Только что вылупившиеся Клюворезы моментально отошли на второй, а то и сразу на третий план.

Мой мозг принялся создавать одну версию событий за другой. Что могло послужить причиной пропажи десятка лесорубов?

Они решили всей дружной толпой отойти в кустики по малой нужде? Сущий бред.

Решили устроить прогулку по лесным чащам? Сомневаюсь.

А может, что-то вынудило их покинуть дубраву? Что-то или кто-то? Например, нечаянно залетевший Клюворез с выпученными в разные стороны глазами. Это уже больше походит на правду.

Но почему до деревни никто не добежал? Даже объявись в дубраве второй Ледошкур, я был более чем уверен, что хоть кто-то из мужиков сумел бы добежать до брода, а уже там его быстро бы заметили из Дальней и поняли, что что-то случилось.

Но никто так и не объявился.

И это беспокоило меня даже больше того, что что-то с лесорубами вообще случилось. Ведь неизвестность, разумеется, пугает.

Но я не мог и дальше стоять и гадать о происходящем, нужно было срочно принимать решение.

— Тимофей, наблюдай за птенцами. Постарайся сделать так, чтобы они не сожрали нечаянно кур-несушек, — скомандовал я, направляя пастуха.

Затем я развернулся к старшему охотнику.

— Ростислав, пошли парней, чтобы они вернули все группы отряда добычи. Что бы в дубраве ни случилось, нам сейчас не нужны новые «потеряшки».

— Понял, сделаю, — облегчённо кивнул парень, получив хоть какое-то задание.

Теперь он знал, что от него требовалось, и он мог не забивать голову ненужными переживаниями.

Сам я направился к окраине деревни, на небольшую огороженную площадку, туда, где сейчас Сергей вовсю натаскивал наш отряд обороны.

После истории с Клюворезами я как-то выразил неудовольствие тем, что ни один из наших бойцов не умел толком ни плавать, ни лазить по деревьям. Что это вообще за солдаты такие, которых толком и в бой не возьмёшь? От настоящего солдата же требовалось не только делать придурковато-одухотворенное лицо, да смотреть в рот командиру, но и быть хотя бы минимальной боевой единицей.

Сергей воспринял мои слова близко к сердцу. Отчего уже на следующее же утро наши бойцы взвыли, вынужденные в темпе вальса учиться выгребать против течения бурной реки, а также подниматься на могучие кроны деревьев. Падать так, чтобы не свернуть себе шею, мужики тоже не умели, а потому пришлось учиться и этому. Прямо на ходу…

В общем, последние две недели для наших солдатиков вышли очень насыщенными и богатыми на события. То у нас один альтернативно одаренный чуть не утонул на мелководье, где глубина была по пояс, то второй умудрился потянуть лодыжку на ровном месте. И я не шучу, крестьянин на голубом глазу запутался в собственных ногах после тяжёлого дня.

Когда я обнаружил его у Елисея, то даже использовал Взор Стратега, чтобы понять, а не являлось ли всё происходящее коварной задумкой «откосить» от уроков плавания и лазания. Но нет, крестьянин получил травму совершенно ненамеренно. Или он в это верил…

Так или иначе, но все эти драконовские занятия от Сергея принесли свои плоды. Уже сейчас никто из отряда обороны не держался на воде, подобно кошаку, внезапно упавшему в ванну. Говоря проще — много визгов, глаза выпучены, а толку — немного.

Ребята не шли ко дну, и уже хорошо. Получше стала и ситуация с передвижением по пересечённой местности. Крестьяне, которые вошли в отряд обороны, выросли в местах, где мощеных дорог сроду не видывали. Надо было лишь отточить эти навыки и дать достаточно практики.

С чем наш сержант справился на отлично, требуя от бойцов лазить по деревьям с утра до вечера, до тех пор, пока они не научатся это делать с закрытыми глазами.

Чтобы не носиться каждый раз вглубь леса, я предложил Сергею соорудить тренировочный комплекс. Ничего серьезного — лишь упрощённая полоса препятствий. Видел я подобное только в кино, но смог воспроизвести многое по памяти — закреплённое на высоте полутора метров бревно, вслед за ним шла вертикальная лестница с «рвом» под собой, после чего требовалось перелезть через три грубо сколоченных стенки, каждая чуть выше предыдущей. А вишенкой на торте у нас служило высокое дерево, к ветке которого был привязан толстый канат. Он был схож с тем, что мы использовали для кабестана. Солдату требовалось забраться по канату на дерево, а уже после спуститься с него, ничего по пути себе не переломав.

Из всего этого получалась неплохая такая полоса препятствий, должная научить умению держать баланс, а также задействовать свои руки и ноги по назначению.

Но я отвлекся…

Когда я подошёл, то застал Сергея, внимательно следящего за выполнением «нормативов», которых в этом мире ещё толком и не существовало, но которые, судя по настрою сержанта, рано или поздно появятся.

— Что вы там топчетесь на месте? Бегом-бегом, лентяи! Клюворезы ждать не будут! Замешкаетесь, и в вашей заднице появится незапланированное отверстие! Так что быстрее! Быстрее, кому я сказал!

Заметив меня, Сергей тут же подобрался.

— Господин Стратег!

— Сергей, — ответил я кивком, — собирай парней. У нас проблема. Причем, большая.

Сержант, чутко уловив мой настрой, тут же нахмурился.

— Всем закончить упражнение! — рявкнул сержант. — Хватайте оружие и стройтесь у терема! Все слышали?

— Да!

Пока бойцы выполняли приказ, я вкратце пересказал произошедшее Сергею. Вместе с ним мы вернулись в деревню, в которой уже заметили активность отряда обороны. А если начинают бегать солдаты — быть беде.

Я продолжил раздавать цепочку команд — подготовить деревню к обороне, никому временно не выходить в лес и за брод, быть готовыми ко всему.

Жители Дальней, естественно, волновались, но не сильно. Сколько уже передряг мы успели пережить? И Ледошкура, и налет Клюворезов, что может быть хуже этого?

Поэтому все оперативно разбрелись по избам, а я с охотниками и отрядом обороны двинулся к дубраве.

Почему я сразу этого не сделал? Первым моим порывом действительно было — броситься в лес и с криками «ау!» искать пропавших жителей или хотя бы изучить следы их исчезновения.

Но я остановил это желание и прежде всего подготовил поселение к вероятным опасностям и только после этого выдвинулся к дубраве.

Перво-наперво требовалось понять, что случилось с лесорубами и найти хоть какие-то зацепки.

Совсем скоро мы всем отрядом вошли в дубраву и ужаснулись открытию… Хотел бы я так сказать, но нет.

Лесорубов и вправду было не видать, но и только. Чего-то конкретного, привлекшего бы мое внимание, я так сразу и не обнаружил. Ни людей, ни их инструментов, ничего. Разве что трава на земле была обильно притоптана, но так это и не показатель — сколько по ней уже потоптались наши мужики?

Схожего мнения был и Сергей с бойцами — мужики распределились по округе, ища хоть какие-то зацепки, но ничего так и не обнаружили.

Другое дело — Ростислав! Молодой охотник, ещё только войдя в дубраву, как-то затих и едва ли не носом землю рыл, точно охотничья собака. Прошагал пару метров по траве вправо, потом вернулся на прежнее место и пошел в другую сторону.

Я с интересом смотрел за всем этим, надеясь хоть на какой-то результат. Ведь не зря же у Ростислава талант прокачался до следопыта!

И моя вера в него оправдалась. Ростислав воскликнул, зарывшись в ближайший кустарник с головой.

— Нашел!

Я тут же оказался вплотную к охотнику, изучая его находку.

В руке Ростислав держал конец остро заточенной палки. А может, даже острие деревянного копья, если предположить, что палка была в несколько раз длиннее.

— Ну, палка. И что с нее взять? — удивлённо почесал висок Борис.

— А то, что с каких пор наши лесорубы стали таскать такое? — задал вопрос Ростислав.

Я про себя согласился с мнением старшего охотника. У нас уже были вполне себе нормальные копья с железными наконечниками из Упахалово. Зачем снова возвращаться к такому примитиву? Тем более, что на кой-черт сдались такие копья лесорубам, которые в дубраву ходили с заточенными топорами, пилой и веревками? Железный топор как оружие будет даже покруче деревянного копья.

— Ты хочешь сказать, что наши лесорубы пропали не просто так? — уточнил я у Ростислава. — На них напали?

— Так я думаю, — кивнул парень. — Посмотрите на поляну. По ней будто прошелся целый караван. Слишком много людей для нашей группы лесорубов.

— А это не могли они сами натоптать? — предположил Сергей.

— До недавнего времени такого почему-то не наблюдалось, — заявил Ростислав. — А сегодня вдруг такое оживление! Тому должна быть причина.

— Например, появление неизвестных, окружение и то, что называют «следы борьбы», — выдал я.

— В точку! — щёлкнул пальцами Ростислав. — Напади на парней мутант, остались бы трупы или, на худой конец, кто-то бы да успел предупредить деревню. Но у них этого не вышло. Значит, кто-то предвидел поведение лесорубов и не дал им позвать на помощь. Больно хитро для монстра. Но что ещё важнее…

Ростислав указал на землю.

— Мутанты не крадут инструменты.

А ведь точно! Оглядевшись по сторонам, я вновь отметил тот немаловажный факт, что дубрава оказалась пуста — ни тебе топоров, ни котелка, в котором готовили перекус лесорубы, ни даже единого мотка веревки. Неизвестные утащили всё, что только можно.

— Хорошо, возьмём за основную версию то, что на наших мужиков напали люди, — заявил я, не забыв похвалить Ростислава. — Кто это мог быть? Снова бандиты?

— Всё может быть, — пожал плечами Ростислав.

— Сможешь отыскать их следы? Куда они забрали наших парней?

— Приложу все силы, — уже не так уверенно произнес Ростислав и принялся вновь бродить по поляне, изучая каждую подозрительную травинку.

Отряд обороны меж тем собрался в единый кулак и только и ждал команды, чтобы наброситься на неизвестного врага.

Похищение наших людей спускать с рук нельзя! И кто бы ни задумал навредить моей деревне, он об этом ещё трижды пожалеет.

Сейчас я мог разве что гадать о личности похитителя. Была ли это очередная банда Волкова, который таки прознал о поражении своих людей в Упахалово?

Или это сделал свой шаг Краснов и его свора, принявшись устранять одного конкурента за другим?

А может, просто какие-то «залетные», вдруг посчитавшие десяток мужиков лёгкой добычей? Нет, последнее уже маловероятно.

— Вижу! Есть следы! — меж тем воскликнул Ростислав, указав на поломанную ветку и клочок одежды, зацепившийся за нее. — Ведут на юго-восток!

— Тогда не будем медлить, идём! — скомандовал я.

Хотелось верить, что чем быстрее мы отправимся на поиск, тем больше шансов у нас вернуть похищенных домой.

Кто бы ни забрал наших лесорубов, но он определенно пытался запутать следы.

Это мы поняли достаточно быстро, когда Ростислав уже третий раз подряд менял направление движения. То мы поворачивали на запад, то мы чуть углублялись на юг в сторону Многолесья, то делали небольшой крюк и возвращались на север. Повезло, что на каждом таком повороте наш старший охотник, нет-нет да находил какие-либо зацепки.

И это было не только благодаря развившемуся таланту следопыта.

— Кто-то из ребят специально оставляет нам подсказки, — заявил Ростислав, указав на кусок содранной коры с дерева. — На первый взгляд, сущая мелочь, но если бы не это, мы бы давно потеряли след.

«Как только вытащим ребят, награжу этого помощника», — решил про себя я. — «Не знаю пока чем, но придумаю».

Вот только нам не могло везти бесконечно долго. Это мы поняли в тот самый момент, когда мы вышли к берегу реки. Той самой, что протекала чуть южнее нашей деревни, а затем делала большой крюк, разделялась на два рукава и утекала куда-то дальше на юг и северо-восток.

Сейчас же мы вышли к той части реки, что утекала на юг.

— Тут след обрывается… — нахмурился Ростислав, стоя по колено в воде и недоуменно хлопая глазами. — Я больше не знаю, куда идти.

Повисло неуютное молчание. Неужели мы на этом остановимся? Просто возьмём и сдадимся?

Неужто просто так оставим похищение наших людей? Внутренне я кипел, но холодный рассудок шептал, что на этом наши возможности — всё.

Как искать след на воде? А никак, скажу я вам! Не с теми средствами, что у нас были при себе!

Недовольно сжав челюсть, я осмотрелся по сторонам в надежде зацепиться хоть за что-то, хоть за какую-то деталь. Но ничего так и не находилось.

Люди вокруг меня затихли, с тревогой смотря на меня и ожидая моего решения. Всё вновь зависело от меня.

— Пройдем вдоль берега реки и попробуем найти хоть что-то, — хмыкнул я. — Может, мы ещё что-то упустили.

— Лишним не будет уж точно! — подозрительно бодро подхватил мои слова Ростислав. Я видел, что он пытался выглядеть уверенным, но вот его бегающие из стороны в сторону глаза говорили сами за себя — парень не верил, что наши поиски увенчаются успехом.

Отряд обороны разбрелся в разные стороны, заглядывая чуть ли не под каждый камень и рыская носом среди зарослей камыша. Так прошло пять минут, десять, двадцать…

Солнце продолжало клониться к горизонту, а никакого удовлетворительного результата наши поиски так и не принесли.

Казалось, что ситуации хуже не придумаешь. Я не только позволил неизвестному похитить моих людей, но я даже не мог выйти на его след. А там, где был первый успех, последует и второй.

Кто бы ни выкрал лесорубов, но он придет и во второй раз. И я не мог даже предположить, где, когда и с какой стороны последует удар.

Даже укрепи я деревню, чтобы не отстать от других Стратегов, мне придется посылать людей на добычу дубов и на месторождение малахита. А это идеальный момент для новой западни. Держать же отряд обороны при оружии каждый раз не получится. Если я отведу их в дубраву, то кто гарантирует, что неизвестные не нападут сразу на деревню?

А если я оставлю всё как есть, то кто обеспечит безопасность будущих шахтеров в овраге?

Как решить эту проблему? Увеличить отряд обороны? Так тогда просядет наша добыча… Заготовить ловушки? Нападающие — не дураки, раз умудрились предугадать погоню. Кто-то, может, и попадётся в условную волчью яму, но остальные? Скорее отступят, забрав своего подранка, и станут наблюдать, выжидая более удачного момента для налета.

Нехорошо. Всё складывалось ой как нехорошо…

Неожиданно мои невеселые мысли прервал приглушённый окрик Бориса.

— Кто-то плывет по реке! К нам кто-то плывет!

— Все — в укрытие! — рявкнул Сергей, и солдаты, уже достаточно ловко передвигающиеся по лесу, тут же юркнули в разные стороны, подобно тараканам при включенном свете на кухне.

Я также не стал ловить воздух ртом и нырнул за покрытый мхом булыжник почти у самого берега реки. Рядом со мной тут же оказался Ростислав, вжав голову в плечи.

Примерно на тридцать секунд всё вокруг стихло — только листва на деревьях шумела, да вода плескалась в русле реки.

А затем… я увидел одиноко плывущую лодку. Точнее, даже не лодку. Это была долбленка — плавсредство, выдолбленное из ствола дерева. Внешне она больше походила на приплюснутое каноэ.

В ней сидело двое мужиков, каждый из которых размеренно работал веслом. Они о чем-то разговаривали друг с другом, но я не мог расслышать из-за плеска воды.

Но вот что я мог сделать, так это посмотреть на их Статусы! Что я и сделал.

И, как только я прочитал строки текста, всплывшие передо мной, я удивлённо раскрыл глаза.

Почему? Потому что я теперь знал, кто украл моих людей!

Перед моими глазами проступили строки текста.

Имя: Русс Карий

Отношение: пренебрежение

Талант: Провокатор

Потенциал: заводила, гондольер

Я узнал этого человека. Русс был одним из тех усть-заденских мужиков, что по своему скудоумию пришли в дубраву и потребовали от меня передать ее во владения Щербатова.

Они рассчитывали, максимум, столкнуться с такими же крестьянами, но по итогу наткнулись сразу на меня и получили отворот-поворот. После же столь неприятной неудачи я больше не видел мужиков из Усть-Задена, да и к дубраве они старались не приближаться. Видать, также прознали про Ледошкура, а потому решили просто на нее забить.

Но вот Ледошкур пропал, а наша деревня вновь занялась добычей дубов. Несложно догадаться, что мы каким-то образом решили вопрос мутанта. А это означало, что дубрава вновь переходила в статус «спорной земли», за которую и пободаться будет не лишним.

Неспроста ж говорят, сделал соседу гадость — на сердце радость.

А теперь ситуация дошла и до того, что Щербатов украл моих людей и их инструменты.

Хотя с чего это я прямо-таки уверовал, что всё произошедшее было делом рук людей Мартина? Мало ли жители Усть-Задена пользуются рекой, к которой мы вышли. Доказывает ли это их вину в краже моих людей?

Вот вообще нет. Но был во всем этом один нюанс…

Стоило мне рассмотреть фигуру Русса, как я увидел на его плечах кожаную жилетку. А что самое главное, я видел ещё этим утром тот же самый элемент одежды на Даниле, нашем лесорубе и вместе с тем ученике Йорика.

Почему я вообще запомнил столь незначительную деталь? Потому что Люба рассказывала, мол, одна девушка из новоприбывших крестьян решила признаться в своих чувствах парню и попросила в том помощи у Василисы.

Внучка Елисея не придумала ничего лучше, как посоветовать сделать Даниле подарок.

«Тогда ему уже совесть отказать не позволит!» — так мне пересказала ее слова Люба.

И что в итоге? Всё сработало так, как и заявила Василиса. Девушка сшила добротную жилетку, после чего вручила ее во время общего ужина Даниле.

Ученик Йорика только и мог что пучить глаза, но отказать девушке и вправду не смог. Да и не хотел, если судить по его пунцовому лицу.

И вот вопрос — как же жилетка, которую Данила таскал везде и всюду, подобно гордому павлину, вдруг оказалась на теле мужика из соседней деревни?

А я скажу вам… потому что он поди ее же и стянул, когда вязал наших лесорубов!

Внутри меня медленно закипала злость. Она и так не ослабевала с момента пропажи лесорубов, но сейчас она стала набирать обороты.

Мартин Щербатов… а ведь я уже и забыть успел про этого недомерка. На фоне того же Волкова, Краснова или нападений мутантов манерный франт уже не виделся мне серьезным противником.

Но теперь… такое нельзя оставлять без ответа.

— Господин Стратег, — едва слышно прошептал Ростислав, — может, перехватим? Иначе уйдут.

Я покосился на охотника. Тот уже прикидывал, как бы половчее выскочить из-за валуна. Рука то и дело тянулась к луку на его спине.

— А попадешь? — спросил я.

— Должен, — ответил Ростислав, прикидывая дистанцию и направление ветра, а затем добавил: — По идее.

Подумав, я всё же принял решение.

— Сидим, не рыпаемся.

— Но как же!..

— Даже если ты и попадешь, то что дальше? — спросил я. — Если усть-заденские утащили наших людей, то эти сейчас возвращаются к себе домой. Не вернутся — их Стратег поднимет тревогу. Перепрячет наших ребят или и того хуже. Нет, раньше времени мы их тревожить не будем. По крайней мере пока…

Ростислав нехотя выдохнул, признавая мою правоту.

— Тогда что мы будем делать?

— То же, что и всегда, Пинки, — припомнил я старый мультфильм про двух лабораторных мышей. — Попробуем захватить мир!

Лодка меж тем неспешно уползла вверх по течению.

Мы с охотником отползли прочь от берега, где нас уже дожидался Сергей с отрядом обороны.

— Сергей, — обратился я к сержанту, — бери бойцов и веди их в Дальнюю. Смотрите в оба и ждите нашего с Ростиславом и Борисом возвращения.

— А вы? — спросил он. Ростислав также уставился на меня, не зная, что я задумал.

— А что мы? Мы заскочим в гости к соседу. Надо же поддерживать добрососедские отношения, не так ли?

Судя по оскалу Сергея и всех остальных, я сказал правильные вещи.

Шли мы долго.

Лодка двигалась вверх по реке едва ли быстрее пешехода, и мы без особого труда поспевали за ней, скрываясь за прибрежными зарослями. Я все ждал, что гребцы свернут к берегу, но нет — долблёнка упрямо ползла вперед, пока не добралась до той самой развилки, где река расходилась на два рукава.

И там она повернула на северо-восток.

Я мысленно развернул перед собой карту. Северо-восточный рукав уходил аккурат к землям Усть-Задена.

Вот теперь всё складывалось в единую мозаику. Следы, что вели на юг, к Многолесью, оказались обманкой. Пока мы прочесывали кусты и петляли по лесу, наших мужиков попросту погрузили в лодки и увезли водой в противоположную сторону.

Хитро. Профессионально, я бы даже сказал.

Кто-то из людей Щербатова определенно умел думать. Верить в то, что всё это организовал сам Мартин, я попросту отказывался.

За развилкой течение стало работать на гребцов, и лодка заметно прибавила ходу. Нам с охотниками пришлось перейти на лёгкий бег, продираясь через кустарник и стараясь не отсвечивать на открытых участках. Борис шёпотом помянул чью-то мать. Ростислав же дышал ровно и размеренно. Нашему новому следопыту такие прогулки были явно не в новинку.

Солнце уже цеплялось за верхушки деревьев, когда впереди, на противоположном берегу, показались очертания домов.

Усть-Заден.

Мы залегли в камышах, и я наконец смог рассмотреть логово нашего врага.

Деревня растянулась вдоль берега. Здесь стояли уже знакомые мне срубы, практически не отличающиеся от тех, что были у нас самих. Между ними на кольях сушились сети, а на длинных вешалах рядами висела вяленая рыба.

Полагаю, то были лещи или подлещики.

У самой воды на сваях стоял причал, возле которого покачивалась дюжина долблёнок. Туда как раз швартовался Русс. На причале то и дело сновали рыбаки, закидывая на плечи плетеные мешки с рыбой и рыболовные сети.

Уже на берегу их улов очищали от чешуи, потрошили и промывали в воде. Заметил я и то, как свежую рыбу складывали в грубо сколоченные бочки, после чего уносили вглубь деревни.

Из таких же бочек чуть в стороне рыбу уже вешали на бечевку и оставляли сушиться на солнце.

— Нехило они тут разошлись, — тихо присвистнул Ростислав, указав на одно конкретное строение с краю деревни.

А там красовалась хоть и примитивная, но настоящая сторожевая вышка, непонятно за счёт каких высших сил не падающая и стоящая почти ровно.

Это стало неприятным сюрпризом для меня.

— Сторожевые вышки — это проблемно, — сморщился Борис, как от съеденного лимона. — С такой высоты они заметят нас ещё на подходе к деревне. Ещё и деревья срубили вокруг деревни… Незамеченными у нас подойти точно не выйдет.

— А так уж нам и надо действовать осторожно? — фыркнул Ростислав. — Я примерно посчитал, сколько на причале рыбаков. Думаю, в самой деревне не сильно больше народу. Их будет не больше сорока-пятидесяти. Нас же в Дальней семь десятков! Мы задавим их числом!

Я с сомнением поглядел на собеседника.

— А женщин ты тоже поведешь за собой на поле боя? А про лесорубов не забыл, что сейчас в плену у врага? А про защиту Дальней в наше отсутствие? Оставим всё без присмотра?

Ростислав достаточно быстро «потух», поняв, что сказал глупость.

Числом мы Щербатова, может, и взяли бы. Вот только видели мы лишь часть деревни — и я бы не поручился, что по лесу прямо сейчас не рыщет ещё один его отряд, приглядывая уже за Дальней.

Покачав головой, я вернулся к изучению Усть-Задена.

В глубине поселения просматривалась крыша терема Стратега. Там, стоит предположить, обитал сам Мартин Щербатов.

— Мне же это не мерещится? — пробормотал я, помассировав веки и вновь посмотрев на терем Стратега.

Крышу которого сейчас обкладывали черепицей. Мне вообще стоит говорить, сколько это по идее может стоить? Я перевел взгляд на рыбаков. Что-то непохоже, что они купались в червонцах. Да и печей для производства черепицы я не наблюдал. Выходит, Мартин заказал ее у караванщиков?

И не для того, чтобы отстроить какой-нибудь склад или амбар, а чтобы… украсить свой терем?

По мне так рациональная трата, что тут сказать!

Меж тем мое внимание привлек голос Бориса.

— Смотрите, — он осторожно кивнул в сторону от сторожевой вышки.

На отшибе почти что у самого берега стоял приземистый сарай. От прочих хозяйственных построек он отличался всего двумя мелочами.

Первое, дверь ему зачем-то подпёрли брусом.

А второе, у этой самой двери со скучающим видом топтались двое мужиков с деревянными копьями.

— Готов поставить лук Ростислава, там они держат наших парней, — уверенно произнес Борис.

Ростислав зашипел на своего приятеля.

— Это почему это ты ставишь мой лук?

— Его не жалко.

— Ах ты сукин…

— Тихо, — шикнул я на охотников, возвращая внимание к деревне врага.

Я вгляделся в стражей и попробовал считать их Статус, но увы. На таком расстоянии Взор Стратега выдавал лишь размытую муть — строки плыли и наслаивались друг на друга, как надписи на мокрой бумаге.

Да и река здесь была раза в три шире нашего брода, и подобраться ближе не представлялось возможным.

Что ж, значит, оставалось наблюдать «дедовским» способом. Без какой-либо магии.

Ждать пришлось долго. Солнце уже село за лес, деревня понемногу затихала, от изб потянуло дымом и ухой. У меня вовсю живот урчал, когда дверь сарая наконец открылась.

Из него по одному стали выводить людей. Руки у каждого были стянуты верёвкой, а конвоировали всю процессию трое усть-заденцев. Пленников отвели к ближайшим кустам, дали справить нужду, после чего вернули к сараю. Уже там стражники дали пленникам напиться из бадьи и тем же порядком загнали обратно внутрь.

Пока всё это происходило, я пересчитал наших парней. Ровно десять. Столько же, сколько и пропало. Все были живы и относительно здоровы, не считая синяков и легкой хромоты у некоторых.

Хотя и видел я не совсем четко, но уже то, что никто не погиб — хороший знак!

Только сейчас где-то в груди у меня расправился узел, не дававший покоя. Оказывается, весь этот день я не находил себе места, размышляя о судьбе наших лесорубов. Но как только внутри отпустило, на смену пришла ещё большая злоба, чем прежде.

Хотелось вообще взять всех, кто мог стоять на ногах, и с ноги ворваться к чертовому соседу, надавав тому по шапке.

Но так делать было нельзя…

И причина тому не какие-то правила соревнования Стратегов или честная конкуренция. Конечно же нет! Какая ещё честная конкуренция в битве за титул целого Князя?

Я просто осознавал, что лезть сломя голову в логово к неприятелю — далеко не лучший план.

Начать хотя бы с того, что мы не знали, какие ещё «сюрпризы» для нас заготовил Мартин. А я почему-то был более чем уверен, что Щербатов предвидел и такой вариант, в котором мы пойдем войной на его деревню.

Он ведь не мог считать себя пупом земли? Ведь не мог же? Хотя… не удивлюсь, если всё так и окажется.

Ведь украсть крестьян у такого «низкородного» Стратега — это ж плевое дело!

Однако оставлять произошедшее без ответа нельзя. Налёту на Усть-Заден быть.

Вопрос в том, как его организовать.

Поэтому, глубоко вздохнув, я отдал команду:

— Возвращаемся. Дома думать будем.

В Дальнюю мы вернулись уже глубокой ночью.

Впрочем, по домам расходиться никто и не подумал. Уже через четверть часа в моём тереме собрался военный совет, в который вошли: Ростислав, Сергей, Елисей и староста Голубцов. Люба, которой по-хорошему уже полагалось спать, вертелась вокруг стола, разливая по кружкам горячий взвар.

Только он поди и держал нас сейчас на ногах. Как-никак, столько находили, что лично у меня уже ноги гудели.

Я коротко изложил собравшимся всё, что мы увидели. Деревню, причал и всё остальное.

Первым, как ни странно, взорвался Голубцов.

— Гады! — староста хлопнул ладонью по столу с такой силой, что кружка Ростислава чуть не перевернулась. Охотник возмущённо уставился на бородача. — Всё, всё, что нажито непосильным трудом, всё погибло! Десять топоров, одна пила, три мотка каната! Суточный паек на столько голодных ртов! Три котелка… Три жилетки кожаных!

Чем больше негодовал Голубцов, тем сильнее рос список его потерь. Я с этого даже словил какую-то ностальгию.

Примерно так передо мной отчитывались бухгалтеры, говоря, что «все пропало» и «все потрачено». А только ты их спросишь, а на что мы все деньги потратили, — разводят руками.

Всё как в жизни!

— Господин Стратег, — продолжил меж тем староста, — а может, того? Жалобу воеводе! Разбой же чистой воды. Пусть приедет да даст по рукам усть-заденским.

— И что мы ему предъявим? — спросил я. — Ткнем пальцем в Русса и жилетку Данилы? Или покажем ему следы, ведущие к реке? Прямых доказательств похищения у нас нет. А если воевода и вышлет отряд какой с проверкой, то Мартин просто перепрячет наших парней. Да так глубоко, что мы их никогда больше и не отыщим. Ведь ему же будет проще их уже прибить подобру-поздорову.

Я обвёл взглядом собравшихся.

— И это я ещё молчу о том, как это будет выглядеть со стороны. Стратег, у которого средь бела дня увели десяток лесорубов! И смех, и грех!

— Тогда ударим сами, — рубанул Сергей. — Можно ночью налет и устроить. Найти место, где реку перейти, и атакуем.

— Увидят с вышки, — сморщился Ростислав. — Там все вокруг деревни просматривается как на ладони. Мы только из-за деревьев выйдем, а их Стратег всю деревню на уши уже поставит.

— А если атаковать через реку? — подал голос Елисей, гревший ладони о кружку. — Хотя вы говорите, она втрое шире брода.

— Ну и что с того? — фыркнул Сергей. — Как раз моих парней научили плавать. Переплыть реку им труда не составит!

— Не составит, — кивнул я. — Вот только после такого заплыва много ли они навоюют? У врага в деревне людей будет больше, они будут свежими и полными сил. А ещё они у себя дома и будут биться до самого конца.

Осмотрев лица собравшихся, я дополнил:

— Но что самое неприятное, при первом же крике Мартин может отдать приказ приставить ножи к горлам наших лесорубов. И мы ничего не сможем с этим сделать.

— Прятаться за заложником только трус и станет, — заявил Сергей.

— А Мартин как раз из таких, — хмыкнул я.

— Может, провернём всё тихо и скрытно? — не сдавался Ростислав. — Подкрадёмся, снимем охрану и выведем наших парней.

— А дальше? — повернулся я к нему. — Десять измученных мужиков со связанными руками далеко не уйдут. Через реку переплыть им сил не хватит. А уйти от преследователей по лесу… так догонят.

Отпив из кружки со взваром, я продолжил:

— Да и как ты всех снимешь? Стоит хоть кому-то в деревне поднять вой, как сами окажемся в западне. И выбраться из нее будет ой как непросто.

Ростислав насупился и замолчал.

Повисла тишина. Мужики мрачно гоняли по столу кружки, пока я растирал переносицу. Задачка выходила из разряда «пойди туда, не знаю куда». Любое силовое решение упиралось в пленников. Любая же хитрость — в нашу небольшую численность и чёртову реку со сторожевой вышкой.

Значит, задачу нужно было изучать под другим углом. Искать альтернативу.

В чем была проблема? В том, что добраться до сарая нам мешала деревня. Так, может, надо было убрать эту деревню от сарая? Но как?

— А если попробовать выманить усть-заденских? — предложил я идею. — Пусть они сосредоточатся на чем-то помимо охраны пленников.

— Устроить пожар? — предположил Ростислав и сам же скривился. — Не, ветер дует не туда, и вспыхнуть может вся деревня. В том числе и сарай с нашими.

— Пожар не пойдёт, — согласился я. — Думаем дальше. Чем живёт Усть-Заден? Что у них самое ценное?

— Рыба? — неуверенно протянул Голубцов.

— Уже близко.

— Лодки, — крякнул Елисей. И по глазам было видно, что дошло. — Лодки и сети. Рыбацкая деревня без лодок — это же…

— Это пшик, а не деревня, — оскалился я. — Не будет лодок — не будет ни рыбы, ни червонцев для Щербатова. Ничего! Поэтому, если под самое утро все их долблёнки разом снимутся с причала и уплывут вниз по течению…

— … то вся деревня ломанётся их вылавливать, — закончил Ростислав с бандитской ухмылкой. — Они ж их до самого вечера ловить будут!

— А сарай останется без присмотра, — удовлетворённо подытожил Сергей. Сержант смотрел на меня с явным одобрением. — Толково, господин Стратег. Осталась самая малость — угнать дюжину лодок из-под носа у целой деревни.

— Это уже детали, — отмахнулся я. Наглость, конечно, но о деталях я и вправду собирался думать отдельно. — Есть проблема посерьёзнее.

— Куда уж серьёзнее?

— Даже если мы выманим большую часть усть-заденских, их деревня не останется без присмотра и без защиты. А значит, ситуация с заложниками не сильно улучшится. Нам нужен будет ещё один отвлекающий маневр.

— Ещё один⁈ — воскликнул Ростислав. — Куда уж больше? Да и зачем?

— Затем, чтобы мы могли без каких-либо проволочек вытащить наших парней, — поморщился я.

Вот тут-то мы и уперлись в тупик.

Мужики скребли затылки, но ответа так и не находили. Елисей задумчиво жевал ус, Голубцов страдальчески смотрел куда-то сквозь стену. Ростислав и Сергей играли желваками и переглядывались, будто ища вдохновения друг у друга.

— Взварчику подлить? — Люба, пользуясь паузой, впорхнула к столу с дымящимся кувшином. — А то остыл поди.

Она склонилась над кружкой Ростислава, и я рассеянно проследил за ней взглядом.

А потом застыл.

В волосах у Любы, у самого виска, покачивались три чёрных пера, скреплённых в подобие заколки. Иссиня-чёрных, со знакомым мне отливом. То были перья Клювореза.

— Люба, — медленно произнёс я, — а что это у тебя в волосах?

Девушка вспыхнула и прижала ладонь к виску.

— Это… перья Клювореза, — затараторила она, явно решив, что сейчас её будут ругать. — У нас же их пруд пруди после налета, вот я и взяла себе несколько… Василиса сказала, что к лицу. А ещё они, может, от злых духов оберегают, потому что какой дух к Клюворезу вообще сунется…

Елисей, слушая ее, тихо хохотнул.

Я же смотрел на тонкую тёмную дымку, тянущуюся вслед за перьями, и скрипел шестерёнками в своей голове.

И мысли как раз начали складываться во что-то дельное.

Что могло испугать жителей Усть-Задена? Налет бандитов или ближайшего Стратега? Едва ли.

Да, это заставит всех оборонять деревню, но чтобы до дрожи в коленях? Крайне сомнительно…

Но если вместо людей на Усть-Заден налетят настоящие мутанты?

Мои губы скривились в ухмылке, полной предвкушения.

О, этот день Щербатов и его люди запомнят надолго!

Жбан сидел у самого причала и грустил. Почему грустил? Потому что тот, кого поставили в ночное дежурство — не смеётся по определению.

Да и какой повод у него быть весёлым? Ночь простоял, ноги подгибались, веки слипались, голова гудела. Всё, что он сейчас хотел — это рухнуть лицом в кровать и больше ни о чем не думать.

Хорошо, хоть сегодня не встретился ему их господин Стратег, а то день вообще можно было бы считать неудачным.

Их господин Стратег… оказался тем ещё сукиным сыном.

Жбан на всякий случай осмотрелся по сторонам. А то неровен час, этот напыщенный индюк услышит его мысли и прикажет выпороть розгами. Спасибо, ему такой радости не надо!

У него и так проблем в жизни хватало.

Возвращаясь же к теме господина Щербатова… Трижды ха «господина»! Был он человеком спесивым, изнеженным и смотрел на всех вокруг, как на го… кхм, в общем, как на грязь на своих начищенных ботинках.

Чтоб тебя! Да Жбан готов был поклясться, что блеск ботинок господина Щербатова слепил сильнее, чем полуденное солнце! Жбан чуял, что это не так должно было работать, но оно почему-то работало. И крестьяне Усть-Задена не знали, как себя вести в присутствии их грозного Стратега.

Посмотришь ему в глаза, так он прикажет выпороть. Опустишь голову, так ботинки слепят!

Настоящая засада, выхода из которой пока никто не нашел. Отчего сам Мартин Щербатов уже успел пожаловаться господину воеводе, и не по одному разу.

Ага, крестьяне у него не знают, что такое дисциплина и порядок! Жбан бы посмеялся, да не положено.

Ещё и эта недавняя вылазка в дубраву, на которую вдохновил господина Щербатова… некто. В то, что их господин Стратег сам додумался до чего-то подобного, никто из жителей Усть-Задена не верил. Но зато они видели, как Мартин полдня бегал окрылённый, сжимая в руках письмо — то да, действительно было.

И ведь вылазка прошла как по нотам. Жбану о произошедшем рассказал Русс, его хороший приятель.

Мужики зашли в дубраву сразу с нескольких сторон, окружая тамошних лесорубов и не давая тем и шанса на побег. Потом им было предложено сдаться и стать частью Усть-Задена или стать их пленниками. К удивлению Русса, лесорубы наотрез отказались и даже были готовы пробиваться с боем из дубравы. Да только кто бы им позволил?

Хоть у лесорубов топоры были и острее, но зато каждый усть-заденский мужик тащил с собой тяжёлую сеть, которую кидать они умели более чем сносно.

Жителей деревни Дальняя просто закидали сетями, как куропаток, а потом хорошенько огрели дубинами для порядка. После такого возмущаться ни у кого сил не осталось.

Дальше всё было ещё проще. Усть-заденские провели новых пленников к реке окольными путями, связали, и только потом посадили на лодки. Перевезти на противоположный берег реки, а уже оттуда довезти до деревни не составило никакого труда.

«Опырация», как называл происходящее господин Щербатов, прошла успешно. Вот только что теперь им следовало делать с десятью недовольными мужиками? Становиться частью деревни те не хотели. Побои и голод не особо изменили их мнение.

Жбану даже стало интересно, чего это такого учудил Стратег Дальней, раз его крестьяне были столь ему преданы.

Вот если бы Жбану предложили поменять сторону… то он бы поди и не отказался. Куда угодно, лишь бы подальше от господина Щербатова. С таким господином и в пасть к мутанту не грех залезть.

Хотя, может, это не преданность у дальненских, а страх? Тогда да, их Стратег тот ещё монстр!

Мысли Жбана прервал глухой скрип причала за спиной. Это оказался его приятель Русс.

— Ну что ты тут как, Жбан? Всё стоишь, наслаждаешься видами?

— Век бы эти виды не видывал, — огрызнулся раздраженный Жбан. — Чего пришел? Сегодня же ты не стоишь на страже?

— Что, неужели я не могу просто проведать своего друга?

— Нет, не можешь.

Русс артистично схватился за грудь.

— Удар в самое сердце. Ты не оставляешь мне выбора… придется одному выпить эту сливовую наливку.

С этими словами мужчина воровато огляделся и вытащил из-за пазухи закупоренную глиняную бутыль.

Жбан судорожно сглотнул.

— Но откуда?

— У мутанта отобрал, — фыркнул Русс. — Понятное дело, откуда, Жбан. Не тупи. У караванщика выменял, продав ему рыбки из-под полы.

— Если господин Щербатов узнает…

— Господин Щербатов не узнает, если мы ему не скажем, — отмахнулся Русс. — Мы ведь не скажем?

И он с намеком протянул бутыль в его сторону. Жбан с силой зажмурился, выругался и кивнул.

— К черту, я в деле.

— Вот это Жбан, которого я знаю!

Смена Жбана как раз подходила к концу, поэтому они по очереди отпили наливки, но совсем немного, чтобы согреться, не более. Если кто-то увидит их пьяными на посту, то они же потом головы недосчитаются.

Сделав очередной глоток, Жбан вдруг заметил какое-то чёрное пятно, тянущееся над поверхностью реки. Оно становилось всё ближе к причалу, постепенно сокращая дистанцию.

Потерев правое веко, он посмотрел на поверхность реки, и ему померещился птичий клюв, торчащий над водой. Но вот он моргнул несколько раз, и мираж пропал.

Мужчина нахмурился и перевел взгляд на бутыль сливовой наливки, выменянной Руссом у караванщика.

Теперь понятно было, почему караванщик толкнул ее так дёшево…

— Ну, на хрен. С этого момента не пью, — заявил Жбан, сделав последний глоток и выбросив бутыль в реку.

Вот только даже когда он выбросил бутыль под возмущенный вскрик Русса, мираж вновь вернулся. Черная дымка с клювом становилась все ближе, и Жбан осознал, что это уже был никакой не мираж. Это было что-то реальное… Это был чертов мутант!

Жбан трясущимся пальцем указал на подплывающее к ним существо. Он резко побледнел, вжал голову в плечи, но был не в силах отвести взгляд. Русс, наконец заметив что-то неладное, повернул голову туда, куда указывал его товарищ. А затем стал белее мела.

— Это же…

— Это мутант.

— Чертов мутант!

— ТРЕВОГА! — выкрикнули они синхронно. Не сговариваясь, двое стражников дали деру предупреждать остальных.

На них напали! На деревню напали мутанты!

А пока двое крестьян убежали бить тревогу и поднимать защитников деревни, у свай причала происходил совершенно другой разговор.

— Сволочь, прямо по головушке моей попал. Больно-то как… — потирая треснувшую маску, ворчала первая «птичка».

— Терпи, казак, атаманом будешь, — ответила ей вторая, появившаяся в тени причала.

— Что это вообще значит?

— Не знаю, так наш господин Стратег говорит. Но звучит хайпово.

— И эти слова ты тоже у него услышал?

— Ну, а как же!

— У-у-у, моя головушка… — первая «птичка» вновь принялась причитать. Но ее коллегу было не провести.

— А кто хотел в диверсию? Вот теперь расхлебывай. И поспеши. У нас всего ничего времени.

— Злой ты, Ростислав.

— А нечего, Люба, было лезть в самое пекло. Я вообще был против брать тебя с собой. Но господин Стратег сказал иначе…

— Он сказал, что из меня выйдет прирожденная шпионка, — улыбнулась Любовь под маской Клювореза. — Понять бы ещё, кто это.

— На меня не смотри, — отмахнулся Ростислав. — Я и так понимаю лишь каждое третье слово. Но если кивать и держать умную физиономию, то, гляди, и за умного примут.

— Как ты, однако, заговорил!

Всё это время они не сидели без дела, а работали охотничьими ножами, перепиливая веревки, удерживающие долбленки у причала. Дело это было непростое, поэтому они прикладывали все силы, что у них были.

Стражники вот-вот должны были привести подмогу, а если Ростислав с Любой к тому моменту и дальше будут тут возиться, то их достаточно шустро насадят на копье.

Следующие минуты Ростислав с Любой, едва слышно переругиваясь между собой, с упорством носорога резали верёвки, отталкивая освободившиеся лодки от берега.

Одна за другой те удалялись от причала и Усть-Задена, подхваченные течением.

Когда же последняя веревка лопнула, к причалу уже вовсю неслись вооруженные и недружелюбно настроенные мужики. Две «птички» в самый последний момент успели нырнуть и избежать обнаружения стражниками.

Все же внимание усть-заденских сейчас было обращено не на две неприметные в утреннем тумане тени, а на уплывающую вдаль вереницу долбленок.

— Лодки! Лодки уплывают!

— Чтоб тебя! Где мутанты?

— Их нет!

— То есть как это нет⁈

— Они пропали!

— Уплыли?

— Возможно!

— Плевать! Сейчас не до них! Спасаем лодки! Все, за ними!

Исчезновение лодок заметили практически сразу. Да и неудивительно, такое событие было сложно пропустить!

Крестьяне были не дураки, поняли, что все лодки не могли отцепиться от причала разом. Это просто невозможно. А потому к этому кто-то точно приложил руку. Вот только кто? Бандиты? Стратеги? Ещё какие залётные недруги?

Ответа жители не знали. Однако и позволить уплыть такой ценности местные не могли, поэтому, оставив лишь самый минимум охраны в деревне, побежали вниз по течению — перехватывать долбленки.

В Усть-Заден же по большей части остались женщины да старики.

Новую беду первым заметил мужик, сидевший безвылазно в сторожевой вышке и зорко смотревший за округой. Он увидел, как в ближайшем лесу, в пелене утреннего тумана с противоположной стороны от причала, неожиданно появились клубы черного дыма.

Пожар? Непохоже, да и гарью не пахло. Тогда что? Уловка врага? Мужчина потянулся к сигнальному рогу, который ему вручили на случай нападения какого-либо Стратега.

Он всмотрелся в мелькающие силуэты в лесной чаще, ожидая увидеть немытые рожи бандитов или что там ещё могло быть. Но чего он точно не готов был увидеть, так это огромные птичьи клювы и чёрное оперение, которое при движении превращалось в одно большое чёрное облако.

Крестьянин побледнел, его руки сжали сигнальный рог, а нижняя губа нещадно задрожала. Потому что он, как и любой житель этого мира, знал: если происходит какая-то чертовщина — причина тому великая магия.

А кого у нас на Рубеже одарила великая магия? Правильно…

Мужик набрал полную грудь воздуха и дунул в рог что есть мочи. Но вместо тревожного гула над деревней разнёсся жалкий сип — в горле от ужаса пересохло начисто. Со второй попытки рог и вовсе выскользнул из потных ладоней и улетел с вышки вниз.

— Мутанты! — завизжал мужик, и его крик разнёсся над всем поселением.

— На нас напали мутанты!

Но было уже поздно, защитники оставили деревню.

— Кажется, это сработало даже слишком хорошо, — прошептал Борис, пытаясь изобразить «Лебединое озеро».

— И не говори, — ответил я, занимаясь тем же самым.

Зачем мы делали то, что делали? Ради чего пытались вызвать испанский стыд у каждого мало-мальски обученного танцора?

Всё просто — каждый взмах руки и ноги заставлял перья Клюворезов работать и создавать необходимую нам дымовую завесу. И вот уже в ней мы выглядели не просто как выряженные с головы до ног любители Хеллоуина, а как грозные пернатые мутанты, от одной мысли о встрече с которыми дрожал каждый здравомыслящий человек.

Увы, последних, видать, в Дальней больше не осталось. Не после битвы с Ледошкуром и Клюворезами, так уж точно.

Но что вообще сейчас происходило?

Психологическая война, дамы и господа! Самая что ни на есть психологическая война!

Украшение Любы натолкнуло меня на мысль использовать собранные нами перья Клюворезов. Вот только что из них можно было сделать? Чучело Клювореза? А что с ним делать? Держать в руках и тыкать в носы усть-заденских, как маленьким детям? Мол, смотрите, у меня какая бяка в руках, у-у-у!

Страшно? Нет? А почему?

Идея требовала доработки. И эту доработку, что удивительно, предложила именно наша Люба.

Она спросила, а не можем ли мы соорудить из перьев полноценные костюмы. Ну или плащи на худой конец, как мы сделали с маскхалатами. Только облепить их не грязью, мхом и листьями, а перьями Клювореза. Получится этакая иллюзорная дымящаяся накидка.

Но ее будет маловато, чтобы напугать крестьян. А вот если к накидке добавить полноценную костяную маску из черепа Клювореза… то это уже будет выглядеть очень даже устрашающе, скажу я вам!

Хоть в этом мире такого и не было, но мы создали образ самого настоящего чумного доктора!

А дальше все уже пошло по накатанной.

Люба пожелала поучаствовать в диверсии.

На кой-черт, спросите вы? А все потому, что я посмотрел на ее обновленный Статус.

Имя: Любовь Юркова

Отношение: уважение

Талант: Сплетница

Потенциал: шпионка, отравительница

Оч-чень серьезный набор! Который при должном развитии мог вырасти во что-то невероятное! Поэтому, несмотря на первоначальное сопротивление, я всё же дал добро на участие девушки в нашей операции.

Быть может, после нее или парочки подобных моментов она сможет развиться в этакую Лару Крофт, расхитительницу гробниц. Только вместо гробниц мы будем шманать склады и тайники других Стратегов.

Но то — вопрос будущего.

Люба при поддержке Ростислава должна была сначала «умыкнуть» долбленки, а после чутка пошугать крестьян, которые обязательно бросятся их возвращать. Что им нужно было сделать? Да просто пару раз примелькаться на противоположном от мужиков берегу, действуя им на нервы и просто не давая расслабляться.

Моя же группа, в которую входили я, Борис, Елисей, Сергей и парочка самых крепких щитоносцев, должна была ворваться в Усть-Заден и навести максимум паники, на который мы только способны, попутно вызволяя наших лесорубов.

Вступать в битву никто не планировал. Да и кто из оставшихся жителей, когда почти все защитники убежали за лодками, вообще полезет в здравом уме с деревяшками на мутантов?

Оставшиеся жители Усть-Задена при нашем появлении только деру давали, прятались в избах и вообще выглядели бледнее бумаги. А мы и не стремились разубеждать их в том, что их поселение обречено.

Мои люди неслись по прямой, издавая самые страшные звуки, которые только может услышать человеческое ухо. Как мы этого достигли? А я вам отвечу — «свисток смерти»!

Летал я как-то в Мексику и там узнал о существовании якобы боевого свистка ацтеков, который они использовали, чтобы запугать своего врага. И звук там и вправду получался жуткий. Особенно ночью. Особенно в лесу или в пещере.

Так вот… Хоть я и не помнил точно, как он устроен внутри, но я поставил перед Олегом задачу соорудить нечто похожее. Ну а что? Опыт со свистульками он уже получил, а теперь я требовал сделать что-то схожее, но чтоб звучало как наши свистульки, только если бы параллельно с тем где-то тянули за хвост кота.

Не лучшая моя аналогия, но теперь вы понимаете, насколько неприятным получился звук, издаваемый нашим «свистком смерти».

А пока Сергей с бойцами шугали местных и тем самым отваживали их прочь от сарая с пленными, мы с Борисом сорвались спасать наших парней. Стражников у его дверей, что естественно, не обнаружилось. Поди, как и остальные, убежали ловить лодки или смылись от приближающихся мутантов.

Мы резво откинули деревяшку, запирающую дверь, и Борис первым вошёл внутрь сарая.

Внутри сидели бледные и осунувшиеся лесорубы.

— Мужики, вот и мы, мы пришли вас спа…

— А-а-а-а, мутант! — закричал Данила и прописал не пойми откуда взятой палкой «мутанту» по лицу.

Борис от такого аж осел на землю. Его маска треснула, а я так и видел, как над головой охотника теперь витало несколько Клюворезов.

Увидев, что влетевший в сарай «мутант» мутантом не являлся, лесорубы смущённо переглянулись.

Особенно недоумевал Данила, всё ещё держа палку связанными руками и не зная, что и сказать. Наконец, он всё же нашелся со словами:

— Чего?

Повисло неловкое молчание.

Которое я нарушил хлопком в ладоши.

— Так, всё это, конечно, замечательно, но кто-нибудь здесь хочет вернуться домой в свою деревню? Поднимите руки.

Руки подняли все присутствующие. В том числе и Борис, который всё ещё пытался собрать глаза в кучку.

— Отлично, — хмыкнул я, срезая с мужиков верёвки. — Тогда хватайте своего павшего товарища и визжите что есть мочи, пока мы не окажемся в лесу.

— Что, простите? — спросил кто-то из лесорубов.

— Я сказал что-то непонятное.

— Нет, но…

— Все вопросы — потом. Визги — сейчас! Всё ясно?

— Д-да!

— Чудно, тогда… начали!

Мартин Щербатов понял, что утро не задалось, когда его разбудил бледный, как смерть, Степан.

— Что там случилось? — чванливо произнес он, вылезая из-под шелкового одеяла. Ах, какое же блаженство… Не чета его кровати в Княжествах, но всяко лучше того убожества, что местные посмели ему предложить в первые дни здесь.

— Лодки, господин Стратег! Они уплывают!

— Ну так идите ловите их, — отмахнулся Мартин. — Что мне, учить вас каждой мелочи?

— Понял, господин Стратег! Мы сейчас же вернём их!

Степан, громко ступая по полу, покинул его спальню, позволив Мартину вновь погрузиться в сладкую негу. Ах, если бы она могла длиться вечность…

Но вечность была вновь нарушена.

Степан во второй раз ворвался в его спальню. На этот раз по его лицу катился холодный пот.

— Господин Стратег, там… там мутанты напали на нашу деревню!

— Какие, к черту, мутанты? Ты в своем уме⁈

— Самые настоящие!

— Чтоб вас всех! — прорычал Щербатов, срываясь с постели и доставая одноразовый артефакт, предназначенный как раз на такой случай. Персональный пугач от мутантов.

Всего-то надо было зажечь спиральки на ночь, и его спальня стала бы неприступной крепостью для любого мутанта. Хоть какое-то безопасное место во всей деревне.

Что, а как же жители? А что он сделает⁈ Он Стратег, а не витязь!

Соваться головой в пасть мутанту? Нет уж, увольте!

Зажигая артефакт, Мартин уточнил у ждавшего непонятно чего Степана:

— Они начали убивать крестьян?

— Нет, но…

— Где вообще Русс и остальные? Почему я не слышу звуков битвы?

— Так они убежали ловить лодки!

— Ловить лодки, когда на Усть-Заден напали мутанты⁈ Они в своем уме⁈ Пусть сейчас же возвращаются!

— Я вас понял, господин Стратег! Я пошлю за ними! — воскликнул Степан и на подрагивающих ногах вылетел из спальни.

Вот только уже через минуту Степан вернулся к Стратегу со странным выражением лица. И это Мартину не понравилось еще больше.

— Сейчас-то что?

— Там мутанты…

— Сожрали кого-то?

Степан покачал головой.

— Разрушили кому-то избу?

Степан вновь мотнул головой.

— Да говори уже! Что я, гадать должен? — прикрикнул на мужчину Мартин.

И Степан не выдержал.

— Мутанты утащили в лес наших пленников! Их крики боли разносились на всю деревню! Нет у нас больше лесорубов, господин Щербатов! Но есть и хорошая новость! Мутанты ушли с ними!

Мартин молча прикрыл лицо руками.

Что за ужас здесь творился!

Наш отряд уверенно уходил от Усть-Задена. Погони за нами не было. Да и кто бы ее организовал? Те из местных, кто мог оказать сопротивление, сейчас гоняются по всей реке за своими лодками, а остальная часть деревни прячется в избах, надеясь, что монстры не нагрянут в гости. Небось думают — легко отделались, раз мутанты напали на пленников.

Захвати мы с собой деревенских, их бы вполне себе могли попытаться спасти. Как минимум, послали бы людей, чтобы проследить, куда «чудовища» потащили своих жертв.

Но рисковать головой ради чужаков? Увольте! На Рубеже таких наивных дураков раз-два и обчелся!

Первые десять минут нашего забега лесорубы кричали что есть мочи. Да так старательно, что у меня чуть уши не заложило. Но это окончательно отбило желание преследовать нас даже у самых отчаянных и уверенных в себе храбрецов.

Когда же Усть-Заден окончательно скрылся из виду, а мы преодолели достаточное расстояние, я позволил крестьянам перейти на шаг. Теперь мы могли идти в своем темпе. Впрочем, останавливаться всё ещё было нельзя — вдруг защитники деревни попробуют пойти по нашему следу, чтобы найти логово мутантов.

Как Щербатов со своими людьми сбил нас со следа, напав на дубраву, так и мы не могли оставить ни одной зацепки, ведущей к нашему поселению.

Поэтому мы продолжили двигаться на север, вдоль русла реки. Повисшую тишину нарушал лишь задорный плеск воды, прерывистое дыхание освобождённых пленников да шорох рыболовных сетей.

Откуда последние? Никто ж не думал, что мы уйдем из Усть-Задена с пустыми руками? Помимо сетей мы прихватили с собой и связки вяленой рыбы. Будем считать это компенсацией от Щербатова за украденный им инструмент. Самое главное — топоры и пилу мы смогли вернуть себе. Трофеи нашлись в ящике прямо у сарая, где содержали пленников. Видимо, пристроить к хозяйству их так и не успели.

Естественно, оставлять такой подарок врагу мы не стали.

Сети же, что мы забрали в оплату морального ущерба, серьёзно отличались от наших поделок из крапивы. Нет, в наши руки попал самый что ни на есть качественный товар прямиком из Союза Княжеств. Мне даже стало любопытно, сколько Щербатов отвалил червонцев за такую красоту.

Всего мы насчитали десять крепких и увесистых сетей. Хватит, чтобы наловить рыбы на всю нашу немаленькую деревню, и ещё столько же останется.

Уверен, как только Мартин посчитает понесенный им убыток за последние сутки — он ещё трижды проклянет тот день, когда ему пришла в голову идея устроить на меня налет. Ведь как получилось — хотел забрать моих людей и украсть инструмент, а по итогу — и лесорубов переманить на свою сторону не смог, так ещё и в глубоком минусе остался после обмена ударами.

А что самое приятное, требовать с меня что-либо Мартин не сможет. Почему? Так ведь что людей, что сети у него увели залётные мутанты!

Ха-ха-ха! Всегда бы так.

— Спасибо вам, господин Стратег, — поравнялся со мной один из спасённых с рассеченной бровью. — Мы уж было подумали, что всё… что вы нас и оставите в том сарае.

— С чего вдруг такие мысли? — удивленно вскинул я брови.

— Так ведь кто мы такие? — печально пожал плечами мужчина. — Простые крестьяне. Начинать ради нас войну со Стратегом? Такое только в сказках бывает…

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — ответил я и оглядел потрепанных лесорубов.

Я видел на их лицах радость от спасения из плена. Но там, где была радость, была и тревога. Они ведь по сути стали яблоком раздора, из-за которого я пошел войной на Щербатова. Хоть налет на Усть-Заден и был задуман так, чтобы никто не пострадал, но это всё ещё был налет. И прощать его Мартин точно не станет, как только узнает о том, что лесорубы вернулись в Дальнюю.

Через пару дней или недель, но правда всплывет наружу. Если же я хотел избежать подозрений, то мне бы пришлось прятать десяток мужиков глубоко в лесу и вдали от посторонних глаз. Что, сами понимаете, сделать не так-то и просто.

Но я совершенно не волновался по этому поводу.

Почему? Всё просто. Потому что…

Потому что я в своём праве! Хочет, пусть всю дорогу до воеводы жалобами выстелет. Кто нас ударит по щеке, тому мы пропишем в печень!

— Я, кажется, уже говорил, — я хлопнул крестьянина по плечу. — Дальняя своих не бросает. А я — тем более. Если кто-то даже подумает, что я просто брошу своих людей, то можете смело плюнуть ему в лицо. Или в нос ударить. Главное, чтоб не по лбу. Я слышал, у дураков он крепче всего.

Мужики дружно рассмеялись, а их плечи расправились. Их глаза зажглись искренним уважением и благодарностью, и я был рад, что они больше не винят себя в произошедшем.

— Давайте поспешим. Кто как, а я не хочу пропустить горячий ужин в столовой!

Мои слова ещё больше придали уставшим лесорубам сил.

Дальнейший путь пошел куда бодрее.

Когда пришла пора перебираться на левый берег реки, я понял, что у нас возникла проблема. Туда мы ещё затемно переправились вплавь, благо уроки Сергея не прошли даром. Спасенные нами мужики были серьезно ослаблены пленом у Щербатова. Всё это время их держали на минимальном пайке, в тесном сарае, в котором толком и размяться не получалось. А после устроенной нами пробежки силы лесорубов и так были на пределе.

На то, чтобы переплыть русло, им уже попросту не хватало сил. Да и течение в северо-восточном рукаве реки было достаточно шустрым. Чтобы преодолеть такую преграду, потребуется задействовать все ресурсы организма.

Что тогда нам оставалось? Взять лесорубов, закинуть их на спину и броситься преодолевать преграду? Смешно. Вокруг меня стояли сплошь взрослые мужики, и вес у них был соответствующий.

Пловец с таким грузом на спине скорее сам пойдет на дно, чем сумеет добраться до другого берега.

Мы поступили хитрее — нашли ближайшие заросли камыша и сплели из них небольшие плотики, стянув охапки трофейными сетями. Вдоволь поплавать на них по реке не получится, но чтобы удержаться на поверхности воды — более чем сойдет.

Последующая транспортировка выглядела так — лесоруба клали на плот, и его главной задачей было только держаться и не идти на дно, тогда как двое бойцов отряда обороны толкали получившийся плотик на противоположную сторону.

Не без труда, но мы смогли переплыть реку, не потеряв никого из спасенных нами парней. Все были измотаны до предела, но довольные и окрыленные от ощущения некоего зарождающегося братства.

Ведь до сих пор все эти люди выживали сами по себе. А теперь они становились чем-то большим. Частью деревни Дальняя.

Ближе к полудню мы добрались до места, где река разделялась на два рукава и где нас уже ждали Люба с Ростиславом — мокрые, но до неприличия гордые собой.

— Все лодки уплыли вниз по реке, — отчиталась Люба, сдувая с лица прилипшую прядь. — Мы проследили, чтобы ни одна не пристала к берегу раньше времени. Так что ловить их усть-заденские будут до самого вечера.

— Это хорошо, а что с маской? — спросил я, указав на костяной клюв, треснувший надвое. Неужели Люба и Ростислав с кем-то столкнулись по пути?

— Это не я! Это в меня бутылью кинули!

— Чем-чем?

— Бутылью! — Люба воинственно вздёрнула подбородок. — С какой-то дрянью! Между прочим, кинули почти полную бутыль. Вот кто так делает?

— Действительно, — согласился я. — Что за растрата продукта.

Ростислав за спиной Любы беззвучно затрясся от смеха. Девушка надулась на мои слова, но в ее глазах нет-нет да мелькали бесята.

Уже все вместе мы двинулись на запад. Пришла пора возвращаться домой.

К деревне мы подходили уже к самому вечеру. Вперёд нашей группы я послал Бориса, чтобы тот предупредил жителей. А то неровен час, и жители Дальней примут нас за мутантов!

Но помимо этого я преследовал и другую цель. Конечно, мы могли вернуться тихо и без фанфар, но это было неправильно. Эти несколько дней страдали не только похищенные лесорубы, но и их близкие, оставшиеся в деревне.

Неизвестность пугала. Люди не знали о судьбе своих любимых, не находя покоя ни в еде, ни во сне. И потому их требовалось встряхнуть. Показать, что всё хорошо, что всё позади.

А что может быть лучше для такой задачи, как небольшой парад? Хотя парад, состоящий из двух десятков людей, парадом сложно назвать… но да и ладно!

Это уже сущие мелочи!

В Дальнюю наш отряд входил чеканным шагом. Да, невпопад, но как умели. Зато старательно. Впереди шли щитоносцы вместе с Сергеем. На плечах у них висели трофейные сети и связки рыбы. Сразу за ними ступали умытые в реке и посвежевшие лесорубы, с радостными улыбками на лицах и возвращенными домой инструментами.

Ну а завершал это шествие я с Любой и охотниками, держа в руках грозные костяные маски Клюворезов.

Зрелище получилось пёстрое и необычное.

Зрители же считали лесорубов по головам и, когда осознали, что все на месте, разразились бурным ликованием.

— Вернулись! Живые! Все живые!

В тот же самый момент лесорубов окружили их близкие, друзья и просто приятели. От мужей практически не оттащить было их жен, которые плакали им в рубашки. Заметил я и Данилу, которого обнимала та самая девушка, сделавшая ему жилетку — парень стоял красный, как рак, и не знал, куда девать руки.

Пока же шло радостное воссоединение, я взошел на крыльцо своего терема, привлекая к себе взоры собравшихся.

— Жители Дальней! — выкрикнул я, и всё вокруг затихло. Крестьяне внимательно меня слушали. — Совсем недавно на нас был совершен налет. Были похищены лесорубы, наши жители и собратья. Это было подлое нападение на тружеников, которые работали на благо нас всех. Враг наивно подумал, что мы испугаемся и спустим это злодеяние ему с рук!

Жители смотрели на меня, боясь даже моргнуть, чтобы не пропустить торжественного момента. На их лицах проступили улыбки.

— Стратег Щербатов, стоявший за этим преступлением, считал, что он выше остальных. Он подумал, что мы не можем себя защитить, что мы будем терпеть поджав хвост, как безродные дворняги! Мы напомнили ему, что это далеко не так! Как видите, мы вернули наших товарищей, а господин Щербатов, — последние слова я произнес с ощутимой иронией, — будет ещё долго просыпаться по ночам от того, что на его деревню налетела целая стая мутантов!

Хлопнув по маскхалату из перьев Клювореза, я вызвал дружный хохот у собравшихся.

— Дальняя своих не бросает! — напоследок выкрикнул я. — Ура, друзья мои! Сегодня мы пируем!

— УРА!

Что только началось после моей импровизированной речи… Сначала жители стали качать спасённых лесорубов. Затем, когда их укачало, мужчины перешли на цели «повкуснее» — на Любу, Ростислава и других «ряженых». В какой-то момент крестьяне попытались подойти и ко мне, но я шустро ретировался за спину Сергея.

А сержант встал с таким суровым видом, что к нему подойти уже никто не решился.

Перед моими глазами всплыли строки от Системы.

Авторитет: +60

Текущий уровень: 180/400

Меж тем вся деревня перетекла в общую столовую, где праздник разгорелся с новой силой. Мы пробовали вяленую рыбу усть-заденских, и, должен признать, она оказалась очень даже ничего.

Снова разожгли костры, вновь начались песни, танцы и всё прилагающееся к ним. Я посидел некоторое время со всеми, насладился радостной атмосферой, после чего двинул в сторону моей бани. Она уже была натоплена.

Этот день выдался тем ещё испытанием, и всё, что я сейчас хотел, — это смыть с себя пот и грязь и рухнуть лицом в постель.

Ах, ну и кружечка горячего травяного взвара не помешает, это да!

Уже на следующее утро всё вернулось в прежнее русло. Будто бы и не было недавнего налета Щербатова и его людей.

В ближайшее время Мартин ещё будет отвлечен разбором полетов, поэтому я не особо волновался, что он явится к нам с «ответным визитом».

Лесорубы вернулись в дубраву, но на этот раз я выделил двух шустрых ребят в качестве наблюдателей. В их задачи будет входить патрулирование окрестностей и раннее обнаружение угроз.

Если рядом с дубравой появятся неизвестные или ещё мутант какой, то они тут же должны будут подуть в сигнальный рог. Примитивно, но так в местных реалиях более крутой «сигнализации» и не выдумать.

Только если использовать артефакты какие или магию, но у нас не хватало червонцев на первое и недоставало знаний о втором.

Но раз затронули тему магии, то, пожалуй, можно как раз поднять тему наших магических зверушек… Речь шла, естественно, о вылупившихся из яиц Клюворезах.

Я таки посмотрел на них вместе с Тимофеем. Выглядели они… определенно иначе, чем их взрослые версии.

Чего я ожидал?

Пожалуй, миниатюрные черные тучки, которые дымят уже с момента своего вылупления. Но чего я точно не ждал, так это того, что молодые птенчики будут выглядеть как тщательно вылепленные снежки.

Нет, серьезно!

Их пух был белоснежного цвета, и лишь черные глазки и клювики давали понять, что когда-то в перспективе из них должны будут выйти грозные магические твари. А, и не следовало забывать про их размер…

Потому что Клюворезы, даже в форме птенцов, по своим габаритам уже почти что не уступали курицам-несушкам.

— Забавные птички, — произнес я, опираясь на ограду и смотря на то, как Клюворезы вереницей следовали за мамой-несушкой.

— И растут, скажу я вам, не по дням, а по часам, — согласился со мной Тимофей. — Жрут всё, что не приколочено.

— А чем ты их кормишь?

— Поначалу давал кашу, так им мало было. Попробовал рыбьи потроха, и их схомячили. А когда тут намедни один жук залетел за ограду… Ох, что там началось! Они за ним всем скопом носились! Думал, курятник снесут!

— Даже так? — хмыкнул я, представив эту забавную картину.

— Я вам говорю, настоящие звери! — воскликнул Тимофей. — Только несушки их и могут урезонить!

— Значит, Клюворезы слушаются своих мам?

Куры-самонесушки и правда держались рядом с выводком с самым невозмутимым видом. То ли не понимали, кого высидели, то ли понимали, но не подавали виду. Подумаешь, раздался в полтора раза за несколько дней! С кем такого не случалось?

Птенцы, что характерно, ходили за ними хвостом и послушно бежали на квохтанье.

— А куда ж им деться? Чуть что — получат по клюву! Если я зову — никакой реакции. Но только несушка какая заклохочет — выстраиваются чуть ли не строем.

Это было даже забавно, когда активно растущих Клюворезов отчитывали и ставили на место курицы, которые уже местами уступали в габаритах своим «деткам». А когда мутанты вымахают — они так же будут бегать от разъярённых родителей, только бы не получить взбучку?

Я смотрел на цыплят и прикидывал перспективы. Мутанты, выращенные людьми и с рождения считающие кур роднёй, а деревню своим домом. Что из них вырастет? Крылатые сторожа? Охотники? Или же настоящая разведка с воздуха?

Ответа у меня не было. Зато было чёткое понимание — такого не было ни у одного Стратега на Рубеже. Всё-таки кому вообще могла в здравом уме прийти идея высидеть яйца мутантов?

И пусть пока наши «соколы» гонялись всем выводком за одним жуком, но так это только пока.

Через месяцок-другой у меня появится своя поддержка с воздуха.

— Корми их всем, что есть, — распорядился я. — С рыбой у нас теперь проблем точно не будет. А по крупам и другим продуктам спроси у Фаддея. И ещё, Тимофей, попробуй приучить птенцов к сигнальному рогу.

— К рогу? Это как? Да и зачем?

— А это просто. Перед каждой кормежкой труби в сигнальный рог. Сначала дунул в рог, потом поставил еду для Клюворезов. Только делай это каждый прием пищи, без пропусков. Через неделю или месяц они сами начнут слетаться на звук рога.

Пастух почесал затылок, но кивнул. Объяснять ему про условные рефлексы я не стал. Тут в двух словах не объяснить, да и вряд ли Тимофей вообще поймет меня.

Я аж зажмурился от перспектив, представив, что будет, если идея выгорит.

Вот идёт бой с силами какого-нибудь агрессора… Он привел людей к моей деревне. Идёт тяжёлый бой, силы равны, ни одна из сторон не может одержать верх. А в самый решающий миг я дую в сигнальный рог и…

К нам приходит наша летучая кавалерия! Только не на третий восход солнца с востока, а практически сразу из-за кромки леса! Паника среди вражеских рядов, разлад, дезертирство — и победа оказывается в наших руках!

Красота? О, ещё какая.

Осталось только до этого момента дожить и убедиться, что мутанты по мере взросления не попробуют сожрать кого из деревенских.

Когда же я покидал скотный двор, готовый заняться другими задачами, ко мне подбежал Ростислав.

— Господин Стратег, там такое!..

— Только не говори, что Мартин как-то узнал, кто у него стащил пленников, и приплыл мстить за перенесенное унижение, — предположил я с лёгкой улыбкой на устах.

По тому, как молодой охотник застыл на месте, я понял, что попал в точку.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда! Борис заметил, что к деревне плывут долбленки! И их много! На первой из них он узнал Русса! Это точно усть-заденские!

А следом, будто в подтверждение его слов, со стороны дубравы затрубил сигнальный рог.

Сразу после сигнального рога деревня загудела, точно растревоженный улей. На улице тут же забегали бойцы отряда обороны. Я расслышал вдалеке командный тон Сергея, взявшего быка за рога и принявшегося отдавать приказы.

Отработанная схема уже работала без моего вмешательства, и это не могло не радовать. Приказав Тимофею возвращаться в деревню, я сорвался на пару с Ростиславом к реке.

Прибытие долбленок… Это ж надо было бросить дротик вслепую и попасть в самое яблочко!

Неужели Мартин решился на ответный налет? Но разве это не слишком смело? Просто прийти по реке средь бела дня и попробовать взять нас нахрапом? Он что, в самом деле рассчитывал, что мы не выучили урок с похищением лесорубов и не выставили наблюдателей?

Или здесь было что-то ещё, чего я не видел?

Не знаю. Но, по всей видимости, ответ совсем скоро окажется в моих руках.

С Ростиславом мы быстро добрались до реки, где уже собирался отряд обороны во главе с нашим сержантом.

Здесь же появился Борис, как черт из табакерки.

— Господин Стратег, дальше по реке дюжина долбленок. Идут на веслах. Через четверть часа будут у нас, — отчитался мужчина. Хоть и не везде, но я старался выискивать моменты, чтобы учить людей вокруг современному образу мышления. В первую очередь, естественно, шла краткость в докладах, а также умение считать время в минутах и секундах.

Сейчас это позволило мне не думать о том, сколько времени у нас было до появления вторженцев — три лучины или же пятнадцать минут. Всё было четко и ясно.

— Сколько людей?

— Много! В каждой лодке по три человека, не меньше! Они едва плывут по реке!

То есть не менее тридцати человек?

Но в Усть-Задене всего жителей сорок наберётся, если не меньше! Мартин что, поставил под копьё вообще всех? Для этого нужно быть совсем уж отчаявшимся.

А что если… это не более чем отвлекающий маневр? Приманка для моего отряда обороны, пока Дальняя остаётся открытой для второго удара?

Я не мог исключить такой вероятности.

— Господин Стратег, что делаем? — обратился ко мне Сергей.

Я осмотрелся по сторонам. Меня окружали Ростислав со своими охотниками и Сергей с отрядом обороны. Заметил я и наших лесорубов, бегущих со всех ног из леса в сторону брода. Поди, тоже услышали рев сигнального рога, а потому поспешили обратно в Дальнюю.

— Ростислав, бери охотников и проверьте, не подходит ли к нам ещё какой отряд, — приказал я. — Борис, убедись, что долбленки никто не сопровождает по земле. Может, они попробуют зажать нас в клещи.

Откуда Щербатов возьмёт людей сверх того, что у него было в деревне? Вариантов масса. Мог вступить в союз с кем-то из соседей. Нанять банду или обратиться за помощью к Краснову.

Я хотел верить в то, что мой враг не так глуп, как выглядит. Потому как недооценка врага в разы хуже переоценки. В случае последней я отделаюсь лишь избыточными действиями.

— Всё сделаем! — меж тем отозвались охотники и шустро сорвались в лесную чащу.

С вопросом разведки я разобрался. Если противник и попробует поймать нас в западню, то я смогу узнать о ней заблаговременно. Хотя бы за несколько минут до того, как захлопнется предполагаемый капкан.

Это уже немало. Далее я повернулся к Сергею.

— Отряд обороны пусть встанет в стену щитов на пригорке, — скомандовал я бойцам. — Здесь мы встретим наших гостей.

Сергей согласно оскалился, принявшись раздавать команды щитоносцам и копейщикам. Меж тем до нас добежали взмыленные лесорубы, жадно глотая воздух ртом. Их я не стал задерживать и направил дальше в деревню. Если что-то случится, они встанут на защиту Дальней, послужив так необходимым мне резервом.

Вставать у самого берега реки мы не стали. Почему? Это ж милое дело — тыкать в противника копьём, пока он пытается только на берег сойти. А я отвечу — враг же не дурак. Увидев столь теплый прием, он скорее пройдет мимо и найдет место, где ступить на землю будет тупо проще. А мы за ним так и не угонимся.

Поэтому я сразу поставил стену щитов на небольшом пригорке у берега реки. Как только вторженцы попробуют дойти до поселения, им придется так или иначе нас опрокинуть. А ещё врагу придется подниматься на пригорок, рискуя при этом получить копьём промеж глаз. По мне так очень даже неплохая позиция для предстоящего боя.

Наконец, уже ближе к вечеру, в поле зрения появились долбленки, выплывая из-за скрывавших их деревьев. Они едва-едва плыли, чуть ли не цепляя воду своими бортами. Люди в них набились, как сардины в банку. Однако это не мешало избранным гребцам молча работать веслами.

Активировав Взор Стратега, я попытался изучить Статус наших гостей, но расстояние оказалось слишком велико — надписи сливались в неразличимую кашу. Пришлось ждать.

Параллельно с тем я пересчитал людей в лодках — их оказалось сорок три человека. Черт возьми, и откуда столько?

Самого Щербатова, к слову, среди прибывающих не обнаружилось. Ни его модного жилета, ни возмущённо сморщенного носа. Неужто столь славный полководец предпочёл руководить вторжением из стен теплого терема? Впрочем, чему я удивляюсь. Было бы странно, решись Стратег вылезти на передовую.

Это я постоянно лез на рожон, чем ломал картину мира что крестьянам, что своим конкурентам.

Нормальные, поди, Стратеги так себя не вели.

Пока долбленки с шорохом приставали к берегу, я смог чуть внимательнее рассмотреть лица вторженцев. Они были донельзя хмурыми и уже всё для себя решившими. Так выглядел человек, идущий на виселицу. Ну или офисный клерк, который не выполнил обещанный план продаж и уже предчувствовал кары от начальства, которые вот-вот обрушатся на его бедную голову.

Вот только кое-что заставило меня удивлённо вскинуть брови.

Потому как из лодок стали выбираться… не только мужчины с деревянными копьями, к ним у меня вопросов не было, но и женщины со стариками!

И у каждого — у каждого! — через плечо висела перевязь с узлом.

Прибывшие сбились в одну плотную кучу. Никаким строем здесь и не пахло, скорее, народ собрался в толпу, после чего медленно стал отходить от воды. Вот они дошли до подножия пригорка, увидели перед собой нашу стену щитов и натурально так застыли, не зная, как быть и что делать, словно компьютер, на котором появился синий экран смерти.

Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь течением воды в реке. Мы смотрели на вторженцев, они — на нас, недоуменно хлопая глазами.

Впрочем, долго это замешательство продолжаться не могло — из толпы протолкался кудрявый мужик, которого я быстро узнал. Это был Русс, всё в той же кожаной жилетке Данилы.

— Вы что, — Русс с опаской покосился на копья, — бить нас собрались?

— А вы нет? — поинтересовался я.

— Зачем нам вас бить? — он неловко переступил с ноги на ногу. — Да и… сможем ли мы?

Я ещё раз осмотрел прибывших, почти половина которых состояла из женщин. Они выглядели кем угодно, но не вражеским войском.

Я вышел из-за строя. Вблизи Взор наконец заработал как положено, и над головами «вторженцев» всплыли подписи.

Надежда. Страх. Волнение. Надежда. Опять надежда.

Взор Стратега отчётливо дал мне понять, что эти люди не планировали с нами воевать. Будь это иначе, их отношение ко мне было бы совсем другим.

Я задержал Взор на Руссе.

Имя: Русс Карий

Отношение: надежда

Талант: Провокатор

Потенциал: заводила, гондольер

— Зачем вы прибыли? — спросил я.

Русс оглянулся на своих. Те закивали, кто-то подтолкнул его в спину. Мужчина сделал глубокий вдох-выдох.

— Просим принять нас к себе, господин Стратег! — выкрикнул он и поклонился в пояс. А вслед за ним поклон повторили и все остальные.

Все сорок с лишним человек…

За моей спиной кто-то из щитоносцев то ли икнул, то ли подавился воздухом. Стена щитов дрогнула. Сергей рявкнул: «Стоять смирно!» — но по голосу было слышно, что сержант и сам слегка завис.

Вот вам и морской десант!

Спустя полчаса мы с Руссом сидели в моём тереме. Точнее, сидел за столом я, а мужчина стоял передо мной навытяжку, пока его сподвижники оставались под присмотром Сергея и отряда обороны на окраине деревни.

Ростислав и Борис уже успели вернуться и отчитаться о том, что никого вокруг Дальней они так и не обнаружили. Никаких засадных отрядов, никаких диверсионных групп, никого.

Неужели ко мне и вправду пришли лишь жители Усть-Задена? Без обмана и попытки устроить какую-то подлость?

Не верю. Я просто не мог поверить в такую удачу.

Люба стояла справа от стола и бросала на Русса такие взгляды, что под ними бы даже молоко скисло, что уж говорить о нервничающем посланце народной воли.

Жители Дальней ещё не забыли, как эти люди совсем недавно избили и похитили наших лесорубов, поэтому подобное отношение не вызывало вопросов. Однако, бросив косой взгляд на служанку, я дал ей понять, чтобы она уняла свое возмущение.

Девушка поджала губы, но голову опустила и более не пыталась испепелить Русса взглядом.

Напряжение витало в воздухе, и это было неудивительно.

Сорок с небольшим человек стояли на границе нашей деревни. И, хотя их сейчас держали под присмотром мои бойцы вкупе с вызванными в подмогу лесорубами, а любое оружие и скарб были сданы на добровольно-принудительной основе, я всё ещё не мог расслабляться.

Да, эти люди пришли ко мне на поклон. Но кто мог гарантировать, что произошедшее — не что иное, как подлая тактика по внедрению в наши ряды?

Что может быть проще, чем притвориться несчастными беженцами, а как только стемнеет, нанести свой подлый удар?

Хотя, говоря по правде, если Мартин и вправду решил провернуть что-то подобное, то он ой как рисковал. И это мягко сказано.

Ведь, по сути своей, Щербатов остановил жизнь Усть-Задена ради этой авантюры! Сорок человек — только чтобы внедриться в наши ряды? Или это коварный ход, чтобы съесть все наши запасы провианта и обречь нас на скорый голод, потому как мы не рассчитывали на ТАКОЕ число ртов?

Допрос Русса должен был расставить все точки над «ё».

— Рассказывай, — приказал я, — и с самого начала.

— Мы приплыли, господин Стратег, чтобы встать под ваше начало. Говорят, что к своим людям вы относитесь хорошо.

— Говорят, да? — хмыкнул я. — И с чего вы решили, что это так? Говорить же много чего могут, но не обязательно всё это правда.

— Будь это иначе, вы бы не послали людей в нашу деревню, чтобы забрать своих мужиков, — пояснил Русс, и я тут же напрягся. Мужчина говорил это с такой уверенностью, словно для него было ясно как день, что это мы устроили налет на Усть-Заден. Но откуда такая информация у простых крестьян? Да даже Щербатов узнал о нашем участии не так скоро.

— На Усть-Заден напали? Впервые слышу. Да и с чего ты взял, что это были мы?

— Мутанты не берут с собой инструменты, — чуть улыбнулся Русс. — Не нужны им и сети. Мутанты бы проигнорировали всё это. Но что куда важнее… следы.

— Следы?

— Есть у нас старик один, следопыт. У него память такая, что он всё с первого раза запоминает. Он и следы животных, и приметы мутантов знает назубок. Он как на следы посмотрел, оставленные возле сарая, а после изучил порванные ровно веревки — так и заявил, что не мутантов это рук дело. Потом и срубленный камыш нашел, когда пошел по следу на север. А зачем мутантам это? Они и так реку переплывут. На то им великая магия и дарует невероятную силу и выносливость.

Я мысленно снял шляпу перед безымянным дедом. Вот вам и ответ, как усть-заденские смогли так близко подойти к дубраве и взять наших лесорубов за жабры. Их вел следопыт, не менее опытный, чем наш Ростислав. Этот же дед, поди, отвечал и за то, чтобы сбить след.

Не развей Ростислав свой талант охотника — вполне может быть, что мы и к берегу реки не вышли бы, и Щербатова бы не вычислили.

Впрочем, из-за того, что правда стала известна, я не особо волновался. Я и так понимал, что она рано или поздно всплывет.

— Пока что это не отвечает на мой вопрос. Почему вы решили сбежать от своего Стратега? Раньше как-то вы не выказывали желания это сделать.

— Раньше мы верили, что всё наладится, — сглотнул Русс, отводя от меня взгляд. — Намедни следопыт наш рассказал о своих наблюдениях и о том, что все следы указывали на вашу деревню. Так наш Стратег…

Тут мужчину всего аж передернуло. На его лице заиграла целая гамма эмоций — от презрения до затаённого ужаса и даже ненависти.

— Господин Щербатов… — Русс скорчил такое выражение лица, точно ему кто-то пытался продать тухлую рыбу, — как узнал, так ополоумел. Слюной брызгал, ногами топал, Степану, слуге своему, розгой перепало — он просто под руку попался. А после велел всем на площади собраться и объявил: идём войной на Дальнюю. Все до единого. Мужикам, бабам, старикам — всем точить копья и готовить факелы. Кто откажется — того он запорет до смерти.

— Он собирался бросить в атаку вообще всех? — неприятно удивился я.

— Всех без разбору. И баб, и стариков, — глухо подтвердил Русс. — Господин Щербатов никого не забыл.

Внутри у меня сразу же щёлкнуло.

Вот почему крестьяне бросили своего Стратега. Они как никогда прежде осознали одну простую истину.

Для Мартина Щербатова жители деревни Усть-Заден были не более чем расходным материалом. Ресурсом, вроде тех же долбленок, только дешевле: лодку ещё выдолбить надо, а вот крестьян всегда можно было заказать у караванщиков.

Сколько бы крестьян погибло в столь безрассудной атаке на Дальнюю? Да все бы по идее и полегли. С палками и дубинами против железных копий, щитов и стрел с туманным оперением. Как долго бы их строй продержался против нашего? Тем более что большая часть их строя — не более чем собранное наспех ополчение.

Думаю, ответ и так очевиден.

— И вы, стало быть, посовещались…

— Посовещались, — кивнул Русс. — Собрались ночью и всё обсудили. Ваши лесорубы, пока у нас в плену были, не раз и не два рассказывали про вас, мол, вы своих ни за что не бросите. Да и заявляли, что вы с полсотни разбойников одолели в лесу. Против такой силы нам ни за что не выстоять. Это с одной стороны.

— А с другой? — заинтересовался я.

— А с другой… — Русс поднял на меня глаза, и я увидел в них хрупкую надежду на что-то лучшее, нежели жизнь на самом дне общества. — Вы ведь за своих полезли. В чужую деревню, к чужому Стратегу. Может, и не лично, но вы рискнули, чтобы спасти своих людей. И у вас это получилось. Наш Стратег… сомневаюсь, что ему хватит духу на такое.

Выдержав паузу, он дополнил:

— Вот мы ночью и подумали… а может, и нам стать вашими людьми? Раз уж наш господин нас, почитай, на убой списал.

В тереме стало тихо. Даже Люба перестала дышать, ожидая моего решения.

Кто бы мог подумать, что моя репутация уже начала играть мне на пользу?

«Дальняя своих не бросает».

Лучшей рекламной кампании и не придумаешь. Главное — я на нее не потратил и копейки. А ты ж гляди, уже целую деревню умудрился переманить!

Хотя тут не меньшая заслуга и Щербатова, это ж как надо относиться к крестьянам, чтобы они бежали от тебя, как от огня?

— Мне кое-что ещё интересно. Как вы ушли-то?

— Легко, — Русс позволил себе слабую ухмылку. — Ранним утром сели на долбленки и отплыли от причала. Господин Щербатов будет спать до обеда, поэтому, если он нас и хватится, то будет уже поздно.

— В деревне остался кто-то помимо Стратега?

— Никого, — ухмыльнулся Русс. — Никто не решился остаться наедине с господином Щербатовым, когда он придет в ярость. А это непременно произойдет, уж поверьте мне.

Весь разговор я держал активным Взор Стратега и наблюдал за Статусом Русса. Вкупе с моим опытом я мог сделать однозначный вывод — за весь разговор он ни разу мне не соврал.

Усть-заденские и вправду сбежали от своего же Стратега всей гурьбой. И теперь они надеялись найти новый приют, которым вполне могла стать моя деревня.

Но кое-что я хотел всё же уточнить.

— Последний вопрос. Мартин ведь хватится вас. Побежит воеводе жаловаться — и что тогда будете делать?

— А на что жаловаться-то? — искренне удивился Русс. — Что крестьяне от него сбежали? Так на Рубеже, сказывают, это дело житейское: не удержал людей — сам виноват. А про остальное ему рассказывать — себя же топить. Это ж он ваших мужиков сетями первым поймал.

Резонно, чёрт побери. Со всех сторон резонно. И даже прецедент имелся: Рагнар Серый за одну ночь проглотил целую деревню вместе со Стратегом — и ничего ему за это не было.

Беглым крестьянам в местной системе координат не сочувствовал никто. Испытание есть Испытание. И раз от Стратега сбежали его же подчинённые, то это беда самого Стратега, а не воеводы.

Я побарабанил пальцами по столу.

Риски все ещё оставались. Начать стоило с того, что у нас не было запасов на такое число голодных ртов. Если Чемоданов вновь запоздает, то нам придется что-то срочно выдумывать.

А второе — это наличие крота. Могло ведь так статься, что Мартин решит сохранить хорошую мину при плохой игре и подослать ко мне шпиона или ещё какого гада?

Звучит, конечно, уже как бред, но совсем исключать такой вариант было нельзя.

Впрочем, всё это не было чем-то совсем уж нерешаемым. Ту же нехватку еды мы можем компенсировать рыбной ловлей. Тем паче что у нас теперь есть и рыболовные сети нормальные, и лодки, чтобы рассекать по руслу реки.

А что же касается шпиона, если таковой вообще есть… у меня был мой Взор, а также Люба, которая проверит каждого новоприбывшего.

Посмотрев на вздрогнувшего Русса, я принял решение.

Поднявшись из-за стола, я протянул мужчине свою ладонь.

— Что ж, если всё так, как ты и сказал, то… добро пожаловать в Дальнюю. Мы здесь рады всем. А хорошим людям рады вдвойне.

Уже через мгновение мужчина подскочил ко мне и с глазами на мокром месте схватил мою ладонь, тряся ее вверх и вниз.

— Спасибо, господин Стратег! Спасибо! Вы не представляете, что это для нас значит!

Авторитет: +50

Текущий уровень: 230/400

Интеграция усть-заденских в наше поселение официально началась!

А меж тем Мартин Щербатов проснулся от своего двенадцатичасового сна. Сегодня был важный день! Сегодня он должен был проверить подготовку своих людей к нападению на этого наглого Владимира Новикова и его деревню!

Деревню, которая так-то должна была перейти к нему! Деревню, чьи люди должны были достаться ему вместо этих идиотов из Усть-Задена!

Почему идиоты?

Потому что они ни единого его приказа не могли нормально выполнить! Когда он требовал от них работать, они пищали что-то про то, что им нужен отдых и что у них не было достаточного числа людей.

Ленивые существа! Безмозглые крестьяне! Понятно, почему их участью было копаться в земле и ничего более. На что-то большее они были не способны, отчего Щербатову приходилось контролировать каждый шаг своих людей.

Он старался их воспитывать, назначая розги при каждой даже самой незначительной оплошности, но крестьяне будто бы не желали учиться, упрямо повторяя одни и те же просчеты.

Например, не могли сготовить ему нормальный завтрак. Даже яйцо пашот местные поварихи были не в состоянии приготовить! Как так жить, а?

Впрочем, совсем скоро Мартин Щербатов возьмёт деревню этого выскочки-Новикова, и все его проблемы станут не так серьезны.

Уж одним мощным натиском его крестьяне заставят обратиться в бегство людей этого наивного Стратега.

Крестьянин во главе крестьян? Ни к чему хорошему это не могло привести уже по определению.

Впрочем, для начала ему не помешало бы умыться.

— Степан! Принеси воды! — крикнул своему верному слуге Щербатов. Степана он «воспитывал» особенно тщательно, а потому получил уже более-менее сносного слугу. Ещё годик-другой, и из него вообще человек выйдет.

Вот только Стратегу никто не ответил ни через минуту, ни через две. Не появился и таз с водой.

— Степан, ты так хочешь получить розгами? Где тебя носит⁈

Ответом Мартину была абсолютная тишина.

Щербатов, рыча под нос ругательства, неуклюже оделся. Раньше ему всегда помогал Степан, а тут пришлось делать всё самому.

Он вышел на крыльцо своего терема, набирая воздух в легкие, готовясь сорваться на крик и призвать крестьян, чтобы они притащили ему пропавшего Степана. Но только он огляделся, как крик застрял в его глотке.

Потому что поселение оказалось подозрительно молчаливо. Не было слышно ни гомона людей, ни перешептываний поварих, ни глухих ударов воды в реке о борта долбленок. Ничего.

Целая деревня вымерла, и в ней остался один лишь Мартин Щербатов.

И поняв это, он смог вымолвить только одно.

— Твою ж ма…

— Кто вообще так сети плетет⁈ Что за раздолбай! — возмущался Жбан, сидя на берегу и распутывая сеть из крапивы.

— Это моя работа, — ответил ему Зак, занимаясь тем же самым по левую руку.

— А я сразу заметил, какая хорошая работа! Сразу видно — дело рук опытного рыбака! — переобулся прямо в воздухе Жбан, смущённо рассмеявшись.

Зак лишь хмыкнул, продолжив заниматься своей работой.

Я также не сдержал улыбки, проходя мимо крестьян и наблюдая за тем, как рыбаки вытаскивали долбленки на берег.

Прошла примерно неделя с того момента, как в наши ряды влились усть-заденские. И буду честен, эти дни оказались непростыми. Одно дело принимать в свои ряды ничего не понимающих крестьян, только-только доставленных караванщиками из Союза Княжеств.

Они не знали, как устроена жизнь на новом месте. У них не было на кого опереться. Словом, все эти новички были сродни несмышленым птенчикам, готовым пойти за первым человеком, который укажет, как им жить.

Совсем другое — пытаться интегрировать в наши ряды уже устоявшееся, хоть и небольшое, общество.

У усть-заденских была своя вертикаль власти, были свои авторитеты, и новоприбывшие уже привыкли подчиняться им и только им. Теперь же нам требовалось распутать этот организованный клубок и плавно сплести его с жителями из Дальней.

Для чего первым делом я постарался как можно более тонким слоем размазать усть-заденских по работам, не давая им и дальше оставаться монолитным куском.

Часть людей ушла к лесорубам, часть осталась с рыбаками, часть взяли к себе агроном Петр и пастух Тимофей. Увеличил я и отряды, добывающие глину и песок. Архип уже вполне наладил производство кирпича, а теперь пришло самое время кратно его наращивать.

В перспективе я хотел уже складывать не просто деревянные срубы, а дома на нормальном фундаменте, с готовой печью и тёплыми полами. Причем последние сделать было не так уж и сложно. Вся хитрость была в том, чтобы создать полость под полом, в которую и будет уходить тепло от печи, расположенной снаружи дома. Вытяжка же, ведущая к крыше, будет создавать достаточную тягу, чтобы дым не задерживался под полом и не проникал в помещения наверх.

Но эту задумку пока можно было отложить до первых холодов. Сейчас же мне нужен был кирпич для слегка другой цели, но об этом позже…

Естественно, столь резкий рост числа жителей в деревне не мог не спровоцировать новую волну конфликтов. Лесорубы были недовольны тем, что их обидчики теперь работали с ними. В дубраве и на пути к ней случилось несколько драк. Причем один раз едва не дошло до массового мордобоя. Хорошо, что приставленные мною парни из отряда обороны смогли разрядить ситуацию, растащив главных забияк в стороны.

Но от возросшего накала между двумя лагерями это не спасло.

Сыграло тут и то, что я временно не стал подпускать усть-заденских женщин к приготовлению пищи. Наша кухня являлась главным уязвимым местом поселения, а потому я не собирался рисковать здоровьем моих жителей. Вдруг кому взбредёт в голову отравить еду из общего котла.

Да, я не исключаю того, что это не более чем паранойя, но всё же… прибывшие люди из Усть-Задена жили с нами всего неделю. И на то, чтобы довериться им, уйдет какое-то время.

Разумеется, подобное решение с моей стороны не осталось незамеченным. И началось брожение среди людей.

— Стратег не лучше Щербатова! — шептались одни.

— Нам здесь не рады! — паниковали вторые.

— Надо было идти сразу к воеводе! — добавляли третьи.

Об этих шепотках я узнал от Любы, и то даже ей пришлось постараться, чтобы выведать происходящее среди усть-заденских — настолько деревня сейчас оказалась разобщена.

В моем подчинении будто бы была не моя прежняя Дальняя, а две чаши весов, между которыми приходилось искать некий баланс.

И это не могло продолжаться бесконечно долго. Рано или поздно этот нарыв прорвется, и никому мало не покажется.

Людям требовалось выпустить пар. Им нужно было сбросить весь тот негатив, спровоцированный действиями Щербатова. И я как раз знал отличный способ для этого!

— Тяни! Ну же! Ну кто так ноги ставит! Сильнее! — кричали зрители, пока две команды тянули канат каждая в свою сторону.

Трибуны, если так можно назвать поваленные стволы деревьев, ликовали. Происходящая на глазах борьба вот-вот должна была подойти к концу.

Команда «черных» сражалась против команды «зелёных». Чумазые против Травоедов! Кто кого⁈

— И ещё сутки назад эти люди поносили друг друга почем зря, — удивлённо покачал головой Голубцов, стоявший рядом со мной.

— Что тут сказать, спорт — объединяет! — усмехнулся я и продолжил смотреть.

Каким способом жителей двух недавно враждующих деревень можно заставить сплотиться и забыть о прежних обидах? Дать им возможность создать обиды новые!

Но уже не провоцирующие поножовщину.

Для этого я объявил о проведении спортивных соревнований для всей деревни. Якобы для отбора будущих новобранцев в отряд обороны. Да и вообще, чтобы каждый получил возможность показать себя и продемонстрировать свои способности.

Получилась этакая олимпиада, в которой команд, правда, было всего две штуки.

А чтобы крестьяне не разбились по принадлежности к той или иной деревне, я насильно перемешал людей между собой путем жеребьевки, породив две стороны противостояния — зелёных и черных. Первым я скомандовал украсить свою одежду всякой разной зеленью — травой, мхом, листьями, да чем угодно, а вторым повелел измазать лица боевой раскраской из угля.

Вышло достаточно колоритно и забавно, зато никто теперь не мог спутать своих товарищей по команде.

Перемешав же выходцев из двух поселений, я тем самым вынуждал их работать в первую очередь на благо своей команды, а не своей общины. Ведь, как оказалось, мало кто готов был проигрывать даже своим недавним товарищам.

Наконец, команда зелёных не смогла удержаться на ногах и синхронно рухнула в грязь лицом, тогда как черные оттащили канат на свою сторону поля.

Люба тут же дунула в свистульку, объявляя об окончании соревнования.

— Победили черные!

Жители Дальней взорвались бурными аплодисментами, чествуя победителей. Те были хоть и уставшие, но довольные донельзя.

Впрочем, это ненадолго, ведь наша небольшая олимпиада на том не заканчивалась.

Следующим испытанием оказалась гонка на долбленках. Причем, что важно, в каждой лодке обязательно должен был сидеть один выходец из нашей деревни и один — из Усть-Задена.

Кто-то было уже хотел вновь поднять бучу, как тут же оказался заткнут своими более азартными товарищами, которые желали заполучить победу любой ценой.

И это уже было первым звоночком, что я сделал всё правильно.

Крестьяне, вынужденные сражаться за победу своей команды, хотели того или нет, но начали сотрудничать между собой. И это приводило к невероятным результатам.

Так, во время гонки по реке Русс из усть-заденских стал временным капитаном зелёной команды, распределяя людей по лодкам и объясняя им принцип работы веслом. Благодаря его наставлениям команда Травоедов смогла одержать победу, сравняв счёт с Чумазыми.

Следующие соревнования шли один за другим — колка дров на время, эстафета по бегу вокруг деревни, даже соревнование по рыбалке, кто больше наловит рыбы.

Практически везде мелькали моменты, доказывающие, что сотрудничество между поселениями — это не просто прихоть, а залог победы.

Во время стрельбы из лука Чумазые одолели своих соперников благодаря меткости Ростислава и Корнея, того самого следопыта из Усть-Задена. Молодой охотник и старик весь последующий день держались вместе и постоянно о чем-то спорили.

Во время эстафеты зрители с трибун поддерживали одинаково горячо что бегунов из Травоедов, что из команды Чумазых. Женщины одинаково смеялись над неудачами тех и других, подбадривали и посылали воздушные поцелуи, надеясь приободрить своего чемпиона.

Во время соревнования по рыбалке выиграла команда из нашего Зака и Жбана, которого мне рекомендовал Русс как лучшего рыбака Усть-Задена. Мужчины не сдерживали своих гордых улыбок, когда приставали к берегу с сетями, битком набитыми лещами.

Последним видом соревнования оказался самый что ни на есть мордобой… Стенка на стенку!

Я внял желаниям деревенских и решил дать им то, чего они хотели, но в ином формате. Вы хотели драки? Получите и распишитесь! Только знайте, что вам придется украсить лица и своим близким товарищам!

Впрочем, это никого не остановило. Людская свалка получилась на загляденье. Такой кучи-малы я, пожалуй, не видел ни в одной из своих жизней, что в этой, что в прошлой.

Крестьяне умудрились украсить лица всех без исключения. Никто не ушел обделённым. У каждого «спортсмена» к вечеру красовался или фингал, или разбитая губа. Хорошо, что удалось обойтись без серьезных травм — на этот случай Елисей подрядил Василису и половину парней из отряда обороны.

Именно последние вытаскивали наиболее помятых конкурсантов с поля брани.

Уже вечером, когда солнце практически скрылось за верхушками деревьев, я объявил о церемонии награждения.

По общему счету Травоеды таки смогли обойти Чумазых и вышли победителями, за что им была честь и хвала. Я лично поднялся на наспех сколоченную трибуну и стал награждать каждого спортсмена, хлопая сначала по плечу, затем пожимая руку, а в конце надевая на шею медаль победителя.

И медали эти были не простые. Взгляд притягивали не только декоративный контур, вырезанный из дерева, но и сердцевина, которая оказалась… сделана изо льда Ледошкура.

Именно так.

Чтобы придать мероприятию должную меру пафоса, я повелел отколоть небольшой кусок от нашего вечного ледника — от него не убудет, а жители запомнят проведенную олимпиаду надолго.

Вместе с Йориком мы клали каждый такой осколок магического льда в небольшую полость в центре медальона, после чего заливали водой. Вода тут же превращалась в лёд и тем самым намертво закрепляла кусочек Ледошкура в медальоне. В жару такие медали приятно холодили грудь, и расставаться с ними владельцы не спешили.

— Жители Дальней! — воскликнул я с трибуны, когда закончилась церемония награждения. — Поздравляю вас с проведением первых игр нашей деревни! Да, вы не ослышались, первых игр! Будут и следующие! Поэтому не думайте, что сегодня всё закончится! Чумазые и Травоеды ещё столкнутся лбами меж собой, но уже в другом составе! Поэтому не забывайте о своем развитии! Становитесь лучше, заводите друзей и учитесь у них чему-то новому! И помните… неважно, откуда вы пришли. Теперь вы все в одной лодке! Часть команды — часть корабля!

— Часть команды — часть корабля! — поддержали меня жители.

Авторитет: +30

Текущий уровень: 260/400

— А теперь самое интересное! Праздничный ужин! На него приглашены все, так что не волнуйтесь! Никто не отнимет ваш кусок пирога!

Крестьяне ответили улыбками на мою незатейливую шутку и дружной гурьбой потекли к общей столовой. И более в ней не было разделения на своих и чужих. Все были слишком увлечены обсуждением прошедших игр: кто-то хвастался своей победой и новой медалью, кто-то обещал отыграться и взять реванш, а третьи просто наслаждались атмосферой.

Конечно, конфликты между жителями двух деревень никуда не денутся. Чем больше людей у меня в подчинении, тем больше интересов будет сталкиваться. Но главного кризиса, я думаю, мне удалось избежать.

Паровой котел, готовый вот-вот взорваться и убить всех вокруг, спустил лишний пар и снова был готов к работе.

И этого пока что было достаточно.

Андрей Краснов довольно сощурился, сидя на небольшой веранде на краю своей деревни и подставив лицо лучам полуденного солнца. Оно так и предлагало забыть обо всех проблемах и устроить полноценный послеобеденный сон.

Однако Андрей отмахнулся от этих мыслей. Не пристало будущему Князю поддаваться даже столь малым искушениям.

Но и наслаждаться безмятежным движением облаков над головой ему ничто не мешало. В княжеской резиденции, где Андрей провел практически всю свою жизнь, такой красотой редко когда можно было полюбоваться.

Виной тому ведуны, способные управлять погодой и денно и нощно поддерживающие «идеальную погоду» над домом своих хозяев. Ни тебе летней жары, ни пробирающего до костей мороза — ничего. Воздух вокруг княжеского дома всегда остаётся одним и тем же. Магический купол защищал поместье и от дождя, и от града, и от морозной вьюги, позволяя гулять даже во время страшного ливня.

Но за подобные удобства всегда приходится платить, потому и Андрей в своей жизни крайне редко ощущал на своей коже капли дождя и практически никогда не ловил языком падающие снежинки, как-то делали простолюдины на его глазах.

Жалел ли он об этом? Да как сказать… Каждому — свое.

У простого люда были свои простые радости, у него — его долг аристократа. А именно что аристократом считал себя Андрей Краснов, несмотря на происхождение.

Он был рожден от Князя Владимирского Княжества, он жил в его доме, он был воспитан теми же учителями, что и его единокровные братья и сестры. Так кто он такой, если не кровь от крови целого Князя?

Андрей видел, как люди шептались за его спиной, ощущал раздраженные взгляды, что родственнички бросали ему в спину. Для них он был выскочкой, не более чем бастардом.

Но Андрей знал, что отец считал иначе… Он бы не послал его на Рубеж, если бы не верил, что сын сумеет возвыситься над всеми остальными и занять свое место под солнцем — титул Князя, которого он был достоин уже по праву рождения.

Только он, Андрей Краснов, мог занять этот трон, а не другие аристократы, желавшие усилить свои Дома, войдя в высшую лигу, и не мещане, у которых были богатства, но не было величия крови.

И уж тем более он не собирался позволять какому-то простолюдину усадить свою задницу на место Князя — будь то сын кузнеца или и вовсе грязный крестьянин…

Каждому — свое. Так твердила их кровь ещё в утробе матери. Простой люд служит и несёт волю аристократов. Князь же повелевает аристократами, как своими руками и ногами. И лишь на уровне Князей творилась настоящая история: заключались договоры, начинались войны и менялись границы.

И Андрей верил, что только он в состоянии подняться на эту вершину, стать частью будущего, которое он сможет создать своими руками.

И плевать, что думают все вокруг. Плевать на их шепотки, на их презрение. И уж тем более ему плевать на наглых смердов, по своей близорукости возомнивших, что все равны между собой.

— Господин, он прибыл, — его мысли нарушил подошедший слуга. Андрей ему молча кивнул, отпуская прочь. Мужчина преданно поклонился и скрылся из виду, оставляя княжеского отпрыска в окружении его охраны.

Через несколько минут на веранду зашёл уже хорошо знакомый Краснову человек — Мартин Щербатов. Вот только выглядел он совсем иначе, нежели в их прошлую встречу.

От лоска оранжевого жилета не осталось и следа, теперь вся одежда парня была в грязи, а от него самого разило за версту. Пропала и аккуратная укладка, теперь на голове у Мартина творился сущий беспорядок — волосы стояли торчком и в разные стороны. Словно Щербатова ударила молния по дороге до деревни Краснова.

Как уже доложили Андрею, Мартин добрался до его поселения, прибившись к отряду обеспечения, ехавшему от самой южной границы Рубежа. Совершенно один. Что уже наводило на некоторые мысли…

— Что-то ты невесел, друг мой, — обратился к гостю Андрей, предлагая присесть на ближайший стул.

Мартин послушно склонил голову и тяжело рухнул на предложенное место, всем своим видом показывая, что он едва держался на ногах.

— Я посмотрю на ваше лицо, если вы лишитесь за один день всей своей деревни, господин Краснов, — ответил хмуро Щербатов.

— Ты потерял Усть-Заден? — удивился Андрей. Он явно не ожидал такого исхода.

— У меня его украли! — огрызнулся Мартин, после чего вспомнил, перед кем он сидит, и, переводя дыхание, дополнил: — Если бы не этот Новиков, я бы давно уже подчинил ближайшие поселения…

Стратег вкратце пересказал недавние события, хотя Краснов и так имел общее представление. Как-никак, он получал отчёты от самого Мартина и оказывал ему некоторую поддержку в червонцах. Иначе как бы этот парень с «красной» деревней смог выбрать себе дополнительных крестьян у караванщиков и вообще хоть как-то встать на ноги?

Андрей надеялся, что Мартин станет его удачной пешкой, которая в перспективе подомнет под себя весь юг, избавив самого Краснова от лишних забот, но, похоже, этот план придется переиначить…

И причиной тому являлся один невесть что возомнивший о себе простолюдин.

— То есть, с твоих слов, этот Новиков сумел заключить подобие союза с Меченым, избавился от мутанта, занимавшего дубраву, а теперь смог переманить к себе всех твоих жителей. Я ничего не упустил?

— Ещё мой следопыт как-то рассказывал, что в его деревню прибывала неизвестная карета, — хмуро произнес Щербатов. — Быть может, союзом с Меченым он не ограничился.

— Ну надо же, — прошептал Андрей, подняв взгляд к мирно плывущим облакам.

Кто бы вообще мог вообразить, что какой-то крестьянин, которому повезло стать Стратегом, сможет добиться столь невероятных успехов за столь короткое время?

— Что мы теперь будем делать? — взволнованно спросил у него Мартин.

— Мы? — посмотрел на парня Андрей, и тот смущённо опустил взгляд в пол.

Помолчав какое-то время, Андрей всё же ответил.

— Оставлять произошедшее просто так я действительно не собираюсь. Новиков оказался удивительно талантливым в том, чтобы наступать достойным людям на пятки, — усмехнулся Андрей.

Изначально он планировал заняться этим выскочкой уже после первого испытания, но раз Новиков так напорист, то Андрею не помешает слегка подкорректировать свои планы.

Мартина Щербатова он не собирался выкидывать просто так. Даже такому недотепе можно найти место. Тем более что Андрей изначально принял его в свой круг не за остроту ума, а за собачью преданность.

Впрочем, последнее и неудивительно — Щербатов был выходцем из семьи слуг, который в последнее время возомнил себя равным высшим аристократам. Но пускай. Оттого его было лишь проще контролировать.

Раз этот Владимир Новиков, подобно мотыльку, так рьяно стремится на свет разгорающегося костра, то кто такой Андрей, чтобы его останавливать?

Вместо этого Андрей Краснов лишь подтолкнёт того к пламени, терпеливо ожидая, когда он сгорит сам по себе. И княжескому отпрыску для этого не придется даже ничего делать. Ну, за некоторым исключением…

Андрей обратился к одному из слуг, по совместительству охраннику, стоявшему в дальнем углу веранды.

— Прикажи принести мне бумагу и перо. Мне нужно написать письмо.

Сегодня у нас настал знаменательный день. Пришла пора собирать первый волшебный урожай! Из-за чего на поле собралась едва ли не вся деревня. Что работа лесорубов, что плотников, что углежогов — всё отошло на второй план.

И это неудивительно. Сбор урожая в какой-то мере священный процесс для крестьян. Он определял, кто выживет в ближайшую зиму, а кому остались считанные месяцы.

Голод в Союзе Княжеств был вещью нередкой, особенно в дальних деревнях. Это в больших городах, местах обитания Князей и высшей аристократии, повсеместно использовали волшебные овощи и фрукты.

Ведуны там могли поддерживать идеальную температуру для посевов, регулярно призывали дожди и отпугивали насекомых и птиц точечной манипуляцией воздушных масс. Прилетит на грядку ворон, чтобы поживиться семенами, а его возьмёт да собьёт порыв ветра, причем такой силы, что зашибёт насмерть.

Друиды выводили новые виды домашних животных, более устойчивые к непогоде культуры растений и вообще продвигали магическую науку этого мира. А витязи обеспечивали всей этой красоте защиту, что от наглых воров, что от мутантов, привлеченных высокой концентрацией магии.

Но всё это произрастало лишь на небольшом клочке земли Союза, тогда как в абсолютном большинстве крестьяне не имели доступа к подобной магии.

И истории, которые мне рассказывали что новоприбывшие жители, что старые, практически сводились к одному и тому же — жуткой бедности и отсутствию всех тех благ, которыми обладала аристократия.

Поэтому неудивительно, что мужчины и женщины смотрели с широко раскрытыми глазами, когда Пётр выдернул первую луковицу из земли.

— Сила земли! Это всё воистину сила земли! — расхохотался как умалишенный наш агроном, начав танцевать с луком-скороспелом, чья луковица размером оказалась в два человеческих кулака.

— Вот это я понимаю, овощи на стероидах, — едва слышно пробормотал я, смотря на это чудо природы.

Крестьяне с невероятным воодушевлением принялись вытаскивать лук-скороспел, несмотря на то, что от одного его запаха уже слезились глаза. Впрочем, люди стойко игнорировали это небольшое неудобство, со счастливыми улыбками складывая наш богатый урожай в подготовленные заранее корзины.

Когда же мы закончили сбор лука-скороспела, пришел черед репы прыгучей. И хоть про особенность этого сорта нас и предупреждал Чемоданов, но одно дело слышать, и совсем другое — видеть, как грядка вздрагивает и увесистый корнеплод свечкой уходит вверх на несколько метров.

Первую репу прозевали все. Она описала широкую дугу и смачно приложила нерасторопного усть-заденца аккурат промеж лопаток. Мужик не удержался на ногах и лицом впечатался в ближайшую грядку.

Так он там и остался лежать, поди уже начав прощаться с близкими. Впрочем, также присутствующий на поле Елисей шустро вернул бедолагу в бренный мир парой отрезвляющих затрещин.

Меж тем в воздух стали взмывать и остальные репы.

— Лови! Лови её! — заорал Пётр во всю мощь своих лёгких.

И начался сущий бедлам.

Мужики носились по полю с корзинами наперевес, ловя взлетающие репки. Женщины визжали и подставляли фартуки. Зак с парой рыбаков приволокли рыболовные сети и принялись сновать с ними промеж грядок, собирая самый богатый улов.

Выходцы из Усть-Задена сперва держались от творящегося хаоса чуть в стороне, во все глаза смотря за происходящим.

Но азарт — штука заразная. Не прошло и нескольких минут, как тот же Жбан уже ловил репу в подол рубахи, а несколько усть-заденских девушек превратились в группу поддержки, скандируя: «Лови! Лови ее! Лови!»

Всё это мне невольно напомнило старую советскую игру, которая поди была у каждого советского школьника. Та, в которой волк из мультика «Ну, погоди!» корзинкой пытался поймать яйца.

Вот и у нас происходило нечто похожее, за тем лишь исключением, что ловить нужно было не яйца, а летающую репу, которая и прибить так-то могла, если зазеваешься и пропустишь снаряд в голову.

Благо, снаряда в голову никто так и не словил.

На сбор урожая у нас ушел целый день, по итогу которого мы набрали несколько десятков больших корзин, заполненных до краев. Из-за столь внушительного числа я был вынужден отдать срочный приказ о постройке второго амбара, исключительно для нашего урожая.

Каждый корнеплод был вдвое больше нормального своего собрата. Видимо, на то повлияла костная мука из Клюворезов, которой мы удобрили гряды ещё при посадке. Часть овощей я приказал убрать в наш вечный ледник, часть была тут же отдана Фаддею на кухню для создания новых рецептов, а самые хорошие образцы я повелел отложить для будущего амбара, который нам ещё предстояло построить.

Мне было интересно, какое выражение лица будет у Чемоданова, когда он увидит то, что у нас получилось вырастить.

Но что важнее — именно сбор урожая стал тем самым моментом, когда крестьяне двух деревень стали работать как единое целое, окончательно позабыв обо всех распрях между собой.

Они смеялись, радовались, как дети, и плевать хотели на то, кто откуда пришел и кем кому приходился.

Именно в общем деле стирались все грани между людьми, и крестьяне вновь вспомнили то нелегкое прошлое, что всех их объединяло.

И Дальняя станет лишь крепче, и не только благодаря собранному волшебному урожаю, но и тем связям, что вновь ощутили крестьяне, работая одной большой группой.

Авторитет: +20

Текущий уровень: 280/400

— В общем, поздравляю, с этого момента ты руководишь отрядом горной добычи, — хлопнул я по плечу Кузю, отчего он выпучил глаза от чистого ужаса.

— Йиа-а-а-а⁈ — пропищал парнишка, едва не повалившись на землю, но я вовремя того придержал, не дав распластаться в форме морской звезды.

— Ты-ты, — широко улыбнулся я, не сводя с Кузи глаз. — Или ты знаешь ещё какого рудознатца в нашей деревне?

— Нет, но…

— Вот видишь! Ты лучше всех подходишь на эту роль! — снова хлопнул я парня по плечу. Это, видать, немного вбило здравого смысла в его голову, поскольку тот стал задавать осмысленные вопросы.

— Но как же вы предлагаете мне заняться горной добычей? Я ж в ней ничего не смыслю!

— Ничего! И тебя вылечим! — воскликнул я под жалобный всхлип парнишки.

Впрочем, чтобы Кузя совсем уж не отчаялся, я стал вводить его в курс дела, которое я замыслил.

— Смотри, по сути своей твоя работа не сильно-то и изменится, — стал я объяснять ситуацию на пальцах. — Ты всё так же будешь ходить на разведку, ища новые месторождения. Просто к этому у тебя прибавится пара-тройка подчинённых, за которыми ты должен будешь присматривать.

— Пара-тройка? — облегчённо вздохнул Кузя, но не тут-то было.

— Может, пара-тройка десятков, но это мелочи!

Парня вновь повело, но я снова удержал его, не дав свалиться на дно оврага, на краю которого мы сейчас и стояли.

Впервые за какое-то время над Дальней не висела угроза скорой погибели. А это означало, что у нас появилось столь необходимое время, чтобы наконец начать разработку месторождения малахита.

Но как это вообще происходит? Как вообще добывают любой вид руд? Не строят же для того глубокую шахту в каком-то случайном месте, в надежде найти там все неисчерпаемые подземные богатства по типу серебра, золота, железа и всего прочего?

Может, кто-то так и делает, но точно не я. У меня не было таких возможностей, да и техники при себе не было. А кирками да лопатами такую шахту копать закачаешься…

Собственно, добыча малахита!

Перво-наперво я стал внимательно расспрашивать Кузю о том, как была устроена добыча в его деревне. Он ведь как раз жил в шахтёрском поселении, и хотя сам парень помнил немного, но некоторые сведения я из него вытянуть-таки сумел.

Для начала — как выбрать место, где нужно копать? Тот же овраг большой. И то, что на его поверхности Кузя нашел россыпь красивых камней, ещё не значит, что под землёй их будет столько же.

Этот вопрос решали шурфы — узкие ямы глубиной в один-два метра. Ставить их следовало на расстоянии двадцати-тридцати метров друг от друга. На кой-черт? Как раз чтобы провести разведку местности и понять, где малахит лежит близко к поверхности, а где его — сущие крохи.

Копанием ям занялись шестеро крепких крестьян, которые стали первыми подчинёнными Кузи. Пока я был сосредоточен на развитии Дальней, наш юный рудознатец с предельной скрупулёзностью изучал каждый шурф.

Кузьма не обладал всеми необходимыми знаниями, но, прожив большую часть жизни с шахтерами, он будто бы чувствовал, где руда находится близко, а где нет. В чем ему особенно помогало отсутствие верхнего слоя земли.

Обозначив несколько наиболее перспективных мест, мы начали разработку месторождения. Как? Наши горе-копатели начали работать клевцами, кроша камни. Грозное оружие превратилось в самые обыкновенные кирки.

Ну а как иначе? Изначально же ради этой цели я и заказал эти инструменты у Меченого. Самое время было опробовать их в деле. Вот только киркой можно было работать только на достаточно рыхлых участках — крошить твердый камень ею было той ещё идеей.

И у нас возникла проблема — а как быть на остальных участках? Как крошить твердый камень? Ведь если мы застрянем в самом начале, так и не добравшись до руды, то плакал мой заработок на продаже меди.

Тогда я прибегнул к одной хитрости. Если мы натыкались на огромный булыжник, то первым же делом искали в нем трещины. Если такие находились, то в них тут же забивались деревянные клинья.

Их одних было далеко не достаточно, чтобы раскрошить мощную породу, но если залить эти клинья водой и дать им набухнуть… то порождаемое в процессе давление рвало гигантские булыжники, как Тузик грелку.

Нам лишь оставалось повторить подобную процедуру несколько раз подряд, чтобы потом вытащить камень по кусочкам.

Самое сложное начиналось, когда мы упирались в сплошной пласт породы.

— Нам его не пробить, — заявили рабочие. — Здесь особенно толстый слой! Мы месяцы его ковырять будем!

И это была правда. Мы столкнулись с новой засадой, уже не просто торчащим булыжником, а полноценным пластом.

Как его сковырнуть? Клевцами? Скорее инструмент сломается, чем мы добьемся успеха. Да и клинья просто в камень так не вобьешь.

Может, попробовать подкопаться сбоку или просто начать искать в другом месте? А если там тоже такая гадость вылезет?

Казалось, что на этом наши изыскания подошли к концу. Не мог же я взять и родить какой-нибудь динамит прямо здесь и сейчас, чтобы проломить этот пласт. Или же мог?

Тут-то я припомнил, как один раз мне довелось побывать на экскурсии в одном подземном комплексе на Урале… Не скажу, что меня прям воодушевил рассказ экскурсовода о том, как глубоко опускалась та или иная шахта и какую руду они добывали, но что достаточно крепко врезалось мне в память, так это то, как ещё при Петре Первом осваивали Урал.

Это уже позднее изобрели взрывчатку, и прокопать шахту стало плёвым делом. А как же до этого справлялись? Уж не втупую же долбили породу куда-то вглубь горы?

Предки наши были не дураки, а потому использовали метод пожога.

На участке, который предстояло вскрыть, с вечера устраивали большой костер и оставляли его гореть на всю ночь. Всё для того, чтобы наутро, когда камень нагреется, а сам костер уже прогорит, разлить холодную воду по участку. От резкого перепада температур любой камень разрушался, и его не составляло уже никакого труда просто разгрести и повторить процедуру вновь.

Так поступили и мы, когда достигли, казалось бы, нерушимой преграды. Организовали большой костер, убедились, что он догорит уже без нашего участия, и удалились обратно в Дальнюю. Наутро мы вернулись сразу с несколькими бочками ледяной воды, охлаждённой благодаря нашему вечному холодильнику.

Вылили их содержимое на раскалённый камень, и вуаля! Со страшным треском порода пошла трещинами!

Физика и никакой магии, скажу я вам!

После продемонстрированного Кузя и крестьяне смотрели на меня, как на настоящего друида. Ага, им-то школьную программу не преподавали, оттого всё вокруг и казалось волшебством.

Следом, не отходя от кассы, начиналась сортировка добытого.

Цельные и красивые куски малахита шли в одну сторону, куски поменьше и уже не такие насыщенные откладывались дальше — на будущую переплавку. Камень же совсем без намека на зелень выбрасывали прочь.

Впоследствии всю полученную руду мы собирали в корзины и отвозили в Дальнюю.

Малахит, он же поделочный камень, можно было продать Чемоданову уже в чистом виде. Уверен, он отвалит неплохую цену за такую редкость. Ведь сколько всего красивого можно из него сделать в Союзе Княжеств! Увы, как бы я ни хотел монополизировать этот рынок, но у нас не было своего ювелира, способного превратить просто красивый камень в произведение искусства.

А вот руду можно было уже переплавить в медные слитки, а уже те в медную посуду, ножи, кое-какие инструменты и все в таком духе. Хоть медь и кратно мягче того же железа, но и от нее может быть большая польза.

Нужно лишь переплавить кучу камней во что-то более достойное. Но здесь мои знания окончательно пасовали. Я понимал, что нужно делать и к чему нам следовало стремиться, но сыпался на деталях.

Как достичь необходимой температуры для плавки руды? Как вывести шлаки? Как, в конце концов, превратить слиток во что-то более полезное?

У меня был кирпич для будущей печи, у меня были шкуры для будущих мехов, но у меня не было самого главного — кузнеца, который объединит всё вышеперечисленное и наладит рабочий процесс.

Вот только… почему это у нашей деревни не было своего кузнеца? Он вполне себе был!

Требовалось лишь вернуть его домой!

— От кого-кого, а от вас, господин Краснов, я письма точно не ждал, — расплылся в хищной улыбке его собеседник.

— Всё бывает в первый раз, — пожал плечами Андрей, так и не поднявшись со своего места. Уже одним этим жестом он показывал свое отношение к человеку напротив.

Впрочем, приглашенный им Стратег на это не повел и бровью, лишь тихо хмыкнул и с демонстративной небрежностью рухнул на стул напротив.

Двое молодых мужчин оказались под натянутым навесом на невысоком холме, тогда как их охрана осталась снаружи, грозно смотря друг на друга.

С одной стороны были люди Краснова — элита, которую сложно встретить даже на территории Союза Княжеств. И неудивительно, ведь с подбором конкретно этих самых людей ему помог его отец.

С самого момента, как Андрей занял свое место, его сопровождающие не двинулись ни на волос, отчего их легко можно было спутать со статуями. Но приглашенный Стратег понимал — одно неверное движение — и его голова полетит с плеч. И его не спасут ни наложенные воеводой ограничения, ни возмущение других Стратегов, которое обязательно последует вслед за его гибелью.

Ему-то будет уже слегка не до того.

— И всё же я сгораю от любопытства, — заявил Стратег, не сводя с Андрея глаз. — Что или кто мог потревожить спокойствие самого отпрыска Владимирского Князя, что он даже пригласил меня на личную встречу?

Андрей спокойно смотрел на то, как его визави театрально всплеснул руками, никак не реагируя на эту дурашливость. Уж он прекрасно осознавал, что всё это не более чем показуха.

Порыв ветра взъерошил волосы блондина, позволив ненадолго отвлечься и осмотреть живописную равнину, вид на которую открывался с их холма. Идеальное место для встречи двух сторон, готовых вгрызться в глотки друг другу.

И это идеально описывало отношения между ними.

Напротив Андрея сидел настоящий хищник. Куда более опасный, чем тот же Рагнар, которым пугали всех ближайших Стратегов.

Рагнар — не более чем варвар. Он силен, напорист, прямолинеен, но не более того. Точно бурый медведь. Обладал ли он военной хитростью — скорее всего да. Раз он сумел захватить Ольхина за одну-единственную ночь, то некоторые способности у него были. Но на этом всё.

Человек же напротив Андрея был куда более опасным существом. Настоящим шакалом. Но это не означало, что он слаб, как раз наоборот, Стратег перед ним был той ещё мерзкой сволочью, готовой пойти на любые ухищрения ради своей победы.

Пока неуклюжий медведь будет крушить всё на своём пути, шакал атакует лишь тогда, когда это будет означать его победу. И его удар будет подлым и в самое уязвимое место. Но иначе ведь и быть не могло.

— Пожалуй, ты удивишься, но тебе эта встреча нужна даже больше, чем мне, — заявил Андрей.

— А мне казалось, что в своем письме вы говорили о том, что готовы были отдать мне целую деревню лишь за то, что я выслушаю ваше предложение.

— Вот только речь шла не о моем поселении.

— А о чьем же?

— Того, кто уже успел однажды испортить твои планы, — улыбнулся краешками губ Андрей.

Собеседник застыл, внимательно вглядываясь в непроницаемую маску на лице блондина. Люди за его спиной, напоминавшие бойцовских псов, также ощутимо напряглись. Воины Краснова, напротив, остались непоколебимы.

— Ты что-то знаешь? — прошептал собеседник, отбросив все политесы.

— Лишь слухи, — не стал больше ходить вокруг да около и Андрей.

— Мне хватит и этого.

— Говорят… один Стратег недавно разбил банду разбойников. Да так лихо, что о том стало известно всем южным деревням.

— Это не обязательно были мои люди…

— А что самое интересное, — проигнорировал его слова Андрей, — в этой зачистке ему помог Стратег Упахалово, сын кузнеца, который с этим человеком заключил полноценный союз. Интересный слух, согласись? Особенно если вспомнить, что там же бесследно пропала пара деревень с их Стратегами… Воевода себе места не находит, гадая кто же навёл столько шороху.

Визави Андрея медленно откинулся на спинку стула, сцепив ладони перед собой.

— Действительно интересный случай…

Андрей Краснов не мог знать всех ходов человека напротив, но кое-что он все же знал. Не зря он скупал любую мало-мальски полезную информацию у проезжающих через его деревню караванщиков и отрядов обеспечения. Солдаты хоть и пытались строить из себя образец порядочности, но пара десятков червонцев и их языки развязывались так же легко, как и у караванщиков. Разве что доплатить нужно было чуть больше.

— Я предлагаю тебе вернуть должок одному возомнившему о себе невесть что простолюдину, а конкретно Константину Меченому, виновному в пропаже твоих людей.

— А что же его союзник? — тут же осведомился визави. — Предлагаешь мне выступить сразу против двух деревень?

— О нем я уже позаботился. Всё, чтобы ты мог разрешить свой конфликт один на один, — улыбнулся Андрей, уже отослав Щербатова с соответствующим поручением.

— А в чем выгода во всем этом для тебя? — поинтересовался молодой мужчина.

— Считай, что твое существование раздражает меня куда меньше простолюдинов, смеющих мнить себя частью нашего мира, — почти честно ответил Андрей.

— Что ж, если рассматривать всё под таким углом, то я буду дураком, если не соглашусь на столь щедрое предложение, — поднялся со своего стула Стратег и протянул свою ладонь Краснову.

Которую тот уверенно пожал, мысленно радуясь успеху. Ведь что могло быть лучше, чем натравить одного своего недруга на другого? Вот именно, ничего…

— Я знал, что мы найдем с тобой общий язык, Дементий.

— Реки — это сердце любой торговли, господин Стратег! — с придыханием заявлял мне Лука, главный лодочник Усть-Задена и создатель всех долбленок, что были на вооружении у Мартина. — А чтобы это сердце работало как надо — нужна добротная лодка! Ну и мастер, хе-хе, что ее создаст.

Мужчина с козлиной бородкой и надутыми щеками хлопал по окоренному стволу осины и смотрел на меня так, словно ожидал, что я в ту же секунду упаду на колени и вместе с ним воздам хвалу столь славной профессии.

Но я так и продолжил стоять со скрещенными руками на груди.

— Лука, мне кажется, или я спрашивал тебя немного о другом?

— Да, прошу прощения, господин Стратег, — виновато одернул себя Лука. — Вы говорили о болоте…

— Я хочу знать, сможем ли мы сплавить караван по реке до наших соседей на севере, деревни Упахалово, — произнес я, — где, как ты уже сказал, преимущественно болота.

Поездка к Меченому назревала уже достаточно долгое время. Начать стоило хотя бы с того же закрепления нашего союза через Клятву Стратега.

И хотя я сильно сомневался, что такой прямой, словно шпала, человек, как Константин Меченый, решится на бесчестное предательство, но это не значило, что я не рассматривал такого исхода.

Купить можно любого. А в худшем случае Меченого могли подбить на удар в спину посредством шантажа или угроз. Учитывая личности моих недругов и ресурсы в их руках — провернуть нечто подобное вполне им по силам.

Поэтому заключение Клятвы — это обязательная подстраховка. Которая, впрочем, также не гарантировала стопроцентной лояльности.

Лишь взаимная выгода в состоянии побороть любое искушение. Пока Меченый осознаёт, что процветание его поселения завязано на добрососедских отношениях со мной — всё будет хорошо. Но как только я перестану быть нужным, то добрый сосед может в мгновение ока превратиться в опасного конкурента.

Чтобы этого не произошло, между нашими поселениями регулярно ходил караван, наполовину состоящий из моих людей, наполовину — из жителей Упахалово.

В Дальней караван забирал корзины с древесным углем, а у Меченого — инструменты и прочую мелочевку. Вместе с каждым караваном уходила уточняющая записка с заказом — гвозди для строительных отрядов, инструмент для печника с гончаром, а в последней — целый список оборудования для горной добычи в овраге: ломы, молоты, кирки. Быть может, к нашему прибытию они как раз будут готовы.

Но я немного отошёл от темы. Несмотря на то, что между нашими двумя деревнями регулярно ходил караван, скорость его откровенно удручала. Три дня в одну сторону, три в обратную, и это не говоря о дополнительном дне на разгрузку, загрузку, отдых и ремонт.

А ведь могло случиться и так, что караван задерживался по ряду причин. Например, когда на Рубеж обрушился ливень, дороги раскисли, и крестьяне почти полдня пытались вытащить застрявшую в трясине арбу. Из-за чего обратно к нам караван вернулся не через неделю, а спустя одиннадцать дней.

А как-то раз крестьяне едва не наткнулись на бродящего мутанта. И если бы при себе у них было что-то более съедобное, чем горы угля и железа, то всё могло обернуться так, что мы с Меченым недосчитались бы шести мужиков.

По итогу выходило, что мое поселение получало свой заказ спустя две недели в лучшем случае. В течение первой недели караван отвозил мою записку на всё потребное, передавал ее кузнецам, возвращался и делал вторую ходку, под конец которой мне и доставляли желанный инструмент.

Долго.

Вся эта катавасия занимала слишком много времени. За две недели могло произойти всё, что угодно. Развитие Дальней стопорилось, а мне приходилось или предсказывать наши потребности далеко наперед, или искать альтернативу.

Оттого моё желание начать разработку месторождения малахита было столь сильно. Как только у нас появится собственный кузнец и какое-никакое металлургическое производство, мы сможем скинуть с себя невидимый поводок, сдерживающий нашу скорость развития.

Впрочем, это не значит, что я откажусь от торговли с Меченым. Как раз таки наоборот, я надеялся ее упростить.

И появление в нашей деревне небольшого речного флота пришлось как раз кстати.

Изначально я задумывался над тем, чтобы попробовать добраться до Упахалово по воде. Вот только сделать это на плотике несколько проблематично — там кругом болота.

Не говоря уже о том, что в Дальней никто толком не знал, как ходить по воде. Я спрашивал Йорика, но тот лишь удручённо качал головой. Пытался я выскрести и из памяти хоть что-то, но ответ так и не находился.

Ввиду всего вышеперечисленного и неожиданной стычки с Мартином, вопрос с путешествием на север откладывался из раза в раз.

Но вот нам улыбнулась удача! Среди жителей Усть-Задена нашелся мастер-лодочник, который, в теории, мог воплотить мою идею в жизнь!

Имя: Лука Волгин

Отношение: почтение

Талант: Лодочник

Потенциал: корабел, рыбак

— Господин Щербатов как-то посылал нас изучить тот приток, — припомнил Лука. — Очень злился на тамошнего Стратега и говорил о том, чтобы: «прихлопнуть наглого сына кузнеца и забрать у него источник железа».Ну, мы сплавали, посмотрели… А когда весла начали путаться в водорослях, поняли, что далеко мы там не проплывем.

— То есть добраться до Упахалово не получится? — уточнил я.

— Этого я не говорил, — покачал головой Лука. — Проплыть там можно, но придется подготовиться. Но, что самое сложное, если лодка будет сидеть слишком низко, то есть риск застрять в корягах или ещё в какой гадости.

Когда-то эти причины и заставили Мартина отказаться от идеи десанта на деревню Меченого. Много людей в себя долбленка взять не способна — те в ней просто не поместятся. А какой смысл в десанте, если их будет всего пара-тройка человек? Тут нужен был или полноценный речной флот, или требовалось пойти на ряд ухищрений.

Щербатов выбрал первый вариант, став тупо наращивать число долбленок в своей деревне.

Я же собирался пойти по второму. Разве что нужно было кое-что проверить. Для чего я поручил Луке рассказать о том, как он вообще делал долбленки.

Мне искренне было интересно понять, как это происходит.

И Лука с заразительным энтузиазмом принялся за рассказ. В качестве основы для лодки он брал осину. Почему? Потому что она легко поддавалась обработке и была устойчива к гниению в воде.

Всего лодочнику было известно два способа создания долбленки — первый — это при помощи контролируемого огня. В заготовке под будущую лодку разжигали слабенький костер, который постоянно обдували и направляли жар вниз, тем самым прожигая форму лодки.

Потом этот костер заливали водой, а обугленный участок легко снимали и повторяли процесс десятки и десятки раз.

— Вот только поручи это задание идиоту, и вместо бортов у нас появится огромная дыра, — ворчал Лука, гладя ствол осины на козлах. — Да и понять, когда следует остановиться, — тоже непросто. Легко и прожечь насквозь заготовку. Другое дело по старинке! Как меня отец и учил! Теслом да своими руками!

Иными словами, будущую долбленку просто вытесывали из осины, как скульпторы высекают статуи из мраморного блока.

— А как ты определяешь толщину бортов? — хмуро поглядел я на ствол дерева. — На глаз?

— На глаз определить не получится. Тут, господин Стратег, нужно чуткое ухо, — усмехнулся Лука, после чего добавил: — Сами понимаете, к раскаленному борту ухо не приложишь, но вот к простому — без проблем.

В качестве доказательства он приложил левое ухо к стволу и уверенно постучал по нему.

— Ага, хорошее дерево. То, что нужно.

Я с улыбкой покачал головой. Может, поэтому в Потенциале у Луки и было написано про рыбака? Потому что мужчина сам по себе ходячий эхолокатор? Быть может, научится и под водой искать богатый улов? Было бы забавно на это посмотреть.

Пока Лука продолжал мне рассказывать о том, как надо выбивать «начинку» долотом, теслом и другими плотницкими инструментами, я прикидывал полезность этого занятия.

Долбленки — это, конечно, хорошо, но их минус был в том, что они были лёгкими лодочками, в которые не положишь большой груз.

Сами лодки узкие, а потому много товара в них не увезёшь. Не взять с собой и много людей — иначе долбленки начнут воду хлебать бортом.

Я ведь желал не просто сплавать в гости к Меченому, но и перевести торговлю на воду. А для этого нужна совершенно иная грузоподъёмность и устойчивость.

И вот тут мне в голову пришло подходящее решение.

— Плывет! Оно плывет! — хохотал во всю мощь своих лёгких Ростислав, начав даже пританцовывать на месте.

Это стало его колоссальной ошибкой. На следующем же выкрике он поскользнулся и тут же упал в воду.

С берегов раздался дружный смех деревенских, пришедших посмотреть на наши первые испытания. А проходили они… ни шатко ни валко, буду честен.

Что я такого задумал? Я решил соорудить из двух неустойчивых долбленок нечто хорошо знакомое каждому жителю двадцать первого века. Полноценный катамаран!

Что-что, плохая устойчивость, отвратительная грузоподъёмность и глубокая осадка? Все эти беды решит катамаран! Осталось только его собрать.

И с последним как раз начались проблемы.

Казалось бы, чего сложного в том, чтобы взять и приколотить две лодки друг к дружке? Мы так и сделали. Взяли гвозди, две долбленки и вколотили в них несколько досок, выструганных лично Йориком. Итог получился… неоднозначным. Течение в нашей реке было лишь с виду спокойным. Порой оно умело удивлять. И оно неприятно удивило, когда наши доски начали трещать к концу первого дня испытаний.

— Трещит! Ну точно трещит! — первым расслышал кто-то из рыбаков.

— Мои доски не трещат! — тут же рыкнул Йорик, наблюдавший за испытаниями с берега.

Получившийся катамаран качало на волнах так, что голова шла кругом. Даже матёрые рыбаки из Усть-Задена в один голос заявили, что много они так не накатаются. Или кто-то рухнет за борт, или по прибытии в Упахалово у нас уйдет несколько дней, только чтобы отдышаться.

Тогда мы попробовали закрепить основу посредством веревок из крапивы. Поскольку крепить было толком не за что, веревками мы обтянули весь корпус долбленок, наматывая их под днищем. Получилось уже не столь красиво, но хотя бы качка уменьшилась.

Лука и рыбаки отметили, что раз узел «живет», то и надёжности у такой конструкции будет поболее. Долбленки могли куда легче чувствовать себя на волнах, оттого крепление и не рвало в разные стороны.

Вот только практически сразу возникла новая напасть — наши веревки из крапивы быстро намокли и едва ли не расползались. От такого крепления уже было мало пользы.

Но эту беду удалось решить достаточно быстро. Мы лишь использовали канат, закупленный у Чемоданова. Уж его-то на несколько ходок к Меченому должно было хватить. А к тому времени вернётся уже и караванщик со своими товарами, у которого мы закупимся чем-то получше.

С компоновкой решили, с креплением тоже… казалось бы, ура?

Ха, если бы.

Вот поставили мы катамаран на воду. Убедились, что он не опрокидывается, даже загрузили несколько корзин с камнями вместо будущего товара. Корзины, кстати, мы положили не на крепление между долбленками, а на дно лодок. Так мы меньше рисковали утопить корзину-другую в пути.

Новая проблема всплыла, когда рыбаки попробовали сделать пробную ходку вдоль русла реки. В руках у них были всё те же весла, которыми они работали на долбленках. И вот мы поняли… что наша конструкция не желала плыть туда, куда нам нужно.

То есть вдоль течения она вполне себе плыла, как один большой плот, но вот уже куда-то в другую сторону… тут оказалось все очень грустно.

Рыбаки не могли синхронизировать работу весел. Да и работать ими, сидя на креплении между лодками, стало в разы неудобнее. Высота посадки, если так выражаться, изменилась.

— Влево его! Влево веди! — кричали теперь крестьяне, наблюдая беспомощное кручение катамарана на месте.

— К берегу давай!

— Нет, пусть течение подхватит!

Ростислав залез обратно на борт, но проблемы это не решило. Даже втроём управлять катамараном не получалось.

Судно кое-как вытянули на берег, и пока молодой охотник обсыхал и ругался на бесполезные весла, ко мне подошёл Елисей.

— Далеко мы так не уедем, — произнес старый травник.

— А то я не знаю, — помассировал я переносицу. Мы были так близки к решению, но вместе с тем столь же далеки. Как управлять лодкой без весел? Посредством руля? Да? А на болотах это как сделать? Вернуться к веслам? Так запутаются в водорослях, на что мне и жаловался Лука.

— О чем думаете, господин Стратег? — обратился ко мне Елисей. — Поделитесь? Говорят, в споре рождается истина. Может, и сейчас получится что придумать?

Я посмотрел на умудренного травника, после чего выдал поток своих умозаключений. Может, и вправду потомок друидов сможет чем подсобить?

— Весла не годятся, а управлять судном нужно. Ладно ещё на реке можно плыть по течению, — произнес я, — но как быть дальше? На болотах сплошной камыш, кочки и илистое дно. На своих двоих не пройдешь, а катамаран… сам видишь, что с ним.

— С лодкой я, увы, не подскажу, — покачал головой Елисей. — А вот с болотом, может, что и придумаю. Я по ним нередко ходил.

— Да?

— А то ж! — хмыкнул травник. — На болотах, куда ход зверью всякому заказан, растет много чего полезного и интересного.

— И как ты там ходишь, если зверьё не может? — улыбнулся я.

— Так известно как! Перед каждым шагом в воду опускаю длинный шест! — пояснил Елисей. — Как проверю, что ступать можно — иду. А если уйдет глубоко, то ищу другой путь.

— Занятно…

Шест, да? Было бы славно, если бы мы могли его использовать. Уже в следующий миг я замер, зацепившись за мысль.

Шест? Проверка дна? Разве таким способом не передвигались по воде наравне с веслами?

Я тут же нашел взглядом Луку, который крутился вокруг катамарана, проверяя узлы.

— Лука, нужен твой совет!

Мужчина оглянулся на меня, удивлённо вскинув брови. Я вкратце пересказал ему наш с Елисеем разговор. Лодочник немного подумал, после чего хлопнул себя по лбу.

— А почему бы и нет!

Как оказалось, не только при помощи весел можно было плавать по рекам. Для нашего катамарана идеально подходил вариант с отталкиванием шестом ото дна.

На большой глубине это, понятное дело, не срабатывало, но таких глубин в нашей речке и не было.

У нас же получилось так, что шесты станут способом перемещения на все случаи жизни. Ну так и пусть. Если работает — не трогай.

Не прошло и полутора часов, как катамаран был вновь спущен на воду. Рыбакам выдали длинные шесты и поставили всю ту же задачу — сплавать вверх и вниз по течению.

И что вы думаете? У них это получилось! Да, не быстро и слегка неуклюже, но это сработало. А значит, плаванию до Меченого — быть.

Не отходя от берега, я отдал приказ — готовить наш новый речной флот. Нам предстояло конкретно так подготовиться к отправлению.

Но это уже сущие мелочи. До нашего плавания оставались считанные дни.

Пока мое внимание было целиком сосредоточено на комплектовании будущего отряда к Меченому, ко мне в терем неожиданно пришел Тимофей. И вид у него был неважный.

— Господин Стратег, прошу, спасите меня! — воскликнул парнишка, стоило ему меня увидеть.

Я, сидя за столом и составляя список моих сопровождающих, удивлённо поднял взгляд.

— Что у тебя? Сбежал кто-то?

— Нет.

— Животные убили кого-то?

— Нет, что вы!

— Тогда что стряслось?

— Они меня больше не слушаются!

— Это как это? — не понял я. — Волы упорствуют?

— Не волы. Клюворезы! — не выдержал Тимофей.

Я удивился ещё больше.

— Это которые птенчики?

— Они самые! Не птенчики, а звери! Лучше вам самим всё увидеть! — заявил он.

Я переглянулся с Любой, вошедшей на шум, вздохнул и поднялся из-за стола.

— Ну, давай посмотрим на твоих цыплят-бунтарей.

— Цып-цып-цып!

Я смотрел на то, как Тимофей пытался подозвать к себе птенцов, шурша перед собой корзинкой с кормом.

Клюворезы, выросшие за последние недели чуть ли не наполовину, стойко проигнорировали попытки пастуха. Сейчас птички выглядели очень даже внушительно. У них стал пропадать пух, а на его место пришли первые угольно-черные пёрышки. Особенно я отметил подобие хохолка на голове, также черного цвета, который при движении источал тонкие струйки дыма.

Клюворезы больше не напоминали собою пушистые облачка, нет, теперь они выглядели как важные чёрно-белые кляксы.

Если раньше Клюворезов можно было спутать с курицами-переростками, то теперь и дураку станет ясно, что это далеко не обычные пташки.

Они всё так же слушались куриц-несушек, но вот Тимофей теперь для них потерял всякий авторитет. И я даже не мог понять, почему.

— Ты ведь приучал их к сигнальному рогу? — уточнил я у пастуха.

Тот молча кивнул и дунул в рог, давая сигнал к ужину.

Клюворезы так посмотрели на пастуха, будто бы спрашивая «совсем дурак?», и продолжили заниматься своими делами.

Я мог только покачать головой. Неужели… мутанты оказались слишком умны для простой дрессировки?

— Дай-ка мне, — я взял у Тимофея корзинку с кормом и сам зашёл в загон. Клюворезы провожали меня цепким взглядом, гадая, что же я такое задумал.

— Итак, друзья пернатые, кто-то хочет вкусняшку? — обратился я к птенцам. — Один писк — нет. Два писка — да. Вы меня поняли?

Клюворезы продолжили хранить гробовую тишину. Я задумчиво улыбнулся. Пожалуй, было наивно полагать, что, раз птенцы стали слишком умны, чтобы реагировать на простую дрессуру, то они достаточно умны для переговоров.

Я ещё несколько раз попытался воззвать к жадности юных мутантов, то показывая им содержимое корзинки, то силясь отдать ту или иную команду, то играя роль продавца товаров из телевизора.

Ограниченная по времени акция!

Отзовись на курлык один раз сейчас — получи двойную порцию корма потом!

Увы, или моих навыков дипломата не хватило, или Клюворезы изначально меня не понимали, но никакого результата я так и не добился. Мне оставалось лишь взять корзинку с кормом и направиться обратно к ограде.

Быть может, какой-то другой вариант сработает…

Неожиданно я заметил, как за мной по пятам последовал самый крупный из мутантов. Он шел, переваливаясь с лапки на лапку, точно пингвин. Ещё и вид имел такой важный, что… ну точно пингвин. Стоило мне чуть отойти в сторону, как птенец двинулся за мной.

Я удивлённо моргнул, сделал шаг влево — Клюворез повторил.

Я попробовал отойти от него в пределах загона, но птенец оказался больно настойчив. Когда же я уже стоял у самой ограды, случилось то, чего я точно не ожидал.

В моей голове раздался голос. Едва уловимый, едва различимый, но смысл его был понятен даже мне. И произнес он одно…

«Вкусняшку. Дай!»

Я стоял с широко раскрытыми глазами и смотрел на птенца. Птенец нагло смотрел на меня в ответ. Точнее нет, не на меня, а на корзинку с кормом.

Голос в моей голове повторился.

«Вкусняшку. Дай-дай-дай!»

Я поднял корзинку. Клюворез продолжил смотреть на нее.

«Вкусняшка».

Я спрятал корзинку за своей спиной. Теперь птенец возмущённо смотрел уже на меня.

«Дай».

Вернул корзинку.

«Вкусняшка».

Убрал.

«Дай».

Впору было бы расхохотаться, если бы не было так грустно.

Я научился общаться с птенцом-мутантом. И это было… странное чувство. Я ощущал, что между мной и Клюворезом неосознанно возникала тонкая, едва уловимая связь, благодаря которой я и мог понимать его желания. Покосившись на Тимофея, я не увидел на его лице ужаса или сильного удивления.

По всей видимости, он не слышал мысли птенца и видел лишь то, что тот пристально следит за мной и корзинкой в моих руках. Занятно.

Активировав Взор Стратега, я посмотрел на птенца.

Имя: Клюворез одомашненный (безымянный)

И как бы всё. Понимай как знаешь. Нет, то, что мы смогли хоть в какой-то степени приручить целого мутанта — это замечательно. Но что мне следовало делать дальше? Посадить птенца себе на плечо и расхаживать с ним, как пират с попугаем? Идея, конечно, любопытная, но несвоевременная. Садить на плечо птицу, которая не умеет пока летать — явно не лучшая идея. Тем более, что массы в этом птенчике будет ого-го! Меня скорее перекосит, прежде чем я смогу дойти до своего крыльца.

Может, попробовать связаться с птенцом и наладить с ним контакт? Что там пишут во всяких фэнтезийных книжках о подобных случаях?

Почувствуй силу, Люк… Так, это не оттуда. А что если?

— Дракарис! — скомандовал я птенчику, ожидая, что он, как потомок гигантских рептилий, почувствует в себе древнюю кровь и изрыгнет пламя из своего клюва.

Ответом, однако, мне был недоумевающий взгляд Клювореза. Он явно сомневался в моем интеллекте, осмотрев сначала себя, потом мою фигуру. Чирикнул и отвернулся.

Он словно бы говорил — «мужик, я только вылупился, даже летать не научился, а ты требуешь от меня спародировать огнемёт?»

Да, пожалуй, я и в самом деле поспешил со своими хотелками. Но и меня можно было понять — не каждый день ты создаёшь ментальную связь с волшебным птенцом.

— Ладно, огнемёт отложим, — сообщил я птенцу. — Начнём с малого.

Собравшись с мыслями, я продолжил ставить эксперименты. Попробовал воззвать к другим Клюворезам, но те продолжили игнорировать меня и дальше. Значит, контакт я навёл конкретно с одной птичкой, а не со всем видом.

Далее попробовал дать команду птенчику попроще, по типу — сидеть, лежать, тройной кульбит с переворотом!

Увы, что на первое, что на последнее Клюворез никак не отреагировал, упрямо продолжив требовать вкусняшку. Ну, я ему ее и дал, отсыпав корма в ладонь и протянув пернатому.

Тот с довольным донельзя видом подошёл ко мне вплотную и стал клевать корм. Отчего-то мне вспомнилась кормёжка голубей в парке — ощущения были практически идентичными. Только в те разы птички не источали клубы дыма.

Собственно, покормив птенца, я попробовал вновь отдать ему команду, и, что удивительно, это сработало. Получив желаемое, Клюворез сменил гнев на милость и таки согласился поиграть со мной.

— Сидеть! — произнес я, и птенец вальяжно устроился на земле, подобно курице-несушке.

— Лежать! — на этот раз мутант недовольно чирикнул, как бы говоря, что он и так почти что лежал, но голову к земле опустил, став ещё менее заметным.

— Фас! — а это я уже указал на ошарашенно смотрящего за всем Тимофея.

Клюворез поглядел на пастуха, потом на меня, как бы взвешивая адекватность происходящего. После чего, видать, осознал, что овчинка не стоит выделки, и назвал свою цену.

«Вкусняшка».

— Опять? — удивился я. — Нехилые у тебя расценки…

«Вкусняшка», — упрямо повторил птенец.

Как-то называть его птенцом неправильно… Тем более, что у нас сформировалось подобие ментальной связи. Не с безымянным болванчиком же мне диалог вести.

— Как бы тебя назвать? — скрестил я руки на груди, взирая на вновь проголодавшегося мутанта. — Может, Черныш? Белка? Стрелка? Лерой Дженкинс?

Я перебирал один вариант за другим, пока птенец внимательно меня слушал, будто осознавая, что сейчас идёт перебор его имени. Это не могло не вызвать у меня усмешку.

— Ну и важная же ты кроха, — прошептал я, и птенчик грозно взмахнул крыльями.

— Что, понравилось имя Кроха? — уточнил я. Птенчик согласно кивнул клювом. — Значит, решено. С этого момента ты будешь зваться Крохой. Самой грозной и суровой птичкой на всем Рубеже!

Клюворез издал довольный писк, пока Тимофей, по всей видимости, начал молиться великой магии.

— Господин Стратег, — наконец подал голос пастух, — а меня-то он теперь слушать будет? Или мне при нём только корзинку носить?

— Корзинку, Тимофей. Пока что корзинку, — честно ответил я. — Считай, что тебя повысили до личного повара самой грозной птички на Рубеже.

Пастух облегченно вздохнул.

— Ну хоть так!

Я не удержался и снова активировал Взор.

Имя: Кроха (Клюворез одомашненный)

Нашу деревню определенно ждали серьезные перемены.

— И на кой-черт надо было отрывать меня от работы? Будто бы мне заняться нечем, — ворчал в своей манере Лаврентий, шагая вслед за мной.

— Да не бурчи ты, Лаврентий, — Ростислав, напротив, был очень даже воодушевлен. — Когда ещё такой шанс представится?

— Больно нужен мне этот ваш шанс… — уже тише произнес немолодой щитоносец, но без прежнего огонька.

Раз мне удалось создать ментальную связь с мутантом, то я подумал, что и для других пташек это вполне возможно. Быть может, у них сейчас был такой период, когда они искали ближайший авторитет? Или будущего всадника-партнера? Не знаю.

Тут, увы, я мог полагаться лишь на выдумку авторов-фантастов из моего прошлого мира. Елисей, когда я задал ему вопрос о причинах подобного, лишь удивлённо покачал головой.

О прирученных мутантах было известно крайне мало. Говорили, что кто-то из друидов и мог заключить сделку с какой-нибудь тварью, но это всё было преимущественно слухами.

Да и где находилась та самая грань между химерой, созданной самим друидом, и совершенно диким мутантом? Попробуй тут еще пойми.

Известно было лишь то, что мутанты от рождения крайне опасны и по природе своей не испытывали любви к человеческому роду. Крылась ли причина в великой магии и влиянии ее на организм животного, или в каких-то личных обидах, нанесенных самими людьми — никто не знал.

Но, как минимум, если кто и пытался приручить мутанта, то эти случаи были известны не такому уж и большому кругу лиц.

Потому и с Клюворезами приходилось проверять каждую даже самую мало-мальски разумную гипотезу.

О природе моей связи с Крохой Елисей отозвался так — видать, это было подобие связи родителя и ребенка. Стаи Клюворезов же почему-то не стремились разорвать друг друга на части, хотя стайные мутанты — достаточно редкая штука.

Обычно мутанты предпочитали жить в одиночестве, владея тем или иным куском земли. Им была свойственна территориальность и некая замкнутость.

А тут сотня мутантов готова была работать сообща… ещё и порой будто бы читали мысли друг у друга. Причиной тому была, видать, такая же ментальная связь, какую Кроха создал со мной.

И теперь понятно, почему из всех живых существ вокруг Кроха выбрал именно что меня. Король умер, да здравствует король!

Там, где безоговорочным авторитетом в стае обладали самые старые мутанты или те же Клюворезки, в деревне Дальней подобным авторитетом обладал только я. Возможно, Кроха считывал поведение животных и того же Тимофея и пришел к четкому выводу — раз тут главный я, то и подчиняться Кроха будет лишь мне.

Слушаться кого-то ниже меня было ниже достоинства уже самого птенчика, ставшего, по всей видимости, местным главарем курлыкающей ОПГ.

Но не Крохой едины. В загоне были и другие Клюворезы, которых я надеялся приставить уже к своим верным людям.

Ведь раз получилось наладить связь с мутантом мне, то, быть может, получится и ещё у кого-то?

Для этого дела я вытащил Ростислава и его охотников, Елисея с Василисой, Лаврентия с двумя щитоносцами, Пролом и Данилой, Леху и Сергея.

Сопровождала нас и Люба, но, когда я предложил ей поучаствовать в выборе птенцов, девушка мягко отказалась.

— Уверена, такой помощник пригодится другим больше, чем мне. Что он, будет со мной воду таскать? — улыбнулась служанка, оставшись стоять за моим плечом.

Что ж, насильно толкать девушку в загон я не стал.

Каждому человеку Тимофей по моей указке выдал по корзинке с кормом, после чего я отослал ребят в загон, чтобы они попробовали выловить себе ручного мутанта.

А дальше начался… сущий дурдом.

Лаврентию достаточно быстро надоела роль шута, и он с недовольным видом отошёл в сторону. Видно было, что Прол с Данилой думали последовать за ним, но в последний момент все же передумали, оставшись рядом с мутантами. Елисею было в принципе любопытно общение с юными Клюворезами, поэтому он мягко улыбался и подкармливал каждого птенчика, что к нему подходил.

Ростислав… а что Ростислав? По его виду было понятно, что парень чуть ли не горел идеей завести своего ручного Клювореза, поэтому он не ждал, пока к нему кто-то подойдёт из птенцов, а сам носился с корзинкой за птичками. Те, не ожидая такого напора, удирали прочь от греха подальше.

И так со всеми.

Сергей пытался построить Клюворезов в ровную шеренгу. Леха молчал и просто подкармливал самых тихих птенцов.

Борис хлопал глазами, пока мимо него бежали Клюворезы, совершенно не замечая парня с кормом.

Охотники и молодые щитоносцы всячески пытались привлечь внимание к себе, но также без особого успеха.

А Василиса пыталась подкупить самого, на ее взгляд, симпатичного птенчика, но тот не поддавался.

Казалось, что моя идея потерпела полный крах, как вдруг в мою сторону поплелся самый мелкий Клюворез. Он был самым пестрым и самым миниатюрным из своего выводка. Я бы даже предположил, что птенчик откровенно недоедал, если бы не видел, как совсем недавно он опустошил целую корзинку корма.

Эта мелюзга уверенно перла в мою сторону и в сторону Крохи, который, как важный индюк, сидел возле меня. Птички обменялись мимолётными взглядами, после чего Кроха потерял к собрату всякий интерес.

Я уже был готов к тому, что со мной заключит связь и второй молодой мутант, как вдруг птичка обошла меня по широкой дуге и направилась… к Любе, широко раскрывшей глаза.

— А? — только и пискнула девушка, когда птенчик уставился на нее во все глаза.

— Кажется, у кого-то появился свой поклонник, — хмыкнул я, протянув корзинку с кормом служанке. Люба неуверенно взяла ее и посмотрела на птенца перед собой.

— Хочешь? — тихо спросила она.

Мелкий Клюворез довольно угукнул. Девушка вздрогнула и уставилась на пташку широко раскрытыми глазами. Кажется, кто-то также заключил договорняк с мутантом.

— Что ж, поздравляю, — кивнул я застывшей Любе, после чего посмотрел на безмолвных зрителей. — Учитесь, господа! Вот как надо приручать!

Учиться, впрочем, было чему, и я это только сейчас разглядел. Птенцы шли не к тем, кто громче звал, а к тем, кто сидел тихо и просто сыпал корм. К Елисею, к Лехе, к той же Любе, которая и звать-то никого не собиралась. А от Ростислава, носившегося по загону, как курьер в час пик, они удирали всем выводком.

— Так, все стоп! — хлопнул я в ладоши. — Все отойдите в сторону и просто поставьте корм перед собой. Пусть Клюворезы сами сделают выбор.

Ростислав обиженно засопел, но сел. За ним, ворча, опустились на землю и остальные.

И, что удивительно, мой метод сработал. За следующие полчаса все Клюворезы таки обзавелись своими хозяевами. Кто-то практически сразу, а кто-то будто бы выжидал до победного, но находил своего хозяина.

Связь таки заключили: Ростислав, Борис, Сергей, Елисей, Василиса и Леха.

Лаврентия, который всё это время подпирал ограду снаружи, птенец нашёл сам. Пролез под жердью, встал перед щитоносцем и молча уставился на него снизу вверх. Немолодой уже мужчина посмотрел на птицу, птица — на Лаврентия.

— Ну и чего тебе? — спросил он.

Птенец не ответил. Только чуть подвинулся, встав так, чтобы щитоносец его точно не обошёл.

— Хех, ладно, — сдался Лаврентий, отсыпая корм в ладонь. — Но запомни, работать придется за двоих. У меня не забалуешь.

У нас в самом деле получилось приручить всех девятерых мутантов. Осталось только понять, как с этим быть дальше.

— Ну что, приятель, удобно? Доволен новым постом? — обратился я к Крохе.

Тот с гордым видом пискнул в ответ со своей новой жердочки. Сидел он прямо у крыльца терема и с видом сурового пограничника теперь провожал каждого моего гостя пристальным взглядом.

Эту идею подкинул мне всё тот же Елисей, припомнив, что так обучали ловчих соколов где-то в центральных Княжествах, давая тем привыкнуть к самому виду людей. За тем лишь исключением, что ловчих птиц к жердочке привязывали, а вот Клюворезов привязывать никто не стал — они были слишком умны и горды для подобного.

К жердочке вела небольшая лесенка, по которой птенец волен был сам подниматься и опускаться.

Удивительно, но новое место обитания очень даже пришлось по душе Крохе и остальным. Теперь, восседая на жердочке у дома своего хозяина, птички имели вид гордый и высокомерный, как и полагалось любой могучей волшебной твари.

Деревенские, проходящие мимо, скорее, умилялись такому поведению пернатых, но развеивать иллюзию не спешили. Мало ли!

Голубцов, правда, уже принёс мне выкладку, сколько корма за неделю уходит на девять растущих мутантов. И цифра, скажу я, очень даже внушала. Каждый мутант ел столько, сколько не мог съесть здоровый вол. И это птенчики еще только росли! А что будет дальше? Теперь понятно, почему их стая так рьяно пыталась пожрать наши посевы. С таким-то аппетитом…

Я даже обрадовался, что в гнездах мы достали лишь девять яиц, а не больше. В противном случае мне бы пришлось серьезно задуматься над продовольственным вопросом в деревне. А так хотя бы на какое-то время мы могли себе позволить подобные расходы.

Хотя еще было не совсем ясно, во что конкретно вырастут наши Клюворезы, но то, что такого ещё не встречал ни один Стратег на Рубеже — было ясно как день!

Пока же я занимался вопросом Клюворезов, подготовка к отплытию к Меченому перешла в финальную фазу.

Под контролем Йорика было сооружено пять крепких катамаранов. На первое время должно было хватить и их.

Последние две долбленки мы решили оставить в Дальней для рыбаков.

В то же время к берегу вовсю сгружали корзины с нашими товарами — древесный уголь, волшебные овощи, несколько кусков малахита. Последний шел больше как подарок Меченому, поскольку я был более чем уверен, что сына кузнеца заинтересует поделочный камень. Хотя бы просто чтобы посмотреть и изучить его.

Вещей мы набрали немало, но так ради того всё это и затевалось, разве нет?

Вместе с грузом, который крестьяне аккуратно разложили внутри долбленок, я планировал взять с собой в общей сложности двадцать человек.

Внушительное число, но, учитывая то, что население Дальней перевалило за сотню крестьян, не так чтобы много.

Ведь не только ради торговли я планировал сплавать к своему северному соседу. Я также надеялся обкатать наших новеньких из отряда обороны.

Всё же слова касательно расширения моей дружины по итогам олимпиады были не такой уж и неправдой. Во время противостояния Чумазых и Травоедов Сергей и подчинённые ему бойцы нет-нет да и наблюдали за крестьянами и отмечали наиболее выносливых, крепких и тех, кто готов был пойти на новую службу.

Сергей даже присмотрел несколько ребят из усть-заденских, что я очень даже одобрил. Почему? Потому что это был красивый политический жест — в очередной раз доказать, что я одинаково воспринимаю и тех, и наших. А помимо прочего… не сказать, что я переживал по поводу усть-заденских.

Если мы и вступим в битву с бандитами или с силами какого-либо Стратега, то выходцы из Усть-Задена будут сражаться не менее храбро, чем дальненские. И причина тому одна — потому как у тех и у тех близкие все равно живут в моей деревне.

Проигравших же редко ждёт светлое и беззаботное будущее.

Короче, к чему это все я? К тому, что численность отряда обороны выросла до двадцати четырех человек. Из которых шестнадцать человек я планировал прихватить с собой в Упахалово.

В их число войдут восемь ветеранов и восемь новичков, слаженность которых я и проверю на деле, пока Сергей займётся оставшимися уже в Дальней.

Не оставлять же деревню совсем уж без защиты в мое отсутствие. Хотя я и сомневался, что с ней что-то случится за то время, что я буду отсутствовать.

Расстояние-то по воде совсем смешное! Не то что тащиться с арбой по лесным тропам.

Вместе с солдатами, которым предстояло стать главной рабочей силой, я взял с собой Леху, Ростислава, Василису и Луку.

Молчун будет отвечать за пригляд за нашими товарами. Ростислав всё ещё оставался самым опытным охотником в моем подчинении, а теперь ещё и следопытом — не брать его в путешествие, хоть и по воде, было бы глупо. Лука же ходил по тому притоку ещё по приказу Щербатова, так что вести катамараны через болота предстояло именно ему.

На время своего отсутствия Ростислав передал все свои полномочия Борису. Тот не сказать чтобы был рад подобному исходу, потому как совершенно не горел желанием выслушивать доклады от отряда добычи.

Но я верил, что парень справится. А если какие-то проблемы и возникнут, то ему придет на помощь Голубцов, который вовсю ударился в отчётность и в случае чего сам же всю необходимую информацию вытрясет из бедных крестьян.

На всякий случай я попросил Сергея присмотреть за старостой, чтобы тот слишком уж не наглел, если у Бориса начнутся проблемы.

И, конечно же, я взял с собой Василису как ученицу матерого травника. Сначала я предложил поехать Елисею, но он отказался, предложив вместо себя свою внучку.

На мой невысказанный вопрос он ответил так:

— Ей не помешает слегка развеяться. Да и опыт никогда лишним не будет. Особенно зная то, что я не вечен.

Василисе было и в самом деле трудно раскрыться там, где был ее многоопытный дедушка. Хоть она и не сидела без дела, но всегда оставалась в роли помощника, ассистента, тогда как самые тяжёлые случаи брал на себя Елисей.

Бесконечно так продолжаться не могло, птенцу следовало покинуть своё гнездо, потому, видать, Елисей и выдвинул свою внучку на первые роли в момент нашего отправления.

Присмотреть за нашим отрядом будет всяко проще, чем столкнуться с целой деревней. Устроил, значит, друидов внук ученице тренировочный лагерь…

Хотя, был ли я против такого исхода? Совершенно нет!

Два обученных лекаря куда лучше одного, поэтому я был обеими руками за!

И вот наступил момент нашего отправления. На берег реки вышла вся Дальняя — провожать наш торговый караван. Мужчины и женщины кричали всевозможные пожелания вразнобой.

— Возвращайтесь скорей!

— Привезите всего да побольше!

— И чтоб без единой царапины!

— А то мало не покажется!

Оставил я в деревне и Кроху вместе с другими мутантами. Птички были еще слишком малы, чтобы их брать с собой в дорогу, да и рисковать ими я не хотел. Проведя несколько разговоров с Крохой, я все же смог донести до него свою мысль, хотя это и было сделать не так просто, как мне хотелось бы.

Но простая команда «Сиди. Охраняй. Дом» была воспринята птичками вполне однозначно. Теперь в Дальней у нас появилось девять зорких стражников. Только бы они не открыли огонь по своим по незнанию.

Так, под весёлый свист, махи руками, всевозможные кричалки и прибаутки наш отряд тронулся вниз по реке.

Впереди нас ждало путешествие через болота. И только бы оно прошло без происшествий.

— Приключение на двадцать минут! Сплаваем и вернемся! — уловив мой настрой, весело заявил Ростислав.

Как же охотник ошибался…

Тихо журчала вода в реке. Едва слышно скрипели крепления катамаранов. Солнце приятно припекало, а ветер приносил столь желанную прохладу.

Хотелось лечь, расстелить под собой плащ и закинуть руки за голову, забыв обо всем и обо всех.

Представить, что ты на каком-нибудь пляже и вообще…

Громкий всплеск воды и последовавший за ним крик вернули меня в реальность.

— Человек за бортом!

Я даже не привстал. Это был третий «человек за бортом» с утра, и все три — по моему приказу. Вместо этого я смотрел за тем, как бойцы спасали своего товарища. Мужчине ловко бросили канат, за который тот схватился, и его оперативно вытащили обратно на плавсредство.

— Отличная работа, — похвалил я ребят, на что те ответили довольными ухмылками.

Перед нашим отправлением Лука и рыбаки из Усть-Задена достаточно подробно описали реку в северо-восточном рукаве. Здесь в нее впадало несколько притоков, в том числе и со стороны болота, что кратно расширяло русло и делало из небольшой, в общем-то, реки настоящую водную артерию.

И если падение в воду у нашей деревни не представляло какой-либо угрозы — ты всегда мог доплыть до берега, то вот в северо-восточном рукаве это сделать будет уже не так уж просто. Тебя просто унесет течением. Особенно это создавало немалый риск для новичков, которые и плавать-то научились всего пару недель назад.

Поэтому перед отправлением нашего каравана, да и во время самого плавания, я приказал отрабатывать экстренные меры при падении кого-либо в воду.

Вот вроде бы сущая мелочь, но то, что люди больше не хватались за волосы и не паниковали, когда кто-то сваливался с катамарана — уже значительный прогресс.

Помимо прочего северо-восточный рукав оказался полон рыбы. Она прямо-таки плескалась на поверхности воды, провожая наши катамараны.

Только закинь рыболовную сеть, и она тут же окажется полна. Ну, или брось верёвку с крючком, и на него тут же насадится крупный улов.

Как только наладим выработку меди, нужно будет обязательно начать делать свои рыболовные крючки. Вроде как мелочь, но во время плавания самое то! Если мне не изменяла память, то такой метод рыбалки назывался ловлей на дорожку.

— Слушай, Ростислав, — привлекая внимание парня, вдруг заинтересовался я, — а в воде могут быть речные мутанты?

— А как же! — хмыкнул он. — Только вряд ли они станут обитать в столь мелкой речушке. Вот на Волге, поговаривают, такие твари обитают, что топят целые ладьи! И это только речные! А что творится на большой воде…

— Это ты имеешь в виду на море? — уточнил я.

— Оно самое, — кивнул мне Ростислав. — Помню, нам в деревню как-то заехал торгаш откуда-то из южных Княжеств. Так, когда его просили рассказать о землях, которые он видел или посещал, он без умолку болтал о Светлейшей. О том, что он всегда мечтал туда попасть и что однажды ему даже выпал шанс в ней оказаться с куда более богатыми купцами…

— Так и что? — заинтересовался я рассказом.

— А то, что рассказывал он, будто бы купцы отправили полноценную эскадру по Черному морю. Они хотели доплыть прямиком до Светлейшей, заполнить их товаром все трюмы, после чего вернуться и разбогатеть, втюхав весь груз нашим аристократам. Так вот… сам торгаш на их караван не успел.

Ростислав взял паузу, вспоминая детали истории.

— Пил он от упущенной возможности как бы не целый месяц. А потом в порт пришла новость о том, что торговая эскадра так и не появилась в Светлейшей.

— Совсем не пришла?

— Совсем, — вздохнул молодой охотник. — Пять немаленьких кораблей оказались потоплены каким-то морским мутантом. От них и следа не осталось.

— А может, их просто сбило с курса или кто-то ограбил?

— Может, и так, — протянул Ростислав, — но торгаш говорил, что тогда бы остались следы. Да и уйти бы кто, поди, сумел из эскадры. А так… как в воду канули!

— Да уж, — я только и мог, что покачать головой.

Я надеялся, что хотя бы на воде в этом мире будет поспокойнее, чем на суше. Но выходило так, что нам ещё повезло, что мы сталкиваемся с мутантами на суше, а не с теми тварями, что могут обитать на дне морском.

Даже любопытно, существует ли в этом мире подобие Ктулху или мегалодона?

И можно ли их приручить так же, как и наших Клюворезов?

Ага, сначала ты подкармливаешь осьминога в домашнем аквариуме, а через пару лет бесстрашно бороздишь моря и избавляешься от любого врага с криком: «Выпускайте Кракена!»

Смех да и только.

Меж тем мы продолжали двигаться вниз по течению. В поле зрения появился Усть-Заден, точнее, то, что было им раньше.

Покинутая деревня выглядела как поселение-призрак, чем, собственно, она и являлась. Дома, стойки для вяленой рыбы, деревянный причал и терем Стратега с недостроенной крышей — всё это осталось нетронутым.

Где-то полторы недели назад я отослал группу охотников, чтобы они сходили к поселению и посмотрели, остался ли в нём Мартин или все же уехал прочь. Удивительно, но Стратега в Усть-Задене не оказалось.

Неужели у него нашлось достаточно смелости, чтобы собрать какой-то скарб и пешком отправиться к воеводе? Или мимо проезжал караван или отряд обеспечения, что любезно подобрал осиротевшего Стратега?

В любом случае, запас еды в амбаре, инструменты на складе, связки вяленой рыбы, посуда, да много чего ещё — всё это досталось нашей деревне. Особенно меня обрадовала ещё одна буржуйка, которую мы изъяли из бани Щербатова. В хозяйстве точно пригодится!

В несколько ходок мы опустошили Усть-Заден, оставив здесь лишь то, что не было смысла тащить к себе домой.

Кто-то из лесорубов даже предложил сжечь срубы и не оставить от поселения и камня на камне, но я отказался от столь резких мер.

Потому как, несмотря ни на что, Усть-Заден всё ещё оставался домом для части моих людей.

Вот и сейчас, смотря на то, как усть-заденцы бросали долгие взгляды в сторону исчезающей деревни, я понимал, что поступил правильно, не став ровнять это место с землёй.

Быть может, когда-то в будущем сюда ещё вернётся жизнь. Когда-то, но точно не сейчас.

Хлопнув в ладоши, я привлек к себе внимание.

— Так, народ, беремся за шесты! Впереди начинается самое интересное! Мы входим в болота, а потому все будьте предельно осторожны! Упадёте — и вас уже могут и не вытянуть! Всем всё ясно?

— Да, господин!

— Вот и славно! Тогда вперёд!

Перед нами появились болота.

Как и рассказывал Лука, свернув в один из притоков реки, мы совсем скоро оказались посреди болота. И первым же испытанием, ожидавшим нас, оказались водоросли, сквозь которые ещё предстояло проплыть.

Вода как-то резко приобрела ржавый оттенок и потемнела.

Деревья на берегу теперь склонялись к воде, едва не касаясь своими ветвями её поверхности, а камыш и высокая трава отчасти перекрывали нам обзор и вынуждали двигаться на ощупь.

Не самое приятное чувство, скажу я вам. Но что меня беспокоило особенно сильно, так это повисшая тишина. На большой реке будто бы бурлила жизнь — шумело течение, гуляли порывы ветра, слышно было птиц и диких животных где-то в лесных чащобах.

Но здесь? Ничего. Только скрип катамарана и шорох травы, сминаемой бортами долбленок. Даже воздух казался более вязким, застойным и промозглым.

— Бр-р-р-р, ну и местечко, — тряхнул головой Ростислав, осматриваясь по сторонам.

— Тоже так подумал? — хмыкнул я.

— Болота мало за что можно любить, — заявил молодой охотник, скрестив руки на груди.

— Дедушка с тобой бы не согласился, — возразила ему Василиса, не разделявшая нашего напряжения. — На болотах растет много чего полезного. Тот же Чудняк здесь не такая уж и редкость. Самое сложное — это добраться до него.

— Твой дед умеет избегать внимания мутантов, обожающих волшебные травки и водоросли, мы же — другой вопрос, — возмутился Ростислав.

— Уверен, всё будет хорошо, ведь с нами лучший охотник этих мест, — решил я поддержать парня.

— Это кто? — удивился Ростислав.

— Ты, конечно!

Ответить на это Ростиславу было нечем.

Парень открыл рот да так и остался стоять, осознав, в какую логическую ловушку угодил. Так что он промолчал, гордо подбоченясь. Василиса, прикрыв рот ладошкой, прыснула со смеху.

Но уже через секунду она замолчала, как и весь наш караван. И причиной тому стало существо, оказавшееся чуть ли не вплотную к нам.

Это была огромная фиолетовая жаба, величиной, наверное, с бультерьера или любую другую собаку средних размеров. Жаба спокойно сидела себе на покрытом мхом булыжнике и молча провожала нас внимательным взглядом.

Но, что удивительнее всего, у лап этой жабы сейчас лежала вполне себе живая цапля. Она была вполне взрослой птицей, но почему-то не улетала прочь.

Я сразу активировал Взор Стратега.

Имя: Жаба-туманник

Не было никаких сомнений, что мы столкнулись с полноценным мутантом.

— Шесты из воды не вынимать. Идём мимо, — тихо приказал я.

Видя, что мы не спешим слазить со своих катамаранов и встревать в чужие дела, жаба опустила взгляд на цаплю. Та как раз попыталась взмахнуть крыльями, и у нее это почти что получилось. Но стоило жабе коснуться птицы своей перепончатой лапой, как та окончательно застыла.

Имя: Цапля (парализована)

«Значит, жаба ядовитая», — сообразил я, припомнив, что чем ярче цвет животного, тем более ядовитым оно окажется. А насыщенный фиолетовый цвет вполне себе подходил под такое описание.

Если же судить по Статусу цапли, то я бы поставил на то, что яд у жабы обладал свойствами нейропаралитика. Иными словами, коснёшься — и всё, не сможешь управлять своим телом.

Дальнейшую судьбу легко было представить.

Вот и жаба решила показать, что будет с тем созданием, осмелившимся встать у нее на пути. Она выстрелила своим языком, точно пращой, прикончив обездвиженную птицу, после чего целиком ту запихнула себе в пасть.

Под ужасающий хруст костей мы продолжили свое плавание, так и не сводя глаз с монструозной жабы.

— Что ты там говорила? — окликнул Василису Ростислав. — Что-то про то, что не всё так плохо, так ведь?

Блондинка лишь нервно рассмеялась.

— Господин Стратег, — меня отвлек голос Луки, бывшего нашим навигатором. — Это самое дальнее место, куда мы доплывали. Дальше придется двигаться уже на свой страх и риск.

— Хорошо. Молодец, что уже довел наш караван сюда, — хлопнул я мужчину по плечу, и тот польщенно улыбнулся.

Достаточно скоро мы добрались до самого сердца болота, а наша скорость продвижения стала и того ниже. Топи, кочки, мох, мошкара и спертый воздух стали нашими новыми спутниками. Трава стала выше, и плыть приходилось чуть ли не на ощупь.

Хоть и неспешно, но мы двигались вперёд, пока не возникла новая беда.

Наш катамаран врезался днищем в илистое дно, и я понял, что мы застряли.

— В чем дело? — хмуро спросил я.

— Кажется, здесь слишком мелко, чтобы мы могли проплыть, — предположил Лука, изучая своим шестом глубину впереди.

Я огляделся по сторонам. Слева и справа росли жухлые деревья, которые обойти будет не так чтобы просто. Мы будто бы оказались перед горлышком бутылки. Вот только кто ж знал, что оно окажется закупоренным.

— Здесь не проплыть! Посмотрите, можно ли обойти препятствие! — крикнул я людям в других катамаранах. Бойцы приняли мою команду и попробовали обойти наш проблемный участок. Но спустя пятнадцать минут стало ясно, что это гиблая затея.

Казалось, что мы просто не в состоянии продолжить плыть вверх по реке.

Не этого я ожидал, конечно.

— Что будем делать? — задал вопрос Ростислав.

— Если не сможем вытащить из ила катамаран, то проще всего будет его бросить и вернуться обратно в Дальнюю, — хмуро выдал Леха. — Уж лучше трое суток пройти по лесам, чем один день по болотам. По опыту знаю.

— Да с этим-то никто и не спорит! — воскликнул Ростислав.

— Мы вообще в состоянии вытащить катамаран? — обратился я к Луке, стоявшему в сторонке. Мужчина почесал бороду, а затем осторожно кивнул.

— Это должно быть возможно. Лодка застряла днищем в иле, но будь она полегче, то и проблем бы не было. Быть может, сможем даже перетащить его через этот участок.

— Значит, вопрос в нашей осадке?

— Да, можно сказать и так…

Плыть назад не хотелось совершенно. Мы были уже не так уж и далеко от деревни Меченого и практически преодолели болота. Оставалось лишь переплыть этот не пойми откуда взявшийся затор, и мы окажемся на месте.

Поэтому, недолго думая, я отдал новый приказ.

— Сходим на берег. Посмотрим, что можно сделать.

— Да, господин!

Свободные катамараны пристали к ближайшему берегу. Один из них вернулся к нашему катамарану и забрал нас к себе, чтобы мы также смогли сойти на сушу.

Ступив на берег, я едва ли не по пояс ушел в мутную воду. Мох чавкал под ногами при каждом последующем шаге, а каждый метр для начала следовало проверить шестом, чтобы не провалиться в какую-либо топь.

Было принято решение искать участок суши, куда можно было бы сгрузить лишний груз с застрявшего катамарана. Для чего бойцы стали расходиться в разные стороны, изучая берег.

Одним из них был Леха, шедший вплотную к руслу реки.

— Господин Стра… — мужчина резко вскрикнул, после чего сразу ушел под воду. В то же мгновение из-под воды выстрелили алые водоросли, переплетаясь друг с другом, точно живые змеи.

Паника охватила бойцов. Кто-то попробовал ударить движущиеся водоросли копьём, но это не нанесло никакого вреда.

Алые растения жили своей жизнью и потянулись уже к людям вокруг, желая и их утащить под воду.

Новички бросились врассыпную. Ветераны отступили на шаг и подняли копья, хотя толку от копий тут не было никакого.

Лицо Лехи вновь появилось над поверхностью, но тут же скрылось в мутной воде. Вокруг его плеч и шеи, точно удавка, затягивались побеги.

— Что это, черт возьми, такое⁈ — Ростислав хотел было рвануть к утопающему, но я перехватил его руку, не давая сигануть в самый центр живых водорослей.

— Это зыбучая трава! — выкрикнула Василиса. — Она утаскивает под воду всё, что оказывается вокруг неё!

Действовать требовалось быстро. Воздуха у Лехи надолго не хватит. Бросаться к нему напрямую — несусветная дурость. Но и оставлять просто так — не вариант.

— Кидайте веревку! — скомандовал я. Уже через секунду в то место, где пропал Леха, был брошен канат. Вот только за него так никто и не взялся. Все уже было подумали, что мы не успели, как в следующий миг рука появилась над поверхностью воды и ухватилась за канат. Стоило нам потянуть на себя, как Леха вновь появился перед нами, оплетённый зыбучей травой, как какая-то мумия.

— Тяните дальше!

Бойцы с силой потащили канат на себя, но волшебная трава и не думала отпускать свою жертву. Было видно, что наших сил попросту не хватало, чтобы спасти мужчину.

Требовалось как-то ослабить зыбучую траву или отвлечь ее от перетягивания каната…

Тут я зацепился за слова Василисы. Зыбучая трава тащит всё, что окажется в ее зоне? Так, может, это и есть ответ?

— Бейте шестами по воде вокруг! — скомандовал я. Бойцы подчинились, ударив деревянными шестами по тем местам, откуда совсем недавно выскочила зыбучая трава.

Но никакой реакции так и не последовало. Неужели ошиблись? Неужели трава выбирала только одну цель для себя?

— Ростислав, — обратился я к парню, — подойди к краю, но как только появится трава — отскакивай назад.

— Понял! — кивнул охотник и сделал то, что я от него и просил.

Он осторожно подошел к оплетенному Лехе, и вот тогда-то зыбучая трава среагировала, появившись из-под мутной воды. В последний миг парень избежал плена, ловко отскочив назад.

Я сделал очередную пометку в своей голове. Выходит, волшебная гадость реагировала лишь на живых существ? Но как она определяла, кого надо брать, а кого нет? Что её провоцировало? Вибрации? Тогда бы она атаковала шесты… Тепло? Под водой-то? А может быть…

Я покосился на ближайшую ко мне корзину с овощами. После чего добрался до нее, схватил первую попавшуюся морковку и метнул ее в область зыбучей травы.

Удивительно, но в этот раз водоросли среагировали мгновенно, едва ослабив хватку на мужчине и переведя свое внимание на волшебный овощ.

Мои подозрения оказались верными! Трава реагировала на магию! Или на те крупицы великой магии, что, со слов Елисея, были в каждом живом существе.

А волшебная морковка мигом затмевала эти крупицы, сосредотачивая на себе всё внимание волшебной травы.

— Тяните канат! Сейчас! — рявкнул я, бросив ещё несколько овощей в воду.

Зыбучая трава выбрасывала всё новые и новые водоросли над водой, в какой-то момент ослабив хватку на Лехе. Уже этого хватило бойцам, чтобы вытянуть мужчину к себе и окончательно вырвать его из плена.

Бледный Леха оказался тут же подхвачен бойцами и утащен в сторону.

— Василиса! — позвал я, но девушка уже была рядом с ним. Она подтянула его на ближайшую кочку, перевернула на бок, надавила на спину. Леха закашлялся, выплюнул воду и сипло выругался.

— Жить будет, — отчиталась блондинка, не поднимая головы.

Я же, убедившись, что он в порядке, стал смотреть за тем, как бурлила вода над зыбучей травой.

— И как нам теперь двигаться дальше? — подошёл ко мне промокший до нитки Ростислав. — Эта дрянь перегородила нам дорогу.

— Думаешь? — неожиданно улыбнулся я.

— Вы что-то придумали? — удивился охотник.

Я посмотрел на вздрогнувшего Ростислава.

— Возможно…

— И почему мне кажется, что мне не понравится ответ?

Что мне пришло в голову? А все просто!

Морковка на шесте — и трава забывает обо всём остальном.

Несколько мужчин вставали по разные стороны от зыбучей травы, после чего протягивали шесты с приманкой. Водоросли тут же реагировали и вытягивались на максимум своей длины вверх и чуть вперёд.

Что делало из них идеальную мишень уже для моих бойцов. Хоть копьями рубить водоросли оказалось тем ещё занятием, но того же нельзя было сказать об охотничьих ножах. Пока перед зыбучей травой была столь лакомая цель, как морковка на шесте, она практически не реагировала на людей вплотную перед собой. Мужчины же хватали пучки водорослей и подсекали их ножом.

Ростиславу ответ и правда не понравился. Шест с морковкой я вручил ему первому — как самому ловкому. Первые пять минут он держал его на вытянутых руках и не сводил глаз с воды, но потом приноровился, перестал вздрагивать и уже с азартом ловил тот момент, когда алые плети били в шаге от его ног.

И вот так раз за разом мы постепенно сокращали опасность зыбучей травы, и в конце концов ей попросту стало нечем тащить нас к себе под воду.

— Вы ведь понимаете, господин Стратег, что этого надолго не хватит? — уточнила у меня Василиса. — Зыбучая трава снова отрастает, и нам придется вновь её прорезать.

— И мы повторим наш трюк во второй и в третий раз, — ухмыльнулся я, попробовав разорвать водоросли в своих руках. Удивительно, но они оказались достаточно крепкими. Может, потом стоило их высушить и сделать из них полноценную верёвку? Уверен, получится всяко крепче той, что мы делали из крапивы.

Приятный бонус, что тут скажешь.

Без волшебной дряни, пытавшейся утащить моих людей под воду, мы смогли сосредоточить всё внимание на преодолении заболоченного участка.

Вот только сделать это было едва ли проще, чем одолеть зыбучую траву.

Поначалу мы попробовали ещё раз вытащить наш катамаран с мели, толкая его шестами с берега. Попробовал и Лука снять плавсредство с ила, но всё без толку. Катамаран в нем увяз насмерть.

Нужно было разгрузить катамаран. Однако подойти к нему было довольно проблематично. Поэтому мы разгрузили сначала другой катамаран, уже без спешки таская с него корзины на ближайший более-менее сухой участок.

Вслед за чем мы подплыли на облегченном катамаране к застрявшему и стали выносить уже груз с него. Потребовалось совершить несколько ходок, но дело было сделано.

Осадка катамарана существенно уменьшилась. Вот только это всё ещё не означало, что мы могли преодолеть чертов ил.

Когда Лука поднялся на катамаран, оказалось, что даже с весом всего одного человека переплыть бутылочное горлышко нереально.

— Похоже, придется всё же бросить катамаран, — печально вздохнул Ростислав.

Я же не желал принимать поражение. Нужно было найти иной способ перебраться через преграду.

И вот тогда я посмотрел на срезанную нами зыбучую траву. Трава… веревка… Ну, конечно!

Идея пришла мне в самый подходящий момент.

— Подъем, народ. Солнце ещё высоко. Мы не бросим всё на полпути!

Что я предлагал? Повторить картину «Бурлаки на Волге». Изначально, чтобы ее воплотить в жизнь, нам не хватало длины каната. То есть дотянуть веревку от катамарана до самого краешка реки получилось бы, но чтобы бойцы смогли за нее планомерно ухватиться и куда-то потащить? Уже нет…

И нам тут как раз пригодилась только что срезанная нами зыбучая трава. Она была в меру эластичной и крепкой. Переплетя несколько водорослей в более прочный канат, мы объединили его с той веревкой, что уже у нас была. И вот ее общей длины как раз хватило для задуманного!

Мы снова подплыли к катамарану, обмотали его канатами, а затем вернулись на берег, где нас дожидались решительные мужики. Раздав им веревки, я махнул рукой, и шествие началось.

Мужчины шагали как можно ближе к реке практически по пояс в воде и, когда веревка натянулась, катамаран потянулся вслед за ней. Вот только вместо того, чтобы ещё глубже увязнуть в иле, он как бы проскользил по нему, наконец тронувшись с места. Бойцы, увидев это, в ту же минуту воодушевились и прибавили ходу.

Один метр, два, пять… Без лишнего веса катамаран легко шел по илу, более не погружаясь в него.

Мы и заметить не успели, как наиболее заболоченный участок реки остался позади. Катамаран подтянули вплотную к берегу, после чего на него залез Ростислав и шестом попробовал оттолкнуться. И у него это получилось! Катамаран мог и дальше свободно плыть, а это значило, что мы могли продолжить наш сплав!

Следующие несколько часов мы тем же способом перетащили все остальные катамараны через ил: снимали с них корзины, перетягивали на ту сторону канатом с берега, после чего загружали вновь. Да, не быстро, но, как говорят инженеры, «работает — не трогай!»

Воодушевленные успехом, мы продолжили двигаться на север, и я уже представил, как удивится Константин, когда к его берегам пристанет наш караван.

Как вдруг раздался чей-то крик:

— Смотрите, дым!

Я посмотрел в ту сторону, куда указывал Лука, и ощутил неприятный холодок по спине.

Толстый столб дыма тянулся из-за верхушек деревьев. А что самое неприятное… в той стороне как раз и должно было быть Упахалово.

— Очень даже недурно, — произнес Меченый, смотря на свежую заготовку своего ученика.

— Вы так думаете, господин Стратег? — улыбнулся Леонид, чем заставил Константина раздражённо цокнуть.

— Сколько я тебе уже говорил не называть меня так? Можно просто Константин. Мы с тобой люди одного сословия.

Леонид, как и десятки раз до этого, послушно кивнул.

— Как скажете, господин Стратег.

Меченый усмехнулся, невольно покачав головой. Это ж надо быть таким упёртым бараном… Впрочем, для кузнеца подобная черта шла только в плюс.

И Леонид, стоит сказать, делал определённые успехи в этом непростом ремесле. Константин бы даже сказал, что парень продвигался просто семимильными шагами!

Что бы он ни рассказал Леониду, какой бы приём ни показал, здоровяк впитывал всё, как губка живительную влагу.

Уже с первого раза он мог хоть и грубо, но, как минимум, внешне повторить работу Константина. А уже на третий или четвёртый едва ли не скопировать точь-в-точь.

Настоящий талант! Неогранённый алмаз, как говорил его отец!

Если поначалу Константин предполагал, что на обучение Леонида уйдёт не меньше полугода, чтобы тот научился основам, то теперь он должен был признать, что сильно недооценил своего ученика.

Уже сейчас Леонида Полева можно было считать неплохим кузнецом. Ему остро не хватало опыта, он не знал множества трюков, которым был обучен каждый кузнец — но на устранение этих недостатков потребуется лишь время и ничего более. Главное, что Леонид уже знал, как работать с рудой, как стоять у кузнечного горна, как держать в руке молот.

По крайней мере, Константину не будет стыдно за своего ученика. Уж кто-кто, а этот парень не пропадёт. Тем более что он в руках такого человека, как Владимир Новиков.

Вспомнив о личности своего союзника, Меченый не смог сдержать усмешки.

Кто бы мог подумать, что во всём этом сборище алчных аристократов и голодных до наживы мещан он найдёт достойного человека? Если поначалу Меченый нет-нет да и сомневался в заключённом им союзном договоре, то со временем все сомнения развеялись сами собой.

Владимир не ударил его в спину, когда у него был такой шанс. Владимир не стал завышать цены на свой уголь, выжимая тем самым последние соки из Упахалово. Новиков не переменил своей позиции после первого приезда караванщиков, хотя сам Константин нет-нет да опасался, что с появлением другого источника железа их союз рассыплется в прах.

Но ничего этого не произошло. Владимир продолжал поддерживать Упахалово, и Константин был рад, что хоть где-то нашёл уголок спокойствия.

А учитывая, какие слухи о происходящем у соседа доходили до него вместе с караваном, Константин был рад вдвойне, что Новиков его союзник.

Воевать с таким хитрецом было бы ой как некстати…

Но и сам Константин на месте не стоял! Упахалово росло, развивалось, и в нём уже насчитывалось сорок человек. Совсем недавно была поставлена вторая кузница, в которую Меченый планировал определить Лана на пару с Леонидом. Последний уже мог справляться со всем сам, а вот Лану ещё не помешает набраться опыта.

Благодаря хорошей цене за железные инструменты, выторгованной Лорхом у караванщиков, получилось купить две телеги с волами, взявшими на себя всю тяжесть по перевозке корзин с болотной рудой. Это облегчило участь рабочих, а вместе с тем ускорило переплавку руды.

Константин верил, что, когда караван приедет в следующий раз, он сможет выкупить у них что-то поистине невероятное. Например, волшебные семена, а может даже и волшебных существ!

Для сына кузнеца любое проявление магии казалось чем-то чуждым и невероятным. Он слышал о ней с самого детства, но был не в состоянии не только коснуться, но даже увидеть.

Становление Стратегом прошло как-то буднично и рутинно. Тем паче, что Константин не считал свой Взор таким уж невероятным… Да, он был полезен, но это была совсем не та магия, о которой он грезил где-то глубоко в душе.

Не захватывающее дух управление погодой и облаками, не сила, способная рубить камень и сталь, точно траву, и уж точно не способность разговаривать с животными. Вот это была настоящая магия!

Вот это было что-то воистину волшебное!

Но, увы, Константину достался жребий Стратега. Хотя он-то и не жаловался. Он мог заниматься своим делом. Он мог сделать жизнь таких же, как он, крестьян чуточку легче и сытнее. Так почему бы не воспользоваться предоставленным ему шансом?

В чём Владимир Новиков был прав, так это в том, что дар Стратега — в первую очередь дар, а не проклятие. И лишь от тебя зависело то, как ты им воспользуешься.

Эх, хороший всё-таки Владимир мужик! Нужно будет обязательно его угостить наливкой, ящик которой Константин не преминул купить у караванщика. К вящему неудовольствию старосты Лорха. Ну и что? Они могли себе позволить!

Вспомни о бесе…

К ним в кузницу как раз вошёл Лорх.

— Что случилось, Лорх?

— Господин Меченый, — кивнув Леониду, староста обратился к Стратегу, — к деревне подошли беженцы. Просят принять.

— Опять? Сколько на этот раз?

— Трое.

— Хорошо, сейчас подойду, — помассировав виски, Константин кивнул Леониду. — Можешь работать дальше. Я пойду посмотрю, что там произошло.

— Конечно, господин Стратег, — улыбнулся здоровяк.

Константин тихо фыркнул, после чего покинул кузницу вслед за Лорхом. Вдвоём они направились к окраине Упахалово, где стоял патруль с копьями и щитами и строго наблюдал за небольшой группой людей.

Это был уже третий случай за эти две недели. Несколько деревень к северо-востоку от Упахалово подверглись нападениям мутантов, что спровоцировало отток крестьян из тех мест. Люди боялись оставаться в своих домах, а потому искали более укромный уголок. Упахалово, как оказалось, стало одним из таких прибежищ. К ним уже сбежало целых десять человек, включая сегодняшнюю троицу!

Поначалу Константин относился к словам «беженцев» скептически. Ведь точно таким же способом совсем недавно к нему проник Харитон, который должен был подставить деревню под удар бандитов.

В этот раз сын кузнеца не стал сидеть без дела, а отослал собственных людей на северо-восток с проверкой. Заодно он желал прощупать возможность для торговли. А пока те ходили туда-сюда, Константин определил беженцев в отдельный отряд по добыче болотной руды и держал их под строгим надзором.

Но вот люди Меченого вернулись и подтвердили слухи о том, что мутанты и вправду стали всё чаще мелькать на северо-востоке. Несколько раз даже напали на стоявшие там деревни, уничтожив одну из них. Тамошнему Стратегу, как говорят, не повезло, и он погиб вместе с поселением.

Печальная участь.

Вслед за первой группой беженцев появилась и вторая, в которой уже были женщины, и вот их игнорировать Меченый просто не мог.

Они рассказали всё ту же историю, что и их предшественники, что в конце концов усыпило недоверие Меченого. Да и Статус каждого новоприбывшего говорил о том, что те не планировали ничего предосудительного.

Вот и сейчас Константин подошёл к группе из трех уставших и голодных крестьян, осмотрел их Взором Стратега, после чего зацепился взглядом за худосочного мужчину с козлиной бородкой. Сейчас она, правда, выглядела совсем уж комично на фоне заметной щетины и впалых щёк. Звали мужчину Гринь.

Что же привлекло внимание Константина? Отношение Гриня… настороженность.

— Скажи мне, Гринь, неужели я успел тебя чем-то напугать?

— Что вы такое говорите, господин Стратег? — опасливо вжал голову в плечи мужчина.

— Почему твой Статус говорит настороженность? — прямо спросил Константин. Это в первые разы он был куда обходительнее, сейчас же он уже привык задавать вопрос напрямую. — Чего тебе опасаться?

— Никому в этом мире нельзя доверять, — промямлил Гринь, опуская взгляд. — В особенности на Рубеже…

— Но при этом вы пришли к моей деревне в надежде найти укрытие, — заявил Константин.

— Истинно так, господин Стратег…

— Лорх, — не оборачиваясь, позвал Константин. — Обыщи их. Всех троих, и котомки выверни тоже.

Староста своё дело знал. Прошёлся по пришедшим быстро и без всякого стеснения, вытряхнул все вещи прямо на траву.

Смотреть оказалось не на что. Огниво, деревянная ложка, стоптанные обмотки да полкраюхи хлеба, до того чёрствой, что ею впору было гвозди забивать. Ни ножа, ни червонца, ни клочка бумаги.

— Чисто, господин Меченый, — выпрямился Лорх. — Беженцы, как есть. Я бы сказал, они последние три дня одну эту краюху и жевали, по очереди.

Константин молча кивнул. Противно было, чего уж там. Всю жизнь он смотрел, как господа на дороге трясут мужика, и вот теперь стоял и сам смотрел, как вытряхивают чужие котомки на глазах у всей деревни. Но Харитон обошёлся Упахалово слишком дорого, чтобы теперь стесняться.

Вот только легче от чистого обыска не стало. Константин поймал себя на простой и неприятной мысли: а что, собственно, он рассчитывал найти? Разве у настоящего беженца бывает при себе хоть что-то, кроме огнива и чёрствой краюхи? Обыскивай их хоть до нитки — выйдет ровно то же самое.

— Что ж, я лишь надеюсь, что деревня сможет стать для вас новым домом, — улыбнулся Константин, предлагая ослабленным дорогой крестьянам войти в поселение. К ним ещё приставят наблюдателей чисто на всякий случай, но это будет уже завтра.

Сегодня же он даст им перевести дух и нормально отоспаться. Как-никак, подозрения подозрениями, но он в первую очередь человек, а не монстр какой-то!

Время неуклонно приближалось к обеду, работники понемногу стягивались в деревню, как вдруг над Упахалово раздался сигнал тревоги. Это поставленные Меченым наблюдатели заметили угрозу и предупреждали остальных.

Сам Меченый не мог не выругаться. Едва ли не половина деревни всё ещё была на раскопках болотной руды, а потому обороняться придётся тем, что есть.

Вооружённые упахаловцы выстроились в стену щитов к северу от поселения. Всего их насчитывалось пятнадцать человек. Вот он, ударный кулак Константина!

Из леса как раз появились неизвестные в плащах, с круглыми щитами и короткими клинками в руках. Их оказалось два десятка, и это явно были не голозадые бандиты, а уже достаточно серьезная сила.

Константин с силой сжал копьё в своих руках. Эта битва явно будет не из лёгких.

— Господин Стратег, мы вам поможем! — из деревни вдруг появились крестьяне, вооруженные топорами, кирками и дубинами под руководством Лорха.

— Лорх, ты что, дурак? А ну вернитесь в деревню! — зарычал Константин, но Лорх лишь покачал головой.

— Если сметут вас, господин Стратег, то наша песенка всё равно будет спета! Так лучше мы хоть чем-то поможем, чем будем стоять в стороне!

— Чёрт! Ладно! Только не суйтесь вперёд! Прикрывайте наши спины! — скомандовал Константин и сосредоточил всё своё внимание на приближающемся отряде противника.

Те почему-то не торопились вступать в бой. Чуть ли не прогулочным шагом они подошли к их строю, подняли щиты, а затем…

Константин не сразу понял, что раздавшиеся крики боли прозвучали прямо за его спиной. Там, где сейчас должны были быть только его люди!

И только он повернул голову, намереваясь узнать, что же там случилось, как к его шее приставили острое лезвие.

— Я же говорил вам, господин Стратег, — прошептал ему в ухо Гринь. — Никому в этом мире нельзя доверять.

Константин лишь сильнее сжал копьё, изо всех сил ударив древком по носку крестьянина. Тот болезненно зашипел, чуть ослабив хватку. Меченый уже готов был воспользоваться этим моментом, но враг ударил в ошарашенный строй упахаловцев.

Это вновь отвлекло Меченого, и он пропустил удар чем-то тяжёлым по голове.

И в следующий миг в глазах всё померкло.

Как позже узнал Константин, все те беженцы, что он принял в Упахалово, оказались засланными казачками. Даже женщины были включены в план нападения. Именно они, играя на жалости, создавали желаемое впечатление у упахаловцев.

До последнего «крестьяне» играли свою роль, а когда настал момент, они ударили в спину упахаловцам, посеяли панику и не позволили отбить натиск нападавших.

Но как у них получилось обмануть Взор Стратега? О, бандиты были только рады рассказать об этой уязвимости. Они просто проникли в деревню, не зная своего задания!

Вычислить их недобрые намерения можно было только в том случае, если они знали то, что им предстояло сделать! А они как раз этого и не знали!

Единственный, кто был в курсе происходящего, — это сам Гринь. Он и оказался предводителем отряда диверсантов. Именно он сообщил остальным задачу. Потому его Отношение и выдавало настороженность, вот только одной её для обвинения было мало.

Затаиться, упросить старосту дать им помочь своему Стратегу в предстоящей битве, а если не удастся — вызваться добровольцами. Всё для того, чтобы зажать самых грозных защитников деревни в клещи.

Просто. И оттого особенно тошно.

Так была сломана оборона Упахалово. А вслед за отрядом Меченого враг принялся ловить и оставшихся жителей. Не всё у них пошло по плану. Так, Леонид на пару с Ланом успел запереться в кузнице и держался в ней до победного, пока нападавшие просто не выкурили их из неё.

Тех жителей, что возвращались с болотной рудой, взяли на полпути к деревне, не дав тем толком и среагировать. А они бы ничего и не успели сделать, поскольку им в спину уже ударили некогда пленные бандиты, стоявшие под Жмыхом. Они вновь встали на сторону своего прежнего хозяина и с охотой согласились поквитаться со своими пленителями.

И вот Константин стоял на коленях в самом центре деревни, пока его люди сидели на земле чуть в стороне, в окружении врагов.

Наконец перед ним появился организатор столь коварного плана. До самого последнего момента он не показывался на глаза. Активировав Взор Стратега, Константин недобро сощурился.

— Дементий Волков.

— Во плоти! — рассмеялся молодой мужчина, всплеснув руками. — О, господин Меченый, вы бы знали, как давно я хотел с вами встретиться! Просто сгорал от нетерпения!

— Не могу сказать того же…

— И неудивительно! — рассмеялся мужчина. — Как-никак, я уже однажды пробовал подмять под себя вашу деревню. Увы, как известно, первый блин — комом! Но вы зато посмотрите, как всё прошло в этот раз!

С этими словами Дементий прошел вдоль поникших упахаловцев, то и дело касаясь пальцами их макушек и вызывая у каждого возмущенное, но сдавленное ворчание.

Меченый скрипнул зубами, едва сдерживая рвущиеся наружу ругательства.

— Чего ты хочешь, Дементий? Убить меня? Тогда сделай это быстро. Только не трогай крестьян…

— Убить? Зачем мне это? — искренне удивился мужчина, подойдя вплотную к Стратегу Упахалово. — Зачем мне избавляться от курицы, несущей золотые яйца?

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — прошипел Константин.

Дементий схватил Стратега за волосы и вздёрнул его голову, смотря ему прямо в глаза.

— Слышал ли ты что-либо о Клятве Стратега, Константин?

— Впервые слышу.

— Тогда я буду краток, чтобы даже такой увалень, как ты, меня понял, — улыбнулся Дементий, отпуская Константина. — Клятва Стратега — это почти что нерушимый договор между нами, Стратегами, позволяющий гарантировать исполнение той или иной сделки. Полезная вещь, ты так не думаешь?

Константин ничего не ответил, но Дементий и не ждал ответа.

— Вот только кто сказал, что Клятву можно использовать лишь для торговли и каких-то договоров? — по-лисьи улыбнулся Дементий. — Почему нельзя использовать Клятву несколько более… оригинально?

— И как же? — грубо спросил Константин. Вместо ответа Дементий вновь подошёл к сыну кузнеца и сел на корточки, оказавшись с ним глаза в глаза.

— Заключи со мной вассальную Клятву, Константин, — без прежнего веселья заявил Дементий. — Стань моим верным соратником, и все проблемы уйдут сами собой. Мы оставим твою деревню. Мало того, мы будем теперь вас защищать ценой своей жизни! Ни один Стратег более не посмеет косо посмотреть в твою сторону. Ни один аристократ больше не будет плевать нам в спину. Разве это не замечательная сделка?

— А если я откажусь? — процедил Константин.

— Ну, не знаю, — картинно закатил глаза Дементий, вновь перейдя на дурашливый тон. — Я начну убивать одного жителя твоей деревни за другим, пока ты не останешься совсем один. Стоит ли твоя гордость их бесценных жизней, Константин? Разве роль Стратега не в том, чтобы делать жизнь своих людей лучше?

— Ты — чудовище! — было дёрнулся Константин, но бойцы Дементия не позволили ему этого. Уже через секунду он получил рукоятью меча по голове. Перед глазами всё поплыло.

— А иные в гонке Стратегов и не выживают, — без прежнего огонька отозвался Дементий, поднявшись на ноги и заложив руки за спину. — Свяжите его и бросьте куда-то на подумать. То же самое сделайте и с жителями. Посмотрим, как долго продержится этот упрямый осёл.

Пока Стратега Упахалово тащили по земле, точно мешок с картошкой, в его ушах звучал лишь голос Дементия Волкова.

— А теперь давайте посмотрим, сколь богатый улов попал в наши руки на этот раз!

— Да-а-а-а-а!

Густой столб дыма толсто намекал на то, что в деревне Меченого что-то стряслось. И, пожалуй, пожар в списке возможных проблем стоял далеко не на первом месте.

Не знаю, дул ли я на воду, но я решил оставить бо́льшую часть каравана на берегу реки, тогда как к деревне выдвинулись лишь я, Ростислав и Леха. И пошли мы не открыто, а через кусты и валежник, обходя Упахалово по дуге. Всё для того, чтобы мы вышли к деревне не со стороны болота, где укрыться было достаточно проблематично, а со стороны куда более густого участка леса.

Далеко уйти по дуге нам не дали.

Ростислав, шедший первым, вдруг замер и медленно, не оборачиваясь, отвёл руку назад ладонью вниз. Мы с Лехой опустились там, где стояли, прямо в мокрый мох.

Голоса донеслись почти сразу. Двое, может, трое. И шли они не таясь, вразвалку, переговариваясь в полный голос. Судя по звуку, до них было шагов пятнадцать, не больше.

Леха начал было разворачиваться в ту сторону. Ростислав, не глядя, поймал его за плечо и удержал.

И правильно сделал. Двигаться было нельзя. Человеческий глаз цепляется за движение, а не за силуэт, и в подлеске нас это сразу бы выдало.

Голоса прошли мимо, отдалились и стихли где-то в стороне болота. Только тогда Ростислав выдохнул и разжал пальцы.

— Дозор, — одними губами сказал он. — Придется возвращаться другой дорогой, чтобы не нарваться снова.

— Хорошо.

Наличие дозорных, столб дыма — всё указывало на то, что на деревню Меченого напали. Крестьяне, которые ходили сюда с караванами, ни о каких дозорах не сообщали. Меченый чувствовал себя уверенно благодаря большому количеству железного оружия у своих людей.

Когда же мы таки выбрались из-за кустарников и увидели очертания деревни, я понял, что мои подозрения подтвердились. На Упахалово и вправду напали. И, по всей видимости, Меченый не смог одержать победу.

Между срубов в основном бродили неизвестные мне люди в плащах. На спинах у них висели круглые деревянные щиты с железной окантовкой, а вот на поясах красовались ножны с короткими мечами.

Но это было ещё не всё…

— Вот же сволочь, — прошипел Ростислав, как и я, увидевший уже знакомого нам Жмыха, который пинал нескольких мужиков, явно наслаждаясь процессом. За всем этим действом наблюдали всё те же неизвестные в плащах, довольно посмеиваясь и улюлюкая.

— Ну и кто теперь у кого на привязи, а⁈ Кто у кого⁈ — хохотал мужчина. Глава бандитской шайки умудрился не только выжить, но и вновь сменить сторону.

Заодно его освобождение лишь отчетливее указывало на личность виновника всего случившегося.

Дементий Волков.

Неужели он таки достиг желаемого и захватил Упахалово? Но что тогда с Меченым? Что с самими жителями?

Никого из них видно не было. Как будто Упахалово опустело, как и Усть-Заден. Однако очень скоро я всё же смог увидеть что Константина, что жителей деревни.

Люди в плащах вывели всех своих пленников на деревенскую площадь, где уже была поставлена небольшая деревянная сцена. На неё поднялся темноволосый мужчина и стал толкать речь, но расслышать или разглядеть его было уже непросто: силуэт скрывали спины бандитов, да и расстояние оказалось слишком велико.

Вместо этого я принялся считать количество бойцов у нашего врага. В общей сложности я насчитал не меньше тридцати пяти, включая переметнувшихся бандитов Жмыха. И как минимум двадцать были вооружены не хуже моего отряда обороны.

— Взять нахрапом такую ораву будет непросто, — будто прочитав мои мысли, прошептал Леха.

— И не забывайте про местных, — поморщился Ростислав. — Сомневаюсь, что эти люди побрезгуют и не станут ими прикрываться.

— Тогда нападать — это совсем гиблое дело, — резюмировал Леха.

И я был согласен с доводами что одного, что второго.

У меня было недостаточно людей, чтобы совершить наглый натиск и смять неприятеля. Мало того, что самих бойцов у меня было всего шестнадцать человек, так ещё и восемь из них новички. Много ли они навоюют? Если люди Волкова хотя бы вполовину так же хороши, как мои, то нас одолеют числом и не почешутся. А если мы и сможем как-то застать неприятеля врасплох, то всё равно можем понести серьезные потери.

Опять же, про пленников также не следовало забывать. Если бы мы могли освободить их и уже все вместе атаковать — это было бы идеально. Но я сильно сомневался, что Волков будет столь беспечен и оставит без присмотра столько пленников.

Нет, он будет смотреть за ними в оба глаза…

Но что нам тогда остаётся? Просто всё бросить и вернуться в Дальнюю? И оставить Меченого на произвол судьбы? Мало того, что это нанесет удар уже по моей деревне, поскольку я лишусь услуг его кузницы, так ещё и кто мог гарантировать, что вслед за Упахалово Волков не придёт уже за мной? Да и союз между нами не был для меня пустым звуком.

Нет, я должен попытаться дать ему бой здесь и сейчас. Пока Меченый и его люди ещё могут встать на мою сторону. Совместных усилий нам должно хватить, чтобы навязать достойный бой и, что немаловажно, выйти из него победителем.

Вот только как это ещё провернуть?

Мои мысли прервал радостный рёв толпы.

— А потому мы сегодня гуляем! В честь нашей победы! — объявил мужчина на сцене, вскинув над своей головой… ящик с бутылками? Алкоголь?

Похоже, захватчики решили устроить вечерний пир. Этим можно было воспользоваться. Вопрос только как?

Тут мой взгляд упал на несколько огромных котлов, под которыми уже разводили костер. Похоже, люди Волкова решили не париться и обойтись минимумом посуды.

И я довольно сощурился.

А ведь это была… неплохая идея.

— Сготовить отраву? — удивлённо моргнула Василиса, когда я озвучил свой план, вернувшись к каравану.

— Да, это возможно? — поинтересовался я.

Если столкновение лбами ни к чему хорошему не приведет, то почему бы не использовать уже проверенный метод. А конкретно — отравленную еду!

Когда-то приготовленный Любой перекус смог обратить в бегство целого Ледошкура. Так что мешало нам сделать что-то подобное, но уже на рядах бандитов, решивших устроить пир во время чумы?

В данный момент они опьянены победой, ослабили свою бдительность и вообще чувствуют себя повелителями мира. А если ещё и закинут за воротник сегодня вечером, то наши шансы на успех кратно возрастут. Достаточно было вывести из строя лишь часть бойцов, и у нас появится реальный шанс на победу и спасение Упахалово.

Вот только легко сказать — отравить три десятка солдат.

— Отраву приготовить можно, но из чего? — потёрла переносицу Василиса. — С собой у меня самый минимум трав, и они рассчитаны на то, чтобы лечить от хвори, а не провоцировать её. К тому же важно учитывать дозировку отравы, чтобы положить такое количество людей.

— То есть ты не в состоянии этого сделать? — нахмурил я брови.

— Я бы и рада, — до последнего не желала признавать своего поражения Василиса, — но я не дедушка. Я не смогу сварить такой состав из ничего. А на поиск нужных растений на болоте могут уйти сутки… Сомневаюсь, что у нас есть столько времени.

— Выходит, вся проблема в ингредиентах? — задал я новый вопрос.

— Если у меня будет какая-то основа для отравы, то я смогу что-то сготовить, — закивала Василиса. — Сварить — совсем не проблема. Только основа нужна крепкая. Травой я три десятка здоровых мужиков не уложу, тут сколько ни вари. Тут бы природного яду — его и надо меньше, и работает он быстрее.

— Но где мы возьмём природный яд? — возмутился Ростислав. — Он же на земле не валяется!

Василиса не ответила. Она медленно подняла голову и посмотрела мимо нас — туда, откуда мы пришли. На болото.

— Валяется, — тихо сказала она. — То есть не валяется, конечно. Сидит. На камне, там, где мы проходили.

Ростислав недоуменно посмотрел на неё, моргнул, а затем в ужасе закрутил головой.

— Нет, только не она…

— Она же цаплю одним касанием положила, помните? — Василиса говорила уже быстро, и на деда своего в этот момент была похожа до неприличия. — Птица крыльями била, вот-вот бы вырвалась. А жаба её лапой тронула — и всё, застыла. Это не хворь и не удушье, это яд, и он у неё прямо в коже. Господин Стратег, мне не надо ничего искать по болоту сутки напролёт. Мне надо только её достать.

— Да, мой друг. Она самая, — хмыкнул я, глядя на позеленевшего Ростислава. — Начинается на «ж» и заканчивается на «аба-туманник».

— Мне эта идея не нравится, — объявил Ростислав.

— У тебя есть предложения получше? — задал я встречный вопрос. Молодой охотник хмуро поиграл желваками, пытаясь придумать хоть какую-то альтернативу, но безуспешно. Всё, что ему оставалось, это понуро покачать головой.

— Но, господин Стратег, вы же понимаете, насколько это опасно? — предпринял Ростислав новую попытку отговорить меня от задуманного. — Ладно идти против Ледошкура. Мы долго готовились к битве с ним. Ладно стычка с Клюворезами… Но самим искать встречи с той жабой? Вы сами видели — она одним касанием нас угробит! Как с такой тварью вообще драться? Особенно не на твёрдой земле, а тут!

С этими словами парень топнул по мокрому мху под собой.

— Я понимаю твои опасения, Ростислав, и, более того, целиком и полностью их разделяю, — улыбнулся я охотнику. Ростислав тяжело вздохнул.

— Но, несмотря на это, мы всё равно полезем в самое пекло?

— Именно.

— И почему я не удивлён? — на лице охотника проступила кривая ухмылка. — Хочу лишь сказать, что если что-то пойдёт не так и мы все поляжем в этих топях, то я на том свете буду до окончания веков кричать «А я же говорил!»

— Не волнуйся, никто на тот свет попадать не собирается, — успокоил я парня. Шутки шутками, а времени у нас было максимум до заката.

Пока люди Волкова ставят котлы, пока разжигают костры, пока готовят ужин — у нас ещё было время для того, чтобы использовать яд. Но как только враг сядет за стол — наше окно безвозвратно уйдёт, и мы потеряем единственный шанс на победу.

Поэтому, не тратя больше времени, я отдал приказ к отправлению.

— По катамаранам, дамы и господа!

Достигнув заболоченного участка, мы перетащили на противоположную сторону лишь один катамаран. Остальные остались у этого бутылочного горлышка дожидаться нашего возвращения. Как-никак, первым делом я собирался провести разведку, а не тупо лезть в лоб на неизвестного нам мутанта.

Со мной плыли Ростислав, Леха, Василиса и Лука, который будет следить за катамараном в наше отсутствие.

Достаточно скоро мы доплыли до того самого булыжника, где мы в прошлый раз и застали огромную жабу. Неудивительно, что на прежнем месте её не оказалось.

— Ушла, — выдохнул Ростислав, даже не скрывая своего облегчения. — Что ж, в таком случае будем искать другие варианты, правда?

— Не паясничай, — осадил я охотника. — Сначала проверим, не оставила ли жаба следов.

Ростислав что-то пробурчал себе под нос, но спорить не стал и первым сошёл на берег. Вслед за ним в темную воду ступили и мы с Василисой. Леха стал замыкающим нашего отряда.

Несмотря на свое нежелание лезть в самое пекло, Ростислав с головой ушёл в поставленную перед ним задачу. Он внимательно изучил мох на камне, провёл по нему ладонью, принюхался, а затем сморщился. Вслед за чем он прошёл вдоль берега на двадцать шагов в одну сторону и в другую.

И только после этого он вернулся к нам, указав в ближайшие камышовые заросли.

— Жаба была здесь не так давно. Видать, она доела ту цаплю, просидела здесь ещё какое-то время и только потом двинулась в камыш. Причём, судя по следу, шла она очень неспешно.

— Почему неспешно?

— А найдется ли в округе хоть кто-то, кто заставит ее торопиться? — задал встречный вопрос Ростислав.

И тут он, пожалуй, был совершенно прав. Кто в здравом уме вообще пойдёт против огромной ядовитой твари? Только такие, как мы, хе-хе…

Предупредив Луку в катамаране, чтобы тот не терял нас, мы двинулись вдоль камыша, проверяя каждый шаг шестом, и вот тут я впервые заметил то, чего не было утром.

Туман.

Он поднимался прямо от воды, тонкими белесыми прядями, и цеплялся за торчащие из-под воды коряги. Мне кажется, или раньше его не было?

— К вечеру всё затянет туманом. Если так продолжится, то мы не то что жабу не найдём, но и дороги обратно к реке не отыщем, — отметил Ростислав.

Ко мне вдруг пришло неприятное осознание. Жаба-туманник — не потому ли её так обозвал Взор Стратега, что она способна управлять туманом? Прямо как Клюворезы прятались в дыму, так и Жаба-туманник исчезала в тумане и нападала из засады?

Это же означало, что времени у нас и вправду оставалось всего ничего. Пока ещё не наступил вечер, туман ещё не мешал нам, но как только стемнеет… Мы станем одной большой пародией на ёжика в тумане.

Вот мы уже вышли к небольшому ручью, как вдруг камыш слева от нас хрустнул, и мы тут же залегли на землю. Нам повезло, из зарослей вышел не какой-либо мутант, а вполне себе обычный кабан. Нет, так-то он был здоровенным хряком, но с Ледошкуром не шёл ни в какое сравнение.

Зверюга прошла мимо нас в шагах сорока, выходя к воде. Кабан наклонился к самой кромке, громко фыркнул и опустил морду в ржавую воду.

— Матёрый, — выдохнул Ростислав мне в ухо. — Я бы не отказался зажарить такого на ужин.

Что я там думал про сбитую оценку опасности? Вот тому прямое подтверждение!

Неожиданно недалеко от нас раздался глухой хлопок.

Сначала я даже не понял, что произошло. Только что перед нами был могучий кабан, против которого нужно собирать сразу несколько опытных охотников с рогатинами, а в следующий миг из белесой мути по ту сторону ручья мелькнуло какое-то движение.

Хрясь.

Секач не успел даже хрюкнуть. Он вообще ничего не успел. Животинку просто снесло вбок, будто в нее на полной скорости врезалась легковушка. Кабан рухнул мордой в ржавую воду ручья, и только потом я увидел его бок.

Грудная клетка животного была вмята внутрь, как дешёвая жестянка. Ребра оказались сломаны, а что творилось внутри животного… даже представить страшно.

Меж тем из камыша неторопливо выбралась жаба.

Она с важным видом властителя здешних трясин подошла к туше и положила на неё перепончатую лапу, тем самым не оставляя даже последней надежды кабану на спасение. Если выстрел языка от Жабы-туманника существо ещё как-то могло пережить, то вот действие яда уже никак.

Убедившись, что никто его не побеспокоит, мутант принялся за свой новый обед.

Я же размышлял. Если раньше я предполагал, что мы в состоянии хотя бы попытаться окружить жабу и добыть с нее яд, то теперь я понимал, что этот план был обречён на неудачу.

Со мной было шестнадцать бойцов из отряда обороны, но половина из них — ещё совсем новички. Устоят ли они в стене щитов, когда после первого же выстрела на землю упадет кто-то из бойцов?

Всё же силы удара языком было достаточно, чтобы пробить деревянный щит, руку и грудную клетку любого из моих дружинников.

Нет, если мы и сможем добыть слизь вышеописанным способом, то нам уже не хватит сил на то, чтобы одолеть Волкова. Тут бы по вине мутанта не потерять половину своих людей!

Какие ещё могли быть варианты? Стрелы? У нас лук был только у Ростислава, а выходить один на один против твари, способной метать свой язык, как пращу… точно не лучшая идея.

Может, использовать тактику «бей и беги»? Я покачал головой. По болоту-то? Тут каждый шаг нужно проверять шестом, чтобы не уйти в топь по грудь.

При таких условиях бежать будет просто некуда.

Покачав головой, я решил обсудить нашу ситуацию с остальными. Своего мы достигли — нашли мутанта. Оставалось всего ничего — попросить его поделиться своим ядом.

Привлекая внимание Василисы, Лехи и Ростислава, я скомандовал отходить.

Не будем тревожить жабу во время ее обеда.

Вернувшись к берегу реки, мы сели в кружок прямо на кочках, и я устроил совет посреди болота.

— Что нам вообще нужно? — начал я с самого простого. — Василиса, скажи ещё раз, и подробно. Не «яд», а сколько и в каком виде.

— Нам нужно соскоблить слизь с кожи мутанта, — пояснила девушка. — Мне много не нужно, я же говорила, звериный яд обычно работает лучше травяного. Но взять слизь надо точно со шкуры, а не из нутра. И напоминаю, что руками её трогать нельзя.

— А мы не можем просто пойти поискать место лежки мутанта и собрать оттуда слизь? — предложил Ростислав.

— Слизь должна быть свежей, — покачала головой Василиса. — Если она высохла на солнце, то от неё будет не так много пользы. Не для нас так точно.

— То есть надо, чтобы жаба к чему-то приложилась и оставила след, — произнес я.

— Именно так.

— Прекрасно, — я обвёл всех взглядом. — Как мы заставим мутанта это сделать?

Дальше пошёл перебор идей.

Леха предложил использовать сеть. Ростислав только фыркнул: она секачу рёбра сложила, что ей наша сеть.

Дождаться, пока уснёт, и подойти? А когда мутант пойдет спать? И пойдет ли? Василиса пересказала слова своего деда, мол, некоторые мутанты могут не спать по несколько суток, если не целую неделю.

Как быть, если Жаба-туманник как раз из таких существ?

Ростислав предложил поискать икру у жабы. Обычно, если тварь ядовитая, то и потомство будет обладать тем же свойством. Вот только где у нас будет столько времени на поиски потомства мутанта? Особенно на болоте, среди камыша, топей и всё сгущающегося тумана.

К тому же никто не мог гарантировать, что Жаба-туманник вообще оставила где-то свою икру. Может, это не наш случай.

— А если приманим на что-нибудь? — предложила Василиса. — Например, на мясо?

— У нас есть мясо? — искренне удивился Ростислав.

Девушка смущённо ответила:

— Солонина.

— Она сейчас кабана размером с тебя доедает, — печально вздохнул охотник. — Твоя солонина её даже почесаться не заставит.

Я же завис.

Приманка… У нас ведь уже было то, что, как минимум, привлечёт внимание любого мутанта!

Наши волшебные овощи!

Магия тянется к магии. Это подтвердил случай с зыбучей травой. Это объясняло агрессию Клюворезов. Так, может, попробуем провернуть нечто подобное и с Жабой-туманником? И плевать, что она вроде как хищник! Нам же нужно только привлечь жабу, чтобы она проверила нашу приманку, пощупала её да ушла восвояси.

И я даже знал, в какой форме подставить этот подарок.

В форме троянского коня…

Мы вернулись на своем катамаране к остальным и пересказали им случившееся. Здесь же начали строить наше славное пугало Хрен-пойми под номером три!

Именно ему было уготовано стать лакомой добычей для Жабы-туманника! Похоже, такая была судьба у Хрен-пойми — жертвовать собой ради спасения других.

Первое чучело спасло Ростислава и охотников во время ночного патруля, предупредив о нападении Клюворезов. Второе отвлекло на себя целую стаю пернатых гадов, выиграв мне и парням время, чтобы мы стащили яйца у Клюворезок.

Номер три же должен был умереть за наши грехи… Так, это уже больше похоже на какой-то культ, поэтому лучше будет перефразировать.

Хрен-пойми номер три вступит в ожесточённую схватку с Жабой-туманником! Вот, так куда как лучше!

А то, что шансов на победу у него не будет с самого начала, ну так, а что поделать? Это ж целый мутант!

Строили мы чучело минут двадцать, не больше.

Сначала мы связали два шеста крест-накрест, сделав их основой Хрен-пойми. Сверху надели мешок, набитый сухим мхом, тогда как снизу разместили второй, наполнив его уже волшебной репой и морковкой.

Вышло не очень. На человека Хрен-пойми походил лишь отдаленно. На помощь пришла Василиса, которая угольком стала рисовать ему улыбающуюся мордаху.

И не сказать, что это улучшило ситуацию. Теперь чучело смотрело на мир жуткой, явно нечеловеческой улыбкой.

Нужно было найти ему одежду, чтобы хотя бы издали его очертания напоминали человеческие.

Мой взгляд уже привычно опустился на Ростислава. Парень сразу заметил моё внимание и жалобно поджал губы.

— Да ну нет…

— Ростислав.

— Господин Стратег, я и так пожертвовал любимую рубаху на это чучело!

— То был первый Хрен-пойми. А это уже номер три. Не путай их.

Со вселенской печалью на лице Ростислав снял с себя рубаху и передал её мне под смеющиеся взгляды окружающих.

Уже под рубаху мы напихали толстый слой сухого мха, собранного по всей округе. Его задача была как раз в том, чтобы впитать в себя всю слизь от Жабы-туманника.

Напоследок мы использовали сорванную нами зыбучую траву, чтобы соорудить механизм, схожий с тем, что сотворил Йорик для второго Хрен-пойми.

Жаба-туманник же земноводное. А они вроде как реагировали в первую очередь на движения. На стоящее на месте пугало мутант мог ведь и не среагировать.

Другое дело, если оно хоть и отдаленно, но будет вести себя как живой человек! Вот это уже реальная угроза. Или лакомая добыча, тут уж как посмотреть.

Так что спустя ещё полчаса у нас появился канат, приводящий в движение руки пугала. А мы тем временем сможем спокойно себе сидеть в кустах и не дёргаться. Красота же? Ещё какая.

Перед отправлением Василиса рассказала всем о технике безопасности.

— Голыми руками то, чего коснулась жаба, не трогать! Иначе сами упадёте от отравы! Все всё поняли? Руками не трогать! Спрашивать сначала меня, а уже потом действовать!

Бойцы ответили согласным мычанием.

И мы отправились на охоту.

Поставили мы пугало на отмели, шагах в пятнадцати от того камыша, куда ушла жаба, отползли в валежник и принялись ждать.

Туман к тому времени поднялся уже по колено. Солнце неумолимо приближалось к верхушкам деревьев.

Я дёрнул канат, проверяя наш механизм. Руки махнули.

Ничего.

Дёрнул ещё раз.

Снова ничего. Пожалуй, наивно было ожидать, что Жаба-туманник вылезет практически сразу на нашу приманку.

Рядом со мной Ростислав дышал ровно и тихо, а вот кто-то из новичков за спиной начал переминаться, и я, не оборачиваясь, показал ему кулак. Переминаться перестали.

Да, на этот раз я взял с собой отряд обороны, потому как наша задумка много где могла пойти не так, а времени на новую охоту за жабой у нас просто не оставалось. И мы либо рискнем и попробуем ее хотя бы зацепить сетью, либо совсем оставим мысль о том, чтобы отбить Упахалово.

Но это было на случай худшего исхода из возможных.

Уже спустя десять минут я поймал себя на неприятной мысли: а если я ошибся? Если жабе нужно не движение, а тепло, или запах, или вообще ничего из того, что мы можем подделать? Что если мы сейчас лишь тратили время, тогда как Меченый…

Мои мысли прервал тычок от Ростислава. Вместо ответа он указал куда-то вперед. Туда, где вновь качнулся камыш и откуда молча и вальяжно вышла Жаба-туманник.

Вот что меня в ней поражало, так это то, что она была огромной, тяжёлой, и при этом не издавала ни звука. Ни всплеска, ни шороха. Вот были заросли камыша — а вот уже перед ними застыла фиолетовая туша, которая сидела и смотрела на нашего неописуемого красавца.

Я задержал дыхание.

Жаба всё продолжала смотреть. Она наклоняла голову то так, то этак, явно раздумывая над тем, что она видела перед собой.

Я очень медленно отпустил канат.

Пугало обмякло.

И тогда мутант потерял к нему интерес. Он отвернулся и начал разворачиваться обратно к камышу.

Была не была.

Я рванул на себя канат. Хрен-пойми резко дернулся: крестовина вскинулась, руки махнули в разные стороны, а мешок с репой качнулся — и всё это разом. Выглядело так, будто пугало испугалось и попыталось броситься прочь от Жабы-туманника.

И гадина не могла позволить случиться чему-то подобному.

Хрясь!

Язык ударил с такой силой, что нашего пугала попросту не стало. Его разорвало пополам, репа и морковь разлетелись в разные стороны, а крестовина треснула.

Жаба одним большим прыжком оказалась над своей добычей. Она деловито подгребла добычу под себя перепончатыми лапами. Прижала, перехватила поудобнее — и запихала себе в пасть.

Впрочем, жевала она недолго.

Уже через пару секунд Жаба-туманник остановилась и сделала такую морду, которую я без всякого Взора прочитал как «что за дрянь мне подсунули». Существо недовольно выплюнуло остатки Хрен-пойми.

Оно ещё немного постояло над пугалом, после чего обиженно двинулось обратно в заросли камыша.

Мы лежали в валежнике ещё, наверное, минут десять. Никто не шевелился. Потом Ростислав аккуратно повернул ко мне голову и прошептал:

— Хрен-пойми явно пришёлся ей по вкусу.

— Думаешь? — не сдержал я ухмылки.

— Я в этом уверен.

Забирали мы останки Хрен-пойми по науке — используя ножи на шестах и складывая всё добро в подготовленный походный котелок. Василиса строго смотрела, чтобы никто не касался обляпанных частей пугала открытыми участками кожи.

Нам повезло, что Жаба-туманник сгребла всё пугало в одну большую кучу. Оставленной ею слизи оказалось более чем достаточно.

Даже слишком, как оказалось…

Я, как и остальные, поначалу даже не понял, что произошло. Просто один из новичков отряда обороны, помогавший перекладывать тряпьё, потянулся поправить съехавший на шесте комок. Естественно, сделал он это голой рукой.

— Стой! — рявкнула Василиса.

Но было уже поздно.

Парень отдёрнул ладонь, опустил взгляд на пальцы, измазанные слизью, а потом сказал совершенно спокойным голосом:

— Я, кажется, пальцев не чувствую.

Василиса тут же растолкала людей вокруг и принялась резать рукав на рубахе парня.

Вслед за чем обильно стала лить на руку воду, тёрла её заготовленной на такой случай золой, снова лила воду и ругалась сквозь зубы так, что Елисей бы ей уши надрал.

Пострадавший же сидел, смотрел на свою руку и описывал свои чувства севшим голосом по команде блондинки. Было видно, что лишь это отвлекало его от того, чтобы забиться в истерике.

К тому моменту, как онемение доползло до локтя, оно вдруг остановилось.

— Всё, — выдохнула Василиса, садясь на землю. — Дальше не пойдёт. Повезло…

— Что с рукой? — осведомился я у нее.

— До утра, думаю, он ей особо не поработает. Но вот после… всё должно пройти. Наверное.

— Наверное?

— Я ещё не лечила яды мутантов, господин Стратег, — надулась блондинка.

Мы помолчали.

— Василиса, как думаешь, нам хватит слизи для задуманного? — спросил я.

— На три десятка человек? — уточнила она. — Господин Стратег, у нас этого добра втрое больше, чем надо. Вопрос не в том, хватит ли. Вопрос в том, как не положить их насмерть.

— Это может стать проблемой?

— Как думаете, многих ли мы сможем зацепить, если бандиты начнут после первой ложки падать рожей в тарелку? — поморщилась Василиса. — Они ведь могут отдать часть еды и упахаловцам.

А жертвы среди последних мне нужны меньше всего.

Я посмотрел на Василису в новом свете. Девушка всё больше раскрывалась как смышлёная и решительная особа. Нужна была лишь площадка, где она могла показать себя во всей красе.

Всё-таки Елисей знал, кого отправлять.

Василиса, не отходя от места сбора, стала варить яд в котелке на костре. Мы были достаточно далеко от Упахалово, а потому даже если дым от костра привлечёт их внимание, то им придётся пересечь болота, чтобы только добраться до нас.

Не знаю, что блондинка добавляла в котел, какие травы и коренья из своих запасов. Но в результате у нее получился глиняный бутылёк с мутной жижей, от которой не было никакого запаха.

Идеальный, можно сказать, яд. Ни вкуса, ни запаха, если верить словам Василисы.

Вскоре мы отправились обратно к берегам Упахалово.

Оставалась сущая мелочь — донести яд до котлов, которые стояли посреди захваченной деревни, в окружении вражеских патрульных.

Вот тут и пригодилось наше знание деревни.

— Помните, когда Меченый готовил ужин в честь заключения союза между нашими деревнями? — припомнил я.

— Кажется, он посылал людей за водой к реке, — произнес Ростислав.

— Именно. Колодца в Упахалово нет, деревня стоит на болотине, значит, и воду для своего ужина они, скорее всего, будут брать в проверенном месте.

Ростислав аж присвистнул, поняв мой план.

— Значит, мы устроим засаду на водоносов?

— Именно.

Уже совсем скоро мы с Ростиславом и Лехой легли в камыш неподалеку от места сбора воды. К нему как раз вела уже протоптанная тропка.

Первый заход мы пропустили.

За водой вышло четверо: двое с вёдрами и двое с мечами, внимательно смотря по сторонам.

Видимо, Волков отослал их проверить, безопасно ли место сбора воды. Мы лежали в жиже и не шевелились, пока первая группа черпала воду, переговаривалась о чём-то своём и уходила обратно в деревню.

— Плохо, — шепнул Ростислав. — Незаметно подобраться к ним не получится.

Я нахмурился, но решил не пороть горячку.

— Подождём.

Ждали мы долго. Сверху уже отчётливо доносился шум — гогот, обрывки песни, стук по столешницам. Пир набирал ход, и это было хорошо и плохо одновременно: хорошо, потому что расслабились, плохо, потому что котлы скоро снимут с огня. Воду же с реки, судя по всему, носили как раз для варева.

Второй заход случился, когда солнце уже село окончательно.

На этот раз пришли одни лишь водоносы. Их было двое. И один из них уже вполне отчётливо шёл не по прямой, а чуть ли не зигзагом. Тот же, что помоложе, всю дорогу вниз что-то упрямо втолковывал товарищу.

Они набрали воду, поставили вёдра на песок. И тот, что постарше, объявил, что ему приспичило, и полез в кусты, как раз с противоположной от нас стороны.

Молодой отвернулся к воде и сплюнул.

Я тронул бутылёк с ядом и понял, что другого шанса у нас не будет.

Ростислав по моему жесту пошёл первым и без единого звука оказался за спиной молодого. Схватив того в удушающий захват, он повалил парня на землю.

Я же, спешно выбравшись из зарослей, вылил яд в оба ведра и разболтал содержимое первой попавшейся веточкой.

Когда из кустов донеслось довольное кряхтение, мы уже скрылись в камыше.

Мужчина вышел, обнаружил напарника лежащим на песке. Проверив его дыхание, он презрительно фыркнул и, судя по всему, ничуть произошедшему не удивился. Постоял. Пнул молодого.

— Что за молодёжь пошла! Ни черта пить не умеет! — воскликнул он, взял оба ведра и таки потащил их наверх.

Парень же так и остался валяться на берегу реки.

Самое сложное осталось позади.

Мы подтянулись к окраине Упахалово, не привлекая к себе внимания.

Впрочем, это было несложно. С началом праздника дозорных практически не осталось. А те, что ещё стояли, были у границы самой деревни. Шастать ночью по лесу никто не стал — да и много ли ты там увидишь, в кромешной темноте?

К тому же кому охота пропустить гулянку? Все же отряд Волкова состоял из бандитов, а не профессиональных солдат, и привить им дисциплину было сложновато. В бою такие, возможно, и слушаются своего командира, но, когда опасность минует, превращаются в неуправляемую толпу. На это я тоже рассчитывал.

Деревенскую площадь было сложно не заметить из-за разожженных на ней костров.

Бандиты Жмыха вперемешку с людьми в плащах расселись за столами, смеясь и наслаждаясь праздником жизни.

Среди них я увидел и самого Жмыха во главе одного из столов.

Пленные тоже были здесь. Их вывели к одному из срубов и посадили на землю.

Похоже, Волков решил совместить приятное с полезным. Организовал пир, а пленников морил голодом и заставлял смотреть на то, как пируют их захватчики. Явно давил на психику, заставляя переметнуться к нему и признать его властью.

Правда, люди у Меченого подобрались крепкие. И у большинства пленников читались не страх и голод, а презрение.

Заметил я и то, что среди пленных было и двое мужиков, которых мы повязали при прежнем налёте. Видимо, они успели «перевоспитаться» в Упахалово и оказали сопротивление прежним приятелям. Увы, неудачно, потому что оказались в меньшинстве.

Волков явно не собирался тратить провиант на своих пленников. И за это я был ублюдку даже отчасти благодарен.

Так яд точно не распространится на упахаловцев. Так что, освободив их, я получу дополнительные силы.

Самого Меченого я увидел практически сразу. Его посадили отдельно от своих крестьян за пустой стол, перед самой сценой. Сына кузнеца связали и держали на виду, как какой-то трофей.

А над всем этим, на дощатом помосте, сидел за столом Дементий Волков. Он возвышался над толпой и снисходительно поглядывал вниз. Одет был «бандитский Стратег» так, словно не деревню захватил, а пришел на званый ужин. Сюртук с блестящими пуговицами, похоже, что серебряными, плотные суконные штаны и сапоги, начищенные до блеска.

Всем своим видом он показывал, насколько выше остальных. В сравнении со мной или Меченым, которые ходили в обычных рубахах и даже поначалу в лаптях, это смотрелось забавно. Но сам себе Волков определённо нравился.

Ужин ему носил персональный повар. Это я смекнул достаточно быстро, поскольку бандиты довольствовались рагу из котлов и жареным мясом на вертеле, тогда как Дементий с видом британского лорда резал какой-то стейк и пил исключительно из своего личного бочонка.

— Не ест из общего котла, — процедил Ростислав.

— И не пьёт то же, что и другие, — раздражённо цокнул я. — Брезгует. Вот же…

Рядом с Волковым за отдельным столом сидело четверо бойцов, даже на вид больше и крепче остальных. Эти совсем не пили и только зыркали вокруг. Личная охрана, то ли ради почёта, то ли Дементий не слишком доверял своим людям.

Впрочем, это не сильно влияло на мой план. Главное, что яд попал в общий котел, а с четверыми охранниками и Волковым мы справимся. Потому нам только и оставалось, что ждать, пока он подействует.

Первый бандит упал где-то через четверть часа.

Вот сидел человек и хохотал, а потом как-то резко затих и сполз со скамьи под стол. Соседи над ним посмеялись. Мужчина так и не встал. Тогда над ним посмеялись ещё раз.

Алкоголь явно ударил бандитам в голову.

Кстати, я удивился такому количеству алкоголя в Упахалово. Либо кузнец прикупил запас у каравана, либо соорудил самогонный аппарат. Но сейчас это играло нам только на руку. Захватчики перепились и мало обращали внимание на окружающих.

Второй человек свалился на землю прямо с ковшом в руке.

Третьего повело в сторону, и он с грохотом упал в костёр вместе с котлом, и вот тогда стало не смешно уже никому. Ведь упавший даже не кричал, так и горел молча.

Его быстро вытащили из огня, но праздник как-то резко прекратился.

Люди вставали и падали на скамьи обратно. Они хватались за столы. Кто-то на четвереньках полз к домам, но так и не дополз, замирая по дороге.

Гогот быстро сменился криками.

Я насчитал не меньше двадцати человек, кого успел взять яд. Волков тоже заметил неладное. Он вскочил со своего места, озираясь. Взгляд его упал на пленных, и я понял, что ход его мыслей принял опасное направление.

Стало ясно, что ждать было больше нельзя.

И потому я отдал приказ:

— БЕЙ ГАДОВ!

Весь наш отряд рванул к деревенской площади под ошарашенные взгляды бандитов. Те, кого яд пока не затронул, спешно стали подтягиваться к сцене с Волковым.

Мы же разделились на две группы. Первая во главе со мной направилась непосредственно к Волкову и Меченому. Захватим первого и освободим второго — и победа будет гарантирована.

Ростислав же с Лехой, Василисой и новичками направился к пленным упахаловцам. Чем быстрее мы освободим их, тем больше человек окажется на нашей стороне, и опрокинуть захватчиков уже не составит труда.

Да и не дадим врагу прикрываться пленными, что уже хорошо!

Это понял и Волков, приказав своим людям броситься к упахаловцам.

— Убейте их! Сейчас! — прорычал он. Бандиты было рванули в сторону пленных, но наш отряд обороны вовремя перехватил их, ударив щитами о щиты. Две группы столкнулись друг с другом. Копья против мечей.

Над площадью поднялся страшный грохот. Нас было больше, но и противник оказался не из простых.

Те самые бойцы в плащах оказались одеты в лёгкие кожаные доспехи. Они умело обращались с клинками и ловко уходили от наших выпадов копьями.

Правда, в той или иной степени яд подействовал на каждого из них. То и дело движения кого-то из бойцов становились неуверенными. Ноги подгибались в ненужный момент, руки слабели, а корпус не успевал повернуться, чтобы уклониться от удара. Наш отряд решительно брал верх.

Среди противников я успел заметить и Жмыха. Он тоже увидел меня, и на его губах расплылся хищный оскал.

— Великая магия услышала меня! Сегодня я отомщу за свой позор! — воскликнул мужчина, широко взмахнув своим клинком. Вот только добраться до меня он не успел — его удар встретил Леха, подставив свой щит.

Лезвие меча глубоко вонзилось в древесину и так в ней и застряло. Жмых успел лишь нахмуриться, как ему в грудь вонзилось мое собственное копьё. И в этот раз я позаботился о том, чтобы он больше не встал. Болтать мне было с ним решительно не о чем. А перевоспитанию он не поддавался.

Перед глазами вспыхнуло уведомление о повышении Авторитета, но я тут же отмахнулся от него.

Сейчас было не до того.

Краем глаза я увидел, как среди пленных был освобожден наш Леонид. Забрав топор у одного из бандитов, он также сорвался в атаку. Для противника это оказалось серьёзным ударом. Леонид и так отличался богатырским сложением, а тут ещё во время работы в кузнице накачал себе серьёзную мускулатуру. Ему не нужно было применять никакой тактики или приемов. Достаточно просто хорошенько врезать в щит. От каждого его удара враги валились, словно кегли в боулинге.

Хоть враг и держался, но людей на нашей стороне становилось всё больше с каждой секундой. Упахаловцы освобождались и сразу же вооружались, готовые биться за своё будущее и отомстить захватчикам.

Численный перевес становился всё отчётливее. Исход битвы был уже очевиден. Это понимал и Волков, стоявший всё это время на сцене в окружении охраны.

Поначалу я решил, что он выбирает момент для контратаки и высматривает нужное направление, чтобы переломить наш натиск. Но вскоре я понял, что ошибся в нем.

Только сейчас мне удалось его внимательно рассмотреть. Волнистые черные волосы, нос с горбинкой, тонкие черты лица и небольшой шрам, пересекающий его переносицу по горизонтали.

Я активировал Взор Стратега.

Имя: Дементий Волков

Отношение: страх

Талант: Стратег

Потенциал: —

Активацию моего Взора ощутил и Дементий, повернув голову в мою сторону. Его глаза вспыхнули, на губах проступил оскал.

После чего он сорвался с помоста, явно намереваясь сбежать.

Но к этому моменту я его уже прочитал и был готов.

— Наперерез! — выкрикнул я Ростиславу и Лехе и ещё двоим своим бойцам. Нам достаточно было лишь задержать Дементия… Лишь не дать ему уйти.

Он петлял среди дерущихся людей как заяц. Его охранники ломились сзади, расталкивая всех, и своих, и чужих, не разбирая. Поздно.

Уже совсем скоро мы столкнулись нос к носу.

— Владимир Новиков, полагаю? — спросил меня Дементий, разворачиваясь и становясь в защитную стойку.

— Не придуривайся, ты видишь, кто я, — произнёс я, поднимая копьё. — Сдавайся, Дементий. Мы уже оба знаем исход этого сражения, тебе не победить. Я указал своим людям, чтобы они взяли группу Дементия в клещи.

— Задержите их! — приказал Дементий своим воинам, и те послушно шагнули к нам, выстраивая стену щитов. Сам же Дементий… снова бросился бежать!

Но теперь в другую сторону. Он рванул не к лесу, а ко всё ещё связанному Меченому. Мы бросились наперерез, но люди Дементия выставили перед нами щиты, преграждая путь к своему Стратегу. Мои люди схватились с ними, теряя драгоценные секунды.

Мы были достаточно близко, чтобы я услышал следующие слова Волкова.

— Курица, что не несёт яйца, — не более чем мясо на убой.

Он прошипел это, глядя в лицо Меченого. Затем обернулся ко мне, и на его лице вдруг заиграла улыбка, неуместная в подобной ситуации.

— Что ты теперь сделаешь, Новиков? — выкрикнул Волков и пырнул Константина мечом. Лезвие вошло сыну кузнеца в бок, и его рубаха тут же окрасилась кровью. Волков выдернул меч и, не говоря более ни слова, кинулся прочь с деревенской площади.

Вслед за своим Стратегом стали отходить и бандиты. Кто-то ещё старался защищаться, но большинство бросало оружие и плащи и пыталось драпать со всех ног.

Вот только им никто сбежать с поля боя уже не позволил! Упахаловцы в бешенстве накинулись на неприятеля. Били всем, что попадется под руку. Жердями от забора, табуретками. У кого-то в руках я заметил ухват, которым снимают горшки с огня.

Жители деревни вымещали на захватчиках свой страх и унижение, и мало тем не показалось. Уже на земле на вырывающихся бандитов наваливались толпой, прижимали к поверхности и тут же их оглушали. Сил на то, чтобы выбраться, у тех уже не оставалось. Пожалуй, больше всего повезло тем, кто поначалу наглотался яда. Они хотя бы ничего не почувствовали, судя по тому, что про это снадобье говорила Василиса.

Мои люди охотно участвовали в этом празднике жизни и сбивали противников с ног. Кто-то сообразил притащить верёвки, и едва живых бандитов принялись вязать.

Мои бойцы сумели оттеснить охрану Волкова, а после её буквально задавили массой. Чего стоят четверо бойцов против целой деревни? Я тут же кинулся к Меченому.

Я видел, как спина Дементия уже исчезала в сумерках на окраине деревни. Ещё немного, и он скроется в ночной тьме, а там уже искать его не будет никакого смысла. Слишком велик будет отрыв, и даже такой следопыт, как Ростислав, вряд ли найдет следы ночью.

Если преследовать Волкова, то только сейчас.

Опустив взгляд, я увидел истекающего кровью Константина. Если я что-то и понимал в медицине, так это то, что каждая секунда в его случае была на счету.

Все остальные ещё были заняты битвой с людьми Волкова. Только я мог сейчас помочь связанному Стратегу.

Погнаться за врагом или же остаться и помочь товарищу?

Передо мной встал нелегкий выбор.

Мой взгляд вновь упал на удаляющийся силуэт Дементия. После чего я выругался себе под нос и остался с Константином.

Даже бросься я следом, толку было бы немного. Ночной лес Дементий знал лучше меня, бежал налегке, а я в этой темноте скорее выколол бы себе глаз о первую же ветку, чем сел бы ему на хвост. Одна осечка — и его нет, а мои шансы уходят в ноль.

Менять живого Меченого на призрачную возможность догнать Волкова в кустах я не собирался. Со мной у Константина был хоть какой-то шанс. Без меня — никакого.

Вытащив из-за пояса нож, я первым делом разрезал верёвку, сковывавшую Меченого. Сын кузнеца смотрел на меня широко распахнутыми глазами и явно пытался что-то произнести.

— Держись, здоровяк, — обратился я к нему. — Рано тебе ещё выбывать из гонки Стратегов.

Отработанным движением я вытащил персональную аптечку. Точнее, ее примитивный аналог. Именно ее я и просил Елисея соорудить, когда узнал о такой полезной травке, как Чудняк.

Повязку же с Чудняком я сейчас и наложил на окровавленный бок Константина. Надавив на рану, я постарался остановить кровотечение.

Константин зашипел сквозь сжатые зубы. Он стремительно бледнел, силы покидали его, и мне это совершенно не нравилось.

Крупицы магии, сокрытые в Чудняке, сразу же взялись за лечение, но это лечение было не мгновенным. А времени у нас как раз и не было.

Не заметил, как рядом со мной оказалась Василиса.

— Он теряет слишком много крови, — пояснила блондинка, пытаясь, как и я, остановить кровотечение.

Я следовал ее инструкциям, когда она указывала мне надавить на то или иное место. Я мало что знал о медицине. Увы, я далеко не врач. Но даже я знал, что такое смерть от шока. И прямо сейчас мы опасно приблизились к этому моменту.

В идеале нам требовалось остановить потерю столь драгоценной жидкости или, как минимум, замедлить её до той степени, чтобы Чудняк успел войти в полную силу и смог спасти Меченого.

Вот только как это сделать? И тут я посмотрел на Василису.

Ток крови… Замедлить… Остановка.

— А если использовать на нем наш яд? — спросил я.

Это было безумием, но не зря же говорят, что любой яд в малых дозах — лекарство?

А яд Жабы-туманника в первую очередь не настоящий нейропаралитический яд, а именно что субстанция, наполненная магией. В сути своей она как бы «замораживает» тебя. В том числе и внутренние процессы в твоём организме.

Это была та самая магия, что нам сейчас и требовалась для регенерации Константина.

— Возможно, это выход! — Василиса пришла к тому же выводу, что и я. — Но если мы ошиблись в свойствах яда, он убьет раненого вернее меча.

— У нас нет других вариантов, — я пожал плечами. — Иначе Константин умрёт. Лучше попытаться.

Василиса кивнула и спешно вытащила бутылёк с остатками яда, а затем капнула на рану в боку.

Кровь остановилась почти сразу. А вслед за ней перестала двигаться и грудь Константина. У него полностью прекратилось дыхание.

Секунда. Две. Василиса замерла с бутыльком в руке, губы у сына кузнеца пошли синевой, и я уже потянулся ладонями к его груди, где сердце, не зная толком, что делать. Я в теории знал, как делают искусственное дыхание, но никогда не использовал эти знания на практике.

Но на третьей секунде он таки вдохнул — хрипло, со свистом, но вдохнул.

Яд не убил его, а лишь притормозил все процессы в организме. Ровно настолько, насколько было нужно. Повязка с Чудняком также взялась за дело, возвращая естественный цвет лицу сына кузнеца.

Худшее оказалось позади… Мы смогли спасти ему жизнь.

Я ошеломленно сел на землю, вытирая холодный пот со лба. Нервно рассмеялась и Василиса, обрадованная тем, что наша авантюра сработала как должно.

Вокруг нас всё ещё слышен был грохот щитов и гомон голосов. Но он стремительно сходил на нет.

Битва была выиграна, а упахаловцы вернули свою свободу.

Даром победа нам не досталась. В отряде обороны каждый второй обзавелся легкими ранами, но вот троим новичкам особенно не повезло — одному разрубили плечо, второму рассекли бедро, третьему рукоятью меча выбили один из зубов. Упахаловцы, бросавшиеся на клинки с чем попало, насчитали семерых раненых. Но главное, что никто не погиб. Могло быть куда хуже.

Среди прочих Леонид нашёл меня с рассечённой бровью.

— Рад, что вы вернулись, господин Стратег, — сказал он, глядя куда-то мне в плечо. — Без вас тут было совсем грустно.

— Да что ты? — улыбнулся я. — Ты ещё расскажешь обо всем, что мы пропустили, но не сейчас.

Леонид кивнул и отошел помогать другим жителям.

По итогу лишь Волков сумел скрыться в лесу, спасая свою трусливую тушу. Вот только и цену он заплатил за свое спасение соответствующую.

И я за нее обязательно спрошу… Пусть не сегодня.

Но этот момент ещё наступит.

Я и заметить не успел, как прошла ночь. Длинная и бессонная ночь, во время которой мы с упахаловцами разгребали беспорядок, устроенный людьми Волкова.

Бандиты будто прошлись мелкими граблями по Упахалово, вытаскивая всё, что имело хоть какую-то ценность. Они опрокидывали мебель в домах, изучали содержимое каждого горшка, перевернули вверх дном склад и амбар. Ну и пожрали запасы из последнего, куда ж без этого.

Устроили, значит, себе пир на весь мир!

Лорх первым делом пошёл не домой, а в амбар. Так и ходил там до рассвета с лучиной в одной руке и куском бересты в другой — считал. Пустые мешки, пробитые бочки. С каждой новой чертой на бересте староста мрачнел, будто оказался на чьих-то похоронах.

— Всё, что не сожрали, растащили, господин Стратег, — сообщил Лорх, когда я заглянул к нему. — А что не растащили, то потоптали.

Серьезный, конечно, ущерб, но хорошо, что наш караван привез волшебные овощи на продажу, а потому голод упахаловцам в ближайшие дни не грозил. Бросать союзников в такой мелочи я не собирался.

Особое внимание мы уделили нашим новым пленникам. Из тридцати пяти бандитов в живых осталось всего двадцать четыре. Многие из людей Волкова сражались до последнего, не желая сдаваться.

И ведь непонятно, были ли они настолько преданны своему Стратегу или же боялись его до таких чёртиков, что готовы были погибнуть на поле боя, только бы не попасть в плен и не оказаться лицом к лицу со своим господином, когда тот вернётся.

А в том, что Дементий вернётся, я нисколько не сомневался.

Он не забыл Меченому исчезновение банды Жмыха, что уж говорить обо мне, не давшему ему захватить всё Упахалово.

Впрочем, это дела будущего. Сейчас же мы связали наших пленников и приставили к ним стражу. Многим из них тоже пришлось оказать помощь, правда, в этом случае обошлись чистыми повязками и кипятком. Ценный Чудняк на этих упырей тратить не стали, но и совсем без лечения не оставили, всё же мы не звери.

Уже к раннему утру деревню кузнецов удалось привести в относительный порядок. К утру же пришел в чувство и Константин Меченый, которого унесли в его терем Стратега и за которым чутко наблюдала Василиса на пару с местным травником. Он же снабжал девушку всем необходимым для лечения, безоговорочно приняв ее временное шефство над собой.

Хотя поначалу попытки самому встать у руля всё же были. Травник упирал на то, что уж он-то знал поболее несмышленой блондинки и вообще за Стратегом следовало наблюдать ЕГО травнику, а не какой-то там пришлой.

Но Василисе достаточно было лишь грозно посмотреть на мужчину, как весь его запал куда-то испарился.

Магия, не иначе!

И вот уже утром я смог увидеться с пришедшим в сознание Константином.

— Спасибо, Владимир, что пришел. Если бы не ты, то… — произнес Константин, стоило мне войти в его спальню. Выглядел он неважно — бледный, осунувшийся, с мешками под глазами. Но на его губах застыла улыбка, а это уже был хороший показатель.

— Да брось, — отмахнулся я от слов Стратега. — Что бы я был за союзник, если бы оставил тебя в момент нужды.

— И вправду, — хохотнул сын кузнеца, после чего тут же закашлялся. Староста Лорх, приведший меня в терем, было бросился к своему господину, но мужчина остановил его поднятой рукой. — Но уж больно удачно ты оказался у нашей деревни. Неужели что-то случилось у тебя самого?

— Ты зря себя накручиваешь, — покачал я головой. — Я лишь хотел обкатать своих людей и обновить наш с тобой союз. Мы как раз смогли добраться до тебя по реке, а не по суше. Представляешь, как это облегчит торговлю?

— Представляю, — улыбнулся Константин, посмотрев на расправившего плечи Лорха. Этот скряга, считавший каждый червонец, уж точно своего не упустит! — А что ты имеешь в виду под обновлением союза? Тебя что-то не устраивает в нем? Если есть что сказать, то говори прямо, не юли.

Я видел, как Константин напрягся, а поэтому поспешил его успокоить.

— Я более чем доволен нашими договорённостями. Торговля приносит пользу как мне, так и тебе. И я не планирую этого менять в ближайшее время. Но что я хочу, так это подтвердить наши слова чем-то более весомым.

— Клятвой Стратега… — прошептал Константин.

— Ты уже знаешь о ней? — удивился я.

Сын кузнеца мрачно кивнул, после чего пересказал мне свой разговор с Дементием.

— А сам он? — спросил Константин, закончив. — Ушёл?

— Сбежал в лес, — не стал я юлить. — Уже после того, как битва закончилась, я выслал отряд в погоню с Ростиславом, моим следопытом, во главе, но, увы, они так ничего и не смогли найти. Дементий утек в норку, как хитрый лис.

Он помолчал, глядя в потолок.

— Вернётся ведь.

— Вернётся, — согласился я. — Только в этот раз мы будем готовы и прежних фокусов ему уже не повторить.

Интересно было то, что Волков пришел не просто для того, чтобы поквитаться с Меченым, но и чтобы перехватить в свои руки столь ценный ресурс, как единственный Стратег-кузнец.

Это было действительно умно. И у него бы всё получилось, не приди я в Упахалово со своим караваном.

Впредь надо будет уделить куда более пристальное внимание особенностям Клятвы Стратега. То, что ее можно было использовать для оформления вассальной службы… это интриговало, не буду скрывать очевидного.

Однако сейчас я пришел не за этим.

— Мои условия те же, что и прежде: торгуем, не бьём друг друга в спину, остаёмся добрыми соседями.

— Волков тоже Клятву предлагал, — буркнул Константин.

— Он предлагал тебе цепь, и ты это прекрасно знаешь. Я же говорю о союзе равных. Для этого Клятва Стратега и нужна нам с тобой. В первую очередь она сделает так, чтобы никто третий не смог нас поссорить. Ни деньгами, ни чем-либо ещё.

Константин думал долго. Но когда он поднял свой взгляд на меня, я понял — он всё решил для себя.

— Давай, — сказал он. — Раз уж этой дрянью всё равно размахивают перед моим носом, так хоть заключу ее с нормальным человеком!

— На что только не пойдешь ради друзей, — улыбнулся я, и Константин заливисто рассмеялся, тут же зайдясь сухим кашлем.

По итогу Клятва была заключена. Понимал ли я, что таким образом накладываю на себя дополнительное ограничение? Несомненно. Если раньше я мог ударить Упахалово в спину и не понести какого-либо ущерба, то вот теперь это сделать будет не так уж и просто. Но я так или иначе не планировал предавать Меченого.

Это не идёт на пользу бизнесу. Твои торговые партнёры должны доверять тебе с самого начала или не доверять вовсе. А чем сильнее будет ко мне привязан Константин и Упахалово, тем надёжнее будет наш союз.

Мы вновь повторили условия нашего союза.

Система тут же переложила наши слова на текст Клятвы.

Клятва Стратега

Стороны: Владимир Новиков и Константин Меченый

Состав Клятвы:

Владимир и Константин клянутся торговать друг с другом на условиях, о которых договорятся между собой.

Владимир и Константин клянутся не поднимать оружие друг против друга и не вредить друг другу тайно или открыто.

Владимир и Константин клянутся поддержать друг друга в случае нападения общего врага.

В случае нарушения:

Нарушитель потеряет 1000 баллов Авторитета

Обе стороны согласны с Клятвой?

Да/Нет

Занятно, что штрафом осталась всё та же тысяча баллов. Неужто Взору Стратега было плевать, между кем заключать договор, между чужими друг другу Стратегами или же между товарищами? Что называется, дружба дружбой, а деньги — врозь?

Правильный подход, ничего против не имею.

Мы с Константином одновременно подтвердили Клятву.

В груди легла знакомая лёгкая тяжесть. Клятва была активна.

Как только мы подали друг другу ладони, перед моими глазами вспыхнули строки текста.

Авторитет: +30

Текущий уровень: 320/400

За всю поездку к Упахалово я заработал немаленькую сумму. И это было приятной новостью. Не менее приятной, чем собранный нами хабар с людей Волкова.

Всего у нас на руках оказалось два десятка качественных деревянных щитов, а также два десятка походных плащей, кожаных доспехов и пар сапог.

Даже представить не могу у кого Дементий приобрел всю эту красоту. Но уверен, он ещё трижды проклянет меня, подсчитывая понесенные убытки.

Хотя кое-что я всё же отметил. Что плащи, что сапоги — всё одинаковое, будто с одной полки. Такое не собирают по одному с ограбленных караванов. Такое заказывают партией, и заказ этот кто-то оплатил. Кто — вопрос на потом. Но вопрос хороший.

Куда больше меня привлекли собранные нами два десятка клинков. К каждому из них шли пусть и простые, но хорошие ножны. Вынув один из мечей на свет, я смог внимательнее его рассмотреть.

То был классический гладиус или, говоря проще, короткий меч, которым в своё время вовсю орудовали римские легионеры. Предназначен он был преимущественно для колющих ударов, и для работы в строю он подходил отлично.

По сути, только благодаря этим железкам мы и не смогли в два счета смять ряды бандитов.

Леха, разбиравший рядом трофейную кучу, взял второй клинок, взвесил на ладони, пару раз ткнул воздух перед собой и коротко кивнул. От нашего молчуна это была очень даже развёрнутая рецензия.

И было чему кивать. Двадцать клинков и столько же доспехов — и мой отряд обороны из ополчения с копьями и щитами разом превращался во что-то куда более серьёзное. Волков, сам того не желая, вооружил мне дружину. Спасибо, Дементий. Получал бы от тебя такие подарки каждый день.

Придя к Меченому, я желал обсудить и вопрос разделения трофеев. Вот только сын кузнеца уже знал, как поступить со всем добытым нами добром.

— Пусть всё, что упало с бандитов, достанется тебе и твоим людям, — тихо произнес Константин.

— Господин Стратег! — возмутился Лорх, но был вновь прерван поднятой ладонью.

— Ты уверен, Константин? — внимательно посмотрел я на Стратега. — Я не против и поделить.

— Сейчас я уверен, как никогда, — хмыкнул он. — Это твои трофеи. И не приди ты нам на помощь, то кто знает, какая бы участь ждала Упахалово. Поэтому ты можешь считать это моей наградой за спасение собственной жизни. А также компенсацией, потому что в ближайшее время мне будет слегка не до работы в кузнице.

— Понимаю, — кивнул я. — Я также надеялся забрать у тебя Леонида. Мы как раз недавно открыли месторождение малахита недалеко от Дальней, и мне пригодится собственный кузнец.

— Я не против, забирай его, — откинулся Константин на подушки. — Парень уже научился азам, так что дальше только работа, работа и ещё раз работа, кха-кха!

Откашлявшись, Константин спросил:

— Только что делать с этими дрянными бандитами? Как видишь, оставлять людей Жмыха было не лучшим решением.

Тогда я предложил решение.

— А ты отошли их всех в мою деревню! — заявил я.

— Ты уверен? — с сомнением выдал Константин. — Двадцать человек — это не пятерка пленных…

— Ну так и я не собираюсь оставлять их без дела, — хмыкнул я. — Сошлю их работать на новом руднике! Если у них и будут какие-то мысли о побеге, то к вечеру у них на него просто не останется сил!

— А ведь точно! — вновь рассмеялся Константин. — К тебе в плен лучше не попадать, Владимир. А то ведь заставишь ещё стать честным шахтером!

Я ответил улыбкой.

В Упахалово мы задержались на двое суток.

Причина была проста: раненые. Тащить троих новичков с незажившими ранами через болото на катамаранах было не лучшей идеей. Мало того что Жаба-туманник могла на берег выскочить, так ещё и зыбучая трава могла и отрасти за прошедшие дни. Конечно, я несколько сомневался в такой скорости восстановления, но кто эти волшебные травы знает?

Василиса меняла нашим новичкам и пострадавшим жителям деревни повязки с Чудняком на пару с местным травником и гоняла тех, кто порывался вставать раньше срока. Разрубленное плечо и рассечённое бедро быстро затягивались, но на это точно уйдет не один день. Третьему парню, с выбитым зубом, повезло больше всех: уже на следующее утро он таскал мешки наравне с остальными, шепелявя и ругаясь.

Остальные мои бойцы вместе с упахаловцами приводили деревню в порядок уже по-настоящему. Ставили на место мебель, собирали по избам растащенное, разбирали склад с амбаром. Лорх ходил между ними точно коршун и сверял каждую мелочь. Хоть что-то в этой деревне оставалось неизменным.

Я же на второй день отправился в кузницу.

Леонида я нашёл у горна во второй, новой кузнице, которую Меченый поставил незадолго до нападения. Лан качал меха. Здоровяк меня не заметил — он был занят.

Я не стал его окликать и просто смотрел.

На наковальне лежала кирка. Моя кирка, из того самого списка, что ушёл в Упахалово с последним караваном. Леонид доводил её без спешки: подогрел, ударил, повернул, ударил ещё раз, посмотрел на свет, снова в горн. Ни одного лишнего движения. Ни одного удара мимо.

Я, конечно, не кузнец, но я достаточно насмотрелся, как люди работают, чтобы с одного взгляда отличать того, кто способен погружаться в свою работу с головой, от того, кто способен лишь на имитацию бурной деятельности. Это был не тот Леонид, что когда-то ломал у Йорика каждую вторую доску. Молот в его руке лежал так, будто он с ним и родился.

Опыта ему, конечно, не хватало. Константин говорил о том же. Но опыт — дело наживное, а Талант либо есть, либо нет.

— Господин Стратег? — Леонид наконец меня заметил и смутился так, будто я застал его за чем-то неприличным. — Я тут… кирки ваши делаю. Ещё две осталось.

— Дошёл слух, что ты возвращаешься в Дальнюю?

— Господин Меченый сказал, — здоровяк переступил с ноги на ногу. — А это правда?

— Правда. У нас теперь есть малахит, своя руда, а рудник без кузнеца — это не более чем яма с камнями. Доделывай кирки. Они тебе же и пригодятся.

Леонид аж просиял после моих слов и с новым запалом взялся за работу.

Вечера я проводил у Константина. Стоило Лорху оставить нас наедине, как разговор уходил от дел. Константин рассказывал об успехах Лана и новых своих помощников в кузне, о том, какие новости он слышал с северо-востока.

Я поделился историей о Хищновой. Меченый лишь качал головой, слушая меня и приговаривая «вот это женщина». Когда же я дошел до пересказа нашего налета в костюмах мутантов на деревню Щербатова, сын кузнеца чуть не свалился с кровати от хохота. У него даже повязка съехала с раны из-за того, как сильно он надорвал живот.

Было приятно просто так посидеть и поговорить о последних новостях, не ожидая никакого удара в спину или ещё какой гадости.

Меченый был прямой, как шпала, но в то же время верным и добрым. И в этом была его прелесть.

Рядом с ним я мог расслабиться и не искать второго и третьего дна за каждой фразой.

Ростислав, Василиса, Елисей, Йорик и другие жители деревни Дальняя — все они были моими верными соратниками, но они всё ещё оставались моими подчинёнными. И хотя это порой было не так заметно, но между нами всегда была дистанция.

Я стоял выше всех простых крестьян. Но с Меченым такой проблемы не существовало в принципе. Мы были равны. И оттого могли открыто общаться друг с другом.

Порой этого не хватало даже мне. В мире, где руку всегда требовалось держать на пульсе, приятно было выиграть хотя бы минуту покоя и тишины.

Но эта минута продлилась недолго. За дверью спальни послышался оглушительный топот. Вслед за ним раздался крик Лорха.

Я успел приготовиться к новому налёту, но его не последовало. В дверях показался взволнованный Ростислав. А на его плече сидел…

Кроха?

Молодой Клюворез выглядел не так, как в прошлый раз. Окончательно пропал пух, а на его месте выросли угольно-черные блестящие перья. Остался лишь хохолок, благодаря которому я и узнал в юном мутанте своего Кроху. Габаритами он также теперь не отличался от крупного орла, ощутимо так давя на плечо молодому охотнику.

— Он на площадь сел, господин Стратег, — выдохнул Ростислав. — Прямо посреди деревни, как к себе домой. Упахаловцы чуть снова за топоры не схватились, а он никого к себе не подпускал, пока меня не увидел. Сам ко мне и на плечо сел.

— Это что такое? — во все глаза смотрел на птичку Константин.

— Знакомься, это Кроха, — представил я свою птичку.

— Это его ты назвал Крохой⁈ — не удержался от крика Константин.

— Поверь мне, это он ещё кроха, — скаламбурил я, переводя недоумевающий взгляд на мутанта.

Что он вообще забыл в Упахалово? Почему не остался в Дальней? Что-то случилось?

И как он нас нашёл? Елисей говорил про ментальную связь родителя и ребёнка, но чтобы вот так, через леса и болота, выйти точно на меня… Хотел бы я знать, где у этой связи предел.

«Вкусняшка. Дай», — в моей голове раздался голос Крохи, после чего он с некоторым трудом, но добавил: «Бяку. Забирай».

Только сейчас я увидел на лапке Крохи небольшой свёрток бересты. Письмо, ну конечно же!

Сняв его с лапки, я вчитался в строки, написанные на бересте.

И у меня по спине пробежал холодок, когда я дочитал до конца:

«Возвращайтесь скорее! Беда!»

Я несколько раз перечитал записку, переданную с Крохой. Однако, как я и подозревал, ее смысл остался прежним.

В Дальней что-то случилось. Это же означало, что я не мог ещё больше задерживаться в Упахалово. Нужно было садиться вновь на лодки и возвращаться по реке домой.

Вот только что же там такого произошло за столь короткое время моего отсутствия? Даже недели не прошло с момента отправления каравана.

Неужели пожар? Чума? Очередной налет? Не слишком ли своевременно?

Я посмотрел на единственное живое существо, знавшее ответ.

— Кто тебе передал это письмо? — обратился я к Крохе. Тот равнодушно почесал клюв своим крылом.

«Вкусняшка».

— Дома что-то стряслось? На нас напали? — продолжил я попытки наладить контакт с пернатым, но его ответ был непреклонен.

«Вкусняшка. Дай».

Пернатый вымогатель.

В кресле замминистра я мог разговорить любого чиновника, способного утопить разговор в потоке словоблудия, но вот один наглый ворон-мутант… был просто выше моих сил.

Это как биться головой о стенку — делать, конечно, можно, но толку?

Вместо этого я посмотрел на Ростислава. Тот чутко уловил мой приказ, тут же метнулся за дверь и уже через пятнадцать секунд вернулся с куском вяленого мяса.

Кроха принял подношение с царственным равнодушием, проглотил в два клевка и лишь после этого соизволил повернуть ко мне голову.

«Бяку. Забирай».

— Бяку? Какую бяку? — уточнил я, но дальнейших подробностей так и не дождался.

Разговор с Крохой был сродни общению с ребенком. Хотя птенчик им как раз и являлся — ребенком-переростком.

Таких шарад мне даже горе-бездельники не устраивали, когда я после их очередного нарушения сроков спрашивал, по какой причине я должен оставить их при себе в офисе, а не уволить.

Вот там тоже они пытались обосновать свою позицию, но получалось это откровенно слабо. Сейчас я ощущал стойкое чувство дежавю.

Кроха же, видимо, окончательно осознав, что наша ментальная связь не так сильна, как ему хотелось бы, нахохлился и отвернулся к окну.

Я проследил за тем, куда указывал Кроха.

— На какую сторону выходит окно? — уточнил я у старосты Лорха.

— Кажется, на юг. Да, на юг! — воскликнул мужчина.

Я нахмурил брови. Юг? Разве не там располагалась моя деревня?

Неужели Кроха как раз и пытался своими словами сообщить мне о происходящем?

«Бяку. Забирай», — речь шла не столько про письмо, сколько про это самое нечто в Дальней!

Что-то пришло к моим крестьянам, и эту «бяку» Кроха и требовал забрать! Если взять в расчет ещё и содержание письма, то как раз и получалось, что кто-то или что-то явилось в Дальнюю и навело там шороху!

Осталось только понять, что это или кто!

Я перевел взгляд на Константина, терпеливо ожидавшего моего решения. Он молчал, не стремясь нарушать ход моих мыслей.

— Я возвращаюсь в Дальнюю.

— Хорошо, — спокойно кивнул Константин. — Я не вправе тебя задерживать. Только благодаря тебе я и моя деревня ещё остались в гонке Стратегов. Если что-то понадобится, просто скажи.

— Кое-что и вправду понадобится, — задумчиво кивнул я. — Если у меня дома творится не пойми что, то мне придется оставить пленников у тебя на какое-то время.

— Мы посмотрим за ними столько, сколько нужно, — заверил меня Константин. Неожиданно в разговор влез староста Лорх.

— Господин Стратег, я всё понимаю, но мы не сможем держать у себя бандитов! — обратился он к Константину.

— Хочешь сказать, что мы не поможем нашему союзнику в такой мелочи? — нахмурил брови сын кузнеца.

Лорх побледнел, явно подбирая слова, но отмалчиваться не стал.

— У нас разграблены амбары, господин Стратег. Если мы оставим у себя ещё и двадцать голодных ртов, то наши запасы быстро пробьют дно в считаные дни. Мы просто не можем себе позволить оставить их у себя!

— Я не сбрасываю на вас пленных насовсем. Лишь до тех пор, пока я не разберусь с беспорядком у себя дома, — заявил я.

— И сколько на это уйдет времени? — ещё тише произнес Лорх, видя, что Константин хмуро молчит. — От Упахалово и до Дальней три дня пути. Пока вы доберётесь, пока решите свои вопросы… Как только вы вернётесь, нам нечего уже будет есть.

Я удивлённо вскинул брови.

— Кто сказал, что я потащу пленных по суше?

— А разве нет?

Лорх недоуменно моргнул.

— В этом нет нужды, — усмехнулся я. — Теперь, когда есть проверенный путь по воде, разъезжать между деревнями можно будет хоть каждый день. На лодке всё же побыстрее будет, чем на своих двоих.

На это старосте было нечего ответить.

— И я также не оставлю своего союзника на грани голода, — продолжил я. — Уверен, нам хватит урожая, чтобы помочь вам продержаться до прихода караванщиков. Естественно, не за бесплатно, но уж лучше так, чем жевать древесную кору, не правда ли?

— Упахалово тебе очень признательно, Владимир, — наконец взял слово Константин. — Можешь не волноваться, мы проследим за этими дармоедами. Уж это я пообещать могу.

— А почему это дармоедами?

— Так их же на работы не сошлешь, — вздохнул Константин. — У того же Жмыха было всего пять человек, а тут сразу два десятка! Я не смогу за всеми ними держать глаз да глаз, поэтому запрём в сарае, да и дело с концом.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал я головой.

— Можешь предложить что получше? — поинтересовался сын кузнеца.

— Может, и могу, — задумчиво ответил я, пройдя по терему и погладив Кроху по его оперению. Пташка довольно пискнула, а вот Константин с Лорхом неожиданно вздрогнули. Надо будет запомнить, какой эффект производит мой ручной ворон-мутант на остальных!

— Оставлять пленных в сарае просто так нельзя. Они от скуки начнут искать способы, как бы сбежать или ещё какую гадость организовать. Нет, вы разделите их на две группы и водите их на работы по очереди. За десятью-то человеками вам не составит большого труда проследить? — повернулся я к Меченому.

Стратег задумчиво посмотрел на Лорха. Староста серьезно обдумывал мои слова. После небольшой паузы он выдал:

— Думаю… это более чем возможно.

— Тем более я оставлю вам двоих своих ветеранов. Они, если что, помогут, — добавил я.

Ослаблять отряд обороны я не желал, но за ранеными нужен был присмотр. Да и Меченый был прав в том, что упахаловцев было не сильно больше бандитов. Если последние попробуют организовать побег, то, чтобы остановить их, придется постараться.

Если же половина пленных всегда будет уставшей от тяжёлой работы по добыче болотной руды, то и шансов на побег у этой группы будет не так много. Попробуй ещё устроить марафон сразу после изматывающего рабочего дня.

И я сейчас говорю не о просиживании штанов в офисе, а о смене с лопатой в руках. По себе помню: в пору студенчества после такого веселья всё, о чём ты будешь мечтать, так это о том, чтобы занять горизонтальное положение и просто прикрыть веки.

Ни о какой кровати или лежанке и речи не шло. Достаточно просто, чтобы было место. Что называется, солдат умеет спать что лежа, что стоя, что на табуретке. Так и здесь.

Бандиты будут отрабатывать свой паек. Всё просто: кто работает, тот и ест! А после каторги… то есть исправительных работ ни о каких побегах никто и помыслить не сможет.

Да, это определенно хорошая идея.

Осталось только обрадовать наших головорезов их новым рабочим графиком!

Как я уже сказал, в Упахалово я оставлю четверых из отряда обороны — двух раненых новичков и двух ветеранов, что присмотрят за ними, а по совместительству будут глядеть в оба глаза и за людьми Волкова.

Остальные же, в том числе и Василиса с Леонидом, вернутся со мной в Дальнюю в ближайшее же время.

Мы оперативно опустошили наши катамараны, избавляясь от любого ненужного груза в предстоящем плавании. Все наши товары всё равно должны были пойти на продажу Упахалово, поэтому я не видел ничего предосудительного в том, чтобы форсировать их продажу. Мы просто сбагрили всё на сушу, проверили на пару с Лорхом составленную опись, после чего ударили по рукам.

После нападения Волкова деревня Меченого нуждалась практически во всем. И это самое всё я готов был обеспечить. Не бескорыстно, разумеется, а на условиях взаимовыгодного обмена. Грабить союзника после того, как он пережил нападение, я не собирался. Но и заниматься благотворительностью было бы нечестно по отношению к своим людям, которые тоже с трудом обеспечивали себе достойную жизнь.

Однако конкретику обсуждать пока не стали. У меня не было каких-то острых потребностей в данный момент, а сам Меченый слегка был не в кондиции, чтобы принять заказ.

Сошлись на том, что кузнецам придется изрядно поработать в будущем в оплату наших товаров, обозначили примерный объем будущей работы, да и всё на этом.

Организовали, значит, отложенный платеж.

В минусе я так или иначе не останусь, это уж точно. Хорошего инструмента, даже самого рядового, по типу лопат, топоров и пил, всё равно много не бывает. Особенно на Рубеже.

В долбленки я разве что закинул кирки, ломы и прочие мелочи, нужные для раскопок в овраге. То был мой последний заказ, который я успел передать Меченому до налета на Упахалово.

И доделывал его лично Леонид, став у руля кузницы, пока сам Стратег был прикован к постели.

Уже зная это, я совсем по-иному смотрел на переданные нам кирки. Сколько я ни пытался, отличить те, что создал Меченый, от тех, что вышли из-под руки Леонида, оказалось почти что невозможно. И это не могло меня не радовать.

Если здоровяк достиг подобных успехов за месяц с небольшим, то как высоко он сможет подняться и дальше? Отправить Леонида к Стратегу Упахалово оказалось верным решением.

— Все всё взяли? Ничего не оставили? — инструктировал я отряд обороны. — Как только тронемся, никто поворачивать назад не будет!

— Мы готовы, господин! — дружно ответили мне бойцы. И только Василиса, чертыхаясь, упорхнула обратно в деревню, что-то крича о забытой сумочке. Ага, той самой, в которой блондинка носила все свои ценные травы и порошки. И как можно было ее забыть у травника?

Я осмотрел терпеливо ожидающих мужчин на катамаранах. Все были одеты в новенькие плащи и кожаные доспехи.

Ну, а чего? Они же все перешли в мое владение. Так почему бы не снарядить свою небольшую дружину уже чем-то покруче, чем сделанные наспех деревянные щиты?

Теперь крестьяне в самом деле смотрелись как настоящие солдаты. Плащи, тянущиеся почти до самых щиколоток. Полноценные сапоги и лёгкие кожаные доспехи, способные выдержать скользящий выпад копьём или замах ножом.

На спине у каждого красовался новенький щит. Я уже повелел провести сравнение эмпирическим путем. Грубо говоря, приказал добровольцам подолбить щит новый и щит старый, которым были вооружены мои люди. И скажу вам, трофейный вариант держался куда как лучше своего более хлипкого собрата.

Но самым ценным уловом, вне всяких сомнений, оказались мечи. Я похлопал по рукояти гладиуса на поясе. В прошлой жизни я железок не коллекционировал: в двадцать первом веке мечи давно превратились в бутафорские побрякушки. А здесь, на Рубеже, от того, что у тебя в руке, зависит сама твоя жизнь.

Правда, орудовать гладиусом мне ещё предстояло научиться. Сергей как-то обмолвился, что в княжеских войсках им ставили базу по обращению с клинком. Вот и мне поставит, как вернусь.

Осталось лишь разобраться с этой неизвестной бедой…

Вот на берегу вновь показалась запыхавшаяся Василиса с возвращённой сумкой.

— Нашла! Теперь можно отправляться! — выдала блондинка.

Провожал нас один Лорх. Константин всё ещё был прикован к постели в своем тереме. Впрочем, это не помешало ему попытаться подняться и пойти провожать нас к берегу реки, но Василиса на пару с местным травником отговорили его от такой глупости.

С Меченым мы попрощались ещё в тереме. Поэтому сейчас нас ничто более не держало в Упахалово.

— Удачи, — только и пожелал нам напоследок Лорх, и мы, помахав на прощание, тронулись в путь.

Мы шли молча. Шесты входили в воду без плеска, и лишь скрип креплений напоминал о том, что мы вообще движемся.

Над нами кругами ходил Кроха.

Летать он, оказывается, уже умел вполне прилично. Поднимался выше деревьев, уходил вперёд, пропадал из виду на четверть часа, а потом возвращался и садился на нос катамарана, один раз едва не опрокинув Ростислава в воду. Идеальный разведчик, если бы не одна мелочь.

«Вкусняшка», — докладывал он после каждого вылета.

И всё. Что он там видел, кого видел, что творилось на юге, за болотом, об этом важный птиц молчал.

Впрочем, если Кроха что-то и находил, то в его глазах почти любое живое существо могло попасть в категорию «вкусняшки». Не стоило забывать, что передо мной грозный пернатый мутант, который ещё продолжал расти.

Скоро такого хищника и на вооруженных солдат будет не грех спускать.

Мои мысли меж тем были заняты тем, чтобы понять, что за беда пришла в Дальнюю.

Неужто Волков? Вряд ли. Он ушел в лес совсем недавно. Причем совершенно один. Если у него и была вторая ватага, то за пару дней он бы не успел до неё добраться, не то что довести ее до Дальней.

Да и стал бы он сразу вслед за столь тяжёлым поражением лезть на рожон? Волков кто угодно, но не дурак.

Тогда кто ещё?

Мутанты? Константин рассказывал о том, что они бесновались на северо-востоке от его деревни. Неужели они мигрировали до наших земель, как те же Клюворезы?

Этого варианта исключать было нельзя, но я как-то сомневался, что он подходит под наш случай. Уж больно велико расстояние. Да и по такой логике первым, по кому пришёлся бы удар переселяющихся мутантов, оказался бы всё тот же Константин.

Ко мне если и захаживают в гости лесные твари, то только из южного леса.

В общем, в моей голове были сплошь догадки, и пока я не увижу деревню своими глазами, гадать можно до посинения.

На заболоченном участке мы повторно разгрузились и сошли на берег. Из-под воды уже выглядывала зыбучая трава, когда мы проходили мимо заветного места.

Ростислав и Леха особенно насторожились. Мы как раз взяли с собой пару морковок на случай повторного уничтожения злобных водорослей.

— Только потихоньку, — скомандовал я, идя во второй линии.

Отряд обороны обнажил мечи и был готов встречать жуткую траву во всеоружии. Но вот мы сделали один шаг, второй, третий…

Ничего так и не произошло.

Лишь под поверхностью воды проступил алый цвет начавших отрастать водорослей. Но и только.

— Ха, да она ещё мелкая совсем! Зря боялись! — фыркнул Ростислав, смело сделав шаг вперёд.

Уже через мгновение он с визгом отскочил на полтора метра назад, когда зыбучая трава таки попыталась стащить сапог охотника.

— Зря боялись, говоришь? — улыбнулась Василиса.

— Это был эффект неожиданности! И только! — смутился Ростислав под смешки бойцов.

— Так или иначе, но раз в неделю зыбучую траву всё же придется подрезать, — заявил Леха.

И я с ним был полностью согласен.

Без угрозы в лице зыбучей травы мы уже сноровисто перетащили катамараны через бутылочное горлышко. После чего загрузили наш невеликий скарб обратно в долбленки и тронулись дальше.

Усть-Заден мы миновали примерно в полдень. Никто из наших усть-заденцев в этот раз даже не обернулся. Все смотрели вперёд.

Вверх по течению шесты работали втрое тяжелее, и когда впереди наконец показался знакомый изгиб берега, солнце уже начинало клониться к верхушкам деревьев. Я невольно вгляделся в небо над лесом.

Дыма не было. И это не могло не радовать. После истории с налетом на Меченого я опасался увидеть ту же картину, что мы обнаружили и у нашего соседа.

Но нет, нас встречало обычное вечернее небо с обычными облаками. На всякий случай я отдал команду быть начеку и держать щиты под рукой.

Первым нас заметил дозорный. Свистнул с берега, коротко, по-охотничьи, и тут же куда-то умчался. Видать, кто-то из охотников.

Я поймал себя на том, что считаю фигуры на берегу так же, как считал бойцов Волкова с опушки. Отряд за спиной молчал. Радоваться раньше меня никто не спешил.

А потом, когда я приготовился к засаде прямо на берегу… на берег вышла Дальняя. Вся.

На берег выбежала толпа, с криками, с недоделанной работой в руках: кто с топором, кто с мокрой тряпкой, которой только что оттирал котёл.

— Вернулись!

— Господин Стратег вернулся!

— Ух ты, а мечи-то, мечи!

— Привезли? Что привезли?

— Себя привезли, дура, не видишь?

Катамараны ткнулись в отмель. Бойцы, ещё мгновение назад напряжённые до предела, выпрыгивали в воду по колено и тут же оказывались в объятиях. Кого-то хлопали по новенькому доспеху, цокая в восхищении, кого-то тянули за ножны. Женщины с особым интересом изучали ткань на новых плащах.

Я стоял по колено в воде и смотрел на всё это, активировав Взор.

Радость. Радость. Облегчение. Любопытство. Радость. Гордость. Зависть, надо же, а это чья? Радость.

Ни одного страха. Ни одной тревоги. Ни единой подписи, которая хоть краем говорила бы о том, что здесь, в этой самой деревне, вчера или позавчера случилась беда.

Ладонь всё ещё лежала на рукояти гладиуса. Неужели ошибся? Но тогда откуда письмо?

Сквозь толпу ко мне протолкался Сергей.

— Господин Стратег. За время вашего отсутствия происшествий не было! Дозоры стояли круглые сутки, чужих не видели. Отряд обороны в полном порядке.

— Хорошая работа, — хлопнул я мужчину по плечу. Тот довольно улыбнулся.

Но вот я задал самый животрепещущий вопрос.

— Письмо, — сказал я. — Вы же отправляли его?

— Какое письмо?

Я протянул ему бересту. Сержант прочёл, шевеля губами, потом поднял на меня взгляд и выругался. Коротко, совсем не по-уставному.

— Голубцов. Ну конечно, Голубцов, кто ж ещё. — Сергей вернул мне послание. — Это он про овраг, господин Стратег. Обвал был в овраге у нас тут недавно. Троих засыпало, Кузьму и ещё двух копателей. Откопали мы их, конечно, живые, Елисей одному руку вправил, другому — ногу, да и всё. Больше ничего не было.

— И это всё?

— Всё. Земля поехала, правда. Овраг теперь и не овраг вовсе. Я старосте говорил: погоди писать, откопаем сперва людей. А он: пока откопаем, Стратег уже плыть будет. И птицу вашу с Любой снарядили. Я и не знал, что так можно.

Я перевёл взгляд на бересту. На толпу. На дюжину бойцов, которых я привез с собой, готовых штурмовать захваченную врагом Дальнюю.

И во всю мощь своих лёгких расхохотался.

Кроха обогнал нас всех. Когда я поднялся на крыльцо, он уже сидел на своей жердочке с видом почтальона, который доставил посылку и теперь ждёт чаевых. Только чаевых в этот раз он не просил. Сидел, значит, нахохлившись, и смотрел вниз, на землю у крыльца, и что-то в этом взгляде мне не понравилось.

Люба ждала меня в дверях.

— С возвращением, господин Стратег. Ужин будет готов через четверть часа, Фаддей уже убежал на кухню. Про письмо вам сказали?

— Сказали. Твоя работа?

— Только узел. — Люба слабо улыбнулась. — Царапать решился только Голубцов. Как узнал, что обвал случился, так стал поднимать людей, говоря, что нужно вас вызывать, а меня послал искать, с кем отправить. А с кем? Пешком до Упахалово три дня. Тут Кроха и… — Она замялась. — Он с самого обвала места себе не находил. По сути, все Клюворезы что-то беспокойные больно были в последнее время. На жердях орали, к земле прижимались, будто их кто снизу дёргает. А Кроха всё на север глядел. Я подумала: может, это он так к вам стремился попасть. Примотала бересту к лапе, а он и полетел. Честно сказать, не думала, что долетит. Оперение у них прямо на глазах стало расти.

Тут снаружи затопали, да так, что лесенка у жерди Крохи подпрыгнула. В дверь ввалились Голубцов и Кузя, оба по уши в глине и запыхавшиеся так, будто бежали от самого оврага.

— Господин Стратег! Слава великой магии! — Голубцов поклонился в пояс и тут же выпрямился, принявшись докладывать. — Обвал в овраге у нас! Я вас и просил явиться! Беда! Страшная беда! Ушла вся наша выработка. Клевцы все до одного. Клинья, две бочки, корзины, веревка, в конце концов!

Слова у него сыпались, как из пулемета.

Кузя за его спиной кивал на каждое второе слово.

— Про обвал я уже услышал, — остановил я старосту. — Голубцов, ты мне скажи, ты из-за клевцов птицу через болото гонял? «В деревне беда»? Я дюжину бойцов в доспехах сюда вёл, думая, что на вас напал Стратег какой.

Голубцов моргнул. Обиделся. Потом, видно, решил, что обижаться будет позже, а пока надо договорить.

— Не из-за клевцов, господин Стратег. Клевцы мы сегодня откопали. Дело в том, что́ мы там нашли под ними. — Он набрал воздуха. — У нас завёлся крот.

Люба за моей спиной перестала дышать. Я почувствовал это раньше, чем понял, что именно услышал.

Крот.

В деревне больше сотни человек, и сорок с лишним из них ещё недавно работали на Щербатова.

Неужели у нас объявился шпион? Лазутчик? Кто-то из жителей получал письма? Потому Голубцов и вызвал меня, поняв, что это не его уровень?

— Вы вычислили крота среди крестьян? — холодно спросил я. — Кто это?

— Каких крестьян? — не понял Голубцов. — Нет, господин Стратег! У нас завелся самый настоящий крот!

— Насколько настоящий?

Вместо ответа Кузя развёл руки в стороны. Широко. Шире плеч. И, увидев моё лицо, зачем-то развёл их ещё шире.

— Крот-мутант!

— Что ж, это определенно… нечто, — произнес я.

Мы стояли на краю оврага. Точнее, того, что от него осталось. Крот-мутант и вправду наворотил дел, умудрившись спровоцировать небольшой обвал.

Земля с холма сошла, как тесто с доски, накрыв собою всё наше месторождение. Утратили связь с землёй деревья, торча корнями вверх. Разъехались в стороны кустарники, улёгшись то тут, то там.

Закопанными оказались шурфы и сортировочная площадка, где Кузя раскладывал малахит на разные кучи.

На их месте остались лишь обломанные жерди, торчавшие из глины точно кости в земле. От нашего рудника и в самом деле ничего не осталось. Да даже оврагом эту область больше не назовешь.

А что самое удивительное — подобные перемены в ландшафте вызвало всего одно создание.

Наш крот-мутант.

— Теперь я понимаю, с чего вдруг ты запросил помощи, — сказал я Голубцову, сопровождавшему меня в этой инспекции на пару с Ростиславом и Борисом.

— Вы бы видели, что тут было в первые часы, господин Стратег! — вздохнул Голубцов. — Я в тот момент как раз пришел с проверкой. Видите ли, в ваше отсутствие не все и не всегда отчитываются вовремя о добытом…

Мужчина с намеком посмотрел на Кузю, также пошедшего с нами. Парнишка побледнел под внимательным взглядом бородача, после чего тут же замахал руками.

— А чего это сразу Кузя? Я с утра до ночи торчу в овраге! Когда мне ещё ходить отчитываться?

— Разве я что-то говорил про тебя? — как бы невзначай поинтересовался староста, и брюнет тут же прикусил язык, поняв, что погорел на сущей мелочи. — А отчёт держать можно и во время ужина! Я же опись веду не для галочки! Это не менее важно, чем твои камушки крошить!

— Никакие камушки мы не крошим! Если не разбираешься, так чего лезешь! — вдруг воскликнул Кузьма.

— Это я-то лезу? Малец, я смотрю, ты больно наглым стал!

Интересно, что с появлением людей у себя в подчинении прежде пугливый и вечно зажатый Кузьма начал открываться с совершенно новой стороны. С какой? А вот она как раз и стала выходить наружу — безбашенная и колкая на язык.

— Кто бы говорил! Сам только и делаешь, что носишься с этими докладами, что сил нет. Скоро мужики бояться будут твоих отчётов пуще мутантов!

— Паршивец, я тебе-то уши надеру…

— Надиралка не выросла.

— Ну всё, пацан… Я предупреждал.

Я смотрел на перебранку Голубцова с Кузей с отстранённым интересом, не переставая гладить Кроху по оперению. Гордый птиц увязался вместе с нами и теперь довольно перебирал когтями по моему плащу.

Опустив взгляд и оценив «заточки» Крохи, я чуть не присвистнул. И когда только успел отрастить такие агрегаты? Если так всё и дальше пойдет, то уже через пару недель мне придется заказывать у Леонида когтеточку для Клюворезов. А иначе никакой одежды не напасешься.

Впрочем, если надеть кожаный доспех… Но это так себе выход.

Но я отвлекся.

Теперь Кузьма хоть и временами, но вел себя как настоящий сын шахтеров. Я считал это хорошей переменой в сравнении с его постоянной нервозностью. Почему? Видно, что парень стал открываться людям вокруг и принимать нас за своих.

Пока же Голубцов наматывал круги, носясь за Кузей вокруг смеющихся Ростислава с Борисом, я снова посмотрел на заваленный овраг.

— Ну что, Каркуша, чувствуешь нечисть под землёй? Может, орков, гоблинов? Ещё какую хтонь? — поинтересовался я у пернатого.

«Бяка!»

Кроха возмущённо взмахнул крыльями, растрепав мои волосы. На что я лишь закивал головой.

— Да-да, я знаю, что тебя зовут Кроха. Но мой вопрос остаётся тем же — чувствуешь кого?

Птичка посмотрела на меня с видом гордым и непокорным, давая понять, что она думает о моих выходках, и только после этого осмотрелась по сторонам.

Не знаю, как видели мир мутанты, но то, что их зрение разительно отличалось от нашего, — это факт. Иначе как реагировать на те моменты, когда Кроха и остальные Клюворезы то и дело застывали на месте, всматриваясь прямо-таки в пустоту?

Вот и Кроха сейчас осматривал близлежащий пейзаж, ища какие-то свои мутантские зацепки. И лишь секунд десять спустя он с довольным видом кивнул, как бы давая понять, что всё безопасно.

По крайней мере пока…

— Кузя, ещё успеешь набегаться, — окликнул я парня. — Показывайте, что вы там нашли.

— П-понял! — ответил мне Кузя и с победной ухмылкой глянул на Голубцова, так и не успевшего надрать наглецу уши.

Староста грозно показал Кузе свой кулак, но тот уже рванул в мою сторону, показывая дорогу. Я предпочел никак не комментировать увиденное.

— Как погляжу, эти двое прям сдружились, — не смог сдержать тихого смешка Ростислав, поравнявшись со мной.

Кузя ушел чуть вперед, показывая новый спуск с холма.

— И не говори. Прямо-таки не разлей вода, — хмыкнул я.

Ростислав расплылся в довольной улыбке и уже дальше пошел молча.

В сам овраг я пожелал спуститься, чтобы оценить последствия небольшого оползня, а вместе с тем самолично посмотреть на ходы, созданные кротом-мутантом. Ведь именно по ним жители Дальней и поняли, что виной всему был далеко не природный катаклизм.

Ходы нашлись сразу, стоило спуститься. Это оказались круглые дыры в откосе размером с десятилетнего ребенка. Или с большую собаку? В любом случае нормальному мужчине через них не пролезть. Но даже так было ясно, что ни одно существо, кроме мутанта, такой тоннель не выроет. Не за один-два дня так уж точно.

Я заглянул в ближайшую яму и невольно присвистнул.

Это была не нора в классическом ее понимании. Норы обычно роют, и стенки у них выходят рыхлыми, с осыпью, с торчащими корешками тут и там.

Но не в нашем случае. В увиденном мною тоннеле стенки были гладкими, твёрдыми и едва блестели под лучами солнца, как кирпич, только-только достанный из печи.

Я провёл по стенкам ладонью. Ни крошки не осыпалось.

— Да это никакая не нора… Это целая труба, — удивлённо прошептал я.

Не знаю, как этого смог добиться наш крот-мутант, но складывалось такое впечатление, что он не рыл себе дорогу сквозь твердую породу, а чуть ли не плыл сквозь нее, как матёрый пловец.

— Думаю, наш тайный гость не просто роет землю, — заявил Ростислав, заметив мой интерес, — он ее грызет.

— Точнее и не скажешь, — добавил Кузя, поднимая с земли горсть зелёной пыли. — Этот гад жрет не только землю, но и наш малахит. Ему вообще, видать, плевать, что в рот пихать. Только б было!

— Ты не ты, когда голоден. — Я поднялся с земли, отряхивая колени.

Крот, который жрет землю и чувствует себя в ней как рыба в воде, — это ещё полбеды. Но крот, который способен жрать в том числе и руду… Между прочим, мою руду! Это уже угроза иного уровня.

А как с ней быть — пока не ясно.

Кроха на моем плече недовольно заерзал. Я уже было хотел его погладить, как у меня в голове раздался голос птица.

«Бяка!»

Кроха пискнул и вцепился когтями мне в плечо так, что я зашипел. В то же мгновение напрягся и Ростислав, словно что-то почувствовав.

— Вы это слышите? — спросил он, припав на одно колено и положив руку на землю.

— Слышим что? — нахмурился Голубцов и застыл.

Замерли и все остальные. Потому как по оврагу… прошла ощутимая дрожь. Мы впятером, не сговариваясь, повернули головы на самое дно оврага. Точнее, на то место, где оно должно было быть, сейчас заваленное слоями глины.

Толчок повторился. Затем в третий и в четвёртый раз.

А потом по дну оврага пошла волна. Земля вспучивалась горбом в метр шириной и катилась вперёд, как след от торпеды под водой, только под глиной. Комья земли на этом горбу вставали дыбом и опадали, а сам горб полз дальше, ровно и неторопливо, будто под ним двигался не зверь, а какая-то машина.

Волна дошла до противоположной стороны оврага. Остановилась, словно бы задумалась. А потом развернулась и пошла уже прямо к нам!

— Наверх, — приказал я, после чего тут же повторил: — Наверх, живо!

Не сговариваясь, мы перешли на бег и стали подниматься по склону. Кроха сразу же сорвался с моего плеча и поднялся в вышину.

Земля крошилась под подошвами сапог и сыпалась вниз. Кузя и Ростислав поднимались без особых проблем, чего нельзя было сказать о Голубцове. Он неуклюже топтался за нами, явно не поспевая.

В какой-то момент он и вовсе не удержал равновесия и упал на колени. Он поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо совсем побледнело, а волна за нами становилась всё ближе и ближе.

Не говоря ни слова, я сиганул обратно к Голубцову. Увидев это, за мной повторили и Ростислав с Кузей. Единым движением мы подхватили бородача и поставили его на ноги.

— Бежим! — скомандовал я, и мы продолжили восхождение в столь странной компании. Голубцов ещё несколько раз умудрился запнуться о торчащие тут и там коряги, но упасть ему не позволяли уже наши крепкие руки.

Кроха сейчас вовсю наворачивал круги над нами, своим криком предупреждая о приближении угрозы.

А это было ясно и без его сигналов!

Волна, точно ракета с теплонаведением, шла четко за нами и не думала отставать. Даже когда мы попробовали уйти чуть в сторону, горб повернул сразу за нами.

Вот же сволочь!

— Поднажмите! — скомандовал я, увидев заветный край холма.

— Да куда уж больше⁈

Дальше уже шел плотный травяной ковер и переплетение древесных корней. Хоть и не на все сто, но я хотел верить, что в такой среде кроту-мутанту будет копаться уже не так приятно, как в перерытом овраге.

Мы вылетели на обозначенный участок из последних сил.

Волна прошла ровно там, где минуту назад стоял Кузя, качнула траву у наших ног и ушла куда-то вниз, будто вмиг потеряв всякий интерес.

Мы впятером жадно ловили воздух и смотрели на то место, где несколько секунд назад должен был быть крот-мутант.

— Ушел, — выдохнул Голубцов. — Надо же! Ушел!

— Повезло, — высказался Ростислав, устроившись на траве в позе морской звёзды.

Я же не спешил делать выводы. Вместо этого я посмотрел на Кроху, всё ещё кружащего над нами. Только он мог сказать, ушел крот-мутант или же нет.

Птичка, недовольно пискнув, приземлилась рядом со мной.

— Что скажешь, Кроха? Ушел этот гад?

Вместо ответа Кроха возмущённо боднул меня клювом, словно бы спрашивая, чего это я тут разлегся, пока такие твари кружат вокруг.

Сумасшедший хозяин! Совсем не печется о себе! Одним словом…

«Бяка!»

Пообедать я решил в своем тереме.

Всё реже мне удавалось поесть вместе со всеми деревенскими. Но то и понятно — в поселении уже проживало более ста человек, а в перспективе станет и ещё на двадцать голов больше.

Такую прорву народа ещё попробуй накорми. А какой в столовой в такие моменты поднимается шум и гам! Ни одна университетская и школьная столовая не сравнится.

Лезть в эту кутерьму порой не было никакого желания, поэтому я всё чаще принимал пищу у себя в тереме. В одиночку или, как вот сейчас, в компании своих ближайших соратников.

Решил, что называется, совместить приятное с полезным. Устроил обед, а вместе с ним и совет, на который я пригласил Елисея, Ростислава, Сергея и Кузю.

— А я вам говорю, надо гнать этого мутанта взашей! — говорил Ростислав, размахивая хвостом от копчёной рыбы.

— И как ты это предлагаешь сделать? — интересовался у него Сергей, со скоростью пылесоса опустошая содержимое своей тарелки. Говорить внятно это ему почему-то совершенно не мешало. В отличие от Ростислава.

— А всё прст… А всё просто! — дожевав, повторил охотник. — Всё, что нам нужно, это вытащить этого суслика на поверхность. И дело с концом!

— Что ещё за суслик? — недоуменно моргнул Кузя и жадно отпил из кружки с травяным взваром.

— Суслик — это такая скотина… — неопределенно махнул ладонью Ростислав. — Господин Стратег про него рассказывал. Точно! Суслик — это такая животина, которой нет, но она есть! Вот и наш крот-мутант такой! Он как бы есть, но нет, потому что под землёй всё прячется. Значит что? Он тоже суслик! Верно же?

Ростислав посмотрел на меня за подтверждением своих мыслей, и я кивнул в ответ.

— Можно сказать и так.

— Сомневаюсь, что господин Стратег имел в виду, что наш мутант — это суслик, — вздохнул в углу Елисей.

Вместо того, чтобы наложить себе кучу мяса, как это сделали Ростислав с Сергеем, он сделал выбор в пользу овощного рагу. При одном только взгляде на его тарелку у меня перед глазами мелькали плакаты о правильном питании, идеально сбалансированном рационе и точном расчете макро- и микроэлементов.

Может, понимание своей продуктовой корзины также переходит по линии друидов? Это бы многое объяснило.

— Что ты думаешь о нашем вредном копателе? — поинтересовался я у старого травника.

Тот, насадив варёную морковку на вилку, неопределенно промычал.

— Честно сказать, ничего я о нем не думаю. Мой дед рассказывал о земляных мутантах. Это целый вид существ, и способности их разнятся между собой. Кто-то получает шерсть такую же твердую, как камень. Кто-то понимает, как управлять самой породой, создавая смертоносные колья и нерушимые гнезда. А кто-то как наш крот — перемещается под землёй с такой лёгкостью, будто на его пути ничто не стоит.

Зацепив новый овощ и закинув его в рот, Елисей добавил:

— Полагаю, это его главная сила и самая страшная слабость.

— А слабость-то почему? — не понял Кузя, едва оторвавшись от жареных на огне куриных крылышек. Вот кто каждый раз во время еды ставил перед собой грандиозную цель — попробовать всё и сразу. А то вдруг пропустил что-нибудь вкусное?

Поэтому пока все ели то, что им нравится больше всего, Кузя, как заправский дегустатор, щипал от всего по чуть-чуть. Вот как сейчас: его внимание привлек запечённый кролик в горшочке.

— Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать, — заявил Елисей. — Вот и наш крот, чтобы так легко двигаться под землёй, наверняка отдал великой магии толстую шкуру и острые клыки.

— А значит, если мы его вытащим из-под земли, то разобраться с ним будет уже куда проще, — сделал вывод Сергей, внимательно сощурив глаза.

— Всё может быть, — благодушно улыбнулся Елисей, возвращая свое внимание овощам.

— Уж с новыми-то мечами одолеть мутанта не составит труда! — воскликнул Ростислав. — Но как его вытащить наверх? Он же скользкий, как угорь. Ещё и утащить тебя под землю может.

— А может, самим залезть в эти его тоннели и расправиться с ним там? Уж такого хода мутант от нас точно не ждёт!

— И как ты себе это представляешь?

— Как-как, взять самых щуплых, выдать факелы да пролезть поглубже… Крот сам, поди, придет на звук. Вот только его ждать будут уже с мечами и огнем. Если не одолеем, так отпугнем от оврага.

— Сущий бред, как по мне!

— Не нравится, предложи что получше!

Спор начал разгораться, но я не спешил его останавливать.

— Спасибо, Люба, — поблагодарил я служанку, которая всё это время кружила вокруг стола. Девушка ответила мне улыбкой и убрала мою тарелку.

Сегодня я выбрал жареную рыбу. В последний раз, когда я обедал дичью, Кроха недовольно косился на меня со своей жердочки. Поэтому мне стало любопытно: это он так был недоволен моим выбором блюда? Но нет, всё оказалось куда как проще — просто гордый птиц был всегда голодный. И стоит ему только предложить кусок мяса, как он с радостью поймает всё, что ты ему кинешь.

Была ли это дичь, рыба или кролик — не имело никакого значения.

Жадное, неугомонное существо скушает всё, что ты ему предложишь.

Вскоре обед подошёл к концу. Все утолили чувство голода. Даже самые рьяные спорщики в лице Ростислава и Сергея уже успели успокоиться. Обсуждение готово было перейти в более конструктивное русло.

— Крот явно обосновался в нашем овраге, — взял я слово, когда взгляды всех присутствующих вновь сосредоточились на мне. — Стало ли причиной наше обнаружение малахита, активные его раскопки или ещё что… Но факт остаётся фактом — пока крот-мутант хозяйничает там, мы не сможем вернуться к работе. Ведь так?

Мужчины закивали, согласные с моими мыслями. Поэтому я продолжил:

— Биться с кротом под землёй не только опасно, но и бессмысленно. Он всегда сможет уйти от нас, и мы ничего не сможем ему сделать. Поэтому лезть в тоннели никто не станет.

Ростислав пожал плечами, принимая мое решение.

— Оставлять ситуацию без внимания мы также не можем. Мы не знаем, что конкретно заинтересовало крота в овраге. И если это месторождение, то зачем оно ему сдалось? Чтобы наесться руды от пуза? А что будет, когда он ее доест?

— Он начнет искать новое место для кормёжки, — заявил Кузя.

— Скорее всего, — согласился я, — поэтому давайте решим, как мы можем вытащить крота к нам наверх?

Обсуждение взяло новый виток. Сергей и Ростислав снова сцепились языками. Кузя подкидывал новые идеи, как поленья в уже разгоревшийся костер, и оба мужчины критиковали предложения нашего рудознатца.

Как вдруг слово взял Елисей:

— Раз у нас столь хитрая зверюга, то, может, и выгонять ее нужно столь же хитро?

— Что ты имеешь в виду? — спросил я у старого травника.

Тот пригладил свою бороду.

— Мы всё думаем, как бы сразиться с мутантом, как с каким-то чудищем. Как выдержать его натиск… А если посмотреть на него как на простую животину? Как такое существо вытаскивают из норы?

— Для этого используют дым, — тут же сориентировался я, поняв, к чему клонил старик.

— Точно! Мы же Клюворезов дымом под копья согнали, и этого сгоним, — подхватил идею Ростислав.

— Заткнуть дыры, запалить сырую траву да поставить пару крепких парней с мечами к каждой норе, что найдем. Рано или поздно, но этот крот сам к нам вылезет, — закивал и Сергей.

Я осмотрел присутствующих. Идея им определенно пришлась по душе. Да и я сам, если честно, думал в схожем ключе.

Выгнать мутанта из его логова при помощи дыма. Что может быть проще?

А как только тварь окажется на поверхности, наглотавшись углекислого газа, то и взять ее на лезвие меча уже не должно составить особого труда.

— Что ж, значит так и поступим. Готовьте всё необходимое, проинструктируйте людей. Завтра на рассвете… мы начнем изгнание.

Да начнется игра «прихлопни крота».

Как говорил один герой из фильма: «Обожаю запах напалма по утрам!» Будто так пахла победа.

Не знаю, как должна была пахнуть наша победа, но в воздухе ощущался стойкий аромат смолы.

Травить крота-мутанта мы начали, как и было обговорено, с самого раннего утра. Ещё даже птицы толком не проснулись на ветвистых деревьях, а мой отряд обороны уже шастал по лесу, обкладывая лазы шерстяного горе-копателя.

Крот поработал на славу, обустроив вокруг месторождения малахита настоящую подземную сеть тоннелей. Мы успели обнаружить семь нор в ближайшей округе, и я был более чем уверен, что это лишь часть открывшейся нам картины.

Однако и того количества, что мы обнаружили, должно было хватить для нашей задумки.

К каждой норе бойцы скидывали еловые ветки, засыпая их сырой травой. А чтобы дым от будущих костров не уходил в небо, Йорик соорудил для каждой норы деревянную крышку на жердях.

Неторопливо солнце поднималось над лесом, и всё ближе был момент начала нашей операции. Бойцы уже распределились по командам в три человека на каждую нору. Один должен был поддерживать костер и подталкивать дым вглубь норы. Второму следовало наблюдать за выходом из туннелей и быть готовым к появлению крота.

Ну а третий… третий был на подстраховке и держал связь. Если крот всё же вылезет на одном из участков, то мы должны будем в кратчайшие сроки туда добраться и окружить существо.

Уже наглотавшись дыма, мутант не должен был представлять для нас прежней угрозы.

Но это всё в теории.

— На практике же никогда не говори никогда, так ведь? — обратился я к сидевшему на плече Крохе, который служил нашим главным локатором и как раз отслеживал местоположение нашего противника.

«Вкусняшку! Дай! Бяка!»

— Э, нет, друг, это не так работает, — усмехнулся я, погладив жадного птица. — Сначала работа, а потом оплата.

«Бяка! Бяка!» — возмущённо хлопал крыльями Клюворез, недовольный подобным уровнем пренебрежения с моей стороны.

— Стопроцентную оплату ещё нужно заслужить, к твоему сведению, — продолжал я общаться с Крохой. Моя дружина ещё возилась с подготовкой.

Скосив взгляд в сторону, я заметил напряжённого Ростислава и двух охотников с луками в руках. Елисей вчера предполагал, что шкура мутанта может быть не такой прочной, как мы думали изначально. И этим шансом нельзя было пренебрегать.

Как только крот высунется из своего логова, его будет ждать неприятный сюрприз из наших стрел с туманным оперением.

Наконец над лесом раздался звук свистка. Это отряд обороны сообщал о том, что все приготовления завершены.

Я вскинул сжатый кулак над собой, давая понять, что можно приступать. Свист вновь разнёсся над округой.

А уже через минуту тут и там стали подниматься столбы дыма. Костры как следует разожгли, а затем накрыли деревянными крышками, перенаправляя дым вглубь сети тоннелей. Пошли минуты томительного ожидания.

Первые полчаса ничего не происходило. Отряды лишь подкидывали новое топливо к кострам да следили, чтобы они совсем уж не прогорели.

Но вот что-то началось.

Сперва слышно было лишь ветер, качающий кроны деревьев, да утреннюю трель птиц. Но в какой-то момент в эту мелодию беззастенчиво вторгся новый звук.

Приглушённый шорох сминаемой земли.

Кроха напряжённо пискнул. Мы таки смогли своими усилиями достать до крота-мутанта. Он больше не мог игнорировать наши потуги, а потому был вынужден вылезти из глубоких недр.

«Бяка!»

Мутант поднимался на поверхность.

— Готовность! — рявкнул я.

Ростислав и охотники натянули тетиву. Отряд обороны подобрался, гадая, у какой из нор появится тварь.

А потом пошла волна.

Вот только она появилась совсем не там, где мы ожидали.

Она вышла из-под откоса, с той стороны, где нас не было. Но, что хуже всего, она практически сразу перевалила через гребень и пошла на северо-восток, ровно и неторопливо, как поезд по расписанию.

Мутант двинулся в сторону деревни!

Выкурить-то мы его выкурили, вот только то ли от стресса, то ли в отместку, чертов крот решил взяться уже за наш собственный дом.

— Бросай костры! — приказал я. — Возвращаемся! Сейчас же!

Чую я, эти догонялки с кротом так быстро не закончатся.

Не знаю, то ли крот и в самом деле наглотался дыма, то ли он так над нами издевался, но волна под землёй шла с такой скоростью, что не позволяла нам сократить разделяющее нас расстояние и в то же время не отрывалась.

Отряд обороны вёл преследование, но это оказалось настоящим испытанием.

— Ушлый гад! — шипел Ростислав на бегу сквозь сжатые зубы. — Как вылезет, пущу на коврик!

— Вставай в очередь! — бросил ему Борис, жадно хватая воздух ртом.

Я ничего не ответил, пытаясь сохранить дыхание. Преследовать цель, которая игнорировала любую кочку, кустарник или дерево, оказалось тем ещё заданием со звёздочкой.

Пока мои дружинники сдавали бег по пересечённой местности, мутант продолжал «плыть» по прямой, игнорируя любые неудобства. Совсем скоро в поле зрения появился берег реки. Земляной горб даже как-то растерялся.

«Ну вот теперь-то ты наш!» — подумал я. Оказалось, что поспешил. Земляная волна исчезла, будто её и не было. Но до того, как мы осознали, что случилось, со стороны деревни раздалось долгое эхо сигнального рога.

Мутант всё же перебрался под дном реки!

И это было совсем нехорошо.

Без каких-либо предисловий мы сиганули в воду, переправляясь на противоположный берег реки. И уже совсем скоро с пригорка я увидел, что за ужас творился на нашем поле.

Вторая партия волшебных овощей, запас семян которых я приберег на случай неудачной посадки первой партии, исчезала на наших глазах!

Ботва моркови-самосада вздрагивала и уходила в землю, ровно, аккуратно, одна за другой, как поплавки, когда у рыбака клюёт по всей длине снасти. А вслед за морковью чертов крот взялся и за лук-скороспел, точно сельскохозяйственный комбайн.

Между грядок носился Пётр с пучком ботвы в кулаке и вопил как заведённый, наблюдая за происходящим кошмаром.

Ругательства сыпались из агронома, как из рога изобилия, да с таким жаром, какого даже Йорик никогда себе не позволял.

— Отряд! — скомандовал я. Сергей уже разворачивал бойцов в цепь вдоль поля. — Не дадим вору уйти! Где вылезет, там и бить!

На прыгучей репе прежняя стратегия подземного воришки дала осечку. Вместо того, чтобы уйти под землю, корнеплод свечкой улетел ввысь, и это явно ввело мутанта в ступор.

Однако разве стал бы он бросать столь желанную добычу? А потому уже через минуту крот таки вылез на поверхность. Земля в конце грядки вспучилась, и из неё показалась морда.

Вот тогда я его и рассмотрел.

Мутант оказался размером с крупную собаку, того же взрослого лабрадора, только приземистый и широкий, как сундук.

Шерсть у него была вся в глине. Лапы выглядели как два заточенных ковша, а на морде вместо носа шевелилась розовая звезда с щупальцами, которая тянулась к ближайшей репе. Существо слеповато щурилось своими глазками-бусинками, и всё его внимание было обращено на один лишь корнеплод.

На какие-то там два десятка вооруженных бойцов это существо плевать хотело с высокой колокольни!

Я активировал Взор.

Имя: Крот-рудоед

Самое подходящее имя, которое я встречал, скажу я вам! Крот-рудоед. Эта образина и в самом деле питалась всем, чем только можно. В том числе и рудой!

Это же означало, что мы никак не могли его упустить.

Первым до мутанта добежал Леха. Быстрым рывком он оказался над ним, после чего нанес четкий и выверенный колющий удар.

Вот только острие нашло лишь взрытую землю. Крота на прежнем месте уже не было.

Он ушёл вниз за долю секунды до удара, и земля закрылась над ним, как вода. Леха выдернул меч из грядки, огляделся и получил репой по голове. Репа прилетела из-под земли.

Сам же рудоед нашелся в полутора метрах левее, уже обхватывая загребущими когтями новый корнеплод.

— А ну стой, паршивец! — Сергей сам бросился на мутанта.

Вот только итог получился всё тем же — крот «утек» под землю.

Он выныривал, хватал овощи и нырял обратно. Копья входили в землю. Мечи входили в землю.

Ростислав, подгадав момент, успел выстрелить дважды: первая стрела ушла в грядку, вторая пригвоздила к земле репу, которую крот в этот момент выронил.

Двадцать человек в доспехах носились меж грядок, а мутант лавировал меж них, как рыба под лодкой.

Я внимательно наблюдал за всем происходящим и делал выводы. Крот определенно чувствовал вибрации. Он знал, где стоял каждый из мужиков, где ему можно было показать свою наглую морду, а где лучше было переждать.

Поэтому нужно было действовать иначе! Не так грубо!

— Пётр! Найди Зака и рыбаков! — приказал я суетящемуся агроному.

— Но как же мои овощи…

— Чем быстрее приведешь рыбаков, тем больше успеем спасти! — бросил я, и Петра уже след простыл. Я и не знал, что он мог НАСТОЛЬКО быстро бегать.

Не прошло и пары минут, как подоспели рыбаки. Зак с двумя мужиками прибежал от реки с сетью наперевес. Сеть была большой и увесистой — самое то для моей задумки.

— Как только увидишь крота — бросай на него сеть! — скомандовал я. — Остальным не лезть к мутанту! Лишь спугнем!

Бойцы приняли мою команду, поэтому, когда рудоед вылез на поверхность, чтобы демонстративно полакомиться морковью-самосадом, никто не бросился его ловить.

Крота это приятно удивило, и он с удвоенной скоростью принялся грызть овощ в своих лапах.

Я же молча кивнул Заку. Тот движением, отработанным не раз и не два, бросил сеть на крота. Она веером раскрылась в воздухе и легла на мутанта по центру.

Крот под ней испуганно фыркнул, дёрнулся, и на секунду я поверил, что мы поймали этого обжору. Из-под сетки беспомощно торчала лапа, звезда билась в сети, как рыба, выкинутая на берег.

А потом сеть ушла в землю. Причем вся, за один вдох, как платок в рукав фокусника. Вот она была — а вот её больше не было!

— Господин Стратег, он мою любимую сеть утащил! — воскликнул Зак.

Один из новичков уже через секунду провалился по пояс в созданный кротом тоннель. Он попытался вылезти, но вместо этого лишь болезненно вскрикнул.

Вместе с Сергеем и ещё одним бойцом мы едва вытащили парня из провала. Неприятным стало то, что его нога теперь смотрела не совсем туда, куда положено.

— К Елисею его, быстро, — отдал я команду бойцам.

Ещё несколько солдат упало в ловушки, организованные кротом. Мутант становился всё большей проблемой с каждой минутой.

И прежде чем мы успели это понять, рудоед уже выбрал для себя новую цель.

Это стало ясно по Клюворезам, которых в воздух поднял Кроха.

Они стали преследовать идущего под землёй мутанта, подобно живому эхолоту. Крот шёл под избами, а птицы шли над ним.

Отряд обороны же бежал дворами, пытаясь понять, куда теперь двинется крот. И очень скоро его место назначения стало понятно.

Это оказался скотный двор. Пожрав всё, что можно и нельзя на нашем поле, он перешёл на следующий пункт в своем меню. На корма для животных и сам скот!

И плевать, что по логике Крот-рудоед уже должен был трижды обожраться и походить на один большой шарик. Каким-то неведомым образом он продолжал совать в рот всё, что не приколочено.

Мы влетели на скотный двор, когда там уже стоял такой рёв, будто загон подожгли. Оба вола ревели, козы вырвались за ограду, и я увидел, как посреди загона поднимается земля, а из неё, ломая кормушку, лезет наш непрошеный гость.

Он даже не посмотрел в нашу сторону. Он принялся жрать корм из разбитой кормушки, вслед за чем потянулся к курятнику.

Это стало его роковой ошибкой.

Потому что такой наглости Клюворезы уже терпеть не стали.

Грозные и гордые пернатые мутанты даже в мыслях своих не могли позволить кому-либо позариться на их мам!

Они сорвались на крота, как ястребы на мышь, метя клювом и когтями в морду мутанту.

И тот этого совершенно не ожидал. Ведь он не мог толком увидеть Клюворезов. Они не создавали вибраций в земле, а следовательно, оставались невидимы для его восприятия!

Скотный двор затянуло чёрным шлейфом от оперения Клюворезов. В дыму мелькали когти, лапы крота, а также его звёздочка.

— Пташки защищают несушек! — воскликнул Ростислав, удивленный происходящим. — Черт возьми!

— За маму и двор! — крикнул кто-то из солдат.

Куры визжали в курятнике. Птицы визжали над кротом. Тимофей визжал в сторонке, запрыгнув на ограду.

Крот-рудоед по итогу выдержал лишь три захода. На четвёртом он взревел, глухо и обиженно, будто ему испортили ужин, и ушёл вниз.

Горб прошёл под оградой загона, под соседней избой и скрылся где-то в направлении леса.

Клюворезы ещё покружили над загоном, а потом один за другим сели на крышу курятника, точно жёсткий фейс-контроль.

Кроха так и вовсе широко расправил крылья и издал победный клич.

Сегодня мы защитили деревню от наглого вора. Но вот получится ли это сделать в следующий раз?

Большой вопрос.

— Три грядки моркови! Две грядки лука! Полгрядки репы прыгучей! Этот черт нанес нам убытков больше, чем Ледошкур! А я напомню, Ледошкур раза в четыре больше этой прожорливой сволочи! — неистовал Голубцов, когда тем же вечером я собрал разбор полетов.

В тереме Стратега сидели теперь: Ростислав, Василиса, Елисей, Голубцов и Сергей. Люба же разливала травяной взвар, который сейчас точно был не лишним.

Выкуривание определенно пошло не по плану. Мало того, что рудоед решил навестить нашу деревню, так ещё и оказалось, что он был слишком юрким, чтобы вступать с ним в прямое столкновение.

Как ни пытайся его поймать, крот всегда будет быстрее и вовремя уйдет под землю, туда, где ему помогала сама магия.

Значит, надо было сделать так, чтобы уходить ему было некуда.

— Что по раненым? — задал я новый вопрос.

— Четверо подвернули лодыжки, двое получили растяжения. Один сломал ногу, провалившись в тоннель этого затейника, — доложил Елисей.

— Но никто не погиб?

— Никто, — кивнул старый травник.

— Невероятное везение, — произнес Ростислав.

— Везение тут как раз ни при чем, — заявил я. Все посмотрели на меня.

— В каком это плане?

— Задайте себе вопрос — напал ли крот на кого-то, пока мы гнались за ним? — помассировал я переносицу. — Столько возможностей, но Крот-рудоед или убегал, или откровенно издевался.

— И что с того?

— Этот мутант или умнее своих сородичей, или в его восприятии утоление собственного голода превыше всего остального, — предположил я, после чего посмотрел на Елисея. — Это ведь возможно?

— Великой магии все странности покорны, — развел руками старый травник, не подтверждая, но и не опровергая мои слова.

— В любом случае этот крот к нам вернётся, ведь так? Раз он голодный, то он не будет сидеть и дальше в лесу, один раз распробовав наши запасы, — высказался Ростислав.

— И это плохо! Очень и очень плохо! — воскликнул Голубцов. — Он же может покопаться в амбаре! А наш ледник? Он же там ничего не оставит. Утром мы спустимся в погреб, а там будет одна сплошная дыра!

— Защититься от такой угрозы будет очень непросто, — хмуро заявил Сергей. — Я не уверен, что смогу достать мутанта, даже окажись он вновь передо мной.

— Значит, нужно ставить ловушку, — предложил я. — Ростислав, есть варианты?

— То, что я охотник, ещё не значит, что я имею представление, как словить каждое живое существо, — пробурчал он, после чего задумался. — Однако мы можем попробовать собрать еду и приманить на нее крота. Раз он такой прожорливый, то пусть сам и придет к нам в западню?

— Ага, а как вы его поймаете? Он же в земле плавает, как в воде, — возразила Василиса.

— Если лишить крота контакта с землёй, то он ведь утратит свою способность? — стал размышлять я вслух.

— Ну, наверное? — неуверенно выдал Ростислав.

— Проверим. — Я щёлкнул пальцами. — Ставим еду на поддоны. Массивные такие, из дерева. — Все собравшиеся с интересом посмотрели на меня.

— И тогда, чтобы добраться до еды, кроту придется залезть на них! — хлопнула в ладоши Василиса. — Это может сработать!

— Только как быть, если он все же успеет доползти до земли? — нахмурил брови Сергей. — Как быть в таком случае?

— А пусть ему сготовит Люба! — хмыкнул Ростислав. — Мы дадим кроту сначала поесть, а как только его хватит удар, мы тут как тут! Только накормить его надо от пуза. Чтоб наверняка.

— Угу, и получим мы не голодного мутанта, а голодного и злого до беспамятства, — покачал я головой.

Стряпня Любы, конечно, отпугнула Ледошкура в свое время, но она скорее привела его в бешенство, чем парализовала или вывела из строя.

А вот что могло в самом деле вывести крота из строя, так это…

— Василиса, у тебя же остался яд Жабы-туманника? — обратился я к блондинке. Та свела брови к переносице и осторожно кивнула.

— Совсем немного. Но чтобы добавить в овощи на поддоне, должно хватить.

— Значит, так и сделаем. Как раз не надо будет отвлекать нашего гостя от пиршества.

Благодаря яду нам даже не придется вступать в бой и ловить крота. Он сам попадет в наши сети. В прямом и переносном смысле.

А уж как только мы пленим мутанта… можно будет с ним разобраться без особых проблем.

— Тогда давайте поспешим, — хлопнув в ладоши, обратился я к собравшимся. — Надо успеть до того, как наш обжора устроит новый налет.

Хитрые ухмылки были мне ответом.

Уже поздним вечером Кроха передал мне по ментальной связи сигнал тревоги.

«Бяка!»

Мы не знали, когда появится крот-мутант, но мы могли выставить наблюдение из девяти Клюворезов, которые поочередно кружили над деревней, как активный сонар.

И вот эта система предупредила нас о новом налете голодного вора.

Земля у поддона пошла горбом. Поддон с волшебными овощами мы поставили недалеко от лекарского дома Елисея. Там было удобнее всего наблюдать за происходящим с крыши.

Вот и сейчас мы с Ростиславом видели, как крот медленно вылез на поверхность. Звезда на его морде шевелилась, ловила запах.

Репа была от крота всего в полуметре, но он не мог просто так до нее дотянуться. Крот ткнулся в настил снизу. Тот не шелохнулся. Поскрёб брёвна когтями. Те выдержали.

Мутант обошёл настил под землёй по кругу, точно акула, и вылез с другой стороны, вновь упершись в поддон.

И вот тогда наглое существо не выдержало.

Крот полез наверх всей своей тушкой. Он неуклюже влез на поддон и потянулся звездой к ближайшей репе.

Я напрягся. Почует ли он яд? Остановит ли его это? Ощутит ли мутант магию Жабы-туманника и уплывёт к себе в недра?

Вот, он повернул мордочку к репе и…

Рудоед жадно откусил от репы! А затем ещё и ещё!

Получилось! Вот только всплывал новый вопрос — а сработает ли яд? Хватит ли добавленного в овощи объема?

Секунда. Две. Крот всё ел и ел, только набирая темп. Я уж подумал, что припасённый Василисой яд успел выдохнуться. Как вдруг у крота подогнулись задние лапы.

Он сел на зад, а передние лапы беспомощно поехали по брёвнам. Звезда обвисла. Крот попытался поджать задние лапы и соскользнуть обратно в спасительную землю, но не смог.

И мы не стали упускать столь удачный шанс.

— Сети! — крикнул я.

Сергей с отрядом обороны тут же выбежал из соседних изб.

Две сети с увесистыми грузиками легли на крота одна за другой, после чего бойцы прижали края жердями к земле. Даже если крот попытается сползти с поддона, то у него это просто не получится.

Но рудоед даже не пытался. Он просто не мог пошевелиться. Что уж говорить о побеге.

Мы подошли к наглому воришке. Совсем скоро вокруг поддона собралась едва ли не вся деревня.

Не знаю, чего я ожидал увидеть, но к чему я точно не был готов, так это к отчаянным попыткам мутанта добраться до овощей, даже несмотря на все прочие неудобства.

Крот лежал под сетью, парализованный от звезды до хвоста. Его лапы не слушались.

А он, эта наглая морда, лежал головой к горе репы и с довольным видом грыз удачно оказавшийся вплотную к нему корнеплод.

Могло показаться, что для Крота-рудоеда ничего важнее репы в этом мире сейчас не существовало.

Прямо-таки библейский уровень жадности! Такого даже на посту замминистра я видел не так чтобы часто. А это тоже своего рода показатель!

— Ой, — сказала Люба.

— Бедненький, — добавила Василиса.

Я обернулся. Девушки смотрели на крота как на совсем ещё несмышленого щенка, который стащил со стола котлету и теперь виновато жуёт её под скатертью.

Я снова посмотрел на крота, и в моей голове зажглась совершенно неожиданная идея.

Как приручили первых собак? Поди, подбрасывая тем еду. До тех пор, пока они просто не привыкли к человеку и не стали с ним вместе жить.

Пример Клюворезов вполне подтверждал, что с мутантами можно жить плечом к плечу. С одомашненными, но всё же. Так почему бы… не попробовать провернуть с кротом то же самое?

Почему бы не попробовать подкупить его едой, раз ради нее он готов на всё, даже поставить на кон собственную жизнь?

Оставался только один вопрос.

— Во сколько же ты мне обойдешься, комбайн доморощенный…

Следующее утро я встречал у поддона. Впрочем, так же поступила и половина деревни. Практически все женщины Дальней смотрели на Крота-рудоеда во все глаза и едва ли не пытались прожечь в нем дыру. А когда их сгоняли на работы, то каждая нет-нет да совершенно случайно проходила мимо поддона со страшным зверем, только бы поглазеть на него ещё чуть-чуть. Всё потому, что выглядел этот вредитель умилительно милашным.

Сам Крот-рудоед безвольно лежал под сетью и не подавал признаков жизни. Хотя нет, вру, он работал челюстями. И жевал он очень даже активно, несмотря на действие яда Жабы-туманника.

Перед мордой мутанта уже образовалась аккуратная горка репяных огрызков, и горка эта росла.

Тимофей, который всю ночь провел возле крота, сидел на корточках и сквозь ячейки сети сейчас просовывал тому репу за репой.

Зачем? Всё для того, чтобы приучить мутанта к сотрудничеству. Точнее, внушить ему мысль, что еды он может получить у нас куда как больше, чем где-то там, в дикой природе.

И, судя по тому, что крот не особо пытался выбраться из сети, его нынешнее положение более чем устраивало. А что? Лежишь себе на солнышке, так ещё и кормят, только успевай жевать! Всем бы такую жизнь.

Однако долго такое задабривание длиться не могло. Аппетит у крота воистину неутолимый, а наши запасы в амбаре стремительно тают.

Вообще, вся эта история с кротом серьезно так ударила по нашим запасам. Лишь благодаря тому, что мы забрали запасы провианта из складов Усть-Задена, я не беспокоился о голоде. Хотя бы в ближайшую неделю-полторы. А вот дальше… дальше, да, могут начаться проблемы.

Но к тому моменту должен был прибыть Чемоданов со своим караваном. И вопрос голода больше не будет стоять на повестке.

Конечно, я рисковал. Вдруг караван задержится ещё на больший срок? Как быть тогда?

Но хорошо, что я провел расчеты на пару с Голубцовым. Вот тут его опись пришлась как раз кстати. Благодаря учету расхода наших запасов крупы, овощей и мяса, я мог поручить Фаддею составить такое меню, которое позволит нам продержаться весь срок до каравана.

Речь, конечно, не шла о супе с опилками, но затянуть пояса несколько придется. Не всем это будет по душе, но я верил, что эти лишения были необходимы.

Нам нужен был Крот-рудоед с его способностью перемещаться под землёй. Поселение должно было и дальше расти, несмотря ни на что. Набранный нами темп не мог быть замедлен.

Потому что лишь пока я бегу — я остаюсь в гонке Стратегов. Стоит лишь перейти на шаг, даже не остановиться, как я безвозвратно отстану от других лидеров.

До конца первого этапа Испытания осталось чуть меньше месяца. Впереди уже виднелась финишная прямая. Последняя возможность заработать червонцев и вырваться в первую пятерку.

Полагаю, именно это понимание и подтолкнуло Волкова и Щербатова к активным действиям. Что первый пытался подмять под себя Меченого и через него заработать на болотной руде, что второй надеялся отсечь меня от дубравы, не дав мне и дальше набирать силу.

И поэтому сейчас я должен был любыми правдами и неправдами наложить руку на месторождение малахита и меди. То самое месторождение, которое сейчас находится глубоко под землёй из-за одного прожорливого мутанта.

Чтобы докопаться до руды, потребуется как минимум несколько недель. Которых, напомню, у нас как раз таки и нет.

Единственный способ добраться до меди — использовать Крота-рудоеда.

Будет медь — будут червонцы, чтобы скупить у Чемоданова хоть весь караван. Поэтому я готов был бросить жребий и попытаться приручить это ненасытное существо.

Всё ради победы.

Пока я наблюдал за подкармливанием крота, ко мне подошла Василиса.

— Господин Стратег?

— Утро доброе, — улыбнулся я блондинке. — Что-то стряслось?

— Скорее, как раз таки наоборот, — покачала девушка головой. Завладев моим вниманием, Василиса продолжила: — Вам не кажется, что действие яда уже должно было закончиться?

— Что ты имеешь в виду? — Я свел брови к переносице.

— Вспомните наших бандитов в Упахалово, — пояснила Василиса. — Действие яда Жабы-туманника прошло всего за пару часов. Конечно, он был разбавлен в большом котле да на три десятка человек, но даже так… Отрава работала совсем недолго.

Я с интересом перевел взгляд на довольного донельзя крота, что сейчас дожевывал очередную репу.

— А наш могучий мутант уже всю ночь провел без движения. Ты же на это намекаешь? — уточнил я.

— В моей склянке оставалась буквально пара капель, — вздохнула Василиса. — Я вообще сомневалась, что яд возьмёт мутанта. Но даже если он и взял… Он не мог действовать так долго!

Это что же получалось? Наглая морда уже давно не была парализована и лишь изображала из себя «больного», только бы получать бесплатную кормежку? Вот же… хитрая сволочь.

Желая проверить гипотезу, я подозвал к нам Тимофея, и Василиса повторила ему свои слова.

Сонный пастух устало потёр веки.

— И что нам делать?

— Как люди науки, мы обязаны проверить это предположение, — заявил я.

Тимофей заторможенно кивнул. Сомневаюсь, что он знал, что такое наука в принципе, но сейчас было не до разжевываний. Я подошёл к поддону с плененным кротом, достал самую крупную репу из корзинки, стоявшей здесь же, и положил ее на землю в полуметре от крота. Причем так, чтобы он не мог до неё дотянуться даже при всём желании.

— Идём, отойдем по делам, — с улыбкой предложил я, и Василиса с Тимофеем послушно последовали за мной. Мы скрылись за углом избы и стали ждать.

Целую минуту ничего не происходило. Крот всё так же изображал из себя дохлую муху.

Но вот мутант не выдержал. Огляделся, причем сделал это вполне бодро, принюхался и вытянул лапку из-под сетей. Сначала дотянуться до репы у него не получилось. Поэтому он поднялся на все лапы, натянул сети, и только тогда ему удалось поддеть заветный корнеплод.

С довольным видом рудоед захрустел репой. В этот самый момент раздался шум откуда-то из лекарской избы. Кто-то шел на выход, и Крот-рудоед это также заметил.

Поэтому он не придумал ничего лучше, как запихнуть остаток репы себе в рот целиком, улечься пластом в центре поддона, а после… закинуть лапку себе на морду, точно великосветская дама, потерявшая сознание посреди тротуара.

Василиса едва слышно прыснула от смеха. На Тимофея же было жалко смотреть.

— Так как так-то… Я же его полночи кормил. Я его с рук кормил, а он…

— А он воспользовался твоей добротой, — заявил я. — Как жестоко.

Хотел бы крот уйти, он бы уже как минимум попытался. Перегрыз бы сети, попробовал бы их разрубить своими когтями. Да хотя бы попробовал перевернуть поддон и уйти под землю вместе с ним. Но он этого не сделал. Почему? И дураку понятно.

— Снимайте сети, — скомандовал я, выходя из-за угла избы. — В них уже нет смысла.

— А если он уйдет? — спросил пастух.

— Не уйдет, — покачал я головой. — От халявы ещё никто не уходил.

То, что Крот-рудоед теперь с самым довольным видом перемещался по Дальней и радовал всех женщин своей невероятной харизмой, это, конечно, хорошо.

Но нам оставалось самое главное — заставить этого дармоеда работать на нашу деревню. Для этого нужно было как-то научиться контактировать с этим существом.

Пытаться наладить с ним диалог было бессмысленно — Тимофей всю ночь с кротом проболтал и ничего. Никакого эффекта.

Единственное, что волновало крота, — это еда. И ничего более.

Значит, нужно было как-то воздействовать на этот нерв. Но как? Команд посредством голоса крот не понимал. Пытаться ему объяснить что-то на пальцах? Бессмысленно. Зрение у крота было ни к черту.

Тогда мне пришла любопытная идея. Я уже вычислил, что мутант чутко улавливал вибрации. Так, может, и следовало воздействовать посредством них же?

Для этого я наведался к нашей музыкальной группе и изъял у них барабан. Выглядел он крайне примитивно, но иначе и быть не могло — сделан едва ли не на коленке. Но нам должен был сойти и такой.

Что же я задумал такого?

По моей команде Тимофей клал кусочек волшебного овоща на землю, а затем бил в барабан. И так следовало повторить несколько десятков раз.

Вроде бы так дрессировали собак на любые команды. Каждое движение у них должно ассоциироваться с будущей наградой.

В том же ключе я надеялся научить крота двигаться туда, куда нам нужно. Тем более что мутант уже доказал, что он обладал каким-никаким интеллектом.

И вот настал черед экспериментов.

Крот первые два удара в барабан даже не шевельнулся. Лежал себе и слушал, звезда на морде чуть подрагивала.

Но вот на третьем ударе он поднял голову — заметил еду. Неторопливо подошёл к лакомству, съел его и уже куда осмысленнее посмотрел на барабан.

Я прямо видел, как в его голове формировалась логическая цепочка «удар в барабан — звонок на обед».

Дальше дело пошло быстрее. Тимофей начал носиться от крота по всей деревне, а тот шел прямо следом.

Через час крот сначала подходил на удар, а овощ получал уже после того, как подошёл. Через два — шёл за Тимофеем по Дальней, куда бы тот ни отходил с барабаном.

Причем преследовать пастуха он уже начал не над землёй, а под ней. Горб полз за Тимофеем, как собака на поводке, только поводок лежал в метре под землёй. Деревенские, когда видели несущуюся мимо них земляную волну, шарахались во все стороны.

Но мы определенно добились немалых результатов. Павлов бы гордился нами. Он свою собаку неделями натаскивал, а у нас получилось найти общий язык с кротом за одно утро.

И это было только начало.

Этим же утром Крот-рудоед обзавелся собственным именем.

Пока я кружил вокруг крота с целью приручения, Дальняя устроила негласное голосование — как звать столь забавного зверька. Я не стал в него вмешиваться, решив посмотреть, к чему это всё придет.

Предлагались десятки вариантов — и Петрович, и просто Копатель, и даже Милашка. Но приз зрительских симпатий выиграл вариант, предложенный Любой.

— Ну это же вылитый Митяй! — воскликнула служанка, указывая на крота. И, что самое удивительное, с ней все умудрились согласиться.

— И в самом деле Митяй!

Вот так у крота появилось собственное имя. А вместе с тем изменился и Статус нашего гостя.

Имя: Митяй (Крот-рудоед одомашненный)

«Бяка», — возмущённо пискнул Кроха.

— Знаю, что бяка, — погладил я Клювореза по оперению. — Но сейчас это наша бяка.

Если судить по взъерошенному хохолку, то гордый птиц был со мной не согласен. Но хотя бы не лез вперёд паровоза и не пытался выцарапать глаза нашему новому копателю. А шансы на такое были немалые…

Вообще, достаточно быстро стало понятно, почему Митяй предпочитал передвигаться в Дальней исключительно под землёй. Каждый раз, когда он вылезал на поверхность, в него тут же впивались разъярённые взгляды наших Клюворезов. Мутанты не забыли, как крот попытался напасть на курятник, и теперь посменно держали его на прицеле.

Не сумей я передать через Кроху приказ остальным Клюворезам, что трогать рудоеда нельзя, — недолго бы продлилось наше сотрудничество.

В общем, очень скоро стало ясно, что держать нашего копателя в черте Дальней — не лучшая идея. И поэтому мы удалились в лес. Тем паче что нас там уже ждала работа.

А конкретно раскопка месторождения малахита. Тимофей передал свой барабан Кузе, и тот, начав бить в инструмент, выдвинулся за пределы деревни.

Митяй, уже наученный тому, что за барабаном следует вкусняшка, послушно двинулся следом.

И вот так мы и отправились вглубь леса. Впереди шел Кузя, стуча в барабан. Сразу за ним неспешно плыл под землёй горб. А уже за ним шел я и горная артель, вооруженная инструментами для добычи.

Когда же мы добрались до засыпанного оврага, встала новая проблема — а что, собственно, делать дальше?

Тут уже простыми командами по типу «иди на стук» было не обойтись. Нам нужно было, чтобы крот не только нашел жилы с малахитом, но и привел нас к ним. А ещё лучше, если он сам их же и начнёт раскапывать, а мы лишь будем собирать. Но это в идеале.

Пока я раздумывал над тем, как быть дальше, Митяй не стал медлить и скрылся из виду где-то под землёй. Кроха недовольно взмахнул крыльями, продолжив следить за рудоедом, даже когда тот уплыл куда-то вглубь недр.

Это натолкнуло меня на любопытную мысль. У нас же на руках был Крот-рудоед. Уже достаточно было того, что он чуял породу! Нам нужно было лишь копать вслед за Митяем, и мы обязательно выйдем к месторождению. Даже не нужно было больше делать шурфы и гадать, где руда находится ближе к поверхности, а где ее нет вовсе.

Голод крота станет нашим лучшим ориентиром. Ему не нужно было гадать, где жила: он шёл на неё, как я в прошлой жизни шёл на запах кофе по утрам.

Поэтому горная артель взялась за работу, начав махать лопатами и кирками. Достаточно скоро оказалось, что копать там, где прошел Митяй, одно удовольствие. Крот дробил камни, размягчал почву, прогрызался сквозь целые каменные пласты.

Нам лишь требовалось идти следом.

Но совсем скоро всплыла новая проблема. Стоило спустя час кроту выбраться на поверхность, как Кузя, первым увидевший его, возмущённо ахнул.

— Этот гад жрет руду!

Все обернулись на Митяя, в лапах которого сейчас красовался цельный кусок малахита. А уже через секунду кусок породы скрылся в пасти ненасытного существа.

— Стой! Верни, паскуда! Это не еда! — взвыл парнишка и побежал к Митяю. Последний юрко ушел под землю, выскочил в паре метров от прежнего места и продолжил беззастенчиво грызть драгоценный камень.

Митяй ел то, что копал. Ничего удивительного: он для того и копал. Шёл по жиле, вгрызался в неё, после чего глотал самое сочное.

Я предполагал, что так и будет. И я не был согласен с таким условием сотрудничества.

— Кузя, ты делаешь неправильно. Требовать что-то у Митяя бессмысленно, — заявил я, скрестив руки на груди.

— Но как же нам тогда работать? Если этот крот всю руду сожрёт, то что нам останется?

— Требовать от Митяя хоть что-то в самом деле бессмысленно, — повторил я свои слова. — Но это не значит, что мы не можем с ним торговать. Бей в барабан.

Кузя непонимающе посмотрел на меня, но послушался. Вслед за ударами в барабан на поверхность поднялся Митяй. В его лапах нашелся новый кусок малахита.

У меня же в ладони уже был кусок волшебной моркови.

Подойдя к кроту и присев на корточки, я протянул тому овощ.

— Митяй, а давай баш на баш.

Крот с подозрением посмотрел на меня, затем на кусок малахита в своих когтях. И только потом он увидел кусок моркови.

С улыбкой я поднял лакомство над своей головой. Крот послушно поднял голову. Стоило же мне опустить морковь, как взгляд Митяя последовал следом.

И пока он был отвлечен, я ловко выдернул малахит из его загребущих лап. А прежде чем Крот-рудоед успел возмутиться, я всунул ему морковь.

Митяй посмотрел на полученную морковку и сразу подобрел. Вслед за чем вновь скрылся под землёй.

А уже через несколько минут он появился на поверхности, держа в лапах целую горсть руды разной степени ценности.

Рассыпав всё это добро передо мной, он выжидающе стал смотреть на меня, требуя награду за проделанную работу.

Кузя за моей спиной нервно икнул. Я покачал головой.

— Похоже, нам придется ещё немало поработать над твоими расценками, Митяй.

Но уже то, что мы хоть как-то могли использовать Крота-рудоеда, — дорогого стоило.

Пусть не сразу, но Митяй начал понимать мои расценки. Больше всего еды крот получал за куски чистого малахита, следом уже шла руда с примесями, а вот за пустую породу крот получал лишь жалкие крохи. Такие, что мутант быстро смекнул, что они даже не стоят его усилий.

К вечеру крот стал выплевывать кучи малахита мне под ноги, при этом требуя мгновенной оплаты.

Причем делал он это с такой скоростью, что вся горная артель вскоре была вынуждена забросить кирки и перейти исключительно на сортировку руды и перекладывание её в корзины.

За один неполный день Митяй добыл больше, чем вся артель Кузи за трое суток. И это ведь было только начало!

Мужики смотрели на происходящее и не могли поднять челюсти с земли. Они-то и помыслить не могли о столь высокой эффективности труда.

Кроту-рудоеду не нужно было гадать, где могла быть нужная нам жила. Ему не составляло труда и добраться до ее содержимого.

В подтверждение этого на краю оврага уже стояло десять полных корзин. И сколько ещё их будет!

Уже одним только этим походом я окупил все траты на еду для Митяя. И сколько ещё получится заработать…

Представив эту сумму, я едва удержался от того, чтобы не зажмуриться от удовольствия.

Да, Митяй обошёлся моей деревне в копеечку. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет травяной взвар по вечерам!

— Низко идёт — значит, к дождю, — заявил я.

— Вы так думаете? — удивился Голубцов.

— Определенно, — хмыкнул я, — но ты продолжай.

— Да, конечно, кхм-кхм, — староста прочистил горло и продолжил чтение своего доклада. — Работа пошла на удивление гладко…

Как только вопрос с Митяем разрешился и Крот-рудоед начал вовсю работать на нашем месторождении, мое внимание переключилось на тему, которую я всё откладывал в долгий ящик.

А конкретно вопрос обороноспособности моего поселения.

В первый месяц мне конкретно было не до того. Хватало более важных вопросов. Но что важнее — в Дальней не было достаточного числа рабочих рук.

Это ведь на словах легко — оградить поселение самым примитивным частоколом. На деле же это десятки и сотни срубленных и обработанных стволов деревьев. Которые, между прочим, будет куда выгоднее продать караванщику, нежели просто вкопать в землю.

Когда же эти самые рабочие руки появились — я всё ещё сосредоточил усилия деревни на новых источниках заработка: рыбная ловля, медь и малахит.

Я был уверен, что другим Стратегам, как и мне, будет несколько не до набегов на соседей и грабежей.

Но сейчас я должен был откорректировать курс развития своего поселения. Сначала Рагнар, затем Щербатов, а вслед за ними и Волков отчётливо дали понять, что вероятность прямого столкновения куда выше, чем я предполагал изначально.

Играть по правилам будут лишь единицы. И потому я должен был укрепить Дальнюю. Тот же Рагнар взял своего соседа одним лихим ночным налетом, пока тот того не ждал. Волков же взял защитников Упахалово в клещи, заслав в стан Меченого своих диверсантов.

Как можно было защититься от всего этого? Самый очевидный ответ — стена.

Будь у Меченого стена, и он бы наверняка смог отбиться от коварной атаки Дементия. Стена для того и создана, чтобы отбиваться от превосходящих сил малым числом защитников.

Вопрос был в следующем — какую стену должен был построить я? Соорудить что-то из камня, из кирпича? Увы, но на это уйдут месяцы, а то и годы.

Тогда снова из дерева? Это был основной сейчас вариант, но объем работы откровенно пугал. Даже когда речь шла о нашем небольшом поселении на сто человек.

И вот тут появление Митяя пришлось как никогда кстати. Вместо того, чтобы поставить один лишь частокол вокруг деревни, я задумал насыпать полноценный земляной вал!

Снаружи деревни любого врага будет встречать ров. Удобно, что рядом с нами находится река. Сразу за рвом будет расположен частокол, к которому изнутри будет подниматься пологий земляной вал. Это позволит защитникам стоять над частоколом и вполне успешно обороняться от атакующих.

Почему я вообще задумал такое усложнение? Не проще ли оградить деревню деревянным забором, и дело с концом? Зачем создавать столь грандиозный фронт работ?

А я вам отвечу… для жителей деревни это бы стало неподъёмным проектом, над которым пришлось бы пахать не меньше месяца.

Но для нашего Крота-рудоеда? Это была воистину плёвая задача.

Вот и сейчас я, слушая доклад Голубцова, смотрел на то, как Тимофей шел вдоль воткнутых в землю жердей и стучал в барабан. А Крот-рудоед неторопливо плыл за ним.

Не под землёй в этот раз, а по самому верху, вспарывая дёрн, как плуг, и уходя вниз ровно настолько, чтобы за ним оставалась траншея. Земля летела из-под лап в обе стороны. За кротом шли мужики с лопатами, по трое с каждой стороны, и кидали её на будущую насыпь, на будущий земляной вал.

Я стоял на пригорке и смотрел на то, как работа, на которую могла уйти целая неделя, выполнялась за неполных пару часов.

Чудеса механизации! Разве что вместо бульдозера, экскаватора и бура у нас один Митяй.

Да и вообще, удивительно, но Крот-рудоед достаточно скоро стал пользоваться такой популярностью у моих руководителей отрядов, что Голубцову пришлось завести на него отдельную бересту с очередью. Очередь соблюдали. Первые два дня. Йорик использовал Митяя для стройки фундамента будущей кузницы, да и для того же частокола. Ростислав забирал крота на смену в нашем овраге, а также в дубраву, где крот помогал выкорчевывать дубовые пни.

Даже Елисей нашел, о чем договориться с Митяем! Он использовал крота для поиска редких корешков, которые росли под землёй. Человеку их отыскать было физически тяжело. Каждый метр леса ведь не перекопаешь. Но того же нельзя было сказать о Митяе. И я даже не знаю, как внук друида смог передать кроту то, чего он от него требовал, но Митяй в последнее время начал приносить нашему травнику какие-то свои находки.

Не те, что были нужны Елисею, но это уже какой-никакой прогресс.

Йорик уже дважды приходил ко мне с жалобой, что Ростислав увёл Митяя в его смену. Ростислав приходил с жалобой на Елисея. Елисей не жаловался, но корешков у него прибавлялось подозрительно быстро.

— Если всё и дальше пойдёт так, то с валом мы справимся дня за четыре, — продолжал меж тем Голубцов свой доклад.

Рабочие как раз взяли перерыв, и Тимофей увел Митяя вглубь деревни. Наконец в Дальней всё было спокойно, и я мог сосредоточиться на планомерном развитии.

Как вдруг крик появившейся рядом Любы прервал ровный голос старосты.

— Господин, там такое!

— Что? Что случилось?

— Драка!

— Что? Из-за чего?

— Из-за Митяя!

Только я добежал до места, как передо мной открылась невероятная картина: на лужайке лежит довольный донельзя Митяй и жует сразу три втюханных ему репки, пока сами горе-заговорщики вовсю между собой собачатся.

Сцепились, что удивительно, трое поставленных мною начальников: Ростислав, Елисей и Йорик.

Ростислав схватил Йорика за бороду. Йорик держал Ростислава за шкирку, и лишь Елисей стоял чуть поодаль. Но и он не без греха — уже успел порвать рукав.

— Ты куда лезешь вперёд добрых людей⁈ — рычал старый плотник на Ростислава. — Сегодня крот у меня на земляном валу работает! Куда ты его уводишь, а⁈ Ну, куда?

— А сам не знаешь! — огрызнулся Ростислав. — Моим парням как бы не меньше он нужен в дубраве и в овраге! Или ты сам предлагаешь малахит под землёй искать? Вал-то вы и сами в случае чего можете сделать! А вот пень попробуй выкорчуй!

— Друзья, давайте жить дружно… — миролюбиво предложил Елисей, чем привлек к себе столь нежелательное внимание.

— А ты вообще скользкий уж! — разом переключились Ростислав и Йорик на старого травника.

— И он ещё говорил, что ему и без крота неплохо живётся! А сам-то, сам-то! Ходил, значит, подкармливал да от работы отвлекал!

Елисей на то лишь обезоруживающе поднял руки в знак капитуляции. А глаза такие невинные сделал, что я чуть было ему не поверил.

— Какие ваши доказательства?

— Вот же старый!.. — Йорик не выдержал и вознамерился схватить Елисея за шкирку, но этого уже не позволил я сам, повысив голос.

— Что за шум, а драки нет⁈

Троица начальников застыла на месте, боясь обернуться в мою сторону. Над лужайкой повисла неуютная тишина. Только Митяй, не обращая внимания ни на кого, продолжил жевать предложенную ему взятку. Уничтожал улики, относящиеся к делу, это он правильно. Молодец.

Потом никто никогда и не докажет, что когда-то подкупал крота-рудоеда за еду.

Так и представил себе этот диалог:

— Я тебе репу давал?

— Давал.

— Ты ее съел?

— Съел.

— Где обещанный выхлоп?

— Какой выхлоп?

Меж тем я оказался перед тремя руководителями. Они выстроились в неровную шеренгу, явно не понимая, что им следовало делать. Ростислав стоял, заламывая руки и бегая глазами по сторонам. Йорик играл желваками, едва сдерживаясь, чтобы снова не полыхнуть. Только Елисей внешне изображал из себя само спокойствие, но стоило мне активировать Взор Стратега, как я получил подтверждение того, что это было не более чем фасадом.

Прямо сейчас Елисей переживал не меньше Ростислава и Йорика.

— Из-за чего сцепились хоть? — спросил я.

— Эти негодяи внаглую воруют у меня Митяя! — Йорик ткнул пальцем в своих соседей. — Хотя договаривались, что крот сегодня работает в Дальней.

— Ну а вы что скажете? — повернул я голову к Ростиславу и Елисею, ожидая выслушать их версию.

— А что я? Я — ничего, — буркнул Ростислав. — Я лишь выполняю вашу задачу. Сказано — наладить добычу в овраге, я этим и занимаюсь. Я ж не виноват, что Йорик задерживает Митяя у себя сверх положенного!

— Ну а ты, Елисей? — я повернул голову к последнему участнику конфликта.

— Я там один корешок нашел в лесу, да только мне с моей спиной его не достать… Как тут удержаться?

И вот стоят три здоровых лба и смотрят на меня во все глаза, ожидая, что я их рассужу и назначу виноватых. Я провел ладонью по лицу.

Нет, ну это ж надо. Сцепиться меж собой на трезвую голову. Даже не по пьяни. В этом случае я бы ещё понял. Но из-за чего?

Крота не поделили! И смех, и грех!

Однако спор нужно было решать, и быстро. Иначе у меня отделы между собой переругаются вслед за начальниками, и никакой работы в Дальней больше не будет. А этого мне точно не надо было.

— Йорик, Митяй сегодня весь твой. Работайте дальше над земляным валом. Он нам нужен уже вчера.

Старый плотник расправил плечи, с довольным видом посмотрев на двух своих конкурентов в битве за крота, но я не закончил.

— Завтра всех троих буду ждать в своем тереме, как обычно, ранним утром. Попрошу не опаздывать — вас будет ждать развлекательная программа. Всем всё ясно?

Мужчины удивились моим словам, но перечить не стали, молча кивнув.

Они ещё не знали, что их ждало.

С каждым днём управление Дальней всё больше напоминало мне привычный рабочий процесс.

Начать стоило с того, что я ввел ежедневные утренние планерки. На них присутствовали те самые руководители отделов — Ростислав, Йорик и Елисей. Помимо них за столом собирались и Голубцов с Сергеем.

Староста деревни отвечал за сверку всего и вся в нашем поселении. Через него же я теперь проводил учет запасов. Вдвоем с ним мы планировали наши будущие закупки у караванщика, составляли список всего потребного.

Вообще, именно что руководители отделов получали запросы на новый инструмент или на что-то совершенно новое от рядовых жителей. А уже после они передавали эти требования Голубцову. Который единым списком вручал это всё мне, и мы в несколько голов принимали решение, что нам нужно было в первую очередь, а что в десятую, если не двадцатую.

Взять того же Митяя — крот оказался просто незаменимым подспорьем во многих работах. Отчего он совершенно внезапно стал нужен всем и везде.

Разорвать крота-рудоеда на несколько маленьких Митяев, увы, мы не могли, а потому приходилось формировать список приоритетов — планировать график работ, составлять примитивную смету.

И если раньше именно я исполнял роль председателя на каждой из планерок, лавируя между запросами сформированных отрядов, то теперь решил поступить иначе.

В это утро у руля нашего собрания встал не кто иной, как Йорик.

Старик, сидя во главе стола, почесал свою лысину и с недоумением посмотрел на меня, занявшего место сбоку, готового смотреть на скорую трагикомедию из первых рядов.

— Я не понял. То есть я теперь главный? — спросил у меня Йорик.

— Сегодня ты возьмёшь на себя мою роль, — улыбнулся я, скрестив руки на груди. — В твоей власти, Йорик, будут все ресурсы деревни. Я хочу посмотреть, как ты организуешь работу нашей Дальней. Ни в чем себе не отказывай.

— Ну а вы, — тут я посмотрел на не менее ошарашенных Ростислава и Елисея, — если вам что-то не понравится, можете сразу о том говорить, не молчите. Считайте меня молчаливым наблюдателем.

— Но если что, вы вмешаетесь? — уточнил Ростислав. — Вмешаетесь же?

Я ничего не ответил, сохранив улыбку на губах.

Йорик меж тем провел ладонями по штанам, явно не зная, куда себя деть и что следовало говорить.

— Ну… это… начнем, короче!

А дальше начался сущий кошмар. Когда дошло дело до обсуждения, сколько и куда назначить людей, то старый плотник, естественно, сделал акцент на обустройстве деревни.

— Значица, пошлем мою бригаду на земляной вал. Они не помешают и в постройке сторожевых башен. Можно и копателей определить на вал. Они всё равно глину копают, а так хоть землю будут! Им же проще! Да и горную артель можно уменьшить слегка…

Когда Йорик откровенно начал хапать под свой отряд всё, что только можно, Ростислав не выдержал и вскочил со своего места.

— Протестую!

— Достаточно просто поднять руку, — подсказал я, и охотник благодарно улыбнулся, садясь обратно. И уже через секунду он вновь поднялся из-за стола, вскинув руку над собой.

— Я всё ещё протестую! Ты, Йорик, вообще краев не видишь? У меня же так встанет добыча половины ресурсов! А глина? Ты думаешь, она Олегу больше не нужна? Или Архипу? Не забывай, что именно он и делает кирпич для печей в избы. Чем ты обогревать дома свои будешь? По-черному? Ну, удачи!

Йорик покраснел, но сказать что-то против не мог. Он и вправду хватил лишку. Однако критиковать или вставать на сторону кого-то из них двоих я не планировал.

Вместо этого я хлопнул в ладоши, вновь привлекая к себе внимание.

— Что ж, раз Ростислав заявил, что Йорик неподобающе разбазаривает ресурсы нашей деревни, то флаг ему в руки. Теперь ты определяй, кто и куда пойдет работать.

— Я? — ошалело указал на себя молодой охотник.

— Ну не я же, — хмыкнул я, указав на место во главе стола. — Прошу занять место председателя.

Стоило ли говорить, что Ростислав справился с предложенной ролью не сильно лучше Йорика? Он также начал борзеть и забрал Митяя себе в дубраву и овраг, совершенно позабыв о стройке в Дальней. За что и нарвался на мощную критику со стороны старого плотника.

Однако когда Ростислав предложил Йорику вновь встать на его место и распределить людей «как надо», то старый плотник как-то резко растерял свой запал и угрюмо поджал губы.

Последним кандидатом на место председателя стал Елисей.

Но он так и вовсе не стал мелочиться и с самого начала предложил:

— А давайте пойдем в лес и соберём всё, что там плохо лежит. Да и то, что лежит хорошо, тоже можно собрать. Вы только представьте, сколько интересных образцов мы соберём. Всего один день такой вылазки, и мои запасы… то есть склад деревни ощутимо раздастся!

Естественно, предложенный Елисеем «субботник» завернули в то же мгновение. Травник печально повздыхал, но спорить не стал.

Я продолжил изображать из себя статую. И на наших глазах свершилось чудо — руководители отделов, прежде с охотой собачившиеся меж собой по поводу и без, начали предлагать варианты, которые устроят сразу несколько сторон.

Ростислав был готов уменьшить число копателей глины, но просил не трогать нашу медь в овраге. Йорик желал ускорить стройку земляного вала, но готов был попридержать коней с возведением новых изб.

Елисей же пообещал впредь так не наглеть с подкупом Митяя, уводя его в лесные дали.

Стоило лишь мужчинам побывать в шкуре друг друга, увидеть, как со стороны выглядело их перетягивание одеяла на себя одного, и понять, как это, оказывается, сложно — лавировать сразу меж нескольких отделов, — как они начали искать компромиссы.

Мои менеджеры среднего звена потихоньку обретали навыки, которые я желал от них видеть — и это не могло не радовать. Глядишь, если я уеду на несколько суток из деревни по делу или просто так — и они не перегрызут друг другу глотки.

Но это неточно.

На следующий день к нашему берегу пристали катамараны, а на землю стали один за другим спускаться наши пленники. Это были те самые бандиты, держать которых в Упахалово более не имело смысла.

Ещё двое суток назад я отослал Сергея с Лукой и отрядом обороны забрать этих работничков. И вот они прибыли в наши края. Вместе с ними же доставили и наших раненых, которых сейчас передавали на руки заботливому Елисею.

Я смотрел на то, как наш сержант вывел пленников на пригорок, построил и стал толкать речь. Если выцепить самое важное, то Сергей вещал о том, что кто работает — тот ест!

Ну, а кто не работает… нет, тот тоже так-то ест, но не в нашем случае. Вообще, оставлять в деревне двадцать четыре явно недружелюбных индивидуума казалось мне не лучшей идеей.

Если тех же людей Жмыха мы вполне смогли интегрировать в нашу деревню, а тот же Кузя так и вовсе сейчас возглавлял нашу горную артель, то вот как быть с этими доброхотами, я пока не знал.

Бандиты представляли из себя сплочённый отряд матёрых головорезов. И дробить их придется долго и со всем тщанием. Однако я не беспокоился. Уже сейчас за ними присматривали наши Клюворезы, на которых мужики смотрели, раскрыв рты.

Уверен, таких тюремщиков они точно не ждали.

Сейчас же я собирался послать наших новых «товарищей» на такое прекрасное занятие, как рубка деревьев. Вот только в отличие от тех же лесорубов в дубраве, бандитам придется заняться подготовкой стволов для нашего будущего частокола. Для него уже не требовалось рубить только дубы. Я планировал обойтись и простой сосной.

Наших пленников ждало очень весёлое времяпрепровождение!

Но это ладно. Труд из обезьяны сделал человека, а из человека — жителя Дальней.

Сейчас же мои мысли крутились вокруг предстоящего разговора.

— Господин Стратег, вы хотели меня видеть?

Вспомни о дьяволе…

— Да, Василиса, я хотел предложить тебе работу, — улыбнулся я, оборачиваясь лицом к подошедшей блондинке.

— Мне? — удивлённо моргнула она. — Нужно снова подменить дедушку?

— Нет, в этот раз подменять никого не надо. — Я покачал головой. — Работу, которую я собираюсь тебе предложить, сможешь сделать только ты. И ты одна.

Василиса ждала продолжения моих слов. Долго тянуть я не стал.

— Видишь ли, я давно задумывался над тем, чтобы начать планомерную добычу полезных растений и всякого такого, чем сейчас и так занимается твой дедушка, — пояснил я и, прежде чем Василиса успела что-то сказать, продолжил: — Однако его одного на всё не хватает и хватать не может. Он и так сейчас выполняет роль нашего главного лекаря. Он же варит мази, составы и готовит повязки с Чудняком. И чем больше будет расти деревня, тем меньше у него будет времени на то, чтобы посещать столь любимый им лес. Но ведь ты понимаешь, что в таком случае мы быстро останемся без трав?

— И поэтому вы предлагаете заняться добычей мне? — спросила Василиса. — Но я знаю далеко не так много, как дедушка…

— А я и не прошу тебя взять на себя всё и сразу, — подмигнул я блондинке. — Мне будет достаточно, если ты снимешь с Елисея хотя бы часть забот. Уверен, лишь у тебя одной хватит навыков для столь непростой задачи.

Василиса ответила не сразу. Было видно, что она сомневается. Она была в растерянности. Она привыкла быть на вторых ролях, когда рядом был столь мудрый и знающий Елисей.

Он разбирался в травах лучше нее, он знал, как лечить болезни, о которых она даже понятия не имела. А его познания в мутантах и жизненный опыт… Такого специалиста было сложно хоть в чем-то превзойти.

Василиса же жаждала признания, желала внимания к себе и только к себе. Я видел это во время нашей поездки в Упахалово. Я читал это в ее Статусе.

Девушка мечтала выделиться и в то же время страшно боялась опозориться, провалиться. Не оправдать возложенных на нее ожиданий. Отчего намеренно оставляла многие дела на откуп своему деду, который «уж точно да справится».

Сейчас же я предлагал блондинке вылезти из своей раковины. И по ее взгляду я понял, что она как минимум оказалась заинтригована моим предложением.

— Что от меня нужно будет сделать, господин Стратег? — спросила Василиса.

— О, всего-ничего… — улыбнулся я и принялся объяснять.

Этот мир был полон странностей и магических диковинок. И я собирался использовать это на полную катушку. Уже сейчас мы знали о зыбучей траве, способной тянуться не хуже морского каната, а также о яде Жабы-туманника, способном парализовать любого от одного лишь прикосновения.

Оставлять такие козыри без внимания я никак не мог!

И как раз сбором всей этой прелести и займётся новообразованный «зелёный» отряд. Услышав название своего отряда, Василиса тихо прыснула в кулачок, и я стойко проигнорировал такую реакцию.

Она ещё радоваться будет, что я не стал называть ее отряд «травоедами». И то только потому, что это имя уже было занято.

Зелёный отряд в моих планах должен был стать опорой для будущей волшебной медицины. Повязки с Чудняком — это лишь верхушка айсберга. Этот мир ещё столького не открыл, и я мог столько в него привнести одним лишь фактом своего послезнания.

И Василиса мне в этом нелёгком деле поможет. Я понял это по решимости, что сейчас горела в ее глазах.

— Так когда мне начинать, господин Стратег? — как только я закончил свою речь, спросила Василиса.

— Прямо сейчас, Василиса… Прямо сейчас!

Пока вокруг происходила история с Митяем, перестройкой деревни и организацией нового зелёного отряда, Леонид безвылазно сидел в нашей новой кузнице.

Ее стройка не прекращалась ни на мгновение даже во время спора между Йориком, Ростиславом и Елисеем, поскольку я дал отдельное распоряжение — кузница должна стоять ещё вчера.

Кузницу достроили на четвёртый день, и с этого дня деревня перестала спать, потому что горн Леонида не гас ни днём, ни ночью.

Сама кузница вышла простой: фундамент, который Митяй вырыл за вечер, низкие бревенчатые стены, крыша и посередине могучий кузнечный горн.

Рядом с кузницей также стали возводить и плавильную печь. Ведь чтобы начать работать с рудой — нужно было для начала ее переплавить. Представляла печь собой скорее высокую трубу, в рост человека, сложенную из кирпича Архипа.

Внизу трубы оставили отверстие, в него уже гончар Олег вставил глиняное сопло, а к соплу Йорик приладил меха из кожи на деревянной раме.

Очень не хватало кожевника, из-за чего на одни только меха у нашего плотника ушло двое суток. Он уже всей душой ненавидел этот инструмент, истыкал себе все пальцы иголкой.

Помучиться пришлось и нашему гончару — сопло он переделывал трижды, потому что первые два варианта лопались от жара при тестовых запусках печи.

Глядя на эту красоту рядом с Леонидом, я решил устроить ему тест-драйв.

— Ну, рассказывай, — сказал я здоровяку, когда мы стояли перед готовой печью. — Как ты будешь добывать медь из нашего малахита?

— Так же, господин Стратег, как господин Меченый делал у себя железо из болотной руды, только легче, — ответил Леонид. — Малахит камень явно помягче, чем железо, ему много и не надо. Сперва нужно будет руду разбить помельче и промыть в корыте, чтобы глина ушла. Потом прокалить на костре, чтобы камень стал чёрным и рыхлым. А потом можно уложить и в печь слоями. Уголь да руда. Руда да уголь…

Леонид всё продолжал, и я довольно кивал. Было видно, что парень очень многому научился у Меченого, и я был более чем доволен своим решением отослать парня обучаться кузнечному делу.

Впрочем, главный вопрос был в том, получится ли подтвердить полученные знания на деле.

Сначала взялись за дробление руды.

Добытые в овраге фрагменты промывали в корытах, где тяжёлая руда оседала на дно, а грязь уходила с водой. Потом полученные куски сыпали на угли костра.

Некогда зелёный малахит на глазах чернел и трескался. Кузя, присутствовавший при первой плавке, едва не расплакался от увиденной картины.

— Господин Стратег, они же его портят! — парень взволнованно крикнул. — Всё зелёное сгорело!

— Не сгорело, а обожглось, — вместо меня ответил Леонид. — Зелёный он был камнем, а чёрный он уже почти что медь. Так и надо. В Упахалово болотную руду тоже сперва на костре калят, иначе она в печи не идёт.

Кузя не поверил, но спорить дальше не стал. Я продолжил молча смотреть за процессом, не заняв ни одну из сторон. Итог покажет, кто был прав, а кто нет.

К мехам было решено поставить двоих самых здоровых бандитов. Будет им разноплановая нагрузка.

Вскоре печь загрузили слоями, как и велел Леонид, подожгли снизу, и пошёл дым.

Дуть мужикам у мехов пришлось часа три, не меньше. Из трубы било пламя, да так сильно, что жар ощущался за несколько метров. Меха пленные качали по очереди, и на исходе третьего часа Леонид разбил переднюю стенку печи.

На дне лежал ком: серо-чёрный, ноздреватый, спёкшийся, с редкими красными искрами внутри. Леонид выкатил его клещами на землю, и мы стояли вокруг и смотрели, как он остывает.

— Это медь? — спросил Кузя.

— Это губка. — Леонид присел над комом и потыкал его палкой. — Так ее называл господин Меченый. Медь пополам с грязью. Вон те двое дули рывками, сменялись через раз, а печь этого не любит: чуть жар упал, вот грязь и спеклась с металлом.

«Шлак, — вспомнил я основы металлургии. — Из-за неровной работы мехов не все шлаки сумели расплавиться и покинуть металл. Оттого и получилась дрянь».

— А может, добавить песка? — Я помнил, что он использовался в качестве флюса, то есть реагента, который позволял лучше выпускать всякую гадость из металла.

— Зачем? — удивился Леонид.

— Чтобы металл лучше схватился, — пояснил я. Здоровяк пожевал губу, обдумывая мои слова, а затем его глаза зажглись с новой силой.

— Черт, и как я забыл! С железом почитай делали то же самое! А я всё голову ломал, что они там засыпали в печь!

— Значит, жжем ещё раз? — спросил я с улыбкой.

— Ещё раз, — кивнул Леонид. — Только дуть буду сам.

Вторую плавку он и вправду делал сам. Руду дробили те же люди, и уголь носили те же, но к мехам Леонид встал один и никого к ним больше не подпустил.

Он качал меха два часа кряду. Без остановки, в едином ритме, без каких-либо задержек. Удивительная выносливость!

Лишь обильный пот по спине и мокрые волосы давали понять, что здоровяк вообще хоть как-то устал. А так со стороны посмотришь, и ничего — готов и на второй такой заход.

По кивку Леонида мы разбили стенку плавильной печи.

Из отверстия, шипя, потёк шлак, чёрный и стеклянный, и растёкся он по земле лужей.

Когда же шлак сошёл, на дне печи в ямке осталось то, ради чего всё и строилось: лепёшка с ладонь величиной, тяжёлая и красная, как закатное солнце.

Леонид взял её клещами, поднял и не смог ничего сказать, так и стоял и смотрел. Кузя протянул палец, тронул и отдёрнул руку с шипением.

К концу плавки к кузнице подошёл и Йорик, бывший наставник Леонида. Он долго смотрел на своего бывшего подмастерье, на его счастливую и гордую улыбку, и в его взгляде читались смешанные эмоции.

Там была и печаль, и гордость за своего бывшего подопечного, и радость за его успехи. Иными словами, убойный коктейль.

Я вновь посмотрел на лепёшку в клещах Леонида.

Это была первая медь Дальней. Первый звоночек нашей собственной металлургии.

Первый колокол будущих перемен. И я был уверен, они куда ближе, чем кажется.

Тут же сработала Система, согласная с важностью этого шага.

Авторитет: +50

Текущий уровень: 370/400

Как раз когда я уже стал планировать, что ещё можно сделать из полученной меди, над Дальней раздался звук сигнального рога.

Мы с Леонидом напряглись. Неужели новое нападение? Волков? Краснов? Ещё кто?

Однако вместо криков о нападении и неизвестной опасности, над деревней разнёсся крик наблюдателя.

— Караван! К нам едет караван!

— Ах, господин Новиков! Вы не представляете, как я ждал нашей встречи! Да-да, спать не мог, только о вас и думал!

— Сколько патоки ни лейте, скидки не дам, — улыбнулся я.

Чемоданов почти что искренне рассмеялся. Даже изобразил, будто вытирает выступившие слёзы.

— Ваши слова ранят меня сильнее стали, — вздохнул караванщик.

— Я смотрю, дела идут у вас хорошо, — меж тем сменил я тему, переводя взгляд на раскладывающийся у деревни караван.

— На хлеб с солью хватает. Порой удаётся наскрести и на масло, — ответил Чемоданов, и я ему ни на грамм не поверил.

Я сразу заметил, что телег в его вагенбурге заметно прибавилось. А чуть в стороне от телег виднелась целая толпа переселенцев. Но, что куда интереснее, к ним добавилась крытая карета с полноценными рессорами. Именно из нее и вылез наш караванщик.

Видать, торговать частями мутантов на территории Княжеств — очень даже выгодное предприятие. Опасное, нелёгкое, но оно как минимум в состоянии обеспечить безбедную старость.

Вот и Чемоданов, который прибавил с нашей последней встречи пару килограмм, уже довольно потирал ладони, предвкушая нашу новую сделку.

И я не стал его разочаровывать, поведя вглубь строящейся деревни. Караванщик, ведя за собой небольшую группу оценщиков всех мастей, удивлённо глазел по сторонам.

— Как погляжу, ваши дела также пошли в гору? — поинтересовался он, с любопытством бросив взгляд на дно рва. — А ведь прошло всего-ничего…

— Как вы мне сказали? На хлеб с солью хватает? — посмотрел я на мужчину. — Думаю, я отвечу в той же форме.

Чемоданов тут же смекнул, что общими фразами от меня отделаться не получится, и сменил стратегию.

— Ну что вы, господин Новиков! — встрепенулся мужчина. — Если вы только пожелаете, то я более чем готов рассказать вам всё в подробностях!

И, поравнявшись со мной, Чемоданов стал рассказывать о своих нелёгких приключениях. О том, как выбирался из Рубежа. О том, как несколько раз на него чуть не напали мутанты, и если бы не артефактный пугач, то он бы недосчитался нескольких человек.

Куда больше меня заинтересовал его рассказ о мастерах-резчиках по кости. Тех самых, что и создавали многие артефакты в Союзе Княжеств.

— Вы бы видели их лица, когда я привёз им кости Ледошкура! И не абы какие, а лучшего качества! — довольно щурился Чемоданов. — За них такая борьба началась, да-да! Как уважаемые люди друг другу бороды не повырывали — я не представляю!

— И вы вот так вот просто мне об этом рассказываете? Не боитесь, что я подниму цены? — спросил я у мужчины. На что он беспечно пожал плечами.

— Только если у вас будет что мне предложить, — улыбнулся мужчина. — Да и мы с вами оба далеко не глупые люди. Очевидно, что даже самая малая часть мутанта, притом такого качества, вызовет невероятный ажиотаж в Княжествах. Как-никак, городские живут под защитой стен крепостей, а потому и мутантов они могут не увидеть с момента своего рождения и до самой смерти. Для них эти твари — почти что сказка.

— Не то что здесь на Рубеже.

— Именно, господин Новиков, именно! — закивал Чемоданов. — Чтобы отправиться в этот дикий край, нужно или обладать огромной смелостью, или быть в полном отчаянии!

— Или пробудиться Стратегом, — хмыкнул я.

— Таков уж ваш долг! А мой долг снабжать вас всем, что вы только пожелаете!

— Надеюсь, вы выполнили мою прошлую просьбу? — решил сменить я тему, и Чемоданов был более чем рад поддержать мое решение.

— В полной мере, господин! Уверен, вы не будете разочарованы!

— Очень на это надеюсь. Ну а пока предлагаю вам осмотреть наши товары.

— С непременным удовольствием!

За последний месяц Дальняя существенно разрослась. Крохотная деревня уверенно превращалась в полноценный форпост, который заслуженно выгрыз свое место у мутантов и дикой природы.

Уже нельзя было просто так зайти на склад, окинуть поддоны мимолётным взглядом и назвать цену. Теперь караванщику и его людям придётся потратить немало времени на оценку всего нашего ассортимента.

Для чего я решил организовать небольшую ярмарку. Вдоль главной улицы были выставлены лотки, на которых деревенские предлагали свои товары.

Зак и усть-заденцы жаждали втюхать караванщикам вяленую рыбу и сплетённые ими снасти. Олег выставил на продажу свои удачные и не очень глиняные поделки, среди которых были и птички-свистульки.

Агроном Пётр с задранным к небу носом демонстрировал выращенные нами волшебные овощи. Борис от охотников выставлял шкуры, кости и жилы диких животных, а Василиса от своего новообразованного зелёного отряда уже демонстрировала всевозможные сушеные лечебные травы. Здесь же находились и повязки с Чудняком и уже подготовленные «походные наборы аптекаря».

Но самый крупный лот держал под контролем Голубцов: наши ресурсы, древесный уголь, дуб и малахит.

Чемоданов и его люди с неприкрытым интересом стали совать свой нос в каждый лот, изучая его содержимое. Задержались они около наших волшебных овощей, вымахавших в полтора-два раза больше обычного.

За некоторые же товары практически сразу начиналась ожесточённая борьба.

Так, наших гостей особенно привлекли походные наборы аптекаря, созданные мною вместе с Василисой и Елисеем.

— А это что? — Тут мужчина взял в руки алые высушенные водоросли, сплетённые в канат.

— У вас наметанный глаз. Это зыбучая трава, — пояснил я.

Чемоданов от моих слов едва не выронил канат из рук. Впрочем, даже так его лицо слегка побледнело.

— Та самая? Которая утаскивает под воду незадачливых путников на переправах?

— Она самая.

— И как вы только ее достали… — покачал головой Чемоданов, с особой осторожностью кладя канат на место.

— С большим трудом, — ответил я. — И потому цена у нее будет соответствующая. Уж это вы должны понимать. Уверен, в Княжествах она найдет своего покупателя.

— Может, и так, — протянул караванщик. — Однако вы должны понимать, что в местах обитания друидов цены на любую растительность будут кратно ниже. За нее я могу отдать разве что две сотни червонцев. В больших городах такое будет тяжело продать…

— Но того же нельзя сказать уже о поселениях поменьше, — парировал я. — Не вы ли мне рассказывали, что в деревнях о магии толком и слыхать не слыхивали? Думается мне, они не станут отказываться от каната и веревки, которая крепче обычной в несколько раз. Пять сотен.

— Опасный вы человек, господин Новиков, — вздохнул Чемоданов, признавая мою правоту. — Три сотни, и я возьму ее.

— Четыреста, и мы упакуем вам несколько наборов аптекаря в подарок. В качестве нашей признательности.

— Беру!

Вслед за лотом Василисы караванщик перешёл к нашим главным активам. Разразилась новая битва за цены. Если по древесному углю и дубу вопросов особых не возникло, то того же нельзя было сказать о малахите.

На Рубеже он был, откровенно говоря, бесполезен, но вот на территории Союза он всё ещё был в цене как отделочный камень. Я был более чем уверен, что богатые аристократы будут очень не прочь украсить свои резиденции насыщенным зелёным цветом. Причём не с какой-то там безымянной шахты в горах, а с самого Рубежа! С края цивилизации, где Стратеги вынуждены день за днём бороться за будущее человечества!

Порой красивая история стоила дороже самого товара. И Чемоданов, слушая меня, прекрасно это понимал, если судить по жадному блеску в его глазах.

Подтверждал мои мысли и Взор Стратега, которым я отслеживал отношение караванщика и выбивал выгодные мне цены на каждый товар.

Но вокруг малахита Чемоданов упёрся рогом, и продавить его оказалось тем ещё испытанием.

— Поймите, господин Новиков, тысяча — это всё, что я могу вам предложить, — притворно вздыхал торгаш.

— Очень жаль… А я надеялся показать вам особые товары, которые вас так интересовали. Но раз это всё, что вы себе можете позволить…

— С другой стороны! — тут же спохватился Чемоданов. — Если я поищу по карманам да между досок в карете, то, может, я и смогу предложить цену получше! Как насчёт тысячи двухсот?

— Полторы тысячи, господин Чемоданов, — объявил я.

— Это грабёж!

— Это инвестиция, — хмыкнул я, не сводя взгляда с мужчины. От моего взгляда не ушли его попытки навариться на мне и моих товарах. Конечно, я знал, что сделка считается отличной, когда обе стороны искренне верят, что надурили друг друга.

Но одно дело — просто искать свою выгоду, а совсем другое — пытаться откровенно ограбить встречную сторону.

Чемоданов посчитал, что уж после первой своей успешной поездки он сможет продавить меня, но не тут-то было.

По итогу за малахит, дуб и древесный уголь я выбил полторы тысячи червонцев. Вместе с другими, более мелкими продажами общая сумма подбиралась к двум тысячам.

А затем я показал то, отчего глаза Чемоданова едва не вылезли из орбит. Перья Клюворезов, которых у нас набралось… несколько мешков.

Всё остальное, считай, шло у нас в производство — мясо в общий котёл, а кости — в костную муку на поля. Но вот перья… найти им применение мы так и не смогли.

Помимо модных плащей да оперения для стрел, от них не было особой пользы. Конечно, Люба среди прочего пыталась набить перьями и пухом наши подушки.

Ну а что? Лежать головой на оперении мутантов! Такого не каждый Князь себе позволить может! А тут мы, глухая деревня на Рубеже!

Вроде бы отличная идея, вот только на деле всё оказалось совсем не так. Начать стоило с того, что перья Клюворезов оказались… жёсткими.

Слишком жёсткими для того, чтоб на них спать и при этом получать удовольствие. Мало того, подушка из такого наполнителя ещё и дымит на протяжении всей ночи! И ладно, это не угарный газ, а сплошная магия, поэтому задохнуться посреди ночи тебе не грозит.

Но ведь в таком дыму ничего толком не видно! Вот ложишься ты в кровать, откидываешь голову на подушку, и всё кругом заливает чёрный дым. В теории это звучит даже не так чтобы плохо. Волшебный аналог маски для сна… Да только он не стоил затёкшей шеи поутру.

Но то, что перья были бесполезны для меня, ещё не значило, что они не имели ценности для Чемоданова. Торгаш дрожащими пальцами взял перо и несколько раз махнул им перед глазами, следя за едва уловимой дымкой.

— На вас что, налетела целая орда мутантов? — почти шепотом спросил у меня Чемоданов.

— Пролетала тут одна стайка мимо нас. Вот мы её немного и поклевали, — хмыкнул я.

Чемоданов ничего не ответил. Теперь в его глазах помимо алчности проступило что-то ещё.

Я тут же активировал Взор Стратега.

Имя: Николай Чемоданов

Отношение: опаска

Талант: Притворщик

Потенциал: торговец, лицедей

В какой-то мере этого следовало ожидать. Не каждый день Стратег с небольшой деревней под рукой умудряется не то что пережить нашествие мутантов, так ещё и собрать… ТАКОЙ урожай.

— Я отдам вам за все мешки пятьсот… Нет, восемьсот червонцев!

— И я буду рад принять ваше предложение. — Я видел, что в этот раз мужчина был искренен. Уже хорошо, что мы смогли хоть что-то выбить с перьев Клюворезов.

И, будто назло, в этот самый момент мне на плечо сел Кроха, цепко посмотрев на Чемоданова.

Я тут же напрягся. Показывать мутантов я не собирался, не желая провоцировать ненужные вопросы. Поэтому Ростислав сейчас уводил Митяя за пределы Дальней. А также с ним должны были быть и все Клюворезы, включая Кроху.

Так почему он вернулся? И причём так не вовремя.

«Вкусняшка».

Чемоданов с интересом посмотрел на Кроху, его глаза блеснули уже знакомым мне светом.

Черт возьми…

— А интересная у вас химера. Я такой ещё не встречал. Какой-то эксперимент?

— Можно сказать и так, — кивнул я, погладив Кроху по голове.

— Не продадите мне ее? На нее определённо найдется несколько покупателей из числа друидов. Их точно заинтересует «внутренний мир» такого красавца.

Кроха, словно почувствовав неладное, перелез с одного моего плеча на другое — только бы оказаться подальше от подозрительно улыбающегося мужчины.

— Вынужден отказать, — ответил я, успокаивая Кроху. — Я уже к нему привязался.

— Очень жаль, — покачал головой Чемоданов. — Но если вдруг он вам наскучит, дайте знать! Я найду кому пристроить такой образец!

В результате после всех закупок каравана я заработал невероятные две тысячи семьсот одиннадцать червонцев. Ошеломительная сумма!

Которая превзошла наш предыдущий заработок более чем в три раза! И причиной стало сразу несколько факторов.

Для начала — кратный рост жителей деревни. Месяц назад у меня было в подчинении тридцать человек. Сейчас же — все сто двадцать.

Больше рабочих рук — больше добытых дубов, корзин древесного угля. Но что важнее — диверсификация доходов, если говорить по-деловому.

Мы полагались в нашем заработке не на один только дуб, но и на малахит, волшебные растения, а также составляющие от мутантов. Не факт, что с последним нам будет везти каждый месяц, но по крайней мере сейчас мы сталкивались с обитателями Многолесья с завидной регулярностью.

Того и гляди можно будет смело заявить, что в Дальней мутантам мёдом намазано. А ведь всё началось с того, что мы избавились от Ледошкура в ближайшей дубраве. И к чему это всё привело.

Но да ладно.

Пока же Голубцов с толпой оценщиков принялись обсуждать то, как караван будет забирать всё наше добро со склада и амбара, Чемоданов повёл меня в свою обитель.

Настало время для покупок! Посмотрим, что в свою очередь подготовил торгаш для меня.

Мы с Чемодановым вошли в вагенбург, пока вокруг нас кружили жители Дальней, обхаживая каждую телегу.

С развлечениями у нас было всё ещё туго, а потому даже просто осмотр ассортимента караванщиков был сродни полноценному празднику.

Глава каравана отослал несколько торговцев прочь, подходя к ближайшей телеге.

Полог с нее он откинул одним движением, словно фокусник, срывающий платок с клетки со страшным зверем.

Вот только зверя внутри не обнаружилось. Вместо этого меня встретили забитые всякой всячиной корзины, мешки и несколько клеток.

Над каждым предметом тут же всплыли пищалки, дощечки с ценами, покачиваясь в воздухе, будто поплавки на тихой воде.

Караванщик пригладил усы, кивнул каким-то своим мыслям и расплылся в улыбке.

— Прошу, господин Новиков, для вас я подготовил самое-самое, и только для вас. Да-да, с кого бы мне начать? Как насчёт тех, кто жужжит?

А жужжало у Чемоданова из плетёного короба, обмазанного глиной, с одним-единственным отверстием, заткнутым тряпицей.

Чемоданов вытащил тряпицу, и из узкой щели тут же выбралась пчела, толстая, золотистая, раза в полтора крупнее тех, что я помнил по прошлой жизни. Эта пчёлка совершенно спокойно села караванщику на палец и осталась сидеть, как ручная.

— Друидские пчёлы считаются едва ли не обязательными спутниками полей с волшебными овощами. Они любимы и знахарями, и друидами, — произнёс он с толикой гордости. — Я предполагал, что вы снова возьмёте волшебные овощи, а потому посчитал, что вам будет нелишним приобрести и такой улей. Отдам сразу с маткой. Вам понадобится только поставить его у поля и всё.

— И что в этих пчёлах такого особенного?

— Волшебные овощи они опыляют так, что урожай созревает в полтора раза быстрее. Но главное не это. Важно то, что они не терпят на своих грядках никого: тлю, гусеницу, мошку, жучков всяких. Всю эту погань они находят и убивают. Вы же знаете, господин Стратег, что волшебные овощи насекомые жрут так же охотно, как и обычные, а порой и охотнее?

Занятно то, что наша деревня уже столкнулась с этой проблемой. Насекомые жрали овощи очень даже хорошо. И мы с этим ничего не могли поделать, кроме как определять людей на поле и присматривать за овощами.

В этом мире ещё не существовало пестицидов, а потому я попросту не знал, как бороться с этой заразой. Попроще стало с появлением Клюворезов — они были очень даже не прочь прилететь на поле, пройтись меж грядок и сожрать всё, что там шевелится.

Но, видимо, друиды уже нашли решение для этой беды. И пошли они не путем развития науки, а вновь обратились к магии. Что меня, в целом-то, более чем устраивало.

— Так что скажете? — взволнованно произнёс Чемоданов, восприняв мое молчание на свой счет. — Отличный товар! Своих не жалят, чужих кусают, мёд и воск дают. Всего триста пятьдесят червонцев!

Кроха на моём плече вытянул шею к улью и едва слышно зашипел. Пчела на пальце караванщика поднялась в воздух и зашипела в ответ. Хотя, казалось бы, пчёлы на такое в принципе не способны!

Чемоданов же вновь посмотрел на Кроху, и в его глазах начало зарождаться подозрение. Которое вот совсем мне не нужно было.

— Беру, — сказал я.

Караванщик моргнул, после чего расплылся в довольной улыбке.

— Отлично, господин Новиков. Просто отлично! Давайте продолжим…

Мы перешли к следующей телеге.

— Сейчас я вам покажу то, чего вы точно не видели! Эту прелесть вообще никто на Рубеже ещё не видел, поверьте мне!

Он снял с дальней полки глиняный горшок с крышкой в мелких дырочках, накрыл его полой своего кафтана, и в тени практически сразу проступил мягкий и зеленоватый свет. Под кафтаном караванщика будто зажгли маленькую луну.

— Светляки, — понизил голос мужчина. — В горшке собран целый рой. У меня таких четыре. Одного роя достаточно, чтобы осветить всю комнату. Эти мальцы питаются преимущественно магией. Например, волшебным овощем. Да-да, дороговато, но зато свет, что они источают, не слепит, не обжигает, и продлится с заката до рассвета. Сто двадцать червонцев за горшок.

Я сразу же представил потенциальную пользу от этих светляков. Сейчас, с наступлением темноты, вся работа в Дальней тут же прекращалась. И понятно почему.

Местные люди жили в соответствии с солнечным днём. Солнце поднялось — пора на работу. Солнце зашло — значит, пора идти на боковую.

Причина тому была проста и понятна — у крестьян не было надёжных источников света.

Той же лучины едва хватало, чтобы видеть в темноте. Читать, писать или заниматься ремеслом при таком полумраке просто бессмысленно. Скорее зрение себе посадишь и всё — пиши пропало.

Если же вместо лучины жечь факелы, то… это тоже не самый лучший вариант. Чадит, слепит, ещё и менять его надо регулярно.

В общем, всё это было очень неудобно, отчего порой было проще дождаться утра и уже при свете дня сделать всю работу, чем корячиться по темноте.

Светляки в таком случае могут стать настоящим спасением. Для меня так точно. Как минимум верну свои бессонные ночи над отчётами до самого рассвета!

От одной этой мысли я расплылся в улыбке. Помимо этого, светляков можно было выдать и стражникам. Опять же, свет факела горел неровно, ещё и слепил, тем самым усложняя наблюдение по ночам.

Но если у стражников будут банки со светляками… то они определённо скажут мне спасибо.

— Я возьму все четыре, — объявил я счастливому донельзя Чемоданову.

— Конечно-конечно, господин! Я в вас и не сомневался!

Наконец, мы перешли к животным, и вот тут меня ждал приятный сюрприз — Чемоданов сумел припасти мне волшебного вола. Того самого, что в прошлый раз мне не достался.

Зверь стоял за последней телегой отдельно от обычных волов, и простые животные рядом с ним выглядели не более чем телятами. У волшебного экземпляра была широкая грудь и короткие толстые ноги. Его шкура выглядела серой, как речной камень. А ещё у него на холке красовался полноценный горб.

Это точно был вол, а не какой-нибудь верблюд?

— Волшебный вол, — с гордостью хлопнул Чемоданов по боку химеры. — Мне стало совестно, что в прошлый раз я не смог довезти вам такого, поэтому хоть и с трудом, но я выкупил ещё одного у друида. Тот, правда, до последнего не хотел мне отдавать свой лучший экземпляр, но я смог его убедить! Да-да, это было то ещё испытание!

Широко улыбнувшись, мужчина продолжил:

— Животинка тянет за троих. Ест что дадут: солому, мох, хоть древесную кору. Три дня может не пить и работать. Всё, что съел лишнего, откладывает вот сюда, — он похлопал по горбу, — и потом с этого живёт. Отдам за четыре сотни.

Я посмотрел на волшебное создание. Оно и вправду впечатляло. По габаритам оно не сильно уступало тому же Ледошкуру. Неужели его и вправду вывели друиды?

Если они способны на что-то такое, то что им вообще мешало создать целую армаду подобных существ и пройтись мелкими граблями по всем лесам, болотам и оврагам?

Увы, ответа на этот вопрос от Чемоданова я точно не добьюсь. Но в будущем я был бы не прочь поговорить с настоящим друидом. Может, попросить торгаша передать мое желание начать переписку кому-то из умельцев в Княжествах?

Подумав какое-то время, я всё же покачал головой. Нет, такие разговоры нужно проводить лично, а никак не через посредника, которому я не особо-то и доверяю.

— Вола я возьму.

— Чудно!

Вслед за нашей сделкой пошли семена.

Набор был прежний: морковь-самосад, лук-скороспел, репа прыгучая, тыквы, чеснок, горох. Вот тут мне пришлось по-настоящему раскошелиться. Митяй жрал волшебные овощи, как не в себя, да и они оказались очень даже полезны в ведении дел с мутантами в принципе. Поэтому я запасся семенами побольше. На целую тысячу червонцев, не меньше.

— И вот ещё. — Когда я обеспечил провиантом свою деревню на ближайший месяц, караванщик развязал один из мешков, стоявших в стороне, и зачерпнул горсть. В мешке обнаружилось зерно. Оно было крупным и почти что белоснежным, отчего я поначалу принял его за белый рис. Даже удивился — откуда ему взяться в здешних краях?

— А это, господин Стратег, пшеница-пуховка. Волшебное зерно. Друиды вывели его специально для княжеского стола. Мне едва удалось урвать два мешка.

— И в чем же особое свойство этого зерна? — заинтересованно спросил я.

— Хлеб, говорят, из него получается просто воздушный, — мечтательно прикрыл веки Чемоданов. — Сам не пробовал, но сами посудите — стали бы Князья покупать какую-то дрянь? Нет-нет, это невероятный продукт! Ещё и не засыхает несколько дней кряду.

Овощи у нас уже имелись, но вот хлеба… действительно не было. А его хотелось. Белого, воздушного, тёплого, прямо из печи!

Так почему бы в самом деле не взять на пробу?

По итогу я дал согласие и купил и эти два мешка.

Помимо зерна я приобрёл и двадцать луков. Они привлекли мой взгляд, когда мы проходили мимо зоны инструментов.

Ведь если с ближним боем у моего отряда обороны было всё более чем хорошо, то вот со сражением на дистанции… у нас дела были не ахти.

Единственные луки, что у нас имелись, были у охотников. Да и стрелять умели нормально лишь они. Но это не значило, что можно было совершенно забить на этот аспект.

Мои дружинники уже могли начать тренировать стрельбу из лука. Да, быстро у них не выйдет, но так я и не требовал результата прямо сейчас. Достаточно было сделать задел на будущее.

— А теперь самое интересное… — ухмыльнулся Чемоданов и свистнул.

В то же мгновение из толпы переселенцев, которая всё это время стояла у защитного купола вагенбурга, люди торгаша вывели вперёд троих человек.

Передо мной встала сухая женщина лет сорока, плотно закутанная в платок. За ней возвышался мужчина с выпирающим животом, что уже можно было считать своего рода достижением.

В мире, где люди ещё не забыли, что такое массовый голод, так уж точно.

Третьим человеком оказался старик, коренастый и настороженный. От него исходил какой-то стойкий запах, от которого Кроха на моем плече даже встрепенулся.

— Позвольте представить вашему вниманию людей, доставка которых стала для меня настоящим испытанием!

Первым он указал на женщину, поджавшую губы и напряжённо смотревшую на меня.

— Ткачиха. Полотно, сукно, холст, кожа — всё это она вам соткёт и сошьёт, только прикажите! Настоящая умелица! Раньше даже владела собственным ателье, но, увы, пожар, долги, ну вы понимаете…

Имя: Марфа Пряхина

Отношение: настороженность

Талант: Ткачиха

Потенциал: швея, кожевница

Полезный кадр, несомненно! Уж в нашей деревне точно ей найдется работа.

Далее Чемоданов указал на толстяка.

— Следующим идёт пекарь. — Он повернулся ко мне и понизил голос, будто рассказывал секрет. — Этого молодца я тайно вывез из купеческой лавки, причем из очень даже хорошей лавки…

— А чего увёз тогда?

— Случился страшный скандал. Вот наш человек и решил податься в бега.

— Из-за чего бежал-то? — обратился я уже к пекарю.

Тот поморщился, точно от зубной боли, но покорно ответил:

— Хозяин велел мешать муку с мелом, а когда я сказал, куда он может этот самый мел себе засыпать, то он приказал своим парням всыпать мне розог. А я готовил хлеб на стол аристократам! С каких это пор за хорошую работу велят всыпать розог! Ну, я и вмазал в морду тому уроду и сбежал.

— А на выезде из города я его и перехватил! Такая удача! — заулыбался Чемоданов.

Имя: Савва Корж

Отношение: опасение

Талант: Пекарь

Потенциал: мельник, кондитер

— У нас за хорошую работу палками не бьют, так что можешь быть спокоен, — заявил я.

Наконец, я обратил внимание на старика.

— Сыровар. — Старик кивнул, не разжимая губ. — Умелый человек. Как он признался, учился у человека из самой Светлейшей.

— Это правда? — заинтересованно спросил я.

— Жил по соседству с одним чудаком. Он как-то предложил меня научить своему делу. Просто от скуки. Я согласился. Оказалось, чудак в самом деле был мастак делать сыр.

— А чего на Рубеже оказался, раз так хорош?

Старик помрачнел, явно не желая делиться подробностями.

— Нарвался на нехороших людей.

Имя: Игнат Чанов

Отношение: недоверие

Талант: Сыровар

Потенциал: сырный сомелье, аффинер

Что ж, лезть ему в душу я не собирался. Достаточно пока было того, что старик и вправду обладал должными навыками.

— Вы определённо постарались, господин Чемоданов.

— А то ж! Пришлось их отбивать по пути сюда! В одной деревне уж больно настырно пытались их у меня перекупить. Но мое слово дороже любого золота!

«Ну-ну, скорее предложили недостаточную цену», — подумал я, впрочем, кивая словам караванщика.

— За сколько вы готовы отдать мне этих людей?

— Я прошу всего по полусотне червонцев за каждого, — хитро сощурился Чемоданов. — Думаю, это справедливая цена.

— И вправду справедливая, — повторил я за ним.

Так-то он просил почти в двадцать раз больше, чем за любого другого крестьянина. Но оно и понятно. Я обещал соответствующую цену за то, что мужчина привезёт специалистов ко мне через весь Рубеж.

И я свое слово планировал сдержать. Да, дорого. Но не дороже денег.

Да и мне всё ещё нужен был Чемоданов как способ получения подобных кадров. И пусть я переплачу в несколько раз, но если у меня будут обученные мастера, а не только необразованные крестьяне, — это того стоит.

Вдобавок к ткачихе я решил закупиться льном-скороспелом. Он также имелся среди волшебных семян, но до недавнего времени он меня не особо интересовал.

У нас не было человека, что сможет иметь с ним дело. Но с появлением ткачихи эта проблема решилась сама собой.

Помимо прочего я закупил ещё десяток коз, дюжину кур-самонесушек, а также чёрного марана к ним в комплект.

Раз у меня появился собственный сыровар, то нужно было увеличить приток козьего молока.

Но что самое главное — я приобрёл помимо специалистов пятьдесят крестьян и провиант на каждого из них.

Пятьдесят человек! Целая толпа! Но я мог теперь позволить себе такую покупку.

Общие траты обошлись мне в две тысячи пятьсот тридцать червонцев. Мелочь вроде зерна, луков и живности пошла довеском к крупным сделкам. Оставалась ещё небольшая сумма, и я решил её пока приберечь. Почему? Испытание уже подходило к концу, и я не знал, какие траты меня будут ждать в будущем.

Поэтому самый минимум я предпочёл всё же сохранить. Тем более что и пять десятков крестьян нашей деревне будет непросто переварить. Набирать ещё больше людей — это создавать настоящую головную боль для моих руководителей.

Обсудив все детали и согласовав все тонкости, Чемоданов протянул мне ладонь для рукопожатия.

— С вами крайне приятно иметь дело, господин Стратег! — расплылся в насквозь фальшивой улыбке мужчина.

— Это чувство взаимно, — отзеркалил его улыбку и я.

Взгляд его при этом в последний раз скользнул по Крохе на моём плече. Я это запомнил.

И мы подали друг другу руки.

Авторитет: +30

Текущий уровень: 400/400

Поздравляем! Вы достигли верхней планки Авторитета на вашем уровне!

Поздравляем! Вы сделали третий шаг на пути Стратега!

Вы получаете особую награду!

Вам начислено 6 ОС!

Счётчик Авторитета обнуляется!

Текущий уровень: 0/800

Одна строка текста следовала за другой. Я отвлёкся на них, внимательно вчитываясь в содержимое.

Это не избежало внимания Чемоданова.

— Случилось что-то хорошее, господин Стратег? — чутко уловил мужчина.

— Можно сказать и так, — вернул я внимание к караванщику. — Сколько вам потребуется, чтобы всё погрузить?

— Гоните нас прочь?

— Ни в коем случае, — хмыкнул я, на что Чемоданов довольно сощурился.

— Полагаю, мы останемся до утра. А там и отправимся в обратный путь. Будут ли у вас особые пожелания на этот раз? — последние слова мужчина произнёс, понизив голос.

— Вы уже знаете, чего я хочу, — покачал я головой.

— Можете быть уверены, я приложу все усилия, — заверил меня Чемоданов.

— Я в этом не сомневаюсь.

Всё же кто в здравом уме будет отказываться от той «премии», что я предлагаю за то, что до меня наконец доехали специалисты?

Мы распрощались с Чемодановым — он вернулся вглубь вагенбурга курировать загрузку наших товаров, ну а я направился в сторону своего дома.

Жители деревни вокруг были поглощены караваном и его ассортиментом, а потому я мог спокойно изучить полученные мною награды за новый уровень Стратега.

Начать стоило с шести Очков Системы. В этот раз Система прямо-таки расщедрилась на награду. Впервые у меня появилась возможность купить не один, а сразу несколько стоящих навыков. Причём речь шла даже не о той мелочёвке по 1 ОС, а о чём-то более серьёзном.

С другой стороны, вместе с наградой шла и вновь увеличенная планка Авторитета. Восемьсот баллов… Чем дальше, тем больше баллов мне требовалось. А потому и возможностей приобрести навыки будет всё меньше.

Полагаю, со временем главным источником ОС станут именно что Испытания Стратегов. Почему? Потому что естественным путём уже будет просто нереально докачаться.

Отдав мысленную команду, я открыл перед собой Древо Развития.

Оно выросло перед глазами, являя всё новые и новые островки со способностями. Вслед за повышением уровня мне открылся третий ярус. И я с интересом принялся его изучать.

Барометр

позволяет узнать погоду на ближайшие сутки

Стоимость: 1 ОС

Пожалуй, это был идеальный навык для дачника. Но вот для Стратега? Польза уже была крайне сомнительной. Что мне даст знание погоды на следующее утро? Только если мне нужно воспользоваться ливнем или туманом, чтобы устроить засаду или подобраться к противнику как можно ближе.

Нет, какая-никакая польза была, с этим спорить бессмысленно. Но она была крайне узконаправленной. Тратить на такое даже одно Очко Системы я не желал.

Что там было дальше?

Жучок

позволяет поставить метку на человека и знать, где он находится

Стоимость: 2 ОС

Вот это уже было куда полезней. По сути своей навык был аналогом той же пищалки у Чемоданова. Только для того, чтобы следить за беглецами, ему необходим был артефакт, который, как я уверен, ещё можно было как-то сломать или обмануть, но как это сделать со Взором Стратега?

Смогут ли вообще люди вокруг ощущать повешенный на них Жучок от Стратега? А даже если и ощутят, то как снять то, чего ты просто физически не можешь коснуться?

Это ж магия, Гарри!

Несмотря на свою небольшую стоимость, Жучок очень даже мог мне пригодиться. Повесить его на того же Волкова или Краснова, и я буду заранее знать, где они находятся и не ведут ли очередной отряд в рейд на меня или моих союзников.

Конечно, это не гарантировало полной безопасности. Тот же Краснов мог послать своих людей, оставшись в своем поселении. И как я тогда пойму, готовит ли он какую пакость или нет?

Но ведь Жучок можно было использовать и не на одних только Стратегах. Например, его можно было повесить на наших пленных бандитов. Я и так задумывался над тем, чтобы приобрести у Чемоданова пищалки для контроля за этими обалдуями, но передумал в последний момент, прикинув итоговую стоимость.

Каждая пищалка стоила десять червонцев, поэтому, чтобы повесить артефакт на каждого бандита, мне пришлось бы потратить двести сорок червонцев. Сумма выходила уж больно внушительной. И мне бы потребовалось или сократить расходы на закупку волшебных семян, или же купить пищалки, но не на всех бандитов.

А какой тогда будет в этом смысл, если не все пленные будут под надзором?

Поэтому я решил не покупать пищалки вовсе. И вот Жучок тут приходился как нельзя кстати. Что называется, и рыбку съесть, и костью не подавиться. Сплошные плюсы.

Но перед покупкой я решил посмотреть и остальные Навыки.

Сарафанное радио

позволяет услышать, что говорят о вас люди за вашей спиной

Стоимость: 3 ОС

Я невольно остановился, ещё раз прочитав описание. А эта способность могла оказаться очень даже ценной. Знать истинные мысли людей о тебе всегда полезно.

В каком-нибудь офисе это не выглядело бы чем-то критичным. Кто не любил посплетничать и перетереть косточки своему начальнику во время обеда?

Но если мы переместимся на Рубеж или прямо на поле боя, где вера не тому человеку может дорого обойтись, то вопрос искренности выходит на новый уровень.

Конечно, способность видеть Отношение через Взор Стратега уже сейчас позволяет мне отделять зёрна от плевел, но это не открывает мне никакой конкретики.

Я мог видеть настороженность в графе того или иного человека, но не мог предполагать, что стало тому причиной. С покупкой Сарафанного радио я бы смог собрать недостающие детальки.

Да и во время Собрания Стратегов этот Навык может очень даже пригодиться. Узнаю, насколько сильно я оттоптал ноги Краснову, Щербатову и Волкову. Да, это было бы интересно послушать.

И тут я прочитал описание последнего Навыка.

Проницательность

позволяет видеть подробности за общим Отношением человека

Стоимость: 4 ОС

Я что-то там говорил про покупку Сарафанного радио? Забудьте, вот это мне нужно в первую очередь.

Улучшение графы Отношение. Это же то, что мне и нужно было! Те же слухи о моей персоне я мог узнать и другими способами. Например, послать пошпионить Любу. Она так-то и сейчас исполняет обязанности моей служанки и разведчицы, каждое утро принося свежие сплетни.

Чем больше становилось людей в Дальней, тем активнее порождались слухи и сплетни. Уже нельзя было обойти всех жителей деревни и узнать всё, что произошло у них за день. Жизнь людей вокруг уже не была у тебя как на ладони.

А вместе с тем росла и роль Любы рядом со мной. Без способных помощников управлять целой деревней практически нереально.

Но я отвлёкся.

Дойдя до своего терема, я принял решение — купить сразу две способности. Но поскольку у меня было всего шесть ОС, купить то же Сарафанное радио и Проницательность я не мог. Поэтому я решил выбрать иную комбинацию — Проницательность и Жучок.

Выбрав обозначенные Навыки, я потратил полученные мною ОС. Островки в Древе Развития вспыхнули золотистым светом, и я прикрыл веки, ощущая мощный прилив сил.

Сжав и разжав ладони, я встретился взглядом с Любой, как раз вышедшей на крыльцо.

— Господин! А я как раз собиралась подать обед, — улыбнулась мне девушка.

Я активировал Взор Стратега.

Имя: Любовь Юркова

Отношение: уважение (чувствует себя нужной благодаря вам)

Талант: Сплетница

Потенциал: шпионка, отравительница

Вот, значит, как работала Проницательность… Интересная перемена. И вправду добавляет конкретики в том или ином случае.

— Что Фаддей нам приготовил на этот раз?

— Он ещё с вечера заготовил рыбу с травами, — ответила Люба, спустившись с крыльца. — Они с Олегом уже третий день корячатся над какой-то особой печью для горячего копчения. Они ей будто бредят!

— Чем бы дитя ни тешилось, — хмыкнул я, на что Люба задорно улыбнулась. — Не буду тебя больше отвлекать.

— Я быстро, господин! — шутливо вытянулась Люба по примеру нашего сержанта и двинулась в сторону кухонь.

Я же посмотрел ей вслед и активировал Жучок. Занятно было то, что, как только я купил этот Навык, я понял, как мог его использовать. В отличие от той же Проницательности Жучок был моей первой по-настоящему «волшебной» способностью.

Мне достаточно было лишь подумать о желании повесить Жучок на Любу, как над ее головой вспыхнул зелёный огонёк, который, впрочем, так же быстро погас.

Но кое-что всё же изменилось. Мне потребовалось лишь прикрыть веки, как я ощутил отдаление Жучка от себя.

У меня в голове не возникло мини-карты или подобия компаса. Вместо этого я бы сравнил свои чувства с киношным сонаром. Я не мог чётко обозначить, где находится Жучок, но я чувствовал, в каком направлении он находится и какое расстояние нас разделяло.

Мимо меня прошли двое мужиков, несших корзины с углём для передачи каравану. Я также повесил на них по Жучку. И что вы думаете? На моём сонаре появилось ещё две точки, которые шустро от меня удалялись.

Я не чувствовал никакой ментальной нагрузки. Голова не болела, перед глазами мир не пытался перевернуться кверху ногами. Если я хотел узнать больше подробностей, а конкретно расстояние и направление до определённого Жучка, то мне нужно было лишь подумать об этом.

И необходимая информация появлялась у меня в голове…

Вот, до той же Любы уже было сто пятьдесят метров. А двойка грузчиков уже отдалилась на три сотни.

Что ж, это было немного не то, что я ожидал, но это определённо можно будет использовать!

С этими мыслями я поднялся на крыльцо своего дома. С новыми навыками я ещё успею подробно разобраться. Сейчас же требовалось сосредоточиться на целой толпе голодных крестьян, которым предстояло у нас жить.

Ох, чую, ближайшие дни будут насыщенными.

На следующее утро Чемоданов покинул наше поселение со своим караваном. И началась работа по «перевариванию» новоприбывших.

Дальняя стала напоминать собою корпорацию, которая переезжала в новый офис, — все носились с высунутым языком, не понимая, что и где лежит. Голубцов с пеной у рта выискивал каждый пропавший инструмент, а те умудрялись исчезать на ровном месте.

Йорик временно подселял новичков к «старичкам», но и так не хватало койко-мест. Фаддей на кухне начал рвать волосы на голове, когда налаженная некогда система вновь пошла вразнос.

Всё-таки пятьдесят человек — это не только дополнительные руки, но и голодные рты, которых нужно где-то уложить, где-то накормить и чем-то занять. А занять вроде как и было чем, да только это же ещё нужно было проконтролировать!

Нельзя ж послать крестьян, не понимающих, как всё устроено в поселении, куда-то в лес, сказав им нарубить сосен. А если потеряются? А если наткнутся на мутанта какого? А если ещё какая волшебная трава вылезет из-под земли или со дна реки?

Это мои люди уже не шугались что Митяя, что Клюворезов. Новоприбывшие как увидели Кроху с его ватагой, так чуть ли на колени не попадали от ужаса. Кто-то из женщин даже сознание потерять умудрился.

Эх, городские!

Думается мне, так себя чувствовали сельские жители, когда к ним приезжали студенты на практику. Совсем нешуганные!

В общем, отряды пришлось срочно увеличивать. Принудительно давать повышения самым смышлёным ребятам. Так, Борис стал заместителем Ростислава в отряде охотников. Данила, ученик Йорика, взял под свой надзор новую бригаду лесорубов.

Другой протеже Йорика, Прол, взял под свое управление ещё одну строительную бригаду.

Потому что строить нам предстояло много… Очень много, скажу я вам! Только одних срубов уже требовалось сколько! А ведь вслед за ними шло и всего остальное — новая кухня, новое помещение для столовой.

Не помешало бы и построить новый склад с амбаром, так как общее население Дальней уже перевалило за сто семьдесят человек. Так и до двух сотен недалеко.

Не стоило забывать и о земляном вале, а также частоколе, стройка которых ни на миг не прекращалась.

Но, что интересно, больше всего поднялся наш агроном Пётр. Почему? А я напомню, что у нас было волшебных семян на целую тысячу червонцев! Одним полем уже было не отделаться.

Поэтому, обсудив вопрос с Йориком и Голубцовым, я решился на расширение полей. В три раза.

Теперь наши грядки уходили на запад, вдоль берега реки. Под Петром же теперь ходило аж пятнадцать человек — то были наши новые землепашцы.

Всё для того, чтобы как можно скорее получить первый волшебный урожай. А иначе Митяй сожрёт у нас последние запасы. И как тогда быть?

Вот именно, что никак.

В эти же дни я приказал построить на окраине деревни всех бандитов. Сергей не понял моих мотивов, но спрашивать подробностей не стал.

Для любого человека со стороны моя команда выглядела как просто желание начальства посмотреть на поганых головорезов. Я же придерживался несколько иной цели. Проходя мимо каждого бандита, я навешивал на него Жучок, чтобы впоследствии иметь представление о том, где находится каждый из них.

Распространяться о новой способности я пока не спешил. Чем меньше подчинённые знали о том, как работал Взор Стратега, тем больше карт оставалось у меня на руках.

Проводив взглядом колонну, выдвинувшуюся на новую смену по рубке деревьев, я вернулся в свой терем.

Где меня уже дожидался очередной совет.

Проблемы сыпались как из рога изобилия, но я этому был даже рад.

Я вновь чувствовал себя в своей родной стихии.

Что интересно, на следующий день случилось невероятное — у нас произошёл побег!

О нем я узнал от взволнованного Сергея, ворвавшегося ко мне в терем ближе к вечеру.

— Пропал мерзавец! Как в воду канул! — воскликнул мужчина, когда я спросил у него, что стряслось.

— Как это произошло?

— Во время привала недосмотрели, и, пока парни раздавали обед, один из бандитов скрылся в чаще! — доложил Сергей.

— А что Клюворезы?

— Гад убежал в сторону лесной чащи. Там не всё с неба просматривается!

— Что ж, тогда бери с собой отряд и пошли, — объявил я, снимая с крючка у двери свой походный плащ.

— Но куда, господин? — моргнул Сергей.

— Ловить нашего потеряшку, — улыбнулся я и вышел на улицу.

Моя ловушка сработала как должно. Бандиты не знали о том, что на каждом из них был Жучок, а потому сбежавший был уверен до последнего, что ему удалось скрыться в лесу.

Зря.

Я чувствовал направление до одного из разбросанных мною Жучков, находящегося отдельно от остальных, а также расстояние. Поэтому вместе с отрядом обороны мы уверенно нырнули в лесную чащобу, не забыв о поддержке Крохи с высоты.

Ещё на полпути беглец явно заметил погоню за собой, а потому попытался тут же сбить нас со следа и сделать небольшой крюк, избегая преследования. Неудачно.

Стоило бандиту сорваться в сторону, как я приказал сменить направление движения, и мы даже быстрее вышли на нашего «потеряшку».

Мужчина даже не успел осознать, как его повалили на землю мои дружинники. Вышли-то мы на него только благодаря моему Жучку.

Он сопротивлялся, но всё было бессмысленно.

— Как вы меня нашли⁈ Как⁈ — кричал бандит, пока я изучал его Статус.

Мне было интересно, как же так он сумел скрыться от наших наблюдателей, в особенности от Клюворезов.

И я нашёл ответ.

Имя: Савелий Крынов

Отношение: страх (боится последствий)

Талант: Мечник

Потенциал: убийца, художник

В Потенциале бандита появилась новая строка — художник. Я помнил, что ее раньше не было. Если же добавить к этому лицо, да и всё тело, заляпанное глиной и мхом, то становилось понятно, как он умудрился укрыться.

Предположительно мужчина несколько дней готовился к своему побегу, изучая чащу, в которой рубили сосны. А затем, когда настал час Х, то есть обед, он сорвался к своему тайнику, извазюкался в липкой грязи, налепил на себя зелень и стал ждать удачного момента.

Его потеряли из виду, посчитали, что он бросился вглубь леса, тогда как на самом деле он оставался совсем близко. Клюворезы же не смогли его обнаружить из-за всё той же маскировки.

Удивительно, однако!

— Ну, что, потеряшку мы нашли, Сергей, — хлопнул я хмурого сержанта по плечу. — Дальше работа за тобой.

— Так точно, господин.

Ближайшие дни у Савелия будут далеко не простыми. Для всех бегунов у нас была как раз готова работа на месторождении малахита. Дробить руду — это вам не рубка деревьев. Ещё мечтать начнёшь о том, чтобы вернуться на прежнюю работу. Посмотрим, как быстро бегунок попросится назад.

Так прошло несколько недель. Первоначальный аврал стал сходить на нет. Новички учились жить по-новому. Начальники больше узнавали о своих подчинённых, находили с ними общий язык. Те, кого вынужденно повысили в этой катавасии, набивали первые шишки и уже не чудили по поводу и без.

Выстроенная мною система выдержала очередное испытание и стала оттого лишь крепче.

Это не могло не радовать. Очередным утром я сидел за своим столом и пил травяной взвар. На этот раз, что любопытно, состав подобрала конкретно Василиса. Девушка пожелала проверить свои способности и на этом поприще, бросив вызов своему дедушке. Елисей был и не против. Его, наоборот, радовало, что его внучка обретала всё больше уверенности в себе благодаря командованию «зелёным отрядом».

Сделав глоток, я сразу же уловил нотки малины. Стоило признать, у Василисы получилось очень даже неплохо.

Как вдруг ко мне в терем вошёл Ростислав.

— Господин Стратег, там гонец едет!

— Гонец? — удивился я. — Ну, давай узнаем, что вдруг ему понадобилось.

Я вышел на крыльцо. Ростислав проследовал за мной. Через минуту перед теремом появился уже знакомый мне всадник, Алексей Рылеев.

Ловко спрыгнув на землю, он склонился в поклоне.

— Господин Стратег, рад вас снова видеть.

— И я, господин Рылеев. И я! Неужели господину воеводе что-то понадобилось от меня?

— Именно так, господин Новиков, — почтительно кивнул гонец и вынул очередной конверт из своей наплечной сумки.

— Время подводить итоги первого этапа Испытания. Господин воевода призывает в острог всех Стратегов. В том числе и вас!