколько секунд спустя юноша вырвался из дымовой завесы, он заметил неподалёку тощий доспех с тяжёлыми железными крыльями. Его покрывал слой копоти. Похрамывая, он пытался убежать в направлении, в котором, судя по всему, находился главный британский штаб.

Этот доспех пострадал даже сильнее Мефистофеля, вероятно потому что его броня была ещё более хрупкой. Игорю до него оставалось примерно двести метров. Юноша выхватил свой молот и бросился в погоню.

Британец заметил приближение чёрного великана, вздрогнул и попытался заковылять ещё быстрее. Его железные крылья разгорались всё ярче и ярче. Ещё немного, и он должен был совершить ещё один свой скачок. После этого угнаться за ним будет невозможно.

Четыре секунды, три…

Вдруг Игорь приподнял свой молот и навёл его на британский доспех. Оружие в руках Мефистофеля брызнуло алыми искрами, а затем вспыхнуло голубым пламенем. Из него вырвалась синяя молния. За мгновение она преодолело расстояние между ними и ударила в тощего рыцаря. Он вздрогнул, сперва. Затем всё его массивное железное тело скрутило. Хромая нога подвернулась, и он полетел на землю. Зелёные крылья потухли.

Игорь мигом преодолел оставшееся расстояния, замахнулся и со всей силы ударил своего павшего противника в голову. Раздался страшный железный грохот. Юноша замахнулся и ударил ещё раз, а потом ещё, ещё и ещё. Вокруг разлетались сперва искры, затем кусочки обгорелой стали и наконец кровь, кости и ошмётки человеческого мяса. Ещё некоторое время британец подрагивал, — а затем застыл.

Тогда Игорь коснулся его пальцами и впитал ману павшего доспеха. Юноша сразу направил её на восстановление собственной брони. Он мог бы её впитать и сделать частью своей собственной силы, — но на это требовалось время. Сейчас его было в обрез. Юноша поглотил вражескую энергию, и царапинки на Мефистофеле стали постепенно закрываться.

Затем Игорь снова вскинул молот и выстрелил молнией в небеса. Это был сигнал. Пришло время начинать контратаку…

В это самое время Вторая Маргарита сидела в своём сияющем рыцарском Доспехе сидела на крыше высокого здания в снайперской позиции. Оружие девушки то и дело стреляло раскалёнными пулями. Всё внимание девушки было направлено на восточный фронт, где враг сосредоточил свои основные силы. Именно благодаря её точечной работе противнику требовались такие усилия, чтобы зайти в город. Он всё ещё теснил гарнизон, но происходило это довольно медленно.

Вдруг, после очередного выстрела Маргарита заметила молнию, которая устремилась в голубое небо. Девушка приподняла своё оружие, шагнула вперёд и спрыгнула на землю. Когда девушка приземлилась, подняв вокруг себя облако пыли, она побежала на юг.

Меж тем Краснопольский тоже заметил молнию и тут же ударил молотом по земле.

— Отходим! — крикнул мужчина, а затем, наблюдая как британцы наступают волна за волной, заскрежетал зубами. Ему вспомнился план, который совсем недавно поведали ему его Высокопревосходительство… Генерал-лейтенант собирался пропустить британцев за границу города, чтобы устроить им кровопролитную битву, а затем небольшим личным отрядом обойти их позиции на юге и ударить по командному пункту.

Всё это звучало как самое настоящее безумие. Но, судя по всему, план действительно сработал. Его высокопревосходительство добились успеха на юге и подготовили плацдарм. Если бы этого не произошло, не было бы молнии, сигнала. Но теперь — именно теперь предстояло самое сложное. Игорю нужно было ударить в самое сердце вражеского лагеря.

Зачем?

Этого Краснопольский не знал. Ему не хотелось даже думать над этим вопросом. Мужчина махнул свои солдатам и повёл их на новые рубежи…

…

Игорь стоял возле развороченной горы и смотрел по сторонам. Юноша внимательно следил за подкреплениями противника и одновременно дожидался вторую Маргариту, которая должна была пожаловать с минуты на минуту. Когда девушка прибудет на место, мужчина действительно намеревался устремиться дальше, вглубь вражеского лагеря.

Причём сделать это он собирался не просто для того чтобы «навести шума», как думал об этом Краснопольский, нет. У юноши был чёткий, выверенный план. Один кладенец в самом сердце вражеского войска мог наделать много шума, и в то же время он был лёгкой и доступной целью. Кого же противник в первую очередь отправит чтобы с ним разобраться? Свои собственные сокровища? Нет, они были нужны как резервы на фронт. Обычных солдат? Тогда будут потери…

Наиболее логичным было отправить того, кто не намеревался покидать штаб, и при этом мог достаточно стремительно разобраться с этой занозой. Например — национальное достояние. Может оно опасалось выходить на передовую… Но в чём была опасность уничтожить один единственный назойливый кладенец? Это было разумно.

Игорь прищурился.

Его задачей было выманить Дугласа…

Джеймс Дуглас с лёгким прищуром смотрел на карту боевых действий. На ней были расставлены синие и красные фигурки. Первые обозначали войска оборонительного гарнизона. Вторые — собственно, наступательную армию. Красных фигурок было в несколько раз больше. Они силились зайти в город со всех сторон, пытались окружить его… Но сделать это было непросто. На всех направлениях они встречали яростное сопротивление.

Дуглас молча передвинул несколько шахматных всадников на северный фронт. Это были рыцари ранга Родовое сокровище. Мужчина велел усилить напор в данном направлении… Насколько эта его попытка будет успешной — покажет только время.

Затем взгляд верховного генерала переместился на южный участок карты. Там, на небольшой возвышенности, находилась одинокая зелёная фигура рыцаря. Вернее, это раньше она была одинокая. Сейчас к ней стремительно приближалось подкрепление — ещё одно сокровище, если верить радару.

Мужчина задумчиво провёл рукой, на которую была натянута кожаная перчатка, по своему подбородку.

Что же делать?

У него было несколько вариантов… Во-первых, он мог использовать свои резервы. На данный момент они составляли три доспеха ранга Родовое сокровище… Их рыцари были тренированной элитой, а потому они должны были без особых проблем разобраться с противников, особенно если отправить им в качестве прикрытия несколько экземпляров брони обыкновенной…

С другой стороны, потеря резерва намного опасней чем даже потеря основной боевой единицы. Резерв — это то пространство для манёвра, которое оставляет себе любой генерал, и с помощью которого он, в случае чего, может обратить ход битвы в свою пользу. Воевать без возможности провести срочное вмешательство попросту неприятно… Нет, эти силы нужно было приберечь. Он и так уже направил почти всю свою армию в город. Эти силы были его последним козырем.

Что же в таком случае делать? Если позволить противнику продолжать своё проникновение, он будет как стальная игла, которая, вонзившись в мышцу, непрестанно в неё углубляется и рискует в один ужасный момент дойти до самого сердца… Вариантов было немного. В самом центре красного лагеря находилась фигурка, которую венчала корона. Это был доспех самого Дугласа. При желании, мужчина мог разделаться с противником за считанные секунды, а затем немедленно вернуться в лагерь. Опасно ходить королём, но даже он, при определённом стечении обстоятельств, может изменить ход партии.

Одна беда… Дуглас посмотрел на коробочку, в которой лежали остальные фигуры. Среди них был ещё один король, зелёный… Если он объявится, у мужчины будут серьёзные проблемы. Впрочем, здесь ключевое слово: если. Даже если всё это было одной большой ловушкой, и враг хотел его таким образом выманить, у мужчины был один способ нивелировать риск.

Дуглас тускло улыбнулся.

Где бы ни находилось сейчас вражеское достояние, ему нужно было проделать определённый маршрут, чтобы добраться до их лагеря. На это уйдёт время, которое мужчина сможет использовать, чтобы подготовить свои силы и разобраться с этой парочкой. А значит… Им просто нужно было немного подождать.

Мужчина вытянул руку и медленно передвинул две зелёные фигурки ближе к своему лагерю. Пусть, подумал он, они зайдут как можно дальше… Даже если при этом противник нанесёт серьёзный ущерб тылам его армии… Это можно было стерпеть. Когда же они окажутся на таком расстоянии, на котором достояние противника попросту не сможет подоспеть на помощь, — тогда-то Дуглас их уничтожит. Они хотели его выманить? Ха! Он сам заманит их в своё логово. Иногда, даже во время наступления, следует сделать несколько шагов назад… Улыбка мужчины стала ещё ярче. Враг хотел потягаться с ним в терпении? Смешно! Он подписал себе смертный приговор…

…

…

Меж тем вторая Маргарита в своём серебристом доспехе подоспела на пригорок, на котором раньше находились артиллерийские позиции противника, присела и прицелилась в свою винтовку. Игорь ей кивнул и, не говоря ни слова, бросился в сторону вражеского лагеря. В своей голове юноша держал подробную карту местности. Сейчас ему нужно было как можно сильнее потрепать армию Дугласа. Для этого Игорь отправился на северо-восток.

Там, если верить докладам разведки, в небольшом лесочке была припрятана ещё одна артиллерийская батарея. Артиллерии у осаждающих было как саранчи. Спустя несколько минут Игорь действительно обнаружил оружейные стволы, которые выпирали из густой листвы. Юноша приготовил свой молот и уже начал высматривать оборонительный гарнизон, как вдруг в его голове раздался голос второй Маргариты.

«Здесь никого нет, Мастер…»

«Совсем? Ты уверена?»

«Определённо,» — заявила девушка. «Ближайшие доспехи находятся на расстоянии двух километров»

Игорь остановился возле песчаного склона и задумчиво сложил свои железные руки. Никого нет… А ведь и правда. Орудия молчали. Обстрел остановился. Почему? Вероятно, потому что враг провёл эвакуацию… В спешном порядке он увёл своих артиллеристов и те Кладенцы, которые должны были их защищать. Зачем он это сделал? Глупый вопрос. Противник очевидно понял, что встречать Игоря в такой местности, рядом со складом своих припасов, было невыгодно.

Это плохо. Не то, что противник убежал, нет, это роли не играло, а то, что он согласился пожертвовать своей артиллерией, чтобы это сделать. Во время осады и штурма артиллерийские батареи играли наиважнейшую роль. Если враг согласился их так просто оставить, значит он решил действовать максимально осторожно.

Игорь приподнял молот, нашёл склад, где гвардия Дугласа держала свои припасы, и зарядил в него молнией. Вспыхнули искры, загремела череда из нескольких взрывов, и весь лес захватило пламя. В небо поднялся огромный гриб из чёрного дыма. Юноша взглянул на него и побежал дальше.

…Если Дуглас решил действовать осторожно, у них были проблемы. Игорю нужно было его выманить. Теперь сделать это будет проблематично… С другой стороны, терпение не бывает бесконечным. Рано или поздно ирландцу придётся что-нибудь сделать…

Или он потеряет всю свою армию.

Игорь в своём железном доспехе направился дальше в сторону британского лагеря. Сперва юноша ориентировался на орудийные залпы. Чуткий слух позволял ему с невероятной точностью определять позиции вражеской артиллерии; затем, когда все ближайшие батареи притихли, — видимо потому что британская армия проводила своё отступление, — Игорь начал прислушиваться к разведке, которую ему предоставляла вторая Маргарита. Снайперские Кладенцы, помимо всего прочего, отличные разведчики.

Игорь планомерно навещал одну вражескую позицию за другой, оставляя за собой выжженную землю и груды металлолома. Юноша был очень методичен в своём разрушительном шествии. Он сохранял предельное спокойствие, никуда не спешил и смотрел по сторонам прежде чем наброситься на очередной лагерь.

Его осторожность оказалась весьма полезной.

Когда перед юношей на пригорке показалась очередная артиллерийская позиция, он остановился, внимательно к ней присмотрелся и зарядил молнией с расстояния. Она ударила в ящик, который служил боекомплектом. Прогремел страшной силы взрыв.

А затем, вдруг, за ним последовал ещё один грохот. Он был в несколько раз сильнее. Груда песка на том же пригорке рванула с ужасающей силой. Вспыхнуло чёрное облако. Дунул ветер, оно развеялась, и показался теперь уже серебристый, местами запечённый в стекло от воздействия страшной жары холмик.

Игорь криво улыбнулся. Британцы заминировали место, чтобы не дать ему прорваться дальше. Причём мины они использовали явно непростые. Доспех юноши находился на расстоянии почти сотни метров, и всё равно он ощутил на своей железной коже обжигающую силу этого пламени. Вряд ли можно было сделать настолько мощную, даже вернее будет сказать концентрированную взрывчатку, с тем уровнем технологий, на котором находился этот мир. Вероятно, некий магический доспех использовал свою особую силу, чтобы оставить Игорю этот неприятный сюрприз…

Юноше повезло его заметить, но совсем не факт, что он и дальше будет настолько же везучим. Игорь остановился и задумался. Главный британский лагерь, где противник держал свои резервные силы, находился примерно в девяти километрах, в небольшой деревушке на востоке. Приближаться к нему было нельзя. Даже если Игорь действительно сможет выманить Дугласа и завязать с ним битву в образе национального достояния, с этой позиции противник слишком быстро успеет подвести дополнительные силы. Он сделает это прежде чем Игорь успеет разобраться с Дугласом. Тогда у юноши будут серьёзные проблемы. Возможно, он даже проиграет их «дуэль».

Следовательно, идти дальше на восток было опасно. Оставалось ещё северное направление. Британцы держали там несколько своих артиллерийских батарей. Впрочем, оно и понятно. Совсем отказываться от артиллерии во время осады было глупостью. Сперва Игорь думал, что противник не боялся его прибытия потому, что разметил плотную охрану вокруг своих северных батарей — несколько кладенцов и пехоту. Теперь юноше пришлось пересмотреть свою теорию. Дело было не только в охране. Британцы заминировали местность.

Сколько конкретно было мин? Сложно сказать. Возможно несколько десятков. Возможно — несколько сотен. Во всяком случае дальше Игорю придётся продвигаться с предельной осторожностью. И не помешает выставить броню на максимальное значение. Если он подорвётся, это может спасти ему жизнь.

Игорь вздохнул, покрутил свой массивный чёрный молот и бросился дальше в северном направлении. Между делом Игорь спросил у Маргариты, — не второй, первой, — как там обстановка в городе?..

Девушка услышала его вопрос и приоткрыла глаза.

Она находилась посреди небольшого забетонированного и по всей видимости, — не был окон, — подземного помещения. Прямо перед ней стоял деревянный столик, над которым висели офицеры. У них были взволнованные лица. Они о чём-то оживлённо шептались, как вдруг раздался нежный женский голос:

— Как обстановка?

Офицеры вздрогнули и посмотрела на странную, низенькую девушку в наряде горничной, которая всё это время молча стояла в углу бункера, как кукла. Один из мужчин прохрипел и, вспоминая, что его превосходительство велели отвечать на все вопросы таинственной служанки как на свои сособственнике, — якобы она была его протеже, — ответил:

— Враг постепенно подводит всё новые силы на восточном направлении. На северном без перемен… Взаимное наблюдение. Мы обнаружили там два рыцарских доспеха, самого низкого ранга, но они ничего не делают… Возможно, они пытаются… Впрочем, это всего лишь догадки…

Маргарита кивнула и прикрыла глаза. Мужчина, который с ней разговаривал, неловко улыбнулся. Он уже было собирался вернуться за стол, как вдруг странная девушка снова заговорила. Почему-то её голос вызывал дрожь в нём и прочих офицерах.

— Можете перевести часть северных сил на восток. На юге продвиньтесь вперёд и займите выгодные позиции. Только осторожней.

И снова закрыла глаза.

Офицеры переглянулись и пожали плечами…

Меж тем Игорь открыл глаза. Юноше приходилось не только служить боевой единицей на поле боя, но и командовать обороной. Это было муторно. Но что поделать? Сложно быть генералом.

Игорь пробежал ещё несколько сотен метров по хрустким зелёным зарослям. За это время ему попалось ещё несколько мин. На пару он даже нарвался. Его доспех немного потрепало. А ещё через пару минут в его голове раздался голос второй Маргариты:

— Вы приближаетесь к доспеху ранга Родовое сокровище, мастер.

— Видишь его? Можешь организовать прикрытие?

— Теоретически.

— А это как понимать?

— Теоретически.

— …

Игорь покачал головой. Вскоре юноша действительно заметил в небе арки артиллерийских снарядов. Батарея была совсем рядом. Она до сих работала. А значит британцы были уверены, что её юноша взять точно не сможет.

С одной стороны, это было неприятно. Теперь Игорю предстояло прорываться через крепчайшие оборонительные рубежи. В его нынешнем состоянии это было немного проблематично. С другой, Дуглас явно сделал ставку на это место. Если у юноши всё же выйдет, несмотря ни на что, его уничтожить, возможно вражеский генерал не сможет дольше отсиживаться и выйдет на поле боя… Юноша улыбнулся и ринулся вперёд.

Игорь остановился и ещё раз внимательно осмотрел местность, на которой ему предстояло сражаться. На несколько километров перед ним протянулось зелёное поле. Посреди него находилась небольшая ухоженная деревушка. Через неё пробегала речка. Она делила деревню на две половины, соединённые древним каменным мостиком. На левом берегу были расположены домики поменьше, на правом, — немного больше, явно зажиточные, и ещё там, на самой границе, возвышался увеченный деревянной пагодой храм.

На первый взгляд деревня была заброшенной… На самом деле это было не так. Не успел Игорь к ней присмотреться, как раздался хлопок. Сработала артиллерия. Юноша прищурился и обнаружил, что на правом берегу, — левый, судя по всему, находился в зоне обстрела, туда захаживать было опасно, — среди высоких зданий были запрятаны артиллерийские орудия. Рассмотреть их было непросто. В этом плане британцы постарались. Даже снайперский кладенец с той позиции, на которой сейчас находился Игорь, с трудом мог бы выцепить цель.

Вариант был только один. Нужно было идти на штурм. Однако это было… Немного проблематично.

Помимо артиллерийских позиций улочки деревни скрывали великое множество других опасностей; не просто так штурмовые гвардейцы Дугласа не оставили эти позиции даже зная о приближении Игоря. Они намеревались устроить ему ловушку. Это было очевидно. Стоит юноши сделать хоть один шаг за городскую черту, и на него набросятся вражеские Кладенцы.

— Сколь их? — спросил юноша.

Через несколько секунд вторая Маргарита ему ответила:

— Четыре обычных доспеха и два Родовых Сокровища, мастер.

Игорь задумчиво кивнул. Как быстро его противник смог устроить оборонительные позиции… Скорее всего, в деревне его поджидает тот самый минёр, который доставил юноше столько проблем, пока он пытался сюда добраться. Собственно, беды от него ещё не закончились. Между условной возвышенностью, на которой находился Игорь, и деревней было примерно три километра, которые представляли собой сплошное поле.

Не трудно себе представить, что оно вдоль и поперёк было утыкано минами. Пробраться через такое заграждение будет проблематично. Игорь снова мог перераспределить энергию своего доспеха и усилить его броню, но тогда у юноши возникнуть проблемы, когда он, собственно, доберётся до деревни. Враг наверняка сразу же наброситься на него и завяжет ближний бой. У юноши просто не будет времени, чтобы запитать свой молот. Делать это во время битвы было опасно. Всё равно что пытаться разбирать компьютер, не отключая его сети… Ну а без подобного рода распределения Мефистофель превратиться в огромную, беспомощную черепаху, которая только и сможет, что терпеть побои.

Поэтому в лучшем случае Игорь мог сделать себе такие характеристики:

Разрушительный потенциал: 2

Пробивная мощь: 3

Броня: 6

Тоже неплохо, но при таком раскладе мины всё равно представляли довольно серьёзную опасность. Игорю очень повезёт, если он не потеряет руку или ногу, пока будет прорываться через километры зелёного поля.

Что же в таком случае сделать? Может ему попытаться обойти противника? Может какое-то направление он забыл заминировать? Вполне может быть… Взгляд Игоря переместился на восток. Там поле переходило в холмик, на котором порос густой лес. По нему пробегали целые тропинки поваленных деревьев. Это по ним прошли в своё время доспехи противника. Его база была совсем рядом. Вряд ли он заминировал это направление. Тогда у него самого будут проблемы, чтобы прорваться на линию фронта… Если его мины, конечно, не были избирательными, однако Игорь предпочитал не плодить сущностей.

Так что действительно, логичнее всего было попробовать пробраться с восточного направления, однако с этим вариантом была связана определённая опасность. На востоке находилась главная вражеская база. Там враг держал все свои резервы, и там же заседал Дуглас. Если Игорь слишком сильно приблизиться ко всему эту, маршал противника наверняка попробует разобраться с ним своими собственными силами.

И уж тогда Игорь окажется в чрезвычайно невыгодном положении. Даже если он снова станет национальным достоянием, Дуглас позовёт свои резервы, и тогда мало того, что Игорю придётся сражаться против самого генерала, так у последнего будет в шаговой доступности подкрепления, и ещё он сможет позвать на помощь те силы, которые прямо сейчас готовили засаду на юношу в деревни…

Это был наихудший вариант развития событий.

Деревню надо было уничтожить в первую очередь. И выманивать уже самого Дугласа.

Но как это сделать?

Игорь задумчиво прищурился. Постепенно, взгляд юноши сместился на равнину, потом на речку, которая разрезала её и деревню на две половины. А что если… Да, да! Это может сработать. На губах Игоря показалась улыбка…

Игорь дал команду второй Маргарите, чтобы она заняла снайперскую позицию, и побежал вниз… Только не в сторону деревню, но в обратном от неё направлении. Затем юноша быстро повернул на запад, в сторону города, проделал путь вокруг возвышенности и вышел на дорогу, которая вела в город. Игорь посмотрел на него, а затем опустил взгляд ниже, сосредотачивая внимание на той самой речке… Не медля ни секунды, чёрный доспех прыгнул в неё и побежал на север.

Мефистофель начал стремительно пробираться в сторону деревни.

Может быть враг заминировал поле… Но что насчёт водного пути? Река вела прямо к нему. Она разделяла деревню на две половины. Это был маршрут в самое сердце вражеской засады… И действительно, не прошло и минуты, как Игорь вернулся на поле. Юноша бежал вперёд со всех ног. Сто метров, двести, триста… Он пробежал полкилометра и не задел ни одной мины. Река была от них свободно. Ещё минута, и Игорь сможет ворваться прямо в деревню, и уже там он устроит резню… Юноша самую малость улыбнулся, как вдруг у него в голове раздался голос второй Маргариты:

— Посмотрите вперёд, мастер…

— Хм…

— Мастер, спереди…

— Хм?..

В голове Игоря прозвучал голос второй Маргариты. Юноша присмотрелся вперёд… И ничего не увидел. Перед ним, вплоть до деревеньки, разрезая её на две половины, бежала мутная речка. На первый взгляд в ней не было ничего подозрительного. И всё же Игорь доверял своей служанке. Он вскинул свой молот, опустил его под воду и пустил ток.

В мгновение ока мутные речные воды закипели и стали пузыриться. Массивное облако белого пара взмыло над землёй. Затем дунул ветер, облако поредело, и взору Игоря открылась выпаренное устье реки… И снова юноша удивился, потому что, как ему показалось, с ним всё было нормально. Что конкретно имела ввиду Вторая, когда она сказала ему смотреть вперёд? Игорь уже было намеревался её переспросить, как вдруг на глаза юноши попался железный блеск.

Вдруг земля затрепетала, и… Бах! Уже в следующую секунду прямо из грязного речного устья вырвался железный титан. В руках у него блестело бронзового цвета копьё. Всё это время он прятался под водой и слоем земли. Причём прятался он настолько хорошо, что Игорь его совершенно не заметил… Юноша приподнял молот и налетел на противника. Рыцарь явно был немного растерян. Он не мог поверить, что его маскировку так просто раскрыли. Немного пошатывался, он бросился назад, а затем резко повернул в сторону, как только Игорь приблизился к нему на расстояние удара, и выбежал на западный берег.

Юноша посмотрел на него краем глаза и побежал дальше вдоль речного устья. Игорь не собирался сражаться. Зачем? Очевидно, что противник намеревался выманить его на минное поле. Сражаться в таких условиях было проблематично. Наверняка враг заучил расположение каждой мины. Он сможет маневрировать среди них… Нет… Чем воевать против него, лучше просто не обращать на него внимание.

В голове Игоря раздался голос второй Маргариты:

«Стрелять, мастер?»

Игорь ответил:

«Подожди немного… Нужно кое-что проверить.»

А затем со всех ног побежал в сторону деревни. Спустя несколько секунд кладенец противника пришёл в себя. Он явно было потрясён тому, что Игорь его обнаружил, а затем просто взял и проигнорировал. Растерянность, однако, было непродолжительной. Не прошло и минуты, как рыцарь бросился в погоню.

Он понимал, что сейчас самое важное было не допустить, чтобы его противник успел в деревню раньше него. Сейчас там находился другой британский доспех. Другое Родовое сокровище, тот самый минёр. Они всегда работали в паре. Вместе, они могли задавить диверсанта, но для этого им в первую очередь нужно было встретиться. Если противник будет воевать с ними по-отдельности, у них возникнут большие проблемы. Именно поэтому рыцарь сперва удивился, когда Игорь побрезговал такой прекрасной возможностью сразиться с ним один на один и вместо этого бросился на их позиции.

Неужели он настолько опасался мин? Тем лучше. Рыцарь внутри своего доспеха улыбнулся и бросился бежать.

Вскоре обнаружилось, что он и Игорь были примерно равны в плане скорости. Однако несмотря на это дистанция между ними стремительно сокращалась. Почему же это происходило?

Очень просто.

Потому что речка была извилистой. Она не бежала в деревню напрямую, но вихляла в разные стороны. Игорю приходилось следовать за её изгибами, на зелёное поле он выйти не смел, ибо там его поджидали вражеские мины. В то же время его противник выучил маршрут, с помощью которого можно было пробежать через минное поле без малейшего для себя ущерба.

Не прошло и минуты, как рыцарь догнал и перегнал Игорю. До деревни оставалось всего ничего. Несколько сотен метров… На её границе уже выжидало несколько других кладенцов во главе с Родовым сокровищем, — тем самым минёром. Ещё две-три минуты, не больше, они объединяться и встретят диверсанта как единый фронт. У него не будет ни единого шанса. Генералу Дугласу не придётся ничего делать. Они сами расправляться с этой надоедливой занозой…

Рыцарь улыбнулся, сделал ещё один поворот, избегая очередной мины, как вдруг страшная сила ударила в его плечо. Его пронзила жгучая боль. Броня закряхтела. На ней появилась глубокая вмятина, а потом ударная сила потянула его в сторону. Рыцарь попытался устоять, — не вышло. Его нога, которая всего мгновение назад так ловко избегала все мины, наступила на одну из них. На мгновение всё притихло… Затем раздался грохот, и взмыло огненное облако…

Воину понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Когда же он опомнился, то немедленно растерялся. Он не понимал, что только что произошло. Его плечо пылало страшной болью — не многим лучше было его ноге. Мина оставила на ней заметное вмятину и даже немного расплавила стать его доспеха. Что произошло? Мужчина этого не понимал. Он приподнял голову и увидел, что Игорь продолжает стремительно от него удаляться. Заскрежетав зубами, воин снова бросился в погоню, как вдруг, стоило ему сделать всего один шаг, как за спиной у него раздался свист.

Воин повернулся и увидел раскалённый снаряд. Солдат выставил перед собой руки, чтобы от него заградиться, и у него это даже получилось, пуля отскочила и зарылась в землю, но в следующую секунду инерция потянула и сам доспех в сторону. Невольно, он сделал несколько шагов назад и замер. На осознание ушло несколько секунд. Затем у него под ногами снова вспыхнуло алое пламя…

Игорь, продолжая бежать, наблюдал за всем этим краем глаза. Ну губах юноши висела лёгкая улыбка. Он предполагал, — предполагать такое было разумно, — что его противник знал некий тайный маршрут, помимо речного устья, с помощью которого можно было прорваться через мины. Обыкновенно такие маршруты были довольно узкими и запутанными, чтобы их не обнаружил противник. Игорь решил этим воспользоваться. Он сказал второй Маргарите, чтобы она повременила с обстрелом до того момента, когда враг будет со всех сторон окружен своими же бомбочками…

Как итог, теперь рыцарь с копьём оказался полностью обездвижен. Мало того, что в него палил снайпер, — так каждый его выстрел сбрасывал кладенец в огненную бездну… А сам Игорь в это время спокойно приближайся к деревне.

Сто метров.

Пятьдесят…

Двадцать…

Игорь вскинул молот, посмотрел на ряд вражеских кладенцов, которые всё ещё пытались прийти в себя, наблюдая за своим офицером, который превратился в игрушку для биться, совершил рывок вперёд и ударил… Раздался грохот. Кладенцы бросились в разные стороны. Один из них свалился на землю. Молот размозжил его железную голову. Из неё брызнули кости, сталь, кровь и ошмётки мозга…

Бах!

Генерал Дуглас легонько ударил кулаком деревянный стол, на котором лежала карта. Расставленные на нем шахматные фигурки подпрыгнули. Некоторые из них упали и покатились в сторону. Одна из них вот-вот должна была свалиться со стола, но в последний момент Дуглас протянул руку, подобрал её и дрожащими пальцами поставил на прежнее место.

Лицо мужчины было непоколебимым. Годы придворного этикета научили его сдерживать любые эмоции, не позволяя им слишком явно проявляться у него на лице. Тем не менее глаза, истинное зеркало души, спрятать было непросто. В глазах Дугласа блестели искры ярости…

Пару минут назад к нему пришло донесение, в котором говорилось, что, несмотря на все те меры, которые он предпринял, на то что местность была заминирована, его противник всё равно умудрился провести успешную контратаку. Завязался бой. А уже в следующую минуту с деревеньки, на которой находились их недавно укреплённые артиллерийские позиции стали раздаваться взрывы и повалил чёрный дым…

Мужчина был в ярости.

А ещё он был растерян.

Дуглас доверял своим суждениям. Он воевал не в первый раз, и, хотя прежние его войны были против куда менее цивилизованного противника, против аборигенов, они его закалили. Он был уверен в своих способностях, особенно когда дело касалось анализ обстановки… Мужчина не мог представить себе ни один вариант при котором вражеские доспехи, Родовые сокровища смогут прорвать его оборону. И тем не менее, это произошло.

Но как?

Где он просчитался?

Что упустил?

Дуглас настойчиво пытался найти ответ на этот вопрос. Он вспоминал детали, вспомнил обстановку на поле боя и похрустывал перчаткой, сжимая и разжимая правый кулак; затем мужчина прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, выпрямил спину и заставил себя успокоиться.

Не важно, что там произошло… Ещё будет время обдумать ошибку, когда он узнает полную картину случившегося. Сейчас он может только гадать. Это глупо и бессмысленно. У него были дела поважнее: например, решить, что ему делать дальше.

Взгляд мужчины снова опустился на карту, но теперь на более восточный её регион. Он посмотрел на город. В данный момент ситуация там была довольно проблематичной. Защитники удерживали центральный фланг и заняли южный холм. Мужчина методично пытался их оттуда выбить, однако сделать этого было непросто. В центре города ситуация складывалась совсем запутанная. Бои происходили за каждую улицу. Дуглас старался давить методично… Но с каждой минутой становилось всё более очевидным, что ему придётся использовать свои резервы… Следовало только выбрать верный момент…

Но сделать это будет невозможно, если он отправит их прямо сейчас разобраться с той назойливой тварью, которая продолжала докучать его позициям. Что же выбрать? Вариантов было немного на самом деле… Рука Дугласа опустилась на высокую, королевскую зелёную фигуру.

Мужчина помялся некоторое время, а затем подвинул её на ту самую деревню, в котором прямо сейчас находился Игорь.

…Если он использует свою броню, своё национальное достояние, он сможет совершенно просто разобраться с этой занозой. Одна проблема — взгляд Дугласа зацепился за другую фигурку, за красного короля… Мужчина замялся, — но мялся он недолго. По меньшей мере наполовину он выполнил свой план. Его база была совсем рядом. Даже если алый кладенец, кем бы он ни был, попробует сейчас вмешаться в битву, он попросту не успеет этого сделать… А сам Дуглас, в случае чего, может просто позвать свои резервы.

Нет, конечно определённый риск всё ещё был — но когда его нету? Это война! Совсем избежать на ней риска невозможно.

Дуглас кивнул и сказал своим офицерам:

— Я отправляюсь на поле боя… Если не вернусь через семь минут, отправляйте подкрепления на мою локацию, сектор 17. Принято?

Офицеры немедленно закивали. Дуглас улыбнулся и щёлкнул пальцами. Ах, сколько времени прошло с тех пор, как он последний раз сражался в своей броне! В этом тоже было определённое удовольствие… И кто знает? Возможно ему даже не потребуется никакая помощь. Возможно он сам разделается со своим противником, своими собственными силами.

Вокруг мужчины вспыхнул зеленоватый свет, и в следующую секунду нарисовался силуэт огромного бронированного доспеха…

…

…

в это самое время Игорь стоял у границы деревеньки и смотрел в сторону склона и леса, в том направлении, в котором предположительно находился вражеский лагерь. За спиной юноши поднималось несколько столпов чёрного дыма. Мефистофель, доспех юноши, был немного потрёпан и покрыт сажей, однако все его царапины стремительно закрывались, пока Игорь впитывал жизненные силы уничтоженных им доспехов.

Всего их было… А сложно даже посчитать. Игорь расправился с минёром и его прихвостнями. Маргарита своей снайперской стрельбой добила копейщика. После этого юноша уничтожил артиллерийский позиции и тех артиллеристов, которые ещё не успели сбежать, — таких было немного — и стал смиренно дожидаться Дугласа. Явиться он? Или нет? Хороший вопрос.

Если генерал проявит не дюжее терпение и дальше продолжит отсиживаться, у Игоря не будет другого выбора, кроме как бежать к следующей позиции атакующих, а это уже было опасно… Юноша намеревался подождать примерно десять минут.

«Сколько прошло, вторая?»

«Пять минут и тридцать четыре секунды, мастер.»

«Хорошо… А теперь?»

«Пять минут и тридцать девять секунд… Если хотите, я могу считать вслух. Пять минут и сорок секунд. Сорок две… Сорок три… Сорок четыре…»

«Спасибо за предложение, но я как-нибудь обойдусь…»

«Как скажите… Он приближается, мастер.»

«Вижу.»

Игорь кивнул и прищурился. Лес на холме вдруг затрепетал. Игорь почувствовал дрожь и трепет земли у себя под ногами. Юноша немедленно начал трансформация. Его доспех резко вырос на несколько метро. Чёрный окрас сменился красным. Его молот, сверкающих молниями, вспыхнул алым пламенем. За спиной Игоря загорелось подобие огненного плаща. Юноша резко шагнул вперёд. Он опасался, что, когда Дуглас его заметить, он немедленно попробует ретироваться — этого не произошло.

Зелёный семиметровый рыцарь вырвался из леса и бросился прямо напролом. Он бежал на Игоря, сжимая в руках острый зеленоватый диск. Неужели генерал решил пробить его с наскока. Игорь улыбнулся и вот уже собирался запустить в гремящего противника молот, как вдруг…

«С ним что-то не так, мастер…»

Прозвучало в голове Игоря.

«В каком смысле?»

Юноша удивился и присмотрелся к Дугласу. Между ними было примерно сотня метров, как вдруг…

Бах!

Зелёный доспех с грохотом свалился на землю.

И застыл.

«…»

Игорь растерянно наклонил голову.

«Судя по энергетическому фону, мастер…» — прозвучал в его голове голос Второй.

«Он мёртв.»

«Совершенно мёртв, как дохлый кит,» — прибавила вторая.

Игорь не имел ни малейшего понятия, что конкретно она хотела этим сказать, да и гадать не собирался. У него были другие, более насущные дела. Юноша задумчиво прошёлся к массивному железному доспеху, который теперь неподвижно лежал на земле и присмотрелся к нему.

Почти сразу Игорь заметил неладное. На спине у Дугласа зияло большое красное отверстие. Кто-то вонзил нечто острое в спину генерала, и, судя по всему, уничтожил таким образом его позвоночник и главную артерию…

Игорь кивнул и внимательнее рассмотрел внешние ранение.

Теоретически, с его помощью можно было определить, кто именно напал на генерала… На первый взгляд ему что-то вонзили в спину. Некий тонкий и острый объект. Это что-то не было слишком острым, судя по тому, как искривилась спинная пластина рыцаря, но при этом обладало такой убойной силой, что без труда пробило дыру в доспехе ранга национальное достояние…

Кстати говоря…

«Вторая, можешь напомнить мне характеристики этой брони?»

«4, 2, 7, Мастер…»

«Благодарю,» Игорь кивнул и погладил свой железный подбородок. А вот это было уже действительно интересно. Семёрка отвечала за то, настолько броня была крепкой. Это значение не многим уступало тому, на котором находился его собственный доспех, Мефистофель, в образе национального достояния. И тем не менее кто-то умудрился пробить дыру в Дугласе с первого же удара.

Это было… Странно.

Первым, на что подумал Игорь, был выстрел. Это было логично. Единственное, что может проломить настолько крепкую броню — это другое национальное достояние. Но вот какая проблема… Вторая заметила Дугласа, когда он облачился в свою броню, но больше никого. По словам девушки, он был единственным, кроме, собственно, Игоря национальным достоянием в округе.

Что это значит?

Либо таинственный убийца умел очень хорошо прятаться…

Либо он совершил нападение издалека, с такого расстояния, на котором Вторая попросту не могла обнаружить его с помощью своей чуйки.

Это была разумная теория, и в то же время странное чувство, подозрение, одолевало Игоря изнутри. Что-то здесь было не так. Это не может быть просто выстрел… Хм. Что ж. На самом деле данную теорию можно было достаточно легко проверить.

Юноша прикоснулся к павшему генералу и впитал его энергию. Мощный, живительный поток вонзился в Игоря. Его захватило приятное, летучее ощущение, которое немедленно переросло в немного болезненный колющий жар… Сложно за раз впитать силу Национального достояния. На это требовалось некоторое время.

А оно поджимало…

За спиной Игоря всё ещё гремела бита. Кровопролитная бойня происходила в границах города. Юноша слышал её благодаря своему чуткому слуху, однако не обращал на происходящее ни малейшего внимания и не спешил на помощь своим солдатам. Не делала он этого не только потому, что был уверен, что они смогут выстоять, — особенно теперь, — но и потому, что Игорь умел расставлять приоритеты.

После появления незримой, таинственной угрозы армия противника отошла на второй план. Даже обезьяны воюя друг с другом понимают, что надо бежать, если рядом, из-за кустика, раздаётся львиный рык. Сейчас самым важным было понять: что произошло, и кто убил генерала.

Всё остальное подождёт.

Примерно через тридцать секунд Игорь полностью поглотил энергию павшего доспеха. Теперь он и вправду был самой обыкновенной горой металлолома. Юноша наклонился и одним движением сорвал спинную пластину и достал из груды железа труп генерала Дугласа. Игорь покрутил его в своих железных руках как плюшевую игрушку и внимательно рассмотрел. Его бледное лицо застыло в выражении ужаса и гримасы боли. На его спине была рана, что занимательно, не сквозная…

Игорь вонзил в неё тонкий, острый палец своего доспеха и поковырял. У мертвеца выпучило живот. Спустя пару секунд Игорь достал окровавленный палец и снова задумался

Странно… Никаких обломком.

А значит это не мог быть выстрел, по крайней мере сделанный из баллистического оружия…

Но как тогда его убили?

Даже не так… Правильный вопрос: кто это сделал?..

Игорь приподнял голову и посмотрел в сторону леса, откуда примчался Дуглас. В той стороне находился лагерь осаждающих. Единственный способ проверить, это направиться туда…

— Вторая, где сейчас находятся резервы противника? — спросил железный титан вслух.

Юноша помнил, что его противник держал по меньшей мере три Родовых сокровища и ещё несколько экземпляров обыкновенной брони как подкрепление. Эта была грозная сила, с которой нужно было разобраться как можно скорее, пока они на натворили дел… А ещё, поскольку они находились в прямой близости от Дугласа когда всё произошло, существовала высокая вероятность, что они заметили, что же убило их генерала…

Маргарита ответила Игорю достаточно неожиданным образом:

— Они… Их больше нет, мастер.

— В каком смысле? Убежали? Или?

— Или.

— Или…

Игорь кивнул и прищурился.

И снова взгляд мужчины опустился на густой лес. Как раз в этот момент дунул ветер, и деревья заходили ходуном. Лагерь осаждающих сил был совсем рядом… Но теперь Игорь был не уверен, что ему стоит туда захаживать. Было в этом месте что-то зловещее…

— Хм… Пускай. Возвращаемся, Вторая. У нас ещё много дел, — после минутного размышления заявил юноша, повернулся и бросился назад, в сторону города. Шанс был один на миллион. Сейчас ничто не сдерживало Игоря, а потому он мог совершенно просто ударить противнику в тыл и уничтожить его. А затем… Затем снова стать в оборону. Чтобы ни произошло в том лесу, лучше было до поры, до времени держаться от него подальше.

Если же оно явиться само… Тогда.

Игорь улыбнулся.

Тогда у них будут проблемы.

Благо, долго задерживаться в границах города Игорь не собирался. Теперь, когда с силами противника они можно сказать разобрались, юноше нужно было отправиться на другой фронт… И помочь Алой Они со штурмом Киото.

Вернулся в город Игорь намного быстрее, чем добежал до британских позиций. И немудрено: теперь юноша мог свободно использовать всю силу своего доспеха, настоящего национального достояния. Не прошло и пары минут, как у него перед глазами показались околицы города, а вместе с ними и самые крайние рубежи осаждающих сил.

Снова замелькали артиллерийские позиции. Зазвучали крики. Противник заметил Мефистофеля и немедленно узнал тот самый алый кладенец, о котором его предупреждало начальство. Радисты попытались падать сигнал, предупредить главный штаб и конкретно генерала Дугласа, но, не успели они ничего сделать, не успели даже попытаться сбежать, как на них обрушилась испепеляющая молния… Мефистофелю хватило всего лишь одного удара своим пламенным молотом, чтобы превратить небольшой лагерь в чёрное, сверкающее пепелище.

Он побежал дальше, за городскую черту, на улицы, прямо в спину британским позициям. Игорь старался сделать всё как можно быстрее. Поэтому работа, которую он проделал, была немного грязной. Юноша не заметил, что один Рыцарь всё же остался жив. Пока что. Его чёрная, обугленная броня дёргалось в страшных конвульсиях. Словно рыба, выброшенная на сушу, он вздрагивал и поднимал вокруг себя волны чёрного пепла. Его смерть была неминуема. Рыцарь внутри доспеха находился на последнем издыханиям. Последним своим усилием он поднял руку на восток, в надежде, что сейчас, через секунду явиться его спаситель…

Сейчас придёт генерал Дуглас и уничтожит алого демона. Ещё немного… Ещё немного и он обязательно придёт. Одно это желание — увидеть зелёного ангела отмщения поддерживала жизнь внутри умирающего рыцаря. Но вот прошла минута, две. Силы его таяли, душа растворялась в небесной вышине, а спасителя всё не было и не было. Вскоре доспех притих. Рыцарь погиб. Свои последние секунды он провёл в ожидании отмщения, которому не суждено было сбыться…

Меж тем за спиной у него наоборот, гремели всё более отдалённые взрывы. Словно раскалённых пинцет Игорь вонзился в спину вражеской армии и стал методично истреблять британские силы. К этому времени схватки велись за каждый дом, за каждую улицу. Штурмующие силы и так уже были на пределе своих сил. Они ожидали очередное подкрепление, — вместо этого алый демон явился по их души. Многие из рыцарей не успели даже понять, что произошло. Секунду назад они воевали за перекрёсток, но уже в следующее мгновение и они превратились в трепещущее пепелище.

А Демон в это время бежал дальше, к своей следующей жертве.

Генерал-лейтенант Краснопольский, который наблюдал за всем со стороны, невольно разинул в рот. Ему вспомнился отрывок из лекции по военному мастерству, которую он слушал давным-давно в академии. Умудрённый офицер с бакенбардами стоял напротив доски и спрашивал у лекторного зала: сколько нужно обыкновенных кладенцов и Родовых сокровищ, чтобы одолеть национальное достояние?

Кто-то поднял руку и ответил: сто и больше дюжины.

Неверный ответ! — воскликнул офицер, а затем более мягким тоном прибавил: что статистически, у национального достояния и вправду примерно столько же маны, если верить метрикам, сколько у дюжины Родовых сокровищ, одна нельзя при этом утверждать, что их силы равны. Есть великая разница между сотней пуль, по десять миллиграмм тротила в каждой, и одной бомбой… Между тысячей муравьёв, и одним человеком.

Вся суть в концентрации энергии, а не в количестве. При умелом тактическом использовании национальное достояние способно уничтожить целую армию.

Краснопольский запомнил слова лектора, однако раньше он не придавал он особого значения… До сегодняшнего дня.

Теперь же прямо у него на глазах один алый демон методично истребил целую армию.

Не прошло и тридцати минут, как осаждающая армия потеряла все свои Кладенцы и более чем половину пехоты. Остались только недобитки, разбросанные в центре города. Игорь приказал Краснопольскому с ними разобраться, а сам отправился в штаб.

Стоило юноше спуститься по лестнице в подземный бункер, как его немедленно окружили офицеры. Они спрашивали: как всё прошло? Неужели план сработал? Неужели его Высокопревосходительство действительно в одиночку уничтожили вражеского генерала? А что насчёт резервов противника?..

Игорь, не раскрывая лишних деталей, ответил, что Дуглас действительно мёртв, однако, прежде чем мужчины засияли улыбками, добавил, что это ещё не конец, и что им немедленно стоит вернуться на оборонительные рубежи в окрестностях города и нести караул… Затем, не дожидаясь вопросов, Игорь проследовал в другую смежную комнату, в которой его дожидалась первая Маргарита.

— Не хочешь ничего сказать? — спросил её юноша, закрывая за собой дверь.

— …С возвращением, Мастер.

— Вообще-то я хотел спросить про убийство Дугласа, но спасибо, — Игорь уселся на стул и стал ковыряться в сложном механическом устройстве. Это было радио.

Юноша отправлял сигнал для Алой Они.

— …Вторая до сих пор ничего не заметила, — ответила Маргарита.

Игорь кивнул. Прямо сейчас вторая Маргарита всё ещё была на позиции возле британского лагеря. Девушка следила за ним с безопасного расстояния с помощью прицела своей винтовки.

— А у тебя самой есть мысли, что там произошло? Ты говорила мне, что местами твоя память более полна, чем у Второй… Может в ней найдутся… Зацепки?

Девушка молча опустила голову и задумалась. Игорь её не торопил. И даже если Маргарита не сможет ничего обнаружить, осуждать он её не собирался. В лагере противника произошло что-то действительно странное… Просто Игорь питал лёгкую надежду, что Маргарита, которая и сама относилась к странным вещам в рамках этого мира сможет что-нибудь придумать.

Девушка молчала почти целую минуту.

Наконец она приоткрыла свои веки, блеснула золотистыми глазами и сказала:

— Мы замечаем только броню.

— Хм?

— Если убийца не использовал доспех, вторая не смогла бы его заметить.

— Предполагаешь, что его уничтожили артиллерийским снарядом? Или чем-то похожим? — Игорь задумчиво почесал подбородок. Перед глазами юноши промелькнул образ навороченного оружия… Насколько он помнил, в этом мире ещё не изобрели таких бомб, который могли повредить Национальное достояние… Может это была некая новая, экспериментальная разработка?..

— Либо так… Либо это мог сделать маг, без брони, — произнесла девушка.

— Без доспеха, — прибавила она, когда Игорь откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на свою служанку.

— Это возможно?.. — спросил юноша.

И снова Маргарита замолчала. И молчала она долго, настолько, что радио успех звякнуть и доставить юноше ответ. Игорь, однако, не торопился его читать, продолжая смотреть на свою задумчивую служанку. Наконец, когда прошла, казалось бы, целая вечность, Маргарита ответила:

— Теоретически.

К великому сожалению, в этом мире ещё не было интернета, а потому Игорь не мог найти там всю необходимую себе информацию; сходить в библиотеку и попросить у доброго библиотекаря в роговых очках книги про магию и магическую теорию мужчина тоже не мог — во-первых, потому что у него было на это времени, а во-вторых, потому что сама библиотека была разрушена во время артиллерийского обстрела, и библиотекарь, если не пожелал вовремя эвакуироваться, ныне покоился под толщами бетона…

Юноша покачал головой. Судя по всему, ему придётся оставить это дело на потом. Или подождать, пока оно само по себе не решит наведаться к нему в гости… Что было очень даже вероятно.

Меж тем заработало радио.

Игорь сообщил Алой Они:

«I am free»

Она ему ответила:

«GO»

Гоу так гоу.

Юноша поднялся со стула, размял спину и направился на выход. Маргарита проследовала вместе с ним. Когда Игорь поднимался из бункера, ему встретился немного потрёпанный Краснопольский. Генерал-майор немедленно отдал честь, а затем спросил немного растерянным голосом: что им делать теперь?

— Займите рубежи и ждите дальнейших приказов. У меня есть определённые дела.

— Дела, ваше Превосходительство? — мужчина нахмурился.

— Вы действительно собираетесь…

— Именно так, — Игорь похлопал мужчину по плечу.

— Ожидайте новостей, — а затем прошёл несколько метров за его спину и вдруг превратился в массивного Алого Демона. На его спине вспыхнули пламенные буквы. Краснопольский ощутил страшный жар просто от нахождения рядом с этим монстром. Мужчина быстро зажмурился и прошёлся назад. Спустя несколько секунд в лицо ему ударил знойный ветер. Генерал-майор отважился и открыл глаза, и обнаружил, что демон, его Высокопревосходительство, и его странная служанка с пылающему глазами исчезли…

…

…

…

Киото совмещал в себе столицу Японской империи и военную базу британской армии, вторую по величине на острове — первая находилась немного южнее, в Эдо; одновременно с этим, это был один из древнейших городов на острове, где в наиболее полном виде сохранились культура и архитектура. Ещё на закате девятнадцатого века тогдашний владыка Японии, Сёгун, запретил проводить в городе массивные реновации и развивать промышленные предприятия; формально, данный закон был направлен на сохранение наследия древней столицы: на самом же деле она был принят с той мыслью, чтобы ограничить растущую власть императора, который традиционно был скорее религиозной, нежели политической фигурой.

Сегун опасался, что с укреплением столицы, единственного города, где императорская власть имела реальный вес, он заимеет серьёзную угрозу для своего правления.

После поражения Японии в Великой Войне власть сёгуната сместили; Британия объявила его тираном и сделала императора новым, единоличным правителем Империи, — опять же, формально, — в то время как реальная власть находилась в руках военной администрации. Закон отменили, и в Киото впервые за много лет дунул ветер перемен; понемногу старые деревянные дома сносили. На их место возводили новые многоэтажные постройки. Над древними улицами возводили линии электропередачи.

Всё это происходило медленно и неравномерно. Население значительно обнищало после войны, да и новые британские порядки едва ли способствовали стремительному развитию. И тем не менее древний город медленно, но верно просыпался от своего многолетнего сна…

И всё для того, чтобы в одно мгновение его снова загнали в каменный век.

— Подрывай!

— Так точно!

Дюжина вооружённых солдат стояли посреди широкой улицы и хмуро смотрели по сторонам. После крика ещё один из них выбежал из новенького трёхэтажного здания и закрыл уши. Раздался взрыв. Во все стороны разлетелись осколки. Здания затрепетало и обвалилось, превратилось в руины, которые перекрыли дорогу.

— Готово, к следующей точке, — крикнул офицер, и махнул рукой небольшому грузовику, багажник которого был доверху набит взрывчаткой. Солдаты запрыгнули в него и поехали к следующему пункту.

По дороге они услышали ещё парочку таких же немного более отдалённых взрывов. С высоты птичьего полёта было видно, как над Киота мелькают пламенные вспышки.

Британцы минировали дороги и блокировали с помощью обломком основные пути в город.

Его готовили к осаде.

Примерно четыре часа назад начальник столичного гарнизона получил сообщение, в котором говорилось, что силы повстанцев выдвигаются в сторону города. Мужчина был обескуражен подобным развитием событием, особенно в свете того, что генерал-губернатор Дуглас совсем недавно отправился уничтожать гарнизон противника на Хоккайдо; несмотря на стремительность всего происходящего, мужчина взял себя в руки и проявил Недужий профессионализм. Он приказал подготовить город к осаде и сообщить о происходящем Генерал-губернатору и верховному адмиралу тихоокеанского флота. Одновременно с этим в городе был введён комендантский час. Всех жителей насильно согнали в свои дома, чтобы они не могли помочь армии восставших.

После этого заместитель отправил ещё несколько сообщений.

Он приказал разместить по периметру города артиллерийские орудия и запросил подкрепление из западной Японии и военной базы юге, в Эдо. Последнее должно было явиться в ближайшее несколько часов; после этого мужчина наконец вздохнул спокойно, развалился на массивном кресле, которое стояло посреди его штаба, внутри роскошного особняка, и улыбнулся.

Что бы ни задумали эти проклятые повстанцы, у них не было ни единого шанса… Особенно после того как вернётся генерал-губернатор. Уж он то им покажет! Командир улыбнулся, поерзал на своём кресле, и нахмурился. Какое-то оно было неприятное. Он повернулся, сунул руку в складки красной ткани и что-то нащупал внутри… Мужчина ухватился за эту вещь, вытащил её наружу и внимательно рассмотрел. Это был металлический диск. На нём было что-то написано. Заместитель прищурился и разобрал следующую надпись:

«За императора!»

Зрачки офицера расширились.

Он выпустил диск.

Сработал механизм.

И раздался взрыв.

…

…

…

Очередной грохот прогремел в пределах города.

Солдаты не обратили на него особого внимания… Они не имели ни малейшего понятия о том, что их командир взлетел на воздух из-за мины, которую ему оставили японские партизаны…

Бум!

…

Киото был устроен таким образом, что в нём было не так и много высоких мест, с которых открывался вид на всю его протяжённость. Единственным исключением был массивных императорский дворец, наполовину древняя крепость. Он возвышался на несколько этажей. Именно с балкона данного строения принцесса Юкио увидела весь тот беспорядок, который постепенно захватывал городские улицы…

Тут и там поднимался чёрные дым. Внешний город захватило пламя. Всюду, куда ни посмотри, гремела артиллерия. Либо действовали саботёры. Британцы намеревались организовать слаженную оборону, однако они не учли, насколько яростным будет сопротивление местного населения. Как только стало известно о том, что приближаются повстанцы, — а уж они сами постарались, чтобы об этом узнали, — у многих жителей города неожиданно обнаружилось оружие, которое якобы было запрещено. Некоторые прятали его в подвалах ещё со времён войны, другие получили его с помощью контрабанды. И те, и другие, как только поднялся дым, выбежали на улицы и устроили массовые беспорядки.

У восстания немедленно нашлись свои предводители. Свои командиры. Они стали набирать вооружённую толпу в отряды и занимать важные городские позиции — старые скверы, возвышенности, дома чиновников… Они набросились на внешние оборонительные рубежи гарнизона, чтобы повредить их и помешать им остановиться приближений армии Алой Они…

Меж тем оккупанты, понимая, что дела плохи, и что у них большие проблемы, словно обезумели. У них появились проблемы со связью. Многие из них оказались отрезаны на небольших улочках. Радиосвязь была нарушена… Растерянные солдаты оказались загнаны в угол… В каждом встречном они видели партизана. Каждый встречный действительно мог оказаться партизаном…

В какой-то момент солдаты просто начали палить во все стороны. Они расстреливали всех гражданских, которые попадались им на пути. Поднялись истовые крики. Толпа металась из стороны в сторону. Восставшие изничтожали артиллерию оккупантом, но из-за этого в городе вспыхнул пожар. Пламя захватило целые кварталы. Люди бежали из своих домов на улицы, собирались в толпы, попадали в человеческие потоки, бежали налево, направо, давили друг друга… И падали под пулемётными очередями…

Это был форменный хаос.

Даже здесь, в безопасности, за плотными каменными стенами на вышине многих метров Юкио слышала, как сквозь хруст, сквозь взрывы, через всю безумную канонаду пробираются человеческие крики…

Девушка заскрежетала зубами. Она заставила себя оторваться от картины пылающего города, вышла на балкон и, осмотревшись, увидела неподалёку своего дядю. Император стоял возле перил и смотрел на пылающий, задымлённый город. Его лицо казалось как никогда старым и бледным. Взгляд мужчины был растерянным. Он смотрел вперёд, и в то же время напоминал слепца, который совершенно ничего не видит.

— Дядюшка… Ваше Величество, прошу, — проговорила Юкио нарочито спокойным голосом.

— Нам надо бежать.

— Бежать… — прошептал император и наклонил голову. — Куда..?

— В подземелье тайный проход… Через него можно выйти в храм за границами города, — Юкио осторожно подошла к мужчине, взяла его за руку и повела за собой. Император поддался. Он пошёл за принцессой, но при этом взгляд его всё ещё был прикован к пылающему, гремящему, стонущему городу… Спустя пару минут мужчина и Юкио уже спускались по деревянному лестничному пролёту. Сперва девушке приходилось держать своего дядю за руку — затем император как будто пришёл в себя и вырвался вперёд

Они спускались всё ниже и ниже, в полной тишине. Только деревянные ступеньки скрипели у них под ногами. Юкио поглядывала на спину своего дяди, которая с каждой секундой становилась всё более уверенной, и кусала губы. Несмотря на всё происходящее, на грохот, который был слышен даже здесь, во дворце, девушка испытывала даже некоторое облегчение…

Несколько недель назад она разгадала план своего дяди, и с тех пор Юкио жила в постоянном напряжении. И немудрено. Мужчина замыслил сущее безумие. Если его не остановить, могла случиться самая настоящая трагедия. В отчаянии Юкио написала Игорю, восставшим, даже англичанам, — ей было всё равно, кто перехватит её письмо. Лишь бы они остановили императора. А если бы никто из них с этим не справился… Девушка, пробежав ещё несколько ступенек, опустила руку на свой пояс. За ним, за кимоно, у неё был припрятан кинжал… Если бы никто из них не смог остановить её безумного дядю, она готова была сделать это сама…

Юкио вздохнула.

Благо… До этого не дошло. Теперь им нужно было только немного подождать. Император ничего не сможет сделать, пока город в руинах. Вскоре его захватят восставшие. У Юкио были определённые связи с Алой Они и Игорем. Она сможет рассказать им всё напрямую, без тайн и недосказанности… И они остановят это безумие.

Теперь всё будет хорошо…

Принцесса и мужчина спускались всё ниже и ниже. В какой — то момент стало темно и немного сыро. Деревянные стены сменились каменными. По запаху, немного земляному, стало понятно, что они были под землёй. А лестница меж тем продолжалась. Она вела в тайной убежище, в котором императоры древности пряталась, пока в столице творились невзгоды.

Вскоре стало совсем темно. Юкио пришлось смотреть себе под ноги, чтобы не поскользнуться. Девушка немного замедлилась. Благо, уже через пару минут ступеньки у неё под ногами сменились на твёрдую землю. Принцесса выдохнула, поёжилась от холода и влаги и попыталась осмотреться. Было темно и совершенно ничего не видно. Юкио приподняла голос:

— Дядя, вы тут?.. Дядя…

Тишина.

Девушка вытянула руку и осторожным, медленным шагом стала продвигаться вперёд. В какой-то момент её ладонь соприкоснулась с грубой каменной стеной. Юкио прильнула к ней и ещё раз крикнула:

— Вы меня слышите?..

— Слышу, Юкио, — раздался хриплый старческий голос. Вдруг, в кромешной темноте вспыхнули острые золотистые глаза…

В кромешной темноте вспыхнули золотистые глаза. Юкио вздрогнула, сперва, — затем девушка пришла в себя и сделала глубокий вздох. Она вспомнила, что её дядюшка обладал особенной Родовой магией, которая позволяла ему видеть в темноте. Это умение хотя и казалось совершенно обычным, передавалось только от отца к старшему наследнику. Более того, если тот умирал по тем или иным причинам, оно пробуждалось в его младшем брате и так далее… Поэтому сама Юкио, как наследница младшего рода, не владела магией, хотя всё равно считалась аристократической особой.

Что же до истоков этого волшебства… Согласно легендам, императорская династия произошла самого Сусаноо, убийцы демона Орочи… Их пылающий взгляд пронзал любой мрак.

Юкио всё это понимала, и всё же девушка ощутила дрожь, когда из темноты на неё уставилась пара пылающих золотистых глаз.

— Идём, Юкио, — произнёс император, повернулся и проследовал в тёмный коридор. Принцесса глубоко вздохнула и пошла за своим дядей.

Вскоре вокруг неё протянулись плотные стены подземелья. Света не было совсем. Коридоры были на удивление узкими, то и дело перед Юкио возникали плотные каменные пластины. Её приходилось поворачивать то направо, то налево, и постоянно вилять из стороны в сторону. У девушки путались ноги. Она вспомнила, что под землёй, в казематах дворца находился лабиринт. Чтобы не заплутать, девушка схватилась за рукав кимоно своего дядюшки.

Как долго они бродили по лабиринту? Сперва Юкио пыталась запоминать дорогу: направо, налево… Налево… Направо… Направо… Затем девушка чуть не поскользнулась о что-то непонятное в темноте, её мысль оступилась, и после этого она как будто совершенно ослепла. Образ окружающего мира, который она рисовала в своей голове, рассыпался. Принцесса оказалась в кромешной пустоте. Единственным путеводным знаком для неё были шаги спереди…

Так продолжалось добрые десять минут. Может меньше, может — намного больше. В темноте человек теряет, помимо всего прочего, счёт времени. Когда принцесса уже совсем забылась, вдруг рукав перед ней остановился. Сама девушка тоже встала. Она протянула руки в стороны и обнаружила, что стенок больше не было. Они вышли из лабиринта в просторную комнату.

Девушка опустила руки и выдохнула.

Всё… Теперь они были в безопасности. Нужно было только немного подождать, чтобы всё закончилось. Алая Они обещала, что их план обязательно сработает. А даже если нет… Главное, что император не сможет осуществить свою безумную идеи, ведь для этого…

…Ему нужно было спуститься в казематы дворца.

Юкио застыла.

Она вытаращила глаза.

Странное, зловещее чувство вдруг разом нагрянуло в её сердце, как будто незримая ледяная змея обхватила его с такой силой, что оно загремело в конвульсиях.

Нет… Нет, это невозможно.

Вдруг, Юкио вспомнила все свои действие до текущего момента. Она с ужасом осознала где сейчас находится и отпрянула назад.

Что произошло? Как такое возможно?

Совсем недавно она поднималась за своим дядюшкой с твёрдым намерением вывести его через тайных проход из города, в небольшое поместье в пригороде, и переждать бурю там… А потом… Потом она посмотрела ему в глаза и вдруг, сама не зная зачем, проследовала сюда, в подземелье, в самое опасное место, которое только можно себе представить.

— Извини меня, Юкио, — раздался старческий голос.

Тёмный силуэт повернулся и посмотрел на девушку печальными золотистыми глазами.

— Мы никому этого не рассказываем… Но наше магия, сила нашего рода называется Змеиный взгляд… Она позволяет нам загипнотизировать человека, который смотрит нам в глаза… Подчинить его своей воле… — тихо и грустно рассказывал император.

Юкио сделала шаг назад. Руки девушки шарили у неё на поясе. Она выхватила кинжал и выставила его перед собою… После этого взгляд золотистых глаз стал ещё печальней.

Они повернулись и сказали:

— Проснись… Великий змей.

Дуууууууу…

Рах!

Юкио охнула. Земля у неё под ногами затрепетала. Девушка ощутила дуновение дурного ветра, который пах гнилой, старой кровью, а потом, в нескольких десятках шагов перед собой она увидела два фонаря… Они медленно раскрылись посреди кромешного мрака… Хотя нет… Нет. Это были не фонари. Посреди шариков света появились две заострённые полосочки. Страшное, жёлтое сияние озарило на мгновение массивные своды подземелья. Юкио обнаружила, что находится в пещере. Прямо перед девушкой, за спиной её дяди лежало массивное создание.

Юкио могла разобрать только очертания её головы. Это была… Змея. Огромная змея. Одни только её глаза были размером с взрослого человека. Её чешуйки были размером с ладонь, некоторые — с локоть. На Юкио дунул запах гнили и крови… Коленки девушки подкосились, она прикусила губу и крепче схватилась за кинжал.

— Демон… — проговорил меж тем император. — Я исполню свою половину договора… Обещаешь ли ты исполнить свою?

Шу…

Юкио услышала треск, напоминающий раскаты грома. Массивная змеиная голова, которая весила, должно быть, не меньше сотни тон попыталась пошевелиться, но не смогла… её что-то удерживало. Юкио присмотрелась. Она увидела, что на голове зверя что-то находится. Это был… Доспех. Массивный железный доспех, вышиной в семь… Нет, восемь метров стоял возле змеиной головы и вонзил в неё катану. Она проходила через пасть громадного змея и уходила в землю.

— Ты должен… — заговорил император, делая шаг вперёд, — изгнать всех иноземцев, которые ступили на землю нашей империи… И уничтожить их родину… Ты сможешь это сделать?

Шах…

Глаза змея сузились. Юкио показалась, что в них появилась презрительная усмешка.

— А в обмен… — император прошёлся вперёд. Он встал прямо перед лицом массивного демона.

— Я выпущу тебя на свободу и позволю тебе испить царскую кровь… Кровь тех, кто заточил тебя тысячу лет назад…

В жёлтых глазах монстрах появилось нетерпение. Юкио осознала: сейчас или никогда. Если она сейчас ничего не сделает, ужасное чудище, которое многие века назад едва не уничтожило всю Японию вырвется на свободу… И унесёт сотни… Нет… Миллионы жизней. Ведь это был самый настоящий Полубог… Девушка вздрогнула.

И бросилась вперёд.

Она выхватила кинжал, промчалась пару метров и…

— Ах… — и вонзила нож прямо в спину своего дядюшки.

Он вздрогнул.

Холодное лезвие углубилось в горячую плоть.

Юкио выдохнула и попыталась отпрянуть… Но не смогла. Император вдруг повернулся и схватил её за руки, не позволяя вытянул кинжал из своей плоти.

— Я… — закряхтел мужчина.

Он прильнул рукой к поверхности доспеха, который удерживал змея.

— Исполнил своё обещание… Теперь ты исполни своё.

Вдруг, почерневший от времени доспехи затрепетал. Его руки вспыхнули голубоватым пламенем и пришли в движение. Они стали медленно приподнимать меч, который всё это время удерживал змеиную глотку. Земля затрепетала. Юкио пыталась вырваться, но у неё не получалось. Император кряхтел и кашлял кровью, но девушка попросту не могла разорвать его хватку. Её захватило отчаяние. Она брыкалась как безумная, пиналась, кусала его — всё это было без толку. А меч в это время неумолимо поднимался. Один метр, два… Три… Когда он совсем оставил змеиную пасть, всё вокруг неожиданно притихло.

Хват императора ослаб.

Юкио вырвалась и свалилась на спину.

Мир померк.

Девушка обнаружила себя в кромешной темноте…

Повисла тишина.

Затем, медленно, на неё повеяло запахом гнилой крови…

Вспыхнули золотистый глаза.

Юкио увидела перед собой огромную алую пасть.

Девушка хотела подняться и убежать — она не успела. В ту же секунду, когда она только пошевелилась, пасть набросилась на неё и насадила тело принцессы на свой клык. Юкио закашляла кровью. Её лицо побледнело… А змей в это время устремился в небеса. Он поднялся на сотню метров и с ужасающим грохотом пронзил каменный толщи пещеры. Монстр вырвался во дворец. Вокруг замелькали своды подземелья. Затем каменные и деревянные комнаты. С треском и свистом промелькнули тысячи окон. И наконец… Юкио увидел перед собою ясные голубые небеса.

Девушка вздрогнула и услышала бешеный звериный рёв, от которого у неё тотчас лопнули барабанные перепонки.

А затем пасть змея закрылась.

И всё померкло для принцессы.

Навсегда.

Первый том:

https://author.today/reader/150414/1228113

...

Японская столица находилась в гористой местности. Тут и там её окружали высокие холмы. На многих из них, по велению древней традиции, располагались храмовые комплексы, в которых даже сейчас, в такое неспокойное время продолжали служение монахи…

После начала битвы за столицу многие из них либо закрылись в своих кельях, либо сбежали вниз, стараясь побыстрее унести ноги; поэтому сейчас на горных вершинах почти никого не было.

Почти.

На одиноком склоне, который находился примерно в десяти километрах от столицы, и с которого открывался прекрасный вид на протянувшийся снизу города, стоял, опираясь на тросточку, мужчина.

На вид ему было примерно тридцать лет, возможно немного больше. Он был одет в плотное, подбитое пухом чёрное пальто. Оно было застёгнуто на все пуговицы. Волосы мужчины были короткими и чёрными. Сам он, что удивительно для здешних краёв, обладал европейской наружностью. Лицо его было немного бледным, даже болезненным. Тело его клонилось в бок. Он пристальным, и одновременно немного сонным взглядом разглядывал город.

— Прошу, господин, — раздался грубый, как будто механический, даже вернее будет сказать ржавый женский голос.

Женщина с чёрными волосами поклонилась и поставила мужчине бамбуковый стул. Затем она отошла в сторону и поправила волосы. После этого стало видно её лицо. Оно было немного странным. С одной стороны, на нём не было ни единой морщинки, и кожа её была чистой и белой, и в то же время очень сложно было назвать её девушкой — нет, она была именно женщина, и в лучшем случае ей можно было дать двадцать пять или двадцать семь лет.

Её длинные чёрные волосы были немного неряшливыми, как будто она их давно не мыла. Её глаза обладали прищуром, причём врождённым. Она была азиаткой. На её бледно-розовых губах не было ни единого мазка помады.

— Спасибо, Сяо, — кивнул мужчина и усеялся на стул.

— Не называй меня господином; это утомляет.

— Прошу прощения, — женщина немедленно поклонилась.

Меж тем ещё двое показались на утёсе. Женщина, не поворачивая головы, посмотрела на них краем глаза. Это была пара из мужчины и юной девушки. Последняя выглядело неловко, даже как будто напугано, и всё время смотрела по сторонам. Её волосы обладали рыжеватым отливом. Мужчина, в свою очередь, был блондин. Он был очень высоким, под два метра ростом, и носил плотную солдатскую шинель с фуражкой. На груди у него блестела золотисто-голубая медаль:

«Pour le Mérite»

— Стоп, — вдруг сказала женщина по имени Сяо.

Мужчина остановился.

— Ей дальше нельзя, — она сложила руки.

Красный барон кивнул и сделал жест рукой, показывая, чтобы демоница держалась на расстоянии. Последняя была совершенно не против. Даже наоборот, она тут же сделала несколько шагов назад, как будто намерено стараясь держаться подальше от всей этой странной компании…

— Как обстановка? — спросил мужчина на стуле.

Красный барон поправил свою фуражку:

— Восставшие приближаются к городу с северо-западного направления; их армия насчитывает примерно двадцать тысяч человек; одновременно с этим, британцы отправили подкрепление со стороны Эдо численность примерно в двенадцать тысяч, включая технику, артиллерию и семь Родовых сокровищ; общий гарнизон города составляет восемь тысяч…

Мужчина медленно кивнул.

— …На данный момент в пределах архипелага находятся три национальных достояния: одно из них принадлежит лидеру повстанцев, она называет себя Алая они, другое — британскому адмиралу, третье — Игорю Троекурову, её союзнику… Первое находится в прямой близости от столицы, второе может прибыть на место в ближайшие три часа, третье — примерно через сорок пять минут… Это всё, — он ещё раз поправил фуражку.

— Всё… — мужчина на стуле кивнул ещё раз. — В таком случае… кхм… — на полуслове он поморщился. Рука, которой он держал свою трость, затрепетала. Гримаса боли отразилась у него на лице. Женщина немедленно заволновалась, подошла к своему «господину» и достала из кармана шприц…

— Не нужно, — мужчина открыл глаза и положил обе руки на тросточку.

— Морфий задымляем сознание; сейчас мне нужно думать ясно.

Сяо помолчала и медленно отстранилась.

— Так… — он стал растирать свой висок.

— Согласно древней легенде, Доспех Кусанаги сразил монстра Орочи и стал легендарным сокровищем Ямато… Скорее всего, это не так.

…Орочи был монстром, демоном, — на этих словах демоница, которая находилась на некотором отдалении, но всё равно всё очень хорошо слышала, навострила уши, — полубогом. Доспех не может сразить полубога и остаться при этом целым. Он проходит трансформацию. Либо она его уничтожает, как было с клинком легендарного Зигфрида, после того как он сразил Великана, либо меняет, превращается в легендарное оружие…

Согласно устоявшейся теории, после победы над Орочи, Кусанаги превратился в легендарный доспех; по крайней мере многие историки так полагают, следуя из древних легенд. Однако… Легендарный доспех невозможно передать по наследству. Он становится единым целым со своим владельцем… Легенда не может длиться вечно. Она мимолётна, как жизнь, — прошептал мужчина.

Красный барон опустил голову и задумчиво прищурился.

— Но если так… Почему у императора Японии традиционно никогда не было своего доспеха, если он ведёт линию от Владельца Кусанаги? Логично было бы найти себе другой доспех после его смерти; этого не произошло. Почему?

Наверное, потому что Кусанаги ещё жив. Он жив, но император не может им воспользоваться и не может найти себе новый доспех. Значит, Кусанаги зачем-то нужен. При этом он победил Орочи, но не превратился в легенду, и не был уничтожен…

Демоница с большим интересом слушала рассказ мужчины. Вдруг, девушка заметила, что земля немного подрагивает. А это ещё почему? Неужели… Землетрясение?

— Следовательно… Кусанаги не победил Орочи. Но и не проиграл. Их битва всё ещё продолжается, — мужчина упёрся на спинку своего стула. — Кусанаги использовали, чтобы заточить демона. Как своеобразную печать… У Доспеха великое множество применений, некоторые из которых давно забыты…

С каждым его словом дрожь становилась всё сильнее. Демоница вздрогнула и присела на колени. Девушка растерянно взглянула на столицу; вскоре, в её глазах отразился шок.

— Больше тысячи лет демон находился в заключении; я не уверен, сколько у него осталось сил после этого, но скорее всего, даже если он измотан, его будет питать безумная ярость.

Крыша массивного дворца, который находился в центре города, треснула; из разлома в небеса взмыл огромный белый монстр. Земля затрепетала. Затрепетало сердце демоницы. Спустя мгновение на девушку, словно волна, навалился страшный рёв, от которого вся кровь ушла у неё из лица.

— С одной стороны древний полубог, — продолжал спокойно говорить мужчина. — С другой: три национальных достояния. Думаю, шансы примерно… — он снова поморщился от боли и сделал глубокий вздох.

— Примерно восемьдесят на двадцать…

Может двадцать пять.

Сильный ветер дул Игорю в лицо, пока юноша бежал в своём доспехе по просёлочной дороге.

Япония была гористой страной, что на фоне общего запустения, которое поразило её в последние годы, плачевного финансового положения, и всевозможных восстаний, из-за которых нельзя было пройти ни одной дороги, чтобы не нарваться на мину, привело к довольно печальным последствиям; сложно было найти хотя бы одну целую тропинку. Многие из них в один момент просто обрывались. Секунду назад ты шёл по трасе, а уже в следующую перед тобою вдруг вырастали густые заросли. Другие дороги и вовсе превращались в обрывы. Бывшие тракты напоминали червячков, которые наполовину разложились после дождя.

Если бы Игорю нужно было пройти все необходимое расстояние, с северной Японии в центральную на своих двух или даже на машине, у него бы возникли серьёзные проблемы.

Благо…

Жух!

У юноши был кладенец.

Мефистофель, словно алая тень, словно красный ветер прорывался через заросли, перепрыгивал холмы и горы, и припрятанные на склонах деревеньки, стремительно приближаясь к своей цели.

Любое, даже самое слабое национальное достояние обладает огромной силой и скоростью. Именно поэтому в своё время Дуглас опасался, что красный доспех может заявиться в любую секунду, и старался выманить Игоря как можно дальше, несмотря на то, что сам он был уверен в своей победе; когда речь идёт о достоянии — секунды сродни минутам.

Если бы доспех Игоря был точкой, которая заметна на карте, даже на глобусе, то, присмотревшись, можно было невооружённым взглядом увидеть, как она медленно движется на юг…

Игорь сделал очередной прыжок. У него под ногами промчались рельсы железной дороги. Юноша перемахнул через них, приземлился в густой горный лес и замелькал среди деревьев.

Игорь задумался: сколько ещё ему нужно пробежать? Немного. Постепенно дороги стали выпрямляться. То и дело, краем глаза, он стал замечать названия деревушек столичной провинции.

Ещё немного, примерно двадцать минут, и он прибудет в окраины Киото.

Там ему нужно было встретиться с Алой Они. Вместе они устроят штурм и вызволят столицу от оккупантов… Теоретически, двух национальных достояний, а также местного сопротивления было для этого более чем достаточно. По крайней мере пока не явятся подкрепления южного гарнизона, но это, опять же, очередной повод попытаться сделать всё как можно быстрее…

Юноша постарался ускориться. Спустя пять минут он выбежал из леса и попал на просторное, серенькое поле, на котором когда-то произрастал рис. Пригород был совсем неподалёку. Игорь вздохнул, определил верное направление, и уже было снова пустился в дорогу, как вдруг он услышал отдалённый раскат грома.

Юноша улыбнулся.

За последние пару дней он успел привыкнуть к этому звуку.

Это работала артиллерия.

Армия Алой Они была совсем рядом… Относительно. На самом деле слух Мефистофеля был настолько чутким, что Игорь мог услышать грохот на довольно серьёзном отдалении. Ему всё ещё нужно было преодолеть определённую дистанцию…

Мефистофель побежал.

С каждой секундой артиллерийская канонада становилась всё громче и громче. Штурм был в самом разгаре. Некоторые орудия звучали ближе, — они работали по городу, другие — дальше. Они становились всё более отчётливыми, как вдруг… Бах! Игорь замер .

Что-то произошло… Он не просто это услышал, не просто заметил… Он почувствовал это всеми фибрами своей души, как будто леденящий ветер вонзился в его кожу и схватил его прямо за сердце. Игорь остановился и медленно осмотрелся. Он стоял посреди небольшой, некогда богатой, но ныне совсем заброшенной деревеньки.

На дороге возле потрёпанного здания школы был знак:

«Киото: 40км…»

Игорь было сделал ещё один шаг вперёд… И тут.

«Рааар!»

Безумный рёв пронёсся над землёй. Его сила была невероятна. Высокую траву прижало к земле, деревья затрепетали и зашумели, зашептали, словно вторя его бешеному гласу…

Игорь остановился и выхватил свой молот.

Затем он его медленно опустил и прищурился в сторону горизонта. Где-то там, если очень хорошо присмотреться, можно было разглядеть очертания города.

Что там происходит?

Юноша стал присматриваться. Спустя минуту он вытаращил глаза.

Он увидел, как дворец постепенно разрушается, и как из него, прямо в ясные голубые небеса вырывается тонкий белый червячок… Всё это следовало воспринимать в масштабе… И умножать на пару километров.

Игорь снова услышал рёв. Присмотревшись, он даже увидел, как червяк открывает массивную алую пасть.

Юноша улыбнулся и наклонил голову.

Так.

А вот это было…

Неожиданно.

…

Примерно эта же мысль, правда в немного более грубой форме поразила Алую Они.

Девушка и ещё несколько человек, офицеров её армии, выбежали из домика, в котором у них был устроен временный штаб, и посмотрели в небеса. Их зрачки расширились, когда они увидела огромную, массивную белую змею, которая в один миг, с грохотом и треском захватила половину горизонта и словно столп небесный соединила небо и землю. Её глаза засверкали. Пасть демона открылась, будто пытаясь заглотить солнце, и самое ужасное — казалось, что змея была более чем способна это сделать…

На мгновение всё застыло.

Всё люди в пригороде, на улицах, всюду замерли… Солдаты опустили ружья. Артиллеристы выронили снаряды, и они со звоном покатились по мостовой. Простые горожане, которые сновали по деревянным улочкам в приступе ужаса, задеревенели. Казалось, тот первобытный инстинкт, который заставлял человека застывать на месте, когда он видит перед собою страшную угрозу, возобладал над всеми прочими чувствами. Время остановилось. Никто не шевелился, кроме совсем малых детей, которые с открытыми ртами показывали пальцами на массивного змея.

Монстр увеличивался с каждой секундой, поднимаясь всё выше и выше в небесную твердь. Наконец, когда его голова заградила собою солнце, и на мир опустилась высокая тень, он остановился.

Его жёлтые глаза заблестели пугающим светом.

Дунул ветер.

Зверь наклонил голову… И стал медленно спускаться вниз. Солнечный свет утопал в его белых чешуйках. Бурая пасть опускалась, словно мячик, пущенный в небо, который, достигнув своего апогей, летит вниз, набирая скорость с каждой секундой.

Через несколько улиц от дворца находилась людная площадь.

На ней собралась толпа в несколько тысяч человек. Некоторые из них пытались найти укрытия в столичной крепости, другие, верные самураи, хотели в первую очередь защитить своего императора… Мгновения назад их с большим трудом сдерживала дворцовая стража. Но теперь и сами люди, и стражники смотрели в небеса. Массивная пасть стремительно приближалась. Вот уже на них дунуло запахом крови и гнили… Однако никто не поморщился. Никто не осмелился даже отвести взгляд.

Лишь один маленький ребёнок, который держал свою маму за руку, вдруг, ведомый неясный чувством, отпустил её и бросился бежать. Остальные не шевелились. Мальчик стал мелькать среди взрослых, которые неподвижно стояла на месте, до самого конца, когда громадная пасть заглотила их всех, заглотила сотню человек и половину стометровй каменной улицы...

Кровь и прах брызнули во все стороны. Ужасающий грохот, когда зубастая пасть и бетон соприкоснулись друг с другом, разлетелся во все стороны. В последнюю секунду зазвучали бешеные крики, которые тут же потонули в алой бездне…

Мальчик так и не успел убежать.

Вместе со всеми остальными он полетел в алый омут…

Демон снова приподнял свою пасть и прожевал.

От целой площади не осталось и следа.

Жёлтые глаза монстра опустились вниз.

Он посмотрел на город.

Люди постепенно приходили в себя. Толпа пришла в движения. Зазвучали крики. В жёлтых глазах змея промелькнул жадный, голодный и радостный блеск.

Вот он уже снова пикировал вниз...

Трапеза ещё только начиналась…

Хаос напоминает лесной пожар; он распространяется стремительно. После первой вспышки может пройти совсем немного времени — и откроется огненная пучина.

В одно мгновение все жители Киото, все люди, которые бежали, сражались, стреляли или прятались в своих домах в надежде переждать бурю забыли о своих делах; даже тренированные солдаты выронили оружие; всё человеческое, что мгновение назад занимало их души: война, ненависть, презрение и боль разом выветрилось перед лицом огромного змея — Божества. Возвышаясь в небесах, среди облаков, он смотрел на многокилометровый город как на огромную обеденную тарелку.

Люди охнули...

И закричали.

Все бросились бежать. На смену страху обыкновенному, страху человека перед человеком, пришёл безумный, истовый, животный ужас. Зверь не думает, куда ему прятаться от хищника. За него решают ноги.

Великие толпы пришли в движение. Люди ревели, швыряли друг друга в разные стороны. Многие попадали под давку и корчились в агониях. В одно мгновение весь народ перемешался. Бывшие солдаты и восставшие сформировали единый поток…

Для змея ничего не могло быть лучше; он с умилением смотрел на муравьёв, которые разбегались где-то далеко-далеко внизу. Вот его массивная голова снова пикирует и вонзается в каменную улицу, сдирая сперва гальку, затем кирпичи, уничтожая дюжину домиков перед собою, и наконец заглатывая человеческую массу.

Огромная алая пасть простирается на целую улицу. Она стремительна и беспощадна. Люди ревут и пропадает в ней один за другим. И снова белый демон, с кровью, которая струиться по его подбородку, взмывает в небеса и заглатывает. На земле осталась страшная разруха. Один нырок божества уничтожил целую улицу. Он стёр её с лица земли, за мгновение сделал то, на что потребовались бы десятки артиллерийских снарядов, которые сотни людей производили на сотнях фабрик.

Человек возомнил себя архитектором природы, он поставил себя на вершину пищевой цепочки, и при этом он забыл истинного правителя мироздания. Он забыл настоящее Божество, и за это он испытает на себе его… Нет, не ярость. Человеческий вид не достоин божественного гнева. Он познает, что такое — быть дичью.

Киото охватил хаос; довольно сложно держать себя в руках, когда вокруг буйствует огромное чудище, и с небес на тебя смотрят массивные как солнце золотистые глаза.

Первыми в себя пришли те, кто пребывал на некотором отдалении от столицы.

Мисураги Юй стояла посреди небольшого города, в котором находился штаб её армии, и, вместе со всеми своими офицерами, заворожённо смотрела на огромного монстра в небесах; но вот девушка глубоко вздохнула, сдавила зубы и прошипела:

— Что происходит?..

Остальные вздрогнули и растерянно посмотрели на своего лидера. И тут же зазвучали голоса:

— Монстр!

— Не может быть…

— Это… Это какая-то иллюзия. Я…

Мисураги посмотрела на всех этих взрослых мужчин, который вели себя как дурные дети, тряхнула головой и схватила маску, которая крепилась к поясу её брони.

Вдруг, все собравшиеся ощутили дуновение жара. Они вздрогнули, повернулись и увидели, что посреди города появился массивный алый демон, который держал в руках пламенную нагинату. Из алой маски, которая заменяла ему лицо, раздался грубый, похожий на рёв вулкана голос:

— Отведите войска и ждите дальнейших указаний… Смотрите за южным подкреплением противника… Ничего не делайте без моего приказа, ясно?

Не дожидаясь ответа, демон согнул ноги и взмыл над землёй, словно метеор. Люди затрепетали и едва не свалились под напором ударной волны…

Алая Они меж тем проделала массивную арку посреди неба, приземлилась в лес на пригорке, — деревья в радиусе десяти метров от неё обуглились и рассыпались в прах, — и бросилась бежать в сторону города… Где буйствовал, как на детской площадке, белый змей.

Ветер бил в лицо девушки. Несвязные мысли мелькали у неё в голове. Ей вспомнились древние легенды, вспомнились книжки с картинками, на которых самурай в чёрном Синкене сразил страшного монстра Орочи… Вспомнились слухи про императорский дворец. Всё это промелькнуло в голове девушки за одно мгновение, после чего Мисураги силой выгнала глупые, лишние мысли и сосредоточилась на самом главном.

Чем ближе девушка приближалась к городской черте, — вот уже вокруг неё мелькали, тотчас воспламеняясь, особняки из пригорода, — тем отчётливее она слышала крики и грохот. Тем сильнее до неё доносился смердящий запах крови…

Глаза Мисураги, спрятанные в омуте глазниц чёрной маски, вспыхнули пламенем.

Девушка ещё немного ускорилась.

В это время огромный небесный змей проглотил свою пищу и стал готовиться к очередному заходу. Его массивные жёлтые глаза пришли в движения и быстро выцепили самое обильное скопление мяса. Одно из ответвлений безумной толпы случайно забежало в тупик. Они попали на баррикады. Их приготовили, чтобы, в случае чего, отражать тех, кто будет наступать на город; теперь сами его жители оказались взаперти.

Те, кто стоял спереди, попытался повернуть. Сделать это было непросто. Только они видели, что перед ними бетонный тупик. Все остальные люди в ужасе пытались напирать вперёд. Они прорывались, толкали друг друга, и всё для того, чтобы в один момент перед ними выросла непроглядная стена. Толпа превратилась в беспорядочное месиво. А потом кто-то заметил, что с небеса опускается голова массивного змея.

Человек показал на неё пальцем и крикнул:

— Оно идёт сюда!

На мгновение повисла тишина, а затем загремели бешеные крики. Люди кричали друг на друга, толкались. Наконец все они осознали: тупик! Повернули, бросились в другую сторону и вдруг столкнулись с новой ужасающей преградой. На землю опустилась массивная голова. Жёлтые глаза блестели голодным блеском. Открылась громадная пасть, и, сдирая землю, со скоростью поезда устремилась на толпу их нескольколькиих сотен человек.

На краю столпотворения, перед монстром, стояла женщина, в руках у которой был маленький ребёнок. Её лицо было бледным. Глаза бегали вокруг. Она искала, куда бы укрыть свою ревущее чадо, — но таких мест не было. Всюду тупик. Никуда не протиснуться. Из глаз женщины струились слёзы. Она упала. Стоило её коленям удариться о землю, как раздался ужасающий грохот, от которого вся улица заходила ходуном.

Женщина охнула и растерянно приподняла взгляд.

Она увидела перед собой высокую красную тень.

Посреди дороги стоял пылающий демон.

Его пламя отразилось в глазах испуганного народа.

Демон шагнул вперёд, и вдруг бросился прямо на белого змея. В руках воина появилась огромная пылающая нагината.

Змей растерялся. Он уже не мог остановиться.

Инерция тянула его дальше.

Алая Они подпрыгнула.

Раздался рёв.

—　死ね！！化物！！！

Раскалённая нагината ударилась прямо в лоб белого змея, разбрызгивая тысячи искр…

Игорь наслаждался пейзажем.

Юноша стоял на пригорке с которого открывался прекрасный вид на весь Киото. По всей видимости мудрецы древности заметили это место и постарались его обустроить. Сюда, вонзаясь в поверхность холма, вела каменная лестница. Слева и справа вдоль её протяжённости росли деревья сакуры; весной, они рассыпали на тропинку свои розовые лепестки; впрочем, даже сейчас, в такую суровую осень, они обладали определённым шармом: их тёмные веточки, словно чернила, нанесённые тонкой кистью, покрывали прохладное голубое небо.

У Игоря так и вертелось на языке хайку, когда он мирно поднимался по ступенькам на вершину холма.

Там, в свою очередь, был построен небольшой загородный домик, по совместительству храм, — юноша кинул в урну для подношений монетку, которая затесалась у него в кармане, — и наконец обозревательная площадка, похожая на беседку.

Игорь положил руки на её красные перила, вдохнул прохладный, свежий горный воздух и с улыбкой на лице стал рассматривать город… И огромного змея, который резвился посреди него, как ребёнок в песочнице, уничтожая всё на своём пути и поднимая горы пыли.

То и дело до Игоря доносился страшный грохот. Он приходил с запозданием, — всё же звук немного уступает свету в плане скорости, — и потому в какой-то момент Игорю показалось, что он смотрит в кино, в котором немного съехала звуковая дорожка.

Неприятное ощущение…

Хотя и чужеродное для обитателей этого мира.

Здесь всё ещё крутили только немые фильмы.

И кстати говоря, — Игорь улыбнулся, — картина, которая происходила в городе и правду, с некоторой точки зрения, напоминала такого рода фильм. Как будто кто-то поместил обычного размера змею в декорации игрушечного города, взял на ниточках красного самурая, поджёг… — интересно, можно считать это жестоким обращением с животными?.. — и стал вскидывать перед змеёй.

Жух, жух… Бум!

Игорь крепче ухватился за перила.

Когда грохот всё же добирался до юноши, от него трепетала вся беседка…

Меж тем в городе потихоньку разгорался пожар. Немудрено. Доспех Мисураги был довольно огнеопасным, особенно если использовать его посреди почти полностью деревянного города.

Девушка это понимала. Игорь заметил, что она пытается выманить змея в горы. Таким образом она хотела избежать лишних жертв…

Игорь улыбнулся и покачал головой

Некоторые вещи не меняются…

Герой всегда будет героем…

А злодей — злодеем.

Вот Алая Они, — Игорю пришлось изрядно прищуриться, чтобы её рассмотреть, — в очередной раз набросилась на демона, когда его белая морда обратилась к скоплению горожан. Девушка вскинула нагинату и бросилась на чудище, словно метеор. Игорю даже показалось, на мгновение, что он слышит бешеный рёв, которые доносится от её доспеха. Нагината врезалась в белую чешую. Она немного покраснела. Затем последовал уже настоящей, звериный рёв, и хвост монстра…

...Кстати, у змей вообще бывают хвосты? Или правильнее будет сказать тело?.. Пока Игорь размышлял над этим вопросом, змей одним движением отбросил доспех Алой Они на добрый километр. Девушка превратилась в красный шарик, который снёс десяток домов и свалился в руины… Затем он медленно приподнялся на ноги и снова ринулся в атаку.

Юноша цокнул языком.

Преимущество явно было не на стороне Мисураги.

Тем интереснее было наблюдать за её битвой, однако в данный конкретный момент было одно место, которое занимало Игоря даже больше чем эта баталия.

Внимание юноши переместилось с города на высокую гору, примерно на северо-западе, которая находился от него в десяти километрах. Игорь прищурился в её сторону, горько улыбнулся и покачал головой. К великому сожалению юноши, его зрение было далеко не таким острым, как у Мефистофеля. Сам он ничего не видел.

Зато видел кое-кто другое.

— Значит они там? — спросил Игорь Маргариту.

Девушка, которая стояла у него за спиной, медленно кивнула.

— Как интересно, — Игорь улыбнулся.

О ком они говорили?

Хороший вопрос.

Игорь и сам хотел узнать на него ответ.

Когда он и Маргарита приблизились к столице, девушка неожиданно заявила, что заметила сразу несколько доспехов ранга национальное достояние. Игорь спросил, несколько — это сколько конкретно? Маргарита сказал:

Три.

Первый принадлежал Алой Они, которую меж тем змея снова запустил в полёт.

А два других находились на тот самом склоне, который рассматривал Игорь.

Причём один из них, по словам Маргариты, был ему хорошо знаком. Они уже недавно встречались. Это был тот самый немец.

Это была… Весьма занимательная новость. Настолько, что Игорь решил взять небольшой перерыв и обдумать свои дальнейшие действия.

Дело в том, что юноша уже давно заметил, что в его жизни что-то было не так. Как будто незримая рука то и дело вмешивалась в естественный ход вещей. Что и говорить, в последнее время она совершенно перестала себя скрывать, — когда юноша заметил немца, который подслушивал его разговор с Мисураги, или когда совершенно неожиданно скончался генерал Дуглас…

Почему он умер?

Может быть потому что кому-то было нужно, чтобы Игорь выиграл ту битву, и этот незримый кукловод попросту решил не рисковать?..

Но зачем?

Чего он добивался?

Игорь победил Дугласа и немедленно отправился на помощь Алой Они. Меж тем, пока она планировала штурм столицы, в ней неожиданно проснулся древний полубог… Только полный идиот примет все эти события за случайность. Нет, у всей этой симфонии явно был дирижёр… И судя по всему, Игорь только что, благодаря Маргарите, обнаружил его ложу.

Юноша был уверен, что, если он прямо сейчас наведается на холмик, на котором спрятались немец и остальные, он либо узнает ответы на все свои вопросы…

Либо умрёт.

Между прочим, последнее было немного более вероятным, учитывая, что у врага была сразу два национальных достояния… А может быть и что-то ещё, что-то, что убило Дугласа и что Маргарита не могла обнаружить…

Игорь тихо вздохнул.

Перед ними как будто положили шкатулку, в которой находилась бумажку с ответами на все вопросы мироздания, и вместе с тем взрывное устройство… Откроешь, и тебя разорвёт на куски.

Что же делать?

Может… Ничего?

Кем бы ни был тайный кукловод, Игорь был ему для чего-то нужен здесь и сейчас. С определённой вероятностью, неизвестный хотел, чтобы юноша сразился с огромным змеем.

Но что если он… просто не будет этого делать?

Тогда чей-то план может пойти наперекосяк. И тогда, может быть, дирижёру придётся вертеться, пытаясь придумать что-нибудь другое. Может быть даже самому отбивать в триугольник.

Игорь улыбнулся.

Он всегда испытывал особенное удовольствие, когда своими действиями ломал чужие планы.

Одна проблема…

Если Игорь действительно выберет пассивность, он хоть и раскроет тайну личности своего противника… Но при этом Мисураги, которая и так уже была довольно потрёпана, умрёт в зубах белого чудища.

Игорь вздохнул.

Ему предстояло сделать сложный выбор…

Гримаса боли перекосило лицо Мисураги Юй.

Дыхание девушки были прерывистым и тяжёлым.

Казалось, раскалённый воздух разрывает ей лёгкие.

Она наклонила голову и прищурилась…

…Пылало яркое, алое пламя. Девушка стояла посреди руин, на пыльной, утрамбованной земле, и держала в руках пламенную нагинату. Вокруг пламя и пыль сошлись воедино в бешеном урагане, который разносил во все стороны ревущий ветер. Вот его прохладный поток задел алую маску на лице Мисураги; он пах гарью и кровью и даже так его касание было приятным для девушки.

Он сделала глубокий вдох и попыталась взять в себя руки.

Вдруг, перед девушкой, в пыльном тумане раздался безумный рёв. Алая Они сдавила зубы и бросилась в сторону. Её доспех превратился в алую дымку, которая моментально умчалась на добрые полсотни метров в сторону. Он был стремителен как призрак… Но даже этого было недостаточно.

Не прошло и мгновения, как с небес обрушился огромный белый хвост. С ужасающим треском разрывая воздух, он ударился о землю в считанных сантиметрах от Мисураги. Ударная волна вызвала землетрясение и отбросила девушку ещё немного дальше в сторону.

А затем хвост пришёл в движение и словно хлыст последовал за ней. Алая Они в последнюю секунду удержалась на ногах. Девушка понимала: ей нужно было бежать. Змей, несмотря на свои габариты, был невероятно стремителен. Его сила была невероятной. Каждый раз, когда она ловила его удары, Мисураги казалось, что в неё врезается лошадь…

И несмотря на это, несмотря на то, что она понимала, что её сейчас ждёт, Мисураги не убежала, нет… Она бросилась вперёд, прямо на демона. Безумный крик вырвался у неё из горла. Она хотела перекричать чудище. Девушка подпрыгнула, замахнулась и вонзила свою пламенную нагинату в белую чешуйчатую кожу монстра.

Она стала наполнять её пламенной маной; спустя мгновения где-то в небесах, где висела голова монстра, раздался рёв; его хвост взмыл на сотню метров, повернулся и полетел вниз.

Алая Они повисла в горизонтальном положении. Ещё немного, и белая масса должна был придавить её к земле. В последнюю секунду девушку вырвала свою нагинату, повернула её, ударила тыльной стороной о звериный хвост и таким образом отбросила себя в сторону… Она пролетела несколько десятков метров и свалилась в деревянные руины.

Последовал грохот. Змей ударил о землю, и тут же взмыло густое облако пыли, — взмыло, и немедленно развеялось под напором различимой невооружённым глазом ударной волны. Она была настолько сильной, что было очевидно, — если бы девушка вовремя не сбежала, её бы превратило в железную лепешку.

Мисураги прокашлялась.

Вдруг, не успела она прийти в себя, как хвост снова пришёл в движение. Он возник из ниоткуда и ударил её доспех. Раздался звонкий металлический скрежет. Алую Они немного смяло и отбросило на добрый километр.

Девушка оказалась в свободном полёте. На мгновение все мысли оставили её голову. Она слышала только ветер, который ревел вокруг. Приятный, прохладный ураган…

Затем спина девушки соприкоснулась с каменной стеной, пробила её насквозь, потом ещё одну и ещё одну — Алая Они устала считать, сколько было таких стен… Ударная волна протащила её до небольшого бедного домика.

Мисураги Юй свалилась на землю прямо во дворике. Перед ней протянулся огромный туннель, который она своей же спиной проделала в жилой застройке. Если присмотреться, можно было заметить предметы интерьера тех домишек, которые она снесла.

Целых десять секунд Юй рассматривала небольшой горшочек, который чудом уцелел, стоя прямо на обрыве; затем внимание девушки захватили огромные зеленовато-золотистые глаза. Змей повернулась и стал стремительно приближаться в её сторону.

Юй попыталась пошевелиться… У неё не вышло. Девушка обнаружила, что все кости её тела были сломаны… Ладно. Может быть не совсем все. Копчик, кажется, уцелел, но шевелиться она всё равно не могла.

Это была временная проблема. Примерно через двадцать секунд, может быть даже раньше, доспех девушки должен был впитать достаточно маны, чтобы залечить её раны, однако… У Юй не было этого времени. Змей приближался стремительно. Его жёлтые глаза сияли самым настоящим бешенством.

На лице Юй, спрятанным за красной маской демона, появилась лёгкая улыбка.

Девушка была довольна. Она была рада, причём совершенно искренне.

Если демон всё своё внимание обратил на неё… Значит у людей, который были в городе, появилось время убежать. Значит она спасала хотя бы кого-то…

Несмотря на страшную, немую боль, которая терзала её тело, перестраивая сломанные кости, Юй чувствовала себя невероятно свободной.

Совсем недавно девушка была на перепутье. Она была генералом армии, и ей, как генералу, приходилось идти на определённые жертвы. Сперва она отказалась от сделки с противником, который предлагал мирным путём освободить её земли. Потом ей пришлось согласиться на внутреннее восстание в городе, чтобы потрепать гарнизон прежде чем смогут зайти её воины, хотя это всегда было чревато огромными человеческими жертвами…

На сердце девушки сжимался узелок.

И только теперь она смогла его развязать.

Рассечь пылающим лезвием...

Словно из ниоткуда явился ужасающий монстр.

Он был злом во плоти. Самой смертью.

Ни о чём не думая, девушка схватила оружие и бросилась на него с нагинатой наперевес.

И это было чудесно. Неслыханная свобода в этот момент наполнила Мисураги. Путы, которые давили на её сердце, рухнули. Всё вдруг стало правильно. Перед ней был монстр. Она была силой добра. Просто и понятно. Так, как оно и должно быть.

Мисураги выдохнула.

Змей всё приближался. Его массивное белое тело захватило половину горизонта.

Девушка попыталась пошевелиться, но не смогла.

Её смерть была неминуемой.

Пусть.

Хотя бы она была правильной.

Девушка в алой броне выдохнула и мирно закрыла глаза…

…

…

…

Мисураги Юй закрыла глаза и приготовилась к смерти…

Всё вокруг притихло.

Время как будто остановилось.

Девушка оказалась наедине со своими мыслями, своим дыханием.

Прошлое промелькнуло у неё перед глазами и померкло.

У неё не было времени, чтобы предаваться воспоминаниям.

Воцарилась абсолютная тишина… И вдруг.

— 助けあげるはいですか？

Я правильно сказал?

Я ещё не совсем освоился с грамматикой…

Девушка вытаращила глаза.

Она снова увидела огромного змея, который надвигался на неё, заслоняя весь горизонт и небеса, словно массивная лавина... А перед ним, в руинах, стоял высокий красный доспех. В одной руке он держал молот, другую руку он протягивал Мисураги.

Девушка, сама не понимая зачем, попыталась увернуться, — у неё не вышло. Красный Синкэн схватил её за плечо и ринулся в сторону. Проследовал оглушительный грохот, всё смешалось перед глазами Мисураги, а затем у неё за спиной раздался дикий рёв.

Когда девушка очухалась, она обнаружила себя посреди другой, тоже изрядно потрёпанной улицы. Только теперь огромный белый змей находился в стороне, примерно в сотне метров от неё. Он вытянулся в сторону, словно высокая белая стена.

Чудище заревело, как и полагается зверю, добычу которого вырвали прямо у него из-под носа, и попыталось повернуть свою массивную голову, — и даже снесло этим простым движением целый квартал, — но инерция и дальше тащило его в сторону.

Вид тысяч блестящих на солнце чешуек, которые бежали у неё перед глазами, на несколько секунд зачаровал Мисураги; затем девушка пришла в себя и тряхнула железной головой. Кровь вырвалась у неё из глотки. Её кости заскрипели и сошлись воедино. Девушка вздрогнула, вырвала, с железным скрежетом, свою руку и пошатываясь встала на ноги.

Игорь наблюдал за ней со стороны. Его лица было не разобрать, но Мисураги, была уверена, она знала, что он сейчас улыбается, и почему-то это её страшно бесило...

Быстрая мысль промелькнула в голове девушки: на смену одной змее пришла другая.

И Юй была не уверена, какая из них нравится ей больше…

— Всё в порядке? — спросил юноша наигранно заботливым голосом.

— В порядке… — ответила Мисураги.

— Извини за промедление; я наслаждался пейз…

— Мне всё равно, гх!

— …Действительно, есть дела поважнее, — спокойно кивнул Игорь и посмотрел на массивного змея. К этому времени он успел повернуть свою голову и теперь смотрел на юношу и девушку пылающими жёлтыми глазами, в которых читалась одновременно и ненависть, и радость из-за того, что на тарелочку заявилась новая дичь…

— Я его отвлеку и попробую обойти слева. Ты — давай справа, — предложил Игорь и побежал, не дожидаясь ответа Мисураги.

Юноша бросил быстрый взгляд на холмик на другой стороне города, вздохнул и снова присмотрелся к массивному змею.

Тут и там на его теле были заметны небольшие обугленные участки, кое-где даже проглядывалась кровь. Алая Они неплохо постаралась. И несмотря на это, несмотря на все усилия девушки, она едва ли смогла поцарапать монстра.

На это было несколько причин.

Во-первых, сам по себе доспех Мисураги только недавно стал национальным достоянием. На своём ранге он принадлежал к самому нижнему звену. Во-вторых, характеристики его были не совсем подходящими, чтобы воевать против этого существа… Она обладала большим разрушительным потенциалом, с помощью которого, при желании, могла испепелить целую армию, но ей было сложно пробиться через крепкие чешуйки белого монстра…

В такой битве намного лучше показал бы себя доспех Елисаветы с его пробивной мощью...

Доспех самого Игоря тоже довольно посредственно подходил для подобного рода сражения.

Он был слишком медленным.

В сторону юноши полетел хвост белого монстра. Игорь попытался убежать от него и промчался на сотню метров, но этого было недостаточно. Белая масса его нагнала и резким ударом запустила в полёт. Игорь почувствовал, как всё его тело затрепетало. Кажется, ему даже сломали пару рёбер…

Но и всё.

Через пару секунд Мефистофель приземлился на землю, немного покачался и опять бросился бежать.

Он был достаточно крепким, чтобы выдержать десяток таких столкновений. Демону это явно не нравилось. Его глаза вспыхнули гневом. Он пустился в погоню.

Юноша меж тем воспользовался паузой и задумчиво наклонил голову.

И так, что мы имеем...

Во-первых, им нужно каким-нибудь образом пробиться через крепкую чешую белого зверя. Во-вторых, уже после этого необходимо нанести ему смертельный удар.

Кстати говоря, а где у змей обычно находится сердце?

Посредине их тела?

Или может возле головы?

Игорь довольно мало понимал в змеиной анатомии...

Впрочем, даже если всё получится с первым этапом, им придётся ещё очень долго прорываться через плоть этого создания, прежде чем они смогут добраться до жизненно важных органов, и это если его кровь не была токсичной, а такое тоже вполне возможно.

Что же делать?

Хороший вопрос.

«Есть мысли?» — спросил Игорь Маргариту.

«…Я разбираюсь только в броне, Мастер.»

«Очень жаль…»

Игорь вздохнул.

«Но…»

«Но?»

«Если этот демон обладает маной, после его убийства вы сможете поглотить его энергию… Возможно, её даже будет достаточно, чтобы возвысить вас до легендарного ранга…»

«Вот как? Занимательно. И как эта информация поможет мне его убить?» — спросил Игорь и сделал резкий выпад вперёд с молотом наперевес. На него налетела массивная белая туша. Раздался грохот, и юношу подбросило в небо на высоту пары этажей.

«…Данная информация может вас мотивировать, мастер.»

«Иногда ты звучишь прямо как вторая…» — заметил Игорь с лёгкой улыбкой и и снова посмотрел змея.

Демон следовал за ним, как вдруг он заревел и повернулся. Где-то с другой стороны его туловища вспыхнуло пламя.

Судя по всем, Алая Они оправилась и включилась в битву.

Впрочем, вряд ли это поможет. Даже вместе они не смогут ничего сделать, пока не придумают, как им пробить чешую…

Игорь внимательно посмотрел на змеиную морду, пытаясь определить, куда сейчас смотрят его массивные жёлтые глаза… И вдруг замер.

Ему ведь нужно было прорваться внутрь этого чудища, так?..

В таком случае… Вот же почему мы не воспользоваться открытой дверцей?

Мефистофель перевёл взгляд на массивную змеиную пасть…

В то время как в городе продолжалась баталия, которая могла привести полному разрушению древний японской столицы, простые жители всеми силами пытались убраться как можно подальше.

Всё смешалось воедино. Горожане солдаты вместе, единой толпой хлынули в пригород, и дальше, на поля, на холмы, в заросли… Только когда город остался далеко позади, когда ужасающий рёв огромного змея перестал сотрясать их до глубины души, когда земля перестала ходить худом, как во время землетрясения, — жители японских островов были привычны к подобного рода капризам природы, — они смогли выдохнуть и остановиться.

Многие сразу свалились на землю, кашляя и пытаясь отдышаться. Другие, после того, как пришли в себя, стали взволнованно смотреть по сторонам, пытаясь найти своих родных, которых они потеряли в страшной спешке. Родители звали детей, махали руками… Некоторые повернулись и стали внимательно следить за тем, что происходит в границе города. С каждой секундой, когда воссоединялись семьи, таких людей становилось всё больше и больше. Теперь, когда огромный змей больше не висел у них над головой, страх уступил место другому наиважнейшему чувству — любопытству.

С каждой минутой всё больше людей обращали взгляд на свой город и на огромного змея. Дети показывали на него пальцами. Их большие глазки блестели заворожённым блеском. Для них всё происходящее было вовсе не трагедией, — нет, это был праздник. Те, кто бы немного постарше, пытался высмотреть свою школу, чтобы своими глазами увидеть, как её равняет с землёй; совсем маленький дети хлопали в ладошки и лепетали:

— Шмейка, шмейка!

Взрослые — и те были слишком потрясены, чтобы осознать масштабы трагедии, и что они, скорее всего, потеряли всё, что у них было; впрочем, многие понимали это в глубине души, но эта мысль была настолько болезненной, что они невольно бежали от неё и обращали внимание на другие вещи.

Кто-то крикнул: так легенда правдива!

И действительно, люди вспомнили про древние легенды, якобы Великий Змей Ороти на самом деле не умер, но всё это время обитал под землёй, в казематах императорского дворца. Один седой старичок сжал кулаки и упал на колени. Он говорил: я был прав… они не верили… я был прав! Ах… Но если я был прав… Значит и пришельцы тоже… Старик в ужасе уставился в небеса.

Другие вели себя более сдержано. Кто-то спросил: если демон всё это время заседал во дворце… Откуда он и показался… Что стало с императором? Люди заволновались, их лица побледнели, но почти моментально они переключились на другие темы.

Юноша в синей мантии учёного поправил очки и заметил, что согласно древней легенды демон Ороти многие годы собирал кровавую дань с жителей Японии, и, чтобы его утихомирить, нужно принести жертву… Затем юноша побледнел, когда заметил, что люди вокруг смотрят на него и потирают руки. Он забыл негласное правило любой толпы: кто предложил жертву, тот первый и пойдёт на заклание, сам напросился… Юноша сглотнул и немедленно заметил, что жертва — это крайняя мера, и что в своё время демона победил великий воин Сусаноо… С помощью своего Синкэна. Что это, как не проявление истинного духа Ямато! Юноша вскинул кулак. Остальные зашептались и кивнули.

И действительно. Единственный, кто мог победить эту чудище — это самурай в Синкене. Но где они все?.. Люди вспомнили, что видели нескольких рыцарей на улицах города незадолго до начала осады, но все они немедленно ретировались после появления монстра. Ещё варианты?.. Ах, подождите. Вот же они!

Маленький мальчик, который незаметно для всех забрался на дерево, вдруг поднял руку и показал в сторону городу.

— Там, самураи уже там! — закричал писклявый голос.

Люди удивились, присмотрелись и действительно, вскоре в толпе зазвучали удивлённые вздохи. Они увидели доспех, который сражался против белого монстра. Вокруг них то и дело гремели взрывы… Люди видели этот Синкэн и раньше. Многие замечали его на картинках, которые тайно распространяли повстанцы. Это была… Алая Они!

Как только люди узнали свою икону, легендарную девушку, которая была символом сопротивления, у них загорелись глаза. Даже понимания, что она их не услышит, они стали скандировать её имя. Не прошло и минуты, как вся толпа разразилась громовыми овациями. Они совершенно забыли про свою трагедию. Их души наполнило благоговение. Перед народом развернулась невероятная картина: битва героя против ужасного демона… Разве можно оставаться равнодушным, когда у тебя на глазах творится даже не история — легенда..?

Художники вытаращили глаза, стараясь запомнить всё до мельчайших деталей. Фотографы, которые чудом смогли унести свои аппараты во время разрухи, стали устанавливать треножники посреди кустов и настраивать камеры. Это был чрезвычайно трудоёмкий процесс, особенно в такой суматохе. Многие камеры разбились, — а ведь они стоили целое состояние!

Меж тем народ заметил и другой, красный доспех, который помогал Мисураги. Кто он такой? Никто не знал. Люди немедленно нарисовали себе образ верного оруженосца, который помогал Они в её свершениях…

Сама девушка, верно, испытала бы приступ кровавой рвоты, если бы услышала такую теорию. Впрочем, она кашляла кровью прямо сейчас. После очередной атаки белый змей снова отбросил её на несколько сотен метров. Девушка свалилась на землю и стала пошатываться.

Монстр сломал ей несколько костей… Это было неважно. Проблема в том, что её броня тоже начинала постепенно искривляться. Она уже довольно дурно проводила ману. Доспех восстановить далеко не так просто, как человека.

Мисураги понимала: так больше нельзя. Если битва и дальше будет продолжаться в таком же темпе, они проиграют.

Но что им делать? Девушка послушала совет Игоря и попыталась забраться в глотку демона, но это оказалось чрезвычайно сложно…

— Ещё идеи? — сухо спросила девушка.

— Дай подумать… — ответил Игорь.

Юноша в своём красном доспехе лежал неподалёку посреди руин.

Игорь вздохнул.

Жаль, что они не могли летать. Тогда забраться в рот монстру было бы намного проще. Он держал свою голову над землёй, а потому сейчас сделать это было весьма проблематично.

Что бы такое придумать..?

Пока Игорь размышлял над этим вопросом, змей повернулся и снова устремился в их сторону. Его глаза сияли хищным блеском, зубы блестели как ножи…

— Хм… Если мы сами не можем залезть ему в рот, — сказал Игорь, поднимаясь на ноги.

— Значит нужно позволить ему себя съесть...

— Значит нужно, чтобы он тебя съел, — сказал Игорь и сразу почувствовал на себя подозрительный взгляд Мисураги.

— В том смысле, — пояснил юноша… — что, если у нас не получается пробраться ему в глотку, нужно чтобы он сам нас туда запихнул.

— Как? — спросила Они.

— Хороший вопрос… Может притворимся мёртвыми? Зависит от того, насколько умён этот зверь… Я в лево, ты в право, — вдруг заявил юноша и бросился бежать.

Мисураги проводила его взглядом, а затем услышала грохот. Спереди приближался белый хвост. Девушка заскрипела зубами, приподняла своё тело, прокашлялась металлическим, даже немного ржавым кашлем и ринулась в сторону. Не прошло и секунды, как на место, где она стояла, навалилась огромная белая туша…

Весь мир загрохотал. Белый хвост потянуло в сторону. Он сносил всё на своём пути, словно каток — после него оставалась гладкая, утрамбованная земля — и мчался за Мисураги.

Глаза белого демона сияли в небесах ослепительным жёлтым светом. Он смотрел на красные доспехи, которые мелькали внизу, на земле, с бешеной яростью, как человек смотрит на комара, который раз за разом кусает его плоть, и которого всё никак не получается поймать.

При этом, несмотря на всю свою ярость, демон был довольно осторожен… Или научен.

Игорь перестал бежать от монстра, как только заметил, что последний решил преследовать Мисураги, и вместо этого бросился прямо на него, чтобы в очередной раз привлечь на себя внимания.

Одновременно юноша размышлял о том, насколько разумным был его противник.

Сперва, когда змей только появился, он несколько раз опускал свою голову, чтобы съесть простых горожан. Кровь до сих пор мелькала у него на зубах. Но после того как появилась Алая они, а затем Игорь, демон перестал этим заниматься, поднял голову в небеса, на вышину многих сотен метров, и стал орудовать только своим телом.

Почему?

Может он чего-то опасался?

В некоторых отношениях звери глупее людей, в некоторым наоборот — намного умнее. Они, в отличие от человека, куда лучше поддаются дрессировки. У них нет разума, который мешал бы действию инстинктов, особенно воспитанных на болезненном опыте.

Зверь боялся подпускать доспехи к своей голове. Возможно, у него был с этим связан некий травматический опыт… Значит это действительно было его слабое место… Но как же им воспользоваться?

Игорь замахнулся молотом и ударил раскалённой молнией прямо в кровавую рану на теле зверя, — правда в его случае это была скорее царапина, — после чего немедленно бросился назад, когда услышал в небесах бешеный рёв.

…Сейчас, подумал юноша, очень пригодилась бы способность летать.

И снова его внимание переключилось на холмик, на котором стояли тайные наблюдатели всего происходящего действа. Зрительный зал, для которого Игорь, Мисураги и змей разыгрывали смертельное представление.

«Они всё ещё там?..» — спросил юноша.

«Да,» — ответила ему Маргарита.

Игорь молча кивнул.

У него были мысли приманить демона к этому холмику, так сказать: выпрыгнуть с помоста прямо на трибуны, но, после некоторых размышлений, юноша пришёл к выводу, что делать это было непрактично; во-первых, потому что неизвестные в любой момент могли просто ретироваться; во-вторых, среди них был кто-то, кто смог одним ударом уничтожить доспех Дугласа, национальное достояние — лишний раз провоцировать такого человека было слишком опасно.

Нет…

Вот если Игорь победит змея и действительно сделает Мефистофеля легендарным доспехом, — тогда можно будет запрыгнуть в эту кроличью норку. Сейчас это было слишком опасно.

Юноша набрал воздуха в лёгкие, почувствовал ветер, а затем резкий удар чешуйчатой белой кожи о своё лицо. Его красный доспех немного помяло и запустило в небеса. Игорь не успел даже опомниться, как обнаружил себя на высоте сотни метров.

Юноша улыбнулся.

Что ж… Теперь у него было немного времени подумать, пока он не свалится на землю.

И так… Суммируя все прошлые мысли: им нужно было пробраться в глотку демона. При этом он сам очень не хотел, чтобы они это сделали. Почему? Потому что боялся доспеха.

Хм… Стоп. А почему бы тогда…

Глаза Игоря загорелись.

Доспех юноши с грохотом свалился на землю. Взмыло облако пыли, образовался массивный кратер.

Спустя пару секунд красный великан вылез наружу и отряхнулся.

Теперь он знал, что ему нужно делать… Вернее даже не ему. Всё это предприятие было чрезвычайно опасным. На такое согласится только безумец, и благо…

Юноша услышал яростный крик и посмотрел на девушку в алом доспехе, которая, казалось, пыталась перекричать огромного монстра, снова и снова бросаясь на него с раскалённой нагинатой.

…

…

…

На удивление, когда Алая они услышала план Игоря, она не стала спорить, но сразу на него согласилась. Впрочем, вспоминая какой у девушки был характер... Этого следовало ожидать.

Вспыхнул свет, Алый Доспех исчез. На его месте появилась девушка, с ног до головы покрытая кровью.

Синкэн лечил раны Мисураги, но и всё. Её так потрепало за время битвы против змея, что она превратилась в кровавого человечка. Глаза девушки сияла страшным блеском.

— Давай, — сказала она… — Кх, скорее, — и прокашлялась от пыли.

Игорь кивнул, осторожно взял Мисураги на руку и посмотрел в небо, на голову огромного монстра. Вот она повернулась в их сторону. Глаза змея вспыхнули, как звёзды.

— Небольшая заметка… Человек не предназначен для подобного рода нагрузок, так что есть вероятность, что ты потеряешь сознание, и тогда… — замахиваясь говорил Игорь.

— Я знаю, — сухо сказала Мисураги.

— Только попробуй промазать.

— Я меткий. Всегда, — ответил юноша с улыбкой, и вдруг повернулся, вскинул руку и со всей силы, на которую был доступен его кладенец, запустил девушку в небеса. Затем он сложил руки за спиной и прищурился.

Мисураги, маленький красный шарик, проделала арку в небес и устремилась прямо на зверя… Змей заметил, что в него что-то летит, и сперва насторожился… Но затем он разобрал очертания человека, и немедленно сработал звериный инстинкт — монстр открыл свою огромную смердящую пасть…

Игорь прищурился и увидел, как маленькая красная точка, — Мисураги, — залетела прямо в огромную розовую пасть массивного змея. Первое время юноша немного опасался, что он промажет, или что девушка приземлится прямо на голову монстру, — и тогда сила броска превратит её в маленькую красную кляксу на голове чудовища, — но в итоге всё обернулось наилучшим образом.

У всех зверей есть инстинкты, которым они волей не волей должны подчиняться, если только не научены обратному. Сперва змей, возможно, испугался, что к нему летит доспех, но затем, присмотревшись он обнаружил, что на самом деле это был самый обычный человек. Причём весь красный, сочный, аппетитный... Звериная морда разверзлась, словно бездна, и проглотила его одним махом

…А затес стала медленно закрываться.

Игорь сложил руки.

И так… Теперь всё зависело от самой Мисураги.

Если она потеряла сознание во время броска, или, если Игорь случайно ей что-нибудь сломал, когда запусти в общем-то хрупкую девушку как пушечное ядро, то это… Ну это было по меньшей мере забавно, но всё равно немного неприятно.

Прошло несколько секунд.

Юноша внимательно следил за реакцией зверя.

Наконец змей пришёл в себя и стал медленно опускать свою голову… Юноша уже было вздохнул, как вдруг земля у него под ногами затрепетала. Потому что затрепетал демон. Он вздрогнул, и хищный взгляд, которым сверкали его жёлтые глаза, на мгновение переменился, — ему на смену пришло невыразимая чувство… Гримаса боли.

Игорь улыбнулся.

Получилось.

И действительно, внутри змея, у него в глотке вспыхнуло яркое пламя.

После того как Мисураги промчалась над массивным рядом острых зубов, — и заметила, мимолётно, очертания юного, некогда беленького тельца, которое было насажено на змеиный клык, — девушка немедленно вызвала свой кладенец. У неё были считанные секунды, прежде чем кислота и токсины внутри звериной пасти превратят её в красную желешную массу.

И она успела.

В мгновение ока посреди огромной пещеры из плоти, которую представляла собой звериная глотка, появился алый самурая. Появился и вспыхнул ярким пламенем. Слюна зверя засверкала. Его язык вздрогнул и стал плавиться под напором ужасающего жара.

Всё затрепетало. Зверь пришёл в ярость. Алая они приземлилась ногами на его мягкую плоть, выхватила нагинату и с бешеным рёвом бросилась дальше, в змеиную глотку, сжигая всё у себя на пути. Вскоре девушка, словно метеор, уже падала вниз, вдоль трахеи огромного змея. На неё летели желудочные соки. Они были такими кислотными, что даже её броня, настоящее национальное достояние, стало понемногу плавиться. Страшная боль захватила Мисураги… Но девушка не обращала на неё внимания. В какой-то момент, когда грохот огромного змеиного сердца у неё в ушах стал наиболее отчётливым, она вонзила нагинату в стенку змеиной глотки и стала медленно выплавлять в ней массивную дыру…

Змей забился в агонии. Голова Алой они закружилась. Девушку мотало из стороны в сторону. Она словно попала в чёртово колесо. Ей стало дурно от этого и от страшного смрада, который вонзался в её ноздри, но Мисураги всё равно, стирая зубы, прорывалась вперёд.

Она прорвала первый слой и оказались перед лицом массива алого трепещущего мяса. Девушка взмахнула своей нагинатой…

…В это время Игорь наблюдал за змеем со стороны, снаружи. Для этого юноше пришлось набрать определённую дистанцию, — иначе в припадке бешенства демон мог его просто-напросто раздавить.

Чудище потеряло всякие остатки разума. Теперь оно корчился в конвульсиях, словно угорь, которого выбросили на сушу, и сносило всё вокруг, превращал город даже не в руины — в порошок. Монстр бился своим телом о землю и вызывал ужасающее землетрясения, которые ощущались даже на расстоянии многих километров. Люди, которые наводнили холмы за границей города, закричали от ужаса… Фотографы побледнели, когда их дорогущие аппараты стали падать на землю.

Игорь мимолётно посмотрел на холмик, на котором находился немец и остальные. Там произошёл самый настоящий обвал. Куча земли завалила площадку обозрения на кончике утёса. Интересно, она кого-нибудь задела? Юноша покачал головой. Маловероятно, к сожалению.

Монстр в это время вскинул голову и открыл глотку на всю ширину. Он пытался выкашлять ту страшную занозу, когда терзала его горло.

У него не получалось…

Тогда демон вдруг скрутился в кольцо и напряг свои мышцы. Если вырвать занозу не выходит… Значит её нужно раздавить. Его желтые глаза засверкали яростным блеском. В них проявился красный огонёк.

Алая Они, которая в это самая время прорубала себе путь через плотное звериное мясо, пытаясь нащупать дорогу к сердцу, вдруг ощутила вокруг себя сильнейшее давление. Плоть змея затрепетала и сдавила её, пытаясь раздавить. Напор был невероятным. Доспех девушки затрещал от напряжения. Несколько её железных пальцев и вовсе переломило.

С каждой секундой давление нарастало. Держать нагинату становилось всё сложнее. Мисураги чувствовала, как бьются вены внутри её головы… Её силы постепенно испарялись. Она понимала: стоит ей расслабить хоть одну свою мышцу, и всё, конец. Она умрёт. Змея раздавит ей своей плотью и переварит.

Девушка закрыла глаза.

В таком случае…

Ей просто нужно не расслабляться.

Вдруг, Доспех Алой они засиял… Его сталь сделалась раскалённой. Вокруг повалил дым и запахло кислотным змеиным мясом. С трудом, трепещущей рукой, Мисураги приподняла нагинату и совершила удар. Потом ещё один, потом ещё и ещё. Грубая плоть пыталась его остановить, — девушка разрывала её, снова-снова. Она рубила, кромсала, прорывалась руками, ногами, даже своей головой… Она как будто плавала, окружённая давящим мясом.

С каждой секундой трепет становится всё сильнее — с каждой секундой всё сильнее у неё кружилась голова. И несмотря на это Мисураги неумолимо стремилась вперёд, к своей цели, даже когда в её ушах всё притихло, когда в глазах её потемнело, когда она перестала видеть и слышать, и единственным, что связывало её и внешний мир была неописуемая боль, — даже тогда девушка рубила, и наконец…

Бах.

В маску Алой Они ударила смердящая струя крови. Раздался грохот. Мисураги приоткрыла веки и разглядела перед собой огромное, размером с целый кладенец мясистое сердце.

Оно дрожало.

Почему?

От страха.

Девушка сделала глубокий вздох…

И с рёвом вонзила в него раскалённую сталь.

— Вот и всё… Почти. На самом деле сейчас начинается самое интересное, — заявил мужчина средних лет, продолжая мять в руках свою чёрную тросточку.

Он, а вместе с ним девушка по имени Сяо и Красный Барон стояли на новом месте. После обвала им пришлось спуститься с горы, и теперь они все разместились во дворике небольшой заброшенной лачужки у её подножья. Вид отсюда был далеко не такой хороший, и всё равно через густые заросли можно было разглядеть, как огромный змей сперва вытянул голову и заревел в небеса, а потом стал медленно падать на землю…

Раздался грохот. Древесные кроны зашелестели, точно ветер провёл по ним своей невидимой дланью, и всё притихло.

Давящее ощущение, которое испытывал каждый человек в округе после появление огромного монстра, постепенно сошло на нет; зверь был мёртв. Погиб в неравном бою против Алого Синкэна…

— Достойная победа, — шёпотом проговорил мужчина, сидевший на бамбуковом стуле. Казалось, шептал он потому, что говорить во весь голос было для него слишком болезненно.

— Я немного неправильно посчитал их шансы. Я думал, британский доспех примет участие в битве… Он на неё не успел. Или не хотел успеть. Кроме того… Кхм, — мужчина сухо прокашлялся и наклонил голову.

— Змей оказался слабее, чем я думал… Он был довольно медлительным. Согласно древним легендам, у Ороти было восемь голов, сам он был красный, как будто поросший мхом, а глаза его сияли пламенем… Скорее всего тысячелетний период гибернации значительно его ослабил. Если бы у него было больше времени после пробуждения, если бы он впитал больше маны и стал полноценным полубогом… Возможно, всё обернулось бы совсем иначе. Может быть. Очень сложно предполагать такие вещи. Один раз я уже ошибся.

— Господин… — вдруг, женщина по имени Сяо наклонила голову.

— Что такое?

— Вы не ошиблись… Вы просто не знали всей информации.

— Можно и так сказать, — улыбнулся мужчина. — В любом случае лучше не строить суждения, когда всего не знаешь. Пусть это будет для меня уроком.

— …

Девушка промолчала. Она явно не хотела признавать, что её мастер совершил ошибку, и в то же время, когда он говорил об этом сам, она не могла с ним спорить.

Красный барон наклонил свою фуражку…

— В любом случае, сейчас будет самое важное, — давя улыбку, сказал мужчина на стуле.

— После победы над полубогом судьба бросает монету, — мужчина положил две руки на свою трость и вдавил её в землю. — Она может уничтожить доспех триумфатора… либо превратить его в живую легенду. Шансы немного зависят от выносливости мага, от его упрямства, но в большинстве своём решает случай… Доспех… как её звали… Алой Они сделался национальным достоянием относительно недавно. Он ещё довольно хрупкий. Высока вероятность, что у неё ничего не выйдет, однако… — мужчина улыбнулся.

— Только что все мы увидели, как можно победить вопреки вероятности. Так что давайте молиться, что она станет легендой… И мы сможем наконец перейти к осуществлению второго этапа моего… Нашего плана.

Сяо сделала глубокий вдох.

Красный барон закрыл глаза.

Демоница растерянно поморгала и на всякий случай тоже сделала томное лицо и сложила руки.

План… — подумала девушка. Какой ещё план?

Ах… Вдруг она вспомнила фразу, которую Барон сказал ей пару недель назад, и побледнела.

«Мы хотим… уничтожить весь мир.»

…

…

…

Змей издал свой последний жалостный рёв и с грохотом свалился на землю. Игорь присмотрелся к нему, убедился, что зверь действительно умер, что он больше не шевелится, и направился к нему через руины.

Вскоре Игорь обнаружил одну занятную особенность.

Чем ближе он приближался к монстру, тем выше становилась температура воздуха. Туша зверя источала жар. С каждой секундой он становился всё сильнее и сильнее. В какой-то момент засверкали искры, и он вспыхнул ярким пламенем.

Когда Мефистофель приблизился к монстру, жар стал совсем невыносимым. Если бы не броня, Игорь никогда бы не смог тут находиться.

Меж тем змей сгорал прямо на глазах. Его плоть сперва превращалась в алую жижу, настолько же горячую, насколько горяча лава, а затем становилась пеплом, который разносил ревущий ветер.

Вскоре открылись его массивные кости.

Игорь зашёл внутрь громадного скелета, размером с целую пещеру, и довольно быстро определил источник жары. Мефистофель прошёл несколько метров и встал на месте. Перед ним, посреди раскалённого пепла, в позе эмбриона лежала Мисураги. Она было совершенно голой, — её одежда выгорела первой. Затем испарилась кровь, которая покрывала её нежную кожу.

Девушка стонала и корчилась в агониях. Страшный жар пульсировал по её телу. Любой обычный человек, находись он рядом, немедленно бы превратился в головешку; Мисураги была живой, но только потому, что она была источником этого ужасающего пламени, которое всеми силами стремилось вырваться наружу.

Игорь протянул свою металлическую руку и притронулся к раскалённому телу девушку.

Вдруг, зрачки юноши расширились.

Он немедленно отвёл руку назад.

Кончик пальца его доспеха покраснел и закапал на пепельную землю раскалённой сталью.

Даже Мефистофель, национальное достояние не выдержал такого жара.

Железный великан сделал шаг назад, на всякий случай, и стал молча наблюдать. Юноша понимал: с Мисураги что-то происходит, и, пока это не закончится, от неё лучше держатся подальше…

Прошло несколько минут. Жар усилился. Для собственной безопасности Мефистофелю пришлось отойти ещё немного подальше. Меж тем терзания Мисураги становились всё более болезненными. Девушка хватала пальцами пепел и раздирала свои ногти. Её дыхание стало прерывистым, и даже грохот её сердца, который Игорь слышал благодаря чуткому слуху своего доспеха, стал неровным. Юй не могла справиться со всей энергией, которая наполнила её тело. Жизнь девушки висела на волоске… И судя по всему, должна была в любой момент оборваться…

Жизнь Алой Они могла в любой момент оборваться. Её дыхание становилось всё более прерывистом.

Игорь ничего не мог с этим поделать.

Он просто стоял в стороне и наблюдал, как вдруг…

«Мастер…»

С ним заговорила Маргарита.

«Слушаю, первая.»

«Вы можете приступить к поглощению энергии...»

«Энергии?.. Ты про неё?»

Игорь с удивлением посмотрела на Мисураги.

«Да,» — ответила Маргарита.

«Мана демона наполняет её тело… Вы можете перехватить этот поток и забрать его себе, частично.»

«Даже так… Занятно. И что мне нужно делать?»

«Прикоснитесь к ней.»

Игорь улыбнулся.

Легче сказать, чем сделать.

Юноша вздохнул и шагнул вперёд. Его доспех окутал раскалённый воздух. Чем ближе великан приближался к девушке на земле, тем сильнее становился жар. В какой-то момент поверхность брони засияли. Она была раскалена до предела. Тут и там сталь подтекал и капала на землю. Движения Мефистофеля сделались вязкими.

Игорь с трудом вытянул руку и дотронулся до трепещущей Мисураги своим железным пальцем. Его тут же пронзил немыслимый жар, но сразу после него хлынула иная, тёплая энергия. Она наполнила юношу с ног до головы, словно в его тело пустили вихрь, который разом перемешал все органы.

Игоря скрутило. Он свалился на колено и затрепетал. Первое время юноша был не в состоянии даже думать. Все мысли, все чувства его были заняты ревущей силой, которая сотрясала его тело. Он сдавил зубы, чтобы сосредоточиться, и в последний момент не убрать палец. Впрочем, вскоре Игорь обнаружил, что уже не может этого сделать. Между ним и Мисураги образовался единый поток, — своеобразная спирать связала их воедино.

Постепенно энергия перестала разрывать юношу изнутри. Она устремилась в район его спины и вспыхнула там жгучим пламенем. Игорю сложно было сейчас думать, и всё равно у него перед глазами промелькнула татуировка — перевернутый крест на спине.

Меж тем дрожь, захватившее тело Мисураги, немного ослабла. На бледном личике девушки, необыкновенно беззащитном, появилось облегчение. Грохот её сердца стал немного ровнее. Жар ослаб… а затем сосредоточился в одном конкурентном месте. Немного ниже её тонкого плечика, в районе ключицы, вспыхнули тонкие алые линии — как будто кто-то поджёг незримые полоски пороха. Они превратились в узор: очертания маски красного демона, одна половина которой смеялась, а другая — плакала…

Игорь ничего этого не заметил. Юноша был слишком занят вихрем, который бушевал внутри его собственного тела. Как долго всё это продолжалось? Он не знал. Время потеряло для него смысл. Всё, что он видел перед своими глазами — это яркое, яркое пламя…

Когда он потухло, сонное сознание Игоря оказалось посреди кромешной черноты.

На него навалилась тяжкая, неподъёмная дрёма. Мефистофель шатнулся и свалился на землю. Последним, что Игорь услышал, была фраза Маргариты:

«Поздравляю, Мастер… Когда вы впитаете энергию демона, вы станете Легендой».

…

…

…

Жителе Киота были потрясены.

Только что у них на глазах произошло невероятное представление.

Сперва они увидели схватку двух великих воинов против огромного белого змея. Людские сердца трепетали от волнения и, казалось, были готовы остановиться каждый раз, когда Алую они отбрасывало в сторону или катало по земле. Они кусали губы, вскидывали руки, скандировали имя юной героини… Она была их последней надеждой… Пламенем в кромешной темноте.

Даже те, кто в своё время довольно скептично относился к делу сопротивления, не могли более держаться в стороне. Пламя, которое захватило души народа, точно лесной пожар перекинулось в том числе и на них. Никто не оставался безучастным. Все они мечтали об одном: чтобы девушка сразила белого монстра…

И она это сделала. Она победила!

Огромный змей пал, вздымая горы пыли. Затем он превратился в жгучий белый дым, который, словно массивная завеса, устремился в небеса. Со стороны города стали задувать горячие ветра. Люди разрывались между желанием приблизиться, посмотреть, что там происходит, и вполне обоснованным страхом.

Все молчали, с трепетом ожидая, когда ветер разорвёт туманные гущи…

Постепенно показался огромный белый скелет.

Люди удивились, а затем закричали от радости. Загремели овации. Взрослые, дети, — все они вскидывали руки. Старики пустились в пляс. Победа! Алая они победила! Они победили. Небывалая радость захватила простой народ. Вот он уже устремился назад, в город, по кочкам, зарослям и долинам, через лес, чтобы чествовать свою героиню, как вдруг раздался грохот, а затем — звуки стрельбы.

Люди растерялись. Радостную атмосферу отравил запах пороха. Кто-то вскинул руку и показал на южную дорогу, которая вела в город. Мужчины стали быстро забираться на холмик и смотреть, что там происходит. Постепенно на их лица, красные от радости, возвращалась маска бледного ужаса. Они увидели армию, которая маршем заходила в город. Это были… Британцы!

Британская армия, с техникой и всем прочим, маршем заходила в город. Это было подкрепление, которое, казалось, целую вечность назад запросили из Эдо. Недавно они приблизились к границе города и своими глазами увидели яростную схватку между огромным змеем и железными воинами. Когда она закончилась, британский генерал сперва пришёл в себя, а затем приказал немедленно присоединиться к гарнизону Киото. Его армия вздрогнула, опомнилась и стала выполнять приказ…

Жители города растерянно смотрели на то, как противник приближается к их дому. Вдруг, раздался выстрел. Кто-то пальнул в британский строй из ружья. Это был мужчина средних лет, одетый в кимоно и бамбуковые сандали.

Все немедленно посмотрели на него. Он ничего не сказал, но выражение у него на лице уже было достаточно красноречивым. В людях вспыхнула ярость. Их героиня победила страшного белого змея — почему они сами не смогут одолеть проклятых захватчиков? Тут же объявились воины с оружием. Они набросились на британский строй, и стали падать на землю. Но затем подоспело подкрепление. Армия Алой они устремилась на помощь. В пригороде города завязалась кровопролитная битва…

И снова в Киото загремела битва. После того как боги решили свои небесные дела, на руины, которые остались после их баталии, устремились обычные люди; только теперь, после всего они напоминали муравьёв, которые бегают среди обугленных, пепельных руин.

Впрочем, даже муравей способен на массивные разрушения; вскоре снова заработали орудия. Те немногие здания, которые смогли уцелеть после буйства огромного змея, превращались в пыль.

Вопреки распространённому мнению, воевать в руинах намного сложнее чем посреди городской застройки. Британцы зашли довольно далеко в город, прежде чем с одной стороны на них нагрянули простые жители, а с другой — воины Алой Они. Солдаты заняли позиции и стали отстреливаться. Началась затяжная и кровопролитная баталия.

Несколько раз войска пытались пробиться к центру города, но все их попытки заканчивалась неудачей. Солдаты Алой они держали строй до последнего. Они были готовы пойти на любые жертвы, чтобы не пропустить противника к месту, где находилась их героиня. Они и сами пробовали туда зайти, чтобы перенести её куда-нибудь подальше от поля битвы, но встретились с волной ужасающего жара. Даже Синкэн не мог приблизиться больше чем на пару метров, прежде чем его сталь начинала подтекать.

Пришлось держать оборону на окраине.

Битва продолжалась до глубокой ночи. На небе выступили звёзды, освещая скелет огромного змея таинственным белоснежных светом, а стрельба всё продолжалось…

Она продолжалось даже с восходом солнца, когда звёзды стали растворяться в прохладной голубой дымке. Люди трепетали и с трудом удерживали ружья. В этом им помогал мороз. Он прилепил грубую сталь к их ладоням, и теперь они не могли бросить оружие без того, чтобы оторвать собственную кожу.

Воины выдыхали белый пар и думали о том, как приятно было бы сейчас взять и вернуться домой, — лечь на футон, накрыться одеялом, заснуть приятной, сладостной дрёмой… Сделать этого было невозможно, и не только потому, что битва продолжалось, и любое неверное движение, попытка высунуться из укрытия, могла быть чревата дыркой в голове… Была и другая проблема: дома больше не было. Сложно было даже найти место, на котором он раньше стоял. На его месте лежали обыкновенные руины, которые теперь усеивали весь город.

Солдаты смотрели на весь этот бескрайний каменный океан и задавались извечными вопросами: в чём смысл жизни?

А смерти?

И почему луна, плывущая в тёмно-голубой дымке, так похожа на гёзу..?

Чем ярче пламя, тем темнее будет пепелище; вскоре запал, который совсем недавно подбадривал людей, начал сходить на нет. Сколько ещё им сражаться? Британцы напирали как будто неустанно… Постепенно они стали теснить защитников города. Вот уже некоторые из них стали упираться спинами в кости огромного змея. Последний рубеж был совсем рядом. А меж тем подкрепление противника всё прибывало…

В какой-то момент раздался страшный грохот.

Люди вздрогнули, опустили руки и посмотрели на горизонт.

Солдат Алой Они пробрал шок.

Они увидели, как возле британских позиций появился массивный доспех. В руках у него было копьё. Ростом он превышал семь метров. Массивный серебрился у него на груди в сиянии рассвета… Знающие люди ужаснулись. Они узнали гранд-адмирала британского флота в его рыцарском доспехе. Даже простые солдаты затрепетали. Они почувствовали страшную, давящую ауру, — им казалось, что, стоит железному великану просто пошевелить рукой, и… Всё.

Просто всё.

Великан и сам это понимал.

Он прошёлся вперёд, в зону, которая находилась между позициями армий. С каждым шагом давление, которое от него исходило, становилось всё сильнее... И солдаты ничего не могли сделать. Стрелять в этого монстра было бессмысленно. Он этого даже не заметит.

Великан ударил древком своего копья о землю.

И заговорил:

— Сложите оружия и сдавайтесь… Немедленно.

В его голосе звучала власть.

Ослушаться его было невозможно.

Люди переглянулись.

Их разрывали две разные силы: с одной стороны, они понимали, что поражение неминуемо; с другой стороны, никто из них не хотел быть тем самым первым, кто опустит своё ружьё. А ведь как только это произойдёт, последует цепная реакция… многие даже намеренно бегали глазами, пытаясь найти хоть кого-нибудь, кто даст слабину… Чтобы затем последовать его примеру.

— Я считаю до трёх, после чего вы будете уничтожены, — продолжал гремящий голос.

— Раз.

Вдруг, один бледный молодо человек наклонился и стал медленно, с трепетом, опускать своё оружие на землю. Все остальные немедленно присмотрелись к нему.

— Два…

Юноша затрепетал. Между его ружьём и землёй оставались считанные миллиметры, и вдруг…

— Три, — прозвучал гремящий, железный, пламенный и немного женский голос.

Люди вздрогнули и посмотрела в небеса. Юноша охнул, едва не выронил оружие, схватился за него обеими руками и осмотрелся.

Он посмотрел себе за спину…

Там, посреди неба, вдруг загорелось пламя… Многие зажмурились от ярого света; когда же их глаза привыкли, они увидели массивный пылающий доспех.

Он был похож на самурая, но необычного — на его лице была маска демона.

Железный титан был высотой в семь… Нет, восемь, может быть даже девять метров. В его руке пылала массивная пламенная нагината.

И самое главное — он парил над землёй.

Люди вновь затрепетали, но в этот раз не от холода. Их охватило радостное волнение; многие из них не могли выговорить ни слова. Некоторые и вовсе упали на колени и стали молиться.

— Ты… — британский адмирал заскрипел и шагнул назад.

Алая они приподняла голову.

В глазницах её маски вспыхнул красный блеск.

— Четыре. Время вышло, — сказала девушка и махнула рукой. Адмирал бросился бежать, как вдруг взял и развалился на части. Его верхняя половина пролетела десять метров и грохнулась на землю...

Игорь всегда умел крепко спать; в его профессии это была редкая, и в то же время совсем нежелательная способность. Сколько людей погибли даже не зная об этом, погружённые в глубокую дрёму? В какой-то момент сон, которые она наблюдали, цветное кино, просто обрывался. Пол рассыпался, уходил из-под ног, и они падали в тёмную бездну небытия…

Впрочем, если так подумать, это был далеко не худший способ закончить жизненный путь. Если уж умирать, то почему бы не так? Безболезненно, тихо, мирно… Многие, особенно те, кто в последние свои секунды корчился в агониях, предпочли бы такую кончину. И тем не менее самому Игорю она казалась… Как будто неприятной.

В мире было не так много вещей, которых юноша боялся; страх был для него слишком сильным и одновременно неприятным чувством. И тем не менее именно смерть посреди дрёма, неожиданный финал, как будто кто-то вытащил вилку из розетки, вызывала в нём чувство, наиболее приближенное к страху. Он бы предпочёл долго и мучительно истекать кровью, чем закончиться моментально.

Поэтому Игорь испытал определённое облегчение, когда открыл глаза…

Юноша посмотрел на деревянный потолок. Затем повернул взгляд и рассмотрел комнату, в которой находился. Она была светлой приятным, прозрачным утренним светом. Из приоткрытого справа окна, сразу за тумбочкой, задувал ветер… Взгляд Игоря проследовал немного в сторону и остановился на Маргарите. Девушка в платье служанки сидела на стуле перед кроватью. Он был ей немного великоват, и поэтому она напоминала куклу. Рядом, на таком же стуле, восседала Вторая. В руках у неё был маленький ножик и яблоко, которое она ловко чистила.

— Я люблю с кожурой, — заметил Игорь.

— Я для себя, Мастер, — ответила девушка и укусила яблоко.

Игорь улыбнулся и немного приподнялся.

— Как долго я спал?

— Три дня, — приподнимая голову ответила Первая.

— Три дня...

Значит она проснулась первой и забрала мой доспех, подумал Игорь, вспоминая Мисураги.

Юноша ещё раз осмотрел комнату и выглянул в окно. Из него открывался вид на горный лес. Вдали проглядывались руины большого города.

— Ваш доспех с вами, — прикрыв глаза заметила Вторая.

— Со мной? Хм? — вдруг Игорь что-то почувствовал и провёл рукой по своей спине. Его пальцы нащупали определённый рельеф, и тут же Игорь вспомнил изображение креста, татуировку, которую увидел, когда впервые попал в этот мир. После того как Мефистофель превратился в национальное достояние, этот крест сделался его миниатюрной оболочкой; теперь он снова исчез.

— На Легендарном ранге доспех становится единым целым с его владельцем; вы можете вызвать его, когда пожелаете, Мастер, — сказала Первая.

— Если вы сделаете это сейчас, вы обвалите крышу, — добавила Вторая.

Она всё ещё кусала своё яблоко.

— Спасибо за беспокойство, я буду осторожен… Так значит я теперь Легенда?

— Не совсем, — первая покачала головой.

— Вы поглотили только часть демонической маны; тем не менее, поскольку энергия монстра обладает особыми свойствами, она даровала вам свойства легендарного доспеха.

— Вы полу-легенда, Мастер, — прибавила Вторая.

Первая медленно кивнула.

— Полу-легенда… Тоже неплохо.

Игорь улыбнулся, приподнялся с кровати и вдруг почувствовал прохладный ветерок в районе своих гениталий. Юноша был совершенно голым. Вторая молча закрыла глаза. Первая прищурилась и протянула ему одежду, которая висела на спинке стула. Игорь поблагодарил её, оделся и без лишних промедлений вышел за дверь.

Когда юноша оказался в коридоре, его захватило странное ощущение, как будто всё это одновременно уже было… И в то же время не с ним. Игорь попытался нащупать корень своего дежавю, но уже вскоре покачал головой, прошёлся до дверцы, из которой доносились голоса, постучал и тут же вошёл.

Он попал в меру людную просторную комнату. Посреди неё находился стол, на которым были разложены всевозможные карты и записки. Во главе стола стояла Мисураги и слушала доклад усатого мужчины в чёрном пиджаке.

Как только Игорь зашёл в помещение, его голос оборвался. Все собравшиеся немедленно посмотрели на юношу. Некоторые — с удивлением. Другие — с подозрением. Один лысый мужчина средних лет с пышными бровями нахмурился и спросил:

— Как этот гайдзин сюда попал? Немедленно уведите его…

— Перерыв, — раздался женский голос.

Офицеры, в том числе лысый мужчина, удивлённо посмотрели на Мисураги.

Девушка внимательно, не отрываясь, следила за Игорем своими тёмными глазами.

— Перерыв, — повторила она. — Всем выйти.

Мужчины переглянулись, а затем, не смея даже шептаться, покинули помещение. Игорь проводил их взглядом с руками в карманах. Когда последний офицер прикрыл за собой дверь, юноша самую малость улыбнулся.

— С добрым утром.

Мисураги молчала.

Она продолжала буравить его взглядом.

Наконец, девушка опустила голову и заговорила ровным голосом:

— Британский флот уничтожен… Блокады больше нет. Я даю тебе и твоей армии пять дней, чтобы уйти с Хоккайдо.

— А не то?.. — Игорь медленно прошёлся вперёд.

— Я вас уничтожу, — заявила Алая Они.

Она всё ещё старалась на него не смотреть

— Прямо как мы договаривались в своё время?.. Знаешь, ты могла сделать это пока я спал. Это было бы намного проще.

— …

— Или тебе неловко убивать спящего человека? Странно, — Игорь наиграно почесал подбородок указательным пальцем. — Честь не позволяет? Она не помешала тебе убить ребёнка…

— Ты… — девушка не выдержала и вскинула на Игоря свой пламенный взгляд. Юноша улыбнулся и встал прямо у столика, перед которым стояла Мисураги.

— Хочешь меня убить? Поздно… Я уже проснулся. Если мы устроим битву сейчас, — он посмотрел на потолок. — Обвалиться потолок, весь дом будет разрушен, умрёт столько людей… Или тебя уже совсем всё равно на все эти жертвы?.. Неужели ты к ним наконец привыкла?

Мисураги заскрежетала зубами.

— Чего ты хочешь?..

— Тебя, — вдруг заявил Игорь, схватил девушку за подбородок и притянул к себе. Одновременно он наклонил голову. Мисураги Юй ринулась назад, но было уже поздно. Их губы сошлись воедино.

Игорь наклонился и резко притянул Мисураги; их губы сошлись воедино. Девушка вздрогнула. Сперва она была обескуражена. Жар захватил её уста, вонзился в её горло и горячим трепетом прошёлся по всему её телу; всё смешалось в голове Мисураги. Она была растеряна, — девушка хотела гневно закричать, её губы приоткрылись, и тут же, словно выжидая момента, в них вонзился язык… Тело Мисураги пронзил живительный ток. Девушка немедленно зажгла свою ману и выбросила кулак.

Удар пришёлся Игорю в плечо. Его хват ослаб. Мисураги вырвалась, отпрянула и немедленно попыталась выхватить пистолет… Не вышло. Носить оружие дома, особенно огнестрельное, считалось крайне дурным тоном для самурая. Мисураги была безоружна… Почти. На шее девушки вспыхнули красные линии. Она смотрела на Игоря яростным, полным ненависти взглядом и готова была в любой момент вызвать свой Синкэн.

— Ты… — прохрипела Мисураги.

— Я. Ещё раз, ты забыла? Если мы сейчас даже попробуем использовать наши доспехи, все в доме умрут.

— Мне всё равно! — яростно заявила Мисураги.

— Всё равно? — Игорь сделал удивлённое лицо.

— Ты… — Мисураги тяжело дышала. — Чтобы убить такого как ты…

— Можно принесли любые жертвы… Я угадал?

— … — Мисураги прикусила губу.

— Странно, — Игорь сделала шаг назад и вложил руки в карманы. — Мне кажется — всё наоборот. Ради меня можно пойти на любые жертвы… Ты ведь понимаешь, что ещё не победила? Да, ты стала легендой, это великолепно. Но против тебя вся империя, над которой никогда не заходит солнце… И другие личности, — юноша вспомнил немца. — Которые действуют в своих интересах. Тебе нужна моя помощь… И всё равно ты хочешь от меня избавиться? Почему?

— Ты убийца, — с трудом выговорила Мисураги.

— Кто бы говорил, — улыбнулся Игорь.

Девушка запнулась.

— Им не выгодно больше атаковать наши земли… Они уйдут, — выговорила Мисураги.

— Не выгодно… А тебя так выгодно посылать меня вон?

— …

— Люди редко делают то, что им выгодно. Над ними властвует гордость, или страх, или… Любовь.

— ... — Мисураги прикусила губу.

— Ты меня ненавидишь… И в то же время тебе выгодно, чтобы я был рядом. Помнишь, я говорил, что тебе будет выгодно меня влюбить..? Ты этого не сделала. Всё потому что есть вещи важнее выгоды… Например ты скорее умрёшь, чем будешь пресмыкаться. Ты скорее заберёшь всю свою страну в могилу, чем встанешь на колени.

— С чего ты…

— С чего я взял? Догадался. Знаешь, о чём я ещё догадался?.. Тебе на самом деле всё равно на всех этих людей. Всё равно на свою страну… Ладно, может быть о ней ты немного волнуешься. Не смотри на меня на так. Но всё это вторично. Всё это оправдания, которые ты используешь, чтобы скрыть свою настоящую страсть… — Игорь наклонил голову вбок.

— Ты не хочешь пресмыкаться.

Алая Они вздрогнула и опустила голову.

— Не хочешь быть рабыней. Не хочешь никого слушать. Не хочешь быть ребёнком, на которого давят незримые силы. Ты не хочешь справедливости, нет… Ты хочешь… Свободы. Чтобы никто не смел тебе указывать; повелевать тобой. Ты хочешь быть свободной, и поэтому тебя разрывает на части потребность делать правильно. Быть справедливой… — Игорь покачал головой.

— Свобода не всегда означает праведность… Даже наоборот… Знаешь, мы в этом похожи. Хотя я не строю иллюзий. Я не пытаясь оправдать резню праведной целью. Это глупо, — Игорь развёл руками. — А ещё, это — те же путы.

Дай угадай… Когда я тебя поцеловал, ты снова вспомнила нашу первую баталию… И тех людей, которыми я в тебя бросался, их стоны, крики, кровавое месиво у меня, и у тебя, под ногами. Я прав? Это они каждый раз заставляют тебя броситься назад и смотреть на меня такими прекрасными злым глазами. А на самом деле ты вовсе не против…

Игорь выпрямил спину.

— Грубо говоря, ты хочешь, чтобы я тебя *******.

— Ты… — Алая Они вспылила.

— Я не прав? — Игорь тихо усмехнулся. — Ты хочешь, чтобы я схватил тебя… Придавил своим телом… Ты хочешь стонать и пресмыкаться как последняя тварь, и единственное, единственное что мешает тебе это сделать, — это моральные путы. Да, снова путы. Ты не хочешь признавать, что, как последняя деревенская дурочка полюбила страшного, томного убийцу. Глупость. Свободе противна мораль. Ей противна гордость, — юноша повернулся и пошёл на выход.

— Вот ещё один совет… Свободе противны многие вещи, почти… Но ей синонимично счастье, — заявил Игорь, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Затем юноша прислушался. Не прошло и минуты, как за стеной раздался грохот. Мисураги со злости что-то ударила, возможно даже разбила. Юноша улыбнулся, и, присвистывая, пошёл на прогулку.

…

…

…

Ближе к вечеру, — оказалось, что Игорь проснулся не утром, как ему думалось изначально, а в полдень, — в комнату юноши доставили ворох телеграмм. Некоторые из них достала с его базы на Хоккайдо; они были самые ранние. В них расписывалась обстановка и прочее-прочее… Другие сообщение пришли прямо с базы во Владивостоке. Они были уже немного более важные и написаны Маршалом. Последний интересовался о здоровье Игоря, — по всей видимости ему сообщили, что последний был в коме, — затем требовал его личного доклада обо всём, и наконец рассказывал, в деталях, о том, что произошло после баталии между Алой Они и змеем…

Сразу после великой схватки последовала удивительная череда событий, которая потрясла весь мир… Игорь положил ноги на кровать и принялся читать.

Игорь взялся читать письма; изначально он подумывал о том, чтобы попросить вторую почитать ему вслух, пока он сам прохлаждается в кровати, но затем юноша решил, что всё-таки это будет лишнее. Судя по всему, некоторые сообщения были приватными; будет нехорошо, если их кто-нибудь услышит.

Не так и много людей среди союзников Алой Они понимали русские язык, по крайне мере письменный. Если же Маргарита будет зачитывать вслух, какой-нибудь маг может использовать заклятие перевода и всё узнать. Собственное, по этой причине даже маги этого мира до сих пор изучали языки, почему сам Игорь полировал японский — письменная речь и устная это две совершенно разные категория…

Впрочем, хватит уже всех этих пространных размышлений.

Сколько всего может произойти за три дня? Хороший вопрос. Судя по сообщениям, которые получил юноша, правильный ответ на него: очень много всего.

Игорь размялся и стал методично перекладывать бумажки. Спустя примерно двадцать минут у него сложилась более или менее полная картина всего, что произошло за время его комы.

…Сразу после победы над демоном в Киото завязалась очередная битва. Британские подкрепление и солдаты Алой Они, при поддержке горожан, устроили бойню на руинах города… Все они были чрезвычайно увлечены происходящим и совсем не понимали, что своими действиями девушка запустила череду событий, которые, возможно, потрясли весь мир…

Известие про демона распространялось довольно медленно, по крайне мере сперва… Телеграф в Киото давно не работал. Не было никаких способов сообщить о происходящем, да, и грубо говоря, были дела поважнее. Люди стремились сохранить свою шкуру… Лишь ближе к вечеру, когда беженцы добрались до деревень на окраине, где нашлось радио и прочие методы связи, новость прокатилась по всей Японии.

Сперва в неё попросту не могли поверить.

Огромный белый змей? Легендарный Ороти? Что за бредни. Многие думали, что случилось массовое помешательство; или что это некая жалкая дезинформация, которую распространили непонятно зачем британцы. Даже легкий трепет земли, которые ощущался на расстоянии десятков километров, люди воспринимали как самое обыкновенное землетрясение…

Иначе приняли эту информацию военные, особенно британские. Они отнеслись к ней со всей серьёзностью. Во-первых, потому что о появление монстра доложили их офицеры, причём не один, не два, а вообще все, которые были в зоне происшествия, — очень сложно было поверить, что все эти люди готовы были пойти на трибунал за дезинформацию в военное время ради какой-то шутки, которая была несмешной даже по стандартам туманного Альбиона.

Во-вторых, когда британская армия включила сонары, чтобы проверить, что вообще происходит в городе, все эти устройства немедленно закоротило. Последнее, что они увидели, было огромной сияющей точкой прямо в центре Киота… Что это, как не самое прямое доказательство?

Возник закономерный вопрос: что теперь делать?

В уставе ничего не говорилось про огромных монстров…

Генералы пожали плечами и решили наблюдать.

Ту же стратегию выбрал гарнизон Владивостока. Они тоже узнали о происходящим от своих шпионов и прослушиваемых британских каналов связи; маршал сказал сохранять спокойствие и следить за ситуацией.

Следующей несколько часов прошли в напряжённом ожидании. Вскоре о происходящем прознали прочие страны, — у некоторых из них были в Киото посольства, пуская и просто номинальные, — другие внимательно наблюдали за войной, как на западном фронте, так и на восточном, — и разумеется они не могли упустить столь удивительное развитие событий.

Причём сперва правительствам европейских государств сообщили про явление огромного демона, и сразу, пару минут спустя, заявили про его смерть… Игорь улыбнулся и покрутил в руках письмо маршала, в котором он, довольно-таки по дружески жаловался на то, что ему пришлось отвечать сразу на десять сообщений, которые поступили из Императорской службы наблюдения за Демоническими созданиями, Главного Бюро Исторического Наследия, Столичного Музея, Арбитража, охранки и всех-всех-всех… Про новостные сводки и говорить не приходится; казалось, весь мир на мгновение сошёл с ума.

Игорь понимающе кивнул. Пока он читал своё письмо Маргарита успела выйти из комнаты, вернуться, и принести ещё целую стопку посланий…

Война стала на паузу; всем хотелось узнать о первом подтверждённом явлении полубога за сотни лет… И при этом боевые действия, особенно на японских островах продолжались, причём ситуация развивалась необычайно стремительно.

Уже на следующий день, не успел люди оправиться от прошлых известий, как пришли новые, не менее удивительные.

Британское подкрепление было разбито!

Английская база в Эдо, одна из трёх ключевых для всего тихоокеанского флота — уничтожена!

Весь гарнизон капитулировал!

Первый и второй флот — кормят рыб!

Вечером второго дня солдаты Владивостока к своему удивлению обнаружили, что блокада… Закончилась. Весь британский флот ушёл под воду… От него осталось только массивное облако тёмного дыма, которые теперь висело в небесах. Немногие очевидцы произошедшего говорили, что видели пылающие звезду, которая спустилась с небес обрушила огненный шторм.

В это же время из Японии стали доноситься известия про Алый кладенец, который не просто может летать, причём сам по себе, но и обладает удивительной силой, которая в разы превосходит любое национальное достояние… Говорили, что это он, в одиночку, меньше чем за один день уничтожил весь оперативный театр Британии в Тихом Океании.

Поверить в это известие было даже сложнее, чем в демона, — особенно учитывая, что к этому времени стали появляться первые фотографии монстра, который возвышался посреди города… Большинство из них разумеется были фальшивкой, либо самыми обыкновенными рисунками. Аутентичные фото, в особенности костей громадного зверя, появятся много позже.

И всё же знающие люди вскрыли древние фолианты и вспомнили теории, согласно которым после победы над полубогом Доспех может пройти трансформации и стать… Легендой. Неужели именно это произошло в Японии? Неужели там появился легендарный воин?

Все нации немедленно отправили в Киото своих послов, чтобы всё разузнать. Даже Маршал в своём письме спрашивал у Игоря о достоверности данного известия. Ведь если эта была правда… Это могло изменить расстановку сил не просто в тихом океане, но и на мировой арене…

Юноша улыбнулся и напоминал себе написать ответ.

Затем он перешёл к следующему посланию.

Стоило пальцам юноши опуститься на мягкий конверт, как он сразу, ещё даже до того, как увидел имперскую печать, понял, кем был его отправитель…

Сперва Игорь почувствовал своими пальцами мягкую бумагу, из которой был сделан конверт — она была немного мятой, как будто некоторое время письмо было свернуто в трубочку; затем он открыл его и ощутил приятный аромат духов.

Юноша развернул послание от принцессы Татьяны и вчитался в следующие строки:

«Здравствуйте, мой драгоценный, незаменимый Игорь! Это я, ваша прекрасная, чарующая принцесса! Я получила ваша письмо, — вы даже не представляете себя, как оно меня обрадовало. Здесь так скучно! Мне всё ещё запрещают покидать поместье, а мои братья, ах… Я так скучаю по вам и моей любимой Елисавете.

Я и ей писала, много-много… Она писала мне в ответ, но вы же знаете, какие она пишет письма. Они не бывают больше трёх предложений. Я считала! Всегда три предложения, и всё. А знаете, что она сделала, когда я ей об этом сказала? Она написала письмо из двух предложение! Ох… Какая неоправданная жестокость. А ведь она моя лучшая подруга…

Лена — давайте называть её так в нашей личной переписке, — очень милая кличка … Кстати-кстати, не поделитесь, как именно она её заполучила? Я давно гадаю об этом, эта загадка пожирает всё моё свободное время, — так вот, Лена воюет на западе, и, насколько я слышала, вполне успешно. Как бы мне хотелось, чтобы вы вместе отличись на поле боя, и чтобы я вручила вам награды моими прекрасными белыми ручками… Ах, если так подумать, все мы трое никогда не были вместе. Какое страшное упущение. Знаете, Гёте писал в своё время, что между людьми, как между химическими элементами, бывает определённое сродство… Мне кажется, что если все мы когда-нибудь встретимся, наша «комбинация» произведёт на свет что-нибудь великолепное…

Ах… Как бы мне хотелось заглянуть в ваше воображение после того, как вы прочитаете эти строки… Я уверена, оно нарисовало самые целомудренные картины!

И вот новый абзац; письму пора заканчиваться, пора ставить точку, но я не могу, моё перо возомнило себя птицей, оно летит всё дальше и дальше по белым небесым… Возможно мне просто не хочется с вами расставаться, мой дорогой Игорь; одиночество — страшная болезнь… Простите, что заняла ваше время, и снизойдите потратить ещё немного, чтобы написать ответ….

Совсем забыла. Я обещала поделиться с вами дельным советом в своём прошлом послании… Вот:

22.16.50.114,09,(55)04,1888.

— 22.16.50… — Игорь прочитал последнюю строчку послание принцессы и задумчиво наклонил голову. Что это такое? Какой-то шифр? Принцесса пыталась спрятать некое послание, которое она бы не хотела, чтобы узнал кто-то другой? Нет, вряд ли. Шифры работают не так. Сама суть шифрования подразумевает, что у всех сторон есть ключ к понимаю зашифрованного. У Игоря ничего такого не было, а значит оставалось только одно объяснение этой странной веренице цифр — это была загадка.

Что же, это было очень даже в духе принцессы.

Юноша внимательно посмотрел на цифры, записал их на отдельной бумажке, сунул её в себе в карман и взял в руки другое письмо. Сейчас у него не было времени, чтобы решать ребусы, — хотя потом он обязательно возьмётся за это дело. Ему было по меньшей мере занятно, что такое секретное хотела ему сообщить юная принцесса.

Следующее письмо было от генерала Краснопольского. Последний описывал состояние города после осады, сколько у них было припасов, и т.д и т.п… Уже на следующий день после того, как стало известно про уничтожение британской флотилии, прибыли первые корабли с провиантов. Продолжительная осада закончилась. Прямо сейчас гарнизон Хоккайдо занимался тем, что снова укреплял рубежи. Впрочем, следовало хорошенько подумать, был ли в этом смысла.

Недавно солдаты прознали про Алого Демона, который уничтожил британцев. Японцы называли его своим освободителем, своим героем. И хотя ликвидация британского гарнизона была явно хорошим известием… Они тоже, в некотором — очень даже прямом — смысле были чужаками на этой земле. Солдаты в ужасе поглядывали в небеса и высматривали красную звезду. Даже верховное командование теперь всерьёз размышляло о том, чтобы увести свои силы и договориться с Алой Они…

Игорь был не против. Несмотря на диалог, который был у него с девушкой, и который закончился на довольно… своеобразной ноте, он понимал, что войска всё равно придётся увести, причём в самое ближайшее время.

Сейчас самым важным было другое. Все страны, в том числе Россия, пытались наладить отношения с Алой Они… Об этом говорил Маршал, в своём письме Игорю. Он просил его немедленно выйти на контракт с девушкой и подготовить почву для официальных переговоров… Игорь был не против. Более того, он и сам собирался заняться этим в самое ближайшее время… Сразу после того, как девушка перестанет на него злиться за их поцелуй.

Вскоре, когда весь мир узнает подробности о битве против огромного змея, они поймут, что Игорь в своём доспехе оказывал Они определённую поддержу. Потом люди наверняка догадаются, что между ними была определённая связь… Возможно — они друзья. Возможно — нечто большее… Сама Мисураги помогла распространить подобное заблуждение (?) когда выгнала своих людей во время важной встречи просто чтобы поговорить с Игорем наедине… А когда они вернулись назад и увидели, что девушка явно покраснела и запыхалась во время их личного разговора…

Слухи, особенно подобного рода, распространяются чрезвычайно стремительно.

Игорь усмехнулся.

И наконец мужчина взял в руки последний конверт. Он сразу показался ему знакомым. Юноша увидел его, развернул послание, увидел прекрасный, выверенный шрифт и понял, что написала его принцесса Юкио… О девушке, как и о её дяде, императоре, было ничего не слышно после того, как рухнул дворец и явился огромный демон. Самые верные поданные всё ещё продолжали разбирать завалы, но уже было очевидно, что всё это бессмысленно… Прекрасная принцесса погибла. Сложно было сказать, по кому проливали больше слёз, по ней, нежному цветку империи — или по императору.

Что же это получается? Письмо пришло из мира мёртвых?..

Мы не видим звёзды, только их свет, который добирается до нас с запозданием во много-много лет; возможно, многие созвездия давно погасли, и то, что мы наблюдаем посреди ночного неба, — не более чем призраки их былого величия.

Когда Игорь развернул письмо от принцессы Юкио и пробежался по нему глазами, юноша понял, что девушка написала его ещё до битвы за город, — просто пришло оно с определённым запозданием. С одной стороны, за это время прошло всего три дня; с другой, случилось столько всего монументального, что хватит на целый век.

Юноша пробежался глазами по выверенным строчкам:

«Dear Igor, I sincerely hope that you have taken my previous letter to the heart, for that is essential if we wish to see through the clouds into the light of day.

As the world around us crumbles under the weight of the hubris of select few, who think it is easy to toy with peasants and sovereigns alike, I wish for the two of us to remain sincere with each other… And to oppose the Fate hanging above with all our strength.

Nothing is random; every event has it writer. Sometimes, you could see the drops of ink from his pen; sometimes, you could hear him breathing deep in the shadows… I advise you to be careful, And alert.

Your sincerely, Yukio.»

Хм.

Игорь прочитал послание и задумчиво почесал подбородок. Сперва он обратил внимание на тон, которым оно было написано. Всегда в первую очередь замечаешь не слова, которые говорит человек, но тот голос, которым он их произносит. Строчки Юкио были одновременно взволнованными и рваными; как будто девушка была одновременно в спешке и при этом испытывала сильнейшее эмоциональное давление. Что и говорить, она даже сделала несколько ошибок в своём послании и немного помяла бумажку, на которой оно было написано, что для неё было весьма необычно.

Само содержание письма тоже было довольно странным; в первой половине Юкио настаивала на том, чтобы Игорь разгадал смысл её первого сообщения. Собственно, юноша уже это сделал, пускай и слишком поздно, чтобы предотвратить явление белого змея, — а вот вторая половина её письма… Она уже представляла собой более релевантный интерес.

В нём Юкио довольно прямо говорила про некую тайную силу, которая была ответственна за все события во дворце и не только. Про кукловода, который всё это устроил.

Игорю вспомнилась таинственная смерть Дугласа; потом перед его глазами мелькнул холмик, с которого неизвестные наблюдали за битвой между ним, Мисураги и белым змеем.

Неужели они и это подстроили? Неужели явление демона тоже было частью их плана? Зачем им это?

Хороший вопрос.

Юноша вложил письмо назад в конверт, закрыл его и отложил в сторону.

При расследовании преступлений в первую очередь ищут тех, у кого был мотив.

Тех же, у кого не было никаких причин совершать убийство, или кому оно явно навредило, помещают в самый низ списка подозреваемых. Замыкает его, обыкновенно, сам убиенный.

Кто больше всех пострадал из-за резни, которую устроили в Киото?

Япония?

Отнюдь; несмотря на страшные человеческие жертвы, которые исчислялись сотнями тысяч, и смерть императора, Япония сейчас была как никогда сильной. У них появился легендарный доспех, первый такой за всю новейшую историю. Они избавились от всех — почти — оккупантов на своей земле.

Впервые за мгновение годы Японское государство могло само диктовать миру свою волю… Кто действительно потерял больше всего, так это… Британцы.

За последние несколько дней они лишись двух национальных достояний, своего тихоокеанского флота и всей своей армии на этом полушарии земли. Их потери были катастрофичными, особенно если учитыввать, что прямо сейчас они вели полномасштабную войну…

А если вспомнить, что сам Игорь тоже превратился в Легенду… Впрочем, это можно не учитывать, ибо никто не знал о его трансформации.

Хотя нет… Стоп.

Юноша прищурился.

На самом деле это было не совсем верно.

Мужчина ещё раз воспроизвёл в своей памяти всю последовательность событий.

Сперва кто-то убил Дугласа… Зачем?

Чтобы Игорь точно победил в их битве и успел в столицу, где в это же самое время эти же люди намеревались вызвать монстра…

Чтобы устроить разрушения?

Нет… Они хотели, чтобы кто-то убил змея и превратился в Легенду.

И чтобы этот кто-то не был британцем.

Им было всё равно, кто именно нанесёт последний удар — Игорь или Алая они.

Почему?

Потому что они оба были врагами Британской империи…

Что же это получается, таинственный кукловод просто ненавидел Британию?..

Может быть.

А может быть и нет. Возможно у него была другая, куда более скрытная цель, в то время как уничтожение Туманного Альбиона было всего лишь очередным способом её достижения.

Игорь наклонил голову и улыбнулся.

Противник не знал, что его доспех тоже стал наполовину Легендой. Игорь смог это сделать только благодаря особой силе Мефистофеля. Можно было, конечно, предположить, что кукловод прознал и о ней в том числе, но у Игоря было доказательство обратного.

Некоторые время назад, когда он совещался с Алой Они посреди ночной деревни, Игорь заметил, что его подслушивает немец в своем доспехе. Если бы он действительно знал о способностях Игоря, он был не посмел приблизиться на расстояние, на котором работает чуйка Маргариты.

Наверное… Всё это были просто предложение.

Игорь вздохнул, потянулся, посмотрел на своих служанок, которые молча сидели на стульях, и выглянул в окно.

На горизонте, за руинами отдалённого города медленно опускалось алое солнце.

Всё ещё только начинается, подумал юноша. Ближайшие несколько дней обещает быть особенно интересными…

…

…

…

На следующий день в Киото стали прибывать послы иностранных государств.

Все они просили аудиенции с легендарной — во всех смыслах — Алой Они… У самой девушки в это время было дел по горло, — она работала день и ночь, не зная отдыха, и хотя маги обладают довольно хорошим здоровьем, со временем у неё всё чаще стали появляться мешки под глазами… А уж когда она нашла в своём кабинете записку, которую оставил Игорь, её и вовсе…

У Алой Они чуть не случился нервный срыв, когда она нашла записку, которую ей оставил Игорь.

Дело было вечером. Небо уже темнело, проклёвывались первые звёзды, когда Мисураги вернулась в свой штаб после очередного чрезвычайно важного заседания, которое происходило в столице на котором ей, как, де-факту, лидеру всей японской нации, — хотя ни в одном политическом документе её статус не был закреплён, — нужно было присутствовать.

Девушка встретилась с губернаторами южных провинций, обсудила бюджет, законы, вопрос преемственности власти… Поговорила про то, что делать с предателями и колаборантами теперь, когда британская власть сошла на нет, и когда проводить следующие выбора управителей, и будут ли они вообще, и будет ли парламент, и так далее… Обсуждение продолжалось весь день, от заката до рассвета луны… Должно было оно продолжиться и завтра… А после завтра обещали были явиться представители северных провинций, а ещё через пару дней прибывали первые иностранные послы, с которыми тоже нужно было поговорить и наладить связи, и которые разумеется хотели её увидеть…

Алая Они устала. Она не чувствовал себя такой вымотанной даже когда сражалась против огромного змея. Девушка сидела на диете из кофе. Глаза её были красными. Она пугала детей, которые хотели повидать героиню, своим взглядом… Она была высушена морально и физически, и единственный отдых, который она могла себе позволить, это два часа ночью наедине со своими мыслями.

И вот девушка вернулась в свою комнату, посмотрел на футон на полу, на деревянный столик, на балкон, как вдруг она заметила небольшую записку возле своей кровати. Алая Они схватила её и, даже не читая, заскрежетала зубами и захотела разорвать.

— Этот ублюдок… Проник в мою комнату.

Алая Они сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться.

Затем она всё же пробежалась глазами по записке, бросила её и свалилась на футон.

Девушка молча закрыла глаза…

…

…

Прошло несколько минут.

Наконец Мисураги не выдержала, встала, вздохнула и вышла в коридор. Через пару минут она поднялась по лестнице на самый верхний этаж поместья, которое использовала в качестве своего временного места проживала, и через бумажную дверь зашла в верхнюю комнату.

— …Ты опоздала, — раздался нежный мужской голос.

Алая Они прищурилась.

Она увидела отрытые двери и балкон, с которого открывался вид на звёзды, а прямо перед ним столик, самый обыкновенный деревянный, низкий, без стульев. За ним сидел юноша, — европейской наружности, в меру привлекательный, с длинными чёрными волосами.

Его лицо освещала единственная свечка, которая горела на столе. Её трепещущее на ветру сияние облизывало сухие рюмки и бутылочку, на которой было написано на японском «Сакэ».

Игорь с улыбой посмотрел на Мисураги, которая зависла на входе в комнату.

Девушка сперва немного растерялась; затем она заставила взять себя в руки и прохрипела:

— Чего ты хочешь?

— Просто поговорить, — Игорь пожал плечами.

— Присаживайся.

— …Я могу говорить отсюда, — сухо сказала девушка.

— Вот как, ладно, — Игорь кивнул, и вдруг вытянул руку и опрокинул свечку. Белую скатерть захватило пламя.

— Ты что… — Мисураги крикнула и бросилась вперёд. Она стянула скатертью, затем резко придавила её рукой, и пламя потухло. Девушка глубоко вздохнула, в то время как Игорь наблюдал за ней и улыбался. Наконец Мисураги посмотрела на него с яростью, и сразу опешила, когда заметила, теперь уже вблизи, какое красное у него было лицо. Юноша покрутил рюмку в пальцах и выпил. Повеяло спиртом.

— Ты пьян, — сказала Мисураги.

— Немного; ты опоздала, так что я начал без тебя. Впрочем, половину бутылки я тебе оставил, — сказал Игорь и, не спрашивая, наполнил для Мисураги рюмку.

— Присаживайся.

— Тч… — Мисураги немного помялась, и всё же села за стол и положила руки на колени. Всё равно это не сложно, задерживаться она не собиралась, и лучше уж так, чем если этот идиот сделает ещё какую-нибудь глупость… Игорь наклонил голову и подвинул девушке рюмку. Мисураги посмотрел на неё с таким видом, как будто в ней был кипящий яд.

— Пей.

— …

— Если я выпью всё сам, я стану буйным… Знаешь, как опасен пьяница, у которого есть легендарный доспех?..

— Это угроза?..

— Ни в коем разе.

Девушка вздохнула, немного растерянно посмотрела в рюмку и сделала глоток. Жгучая жидкость брызнула в её горло.

— Хороший напиток… Знаешь откуда он?.. Не напрягайся, в этом нет ничего страшного. Его принёс один из твоих фанатов, вот и всё.

— Фанатов?

— Почитателей… Тех, кто тебя боготворит. Для них ты парагон справедливости.

— … — девушка молча опустила голову. Её лицо сделалось немного задумчивым.

— Ох, если бы они только знали… Что ты на самом деле.

— Ты…

— Я! Заметь, я ничего не сказал. Что ты на самом деле… А вторую половину предложения, рискну предположить, ты достроила в своей голове, — Игорь улыбнулся.

Алая Они опешила и глубоко вдохнула. Она сделала ещё один глоток и с удивлением посмотрела на рюмку.

Когда он успел её наполнить?

— Чего ты добиваешься? — спросила девушка. — Чего ты от меня хочешь? — впервые в её голосе прозвучала осталось.

— Для начала, чтобы ты перестала беситься, когда я или кто-то другой упоминаем твои греши, — сказал Игорь. — Чтобы они не обжигали твоё сердце, как калёное железо…

Девушка вздрогнула.

— Я хочу для тебя… Только хорошего.

— Почему?

— Ты мне нравишься.

Мне нравятся твои глаза, твоё лицо, оно очень милое, твой буйный характер, сила твоей воли… Мне нравится твоя шеи и твои тёмные волосы. Они приятно пахнут, — мужчина развёл руки.

— Всё просто и банально. Я тебе всё это уже рассказывал.

— И… Кхм, — Мисураги икнула. Девушка уже давно не смотрела на Игоря. Её взгляд упирался в стол.

— Поэтому ты…

— Поэтому я пытаюсь сделать тебе лучше. Даже если сейчас это немного неприятно, я тыкаю в свежую рану, это необходимо… Иначе рано или поздно ты сломаешься.

Ты ведь понимаешь, что тебе на самом деле не нужно работать столько, сколько ты работаешь? Ты насилуешь себя, пытаешься наказать. Зачем? Ради своего народа? Может хватит?

— И что ты предлагаешь? Всё бросить?! — хриплый голос девушки немного поднялся.

— Почему, нет… Я просто хочу, чтобы ты делала то, что ты делаешь не потому, что это нужно сделать. Или правильно. А потому что ты этого хочешь.

— Как ты?

— Как я, — Игорь кивнул.

— Например, — юноша сложил руки и поставил на стол. — Скоро к тебе явятся послы. Многие их них, их страны, эксплуатировали твой народ. И тем не менее сейчас тебе выгодно с ними говорить, заключить с ними сделку, стремиться к миру… Ты не хочешь этого, ты хочешь отомстить, но сколько будет жертв, — Игорь покачал головой.

— Ты можешь убеждать себя, что отказываешься ради чести своего народа, его воли, но на самом деле ты понимаешь, что простым крестьянам ничего не нужно, кроме сытого желудка.

Ты идёшь себе наперекор; ты пытаешься сделать вид, что твоя воля — это воля твоего народа, что ты не эгоистка.

В то же время работая на своих людей до изнеможения, ты пытаешься искупить вину за все свои жертвы.

В то же время своими действиями ты создаёшь ещё больше страданий… Это замкнутый круг, и потому… Хм… — Игорь прищурился и посмотрел в потолок. — …Я потерял мысль. Извини, алкоголь совсем ударил в голову.

Мисураги выпила ещё одну рюмку. Теперь девушка сама себе наливала.

— Собственно, о чём я говорил… Если ты действительно хочешь послать всё к чёрту и стать императрицей мира, уничтожить и Британию, и России, подчинить себе планету, я могу быть твоим императором. Я готов даже слушать твои приказы, везде, кроме постели. Там я сам предпочитаю командовать. Поверь мне, так будет лучше для нас обоих.

— Ты…

— Я хочу, чтобы ты была честной.

Вдруг, Игорь схватил девушку за подбородок и поднял её красное лицо…

Игорь схватил девушку за подбородок и притянул к себе её покрасневшее лицо.

— Что… — Мисураги не успела завершить свой вопрос, она ничего не успела сделать, алкоголь притупил её реакцию. В какой-то момент девушка просто обнаружила, что горячий язык снова проник в её рот и захватил её собственный. Мисураги попыталась отпрянуть, но собственное тело её не слушалось, — Игорь положил руку ей на плечо и притянул её ещё немного поближе…

И тогда что-то треснуло. Тот внутренний барьер внутри Мисураги, который кричал, чтобы она шагнула назад, ударила юношу, накричала на него… Этот барьер, размягчённый спиртом и полный трещин от аргументов, которыми сыпал Игорь, наконец надломился, столкнувшись с властным теплом, олицетворением которого был юноша, и которое в один момент захватил Мисураги с ног до головы…

Стол затрещал, его ножки заскрипели по половицам, пустая бутылка покатилась в сторону… Мисураги не успела даже моргнуть, и вот она лежит на деревянном столике, слева сияют звёзды, над нею тёмным силуэтом нависает высокий юноша… Девушка глубоко вдохнула… Её одежда полетела в сторону. Холодный ветер лизнул её кожу, Мисураги вздрогнула и побледнела.

И тут её сердца схватил неописуемый ужас. Она вспомнила ту давнюю ночь, когда она, будучи маленькой девочкой, пряталась за ширмой. Ширма открылась. Появился чёрный монстр. Он схватил её, и…

— А… — Мисураги вскрикнула, бросилась назад, стол полетел в сторону. Испуганная девушка закрыла своё лицо руками. Она попыталась одеться, но её рубаха не поддавалась, а пуговицы выскальзывали из рук. Всё это продолжалось целую вечность, пока к ней не приблизился Игорь.

Опустившись на колени, он взял её за руку, отвёл её в сторону и посмотрел в глаза Мисураги. Впервые, к своему удивлению, юноша увидел в них испуг… Она подрагивала и как никогда раньше походила на ребёнка. Игорь задумчиво наклонил голову и прошептал:

— Тебе страшно.

— Я…

— Тогда… Сделаем так, — юноша опустил руку в карман своего халата и достал из него пистолет. Мисураги, что удивительно, совсем не испугалась и не напряглась, когда увидела оружие. Она была в таком странном, потрясённом состоянии, что наблюдала за всем как бы со стороны, не испытывая ничего, кроме интереса. По крайне мере так продолжалось до тех пор, пока Игорь не протянул пистолет в её руки.

— Держи.

— Зачем?..

Юноша молча улыбнулся, вложил оружие в пальцы девушки, снял предохранитель, а затем навёл его… На себя. Он приставил холодный ствол к своей голове, и, продолжая улыбаться, прошептал:

— Теперь, если тебе что-то не понравится, ты можешь просто нажать на курок. И всё закончится.

— Ты…

— Начинаем, — Игорь опустил взгляд и резким движением раздвинул ноги Мисураги.

Девушка пискнула. Она стала брыкаться и попыталась сомкнуть свои колени, но у неё ничего не получалось, — крепкие, тёплые руки надавили на её коленные чашечки.

Тогда Мисураги закрыла глаза и крепче схватилась за пистолет. Её палец дрожал прямо на курке, готовый в любой момент на него надавить… Девушка себя сдерживала. Её сердце гремело с такой силой, что, казалось, ещё немного, и оно сломает ей ребра.

Меж тем горячее дыхание прошлось по шее Мисураги, поползло вниз, лизнуло её грудь… Две силы боролись внутри девушки. Её пальцы дрожали. Вот уже курок заскрипел, и вдруг — шок пронзил её тело, её мышцы вздрогнули, оружие вывалилось у неё из рук и свалилось неясно куда. Мисураги оказалась безоружна, но ей было уже совершенно всё равно. Её покрыла тёмная бездна…

…

…

…

На следующее утро Игорь проснулся с первыми лучами солнца; юноша потянулся, поморщился от яркого света и медленно приоткрыл глаза. Его голова всё ещё немного побаливала после вчерашней бутылки. Удивительный факт, но похоже его новое тело, — хотя, как новое, он к нему уже привык, — очень плохо переносило алкоголь.

В своей прошлой жизни Игорь не был большим пьяницей и пил только по праздникам, и, если в этом была определённая выгода; тем не менее, у него никогда не было похмелья. С нынешним телом всё было не так радужно. Мужчина поморщился, потёр свои брови, выдавил улыбу и принял сидячее положение.

Он сказал:

— Доброе утро.

Мисураги промолчала.

Девушка, в одном халате на голое тело, сидела прямо на балконе, перед оградой, и смотрела на улицу. Прохладный ветер поглаживал её волосы. Алая они казалась непоколебимой и отстранённой. Она посмотрела на Игоря без всякого выражения на своём лице, повернулась назад и продолжила разглядывать мохнатые зелёные холмы.

Сперва Игорь собирался заметить, что ей лучшей отойти от балкона, потому что в этом наряде и в этой позе её мог заметить кто-нибудь снизу, во дворике… Потом юноша хотел прокомментировать то, как девушка выглядела; ему хотелось сказать что-нибудь глупое и похабное. Наконец, перебрав в голове самые разнообразные варианты, Игорь решил просто помолчать. Прислонившись к стене, юноша стал наслаждаться тихим зимним утром, наблюдая за прекрасной девушкой и кусочком бледно-голубого неба у неё над головой.

Сколько продолжалась эта идиллия? Игорь этого не знал. Приятное время попросту не замечаешь. В какой-то момент симфонию ветра и птиц прервал довольный грубый стук. Мисураги медленно повернулась и посмотрела на дверь.

— Я открою, — сказал юноша, поднялся на ноги, схватил по дороге халат и набросил его на своё тело.

Открыв дверь, он увидел на пороге Вторую Маргариту.

— Доброе утро, Мастер, — сказала девушка.

— Прибыли гости; они взволнованы, спрашивают, почему госпожа Алая Они не явилась на собрание …

— Я скоро буду, — раздался юный голос.

Игорь повернулся.

Мисураги встала на ноги. Глаза девушки, которые ещё миг назад были меланхоличными и спокойными, теперь сияли необыкновенно ясным светом.

Глаза Мисураги сияли ясным светом, причём необычным. Игорь заметил про себя, что, если раньше этот свет напоминал бушующее пламя, то теперь он был гладким и непоколебимым, как сияние луны; это была довольно занятная трансформация.

Маргарита молча перевела взгляд назад на Игоря.

— Ты её слышала, — юноша пожал плечами.

Служанка кивнула и вышла за дверь.

Мисураги меж тем стала методично одеваться; Игорь усмехнулся и тоже натянул штаны… Не потому что он собирался идти вместе с Мисураги, — сегодняшняя его встреча была с представителями местного японского дворянства, и на повестке дня были вопросы налогов, восстановительных работ и всего прочего совершенно Игорю не интересного… Действительно занимательное собрание, с дипломатами иностранных государств, на котором юноша собирался присутствовать должно было произойти только через пару дней… А сейчас, — Игорь натянул рубашку, — сейчас он просто хотел прогуляться.

Через пару минут Мисураги и юноша спустились на первый этаж. Игорь сразу почувствовал приятный аромат, который доносился из столовой. Вторая как всегда приготовила отменное блюдо:

— Останешься на завтрак? — спросил Игорь Мисураги.

— Нет времени, — спокойно ответила девушка и вышла за дверь, где её уже дожидалась толпа взволнованных чиновников.

— Пусть, хорошего дня, — усмехнулся Игорь и направился в коридор.

Сам себе юноша напоминал альфонса, которые провожает жену на работу, чтобы затем весь день валять дурака и наслаждаться жизнью; что в общем-то было очень совсем неплохо…

Он сел за стул и стал с удовольствием ковырять свой завтрак: гренки и яичницу. Затем он вышел прогуляться по лесной тропинке. Игорь стал неторопливо прохаживаться среди леса, то и дела перешагивая через древесные корни, выглядывая беличьи норки, поднимая птенцов, которые выпали из своих гнездышек… И просто наслаждаясь хвойным дыханием ветра и симфонией природы.

Юноша никуда не торопился; у него было столько свободного времени, сколько он пожелает. Через пару дней после того как Игорь отправил маршалу письмо, в котором расписал, скрыв только самые щепетильные детали, ту ситуацию, в которой он оказался, последний прислал ему ответ; в нём Игоря определили, причём велением самого наместница Императора, на новую должность. Командование гарнизоном на Хоккайдо временно возьмёт на себя Краснопольский, в то время как сам Игорь назначался официальным послом империи в обновлённом японском государственно, главная задача которого состояла в том, чтобы добиться союза от оного в противостоянии Британской империи, или хотя бы нейтралитета…

Теперь Игорь усердно работал над этой задачей.

В некотором смысле.

Ближе к вечеру, когда Мисураги вернулась домой, Игорь (Маргариты) приготовил ей ванну. Девушка не стала от неё отказываться, и без лишних слов залезла в тёплую воду. Правда, когда Игорь попытался к ней присоединиться, он с криком «Не хочу!» швырнула для него щёточкой для спины, но это уже совсем другая история.

Так прошло несколько дней, на протяжении которых Мисураги продолжала заниматься государственными делами, а Игорь не делал ни-че-го; время от времени он получал отчёты от Краснопольского. Последний теперь обращался к юноше с великим уважением, которое проглядывалось даже через официоз формального доклад, и расписывал, что происходит с гарнизоном. Собственно, ничего важного. Город был полностью разорён, что было даже на руку солдатам, ибо благодаря этому им не пришлось разбираться с волнениями со стороны местного населения.

Наконец, через пару дней случилось столь ожидаемое событие. В Японию, в Эдо прибыл корабль с дипломатами иностранных государств. Все они явились почти одновременно, в один день, — как никак почти все они прибыли из Европы.

В полдень должна была пройти официальная конференция, на которой Япония собиралась определиться со своим новым дипломатическим положением. Вернее, даже не Япония, а сама Мисураги, которая теперь являлась духовым и политическим олицетворением своего государства.

Девушка оделась в официальный наряд и ранним утром направилась в дорогу.

В этот раз Игорь собрался её сопровождать.

Они сели в карету и стали спускаться в город.

Вскоре в окне замаячили палатки.

Прошло уже довольно много времени, но Киото всё ещё представлял собой довольно жалкое зрелище. И не мудрено: он был разрушен до основания. Белый змей, а потом и британская артиллерия, сравняли его с землёй; у обнищавшего за время войны и оккупации японского государства попросту не было ресурсов, чтобы его отстроить. Жители, за неимением выбора, разошлись по другим городам и деревенькам; те же, кому некуда было идти, ныне обитали в пригороде; некоторые и вовсе обживали руины — разводили костры и сушили одежду на камнях. Даже дырявая крыша над головой лучше, чем вообще никакой.

Некоторые местные жители, которые стирали свою одежду в речке, заметили карету Алой они, но не обратили на неё особого внимания; с недавних пор девушка стала путешествовать анонимно. В противном случае ей приходилось каждый раз останавливаться, чтобы выслушать пожелания доброй воли и молитвы — а это было той ещё головной болью, когда у тебя такой строгий график.

Через двадцать минут карета прибыла к вокзалу.

Он и раньше находился на некотором отдалении от города, — опять же, всему виной строгие законы времён Сегуната, — а потому не пострадал во время буйство белого змея. Девушку встретило несколько офицеров. Они ей поклонились, а затем стали исподлобья поглядывать на Игоря, — юноша им доброжелательно улыбнулся и зашёл вслед за Мисураги поезд.

Через пару минут махина тронулась и покатила в Эдо, где уже собиралась конференция…

В другое время и в другой стране прибытие высокопоставленных иностранных дипломатов, которые должны были обсудить важнейшие государственные вопросы, могло быть поистине значимым и большим событием; репортёры, простые зеваки, — все бы хотели посмотреть на них и увидеть своими глазами, как вершится история; тем не менее, нынешняя Японии публика встретила визит иностранцев весьма прохладно.

Люди действительно собирались в толпы и выходили на марши, но не потому, что им было интересно, нет, — они делали это в рамках протеста. Так уж получилось, — так получается всегда, — что продолжительная оккупация иностранным государством, причём не одним, привела к росту и без того сильных в японском обществе националистических тенденций; простые люди не хотели иметь ничего общего с иностранцами. Они требовали, чтобы их прогнали прочь, и чтобы вернулись старые добрые времена застоя.

Можно ли винить их в этом простом и понятном желании? Нет. И всё же Игорю было немного тягостно, когда карета, в которой он и Мисураги ехали к месту, в котором была назначена конференция, в пятый раз остановилась из-за протеста.

Охранники вздохнули и побежали разгонять толпу; кучер стал задумчиво поглаживать лошадиные гривы… Юноша перевел взгляд на Мисураги. Девушка воспринимала всё происходящее стоически. Она закрыла глаза, положила руки на колени и как будто даже медитировала.

— Это надолго, — заметил Игорь.

Девушка промолчала.

— Может…

— Нет, — тут же отрезала Алая Они.

Юноша пожал плечами.

Он хотел заметить, что, если они закроют окна, снаружи их никто не услышит… Даже если кое-кто будет стонать, — а кое-кто будет стонать, как показала практика, — но раз девушка была против…

Юноша откинулся на спинку своего сидения и сложил руки на затылке.

…Раз она против, можно просто посидеть.

Нельзя наставить на таких вещах.

Он всё-таки Джентльмен.

— Мастер, я могу вам помочь, если вы хотите удовлетворить свои потребности, — вдруг раздался спокойный женский голос. Мисураги вздрогнула и открыла глаза. Задняя дверца кареты открылась, и в салоне показалась голова второй Маргариты.

Девушка сопровождала Игоря в его путешествии.

— Хм… — юноша задумчиво закатил глаза.

— Как насчёт быстро *******? — продолжала вторая.

— Почему бы и нет.

Служанка кивнула и стала проползать в салон.

— Ты серьёзно?.. — наконец прозвучал раздражённый голос Мисураги. Девушка открыла глаза и тут же вытаращила их, когда увидела, как Игорь снимает штаны.

— Стой, стой! — крикнула Мисураги. Её лицо покраснело.

Вторая Маргарита застыла.

— Ты против? — улыбнулся Игорь. — Можешь закрыть глаза… Мы тихо.

Вторая Маргарита серьёзно кивнула.

— Вы… — Мисураги заскрежетала зубами. Сперва. Затем она вздохнула и проговорила:

— Лучше… Я… Сама, — она неловко отвернулась.

— Хм? — Игорь вскинул брови; затем усмехнулся.

— Ты её слышала, Вторая.

— Так точно, Мастер, — девушка не возмутимо кивнула, вернулась назад, в своё отделение, и закрыла за собою дверцу.

— Ну…

— Сейчас, — Мисураги посмотрела на Игоря, посмотрела на его штаны, сделала глубокий вдох и продвинулась вперёд, в пространство между сидениями…

— Заревновала?

— Или ты замолчишь, или я его откушу.

— Тише травы…

…

…

…

Через тридцать мимолётных минут карета прибыла на место; дверца открылась. Игорь и Мисураги вышли во дворик отеля, и, в сопровождении охраны, направились в помещение.

Юноша выглядел необычно светлым и свежим, как утренний одуванчик; девушка тоже была на удивление оживлённой; если раньше она казалась немного деревянной, сжатой, и вообще через чур серьёзной, то теперь в неё как будто вдохнули жизнь: шаг её сделался немного неровным, зато быстрым и бойким; её белые щёчки приобрели яркий румянец…

Вместе они зашли в прихожую отеля, затем в приёмную, где их встретило ещё больше охранников, в том числе иностранцы. Один из них вызвался проводить пару и показал им дорогу на лестницу, на второй этаж.

Поднимаясь наверх, они прошли вестибюль, в котором раньше висели картины, а теперь не осталось даже гвоздей, — всё выдрали во время беспорядков, которые случились в городе сразу после битвы за Киото. Охранник открыл дверь в конце коридора и наклонил голову. Мисураги вошла первая. За ней последовал Игорь.

Юноша сразу осмотрелся.

Он попал в довольно просторную комнату с зеленовато-золотистыми обоями. Перед ними протянулись сразу три окна, два их которых были завешены плотными «римскими» шторами. Справа находился бильярдный стол, и немного дальше — кресла и камин; слева — бар. Посреди стоял большой дубовый столик, который раньше явно служил для игры в карты, и за которым прямо сейчас заседали важные люди в чёрных фраках. Дипломаты.

— Ох, а вот и звезда нашего вечера. Прошу, — один из них, мужчина примерно шестидесяти лет, очень манерный, бритый, одетый по самой популярной моде девятнадцатого века, немедленно встал и наклонил свою серебристую плешь. Его примеру последовали все остальные.

Игорь пробежался глазами по собравшимся. Среди них он увидел полного господина в необычном зелёном жителе с рыжей бородой, молодого блондина в белой рубашке и одну женщину — рыжую даму примерно тридцати лет, на вид очень серьёзную, с длинными кучерявыми волосами, в строгом викторианском платье.

Пока Игорь рассматривал всех этих людей, они, в свою очередь, рассматривали Игоря — но совсем недолго; вскоре их взгляды переместились на Мисураги. Девушка прошлась вперёд. Её лицо вернуло прежнее, непоколебимое и немного боевое выражение. Не говоря ни слова, Алая Они присела за стол и сложила руки.

Игорь присел рядом.

Вот и всё:

Пришло время начать переговоры…

Пришло время начать переговоры…

Правда сперва не помешает представиться.

— Если вы позволите, — продолжал пожилой мужчина в чёрном костюме. — Мы уже все познакомились; более того, многих собравшихся мы знаем уже давно, европейская дипломатия, — дело семейное, но для вас, госпожа… Мисураги? Юй? Или предпочитаете по титулу: Алая Они, — произнёс он с наигранным пафосом.

— Как угодно, — сухо ответила девушка.

— В таком случае Мисураги; госпожа Мисураги, — он вскинул палец. — Меня зовут Жак де Голь, и я имею честь представлять роскошную и благородную Францию.

Этот уже не молодой человек — он показал на полного мужчину с рыжей бородой, который тут же с лёгким раздражением поморщился, — сир Мишель, прибыл из прекрасной Италии… Дама в чёрном, — немка, или австрийка… Подданная империи Габсбургов, — женщина тихо хмыкнула.

— …И наконец этот стильный молодой человек, — Жак посмотрел на блондина в белом наряде. Тот сразу улыбнулся. — Испанец.

— Так и есть. Спасибо за представление, сир де Голь, — юноша сложил руки за спиной и благодарно улыбнулся.

Игорь заметил про себя, что его улыбка немного напоминает улыбку британского премьер-министра… У них был похожий типаж.

— Честь, — сдержанно кивнул Жак.

— Как вы понимаете, все мы прибыли, чтобы сделать вам определённое предложение… Кто…

— Хватит формальностей, — вдруг раздался скрипучий женский голос. Все, включая Игоря и Мисураги, посмотрели на женщину в чёрном наряде. Австрийская посланница самую малость приоткрыла свои глаза в подобие хищного прищура и сказала:

— Австрия предлагает Японии десять миллионов франков финансовой помощи в обмен на союзные обязательства между нашими странами.

— С места в карьер, — улыбнулся Жак и прикрыл глаза. — Почему бы и нет, — качнул головой. — Пятнадцать миллионов франков! Франция поддержит Японию, и Россию… — мужчина посмотрел на Игоря. — Если они намереваются продолжить конфликт с Британской империей, а также обещает полную неприкосновенностью наших индокитайских колоний… Вы следующий, господин Мишель.

Итальянец кивнул, погладил свою кучерявую рыжую бороду, прокашлялся и заговорил:

— Я подожду, что скажет наш друг из Испании. Мигель, верно?

— Верно, — кивнул юноша в белом наряде. Он повернулся к Мисураги, улыбаясь посмотрел в глаза девушки и сказал:

— Немного неловко говорить об этом после таких щедрых предложений, но… Испания предлагает зерно.

— Зерно? — Мисураги нахмурилась.

Все остальные тоже удивились. Жак вытянулся немного вперёд.

— В данный момент первым поставщиком мирового зерна является Британская империя; тем не менее, отношения между вами остаются напряженными… Второе место занимает Россия, — он снова посмотрел на Игоря. Юноша молчал наблюдал за происходящим. — Из-за войны их порты оказались заблокированы, и они потеряли выход на мировой рынок.

Третье место занимает наша Империя.

— Благодаря колониям в Алжире, — заметил Жак де Голь с лёгкой толикой желчи. — В том числе, — кивнул Мигель.

— У нас есть товар. Однако долгое время самый привлекательный, азиатский рынок оставался для нас закрыт. Британская империя держала на него монополию и, хотя и не на прямую, делала наши поставки невыгодными… Насколько я могу судить, в данный момент вашей стране нужна не столько финансовая, сколько продовольственная поддержка, я прав? — спросил мужчина у Мисураги.

Девушка промолчала.

Игорь медленно кивнул.

Мужчина был прав; деньги — это хорошо, но прямо сейчас в Японии назревал страшный продовольственный кризис. Юноша видел бумаги. Страна находился в ужасном положении. Большинство ферм оказались на грани разорения или были уничтожены во время восстания или войны. Многие запасы попросту сгорели… Более того, в этом были виноваты в том числе и сами британцы. Они намеренно пытались придушить японское производство и сельское хозяйство, чтобы сделать страну зависимой от своих собственных товаров, — превратить Японию в один большой рынок сбыта для своего зерна… Англичане довольно часто прибегали к подобной тактике.

Поэтому теперь, когда Япония оказалась отрезана от британских поставок, причём в наихудшее возможное время, ранней зимой, перед ними замаячил бледный призрак голода… Могли погибнуть миллионы.

— Мы можем поставить вам достаточно продовольствия, пока вы не наладите собственное сельское хозяйство, — сказал Мигель.

— А взамен? Чего вы хотите? — прищурилась Мисураги.

— Не столько взамен, сколько… Что мешает нам это сделать… И как вы можете нам помочь.

— ?

— Основной торговый узел между Европой и Азией проходить через Суэцкий канал… Он принадлежит британской империи, а значит — это они контролируют всю торговлю. Если они захотят, они могут её придушить… — После этих слов в глазах собравшихся загорелся свет. Жак охнул. Мигель откинулся на спинку своего стула. — Мы просим, чтобы вы использовали свой Легендарный доспех и уничтожили Суэцкий гарнизон… Нам не важно, кто будет управителем каналом. Главное, чтобы он оставался открыт для нашего торгового флота. И тогда мы завалим вас зерном… Простите за грубое выражение.

— Какое предложение! — сразу воскликнул Жак и вытянулся вперёд.

— Вы предлагаете военную операцию в обмен на зерно? — сухо спросила посланница Австрии.

Мигель наклонил голову, как будто что-то прикидывая, и сказал:

— Так и есть.

— Очень интересное предложение, — вмешался своим грубым голосом Мишель. Итальянец положил мясистые пальцы на стол и широко улыбнулся.

— Но как насчёт его немного дополнить.

— Дополнить? — удивился Мигель.

— Кхм… — мужчина прокашлялся и заявил:

— Италия хочет знать, собирается ли Япония присоседиться к войне против Британии на стороне России, или вести свою собственное. В первом случае, — мы предлагаем триединый альянс. Во второй — военный союз. Если вы собираетесь воевать против англичан… Мы готовы присоединиться.

— Мы готовы присоединиться и разбить проклятый Альбион, — заявил мужчина и вонзил руку в свою рыжую бороду.

Остальные весьма удивились. Де Голь вскинул бровь и улыбнулся, Мигель закрыл глаза; посланница из Австрии прищурилась пуще прежнего, хотя, казалось бы, её глаза и так едва ли можно было разобрать за густыми ресницами.

— Какое… чрезвычайно занятное предложение, — заметил француз спустя некоторое время.

— Так значит Италия собирается объявить Британии войну?

— В зависимости от обстоятельств, — поправил Мишель.

— Обстоятельств, разумеется… Хм... — Де Голь задумчиво опустил голову.

— В таком случае… Франция тоже изменит своё предложение. Если вы согласны исполнить пожелание нашего итальянская друга, мы тоже не против стать частью нового союза! — заявил мужчина.

Его слова удивили всех собравшихся, даже Игоря — неужели Легендарный доспех был настолько ценной вещицей, что великие европейские державы были готовы вступить в войну просто для того, чтобы оказаться с ним на одной стороне? Юноша задумался, вспомнил историю, вспомнил нынешнее положение дел на политическом фронте и пришёл к выводу что… Нет. Настоящие причины были немного более банальными.

В действительности все так норовили взяться за оружие не потому что мечтали о некой эфемерной выгоде, но по самой обыкновенной нужде. По словам испанского посла, Британия контролировала почти всю азиатскою торговлю, — она имела на это полное право — право сильного, ибо Англия в этом мире была империей, над которой никогда не заходит солнце. Она повелевала Африкой, Египтом, Северной Америкой… В то время как в прошлом мире Игоря первая мировая война положила конец британскому владычеству, — здесь всё произошло наоборот, и она только укрепила её влияние.

Здешнюю Британию можно было назвать полноценной сверхдержавой, единственной в своём роде. Даже бывшие союзники по войне опасались её военной и тем более экономической силы; единственная страна, у которой был потенциал сравниться с Британией, была Россия. Сами Британцы это понимали, отсюда и война, призванная уничтожить соперника до того, как он успеет расправить свои крылья.

Прочие Европейские державы оказались на перепутье; с одной стороны, победа Британии означала триумф Альбиона. После этого уже никто не посмеет позариться на его власть; с другой, победа Россия тоже была им невыгодна. Они в таком случае меняли шило на мыло.

Вот почему большинство великих держав выбрали держаться в стороне и наблюдать; они намеревались подождать до завершения боевых действий, а уж потом действовать по обстоятельствам. По крайне мере так они хотели сделать раньше. Теперь же… Теперь всё изменилось. Появление Алой они и Легендарного доспеха кардинально изменило расстановку сил. Появилась новая, третья фракция. Дипломаты это почувствовали, расправили паруса и стали ловить новоявленный ветер. Если Мисураги и Япония будут держаться в стороне от войны, — пусть… Но если они присоединятся к России, — об это уже ходили определённые слухи, если они тоже пойдут против Британцев, — нужно было обязательно к ним присоединиться.

Не только потому, что в таком случае уже сама Британия оказывалась в невыгодном положение, но и потому что слабее становилась и Россия.

Япония находилась у них прямо под боком.

У этого государства был огромный потенциал.

Особенно теперь.

И даже после победы над Британией — если они победят, разумеется, — всё теперь будет не так чтобы однозначно. Не только Россия приобретёт с этого — Японцы тоже оторвут свой кусочек пирога. А если все они ещё и поддержат развитие Японии денежными вложениями… На мировой арене вместо одного английского великана появятся сразу два, отношения между которыми были совсем не тёплыми — для всех прочих государств это было чрезвычайно выгодно.

Поэтому, если Япония была готова воевать… Они собиралась к ней присоединиться.

Только Австрия продолжала держаться в стороне.

— Наше предложение неизменно, — сухим голосом сказала женщина в викторианском наряде.

Жак де Голь кивнул и посмотрел на Мисураги. Все на неё смотрели, — даже Игорь поглядывал на девушку краем глаза. Что же она выберет? Согласится? Наверное, да... Британцы этого так не оставят… Нельзя просто сидеть на месте. Союз был наилучшим возможным решением…

И всё-таки когда перед тобой стоит выбор настолько монументальный, нужно хотя бы немного подумать, прикинуть варианты. Мисураги прикрыла глаза. Её никто не торопил. Все смиренно ожидали решения девушки и при этом совсем не смотрели на Игоря, как будто его и не было в помещении.

На это было несколько причин: во-первых, позиция России в этом вопрос и так была известна. Она предлагает Японии союз.

Во-вторых: никто не воспринимал всерьёз самого юноша. Наверняка все эти важные дипломаты просмотрели его досье. Возможно, они даже знали, что он помогал Мисураги в битве против Белого Змея… Но в этом и состояла главная проблема. Они видели в нём не столько дипломата, себе равного, сколько военного, — не более чем говорящую голову, которая выражала позицию своего государства.

И юноша был совсем не против.

До поры, до времени, ему лучше было слишком сильно не выпячивать. Никто, кроме Мисураги и Маргариты не знал, что у него тоже был не совсем полноценный, однако Легендарный доспех… Если бы об этом узнали, на этих же переговорах всё могло сложиться совсем по-другому. Кто знает, возможно, наблюдая за тем, какую популярность заимела Мисураги после возвышения своей брони, сделавшись, по факту, единоличным правительством своего государства, — Игоря стали бы побаиваться прямо у него на родине. Русский император тоже погиб страшной смертью. В данный момент страна находилась в периоде регентства.

Возможно кто-то бы забеспокоился, что Игорь попытается захватить власть… Возможно, все эти дипломаты пытались бы, в таком случае, заключить союз не с Россией и Японией, а конкретно с Игорем и Мисураги… Всё возможно, — и всё это было бы той ещё головной болью.

Лучше играть дурачка и тихо наблюдать.

По крайне мере пока что…

Меж тем Мисураги медленно приподняла голову. Глаза её горели. Она открыла губы и сказала свой ответ.

Все с нетерпением смотрели на Мисураги, ожидая её ответ; наконец, девушка приподняла голову и сказала:

— Я согласна.

На несколько секунд в комнате повисла тишина; Игорь, который в это время поглядывал на собравшихся дипломатов, заметил, как у всех у них загорелись глаза.

Первым заговорил де Голь.

— Какое разумное, правильное решение!

— Действительно, — сдержанно, и то же время очень довольно прибавил Мишель.

Мигель закрыл глаза и улыбнулся.

Посланница из Австрии оставалась непоколебимой. Она была похоже на старое, высохшее дерево.

После этого последовали бумажные вопросы; заключить альянс на словах — это одно, и совершенно другое: сделать его формальностью, закреплённой чернилами и печатью. Благо дипломаты подготовились. У них были все необходимые документы, как будто они с самого начала ожидали примерно такого развития событий; они передали Мисураги бумаги, заранее переведённые на японский, после чего девушка, по своему обыкновению, стала их внимательно читать и перечитывать.

Игорю обещали, что с правительством России свяжутся сразу после завершения текущей дипломатической миссии. Де Голь заметил, что всегда хотел повидать Владивосток или Порт Артур, и что эти города прекрасно подходили для того, чтобы устроить в них конференцию, на которой Альянс будет заключен уже формально, персонами с королевской кровью. Впрочем, это был не более чем ход, что называется, пиара. Главный договор был заключен здесь и сейчас… Просто в учебниках обо всём об этом будет сказано немного по-другому.

После этого ещё раз проверили помещение, чтобы убедиться, что в нём не было британских шпионов, и разошлись.

Когда Игорь вышел на улице, солнце было уже в зените.

Юноша залез в карету и покатил назад, в поместье Мисураги. Сама девушка осталась в Эдо. У неё здесь были другие, важные государственные дела.

Поэтому обратная дорога была намного более умиротворяющей и просто скучной.

«Я всё ещё могу сделать вам *******, Мастер.»

— Спасибо, вторая, но я не в настроении, — улыбнулся юноша.

Он был совсем не против тишины.

Приятно иногда побыть наедине со своими мыслями.

Немногим после возвращению в домик на холме, Игорь отправил телеграмму своему правительству, в которой расписал результаты переговоров и просил дальнейших инструкций.

Уже вечером, прохлаждаясь на балконе, юноша получил ответ.

Первая вручила ему бумажку. Вторая, синхронно, поставила на столик чашку кофе.

Игорь поблагодарил девушек, сделал глоток сладкого и густого напитка и принялся читать…

Письмо было, что удивительно, не от маршала. Его отправителем значится сам Регент — Роман Алексеевич. В первой половине своего сообщения он благодарил Игоря за великолепное исполнение служебных обязанностей и обещал достойную награду за все его подвиги — маячило повышение… В ближайшее время прибудет корабль, который заберёт его во Владивосток, где он волен дожидаться дальнейших указаний.

Игорь молча кивнул, положил бумажку на столик и поставил на неё чашечку кофе. После этого юноша посмотрел на солнце, которое опускалось за деревьями на горизонте и задумался. Не о чём-то конкретном, а просто… Обо всём.

Сколько времени прошло с тех пор, как он попал в это тело, в этот… Мир? Совсем немного на самом деле, всего несколько месяцев, однако этого было достаточно, чтобы его жизнь изменились до неузнаваемости.

Всё это время Игорь преследовал определённые цели, которые маячили у него перед глазами. Стоило ему решить одну проблему, как на её месте сразу возникала другая, а потом третья, четвёртая и так далее… В какой-то момент могло показаться, что им не будет конца. Проблема была в другом; когда тебе снова и снова приходится разбираться с насущными проблемами, ты невольно теряешь из виду общую картину.

В письме Игоря благодарили за «все» его подвиги. Очень приятно, но всем тем, чем юноша занимался, он занимался в первую очередь ради самого себя; просто в какой-то момент он забыл, в чём конкретно была его изначальная цель. Так писатель, сочиняя, в порыве вдохновения, стих, добравшись до финальной строфы забывает первую. Ему нужно остановиться, сделать вдох, подумать… Может быть всё записать.

Игорь ничего писать не планировал.

Но подумать было необходимо.

И так, — юноша вдохнул полную грудь прохладного горного воздуха, залил его глотком кофе, которое постепенно теряло свой жар, и задумался.

В чём была его цель?

К чему он стремился?

В этой жизни.

И в прошлой…

— К свободе, — прошептал Игорь.

Сколько он себя помнил, юноша, мужчина стремился стать свободным. Чтобы ничто и никто не смело ему указывать. Для этого он хотел власть, абсолютную власть, — он хотел силу, которая позволит ему делать всё, что он только пожелает.

Поэтому он принял персону здешнего Игоря; поэтому использовал силу своего доспеха, Мефистофеля, стараясь сделать его как можно мощнее. Игорь многого добился за последние несколько месяцев. Теперь его доспех представлял собой почти самую настоящую Легенду. Он был одним из сильнейших людей во всём мире. Он один был как целая армия.

Может этого было достаточно? Может ему не нужно больше силы, может всё… хватит?

Нет… Юноша покачал головой.

Раньше, возможно, он бы согласился поставить точку в своих амбициях. Но не теперь. Теперь он знал, что существует некий кукловод, некий махинатор, который всё это время строил своих козни прямо у него за спиной. Он видел в Игоре не более чем пешку на своей шахматной доске — и был прав.

Кем бы ни был неизвестный, он был чрезвычайно силён.

Что и говорить, по его вине огромный змей вырвался на свободу и уничтожил целый город. И что самое страшное, — об этом никто не знал. Махинатору не пришлось действовать в открытую. Ему хватило нескольких хирургических движений, чтобы вызвать неописуемые разрушения.

Некоторые люди сильнее в тенях, чем на свету, однако у Игоря было ощущение, что Махинатор вовсе не прячется, нет… Они его просто не видят, как не видит человек божественной длани, которая, случайным движением, обрушивает на него лавину.

Махинатор даже не пытался скрыть своего присутствия, когда убил Дугласа.

Ему было всё равно.

Небрежность может быть признаком как глупости, так и силы. Махинатор был силён.

Игорь сделал ещё один глоток.

А значит его нужно уничтожить…

Одно дело, если бы он держался в стороне и не лез в его жизнь… И даже тогда Игорь бы попытался устранить эту неизвестную и опасную переменную, и совсем другое, когда он намеренно использовал Игоря как свою куклу, извращал его волю… Делал то, что вызывало в юноше наибольшее отвращение.

Нет, этим он подписал себе смертный приговор.

И ведь Игорь не испытывал к нему ненависти, отнюдь… Это было неприятное, ненужное чувство.

Просто юноша видел в неизвестном очередную преграду, которую ему придётся уничтожить, чтобы добиться своей цели.

Вот и всё.

Ничего личного.

Юноша покачал головой, заглянул в чашку, просунул в неё палец и нарисовал на кофейной гуще грустный смайлик смайлик…

Мисураги вернулась глубокой ночью и сразу завалилась спать; она проработала весь день и была чрезвычайно уставшей. Игорь понимающее кивнул, а затем присоединился девушке. Она не стала противиться и заснула в его объятиях.

С недавних пор Мисураги изменилась. Казалось, внутри неё сломался некий замочек, который прежде сдерживал и ограничивал девушку. Теперь она была немного более… свободной. Честной.

В некотором смысле это были синонимичные понятия.

На следующий день, сразу после завтрака, они обсудили дальнейшие планы.

В самое ближайшее время Мисураги обещала исполнить своё обязательство перед испанцами и захватить Суэцкий канал; зделать это в одиночку было проблематично, ведь это была одна из наиболее укреплённых крепостей британской армии. Англичане понимали значимость этого конкретного места и готовы были держать его всеми силами. Поэтому на помощь Мисураги должен был подоспеть итальянский и французский средиземный флот.

Намечалась едва ли не самая масштабная военная миссия за всю историю; Игорь пожелал девушке удачи.

Сам он принимать во всём этом участие не собирался. Зачем? К нему и так было много вопросов после того, как его кладенец вдруг сделался национальным достоянием… Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь прознал, что на самом деле он был Легендарным. Столько будет волокиты… Нет, лучше придержать этот козырь в рукаве.

Вообще, по-хорошему, в ближайшее время ему лучше было залечь на дно; у Игоря было ощущение, что после всего, что случилось в Киото, он временно исчез из поля зрения неизвестного кукловода. Последний очевидно использовал юношу чтобы вызвать белого змея, а затем пытался сделать его или Мисураги Легендой; на первый взгляд преуспела в этом плане только девушка, а значит именно на неё теперь было сосредоточенно внимание Махинатора.

Она была пешкой, которая превратилась в королеву.

Игорь же как будто потерял свою значимость.

Юноша был не против.

Намного проще наблюдать за шахматной партией, когда ты лежишь в сторонке, среди уже использованных фигур.

После обеда к поместью прибыла карета. Она должна была отвести Игоря снова в Эдо, в порт, где его уже дожидалось судно прямиком в Россию.

Пришло время прощаться.

— Будешь мне писать? — спросил Игорь Мисураги, когда спустился с порога.

— Я не знаю русского, — сухо ответила ему девушка. Она выглядела немного недовольной, и в то же время всё равно вышла его провожать.

— Мой японский всё лучше и лучше… さよなら，みすらぎちゃん。

Девушка скривила лицо.

Затем немного помялась, отвернулась и сказала:

—　さよなら

Она стала подниматься по ступенькам назад, к себе домой. Игорь провожал девушку взглядом. В какой-то момент он заметил про себя, что её чёрные волосы стали немного длиннее… Неужели она решила сменить причёску? Прямо как молодая жена. Юноша покачал головой, уселся в экипаж и пустился в дорогу…

Следующие несколько дней Игорь провёл в постоянном движении; из кареты он пересел в поезд, из поезда — на пароход. А сразу посоле прибытия на пирс его встретила чёрная машина. Юноше сразу вспомнилось его первое прибытие в город, когда его везли на трибунал. В этот раз всё было немного иначе…

— Это он! Это он!

— Герой вернулся!

— Ваше превосходительство, можно интервью? В любое удобное для вас время!

Стоило Игорю спустился на паром, как на него сразу набросилась целая армия папарацци. Юноше пришёлся зажмуриться, — настолько яркими были вспышки от фотоаппаратов. Массивные чёрные объектив лезли вперёд, как будто пытаясь захватить его душу.

Ушло некоторое время, прежде чем люди в чёрных костюмах разогнали прессу и проводили Игоря в автомобиль. Когда юноша усеялся в салон, он сразу попросил газету и удивился, когда увидел на первой же странице свою старую фотографию, а сверху заголовок:

«ГЕРОЙ ВОЗВРАЩАЕТСЯ»

«…Его Высокопревосходительство Игорь Трубецкой вернулись после своей триумфальной миссии, за который наши читатели с содроганием сердец на следили на протяжении последних нескольких недель… Начиная от осады Асахикава, на которой он блестяще отразил вражескую атаку, и заканчивая уже Легендарной схваткой за Киото... Генерал-лейтенант продемонстрировал самый настоящий героизм и блестящее дарование… Наши читатели гадают, где же в следующий раз он проявит своё дарование?..»

Юноша с лёгкой улыбкой отложил газету в сторону. Забавно… Пока его не было на родине, из него успели сваять самую настоящую икону. Впрочем, если так подумать, это было закономерно. Людям нужны герои, особенно в такие тяжкие времена, а все достижения Игоря, если смотреть на них со стороны, и вправду можно было назвать героическими. Если бы всё внимание не было обращено прямо сейчас на Алую Они, весь мир бы говорил про талантливого генерал-лейтенанта, который едва ли не в одиночку уничтожил британский гарнизон на японских островах…

За этот подвиг его должны были по меньшей мере наградить.

Вскоре машина прибыла к поместью губернатора; старичок стоял прямо на пороге, на красном коврике, а вместе с ним маршал и ещё несколько офицеров. Все они вышли специально чтобы встретить Игоря — какой контраст по сравнению с прошлыми визитами юноши.

В первый раз губернатор даже не соизволил посмотреть на него.

Во-второй, он принял его как драгоценного гостья.

В третий, он вышел на улицу, чтобы поприветствовать юношу, и даже протянул ему руку.

Того и смотри в четвёртый раз мужчина свалиться перед ним на колени… Игорь улыбнулся, когда подумал об этом, а затем заметил знакомое лицо.

— С возвращением, ваше превосходительство, — почёсывая одной рукой усы и протягивая другую сказал Кирсанов.

— С возвращением, ваше Превосходительство… Я слышал о ваших достижениях. Прискорбно, что я не мог наблюдать их своими собственными глазами и оказывать вам посильную поддержку, — сказал Кирсанов. Игорь пожал ему руку и сказал:

— Ничего. Война ещё не закончилась.

— Верно, верно… — поглаживая ус кивнул мужчина.

После формальной церемонии приветствия Пётр Дмитриевич пригласил Игоря зайти в поместье, где уже был накрыт стол; а сразу после завтрака Игоря проводили в его комнату. Губернаторское поместье было довольно большим и роскошнее любого отеля. А потому Игорь был совсем не против здесь поселиться, — всяко это было лучше военной казармы.

И так началось пребывание юноши во Владивостоке — время довольно унылое и обделённое на события. Дни напролёт Игорь только и занимался тем, что читал газеты и военные сводки и время от времени гулял по городу, смотрел на море. Для этого ему приходилось маскироваться, чтобы прямо во время прогулки его не заметили хищные папарацци. Иногда юноша выезжал за пределы города и совершал прогулки вдоль побережья.

Меж тем в остальном мире продолжали развиваться волнительные события.

Меньше чем через неделю после конференции, которая прошла в Эдо, Италия официально объявила о своём намерении присоединиться к войне на стороне России; а ещё через пару дней вступилась Франция. Испания временно сохраняла нейтралитет, но даже они начинали понемногу свозить оружие к Гибралтару… Впрочем, все и так были потрясены происходящим. В один момент война России и Британии стала напоминать новую великую войну. Некоторые даже стали называть её второй мировой…

Причём расклад в этот раз был далеко не в пользу британцев: в какой-то момент империя, над которой никогда не заходит солнце обнаружила себя в полном одиночестве, в то время как на неё ополчилась вся Европа. Это был абсолютный крах английской дипломатии, которую они с трудом выстраивали многие годы после завершения Великой Войны. Быстрая победоносная война провалилась — и теперь под вопросом был уже не просто белый мир, нет… В один момент сама гегемония Британской империи оказалась под угрозой.

Что им было делать?

Идти на мировую? Поздно. Ни одна держава не намеревалась заканчивать войну, особенно теперь.

Выбор был только один — воевать!

Что совсем непросто, когда против тебя ополчился целый континент…

Игорь посмотрел карты, как официальные, так и настоящие. Основными театрами боевых действий была средняя Азия и Балтика. В первом британцы наступали со своих индийских колоний; во-вторую — из Пруссии, которая, сразу после объявления войны, превратилась в одну большую базу британской армии.

Сперва наступление британцев происходило даже успешно; они бросили все свои силы, чтобы завершить войну как можно скорее, но потом немного завязли, а затем стали терпеть контратакующие действия своего противника. Фронт находился в состоянии хрупкого баланса, когда вдруг заявились французские силы.

Они перешли Лотарингию и ударили британскую армию. А затем, сразу, последовал удар от русских. Всё было прекрасно согласованно. Не прошло и пары недели, как британцев прижали к побережью северного моря. Флот позволял им контролировать датский пролив, однако ни о каком новом наступлении не могло и быть и речи, и с каждым днём они теряли города и территории.

Одновременно с этим итальянская армия готовила высадку в Суэц… Они могли осуществить её в любой момент, но как будто чего-то дожидались.

Чего?

Хороший вопрос…

Все эти события казались чрезвычайно отдалёнными. Во Владивостоке, меж тем, убирали баррикады, которые соорудили на случай морского вторжения, и разминировали море.

После фактического уничтожения тихоокеанский флотилии британцы перешли к оборонительно тактики и сосредоточились на защите Северной Америки. Вторгаться туда было сущим безумием, в отличие от прошлой жизни Игоря в этой Америка была освоена намного хуже, и только полный безумец согласился бы налаживать снабжения в Азии, на дальнем востоке, где оно и так было довольно паршивым, только для того, чтобы потом высадиться в размашистые пустоши американского континента…

Поэтому все усилия были сосредоточены именно на европейском театре.

Снова Европа вспыхнула пламенем великой войны…

А тут, меж тем, готовился праздник.

Стала известная точная дата конференции, на которой Россия, Япония, Италия и Франция оформят свой союз. Всего через неделю в город должны были пожаловать представители великих держав. Причём от России обещала явиться сама принцесса Татьяна… Девушка сообщила о своём визите Игорю в своём письме, которое отправила даже раньше, чем об этом стало известно в новостях.

Она выразила своё сердечное сожаление, что сам юноша не сможет присутствовать на данной церемонии; и действительно, в то время как весь город готовился к празднику, сам юноша медленно, но верно собирался в дорогу. За пару дней до назначенного события к нему пришла телеграмма от верховного военного командования. Отпуск закончился; Игоря переводили на восточный европейский фронт, в Силезию, воевать с британцами.

Кроме того, на месте ему обещали повышения; юношу собирались сделать полноценным генералом…

Игорь попрощался с маршалом и губернатором, собрал те немногие вещи, которые у него были, и ранним утром, накануне праздничного дня конференции, попрощался с Кирсановым, который собирался добираться до места назначения на поезде, облачился в кладенец и помчался на северо-запад, в Сибирь…

Кладенцы были самым быстрым средством передвижения, особенно те, которые находились на ранге национального достояния. Доспех Игоря был Легендарным, а потому, при желании, он мог преодолеть расстояние ещё быстрее, но раскрывать этот козырь было опасно, а потому юноше ограничил силу Мефистофеля до определённого значения… И устремился назад.

В Москву.

Национальные достояния представляют собой настолько ценные и опасные военные единицы, что некоторое время, сразу после первой великой войны, многие предлагали запретить их прямое использование в любых военных конфликтах.

Оправдывали свои требования эти люди стремлением к гуманизму.

Поскольку эти доспехи были настолько могущественными, что при желании с их помощью можно было уничтожить армию небольшого государства, они, по сути своей, развязывали руки всевозможным тиранам и завоевателям. Человек трижды подумает о том, чтобы начать войну, когда ему придётся заплатить за неё, при любом раскладе, кровью своих солдат; когда война представляет собой грязное, сложное, долгое дело, которое может обернуться, по итогу, самым неожиданным образом; война — не просто так последнее средство в дипломатическом лексиконе.

Национальные достояния могли сделать его первым. Если почти любой военный конфликт можно было решить просто используя нескольких человек — сразу пропадает ореол запретности… Отсюда и запрет. Многие общественные деятели говорили, что войны должны быть как можно более кровавыми, ибо только тогда люди задумаются о том, чтобы не воевать.

Меж тем при войне между великими державами воевать должны только достояния. Во-первых, потому что прольётся меньше крови. Во-вторых, опять же, потому что тогда страны с меньшей вероятностью захотят вообще начинать войну. Ведь одно дело, когда, в случае поражения, ты потеряешь ну даже если пару миллионов солдат — пусть. Ещё нарожают. Но потеря Достояния, сокровища, которое появляется раз в сотню, — а иногда и больше, — лет, потеря того единственного, что обеспечивает статус Великой державы даже в современную эпоху пороха и тротила была непозволительна.

Только безумец захочет воевать, понимая, что за один час, даже меньше, за минуту, его страна может превратиться из гегемона в жалкого пигмея на мировой арене.

Таковы были идем гуманистов.

Некоторое время, их даже воспринимали всерьёз. Разные важные дипломаты подписывали документы, ставили свои подписи на резолюциях, жали руки, улыбались на страницах газет… Казалось, медленно, но верно дело продвигалось, пока в один момент не оказалось, очень неожиданно, что, кроме как на бумажках, никакого продвижения и не было. Стоило вспыхнуть пламени войны, и все они выгорели, как сухая листва. Великие державы забыли все договоры и обрушились друг на друга со всем, что у них было.

На мировой войне не выбирают, чем воевать.

Воюют всем.

Доспехи, пушки, древние танки, — попытка создать механический доспех, довольно убогая… А также: пулемёты, ружья, мушкеты и старый добрый штык, — всё, что могло убивать, пошло в ход…

Зелёные поля, которые ещё не успели прибрать после первой великой войны, сновали запахли пропахли порохом.

— Разрешите, ваше Величество…

— Заходи, — прозвучал грубый и немного хриплый голос.

Роберт Эдвард поклонился и, постукивая своей тросточкой по полу, зашёл через покрытую лоском дверь в просторный зал. Сверху, высоко на потолке были подвешены три роскошные, как разбитые брильянты, люстры. Слева была стена тёмно-бордового цвета, завешенная картинами и портретами, которые изображали королей древности. Против неё возвышался оконный ряд, пронзая который всё помещение заливал яркий белый свет. По своей форме окна напоминали подобия бойниц, которые строгали в готическим церквях, только намного больше и шире. Они не отвергали свет, но пропускали в себя всё величие голубого небосвода.

Роберт Эдвард медленно прошёлся вперёд, ступая вдоль линии света из окна. Затем, оказавшись точно по центру помещения, он повернулся и посмотрел на силуэт мужчины в красном-золотистом мундире, который, словно тень, стоял перед ярким окном.

Премьер-министр покорно опустил голову.

Он действовал согласно этикету о том, как слуга обязан приветствовать своего суверена…

Король Англии сложил руки за спиной и, не поворачиваясь, продолжая смотреть в окно, в небо, одновременно пасмурное и светлое, сказал:

— Докладывай, — его голос был сухим как ветер.

— Как прикажите… Ваше Величество, — Роберт Эдвард улыбнулся, наигранно прокашлялся и заговорил:

— В данный момент враг продолжает своё продвижение в Померании. Мы потеряли свою первую линию обороны, закрепиться вдоль реки… Помните реку? Не получилось. Наши бравые генералы готовились к такому развитию событий, но удар со спины со стороны французов оказался для нас совершенной неожиданности…

Франция не может использовать всю свою армию; ей приходиться держать гарнизон в Триполитании и вдоль берегов Ла Манша. К сожалению, их действия позволили силам России совершить свой собственный прорыв; армия Берлина давит с южного фронта, кроме того…

Мужчина размял свои руки в перчатках. Они заскрипели.

— Кроме того, недавно пожаловал дополнительный ударный корпус, который возглавляет уже известное вам по Японской военной компании национальное достояние. Игорь Трубецкой. Думаю, враг собирается в ближайшее время перегруппироваться, а затем попытается ликвидировать нашу группировку в Померании.

— …И что ты предлагаешь? — грубым голосом спросил король Англии.

— У нас есть два варианта, ваше Величество; мы можем попытаться усилить нашу группировку, хотя, признаться, сделать это будет немного проблематично; и не очень разумно — либо мы можем их эвакуировать, пока это ещё возможно… Впрочем, вам лучше задать этот вопрос Фельдмаршалу Вестерну или начальнику Генштаба Сильвестру… Я не военный, но управляющий… и дипломат.

— Дипломат, — мужчина прыснул. — И куда нас привела твоя дипломатия?

— Прошу простить.

— Прощения надо заслужить.

— …

— Мы не сдадим Померанию, — король повернулся. Глаза мужчины были необыкновенно мрачными из-за того, как падал свет. С определённого угла их было вообще не разобрать.

— Мы не сдадим ни метра того, что принадлежит нам. Нашей империи. Ты предлагаешь переговоры? Глупость! Это испытание! Это вызов для нашей империи. Пришло время выбросить перо и обнажить наш меч! Если весь мир ополчился против Британии, — значит, мы примем этот вызов и уничтожим этот мир. Мы его подчиним и перекроем… — король снова повернулся. Его тёмные глаза заблестели небом.

— Лев никогда не сдаётся; единорог не опустит своей головы. Даже если против нас весь мир — мы будем сражаться, и мы победим! — посреди зала прогремел яростный голос.

Роберт Эдвард улыбнулся и спросил:

— Значит… Нам следует отправить все наши резервы на немецкий фронт. Понимаю; я передам приказ Фельдмаршалу…

— Не стоит, Роберт Эдвард. В наказание за все свои просчёты, ты временно приговорён к домашнему аресту; возвращайся в своё поместье и не смей показывать лицо в Лондоне без моего разрешения.

— Как прикажете… Ваше Величество, — без малейшего колебания ответил мужчина. Затем он выпрямил спину и пошёл на выход.

— Свой Доспех оставишь в сокровищнице, — вдруг заявил король.

Роберт Эдвард остановился прямо перед дверью и кивнул.

— Разумеется.

Мужчина вышел за дверь.

И снова в зале повисла тишина.

Король Англии смотрел в окно, в котором отражались портеры всех его предков. Его взгляд был непоколебим…

Мет тем Роберт Эдвард вышел в коридор и вздохнул. На губах мужчины всё ещё была улыбка, но сейчас она казалась как никогда жалкой и уставшей. Поглаживая свою трость, он стал медленно ковылять вперёд по коридору… Но почти сразу мужчина остановился, повернулся и сказал:

— Я вижу ваши ноги, выше Высочество…

— Эм… — две пары ног в белых чулках и лакированных ботиночках вздрогнули и вышли из-за шторы.

Показался мальчик со светлыми золотистыми волосами. Это был принц. Его лицо было бледным, и в то же время щёки его горели румянцем.

— Я… Я не подслушивал, я…

— Вы просто прохаживались мимо и совершенно случайно услышали нашу беседу, я понимаю, — сказал Роберт Эдвард.

Мальчик сглотнул.

Затем опустил голову и неуверенно спросил:

— Сир, так значит теперь вы…

— Уже не сир, ваше высочество, — Роберт Эдвард покачал головой.

— Я был лордом, пока держал свою должность; теперь же я не более чем простолюдин.

— Нет, вы… Я уверен, отец изменит своё мнение, просто сейчас он…

— Монарх принял самое верное возможное решение; не волнуйтесь, ваше высочество… Мне приятно ваше беспокойство, но моё сердце разрывается, когда я думаю о том, что я — причина вашего волнения. Всё будет хорошо… Поверьте. Более того, — мужчина выпрямил спину.

— Я готов принять любые невзгоды ради блага нашей империи. Ради Англии, я готов отдать свою жизнь! Разве домашний арест — такое страшное наказание?

— Свою жизнь… — прошептал мальчик и опустил голову.

— Именно так; возвращайтесь к себе, ваше высочество. Всё будет хорошо. К тому же… Извините за дерзость, но сейчас вы ничем не можете помочь. Оставьте это дело нашим генералам, — сказал Роберт Эдвард и продолжил ковылять по красному коридору.

Юный принц в это время опустил голову и сжал свои кулачки в белых перчатках… Юноша не заметил, что в последнюю секунды улыбка на лице мужчины исчезла.

Его взгляд стал холодным как сталь.

— Безумие. И глупость, — именно этот комментарий генерала французской армии разлетелся по всем газетам, когда стало известно о том, что британцы решили держаться Померании и прямо сейчас перебрасывают туда все свои силы. Затем, в тех же газетах приводился разного качества анализ данного решения английского руководства.

Некоторые говорили, что Британия возгордилась, и что потеря Померании в такой войне была бы для них слишком большим поражением, чтобы её можно было оправдать, и что у них просто не было выбора, кроме как держать этот клочок земли, если они надеются на, хотя бы, белый мир; другие утверждали, что всё наоборот, что британцы обезумели и решили сражаться до конца просто потому что, — и что теперь главная военная задача — похоронить их и понести, при этом, наименьшие возможные потери…

Мнений было много; все они были, в общем-то, позитивными.

Игорь кивнул и перевернул страницу.

Юноша сидел в просторной комнате; слева была дверца в ванную, справа — окно, из которого открывался вид на бледное побережье и на море. Там, перед лестницей, которая спускалась к пляжу, караулили солдаты.

Прямо перед Игорем находился стол, на котором лежали карты. На одной из них была выдавлена большая красная точка возле побережья Померании, в небольшом портовом городе на севере Пруссии. Прямо сейчас здесь размещалась армия под командованием Игоря, ударный корпус, задачей которого было выбить британские силы из Померании.

Сам юноша, в своём новом мундире, с красивой ленточкой и золотистой медалью на груди, положил ноги на стол и листал газету.

На следующей странице расписывалось о том, что дипломаты наконец покинули Владивосток после конференции, на которой был подписан союзный договор. Была и фотография: чёрно-белая принцесса Татьяна стояла среди прочих представителей правящих династий. На губах девушки сияла нежная улыбка. Её глаза были немного прищурены, — она не любила вспышки, и всё время жмурилась на фото. Сама девушка сильно жаловалась на эту свою повадку в письмах, которые отправляла Игорю, но, несмотря на все свои усилия, не могла её побороть.

Кстати говоря про письма…

Юноша отложил газету в сторону и придвинул белую записку. Её доставили совсем недавно — это была телеграмма от Елисаветы. Игорь получил её немногим после того, как прибыл в распоряжении своей армии несколько дней назад. Содержание записки было следующим:

«Скоро встретимся».

И всё.

Довольно немногословно.

Если бы Игорь не знал характер своей сестры, — она в принципе не очень любила говорить, а писать — тем более, — он мог бы подумать, что это была угроза… На самом деле нет. Таким странным и грозным образом юная девушка на самом деле выражал свою приязнь и желание поскорее увидеть любимого брата.

Это было довольно мило…

А встреча их действительно должна была произойти в самое ближайшее время. В данный момент армия Игоря перегруппировывалась и готовилась к штурму на британские позиции. В то же время после недавнего известия о том, что британцы собираются держаться за Померанию всем, что у них вообще есть, решено было провести совещания между генералами всех трёх немецких армий — французким маршалом, Игорем и Елисаветой.

На нём они должны были обсудить и скоординировать свои дальнейшие действия. Всё это можно было сделать и на отдалении, с помощью телеграфа или радио, однако дискуссия предстояла непростая, а потому встретиться живьём было попросту быстрее… Да, быстрее — у всех у них были доспехи ранга национальное достояние. Они могли добежать до ближайшей точки сбора всего за несколько часов, — плюс в таком случае они могли обеспечить себе полную конфиденциальность, которая была невозможна при общении на расстоянии — всегда была шанс, что сигнал перехватят, или среди работников телеграфа найдётся предатель.

Собственно, — Игорь поднялся и посмотрел на часы. Время пришло. Пора выдвигаться. Юноша захватил карту чтобы не заплутать и пошёл на выход из комнаты. Все офицеры и простые солдаты, которые встречали его по дороге, немедленно салютовали своему генералу. Некоторые даже делали это искренне. Они смотрели на Игоря не просто так на высокопоставленного офицера, — которого в своё время считали предателем, — нет, они видели в нём героя…

Юноша неторопливо прошёлся по пристани, разглядывая холодное море; выйдя в пригород, он внимательно посмотрел на карту, нашёл ближайший указатель, облачился в свой красный доспех и устремился за горизонт…

…

…

Место встречи генералов трёх армий находилось в старом угольном карьере, запасы которого были израсходованы ещё в начале века, и который с тех пор оказался закрыт для посещения. Это место было, во-первых, достаточно укромным, чтобы там не было никого лишнего, а во-вторых находилось почти на равном отдалении от всех трёх армий.

Тем не менее, поскольку штаб Елисаветы размещались между французским воинском и корпусом Игоря, девушка первая прибыла на место.

Её чёрный доспех, похожий на изящное свадебное платья, остановился возле обрыва и осмотрелся. Вокруг было ни души. Только глубокое, изрытое поле. Елисаветы прошлась вперёд, опустила голову и стала в ожидании. Девушка не шевелилась. Её чёрный доспех сливался с почерневшей землёй. Она была похожа на статую, сделанную из угля.

Дул прохладный ветерок…

Вдруг, девушка выхватила чёрную косу и бросилась вперёд. Раздался громкий свист — чёрное лезвие разрезало воздух. Последовал грохот — Елисавета бросилась в сторону и уже собиралась подпрыгнуть, как вдруг прозвучал глубокий мужской голос:

— Стой… Я просто хочу поговорить.

Елисавета приподняла голову и посмотрела на своего противника.

Перед ней, на расстоянии примерно тридцати метров, стоял красного цвета кладенец.

В руках у него было длинное копьё…

— Я просто хочу поговорить… — сказал красный доспех.

Елисавета промолчала. Девушка смотрела на него внимательно, крепко придерживая свою косу. Между ними было примерно тридцать метров… Минимальное безопасное расстояние для доспехов ранга национальное достояние, на котором можно не волноваться, что противник, прямо во время разговора, отрубит тебе голову.

— У твоего доспеха огромный потенциал… Но ты можешь стать ещё сильнее. В городе Мархен, на границе между Австрией и Германией находится поместье человека, древнего лорда из династии Грезден. В заброшенном винном погребе, в третьей по счёту полке слева спрятан тайный ход. Он ведёт в подземелье, которое уходит больше чем на сорок метров под землю… если ты спустишься туда, то, с вероятностью в двадцать процентов, примерно, сможешь превратить свой доспех в Легенду, — механическим голосом говорил неизвестный.

Елисавета молча наклонила голову.

Она могла спросить, почему этот странный Кладенец поделился с ней такой тайной. Почему он сам не воспользовался этим странным методом — неужели ему не хочется становиться легендой? И что будет, если девушка попадёт не в двадцать, а восемьдесят процентов… В итоге вопрос девушка оказался немного более прямолинейным:

— Это всё? — спросила она спокойным голосом.

— Нет, — сухо ответил мужчина в красном доспехе.

— Ты воспользуешься этими указаниями?

— Нет, — сразу ответила Елисавета.

— …

— Мне не интересно, — прибавила девушка.

— Это всё?

— …Почти, — красный доспех опустил голову. Казалось, неизвестный воин внутри него закрыл глаза и как будто попытался поправить незримую фуражку.

— Ты слышала про Легенду из Японии?

— Да, — ответила Елисавета после нескольких секунд размышления.

— Ходят слухи, что между ней и русским генералом, Игорем Трубецким, есть некая… романтическая связь.

— !

Елисавета промолчала, и тем не менее по мельчайшей мимике девушки, которая отразилась даже на её доспехе, было видно, что эта новость оказалась для неё весьма удивительной.

— Это всё, — меж тем сказал красный доспех, развернулся и взмыл в небеса.

Елисавета продолжала неподвижно стоять на месте. Она совсем не удивилась, когда её собеседник просто взял и улетел, хотя летать мог далеко не каждый доспех. Несмотря на это Чёрная дама была неподвижно. Более того, она не пошевелилась ни через пять, ни через десять минут… Даже через час, когда на горизонте показался алый доспех, Мефистофель, девушка продолжала неподвижно стоять на месте.

Игорь немного удивился, когда увидел свою сестру в таком состоянии. Он приблизился к ней и уже собирался спросить, всё ли в порядке, как вдруг Елисавета повернула к нему своё чёрную броню и спросила тихим голосом:

— Как… зовут воина с Легендарным доспехом из Японии?

— Мисураги Юй, а что? — с лёгким удивлением ответил юноша.

— Ничего, — Елисавета покачала головой. Игорь удивился ещё сильнее — для его сестры это было необычайно активная мимика. При этом юноша совсем не заметил, как хват острых пальцев Чёрной дамы на рукоятке её косы стал немного крепче…

Игорь спросил, всё ли с ней хорошо. Елисавета ответила кратко: «В порядке», после чего действительно пришла в себя и больше не проявляла никаких особенных странностей. Наверное, подумал юноша, она просто соскучилась по нему — вот и всё…

К сожалению, сейчас было не самое подходящее время для горячих приветствий; Игорь предложил наверстать опущенное потом, когда они будут возвращаться назад, а сейчас у них были немногие другие дела. Французский генерал должен был явиться всего через десять минут… Девять… Восемь… Три… Две… Одна… Французы всегда опаздывают… Минус две…

А вот и он.

Игорь увидел на границе карьера золотистый доспех, немного похожий на птицу с клювом на месте головы. Он принадлежал Гюставу Пире, маршалу французской армии и главнокомандующему всего западного фронта.

— Игорь и Елисавета Трубецкие, я так полагаю… — вспыхнул свет, и золотистый доспех превратился в черноволосого, кучерявого, довольно молодого мужчину в голубом мундире. — Вы пришли заранее?

— В некоторым смысле; рад встрече, генерал, — Игорь кивнул, прошёлся к Гюставу Пире и пожал ему руку; Елисавета сделала то же самое, — на руках девушки были белые перчатки, а затем сразу зашла за спину своего брата. Игорь тайно улыбнулся. К это времени он уже довольно хорошо научился разбираться в повадках своей сестры, — за исключением странного казуса, который произошёл во время их встречи, — и понимал, что девушка показывает таким образом, что не хочет заниматься всей этой стратегической волокитой, и что Игорь волен сам принимать за себя и за неё любые решение.

— В таком случае давайте перейдём сразу к делу, — кивнул Пире. Несмотря на свой ухоженный вид, который немного странно смотрелся на войне, мужчина производил впечатление человека, который не тратит время на стороннюю возню.

Игорь пожал плечами.

— Хорошо… — кивнул Пире. — В таком случае сперва перечислим наши варианты. Насколько вы знаете, британцы решили всеми силами держаться за Померанию; безумное решение, конечно.

— С безумцами нужно быть аккуратным, — заметил Игорь.

— Верно; собственно, наши варианты… Мы можем постараться уничтожить их прежде чем они успеют прислать свои подкрепление, однако это обойдётся нам дорогой ценой, — у врага заканчивается амуниция и припасы, однако выбить его за пару дней у нас всё равно не получится, в то время как флотилия противника уже почти на месте… Кроме этого, мы можем закрепиться на текущих позиция и постепенно, понемногу, изничтожать британскую армию. После операции в Суэцком канале у них возникнут серьёзные проблемы в любом случае… Что вы думаете?

— Если разрешите… — Игорь улыбнулся. — Как насчёт того, чтобы не позволить им высадиться в принципе?..

— Не позволить им высадиться? И как вы предлагаете это сделать? — с некоторым удивлением спросил Пире. Он был растерян, и его растерянность была более чем оправдана. Чтобы перебросить дополнительные силы в Померанию, британцы использовали добрую половину своего флота, — вторая половина в это время действовала в средиземном море.

Более того: и флот, и армия, которую он собирался перевозить, находились под стражей доспехов ранга национальное достояние. Их у британцев было больше чем у кого бы то ни было ещё во всём мире. Подобное превосходство объяснялось их агрессивной колониальной политикой. Империя, которая протянулась на добрую одну шестую суши, волей-неволей должна была накопить внушительный военный капитал.

В своё время Игорь почувствовал британское влияние на своей собственной шкуре, когда его, — а если быть точнее, то Елисавету, — попытался убить индийский доспех.

Не просто так Британию называли сверхдержавой. Колонии, экономию, армия — всё это, разумеется, были важным подспорьем для любой страны, но решающий роль играла именно броня, — и её у британцев было много.

— По нашим последним данным, британский северный флот сопровождают четыре доспеха ранга национальное достояние… Вы предлагаете сразиться с ними прямо в море? Слишком опасно; у нас нет для этого средств. Морские силы Франции заняты в средиземном море, то же самое касается Италии. Даже если мы попытается в срочном порядке собрать ударную эскадру, у нас просто не будет времени, чтобы перехватить Британию.

— Верно; но только в том случае если мы используем флот, — заметил Игорь.

— А это разве не обязательно? — Пире пожал плечами. — При прочих равных условиях, по крайне мере на море Доспехи при поддержке флота примерно в два раза сильнее, чем те, у которых её нет. Даже многократный перевес в национальных достояниях не обеспечит в такой ситуации тотальное преимущество. На нашей стороне нет этого перевеса, более того, среди нас нет ни одного морского доспеха… — мужчина задумчиво приподнял голову и нахмурился.

— Возможно я чего-то не понимаю… Но ваш план кажется мне невозможным.

— Вы всё понимаете верно, — Игорь сложил руки за спиной и улыбнулся.

— Тогда…

— Просто вы кое-что забыли… Я не говорил о том, чтобы встретить противника в море, только о том, чтобы не позволить ему высадиться. Для этого вовсе не обязательно использовать именно морскую силу. Не обязательно с ним даже сражаться…

— Простите. Я не совсем понимаю…

— Что вы знаете про северный пролив, сир Пире?

— Пролив… Он расположен между Швецией и Данией; они решили сохранить свой нейтралитет. Стойте, вы предлагаете… — в тёмных глаза Пире загорелся свет.

— Именно так, — кивнул Игорь. — Даже если они объявили нейтралитет, мы не обязаны его соблюдать, особенно когда эти страны, конкретно Дания, удерживают такие выгодные тактические позиции… Если мы займём берег пролива и разместим на нём нашу артиллерию, противник просто не сможет подобраться, и тогда его силы в Померании окажутся отрезанными… И попадут в ловушку.

— Верно… Верно, но у нас так мало времени, — Пире опустил голову и стал поглаживать подбородок. Было видно, что мужчина серьёзно раздумывал над предложением Игоря… казалось, своими словами юноша открыл для него целый океан возможностей…

— Поэтому лучше начать прямо сейчас; ваша армия находился ближе всего к датской границе. Перейдите её и займите артиллерийские позиции; я… Вернее мы, — Игорь посмотрел краем глаза на Елисавету, — вам поможем.

— Мне нужно сперва получить разрешение от моего правительства, это длительный процесс.

— На войне длительных процессов не бывает… — Игорь покачал головой.

— Я… Понимаю. Я спрошу лично короля. Если мы сделаем всё в ближайшие несколько дней, британцы действительно не успеют… Великолепная идея, сир Игорь, — Пире поднял голову и по-новому посмотрел на юношу. Если раньше он был с ним вежлив только потому, что этого требовал этикет, то теперь французский генерал пропитался к Игорю искренним уважением. Юноша доброжелательно улыбнулся и кивнул.

— Всё ради победы, генерал…

После этого они обсудили детали предстоящего плана и назначили новую встречу; она должна была пройти сразу после того, как Пире получит разрешение своего правительства на войну против Дании. Если же этого не произойдёт… На этот случай у Игоря тоже был план. Он был довольно рискованным, ибо предполагал, что юноше придётся использовать свою наполовину легендарную силу, пускай и не совсем явно. И всё же делать этого ему не хотелось, а потому Игорь надеялся, что Пире был достаточно хорошим оратором.

Наконец они разошлись. Французский генерал отправился в расположение своей армии. Игорь и Елисавета остались одни посреди карьера. Юноша постоял некоторое время, посмотрел на девушку и спросил:

— У нас примерно… Два часа свободного времени, и я присмотрел одно милое кафе, пока бежал сюда. Что думаешь?

— Ладно, — спокойно ответила Елисавета.

…

…

…

Примерно через три часа, с некоторым опозданием — потому что от некоторых вещей просто невозможно оторваться, — Игорь попрощался с Елисаветой, обещал в самое ближайшее время встретиться с нею ещё раз, а затем снова отправился бежать через немецкие просторы.

Юноше уже давно уже было пора вернуться в свою армию; тем не менее, перед этим Игорь собирался сделать один последний крюк.

Он побежал на север-запад, в регион между Пруссией и Силезией. Время от времени он сверялся со своей картой, смотрел на указатели, спрашивал направление у местных… В этот раз его дорога лежала не в большой город, и не в примечательное место по типу карьера, но в маленькую, давно заброшенную деревушку в центральной Германии. Игорь давно уже собирался её навестить, но всё не выпадало случая.

Примерно через час юноша прибыл на место и осмотрелся.

Вокруг простирались унылые, тёмные зелёные поля. Небо стояло пасмурное, собирался дождь. Посреди деревни возвышалась древняя готическая церквушка.

— Узнаешь? — спросил Игорь Первую Маргариту.

Именно в этом месте, примерно тринадцать лет назад, нашли запечатанного Мефистофеля…

Воланда обнаружили на последних этапах великой войны, теперь уже первой мировой. Когда русские войска вошли в Пруссию; там, во время битвы за очередную деревню, они случайно обнаружили в местной церквушке тайную дверцу за алтарём. Через неё они попали в туннель, который привёл их в помещение, в котором и хранился чёрный доспех.

Игорь давно уже прочитал всю последовательность событий; тем не менее, одно дело прочитать, а другое, увидеть своими собственными глазами… Или глазами своей служанки.

Разумеется, сразу после обнаружения Воланда на место явился отряд археологов, инженеров и историков, которые попытались выяснить происхождение брони; у них ничего не вышло. Учёные мужи опустили руки и списали всё это на очередную загадку истории. В последней таиться много всего, что никогда не было записано, а потому не может быть изведано.

Ясное дело, что Игорь не надеялся сам раскрыть древнюю тайну. Вся его надежда была на Маргариту. Воспоминания девушки всё ещё были довольно рваными, но, время от времени, она припоминала те или другие факты касательно Мефистофеля и своей собственной природы; вот юноша и подумал, что, возможно, возвращение домой поможет ей что-нибудь вспомнить.

Вместе они зашли в небольшую деревеньку. Она казалась безлюдной. Игорь с Маргаритой забрались по единственной тропинке на холмик, на котором стояла церковь. Перед ней был широкий дворик и несколько пеньков. Совсем недавно, судя по всему, здесь росли деревья — их срубили. С обратной стороны открывался вид на церковное кладбище.

Игорь подвинул тяжёлые двери и зашёл в главный зал. Внутри был серый полумрак. Через стеклянные витражи пробивалось пасмурное небо. Слева и справа должны были находиться скамеечки — их не было. Вообще ничего не было. Помещение казалось оголённым, и потому так звонко в нём раздавались твои шаги.

Игорь прошёлся вперёд, осмотрелся, а затем встал против места, на котором раньше находился алтарь, а теперь зияла серая пустота. Мужчина наклонился, стал ощупывать землю. Затем надавил на особенно хлипкий кирпичик. Вдруг, пол загрохотал и съехал в сторону. Показалась грубая, ржавая лестница, которая вела в кромешную темноту.

— Совсем забыл взять фонарик… — Игорь вздохнул и вытянул руку. На ней появилась тонкая молния… её можно было использовать как источник света, но только потом, когда юноша спуститься по лестницы, иначе это было опасно.

— Идём, — сказал Игорь Маргарите и направился в бездну.

Через пару минут они попали в узкий, кривой и холодный коридор. Игорь подсвечивал дорогу молнией, однако конус света захватывал не больше пары метров. В какой-то момент юноше показалось, что перед ним и за ним простирается кромешный мрак… Впрочем, Игорь привык к темноте ещё в своей прошлой жизни, когда он вёл преимущественно ночной образ жизни. Его совсем не смущали тёмные своды.

Через некоторое время проход перед ними сперва сузился, — Игорю пришлось наклониться, — а затем резко расширился во все стороны.

Юноша осмотрелся и обнаружил себя посреди просторного подземного помещения. Потолок здесь был настолько высоким, что его было не разобрать. Спереди, в двадцати метрах, возвышалась гора земли. Именно здесь в своё время находился Мефистофель. Чтобы поднять его на поверхность пришлось провести раскопки. После этого пространство снова засыпали землёй, чтобы укрепить фундамент, на котором находилась церковь.

Поэтому раньше подземная комната была в несколько раз больше.

— Знакомое место? — спросил юноша Маргариту.

— … — девушка осмотрелась, и вдруг прошлась в сторону, стала против стены и провела по ней рукой… Игорь приблизился и заметил алый отблеск. На камнях было что-то нарисовано… Юноша прищурился и увидел перевёрнутый крест… И сразу ему вспомнился таинственный артефакт, из-за которого он попал в этот мир.

Здесь следует заметить, что Игорь не сидел без дела после своего перерождения и попытался изучить, что именно может означать этот символ. Так, например, он узнал, что перевёрнутый крест вовсе не был символом сатанизма или чего подобного; данная трактовка была новоделом. В древние времена его ассоциировали с одним из уважаемых святых… Игорь провёл рукой по крестику, а затем вдруг почувствовал лёгкое углубление сверху. Юноша удивился, протянул свои пальцы выше, и вдруг заметил ещё один отблеск — в этот раз золотистый.

Игорь сделал шаг назад, вызвал молнию, прищурился и увидел, что перевёрнутый красный крест на стене постепенно переходил в другой, золотистый, расположенный правильной.

Что это значит?..

— Мефистофель… — вдруг прошептала Маргарита.

Юноша повернулся и увидел, что девушка наклонила голову. Её взгляд сделался хмурым и задумчивым, как будто она пыталась что-то вспомнить:

— Мефистофель, ангел на огненных крыльях, тот, кто противовес… И он, его немезида, звезда. Равный богу и Богоубийца. Бог может быть только один. Сделаем ещё. Фауст. Адам. Золотое яблоко. Священный Грааль.

Deus Ex Machina, — проговорила девушка латынь с дурным акцентов и вздрогнула. Закрыла глаза. Открыла. Поморгала.

— Всё в порядке? — спросил Игорь.

Маргарита медленно кивнула.

— Я… Что-то забыла, — в голосе девушки прозвучала сильная фрустрация.

— Надеюсь, когда-нибудь ты это вспомнишь, — кивнул Игорь.

— Имеет смысл показывать это место Второй?

— Нет…

— Ну ладно, — Игорь кивнул, ещё раз осмотрелся, не обнаружил ничего интересно и отправился назад. Примерно через двадцать минут он и Маргарита вылезли на поверхность. Игорь услышал тихий грохот, когда у него над головой замаячил белый свет. Юноша осмотрелся и увидел, что в стекла собора барабанили капли.

Пошёл дождь.

Пара вышла на улицу, испытала на себе мокрый ветер, превратилась в красный доспех и побежала в сторону горизонта…

События стали развиваться стремительными темпами после того, как Игорь вернулся на базу своей армии. Уже на следующий день, в шесть часов утра, когда солнце ещё только поднималось над морем, и весь мир был серым, тихим, как будто ещё спящим, пришло сообщение от Пире. Разумеется, оно было зашифровано. Разумеется, только Игорь и самые высокопоставленные офицеры его армии знал ключ к этому шифру; разумеется, только юноша понял смысл расшифрованного послания: «Согласие получено».

Игорь улыбнулся и приказал ошарашенным офицерам немедленно занять ближайшие укреплённые позиции и не позволить британской армии перегруппироваться — затем он посмотрел на календарик на стене, на котором была нарисована юная девушка, типаж Мерлин Монро, которая вскидывала ножку, и нашёл глазами дату, помеченную красным.

Британцы должны были высадить на берег Померании примерно через два дня. У них было преступно мало времени, чтобы занять необходимые позиции. Нужно было выдвигаться как можно скорее…

Солдаты немного удивились приказу своего генерала, — он был довольно неожиданным, — но, вспоминая его репутацию, — настоящего героя, — ничего спрашивать не посмели.

Вскоре сонный приморский городок наполнили крики и грохот. Солдаты бегали по пристани и отдавали приказы. Армия готовилась выдвигаться на штурм…

Сам Игорь наблюдал за всем этим из окна; через пару минут юноша попросил Вторую сделать себе ещё одну чашечку тёмного напитка.

Уже в полдень на британские позиции обрушился град артиллерийских снарядов, а затем русские силы стали медленно, но верно теснить их в сторону моря.

Англичане попали в самую настоящую бурю. Они держались на волоске, однако их поражение было только вопросом времени. Единственное, что поддерживало их мораль, это мысли о скором подкреплении из метрополии. Вот когда прибудут новые силы, — думали простые солдаты и офицеры, — тогда будет немного проще… Наверное.

Меж тем массивный британский флот стремительно приближался к Померании. Он уже обогнул датский полуостров и теперь находился в считанных километрах от пролива. Вскоре простые крестьяне, которые жили прибрежных деревушках, что с одной, что с другой стороны пролива, заметили на горизонте великую железный флотилию.

Не просто ударная группа, которую в своё время уничтожил Игорь у японского побережья, нет, — здесь собрался весь Королевской флот британской короны. Стальной гарант их доминирования в родном океане. Строй из многих десятков, если не сотен кораблей протянулся до самого горизонта. Перед лицом такой великой силы человечек невольно ощущает себя совершенно незначительным, даже несмотря на то, что именно такие как он, простые труженики, построили эту великую мощь, равную, в своём величии, природным катаклизмам, своими собственными руками.

Восточное побережье Дании напоминало прекрасную зеленую черту перед границей просторного и холодного моря; если хорошенько присмотреться, можно было увидеть на горизонте, за туманной дымкой расстояния, ещё одну неровную линию — это был другой берег.

Он был довольно далеко: простой человек, например, не смог бы переплыть это расстояние вплавь, — тем паче, что погода совсем не располагала к подобного рода испытаниям. Зима 1913 года выдалась в общем тёплой и обделённой на снег, но только не здесь, в северной Европе. Для некоторых это была страшная проблема, для других наоборот, — великое счастье. Рассматривая противоположный берег, Игорь, благодаря своему зоркому зрению, которое даровал ему доспех, смог разобрать небольшого, криво слепленного снеговика… По всей видимости, совсем недавно там игрались дети.

Юноша улыбнулся, наклонил голову, а затем осмотрелся вокруг.

Во все стороны тянулся, возвышаясь в пасмурное небо, ряд артиллерийских орудий. Некоторые из них были прикрыты железными и бетонными баррикадами; другие сторожили великаны в железной броне… Тут и там, среди титанов, ютились, словно муравьи, простые солдаты, — это были артиллеристы, которые заряжали пушки.

Кладенцы, надо заметить, стояли рядом не только лишь для защиты. Они не просто должны были ловить на себя британскую артиллерию, — кроме этого они занимались наводкой. Игорь перевёл взгляд ещё немного в сторону. Слева от него стояла Елисавета, а ещё немного дальше — Пире в своём белом доспехе. Они находились примерно на расстоянии тридцати метров друг от друга; для национального достояния это было всё равно, что стоять вплотную.

На это была веская причина.

С большой вероятностью британцы в первую очередь отправят на берег свои собственные доспехи. Прямо как Игорь в своё время использовал Мефистофеля чтобы разобраться с британскими орудиями во время сражения против Дугласа. Задачей юноши и остальных было сперва их перехватить, а затем уничтожить. Проще всего было это сделать, действуя единой ударной группой. Ведь если они разделят свои силы, а противник отправит кучный отряд, он может попросту задавить их своим числом и уничтожить по-отдельности.

Чтобы этого не произошло, им нужно было работать в команде.

Игорь был не против. У него уже был опыт сражения в паре с другими доспехами, — например, когда он и Алая Они воевали против летающего немца. Или, опять же, во время их битвы против белого змея. Пире тоже не возражал, а вот с Елисаветой возникли определённые проблемы… Девушка стала необыкновенно тихой, когда Игорь поведал о своём опыте, а затем неожиданно спросила его, была ли его партнёром так называемая Алая они, и, если да, сколько конкретно раз они сражались вместе.

Игорь удивился этому вопросу, но всё же назвал конкретную цифру: пять раз. Шесть, если считать тот первый, когда они воевали друг с другому… Елисавету повторила: шесть, — тихим голосом, как будто совсем не обратила внимания на ремарку юноши, — и замолчала.

И больше девушка не проронила ни единого слова. Только её аура как будто изменилась. Она стала более мрачной и одновременно острой. Пока Игорь стоял возле Елисаветы, ему казалось, что у его горла зависла бритва. Одно невероятное движение, и брызнет кровь…

Юноша нашёл это довольно забавным.

— Они приближаются, — вдруг раздался необыкновенно взволнованный голос Пире.

Игорь повернулся и немедленно посмотрел в море. Там, слева, на севере, показались маленькие чёрные точки. Даже кладенец не мог разобрать их на таком расстоянии, но ничего разбирать и разглядывать, было, собственно, не нужно. Игорь прекрасно понимал, что именно приближается в их сторону.

Явился британский флот.

Спустя несколько минут стали заметны его очертания.

Спереди, своеобразным треугольником, продвигались военные корабли: фрегаты, линкоры, эсминцы, броненосцы… Целая эскадра. За ними прятались мирные, транспортные машины.

Возможно британцам стоило разделить свою флотилию и вывести вперёд только военную эскадру, однако делать это было слишком рискованно, опять же, из-за существования брони. Если бы они так поступили, противник в доспехи мог бы пробраться им в тыл и уничтожить весь транспортный флот.

Это было недопустимо.

А потому вся железная флотилия продвигалась единой формацией.

Вскоре они начали медленно перестраиваться… Бронированные корабли вытянулись вдоль левого берега, на котором находилась французская артиллерия, а транспортные спрятались за ними, как за щитом… Всё это потребовало больше двадцати минут… Война, особенно на море, когда сражаются огромные железные махины, дело не быстрое. Прошло полчаса, прежде чем заработали первые французские орудия. Их снаряды взмыли в небеса и полетели прямо в море. На горизонте появились белые брызги.

Постепенно всё новые пушки начинали работать по британской флотилии. Они включились одна за другой, словно домино замедленного действия.

Или гирлянда.

А ещё через некоторое время британцы и сами открыли огонь из всех орудий и стали обстреливать побережье. Началась артиллерийская баталия. Каждые несколько секунд раздавался грохот и в небеса взлетал либо столп земли, либо гейзер, либо — обломки раскалённого метала.

Игорь и остальные Кладенцы стояли на месте и ничего не делали. Юноша поймал единственный снаряд, который прилетел прямо в его сторону, но и всё; он стоял на месте и ожидал своего настоящего противника. Последний должен был явиться в любую секунду. Это был вопрос времени… Вот уже первый британский корабль, эсминец, загрохотал и разлетелся на обломки. Взмыло огненное облако. Повалил чёрный туман. Снаряд попал в боекомплект и вызвал детонации.

За первым кораблём последовал и второй, и третий, и вдруг…

— Идут, — сказал Игорь.

Юноша перевёл взгляд с пламенного облака и заметил массивные фигуры, который стремительно приближались со стороны моря…

Четыре железных титана приближались со стороны моря. Они были чрезвычайно стремительны. Не прошли и секунды, как едва различимые очертаниях проявились во всей своей железной красе.

Игорь внимательно присмотрелся к британскому отряду и заметил, что, хотя все доспехи и находились на ранге национального достояния, они были разными. Два из них принадлежали к морскому типу. Один был гладкой, серебристой форме, — он скользил по воде так, будто это был лёд; второй доспех, зеленоватый, перемещался прыжками. Он был похож на сплющенный камешек, который, если его правильно запустить, может несколько раз отскочить от воды.

Прочие рыцари были самыми обыкновенными и бежали довольно неповоротливо, медленно перемещаясь по воздуху. Первые два сперва немного вырвались вперёд, потом замедлились, чтобы соратники могли их догнать, а потом один из них, тот самый попрыгун, вдруг повернулся и бросился налево.

Остальные бежали ровным строем.

— Они разделились… — сказал напряжённым голосом Пире.

— Верно, — ответил Игорь и задумался.

На стороне противника было численное преимущество. Разумеется, он собирался его использовать — либо для того, чтобы напасть на Игоря и остальных превосходящими силами, либо чтобы уничтожить артиллерийские орудия, пока юноша и остальные заняты другими Кладенцами.

Судя по всему, британцы решили использовать именно второй вариант. Зеленоватый доспех стремительно бежал в сторону, в которой начинался ряд орудий.

Англичане сделали свой ход.

Теперь Игорю и остальным нужно было придумать, как на него ответить.

И снова у них было ровно два варианта.

Либо позволить своему противник устроить беспорядки в тылу, пока сами пытаются разобраться с основной ударной группой, — теперь, когда их было равное число, сделать это было намного проще, — либо отправить кого-нибудь на перехват, но в таком случае оставшимся придётся вдвоем сражаться против трёх британцев, а это было немного проблематично.

На поле боя огромную роль играло наличие свободного пространства. Сражаться втроём против четверых было намного проще, чем вдвоём против трёх. В последнем случае у противника было меньше места для манёвра, которое он мог использовать, чтобы реализовать свой перевес.

— Разумнее будет сдерживать их вместе… — сказал Пире.

Игорь немного подумал и покачал головой:

— Я не согласен; лучше отправить кого-нибудь на перехват, — его взгляд следовал за зеленоватым доспехом, который стремительно удалялся в сторону.

— Сражаться, когда нас двое против трёх слишком опасно… — парировал Пире.

— Нам не нужно побеждать; только немного подождать, пока наш напарник не уничтожит диверсанта, — парировал юноша.

— Битва один на один в любом случае будет намного быстрее, чем два на три или три на три… К тому же, если наша схватка затянется, англичане всегда могут позвать диверсанта себе на подмогу… Лишняя осторожность тоже бывает вредной, — заметил Игорь.

Пире задумчиво опустил белую голову своего доспеха. Размышлял мужчина недолго. На долгие размышления не было времени, и Пире обладал достаточным профессионализмом, чтобы это понимать. Вскоре мужчина кивнул и сказал:

— Пусть. Кто его уничтожит?..

— Лена… В смысле Елисавета, Чёрная дама создана для дуэлей и быстрого уничтожения противника, так? — Игорь повернулся и спросил свою сестру.

Девушка ответила:

— Так.

Юноша медленно кивнул.

Вообще ему показалось, что голос девушки был немного недовольным. Почему? Хороший вопрос. Игорь уже собирался спросить, всё ли в порядке, когда Елисавета заявила:

— Я скоро вернусь, — и побежала. Её прекрасный чёрный доспех бросился на перехват. Игорь проводил её взглядом, покачал головой, а затем сосредоточился на оставшихся британцев.

Судя по всему, в их отряде была чёткая иерархия. Главным среди них был второй доспех морского типа, тот самый гладкий и серебристый. Он бежал перед всеми остальными.

В руке Пире появилось длинное, украшенное золотом ружьё. Его доспех был дальнобойным, но не снайперским. Мужчина дождался, когда противник приблизился на триста метров, и надавил на курок. Ружьё грохнуло и выпустило чёрное облако. Игорь внимательно присмотрелся к британцам и увидел, как один из них, красноватый, резко вытянул перед серебристым руку. В неё появился массивный железный щит, который немедленно вздрогнул, когда в него ударился раскалённый снаряд. Через пару мгновений раздался грохот.

Пули, которые использовали Пире, летали быстрее скорости звуками.

Мужчина нажал на курок ещё раз. Потом ещё раз. И ещё. На британцев обрушился железный грат. Доспех, у которого был щит, всеми силами старался заградить своих напарников, но сделать это было непросто. Несколько пул попали в цель и оставили на серебристой броне чёрные углубления. Британскому отряду пришлось замедлиться…

Игорь воспользовался этим, выхватил молот и ринулся вперёд.

Юноша за считанные секунды преодолел расстояние в несколько сотен метров, замахнулся и опустил на противника стальной молот, сверкающий красными молниями. Перед Игорем находился тот самый доспех, у которого был щит. Стараясь заградить остальных, он вырвался немного вперёд, и поэтому первый попал под удар. Красный доспех в последнюю секунду выставил перед собою стальную пластину. Стоило молоту с ней соприкоснуться, как электрический заряд внутри него немедленно растворился. Игорь немного удивился — судя по всему, это был далеко не простой щит, — но напора своего не убавил сразу ударил ещё раз, а потому ещё. После каждого удара раздавался страшный грохот. Вздымались волны. Простые люди падали на землю и хватались за свои уши. Из них бежала кровь…

Меж тем звенящую канонаду прервал очередной хлопок. В этот раз красный доспех был занят Игорем, а потому выстрел Пире угодил точно в цель. Другой доспех, жёлтого цвета, который стоял возле серебристого, дёрнулся в сторону. На его руке появилось обугленное отверстие…

Во время сражения всегда нужно в первую очередь держать в своей голове расстояние. Особенно это важно, когда сражаются доспехи. Некоторые из них приспособлены для ближнего боя, другие — для дальнего. Когда они сталкиваются на поле боя, побеждает тот из них, который лучше всего умеет контролировать дистанцию; опять же, потому что у каждой брони есть свои преимущества, и побеждает, обыкновенно, тот воин или та сторона конфликта, которая может лучше всего ими воспользоваться.

Доспех Игоря, Мефистофель, был особенно крепким. Поэтому юноша бросился вперёд, как только его противники вошли в зону поражения винтовки Пире; француз немного присел и начал стрелять. Теперь Игорю просто нужно было задержать доспехи англичан, пока его союзник поливает их огнём.

Юноша исполнял роль своеобразного танка.

Причём численный перевес британцев был ему даже на руку. Если бы враг был только один, он мог бы использовать самого Игоря как прикрытие от Пире; британцев, однако, было трое, а поэтому они были для француза как на ладони.

Вот он снова нажал на курок и вызвал грохот. На колене жёлтого доспеха появилось ещё одно обугленное отверстие. Он зашатался и свалился на воду.

В это время Игорь продолжал напирать на красный доспех, тот самый, у которого был щит. Мужчина снова и снова колошматил его своим молотом, постепенно отодвигая назад. Он не давал ему ни секунды, чтобы отдышаться. Жёлтый кладенец тоже на время остановился.

Пире сразу перевёл своё ружьё на другой, серебристый кладенец и стал целиться в ноги. Сейчас главным было не подпустить британцев ближе, но держать их на определённом расстоянии.

Меж тем серебристый доспех тоже не сидел на месте. У него было два пути: он либо напасть на Игоря, чтобы помочь своего красному союзнику, либо совершить бросок вперёд и попробовать поскорее вывести Пире из строя.

Француз был готов к обоим вариантам, однако то, что произошло в итоге, всё равно умудрилось его обескуражить. На пару секунд он даже забыл о том, чтобы нажать на курок, настолько странная перед ним открылась картина.

Серебристый доспех бросился… На своего союзника. Он схватил жёлтый кладенец, который с большим трудом теперь стоял на ногах, за шею, выставил его перед собой и полетел вперёд на Пире. Француз был в шоке. Серебристый великан использовал своего союзника как живой щит. Причём последний тоже явно не ожидал подобного развития событий, и сперва, первые несколько долей секунды, даже пытался брыкаться, пока серебристый не сдавил ему шею.

И вот с таким импровизированным «прикрытием» серебристый доспех подбирался к Пире. Послей меж тем пришёл в себя и сделал выстрел. А затем ещё один. Он пытался прицелится в серебристый кладенец, однако сделать это было непросто. С каждой секундой он становился всё ближе и ближе. Сперва между ними было сорок метров, потом двадцать, десять… Пире продолжал стоять на месте стрелять. На жёлтой броне чернела добрая дюжина отверстий. Наконец серебристый рыцарь швырнул его в сторону и протянул вперёд свою ладонь. У него были длинные и когтистые пальцы, как у зверя, — он попытался захватить ими голову Пире.

Француз надеялся отпрянуть, но было уже слишком поздно. Сверкающая рука стремительно приближалась… Как вдруг серебристый доспех вздрогнул и задрожал.

По ему телу побежали красные молнии.

Это Игорь у него за спиной резко повернулся и ударил током.

Пире уловил момент, бросился в сторону, вытянул ружьё и выстрелил прямо в голову серебристого доспеха. На месте рыцарского шлема появилось чёрное углубление. Ударная волна была настолько сильной, что великана отбросило в сторону. Пошатываясь, он свалился на воду.

Пире собирался сделать ещё один выстрел и уже прицелился в то же самое место, как вдруг справа от него что-то заскрипело. Ударил ветер. Мужчина попытался повернуться, но было уже слишком поздно. Жёлтый доспех набросился со стороны, вонзил в бок Пире сверкающее копьё и надавил на него обеими руками.

Пире потащило в сторону. Он е свалился на землю… Жёлтый кладенец продолжал всеми силами напирать на копьё. Собственно, этих самых сил у него оставалось совсем немого. Его тело покрывали обугленные раны. Броня понесла чудовищный ущерб, и всё равно она пыталась пронзить Пире насквозь.

Копьё со скрежетом прорывало железные пластины. Белый великан пытался сопротивляться. Он схватил своего противника за руку, чтобы остановить продвижение копья, однако помогло это не сильно… Вот уже острие приближалось к сердцу мужчины, как вдруг… Бах!

Раздался грохот.

За спиной жёлтого доспеха вспыхнул алый великан.

Он замахнулся и ударил его по голове сверкающим чёрным молотом. Последовал железный лязг. Удар приплющил в голову рыцаря. Его тело вздрогнула, а затем расслабилось. Последние силы, которыми он напирал на копьё, растворились…

Пире выдохнул и сразу почувствовал острую боль у себя в боку. Мужчина вырвал копьё дрожащими железными руками и осмотрелся.

Красный доспех неподвижно лежал посреди моря примерно в сорока метрах. От него поднимался белый туман. Наполовину расплавленный, он и его щит напоминали подтаявший шоколад…

Как так вышло?

На самом деле на этот вопрос был довольно простой ответ: Игорь использовал свою легендарную силу. Юноша старался не прибегать к ней слишком часто, так как она была для него своеобразным козырем, однако в некоторых ситуацих её всё же можно было использовать. Особенно сейчас, когда вокруг было так много других доспехов ранга национальное достояние. Все вместе они источали такой сильный магический фон, что вполне могли заглушить резкую зелёную вспышку на радаре. Игорь воспользовался этим и, пока никто не видел, превратил своего противника в головешку.

Потом юноша прибежал на помощь Пире… Вот и всё.

Почти.

Пока Пире силился подняться на ноги, Игорь резко надавил на голову серебристого доспеха.

Он был ещё жив, и его даже можно было взять в плен, однако Игорю это было невыгодно.

Юноше нужно было убить как можно больше врагов, чтобы впитать их энергию…

Игорь почувствовал прилив энергии, как только серебристый шлем, а вместе с ним и череп незадачливого рыцаря, треснул под его пятой. Тёплый, бодрящий поток устремился ему в живот, сливаясь с той маной, которую он уже поглотил из красного и жёлтого воинов.

Всего за несколько секунд юноша уничтожил и впитал силы трёх национальных достояний; Игорь спросил в своей голове:

— Сколько ещё мне нужно, чтобы стать полноценной легендой?

— Примерно три достояния, — ответила Маргарита своим обычным, немного скучающим и очень спокойным голосом. А затем прибавила:

— Теперь два.

Игорь тут же услышал ветер, повернулся и увидел прекрасный чёрный доспех. Он приближался, шагая по песчаному берегу, на который то и дело накатывала холодная и пенистая волна; в одной руке Елисавета держала свою длинную чёрную косу. В другой — зелёный шлем, из которого струились, капая на песок, маленькие кровавые капельки.

Девушка остановилась, окинула взглядом поле боя, на котором лежали три уничтоженных британский кладенца, и опустила голову. Елисавета была в дурном настроении, и её можно было понять… Девушка старалась как можно быстрее уничтожить своего противника, чтобы вернуться назад и сразиться плечом к плечу со своим братом, — она бежала со всех ног… И всё равно не успела.

Елисавета мрачно вздохнула и бросила отрубленную голову на землю.

Игорь, в свою очередь, совсем не заметил мрачную ауру, которая витала вокруг Лены. Юноша ей кивнул и посмотрел на британский флот. Над ним поднимался дым. Над флотилией повисло чёрное облако, которое с каждой секундой становилось всё гуще и гуще. Тут и там были заметны пылающие, уходящие под воду, переломленные на части корабли. Завеса дыма была такой густой, что британцы, верно, даже не заметили уничтожения своего ударного отряда… Они уверенно ползли по морю вперёд, продолжая отстреливаться из всех орудий.

— Нужно… Их остановить, — хрипло проговорил Пире. Мужчина был серьёзно, — хотя и не смертельно, — ранен. Требовалось некоторое время, чтобы доспех восстановился сам и восстановил его тело.

— Я этим займусь, — сказал Игорь и подобрал голову, которую отрубила Елисавета. Затем юноша взял разбитый серебристый доспех, — который, опять же, выглядел как лидер ударной группы — и бросился в море. Пока Мефистофель бежал по воде, за его спиною вспыхнули массивные огненный крылья. Игорь подпрыгнул и взмыл к облакам…

Британские матросы вдруг закричали и стали показывать пальцами в небо. Прямо у них на глазах из дымовой завесы показался ангел на огненных крыльях… Ещё сильнее сделался их испуг, когда они увидели серебристую груду металла у него в руках. Солдаты и офицеры сразу узнали в ней своего адмирала. Зазвучали крики. Эта картина настолько шокировала матросов, что через пару минут все орудия притихли. Громовая канонада закончилась. Уши людей наполнили ровный шум двигателя и грохот волн.

Игорь опустил голову и заговорил. Его голос напоминал шипение раскалённого метала:

— Сдавайтесь.

И всё. Больше Игорь не сказал ни единого слова. Но даже этого было достаточно. Первые несколько минут все молчали. Затем, постепенно, началась паника. Солдаты стали бросать свою работу и падать на колени. Офицеры пытались их удержать, они кричали на них, но всё это было бесполезно. Через пару минут корабли остановились. Матросы на мостике вывели своего капитана. А ещё через некоторое время на ближайшее к Игорю судно явилось несколько рыцарей, Родовых сокровищ. Один из них вышел вперёд и сказал:

— Мы… Мы готовы сложить оружие… И обсудить… — в его голосе появилась запинка. — Обсудить капитуляцию.