— …Успех… Она очнулась…

Я чувствовала страшную слабость. Звуки доносились издалека, словно сквозь густой кисель. Забавно: кто придумал это выражение? Он что, реально запихивал голову в миску с киселём? Вот посмотреть бы!

— Господин Фо́лер, спросите её о чём-нибудь.

Фолер? Грéгори Фолер здесь? А кстати, где это — здесь? И почему я лежу в чём мать родила под тонкой простынёй в присутствии собственного начальства?

— М-м-м… Вы меня слышите?

Конечно, я его слышала, ведь он орал мне в ухо! Вот только ответить не могла: рот забивал всё тот же мерзкий кисель. Я попыталась сглотнуть, но неудачно.

— Приподнимите её и напоите. Это остаточные явления, они скоро пройдут.

— Господин Эрéн, может, вы сами?..

— Боже мой, какие все нежные! Она ничем не отличается от обыкновенной женщины. Красивой, между прочим… Дайте сюда!

Сильная рука бесцеремонно обняла меня за голые плечи и привела в сидячее положение, губ коснулся край толстой керамической кружки. В мире что, перевелась приличная фарфоровая посуда? Ладно, сначала напьюсь, потом выскажу Грегори всё, что о нём думаю. В воде мне почудился неприятный солоноватый привкус. Лекарство?

— Пей! — приказал молодой властный голос. — До дна.

Фамильярности я не переносила. Один раз позволишь — мигом привыкнут. Поэтому отодвинулась и разлепила веки. Проклятый кисель проник и туда, глаза моментально заслезились от яркого света. Фигура передо мной двоилась и расплывалась. Чёрт, меня что, отравили? Это объяснило бы моё болезненное состояние, присутствие Грегори и властного господина, по всей видимости, доктора. Но почему я ничегошеньки не помню? Вчера были танцы, я танцевала с баронским отпрыском… бедные мои ноги. Затем вернулась к себе и отпустила горничную. Противная девица, впрочем, баронесса других не держит. Отправила отчёт и легла спать. Кажется.

— Хел, пей. Нужно проверить рефлексы.

— Я вам не подопытный кролик — рефлексы проверять, — прохрипела я возмущённо. — И будьте любезны мне не тыкать.

За моей спиной сдавленно простонал Грегори.

— Хелли́н как живая!..

Разум сильнее тела, гласит древняя мудрость. Я поборола слабость и заставила себя развернуться на голос:

— Господин Фолер, я не «как живая», я и есть живая. Позвольте узнать, почему меня в непотребном виде рассматривают посторонние люди?

Грегори уставился на меня так, словно с ним заговорила лошадь или собака. С другой стороны раздался рваный вздох. Я перевела взгляд — и обрадовалась. Ди́лан! Наверное, со мной и впрямь произошло что-то серьёзное, иначе мой жених не сорвался бы со службы. Однако Дилан повёл себя странно. Вместо того чтобы подойти ко мне и обнять, он побледнел и закрыл лицо руками.

Да что, чёрт побери, происходит?!

Доктор, что до сих пор держал кружку с водой, устал ждать. Бесцеремонно раскрыл мне рот и влил содержимое. Не захлебнулась я чудом. Закашлялась, забрызгав простынь.

— Осторожнее, господин Эрен! — тут же встрял Грегори. — Не повредите её. Столько денег вложено!

— Она гораздо крепче, чем кажется, — доктор отставил кружку. — И стоит намного дороже заплаченной вами суммы.

— Вы великий мастер, — похоже, при упоминании денег замешательство Грегори прошло, к нему вернулся обычный сварливый тон. — Но должна же быть какая-то инструкция?

Его собеседник расхохотался:

— Господин Фолер, а к вам прилагается инструкция? Или вон к господину Вело́ру? Господин Велор, вы пожелали присутствовать при активации исключительно для того, чтобы вас стошнило на пол? Уборная прямо и направо. Можете не возвращаться.

Дилан опрометью бросился к двери, даже не взглянув на меня. Миленько…

— Немедленно объясните мне, что означает весь этот фарс, — ледяным голосом произнесла я. Вернее, хотела ледяным, получилось слегка охлаждённым: проклятущий кисель в горле здорово мне мешал.

— Разумеется, — доктор подал мне нечто вроде мешковатого мужского халата. — Одевайся.

У любого человека существует предел терпения. Мой закончился только что.

— Пос-с-слушайте, — прошипела я не хуже потревоженной гадюки, — по какому праву вы со мной так обращаетесь? Вы кто — Ардáн Второй собственной персоной? Это королю простительно тыкать всем подряд! И вы всерьёз полагаете, что я сейчас встану и начну одеваться в вашем присутствии?

— Ну, мозговую деятельность можно не проверять, — хмыкнул доктор. — Господин Фолер, давайте выйдем.

— А если она впадёт в буйство? — запротестовал Грегори. — И начнёт крушить всё вокруг?

— Не начнёт. У Хел самообладание — я уже обзавидовался.

Хлопнула дверь. Я поспешила надеть халат. Грубая холщовая ткань неприятно царапала кожу. Ноги не держали, и я опять присела — не на кровать, как оказалось, а на металлическую кушетку. Итак, главный вопрос: где я? Два широких окна, за которыми то ли парк, то ли сад, то ли лес — сплошная зелень, не разобрать. Портьеры плотные и тёмные, явно не для красоты. Стены и потолок выкрашены в белый, на полу ровное бетонное покрытие с уклоном в сток. Чтобы смывать кровь?.. Никакой мебели, в углу тумба с рукомойником и зеркалом. Зато на подвесах под потолком целых три новомодных керосиновых лампы с отражателями. Если зажечь все три одновременно, станет светло как днём.

Очень похоже на операционную в лечебнице, только не в государственной, а частной. Если меня отравили, то именно в такую меня и отправил бы Грегори. Но что означает настолько изменившееся поведение? Словно я за эту ночь превратилась в неодушевлённый предмет, вещь, к которой нужна инструкция. Я снова поднялась и посмотрелась в зеркало. Ничего нового я не обнаружила. У меня не появились морщины, не поседели волосы и не выросли рога.

В дверь требовательно постучали.

— Можете войти, — царственно разрешила я.

На сей раз доктор зашёл один. Какое-то время мы молча изучали друг друга. Не представляю, кого видел он, я разглядывала симпатичного молодого брюнета, невысокого, смуглого, худощавого, с большой примесью фархи́зской крови. Для чистокровного фархизца у него были слишком светлые глаза: не чёрные, а золотисто-карие, оттенка крепкой чайной заварки.

— Ты рано встала, лучше приляг, — он указал на кушетку. — Моторные навыки нормализуются только часа через три-четыре. Удивляюсь, как ты вообще ходишь.

— Прекратите мне тыкать, — я скрестила руки на груди. — И потрудитесь представиться. То, что вы доктор, не отменяет правил хорошего тона.

Фархизец ухмыльнулся:

— Поправка, Хел. Я не доктор. Киáр Эрен, маг-универсал высшего уровня. В какой-то степени твой отец.

— Отец, да-да, — пробормотала я и отступила к окну. С сумасшедшими лучше не спорить, иначе они придут в ярость.

— Не веришь, — Эрен вздохнул. — Зря. Я создал тебя не далее как этим утром. Месяц назад господин Фолер заключил со мной контракт: его лучшим агентам вживлены якобы защитные артефакты. На самом деле это записывающие устройства. Они собирают полную информацию о человеке — внешние данные, характер, привычки, память… То, что церковники называют душой. И ты — не Хеллин Керо́н. Ты её точная копия, слепок личности.

— Конечно-конечно, — согласилась я, прикидывая: успею ли прорваться к двери и позвать на помощь? Дилан не мог уйти и бросить меня, он где-то поблизости. И Грегори… Наверняка это очередная его проверка! Убить мало перестраховщика!

— Вижу, я тебя не убедил, — Эрен протянул руку и вынул из воздуха… тапочки. Самые обыкновенные войлочные тапки без задников. — Надень. В подвале холодный пол.

Я послушно надела тапки. Слово «подвал» не прибавляло оптимизма, но мне бы только побольше данных, а уж там я разберусь. Мы вышли в самый обыкновенный коридор с ковровой дорожкой, полосатыми обоями и окном в торце. За окном густо зеленел всё тот же парк или лес, над которым безмятежно плыли по небу облачка. Интересно, где я? Судя по солнцу, сейчас около девяти утра. Скорость хороших но́фирских рысаков — сорок-сорок пять километров в час. Даже если меня везли всю ночь и меняли лошадей, из Фризéна, где расположено поместье барона, я никак не могла попасть дальше Триáса. А с учётом того, что на породистых рысаков Грегори вряд ли раскошелится, этот дом гораздо ближе.

Всё это время Эрен не сводил с меня пристального взгляда. Смотрел он… странно, другого слова не подобрать. С любопытством и сочувствием одновременно. Откуда только Грегори его выкопал? Фархизский маг, надо же! Что он делает в Ширáзе?

— Господин Эрен, вам никто не говорил, что неприлично так откровенно разглядывать даму? — не выдержала я, когда мы спускались по лестнице.

— Боюсь пропустить тот момент, когда ты хлопнешься в обморок, — не стушевался он. — Я слишком давно не ловил хорошеньких девушек — вдруг уроню?

— Вы так уверены, что я потеряю сознание? — я покрепче вцепилась в перила.

— Пока ты держишься за счёт выброса в кровь адреналина. Тело у тебя вполне себе человеческое, хоть и значительно улучшенное. Госпожа Керон давно бы свалилась, ты на ногах уже минут десять… Здесь налево.

Нормальная лестница закончилась, началась винтовая. Потянуло холодом, деревянные панели сменил шероховатый камень. Подвалы я не любила с приюта: по количеству проведённых в карцере часов со мной не сравнился бы ни один отпетый мальчишка-хулиган. Разняв очередную драку, сестра-наставница без долгих разбирательств хватала меня и тащила вниз. Я поплотнее затянула пояс халата. Крайне неудобная одежда для побега.

— Сюда, — Эрен толкнул ногой окованную железом дверь. — И лучше обопрись на мою руку. Пол не только холодный, но и грязный. Мыши бегают, крысы, тараканы…

То, что он шутит, стало понятно сразу, едва я переступила порог. В комнате царила больничная чистота. Через окна под самым потолком падали лучи солнца и освещали стол, на котором лежало обнажённое тело молодой девушки. Руки безвольно вытянулись, густые золотисто-каштановые волосы обрамляли бледное лицо. Покойная удивлённо смотрела куда-то вверх, в серо-синих глазах застыло обиженное выражение. Я закусила губу, чтобы сдержать крик.

Передо мной была мёртвая я.

Не заорала я лишь потому, что не желала доставлять удовольствие своему спутнику: он, разумеется, ожидал от меня чего-нибудь в этом роде. Все мужчины свято убеждены, что девушки — нежные и трепетные создания, чуть что с визгом падают в обморок. В то же время в Тайной службе Шираза был специальный отряд из закалённых убийц — пять невинных с виду хрупких дам. В отличие от агентов мужского пола, они никогда не уходили в запой, чтобы заглушить угрызения совести. Женщина и жалость — понятия несовместимые.

Первое, что я сделала, — поискала на своём мёртвом теле особые приметы. Сначала нашла свежий разрез на месте вживлённого за ухом артефакта, затем шрам на лодыжке, память о приюте, и родинку на животе рядом с пупком. На этом я не остановилась и внимательно осмотрела ногти на правой руке. В десять лет я прищемила дверью большой палец, ноготь почернел и сошёл, но с тех пор на нём была крошечная, едва различимая вмятинка. Эрен с недоумением следил, как я старательно сравниваю большие пальцы.

— Хорошо, — глухо произнесла я. — Считайте, вы меня убедили. Как я умерла?

— Тебя убили, — он слегка приподнял мою… то есть голову покойной, и отвёл волосы. — Видишь в основании черепа небольшую треугольную рану? Убийца вонзил сзади что-то вроде длинного стилета, который прошёл насквозь и вышел из нёба. Это ты тоже полезешь проверять?

— Пожалуй, откажусь, — мне всё же пришлось опереться на стол. — Будьте любезны, господин Эрен, повторите ваш рассказ с того момента, как Грегори вас нанял.

— Может быть, ты всё же предпочтёшь выслушать меня в более удобном месте?

— Может быть, — эхом откликнулась я. — Глаза только себе закрою. Я не набожна, но всему есть пределы.

— Не трогай, — нахмурился он. — Это тело находится в состоянии, когда все процессы разложения остановлены. После… после всего господин Велор сможет похоронить свою невесту должным образом, в фамильном склепе.

Я машинально кивнула, но заминку запомнила.

— Идём, — Эрен подхватил меня под локоть.

Руку я выдернула:

— Повторяю ещё раз: кем бы я ни была, я не потерплю бесцеремонности. Для вас, господин Эрен, я госпожа Керон, извольте обращаться ко мне должным образом.

— Ты не Хеллин, — жёстко возразил он. — У тебя нет её заслуг и положения, у тебя даже документов нет. Ты никто. Для удобства я зову тебя Хел, но вообще-то таким, как ты, положен исключительно порядковый номер. Ты — номер триста сорок семь в реестре магических копий личности, сокращённо МКЛ. Эмкаэ́лка в обиходе магов. Господин Грегори Фолер — твой владелец. Не хозяин, обрати внимание, а владелец. Пепельница господина Фолера, трость господина Фолера, эмкаэлка господина Фолера…

Моя рука описала красивый полукруг и звонко впечаталась в его губы. Бить по щекам слишком банально.

— Запомните, господин Эрен. Раз Грегори потратился на моё воскрешение, значит, я ему нужна. Очень нужна. Значит, он будет вести себя так, будто я — Хеллин Керон. И вы будете. Плевать я хотела на ваши реестры, номера и принятые названия. Вам ясно?

Он долго смотрел — не на меня, на моё мёртвое тело. Погладил вспухшую губу:

— Ясно. Поднимемся в мой кабинет, госпожа Хеллин. Я не имею права звать эмкаэлку именем покойной, такой вариант вас устроит?

— Нет, — твёрдо ответила я. — Госпожа Керон. У меня характер Хеллин, привычки Хеллин и память Хеллин. Соответственно, она и есть я. А я разрешала звать себя по имени очень ограниченному кругу людей. Вы в этот круг не входите.

Эрен пожал плечами и жестом указал на дверь:

— Настоятельно советую всё же опереться на мою руку, госпожа Керон. Силы вас скоро оставят.

— Когда оставят, тогда и обопрусь. Ведите.

Меня поддерживала злость. Я знала, насколько Грегори циничен, но такой подлости всё же не ожидала. На любое магическое вмешательство требовалось добровольное согласие: я его не давала. Соответственно, моя… эмкаэлка… чёрт, какое отвратительное слово! Была создана незаконно. Незаконные магические создания подлежали ликвидации. Ещё одно мерзкое слово, прячущее за красивым звучанием неизбежность. Хотелось понять, что такое важное заставило Грегори переступить и через закон, и через меня.

До кабинета на втором этаже я добралась чудом. Под конец перед глазами плясали жёлто-бурые узоры, а в ушах грохотали водопады. Тем не менее руку фархизца я игнорировала. После его лекции о моей ничтожности я не приняла бы его помощь, даже если бы тонула в тех самых водопадах. Эрен молчал. Когда я села — честнее было бы сказать, рухнула — на диван возле окна, он полез в ящик стола. Как оказалось, за бутылкой и стопками. Наполнив каждую на полпальца, он протянул одну стопку мне:

— Держите.

Я поискала взглядом часы и не нашла.

— Позвольте узнать, который сейчас час?

— Четверть десятого, — незамедлительно ответил он.

— В таком случае, господин Эрен, вынуждена отказаться. У меня нет привычки напиваться с утра.

Он усмехнулся и залпом осушил обе стопки.

— Чувствую, просто не будет. Итак, госпожа Керон, что вы хотите знать?

Осадив рвущееся «всё!», я глубоко вздохнула:

— В первую очередь — что меня ждёт после завершения моей миссии или для чего вы там меня воскресили? Только, ради бога, не надо сказок про щедрое вознаграждение! Вариантов всего два: пуля в лоб или вечная ссылка. Куда-нибудь на границу с Сувéнским ханством или льдами Грио́на.

Эрен поперхнулся. Потянулся к бутылке и сделал глоток прямо из горла.

— Если бы я не создал вас лично, заподозрил бы намеренную блокировку эмоций. Нет, госпожа Керон, вам не грозит ни заключение, ни насильственная смерть. Эмкаэлки, к сожалению, живут не более трёх недель.

— Распадается искусственно созданное тело?

— Не угадали. Оно-то как раз способно прослужить века — теоретически. Практически этому до сих пор нет подтверждения. Через две недели начинает слабеть связь между телом и слепком личности, на двадцатый-двадцать первый день она истончается и рвётся.

— Душа уходит на небеса.

— У эмкаэлки нет души. Это запись, суррогат.

Я подалась вперёд:

— Вы присвоили себе функции бога, господин Эрен? По какому критерию вы судите? Если я отождествляю себя с Хеллин Керон, мыслю, как она, чувствую всё то же, что чувствовала бы она, — почём вам знать, не её ли во мне душа? Кто-нибудь создавал эмкаэлку с живого человека?

— Нет. Это строжайше запрещено.

— Тогда у вас нет оснований утверждать, что я — это ваш чёртов слепок, а не настоящая Хеллин.

— Церковь не признаёт эмкаэлок людьми.

— Церковь, господин Эрен, до семнадцатого века считала магов бесовскими отродьями и живьём закапывала в землю. А в вашем возрасте пора бы уж разделять понятия «Бог» и «церковь». Ладно, я не собираюсь тратить своё короткое существование на богословские диспуты. Вы сказали, у меня улучшенное тело. В чём конкретно это заключается?

Он заметно расслабился:

— Повышенная регенерация, способность видеть в темноте, великолепный слух, тонкий нюх.

— Я ничего этого не чувствую.

— Чтобы способности проявились, нужно время. Сутки или около того. Ещё вы можете неделю обходиться без сна, месяц не есть и не пить.

— Теоретически, — уточнила я. — Копии столько не живут.

— Теоретически, — согласился Эрен. — Вам мало перечисленного? Вы способны без особого ущерба спрыгнуть с крыши двухэтажного дома. Отделаетесь синяками и царапинами, которые пройдут втрое быстрее обычного.

— А если я не хочу прыгать с крыши?

— Не прыгайте. Но вряд ли господин Фолер заказал вас ради эстетического удовольствия. Госпожа Керон была очень красивой женщиной, только за пятьсот тысяч можно без проблем нанять десяток живых красавиц.

Сколько?! Полмиллиона?! Я моргнула. Господи помилуй, три недели моего посмертного существования стоят полмиллиона! И Грегори на это пошёл? Грегори, который удавится за монету?

— Кстати, о моём милейшем начальнике: где он прячется?

— Ждёт нас в гостиной. Господин Фолер неверно представлял себе процесс управления эмкаэлкой. В его голове это выглядело так: он отдаёт команды, вы их добросовестно выполняете. Я предупреждал господина Фолера, что он заблуждается, тем более что, по его же собственным словам, вы и при жизни не были послушным исполнителем. Эмкаэлка несёт отпечаток личности, она во всём копирует оригинал. Чтобы поручить вам какое-либо задание, необходимо прежде объяснить, кто вы и кому принадлежите.

— Узнаю́ Грегори. Переложил на вас грязную работу. У самого, ручаюсь, духу не хватит заявить мне в лицо, что я чья-то вещь. Последний вопрос, господин Эрен. Когда я пришла в себя, то видела господина Велора. Он тоже ждёт в гостиной?

— Нет, он покинул особняк.

Сердце защемило. Дилан никогда не бросил бы меня настоящую… Стоп. Эти мысли сейчас опасны. Стоит только начать считать себя суррогатом — слабину почувствуют эти стервятники. Выше голову, Хел. Смотри на это так: тебе подарили три недели жизни. Три недели, чтобы привести в порядок дела и уйти достойно.

— Больше вас ничто не интересует? — спросил Эрен.

— Остальное не в вашей компетенции, господин фархизский маг-универсал высшего уровня. Шираз и империя в состоянии вооружённого нейтралитета. Вдруг Грегори готовит меня к покушению на императора?

Эрен скрипнул зубами и сделал ещё глоток из бутылки.

— Сопьётесь, — сочувственно заметила я.

— С вами разговаривать на трезвую голову — свихнёшься, — он убрал бутылку обратно в ящик. — При жизни вы были такой же невыносимой?

— При жизни, господин Эрен, — я вложила в тон всю бушевавшую внутри ярость, — я выцарапала бы вам глаза. Вы украли мою личность и свято убеждены, что имеете право распоряжаться моим посмертием, пусть и всего на три недели. Будь я мужчиной, я вызвала бы вас на дуэль и всадила бы пулю в лоб — за наглость и вот эту дерюгу, которую вы считаете одеждой. И если у меня после выполнении миссии останется хотя бы час, я именно так и поступлю, не сомневайтесь.

— Бесы, вы ещё и стрелять умеете? — вздохнул он.

— Спросите у Грегори. Он лично натаскивал меня два года, с шестнадцати до восемнадцати лет.

— Хотел бы я знать, что за миссия потребовала воскресить такую гремучую смесь, — проворчал Эрен. — Надо потребовать у Фолера надбавку за вредность. Я не выдержу три недели… да какие недели! Дня не выдержу!

Я мгновенно остыла:

— Что значит «не выдержу три недели»?

— А то, госпожа Керон, — Эрен скрестил руки на груди, — что меня наняли работать с вами в паре.

— Работать? — переспросила я в тайной надежде, что Эрен оговорился.

— Работать, — подтвердил он. — Подробности мне неизвестны, но я обязан находиться рядом с вами до разрыва связи, а после уничтожить искусственное тело.

Несколько секунд я потратила на то, чтобы мысленно пожелать Грегори мужской несостоятельности до конца его дней. Затем решительно поднялась:

— Проводите меня в гостиную, господин Эрен.

Он уже не пытался предложить мне руку — хоть что-то хорошее. По пути мы молчали. Я думала о том, как было бы замечательно, если бы всё произошедшее оказалось дурным сном. Сейчас я открою глаза, сладко потянусь, вызову звонком служанку и прикажу подать ванну. Затем буду нежиться в душистой лавандовой воде и пить какао из тоненькой полупрозрачной чашечки. Какао со сливками и корицей, непременно с пенкой, тающей на губах…

Ты умерла, Хел. Посмотри правде в глаза. Никакой тебе ванны, никакого какао. Возможно, тебя вообще не собираются кормить — помнишь упоминание о месяце без еды? Но ты ещё достаточно живая, чтобы бороться — и ты будешь бороться, чёрт побери!

— Направо, госпожа Керон.

Гостиная мне понравилась. Уютная, в золотисто-бежевых тонах, с классической отделкой из дуба и приятной плюшевой обивкой дивана и кресел. Единственный предмет, который портил интерьер, — господин Грегори Фолер собственной персоной. И если раньше я худо-бедно сдерживала свою неприязнь к начальнику Тайной службы, то сейчас была готова собственноручно проредить его роскошную ухоженную шевелюру.

Останавливало меня любопытство. Жадность Грегори при дворе Его Величества вошла в поговорку. Когда хотели подчеркнуть скупость человека, в шутку интересовались, не родственник ли он господину Фолеру. Полмиллиона — запредельная сумма, три недели работы мага тоже недешёвы. На кону должна стоять как минимум потеря должности, а то и жизни. За что Ардан Второй мог лишить Грегори головы? Не за тридцать же лет безупречной службы и сотню успешно раскрытых заговоров! И уж точно здесь ни при чём подозреваемый в мелком шпионаже барон Тодéн, за которым я следила последнюю неделю.

При нашем появлении Грегори нахмурился: что-то ему явно не понравилось. Я прошествовала к креслу и села так, словно на мне было шикарное вечернее платье. Эрен выбрал кресло напротив. Повисла гнетущая тишина.

— Я так понимаю, вы уже в курсе вашего… э-э-э… изменившегося статуса, — наконец выдавил Грегори.

— В том смысле, что вы незаконно сделали из меня магическую копию личности? — произносить мерзкое сокращение было противно. — Без моего ведома и согласия?

— Без ведома и согласия Хеллин Керон, — возразил Грегори. — Она была прекрасным агентом, самым лучшим из тех, кого я обучал. И непременно согласилась бы…

— Ни за что, и вы это отлично знаете, — перебила я. — Поэтому и действовали украдкой.

Смутить Грегори мне не удалось: он продолжил, словно я не открывала рта:

— Согласилась бы исполнить свой долг, даже посмертно. Госпожа Керон была истово преданна королю и государству.

Мой смех вышел слегка истерическим. Я! Истово преданна!

— Господин Фолер, в моём и вашем распоряжении всего три недели посмертия. Давайте без пафосных речей и панегириков.

«На кой чёрт я вам понадобилась за такие безумные деньжищи?» — хотелось мне сказать. Но привычка — вторая натура. Слишком долго меня отучали от приютских замашек.

Грегори помолчал, собираясь с мыслями. На бледном вытянутом лице мелькнула тень неуверенности. Искусная игра. Он никогда не колебался — ни отдавая приказы убивать, ни посылая агентов на смерть.

— Хеллин… Для удобства я оставлю это имя. Так вот, Хеллин, вам прекрасно известно, что отношения между Ширазом и империей напряжены до предела. В то же время дипломаты с обеих сторон делают всё, чтобы избежать крайних мер. Месяц назад Его Величество отправил в Фархиз принцессу Иолáну, в ответ император был вынужден прислать в Шираз своего младшего сына, Азиáра. По сути, принц и принцесса — высокопоставленные заложники своих стран. Прошлой ночью принц Азиар пропал. Как выяснилось, его похитили. Вечером Его Величеству подкинули перстень принца и требование выплатить сто миллионов, в противном случае Азиара убьют, а тело отправят императору. Без сомнения, это провокация со стороны Фархиза, повод объявить нам войну.

— Какая занимательная история, — я вздёрнула бровь. — Сколько у вас агентов — пара сотен? Но вы предпочли воскресить меня?

— Это не моя прихоть, — Грегори потёр заострённый подбородок. — Сто миллионов посреднику должна передать лично Хеллин Керон. Таково главное условие похитителей.

Эрен, про которого я почти забыла, присвистнул.

— Чем дальше, тем интереснее, — задумчиво протянула я. — Теперь понятно, почему меня прикончили во сне.

— Не во сне, — возразил Грегори. — Вы не спали, Хеллин. Более того — вы видели своего убийцу, возможно, даже говорили с ним. Вас нашли на полу возле кровати в накинутом на ночную сорочку халате.

Глубоко вдохнув, я сосредоточилась. Танцы, оттоптанные ноги, глуповатая горничная, подробный отчёт за день, постель… Всё.

— Я этого не помню.

— Вы и не можете помнить, — вмешался Эрен. — Смерть — мощнейший выброс энергии, который стирает последние минуты записи на артефакте. Так происходит со всеми эмкаэлками.

— И теперь мне предстоит встреча с похитителями? — уточнила я скептически.

— Не так просто, — вздохнул Грегори. — Вам следует вернуться в поместье барона Тодена и продолжать развлекаться как ни в чём не бывало. Похитители сами вас найдут, через день или неделю — неизвестно. Господин Эрен будет исполнять роль вашей служанки.

— Служанки? — изумлённо переспросила я. — Не слуги?

— Служанки, — подтвердил Грегори. — Вы же гостите в поместье по приглашению сына барона, который за вами ухаживает. Красивый молодой слуга вызовет его ревность и привлечёт ненужное внимание, опасное для вашей миссии. К счастью, господин Эрен мастерски накладывает иллюзии. К девушке-фархизке вопросов не возникнет.

Я перевела недоверчивый взгляд на мага:

— А господин Эрен согласен?

— Мне хорошо платят, госпожа Керон, — невозмутимо отозвался он. — Лучше уж я притворюсь женщиной, чем меня примут за вашего любовника.

— Крайне признательна, — ехидно поблагодарила я. — Было бы весьма неприятно испортить собственную репутацию, пусть и посмертную. Слухи приписывают мне романы исключительно с выдающимися личностями, среди которых принц Морéн и граф Дако́р. И тут какой-то заурядный фархизец!

Глаза цвета чайной заварки гневно сверкнули. Отлично. У меня будут забавные три недели.

— Ещё одно уточнение, — я повернулась к Грегори. — Сто миллионов даже в ценных бумагах — это объёмный свёрток. За корсаж его не спрячешь и в комнате не оставишь.

— Об этом не волнуйтесь, — снисходительно усмехнулся он. — Похитители всё предусмотрели. Они меняют принца на знаменитое колье королевы Альéны. Футляр с колье вам вручит Его Величество лично, аудиенция назначена на полдень. У вас достаточно времени, чтобы привести себя в порядок. Сейчас вместе с господином Эреном вы заедете домой к госпоже Керон, где должным образом оденетесь для встречи с Его Величеством. После аудиенции вы отправитесь прямо к барону, по пути продумайте легенду, почему вы отсутствовали весь день.

— О моей смерти в поместье не знают?

— Убитую обнаружили мои агенты, тело удалось вынести тайно. Если слуги и начали болтать, ваше возвращение заткнёт им рты.

Замешательство Грегори, связанное с незаурядными обстоятельствами, прошло: он распоряжался своим обычным сухим командным тоном:

— Ведите себя естественно. Никакой самодеятельности. Наслаждайтесь жизнью, танцуйте, очаровывайте юного Тодена. О слежке за самим бароном можете забыть, это уже не ваша забота. Донесения каждый вечер. Когда с вами свяжутся похитители, немедленно дайте знать. И ничего — повторяю, ничего! — не предпринимайте, не поставив меня в известность. Вам ясно?

Я кивнула. «Наслаждаетесь жизнью» вызвало гнев, но свои эмоции я привыкла скрывать.

— Тогда ступайте, подготовьтесь к аудиенции, — небрежно бросил Грегори.

Вместо того чтобы встать, я откинулась на спинку кресла.

— Вы кое-что упустили, господин Фолер. Мои условия.

— Условия? — недоуменно переспросил он. — Какие условия?

— Во-первых, я требую закрыть мой контракт с Тайной службой. Он пожизненный, так и я вроде как умерла. Во-вторых, выплатите моё жалование за последний месяц и три следующие недели. В-третьих, верните мои документы. Они были при мне, не сомневаюсь, что ваши люди их забрали. А когда вы выполните все эти условия, я, так и быть, займусь своим последним заданием.

В наступившей тишине смешок Эрена прозвучал оглушительно громко.

— Вы это серьёзно? — прищурился Грегори. — Какая-то жалкая копия, которой жить всего ничего, выдвигает условия и претендует на имущество госпожи Керон!

— Моё имущество, — твёрдо произнесла я. — И не ваше дело, сколько мне осталось жить. Считайте, я душеприказчик Хеллин.

— Не зарывайтесь, — прищур превратился в хищный оскал. — Вы не в том положении, чтобы диктовать условия!

— Как раз в том. Не согласитесь на мои требования — сами объясняйте королю, почему император Фархиза получил труп своего сына. Мне терять нечего: я уже мертва. А вам, кроме опалы, грозит объяснение с Магическим контролем. Господин Эрен, что полагается за незаконное создание копии личности?

— Пятнадцать лет тюрьмы, — откликнулся маг.

— Вы! — Грегори повернулся к Эрену словно ошпаренный. — Это вы создавали копию! Вы и сядете в тюрьму!

— Ошибаетесь, господин Фолер, — ухмыльнулся маг. — В нашем контракте чётко прописано, что все необходимые формальности вы улаживаете сами. В том числе и получаете согласие агентов на создание их слепков после смерти. Ни один суд не предъявит мне обвинение.

На секунду мне показалось, что Грегори разразится бранью. Но он овладел собой и фальшиво рассмеялся:

— Да вы, я гляжу, уже неплохо сработались! Ладно, Хеллин, вы получите всё, что просите. После выполнения миссии.

— Сейчас, — я постаралась улыбнуться как можно милее. — Мне осталось не так долго жить, знаете ли. Документы, контракт, жалование — и я поеду хоть к Его Величеству, хоть в гости к императору. Даже на север в грионские льды!

Грегори скрипнул зубами. Последние несколько лет я часто вызывала его недовольство, но так далеко ещё не заходила. Очевидно, смерть изменила меня не в лучшую сторону, или повлияло отвращение на лице Дилана. Я старательно гнала эти мысли: не время. Хотя брезгливая гримаса жениха вряд ли сотрётся из памяти. До сегодняшнего утра мне казалось, что Дилан — лучший вариант из всех возможных. Мы проживём с ним всю жизнь и упокоимся под общей плитой в фамильном склепе Велоров. А теперь в склепе будет лежать одна Хеллин. Та, которая считается настоящей. Копия недостойна погребения.

— Хо-ро-шо, — зло произнёс Грегори. — Вы добились своего. Деньги и документы я отдам вам сейчас, за контрактом заедем ко мне на квартиру. Надеюсь, вы скопировали с Хеллин не только стервозность, но и остальные таланты.

— Не сомневайтесь, — моя улыбка превратилась в победную. — Я — это она во всех отношениях.

— Почему вы меня поддержали? — поинтересовалась я у Эрена.

Мы подъезжали к столице, в окошках экипажа проплывала величественная дубовая роща летней королевской резиденции. Вековые раскидистые гиганты бросали плотную тень на дорогу, солнце едва пробивалось сквозь густую листву. Дубы, по легенде, сажал прапрадед Его Величества, доблестный Рейстáв Третий Турáн, и это был последний король, которым Шираз мог по праву гордиться.

— Мужество заслуживает поощрения, — маг не отвёл взгляда от окна. — Пусть это и мужество отчаяния.

— Фолер же вас купил, — я в очередной раз пересчитала монеты в кошеле. Даже тут Грегори оказался верен себе, округлив сумму в меньшую сторону.

— Он купил моё время и мои услуги, — Эрен наконец-то соизволил повернуться ко мне лицом. — Причём исключительно те, что прописаны в контракте.

Экипаж тряхнуло на кочке, монеты звякнули.

— Зачем вам эти деньги? — без иронии спросил маг.

— Для начала мне просто не хочется оставлять их Грегори. Я потратила слишком много сил и времени, выбивая себе приличное жалование. А потом, почему бы мне напоследок не купить себе, скажем, кольцо с огромным бриллиантом, — сарказм я искусно спрятала. — Обидно умереть, не имея такого кольца!

Эрен с удивлением посмотрел на меня:

— Вы вращаетесь среди высшей знати и никогда не носили бриллиантов?

— Носила — выданные на время для создания нужного образа. Но разница между своими бриллиантами и бриллиантами, взятыми напрокат, примерно такая же, как между любимой женщиной и проституткой из дома терпимости. Последняя общедоступна, владеть ей не доставляет удовольствия.

Он сглотнул.

— Вы всегда таким образом разговариваете с мужчинами?

— На дворе девятнадцатый век, если вы не в курсе. Слова «бордель» и «шлюха» перестали быть прерогативой мужчин.

— Но скромность и невинность от этого не перестали быть украшением женщины.

Я подалась вперёд:

— Давайте проясним несколько важных моментов, господин Эрен. Для начала определитесь: я — бездушная вещь, эмкаэлка номер триста сорок семь в вашем реестре, или же госпожа Керон, которой вы пытаетесь преподать урок нравственности?

Ответом мне стал пристальный взгляд. Эрен внимательно изучал моё лицо, после чего произнёс:

— Не знаю. Без ложной скромности, я лучший специалист в империи по созданию эмкаэлок. Работаю в этой области уже восемь лет. Семьдесят процентов копий впадают в апатию, двадцать — в буйное помешательство. Лишь одна десятая сохраняет подобие разума и готова сотрудничать. Именно по этой причине практика магических копий не получила широкого распространения. За пределами Фархиза о ней мало кому известно. Но вы… вы живая.

— Недолго живая, — уточнила я. — И поэтому следующий вопрос: случалось ли, что созданные вами копии задерживались более трёх недель?

— Нет, — он не раздумывал. — Напротив, особо агрессивные или истеричные эмкаэлки уходят гораздо раньше, через семь, а то и пять дней. Три недели — это максимальный срок при условии невероятно устойчивой психики у оригинальной личности.

— Любопытно, что предпринял бы Грегори, если бы я впала в депрессию или буйство?

— Он был уверен, что с вами это не произойдёт. Ну и потом, я уже упоминал, что у господина Фолера сложилось неверное представление об эмкаэлках. Он считал их чем-то наподобие управляемых кукол. Но они не куклы, не марионетки на ниточках. Более того, поскольку эмкаэлки созданы с помощью магии, их невозможно подчинить либо приворожить. Мы практически приехали, госпожа Керон. Вы намерены выйти в таком виде?

— Раз вы не позаботились о более пристойной одежде — да, — я гордо поправила халат.

— Простите, — вдруг сказал Эрен, — я сожалею. Правда искренне сожалею, госпожа Керон. Обычно копиям не до нарядов, да и дела земные их не особо интересуют. Максимум — попрощаться с близкими или самим выбрать себе надгробие.

— Мне совершенно безразлично, какой памятник своей невесте поставит Дилан, — слова вылетели против моего желания. — Но вы не должны были позволять ему присутствовать на… как вы это называли? Активации? Теперь его воспоминания обо мне навсегда отравлены.

— Люди непоследовательны, — усмехнулся Эрен. — Они требуют от магов найти ключ к бессмертию, а когда мы предпринимаем конкретные действия, начинаются вопли. «Ах, ах, суррогат личности, насилие над душой, ах, ах, мы просили не этого!» Магические копии, госпожа Керон, появились не потому, что магам нечем заняться: император Ирéус больше всего боялся старости и искал средство жить вечно, причём в молодом теле.

Экипаж остановился, но Эрен продолжал говорить, а я — с интересом слушать.

— Магическая наука — прежде всего наука. Маги не могут бесконечно омолаживать людей. Три-четыре раза — предел. Потом природа всё равно берёт своё. И магически скопированные тела — огромный рывок вперёд. Физически они не стареют: в сто, сто пятьдесят, двести лет вы будете выглядеть на двадцать — двадцать пять. Только души не подчиняются магии. Мы ничего не знаем о душе, госпожа Керон, кроме того факта, что у эмкаэлки её нет.

Он увлёкся, на щеках проступил румянец:

— Если бы мы научились переносить в искусственное тело душу, это и было бы настоящим бессмертием. Но мы лишь снимаем слепок, бледную тень оригинала. Артефакт записи — сложнейшее устройство, будучи внедрённым в живого человека, он полностью считывает личность. Поэтому в первый раз искусственные тела оживают. А снять запись с копии уже не получается, и дело не в ограниченном времени её существования. В артефакт не переходит самое главное — наша душа, то, что и отличает человека от подделки. Где-то в теории кроется глобальная ошибка, над которой уже семьдесят лет бьются все маги Фархиза. Ведь император Триáн, как и его отец, тоже не хочет стареть и умирать.

Дверца экипажа рывком распахнулась, заглянул хмурый Грегори:

— Господин Эрен, до аудиенции у Его Величества полтора часа.

«Нашли время для лекций!» — вопил сердитый взгляд.

— Вы можете принести контракт госпожи Керон сюда, — предложил Эрен. — Это значительно сократит срок нашего пребывания. К тому же вы видите, что госпожа Керон практически раздета. Её визит к вам в мужском халате на голое тело вызовет слухи.

Грегори опешил. Эрен говорил спокойно, без наглости.

— Что ж, ждите, — проворчал мой начальник и быстрым шагом устремился к дому.

Эрен проводил его ухмылкой:

— Занятный тип господин Грегори Фолер. Если не ошибаюсь, он из старой ширазской аристократии?

— Не ошибаетесь. Дед господина Фолера был графом, а бабка находилась в родстве с королями.

— И что случилось? Королевская кровь потребовала власти и титул отобрали вместе с головой?

— Нет, всё гораздо скучнее. Отец Грегори проигрался в пух и прах, связался с фальшивомонетчиками и лишился титула за поведение, несовместимое с честью дворянина. Ему грозила долговая тюрьма, однако господин Фолер-старший предпочёл повеситься на шнуре от занавески. Безутешную вдову с ребёнком приютили какие-то дальние родственники.

— Печальная история.

— Поучительная. Поместье, куда мы сегодня отправимся, когда-то принадлежало Фолерам. Король Ардан Первый выкупил его и пожаловал барону Тодену.

Эрен окинул взглядом непрезентабельный доходный дом, напротив которого стоял наш экипаж:

— Господин Фолер так и не поправил свои денежные дела?

— Подозреваю, за тридцать лет службы Грегори скопил достаточно, чтобы приобрести поместье не хуже родового. Но в противовес своему отцу он патологически скуп. Годами носит один и тот же костюм, живёт в съёмной квартире. Вы же подписывали с ним контракт, должны были столкнуться с главной чертой его характера.

— Возможно, чрезвычайные обстоятельства заставили господина Фолера не мелочиться. Он хорошо заплатил мне месяц назад и без колебаний расплатился сегодня.

— Очень странно, — удивилась я. — За тринадцать лет не могу припомнить ни единого случая щедрости Грегори. Он торгуется, даже когда речь идёт о человеческой жизни.

— Сколько же вам… — Эрен виновато осёкся. — Простите, невежливо спрашивать даму о возрасте. Но неужели вы служите уже тринадцать лет?

— Нет смысла скрывать возраст, если через пару недель его высекут на могильной плите. Мне уже двадцать девять, в начале зимы исполнилось бы тридцать. Что же касается службы… Господин Фолер не ищет агентов — он их растит. Как правило, подбирает подходящих подростков среди приютских сирот. В шестнадцать лет сочетание «Тайная служба» полно романтики. Я прыгала от восторга, что буду работать ради блага государства.

— Оказывается, мы ровесники, — грустно улыбнулся Эрен. — Мне тоже двадцать девять. Для мага это практически ничто.

Вместо дежурного «выглядите вы гораздо моложе» я спросила:

— Как вам разрешили работать на Шираз? Тем более подписать контракт с Грегори?

— Те же самые договорённости, по которым король и император обменялись детьми. Официально меня отправили для налаживания отношений с вашим Магическим Контролем.

— А неофициально? — прищурилась я.

Он замялся, и я добавила:

— Ну же, господин Эрен, вы разговариваете практически с трупом!

— Мне поручили оценить возможную угрозу со стороны ширазских магов.

— Оценили?

— Пара сотен плохо обученных магов не представляют опасности для империи, — Эрен поморщился. — Это просто преступно: в огромной развитой стране нет ни одной магической школы, знания передаются в пределах одной семьи, никакой системы! Неудивительно, что ваши маги способны в лучшем случае омолаживать людей и кропать артефакты.

— Нам до ваших школ далеко, — хмыкнула я. — В Магическом Контроле вы и встретились с Грегори?

— Он очень заинтересовался достижениями Фархиза. Не новейшими разработками — их, понятное дело, никто потенциальному противнику не покажет. Но у вас не знают даже элементарных защитных и поисковых заклинаний, не говоря уже об эмкаэлках!

— Лучше б и дальше не знали, — в сердцах заметила я. — Конечно, это лишило бы вас дохода, господин Эрен, но сберегло бы моё посмертие и бюджет Тайной службы.

— Мой личный доход, госпожа Керон, составил треть от полученной суммы, — фраза явно задела его за живое. — Остальное я отдаю в казну.

— У вас забирают две трети дохода?! — возмутилась я. — Грабёж среди бела дня!

— Империя потратила средства на моё обучение, я возвращаю долг, — Эрен вздохнул. — Хотя, конечно, две трети — это многовато.

Ответить мне помешал Грегори, громко хлопнувший дверью. Бумаги он бросил мне на колени:

— Вы удовлетворены?

— Пока не знаю, — я начала методично проверять документы. Контракт, подписка агента о неразглашении тайны, десятки различных приказов с моей подписью… Чего-то не хватало.

— Господин Фолер, где моё согласие на вживление артефакта защиты?

Он скривился, вынул из кармана сложенный пополам лист и протянул мне:

— Забыл.

Забыл! Грегори ничего и никогда не забывал. Согласие он отдавать не хотел, надеялся, что в общей кипе бумаг я о нём и не вспомню. Только я тоже никогда и ничего не забывала.

— Теперь мы можем наконец-то заняться делом? — ядовито уточнил Грегори. — Без десяти двенадцать я жду вас обоих у служебного входа во дворец Его Величества. Не опаздывайте.

К своему экипажу он прошествовал с видом оскорблённой невинности. Эрен захлопнул дверцу и стукнул в стенку кареты. Я ещё раз перелистала документы и посмотрела на мага:

— Господин Эрен, раз вы собираетесь развеять моё тело, то, несомненно, умеете уничтожать и другие предметы?

— Если бы не ваше незнание магии, я бы обиделся, — отозвался он. — На дематериализацию способен любой маг. Разрушать всегда проще, чем создавать, это примитивный процесс, не требующий особого ума или таланта.

— В таком случае окажите мне любезность, — я протянула ему пачку бумаг. — Уничтожьте эти документы прямо сейчас, на моих глазах, чтобы я точно знала, что больше ничего не должна Тайной службе. Я заплачу вам за беспокойство любую сумму.

— Вы опять меня обижаете, — Эрен не шелохнулся, но бумаги в моей руке истаяли, не оставив даже пепла. — Мне слишком хорошо известно, что значит попасть в зависимость. Мои родители, госпожа Керон, когда-то давно заключили бессрочный договор с прежним императором, фактически стали его собственностью. Новый император, Его Величество Триан, милостиво позволил выкупить их, только сумма выкупа такова, что я собираю её не первый год. Потому и хватаюсь за любую высокооплачиваемую работу: пусть хотя бы под старость отец и мать поживут для себя. Вы ничего мне не должны.

Я разжала пустую ладонь. Не такой дрянной этот фархизец, каким показался изначально. Вполне возможно, мы сработаемся.

— Благодарю вас, господин Эрен.

Чтобы попасть к служебному входу во дворец, пришлось почти полностью объехать это мрачное и бестолковое здание. Бесконечно тянулась вычурная чугунная ограда, скалились львиные морды на гербах, позёвывали скучающие часовые, нещадно палило полуденное солнце. Я старалась поменьше шевелиться, чтобы не испортить сложную причёску. Его Величество любил всё затейливое, будь то женские моды или же поправки к законам.

К саквояжу с вещами Эрена добавился мой. Из своей квартиры я забрала лишь несколько платьев и кое-какие ценные вещи. Остальное подарила квартирной хозяйке, милейшей женщине, причём не поленилась потратить несколько минут и перенесла свою волю на бумагу. У меня не было родственников, ни близких, ни дальних, но письменное подтверждение никогда не помешает. Добрая женщина решила, что я переезжаю в поместье будущего мужа, разубеждать её у меня не хватило духу.

Экипаж остановился. Эрен улыбнулся:

— Пора приступать к выполнению своих обязанностей. Главное, госпожа Керон, помните: мой облик — это иллюзия. Очень качественная иллюзия.

Последнее слово произнесла юная фархизка с роскошными кудрями. Скромное тёмно-серое платье с белой оторочкой у во́рота и запястий подчёркивало смуглую кожу, глаза под длиннющими ресницами довольно блестели.

— Как я вам нравлюсь?

Голос тоже изменился: стал нежнее и мелодичнее.

— Ваше искусство поражает. Только причёска никуда не годится. Распущенные волосы не потерпит ни одна хозяйка.

Кудри мгновенно собрались в тугой узел на затылке.

— Так лучше?

— Да, намного.

— Замечательно, госпожа Керон.

Когда мы вышли, кучер на козлах выпучил глаза. Теперь ему предстояло теряться в догадках, откуда взялась ещё одна девица. У ворот нетерпеливо расхаживал Грегори. Увидев Эрена под иллюзией, он одобрительно кивнул и потерял к магу интерес. Пока мы шли через парк, Грегори вполголоса наставлял меня:

— Его Величество ничего не знает о смерти госпожи Керон. Это лишняя информация, которая ничем ему не поможет. Поэтому ведите себя, словно вы и есть Хеллин.

— Если вы ещё не поняли, я действительно и есть Хеллин, — я лучезарно улыбнулась дежурным гвардейцам.

Грегори сделал вид, что не расслышал. Про́пуска у начальника Тайной службы не потребовали, нас с магом проводили долгими настороженными взглядами. Из помещения охраны вела винтовая лестница, её витки не совпадали с этажами, и оставалось лишь гадать, как высоко мы поднялись. В этой части дворца я ещё не бывала и с любопытством осматривалась. Коридор беспрестанно поворачивал и разделялся, через каждые полсотни метров стоял пост охраны. У одной из дверей Грегори остановился:

— Госпожа Эрен, вам придётся подождать здесь.

«Госпожа» кивнула и прислонилась к стене. Мы с Грегори вошли, и одновременно старинные часы прозвонили двенадцать раз. Навстречу нам шагнул грузный мужчина с толстой шеей и крупным раздвоенным подбородком — Его Величество Ардан Второй Туран собственной персоной.

— Ты точен, Грег, — по интонации короля нельзя было разобрать, доволен он этим обстоятельством или же досадует, что ему пришлось подождать лишнюю минуту. — Здравствуйте, Керон.

Я изобразила почтительный реверанс и замерла. С Его Величеством меня связывала довольно неприятная история, и подчёркнуто нейтральное обращение свидетельствовало о том, что Ардан ничего не забыл. Грегори открыл было рот, но король осёк его властным жестом:

— Тебя я уже выслушал. Теперь я хочу поговорить с Керон. Оставь нас.

Начальник Тайной службы поклонился с видом незаслуженно пнутой собаки и вышел. Ардан перевёл тяжёлый взгляд на меня. Сплетничали, что в молодости Его Величество неоднократно прибегал к услугам магов, пытаясь прибавить себе роста и изящества, но не сильно преуспел. Все Тураны — низенькие, плотные, широкие в кости: одень такого попроще — вылитый горожанин средней руки, булочник или аптекарь. Очевидно, именно поэтому короли Шираза тренировали особый, пронзительный и давящий взгляд.

— Керон, давайте начистоту. Почему похитители выбрали вас?

— Не имею ни малейшего представления, Ваше Величество.

— Бросьте! Вы не самая опытная, не самая умная, далеко не самая красивая из девиц Грега, — последнее Ардан произнёс с явным наслаждением. — Главное ваше достоинство — при любых обстоятельствах выходить сухой из воды. И тем не менее только вы устраиваете преступников. Странно, не правда ли?

— Если вы таким образом намекаете, что я в сговоре с похитителями, вы ошибаетесь, Ваше Величество.

— Я не жду, что вы сознаетесь, — Ардан пальцем приподнял мой подбородок и заставил глядеть ему в глаза. — Я вас предупреждаю, Керон. Если моя дочь погибнет в результате ваших интриг, я буду безжалостен.

Внутри вспыхнула злость. Война с империей унесёт тысячи жизней, но король по-прежнему думал исключительно о своей семье. Я тоже переживала за принцессу Иолану, но чем она лучше тех солдат, что погибнут на поле боя?

— Вы ошибаетесь, Ваше Величество, — повторила сухо. — Не настолько я мечтала стать вашей невесткой, чтобы спустя десять лет предать свою страну. Как вы помните, я разделяю личное и государственное.

Ардан достал из внутреннего кармана бархатный футляр:

— Возьмите. Когда будете передавать колье мерзавцам, знайте: я поступлю с вами ровно также, как они с Иоланой. Её убьют — я вас казню, поставят ей синяк — вас изобьют палками, обесчестят мою девочку — вас посадят в общую камеру к заключённым, что провели в тюрьме несколько лет.

Захотелось рассмеяться. Король не предполагал, что грозит живой покойнице. Злость уступила место отчаянной лихости:

— О, справедливость Вашего Величества мне хорошо известна. У вас нет доказательств моего участия в заговоре, но вы уже готовы отдать меня палачам и насильникам. Благодарю, это несомненно упрочит мои верноподданнические чувства!

Никогда не отличавшийся выдержкой Ардан обеими руками вцепился мне в шею:

— Мне безразличны твои чувства, — процедил он, — сделай всё, чтобы Иолана вернулась домой живая и здоровая. Кажется, у тебя скоро свадьба с господином Велором — прискорбно, если жених станет вдовцом, не побывав мужем. Ты поняла?

Говорить я не могла, поэтому кивнула. Только тогда король разжал пальцы, смерил меня презрительным взглядом и позвал, не повышая голоса:

— Грег!

Грегори образовался рядом менее чем через секунду.

— Колье у Керон, — Ардан небрежно указал на футляр. — Ты головой отвечаешь за успех операции. Дважды в день докладывать мне лично. Поиски принца не прекращать, но вести чрезвычайно тихо и скрытно.

— Осмелюсь заметить, — осторожно начал Грегори, — что даже тайное расследование может встревожить похитителей. В таком случае Его Высочеству грозит смерть. Не лучше ли…

— Не лучше, — король вздёрнул подбородок. — Колье моей бабки — семейная реликвия. Требование его отдать — оскорбление мне лично. Выполняй свои обязанности, Грег, а не лезь с непрошеными советами.

Король небрежно шевельнул рукой — мол, свободны, и я поспешила покинуть кабинет. Эрен в образе служанки с непроницаемым лицом так и подпирал стенку. Грегори сразу накинулся на меня:

— Чем вы разгневали Его Величество?!

— Разве ему нужен повод? — округлила я глаза. — Впервые слышу.

— Хеллин, не думайте, что теперь вам всё позволено, — Грегори понизил голос. — Вы умерли, но ещё не мертвы. И чувствуете боль, как любой другой человек.

Эрен беспокойно шевельнулся.

— Собираетесь пытать покойницу? — хохотнула я. — Это что-то новенькое. А как же похитители и угроза войны?

— Боль бывает не только физической, — на губах Грегори возникла циничная усмешка. — Вы спокойно отнесётесь к тому, что господин Велор, к примеру, лишится своей службы? Или честного имени? На себя вам плевать, а на него?

— И на него плевать, — я рассмеялась, надеясь на то, что фальшь в смехе не слишком заметна. — Мёртвым нет дела до живых, не правда ли, госпожа Эрен?

«Подтверди! — взмолилась я мысленно. — Пожалуйста, подтверди!»

— Правда, — согласился маг нежным женским голосом. — Копии уже не люди, прежние привязанности не имеют для них значения.

Ответ мага Грегори не понравился, но пыл охладил.

— В таком случае ваша задача, госпожа Эрен, следить за этой своенравной копией, — с нажимом произнёс он.

— Не беспокойтесь, господин Фолер, — любезно заверил маг. — Я помню о своих обязанностях.

Поверил ему Грегори или нет, он сухо кивнул и зашагал к выходу. Боясь заблудиться в лабиринте коридоров, я поспешила следом. У самых ворот Грегори соизволил добавить:

— Скорее всего, мы больше не увидимся, Хеллин. Желаю успеха и приятного посмертия.

Ответить ему в том же духе мне помешало присутствие гвардейцев и Эрена, хотя подмывало, как никогда раньше. Грегори Фолер не просто воскресил меня без моего разрешения, он ещё и не упустил шанс поглумиться напоследок. И я очень, очень сомневалась, что в эту минуту им двигал исключительно патриотизм. Швырнуть бы ему в лицо футляр с колье и пожелать выпутываться без моего посмертия… Но разве умерла бы я спокойно, зная, что могла остановить войну — и не остановила?

— Госпожа Керон, — окликнул меня Эрен.

Как полагается вышколенной служанке, он придерживал открытую дверцу нашего экипажа. Я глубоко вдохнула горячий летний воздух. Пахло лошадьми, дымом и свежескошенным сеном с газонов. Какое счастье — жить и дышать… и сделать что-то важное за оставшееся мне время.

— Господин Эрен, вы не могли бы вернуть себе настоящий облик? — попросила я его. — Хотя бы на то время, что мы добираемся до поместья. А то я теряюсь, как к вам обращаться.

— Предлагаю звать по имени — Киара, — иллюзия очаровательно улыбнулась. — Или лучше Кира. Не будете же вы называть меня «госпожа Эрен». Точно не хотите попрактиковаться?

— Я быстро подстраиваюсь под ситуацию.

В экипаже я сразу потянулась к саквояжу: надо было убрать футляр с бесценным колье. Эрен, уже в нормальном виде, негромко кашлянул:

— Вы не хотите даже взглянуть на вещь стоимостью сто миллионов?

— Там особо не на что смотреть, — я открыла футляр и развернула его содержимым к магу. — К тому же я не раз видела это украшение на Её Величестве во время балов. Звёздчатые рубины ценятся намного дороже обыкновенных, но мне, если честно, они кажутся скучными. Словно морская галька, на которой ребёнок криво начертил звезду.

— Весьма примечательные камни, — задумчиво протянул Эрен. — Тридцать четыре крупных рубина. Их будет затруднительно продать и невозможно разбить на мелкие: они сразу утратят свою уникальность.

— Вряд ли их собираются продавать в Ширазе, — ответила я не столько ему, сколько своим мыслям. — Вынут из оправы и по одному вывезут в империю.

— Скорее всего. Госпожа Керон, вы собираетесь положить футляр в саквояж? Весьма ненадёжно. Могу предложить гораздо лучший способ.

— Какой?

— Наденьте колье, я сделаю его невидимым. Так вас точно не обворуют.

Колье оказалось чертовски тяжёлым: к огромным камням прилагалась массивная золотая оправа. Эрен посмотрел на меня с пониманием:

— Я облегчу вес, но не до конца. Всё-таки вы должны его ощущать.

Поверх камней легла его твёрдая, отнюдь не изнеженная ладонь.

— У вас на шее синяки, — как бы невзначай отметил маг. — Убрать?

— Буду очень вам признательна.

Тяжесть пропала, исчезло и само колье. Мне пришлось провести рукой, чтобы убедиться, что украшение ещё на мне.

— Сколько пользы от магической науки, — восхитилась я. — Благодарю вас, господин Эрен. Так, несомненно, намного спокойнее.

— Не за что, — пожал плечами маг. — Мы же напарники, пусть и ненадолго.

Доброжелательность в его голосе ободрила, и через пару минут я решилась:

— Господин Эрен, ваша любезность позволяет надеяться, что вы не откажетесь выполнить ещё одну мою просьбу. Можем мы ненадолго кое-куда заглянуть?

— Конечно, — без раздумий отозвался он. — Куда?

— В Государственный королевский банк.

Управляющий, всякое в жизни повидавший сухонький желчный старичок, не спешил забирать заполненный бланк.

— Подумайте ещё раз, госпожа Керон. Вы и так каждый месяц переводили приличную сумму.

— Я полностью уверена в своём решении.

— Но это неразумно, — воскликнул старичок. — Отдать все деньги до последней монеты на благотворительность!

— Не на благотворительность, а приюту, в котором воспитывалась, — строго поправила я его.

— Будь вам под сотню, я не стал бы вас отговаривать, — проворчал управляющий. — Там уже человеку требуется исключительно молитвенник. Но вы же в самом расцвете лет! Выйдете замуж, появятся дети. Тогда вы пожалеете, что оставили их без средств.

— Не пожалею, — улыбнулась я через силу.

У меня никогда не будет детей. Через три недели порвётся магическая связь между искусственным телом и слепком моей души. Мне — этой мне — даже похороны не положены, копия Хеллин Керон просто исчезнет… Который раз за день я дала себе мысленную оплеуху, поблагодарила управляющего и вышла на улицу.

Эрен поджидал меня у экипажа с непередаваемым выражением на лице. Я назвала бы его иронией, если бы не сильный блеск глаз и румянец на скулах.

— Значит, кольцо с огромным бриллиантом? — в голосе послышалась грусть. — Вы всегда скрываете свои благородные поступки, госпожа Керон?

— Вы что, следили за мной? — растерялась я.

— У магов уникальный слух. Мы буквально слышим сквозь стены.

«Буду иметь в виду», — собиралась сказать я, но вместо этого заметила:

— Не очень-то это приятно, наверное.

— По желанию мы можем приглушать звуки до едва различимого фона, — виновато признался Эрен. — Но я этого не сделал, простите. И искренне восхищён вашим поступком.

— Не на небеса же мне эти деньги тащить, — я попыталась грубостью тона прикрыть смущение.

— Многие живут так, словно именно туда и собираются их забрать, — Эрен почувствовал моё смятение и перевёл тему: — Хортез — красивый город. Сплошные новые здания.

— Да, — я приняла предложенную руку и забралась в карету. — Старая часть Хортеза сгорела семьдесят лет назад. Зато теперь здесь широкие прямые улицы и лучшая пожарная служба в Ширазе.

— Император Триан не стал дожидаться пожара: снёс все ветхие дома и полностью перестроил столицу.

— А люди не протестовали?

— В Фархизе, госпожа Керон, выступать против воли императора чревато серьёзными последствиями.

— В Ширазе тоже. Но недовольных это не останавливает.

— Недовольных в Ширазе ждёт в худшем случае штраф или арест на несколько суток. В Фархизе их могут отправить на каторгу как политических преступников. Поневоле начнёшь прикусывать язык.

— Ни один правитель не терпит инакомыслия.

— Это точно… Госпожа Керон, если не секрет, за что король вас ненавидит?

Я оторвала взгляд от подола платья:

— Опять подслушивали?

— Невольно, — покаянно развёл руками Эрен. — Зато мне не пришлось прикладывать ухо к дверной щели по примеру господина Фолера.

Представив прильнувшего к двери Грегори, я развеселилась и ответила без злости:

— Десять лет назад единственный сын и наследник Его Величества наивно решил, что может жениться на девице с сомнительной репутацией. Ардан взбесился и пригрозил девице… ох, чем только не пригрозил! Она пообещала остудить пыл принца и сдержала обещание, однако король никак не хочет успокоиться. Он уверен, что коварная девица до сих пор лелеет планы по обольщению наследника трона.

— А она лелеет? — спросил Эрен с улыбкой.

— Верите, я и десять лет назад не рассматривала Морена в качестве мужа. Мне было девятнадцать, внимание принца льстило моему самолюбию. Морен же — достойный сын своего отца: если девушка с ним кокетничает, то, разумеется, она влюблена без памяти. Чего я не ожидала — что принц побежит к отцу за благословлением прежде, чем сделает мне предложение. В результате я не имела возможности отказать Его Высочеству, зато близко познакомилась с Его Величеством. Знакомство из тех, без которых я бы прекрасно прожила.

— Он ваш король.

— Король, — пожала я плечами. — Тщеславный, мнительный и уже немолодой человек, дрянной стратег и редкостный лицемер. Но, как стоит разделять церковь и Бога, так надо понимать, что Ардан Второй — не Шираз. Служить королю и служить своей стране — большая разница.

Эрен наклонился вперёд:

— Вы патриот, госпожа Керон?

— Чересчур пафосно, — поморщилась я. — Нет, в отличие от того же Ардана, что кричит о патриотизме на каждом углу, я не могу назвать себя патриоткой. Но мне кажется, господин Эрен, что жить где-то и не любить свою родину похоже на то, как вступить в брак и не любить супруга. Какой смысл в таких отношениях?

— Бывают разные обстоятельства, — он помрачнел. — Мне мою жену просто навязали.

— Вы женаты? — опешила я и невольно покосилась на безымянный палец его правой руки. Ни кольца, ни даже следа от него.

— Был, — Эрен тряхнул головой, словно отгоняя неприятные воспоминания. — В Фархизе браки между магами устраивает император. Знаете, ценный ресурс и всё такое… Нам с Лиáрой приказали пожениться. В результате на людях мы старательно изображали мужа и жену, благо это происходило нечасто. Я ещё учился, Лиара сидела дома. Виделись мы от силы несколько раз в месяц, а разговаривали и того реже.

— И что случилось? — выпалила я и тут же смутилась: — Простите, господин Эрен, моё любопытство неуместно.

— Нет, хорошо, что вы спросили, — он горько усмехнулся. — Время от времени полезно напоминать себе о собственных ошибках. Однажды я не застал Лиару дома. Меня не удивило и не напугало её отсутствие: она постоянно гостила то у одной подруги, то у другой. Спустя неделю я всё же забеспокоился, подал заявление в службу обеспечения правопорядка. Оказалось, моя жена сбежала с любовником, нашим же слугой.

— Вы развелись?

Эрен посмотрел мне в глаза:

— Император строго наказывает за неповиновение. Любовника Лиары казнили, её саму отстегали кнутом. Она не выдержала и повесилась. Я уже девять лет как вдовец, госпожа Керон.

Во время долгой паузы слышался лишь ритмичный стук копыт.

— И теперь вы вините себя в её смерти? — нарушила я тишину.

— Не угадали, — Эрен опустил голову. — Я виню себя в том, что не испытываю никаких чувств. Ни жалости, ни огорчения. В детстве у меня была собака — лохматая грионская ездовая. Когда она умерла, я проплакал всю ночь. А прощаясь с Лиарой, не знал, что сказать. Понимаете, в гробу лежала незнакомая мне, чужая женщина. Я не был с нею груб, выполнял все её просьбы, не ограничивал в расходах, но никогда о ней не думал.

— Её для вас не существовало.

Он кивнул:

— Вы хорошо сказали. Не существовало. Были любимые родители, уважаемые учителя, школьные друзья. Лиары не было. Она не делала никаких попыток сблизиться, я тоже. Если бы она откровенно поговорила со мной, я бы постарался оформить развод. Это сложно, долго и очень дорого, однако возможно. Но, оказывается, она ненавидела меня — все два года нашего брака.

— Откуда вы знаете?

— Лиара оставила письмо родителям, мне его показали.

Эрен еле слышно вздохнул:

— Ещё год — и я обязан жениться вновь, или же жену мне опять подберёт император. Моё мнение при этом никого не волнует. Поэтому я не могу оценить ваше сравнение. И супруг, и патриот из меня никудышные.

— Зато вы живы, — утешила я.

— Это верно, — Эрен мигом взбодрился. — Долго нам ехать?

— Около пяти часов.

— Может, вы обрисуете мне в общих чертах людей в поместье? Вдруг за кем-то из них стоит проследить особо? У магии безграничные возможности.

— Была бы признательна, только подозреваемых у меня нет. Хозяин поместья, барон Сéймус Тоден — заурядный напыщенный выскочка. Его отец служил капитаном гвардии Его Величества и геройски погиб при бунте двенадцатого года. Расчувствовавшийся Ардан Первый пожаловал сыну героя поместье, титул и внушительную сумму денег, на которую барон и бездельничает по сей день. Единственный сын барона, Франс, двадцати шести лет от роду, очаровательный недотёпа и никудышный танцор. Нигде не учился, ни к чему не стремится, пишет ужасные стихи и считает себя поэтом. Есть Шени́за, бодрая старушка, родная тётя барона. Если она в сговоре с преступниками, я съем свою перчатку. Также в поместье живёт ближайший друг барона, господин Ви́льям Лавéр, занятный мужчина себе на уме. Барон редко выезжает, но его частенько навещают соседи, особенно мировой судья Килу́р и почтенный господин Бéнер.

— Вы ничего не сказали о баронессе.

— Аглáя Тоден необычайно моложавая и на редкость молчаливая дама. Она за всеми следит, всё подмечает и ни с кем не разговаривает, во всяком случае, в моём присутствии. Седьмая дочь герцога Дешо́ра, несомненно, считает ниже своего достоинства беседовать со мной или друзьями барона.

Глаза чайного цвета весело блеснули:

— Нувориш, поэт, пожилая дама, друг семьи, чванливая аристократка и сельские жители. Что в этой компании делаете вы, госпожа Керон?

— Официально Франс Тоден за мной ухаживает. Он пригласил меня погостить после нашей якобы случайной встречи у общих знакомых. Неофициально Сеймус Тоден подозревается в государственной измене. Господин, пожелавший остаться неизвестным, настрочил кляузу на три листа о том, что барон продался императору и тайно вербует шпионов. Готова съесть вторую перчатку, если это правда. По моему мнению, барон способен шпионить исключительно за бутылками в собственной кладовой. Однако донос есть донос, а Грегори славится своей дотошностью.

— Не боитесь остаться без перчаток? — улыбнулся Эрен.

— Нисколько. Я не возмутилась только потому, что летом в столице пыль и духота, а в поместье барона свежий воздух, прекрасный тенистый парк, дом на берегу озера и чудесный вид из окон. Ко всему этому, к сожалению, прилагается сам Франс: он неуклюж и скучен до зевоты. Будь он на самом деле моим женихом, я сбежала бы от него после первого же танца.

— Кстати, о женихах, — Эрен опять стал серьёзным. — Насколько я понял господина Фолера, господин Велор и вы собираетесь… собирались пожениться. Как это согласуется с вашей ролью в поместье барона?

При упоминании Дилана защемило сердце.

— Господин Велор знал о моей работе и мирился с ней. Мой контракт с Тайной службой — пожизненный. Но Грегори великодушно позволил мне выйти замуж и заниматься исключительно безобидными вещами: аналитика, отчёты, переписка. Слежка за бароном должна была стать моим последним секретным заданием.

— Подозрительная щедрость. Я бы вас не отпустил.

— Мне двадцать девять лет, господин Эрен. Ещё год-два — и возраст будет не скрыть. Мужчины легко откровенничают с юными и наивными девочками. Женщины за тридцать им не интересны, хватает собственных постаревших жён. Поэтому Грегори немного потерял. Хотя он долго упирался и дал согласие на брак лишь месяц назад.

— Вы… — Эрен запнулся. — Вы выглядите от силы на двадцать с хвостиком, госпожа Керон. Я очень удивился, узнав ваш настоящий возраст.

— Грегори строго наказывает тех из нас, кто расплывается и теряет форму, — усмехнулась я. — Диета, упражнения, отсутствие вредных привычек.

— Вроде наливки с утра? — подмигнул он.

— Вроде, — я попыталась улыбнуться.

Воспоминания о Дилане вызывали боль. Дилан при нашей первой встрече — холодный неприступный красавец. Дилан, пылкий и страстный, признаётся мне в любви. Дилан, решительный и взволнованный, на коленях просит моей руки… Дилан с позеленевшим лицом выбегает из лаборатории, где меня воскресили в искусственном теле.

— Госпожа Керон! — голос мага донёсся словно издалека. — Госпожа Керон, с вами всё хорошо?

— Со мной всё отвратительно, — честно призналась я. — Три недели я буду вспоминать, как один мой вид вызвал у моего жениха тошноту.

— Тогда найдите того, кто вас убил, — ответил Эрен. — Найдите и отомстите. Это не изменит факта вашей смерти, но придаст смысл этим трём неделям.

Боль внутри сменилась той отчаянной злостью, которая поддерживала меня с утра. Маг прав!

Найду и отомщу.

— Несравненная госпожа Керон! — барон с небывалым рвением облобызал мою руку. — Без вас и ясный день не в радость!

Всякий раз, глядя на шарообразную фигуру хозяина поместья, я невольно думала об отце барона. Подвиг капитана Тодена вошёл во все учебники: доблестный гвардеец прикрывал отступление короля и один сражался с десятком бунтовщиков. Его сын мог бы просто встать в дверном проёме и намертво заклинить проход.

— Простите мне внезапное бегство, господин Тоден, — я покаянно склонила голову. — Уже за полночь прилетел магический вестник от святого отца из Лифлу́ра. Моя близкая подруга послала за мной, чтобы проститься перед вечностью.

— Воля умирающего — закон, — барон осенил себя священным знаком. — Но вы могли бы растолкать моих дармоедов и взять приличную карету. Сторож доложил, что за вами приезжала скверная наёмная колымага.

— Я не осмелилась беспокоить вас в столь позднее время.

— Какие пустяки, госпожа Керон, какие пустяки! — барон помахал пухлой ладошкой. — Наш священный долг — помогать ближнему своему… Кстати, что за хорошенькую имперочку вы привезли с собой?

— Это как раз и есть последняя воля моей дорогой усопшей подруги, — я тоже начертила в воздухе священный знак. — Она попросила взять девушку в услужение хотя бы на время, пока решаются имущественные дела. Видите ли, подруга завещала ей значительную сумму и боялась, что другие родственники будут очень этим недовольны.

— Понятное дело, — хохотнул Тоден. — Кому приятно терять денежки. Ваша доброта, госпожа Керон, не имеет границ. О, а вот и наш Франс! Вам, разумеется, хотелось бы остаться с ним наедине. Не смею докучать, мои дорогие, не смею докучать!

Мысленно я застонала. Барон каждый раз так явно подчёркивал несуществующие отношения между мной и своим сыном, что ставил меня в неловкое положение. Я вовсе не хотела напрасно обнадёживать Франса или доводить дело до решительного объяснения.

— Добрый вечер, Хеллин, — Франс поклонился и глубоко вздохнул, словно трагический актёр на сцене. — Вы так неожиданно нас покинули.

— Менее чем на день.

— При некоторых обстоятельствах день кажется вечностью, — второй вдох был ещё патетичнее и многозначительнее.

— Вам следовало бы чем-нибудь занять себя. Например, прогулкой верхом или чтением.

— Я не мог ни на чём сосредоточиться в ваше отсутствие, потому что постоянно думал о вас.

Здесь мне, вероятно, полагалось раскаяться и припасть к широкой и мускулистой… узкой и впалой груди Франса. Внутри вспыхнула досада. До чего же обидно тратить свои последние дни на пустой флирт! Ни один похититель в здравом уме не вступил бы в сговор с сыном барона — просто потому, что Франс через минуту забудет доверенную тайну и займётся куда более важными вещами. Например, подбором рифмы или определением оттенка чайной розы. А мне приходилось поддерживать разговор, изображать интерес и улыбаться в нужных местах! Как бы невзначай я затронула отношения с Фархизом.

— В империи прекрасные скакуны, — живо откликнулся Франс. — Не правда ли, Хеллин?

— Вы имеете в виду их кавалерию? — предприняла я ещё одну попытку.

— А у них есть кавалерия? — Франс очень удивился.

— Да, именно с её помощью император тринадцать лет назад присоединил Белсо́ну.

— Что-то такое припоминается. Но эта новейшая история — какой в ней прок? У Шираза существует разведка, армия и дипломаты, пусть они и отрабатывают своё содержание. Фархизские лошади же…

Дальше последовала лекция о сравнении фархизских и нофирских рысаков с подробным перечислением отличий в шеях, холках и крупах. К лошадям я была совершенно равнодушна, однако пришлось поддакивать и восторгаться. Спас меня господин Лавер, который вошёл в гостиную из парка.

— Сегодня дивный вечер, — пробасил он и важно огладил пышные усы. — Здравствуйте, госпожа Керон. Согласитесь, сидеть в такую погоду в доме — преступление. Особенно в нашем климате. У нас ведь, увы, не Фархиз.

— В Медо́нге на севере империи морозы стоят с сентября по июнь, — невинно заметила я. — А в Берму́ше круглый год жара. Какую конкретно область Фархиза вы имеете в виду, господин Лавер?

— Разумеется, старый Фархиз, — мой собеседник насмешливо посмотрел на меня. — Сколько лет той империи, госпожа Керон? Двести? Двести пятьдесят?

— Через год будет триста, господин Лавер.

— А Ширазу тысяча триста лет! Тысяча триста! — Лавер поднял вверх палец с массивным перстнем. — И мы не раздвигаем свои границы, покоряя соседние страны.

— Простите, Вильям, — запротестовал Франс, — а как же Кади́с? Когда-то это было самостоятельное государство.

— Ой, ну вы сравнили! — Лавер подкрутил ус. — Варварские племена, управляемые дикими вождями! К тому же когда это было — семьсот лет назад?

— Нофир король присоединил в прошлом веке, — напомнила я.

— Госпожа Керон! — возмутился Лавер. — Как вы не понимаете, это же совершенно другое! Князь Нофира сам попросил нас о военной поддержке!

— Вероятно, он не ожидал, что за поддержку придётся расплатиться независимостью, — парировала я. — Мы можем только гадать о его намерениях: почему-то вся княжеская семья погибла во время той войны. Королю оставалось лишь назначить наместника из числа преданных Его Величеству ширазских сановников.

— Опасные вещи говорите, госпожа Керон, — Лавер понизил голос. — Опасные и неподобающие юной девушке.

Удар гонга прервал наш разговор. Ужину я обрадовалась так, словно опять перенеслась в суровое приютское детство. Может, моё тело и могло обходиться без пищи месяцами, но живот самым неприличным образом напоминал, что последний раз я ела вчера. За столом меня усадили между Франсом и госпожой Шенизой, благообразной старушкой с розовыми щёчками и овечьими белоснежными кудряшками. Лавер устроился рядом с баронессой, которая всегда выходила к столу в пышном шуршащем платье. Седьмым сегодня присутствовал господин Бенер, степенный, флегматичный и немногословный мужчина средних лет.

Дико было подозревать кого-то из этих людей в похищении фархизского принца. Ещё невероятнее выглядела мысль, что один из них — мой убийца. Конечно, имелись слуги, которых барон держал в избытке. Два камердинера, камеристка баронессы, пять или шесть горничных, дворецкий, экономка, повар, кухарка с помощницами, лакеи, конюшенные, садовники… Могла ли я подпустить кого-то из них настолько близко, чтобы он всадил стилет мне в шею?

— До чего приятно видеть, что молодая девушка ест с аппетитом, — довольно сказала Шениза. — А то как ни посмотришь, все клюют словно птички. Пара листиков салата и кусочек отварной куриной грудки, такой крошечный, что без увеличительного стекла не разглядеть!

— Они сидят на диете, — важно произнёс барон. — Берегут фигуру.

— Сидеть можно на стуле, — возразила Шениза. — В крайнем случае на лошади. А хорошая фигура не у тех, кто морит себя голодом, а у тех, кто уделяет много времени прогулкам на свежем воздухе.

Энергичная старушка победно оглядела присутствующих и принялась за вторую отбивную. Барон пожал плечами, Франс покивал, Лавер ухмыльнулся в усы, господин Бенер невозмутимо положил себе добавки, баронесса, по обыкновению, промолчала.

Самые заурядные люди. Со своими воззрениями, привычками, странностями. Неужели среди них затаился тот, кто мечтает столкнуть две огромные страны? Шираз и Фархиз веками поглощали мелкие государства, сейчас мы с империей делим мир ровно пополам. Война между нами станет настолько масштабной, что победителю достанутся руины. Неужели сто миллионов стоят разрушенного мира? Или похитителям безразлично всё, кроме собственного обогащения?

— …Госпожа Керон?

Задумавшись, я пропустила вопрос Лавера, но он любезно повторил:

— Считаете ли вы магию опасной, госпожа Керон? Сеймус утверждает, что всех магов следует держать на коротком поводке, как поступает император Фархиза. Иначе мы оглянуться не успеем, как они заберут себе власть, а нас превратят в рабов.

— Всенепременно превратят! — подтвердил барон. — Ты слишком легкомыслен, Вильям. С каждым годом в Ширазе рождается всё больше магов, они уже хотят основать свою школу!

— И что в этом плохого? — удивился Лавер. — Больше магов — дешевле их услуги. Магический вестник начнёт стоить не сотню монет, а десять, омоложение станет доступно всем, а не только королевской семье и богатым аристократам. Что скажете, госпожа Керон? Вы же давно пользуетесь магическими штучками.

В настоящий момент я сама являлась «магической штучкой», жаль, в этом нельзя было признаться.

— Насколько мне известно, магов в многомиллионном Ширазе всего двести с небольшим человек, — уклончиво ответила я. — Поэтому говорить о какой-либо угрозе с их стороны преждевременно.

— Церковь уничтожала их веками не просто так! — не сдавался барон. — Почему они не стареют и живут вдвое, а то и втрое дольше людей? Откуда их способности?

— И ты сразу решил, что от дьявола, — хохотнул Лавер. — Дружище, вот стукнет тебе шестьдесят, ты тоже побежишь к магу как миленький. И, уверяю, глупые вопросы — каким образом он вернёт тебе молодость? — задавать поостережёшься.

— Магия значительно упрощает жизнь, — оторвался от тарелки господин Бенер. — Магические светильники не воняют, как керосинки, и служат дольше, магические самописки не ломаются, магические вестники намного быстрее и удобнее почты. Говорят, в Фархизе появились артефакты, которые двигают карету без помощи лошадей. Чем спорить о природе магии, давно пора, по примеру империи, извлекать из неё пользу.

— Ардан Первый поддерживал магов и магию, — заметил Лавер. — Основал службу Магического Контроля, интересовался новинками. Проживи он чуть подольше, и мы ушли бы от керосинок. Но Ардану Второму не хватает денег — ему вечно ни на что не хватает денег.

Они с Бенером обменялись мрачными взглядами.

— Какую скучную тему вы выбрали, — посетовала Шениза. — Нет бы поговорить о высоком! О поэзии, музыке, живописи!

Скривились все присутствующие за столом, за исключением Франса и баронессы. Её моложавое лицо осталось безразличным, серые бесцветные глаза ничего не выражали. Порой баронесса пугала меня до дрожи своим молчанием и каменным видом. За прошедшую неделю я так и не услышала её голос: даже в тот раз, когда Франс нас знакомил, его мать ограничилась сухим кивком. Вначале я предположила, что баронесса испытывает ко мне вполне обоснованную неприязнь, впоследствии выяснилось, что она ведёт себя так со всеми. Спрашивать же, не немая ли госпожа Тоден, я постеснялась.

Воспользовавшись паузой, Франс начал восторженно рассказывать о недавно вышедшем томике стихов известного нофирского поэта с непроизносимым именем. Поскольку в корявом изложении Франса стихи потеряли всю свою прелесть, я прикрылась вежливой улыбкой и думала о своём. Кто из людей за столом причастен к моему убийству?

Сеймус Тоден. Допустим, анонимный кляузник не солгал, и барон всё-таки связан с имперцами. В таком случае мотив — деньги, политик из Сеймуса как оратор из его супруги. Но тогда Тоден настолько великолепный актёр, что Грегори следовало бы распустить всех агентов и нанять одного барона.

Франс. Возможно ли столь ловко притворяться беспечным бездельником? Отпрыску барона двадцать шесть лет, а он ничем, кроме стишков, не интересуется. О таких метко говорят: «Ни рыба ни мясо». Чувствителен и неловок, словно подросток. Единственный балованный сын и наследник состояния, однако пока всё принадлежит его отцу, а барону нет даже пятидесяти.

Баронесса. Здесь я сдаюсь заранее. Что можно сказать о человеке исключительно по внешности? Аглая Тоден не выдающаяся красавица, слишком худая и блёклая, хотя подать себя она умеет. Прекрасно выглядит для своего возраста, но в мире, где омоложение доступно любому богатому человеку, это не преступление.

Вильям Лавер. Закадычный друг детства барона, родители дружили, мальчики росли вместе. Когда Тодену улыбнулась удача, Лавер переехал к нему и почти тридцать лет находится в поместье на положении приживалки. При этом все, включая баронессу, считают его членом семьи. Конечно, Лавер вполне может мечтать о собственном состоянии, к тому же он не скрывает своего недовольства политикой Ардана Второго. Правда, если бы все недовольные Его Величеством вдели бы в петлицу по цветку, Шираз превратился бы в огромное цветущее поле.

Шениза Тоден. Очаровательная безобидная старушка, в меру восторженная, в меру сварливая. Если это маска, то Шенизу стоит нанять в Тайную службу вместе с племянником. Хотя среди известных мне дам за семьдесят великое множество тех, в ком жажда наживы с годами только усилилась. Видимо, под старость особенно остро проявляется желание комфорта и страх за будущее.

Кто ещё? Соседи и слуги. Соседей можно исключить: они не оставались на ночь. Слуг я знала плохо. Непривлекательные горничные были все на одно лицо, словно госпожа Тоден специально отбирала в близлежащих деревнях самых невзрачных девиц. Камеристкой у баронессы вообще служила темнокожая и откровенно страшная южанка. Из общей массы выделялись старшая горничная и экономка. Первая выглядела образцом естественной красоты: высокая, статная и румяная, вторая сохранила пышные формы и гладкую кожу, но и та и другая были ровесницами барона, если не старше. Очевидно, их баронесса сочла безобидными. Камердинеров я видела мельком, к лакеям не приглядывалась, с дворецким, отставным военным, не разговаривала. Мне велели следить за бароном, а не за слугами!

Теперь следовало наверстать упущенное. «Наслаждаться жизнью», как издевательски посоветовал Грегори, я не собиралась. Даже если убийца проник в дом извне, кто-то же его впустил!

И я должна узнать кто.

После ужина Франс пригласил меня на прогулку вдоль озера. Отказаться означало выйти из образа, и я приняла предложенную руку. У воды на нас набросились оголодавшие комары, мой спутник этого словно не заметил. Он поминутно восторгался то цветом неба, то отражением в озере, то сорванным цветком: «Только взгляните, Хеллин, какое совершенство! Божественная симметрия!»

Будь моя воля, я с превеликим удовольствием бросила бы Франса на съедение мелким кровопийцам, а сама оседлала бы коня и рванула к Дилану. Его поместье находилось недалеко отсюда, всего час быстрой рыси напрямик через поля. Вдруг я сумею объяснить, что в моём воскрешении нет моей вины? И мы сможем хотя бы часть отпущенного мне времени провести вместе…

— Хеллин, полюбуйтесь закатом! Это восхитительно! Небеса пылают, словно горящие сердца! Вы верите, что после смерти души влюблённых не расстаются?

Я с тоской покосилась на особняк: надо выдержать хотя бы полчаса. Прихлопнула очередного наглого комара и отозвалась голосом восторженной дурочки:

— Конечно, Франс, неужели можно в этом сомневаться!

В беседке на берегу кто-то шевельнулся. Ещё один любитель закатов? Издали было не определить, мужчина это или женщина. Мне тотчас захотелось поглядеть на водяные лилии — правда ли с наступлением темноты они закрываются и уходят под воду? Когда мы поравнялись с беседкой, человек затаился, даже пригнулся. Лилии тут же были забыты: я устала и пожелала присесть. Франс срывающимся голосом предложил нести меня на руках, я, разумеется, отказалась. Очевидно, человек в беседке всё ещё надеялся, что мы пройдём мимо, поскольку не подавал признаков жизни. Его надежда не оправдалась. Мы подошли вплотную, и ему волей-неволей пришлось подняться нам навстречу.

— Вильям, вы тоже любуетесь чудесной картиной? — воскликнул Франс.

— Любовался, — судя по тону, Лавер как минимум кого-то похоронил. — Я уже ухожу и вам рекомендую не задерживаться. Солнце село, от воды тянет сыростью, комары нещадно кусаются.

Он выпрямился, заложил руки за спину и широко зашагал в противоположную от особняка сторону.

— Должно быть, господин Лавер любит вечерние прогулки, — осторожно заметила я.

— Гуляет каждый день, сколько себя помню, — подтвердил Франс. — Лишь проливной дождь или сильный мороз удерживает его дома.

Вспомнив, что якобы устала, я села на скамейку. Комары торжествующе атаковали открытые плечи, и Франс помчался за веткой. Мне было крайне любопытно, кого поджидал Лавер. Эх, если бы знать заранее, во что выльется пустячное задание, я следила бы не только за бароном! К слову, он был самым скучным из всех обитателей поместья. Поздно вставал, плотно завтракал, пару часов занимался делами — так назывались отчёты управляющего и разбор счетов. За делами неизменно следовала оранжерея с тропическими растениями — страстное и чрезвычайно дорогостоящее увлечение барона. В оранжерее он проводил время до обеда, после обеда обязательно ложился вздремнуть, затем спускался в гостиную и коротал там время до ужина в компании семьи и гостей. Во время ужина откупоривалась бутылка вина, потом вторая, с третьей хозяин дома переходил в кабинет и сидел там, делая вид, что читает. К полуночи раскатистый храп барона разносился по всему этажу. Если какие-либо чрезвычайные обстоятельства и меняли этот распорядок, при мне этого не случалось.

За моей спиной раздались лёгкие шаги, я обернулась. В проёме беседки застыла баронесса. Почему-то, несмотря на темноту, я хорошо видела её лицо, на котором впервые отразились чувства. Баронесса была неприятно удивлена.

— Замечательный вечер, не правда ли? — поспешила произнести я. — Мы с Франсом решили посидеть тут, а господин Лавер отправился в парк. Наверное, его закусали комары. Ужас, сколько у воды комаров!

Баронесса смерила меня нечитаемым взглядом, развернулась и пошла обратно к дому. Ступала она совершенно бесшумно, тёмно-серое платье вскоре слилось с кустами. Интересно. Это совпадение, обычная интрижка или встреча заговорщиков? Франс вернулся с целым веником из веток, которым принялся отгонять от меня насекомых.

— Здесь была ваша матушка, — сказала я.

— Матушка тоже обожает гулять по вечерам. Говорит, что это улучшает цвет лица.

Представить, как баронесса что-то «говорит», мне не хватило воображения. Зато первые подозреваемые у меня появились. Героически просидев в беседке ещё минут десять, я наконец-то позволила себе вернуться домой. Франс нёс свой веник словно букет и намеревался поставить его в вазу. Эти ветки, видите ли, касались комаров, которые касались меня! Когда мы прощались, я вновь подумала: уж не маска ли это граничащее с идиотизмом поведение? Стишки стишками, но остаться настолько незамутнённым в двадцать шесть лет по меньшей мере странно.

— Вы позволите?

Франс взял мою ладонь и трогательно покраснел. Я заставила себя не выдёргивать руку, и он нежно поцеловал мои пальцы:

— Всю ночь я буду думать о вас, Хеллин.

— Ночью следует спать.

— Ах, разве могу я спать! Вы, Хеллин, моё солнце, луна и все звёзды на небе! Вы сияете так ярко, что свет проникает под веки!..

Когда я наконец-таки скрылась в своей спальне, то прислонилась спиной к двери и принялась мысленно считать до десяти. Потом ещё до десяти, и ещё. Лишь бы не расхохотаться. Где Франс набрался таких выражений? Слегка успокоившись, я затихла и тут же услышала голоса. Эрен упоминал о том, что у меня улучшился слух, но повода проверить не выпадало. В королевском дворце стояла мёртвая тишина, в особняке барона, напротив, все болтали слишком громко, в парке не умолкал Франс. Сейчас мне казалось, что люди разговаривают в соседней смежной комнате.

— …Это не твоего ума дело, До́лли.

— Госпожа Или́за, я не хотела подглядывать! Я нечаянно!

Экономка отчитывала горничную. Второй диалог был занятнее.

— Ты должен решиться! Сколько можно терпеть? — с надрывом повторяла незнакомая мне женщина.

— Не сейчас, — приглушённо отвечал мужчина. — Сейчас неподходящий момент.

— У тебя просто нет смелости!

— Правда, госпожа Илиза, — голос служанки перекрыл мужской. — Они её несли, а из-под халата босые ноги болтались! И в карету так и забросили, ровно куль!

Я моментально насторожилась. Не о моём ли теле речь?

— Долли, прикуси язык. Хозяин сказал: госпожа уезжала по делам, вечером вернулась.

— Ты меня больше не любишь! — надрывалась женщина.

— По священным водам мы плывём, ла-ла-ла! — ворвался в общий шум бас барона. — И, ла-ла-ла, доплывём до рая!.. Сáлли! Ещё вина!

— Ты как тарелки вымыла, бестолочь? — донеслось снизу. — Учишь вас, учишь! Перемывай, дурёха!

— Имперочку видал? Аппетитная булочка! Завтра откушу кусочек…

— Совсем новёхонькая куртка, эк незадача! Зацепился, понимашь ты, за гвоздь…

Я зажмурилась и сжала виски. Нет, дело не в тишине дворца. Проснулись способности нового тела. Лавера в беседке я тоже не просто так разглядела. Ещё и нюх… Втянула воздух, и голова закружилась. Духи́, мыло, фрукты, масляная краска, пыль, нагретое за день солнцем дерево, насыщенный ароматами трав воздух из окна, какие-то едкие средства, которыми мыли пол…

— Госпожа Керон?

Эрен в облике Киары сочувственно смотрел на меня. Его глаза ничуть не изменились — большие, золотисто-карие, обведённые тёмной каймой густых ресниц.

— Голоса, — выдавила я. — И запахи. Слишком много всего.

— Вы привыкнете, — он осторожно коснулся моего виска. — Научитесь по желанию их приглушать. Как маги.

— Это и есть ваш уникальный слух? — меня передёрнуло. — Что мне нужно делать?

— Сосредотачивайтесь только на тех звуках, которые вас интересуют, остальные старайтесь не замечать. Они должны сливаться в неразборчивый фон, в идеале и этот фон нужно гасить до уровня белого шума. С запахами проще. Не вдыхайте глубоко, представьте, что находитесь рядом с чем-то вонючим. Дышите поверхностно. То же самое со зрением: не нацеливайтесь на предмет, глядите рассеянно. Когда хотите что-то рассмотреть — задерживайте взгляд.

В голове люди перекрикивали друг друга. Заходилась в истерике женщина, оправдывался мужчина, бранилась кухарка, жаловался лакей, напевал барон. Пахло цветами и пригоревшим жиром, благовониями от белья и пролитым вином…

— Не получается!

— Плохо стараетесь! — повысил голос Эрен. — Где та бесстрашная Хеллин, которая подтрунивала надо мной этим утром?

— Соскучились? — я скрипнула зубами.

— Она меня покорила, — Эрен-Киара шутливо присела.

Что там самое простое? Запахи? Допустим, я прохожу мимо выгребной ямы. Большой выгребной ямы, и задержать дыхание не получится. С третьей попытки мне удалось совладать с запахами. Они остались, но уже не били в нос. С голосами было сложнее. Едва я выхватывала из многоголосья чью-то фразу, как её заглушали другие, более громкие.

— Будет проще, если вы сядете, — Киара подала мне руку.

Странно было опираться на хрупкое девичье плечо и в то же время чувствовать твёрдость мужских рук. При своём невысоком росте Эрен казался выше из-за поджарого сложения, изящная Киара унаследовала это свойство.

— Почему вы не изменили рост? — спросила я.

— Подумал, что вам так будет удобнее, — он подвёл меня к креслу, в которое я практически рухнула. — И без того на вас обрушилось всё и сразу. Господин Фолер должен был дать хотя бы день передышки.

— У нас нет этого дня, — я обхватила себя руками.

— Я с вами не согласен, Хеллин. Что случилось бы, если б вы вернулись в поместье завтра?

— Не знаю, — справляться с голосами было тяжело, кулаки сжались сами собой. — Понимаете, Эрен, всё в этой истории кажется странным. Почему я? Я всегда на виду, у меня скандальная репутация, всем известна неприязнь ко мне короля. Основывать свой план на моей персоне означает привлекать к нему ненужное внимание. Дальше: кто меня убил? На первый взгляд, это просто: личности, которые не хотят мира между Ширазом и Фархизом. Но в таком случае откуда они знают содержание требования, направленного королю? Вряд ли о нём известно широкому кругу людей.

— А если ваша смерть не связана с похищением принца? — предположил Эрен.

— Тогда это очень своевременное совпадение, в которое верится с трудом… Что вы делаете?

Его ладонь легла на мой лоб.

— Подпитываю энергией. Вы устали.

— Я же эмкаэлка, — произнесла язвительно. — Не нуждаюсь ни в пище, ни во сне, ни в отдыхе.

— Вы слишком живая, — произнёс Эрен тихо. — Такое чувство, будто я что-то напутал в формулах, когда вас создавал. Копии так себя не ведут, не устают, не чувствуют голода.

— Скажите ещё, что я не умру, — фыркнула я.

— Умрёте, — он убрал ладонь и отвернулся. — Я сильный маг, а не Господь Бог. Сделал более трёх десятков магических копий. Ни одна не выжила.

— Плохо старались, — вернула я насмешку.

— Да, — неожиданно согласился Эрен. — Не было стимула.

— Можно подумать, теперь он появился, — проворчала я.

Наш разговор необъяснимым образом помогал мне контролировать новообретённые способности. Присутствие Эрена поддерживало и не позволяло сдаться. Фархизский маг вызывал непривычное и пугающее чувство доверия. Раньше я никогда и никому не доверяла, даже Дилану. А уж доверять незнакомому человеку, имперцу, почти врагу — немыслимо!

Вот до чего доводит смерть!

Спустя час или около того — за временем я по понятным причинам не следила — мне удалось приглушить ненужные звуки до терпимого фона. К этому моменту я была в курсе всех провинностей слуг и выучила скудный песенный репертуар барона. Истеричной женщиной оказалась старшая горничная, крутившая роман с дворецким. К сожалению, служанка по имени Долли, которая заметила, как куда-то тащат моё мёртвое тело, после строгого выговора экономки отправилась спать.

— Вы молодец, — похвалил меня Эрен.

— Вы хвалите всех копий? — не сдержалась я.

Он самым настоящим образом обиделся — не преувеличиваю! Насупился и направился в комнату для прислуги, отведённую Киаре. А я не к месту подумала, что фархизский маг — мой ровесник. Только у него были родители и нормальное детство. Ему не требовалось к восемнадцати годам обрастать цинизмом, как бронёй, не приходилось прятать за стервозностью растерянность и беспомощность.

— Эрен, не сердитесь, — я поймала его за руку.

Дальше следовало добавить: «Не уходите, не бросайте меня, мне страшно остаться наедине со своими мыслями», но решительности не хватило. К счастью, он мгновенно оттаял.

— Чтоб вы знали, Хеллин, я вообще практически не разговариваю с эмкаэлками. Какой смысл? Они или обвиняют меня в том, что случилось, или умоляют продлить им жизнь.

— А кого вы воскрешали передо мной?

— Особу императорской крови, — Эрен улыбнулся, улыбка превратила Киару из хорошенькой девушки в ослепительную красавицу. — Внезапно умер троюродный брат императора, далеко не старый мужчина. Тромб оторвался, несколько секунд — и всё. Где-то в доме остался тайник с ценностями на миллионы, вдобавок родственнички передрались из-за наследства. Дурная привычка откладывать составление завещания «на потом». Мол, я ещё молод, успею. Наняли меня.

— Подождите, — насторожилась я. — Но для того, чтобы создать копию, нужен слепок души. Этот троюродный брат тоже носил артефакт?

— Да, всем членам императорской семьи их вживляют с шести лет.

— Даже если они против?

— Когда приказывает император, нет никаких «против», — усмехнулся Эрен.

— Заветная мечта Ардана Второго. Пока ему приходится считаться с советом министров. И что было дальше?

— Эмкаэлка получилась настолько агрессивной, что кидалась на всех без разбору. Мне прокусила руку, в родственников швырялась стульями. Пришлось запереть её в специальном помещении с мягкими стенами. Под конец она выла, словно дикий зверь.

— Бедняга, — искренне посочувствовала я.

— Раздосадованные наследники требовали её развоплотить. Но у меня не поднялась рука. Через пять дней связь между слепком и телом истаяла сама.

— Грустная история.

— Не то слово. Я направил отчёт Магической коллегии с предложением не тревожить покой умерших и создавать копии лишь в исключительных случаях. Но мне ответили, что эмкаэлки — не люди, не стоит проецировать на них отношение к человеку.

— Вы тоже так считаете?

— Считал до сегодняшнего дня.

В особняке наконец-то наступила тишина. Захрапел барон, угомонились слуги. Я распахнула окно, впуская тихую и тёплую летнюю ночь. Спали деревья в парке, спало озеро, спали звёзды, отражённые в чёрной воде.

Не хочу умирать.

— Хеллин… — Эрен запнулся. — Кажется, я в третий раз называю вас по имени.

— В четвёртый.

— И вы терпите?

— С чего вы взяли? Я обдумываю страшную месть.

Он рассмеялся — совсем не по-девичьи.

— Хеллин, я чем-нибудь могу вам помочь?

— А что вы умеете? — скептически спросила я.

— Многое, — ответил он без иронии. — Прочитать невидимые простым людям следы, принять любой облик, отыскать заданный предмет или человека, вскрыть запертую дверь, заставить говорить правду.

От раскрывшихся возможностей захватило дух: я ощутила себя ребёнком, которому подарили огромную коробку конфет.

— Вы можете рассказать, что произошло здесь прошлой ночью?

— С лёгкостью, — Киара-Эрен подкрутил вентиль лампы, чтобы добавить света. — Итак, вчера вы вернулись к себе в девять часов пятьдесят три минуты.

— Именно в пятьдесят три? — не удержалась я от смешка. — Не пятьдесят две или пятьдесят четыре?

— Именно в пятьдесят три. Подошли к окну, — Эрен повторил мой путь. — Семь минут вы стояли неподвижно, затем задёрнули шторы. Разве это не обязанность горничной?

— Горничная оставляет между шторами зазор толщиной с ладонь. Утром солнце бьёт прямо в глаза, и я просыпаюсь от яркого света. Когда же делаешь замечание, эта девица хлопает ресницами, словно белсонскими опахалами, и тараторит: «Обязательно, госпожа!», «Непременно, госпожа!» После чего на следующий день ситуация повторяется.

— Барон Тоден мирится с неуклюжестью слуг?

— Слугами заправляет баронесса, а ей глубоко безразлично, насколько довольны гости.

— Понятно. Далее вы переоделись ко сну, убрали платье в шкаф и присели на стул у бюро. В десять часов двенадцать минут вас посетила женщина, скорее всего, та самая горничная. Она постояла на месте менее минуты, развернулась и вышла.

— Потому что я сказала ей, что её услуги не требуются. Ужасно неловкая особа, в первый же день порвала мне подъюбник. Я счастлива, что присутствие Киары избавило меня от кривых рук.

— Рада стараться, госпожа, — изящно присела Эрен-Киара. — Но что вы будете делать, если вам понадобится камеристка?

— Времена шнуровок и кринолинов прошли, чтобы одеться, даме не нужна посторонняя помощь. Сейчас камеристка больше показатель статуса, я без неё прекрасно обойдусь. Что было дальше?

— Вы писали — целых двадцать семь минут. Написанное переслали с помощью магии. Многоразовый Вестник?

Я поднялась и достала из ящичка бюро самописку — внешне артефакт ничем от неё не отличался. Поворот корпуса вызывал лучик света на кончике колпачка. Стоило направить его на лист бумаги, как тот складывался в крошечный шарик и перемещался по написанному адресу. Удобно, но безумно дорого.

— Недурно сделано, — похвалил Эрен. — Отправив письмо, вы долго сидели неподвижно. О чём-то думали?

— Мечтала, — мой голос дрогнул. — О том, что скоро это идиотское задание закончится, и мы с Диланом поженимся.

— Понимаю.

— Нет, не понимаете, — вскинулась я. — Знаете, какие мерзкие про меня ходят слухи? Я бесконечно благодарна Дилану за то, что он предложил мне стать женой, а не любовницей. Может, он не идеал мужчины, но он воспитанный, образованный, порядочный человек, который не потребовал лечь с ним в постель до брака! А то, что Грегори согласился меня отпустить, вообще чудо! Я не верила своему счастью!

Дыхание сбилось. Смерть сделала меня не только излишне доверчивой, но и чересчур откровенной. Впрочем, какая разница? Очень скоро мне некого будет стыдиться, а Бог и так знает все мои прегрешения.

— Вы мечтали до шести минут двенадцатого, — ровно продолжил Эрен, — после чего легли и задремали. В одиннадцать сорок пять вас что-то разбудило, вероятно, стук в дверь. Вы поднялись, накинули халат, открыли дверь и впустили гостью.

— Этого я не помню… Вы сказали — «гостью»? Меня убила женщина?!

— Да. Женщина вошла и что-то бросила на столик возле кровати. Вы нагнулись, и она воткнула стилет вам в шею.

— А её внешность вы, случайно, не видите? — выдохнула я.

— Увы, — Эрен развёл руками. — Следы — это энергетические отпечатки, по ним можно определить время, ауру, пол и действия объекта. Мужчина или женщина, где стоит, куда идёт. Картинка или звук недоступны.

— Жаль, — я задумалась. — Эрен, а отпечатки у всех разные? Ведь вы как-то отличаете мои от других.

— Браво, Хеллин. Следы содержат отпечатки ауры, а она у каждого человека уникальна. Мне достаточно оказаться рядом с подозреваемой, чтобы сверить её ауру с аурой убийцы.

— То есть вам просто нужно обойти всех женщин в этом доме?! — ахнула я. — Эрен, чёрт бы вас побрал! Что же вы молчали?!

— Если вы собираетесь так орать, называйте меня Киром, — сердито произнёс он. — Или предупреждайте заранее, я поставлю полог тишины.

Я несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула.

— Кир… Почему вы сразу не сказали?

— Во-первых, сразу по приезде я буквально свалился от усталости, — он скрестил руки на груди. — Создание эмкаэлки отнимает уйму сил. Во-вторых, когда я проснулся, то застал вас, сражающуюся с голосами. В-третьих, о том, что ваша убийца — женщина, я узнал только что, одновременно с вами. Чтение следов — кропотливый процесс, требующий последовательного изучения временных слоёв.

— А в-четвёртых? — виновато спросила я.

— В-четвёртых, Хеллин, вы собираетесь прямо сейчас перебудить всех женщин в доме?

— Нет, — я снова села на кровать. — Простите, Кир. Я не подумала о том, что вам нужен отдых. В моём представлении маги выше обычных человеческих слабостей. Да и наш визит посреди ночи в покои той же баронессы вряд ли найдёт понимание.

— Мифы о магах поддерживают сами маги, — заметно смягчился он. — Нам выгодно выглядеть всемогущими. Продолжим? Женщина провела в комнате всего три минуты. Она забрала предмет со стола, вытащила стилет, ни до чего в комнате больше не дотрагивалась и вышла.

— Поведение профессионального убийцы.

— Вам виднее. В одну минуту первого здесь появились двое мужчин. Один из них осмотрел ваше тело, второй сразу направился к бюро и что-то искал в ящике.

— Мои документы.

— Очевидно. Затем эти мужчины замотали вас в халат и унесли.

— Они не вытирали кровь?

— Похоже, крови было немного. Мне доставили ваше тело в половине шестого утра, были лишь слегка испачканы ночная сорочка и ворот халата.

— Знать, куда бить, заколоть с одного удара, причём с такой силой, чтобы лезвие прошло насквозь — сомневаюсь, что подобное возможно без специальной подготовки. Если это агент императора, то ничего удивительного. Грегори тоже предпочитает убийц-женщин: им намного легче подобраться к объекту и их мало кто подозревает до той минуты, пока булавка или нож для писем не превратятся в смертельное орудие.

— Вас точно убили не булавкой: нож оставил чёткую треугольную рану.

— Классический трёхгранный стилет, стандартное оружие наёмников. Бесшумно, быстро, чисто.

Я задумалась. Одно не складывалось с другим.

— Кир, послушайте. Если меня убил незнакомый наёмник, то почему я повела себя столь беспечно? А если это кто-то из знакомых мне обитательниц дома, неужели я настолько слепа, что не почувствовала профессионала?

— А вы приглядывались к слугам? — вопросом на вопрос ответил он. — Насколько я понял, вы следили исключительно за Тоденом. Если бы служанка принесла вам, к примеру, письмо, вы смотрели бы на письмо или на служанку?

— Даже если бы это было чрезвычайно важное письмо, поворачиваться к кому-либо спиной не в моих привычках, — я закусила губу.

Было что-то ещё, что-то, что ускользало, оставляя неприятное ощущение собственной недогадливости. Всё-таки моя копия отличалась от оригинала не в лучшую сторону. Хеллин Керон всегда вычленяла главное, а я… Я зевнула.

— Ложитесь спать, Хеллин, — Кир поднялся. — У вас уже глаза закрываются. Завтра договорим.

— Бракованная у вас получилась копия, — посетовала я полушутя-полусерьёзно. — Есть хочет, засыпает на ходу.

Кир еле слышно вздохнул: будь я человеком, ни за что бы не расслышала.

— И это самое странное, Хеллин.

Утро ворвалось в мой сон досадным многоголосьем. Казалось, все обитатели особняка орали у меня под ухом, пытаясь перекричать друг друга. Ссорились лакеи, напевала камеристка, распекала кого-то экономка, кухарка ворчала на неуклюжую помощницу, повар кричал на зеленщика, даже горничные перекликались неприлично громко. Я накрыла голову подушкой — не помогло. Что за чертовщина?! Какое счастье, что в поместье Дилана не так много слуг…

Воспоминания заставили подскочить и закусить губу, чтобы не разреветься. Не будет Дилана, не будет собственного уютного дома, не будет детей. Всё это у меня отняли. Но слёз тоже не будет. Не дождётесь, господа! Хеллин Керон не заплачет — она отомстит.

Злость прибавила сил. Чему учил Кир? Приглушать звуки и сливать их в неразборчивый фон. Так поступают все маги, значит, и я научусь. Занятно, стало быть, я тоже отчасти маг? Тело-то моё создано магически. Вытянув руки, я попыталась найти хотя бы незначительные отличия. Нет, сделано на совесть, всё до последней чёрточки — родное, привычное. И в то же время я — это не я. Настоящая я лежу на столе в холодном белом подвале, процессы разложения остановлены неведомым стазисом. Ту меня похоронят с почестями, Дилан будет носить цветы на её могилу. А этой меня просто не станет.

Чтобы избавиться от мыслей, я поднялась и дошла до ванной комнаты. Чугунная ванна на львиных лапах сохранилась ещё с тех времён, когда служанки наполняли её вёдрами — адский труд. Барон, несмотря на свою неприязнь к магам, поставил сложную систему артефактов, избавив и себя, и прислугу от множества хлопот. При нажатии на рычаг из крана текла горячая вода — роскошь, редкая даже для столицы, и ещё одно обстоятельство, почему я не протестовала против изначально бессмысленного задания.

Принимая ванну, я совершенно забыла про колье и вспомнила о нём лишь тогда, когда губка за что-то зацепилась. Подумать только, на мне сто миллионов! Цена жизни двух детей, которым не повезло родиться близко к трону. Принцессе Иолане зимой исполнилось тринадцать лет, принцу Азиару двенадцать. В войне между Ширазом и Фархизом погибнут тысячи чьих-то детей, но Их Высочества станут первыми жертвами.

Вмешивать детей в политику — подлость.

Часы показывали четверть девятого, завтрак подавали в девять, причём за стол садились ближе к десяти, когда вставала баронесса. Есть хотелось так, словно меня не кормили неделю. При мысли о гренках с омлетом и ветчиной рот наполнился слюной. И где, спрашивается, способность обходиться без еды месяц? Если с двухэтажного дома я спрыгиваю так же, как не испытываю голода, то что-то боязно пробовать.

Из комнаты прислуги не раздавалось ни звука. Поколебавшись, я приоткрыла дверь и заглянула в щёлку. Кир прямо в одежде спал на неразобранной кровати среди вороха исписанных листов. Иллюзия рассеялась, и я опять видела симпатичного фархизца-полукровку. Тревожить его не стала, неизвестно, во сколько он заснул. Говоря о камеристках, я не покривила душой: они меня больше раздражали, чем оказывали помощь. Конечно, чтобы не вызывать подозрений, для Киары придётся выдумывать занятия. Слуги следят друг за другом почище иных министров: а почему это такой-сякой ничего не делает, а? Срочно доложить господину!

Среди щебета служанок я пыталась выделить Долли, горничную, которая видела, как уносили мой хладный труп. Но сегодня она, словно назло, молчала. В разговорах остальных ничего интересного не мелькнуло, а господа, по всей видимости, ещё сладко спали. Взгляд на бюро напомнил о том, что вчера я не отослала Грегори отчёт. И, хотя докладывать было не о чем, я привычно заполнила два листа всякой ерундой, достала артефакт, отправила донесение…

И поняла, что вчера показалось мне странным.

Магический Вестник — штука дорогая. Очень-очень дорогая. Грегори дрожал над каждым экземпляром, выдавал под роспись и с обязательным письменным предупреждением: в случае порчи или утраты стоимость артефакта вычиталась из жалования агента. В то же время агенты, которые забрали моё тело, оставили бесценный предмет в доме барона. Как будто заранее знали, что я сюда вернусь. Вариант «не заметили» отметается сразу: тот агент, что искал в ящике бюро документы, первым делом наткнулся бы на артефакт. Объяснение — мол, увидели мёртвую меня и растерялись — не годится. Тонкие впечатлительные натуры у Грегори не служат: труп, если он не твой собственный, не повод для расстройства. Потом, вне работы, можно и взгрустнуть, но расчувствоваться на задании? Нет, нет и ещё раз нет.

Когда требование шантажистов попало к Грегори? Он упомянул, что Ардан получил письмо «вечером». Конечно, понятие вечера растяжимое: это и шесть часов, и восемь, и десять. Но даже если взять самое раннее время — те же шесть часов вечера, — то всё равно странно. Ардан должен был прочесть письмо, справиться с гневом, перепроверить информацию и вызвать начальника Тайной службы. Пока Грегори доехал до дворца, пока получил взбучку от короля, пока отдал распоряжение агентам… В самом лучшем случае из столицы за мной выехали часов в восемь. И вот тут арифметика делает странный кульбит.

Кир сказал, моё тело привезли к нему в половине шестого. То есть агенты, что появились в моей спальне в одну минуту первого, проделали путь от дома барона до столичного пригорода за пять часов двадцать девять минут. Тогда как они могли, выехав из Хортеза в восемь вечера, оказаться в поместье через четыре с небольшим часа? Расстояние сокращается, а время увеличивается?

А это я не рассматриваю варианты, если Ардан получил письмо в восемь-девять вечера, или король колебался в принятии решения, или старые клячи Грегори трусили дольше положенного! Такое чувство, что агенты выехали за мной до того, как стало известно о шантаже и моей в нём роли, чего, конечно же, не может быть. Грегори никогда и никого из нас не посылает просто так, чтобы пожелать спокойной ночи.

К завтраку я вышла в задумчивости и была тут же атакована госпожой Шенизой:

— Дорогая Хеллин, представь себе, Сеймус затеял бал!

— Бал? — рассеянно повторила я.

— Бал! — с чувством подтвердила Шениза. — В вашу с Франсом честь. Уже и вестового отправил объезжать соседей.

— Когда же господин Тоден успел? — вырвалось у меня.

— Вчера, — Шениза заглядывала мне в лицо в напрасной надежде увидеть восторг. — Вы с Франсом отправились на романтическую прогулку, а мой племянничек и говорит: «Надо развлечь молодёжь, а то ж им скука смертная каждый вечер комаров кормить».

По поводу комаров я была совершенно согласна, а вот желание барона собрать в доме гостей насторожило. Бал — прекрасный способ, не вызывая подозрений, забрать у меня колье. Если заговорщик один из соседей, то барон действует с ним в сговоре. А ещё после передачи выкупа я выполню поставленную задачу и сделаюсь ненужной Грегори. Дадут ли мне дожить оставшееся время?

Мрачные мысли не помешали с аппетитом позавтракать. Напротив, впервые в жизни я ела без добровольных ограничений: больше не было смысла беречь фигуру. Каша с маслом, омлет с ветчиной, чай с сахаром и сливками… Шениза следила за мной с одобрением, прислуга — с оторопью. Всего два дня назад я ограничивалась половинкой гренки и чашечкой несладкого чая.

— И когда состоится бал? — уточнила я у Шенизы.

— Сегодня, — мило улыбнулась она. — Гости приглашены к восьми.

— Но разве прилично извещать о бале в тот же день? — растерялась я. — Как правило, приглашают за неделю или две.

— Сеймус считает, что в тесном соседском кругу можно обойтись и без церемоний, — судя по довольному виду, Шениза полностью разделяла взгляды племянника. — Это же не королевские балы, к которым вы привыкли. Из Фризена привезут музыкантов и мелфорских устриц, — она причмокнула.

Устриц я терпеть не могла, но старательно изобразила восторг. Всякая светская дама должна обожать морепродукты, перепёлок и игристое вино с клубникой. И неважно, что от последней я покрывалась противной мелкой сыпью, перепёлкам предпочитала цыплят, а пьянство и Тайная служба вообще исключали друг друга.

Удивительно, что отсутствовал Франс. Обычно он караулил меня у дверей с букетиком полевых цветов, которые он собственноручно собирал с утра, «мечтая о прекрасной Хеллин». Видимо, эти мечты не давали ему потом поставить цветы в воду, и я получала увядший веник, годный исключительно для подметания пола.

— Господин Франс отправился за музыкантами лично? — предположила я.

— Да, во Фризен, — Шениза углядела в дверях Лавера и ринулась навстречу: — Дорогой Вильям, доброе утро!

— Доброе, — он благодушно кивнул ей и поклонился мне: — У вас сегодня воистину цветущий вид, госпожа Керон. Деревенский воздух вам на пользу!

Я с трудом сохранила вежливую улыбку.

— Благодарю, господин Лавер. Позвольте пожелать вам приятного аппетита и откланяться. Перед балом столько хлопот!

— Балом? — Лавер удивлённо поднял брови. — Каким балом?

— Ах, Вильям, вы же тоже вчера ушли гулять сразу после ужина! — Шениза торжественно выпрямилась. — Сеймус решил нас побаловать балом. Побаловать балом — очень изящно, вы не находите? Франс должен привезти музыкантов. Если не будет дождя, столы накроют в саду, а на террасе устроят танцы. Правда, чудесно?

Лавер неопределённо пожал плечами.

— В моём возрасте, госпожа Шениза, не так-то просто найти партнёршу. Юные красавицы не жалуют стариков вроде нас с Сеймусом.

— О, господин Лавер, не прибедняйтесь! — заметила я. — Вы ещё мужчина хоть куда! Уверена, вечером у вас не будет отбоя от дам!

Лесть попала в цель.

— Тогда вы должны пообещать станцевать со мной, — он довольно огладил усы. — Обещаете, госпожа Керон?

— Первый танец ваш, — я протянула ему руку для поцелуя.

— Теперь я готов согласиться с госпожой Тоден, что бал — отличная идея, — Лавер ещё раз поклонился. — Надеюсь, Франс не вызовет меня на дуэль.

— Разумеется, нет, — заверила я и поспешила покинуть столовую.

В дверях я чуть не столкнулась с баронессой. Вот кому жизнь в деревне была на пользу! Идеально гладкой коже и нежному румянцу позавидовала бы любая девушка. Баронесса слегка наклонила голову в знак того, что она меня заметила, я пожелала ей доброго утра. И, уже поднимаясь по лестнице, услышала:

— Аглая, вы восхитительны!

И в ответ кокетливое:

— Вильям, вы несносны!

Баронесса заговорила?! Великое чудо! И голос у неё оказался самый обычный, не бас, как я предполагала, и не писклявый дискант. Тогда почему она молчит? Интересничает или считает меня недостойной беседы? Подобное поведение почти исключало баронессу из подозреваемых: будь Аглая Тоден агентом императора, она постаралась бы не выделяться. Хотя и это не точно, за годы службы я повидала всякое. Завербованные ширазцы — отнюдь не сплетни, а, увы, грустная реальность. Император щедро платил за информацию, а Ардан Второй словно задался целью восстановить против себя всех в королевстве. В чём-то я даже понимала Грегори, который из-за дурацкой кляузы отправил меня следить за бароном: слишком много аристократов втайне поддерживало Фархиз.

В спальню я вернулась с чётким планом, но забыла обо всём, увидев Кира, который в образе служанки увлечённо ползал по полу. При моём появлении он рассмеялся:

— У вас такое удивлённое лицо, Хеллин!

— Можно полюбопытствовать, чем вы занимаетесь?

— Кроме чётких свежих следов, обычно остаётся множество старых и полустёртых. Я решил проверить, не заходила ли наша убийца в комнату раньше, не наводила ли здесь порядок.

— И как результаты? — заинтересовалась я.

— Единственный заслуживающий внимания факт — что горничные регулярно роются в ваших вещах, — Кир встал и отряхнулся. — Но, скорее всего, это естественное женское любопытство. Так что вряд ли наша убийца из прислуги.

— Зачем гадать, когда можно проверить всех до единой женщин в доме? — ухмыльнулась я. — У меня есть план.

Экономка принадлежала к той категории женщин, которых нельзя отнести ни к светским дамам, ни к деревенским простушкам. Когда-то она, вероятно, была недурна собой, но девушки такого сдобного типа рано стареют. Даже если не расплываются, то теряют очарование юности. Впрочем, моя собеседница старухой не выглядела и прислугу держала в ежовых рукавицах. Вымышленные злоключения Киары вызвали у неё неподдельное сочувствие.

— Бедная деточка! — всплеснула она руками. — Какие бывают подлые люди!

— Но вы же понимаете, госпожа Илиза, — я понизила голос, — это строго между нами.

— Конечно, конечно, — закивала экономка. — Я никому не скажу, госпожа Керон!

Кир с самым невинным видом поджидал меня у двери.

— Что вы соврали на этот раз? — спросил он, едва сдерживая смех.

— Сделала вас беременной, — невозмутимо произнесла я.

Он поперхнулся.

— Это было обязательно?

— Чтобы завоевать симпатию госпожи Илизы — да. Теперь она спишет странности вашего поведения на перенесённое потрясение.

— И кто меня обрюхатил? — обречённо уточнил Кир.

— Похотливый сынок моей покойной подруги, но я не думаю, что кто-либо осмелится задавать вам вопросы. Что по поводу ауры?

— Не она. Кто у нас остался?

Я мысленно пробежалась по списку. Баронесса, Шениза, экономка, камеристка, пять горничных, кухарка, две её помощницы… Долли!

— Не хватает девушки, которая видела, как выносили моё мёртвое тело.

— Странно, — нахмурился Кир. — Мы обошли весь дом. Может, у неё выходной?

— Выходной перед приёмом гостей? — усомнилась я. — В то время, когда прочие слуги старательно надраивают полы и дверные ручки?

— Давайте, поищем её с помощью магии, — Кир сцепил пальцы.

— Не здесь, — я быстро огляделась. — Пойдёмте в спальню.

В комнате я сразу задвинула засов и выжидающе уставилась на мага. Он неторопливо соединил ладони, затем плавно развёл их в стороны. В воздухе повисла объёмная бледно-зелёная картинка, в которой я с изумлением узнала просвечивающий насквозь дом барона. В разных местах сияли точки — белые и золотистые.

— Так, — Кир повёл ладонями, и картинка послушно повернулась боком. — Белые отметки — мужчины, золотые — женщины. Большинство аур мне знакомо. Видите гостиную? В ней находятся три человека: госпожа Аглая Тоден, госпожа Шениза Тоден и камеристка.

— А это что за яркое скопление на первом этаже?

— Подозреваю, что кухня, где кипит работа. Кроме кухарки и её помощниц, там сейчас находятся пятеро мужчин. Из них я знаю только повара, который ущипнул меня за задницу. Но мужчины же нас не интересуют?

— Повар вас ущипнул? — я с трудом сдержала смешок.

— Ничего забавного, — насупился Кир. — От неожиданности я его чуть не развоплотил.

— Вы на это способны? — по коже поползли мурашки.

— Теоретически — ещё как, — он поморщился. — На практике мне пока не приходилось развоплощать живых людей. Надеюсь, что и не придётся.

— Эмкаэлок вы, разумеется, к людям не относите?

Иллюзия смазливой девушки слетела за долю секунды, светящийся план с точками рассыпался искрами. На меня смотрел очень сердитый маг:

— Вот, значит, какого вы обо мне мнения? К вашему сведению, госпожа Керон, копии, когда рвётся их связь со слепком личности, ничем не отличаются от обыкновенного трупа. И подлежат уничтожению в соответствии с Уставом Магов.

— То есть я могу надеяться, что, если моя миссия, к примеру, завершится сегодня, вы дадите мне дожить оставшееся время?

Наши взгляды встретились. Кир остыл так же резко, как и вспыхнул:

— Даю вам слово, Хеллин: пока ваша душа остаётся в теле, вас никто не тронет.

Он произнёс это без пафоса, спокойно и серьёзно, и тем же тоном продолжил:

— В моём особняке несколько свободных гостевых спален, вокруг дома прекрасный парк, из ближайшей деревни приходит готовить милая женщина. Я предлагаю вам свою защиту на весь оставшийся срок. Никакой господин Фолер не посмеет мне это запретить.

— А взамен? — внутри шевельнулось нехорошее подозрение.

— Вы постараетесь меня простить.

Подобной фразы я не ожидала и удивлённо округлила глаза:

— За что?

— За то, что по моей вине оказались в подобной ситуации.

Кир опустил голову, на смуглых щеках вспыхнул румянец. Мне стало стыдно — и за свои мерзкие мысли, и за неоправданно грубое поведение.

— Я принимаю ваше предложение, — мягко сказала я. — Это лучший вариант из всех возможных.

Улыбнулась мне уже Киара:

— Вернёмся к поискам?

— Конечно, — я глубоко вздохнула: — Кир, спасибо вам.

Настала его очередь искренне удивиться:

— За что?

— Вы не обязаны мне помогать, но помогаете.

— Воображаю себя секретным агентом, — рассмеялся он. — У меня скучная жизнь, Хеллин. Основной доход приносят вещи, не требующие особой фантазии. Омоложение, мгновенное исцеление, заклинания поиска и охраны, те же магические копии. Очень редко заказывают иллюзии: не всем по карману выложить пару тысяч за зрелище, которым будешь наслаждаться самое большее полчаса. Невидимость, изменение облика и ментальное вмешательство вообще под запретом, так что сейчас я чувствую себя ребёнком, распотрошившим коробку сладостей.

Если Кир и лукавил, то самую малость. В его поведении чувствовался неподдельный интерес, достаточно было вспомнить, с каким мальчишеским энтузиазмом он исследовал пол. И сейчас он увлечённо создавал трёхмерный полупрозрачный особняк. Покрутил его и так и этак и перевёл растерянный взгляд на меня:

— Чертовщина какая-то. В доме лишь те женщины, которых мы уже обошли.

— Может, Долли спит?

— Спящие люди в энергетическом плане ничем не отличаются от бодрствующих, — Кир заставил картинку вращаться и внимательно следил за чем-то, видимым ему одному. — Даже мёртвые несколько дней излучают энергию — три дня, чтобы быть точным. Церковники утверждают, что всё это время душа витает рядом с телом… Что ж, расширим территорию поиска.

Изображение дома сжалось до размеров чайного блюдца. Светящиеся линии обрисовали двор, хозяйственные постройки, каретный сарай, конюшню, берег озера, беседку, деревья в парке, оранжерею…

— Есть! — Кир победно указал на маленькую золотистую точку. — Единственная незнакомая мне женщина во всём поместье. Не иначе, пошла за персиками к обеду. Почему вы хмуритесь?

— В оранжерее барона нет персиков. Там растут редкие виды орхидей, зигокактусы, эпифиллумы и прочие тропические растения с непроизносимыми названиями. Ухаживает за ними выписанный из Кадиса садовник-южанин, барон хвастается им так же, как и экзотическими цветами.

— Интрижка?

— Только если Долли предпочитает пожилых, лысых и темнокожих мужчин. Также исключается вариант, что она отправилась срезать букет для вазы. Барона хватит удар, если кто-то прикоснётся к его растениям: он трясётся над каждой веточкой.

— Значит, наш долг — пойти и посмотреть, что Долли забыла в оранжерее, — изображение растаяло.

— Прежде мне следует переодеться, иначе возникнут вопросы, что я столько времени делала в своей комнате.

Я скрылась в спальне и наугад выдернула из шкафа первое же попавшееся платье. Серо-голубое, в цвет глаз, оно было сшито совсем недавно, специально для медового месяца. Боль уже привычно царапнула, но от моего строгого мысленного окрика присмирела, словно собака от пинка. Возиться с волосами было лень, я забрала их под сетку.

— Вам и в самом деле не нужна камеристка, — улыбнулся Кир.

— Большинству женщин, если они не слепые и не безрукие, она тоже не нужна.

— У Лиары было четыре прислужницы, которые бо́льшую часть дня ссорились и сплетничали. Как она с ними справлялась — ума не приложу.

Фраза напомнила, что Кир — взрослый состоявшийся мужчина, мой ровесник, успел жениться и овдоветь. Из-за его внешности и поведения об этом забывалось. Выглядел он моложе Франса, а улыбка и вовсе превращала его в мальчишку. По-ширазски Кир говорил без малейшего акцента, что вкупе с цветом глаз наводило на определённые мысли.

— Один из ваших родителей — ширазец? — спросила я, когда мы вышли из дома и направились к оранжерее.

— Мама, — подтвердил Кир. — Она из Мелфо́ра, там и сейчас магов недолюбливают, а что творилось полтора века назад — вспоминать страшно. Живьём в землю уже не закапывали, зато отлавливали и публично отрубали все пальцы на руках.

Он сжал кулаки:

— Без пальцев мы теряем контроль над магией. Это хуже смерти, Хеллин, когда ты лишаешься возможности выпускать бурлящую внутри энергию. Так изувечили мою бабушку, но ей удалось сбежать в Фархиз и забрать с собой дочь. Бабушка была бойцом по натуре, совсем как вы.

— Вашей матери полторы сотни лет? — я сбилась с шага.

— Сто пятьдесят два года. Они с отцом долго не могли завести ребёнка, у магов это не редкость. Обратная сторона длинной жизни и отсутствия болезней.

— А сколько вашему отцу?

— Сто пятьдесят девять.

В голосе Кира звучала нежность.

— По меркам магов они не так уж и стары, у них впереди лет шестьдесят-семьдесят активной жизни. Но брата или сестры у меня уже не появится. Поэтому император требует, чтобы в брак вступали смешанные пары — у человека и мага рождается два-три ребёнка.

— И все одарённые?

— Как правило. Исключения есть всегда… Хеллин, а нас пустят в оранжерею?

— Мы не спросим, — я заговорщицки оглянулась. — Там есть задняя дверь, она заперта на висячий замок, но вы же маг!

Кир приосанился. Когда в конце аллеи показалась оранжерея, я решительно свернула к зарослям цветущего рябинника. Густые кусты прикрывали нас до самого входа. Снисходительно оглядев тяжеленный замок, Кир слегка его погладил. Я ожидала, что со щелчком откинется дужка, вместо этого металл словно утратил материальность. Засов больше ничего не скрепляло, дверь распахнулась.

— Ничего себе! — чуть не присвистнула я, любуясь на висящий в воздухе совершенно целый полупрозрачный замок. — Кир, да вы заправский взломщик! Банки никогда не грабили?

— Это заклинание и называется «Взломщик», — ухмыльнулся он. — Относится к разряду запрещённых. Идёмте.

После яркого солнца кладовка показалась чёрным провалом. Затем глаза привыкли к темноте, я стала различать тумбы с горшками, флаконами и банками, всевозможные упаковки и мешки, свёрнутые поливочные шланги, составленные в угол подпорки, тазы, вёдра, лейки… Никаких признаков присутствия горничной.

— Там, — Кир указал на ещё одну дверь с круглой ручкой.

Неожиданно он насторожился, решительно отодвинул меня с дороги и потянул за ручку. За дверью оказался встроенный шкаф с глубокими полками, на нижней лежал большой мешок. Я сунулась вперёд, Кир преградил мне путь:

— Хел, стой!

Мешок он вынул сам. Развязал горловину, заглянул и выругался. К этому моменту я уже различила железистый запах крови и не удивилась, увидев сбившуюся кружевную наколку горничной, бледное девичье личико и широко раскрытые остекленевшие глаза. Бедная Долли не отправлялась на тайное свидание.

Она была убита.

— Хел, пожалуйста, отойди в сторону.

Тон голоса мага балансировал на грани просьбы и приказа, но я прекрасно его понимала. Послушно вжалась в стену и смотрела, как Кир тщательно исследует мешок, шкаф, опускается на четвереньки и чуть ли не внюхивается в пол, затем обыскивает помещение и хмурится.

— Мне это всё не нравится, — наконец выдохнул он. — Очень не нравится, Хел.

— Что ты увидел? — нетерпеливо потребовала я.

Он открыл рот и осёкся. Робко поинтересовался:

— Мы с тобой перешли на ты?

— Кажется, да, — я с удивлением поняла, что ничего не имею против. — Кир, не томи! Рассказывай!

— Девушку убили рано утром, в восемь часов тридцать две минуты. Сюда она пришла своими ногами, вместе с убийцей, которая…

— Которая?! — перебила я. — Убийца — наша женщина?

— Дослушай. Девушка нагнулась, убийца воткнула ей стилет в шею, точно так же, как тебе. Затем взяла один из чистых мешков, убрала туда тело и спрятала в шкаф. После чего спокойно ушла.

— Ты опознал ауру?

— У этой женщины артефакт искажения ауры. Крайне узкоспециализированная штука, внешне ты его никогда не определишь. Им может быть и колечко, и серёжка, и булавка, и одна из бусин вышивки… Служит единственной цели — сбивать магов со следа. Понимаешь?

— Нет, — честно призналась я. — Это же логично, не так ли?

— Магов, Хел, — с нажимом повторил Кир. — Только магов. Ты знаешь много магов в поместье?

Я хлопнула себя по лбу и скривилась — не от боли, а от понимания ситуации:

— Где-то в секретной службе крыса, большая и жирная. Предатель или двойной агент.

— Именно, — Кир перевёл взгляд с меня на Долли. — Кто-то в особняке знает о твоей миссии, знает, что я — маг. Во всём остальном артефакты искажения фона бессмысленны: они не стирают отпечатки, не влияют на магические следы. Их цель — спрятать конкретного человека.

— И наш утренний обход пропал впустую, — вздохнула я.

— Зато теперь мы знаем, что тебя и Долли убила одна и та же женщина, — утешил меня Киар. — Стилет если и не тот же, то очень похожий, и способ одинаковый.

— И профессиональный, — я задумалась. — Но кто? Ты же видел всех женщин в доме! Баронесса? Шениза? Экономка, горничные, кухарка с помощницами?!

— Я бы поставил на Шенизу только затем, чтобы посмотреть, как ты ешь свою перчатку, — Кир наклонился над телом. — Что мы будем делать с девушкой? По закону нужно вызвать полицию, но полицейские помешают твоей миссии.

— Очень помешают, — подтвердила я. — В то же время нельзя оставить Долли так: у неё же наверняка есть семья, родители, друзья… Они захотят с ней попрощаться, похоронить по-человечески. Ты можешь применить то заклинание, которое сохраняет моё мёртвое тело?

— Стазис? Могу, конечно. Я ещё добавил бы невидимость — вдруг садовник-южанин примется наводить в кладовке порядок. Правда, магия не спасёт, если на скрытый предмет наткнутся руками.

— Будем надеяться, что никто не полезет в пустой шкаф.

Вдвоём мы уложили девушку обратно в мешок. Крови было мало — убийца знала, куда бить. Меня поразило, насколько уважительно и бережно Кир обращался с покойной. Тело уже начало коченеть, но от заклинания послушно гнулось. Мешок лёг на нижнюю полку и на моих глазах исчез. Сквозь него я видела доски с облупившейся краской, пыль в углах и даже крупного паука, недовольного вторжением на его территорию.

Едва дверь за нами закрылась, замок принял нормальный вид. Я не утерпела и потрогала его пальцем — обыкновенный, чуть тронутый ржавчиной.

— Твоё платье всё в пыли, — заметил Кир. — Стой смирно, я почищу.

Он не дотрагивался до шёлка, просто провёл рукой — и на розоватом песке дорожки остался серый круг. Невесть откуда взявшийся порыв ветра разметал его в стороны.

— Магия — необычайно полезная штука, — заметила я. — Здорово, наверное, обладать такой властью.

— Было бы здорово, если бы император не диктовал нам условия, — Кир невесело усмехнулся. — Хел, что теперь?

— Возвращаемся в особняк.

— Нет, — он покачал головой. — Что мы собираемся предпринимать вообще? Артефакт искажения делает дальнейшие поиски убийцы бессмысленными. Ей достаточно переменить серёжки или снять колечко, чтобы я не опознал её ауру.

— Не знаю, Кир, — мой вздох вырвался из той глубины души, куда я загнала все свои тревоги. — Можно последовать указаниям Грегори и смиренно ждать заговорщика, можно пойти поплакать, можно дальше выдумывать предлоги, чтобы разговаривать с присутствующими в поместье — вдруг мы что-нибудь нащупаем…

Мою ладонь сжали сильные пальцы:

— Для начала ты должна пообедать, уже почти два часа. Не сдавайся, Хел. Я тоже поговорю с прислугой — вдруг Долли с кем-нибудь разоткровенничалась. Не просто так же её убили. Рисковать в такое неподходящее время появлением в доме полиции — нужна очень серьёзная причина.

Дорожка петляла среди зарослей рябинника, белые пушистые грозди для моего улучшившегося обоняния пахли резко и неприятно. Невыносимо громко жужжали шмели и пчёлы, вьющиеся над цветами, солнце падало почти отвесно, тени от кустов ложились на песок мешаниной тёмных пятен.

— Госпоже прилично гулять в парке со служанкой? — спросил Кир, когда мы вышли на главную аллею.

— Все знают, какое участие я принимаю в судьбе Киары, к тому же эта бедная девочка скоро унаследует приличную сумму денег и сама станет госпожой. За тобой ещё не начала ухаживать вся мужская половина прислуги? Надеюсь, за исключением дворецкого. У него роман со старшей горничной, а она патологически ревнива.

— Она красивая женщина.

— Что значит красота по сравнению с независимостью? А триста тысяч приданного Киары легко позволят начать собственное дело — открыть магазин или мастерскую.

— Бедные лакеи! — Кир заливисто расхохотался. — Их ждёт жестокое разочарование!

— Жизнь вообще полна разочарований, — хмуро откликнулась я.

— Я так не думаю. Следует просто ставить реальные цели и стремиться к их выполнению.

— М-да? — хмыкнула я. — В детстве у меня была цель не повторить судьбу всех приютских девочек, которые потом надрываются на ткацкой или швейной фабрике с раннего утра до позднего вечера. После я стремилась стать лучшей из агентов Грегори. Затем мне хотелось выйти замуж за Дилана, иметь дом и детей. И что в итоге?

— Ты достигала всего, к чему стремилась, Хел, — голос Кира прозвучал очень мягко. — В последнем случае тебе помешала смерть, за которую, я уверен, ты отомстишь. Мне кажется, ты из тех людей, что добиваются даже невозможного.

— Что, проживу целых четыре недели вместо трёх?

Мой сарказм он оставил без внимания.

— Всю ночь я разбирал механизм создания копий. Такое чувство, что на этот раз туда закралась ошибка. Пришлось работать второпях, Фолер стоял над душой, постоянно сверял тела и отвлекал вопросами. Ещё неизвестно зачем примчался господин Велор, сначала чуть не упал в обморок, затем устроил скандал.

— Подожди, — я остановилась. — А откуда Дилан узнал, что меня убили?

— Фолер отправил ему Вестника. Наверное, счёл своим долгом лично рассказать жениху о смерти невесты.

— Грегори? Брось! Грегори чужда сентиментальность. Ты его не знаешь, Кир. Однажды на задании погиб агент, и, чтобы не рисковать всей операцией, Грегори собственноручно уничтожил труп. Не спрашивай как, а то меня стошнит. Этот агент до сих пор числится пропавшим без вести, семья его разыскивает. Мы все для господина Фолера — расходный материал. Тем удивительнее, что он известил Дилана.

— Может, к тебе у Фолера особое отношение?

— Вряд ли. Тринадцать лет назад — возможно, но не сейчас.

Впереди показался особняк, вкусно запахло жареным мясом, и я почувствовала, что опять хочу есть. Интересно, за три недели можно располнеть так, чтобы не влезать в платья? Кир сделал почтительный книксен и направился к служебному входу. Я следила за иллюзией очаровательной фархизки в скромном сером платье. Кир изобразил даже вьющуюся прядку, выбившуюся из аккуратного пучка волос, и слегка помятый подол, и травинку, прилипшую к краю юбки. Следовало признать: с напарником мне повезло.

Обедала я с бароном и Шенизой. Франс ещё не вернулся из Фризена, у баронессы болела голова, а у Лавера нашлись какие-то неотложные дела. Однако посидеть в тишине не получилось: Шениза болтала за пятерых. Её мысли, словно белки, перескакивали с модной полифонической музыки на полезные для здоровья свежие овощи. Барон тоже был непривычно оживлён. Я отделывалась односложными ответами, пока одна выхваченная из потока пустословия фраза не заставила меня вздрогнуть и поднять изумлённый взгляд на хозяина дома.

— Так что вы думаете о войне с Фархизом? — довольный произведённым эффектом, повторил барон.

— Любая война ужасна, даже оборонительная. Подумайте, сколько молодых людей погибнет ради амбиций короля и императора!

— Это солдаты, прекрасная госпожа Керон, — барон развёл руками. — Они добровольно выбрали службу за государя и отечество.

— У вас сын, господин Тоден. В любой момент он может решить пойти повоевать за государя и отечество — вы смиритесь с его выбором?

— Франс не такой дурак, вам не стоит волноваться, — «утешил» меня барон.

— Принц Морен публично объявил, что в случае войны собирается присутствовать на поле боя, — вкрадчиво произнесла я. — По-вашему, он дурак?

— Полноте, госпожа Керон, — барон отпил глоток вина и откинулся на спинку высокого стула. — Что значит присутствие наследного принца на войне? Отдельную палатку подальше от сражающихся, небольшую армию адъютантов и охраны, свой обоз, повара и десяток слуг. Не думаете же вы, право, что Морен засунет за пояс пару пистолетов, вскочит на коня и понесётся впереди войск с саблей наголо, как его доблестный предок Рейстав Третий, земля ему пухом?

— Шальные пули порой залетают и в отдельную палатку. Но я согласна с вами, господин Тоден: принцы не рискуют так, как рядовые солдаты, которые за них умирают.

— Умереть за своё отечество — великая честь!

Неуместный пафос царапнул.

— Разве нашему отечеству что-либо грозит? Шираз и Фархиз поделили мир пополам, независимыми остались лишь Грион на севере и Сувéнское ханство на юге. Льды и пески никого не интересуют. Зачем нам воевать? Чего нам не хватает? Кадис король захватил ради золота и пастбищ, Нофирское княжество принесло серебряные рудники, драгоценные камни и горные хребты как естественную защиту. Если уж начистоту, мы гораздо богаче империи.

— На стороне императора тысячи магов, — барон поднял вверх мясистый палец. — Представьте, что они могут сделать с нами! В любой момент, госпожа Керон, они нашлют на нас ураган, засуху, чуму!

— Зачем? — искренне удивилась я. — Господин Тоден, маги отнюдь не исчадия ада, что творят зло ради самого зла. Они такие же люди, как и мы с вами.

«Порой очень даже симпатичные», — чуть не вырвалось у меня.

— Вы сами сказали: потому что мы богаче, — барон опять пригубил вино. — Император мечтает завоевать весь мир и с помощью магов править вечно. И самый правильный способ спастись — напасть первыми.

— И убить всех фархизских магов?

— Господь с вами, госпожа Керон! — запротестовал он. — Их следует поставить на службу Его Величеству. Тогда, лишившись внешних врагов, Шираз превратится в благословенное государство!

— И настанет Золотой век, — беззвучно пробормотала я и громко добавила: — Господин Тоден, с вашего позволения, я вас покину. Хочу отдохнуть перед балом.

— Бал! — словно проснулась Шениза. — Сеймус, нам срочно надо поговорить.

Я мило улыбнулась, убрала с коленей салфетку и вышла из столовой. В холле слуга натирал пол, пришлось сделать вид, что перевязываю бант на туфле.

— Что-то ты больно распетушился перед молоденькой девушкой, — голос Шенизы я слышала так, будто нас не разделяла стена.

— Эта молоденькая девушка — наш единственный шанс, тётя, — ворчливо ответил барон. — Нельзя его упустить.

— Досадно, — я сердито потрогала колье королевы Альены.

Невидимость невидимостью, но любое другое ожерелье или цепочка, надетые поверх, казались висящими в воздухе на расстоянии пальца от кожи. Заметит даже невнимательный!

— Досадно было убийце, которая перерыла все твои вещи в наше отсутствие, — улыбнулся Кир. — Хотел бы я взглянуть на её вытянувшееся лицо, когда она не нашла колье. А сделать так, чтобы твой наряд не нуждался в дополнительных украшениях, пара пустяков. Ты предпочитаешь золото или серебро?

— Платину, — пошутила я.

— Платина сюда не пойдёт, — он внимательно оглядел моё платье. — Этот цвет называется маренго, да? Серебро слишком просто, обычное золото заезжено… Однажды на каком-то празднике я видел у императрицы вставки из зелёного золота с чернением. Здесь, здесь и здесь, — Кир дотронулся до запястий, локтя и ворота. — И ещё узор по центру лифа. Хел, ты мне обещала пулю в лоб за «дерюгу, именуемую халатом», на бальные платья твоя угроза не распространяется?

— Делай уже! — рассмеялась я. — Без пяти восемь, гости уже собрались!

— Глаза закрой, — попросил Кир. — Я стесняюсь твоего скептического взгляда.

— Ты меня всю сотворил — не стеснялся?

— Тогда ты не смотрела! Хел, пожалуйста!

Зажмурившись, я боролась со смехом. Прикосновения Кира почти не ощущались.

— Скоро?

— Ещё минута.

— А эти твои вставки не исчезнут посреди вечера? — уточнила я на всякий случай.

— Они не исчезнут никогда. Это не иллюзия, Хел, а трансформация материи. Крайне энергозатратное заклинание, но добросердечная кухарка обещала подкармливать бедняжку Киару… Всё, можешь смотреть.

Большое зеркало в гардеробной отразило особу никак не ниже герцогини — себя я в королевском наряде не узнавала. Моё обыкновенное платье превратилось в нечто изысканное и оригинальное — и действительно не требовало иных украшений. Даже серьги казались лишними.

— Ты великий маг! — я изобразила реверанс.

— Чертовски приятно, — Кир поклонился.

С него опять слетела иллюзия: мне улыбался встрёпанный парень с усталым и осунувшимся лицом.

— Тебе не вредно столько колдовать? — забеспокоилась я.

— Магичить, — поправил он. — Ничего, я сейчас подкреплюсь и устроюсь отдыхать где-нибудь поблизости от террасы. Час-два — и буду как новенький.

— Присматриваешь за мной?

— Защищаю.

Часы в доме начали отбивать двадцать ударов. Я бросила последний взгляд в зеркало: рядом уже стояла Киара с её гладкой причёской.

— Удачи! — пожелала мне она.

Гостей, на моё счастье, съехалось немного. Мировой судья привёз свою супругу и сына, господин Бенер приехал с дочерью, были ещё какие-то две или три чопорные супружеские пары. Музыканты, привезённые Франсом, наигрывали приятные мелодии, накрытые в саду столы украсили свечами и букетами роз. Баронесса спустилась в платье из белой дымки, похожая на невесту или дебютантку на своём первом балу. В волосы она вплела белую орхидею: очевидно, для супруги барон пожертвовал-таки цветком.

За утро я успела забыть, насколько докучлив Франс. Он не мог спокойно стоять и разговаривать: ему обязательно надо было поминутно вздыхать, многозначительно закатывать глаза, слюнявить мои пальцы, вновь и вновь предлагать мне игристое вино, злобно сверкать глазами, когда кто-либо из гостей целовал мне руку… Подошедшему Лаверу я обрадовалась как подарку свыше.

— Вы обещали мне первый танец, прекрасная госпожа Керон, — в чёрном фраке Лавер словно помолодел лет на десять. — Франс простит желание старика насладиться немногими оставшимися в жизни удовольствиями.

Судя по зверскому выражению на лице Франса, он перебирал в уме самые жестокие способы казни.

— Вы же не танцуете, Вильям, — процедил он сквозь зубы.

— Очень даже танцую, — благодушно отозвался Лавер.

И не соврал: за всю жизнь из множества моих партнёров он оказался одним из лучших, если не лучшим. Принц Морен ему и в подмётки не годился! Вёл он властно и уверенно, и я позволила себе расслабиться и отдаться на волю музыки.

— Вы отличный танцор, — отметила я удивлённо.

— Не ожидали? — Лавер довольно хмыкнул. — Лет тридцать назад, прекрасная госпожа Керон, я поспорил с одной высокородной дамой. Она считала, что провинциальный увалень никогда не приобретёт столичного лоска.

— Спор вы, разумеется, выиграли.

— Выиграл. Хотя порой мне кажется, что лучше бы я проиграл, — в тёмных глазах Лавера мелькнула грусть. — Молодость толкает нас на поистине безумные поступки.

— Но вы и сейчас вовсе не старик, — искренне произнесла я.

— Телом — возможно, — Лавер подкрутил пышный ус. — Душа же моя… Знаете, лучше всего это сказал поэт. В его стихотворении была строчка: «Душа моя прожила века».

— Эмильéн Верéн, «Ода разбитой вазе», — не преминула я блеснуть своими познаниями.

— Да, Верен. Беспутный молодой человек, и закончил плохо, но стихи пронзительные. Так вот, моя душа тоже прожила века… Госпожа Керон, зачем вам Франс? Он милый мальчик, но совершенно никчёмный. Аглая избаловала его, вырастила какую-то смесь возвышенной истерички и бесхребетного подкаблучника. В нём нет ничего от отца, он не имеет никаких талантов, ни к чему не приспособлен, никогда и ничего не достигнет.

Резкая смена темы подействовала не хуже опрокинутого на голову кувшина ледяной воды. К сожалению, первый танец был длинным и уклониться от ответа я не могла.

— Вы не допускаете мысли, что я мечтаю именно о таком муже — послушном и управляемом?

— Только не вы, — покачал головой Лавер. — Разве вы стремитесь похоронить себя в деревне? Будете, как Сеймус, до полудня ругаться с управляющим, обильно есть, пить, толстеть и глупеть?

— Заведу себе какое-нибудь увлечение, — в тон ему продолжила я. — Оранжерею редких растений, свору охотничьих собак и пятнадцать кошек.

— Почему именно пятнадцать? — хохотнул он.

— Число красивое.

Музыка наконец-таки закончилась, я облегчённо выдохнула. Лавер запечатлел на моей руке положенный поцелуй, щекотнув запястье пушистыми усами.

— Не портите жизнь ни себе, ни Франсу, — тихо сказал он. — Очень скоро вы возненавидите друг друга за собственные ошибки.

Я долго смотрела ему вслед. Вот тебе и приживалка! Жаль, у меня больше нет доступа в архивы Тайной службы. Стоило бы покопаться в прошлом Вильяма Лавера, а не ограничиваться стандартными «родился-учился-женился». Кстати, почему такой видный мужчина не женился? Несчастная любовь? Упоминание выигранного спора утверждало обратное.

— Хеллин, вы так долго танцевали! — возмутился Франс.

— Это бал, — резче, чем следовало, бросила я. — Его устраивают, чтобы танцевать.

— Да, но…

Слух я приглушила. Правильно Лавер назвал баронского сыночка «истеричкой». Ревность на пустом месте смешна. В девятнадцать лет я тоже ревновала, но у меня имелся веский повод. А Франсу я даже не невеста, и уже такие страсти! Чтобы отвлечься, начала разглядывать присутствующих. Супруга судьи о чём-то рассказывала баронессе, и последняя выглядела крайне недовольной. Я усилила слух: речь шла о подорожании тканей и, как следствие, взлетевших до небес ценах на платья. Барон налегал на игристое вино, сын судьи пригласил на танец дочь господина Бенера, и они составили неплохую пару. Шениза беседовала с почтенными дамами, мужчины образовали свой кружок. Интересно, о чём они говорят?..

— …Мы далеко зайдём! Обложить нас налогом на роскошь — да батюшка Его Величества перевернулся в могиле! При этом дворец опять ремонтируют — на это деньги в казне есть! А вы видели новый королевский экипаж с шестёркой нофирских жеребцов?

— Любезный господин Килур, радуйтесь, что нам оставили хотя бы часть привилегий. Ходят слухи, что к зиме вдвое повысят земельный налог. Мол, это заставит нерадивых хозяев отказаться от части земель, пригодных под вспашку!

— Ужасно! И это мы ещё не воюем!

— Поневоле задумаешься, так ли плохо будет под императором. Он хотя бы не душит свою аристократию налогами!

«Везде одно и то же», — с горечью подумала я. Ардан не понимал, что ещё чуть-чуть — и империя завоюет нас без единого выстрела. Реформы, в чём-то правильные, вызывали гнев не сами по себе, а в сравнении с собственным поведением короля. Нельзя осуждать роскошь и жить в роскоши, нельзя сохранять огромные охотничьи угодья Туранов и заставлять других обрабатывать землю. После мужчин я решила послушать женщин.

— …Может позволить себе такой наряд! Вас надо поздравить, дорогая Шениза.

— Да, дорогая Шениза, вам повезло. Но, кажется, она старше Франса?

— И слишком красива. Вы понимаете, о чём я, дорогая Шениза? К тому же репутация… По слухам, в её постели побывала половина столицы!

Дамы обсуждали меня — тоже не новость.

— Что — репутация? — в голосе Шенизы послышался вызов. — За Керон ухаживал сам принц! Лу́ис Дакор, говорят, был её покровителем! А выбрала она нашего Франса!

— Дорогая Шениза, и вас это не смущает? Вы не думали, что, возможно, госпоже Керон срочно потребовался муж?

— Действительно, зачем блестящей столичной штучке выходить за скромного домашнего мальчика? Деньги ей не нужны: её платье стоит больше, чем все доходы от нашего поместья за год!

Говорить гадости с благожелательным лицом — настоящее искусство. Ну, по крайней мере, дамы сами подобрали причину, по которой я могла заинтересоваться Франсом Тоденом. Слухи зачастую полезны: избавляют от необходимости что-то придумывать самой.

— Хеллин, вы молчите — вы обиделись?! — надрывался рядом Франс.

— Вы гораздо красивее Керон, — шептал сын судьи на ухо дочери Бенера. — Она просто очень богата и умеет себя подать.

— Ах, вы говорите это лишь затем, чтобы меня утешить!

— Ну что вы! Ваши волосы блестят, словно драгоценный белсонский шёлк, ваши глаза сияют, как брильянты, ваши губы пунцовые, словно лепесток розы…

На губах я поперхнулась смехом. Франс запричитал с новой силой:

— Вам смешно, Хеллин, а у меня разрывается сердце!

Баронесса жестом подозвала лакея и взяла с подноса бокал с вином. Её взгляд рассеянно скользил по террасе, пока не остановился на мне. На секунду в водянистых глазах мне почудилась неистовая злоба, которая тут же сменилась обычной бесстрастной холодностью. Показалось? Или же Аглая Тоден думала не обо мне? Она величественно пересекла террасу и присела рядом с мужем. Он повернулся к ней и переменился в лице. Я тут же навострила уши.

— Как ты могла, Аги! Фалено́псис Амáбилис, моя жемчужина! Я только собирался похвастаться перед гостями!

— Успокойся, — ледяным голосом ответила баронесса. — У тебя осталась полная оранжерея твоих Фалеписусов!

— Фаленопсисов!

— Мне безразлично. И, бога ради, перестань так показательно убиваться. Ты обязан изображать любящего мужа, которому не жаль для дорогой жены какого-то цветка.

— Не какого-то, а Амабилиса! Первый долгожданный побег, моя гордость!

— Франс — твоя гордость! — если бы злость могла убивать, барон рухнул бы замертво. — Вспоминай об этом хоть изредка, раз называешь себя его отцом!

Баронесса решительно допила вино, поднялась и направилась к Лаверу, оставив меня осмысливать услышанное. До сегодняшнего вечера я готова была поклясться, что между супругами Тоден если и не любовь, то вполне нормальные отношения. Но в голосе баронессы звучало глубочайшее презрение, почти ненависть. Возможно, поэтому она и молчит? Слова выдали бы её истинные чувства к мужу. Однако, какая полезная способность — слушать на расстоянии! Я опять сосредоточилась на баронессе.

— Вы решили приударить за госпожой Керон? — язвительно осведомилась она у Лавера. — Похищаете невесту у Франса?

— Полно, Аги, — укоризненно ответил тот. — Вы же не полагаете, что я всерьёз заинтересуюсь девушкой, по возрасту годящейся мне в дочери.

— По вам не скажешь, — прошипела баронесса. — Вы так мило любезничали.

— Вы патологически ревнивы, милая Аги, — устало вздохнул Лавер. — И гневливы. Франс, увы, полная ваша копия. На кой ему сдалась Керон? Что он собирается делать с женой, которая умнее, образованнее, энергичнее его?

— Не ваше дело, — отрезала она.

— На сей раз моё. Аглая, я на многое закрываю глаза, но портить жизнь Франсу не дам. Примите это во внимание.

Баронесса промолчала. Молчание шло ей куда больше шипения рассерженной кошки. Пожалуй, я предпочла бы и дальше не слышать её голос. Франс наконец-то выдохся и обессиленно поник. Я заранее попросила прощения у своих ног, набралась мужества, чтобы предложить ему потанцевать, повернулась — и остолбенела.

Через парк к террасе шёл Дилан.

Первым моим чувством стал, как ни странно, страх. Я помнила отвращение на лице Дилана и приготовилась к худшему. Второй появилась робкая надежда. Неужели Дилан преодолел своё предубеждение?.. А больше я ничего не успела подумать и почувствовать, потому что барон Тоден поднялся и громогласно приветствовал нового гостя:

— Дорогой господин Велор, как вы вовремя! Какими судьбами?

— У меня недельный отпуск, — Дилан пожал протянутую руку. — Дома сидеть надоело, объезжаю соседей.

— А злые языки утверждали, что вы собираетесь жениться и оставить службу, — заметил Лавер. — Недавно привели в порядок имение вашего уважаемого отца и отремонтировали родовой особняк.

— Добрый вечер, Вильям. Неужели вы верите слухам? — рассмеялся Дилан. — Простой ремонт нельзя затеять без того, чтобы тебя женили!

Его смех отозвался во мне болью. Такой непринуждённый, светский, словно моя смерть была ничего не значащим пустяком.

— Во Фризене вовсю обсуждали вашу таинственную невесту, — подхватил барон. — Мы с Вильямом даже поспорили. Он утверждал, что вы женитесь на принцессе Иолане, а я склонялся к графине Малéн.

— Вынужден вас разочаровать, — Дилан по очереди поцеловал руки баронессе и Шенизе. — Госпожи Велор в ближайшем будущем не предвидится, графиням и принцессам придётся это пережить. Добрый вечер, госпожа Килур, вы прекрасно выглядите. Рад встрече, господин Бенер, как ваша спина? Здравствуйте, Франс…

Очередь дошла и до меня.

— Вы не знакомы с госпожой Керон? — победно провозгласил барон.

— Не имел такой чести, — голос Дилана всё же дрогнул.

— Позвольте вас представить. Госпожа Хеллин Керон — господин Дилан Велор.

Наши взгляды встретились. Синие глаза Дилана потемнели.

— Очень рад, госпожа Керон. Я о вас много слышал.

Не в силах ответить, я лишь поклонилась. Дышать было трудно: в горле застрял смех человека, который должен был меня оплакивать. Мелькнула тоскливая мысль, что однажды Дилан обязательно женится на какой-нибудь милой девочке вроде дочери господина Бенера, которая сейчас не сводила с него восхищённых глаз. Пусть спустя год, два или три… Обязанность любого аристократа — продолжить свой род, но и без этого Дилан всегда хотел детей, мечтал о сыне. Теперь у его детей будет другая мать, только и всего.

Музыканты заиграли вальс.

— Позволите вас пригласить? — вежливо осведомился Дилан.

Я подала ему руку. В ушах шумела кровь, ноги отказывались слушаться. До этой минуты боль потери не ощущалась так остро. Наверное, я танцевала отвратительно, не могу судить. Дилан молчал, на его щеках горел лихорадочный румянец. Казалось, он собирается с духом. И, когда танец уже почти закончился, решился и шепнул:

— Через полчаса в беседке.

Сердце обрадованно встрепенулось. Конечно же, Дилан не собирался разговаривать при посторонних, поэтому и сделал вид, что мы незнакомы. Он понимает важность моей миссии и скрывает своё горе, чтобы мне не навредить. Взглядом я поискала часы: без двадцати девять. Теперь нужно было придумать, как усыпить бдительность Франса и уйти незамеченной.

Ногами пришлось пожертвовать. Если бы проводили конкурс на звание самого неуклюжего партнёра, то Франс занял бы все призовые места с огромным отрывом. Как бы я ни пыталась предугадать его следующий шаг, лаковый ботинок Франса неизменно наступал на мою туфельку. Спасала лишь мысль о том, что ещё немного — и я увижусь с Диланом.

Стрелки часов ползли издевательски медленно. Без четверти девять, без десяти, без семи, без пяти… В девять я извинилась перед Франсом и отправилась якобы в уборную, а на самом деле прошла через холл в крыло слуг и выскользнула наружу через заднюю дверь. У каретного сарая лакей самозабвенно целовался с помощницей кухарки, мысленно я пожелала им счастья и побежала кружным путём к озеру.

Темнота для меня перестала существовать, словно в парке установили фонари в тысячу свечей. Застывшая гладь воды отражала бесчисленное количество сияющих звёзд. Дилана в беседке я заметила издали: он беспокойно расхаживал из угла в угол. Замерев, я смотрела на него, прощаясь. Сердце ещё рвалось, но разум напоминал, что мы больше не жених и невеста. Мой долг — его отпустить. Пусть он будет счастлив, пусть проживёт долгую жизнь с любимой женой и детьми.

— Дилан!

На мой голос он оглянулся и прищурился, тщетно вглядываясь в ночь. Я медленно подошла и встала рядом.

— Дилан…

Он до хруста стиснул пальцы, не делая ни малейших попыток обнять.

— Скажи ещё что-нибудь, — приказал без привычной теплоты в голосе.

— Что сказать? — растерялась я.

— Не важно. Скажи, что любишь меня.

Я отступила на шаг.

— Ты и так это знаешь, зачем повторять?

Дилан глубоко вздохнул.

— Дьявольская магия. Будто передо мной она.

— Но я и есть она! — отчаянно запротестовала я. — Дилан, за что ты злишься на меня? Грегори вживил артефакт без моего ведома и воскресил, не спрашивая согласия! Мне тоже нелегко смириться с тем, что скоро я опять умру…

Пощёчина свалила с ног и оглушила. Плечом я ударилась о край деревянной скамейки.

— Не смей говорить о себе, как о Хеллин! — с ненавистью выплюнул Дилан. — Она была моим счастьем, её душа сейчас на Небесах, а ты — бездушная копия, безмозглая кукла! Тебя создали ради миссии, которую моя Хеллин не закончила…

Ему не хватило дыхания продолжить, вместо слов он с силой пнул меня ногой. На шёлке остался некрасивый грязный след.

— Дилан…

Он грубо схватил меня за волосы — от жгучей боли из глаз хлынули слёзы — поднял и встряхнул, затем бросил наземь и принялся задирать юбку.

— Дилан, что ты делаешь, опомнись! — я отчаянно рванулась, ткань затрещала. — Ты не в себе!

— Какая тебе разница, кукла! — он навалился на меня и намотал волосы на руку. — Ты даже близко не представляешь, что я чувствую! Ради Хеллин я был готов на мезальянс, я простил ей всех прошлых любовников, я терпеливо ждал свадьбы… Хотя бы тебя я поимею, чтобы заглушить свою боль!

Внутри меня словно лопнул узел, который не давал нормально дышать с той самой минуты, как Дилан засмеялся. Ко мне вернулась способность сопротивляться, и первое, что я сделала, — ударила наугад локтем. Злобный рык дал понять, что я попала, только силы всё равно были неравны. Разорванный подъюбник слетел, ноги обдало холодом. К совести бывшего жениха я больше не взывала — впилась зубами в руку, которой он стиснул мою шею. Дилан взвыл — и вдруг застыл. Не расслабился, а именно окаменел, даже рваное дыхание стихло.

— Хел, потерпи немного, — Кир очень осторожно начал выпутывать мои волосы. — Подожди минутку, не дёргайся, а то я не мастер по ускорению роста волос… Так, вроде всё. Обопрись на меня и помаленьку поднимайся.

Вставала я медленно. Бок и щека ныли, глаз начал оплывать.

— Ничего, ничего, умница, — Кир бережно обнял меня и усадил на скамейку. — Всё позади. Сейчас я тебя подлечу.

Ласковый голос действовал не хуже обезболивающего.

— Ты прости, что я не сразу сообразил. Когда ты побежала на встречу, я подумал… Ничего плохого не подумал, дурень. И только после того, как он тебя ударил, помчался выручать. Хел, подними голову, посмотри на меня. Вот молодец, и синяк уберём, и отёк уберём…

Тёплые пальцы нежно гладили моё лицо и прогоняли боль. Я покосилась на Дилана, который с невидящим взглядом замер в неестественной позе.

— Он живой?..

— Что ему сделается! — сердито фыркнул Кир. — Постоит минут десять, очнётся и вернётся к гостям. Это заклинание начисто отшибает память. У меня аж руки чешутся врезать ему хорошенько, всё равно ничего не вспомнит. Но не опускаться же до того, чтобы бить беззащитного.

Дальше я не выдержала — уткнулась Киру в грудь и разрыдалась. Он не мешал и не успокаивал, словно понимал, что мне необходимо выплакаться. Наверное, поэтому моя истерика быстро прошла. Я виновато всхлипнула:

— Прости.

— Пойдём в дом, — предложил Кир. — Тебе стоит умыться, и потом тут комары — звери! Прямо жаль Велора, искусают всего.

— Так ему и надо, — буркнула я. — Кир, платье рваное…

— Поставлю отвод глаз, на повторную трансформацию меня сейчас не хватит. Даже на иллюзию облика сил не осталось.

— Тогда нужно идти через чёрный ход, — я шмыгнула носом.

У задней двери Кир зацепился взглядом за замок и нахмурился:

— Хел, а как агенты господина Фолера проникли в дом? Тут такой засов, что, если он задвинут, проще вынести косяк, чем взломать. На парадных дверях то же самое, я ещё утром обратил внимание. И никаких следов взлома.

Вопрос отвлёк меня от беспросветного уныния. Конечно, в Тайной службе работают профессионалы, но даже маги не умеют проходить сквозь стены. Окна первого этажа на ночь закрывают ставнями, за этим строго следит дворецкий. Залезть по лестнице через второй этаж — так сначала нужно эту лестницу где-то раздобыть, а потом постараться не перебудить весь дом, попав в чью-то спальню. Правдоподобнее представить, что кто-то впустил ночных гостей внутрь, но кто? Ещё один агент? На особо важных операциях Грегори подстраховывался, отправлял двух агентов, не подозревающих друг о друге. Но то были серьёзные дела, а не проверка пустой кляузы!

За размышлениями я и не заметила, что мы пришли. Кир, словно заправская горничная отправился наполнять ванну, запахло лавандой. Я в ужасе разглядывала разодранное платье. Страх опять пополз холодком по шее. Дилан — Дилан! — собирался меня изнасиловать.

— Не думай об этом, — произнёс бесшумно вернувшийся Кир. — О чём угодно: о задании, об агентах императора, только не о том, что произошло.

— Нет, — я вскинула голову. — Это трусость, Кир, а я никогда не была трусихой. Нужно принять тот факт, что для Дилана я уже умерла. И, знаешь, так даже лучше. Я думала о том, что должна его отпустить: он мне помог.

Кир не отводил взгляда. Затем молча сходил в спальню и принёс мне мой халат:

— Ванна готова.

Тёплая вода прогнала озноб, и слёз больше не было. Плакала я редко, последний раз — семь лет назад, когда хоронила лучшего друга. Дилана мне тоже предстояло похоронить. Мысленно я перебрала все наши встречи, начиная с самой первой, случайной. Наш первый поцелуй, объяснение в любви, совместный выбор обручальных колец, планы на будущее. Дилан казался мне идеальным вариантом этого будущего, он давал мне то, чего я хотела: нормальную жизнь, дом, семью и детей. Что ж, целых шесть месяцев я была счастлива — совсем неплохо.

Лезли и другие мысли. Например, что сделала бы я, поменяйся мы с Диланом местами? Ответ был очевиден: я никогда бы его не оттолкнула, не обозвала «безмозглой куклой». Значит, его чувства были не такими же сильными? Царапнула и фраза про мезальянс и любовников. Дилан никогда не расспрашивал о моём прошлом, повторял, что это не имеет значения. Главное, после свадьбы я буду всецело принадлежать ему. Получается, он верил слухам? Вместо того, чтобы откровенно спросить меня?

Наивная Хеллин в шестнадцать лет не представляла, что такое секретная служба для женщины. Глупышка, она схватилась за шанс вырваться из той среды, в которой росла. Кем бы я была после приюта? Работницей на фабрике, швеёй, ткачихой, прачкой, почтенной матерью семейства… Но если бы мне пришлось выбирать сейчас, я никогда не повелась бы на сладкие речи Грегори. Слишком непомерной оказалась цена за внешний лоск.

Жаль только, что жизнь никому не даёт второго шанса.

— Хел, ты там не заснула? — стукнул в дверь Кир.

— Выхожу.

Он ждал меня с полотенцем в руках:

— Специально для волос, со встроенным заклинанием сушки.

— Ты и такое умеешь? — вяло удивилась я.

— Магия вообще крайне разносторонняя штука. Хел, ты не ужинала — принести тебе хотя бы пару пирожков?

— Не хочется. А ты сходи поешь.

— Меня тётушка Ли́ззи накормила так, что брюки еле сходятся. «Ешь, деточка, ешь, тебе надо за двоих кушать», — Кир рассмеялся.

— Тётушка Лиззи?

— Кухарка, добрая душа. Думаю, она точно не убийца и не шпион императора. Пока я уплетал её жаркое, Лиззи выложила мне всю свою жизнь, начиная от рождения и до этого дня.

— Типичное поведение шпиона, — я улыбнулась через силу. — Когда человек охотно рассказывает о себе, он невольно вызывает доверие.

— Я всегда считал, что шпионы — это такие незаметные безликие типы в сером, — Кир пододвинул мне кресло. — Те, что везде всё высматривают и вынюхивают.

— Ну что ты! — я села и принялась вытирать волосы. Магия работала великолепно, пряди высыхали мгновенно. — Слежкой занимаются рядовые агенты. А шпионы… Самый лучший шпион, с которым я столкнулась, был общителен, шумен, говорлив и высокопоставлен. Из тех, кого ты в жизни не заподозрил бы. Думаю, он продавал императору информацию не менее десяти лет.

— Разве служба не выяснила точно? — Кир оседлал стул.

— Когда гвардейцы пришли его арестовывать, нашли уже остывший труп. Редкий имперский артефакт, сладкий сон, переходящий в смерть. Придворный маг только языком цокал. Ардан был в ярости, Грегори получил строгий выговор. Но мне кажется, если умный человек выбирает путь предателя, он прекрасно понимает, что его ждёт в итоге. Заранее заботится о безболезненном выходе из игры.

— Сколько предателей ты уличила? — в голосе Кира прозвучал живой интерес.

— Много, — я задумалась. — За тринадцать лет больше двадцати, наверное. Не все задания были мне известны полностью. Грегори мог отправить меня, к примеру, просто заставить разговорить определённого человека, а потом записать содержание этой беседы. Или, не вдаваясь в подробности, приказывал посетить бал, выставку, светский раут.

— Ты не спрашивала зачем?

— Задавать вопросы нас отучали сразу, — я отложила полотенце. — Грегори в этом отношении довольно жёсток и отлично умеет воспитывать идеальных агентов.

Кир взъерошил волосы. Было видно, что он борется с желанием что-то спросить, но не решается.

— Любопытно, как именно он нас воспитывал? — хмыкнула я.

— Как ты вообще очутилась в приюте? — выпалил он. — Твои родители погибли?

— Я подкидыш. Знаешь, классический вариант: звонок в дверь и на пороге приюта корзинка с младенчиком в шёлковом конвертике. Может, горничная понесла от хозяина или благородная девушка скрыла последствия своего грехопадения. Последнее вернее. На Грегори произвели впечатление, как он выражался, мои «аристократическая мордашка и тонкая кость». Ему было важно, чтобы мы выглядели девушками из общества.

— А документы? — удивился Кир. — Благородное происхождение нужно подтвердить.

— Всё предусмотрено. Лично меня признал своей законной дочерью некий господин Керон из Мелфора. Своего папеньку я в глаза не видела, но нисколько не сомневаюсь, что это реально существующий мелкий аристократ. Проиграл или пропил состояние, а тут прямо с неба свалилось такое щедрое предложение!

— Не проще было сразу искать девушек среди аристократов?

— Ты знаешь много родителей, которые отдадут свою дочь без всяких условий? Позволят ей приобрести сомнительную репутацию? Смирятся с тем, что не увидят внуков? К тому же… — я запнулась.

Об этом я не могла сказать Дилану. Почему-то была уверена: он осудит меня, даже не попытавшись понять. Но Киру я доверяла.

— У аристократок есть родственники, они могли бы вмешаться в… процесс воспитания. Девочки Грегори должны принадлежать только Грегори. Душой и телом.

Глаза Кира удивлённо расширились, затем он отчётливо скрипнул зубами:

— Я правильно тебя понял, Хел? Он с вами… с тобой…

— Никакого принуждения, — с издевательской иронией продолжила я. — Грегори и сейчас неплохо выглядит, а тринадцать лет назад он был неотразим. Вдобавок романтический флёр Тайной службы и доверительные отношения между наставником и ученицей. Юные сиротки доверчивы и принимают похоть опытного мужчины за любовь. А влюблённая девочка без вопросов выполнит любой приказ не хуже собаки, ещё и хвостиком повиляет. «Хеллин, фу!», «Хеллин, к ноге!»

— А потом? — тихо выдохнул Кир.

— Потом я выросла. Взрослые девочки Грегори не привлекают, он и так сделал для меня исключение. Обычно его интерес длится полгода-год, я была с ним почти три. Когда мне исполнилось девятнадцать, моё место заняла новая приютская глупышка. Я ещё и ревновала, представляешь?

Кир сжал кулаки:

— Не представляю.

— И зря. Рыдала так, что поутру приходилось выжимать подушку. Но всё прошло, я успокоилась и всецело отдалась работе. Правда, у Грегори долго сохранялось некое чувство ревности, и он пару лет не поручал мне дел, требующих интимной близости с объектом. А затем я превратилась в одну из его девочек, причём не самых любимых.

— При первой встрече мне показалось, что вы терпеть не можете друг друга.

— Я уже давно не преданная собачка, Кир. Задаю опасные вопросы, имею собственное мнение. Даже мужа себе нашла, неслыханная наглость! — я горько усмехнулась.

— Но Фолер всё равно не хотел тебя отпускать, — уголок его губ сердито дёрнулся. — Хотя ты могла бы спокойно перейти на другую работу в своей же службе. Там ведь не только «девочки Грегори»?

— Разумеется, нет. Их достаточно семи-восьми для особо щекотливых случаев. Кроме нас, есть и нормальные агенты, и аналитики, и оперативники, и ликвидаторы, и мастера слежки, и юристы… Солдаты тайной войны, как высокопарно выражается Его Величество. Но они служат легально, получают награды и премии, потом выходят на пенсию.

— А ты?

— О моём контракте знало хорошо если два десятка человек. Для всех я — богатая бездельница, в постели которой, по слухам, побывала половина столицы. Живу в своё удовольствие на подарки состоятельных любовников. Меня можно пригласить в дом холостяка на выходные или подойти ко мне в опере и предложить сумму за ночь, — голову я опустила. — Эту репутацию создавали годами, чтобы ни у кого не вызывал подозрения мой внезапный интерес к богатому мужчине. У моей коллеги иное амплуа: якобы она сходит с ума от людей искусства, певцов, музыкантов, художников. Третью девочку Грегори использует, когда следует обольстить какого-нибудь важного старика. Она выглядит как невинная школьница, не хватает накрахмаленного фартучка…

— Пожалуйста, прекрати! — взмолился Кир. — Я не ханжа и не моралист, Хел, но слушать о том, как вас хладнокровно используют, не могу. И никогда не поверю, что у тебя были сотни любовников!

— Семь, — поднять взгляд я не решалась. — На самом деле их было всего семь — мужчин, с которыми я спала по приказу Грегори. И никого, кроме них. Эта грязь, Кир… я не хотела пачкать в ней кого-то ещё.

— На тебе нет грязи, — резко возразил он. — И вины твоей нет. Слышишь, Хел? Ты такой же солдат тайной войны, как и все остальные. Просто пожертвовала бо́льшим.

Я рискнула посмотреть на него. В глазах Кира не появилось ни презрения, ни высокомерия, ни того тёмного блеска, с которым мужчины примеряются к доступной женщине. Последнего после поступка Дилана я боялась больше всего — к счастью, зря.

— Хел, а король одобряет методы господина Фолера? В частности, его подход к воспитанию агентов?

— Его Величество не вникает в подобные мелочи, он находит их не стоящими его высочайшего внимания. Тайной службой он вполне доволен. За те семнадцать лет, что её возглавляет Грегори, было предотвращено более шести покушений на короля, раскрыты десятки заговоров и разоблачено огромное количество шпионов и нечистых на руку чиновников. Из медалей «За доблестную службу» Грегори вполне может отлить себе неплохой бронзовый тазик для умывания.

— Однако при этом господин Фолер снимает скромную квартиру в доме средней руки.

— Повторю, виной тому не бедность, а патологическая скупость. Хотя, надо признать, Ардан тоже довольно прижимист. Знаменитой щедрости своего отца он не унаследовал.

— Да уж, Ардан Первый дарил целые поместья, — задумчиво протянул Кир. — Должно быть, широкий жест Его Величества сильно задел господина Фолера. Нужно быть настоящим патриотом, чтобы после подобного поступка верно служить королю.

— Грегори тогда только начинал свою карьеру, ничем особенным ещё не отличился, а осиротевшего сына героя следовало наградить по-королевски. Впрочем, Ардан Первый и для Грегори бы придумал что-нибудь получше бронзовых медалек. Он не жалел золота для верных людей.

— Хел, я тут нечаянно услышал… Нет, не хочу врать — вовсе не нечаянно, — Кир виновато вздохнул. — Слушал специально. До сегодняшнего бала я не подозревал, что Ардан Второй вызывает столь сильное недовольство у ширазской аристократии.

— Мелкой аристократии, — поправила я. — Герцоги, графы и прочая высшая знать Его Величество люто ненавидят. Ширазцы терпеливы. Они простили бы своему королю небрежность, недальновидность, неблагодарность и ещё множество различных «не». Но Ардан Второй вдобавок жалкий лицемер. Обложил роскошь налогом и тратит на себя огромные деньги, публично осуждает неверность и постоянно меняет любовниц, на каждом углу кричит о мире — и увеличивает армию. А самое противное, Кир, что его заботит исключительно личное благо и раздутое самомнение. Каждый раз ради своей выгоды он переступает через интересы Шираза. Даже сейчас его волнует не война с империей, а то, что кто-то осмелился ставить ему, великому, условия!

— Досадно, что мы вынуждены сидеть в поместье, — заметил Кир. — Можно было бы проверить следы в комнате принца Азиара или поискать его по личным вещам.

— Придворный маг наверняка это сделал. К тому же здесь я согласна с Грегори: активные действия встревожат заговорщиков.

Кир заёрзал:

— Хел, поправь, если ошибаюсь. Цель заговора — столкнуть Фархиз и Шираз, так? Тогда зачем вся эта ненужная суета с выкупом? Не проще убить принца и подбросить его труп к зданию императорского посольства?

— Получается, важны всё-таки деньги, — продолжила я его мысль. — Злосчастные сто миллионов. Огромная сумма.

— Выкуп за моих родителей составляет пять миллионов, три я уже выплатил, осталось два, — Кир тряхнул головой, отгоняя невесёлые мысли. — Скажи, мог бы кто-то из ненавидящих короля герцогов или графов рискнуть таким образом поправить свои денежные дела?

— Не знаю, Кир. Ненавидеть-то они ненавидят, но не до такой степени, чтобы рисковать жизнью принцессы Иоланы. Император же её попросту убьёт!

Он кивнул, соглашаясь со мной.

— Убьёт. Только вдруг это и есть истинная причина? Не война, не деньги, а месть? Когда я слушал твой разговор с Арданом, подумал, что такими методами Его Величество растеряет всех своих сторонников. Останутся враги и подхалимы.

— Месть…

В голове начала складываться неясная идея. С чьей подачи я зациклилась на имперцах? Если бы император хотел войны, он не стал бы изобретать такой сложный план с требованием денег. Принца просто выкрали бы, а на следующий день на нас двинулась многотысячная армия Фархиза. Нет, политика здесь вообще ни при чём, она лишь прикрытие для того, чья главная цель — получить сто миллионов и отомстить Ардану.

Для того чтобы похитить принца и подбросить письмо о выкупе, этот человек должен быть вхож к королю. И Хеллин Керон он выбрал не случайно. Что во мне такого особенного? Как сказал Ардан, не самая умная, не самая опытная, далеко не самая красивая. К тому же меня крайне неудачно убили… Или, напротив, удачно? Копия хороша тем, что она недолговечна. Максимум три недели — и ключевой участник буквально развеется в пыль. С кем она встречалась, кому что передала — никто не докажет. Очень удобно. Только нужно знать о том, что госпожа Керон носит за ухом вживлённый артефакт и после смерти воскреснет в качестве магической копии.

Озарение пришло внезапно. Словно щёлкнул невидимый рычаг, который поднял искусственную завесу. Все странности, что не давали мне покоя, получили своё объяснение: и нестыковки со временем, и невероятная прозорливость похитителей, и даже смерть несчастной Долли.

Я поняла, кто меня убил.

Первым желанием стало вскочить, взять карету, загнать коней, ворваться в дом и заглянуть в глаза своему убийце. Затем я пожалела ни в чём не повинных лошадей. Они-то почему должны страдать?.. Вторая мысль была более здравой: отомстить. Не просто сорвать план, а отплатить. И не смертью за смерть, это слишком милосердно. Расплата должна быть соразмерной.

— Хел? — Кир встревоженно смотрел на меня. — С тобой всё хорошо?

— Всё просто замечательно, — я глубоко вздохнула. — Удивительно, как я не догадалась сразу! Ведь это очевидно… Видимо, расчёт был на то, что эмкаэлки намного глупее людей, но я — неправильная эмкаэлка.

— Ты?.. — он подался вперёд.

— Я знаю, кто меня убил, Кир. Нет, не так: я знаю, кто отдал приказ меня убить. Наша женщина — лишь исполнитель.

— Погоди, — он поднялся, прошёлся по комнате, зачем-то поправил штору и вернулся. — Это надо осмыслить. Ты, сидя в кресле и задумавшись на пару минут, решила, что нашла убийцу?

— Не «решила», а нашла, — возразила я. — На самом деле задача довольно простая. Нас сбили с толку имперские шпионы, но империя непричастна. Осталось совсем немного: установить личность непосредственного исполнителя и внести небольшие коррективы в план. Поэтому бери мою самописку и пиши.

Кир хмыкнул, уселся за бюро и приготовил чистый лист.

— «Уважаемый господин Фолер! — начала диктовать я. — С сожалением сообщаю, что эмкаэлка»… Да, Кир, именно так, — добавила я, поймав возмущённый взгляд. — «Эмкаэлка Керон прекратила своё существование»… Или как сказать правильно?

— Деактивировалась.

— Хорошо. «Эмкаэлка Керон деактивировалась сегодня, — я посмотрела на часы, — в половине двенадцатого вечера. Очевидно, на неё повлиял неожиданный визит господина Велора, после которого она впала в прострацию и перестала функционировать. Согласно полученным от вас инструкциям, я развеял тело. Колье…» Нет, лучше: «Предназначенная для выкупа вещь находится у меня. Жду дальнейших указаний». Точка, дата, подпись.

— Не в половине двенадцатого, а в одиннадцать тридцать две. Маги известны своей точностью, — поправил Кир. — Хел, кажется, я начинаю понимать. Думаешь, сработает?

— Ещё как сработает, — я хищно усмехнулась. — Эмкаэлки — устройства тонкие. Мне всего лишь хотели причинить дополнительную боль, а я взяла и поломалась раньше срока. Теперь придётся ликвидировать ещё двоих: тебя и исполнителя, но ты свою задачу выполнил, а исполнитель и так была приговорена. Он никогда не оставил бы её в живых. Отправь магического вестника, пожалуйста.

Лист бумаги съёжился, сверкнул ослепительной точкой и пропал.

— Как ты догадалась? — спросил Кир.

— Вообще-то, догадался ты. Заговорил об обидах и скупости. Давай сделаем так: я буду рассказывать, а ты слушай и отмечай, где и что неясно.

Кир принёс второе кресло и расположился напротив.

— Я весь внимание.

— Сначала меня насторожило несовпадение времени. Даже если предположить, что Ардан получил письмо похитителей часов в шесть, агенты не могли выехать за мной раньше восьми. И это в самом благоприятном случае, когда король не мешкал, Грегори сразу примчался во дворец, агенты были под рукой. Хотя обычно ничто не проходит столь гладко. Так вот, если взять этот идеальный вариант, то агенты долетели от столицы до поместья барона за четыре часа.

— Невозможно! — запротестовал Кир. — На чертях они скакали, что ли?

— Именно, что невозможно. Особенно если учесть, что моё тело агенты доставили к тебе в пригород на этих же чертях за пять с половиной часов. Вариант «лошади устали» не подходит: никакие лошади вообще не выдержали бы девять часов галопа, они должны были сменить их во Фризене, как это делают все путешественники. Тогда почему такая разница?

— По пути ко мне агенты где-то задержались?

— В то время когда им дана команда доставить тело немедленно? Нет, Кир. Причина предельно простая: агентов отправили заранее, потому что моя смерть являлась важной частью плана. Нельзя было рисковать: вдруг кто-нибудь обнаружит моё тело? Лучше уж небольшая сдвижка вперёд, на которую никто не обратит внимание.

— Но ты обратила.

— Привыкла цепляться к мелочам. Второй момент — Долли. Девушка, сама того не подозревая, увидела нечто настолько важное, что её пришлось убить. И здесь опять-таки мне помог ты. Ты сказал, что в дом нельзя попасть извне.

— Долли видела, как кто-то впускает агентов?

— Сначала впускает, потом выпускает с моим телом. За очень короткий промежуток времени — только чтобы подняться и спуститься. Они знали, что застанут в моей комнате труп, потому что об этом им сказали ещё в Хортезе, когда я была жива-здорова.

Я набрала воздуха и заявила почти торжественно:

— Но главное не это, Кир. Основной частью плана было участие эмкаэлки, а не живого человека. Причём, когда план задумывался, об эмкаэлке было представление как о послушной кукле. Марионетке, которая исполняет приказы. Наличие свободной воли у воскресшей меня стало неприятным сюрпризом, но отступать было поздно. Королю уже передали письмо, где упоминалась Хеллин Керон, её и пришлось задействовать. А теперь подумай: кто отдал распоряжение вживить агентам артефакты? Кто единственный мог приказать воскресить убитого агента? Кто, вопреки собственной жадности, не пожалел пятьсот тысяч — потому что надеялся получить сто миллионов?

— Мразь! — Кир стукнул кулаком по подлокотнику. — Получается, он всё это затеял ради денег? И тебя убил затем, чтобы воскресить копию, которая так и так погибнет?

— Не удивлюсь, если и кляуза на Тодена написана под его диктовку. Своё родное поместье Грегори помнил прекрасно, знал и про удобный чёрный ход, и про расположение гостевых спален. Удалённость от столицы тоже сыграла роль: не так заметна временная погрешность.

— Хел, — в глазах Кира разгорался гнев, — получается, когда Фолер дал согласие на твой брак, он уже планировал тебя убить? Ведь именно тогда тебе вживили артефакт!

— Девочки Грегори должны принадлежать Грегори, — зло усмехнулась я. — Он никогда не позволил бы мне освободиться.

— Значит, сейчас к нам пожалует твоя убийца, — Кир отзеркалил мою усмешку. — Что ж, ждём с нетерпением. Что я должен с ней сделать?

— Заставить говорить правду. Потом решим. Ты сможешь отправить её в стазис, как Дилана?

— Мой резерв почти восстановился. Нет, ну какой же мерзавец! — всё сильнее распалялся Кир. — Передать выкуп можно разными способами — например, спрятать в условленном месте. Но Фолер явно хотел поиздеваться над тобой.

— Где-то спрятать — значит, надо изобразить хотя бы видимость слежки для того, чтобы отчитаться перед Арданом. То есть привлекать новых агентов, которых потом придётся убрать. Хлопотно и затруднительно. Хеллин Керон — совсем иное дело. Его Величество госпожу Керон недолюбливает и расследовать её убийство не прикажет. Что доложит ему Грегори? Что в процессе передачи выкупа меня убили имперские злоумышленники. В доказательство предъявит тело, которое хранится в твоём особняке. Из-за стазиса никто не установит, когда именно наступила смерть — только что или пару недель назад.

— Фолер попросил сделать так, чтобы тело не разложилось, — глухо сказал Кир. — Мол, надо пощадить чувства господина Велора. Хел, мне стыдно. Весь этот план осуществим лишь при участии очень сильного мага. Если бы я не согласился…

— То Грегори нашёл бы другого фархизца, — перебила я. — Ты не задумывался, почему выбрали имперца? В Ширазе тоже есть маги.

— Потому что только мы умеем делать магические копии?

— А ещё фархизского мага никто не хватится, когда он исчезнет.

— Здесь Фолер здорово просчитался, — Кир ухмыльнулся. — Помнишь, я говорил о настоящей цели моего пребывания в Ширазе? Каждую неделю я отправляю послу подробный доклад вместе с отчётом о проделанной работе и полученной оплате, две трети которой положено передавать в посольство.

— Император не боится, что тебя просто-напросто перекупят?

— Хел, я подписал бумагу. Любое осознанное действие, направленное во вред империи, убьёт моих родителей. Предав императора, я осиротею.

— Получается, ты тоже в рабстве, — вздохнула я. — Разница лишь в длине поводка.

— Получается, — тихим эхом отозвался Кир. — Знаешь… Если бы я выкупил родителей, то сам подстроил бы свою смерть. Сбежал бы в Грион, сменил имя. Северяне охотно принимают чужестранцев, не такие они дремучие варвары, как принято считать.

Несколько секунд я смотрела на него, потом расхохоталась:

— Кир, признайся, ты это нарочно? Подсказываешь ответы, чтобы я верила, что додумалась первая? Ты же сейчас ответил на последний вопрос, который не давал мне покоя: как Грегори собирался превратить рубины обратно в миллионы и чем бы объяснил внезапное богатство? Конечно же, он не собирался ничего объяснять — он планировал побег в Сувенское ханство! Там звёздчатые рубины почитаются священными камнями владык и колье Альены будет стоить не сто миллионов, а все двести!

— Ничего я не подсказываю! — обиделся он. — Мы с тобой просто думаем одинаково. Я интуитивно выбираю направление, ты находишь дорогу.

«Думаем одинаково»… Может, этим и объяснялось возникшее во мне доверие? Я верила Киру, вопреки своим принципам и несмотря на весь свой опыт. Верила имперцу, магу, которого знаю всего два дня! Или же… Мелькнувшая мысль больно царапнула: не было ли это доверие чувством копии к своему создателю?

— Кир… Эмкаэлки привязываются к тому, кто их создал?

Он невесело улыбнулся:

— Нет, Хел. У эмкаэлок отсутствуют такие сложные эмоции. Их нельзя приворожить, нельзя подчинить. Это бледное подобие человека, понимаешь? Слепок личности, лишённый души. Ты совершенно иное. Не представляю, где и в чём я ошибся…

Тихие шаги где-то на лестнице мы услышали одновременно.

— Будь осторожен, — шепнула я Киру. — Не жди, пока она нападёт. Тебе не справиться с профессиональной убийцей, какой бы безобидной она ни выглядела внешне.

Он размял пальцы:

— Но как мы докажем, что она пришла убивать, а не пожелать мне спокойной ночи?

— Подставишься — некому будет доказывать, — я прислушалась к шагам уже в коридоре. — Кир, пожалуйста, не рискуй!

— Не волнуйся, — произнёс он одними губами и указал мне на спальню прислуги.

Встав так, чтобы видеть входную дверь, я замерла. Постучит или вскроет ключом? Девять минут первого, ещё не все в особняке заснули. Напевал барон, камеристка баронессы читала хозяйке книгу, на кухне домывали посуду, звякали тарелки. Шум опасен, он может привлечь внимание. С другой стороны, убийца знает, что Кир — маг, и подобраться к нему незаметно очень сложно.

В замке повернулся ключ — не обладай я теперь таким тонким слухом, ни за что бы не расслышала. Женщина проскользнула в комнату и аккуратно закрыла за собой дверь. На лампу она даже не взглянула, сразу направилась туда, где, по её мнению, находился маг. Поразительно, как изменилась её походка: из степенной превратилась в мягкую и крадущуюся. Кир перегородил ей путь, вынырнув из темноты.

— Что вы здесь делаете, госпожа Илиза? — осведомился он бархатным голосом Киары.

Экономка очень естественно ойкнула.

— Деточка, разве можно так пугать! У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло!

— Моей госпоже не понравится, что вы забрались в её комнату без разрешения, — продолжил Кир, безупречно изображая преданную служанку.

— А твоя госпожа уже легла? — Илиза покосилась на мою пустую кровать.

— У вас дело к госпоже? — Кир завёл за ухо несуществующую прядь пышных волос.

— Да, дело. Важное и неотложное дело, — экономка опустила голову и ахнула: — Ты только посмотри, что валяется!

«Не нагибайся!» — мысленно закричала я. Кир словно услышал: резко отпрянул и перехватил руку с занесённым ножом. От его прикосновения Илиза окаменела. Она утратила свой респектабельный облик, чёрное платье подчёркивало, что за пышными формами пряталось крепкое сильное тело, глаза в свете лампы отсвечивали красноватым хищным блеском. Волк в овечьей шкуре.

— Хел, хочешь взять на память нож, которым тебя закололи? — предложил Кир.

Я подошла и с отвращением поглядела на трёхгранный стилет, затем перевела взгляд на экономку:

— Она нас слышит?

— Нет. Сначала я её обезоружу, — Кир вынул стилет из застывшей руки. — Затем обыщу. При ней может быть какой-нибудь хитрый артефакт от магического воздействия.

Магический обыск от обыкновенного отличался тем, что ладони Кира не соприкасались с предметами. Тем не менее из кармана он вынул складной нож, одну из пуговиц на платье развеял, а из подола нижней юбки выдернул золотистую нить, которую победно показал мне:

— Артефакт искажения ауры. Хитро придумано.

— А пуговица?

— Тоже интересная штука. Если нажать, кому-то отправится сигнал.

— Что-то вроде «задание провалено», — невольно я восхитилась. — Предусмотрительно, чёрт возьми!

Кир усадил экономку на стул, поводил руками и пояснил для меня:

— Магические путы. Чем больше сопротивляешься — тем сильнее стягивает. Теперь можно и поговорить.

Взгляд экономки приобрёл осмысленное выражение. Илиза подёргалась, оценила крепость пут и затихла.

— Задавай вопросы, Хел, — Кир опустился в кресло. — Госпожа будет отвечать на них развёрнуто и предельно честно.

Лицо экономки перекосилось.

— Правильно ваше дьявольское отродье искореняли, — выплюнула она. — Живёте, словно вам всё позволено, держите людей за мусор. Что, из меня тоже слепите игрушку? Давайте, потрошите, господин маг! Вон у вас как хорошо получается — мертвячка как живая! Первый раз увидела, нервный тик случился!

— Вы давно работаете на господина Фолера? — перебила я поток желчи.

— Господин! — Илиза ухмыльнулась. — Вам он, может, и господин. А мне — Гéри, дорогой супруг. Подумаешь, нет свидетельства о браке! Кому она нужна, бумажка эта? Мы с шестнадцати лет вместе, моих шестнадцати. Гери постарше. И я на него не работаю, а служу ему, как полагается доброй жене.

— Хорошая же у вас служба — убивать людей, — не вытерпел Кир.

— Разве то люди? — экономка искренне удивилась. — Керон — распутная дрянь, клейма ставить негде, остальные не лучше были. Вот Долли жаль, но кто ж её заставлял ночью на свиданья бегать? Ещё и ко мне с расспросами приставать — что за люди, куда тело понесли. Дурочка деревенская, прости господи.

— И многих вы убили? — спросила я.

— Кто ж их считал? Последние три года, что скучаю у Тоденов, вообще никого. Я уж решила, что всё, на покой. Но вишь ты, пригодилась, — в её голосе звучала гордость.

— Какие указания вам сейчас прислал господин Фолер?

— Убить мага, спрятать тело и вещи. Забрать колье с красными камнями, утром взять расчёт и ехать в столицу. Давно пора, совсем я здесь закисла.

— И куда вы собирались спрятать моё тело? — поинтересовался Кир.

— В соседней комнате тайник, — безмятежно ответила Илиза. — Туда и тело влезет, и вещи, и тащить недалеко. Не зря ж я вас сюда поселила. Барон дом не знает, труп никогда не найдёт. Все решат, вы сбежали. Франс сочинит плаксивый стишок и успокоится, Аглая вздохнёт с облегчением. Подыщет сыночку невесту, к которой не надо будет ревновать любовника. Семейка та ещё, хоть и не моё дело.

— Та ещё семейка? — повторила я рассеянно.

Экономка приняла это за вопрос.

— Баронесса Сеймусу фиктивная жена, — охотно выложила она. — Живут по договорённости, изображают из себя супругов. А любовь у Аглаи с закадычным дружком барона, и ребёнок от него же. Бла-агородным же наследник положен, а Сеймус бесплоден.

— Бедный господин Тоден, — Кир искренне вздохнул.

— Бедный, — злорадно подтвердила Илиза. — Именно что бедный! В долгу как в шелку! Содержать поместье денег стоит, а денежки-то закончились давно. Банкам должен, кредиторам должен, ростовщикам должен. Одна надежда — выгодно женить Франса. С чего бы иначе он принимал в доме такую потаскушку, как Керон?

— Откуда у вас такие глубокие познания о состоянии финансов хозяина?

— Скучно, — она попыталась пожать плечами, магический шнур ей это не позволил. — Там в бухгалтерскую книгу залезешь, там письмецо прочтёшь. К тому же племянничек обожает жаловаться своей тётушке, а на слуг внимания не обращает. Возятся себе неподалёку, и пусть возятся. Это при гостях Сеймус делает вид, что всё замечательно, скандала боится.

Мне скучать не приходилось, и проблемы барона меня не волновали. Слишком много всего предстояло выполнить. Последний вопрос я задала лишь для того, чтобы не оставлять в истории пробелов:

— Что за предмет вы бросили на стол, перед тем как меня убить?

— Сложенную газету. Старый трюк, странно, что вы повелись.

Илиза выглядела настолько довольной, что мне стало её жаль. Вероятно, она была самой первой «девочкой Грегори», но до сих пор искренне верила в свою исключительность.

— Вы понимаете, что Фолер от вас избавится? — вырвалось у меня.

— Прикуси свой мерзкий язык, шлюха! — по-змеиному прошипела Илиза. — Гери меня любит! Когда он выйдет на пенсию, мы с ним поселимся в поместье пошикарнее этого, а твои кости к тому моменту уже истлеют!

— Кир, возвращай её в стазис, — попросила я.

Он дотронулся до экономки, которая тотчас вновь окаменела.

— Что дальше, Хел?

— Внесём в план Илизы небольшие изменения.

— Как уезжаете?.. — от изумления барон растерял все свои манеры и застыл с отвисшей челюстью.

— Срочные дела, дорогой господин Тоден, — вздохнула я, изображая глубокую печаль. — Боюсь, они задержат меня в Нофире до конца года, а то и дольше.

— Вы самая невероятная из женщин, прекрасная госпожа Керон, — вздох барона от моего отличался искренним сожалением. — Франс будет скучать. Да, скучать.

— Что вы, в его возрасте скука не бывает продолжительной. Очаровательных девушек в избытке. Юная госпожа Бенер, например, очень мила.

— Да, мила, — уныло повторил барон. — И когда вы намерены нас покинуть?

— Как только попрощаюсь с Франсом и засвидетельствую своё почтение госпоже Тоден.

— Аглая рассчитывает экономку, — ещё тоскливее произнёс барон. — Сегодня пренеприятный день. Все словно сговорились: экономка увольняется, младшая горничная пропала, вы сбегаете.

— Не расстраивайтесь, господин Тоден, — смягчила я тон. — Пока вы живы, любые неприятности лишь досадные пустяки. Можете мне поверить.

Баронесса выслушала мои извинения и благодарности с обычным бесстрастным видом. Её радость выразилась в том, что впервые она удостоила меня целых трёх слов: «Прощайте, госпожа Керон». С Франсом было сложнее.

— Вы разбиваете мне сердце, Хеллин! — восклицал он снова и снова, пока я не потеряла терпение:

— Бросьте, Франс, мы знакомы дней десять! Моя карета не доедет до Нофира, а вы уже перестанете обо мне думать!

— Одиннадцать, — севшим голосом ответил Франс. — Мы знакомы одиннадцать дней… Я понимаю, что не пара вам, Хеллин. Но я никогда вас не забуду.

Он поцеловал мои пальцы и умчался прочь, совсем как трагический герой какого-нибудь романа. Я поднялась в спальню, вызвала горничную и велела снести вниз багаж. Вместе с девушкой пришла и экономка.

— Госпожа Керон, окажите великую милость — позвольте доехать с вами до Фризена! Там я найму экипаж.

Если бы я не знала, что Илиза так и сидит в спальне прислуги, ни за что бы не заподозрила подмену. Кир прекрасно копировал заискивающую интонацию. Я милостиво разрешила. В карету мы садились втроём. Экономка семенила рядом с Киарой, иллюзия скрадывала скованность движений. Проводить меня вышли барон, Лавер и крайне недовольная Шениза.

— В моё время у девушек не появлялось настолько неотложных дел, чтобы бросать влюблённых молодых людей и мчаться на другой конец страны, — негодующим шёпотом поделилась она с бароном.

— Надо признать, тётушка, изначально это была неподходящая партия для Франса, — так же тихо ответил он. — С подобной женой его не пустили бы ни в один приличный дом.

— И поступили бы так из зависти, — отрезал Лавер. — Керон — красивая и умная женщина. Она действительно не подходит Франсу: наиграется с ним и бросит.

Мне стоило труда удержать на лице любезную улыбку. Минусы улучшенного слуха перевешивали плюсы. Вслух, разумеется, говорилось иное — «Как жаль расставаться», «Возвращайтесь скорее, прекрасная госпожа Керон», «Счастливого пути!» Слуги, которые махали Киаре из окошка, и то были честнее.

В экипаже я с опаской покосилась на устроившуюся у окна Илизу.

— Не бойся, — успокоил меня Кир. — Путы никуда не делись.

— Ей это не повредит?

Кир широко распахнул глаза:

— Хел, ты о ней заботишься?!

— Она просто оружие, Кир. Послушный исполнитель. Грегори тренировался на ней создавать своих по-собачьи преданных девочек и преуспел. Но мы хотя бы понимали, что «одни из». А вся жизнь Илизы такой же самообман, как идиллическая старость в роскошном поместье с любящим мужем.

— Не согласен, — горячо возразил он. — Долли эта гадина убила самостоятельно, без приказа.

— Кстати, о Долли, — я села с ним рядом. — Как всё прошло?

— Зарастил рану и оставил тело в зарослях рядом с оранжереей. Когда бедняжку найдут, решат, что она скончалась от сердечного приступа. Хотя до сих пор считаю, что это неправильно! Убийца должен быть наказан!

— Против Илизы нет никаких улик. Даже если кто-то в поместье видел, что она куда-то повела Долли, это ничего не доказывает. Мало ли какое поручение дала горничной экономка! А сфабрикуй мы доказательства, Грегори всё равно не допустит суда. Илиза наверняка числится его агентом, он заберёт её в тюрьму Тайной службы и там придушит. Пусть родные без проблем похоронят Долли, а справедливость оставим Господу Богу.

— Ты слишком добрая, Хел, — Кир отвернулся.

— Не со всеми, — я провела пальцами по невидимому колье на шее.

— Нам нужно как-то подстраховаться, — озабоченно сказал Кир. — Предъявим мы Фолеру обвинение, а дальше что? Ты мертва, я фархизец, Илиза долго не проживёт. Он посмеётся над нами и подошлёт очередных убийц.

В окне проплывали поля — бескрайнее пёстрое разнотравье. Солнце играло с мягкими белыми тучками, то пряталось, то высовывало лучик. Очень хотелось выскочить из кареты и побежать, раскинув руки, словно крылья, а потом упасть в душистую траву и смотреть в бездонную высь…

— Кир, я знаю такого свидетеля, над которым Грегори не сможет посмеяться.

— Хеллин?!

На ошарашенное лицо Грегори было чертовски приятно смотреть, особенно меня порадовали выпученные от изумления глаза. Прислугу он не держал из экономии и дверь нам открыл собственноручно.

— Добрый вечер, господин Фолер, — за меня ответил Кир. — Позволите войти?

Мы решили, что говорить будет он: я боялась сорваться и всё испортить.

— Что вы здесь делаете, господин Эрен? — надо отдать Грегори должное, он быстро справился с потрясением. — Зачем вы отправили мне ложное письмо? Вы срываете операцию государственного значения! И что за старуху вы с собой притащили?

Рот Илизы задёргался. Кир лишил её возможности говорить, но слух и зрение вернул. Так она могла идти сама и не спотыкаться на каждом шагу, оставить же её в экипаже мы не рискнули.

— Какая же это старуха — вполне крепкая дама, — весело возразил Кир. — Со стилетом управляется — дай бог молодым! Что же касается операции, то она завершена, и вы об этом знаете. Так мы можем пройти или вы предпочитаете беседовать на лестничной площадке?

— Проходите, — Грегори широко распахнул дверь.

Я не сводила взгляда с его рук. Наверняка он тоже носит артефакт, который в случае опасности подаст сигнал. Кольцо, булавку, зажим для галстука или пуговицу, как Илиза. А ещё у него обязательно должно быть оружие, если не при себе, то где-то в комнатах точно. Грегори перехватил мой взгляд и издевательски прищурился:

— Ну же, Хеллин, вам прекрасно известно, куда идти.

За прошедшие десять лет в его квартире ничего не изменилось. Время словно застыло. На стенах были те же выгоревшие полосатые обои, окна закрывали плотные жаккардовые шторы. Не поменял своего положения продавленный кожаный диван, с потолка всё так же внушительно свисала люстра с подвесками из кадисского стекла, звенящими от малейшего движения воздуха. Дверь в спальню скрывали старинные бархатные занавеси с кисточками разлохматившейся бахромы, кресло, в котором я безудержно рыдала в день своей отставки, по-прежнему накрывал холщовый чехол. Кир усадил туда Илизу, я устроилась на диване, Грегори остался стоять.

— Где колье? — строго спросил он.

— Здесь, — Кир похлопал себя по карману сюртука. — Хотите удостовериться? Ответьте, где принц Азиар.

— Заперт в гостевой спальне. Покажите колье, — тёмные глаза Грегори сузились до щёлок.

Рубины без должного освещения выглядели обычной розово-лиловой галькой.

— Скажите, господин Фолер, неужели, по-вашему, эти камни стоят шести человеческих жизней? — Кир повертел украшение, ловя скудный свет.

— Откуда вы шесть-то насчитали? — проворчал Грегори таким тоном, словно речь шла о завышенной смете на канцелярские расходы.

— Хеллин, я, Илиза, девочка-горничная, Её Высочество Иолана и Его Высочество Азиар. Вы же не собирались оставлять принца в живых, раз поселили его у себя дома?

— Вас так заботят императорские отпрыски? — Грегори не сводил взгляда с колье. — Про горничную вообще впервые слышу. Остальные… Жертвы неизбежны, господин Эрен. Поступая на Тайную службу, агенты знают, что шансы дожить до пенсии у них невелики. Хеллин стоило проучить, Илиза зажилась на свете. А вы сами виноваты — погнались за большими деньгами.

— Как у вас всё складно получается, — Кир убрал колье в карман. — А предать своего короля и своё государство вам совесть позволила?

— Совесть? — Грегори скрестил руки на груди. — Ради блага государства, господин Эрен, я вкалывал, словно каторжник на рудниках, без отпусков и выходных. Не щадил ни себя, ни агентов. Но один король подарил моё родовое поместье жалкому бездельнику из низшего сословия, а второй щедр лишь на символические награды. Все средства он тратит на собственную никчёмную персону.

Пальцы Грегори потянулись к пуговице, я напряглась.

— Ардан Второй — тупое самодовольное ничтожество. Не сегодня завтра в стране вспыхнет восстание, которое поддержат и знать, и мещане, и армия. В самом лучшем случае власть перейдёт Морену, в худшем нас ждёт крах династии Туранов и годы гражданской войны.

— Руки! — жёстко бросил Кир. — Опустите руки, господин Фолер. Мне не хотелось бы разделить судьбу Хел.

— Хел? — брови Грегори сложились забавным домиком. — Боже мой, вы что, прониклись состраданием к эмкаэлке?

Кир с трудом овладел собой и повторил с нажимом:

— Держите руки так, чтобы я их видел, господин Фолер.

— А иначе что? — Грегори не шелохнулся. — Нашлёте на меня понос? Я кое-что о вас знаю, господин Эрен. Вы мягкотелый идеалист и вряд ли способны на решительные меры. Притом сейчас вы на территории чужого государства, угрожаете высокопоставленному чиновнику. Непонятно, зачем вы вообще заявились. Хватали бы колье и бежали бы домой, авось и остались бы живы. У Ардана ещё много фамильных драгоценностей, а в Фархизе — наивных магов.

— Дурная привычка — недооценивать магию, — холодно ответил Кир. — Не думаете, что во втором кармане у меня артефакт, записывающий наш разговор?

— Будь это так, вы озолотились бы и без моих сравнительно жалких пяти сотен, — презрительно ответил Грегори. — За изобретение подобного артефакта любой власть имущий заплатит вам миллионы. Что вы, собственно, хотите от меня, господин Эрен? Покаяния на коленях?

— Почему Хел? — Я вздрогнула: этот вопрос мы с Киром не обсуждали. — Почему вы поступили так подло именно с ней?!

— Понятно, — ухмыльнулся Грегори. — Следовало ожидать. Чары Хеллин действуют и у бездушной куклы. Цепляющая женщина, да, господин Эрен? Яркая, манкая, с характером. Она и в старости была бы неотразима, я не дал ей такой возможности, — он повернул голову и высокомерно взглянул мне в глаза. — Меня не предают. Я вытащил Хеллин из грязи, дал ей образование, обучил всему. Дьявол, я её даже любил! Если бы она всегда оставалась восемнадцатилетней…

Илиза в кресле отчаянно извивалась, словно пришпиленная щепкой к земле гусеница, рот её беззвучно открывался и закрывался. Грегори этого словно не замечал.

— Хеллин была и умерла моей девочкой. Никакому Велору она принадлежать не могла. Или моя, или мёртвая. Вы удовлетворены ответом, господин Эрен?

У Кира сделалось такое лицо, что я поднялась и встала с ним рядом.

— Уж лучше умереть, чем быть вашей девочкой, господин Фолер, — произнесла с той самой иронией, которую Грегори всегда терпеть не мог. — Мне стыдно, что целый месяц я приписывала вам несуществующее благородство. Низким натурам оно несвойственно, недаром вас лишили титула. Неудивительно, что вы скатились до банального воровства, обокрав собственного короля.

Никогда раньше я не видела Грегори настолько взбешённым: казалось, сейчас он набросится на меня. Я тоже знала, куда бить, своего рода подлость. Но мне нужно было вывести его из равновесия — один из тех уроков, что я хорошо усвоила.

— Вы были отличным магом, господин Эрен, — процедил Грегори. — Создали очень правдоподобную копию. Жаль, что вы умрёте. Я предложил бы вам работать на меня, но такие прекраснодушные глупцы не продаются.

Хлопнула входная дверь, в квартиру вбежали агенты. Один направил пистолет на Кира, второй встал рядом со мной.

— Глупцы, — повторил Грегори с наслаждением, слово ему определённо нравилось. — Артефакт можно запрятать и в ботинок, господин маг. На том свете кланяйтесь от меня Хеллин.

— Не торопитесь, — Кир улыбнулся и повёл рукой.

Иллюзия невидимости слетела. В кабинете возник Его Величество Ардан Второй собственной персоной, не менее разъярённый, нежели Грегори.

— Вот как, Герг? — зловеще произнёс король. — Значит, я — тупое самодовольное ничтожество?

Грегори отшатнулся.

— Я тебя не казню — я отдам тебя палачам, — бычья шея Ардана побагровела. — Пусть они пытают тебя медленно и со вкусом! Предатель! Мерзавец! Ворюга! Опустить оружие! — рявкнул он на агентов.

Те, не колеблясь, выполнили его приказ: не подчиниться королю означало бунт, а в отличие от Грегори, они изменниками не были. Начальник Тайной службы Шираза потерпел поражение — насколько мне известно, впервые в жизни. Раньше я не стала бы добивать побеждённого, но раньше меня и не убивали.

— Какая досада, — я смело встретила ненавидящий взгляд Грегори. — Великие планы сорвались из-за желания проучить Хеллин Керон! В тюремной камере, господин Фолер, думайте о том, что вас переиграла её жалкая копия!

Он выхватил у ближайшего агента пистолет так быстро, что никто не успел помешать. Передо мной, закрыв обзор, выросла спина Кира. Я лишь услышала, как Грегори выплюнул:

— Свидимся в аду, Хеллин!

Два выстрела раздались почти одновременно. Мой крик совпал с яростной руганью Его Величества.

— Кир, ты ранен?!

— Нет, — он отступил, позволяя мне увидеть безобразное пятно на обоях и тело Грегори на полу.

В кресле обмякла Илиза. С чёрной аккуратной дырочкой во лбу она напоминала белсонских танцовщиц. Девочки Грегори должны принадлежать Грегори — даже те из них, которые ему не нужны.

— Чего челюсти отвесили! — грозно зарычал на растерянных агентов Ардан. — Вокруг дома гвардия, позовите!

Гнев Его Величества был понятен: палач остался без работы. Я подошла к Илизе, закрыла удивлённые глаза покойной, затем опустошённо опустилась на диван. Всё закончилось. В квартире появились гвардейцы, один из агентов привёл принца, бледного и перепуганного, но, слава богу, невредимого. Кир ласково заговорил с мальчиком по-фархизски, Азиар слабо отвечал.

— Его не кормили, но давали воду, — перевёл для нас Кир.

— Я знаю фархизский, — надменно обронил Ардан. — Господин Эрен, за вашу помощь я прощаю вам ваше невольное участие в заговоре. Вы можете оставить себе деньги, незаконно выплаченные Гергом. Также я великодушно даю вам три недели, чтобы покинуть пределы Шираза. Верните колье.

Уголок губ Кира дёрнулся, он вынул украшение из кармана и протянул королю. Ардан не постеснялся проверить целость и пересчитать количество рубинов, затем более благосклонно продолжил:

— Три недели, господин Эрен. И копию Керон забирайте с собой. В нашей стране подобная магия недопустима, но я не стану сообщать в Магический Контроль о нарушении.

— Благодарю за оказанную милость, Ваше Величество, — Кир низко поклонился, чтобы скрыть улыбку.

Ардан сарказма не заметил. Величественно развернулся и вышел. Гвардейцы унесли тела, лейтенант виновато обратился к Киру:

— Мы опечатываем квартиру, господин Эрен. Простите, вам следует поторопиться.

— Ты можешь идти? — спросил меня Кир.

— Со мной всё хорошо, — заверила его и в подтверждение своих слов встала. — Но, Кир! Кир, я ужасно за тебя испугалась! Зачем ты подставился под выстрел?! Ты же закрыл собой копию, которая так и так скоро умрёт!

Он протянул мне руку:

— Ты не любишь громкие слова, Хел. А по-другому ответить не получается. Догадайся сама, ладно?

«Твоя жизнь мне дороже своей», — услышала я невысказанное.

Рубин в косых солнечных лучах смотрелся гораздо привлекательнее, яркая звезда словно светилась изнутри. От мерной тряски наёмного экипажа её лучи дрожали, как живые.

— Ты должен был послушаться меня и подменить все камни, — недовольно заметила я.

— И чем бы тогда я отличался от господина Фолера? — Кир убрал рубин обратно. — Нет, Хел. Пусть Его Величество неблагодарная свинья, не будем ему уподобляться. Цена этого камушка — миллиона три, знакомый скупщик в Кадисе заплатит два, мои родители станут свободными людьми.

— А затем? — я уставилась в окно, за которым садилось солнце. — Ты отправишься к ним в Фархиз?

— Затем моё бездыханное тело найдут неподалёку от нашего посольства в Кадисе… Хел, не бледней так! Я создам неодушевлённую копию себя — мне это легче лёгкого. Киар Эрен будет числиться покойником, а мы с тобой, не задерживаясь, рванём в Грион. Тебе нравится северное сияние?

— Ты… — от изумления я не сразу подобрала слова. — Ты возьмёшь меня с собой?!

— Я сильный маг, — твёрдо произнёс Кир. — Найду способ продлить твою жизнь. Не знаю, что сделаю, переверну всю магическую науку с ног на голову, но найду.

— Хочешь понять, где допустил ошибку? — теперь я смотрела на него в упор.

— Ошибку? — он невесело усмехнулся. — Хел, это зовётся несколько иначе. Но мы поговорим об этом потом. Сейчас это было бы бесчестно с моей стороны.

— Главное, не затягивай, — грустно улыбнулась я. — Моё «потом» — восемнадцать оставшихся дней.

— Это мы ещё посмотрим, — Кир упрямо сдвинул брови.

Карета свернула с мощёной дороги на аллею поместья, и я обрадовалась поводу сменить тему:

— Что ты будешь делать с домом? За три дня его не продашь.

— Особняк я снимал, так что просто извещу владельца. Вряд ли он вернёт мне остаток арендной платы, да и чёрт с ним. Чего мне жаль — так это книг. С собой их не увезёшь, бросать опасно. Часть из них — довольно редкие и ценные издания: теория магии, пособия, справочники, описания опытов.

— Ты собираешься отпустить экипаж: попроси извозчика передать письмо в службу Магического Контроля. Они примчатся, не успеешь уложить вещи. Конечно, если тебе не претит делиться секретами фархизских магов с Ширазом.

— Магия не знает границ, — Кир просветлел. — Отличная мысль, Хел! Сейчас и напишу, чтобы не задерживать извозчика.

Он извлёк из саквояжа лист бумаги и принялся энергично писать. К тому моменту, когда карета подкатила к парадному входу, письмо было запечатано. Извозчик невозмутимо выслушал просьбу, стребовал лишнюю монету за услуги и укатил довольный. Я не спешила в дом, прошлась по гравийной дорожке вдоль фасада.

Особняк был окружён изрядно запущенным парком. Раскинулись деревья, разрослись кусты, которые давно не обрезали, вовсю колосилась высокая нескошенная трава. Вечернее темнеющее небо закрывали старые-старые липы с морщинистой от времени корой, аллеи выглядели тенистыми зелёными галереями. Наверное, неплохо было бы провести свои последние дни, бродя по этому парку. Ардан не дал мне такой возможности.

Что ж, я никогда не отличалась сентиментальностью, и липы в Кадисе ничем не хуже, чем в Хортезе. А уж где меня развеют в пыль, и подавно неважно. Дорога — это прекрасно, в дороге не скучно. Каждый день на новом месте, с новыми впечатлениями. В конце концов, во всём есть свои положительные стороны. Я не превращусь в седую дряхлую развалину, не начну ковылять еле-еле и кряхтеть от боли в спине. Красота, да и только!

Кир отнёс вещи в дом и присоединился ко мне. Деревья скрывали закат, лишь розовый отсвет догорал вверху крыши.

— Сегодня переночуем здесь. Утром из деревни придёт кухарка, я отправлю ей Вестника. Надо рассчитаться с доброй женщиной, — в голосе Кира мелькнула грусть. — На обратном пути она зайдёт на почтовую станцию и попросит прислать сюда экипаж. Надеюсь, служащие Магического Контроля прибудут до полудня, иначе книги придётся развеять.

— Они настолько опасны?

— Попадут необученному магу — и беды не оберёшься. Создавать трудно, разрушать легко. Разозлился, вспыхнул, пустил поток сырой энергии — получил землетрясение или пожар. А в Ширазе полно потенциальных магов. Школы-то у вас до сих пор нет.

— Ко мне это «у нас» больше не относится, — фыркнула я. — Меня вышвыривают из страны, на которую я честно работала тринадцать лет. В чём-то Грегори прав: подобным отношением Ардан сам подталкивает людей к государственной измене.

— Разве ты жалеешь, что остановила войну? — спросил Кир.

— Надолго ли? Ардан вцепится в любой повод. Пока его сдерживает Иолана, семья для Его Величества важнее королевства… — я оборвала себя.

Странно, что меня ещё интересует судьба Шираза, политика и многое другое. Пора привыкать к мысли, что я живу сама для себя, причём очень недолго. Что я собиралась сделать «когда-нибудь потом, когда будет время» ещё до знакомства с Диланом? Отдохнуть на море? Оно в другой стороне от Кадиса. Завести кота? И оставить его Киру на память обо мне… Кстати, а почему я не думаю о себе отдельно от Кира? Точно не оттого, что Ардан велел ему «забрать с собой копию Керон»!

Я сбилась с шага. Господи, как так получилось, что такой простой вопрос у меня даже не возник? Кто мне Кир? Почему я послушно иду за ним, рядом с ним, вообще веду себя так, словно мы знакомы не три дня, а всю жизнь? Потому что он хороший человек, надёжный партнёр и видит во мне личность? Или потому, что он доказал, что я ему небезразлична?

— Хел, пойдём домой. Становится прохладно.

«Кир, кто я тебе?» — хотела спросить я и не решилась. Есть вопросы, которые не стоит задавать вслух, потому что ты не готова услышать ответ. Особенно когда не знаешь, как потом жить с этим ответом. Даже если это «жить» — семнадцать оставшихся у тебя дней.

Чай мы пили на кухне. Кир заваривал его сам, старательно отмерял ложкой заварку и сетовал, что в Ширазе днём с огнём не найдёшь нормального чая.

— Одна сухая трава, Хел! И зачем вы присоединяли Кадис?

— Думаю, чайные плантации волновали Его Величество в последнюю очередь. У тебя в буфете не завалялось печенья?

— Мы же впрок наелись в ресторане!

— Ты создал чересчур прожорливую копию. В следующий раз внеси поправки.

— Следующего раза не будет, — Кир перевёл тоскливый взгляд с чайника на меня. — Я постоянно думаю, Хел, что маги не должны играть в богов. Одно дело — продлить жизнь, избавить человека от болезней, и совершенно иное — пытаться воскрешать мёртвых или стремиться к бессмертию.

— Император с тобой не согласится.

— Для того чтобы согласиться со мной, надо оказаться на моём месте. Жить, отмеряя секунды жизни близкого человека.

Кир поднялся и продолжил, не глядя на меня:

— Хел, я обязан отдать твоё тело Велору. У тебя не найдётся платья, с которым не жаль расстаться?

— Я принесу. В подвал?

Он кивнул. Я прошла в выделенную мне спальню и принялась пересматривать вещи. Слишком много вещей для отпущенных дней. Можно будет в каждой гостинице дарить горничной по платью, как раз хватит до Гриона. Последнее оставлю цвета маренго, которое Кир починил. Виновато погладила изящные золотые вставки — и вдруг разрыдалась, уткнувшись в ткань.

Не хочу умирать! Не хочу! Не хочу…

Господи, если ты есть, если ты не выдумка церковников, как сейчас модно утверждать! Дай мне второй шанс! Не нужно ни положения, ни богатства. Позволь мне просто жить! Уехать с Киром в Грион, начать всё заново. Ничего не умею — научусь. Обойдусь без тонкого белья и прозрачного фарфора, привыкну к снегу, холоду и долгой полярной ночи. Только бы жить!

Слёзы я вытерла рукавом. Кир не должен знать об этой минутной слабости. Платье я выбрала белое с кружевами — на покойнице будет смотреться неплохо. Путь до подвала показался очень коротким. Дверь была распахнута, горели все лампы. Тело на столе по-прежнему обиженно смотрело в потолок.

А Кир застыл рядом. Такого выражения я у него ещё не видела. На смуглом лице одновременно отражались и изумление, и растерянность, и совершенно запредельная радость, почти восторг.

— Хел, — хрипло выдохнул он, откашлялся и протянул мне маленький бумажный прямоугольник. — Хел… Не знаю, как это произошло. Два тела рядом… Это немыслимо! Невероятно, запредельно!

На листочке бумаги слегка подрагивала крошечная блестящая крупинка размером с маковое зёрнышко.

— Что это?

— Кусочек вживлённого артефакта. Очевидно, когда я его извлекал, то в спешке повредил пинцетом. Сейчас, снимая стазис, я заметил в ране слабые следы магии, решил проверить — и вот…

В его глазах отражались лампы: казалось, они горели собственным огнём.

— Ты понимаешь, что это значит, Хел?!

— Ни в малейшей степени, но, надеюсь, ты мне объяснишь.

— Артефакт слепка личности — исключительно сложное устройство, — Кир посмотрел на крупинку с нежностью. — Любое повреждение приводит его в негодность. Я вложил в созданную копию бесполезный кусочек металла. Но ты ожила, Хел! Не представляю, каким образом, единственное объяснение — в новое тело перешла твоя настоящая душа. Поэтому естественно, что ты хочешь есть и спать! Ты живая, Хел! Ты живёшь и будешь жить лет двести-двести пятьдесят, как и я!

Мне пришлось ухватиться за стол, на котором лежала мёртвая Хеллин… Нет, моё бывшее тело. Я не копия. Не эмкаэлка, не номер триста сорок семь в реестре. Я не умру через три недели, я буду жить долго-долго…

— Кир! — я потянулась к нему. — Кир… Ты же меня всё равно не бросишь?

Листок с крупинкой полетел прочь, меня крепко обняли сильные руки.

— Никогда.

«Он — не Дилан. Он закрыл тебя собой даже тогда, когда думал, что ты копия. Он не предаст».

— Кир, но кто я тебе? — спросила я взволнованно.

— В идеале бабушка наших внуков, — робко улыбнулся Кир. — Только я готов ждать бесконечно долго, чтобы стать хоть кем-то для тебя. Ты ведь дашь мне шанс, Хел?

«Иногда шанс — всё, что нам требуется для счастья. Я смогу, Кир, потому что ты будешь рядом. Забыть прошлое и попытаться вновь. Не сегодня, не завтра, не через неделю — но когда-нибудь точно. То, что произошло со мной, — чудо. Мой второй шанс. И если его дали мне — я должна ответить тем же».

Вслух я ничего этого не сказала. Слишком громко, слишком возвышенно, а красивые слова я не любила. Уткнулась Киру в грудь и просто ответила:

— Да.

Высоко-высоко в тёмно-синем небе, перекрывая мириады рассыпанных звёзд, переливались и перетекали друг в друга изумрудно-зелёные всполохи северного сияния. Я задрала голову, да так и замерла. Не привыкла. За семнадцать лет — не привыкла. Красиво…

За спиной хлопнула дверь.

— Хел, доченька, ты же неодетая выскочила, — мама заботливо укутала мои плечи меховой накидкой. — Замёрзнешь.

— Спасибо, — я проводила взглядом особенно яркий вихрь.

Зима в Грионе длилась семь месяцев, из них целый месяц солнце не показывалось вовсе. Когда я носила первенца, то шутила, что малыш будет ждать наступления весны. Киру было не до смеха: он переживал, как поведёт себя магически созданное тело. Ведь никто и никогда не предполагал такое его использование. А я не волновалась: если уж магия позволила мне забеременеть, то и родить я наверняка способна.

Наша дочь родилась коротким северным летом. Самая красивая девочка на свете, смуглая и зеленоглазая. Магию она унаследовала от отца, а характер — от меня. К тому моменту в Грион перебрались родители Кира. Никогда не забуду, как рыдала его мама. Почти год считать своего ребёнка погибшим — страшное испытание. Отец Кира казался более спокойным, но я видела, что его руки дрожали, когда он обнял сына.

Разумеется, от всех хлопот меня попытались отстранить. Я кормящая мама, мне надо отдыхать, побольше гулять и так далее. Пришлось пригрозить, что пойду работать. Тут возмутился Кир — он зарабатывал столько, что в первый же год мы могли позволить себе выкупить огромный длинный дом, роскошь по меркам севера. Своих магов в Грионе не было, приезжие холодную страну не жаловали.

А нам здесь было хорошо. Северяне встретили нас невозмутимо-благодушно. Они жили небольшими общинами, во главе каждой находился выборный старейшина. Все важные дела решались на общем собрании, различий между мужчинами и женщинами не делали. На нас смотрели с уважением, без страха и неприязни. Вскоре слух о маге распространился повсюду, и редкий день к нам не приезжали сани, запряжённые мохнатыми собаками или оленями.

В Грионе мы и поженились — сразу по приезде. Морщинистая, выбеленная временем старушка с поразительно живым и цепким взглядом обмотала наши с Киром руки алой лентой и произнесла то ли молитву, то ли заговор на певучем непонятном языке. Кир уверял, что в этот момент ощутил невероятный прилив энергии. После чего старушка разрезала ленту на две части и повязала нам на запястья — вот и весь обряд. Но церемонию мы и так проводили исключительно затем, чтобы соблюсти внешние приличия. Между собой мы всё выяснили ещё в пути. В какой-то из придорожных гостиниц на вопрос, сколько нам нужно комнат, я решительно ответила: «Одна».

За семнадцать лет я ни разу не пожалела о том ответе.

Новости в Грион доходили с огромным опозданием. О восстании в Ширазе мы узнали лишь спустя полгода. Мрачные прогнозы Грегори оправдались наполовину. Ардана закололи в собственной постели, но корону предложили принцу Морену, и тот её принял. Войны с империей не случилось, вместо неё огласили брак принца Азиара с принцессой Иоланой. Молодожёны поселились в Нофирском княжестве, и я искренне пожелала им счастья.

Рождение нашей дочери праздновали всей общиной. К тому времени люди на Кира чуть ли не молились. Он стал «моэ́ шáми» — «нашим магом», изготавливал артефакты любой сложности, снабдил всех Вестниками для связи, находил потерявшихся в буран людей и оленей, убирал уродства и продлевал жизнь. За те семнадцать лет, что мы жили в общине, не умерла ни одна роженица, ни одного человека не унесла болезнь.

Дочка с первых дней жизни исцеляла людей простым прикосновением, она стала даже более сильным магом, нежели Кир. К ней начали свататься чуть ли не с колыбели, ещё не зная, какой красавицей она станет. На фоне белокожих северян смуглая зеленоглазая девушка казалась богиней, одной из тех, чьи статуэтки стояли в каждом доме. Мой характер и воспитание бабушки с дедушкой не дали ей вырасти капризной, как бы ни баловал её отец. Кир — это же Кир: нежный, заботливый, любящий. Лучший муж, которого только можно пожелать.

И ещё мы не старели. Совсем. Кир по-прежнему выглядел двадцатилетним, из зеркала на меня смотрела юная Хел. Иногда я думала о том, что когда-нибудь можно будет съездить в Шираз. Когда в живых не останется ни короля Морена, ни кого-либо из тех, кто знал Хеллин Керон. Съездить и вернуться обратно. Наш дом, мой дом, был здесь, на краю льдов и вечной зимы.

— Доченька, пойдём, — мама потянула меня за рукав. — Простудишься ещё. В твоём положении нельзя болеть.

Я погладила упругий живот, сын недовольно толкнулся. Ещё не родился, а уже с норовом. Над головой всеми оттенками зелени переливалось северное сияние. Какая разница, бегают твои дети по песку или по снегу, если они счастливы? Если ты счастлива?

Мысленно я произнесла: «Спасибо!» Не знаю, кому именно. Вселенной? Звёздам? Тому, кто дал мне второй шанс?

И пошла домой.