Охота

Мрачный Студенческий роман

КРИСТИН БУОНИ

Эверли —9 лет

28 июня 2013

22:38

Вся эта каша заварилась из-за идеи Ретта.

Мы — семеро детей, которых привезли в поместье Уайлдерклифф на первую неделю летних каникул, пластом лежали на ковре в его спальне. Свет от единственной прикроватной лампы отбрасывал длинные тени, которые плясали при каждом нашем движении. Из подушек и одеял мы соорудили импровизированный форт, спасаясь от темноты, а перед нами возвышалась гора сладостей, которую мальчишки стащили из кухни в начале ночи.

— Короче, этот… типа призрак, который заставляет тебя слышать всякие безумные шепоты, — сказал Джейк, глубоко нахмурившись в попытке нагнать жути.

Его лицо вместо этого заставило меня захихикать. Я знала его с прошлого лета, и он был слишком добрым, чтобы кого-то напугать, как бы сильно ни старался.

Саманта закатила глаза, и шоколадное печенье раскрошилось в ее руке.

— Фу, какой отстой, — бросила она.

— Ага, — натянуто согласился Ретт. — Меня уже тошнит от историй про призраков.

— Меня тоже, — добавил Ари, потянувшись вперед, чтобы выудить батончик из кучи в центре ковра.

— Ну и что нам еще делать? — вмешался Бенджи. Он вытянул свои худые ноги и откинулся на подушки. — Здесь ночью тааак скучно.

— Честно говоря, днем тут тоже тоска смертная, — заметила Мерритт, вскинув бровь. В свои одиннадцать с половиной лет она была здесь самой старшей, поэтому я всегда ловила каждое ее слово. К тому же она была по-настоящему классной. Не такой снобкой, как Саманта. — Интернет не работает, так что я не могу ничего посмотреть на айпаде или поиграть. А все нормальные фильмы мы тут уже пересмотрели.

— Знаю, — вздохнула Саманта. — Зачем наши родители заставляют нас торчать здесь каждый год?

— Да ладно, не так уж всё и плохо, — раздраженно буркнул Джейк. — Это всего на неделю, а потом мы всегда летим в какое-нибудь реально крутое место. Как на Багамы в прошлом году.

— Но почему нельзя сразу полететь в крутое место? — заныла Саманта, и ее голос стал еще более пронзительным и плаксивым. — Почему мы вечно должны сначала тащиться сюда?

— В Уайлдерклиффе круто! — настоял Джейк, косясь на меня. По его лицу было видно, что он ждет от меня поддержки.

Я замешкалась, не зная, что сказать. Я не принадлежала к их компании — я оказалась здесь только потому, что мой отец работал на отца Джейка. Я не привыкла летать по всему миру и посещать экзотические места, как остальные. И уж точно я не считала поездку в это гигантское поместье чем-то скучным и раздражающим, от чего хочется поскорее отделаться. Для меня это было одним из самых крутых событий в жизни. А еще я впервые оказалась на Восточном побережье.

Собственно… я вообще впервые оказалась на побережье.

Но говорить об этом вслух мне не хотелось. Остальные дети наверняка решили бы, что я самая большая неудачница на планете.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно непринужденнее:

— Ну, пляж тут довольно милый, — легко бросила я, будто мне и правда было всё равно.

Саманта приторно улыбнулась, но в этой улыбке крылось что-то колкое.

— Ты ведь живешь в Сент-Луисе, верно?

— Ага.

— Тебе так повезло, — протянула она. — Там же нет настоящего пляжа, так что для тебя это, наверное, дико круто. Не то что наша скукотища. Ну, в смысле, у нас дома свой частный пляж, и это просто приедается, понимаешь?

Бенджи кивнул:

— Да. Типа, когда видишь что-то постоянно, то просто привыкаешь, наверное.

Я тяжело сглотнула, прекрасно понимая, что имела в виду Саманта под словом «повезло». На языке всех тех намеков, что она отпускала последние несколько дней, это означало «бедняжка».

Мне не нравилось, что она смотрит на меня свысока. По школе я знала, как люди любят травить детей, у которых меньше вещей, и всегда видела, как паршиво те себя чувствуют.

Да и глупо всё это было. Моя семья вовсе не была бедной. Мой папа работал главным инженером в собственной компании, а мама до того, как заболела в прошлом году, была врачом. У нас был большой двухэтажный дом на приличном участке земли. Был даже бассейн, и в своей школе я считалась одной из «богатых».

Но по сравнению с детьми, которые окружали меня сейчас, моя домашняя жизнь казалась маленькой и неполноценной. Все они жили в особняках на огромных виллах с прислугой. У одного из мальчиков — Ретта — был даже частный самолет. Его семья могла летать на нем куда угодно и когда угодно.

Что касается Джейка… этот огромный, раскинувшийся на километры особняк был для него всего лишь дачей. Наверное, поэтому он так яростно его защищал — ведь дом принадлежал его семье. Хотя в этом не было нужды. Любой у кого есть глаза, кроме Саманты, позавидовал бы такому большому и красивому дому.

— Может, вы тогда поменяетесь жизнями с Эверли? — подал голос Ретт, сузив темные глаза на Саманту. — Раз уж ты так завидуешь, что она живет в Миссури. Я даже одолжу тебе самолет, чтобы подбросить туда.

Остальные мальчишки прыснули от смеха, а Мерритт захихикала. Саманта надулась, но промолчала.

До этого самого момента Ретт мне не особо нравился. Другие дети на этой неделе в основном относились ко мне хорошо, если не считать редких глупых комментариев от Саманты, но Ретт не был мил ни с кем. Он всегда выглядел злым, даже когда молчал. Такие мальчики пугали меня, поэтому я обычно старалась не привлекать его внимания.

Я была рада, что он заступился за меня после комментария Саманты, но в то же время сильно удивилась. Защищать кого-то было совсем не в его духе. С другой стороны, возможно, он сделал это только ради повода поиздеваться над Самантой.

Похоже, ему это нравилось — быть злым. И хотя лично мне он никогда не говорил и не делал ничего жестокого, за эту неделю я часто видела, как он поступает так с другими. Из-за этого я всегда была напряжена рядом с ним, словно просто ждала, когда дойдет очередь и до меня.

Он перевел взгляд на меня и склонил голову набок:

— Напомни, почему ты здесь? Я забыл.

На секунду у меня болезненно потянуло под ложечкой: я подумала, что он спрашивает это с враждебностью — типа «Что ты вообще здесь забыла? Ты не из нашего круга». Но затем он добавил еще вопрос, и я поняла, что ему действительно просто любопытно.

— Там вроде что-то связано с тем, что твоя мама заболела, да? — спросил он.

Я кивнула.

— Да. Она сейчас не может обо мне заботиться, а папе нужно было приехать сюда по работе, — ответила я. — Вот отец Джейка и сказал, что он может взять меня с собой, пока они занимаются… ну, тем, чем они там занимаются.

— А что с твоей мамой?

Я тяжело сглотнула. Я не очень любила об этом говорить.

— Ну… у меня должен был появиться младший братик, но потом она заболела.

Темные брови Ретта поползли вверх:

— Оу, она беременна?

— Нет. Была беременна. Но что-то случилось, и с тех пор она постоянно болеет, — пробормотала я.

Никто из детей ничего не ответил. Они просто уставились на меня — кто с растерянностью, кто с жалостью.

Наконец Мерритт нарушила неловкое молчание:

— Так, ребята, хватит ныть, что вам скучно. Нам нужно поднять Эверли настроение из-за ее мамы и придумать что-то реально крутое. Согласны?

Остальные с энтузиазмом закивали.

— Еще историй про призраков? — предложил Джейк.

Мерритт закатила глаза:

— Боже мой, нет. Никаких больше дурацких призраков!

— Я знаю, что мы можем сделать, — Ретт резко поднялся, обведя всех нас повелевающим взглядом. — Мы сбежим на улицу.

— Куда? Вниз, к пляжу? — спросил Ари.

— Нет, — нетерпеливо вздохнул Ретт. — Я имею в виду совсем на улицу. Ну, за забор.

— Родители говорили, что в Уайлдерклиффе нам нельзя выходить за ограду. Вообще никогда. Это слишком опасно, — с округлившимися глазами произнес Бенджи.

— Но там же столько всего можно исследовать! Это же всё видно, когда подлетаешь на самолете, — вмешалась Мерритт, скрестив руки на груди. — Там и лес, и горы. И другие пляжи тоже.

Саманта нахмурилась:

— И как мы вообще выберемся? Ворота заперты, а заборы слишком высокие, чтобы на них залезть. К тому же они сверху с острыми шипами.

— Кажется, у меня есть идея, — подал голос Джейк. Он выдержал паузу, дожидаясь, пока все взгляды устремятся на него. — Здесь есть старые туннели. Отец рассказывал мне о них прошлым летом.

— Что? — глаза Саманты расширились. — Серьезно?

— Ага.

— А почему ты раньше не говорил, что тут есть туннели? — спросил Ретт, и в его глазах промелькнуло раздражение. — Мы могли бы всю неделю исследовать их там, снаружи.

— Ну… папа сказал, что они опасные. Мне нельзя туда ходить.

— Зачем тогда он вообще тебе о них рассказал? — спросила Мерритт, склонив голову набок. — Похоже, он втайне хотел, чтобы ты их изучил, разве нет?

— Нет, — Джейк покачал головой. — Он рассказал только потому, что боялся, будто я сам наткнусь на один из входов, пока играю на улице. И если бы я ничего не знал, то наверняка полез бы внутрь.

— Думаешь, там правда опасно? — спросил Ари.

Джейк пожал плечами:

— Не знаю. Может быть. Но мне кажется, он просто не хочет, чтобы мы уходили слишком далеко от поместья, потому что можем потеряться.

— Ладно, решено, — ответила Мерритт, вздернув подбородок. — Ты покажешь нам один из этих туннелей, и мы отправимся на разведку.

— Э-э… есть одна проблема, — Бенджи погрозил пальцем в воздухе. — Наши родители еще могут не спать. Они стопудово увидят нас, когда мы будем спускаться.

Мерритт медленно кивнула:

— Хорошее замечание. Сначала нужно послать шпиона проверить обстановку. — Она в задумчивости слегка нахмурилась, помедлила, а затем повернулась ко мне: — Эверли… это должна быть ты.

Мои глаза округлились.

— Почему я? — пискнула я.

— Потому что тебе всего девять. Ты такая маленькая и милая. Если взрослые тебя увидят, ты легко сможешь убежать, сказав, что просто спускалась попить воды. Они поверят любому твоему слову.

— И еще у тебя такие длинные светлые волосы, — добавила Саманта. — С ними ты выглядишь как ангелочек. Абсолютно невинно.

— Ну… — я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как щеки обдает жаром от тяжести чужих ожиданий, давивших на меня. — Ладно. Я пойду.

Сердце бешено колотилось. Я приоткрыла дверь спальни и выглянула наружу. Коридор был темным и пустым. Я бросила последний взгляд на ребят, и они помахали мне или показали большой палец вверх.

Движимая желанием произвести на них впечатление, я шагнула в коридор и направилась к главной лестнице.

Я прижималась к деревянным панелям стен, проводя пальцами по их пазам, и на цыпочках шла по длинному коридору. От каждого скрипа половиц под ногами сердце уходило в пятки, но никто из взрослых так и не вышел из комнат с расспросами.

У начала лестницы я замялась. Широкая спираль перил уходила вниз, на первый этаж. Там должно было быть темно, если все уже легли спать, но я заметила слабое теплое свечение. Впрочем, я знала, что некоторые взрослые просто забывают выключать свет перед сном, поэтому все равно решила спуститься и проверить, чист ли путь. Если я этого не сделаю, остальные подумают, что я трусиха. И вообще не крутая.

Я сглотнула, заставив свою дрожащую руку ухватиться за лакированное дерево, и сделала первый шаг. Медленно спускаясь, я изо всех сил прислушивалась, пытаясь расслышать хоть что-то сквозь глухой стук в собственной груди — никакого движения, никаких голосов. Это был хороший знак.

К сожалению, мои надежды рухнули, когда я преодолела три четверти пути. Теперь мне был виден весь первый этаж, и слева я заметила своего папу и отца Джейка. Они сидели у журнального столика, склонив головы над пачкой каких-то документов.

— Думаю, мы сможем без проблем внести эти дополнения и коррективы, — сказал мой отец, перекладывая один лист бумаги, чтобы изучить другой. — Особенно если заставим команду взяться за работу как можно скорее. С этим ведь не возникнет трудностей?

Отец Джейка покачал головой:

— Никаких. У нас надежная команда рабочих. К тому же все они подписали железные соглашения о неразглашении, так что тут переживать не о чем.

— Отлично. Думаю, мы можем смело рассчитывать на завершение работ к середине октября. Как тебе такой расклад?

— Идеально. Игра в этом году стартует тридцать первого октября.

Папа усмехнулся, но его смех прозвучал немного натянуто и неловко:

— Не думаешь, что это немного чересчур?

— Остроумие и драматизм — это как раз то, чего ждет наша публика, — ухмыльнулся отец Джейка. — Так что Хэллоуин — идеальная дата для старта. В прошлом году мы начали чуть позже только из-за некоторых накладок с кандидатами.

— А, понятно.

Я тихонько вздохнула. Судя по их разговору, ложиться они не собирались. Придется сказать ребятам, что незаметно проскочить вниз пока не получится. По крайней мере, не сейчас.

Я развернулась и сделала шаг вверх. Лестница под моими ногами жалобно застонала, и я поморщилась. Почему половицы всегда скрипят в самые неподходящие моменты?

Я быстро оглянулась через плечо, чтобы понять, поймали ли меня. Папа и отец Джейка оглядывались по сторонам, а затем посмотрели вверх.

— Эв, это ты? — спросил папа, хмурясь, когда его взгляд упал на меня. — Почему ты не в постели?

— Ну… я проснулась, и мне очень захотелось пить. Можно мне водички, пожалуйста?

— Конечно. Спускайся сюда, милая, я принесу. — Папа повернулся обратно к столу: — Извини, я буквально на минуту.

Отец Джейка улыбнулся и поднялся на ноги.

— Да брось, всё в порядке, — сказал он. — Я только сейчас понял, как уже поздно. Вообще-то мне пора на встречу.

«Встреча посреди ночи? — подумала я про себя, спускаясь по ступеням. — Как-то странно». Но расспрашивать взрослых я не любила, поэтому смолчала.

— Ладно, — мой папа кивнул и указал на документы. — Закончим с этим завтра.

— Да, завтра. — Отец Джейка улыбнулся мне: — Ну а пока… доброй ночи и приятных снов, Эверли.

— Доброй ночи, — робко ответила я.

Как бы сильно мне ни нравился Джейк, его отец всегда меня пугал. Он был таким высоким и внушающим трепет.

Наспех осушив стакан воды, я помчалась обратно в комнату Мерритт и ворвалась туда с бешено колотящимся сердцем.

— Простите, что так долго, — выдохнула я, пока остальные уставились на меня округлившимися глазами. — Меня поймали.

— Значит, мы никуда не идем? — спросил Джейк. В его голосе послышалось легкое облегчение.

— Идем. Нам просто нужно подождать пару минут, — успокоила я его. — Мой и твой папы были внизу, но они уже закончили разговор, потому что твоему отцу нужно куда-то уехать. Других взрослых я не видела, так что они, должно быть, уже спят.

— А как же твой папа? — спросила Мерритт.

— Он сказал, что скоро ложится, так что нужно подождать совсем чуть-чуть. И тогда мы сможем выйти на улицу так, что никто не заметит.

— И он вообще ничего не заподозрил?

Я покачала головой:

— Я сделала всё, как вы говорили: сказала, что просто хочу пить. Даже зевнула для виду, будто только что проснулась.

— Потрясающе! — Она улыбнулась мне. — Жду не дождусь! Это будет так весело.

— Спасибо, что приняла удар на себя ради команды, Эверли, — сказал Ари, перехватывая печенье. — Мой папа сразу бы понял, что я вру.

Остальные дети так и сверкали от предвкушения. Даже вечно угрюмый Ретт слегка улыбнулся.

Я тоже была в восторге. И не только от того, что мы собирались сбежать, но и от того, что заслужила всеобщее одобрение, побывав шпионкой — пусть даже технически меня и поймали.

Когда мы благополучно проскользнули вниз и выбрались наружу, то пошли за Джейком к самой дальней части поместья. Лунный свет заливал всё вокруг жутким серебристым сиянием, а от прохладного ночного воздуха по моей коже побежали мурашки.

Я поглядывала на Джейка, пока мы пробирались по затянутой тенями лужайке.

— А кто построил эти туннели? — спросила я. — И зачем?

— Хороший вопрос, — подхватила Мерритт. — Странно всё это, да?

— Папа говорил, это как-то связано с бутлегерами, — ответил Джейк.

— А кто такие бутлегеры? — спросила Саманта. — Что-то связанное с пиратами?

Джейк снова пожал плечами:

— Не знаю. Может быть.

Ретт фыркнул, но ничего не добавил к разговору.

Когда мы подошли к обсаженному живой изгородью забору возле леса, Джейк замедлил шаг, всматриваясь в темноту.

— Вот этот туннель самый ближний, — сказал он. — Вообще их тут три.

Поначалу я ничего не видела. Но когда я прищурилась и опустила взгляд, то заметила темный проем в самом низу живой изгороди. Подкравшись ближе, я увидела каменную арку прямо за проходом, почти полностью поглощенную ползучими растениями и облепившим ее мхом. За аркой зияла лишь кромешная, уходящая куда-то вниз темнота.

— Какая-то она маленькая, — наморщила нос Мерритт.

— Папа сказал, что внутри она большая. Это просто ступени, которые ведут вниз, — ответил Джейк. — Но… я не думаю, что нам стоит идти в эту. Там могут быть люди.

— Чего? — нахмурился Ари. — С какой стати там кому-то быть? Да еще и посреди ночи.

— Не знаю, — приуныл Джейк. — Папа просто сказал, что ею до сих пор иногда пользуются. Так что лучше пойти к одной из других.

— Ладно. Без разницы, — Саманта закатила глаза. — Только шевелись побыстрее. Я уже замерзать начинаю.

Джейк повел нас к другой заросшей арке примерно в ста ярдах отсюда. Затем он присел на корточки, раздвигая руками ветки и колючки.

— Вот она.

Первым полез Ретт, за ним — Мерритт. Я опустилась на колени и двинулась следом, а остальные потянулись за мной.

Ежевика и острые ветки царапали кожу, пока мы пробирались через лаз и медленно спускались по каменным ступеням. Впереди наконец вырос туннель — темный и зловещий.

— Как же это круто, — прошептал Бенджи, пока мы тащились сквозь тьму. — Прямо как в кино.

— Ага, в фильме ужасов. Бу-у! — поддразнила его Мерритт прямо над ухом, отчего тот подпрыгнул.

Когда мы наконец добрались до конца туннеля и вышли наружу, то оказались в лесу, который лежал за пределами поместья Уайлдерклифф. Воздух был густым, пах сосной и едва уловимым дымом от костра.

Мерритт закинула голову и нахмурилась, втягивая носом воздух:

— Ребят, вы тоже чувствуете запах дыма?

— Ага. Гадость какая, — поморщилась Саманта. — Откуда несет?

— По-моему, оттуда. Давайте проверим, — Ретт указал рукой направо.

Лес жил своей жизнью: шуршали листья, вдали перекликались ночные животные. По мере того как мы приближались к источнику дыма, до нас стали доноситься и едва различимые голоса.

— Что там происходит? — едва слышным шепотом спросила Саманта. — Там что, ведьмы какие-то?

— Конечно нет, — отмахнулся Джейк. — Наверное, вечеринка.

— В глухом лесу?

— Мой старший брат постоянно ходит на тусовки с кострами в лесу, — заметила Мерритт. — Ничего такого в этом нет.

— Надо вести себя тихо, — предупредил Ари. — Если эти люди нас поймают, они наверняка позвонят родителям, и у нас будут неприятности.

Мы замедлили шаг и полностью затихли, подбираясь всё ближе к шуму и дыму. От каждого треска ветки под ногами я вздрагивала, а сердце колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот взорвется.

— Я вижу свет, — прошептала Саманта мгновение спустя, поднимая дрожащую руку. Сквозь густые деревья увидела и я — слабое оранжевое свечение.

Мы продолжали идти, пока перед нами не открылось то самое место. Впереди показалась огромная лесная поляна, по краям которой в землю были воткнуты горящие факелы.

Ретт вдруг резко упал на колени, увлекая меня за собой за густой куст. Остальные сделали то же самое.

— О боже мой. Что это такое? — затаив дыхание, прошептала Мерритт.

Я выглянула сквозь листву. На поляне большим кругом собралась толпа людей. Все они были в черных мантиях, а их лица скрывали серебристо-черные маски в виде черепов. Пустые глазницы масок буравили темноту холодным, угрожающим взглядом — эти люди казались самим воплощением Смерти.

В самом центре круга к грубому деревянному столбу был привязан бледный мужчина. Его плечи были обреченно опущены, а глаза выглядели ввалившимися и отчаявшимися. Он неотрывно смотрел на людей перед собой, а его рот был плотно стянут черным кляпом.

— Если это вечеринка, то самая странная из всех, что я видел, — пробормотал Ари.

— Может, они переоделись для какой-то игры? — шепотом ответила ему Саманта. — Ну, типа квеста.

— О, точно. Наверное, так и есть.

— Взрослые не наряжаются в костюмы, — отрезала Мерритт.

— И в игры не играют, — добавил Джейк.

— Еще как играют! Моя тетя занимается косплеем, а папа рубится в «Майнкрафт», — возразил Бенджи.

Мерритт тихонько фыркнула:

— По-твоему, это похоже на «Майнкрафт»?

— Это не такая игра. Но это точно игра, — настаивал Ари. — Стопудово.

Ретт рядом со мной молчал, его лицо ничего не выражало.

Один из людей в масках вышел в центр поляны. Его властный голос прорезал ночную прохладу, когда он указал на связанного мужчину.

— Спасибо, что собрались здесь, друзья, — произнес он, медленно поворачиваясь по кругу и обращаясь ко всем присутствующим. — Это финальное испытание для нашей последней группы новобранцев перед началом Игры этого года. Кульминация их преданности делу и тренировок.

По кругу прокатился взволнованный шепот. Несколько человек в масках вышли вперед и выстроились в шеренгу перед остальными. Я тяжело сглотнула, наблюдая за этим: интуиция криком кричала, что мы стали свидетелями чего-то, чего нам никогда не следовало видеть.

— Готовы ли вы сделать всё, что потребуется? — продолжил мужчина, склонив голову в маске набок. — Что ж, скоро мы это увидим…

Он замолчал и сделал шаг назад, заложив руки за спину.

— Каждый из вас должен внести свой вклад в смерть этого человека после его поимки, и ваши соратники будут тому свидетелями. Тот, кто нанесет смертельный удар, получит тридцатиминутное преимущество на старте в Октябрьской Игре. Возможно, это кажется мелочью, но поверьте мне… эти тридцать минут в итоге могут решить всё. Особенно когда вы играете против таких опытных игроков, как мы.

Поляну заполнил тихий, единодушный смешок. Я не понимала, почему эти люди смеются. Это было самое странное и пугающее зрелище в моей жизни, даже если всё это являлось частью какой-то игры.

Предводитель поднял руку, и где-то позади него прогудел глубокий звук рога. Остальные люди в масках зашевелились, и веревки, связывавшие человека с кляпом во рту, ослабли.

— Беги! — крикнул вожак, глядя на пленника. — Спасайся!

Мужчина, шатаясь, рванулся вперед, пытаясь сбежать с поляны, но успел сделать лишь десяток шагов от столба, прежде чем его окружила толпа в черепах.

Один из них бросился на него, повалив на землю. Сдавленный хрип сорвался с губ несчастного и эхом разнесся по поляне, пока остальные фигуры в масках смыкали кольцо, словно стая голодных волков.

Мужчина продолжал бороться, пытаясь вырваться на свободу, но его попытки пресекались чередой глухих ударов. Каждый удар сопровождался странным треском, а затем жутким, хлюпающим звуком.

— Ребята… Я не думаю, что это игра, — сдавленным шепотом произнесла Мерритт.

— Это должна быть игра, — упрямо повторил Ари. — Ну или они кино снимают. Не может это быть по-настоящему.

Кто-то снова ударил мужчину, и я почувствовала, как мне на лицо брызнуло что-то мокрое. Я коснулась рукой лба, а затем посмотрела на указательный палец. Он был красным и липким, со знакомым металлическим запахом.

У меня отвисла челюсть, но ладонь Ретта мгновенно зажала мне рот до того, как оттуда вырвался крик.

— Бежим, — бросил он остальным. — Живо.

С этими словами он перекинул меня через плечо и понес прочь, стремительно пробираясь сквозь чащу. Я цеплялась за него как клещ, издавая испуганный всхлип при каждом его резком шаге.

Когда мы углубились в тени деревьев, Ретт стал гладить меня по спине, торопливо шепча мне на ухо:

— Всё хорошо, Эверли. Это просто кино, как и сказал Ари. Это не по-настоящему. Ладно? Не по-настоящему.

— Я… я… — я не могла вымолвить больше ни слова. От накатившей паники кружилась голова, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Единственное, чего мне хотелось, — это оказаться дома.

— Это не по-настоящему, — повторил Ретт. — Это всего лишь сон. Поняла?

— Хорошо, — наконец сумела выдавить я шепотом.

Он продолжал гладить меня по спине.

— Закрой глаза и дыши. Мы возвращаемся в туннель, потом в дом и сразу ложимся спать. Ничего этого на самом деле не было.

Я уцепилась за его слова, как за спасательный круг, а затем моя голова безвольно опустилась, и глаза закрылись от внезапно накатившей усталости. Ретт был прав. Он просто обязан был быть прав.

Это не по-настоящему. Это не по-настоящему. Это не по-настоящему…

Ретт

28 августа 2024 года

— Ты тупой ублюдок.

Я подошел к Райану вплотную, чеканя слова низким голосом, в котором едва сдерживал ярость. Этот предатель попятился, чуть не запнувшись о собственные ноги в попытке отгородиться от меня.

— Реально думал, что тебе это сойдет с рук, да? — прорычал я, сокращая дистанцию. Схватив его за плечи, я с силой впечатал его спиной в холодную стену подземного перехода. — Думал, сможешь сбежать и спрятаться от нас? От меня?

Райан вздрогнул, его глаза испуганно забегали по сторонам в поисках выхода. Но он был загнан в угол.

— Пожалуйста. Всё не так…

Я посмотрел на него сверху вниз, и мое лицо превратилось в холодную маску ярости.

— Дай угадаю. Всё совсем не так, как кажется?

— Да! Именно! — на его лице промелькнуло облегчение. — Это была просто…

— И сейчас ты скажешь, что это была просто шутка, да? — прошипел я. Я рывком дернул его на себя, а затем снова швырнул на каменную стену, ударив его в живот. Так, чисто предупредительный жест. Следующий будет жестче.

Райан болезненно охнул и судорожно заглотнул воздух, пытаясь отдышаться. Слабый свет бросал тени на его лицо. Он поднял руки, пытаясь защититься. Вид у него был жалкий.

У меня не было ни капли сочувствия к нему. О чем он думал, когда переходил дорогу Уайлдерам? Он знал, чем это чревато.

— Ретт, пожалуйста, — выдавил он, зажмурившись, когда я сжал правую руку в плотный кулак.

Но стоило мне занести руку, как по тоннелю разнесся голос:

— Эй! Что там происходит?

Эти слова заставили меня замереть. Я резко обернулся и увидел девушку на другом конце перехода. По ее позе читался явный вызов.

— Помогите! — вскрикнул Райан. — Вызовите...

Я зажал ему рот ладонью, чтобы он заткнулся, большой палец сдвинул вниз и надавил на его кадык, пока он не начал издавать булькающие вздохи боли сквозь мои пальцы.

— Мы оба знаем, что будет, если вмешается полиция. Тебе это не понравится, — прорычал я.

Он уставился на меня округлившимися глазами и судорожно закивал.

— Эй! — девушка сделала несколько шагов вперед. За собой она тащила огромный чемодан, а на левой руке у нее висела большая сумка. — Оставь его в покое!

Я уже собирался грубо ответить ей, чтобы не вмешивалась, но тут разглядел ее. Черт. Эта девушка была не просто милой. Она была великолепна. Пухлые, сочные губы, которые мне отчаянно хотелось укусить, лицо в форме сердечка и большие, сверкающие глаза, которые мгновенно передавали ее вспыльчивый настрой.

— Мне вызвать полицию? — спросила она, не сводя глаз с Райана.

Я отступил на шаг и поднял руки.

— У нас всё в порядке, — сказал я. — Мы просто дурачимся.

Она прищурилась:

— И это вы называете «дурачимся»?

— Расслабься. Это такая игра, — я выдал ей свою самую уверенную ухмылку. — Хочешь поучаствовать?

Она презрительно фыркнула:

— Игра? Это лучшее, что ты смог придумать?

Райан шумно сглотнул:

— Он не врет. Это вроде посвящения.

— Видишь? — я вскинул бровь. — Ничего особенного. Ты просто зашла не вовремя.

Девушка сделала еще шаг вперед.

— Я бы скорее поверила ему, если бы он не был так напуган, — отрезала она. — И вообще, в таких посвящениях нет ничего хорошего.

Я скрестил руки на груди:

— Ну, раз уж заговорили про страх… почему ты идешь по темному тоннелю одна ночью? Тебе самой не страшно?

Она улыбнулась, достав из кармана маленький электрошокер.

— С этим устройством жизнь становится спокойнее, — парировала она, заставив искру с треском прорезать темноту. — Мне пустить его в ход или ты отпустишь парня?

Я пожал плечами:

— Он может идти. Я же сказал, мы просто шутили.

Райан тут же рванул прочь. Я не смотрел, как грязный маленький крысеныш уходит. Мне было все равно, что он избежал моего гнева. Я бы хотел закончить работу сегодня вечером, но это было не самое важное дело в мире. Я легко мог бы найти его в другой раз.

Сейчас я хотел остаться и поговорить с этой великолепной блондинкой. Я не встречал никого столь же привлекательного, как она, с тех пор, как… ну, блядь, сколько я себя помню. В ее уверенности было что-то чертовски притягательное. Это было похоже на приглашение; захватывающий вызов, который всколыхнул самые темные уголки моей души. Мне захотелось разгадать ее, снять каждый слой, пока я, наконец, не нашел бы уязвимость под ними. Я хотел увидеть, как сталь в ее взгляде смягчается, а затем разбивается вдребезги. Увидеть, как эти красивые глаза наполняются страхом, заменяя уверенность, которая когда-то была в них. Страх, который в конце концов перерастет в желание.

Просто представив себе все это, я почувствовал прилив возбуждения — мысль о том, что она наконец сломается, ее губы приоткроются, чтобы издать крик ужаса. То, в чем она была так уверена, что никогда, ни за что не произнесет.

С такими людьми было лучше всего играть. Настоящие испытания. Не те, кто с самого начала уже был хнычущим, дрожащим месивом.

Она прищурилась:

— И ты реально ждешь, что я поверю в ваши игры? — спросила она. — Я видела, что ты делал.

Я проигнорировал ее слова.

— Как тебя зовут, принцесса?

Она, в свою очередь, проигнорировала мой вопрос.

— Тот парень был слабее тебя, бой был явно неравным, — заявила она. — Этот парень был на полголовы ниже тебя, а ты, наверное, фунтов на сорок мускулистее его. Может быть, даже больше.

Я ухмыльнулся:

— Все, что я слышу, это то, что ты думаешь, что я долбанутый, — сказал я, постучав пальцем по подбородку. — Спасибо за комплимент. Мне приятно.

— Боже, ну ты и мудак, да? — пробормотала она, закатывая глаза. На конце электрошокера снова затрещала синяя искра, разрезая темноту. — Назови мне хоть одну вескую причину, почему я не должна прямо сейчас вызвать копов и сообщить, что тут какой-то тип нападает на студентов.

Я мысленно вздохнул. Если она вызовет на меня полицию, в итоге всё закончится нормально — для парней моего положения всегда всё заканчивалось хорошо, но это всё равно обернулось бы гребаной головной болью, а мне сейчас меньше всего нужны были эти проблемы.

— Тебя устроит, если я скажу, что не могу объяснить, почему у меня проблемы с Райаном, но я могу сказать тебе, что он заслуживает всего, что получает? — спросил я, склонив голову набок.

Девушка презрительно фыркнула.

— Звучит как жалкое оправдание школьного задиры, которого поймали за руку, — отрезала она. С этими словами она сделала еще шаг ко мне, всё еще выставив перед собой шокер. — Но, полагаю, ты он и есть, да? Задира, который так и не понял, что школа закончилась много лет назад.

Теперь, когда она подошла еще ближе и свет меньше скрывал ее лицо, что-то в ее облике заскреблось в самом глубоком и темном уголке моего сознания. Она была не просто красива — она казалась знакомой. Но почему?

Обычно на память я не жаловался, но я не мог вспомнить, чтобы за последние несколько лет встречал эту девчонку где-либо в Холлингсворте. Да и вообще где бы то ни было. Девушку с такой внешностью я бы точно запомнил.

И всё же… я откуда-то знал это лицо. Может, какая-то известная интернет-знаменитость? Или местная инста-модель.

— Откуда я тебя знаю? — спросил я, вскинув брови. — Мы встречались?

— Нет, я уверена, что запомнила бы, если бы мы виделись раньше, — сказала она, сморщив нос. — У тебя очень запоминающееся лицо, и я говорю это в плохом смысле.

Я снова ухмыльнулся, продолжая тащиться от ее дерзкого огонька.

— Ты хочешь сказать, что я урод?

— Нет. Я просто говорю, что даже если ты уйдешь прямо сейчас, я смогу без проблем описать тебя полицейскому художнику для идеального фоторобота. И это обернётся для тебя неприятностями, — сухо произнесла она. — Так что я повторю. Назови мне хоть одну вескую причину, почему я не должна звонить копам и рассказывать то, что видела.

— И что в твоем понимании «веская причина»? — спросил я, непринужденно облокотившись на стену перехода.

— Что ж, я терпеть не могу хулиганов, которые ведут себя как мудаки без всякого повода, но я не то чтобы совсем против насилия. — Она взмахнула шокером, подчеркивая свои слова. — Если бы у тебя была уважительная причина избить того парня, я, возможно, проявила бы сочувствие и сделала вид, что ничего сегодня не видела. Ну, например… если бы он отравил твою собаку. Или убил твою семью. Так скажи мне. Что он сделал?

Я молча смотрел на нее, плотно сжав губы.

Она выгнула бровь:

— Твое молчание говорит мне о том, что уважительной причины у тебя нет.

— Или, может, это просто не твое гребаное дело, — пожал я плечами.

— Ты как будто сам напрашиваешься, чтобы я позвонила в полицию.

— Ты не станешь им звонить, принцесса. — Холодная улыбка снова расползлась по моему лицу. — Видишь ли, я кое-что понял — именно этот электрошокер в твоей руке вне закона в нашем штате. Так что, если ты решишь потопить меня, я потащу тебя за собой на самое дно.

Высокомерное выражение лица девушки дрогнуло, и она тяжело сглотнула. От этого зрелища у меня мелькнула мысль обхватить ладонью ее бледную шею. Я знал, что моя рука ляжет туда идеально. Как влитая. Как гребаная перчатка.

— Я… он не противозаконный. Я купила его в законном магазине, — сказала она. Я видел, что она блефует. Вся спесь из ее голоса испарилась, уступив место нервозности и попытке защититься.

— Мы оба знаем, что это чушь собачья. И вот какое дело, милая… — Я оттолкнулся от стены и шагнул к ней вплотную. — Если копы заявятся прямо сейчас, у тебя будет гораздо больше проблем, чем у меня. Ведь твое обвинение против меня — это просто слова, верно? Паршивое обвинение без доказательств. А вот против тебя у меня будут железные улики. А именно — этот незаконный шокер в твоей руке. Так как ты думаешь, кто в конце концов окажется в большей заднице?

Она открывала и закрывала рот, как вытащенная из воды рыба.

— Твое молчание говорит мне о том, что ты знаешь, что я прав, — повторил я ее же предыдущие слова.

Прежде чем она смогла сообразить хоть какой-то связный ответ, луч фонаря полоснул по выходу из подземного перехода.

— Эй! Вы двое. Оставайтесь на месте!

Луч света приблизился, и тяжелый голос выкрикнул снова:

— Что тут происходит?

Я поднял руку, заслоняясь от яркого света.

— Ничего. Мы просто разговариваем.

Из темноты вышел представитель университетской охраны, нахмурив брови.

— Поступил звонок из соседнего общежития, — твердо произнес он. — Кто-то сообщил, что слышал крики в этом районе. А когда подошли проверить, показалось, что в переходе на кого-то нападают.

Пока он говорил, его взгляд упал на мою маленькую блондинистую соперницу. Она уже сунула руку в карман, чтобы спрятать шокер, а ее глаза округлились и заблестели от нахлынувшей тревоги.

— С вами всё в порядке, мисс? — продолжил охранник, хмурясь еще сильнее. Он подошел ближе, его свободная рука предостерегающе легла на рацию.

— С ней всё отлично. Это я кричал, — сказал я. — Не думал, что вышло так громко.

Охранник перевел скептический, но выжидающий взгляд на меня:

— И почему же вы кричали?

Я указал на свою ногу и изобразил на лице смущение:

— Потому что я неуклюжий придурок. Споткнулся и упал, пока шел здесь, и подвернул лодыжку. Было адски больно. К счастью, она услышала мои стоны и пришла на помочь. — Я запнулся и посмотрел на Блонди: — Извините, я не расслышал вашего имени.

Она не поддалась на мою попытку выяснить, кто она такая. Вместо этого она просто кивнула охраннику.

— Я увидела, что он валяется в конце тоннеля, когда проходила мимо, — сказала она, глядя прямо на копа. — Судя по его нытью, я подумала, что он сломал лодыжку или типа того. Довольно жалкое зрелище, если честно. Но всё обошлось. Никаких повреждений. Она даже не опухла.

Я подавил смешок, подступивший к горлу. Она подыграла моей бредовой истории про лодыжку, не желая огрести проблем из-за шокера, но при этом знатно поиздевалась надо мной, выставив слабаком. Нахлынувшее раздражение и злость только сильнее меня возбудили.

— Да, сейчас уже лучше, — сказал я, оскалившись в злобной улыбке. — Наверное, я немного погорячился, да?

Охранник повернулся к Блонди, нахмурившись:

— Послушайте, это очень мило с вашей стороны — предложить помощь, и я рад, что всё обошлось, но заходить ночью в темный тоннель небезопасно. В следующий раз держитесь на расстоянии и вызывайте нас, если что-то увидите или услышите. Мы сами во всём разберемся, а вам не придется подвергать себя риску.

— Черт, это хорошая мысль, — медленно кивнул я. Мои глаза всё еще были прикованы к светловолосой девушке. Она раздраженно прищурилась, а ее губы сжались в тонкую линию. — Разве какой-то серийный убийца из семидесятых не проворачивал такое, чтобы заманивать женщин? Притворялся раненым, чтобы они подходили помочь?

— Да, некоторые так и делают. Они наживаются на людях, пользуясь их добротой, — подтвердил охранник и снова посмотрел на Блонди. — К сожалению, такова жизнь. Поэтому таким девушкам, как вы, не стоит сломя голову бросаться на помощь, как бы сильно другой человек в ней ни нуждался.

— Понятно, — процедила она сквозь явно стиснутые зубы. — Буду иметь в виду.

Коп снова переключил внимание на меня:

— Вас подбросить до университетского медицинского центра, чтобы проверить лодыжку? Они открыты до десяти, так что вас должны успеть принять.

— Не-а. Кажется, уже всё прошло, — отмахнулся я. — Мне просто нужно немного расходиться.

— Ладно. — Его взгляд вернулся к Блонди. — Я могу подвезти вас до общежития. Это безопаснее, чем разгуливать одной поздно ночью. К тому же, я вижу, у вас тяжелый чемодан.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но я вклинился первым:

— Всё в порядке. Я вызвался проводить её в знак благодарности за помощь. Верно ведь?

Она снова тяжело сглотнула, а в её глазах промелькнуло едва сдерживаемое раздражение.

— Верно.

— Вы уверены? — нахмурился коп.

— Да. — Её губы тронула натянутая улыбка. — Ночь хорошая, а я люблю гулять. И со мной ничего не случится рядом с… э-э, напомни, как тебя зовут?

Красиво. Она отзеркалила мою игру с именами, явно желая выяснить, кто я такой, чтобы в будущем без проблем меня избегать. Маленькая умница.

— Ретт, — представился я.

— Ретт. Точно. — Она одарила меня приторной улыбкой, которая совершенно не затронула её глаза. — Извини, вылетело из головы.

— К слову об именах, — вмешался охранник. — Мне понадобятся ваши полные имена для отчета о происшествии.

— Отчета? — спросил я, прищурившись.

Он кивнул:

— Даже если это оказалось ложной тревогой, я всё равно обязан заполнить все бланки. Бюрократия, сами понимаете.

— Оу. Ладно. Я Эв, — сказала светловолосая девчонка.

— Извините, мне нужно быть точнее. Мне понадобятся ваши студенческие билеты.

Я выудил свой из бумажника и вытянул шею, пока Эв доставала свой, пытаясь рассмотреть её полное имя. Но было слишком темно. Проклятье.

— Хорошо. Спасибо, — сказал коп, переписав наши имена и номера студенческих. — Берегите себя, ладно?

— Само собой. — Я улыбнулся ему. — Спасибо, что проверили нас.

Как только он наконец ушел, Эв резко развернулась, гневно сузив глаза.

— Ты ведь не собираешься на самом деле провожать меня до общаги, — процедила она, хватаясь за ручку чемодана. — Ты же это понимаешь, да?

— Еще как собираюсь, — ухмыльнулся я. — Ты же слышала офицера. Маленьким леди вроде тебя небезопасно ходить одним по ночам.

— Ага, в основном из-за таких мудаков, как ты, — парировала она. — Впрочем, как мы уже выяснили, я могу постоять за себя, помнишь?

— Ах, да. Маленькая мисс Бунтарка со своим нелегальным тактическим снаряжением.

Она фыркнула и прибавила шагу, а колесики её чемодана со скрипом покатились следом. Я двинулся за ней и без труда догнал её секунды за три. Её короткие ножки никогда не смогли бы перешагать — или перегнать — меня. Хотя я бы с удовольствием посмотрел на её попытки…

Черт.

Надо перестать думать своим членом, а то у меня и правда начнутся проблемы с ходьбой из-за бешеного стояка в штанах. И никакая вывихнутая лодыжка не понадобится.

— Так Эв — это сокращение от чего? — спросил я, вскинув бровь.

— Электромобиль, — бросила она с каменным лицом. (Прим. ред: В оригинале шутка построена на игре слов: Ev (сокращение от имени Everly) созвучно с аббревиатурой EV (Electric Vehicle — электромобиль).

— Ха-ха, обхохочешься, блядь. Эвелин? Эванджелина?

— Не твое собачье дело. — Она резко остановилась, снова вытащила шокер из кармана куртки и помахала им у меня перед носом. — Если ты не заметил, мы опять одни. Так что если не угомонишься, я пущу его в ход. Прямо тебе между ног.

Что ж, это определенно решило бы мою проблему со стояком.

Я сделал шаг ближе.

— Скажи мне свое имя, и я оставлю тебя в покое.

— Ты явно хочешь узнать моё полное имя только потому, что вообще не собираешься оставлять меня в покое, — закатила она глаза. — Так что давай проясним сразу: мне сейчас не интересны ни отношения, ни перепихоны на одну ночь. И уж точно мне всё это не интересно с парнем, который застрял ментально в средних классах школы.

— То есть ты сразу решила, что я хочу переспать с тобой? Или замутить? — Моя ухмылка стала еще шире. — Немного самонадеянно, нет?

Она снова закатила глаза.

— Я не самонадеянная. Просто я не вижу других причин, почему ты до сих пор тащишься за мной и требуешь назвать имя. — Она помедлила и склонила голову набок. — Если только ты не планируешь преследовать меня и напасть в каком-нибудь переулке, как ты сделал с тем парнем.

При упоминании Райана моё лицо ожесточилось.

— Ты даже близко не представляешь, сколько всего я мог бы с тобой сделать, принцесса, — тихо произнес я.

Эв фыркнула.

— О-о, я прямо дрожу от страха, — сарказм буквально капал с её языка.

— Можешь притворяться сколько угодно, что тебе плевать, но глубоко внутри ты напугана. Я вижу это в твоих глазах, как бы ты ни пыталась это скрыть, — сказал я, наклоняясь так близко, что моё дыхание коснулось её шеи. — Иначе зачем тебе таскать с собой электрошокер на каждом шагу? Ты просто разыгрываешь из себя бесстрашную. Но на самом деле ты всего лишь напуганная маленькая девочка. Этот большой и злой мир до смерти тебя пугает.

По тому, как мгновенно изменилось её лицо, я понял, что задел её за живое.

— Отвали, псих, — пробормотала она, рванувшись в сторону, и снова быстро зашагала по дорожке.

На этот раз я не стал за ней идти. Она уже была недалеко от центральной части кампуса, где даже в такое время должны были тусоваться люди. К тому же она ясно дала понять, что способна о себе позаботиться.

Пока что способна. Но это ненадолго. Наша игра только начинается, а мысль о том, чтобы медленно, слой за слоем, разгадывать её и подчинять себе, была слишком заманчивой, чтобы я мог от неё отказаться.

Я повернулся и зашагал к парковке. Сев в машину, я направился к дому Уайлдеров — моему дому на последние несколько лет, который я делил со многими своими братьями по тайному обществу. Огромный особняк стоял в миле от кампуса, скрытый за железными воротами и вереницей вековых дубов. Его темные каменные стены были потрепаны временем, но эти следы возраста лишь добавляли ему внушительности и мрачного величия.

Я припарковался и вошел внутрь. На моих губах заиграло подобие улыбки, когда я вспомнил события этого вечера. Четверо моих братьев по обществу — Ник, Джейк, Ари и Джей-Джей — развалились на диване в главной гостиной, уставившись в огромный телевизор, где шел какой-то матч.

— Эй, чувак, — окликнул меня Джей-Джей. — Разобрался с Райаном?

Я покачал головой:

— Еще нет. Сделаю это завтра. До тех пор он никому ничего не вякнет. Он отлично знает, что его ждет, если он откроет рот.

— Это точно.

Джейк нахмурился:

— Так ты его не нашел?

— Нашел. — Я скрестил руки на груди, медленно приподнимая брови. — Но потом я наткнулся на кое-что получше.

— И на что же?

— На девушку. И не просто какую-то девчонку, — сказал я, а мои губы расплылись в хищной ухмылке. — На идеальную девушку.

Эверли

Что, блядь, это было?

Я судорожно хватала ртом воздух, торопливо шагая по дорожке. Пульс стучал в ушах так громко, что почти заглушал раздражающий скрип колесика на моем чемодане. Отсчитав про себя две минуты, я рискнула оглянуться через плечо, чтобы проверить, не идет ли Ретт следом. К счастью, позади никого не было.

Но вопреки облегчению, разлившемуся по венам, какая-то крошечная, предательская часть моего разума испытала странное разочарование, увидев пустую дорожку.

Боже мой. С чего бы вдруг?

Я знала, что страх способен толкать людей на безумные поступки, но еще никогда не сталкивалась с тем, чтобы он творил подобное с моими мозгами — тянул меня навстречу опасности и заставлял жаждать присутствия такого психопата, как Ретт.

В нем пугало абсолютно всё: от жестокости, свидетельницей которой я стала в самом начале, до того, как его маска безобидного весельчака слетела в ту же секунду, когда он понял, что я не поведусь на его чушь. Даже его попытка дружелюбно улыбнуться выглядела хищно, отчего по спине пробегал мороз. Но, несмотря на это, между нами возникло неоспоримое притяжение — жар, который продолжал тлеть на моей коже еще долго после того, как я ушла.

Я сделала еще один глубокий вдох, пытаясь переключить мысли на что-то другое, но так и не смогла избавиться от чувства, которое оставила в моей груди эта встреча. Оно засело внутри, как острая заноза, которую невозможно достать.

То, как его темные, пронзительные глаза, казалось, смотрели прямо в душу, замечая то, что я хотела бы скрыть от всего мира, заставило меня содрогнуться. Это выбивало из колеи. Он не должен был этого уметь. Он ведь просто незнакомец.

А-а. Вот оно что.

Вот почему я никак не могла выбросить его из головы. Меня до безумия злило, что человек, который меня совсем не знает, так легко вытащил наружу правду. Так легко раскусил, что моя уверенность — всего лишь показуха. Маска, которую я надевала, чтобы доказать окружающим и самой себе: меня больше никто не сможет обидеть.

Но Ретт обидел, причем в рекордные сроки — ему хватило ровно пяти минут, чтобы докопаться до истины. И эта истина оказалась именно такой, какой он её описал: в глубине души я была всего лишь напуганной маленькой девочкой, пытающейся выжить в мире, полном кошмаров.

— Мудак, — пробормотала я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Интуиция подсказывала, что сегодняшняя встреча — далеко не последняя, и с этим я мало что могу поделать.

Стоило мне столкнуться с ним взглядом, как я поняла: подходить к нему было ошибкой. До того как я выдала свое присутствие, он казался разъяренным на этого парня, Райана, но стоило ему заметить меня, как он, похоже, напрочь забыл о своей несчастной жертве. Его даже не всколыхнуло, когда бедолага бросился наутек из перехода. А потом, когда я подошла ближе, и наши глаза наконец встретились, я мгновенно почувствовала себя добычей под прицелом хищника, который только что выбрал себе новую цель.

Университетский охранник был прав — мне следовало соображать лучше и не соваться в темный тоннель только потому, что кому-то там якобы требовалась помощь. Мой электрошокер стал настоящим спасением, дарившим чувство безопасности в этом мире, но он же явно сделал меня беспечной. В итоге я сама прыгнула прямо под прицел Ретта.

Уф. И почему я просто не прошла мимо?

Наконец я добралась до Эшкрофт-холла и вошла внутрь, введя код, который администрация колледжа прислала мне перед приездом в кампус. После чего направилась к своей новой комнате в общежитии, мысленно умоляя дурацкое колесико на чемодане перестать скрипеть.

Пока я нащупывала в кармане новую ключ-карту, дверь распахнулась, и меня встретила высокая рыжеволосая девушка в бело-розовой пижаме в сердечках.

— Привет! Мне показалось, я слышу кого-то за дверью! — лучезарно улыбнулась она. — Ты Эверли Марлоу?

Я улыбнулась ей в ответ:

— Да. А ты…

— Тесса Морган. Заждалась тебя уже. — Она протянула руку, показывая, чтобы я отдала ей большую сумку. — Давай помогу.

— Спасибо.

Она оглянулась на меня через плечо, направляясь к кровати в правой части просторной комнаты:

— Я так рада, что у меня наконец-то появилась соседка. В прошлом семестре тут была такая скукотища в одиночку.

— Рада быть полезной.

Тесса опустила мою сумку на край кровати и снова посмотрела на меня:

— Слушай, не хочу показаться навязчивой, но… у тебя всё в порядке? — спросила она, нахмурившись. — Что-то случилось?

Я вздохнула и потерла переносицу:

— Да уж. Я должна была приехать около пяти, но на шоссе произошла какая-то авария, и в итоге перекрыли все полосы. Пришлось разворачиваться и ехать по совершенно другому маршруту. А потом я еще и заблудилась на какое-то время. Кстати, извини, если разбудила. Знаю, что уже жутко поздно.

— Не переживай, я всё равно не спала. Но я не про время. Я имею в виду… прямо перед тем, как прийти сюда, ничего не стряслось? — Она склонила голову набок. — У тебя такой вид, будто ты призрака увидела, как бы банально это ни звучало.

Стоило ей это сказать, как я бросила взгляд на зеркало слева и вздрогнула от неожиданности. Моё лицо было бледным и осунувшимся, а широко распахнутые глаза казались по-настоящему испуганными. Вдобавок ко всему волосы, которые до этого лежали идеально гладко, теперь растрепались, а несколько влажных прядей прилипли ко лбу.

— Оу, ну… — я на мгновение прикусила нижнюю губу. — По дороге сюда я наткнулась на одного типа, и в итоге это вылилось в целую историю. Но со мной всё нормально.

— О-о-о, и как, он горячий?

Да.

Ответ всплыл в моих мыслях сам собой, прежде чем я успела осознать его. Мне было тошно признавать это даже самой себе, но Ретт был чертовски сексуален. Высокий, широкоплечий, с растрепанными темными волосами и полными губами, словно созданными для вечной ухмылки. При воспоминании о нем в груди разлился жар, и на этот раз он не имел ничего общего с моей недавней яростью.

— Он один из самых больших мудаков, которых я встречала в жизни, — ответила я. Это была явная попытка уйти от ответа, но Тесса, похоже, ничего не заметила.

Ее тонкие брови взлетели вверх:

— Оу, то есть на романтическое знакомство это не тянет.

— Определенно нет.

— Черт. И что случилось?

— Он избивал какого-то парня. Я вмешалась, чтобы это прекратить. — Я подняла руку, заметив, как у моей новой соседки отвисает челюсть. — Знаю, знаю. Это было глупо. Но у меня с собой электрошокер, так что я думала, что буду в безопасности.

Глаза Тессы стали размером с блюдца.

— Боже мой. Офигеть как круто. И ты пустила его в ход?

— Нет. Не пришлось. Он не то чтобы нападал на меня или типа того. Он просто был… — я замолчала, медленно покачав головой. — Он был по-настоящему пугающим.

— Он тебе угрожал?

Слова Ретта снова вспыхнули в памяти вместе с воспоминанием о его темном взгляде: «Ты даже близко не представляешь, сколько всего я мог бы с тобой сделать, принцесса».

В животе снова всё перевернулось, словно я опять стою на той дорожке, а Ретт смотрит на меня сверху вниз. Я тяжело сглотнула и покачала головой.

— Нет, не угрожал. Ну, во всяком случае, не напрямую. Не знаю даже, как объяснить, — сказала я. — Он просто был таким… пугающим. И высокомерным. Из тех, кто уверен, что весь мир крутится вокруг них.

— А-а. — Тесса понимающе кивнула и откинулась на бледно-голубую стену. — Похоже, ты впервые столкнулась с Уайлдером.

— С кем?

— У нас тут есть тайное общество, называется «Дикая охота». Не спрашивай, почему его так назвали, понятия не имею. Но членов общества для краткости зовут Уайлдерами. — Тесса помедлила, поджав губы. — И большинство из них точь-в-точь подходят под твое описание. (Прим. ред: Название тайного общества The Wild Hunt отсылает к известному мифу европейского фольклора о «Дикой охоте» — группе призрачных всадников).

Ну конечно. В моем прежнем колледже тоже было несколько тайных обществ, и там хватало таких же заносчивых козлов. Парни, которые родились с мыслью, что весь мир у их ног, и готовые на всё, лишь бы так оно и оставалось.

— Мысленная заметка: держаться от Уайлдеров подальше, — подытожила я.

— Это может быть сложновато, учитывая, что они закатывают самые лучшие вечеринки. Но давай пока не об этом. — Тесса отмахнулась. — Я хочу узнать всё о тебе. Дай угадаю, ты на втором курсе, как и я?

— Ага.

— А откуда перевелась?

— Из Блэквуда.

— Ого, ничего себе. Это же крутейшее заведение! Почему ты ушла? — спросила она и тут же поспешно добавила, не дав мне ответить: — То есть Холлингсворт, конечно, тоже супер, но он же так далеко от Блэквуда. Я бы в жизни не решилась на такой переезд из-за своей лени.

— Да уж, дорога заняла прилично, — я невесело усмехнулась. — А насчет «почему» — это долгая история.

— Выкладывай давай! — Тесса задорно улыбнулась и выпрямилась. — Скоро ты поймешь, что мне жизненно необходимо знать всё и обо всех. Так что облегчи себе душу и колись прямо сейчас.

Я тихо рассмеялась и присела на кровать.

— Ладно. Как бы глупо это ни звучало, я сменила колледж ради парня, — сказала я. — Ну… теперь уже бывшего парня.

— Оу. И что стряслось? — Тесса выставила ладонь вперед. — Стой, не говори, дай угадаю. Изменил?

Я поджала губы. Джейк действительно изменял мне, и не раз, как я выяснила уже после нашего расставания, но это не было главной причиной краха наших отношений. Это была лишь вершина айсберга, и даже на десятую долю не так паршиво, как остальное дерьмо, которое он вытворял. Но вдаваться во всё это сейчас мне не хотелось. Тем более с девушкой, которую я едва знала, хоть она и казалась дружелюбной.

— Ага, — медленно кивнула я, и мои губы сжались в мрачную линию. — Наверное, это классика для отношений на расстоянии, да?

— К сожалению, да. Потому я сразу об этом и подумала. — Она нахмурилась. — Но почему ты приехала сюда только сейчас? Уже после расставания?

— Я же говорю… долгая история. Уверена, что хочешь её слушать?

— Конечно! — Тесса погрозила пальцем. — Если я когда-нибудь откажусь от порции сплетен, значит, меня похитили и подменили пришельцы.

Я снова тихонько рассмеялась.

— Принято. Но я постараюсь покороче, чтобы мы не сидели до утра. — Я сделала паузу и прокашлялась. — В общем, мы познакомились еще детьми. Стали лучшими друзьями. Потом это переросло в отношения, хотя большую часть времени они были на расстоянии, потому что я из Миссури, а он из Род-Айленда. Мы официально встречались шесть лет. Проводили вместе каждое лето.

— О-о-о, школьная любовь! Как это мило! — глаза Тессы загорелись, но тут же погасли. — Точнее, было бы мило, если бы я не знала, чем всё закончилось.

— Да уж. Под конец он растерял всю свою милоту, — согласилась я. — В общем, он всегда должен был учиться в Холлингсворте, потому что его семья из потомственных выпускников. А я пошла в Блэквуд, потому что мне предложили отличную стипендию, и, честно говоря, она была мне жизненно необходима.

— Понимаю.

— И он постоянно ныл, как сильно по мне скучает. Намекал, что мне стоит попробовать подать документы на стипендию здесь, чтобы мы всегда были вместе. Всё в таком духе.

Взгляд Тессы наполнился сочувствием:

— Но на самом деле он этого не хотел? Просто вешал лапшу на уши?

— Именно. Он был уверен, что я не стану этого делать, ведь стипендия в Блэквуде была для меня огромным достижением. Думал, я ни за что от неё не откажусь.

— Ужас, какой козел. Он же буквально вынудил тебя пойти на это!

Я поморщилась.

— Да, он редкий придурок. Но фишка в том, что я ничего не подозревала. Мы ведь знали друг друга больше десяти лет, столько времени были вместе. Я искренне верила, что он хочет видеть меня здесь, потому что он сам мне это говорил. Я разузнала детали, и мне удалось перевести и учебный курс, и стипендию, потому что Холлингсворт и Блэквуд входят в одну университетскую лигу. — Я подняла руку. — Огромная хуйня, между прочим, это был жуткий геморрой, и, к сожалению, процесс необратим. Перевестись можно, но только один раз.

Тессу прямо передернуло.

— Кажется, я понимаю, к чему всё идет.

Я сглотнула подступивший к горлу комок.

— Я должна была приехать к нему на лето, и как раз планировала огорошить его этой потрясающей новостью. Но именно тогда я и узнала… про всё то дерьмо, что он творил.

— И к тому моменту вернуться в Блэквуд было уже нельзя?

— Вот именно. Я уже намертво была привязана к Холлингсворту. — Я театрально подняла руки, сдаваясь. — Так что теперь мне придется учиться здесь, хочу я того или нет.

— Ох, ну и отстой же, — Тесса медленно покачала головой. — Ты ведь фактически перевернула всю свою жизнь ради переезда к нему, а он… Уж я точно ненавижу этого парня.

— Я тоже.

— Если тебя это хоть немного утешит, Холлингсворт — потрясающее место, и я бы его ни на что не променяла. Даже за миллиард долларов, — улыбнулась она. — Обожаю гулять тут среди старинных зданий. Особенно осенью. Атмосфера просто нереальная, понимаешь?

Я кивнула.

— Да, я видела фото. Здесь красиво. К тому же мой бывший в этом году уже на выпускном курсе. Так что мне придется терпеть вероятность столкнуться с ним всего один год, а потом он уедет.

— Вот видишь? Всё не так уж плохо, — улыбнулась Тесса. — А еще, пусть я и жутко назойливая королева сплетен, зато я завариваю самый вкусный чай с добавками. Так что пока ты застряла здесь, обезвоживание тебе точно не грозит.

Я улыбнулась ей в ответ:

— Ты совсем не назойливая. И я обожаю чай.

Она подскочила с места:

— Сейчас и заварю. Ты просто обязана попробовать мой чай со вкусом карамельно-яблочного пирога. О, и это, наверное, и так понятно, но, пожалуйста, никогда не говори кураторам общежития, что у меня здесь электрический чайник.

Я сделала жест, будто закрываю рот на замок:

— Мой рот на замке. Открою его, только чтобы сделать глоток твоего чая. Можешь на меня положиться.

Тесса расплылась в улыбке:

— Я так и знала, что мы подружимся, — сказала она с блеском в глазах. Она запнулась и шутливо подняла руки ладонями вперед: — И еще… возможно, мне стоило сказать это раньше, да и звучит это дико неловко, учитывая твою ситуацию, но… добро пожаловать в Холлингсворт!

Мои первые две недели второго курса прошли намного лучше, чем я ожидала.

Профессора оказались милыми, другие студенты — в большинстве своем приятными, а Джейка я ни разу не встретила на территории кампуса. Ретта я тоже не видела, как бы это ни задевало ту крошечную, скрытую часть меня, которая втайне жаждала мрачных острых ощущений.

Тесса очень любезно приняла меня в свою основную компанию, которая изначально была трио: она сама, роскошная неформалка по имени Бри Беннетт и миниатюрная веснушчатая брюнетка Слоун Паркер. Бри была яркой, крутой и с характером, а Слоун — милой и безумно умной. Самое главное, все три девочки оказались по-настоящему классными, позволив мне влиться в их круг так легко, будто я всегда была его частью.

Я была безмерно благодарна им за то, как они меня приняли, особенно после тех слухов о Холлингсворте, которыми делились мои старые друзья из Блэквуда. Они умоляли меня не бросать прежнюю учебу и твердили, что, по слухам, студентам по обмену в Холлингсворте невероятно трудно — если вообще невозможно — завести новых друзей из-за засилья закрытых тусовок и ощутимой атмосферы элитарности. Я наслушалась ужастиков о группках богатых потомственных студентов, которые заправляли всей местной жизнью, с полным презрением смотрели на так называемых аутсайдеров или стипендиатов и относились к ним настолько паршиво, что те в итоге бросали учебу.

Когда я только приехала сюда, один лишь вид раскинувшегося кампуса и внушительной готической архитектуры заставил меня изрядно понервничать. Моя жуткая встреча с Реттом только усугубила эту тревогу, заставив пожалеть, что я не послушала друзей из Блэквуда и согласилась на перевод. Но Тесса, Бри и Слоун доказали, что все мои страхи были напрасными.

Конечно, придурки здесь водились — такие, как Ретт и Джейк, — но придурки есть везде. По сути, это был точно такой же университет, как и любой другой, разве что богатых детей тут было чуть больше из-за сверхпрестижной репутации колледжа и близости к Хейвенпорту, одному из самых богатых городов Восточного побережья. В общем, ничего такого, из-за чего стоило бы переживать в масштабах вселенной.

К сожалению, все мои позитивные мысли о новом колледже мгновенно испарились, стоило мне заметить Джейка, стоявшего возле библиотеки.

— Черт, — пробормотала я, и сердце у меня ушло в пятки.

Я нырнула за каменную колонну, подождала несколько секунд, а затем осторожно выглянула, молясь, чтобы Джейк меня не заметил. К счастью, он был слишком увлечен разговором с оживленной брюнеткой, чтобы обратить внимание на мое появление.

С облегчением выдохнув, я спряталась обратно, решив оставаться в укрытии до тех пор, пока Джейк не уйдет как можно дальше. Я понимала, что прятаться от бывшего — это жалко и по-детски, но мне очень, просто до безумия, не хотелось сегодня разбираться с его дерьмом. Особенно после всех тех сообщений, что он строчил мне в последнее время.

Я снова выглянула и увидела, что он неторопливо шагает прочь, направляясь к восточной стороне внутреннего двора. Это было совершенно в противоположную сторону от того места, куда нужно было мне. Слава богу.

Я вышла из своего укрытия и поспешила мимо библиотеки, на ходу сверяясь с часами. Через две минуты я должна была встретиться с девочками в кафе «Уэст-Энд», так что если я не побегу, то точно опоздаю.

— Извините!

Я посмотрела налево и увидела, что та самая брюнетка, с которой только что разговаривал Джейк, машет мне рукой. Сперва я решила, что это одна из его подружек, которая хочет отчитать меня за то, что я «преследую» его в Холлингсворте, или за какую-нибудь еще мерзкую чушь, которую он обо мне наплел. Поэтому я отвела взгляд, сделав вид, будто не заметила и не услышала её.

Но девушку это не остановило. Она снова помахала мне и лучезарно улыбнулась:

— Привет! Как дела?

— Э-э… привет, — ответила я, слегка нахмурившись от растерянности и останавливаясь. Может, мы где-то пересекались, а я просто забыла? — Всё хорошо, спасибо.

Сразу после этого девушка завела отточенную речь о помощи бездомным с поиском жилья.

— По цене всего одного фраппучино из Старбакса в день вы могли бы помочь нам обеспечить людей кровом и горячим питанием, — говорила она, и её глаза светились отрепетированным сочувствием. — Это такое благое дело, и зарегистрироваться очень просто. Прямо на планшете.

Я поморщилась, чувствуя укол вины, но понимая, что прямо сейчас не могу позволить себе даже небольшое пожертвование.

— Простите. Я бы с радостью помогла, но сейчас сижу совсем без денег. Я сама не могу позволить себе фраппучино из Старбакса даже раз в неделю, не то что каждый день, — ответила я, выдавив виноватую улыбку. — Но если я когда-нибудь перестану быть нищей студенткой, я вас обязательно найду.

— О, никаких проблем! Всё в порядке, — небрежно махнула рукой девушка. — Хорошего вам дня!

— И вам.

Я снова зашагала в сторону «Уэст-Энда».

— Подождите!

Девушка-волонтер окликнула меня снова, и, обернувшись, я увидела, что она бежит ко мне. Я остановилась и подождала её, гадая, не обронила ли я чего.

— Послушайте, — сказала она, доставая из кармана визитку. — Извините, знаю, это выглядит дико неловко, но когда вы упомянули, что сидите без денег, я подумала, что это может вам однажды пригодиться.

— Эм… а что это?

Она протянула мне карточку:

— Это другое место, где я работаю. Финансовый центр в Хейвенпорте, они специализируются на студенческих займах.

— Оу, спасибо, но мне сейчас не нужен кредит.

Девушка продолжала настаивать, будто пропустив мои слова мимо ушей:

— Наш владелец открыл его, чтобы бороться со всеми этими конторами микрозаймов с грабительскими процентами, которые наживаются на отчаявшихся студентах, — сказала она. — У нас очень гибкие условия. По некоторым программам ставка опускается до двух процентов.

Я по-прежнему не собиралась влезать ни в какие долги, но такая цифра меня заинтриговала:

— Всего два процента?

— Ага. Реально мало, правда? — поддакнула девушка. Она подняла ладонь вверх и продолжила: — В любом случае, не переживайте, я честно ничего не пытаюсь вам втюхать. Но как одна бедная студентка другой — я просто решила поделиться контактом на случай, если вы вдруг окажетесь в затруднительном положении. Ну, например… если комп внезапно сдохнет. Или счет за телефон придет больше обычного. Всякое бывает. Я по себе знаю, какой это стресс, а вокруг полно ужасных мест, готовых нажиться на людях в такой ситуации.

— Спасибо. Буду иметь в виду, — сказала я, убирая визитку в сумочку.

— Круто, — лучезарно улыбнулась она. — Ладно, хорошего дня!

Девушка уже повернулась, чтобы уйти, но я сделала небольшой шаг вперед и снова окликнула её:

— Прости, мне просто стало любопытно… ты знаешь того парня, с которым разговаривала передо мной?

Она нахмурилась:

— Какого парня?

— Высокий. Со светло-русыми волосами. В черной толстовке.

— А, этого, — волонтерка сморщила нос и пренебрежительно махнула рукой. — Понятия не имею, кто он. Я просто пыталась предложить ему поучаствовать в благотворительности. А он десять минут тратил мое время, пытаясь флиртовать, а в итоге отказался. — Она вздохнула, закатив глаза, а затем склонила голову набок: — А почему ты спрашиваешь?

— Просто хотела сказать: если вдруг снова на него наткнешься, будь поосторожнее. Я его знаю, и он плохой парень. Действительно плохой парень.

— Оу. Ого. Ладно. Спасибо, что предупредила.

— Не за что. — Я глянула на часы. Черт. Теперь я точно жестко опаздывала. — Извини, мне пора бежать. Приятно было познакомиться, и спасибо за наводку насчет финансового центра!

В кафе «Уэст-Энд» я влетела через пять минут. Тесса, Бри и Слоун сидели за столиком у окна, болтая за чашками кофе и тарелками с выпечкой.

— Простите, что опоздала, — выдохнула я, усаживаясь на стул рядом с Тессой. — Разговорилась с девчонкой возле библиотеки.

— Всё нормально. Я взяла тебе пряный чай с тыквенным кремом. — Тесса кивнула на большую кружку и пододвинула её ко мне. — Но, похоже, тебе не помешает еще и вода. Ты буквально взмыленная, детка.

— Ага, я бежала сюда всю дорогу, — ответила я с виноватой улыбкой.

— Да не нужно было бежать! — улыбнулась Бри. — Ты не так уж сильно и опоздала.

— Знаю, но я еще и немного дергалась из-за того, что могу наткнуться на Сами-Знаете-Кого.

— Боже мой, ты его всё-таки увидела?

— Ага. — Я поморщилась. — Так стыдно признавать, но я от него спряталась. Прямо полноценно на корточках за колонной сидела. Наверное, со стороны выглядела как сумасшедшая.

— Подруга, мы все через это проходили, — вскинула брови Слоун. — От меня никакого осуждения.

Я вздохнула и обхватила ладонями теплую кружку.

— Наверное, мне просто нужно к этому привыкнуть. Раз уж мы оба здесь, мы обречены постоянно пересекаться.

— Да, это полнейший отстой, — согласилась Тесса.

Бри и Слоун закивали, но их взгляды вдруг устремились куда-то поверх наших голов. Мы с Тессой обернулись через плечо и увидели высокого темноволосого парня в джинсах и темно-зеленой футболке-хенли, который уверенно шагал вглубь кафе. Обтягивающая ткань подчеркивала его атлетическое телосложение, приковывая к себе похотливые взгляды буквально каждой женщины в просторном зале.

О, блядь. Ну конечно, это должен был быть Ретт.

Он заметил меня и хищно ухмыльнулся, приподняв брови. Затем насмешливо помахал мне рукой и прошествовал на другую сторону кафе.

Я просто застонала и повернулась обратно к девчонкам.

— Похоже, сегодня тот самый день, когда я выполню норму по встречам с мудаками на год вперед, — пробормотала я.

— Ты знаешь Ретта Синклера? — Брови Бри взлетели чуть ли не к линии роста волос.

— Да, с чего это он тебе машет? — добавила Тесса.

— Я не то чтобы его знаю. Просто наткнулась на него в свою первую ночь здесь.

— Погоди, так это Ретт — тот самый Уайлдер, с которым ты сцепилась в переходе? — Слоун наклонилась ближе. — Про которого ты нам рассказывала?

Тесса подняла руку, виновато посмотрев на меня, а затем обратилась к остальным:

— Про которого я вам рассказывала, — поправила она и снова повернулась ко мне: — Но я не знала, что это был Ретт. Это реально был он?

— Ага. — Я сморщила нос. — Вы его знаете?

— Лично нет. Но наслышаны. Он типа самый горячий выпускник в Холлингсворте, без вариантов. А еще он, кажется, главарь Уайлдеров.

— На уровне колледжа, имею в виду, — уточнила Слоун. — Я почти уверена, что в «Дикой охоте» членство пожизненное.

— Оу. Понятно.

— В кампусе вообще ни для кого не секрет, кто в этой банде состоит, — продолжила она. — По сути, все самые запредельно богатые парни. Из семей миллиардеров. Они снимают огромный дом за пределами кампуса и все носят серебряные кольца с черепами.

— И какое же это тогда «тайное» общество? — нахмурилась я. — Если все участники известны.

— Тайна скорее в том, чем они занимаются. Вот этого никто не знает.

Бри закивала:

— Моя подруга два года встречалась с одним из них, и он ей ни единого слова об этом не обронил, — сказала она. — Но слухи ходят разные. Судя по названию.

Мой интерес разгорелся с новой силой:

— Например?

Бри понизила голос:

— Я слышала, они содержат какой-то закрытый секс-клуб, где охотятся на женщин и трахают их до беспамятства.

— Да ну, бред, — фыркнула Слоун. — Если бы они таким промышляли, кто-нибудь обязательно бы уже проболтался.

— Может, они заставляют женщин подписывать соглашения о неразглашении, — предположила я, вскинув в бровь.

— Честно говоря, мне кажется, они просто придурки, которые любят пострелять по оленям, — высказалась Тесса. — Ну, типа настоящая охота.

— Но почему это должно быть секретом? Полно людей охотятся.

— Ну это же жестоко, разве нет? Убивать милых, невинных животных, — пожала она плечами. — Спорим, им бы перепадало в два раза меньше, если бы девчонки знали, что они каждые выходные палят по Бэмби.

— Ну, тут не знаю, — возразила Слоун. — Моя мама — эколог, и она говорит, что популяция оленей в наших краях сейчас сильно превышена. Это вредит экосистеме, так что охота — далеко не самое худшее, что с ними может случиться.

Пока девочки спорили об этичности охоты на животных, мой взгляд непроизвольно поплыл к столику, за который уселся Ретт. Он восседал там в окружении еще нескольких парней… включая Джейка.

Черт.

Я резко отвернулась, чувствуя, как щеки мгновенно обдало жаром. Я даже не заметила, как Джейк вошел. Впрочем, логично, что такой козел, как он, дружит с Реттом. Рыбак рыбака видит издалека.

Боковым зрением я заметила, что он сверлит меня свирепым взглядом. Проклятье. Я не успела отвернуться вовремя, и он меня заметил. И как по маслу, ровно через тридцать секунд мой телефон звякнул от входящего сообщения.

Джейк: Теперь преследуешь меня, да? Тебе действительно нужно убираться нахуй из Холлингсворта, ты, сумасшедшая пизда. Тебе здесь не рады. Вбей это в свою гребаную башку.

— Мудак, — процедила я сквозь зубы.

Тесса нахмурилась:

— Что случилось?

— Видите парня через три места от Ретта? С русыми волосами, — я слегка повела головой в ту сторону. — Это он.

— Тот-Кого-Нельзя-Называть?

— Ага. Он только что прислал мне вот это. — Я повернула экран телефона, показывая девочкам мерзкое сообщение.

— Почему ты просто не заблокируешь его? — спросила Бри, и её глаза блеснули от гнева.

— В соцсетях он у меня уже в блоке. Но его номер телефона я разблокировала.

— Эм, зачем? — Тесса недоуменно наморщила лоб. — Ты что, мазохистка?

— Я хочу, чтобы у меня были улики для полиции, если всё зайдет слишком далеко. Ну, если начнутся полноценные угрозы или типа того.

— А, точно. В этом есть смысл. — Она медленно покачала головой. — И всё равно отстой, что тебе приходится с этим сталкиваться. Почему он просто не может оставить тебя в покое?

— Потому что он редкостный придурок, это же очевидно, — ответила Слоун прежде, чем я успела открыть рот.

На наш столик упала тень, и мы все подняли глаза. Над нами стоял Ретт, а на его губах играла та самая знакомая ухмылка. В его темных глазах горел огонек веселья — казалось, он прекрасно знал, как действует на женщин, и ничуть этого не стеснялся.

— Дамы, — вкрадчиво произнес он, непринужденно засунув руки в карманы. — Как поживаете?

— Э-э… хорошо? — Слоун от неожиданности чуть ли не пискнула.

— Хотел сказать вам, что в пятницу в доме Уайлдеров будет вечеринка у костра, и вы приглашены. — Его взгляд задержался на мне на мгновение дольше, чем следовало, словно бросая безмолвный вызов. — Все вы.

Лицо Бри просияло, и она переглянулась со Слоун, едва сдерживая восторг.

Я подавила дикое желание выкрикнуть: «Ни хрена себе!» — и встретилась с Реттом взглядом, стараясь не доставлять ему удовольствия своей реакцией.

— Спасибо. Я посмотрю, буду ли свободна, — ровным голосом ответила я, хотя сердце в груди колотилось со скоростью миллион ударов в минуту.

Его ироничная ухмылка стала еще шире.

— До встречи, — уверенно бросил он, будто этот вопрос даже не обсуждался.

С этими словами он развернулся и неторопливо пошел прочь, но аура его небрежного превосходства еще долго висела в воздухе.

— О боже мой. — Слоун в шутку принялась обмахиваться салфеткой, а её лицо расплылось в самой широкой улыбке, какую я только у неё видела. — Я поверить не могу, что нас позвали на вечеринку у костра!

— Это какое-то важное событие? — вскинула я брови.

Тесса закивала:

— Уайлдеры всегда закатывают крутые тусовки, но их ежегодная вечеринка у костра — самая лучшая. По крайней мере, я так слышала. В прошлом году я не ходила, потому что список гостей там суперзакрытый. — Она остановилась и всплеснула руками. — Но эй, похоже, в этом году мы в деле!

— Мы ведь стопудово идем, да? — загорелась Бри.

— Ну, само собой! — округлила глаза Тесса. — С какой стати нам отказываться?

— Не знаю, — пробормотала я, нервно перебирая пальцами на коленях. — У меня и так куча заданий по учебе.

— Ты обязана пойти! Ты, наверное, первая новенькая студентка по обмену за всю историю, которую позвали на вечеринку у костра к Уайлдерам. К тому же тебя лично пригласил сам, блядь, Ретт Синклер! От такого не отказываются.

Я сморщила нос:

— А вот я возьму и откажусь. Ретт — мудак.

— Да, но он чертовски сексуальный мудак. — Бри многозначительно поиграла бровями.

— В общем, тебе вовсе не обязательно с ним общаться. Просто иди с нами и веселись.

— Вот именно. Это же вечеринка! Для того они и созданы — чтобы развлекаться! — добавила Слоун.

— Ой, а мы разве забыли упомянуть, что она костюмированная? — заискивающим тоном протянула Тесса. — Мне почему-то помнится, как на прошлой неделе ты рассказывала, что обожаешь костюмированные вечеринки.

Я медленно покачала головой, и мои губы сами собой расплылись в улыбке.

— Ладно, сдаюсь, — я театрально подняла руки вверх. — Я пойду.

Эверли

Вечеринка у Дикого костра оказалась даже масштабнее и круче, чем я ожидала.

По традиции она проходила в самой чаще леса на территории владений Уайлдеров — на территории огромного поместья, которое казалось совершенно другим миром, далеким от суеты Хейвенпорта и оживленной студенческой жизни Холлингсворта.

Посреди леса раскинулось огромное черное озеро, и вечеринка растянулась вдоль его берегов. Теплый золотистый свет от нескольких небольших костров плясал на темной воде, отбрасывая жутковатые тени.

Гирлянды из разноцветных лампочек петлями свисали с окружающих деревьев, ведя к самому центру событий — на большую поляну у озера. Там до самого черного неба полыхал исполинский костер; искры с треском улетали в высь, пока гости пили, смеялись и вовсю флиртовали вокруг него.

На другой стороне поляны на деревянном помосте была обустроена диджейская будка, откуда на весь лес гремела музыка, отдаваясь глухими ударами в стволах деревьев. Кто-то танцевал группками прямо возле пульта, двигаясь в такт битам, другие стояли поодаль с выпивкой в руках, наклоняясь друг к другу, чтобы перекричать музыку. Воздух был пропитан азартом, в котором лесной запах горящей сосны смешивался с резким ароматом сигарет, одеколона и алкоголя.

Тесса рассказала мне, что эта вечеринка навеяна древним языческим фестивалем в честь окончания лета и последующего погружения в темные, холодные месяцы. Но на самом деле это был лишь повод для привилегированных и популярных студентов оторваться по полной и насладиться анонимностью своих костюмов, отрываясь как в последний раз.

Впрочем, многие костюмы поддерживали языческую тематику: кто-то нарядился лесным духом в гирляндах из плюща, кто-то примерил жуткие образы с масками из оленьих рогов, а некоторые облачились в мерцающее золото, воплощая древних богов и богинь. Остальные выбрали более хаотичные наряды — сексуальные вампиры, призрачные тени и фигуры в масках и плащах. Кое-кто надел полноценные маскарадные маски, в то время как другие предпочли сложный грим в виде гротескных черепов или демонов.

Что касается нас с девчонками — мы все решили нарядиться «жертвами жатвы» в длинные полупрозрачные белые платья, золотистые маски-домино и венки из плюща на головах. Это вполне соответствовало теме и одновременно давало нам некоторую анонимность, позволяя легко избегать тех, с кем общаться не хотелось.

Таких людей, как Джейк.

Я заметила его еще час назад в компании парней, включая Ретта, у одного из костров поменьше на самом берегу озера. Все они были во всем черном, а черно-белый грим превращал левую половину их лиц в посмертные маски. Похоже, это был стандартный костюм Уайлдеров, выделявший их на фоне остальных гостей.

— Мне нужно еще выпить! — перекрикивая музыку, крикнула Тесса. — Тебе взять?

Я покачала головой:

— Нет, мне нужно в туалет, — крикнула я в ответ, указывая на тропинку, ведущую прочь от костра. — Я поднимусь к дому.

— О, хочешь, я пойду с тобой? А потом добудем еще выпивки.

— Давай.

Мы начали пробираться сквозь окружавшую нас толпу. Мгновение спустя высокий парень в костюме вампира заиграл с Тессой глазами и наклонился, чтобы что-то шепнуть ей на ухо. Она захихикала, схватила меня за руку и прошептала мне на ухо:

— Ты не против, если я пойду потанцую с ним?

Я усмехнулась и махнула рукой, давая знак идти. Бри и Слоун мы потеряли еще раньше из-за сексуального парня в маске и хорошенькой лесной нимфы, так что я и так подсознательно ждала, что в какой-то момент останусь без Тессы.

— Конечно! Всё нормально. Дом не так уж далеко.

— Спасибо, детка! — Она поцеловала меня в щеку, взяла вампира за руку, и они растворились в толпе.

Я пошла по тропинке, растирая голые плечи от мгновенно покрывших кожу мурашек. Возле костра воздух был теплым и жарким, но здесь, в тени, царил холод, и проносившийся сквозь деревья ветерок ничуть не помогал.

У меня перехватило дыхание, когда я заметила тот самый костер поменьше, который Уайлдеры облюбовали как свое эксклюзивное место на этот вечер. Джейк сидел на бревне и громко травил байки про какой-то пляжный клуб, в котором побывал прошлым летом.

К счастью, он был слишком увлечен собственной чушью, чтобы заметить, как я пробираюсь по тропинке неподалеку. Золотая маска на верхней половине лица, должно быть, тоже помогла.

Я тихонько вздохнула с облегчением и пошла дальше. Минуту спустя в морозном воздухе эхом раздался знакомый глубокий голос:

— Заблудилась, принцесса?

Я замерла как вкопанная и резко обернулась. Передо мной стоял Ретт, и его темные глаза казались еще более пронзительными на фоне жуткого грима в виде черепа на его красивом лице.

Уф. Очевидно, моя маска оказалась не такой уж хорошей маскировкой. Если только он не называет «принцессой» вообще всех подряд.

— Всё нормально, — отрезала я, высоко вскинув подбородок. — Я просто иду в туалет.

Он указал большим пальцем в противоположную сторону:

— Дом в той стороне.

— Оу. — Я огляделась, слегка нахмурившись. Черт. Буквально минуту назад я была искренне уверена, что иду правильно, но Ретт оказался прав. Если бы я продолжила идти по этой тропинке, то могла бы безнадежно потеряться в лесу на всю ночь.

Ретт слегка прищурился, разглядывая меня.

— Ты как, в порядке?

— Да. Я… эм… спасибо, — пробормотала я, пытаясь пройти мимо него.

— Эв. Погоди.

Я повернулась к нему, недоуменно наморщив лоб:

— Что?

— Я остановил тебя не только для того, чтобы показать дорогу. Я хотел поговорить с тобой об одном деле.

— Оу. Ну… ладно. — Меня взбесило, как пискляво вдруг прозвучал мой голос, но я ничего не могла с собой поделать. — О чем?

— Ну, я знаю, что ты считаешь меня редким мудаком, и я полностью признаю, что в некотором роде так оно и есть, но всё же… — Он замолчал и ослепительно улыбнулся — из тех улыбок, которые, должно быть, всегда помогали ему получать от женщин абсолютно всё, что он хотел. — Мне кажется, при первой встрече мы начали не с той ноты. Я хочу это исправить.

Я прищурилась:

— Ретт, я видела, как ты избивал парня, который вдвое меньше тебя, прямо как какой-то жалкий школьный хулиган. Сомневаюсь, что ты сможешь сказать что-то, что это исправит, — отчеканила я. — К тому же я давала тебе шанс всё объяснить в ту ночь, но ты отказался.

— Я могу объяснить сейчас. — Он помедлил и потер подбородок, а его взгляд медленно скользнул по линиям моего платья. — Если, конечно, ты не слишком занята тем, чтобы заблудиться в лесу.

Я насмешливо вскинула бровь:

— Мне казалось, ты сказал, что это не мое собачье дело.

— Так и есть, и вообще-то мне действительно не стоит тебе ничего рассказывать, — Ретт сделал шаг ближе. — Но мне всё равно хочется.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как пульс учащается.

— Зачем?

— Потому что мне не нравится, когда горячие девчонки ненавидят меня без причины.

Я презрительно фыркнула и закатила глаза:

— Вау, какой подкат. Ну просто вершина романтики.

— Ну, ты пока еще не убежала отсюда с криками, так что подкат определенно сработал, — оскалился он в очередной волчьей ухмылке. — Я уж думал, мне придется преследовать тебя по всему лесу, чтобы заставить поговорить со мной.

— Ладно, проехали. Давай выкладывай свое объяснение, — небрежно махнула я рукой.

Внутри же я была далека от безразличия. Мысленно я практически задыхалась, отчаянно пытаясь отогнать картинки того, как Ретт догоняет меня и прижимает к дереву, а его разрисованное под череп лицо склоняется надо мной, пока горячее дыхание обжигает шею и…

«Прекрати», — оборвала я сама себя. Я уже встречалась с одним большим козлом. Мне только не хватало начать сохнуть и фантазировать о другом.

— Многого я рассказать не могу, но выдам ровно столько, чтобы ты всё поняла, — произнес Ретт. — И это останется строго между нами, идет?

— Идет.

Он пристально посмотрел на меня:

— Я серьезно. Ни одна живая душа не должна знать. Особенно твоя соседка.

— Тесса?

— Ага. У нее тут определенная репутация, — обронил он. — Девчонка она неплохая, но язык у нее без костей.

Мне стало любопытно, откуда он вообще знает, кто моя соседка по комнате. Неужели кто-то случайно упомянул об этом в разговоре? Или он наводил обо мне справки?

Я глубоко вздохнула и кивнула:

— Ладно. Обещаю, я не оброню ни слова.

— Хорошая девочка, — его губы тронула едва заметная ухмылка.

От этого властного, глубокого тона в сочетании с его словами мой пульс моментально подскочил, но мне удалось сохранить внешнее хладнокровие.

Ретт продолжил:

— Тебе, уверен, уже растрепали, что я состою в «Дикой охоте».

— Да. — Я вскинула бровь. — Ты что, собираешься выдать мне все секреты вашего общества?

— Мечтай больше, — парировал он, ухмыляясь и потирая щетину на подбородке. — В общем, Райан Гарднер — тот парень из перехода — был таким же членом общества, как и я. Ключевое слово: был.

Я медленно кивнула:

— Понятно.

— Грубо говоря, система такая: тебя посвящают на первом курсе, ты проходишь тренировки и испытания, а летом перед выпускным курсом тебя ждет финальный этап. Если ты его проходишь, то становишься полноправным участником и получаешь доступ к зашифрованным архивам общества.

— Значит, ты совсем недавно стал полноценным участником?

— Ага. Месяца три назад. Райан тоже проскочил, что всех удивило. Никто не думал, что он выдержит хоть одно испытание, учитывая, какой он слабак.

— А что конкретно происходит на этих испытаниях?

— Вот об этой части я распространяться не могу. Мы связаны клятвой верности. Но суть в том, что Райан получил полный доступ ко всем тайнам общества. — Челюсть Ретта упрямо сжалась. — В «Дикой охоте» состоят только парни, но на нас в самых разных качествах работают и мужчины, и женщины. Организация мероприятий, административка и всё такое. Одну из этих девушек зовут Лайла. Она у нас вроде секретаря, я полагаю. Рассылает приглашения на собрания и прочее.

— Так.

— Райан позвал Лайлу на свидание после последнего испытания. Она отказала. Но этот придурок не привык слышать слово «нет». Поэтому следующим его шагом стал шантаж.

Я удивленно приподняла брови:

— Шантаж?

Ретт кивнул, и в его глазах промелькнула злоба:

— Он пригрозил, что сольет всю информацию об обществе в сеть. И обставит всё так, будто это сделала она. Хоть она и не состоит в обществе, она постоянно крутится рядом с нами, так что логично, что она кое-что знает.

— Дай угадаю, — тихо произнесла я. — Он пообещал этого не делать, но только если она с ним переспит?

— Именно. Она до смерти боялась мести со стороны Уайлдеров, поэтому решила, что ей придется трахаться с ним, чтобы не допустить слива.

— Это же принуждение. Силовое давление.

— Еще бы. Он фактически заставил её сделать это против воли. Может, он и не похож на отморозка, который затаскивает девушку в подворотню и приставляет нож к горлу, но, как по мне, он всего в полушаге от этого.

Я медленно кивнула. Возможно, у Ретта всё-таки были какие-то моральные принципы.

— Да, я согласна, — сказала я. — Это ужасно.

— Мы узнали об этом только потому, что один из наших парней услышал, как она плачет в туалете во время последнего собрания, — продолжил он. — Поначалу она наотрез отказывалась говорить. Была напугана до чертиков. Думала, мы ей не поверим.

Я не видела причин её винить. Чисто мужские организации славятся тем, что горой стоят за своих, защищая участников до последнего. Бедная девушка, должно быть, была в ужасе.

— Но вы поверили? — спросила я, вскинув брови.

— Несколько человек из нас — да, но кое кто из старших парней — нет, — ответил Ретт. — Так что ей дали шанс это доказать. Мы поставили ей «жучок» и велели встретиться с ним и ответить отказом на его требования. Благодаря этой записи удалось зафиксировать, как он несёт всю эту чушь про слив секретов.

— И теперь он больше не состоит в обществе?

— Нет. Его выставили.

— А что мешает ему слить все секреты прямо сейчас? Из мести за то, что его вышвырнули?

— Он прекрасно знает, что с ним будет, если он обронит хоть слово, и ему еще повезло, что с ним не разобрались жестче. — Пока Ретт говорил, в его глазах вспыхнула мрачная, пугающая интенсивность, что-то по-настоящему опасное заворочалось прямо под поверхностью. — Я почти уверен, что он никогда бы не решился выложить это в сеть. Слишком труслив. Но Лайла-то этого не знала, когда он к ней подкатил.

Моя верхняя губа презрительно дернулась.

— Боже, какой скользкий, трусливый маленький засранец.

— Ага. — Ретт вскинул темные брови. — Ну так что… ты всё еще думаешь, что я мудак? Или теперь понимаешь, почему я решил проучить его?

Я глубоко вздохнула. Как бы мне ни было тошно это признавать, но после первой встречи я действительно осудила Ретта слишком предвзято.

— Да. Теперь я понимаю.

— Но, как я уже сказал, ты никому не должна об этом рассказывать.

Я пожала плечами:

— Ты ведь не раскрыл мне никаких настоящих тайн.

— Знаю. Но дела общества должны оставаться внутри общества.

— Тогда почему ты решил рассказать всё мне? Я ведь для тебя практически чужой человек.

Ретт снова медленно провел рукой по подбородку.

— Наверное, я не соврал в прошлый раз. Мне не нравится, когда привлекательные девчонки ненавидят меня без причины, — произнес он и хитро улыбнулся и наклонился чуть ближе, так что его мятное дыхание коснулось моего лица: — Я бы предпочел дать тебе вескую причину для ненависти.

Я тихонько рассмеялась.

— Вау. И это как раз тогда, когда ты начал мне нравиться, — поддразнила я. — Но если серьезно… думаю, ты поступил правильно. Мне самой сейчас хочется проучить этого Райана.

— Не переживай. Я с ним уже разобрался.

Я издала короткий, нервный смешок.

— Знаешь, когда ты так говоришь, ты подозрительно напоминаешь мафиози.

Ухмылка Ретта стала еще шире:

— Разве женщин это не заводит? Вся эта тема с плохими парнями?

— Кого-то, может, и да. — Я пожала плечами. — Но не меня. Если я когда-нибудь и решусь снова с кем-то встречаться, мне нужен только хороший, приличный парень.

— Готов поспорить, я смогу переубедить тебя на этот счет.

— Оу, неужели? — я насмешливо выгнула бровь. — Ну что ж, желаю удачи.

Улыбка Ретта исчезла, сменившись легким нахмурившимся взглядом.

— Ты уверена, что мы не встречались раньше? — спросил он. — Ты кажешься мне такой знакомой. Но я никак не могу понять почему.

— Не думаю, что мы виделись. Я переехала сюда всего несколько недель назад, — ответила я. — Может, ты просто переспал с девушкой, которая немного похожа на меня, или типа того.

Я говорила это легким и непринужденным тоном, будто это была просто брошенная вскользь фраза, но я бы соврала, если бы сказала, что не использовала эти слова специально, чтобы проверить, насколько ему интересно переспать с девушкой моего типа.

Не то чтобы мне самой это было интересно. Нет, определенно нет.

Ретт на мгновение провел кончиком языка по нижней губе, разглядывая меня своим фирменным темным, пронзительным взглядом, от которого мои колени превращались в желе.

— Да нет, — наконец произнес он. — Я бы не забыл, если бы переспал с такой девушкой, как ты.

С этими словами он наклонился еще ближе ко мне. Воздух между нами заискрился от напряжения, в моем животе запорхали нервные бабочки, а когда его взгляд на секунду опустился и задержался на моих губах, я почувствовала, как к щекам прилила волна жара.

Я никак не могла понять: я действительно ему интересна или это просто игра, в которую он играет со всеми девчонками? Вешает им лапшу на уши, пока они не упадут к его ногам уже без нижнего белья?

В любом случае, от одной будоражащей мысли о том, что его губы коснутся моих, во мне вспыхнул укол желания, смешавшийся с застрявшей в груди нервозностью. Но позволить ему поцеловать меня было плохой идеей… верно? Особенно учитывая, что я уже твердо решила, что он мне абсолютно не интересен.

Ой, да ладно. Кого я обманываю? Конечно, он мне интересен.

Я сделала прерывистый вдох и отвела взгляд в сторону, нервно покусывая изнутри щеку. Посмотрев на лес и на видневшийся вдали костер, вокруг которого собрались парни-Уайлдеры, я сделала шаг назад.

— Слушай… раз уж ты был так честен со мной насчет Райана, думаю, мне стоит быть столь же честной с тобой кое в чем, — сказала я, приподняв ладонь.

— Я уже знаю, что ты ни с кем не встречаешься, — перебил Ретт. — Ты сама говорила.

— Дело не в этом. — Я тяжело сглотнула. — Кое в чем другом.

Он отступил на шаг, но электрическое напряжение всё еще вибрировало в воздухе вокруг нас.

— И в чем же?

Я вздохнула и снова перевела взгляд на костер.

— Думаю, тебе стоит знать, какими людьми твои друзья являются на самом деле, — произнесла я. — Ну… во всяком случае, один из них.

Ретт нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Один из твоих дружков-Уайлдеров — мой недавний бывший, и он просто ужасный человек. Даже хуже Райана. — С этими словами я указала в сторону их костра, сузив глаза. — Я почти уверена, что он спит и видит, как бы выжить меня из Холлингсворта, чтобы я никому не разболтала его грязный секрет. Но к несчастью для него, я никуда не уеду.

— Погоди, и кто твой бывший? — спросил Ретт, оборачиваясь через плечо, чтобы посмотреть на парней у костра.

— Ой, прости, забыла сказать. Это Джейк.

— Джейк? — Он перевел взгляд на меня, а затем снова обернулся назад. — Тот высокий блондин, который стоит вон там? Этот Джейк?

— Да, он самый.

Он резко развернулся ко мне, и его глаза сузились:

— Ты на полном серьезе утверждаешь, что он с тобой встречался?

Я ощетинилась, мне очень не понравился этот намек на то, что я якобы недостойна Джейка.

— Да. Встречался.

— Ладно, допустим, — Ретт скрестил руки на груди. — И что же он тебе сделал?

— Если говорить конкретно обо мне… ну, оказалось, что он всё время врал мне и изменял, — ответила я. Я подняла руку и продолжила: — Но это всё цветочки по сравнению с тем, за чем я застукала его с другими женщи…

Он грубо оборвал меня:

— Тормози. Джейк изменял?

— Да, — раздраженно бросила я. Его скептические перебивания с каждой секундой бесили всё сильнее. — Но, как я уже сказала, он вытворял вещи гораздо хуже этого. Честно говоря, он настоящий монстр. И я не бросаюсь такими словами просто так.

— Что за чушь ты несешь? — тон Ретта стал заметно холоднее. — Что такого ужасного он сделал?

Я подняла ладонь, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли:

— Просто чтобы ты понимал… мне довольно трудно об этом говорить.

— Ты сама подняла эту тему.

— Я знаю. Просто я… я не совсем понимаю, как облечь всё это в слова, потому что это очень долгая история. Я даже не знаю, с чего начать. И вообще-то, это даже не моя тайна, чтобы ею делиться, — выдохнула я. — Но послушай, главное, что тебе нужно знать: Джейк серьезно болен на голову. Я уверена, что в глубине души он ненавидит женщин, и у него есть отвратительные способы проявлять эту ненависть. Когда я поймала его на этом дерьме, он пытался утверждать, что это всего лишь сексуальный фетиш, но…

— Так, Эв, — Ретт резко оборвал меня, выставив вперед властную ладонь. — Я остановлю тебя прямо здесь. С меня хватит.

Я нахмурилась от неожиданности:

— Что?

— Наш разговор окончен.

— Но я ведь даже не рассказала, что он…

— Тебе больше ничего не нужно говорить, — процедил он, а его ноздри гневно раздулись. — Я не собираюсь стоять здесь и слушать, как ты поливаешь грязью моего лучшего друга.

— Слушай, я понимаю, что он твой друг, и в такое трудно поверить, но я могу доказать! — в моем голосе появилась паническая дрожь. — По крайней мере… ну, отчасти. Этого мало, но я…

Ретт снова перебил меня, и его глаза были полны холодной ярости:

— Знаешь, когда ты зашла в тот тоннель в первую ночь, я подумал, что ты чертовски дерзкая. И смелая. Это меня дико завело, — произнес он. — Но теперь я вижу, что просто думал членом. Я явно перепутал дерзость и смелость с тем, что ты обычная наглая стерва.

Я отступила на шаг, потрясенная. Никто и никогда еще не называл меня этим словом… кроме Джейка.

— Вау, теперь я вижу, почему вы лучшие друзья, — выплюнула я. — Ни один из вас ни капли не уважает женщин, да?

Ретт фыркнул.

— О да. Дело определенно именно в этом, — его голос буквально сочился сарказмом. — Вот почему Джейк такой, какой есть. Потому что он ненавидит женщин, так ведь?

— Да, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Именно так.

— Разговор окончен. — Ретт указал большим пальцем на тропинку, ведущую к дому. — Убирайся отсюда к чертовой матери.

— Ты реально собираешься защищать его, даже не выслушав сначала, что он натворил? — со злостью спросила я, сверля его взглядом. Его неспособность дать мне сказать больше пары слов подряд бесила до безумия. Типичные замашки шовинистического богатого сынка.

— Во-первых, мне вообще нет нужды его защищать, потому что я знаю, что он не сделал ничего плохого, — отчеканил Ретт. — А во-вторых, он мне как брат, так что если потребуется, я буду защищать его ценой своей гребаной жизни.

Я покачала головой, сузив глаза:

— То есть ты даже знать не хочешь, что твой друг — больной извращенец, который…

К моему глубочайшему раздражению, Ретт снова меня перебил.

— Я прекрасно знаю, кто такой Джейк, ясно? — ледяным тоном отчеканил он. — Я уже наслушался этой чепухи про «больного извращенца» от таких, как ты, и мне реально похуй.

Мое сердце ушло в пятки.

— Ты знаешь, что он вытворяет? И тебе просто всё равно?

— Абсолютно. И остальным тоже, — выдал он с недоброй усмешкой. — Похоже, это место реально не для таких правильных девочек, как ты, а?

— Вау. Куда только делось твое хваленое уважение и забота о женщинах, — огрызнулась я. — Еще пару минут назад ты только об этом и распинался. Но стоило мне упомянуть, что один из твоих дружков — больной психопат, как правила игры резко изменились. Внезапно всё стало дозволено.

Глаза Ретта снова опасно сузились.

— Меня чертовски тошнит от таких людей, как ты.

— От таких, как я? — Я ошарашенно покачала головой и выставила ладонь вперед. — Так, серьезно, я думаю, нам нужно начать сначала. Это какое-то недоразумение. Просто дай мне рассказать всё как было.

— Нет уж. Никаких недоразумений. — Он выпрямился во весь свой немалый рост, глядя на меня сверху вниз темными, полными ненависти глазами. — Ты предельно ясно показала, что ты за особа, так что убирайся отсюда ко всем чертям. Живо. И чтобы ты знала: на все будущие вечеринки Уайлдеров тебе вход заказан. Поняла?

— Ты это сейчас серьезно?

Он сделал еще шаг вперед, переходя на низкий, угрожающий шепот, от которого по моей спине пробежал ощутимый мороз.

— Не заставляй меня хватать тебя за шею и тащить отсюда, Эв.

Я захлопала глазами:

— Ч-что?

— Ты прекрасно меня слышала, — прорычал он. — Даю тебе пять секунд, чтобы ты скрылась с глаз. И советую поторопиться.

Я попятилась, чувствуя, как внутри меня сталкиваются шок и ярость. Как Ретт вообще смеет так со мной разговаривать? Как он смеет так со мной обращаться? Он даже слова мне вставить не дал, прежде чем взорваться, и всё только потому, что я задела кого-то из его элитного закрытого клуба. Какой же невыносимый тип.

Но вопреки этой слепой ярости и обиде, внутри меня снова вспыхнул обжигающий жар при одной мысли о том, как его рука сжимается на моей шее, как он и обещал. Это пробудило чувства, которые я так долго пыталась похоронить глубоко внутри. Желание, любопытство и трепет, балансирующий на самой грани опасности.

Мне нужно было уходить. Прямо сейчас.

— Да пошел ты, Ретт, — пробормотала я, протискиваясь мимо него.

Он не проронил ни слова. Просто развернулся и зашагал прочь.

Я поспешила вверх по тропинке, на ходу нащупывая в сумочке телефон. Дрожащими пальцами я набрала сообщение в наш общий чат с девчонками: «Простите, что-то мне нехорошо. Вызываю дежурный университетский шаттл. Веселитесь!»

Нажав «отправить», я обернулась через плечо, глядя на далекие языки пламени костра Уайлдеров. Голова шла кругом, я едва могла переварить то, что только что произошло. Это было так неожиданно. Так дико.

На долю секунды Ретт вырос в моих глазах после истории с Лайлой и Райаном, но уже мгновение спустя превратился в настоящего негодяя, стоило мне заикнуться о подозрительном прошлом Джейка. Меня буквально тошнило от этих эмоциональных качелей, и я уже сто раз пожалела, что вообще согласилась прийти на эту проклятую вечеринку.

Впрочем, радовало одно. При первой встрече с Реттом всё внутри меня кричало: «Беги!». Моя интуиция предупреждала, что он опасный человек. Сегодня я засомневалась в себе, когда он включил всё свое обезоруживающее обаяние, но теперь я точно знала: мое первое впечатление было верным.

Я не зря его боялась.

Ретт

Стиснув зубы, я ломился сквозь чащу, едва замечая бьющие по лицу ветки. В груди всё сжалось, а ярость выжигала меня изнутри, под стать костру, который уже мелькал впереди.

Как я мог быть таким слепым?

Осознание ударило под дых, как кулак: Эв оказалась лгуньей, да еще и расчетливой манипуляторшей. И что хуже всего — она была именно тем типом людей, которых я на дух не переносил. Из тех, кого я обычно чую за версту. Но на этот раз я слишком увлекся её внешностью и этим притягательным огоньком, чтобы заметить гниль, пока она не вывалила всю эту чушь мне прямо в лицо.

Кулаки сжались, и я рыкнул, пинком отшвыривая с дороги упавшую ветку. Злость на Эв мешалась со злостью на самого себя. Как я мог пропустить все тревожные звоночки, кричащие о том, какой она дерьмовый человек?

Я и сам не был святым. Далеко не был. Черт, я две недели назад голыми руками чуть не забил парня до полусмерти и не чувствовал ни капли раскаяния. Напротив, я упивался звуком ломающихся костей и наслаждался ощущением его теплой, липкой крови на своих костяшках. И это было еще не самым худшим из моих поступков.

Так что нет, я не был хорошим. Но я хотя бы был честным.

Я был абсолютно уверен, что Эв лжет обо всем, что наговорила. Без вариантов. Это стало очевидно еще тогда, когда она назвалась бывшей девушкой Джейка, с которой он якобы недавно расстался. Ведь у Джейка уже три года был постоянный парень.

Даже если Эв встречалась с ним до его каминг-аута, еще в какой-нибудь школе, я ни на секунду не поверил бы, что он способен кому-то изменить. Он был одним из лучших парней, что я знал.

Другие Уайлдеры? О да, в их случае я легко поверил бы в историю о двойной — да хоть о десятерной — игре, учитывая, насколько им плевать на принципы, когда хочется переспать с кем-то новым.

Но Джейк? Ни за что. Он был по-настоящему преданным парнем.

Мои подозрения насчет мотивов Эв зародились сразу же, как только она принялась его поливать грязью, и они окончательно подтвердились, когда она погнала эту мерзкую тему о том, что он «ненавидит женщин» и страдает «отвратительными сексуальными фетишами». А под конец и вовсе скатилась до обвинений в том, что он «больной извращенец» и «больной псих».

Вот тогда я и понял, что она не просто лгунья. Она — ярая, повернутая на предрассудках ханжа.

Я уже много раз в прошлом слышал подобный бред от ограниченных, нетерпимых людей, и от их визгливой тирады у меня всегда закипала кровь. На дворе 2024 год. Как до сих пор столько людей на этой планете не понимают, что чужая личная или сексуальная жизнь их вообще не касается? Мне лично было глубоко плевать на это, и я искренне не понимал, почему других это так волнует.

Вдобавок ко всему, эта её логика, будто Джейк не уважает и ненавидит женщин просто потому, что не хочет с ними спать, выбесила меня до крайности. Как будто отсутствие влечения к женщинам — это какое-то преступление на почве ненависти, или что за бред она пыталась выдать.

Смешно. Джейк обожал женщин.

Черт, всего два года назад он помогал координировать благотворительный сбор, чтобы оплатить закупку бесплатных средств гигиены для девочек в нескольких школах штата. И всё потому, что наткнулся на статью о том, как бедные семьи в этих районах не могут их себе позволить. Он тогда подумал, как паршиво пришлось бы его младшим сестрам, окажись они в такой ситуации. Едва ли это похоже на поступки человека, который ненавидит и не уважает женщин. Но Эв, очевидно, считала, что раз он не хочет её саму, значит, это «ненависть».

Ради всего святого.

Я просто физически не мог терпеть это дерьмо. Не мог позволить ей болтать своим гребаным ртом ни секунды дольше сегодня вечером.

Она всё заладила, что я должен её выслушать, но она этого не заслужила. Не тогда, когда я уже прекрасно понял, к чему она клонит. Мне не нужно было продолжение этой лекции, а Джейку… Джейку точно не нужно было это в его жизни.

Ему и так в свое время тяжело дался каминг-аут, он дико переживал, примут ли его, да и сейчас порой бывали трудные моменты. Как в прошлом году, когда в кампус приперлись какие-то протестующие, чтобы устроить митинг против университетского ЛГБТ-клуба. Они стояли с плакатами о грешниках и орали, что геи — это «больные извращенцы». Точно те же слова, которыми Эв только что приложила его.

Я вместе с другими Уайлдерами вышвырнул тех ублюдков так быстро, как только смог, но дело было сделано. Я видел боль на лице Джейка. Тот опустошенный взгляд, в котором явно читался вопрос: когда же эти люди наконец оставят таких, как он, в покое и дадут им просто жить своей жизнью?

По мере моего приближения костер трещал всё громче, обдавая теплом еще до того, как я ступил на поляну. Весьма символично: в этом первобытном, пожирающем пламени было что-то, что идеально соответствовало бушующей во мне ярости.

Мне хотелось напрочь забыть об Эв. Стереть из памяти каждый раз, когда мне казалось, что она, возможно, стоит моего времени. Что она — тот самый вызов, который хочется принять. Но вот она — уродливая правда, прямо перед глазами. Она гнилая девчонка. Ни для меня, ни для кого-то еще. И я ненавидел её еще сильнее за то, что она заставила меня поверить, будто она другая.

— Эй, чувак, — окликнул меня Джейк, заметив мое появление на поляне. — Всё путем?

Я заколебался. Часть меня порывалась рассказать ему про выходки Эв, но здравый смысл подсказывал, что лучше держать это при себе. По крайней мере, сейчас. Джейку незачем портить хороший вечер знанием о том, что по кампусу шляется сумасшедшая гомофобная особа, пытающаяся очернить его репутацию.

— Да, всё отлично, — ответил я, выдавив дружелюбную ухмылку и подходя ближе к огню. — Просто нужно еще выпить.

— Я как раз собирался сходить за пивом. — Джейк поднялся на ноги. — Захватить тебе? Кому-то еще нужно?

Когда он ушел, я тяжело опустился на бревно у костра, едва замечая, как грубая кора врезается в ладони, которыми я уперся в дерево.

Джей-Джей посмотрел на меня, вскинув брови.

— Ты уверен, что всё нормально? — тихо спросил он. — Вид у тебя злой до крайности. Райан что, опять решил высунуть свою морду?

Я покачал головой:

— Да нет, пустяки, — бросил я. — Болтал тут с одной девчонкой, но она оказалась полной стервой.

Он покосился на тропинку, с которой я только что пришел.

— Ты про Эв? Мне показалось, я видел тебя с ней.

— Ты её знаешь?

— Ну, э-э… типа того. — Он потер подбородок. — Пересеклись возле аудитории на прошлой неделе.

— Короче, держись от нее подальше, — отрезал я. — Поверь на слово. Она того не стоит.

Джей-Джей недоуменно наморщил лоб. Он помолчал секунду, явно ожидая, что я добавлю подробностей. Не дождавшись, кивнул:

— Ладно, — сказал он, а затем, нахмурившись, склонил голову набок. — Кстати, а что стало с той другой девчонкой, про которую ты нам уши прожужжал какое-то время назад? Ну, которую ты считал идеальной для себя?

Я снова перевел взгляд на огонь. Пламя неистово плясало, отбрасывая резкие тени на поляну. Я завороженно смотрел на него, словно эти языки могли как-то выжечь ярость, всё еще бушевавшую внутри меня.

Я никак не мог перестать прокручивать в голове разговор с Эв. Каждое её слово было пропитано таким лицемерием, что меня буквально передергивало. Поначалу она вела себя так непринужденно: плела свои сети с милой улыбкой и невинным взглядом, притворяясь открытой и честной со мной, прямо как я с ней.

Но всё это было обычной игрой.

Я нахмурился еще сильнее, вспомнив её фразу о том, что у нее есть так называемые улики, доказывающие его «плохие поступки». О чем она вообще говорила? Неужели она намекала на то, что тайно записала интимное видео Джейка с другим парнем? И планировала выложить его в сеть, чтобы публично его унизить?

Я понятия не имел, что у нее на уме, но точно знал одно: я не позволю ей провернуть ничего подобного. Ни за что на свете.

Мгновение спустя в моей голове эхом отозвалась еще одна её реплика: «Я почти уверена, что он спит и видит, как бы от меня избавиться, но к несчастью для него, я никуда не уеду».

Я стиснул зубы, резко выдохнув через нос.

Эв глубоко заблуждалась, если думала, что в Холлингсворте кто-то станет терпеть её выходки. Я не был уверен, знает ли её Джейк на самом деле и уж тем более говорил ли он ей, что хочет её ухода… но если и говорил, то он был абсолютно прав.

Мы должны были от нее избавиться.

Эверли

— Извините! — окликнула я светловолосую девушку, которая как раз выходила из лекционного зала передо мной. — Вы выронили ручку!

С этими словами я наклонилась, чтобы поднять её. Девушка обернулась ко мне с лучезарной улыбкой:

— Ой, спасибо…

Она резко оборвала сама себя, и её улыбка мгновенно испарилась, уступив место недовольной мине. Она выхватила ручку из моей руки и выпрямилась.

— Спасибо, — буркнула она, после чего развернулась и поспешно зашагала прочь.

— Не за что, — тихо пробормотала я себе под нос, гадая, какая муха её укусила.

Да и вообще, что сегодня за день такой? Всё это было дико странно. На первой паре всё прошло нормально, но вот на следующей студенты то и дело шушукались, прикрывая рот ладонями, и происходило это каждый раз, стоило им бросить взгляд в мою сторону. А парочка девчонок и вовсе смерили меня яростными взглядами, а когда я попыталась с ними поздороваться, просто проигнорировали меня, словно я была призраком.

Я искренне не понимала, что происходит. Оставалось только предположить, что у всех просто жесткое похмелье после выходных и, как следствие, паршивое настроение.

Я надела солнцезащитные очки и зашагала через кампус в сторону библиотеки. По пути я проходила мимо кафе «Уэст-Энд» и заметила в окне Тессу, Бри и Слоун — они сгрудились за столиком со стаканами латте.

Черт.

Я замерла как вкопанная. Неужели я забыла, что мы договаривались встретиться? Я судорожно зашевелила мозгами и поняла, что последние три часа вообще не заглядывала в наш общий чат. Слишком была увлечена парами, которые шли одна за другой.

Я зашла в кафе и поспешила к их столику.

— Простите, я сегодня даже в чат не успела заглянуть! — с ходу заговорила я. — Забегалась по аудиториям. Наверное, пропустила…

Пока я говорила, Тесса взяла свою сумку и бесцеремонно швырнула её прямо на стул, на который я собиралась присесть.

— Оу, извините. У вас тут какая-то приватная встреча? — спросила я, чувствуя, как в груди болезненно кольнуло. Я попыталась скрыть это за непринужденной улыбкой, но она едва держалась. Мне и в голову не могло прийти, что я окажусь здесь лишней.

Тесса одарила меня приторной улыбкой, которая совершенно не затронула её глаза.

— Нет, не приватная. Скорее, закрытая, — язвительно отрезала она. — Яростным гомофобкам вход воспрещен.

Я перевела растерянный взгляд на остальных девочек. Слоун упорно не смотрела на меня, а лицо Бри превратилось в маску презрения.

— Эм… это шутка такая? Я не понимаю, — произнесла я, чувствуя, как сердце забилось пугающе быстро.

— Об этом уже весь кампус гудит, Эверли, — сухо произнесла Бри. — Оказывается, ты ненавидишь геев.

— Что?! — мои глаза округлились от шока. — Это неправда!

— Об этом говорит не один человек, Эв, — тихо подала голос Слоун. Она по-прежнему не поднимала на меня глаз.

— Такое дерьмо у нас здесь не прокатит, — добавила Тесса. — Не в наше время. Может, там, откуда ты приехала, это и считается нормой, но…

Я грубо перебила её:

— Нет, там, откуда я приехала, это тоже ненормально! — запальчиво выкрикнула я, вскинув ладонь. — Серьезно, клянусь вам, я не гомофобка! Кто вообще несет эту чушь?

Бри обменялась сомневающимся взглядом со Слоун. Затем она тяжело вздохнула и протянула мне свой телефон:

— Открой «Холлер».

Я нахмурилась и кликнула по черно-белой иконке с буквой «H» на её экране. «Холлер» был чем-то вроде приложения из «Сплетницы», но эксклюзивно для Холлингсворта. Студенты могли присылать туда инсайды или комментировать чужие посты, и всё это было полностью анонимно. Я постоянно откладывала его скачивание, потому что всё это казалось глупым и детским, но сейчас я жестоко пожалела о своем решении.

Сегодняшний топовый пост сопровождался четким фото, на котором была изображена я на первой сегодняшней паре. Студент, который его выложил, прикрепил к нему историю, полностью состоящую из лжи обо мне.

«Обходите эту девку СТОРОНОЙ. Серьезно!! Она сегодня сидела передо мной, и я видел всё, что она делала в своем ноутбуке. Видимо, она не отдупляла, что мне всё видно. Или ей просто пофиг?? Короче, она сидела на каком-то стриминговом сайте и строчила коммент о том, что геев нужно заставить ставить триггер-ворнинги на все их видео. Просто за сам факт их существования, надо полагать?? А сразу после этого она залезла на какой-то странный форум и начала поливать грязью геев и бисексуалов уже там. Я буквально своими глазами видел, как она писала вот эти самые слова: „Меня тошнит от того, что меня заставляют лицезреть их аморальный образ жизни“. Это такой кошмар! Мы должны искоренить это дерьмо в Холлингсворте. Ненависти не место в нашем кампусе!!».

В комментариях вовсю бесновались люди, соглашаясь с автором поста или выражая шок от увиденного.

HollerAnon236:Ага, вполне сходится с моим опытом. Я как-то подслушал её на вечеринке, она несла такую лютую гомофобную дичь, какую я в жизни не слышал, после того как увидела двух целующихся парней. Просто жесть.

HollerAnon781:О боже, я реально её знаю! Она живет на одном этаже со мной. Всегда казалась такой жизнерадостной и милой. Никогда бы не подумала, что она такая мерзкая ханжа. Жесть!!!

HollerAnon902:Не удивлюсь, если она еще и расистка. Такие вещи обычно идут рука об руку, верно?

HollerAnon156:Ага, согласен. Наверняка там еще и куча внутренней мизогинии. С этими фашиствующими ушлепками всегда одно и то же.

HollerAnon332:Фу, ну и дрянь.

HollerAnon379:Возвращайся в каменный век, пожалуйста…

Я тупо смотрела на эти строчки, а мой мозг лихорадочно пытался связать их воедино хоть в какой-то мало-мальски логичный смысл. Пульс стучал так сильно, что я чувствовала его за глазами; к щекам прилила волна жара — гремучая смесь унижения и ярости.

У меня перехватило дыхание, когда я попыталась выдавить из себя слова сквозь сковавший горло спазм.

— Это неправда, — я уставилась на девчонок. — Вы серьезно верите в этот бред?

Слоун наконец встретилась со мной взглядом.

— Я очень не хочу верить, Эв, но об этом говорит уже не один человек.

— Так это же всё анонимно! Это может быть один и тот же человек, который притворяется толпой народа! — воскликнула я, качая головой. Горячие слезы хлынули по моим щекам. — Вы разве не видите, что происходит? Это Джейк! Больше некому!

Выражение лица Бри сменилось с холодного презрения на задумчивую хмурость.

— Ты думаешь, он настрочил всё это только ради того, чтобы тебя подставить?

— Да! — я вытерла лицо дрожащей рукой. — Я же говорила вам: он меня ненавидит и хочет, чтобы я убралась отсюда. Он пойдет на всё, чтобы заставить меня уехать. Господи, да вы просто посмотрите, что он прислал мне вчера.

Я открыла сообщения и показала девочкам очередную порцию грязи, которую Джейк вылил на меня в СМС.

Джейк:Думаешь, ты здесь в безопасности, сука? Подумай еще раз. Просто, блядь, подожди и увидишь, что будет. К тому времени, как я закончу, ты будешь умолять меня остановиться, но я не остановлюсь.

Тесса, Слоун и Бри молча уставились на экран.

— Вау, — наконец выдохнула Слоун едва слышным шепотом. — Он просто отвратителен.

— Видите? — я шмыгнула носом, а новые слезы заструились из глаз. — Он фактически сам признался, что планирует кучу вещей, чтобы разрушить мою жизнь здесь, в Холлингсворте.

— А откуда нам знать, что ты сама не отправила себе это сообщение, чтобы обеспечить себе удобного козла отпущения на случай, если тебя поймают на чем-то подобном? — прищурилась Тесса.

— Я этого не делала. Я бы никогда в жизни так не поступила. — Я медленно покачала головой и открыла свою большую сумку, демонстрируя ей всё содержимое. — И посмотри… Я сегодня вообще не брала ноутбук ни на одну пару. Он остался в общаге. Так как этот человек мог видеть, что я сижу в нем в лекционном зале?

Бри и Слоун нерешительно переглянулись. Тесса же по-прежнему выглядела злой как черт.

— Пожалуйста, — продолжила я, и мой голос сорвался от боли. — Я думала, мы подруги. Да, мы знакомы всего несколько недель, но я думала, вы уже успели узнать меня достаточно хорошо, чтобы понять: всё это просто не может быть правдой. Вообще ни разу. Я не гомофобка, не расистка и не имею никакого отношения к тому, что пишут в этих комментариях. И про Джейка я тоже не вру.

Плечи Слоун поникли, а на лице промелькнуло чувство вины.

— Она права, — сказала она, переводя взгляд с Бри на Тессу. — Ребят… мы что, реально готовы поверить первому встречному слуху из сети? Это же бред какой-то.

— Это не просто какой-то слух, — огрызнулась Тесса.

Бри плотно сжала губы и подалась вперед.

— Тес, да ладно тебе. Нам нужно нормально всё обсудить, — сказала она. Затем она повернулась ко мне и похлопала по столу, приглашая сесть: — Прости, Эв, ты абсолютно права. Мы должны были сначала дать тебе презумпцию невиновности и выслушать твою версию.

— Спасибо, — пробормотала я.

Тесса резко выхватила свою сумку со стула и поднялась на ноги.

— Ладно. Без проблем. Веселитесь тут, девчонки! — язвительно бросила она. С этими словами она развернулась и размашистым шагом покинула «Уэст-Энд».

Бри вздохнула, глядя ей вслед.

— Просто дай ей немного времени, — повернулась она ко мне. — Она очень болезненно воспринимает такие вещи.

Слоун согласно кивнула:

— Не знаю, рассказывала она тебе уже или нет, но её лучшую подругу в старшей школе жестко травили после каминг-аута. Ну, то есть настолько жестко, что она в итоге пыталась покончить с собой.

У меня внутри всё перевернулось.

— Какой ужас.

— Да. Сейчас-то с ней всё в порядке, но тогда это был сущий ад. Вот почему Тессу так выбивают из колеи подобные темы.

— Она остынет и выслушает тебя чуть позже, — добавила Бри. — Я же говорю, ей просто нужно время, чтобы всё это переварить.

— Но вы две… — я запнулась, переводя взгляд с одной на другую. — Вы мне верите?

Бри на секунду замолчала, а затем кивнула.

— Я вижу, что ты не врешь насчет этого поста в «Холлере» — ну, если только ты не лучшая актриса на планете, — сказала она, помедлила и наклонилась чуть ближе, слегка прищурив глаза: — Но ведь ты что-то скрываешь, правда?

Я захлопала глазами:

— Что?

— Кое-что про этого Джейка. Да брось, парень не стал бы заходить так далеко и тратить столько сил, чтобы выжить тебя из кампуса, только из-за того, что ты поймала его на измене, — заявила она. — Там ведь есть что-то еще, так? Какая-то другая причина, почему он так отчаянно хочет твоего ухода.

Я вздохнула и опустила взгляд на стол, нервно перебирая пальцами.

— Да, — наконец тихо вымолвила я. — Ты права.

— Ну и что это? Что он с тобой сделал? — спросила она. — Или что ты сделала с ним?

— Он правда изменял? — быстро добавила Слоун.

— Да. Но на самом деле я узнала об этом уже после того, как бросила его, — ответила я.

— После разрыва он то умолял о прощении, то приходил в ярость, и вот во время одной из таких вспышек и признался, что всё это время спал с другими девчонками.

Бри наклонилась еще ближе, наморщив лоб:

— Так почему же ты от него ушла? И почему он так сильно тебя ненавидит?

— Я… я даже не знаю, с чего начать, — тихо произнесла я. — Это такая долгая история, и, если честно, я боюсь, что вы мне даже не поверите, потому что всё это слишком…

— Подруга, — Бри подняла ладонь. — Просто сделай вдох и начни с самого начала. Слово за словом. Ты справишься.

— Ладно. — Я глубоко вздохнула и посмотрела ей прямо в глаза. — Я расскажу вам всё.

Эверли

Я СДЕЛАЛА еще один глубокий вдох и сложила руки на коленях.

— В общем, вы же знаете, что мы с Джейком каждое лето проводили вместе

— Ага, — хором ответили девочки.

— Мы всегда сначала встречались в главном особняке его семьи, а уже оттуда ехали или летели в тот летний дом, где собирались остановиться. Они безумно богаты, так что у них около двадцати таких резиденций по всей стране, — продолжила я. — В это лето я должна была приехать в главный дом седьмого числа. Но я решила сделать ему сюрприз и приехать на пару дней раньше.

— Так-так, — отозвалась Бри, слегка наклонив голову набок.

— Поскольку мы встречались очень долго, я была довольно близка с его семьей, и они доверяли мне код от ворот. Ключ у меня тоже был. Так что я подумала, что будет весело зайти самой, прокрасться в комнату Джейка и крикнуть: «Сюрприз!». — Я запнулась и покачала головой. — Сейчас это кажется таким детским садом.

— Да ладно, это мило, — прервала Слоун.

Бри вскинула брови:

— Насколько я понимаю, ты увидела то, чего видеть не должна была?

— Именно. Я зашла и увидела его верхом на одной из горничных. Голышом.

— Погоди, ты же сказала, что узнала о его изменах только после расставания, — нахмурилась Слоун.

— Он не изменял мне с этой горничной, — глухим голосом произнесла я. — Сначала я тоже так подумала, но потом поняла, что она вообще не двигается, а её глаза закрыты.

— Она была без сознания?

— Да. Сперва я, честно говоря, подумала, что она мертва. Она выглядела такой… обмякшей. — Я тяжело сглотнула и продолжила: — В общем, я закричала, и Джейк подскочил. Он начал плакать и орать какую-то безумную, бессвязную чушь. А потом пошел и заперся в ванной.

— Чего, блядь? — пробормотала Бри.

— Я подошла к горничной. Проверила, дышит ли она, накрыла её одеялом. Потом попыталась привести её в чувство, — рассказывала я. — И всё это время Джейк сидел в ванной и рыдал как младенец. Просто выл навзрыд.

Глаза Слоун стали круглыми как блюдца:

— Горничная пришла в себя?

— Да, через несколько минут. Поначалу она была очень заторможенной и ничего не понимала. А потом испугалась. Дико, просто смертельно испугалась. — Я на мгновение прикрыла глаза и снова глубоко вздохнула. — Я спросила её, что произошло, и…

Я замолчала, потому что на глаза навернулись жгучие слезы ярости, сожаления и скорби. Слоун протянула руку и накрыла мою ладонь своей.

— Всё хорошо. Не торопись, рассказывай как можешь.

Я сделала еще один глубокий вдох и продолжила:

— Она рассказала, что убиралась в коридоре возле комнаты Джейка. Он позвал её зайти и посмотреть с ним матч, потому что ему не хотелось сидеть одному. Она хотела отказаться, ведь у неё было много работы, но в то же время чувствовала, что просто не может ответить ему «нет».

— Потому что он её босс, — понимающе кивнула Бри.

— Технически — его отец. Но суть та же. Она боялась, что потеряет работу, если разозлит кого-то из членов семьи.

— Да, я понимаю.

— Она согласилась. Он предложил ей газировку. Она выпила её, и это было последнее, что она помнила перед тем, как очнулась голой на кровати.

— Значит, он подсыпал ей наркотики.

— Да. Я помогла ей одеться и отвезла в больницу, потому что она выглядела очень плохо и едва могла идти. Но когда врачи спросили, что случилось, она соврала.

— О чем? — нахмурилась Бри.

— Она сказала им, что какой-то незнакомец подсыпал ей что-то в баре. Пока она говорила, я молчала, потому что была в полном шоке, — продолжала я. — Но когда доктора вышли, я спросила её, зачем она соврала. Она ответила, что у неё просто не было выбора.

— Из-за Джейка и его семьи?

Я кивнула.

— Я же говорю, они неприлично богаты. Джулия — к слову, её зовут Джулия — была искренне, до смерти напугана тем, как они могут отомстить, если она заявит на него. А еще она боялась потерять работу, потому что ей очень нужны были деньги для её собственной семьи. Она буквально умоляла меня ничего не говорить врачам, ведь она понимала, что те сразу вызовут полицию.

— Врагу не пожелаешь оказаться в такой ситуации, — поморщилась Слоун. — С одной стороны, у меня бы пена изо рта шла от желания сдать его правоохранителям. С другой — не хочется силой втягивать женщину в такое судебное разбирательство, если она сама говорит, что не потянет это.

— В этом-то и заключалась вся проблема, — тихо произнесла я. — Я не хотела её ни к чему принуждать. Тем более что она и так была в ужасе. Но я сказала ей, что готова помочь. Дать показания о том, что видела. Если понадобится — даже выступить в суде. Но она всё равно отказалась. Сказала, что заявит на Джейка в полицию только в том случае, если будут реальные, железные улики.

Бри нахмурилась:

— Например?

— Например, если он признается во всем на камеру или типа того. — Я вздохнула и покачала головой. — Она считала, что её слова против его слова — этого мало. Не тогда, когда у его семьи есть доступ к самым прожженным и безжалостным адвокатам, которых только можно купить за деньги. Они бы просто уничтожили нас в суде. Выставили бы всё так, будто мы сговорились, чтобы вытрясти из их семейки побольше денег.

— Ненавижу то, насколько это близко к правде, — пробормотала Слоун. — Это так, блядь, несправедливо.

— Да. Я понимала её мотивы. Поэтому пообещала молчать. — Я запнулась и принялась нервно перебирать пальцами на коленях. — Я до сих пор чувствую себя такой виноватой из-за этого. Мне кажется… кажется, я должна была сильнее на неё надавить, убедить её заявить на него.

— Не смей себя винить, — отрезала Бри, качая головой. — Как и сказала Слоун, это была невероятно тяжелая ситуация.

Я снова вздохнула и продолжила:

— В больнице у неё взяли кровь, чтобы подтвердить факт отравления. Её хотели осмотреть на предмет сексуального насилия, но она отказалась. Сказала им, что ничего не было. Я просто стояла рядом и молчала, как бы мне ни хотелось вмешаться. После этого врачи решили оставить её под наблюдением еще на несколько часов. И пока они этим занимались, я вернулась в дом, чтобы забрать свой чемодан. Я думала, что Джейк уже созвонился с адвокатами и вызвал родителей, где бы те ни находились. Но он был один.

— Всё еще в ванной?

— Нет, к тому моменту он уже вышел. И когда он увидел, что я вхожу, у него хватило наглости подойти и попытаться меня обнять. — Моя верхняя губа брезгливо дернулась. — Он всё еще плакал и паниковал. Умолял меня простить его и никому не рассказывать о том, что я видела. Я сказала ему, что с горничной всё в порядке и ему повезло, что она не выдвигает обвинений. А потом добавила, что ухожу и больше никогда не хочу его видеть. Но он загородил дверь. Сказал, что я обязана выслушать его объяснения, прежде чем он меня выпустит.

— Как будто существует хоть какое-то объяснение, способное это оправдать, — процедила Бри, и её ноздри гневно раздулись.

— Вот именно, — пробормотала я. — Но я всё еще была в состоянии шока. Я просто поверить не могла, что всё это происходит наяву. И мне было страшно. Так что я согласилась выслушать то, что он собирался сказать.

— И какое у него было оправдание?

— Он… он сказал, что у него есть сексуальный фетиш. — Я потерла переносицу и покачала головой. — У меня язык не поворачивается это произнести. Вы решите, что я сошла с ума.

— Эверли. Мы тебе верим, — Бри снова подалась вперед. — Просто расскажи нам.

— Ладно. — Я сделала еще один глубокий вдох, чувствуя, как от отвращения переворачивается всё внутри. — Он сказал, что всегда фантазировал о сексе с… мертвым телом.

— Что за херня? — Слоун мгновенно побледнела от ужаса. — Он хочет трахать трупы?

— Он утверждал, что никогда бы не сделал этого в реальности, но постоянно об этом думал. И тогда ему пришло в голову, что можно попробовать провернуть нечто максимально приближенное к этому.

— То есть… с женщиной без сознания, — тихо произнесла Бри. — Причем, замечу, без какого-либо намека на её согласие.

— Да. Он клялся, что сделал это всего один-единственный раз, но у меня нет никакой возможности узнать, правда ли это. Да и одного раза более чем достаточно.

Бри плотно сжала губы:

— Еще бы.

— Ему ведь пришлось планировать всё это заранее, — покачала головой Слоун. — Купить эти усыпляющие препараты. Дождаться, пока они с Джулией останутся наедине. А потом…

Она замолчала, и я отрешенно кивнула.

— Я искренне не могла в это поверить. Я знаю его с самого детства, и он всегда был самым милым парнем. Всегда внимательным. Всегда спрашивал моего согласия. Я понятия не имела, какой монстр скрывается под этой маской. Я просто… была раздавлена этим шоком.

— Я тебя не виню, — ответила Слоун. — Думаю, я бы прямо там в обморок грохнулась, если бы мне кто-то в таком признался.

— О боже! — Бри резко прижала ладонь к губам, и её глаза округлились. — Я только что кое-что вспомнила. Я видела, как он зажимался с какой-то девчонкой на вечеринке у костра. Что, если он и с ней что-то сделал?

— Вряд ли, — глухо отозвалась я. — Потому что, как ни прискорбно, эта история становится еще более жуткой.

Бри недоуменно наморщила лоб:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, когда он признавался мне во всех этих своих фантазиях, я спросила его, проделывал ли он когда-нибудь такое со мной, — сказала я. — Он ответил, что нет, и что никогда бы даже не подумал об этом, потому что считает меня равной себе. Ну, в социальном плане. А вот Джулию он равной не считает. Думаю, для него она даже не совсем человек.

Слоун снова побледнела от отвращения:

— Какая же это мерзость.

— Да. И хотя у меня нет богатых родственников, как у него, я всё-таки была его девушкой, к тому же наши семьи знают друг друга, так что, полагаю, из-за этого он всегда считал меня «достаточно хорошей», чтобы быть на его уровне, — я изобразила пальцами воздушные кавычки. — А вот других людей, вроде домашнего персонала, он видит как тех, кто ниже его. Как недолюдей, которые существуют лишь для того, чтобы их использовали и вытирали о них ноги.

— То есть у него элитарный подход к тому, кого накачивать наркотиками и насиловать, — медленно покачала головой Бри. — Это какой-то совершенно новый уровень извращенного ублюдства.

— Вы правда мне верите? — я с тревогой посмотрела то на одну, то на другую. — Я знаю, как дико всё это звучит.

Бри мягко накрыла мою руку своей и кивнула:

— Такое дерьмо нарочно не придумаешь. Я верю тебе. Обещаю.

— Я тоже. — Глаза Слоун наполнились сочувствием. — И теперь мне абсолютно понятно, почему он развернул эту кампанию по очернению. Он хочет настроить всех против тебя, потому что до смерти боится, что ты расскажешь всем правду о том, какой он на самом деле.

— Я бы с радостью, если бы могла, — горько произнесла я. — Но, как и сказала Джулия, в итоге это просто моё слово против его. Особенно учитывая, что она слишком напугана, чтобы дать ход делу. Так что я не могу рассказать людям. Он просто объявит меня сумасшедшей.

— Это и есть настоящая причина, почему ты до сих пор его не заблокировала, верно? — спросила Бри. — На случай, если он пришлет в СМС что-то компрометирующее?

— Да. Последние несколько месяцев он то шлет мне яростные сообщения с нападками, то плаксивые — с мольбами вернуться. В последнее время в основном приходят яростные.

— Но он ни разу прямо не признался в текстах в том, что совершил?

— Признался, но очень размыто, — ответила я. — В какой-то момент, когда он заваливал меня этими страдальческими СМС, я попыталась поймать его на крючок. Написала ему что-то вроде: «Ты прекрасно знаешь, что я видела, что именно ты сделал с Джулией, и меня тошнит от твоих оправданий. Признайся честно, что ты натворил и зачем, и, возможно, тогда я соглашусь встретиться». И вот что он ответил.

Я выудила телефон из сумочки, открыла переписку с Джейком и пролистала вверх, пока не наткнулась на его ответ на мою уловку.

Джейк:Малыш, это было всего один раз, клянусь! Я никогда раньше этого не делал и больше никогда не повторю. То, что ты меня поймала, стало для меня жестким щелчком по носу. Я пойду к психотерапевту, клянусь. Пожалуйста, дай мне шанс.

Слоун сморщила нос, пробежав глазами по экрану:

— Жаль, что в суде такое не прокатит.

— Угу, потому что он не написал конкретно, что именно натворил, — вздохнула я. — Так что его адвокаты легко заявят, будто речь идет о чем-то другом. Например, о банальной измене.

— Вот именно.

Я стиснула зубы и резко вдохнула через нос, чувствуя, как внутри снова закипает злость.

— Как бы мне хотелось заставить его признаться во всем вслух и записать это на диктофон. Тогда я смогла бы отдать запись Джулии. Посмотреть, согласится ли она наконец подать на него заявление.

Бри кивнула:

— Это был бы идеальный расклад.

Я разочарованно застонала и с силой потерла лицо ладонями.

— Честно, меня просто убивает, что он спокойно разгуливает на свободе, зная, на что он способен, — выговорила я. — Я каждый божий день дергаюсь, что он может накачать наркотиками других девчонок — тех, кого считает ниже себя на этой социальной лестнице. Я просто прокручиваю это в голове снова и снова. Это сводит меня с ума.

Слоун помрачнела.

— И ведь ты ничего не можешь с этим поделать. Как ты и сказала, заявить в полицию без согласия Джулии не выйдет, — заметила она. Она помедлила и наклонилась вбок: — Ты всё еще поддерживаешь с ней связь?

— Да. Списываюсь с ней каждые несколько недель, узнаю, как она.

Она приподняла бровь:

— Она всё еще работает на семью Джейка?

— Да, — вздохнула я. — Но она хотя бы выбила себе перевод в другое крыло. Чтобы не пересекаться с ним, когда он приезжает.

— В другое крыло? — округлила глаза Бри. — М-да, они реально запредельно богаты.

— Ага. — Мои губы сжались в тонкую линию. — Переходить им дорогу — очень плохая затея.

— Я всё понимаю, но ты не можешь просто позволить Джейку безнаказанно мешать тебя с грязью, — покачала головой Слоун. — В наши дни сетевые слухи не испаряются сами собой. Они могут сломать тебе будущее в самых разных сферах. Из-за этого можно лишиться кучи возможностей, или тебя вообще могут вышвырнуть с работы, если начальство наткнется на мерзкий пост с такими обвинениями.

Бри согласно кивнула:

— Тебя и из Холлингсворта могут отчислить, если наберется достаточно жалоб от студентов. Так что нам кровь из носу нужно что-то решать с этим постом.

Я обреченно пожала плечами:

— И что я могу сделать? Кроме как заявить, что это неправда? Но в это сейчас мало кто поверит.

— У меня есть идея. — Слоун вздернула подбородок, и её глаза решительно блеснули. — Да, я пока только учусь на юридическом, но юридический язык уже знаю неплохо. Во всяком случае, достаточно, чтобы звучать убедительно. Так что я составлю официальное письмо администрации «Холлера» с угрозой подать иск о клевете, если они не удалят этот пост. И это будет чистой правдой, потому что то, что они делают — это чистейшая диффамация. Заодно заставлю их опубликовать опровержение.

— Думаешь, они испугаются?

— Как миленькие, когда я за них возьмусь. Если надо, я даже попрошу помощи у кого-нибудь из профессоров права, — прищурилась она. — Меня уже тошнит от этих анонимных ушлепков, которые пытаются рушить чужие жизни, прячась за экранами.

— Спасибо вам огромное, — выдохнула я, чувствуя, как с плеч свалилась тяжелая ноша.

— Не благодари меня. Я чувствую себя такой дрянью из-за того, что с ходу поверила в эти сплетни. Из меня паршивая подруга.

— Из нас обеих, — пробормотала Бри, опуская взгляд в стол.

Я вздохнула:

— Всё нормально. Я всё понимаю. Тяжело сообразить, чему верить, когда вокруг все только об этом и трындят.

— Нет, мы должны были соображать лучше. — Бри снова вскинула голову, и на её лице читалась искренняя вина. — Правда… мне очень жаль, Эв.

— Черт, — резко выпалила Слоун, бросив взгляд на часы. — Мне пора на следующую пару. Я сразу после неё напишу это письмо в «Холлер», идет?

— Идет. — Я кивнула и поднялась со стула. — А я пойду за девчонками спрячусь в каком-нибудь углу библиотеки. Кажется, сейчас для меня это самое безопасное место в кампусе.

— Пожалуй, так и есть, — вздохнула Бри. — Я бы пошла с тобой, но мне скоро нужно встретиться со своей учебной группой.

Попрощавшись с девочками и пообещав позже обязательно встретиться с ними в местном баре, чтобы снять стресс, я направилась к библиотеке. Натянув капюшон куртки поглубже и надев солнцезащитные очки, я надеялась, что этого хватит, чтобы скрыться от глаз тех студентов, которые жаждали моей крови. К счастью, маскировка сработала, и я без приключений добралась до своего привычного угла на третьем этаже — никто не наградил меня презрительным взглядом и не обругал.

Я опустилась на стул и со стоном уткнулась лбом в столешницу. Чувство вины давило на меня непрерывно, как тень, от которой невозможно отвязаться.

Я не рассказала девочкам всю историю целиком — а именно то, как поступки Джейка отразились на моей собственной психике. Я промолчала по двум главным причинам. Во-первых, я боялась того, как они посмотрят на меня после этого, а во-вторых, к трагедии бедной Джулии это всё равно не имело прямого отношения.

Но это имело отношение ко мне лично, и давящий стыд от этого темного секрета преследовал меня целыми днями, каждую секунду.

Правда заключалась в том, что сколько я себя помнила, у меня была одна фантазия, которую я никогда и ни с кем не воплощала. Желание быть взятой против воли. Быть абсолютно беспомощной и отданной на милость огромного, сильного мужчины.

Я думала, что эта фантазия испарится после того, как я увидела, что Джейк сотворил с Джулией. Но она не исчезла. И с тех пор я каждый день с ужасом думала, что это говорит обо мне — что даже став свидетелем чужого страха и травмы от такого ужасного преступления, я всё равно храню эти темные желания глубоко внутри.

Я пыталась убедить себя, что это безобидно; что в реальной жизни я бы никогда не хотела, чтобы это произошло по-настоящему. Что это просто фантазия, не имеющая ничего общего с тем, какая я на самом деле. Но если это правда… почему же тогда меня круглые сутки гложет это чертово чувство вины?

Это чувство буквально душило меня, постоянно напоминая о том, что где-то глубоко во мне живет это необъяснимое желание, которое никак не вяжется с тем, что я должна чувствовать. Меня должна была приводить в ужас одна только мысль об этом; должно было тошнить настолько, чтобы полностью выжечь это из своей памяти.

И всё же… оно никуда не делось. Это желание быть выслеженной, загнанной и жестоко подчиненной — когда твоё мнение вообще ничего не значит.

Я глубоко вздохнула, заставив себя отогнать эти мысли, и выпрямилась. Следующие несколько часов я провела за конспектами, переписывая старые лекции, чтобы информация получше уложилась в голове.

В пять часов в животе заурчало. Собрав учебники, я поплелась прочь из библиотеки, низко опустив голову, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Сначала я думала зайти перекусить в одну из студенческих столовых, но понимала, что в это время там будет не протолкнуться, а сталкиваться с новыми оскорблениями мне не хотелось. Поэтому я решила пойти прямиком в общагу. На моем столе лежало несколько пачек крендельков и вяленых грибов — они и станут моим ужином на сегодня.

Пока я шла по коридору общежития, несколько человек наградили меня презрительными взглядами, но никто ничего не сказал — если не считать парня, который пробормотал что-то невнятное мне вслед, когда я проходила мимо.

Подойдя к своей комнате, я замялась и для начала постучала в дверь:

— Тесса, это я. Просто предупреждаю, что я вернулась — на случай, если тебе нужно морально подготовиться к моему появлению или типа того.

Изнутри донеслись шаги, но она не ответила.

Вздохнув, я достала ключ-карту и приложила её к электронному замку. Затем толкнула дверь и медленно переступила порог. Желудок скрутило от тревоги: я гадала, как Тесса отреагирует на мое присутствие.

Её не было ни за рабочим столом, ни на кровати. Дверь в ванную была закрыта, а из щели внизу пробивался свет.

Я потерла переносицу и вздохнула. Затем прокашлялась и позвала её:

— Я знаю, что ты всё еще очень зла на меня, но если ты позволишь мне объяснить, ты поймешь, что происходит. Пожалуйста, выходи, давай поговорим.

Она не ответила, но я услышала, как её ноги шаркнули по кафелю.

— Тесса, ну же. Ты не можешь прятаться там всю ночь, — сказала я. — Если только ты не планируешь спать прямо в душе.

В ответ мне снова была тишина.

— Я просто пошутила про душ, на случай если ты…

Я резко оборвала сама себя, почувствовав, как в кармане завибрировал телефон. Вытащив его, я увидела, что на экране высветилось имя Бри.

Я провела пальцем по зеленой кнопке ответа и поднесла трубку к уху:

— Привет, как там твоя учебная группа?

— Ой, да они разошлись сто лет назад, всё прошло нормально, — весело отозвалась она. — Короче, тебе нужно срочно дуть в «Хижину»!

Я нахмурилась:

— Мне казалось, мы договаривались встретиться там только в восемь.

— Я знаю, но я только что пересеклась с Тессой и всё ей объяснила. Пожалуйста, не злись. Я знаю, что ты хотела рассказать ей сама, но мне очень хотелось всё исправить и загладить вину за то, какой стервой я была с тобой сегодня.

Мои брови поползли вверх:

— Погоди… что?

— Да не переживай ты! Я взяла с неё обещание, что она никому ничего не растреплет, и она не растреплет. Она ведь понимает, что Джейк может пойти на крайности, если узнает, что ты начала рассказывать людям о его поступках, — поспешно сказала Бри. — В общем, она чувствует себя полнейшей тварью из-за того, как разговаривала с тобой сегодня, и хочет извиниться. Но она слишком струсила, чтобы позвонить и позвать тебя сама — она уверена, что ты её теперь очень ненавидишь.

Я медленно сделала шаг назад, не сводя глаз с теней, которые двигались в полоске света, падавшей из-под двери ванной.

— Бри… ты хочешь сказать, что ты сейчас прямо вместе с Тессой? — тихо спросила я, понизив голос. — Вот прямо в эту самую секунду?

— Ну да, мы в «Хижине». Подъедешь? Слоун тоже уже на подходе.

— О боже, — прошептала я, медленно пятясь к выходу. — Кажется, в моей комнате кто-то есть.

— Что? — в голосе Бри послышалось недоумение. — Эв, ты в порядке?

Свет в ванной погас. Дверь резко распахнулась, и наружу шагнул высокий мужчина в черном. Его лицо полностью скрывала серебристо-черная маска в виде черепа.

Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. Пустые, провалившиеся глазницы маски словно пригвоздили меня к месту, прошивая насквозь. Казалось, каждый нерв в моем теле вопил о том, что нужно бежать, но ноги стали ватными. Я могла лишь стоять и смотреть, оцепенев от ужаса, пока человек в маске делал один медленный, размеренный шаг в мою сторону — бесшумный, как тень.

А затем он бросился на меня.

Завизжав, я пулей выскочила из комнаты. Ноги подкашивались и готовы были подломиться в любую секунду, а сердце с силой вышибало ребра. Человек в маске черепа прошествовал прямо мимо меня, даже не обернувшись, и спокойно пошел сквозь толпу студентов, собравшихся в коридоре. Те лишь дружно расхохотались ему вслед — видимо, решили, что это какой-то розыгрыш.

Я влетела обратно в комнату и с грохотом захлопнула дверь. Всё тело била крупная дрожь от накатившей паники, но я заставила себя сделать шаг в ванную. Включив свет, я почувствовала, как мое сердце просто оборвалось.

Там, прямо в раковине, лежал мой разбитый вдребезги ноутбук. Его экран превратился в рваную паутину трещин. Липкий, леденящий ужас пополз вверх по позвоночнику, когда я подняла взгляд на зеркало. На стекле кроваво-красными буквами было размазано послание. Предупреждение.

«Убирайся, пока не поздно».

Эверли

— Мне так жаль, Эв, — Тесса сжала мою руку, её заплаканные, покрасневшие глаза умоляюще округлились. — Я никогда, вообще никогда не прощу себе это дерьмо.

— Ты извинилась уже сотню раз, — ответила я, выдав вымученную полуулыбку. — Всё в порядке. Ты же не знала всей истории.

— Это не оправдание, и ничего тут не в порядке, — покачала она головой. — Я такая дура. Я должна была поверить тебе насчет Джейка. Он же явно конченый психопат.

Я тяжело сглотнула и покосилась на представителей администрации университета, охрану кампуса и офицеров полиции Хейвенпорта, которые сгрудились на другом конце кабинета декана.

Я снова повернулась к Тессе:

— Ты ведь ничего не сказала о нем полиции?

— Нет, не переживай. — Она подняла ладонь. — Я знаю, что раньше у меня бывали проблемы с тем, чтобы держать язык за зубами, но обещаю: я ни единой живой душе про него не оброню. Если только эта Джулия не передумает.

Я вздохнула:

— Она не передумает, пока мы не добудем железные доказательства того, что он сделал.

— Да, я знаю. Девчонки рассказали мне, в чем там замес, — кивнула она, покосившись на Слоун и Бри. — В общем, я думаю, нам нужно попробовать как-то поймать его. Мы не можем просто позволить ему безнаказанно терроризировать тебя.

Слоун согласно кивнула:

— Я согласна. Не знаю пока как именно, но нам нужно доказать всему миру, что он кусок дерьма.

— Мне бы тоже очень этого хотелось, — уныло произнесла я, и мои плечи поникли. — Но я понятия не имею, как это сделать. Он никогда не признается в этом на камеру или типа того.

— Что-то же мы можем сделать, — пробормотала Бри.

— Я хотя бы добилась того, чтобы тот мерзкий пост в «Холлере» удалили, — подала голос Слоун. — Теперь надеюсь, что они скоро опубликуют опровержение.

Я тихонько вздохнула с облегчением:

— Спасибо тебе огромное.

Тесса тяжело вздохнула, на её лице всё еще читалось чувство вины.

— Я знаю, что тебя уже тошнит от моих извинений, но я всё равно буду их повторять, ладно? — сказала она. — Я чувствую себя такой тварью из-за того, что сделала поспешные выводы на основе какого-то дурацкого поста в «Холлере».

— Тесс. Серьезно. Я тебя прощаю. — Я снова слегка улыбнулась ей. — Я просто рада, что мы снова дружим. Мне сейчас очень нужна любая поддержка, какую я только могу получить.

— Прошу прощения, леди. — Декан привлек наше внимание, сделав шаг в нашу сторону. Он одарил меня сочувственной улыбкой: — Мисс Марлоу, прежде всего я хотел бы принести свои самые искренние извинения за этот вечерний инцидент. Я хочу, чтобы вы знали: мы делаем всё возможное, чтобы расследовать его и обеспечить вашу безопасность в будущем.

Бри прищурилась:

— И как конкретно?

— Прямо сейчас судебно-медицинская экспертиза полиции Хейвенпорта прочесывает вашу комнату в поисках улик. Наша служба безопасности также расследует факт взлома, который позволил кому-то обойти электронный замок на вашей двери. — Он на секунду глянул на Тессу, затем снова на меня: — Вы обе подтвердили в своих показаниях, что ни у одной из вас в последнее время не крали и не одалживали ключ-карты, верно?

Я кивнула:

— Моя весь день была при мне, я никому её не давала.

— У меня то же самое, — добавила Тесса.

— Отныне мы усиливаем меры безопасности в Эшкрофт-холле на всякий случай. У входной двери выставлен охранник, и никто не сможет пройти мимо него без подтверждения того, что он проживает в этом здании.

— Это радует, — пробормотала Слоун.

— Если только человек, который ворвался в комнату, сам не является жильцом Эшкрофта, — вскинула брови Бри. — В таком случае он по-прежнему сможет легко войти.

Декан Хоупвелл согласно кивнул:

— Это верно, поэтому мы рассматриваем все возможные варианты, — ответил он. — На самом деле офицеры прямо сейчас ходят по комнатам и опрашивают ваших соседей. Также они будут проводить обыски на предмет маски черепа, которую вы описали, и красной краски, использованной на зеркале в ванной.

«Просто проверьте дом Уайлдеров», — вертелось у меня на языке, но я плотно сжала губы. Не было никакого смысла обвинять Джейка. Это только усугубило бы мое положение здесь.

— Кроме того, — продолжил Хоупвелл. — Я хотел сообщить, что мы подготовили для вас новое жилье на время проведения расследования.

— Какое жилье? — нахмурилась Тесса.

— На том же этаже, где находится ваша нынешняя комната, есть два свободных одноместных номера. Вы можете остаться в них, пока ваша старая комната не будет готова.

— И сколько это займет времени? — спросила я.

— Эксперты сказали, что должны закончить к девяти часам вечера, но службе безопасности, скорее всего, понадобится несколько дней, чтобы изучить взлом и понять, что именно произошло с замком на вашей двери. Так что ради вашего собственного спокойствия я бы рекомендовал вам оставаться в одноместных комнатах до тех пор, пока мы не убедимся, что ваша прежняя комната полностью безопасна для заселения.

— То есть… дня три? — спросила Тесса, наморщив лоб.

Он кивнул:

— Примерно так, плюс-минус день. Мы будем держать вас в курсе по мере поступления информации. Но вы можете вернуться в свою комнату после того, как эксперты закончат сегодня вечером, чтобы собрать всё необходимое.

— Они уже нашли что-нибудь? — спросила я, нервно перебирая пальцами на коленях. — Например, волосы или отпечатки пальцев?

— Пока что никаких отпечатков, кроме ваших и мисс Морган, обнаружено не было, но команда еще даже близко не закончила, так что я надеюсь, что в итоге они что-то обнаружат, — ответил он. Декан на мгновение замялся, и на его лбу прорезалась складка: — Однако они нашли нелегальный электрошокер ViperTech.

Глаза Тессы округлились в притворном удивлении.

— Это не наш! — выпалила она, яростно мотая говолой. — Должно быть, этот сумасшедший сталкер выронил его, когда убегал!

— Мы так и предположили — что нападавший забыл его в спешке, когда пытался скрыться, — ответил Хоупвелл. Его брови поползли вверх: — Если бы он принадлежал кому-то из вас, у нас на руках оказалась бы еще одна проблема.

Я тяжело сглотнула и кивнула.

— Мне также сообщили, что полиция заметила электрический чайник на вашем столе, мисс Морган, — продолжил Хоупвелл, переводя взгляд на Тессу. — Как вы знаете, они запрещены в комнатах общежития, но, учитывая стресс, который вы обе пережили из-за этого инцидента, а также неудобства, связанные с временным переездом, я готов закрыть на это глаза.

— Спасибо, сэр, — ответила она, опустив глаза. По её шее стремительно пополз розовый румянец.

— Еще раз глубоко соболезную, что это произошло, — подытожил Хоупвелл. — И я хочу еще раз подчеркнуть, что мы относимся к этому очень серьезно. Мы не станем спускать это дело на тормозах и уж точно не допустим, чтобы подобное повторилось.

Я выдавила из себя подобие улыбки:

— Спасибо.

Он прокашлялся и достал из кармана две ключ-карты.

— Вот ключи от ваших временных комнат. Мисс Марлоу, вы в триста четвертой, а мисс Морган — по соседству, в триста шестой.

Как только он ушел, Бри посмотрела на часы и слегка наклонила голову набок:

— Он ведь сказал, что тебе нельзя возвращаться в общагу за вещами до девяти, верно?

— Да.

— Ну, сейчас только половина седьмого. Может, вернемся в «Хижину»? — спросила она. — Думаю, нам всем не помешает выпить. Особенно тебе, Эв.

Я вздохнула:

— Я бы с радостью, но не могу. Мне нужно как можно скорее решить вопрос с новым ноутбуком.

— Почему так срочно?

— У меня на носу примерно миллион заданий, которые надо сдать в ближайшие несколько дней, а компьютеры в библиотеке просто ужасные.

— О боже, и не говори! — подхватила Слоун. — Казалось бы, университет с целевым капиталом в тридцать миллиардов долларов мог бы раскошелиться на нормальный Wi-Fi и компьютеры, которые не зависают и не стирают все твои сохраненные файлы каждые двадцать минут, но нет. Я знаю, о чем говорю, потому что в прошлом году совершила глупость, попытавшись написать там эссе.

Я принялась копаться в сумочке, пока не нашла маленькую белую визитку, которую мне пару недель назад дала та волонтерка.

— А еще мне нужно заехать в этот финансовый центр. Если они, конечно, вообще открыты так поздно. — Я опустила взгляд на карточку, пробегая глазами по тексту. — О, они работают до восьми. Слава богу.

— А туда тебе зачем? — спросила Бри.

— Потому что даже самый дешевенький ноутбук стоит не меньше пятисот долларов, а на моем банковском счете сейчас ровно семьдесят три доллара и шестьдесят копеек, — уныло ответила я.

— Может, попросишь помощи у родителей?

— К сожалению, это не вариант.

— Тогда давай я за него заплачу, — предложила Тесса. — Это меньшее, что я могу сделать после того, как повела себя как последняя тварь сегодня утром.

— Это очень мило с твоей стороны, Тес. Правда. Но я не могу принять.

Её глаза округлились:

— Это еще почему? Я же просто хочу помочь!

— Я знаю, но родители всегда учили меня: никогда не смешивай дружбу и деньги, — ответила я. — И честно говоря, думаю, они правы. Это всегда порождает неловкость.

— Ты уверена? Мне правда не сложно.

— Уверена.

Она вздохнула:

— Ладно. Но если передумаешь — только скажи.

В разговор вмешалась Бри, вскинув брови:

— Значит… «Хижину» переносим?

Я кивнула:

— Давайте завтра вечером?

— Идет. И за все твои напитки плачу я, — Тесса подняла ладонь вверх. — На этот раз никаких «нет» я не приму.

Попрощавшись с девочками, я вышла из кабинета декана и направилась к своей машине. Желудок скручивало от одной мысли о том, что произошло сегодня. Образ мужчины в маске преследовал меня, отпечатавшись в памяти, словно татуировка.

Каждая деталь казалась пугающе отчетливой: блеск его глаз за прорезями маски, леденящая душу неподвижность его фигуры, то, как он посмотрел прямо на меня — словно ждал меня здесь с самого начала.

У меня не было никаких доказательств, что это был Джейк, но я знала: это он. Больше некому. Кто еще мог настолько сильно хотеть выжить меня из Холлингсворта?

В финансовый центр я приехала без чего-то семь. Меня встретила скучающая секретарша, которая даже ухом не повела в мою сторону, не отрываясь от телефона.

— Вы по записи? — спросила она.

Я покачала головой:

— Нет, но я надеялась…

— О, это ты! Привет!

Я повернула голову налево и увидела ту самую волонтерку, которая махала мне рукой. Поймав мой взгляд, она улыбнулась и указала за спину:

— Проходи, если хочешь.

— Она без записи, — подала голос секретарша.

Девушка отмахнулась:

— Всё нормально, Мэгги. У нас сегодня всё равно глухо, — сказала она, обводя рукой полупустой офис. Затем она снова повернулась ко мне и улыбнулась: — Идем со мной. Кстати, я Никки.

— Эверли, — ответила я, улыбнувшись в ответ.

Я пошла за ней через лабиринт офисных перегородок. Люминесцентные лампы бросали резкий свет на блеклые стены помещения. На столах были разбросаны бумаги, а тишину нарушал лишь едва слышный гул компьютеров.

Мы зашли в кабинку в самом конце коридора, и Никки жестом пригласила меня сесть. Её взгляд был теплым, но изучающим.

— Ну что, — сказала она, устраиваясь в кресле напротив. — Что привело тебя к нам этим вечером?

— Я хотела узнать насчет тех небольших займов, о которых ты рассказывала. У меня сегодня сломался ноутбук, и мне позарез нужно купить новый.

— О нет, — её брови сочувственно поползли вверх. — Ты уверена, что его нельзя починить? Иногда достаточно просто выключить и включить заново.

— Мне бы очень хотелось, чтобы это помогло, но он разбит вдребезги, — покачала я головой.

— Вот блин. Ты его уронила?

Я вздохнула:

— Нет, кто-то ворвался в мою комнату в общаге и разгромил его.

— Что?! — Никки пришла в ужас. — Пожалуйста, скажи, что ты вызвала полицию.

Я кивнула:

— Университет сам их вызвал. Прямо сейчас криминалисты снимают там отпечатки.

— Надеюсь, они не заставят тебя возвращаться и спать там сегодня? — её глаза стали круглыми от шока.

— Нет, администрация на удивление адекватно всё разрулила. Мне выделили другую временную комнату и усилили охрану в здании.

— Ну, это очень хорошо. Рада, что они отнеслись к этому серьезно. — Никки замолчала и поджала губы, медленно качая головой. — Одна моя подруга училась в Саламенсе и в итоге столкнулась с безумным сталкером из местного братства. Руководство колледжа просто отмахнулось от её жалоб, а когда ситуация обострилась, угадай что? Её саму попросили забрать документы, чтобы она «не создавала лишних проблем».

— Серьезно? Какой ужас.

Она мрачно кивнула:

— Да, университетская администрация порой бывает тем еще дерьмом. Но я рада, что в Холлингсворте к твоему случаю отнеслись по-человечески, — сказала она. — Ладно, что-то я заболталась, надо бы уже рассказать тебе про наши варианты кредитования, да?

Я улыбнулась:

— Было бы здорово.

Никки подробно разъяснила мне условия самого подходящего для меня займа и добавила, что их центр сотрудничает с банком, который делает мгновенные переводы. Это значило, что деньги окажутся на моем счету в ту же секунду, как она одобрит кредит.

— Прежде чем мы начнем заполнять бумаги, у тебя есть какие-нибудь вопросы? — спросила она, склонив голову набок.

— Только один. — Я замялась. — Извини, если это прозвучит грубо, но это место кажется слишком идеальным, чтобы быть правдой. Как такое возможно, что здесь такие низкие процентные ставки и настолько выгодные условия возврата?

— Не переживай, это не грубый вопрос. Нам его постоянно задают, — небрежно махнула она рукой. — Если честно… это место едва выходит в ноль. Тот еще бизнес. Потому они и нанимают на работу таких бедных студентов, как я. — Она запнулась, а её губы растянулись в ироничной ухмылке. — Короче, владелец здесь — какой-то богатый филантроп. Он насмотрелся на то, как другие кредиторы наживаются на людях, и решил хоть что-то с этим сделать.

— Ну, для меня это просто спасение. Я дико рада, что наткнулась на тебя пару недель назад.

Никки улыбнулась и потянулась к черному планшету на другом краю стола.

— Если тебя всё устраивает и мы оформляем, мне нужно, чтобы ты заполнила здесь кое-какие данные. И еще мне понадобятся твои документы.

— Конечно. — Я выудила из сумочки водительские права. — Этого хватит?

— Ага, идеально. Спасибо. — Она забрала их у меня и перевела взгляд на монитор своего компьютера. — Я пока начну забивать данные со своей стороны, а ты заполняй форму. Если возникнут вопросы — говори.

Я молча заполнила все поля на планшете. Когда я прокрутила страницу до самого конца, то в замешательстве подняла глаза:

— Я не совсем поняла, что тут делать. Написано, что нужна подпись, но на планшете ведь расписаться нельзя. Мне просто снова ввести свое полное имя?

— Ой! Прости, забыла сказать. — Никки наклонилась вперед и указала на маленький светящийся квадрат в нижней части планшета. — Приложи указательный палец вот сюда, и система запишет твою цифровую подпись.

— А, поняла. — Я прижала палец к квадрату, и на экране выскочила зеленая галочка, подтверждая, что форма успешно подписана.

— Это такие меры безопасности, которые нам пришлось ввести пару лет назад, — пояснила Никки. — У нас возникла проблема: люди пытались брать кредиты на чужие имена. Мошенничество, чистой воды. А подделать чью-то роспись на бумаге слишком легко, из-за чего следователям потом трудно что-то доказать. Так что на бумажных копиях документов мы по-прежнему берем обычные подписи чернилами, но сканирование отпечатка пальца — это дополнительный уровень защиты. Ведь его-то уже не подделаешь, верно?

Я кивнула:

— Логично.

— Вот твои права обратно. — Она пододвинула их мне и снова повернулась к монитору. — Сейчас распечатаю бумажные копии. Как только ты их подпишешь, я переведу деньги.

— Отлично. Спасибо.

Рядом зажужжал принтер. Никки собрала листы, скрепила их степлером и протянула мне.

— Можешь расписаться на шестой странице на обоих экземплярах, — сказала она, протягивая ручку. — Один забирай себе, а второй останется у нас для отчетности.

— Угу. — Я кивнула, быстро выводя свою подпись на последней странице каждого экземпляра. Затем улыбнулась, возвращая ручку: — Готово.

— Супер. Все условия прописаны в твоем экземпляре, но мы на всякий случай продублируем информацию тебе на почту, — ответила Никки. — И конечно, если возникнут какие-то вопросы или проблемы, звони или пиши. Ну или просто заскакивай в офис. Всегда рада помочь девчонке из Холлингсворта.

— На самом деле, у меня есть еще один вопрос, — сказала я. — Ты не знаешь, тут поблизости есть какие-нибудь магазины электроники, которые сейчас открыты? Чем быстрее я обзаведусь новым компом, тем лучше.

— Хм. — Она задумчиво поджала губы, но тут же её лицо просветлело: — О, кажется, «НексТек» открыт до девяти. Это недалеко отсюда, и у них обычно неплохие скидки. Может, заглянешь туда?

— Так и сделаю. Спасибо огромное.

Никки оказалась права — «НексТек» действительно работал до девяти вечера, так что у меня было полно времени, чтобы спокойно побродить между рядами и найти недорогой, но вполне рабочий и легкий ноутбук, который при необходимости можно будет таскать с собой на пары.

Закончив с покупкой, я поехала обратно в кампус и припарковалась на самом ближнем к Эшкрофт-холлу месте. Этот пятачок обычно хорошо освещался, так что я чувствовала себя здесь в безопасности даже по ночам, но сейчас мое сердце просто ушло в пятки, стоило мне заметить Ретта и Джейка. Они стояли у фонтана всего в нескольких ярдах от парковки в компании какого-то высокого блондина, в котором я узнала еще одного Уайлдера. И все трое смотрели прямо на меня.

Я на автомате сунула руку в карман куртки, и внутри у меня всё перевернулось. Черт. Я совсем забыла, что полиция изъяла мой электрошокер.

Я с трудом сглотнула и сделала несколько нерешительных шагов вперед, молясь про себя, чтобы эти трое ничего мне не сказали и не сделали. Без шокера я чувствовала себя буквально голой — абсолютно слабой и беззащитной. Если эти парни захотят причинить мне вред, я даже отбиться не смогу. У меня не будет ни единого шанса.

Когда я проходила мимо них, то кожей чувствовала их взгляды; от их тяжести по телу пробегали мурашки. Дыхание перехватило. Я шла, низко опустив голову и изо всех сил стараясь не показать своего страха, но легкая дрожь в ногах выдавала меня с потрохами.

В животе завязался тугой узел, когда я заметила, что парни слегка шевельнулись, не сводя с меня глаз. Острый взгляд Ретта буквально намертво пригвоздил меня — так хищник изучает свою добычу. Джейк и второй блондин стояли неподвижно, но по их глазам было видно, что они чего-то ждут. Наверное, знака от Ретта. Он всегда казался главным в их банде.

Я чуть не споткнулась, оступившись на ровном месте, но заставила себя идти дальше. Когда я наконец добежала до дверей Эшкрофт-холла, у меня вырвался тяжелый вздох облегчения. В этот момент мне до безумия хотелось обнять охранника, который потребовал показать студенческий.

Убедившись, что я действительно здесь живу, он натянуто улыбнулся и махнул рукой, пропуская внутрь.

Толкнув дверь, я быстро оглянулась через плечо — изнутри меня заживо жрал вопрос, не пошли ли Уайлдеры за мной.

Джейк и второй парень уже отвернулись, переключив внимание на что-то другое. Но Ретт… он продолжал стоять и смотреть на меня.

Его глаза были холодными, а губы сжались в жесткую, бескомпромиссную линию. Он не отводил взгляда. И даже не моргал. Казалось, он прямо вызывает меня на какой-то шаг.

Я удерживала его взгляд еще пару секунд, прежде чем отвернуться, а мое сердце бешено колотилось в груди. Меня дико выбивало из колеи то, что он не двинулся с места и не отвернулся, как остальные. О чем он думал, когда так на меня смотрел? Просто ненавидел, как и все остальные, или планировал какую-то пакость ради Джейка?

С непрекращающимся стуком в груди я поднялась на третий этаж, чтобы проверить, закончила ли полиция обыск в моей комнате. Было всего половина девятого, так что надежды было мало, и полицейские действительно подтвердили, что им нужно еще немного времени.

Я не сильно расстроилась. С одной стороны, мне хотелось поскорее забрать вещи и уйти в новую комнату, но с другой — я радовалась, что полиция и администрация университета копают так тщательно.

Если они смогут каким-то образом доказать, что за этим взломом стоит Джейк, ситуация начнет разворачиваться против него самого, и мне даже не придется публично сыпать обвинениями. Тогда он не сможет утверждать, будто его «обиженная бывшая пытается разрушить его жизнь» или какую там еще чушь он бы придумал, выступи я против него открыто.

Пока я ждала, я уселась прямо на пол в коридоре, скрестив ноги, и принялась настраивать свой новый ноутбук. Как только всё было готово, я открыла поисковик и вбила в строку: «Дикая охота». Пульс зашкаливал от смеси предвкушения и тревоги. После той жуткой сцены на парковке Ретт и остальные Уайлдеры не выходили у меня из головы, зависнув над душой мрачной тучей.

Первая же строчка в результатах поиска вела на статью о мифологии.

«Дикая охота — это широко распространенная мифологическая тема, встречающийся в различных европейских культурах. Обычно она ассоциируется с призрачной или сверхъестественной погоней во главе с могущественной фигурой: богом, королем или мифическим вождем.

Согласно мифам, группа охотников мчится по небу или по земле в погоне за добычей, обычно в сопровождении волков или гончих.

Дикую охоту принято считать предзнаменованием катастрофы, смерти или войны, а те, кто стал её свидетелем, по поверьям, обречены на несчастья. Её описывают как хаотичное, ужасающее зрелище с призрачными всадниками, воем ветра и грохотом копыт.

В некоторых версиях мифа Дикая охота предстает как своего рода наказание, где души грешников вынуждены вечно участвовать в погоне, или же как символический переход между жизнью и смертью. Среди самих охотников могут быть существа из самых разных миров: духи умерших, фейри или даже проклятые смертные.

Со временем этот миф трансформировался, тесно переплетшись с сезонными фестивалями, особенно теми, что связаны с темами смерти, возрождения и увядания времени. Он по-прежнему остается мощным образом в фольклоре, литературе и современной поп-культуре».

— Хм, — пробормотала я про себя, гадая, с какой стати Уайлдеры решили присвоить себе именно этот фрагмент древней мифологии.

Мне хотелось верить, что Тесса права и это общество — просто сборище охотников на оленей. Но более циничная часть моего разума понимала, что это не так. Не тогда, когда среди них есть такие люди, как Джейк. Теория Бри, пожалуй, была куда ближе к истине.

«Я слышала, они содержат какой-то закрытый секс-клуб, где охотятся на женщин и трахают их до беспамятства», — вспомнила я её слова.

Если её теория верна, мне оставалось только гадать, сколько из этих женщин давали свое согласие. И давал ли его вообще хоть кто-нибудь.

Я глубоко вздохнула, пытаясь прогнать темные картины, внезапно наводнившие разум, но зловещие мысли всё равно не уходили.

— Мисс Марлоу?

Я подняла глаза и увидела эксперта-криминалиста с доброжелательным лицом, которая смотрела на меня сверху вниз. Она улыбнулась:

— Мы закончили. Можете заходить и собирать вещи.

— Оу. Спасибо. — Я поднялась на ноги. — Вы нашли что-нибудь?

— Несколько отпечатков пальцев, которые не принадлежат ни вам, ни вашей соседке, и несколько волокон ткани — мы забираем их на экспертизу. О результатах вам сообщит декан.

Минут через десять пришла Тесса, и пока мы паковали вещи, мы разговаривали.

— Это такой отстой, что они забрали твой шокер, — покачала она головой, глядя на пустую полку, где он раньше лежал, спрятанный за словарем синонимов.

— Эй, ну зато тебе разрешили оставить чайник. Может, в следующий раз я просто плесну в этого типа кипятком.

Она весело фыркнула, но затем её лицо ожесточилось.

— Очень надеюсь, что следующего раза не будет, — сказала она. — Этого-то хватило с головой. И я чувствую себя виноватой.

— Почему?

— Потому что меня не было рядом. Я полдня дулась в торговом центре после нашей утренней ссоры. — Она подняла руку, не давая мне вставить ни слова, когда я открыла рот. — И эта ссора полностью на моей совести, я знаю, поверь мне.

— Я не собиралась этого говорить. Я просто хотела сказать, что ты не виновата, — ответила я. — Джейк — или кого он там прислал выполнять свою грязную работу — всё равно провернул бы это дерьмо. Даже если бы ты сидела тут день и ночь, они бы просто дождались другого дня, когда нас обеих не будет на месте.

— Наверное, ты права. — Тесса тяжело вздохнула. Затем она сморщила нос: — Но я всё равно не могу смириться с тем, что полиция конфисковала твой шокер. Он бы тебе сейчас так пригодился.

— Ну, по крайней мере, мне за него не влетело после того представления, что ты устроила. Ты не думала поступить в Джуллиард?

В глазах Тессы промелькнуло мимолетное веселье, она вскинула подбородок и прижала руку к груди, пародируя свое недавнее возмущение:

— Декан Хоупвелл! Как вы могли подумать, что у двух таких милых, невинных молодых девушек, как мы, может быть нелегальное оружие?!

Я рассмеялась, и это было чертовски приятно после всего того кошмара, что мне пришлось вытерпеть за день. С каждым смешком тяжесть напряжения, казалось, спадала, и на мгновение я забыла о грызущей тревоге где-то на задворках сознания.

К половине десятого вечера я более-менее обустроилась в своей новой комнате. Накатила жуткая усталость — физическое утомление смешалось с последствиями эмоциональных качелей, на которых я качалась весь день. Я выключила свет и повалилась на новую кровать.

Засыпая, я думала о Ретте, никак не в силах выбросить из головы нашу давешнюю встречу. Когда я мысленно возвращалась к пятничной вечеринке у костра, его слова начинали громким эхом отдаваться у меня в ушах:

«Ты уверена, что мы не встречались раньше?»

Этот вопрос прокручивался в голове снова и снова, и каждое повторение задевало что-то глубоко внутри меня. Он был прав. Теперь и я это чувствовала — странное ощущение того, что мы каким-то образом связаны. Но как? Джейк никогда не знакомил меня со своими друзьями, когда мы проводили лето вместе. «Огромный тревожный звоночек», — только сейчас осознала я.

Так где же мы с Реттом могли пересекаться раньше?

Я попыталась отогнать этот вопрос, сосредоточившись на усталости, тяжелыми оковами налившей мои руки и ноги. Веки затрепетали, мысли начали расплываться на туманные фрагменты, и как раз в тот момент, когда я начала проваливаться в сон, перед глазами промелькнул смутный образ темного леса — словно далекое эхо.

Он исчез так же быстро, как и появился. Я резко открыла глаза, но остатки этого видения уже просочились сквозь пальцы, как дым. Я до боли напрягала извилины, но так и не смогла вернуть этот образ. Было такое чувство, будто какая-то часть меня потерялась давным-давно. Сколько бы я ни пыталась ухватиться за неё, она просто… исчезла.

Я заставила себя переключиться на что-то другое и в конце концов снова уснула. Самой последней мыслью перед тем, как окончательно отключиться, было то, что уж сегодня-то ночью я смогу поспать спокойно… пока странный звук снова не выдернул меня из сна.

Дыхание перехватило. Я захлопала глазами, пытаясь сфокусировать взгляд на полутемной, расплывающейся перед глазами комнате. Я попыталась сесть, но тяжелый, непреклонный вес намертво прижал меня к матрасу.

Когда мои глаза наконец привыкли к темноте, из горла вырвался задушенный вскрик, а сердце бешено заколотилось в груди.

Верхом на мне сидел мужчина, чье лицо полностью скрывала черная балаклава.

Ретт

ЭТО БЫЛА отличная ночь для охоты. Темная и тихая — из тех ночей, когда тени заглатывают всё вокруг целиком. Из тех ночей, когда чудовища процветают.

Жаль только, что выслеживать добычу мне не пришлось. Эта часть игры уже была позади благодаря ушам и глазам, которые были у Уайлдеров по всему кампусу. Я точно знал, где сейчас Эв — свернулась калачиком в своей новой постели в 304-й комнате, блаженно ни о чем не подозревая. Ждет. Уязвимая. Полностью в моей власти.

Даже жаль, если честно. Я всегда любил саму погоню. И всё же мне не терпелось войти туда, застать её врасплох и увидеть, как в её огромных голубых глазах вспыхнет страх.

Обычно ничто не заводило меня сильнее, чем зрелище того, как этот страх медленно перерастает в желание. Однако в случае с бедняжкой Эверли её желание было лишним. Мне нужен был только её страх.

Я подошел к новому охраннику, выставленному у входа в Эшкрофт-холл. Обойти его было до смешного легко. Администрация Холлингсворта — просто глупцы, если всерьез думали, будто его присутствие что-то изменит. Уайлдеры всегда имели свои связи со службой безопасности колледжа, что давало нам возможность без каких-либо проблем проходить в любую точку кампуса.

Включая любую общагу, невзирая на навороченные электронные замки, на которые администрация пару лет назад потратила пятнадцать миллионов долларов. Прямо сейчас в моем кармане лежала мастер-карта, предоставленная начальником охраны. Она была запрограммирована на обход любого замка.

Я ослепительно улыбнулся охраннику:

— Привет.

— Имя и номер комнаты? — сухо отчеканил он. — Также мне нужно увидеть ваши документы.

Я продемонстрировал ему серебряное кольцо с черепом на безымянном пальце правой руки. Это было единственное удостоверение личности, которое мне здесь требовалось.

— Я пришел к своей девушке.

Глаза охранника слегка округлились, он кивнул и мгновенно вытянулся в струнку.

— Конечно, сэр, — сказал он, отступая в сторону. — Хорошего вечера.

Я толкнул стеклянную дверь и направился прямиком к лифту. Мой черный рюкзак был перекинут через одно плечо, а на шее свободно болталась тканевая маска с черно-белым принтом в виде черепа. Как только я добрался до третьего этажа, я натянул капюшон куртки на голову, дернул маску вверх, закрывая рот и нос, и размашистым шагом направился к 304-й комнате.

Эв должна была усвоить урок. Быстро. Ей пора понять, что не имеет значения, переехала она или нет. Неважно, сколько она жалуется университетскому руководству. Неважно, сколько охраны они выставили для её защиты. Ей здесь не рады, и чем быстрее она это поймет и уедет из кампуса, тем лучше.

Улыбка тронула мои губы, когда я провел мастер-картой по замку двери Эв. Замок щелкнул, открываясь, и до меня мгновенно донесся звук — хныканье, а за ним три задушенных слова:

— Нет, пожалуйста… хватит!

Что за дела?

Пульс подскочил, когда я толкнул дверь до упора. Тусклый свет из коридора отбрасывал тени по комнате, мешая что-либо разглядеть. И всё же я сумел разобрать темный силуэт мужчины, который нависал над кроватью Эв, прижимая её к матрасу.

— Ублюдок!

Я без лишних раздумий швырнул рюкзак на пол и бросился на этого типа, сбивая его с кровати с такой силой, что удар отозвался в моих собственных плечах. Он тяжело рухнул на пол, но это его не сильно затормозило. Он забился подо мной, извиваясь как дикий зверь и пытаясь сбросить меня, пока я сжимал хватку, впечатывая его плечи в пол.

Из-за черной одежды и балаклавы он почти сливался с темнотой. Всё, что я мог разобрать — это редкий блеск его глаз, холодных и расчетливых, когда он наносил мне удары.

Я с силой вжал колено ему в бок, пытаясь удержать на месте, но он был неутомим — царапал мне руки и пытался вырваться. Мне в лицо полетел кулак, но я успел резко дернуть головой, избегая сломанного носа. Боль прошила щеку, когда его костяшки проехались по коже, но я не разжал рук. Нанеся ответный удар, я с такой силой ударил этому человеку по ребрам, что тот глухо вскрикнул. После этого он вцепился в меня, его руки лихорадочно искали опору, пока мы катались по полу.

Я попытался перехватить его руки, но он был быстрым. Слишком быстрым. Словно его тренировали. Его колено резко взлетело вверх, врезавшись мне в бок; я выругался сквозь зубы, когда от удара у меня на секунду перехватило дыхание. Он воспользовался этой заминкой, чтобы лишить меня равновесия, и мы с грохотом влетели в боковину письменного стола.

Может, этого нападавшего и учили драться, но меня учили лучше. Мне удалось снова оказаться сверху и с размаху приложить его затылком о половицы. Он болезненно вскрикнул, но не сдался, потянувшись свободной рукой к моему горлу.

— Пошел ты… — прошипел я. Зрение сузилось, чистый адреналин вел меня вперед: я отбил его руку в сторону и нанес еще один удар — прямо в висок. Его голова дернулась, и он обмяк. Наконец-то преимущество было на моей стороне.

Но тут я это услышал.

Сдавленный, отчаянный стон Эв прорезал этот хаос, точно лезвие. Я резко повернул голову в её сторону, и от увиденного у меня всё внутри перевернулось. Она сжалась на кровати, удерживая в одной руке телефон, чтобы слабый свет экрана хоть немного разгонял темноту в комнате — видимо, пыталась разобрать, что происходит. А второй рукой она зажимала лицо, и сквозь её пальцы текла кровь.

Боже. Этот негодяй по-настоящему её поранил.

В груди всё сжалось от этой мысли, и на долю секунды моя концентрация ослабла. Этой секунды оказалось достаточно.

Тип подо мной резко рванулся вверх, впечатывая плечо мне в грудь. Я попытался придавить его коленом, удерживая на полу, но он был как одержимый и сумел вывернуться из-под меня прежде, чем я успел ударить снова. Пользуясь этим, он вскочил на ноги и пулей вылетел в открытую дверь.

Черт.

Я поднялся и рванул следом к выходу.

— Ты, блядь, труп, придурок! — закричал я.

— Подожди! Пожалуйста! — сломленный голос Эв долетел мне вдогонку. — Не оставляй меня одну. Не в таком состоянии.

Её голос прозвучал так тихо, так испуганно, что это сильно задело меня. Я замер как вкопанный, чувствуя, как внутри всё болезненно сжалось. Каждое подсознательное желание кричало о том, что нужно догнать её обидчика, притащить обратно и заставить заплатить за всё. Но я не мог оставить Эв, только не сейчас. Не тогда, когда она умоляла об этом так жалобно.

Этот человек уже убегал — я слышал, как его шаги гулко удаляются по коридору, — но я остался стоять на месте, а пульс бешено колотил в висках. Оставалось только надеяться, что охранник внизу сделает свою работу и перехватит его на выходе.

— Пожалуйста, — снова всхлипнула Эв.

— Всё нормально. Я остаюсь с тобой, — негромко ответил я.

Стиснув зубы, я выхватил из кармана телефон и набрал 911, чтобы сообщить о нападении. Затем сорвал маску и щелкнул выключателем, пытаясь унять войну, бушевавшую в моей груди.

— На, держи, — сказал я, шагнув к Эв, и протянул ей тканевую маску. — Зажми пока, чтобы остановить кровь. Я принесу полотенца из ванной.

— Оу. Это… это ты, — её глаза округлились от неверия, когда она уставилась на меня. Её дрожащий голос был надломленным, но в нем не было злости. Только растерянность и испуг. И в самом взгляде не читалось ярости. Одна лишь неприкрытая, чистая уязвимость.

Я зашел в ванную, чтобы схватить пару маленьких полотенец для рук. Одно намочил в раковине, а второе оставил сухим. Когда я вернулся и протянул их Эв, она вздрогнула, стоило моей руке случайно коснуться её пальцев.

— Всё нормально, — буркнул я. — Я не причиню тебе вреда.

— С-спасибо, — выдавила она сорванным голосом.

— Не стоит благодарить меня за то, что я тебя не трогаю.

— Я знаю. Я просто имела в виду… — Она шумно сглотнула и отвела взгляд. — Я знаю, что ты меня ненавидишь. Но ты всё равно меня спас. Так что… спасибо. За это.

Я опустился на кровать рядом с ней.

— Рассказывай, что произошло.

— Я спала. А потом проснулась, и на мне лежал какой-то тип. — Она запнулась, тяжело сглатывая. — Он пытался… пытался…

Она замолчала, прижав тканевую маску к губам, так как крови стало сочиться еще больше.

— Я пыталась отбиться, — наконец продолжила она. — Укусила его за руку. Очень сильно. И тогда он меня ударил.

— Черт, а я только полицию вызвал, — пробормотал я, снова доставая телефон. — Надо еще и скорую вызвать.

Эв покачала головой:

— Не нужно.

— Это нихуя не нормально. У тебя с лица течет кровь.

— Нет, правда, всё нормально. Он когда ударил, у меня губа о зубы рассеклась, — сказала она. Она ненадолго приоткрыла рот, показывая рану на распухшей нижней губе. — Из-за этого так сильно и кровит. Но кости вроде целы. Зубы и нос в порядке.

— Ты уверена?

— Да, уверена. Просто больно ужасно.

Говоря это, она опустила взгляд на перепачканную кровью маску. Её брови вдруг недоуменно сошлись на переносице, и она развернула ткань, разглядывая рисунок черепа на лицевой стороне. Медленно моргнув дважды, она снова подняла на меня глаза.

— Погоди… а зачем ты вообще пришел в мою комнату ночью? — спросила она. — Как ты вообще сюда попал?

Ну вот, началось, блядь.

— Это сейчас неважно, — резко отрезал я.

— Нет, важно! — Её ноздри раздулись, и она выпрямилась. — Это ведь ты был в моей прошлой комнате, да? Разгромил мои вещи и написал то послание на зеркале. А теперь вернулся, чтобы продолжить?

В её глазах появилось какое-то дикое выражение, будто она собиралась вскочить и закричать. Я сжал челюсть и резко зажал ей рот ладонью.

— Это сейчас не обсуждается, Эв, — произнес я, в упор глядя ей в глаза.

Она протестующе промычала, отчаянно мотая головой.

— В твою комнату только что ворвался какой-то подонок и попытался напасть на тебя, — продолжил я. — Нам нужно сосредоточиться на этом. Поймать этого больного типа. Поняла?

В глазах Эв блеснул вызов, но затем её плечи поникли, и она медленно кивнула.

Я убрал испачканную кровью руку от её лица.

— У тебя есть хоть какие-то догадки, кто это мог быть?

Она опустила взгляд, слегка качнув головой.

— Было слишком темно, даже когда ты открыл дверь. К тому же на нем была эта балаклава, — сказала она. — И он ничего не говорил. Но…

Она снова осеклась, и я нахмурился:

— Что «но»?

— Когда он наклонился совсем близко, я почувствовала запах его дыхания сквозь ткань.

— Неприятный?

— Нет. Не неприятный. Знакомый. — Она тяжело сглотнула. — Это кто-то, с кем я проводила очень много времени в прошлом. Кто-то, с кем я дышала одним воздухом тысячу…

— Ой, да ради всего святого! Опять эта ерунда! — Я вскочил с места, обрывая её на полуслове. — Это был не Джейк, так что даже не пытайся свалить всё на него.

— Это должен быть он! — её голос взлетел на октаву вверх. — Кто еще это мог быть?

— Джейка сейчас вообще нет в Холлингсворте, — прищурился я. — Его даже в этом штате нет!

— Нет, есть! Я видела тебя с ним сегодня!

— Это было несколько часов назад, — ответил я, скрещивая руки на груди. — В десять вечера он сел на самолет до Нью-Йорка и до сих пор находится там.

Эв захлопала глазами:

— Это невозможно.

— Очень даже возможно, потому что это чистая правда, — рявкнул я. — Ему в последний момент назначили собеседование на завтрашнее утро в юридической фирме, где он хочет пройти стажировку в конце года. Так что я позвонил отцу и попросил организовать рейс на нашем частном самолете. Я сам отвез его на аэродром в половину десятого вечера.

Эв медленно зашевелила головой из стороны в сторону.

— Это невозможно, — пробормотала она едва слышно. — Он, должно быть, просто притворился, что улетает. А сам остался здесь.

Я стиснул зубы и разблокировал свой телефон.

— То есть ты думаешь, что он подделал эти фотки ночного города из окна своего отеля? — спросил я, разворачивая к ней экран, чтобы показать историю в Инстаграме, которую Джейк выложил пару часов назад: на фото сияли огни Манхэттена в полночь. — Или как-то обманул геопозицию, которая четко показывает, что прямо сейчас он находится именно в этой гостинице? И всё это ради того, чтобы пробраться сюда, напасть на тебя и выставить сумасшедшей?

— Я не знаю, как он это сделал, — прошептала она, продолжая качать головой. — Но это был он. Это должен быть он.

Я поднял руку.

— Слушай сюда, Эв, — тихо произнес я. — Я подожду здесь с тобой, пока не приедут копы, потому что я понимаю, что тебе сейчас нельзя оставаться одной. Но мы больше не разговариваем. Поняла?

Она безучастно кивнула.

— Хорошо, — пробормотала она, беря одно из полотенец. — И… как бы там ни было… я правда тебе благодарна.

— За что? — огрызнулся я.

— За то, что помогаешь мне, хоть и не веришь ни единому моему слову, — дрожащим голосом произнесла она, поднося полотенце к лицу.

И на этих словах она наконец сломалась: из-за махровой ткани вырвались глухие, удушливые рыдания.

При звуках её плача у меня внутри всё сжалось. Как бы сильно я ни ненавидел эту девчонку, я просто физически не мог выносить эту боль в её голосе и смесь тоски и страха в её глазах.

— Черт бы всё побрал, — пробормотал я.

Я подошел ближе и снова сел на кровать. Моя рука на мгновение замерла в воздухе, прежде чем я неуверенно приобнял Эв за плечи. Она без сил уткнулась лицом мне в плечо, и её тело сотрясалось от плача.

— Всё хорошо, — негромко повторил я, медленно поглаживая её по спине. — Копы найдут этого подонка.

Она ничего не ответила. Только разрыдалась еще сильнее.

— Я сам с ним разберусь, как только узнаю, кто он такой, — добавил я. — Ему это дерьмо с рук не сойдет. Обещаю.

Эв наконец подняла голову:

— Зачем тебе…

Договорить ей не дала поднявшаяся в коридоре суматоха: в комнату один за другим начали заходить офицеры полиции Хейвенпорта и сотрудники университетской охраны, гулко стуча берцами по полу.

Один из копов, высокий мужчина с проседью в волосах, сразу же направился к Эв, пристально разглядывая её распухшие губы. Он попросил разрешения осмотреть рану и, получив согласие, наклонился и аккуратно приподнял её за подбородок.

— Ох, — сочувственно поморщился он. — Похоже, тут не помешает наложить пару швов, на всякий случай. А пока продолжай прижимать полотенце.

— Ей могут наложить швы в университетском медицинском центре, — подал голос один из сотрудников охраны кампуса. — Я на всякий случай уже вызвал дежурную ночную медсестру.

— Мы скоро туда отправимся. Но сначала мне нужно задать несколько вопросов, — произнес коп спокойным, но твердым тоном, не сводя глаз с Эв.

Она кивнула, глядя на него испуганными, округлившимися глазами. Офицер задал ей несколько вопросов, по крупицам восстанавливая хронологию событий с того момента, как она уснула, и до секунды, когда она проснулась от того, что её придавил этот тип. Тем временем остальные копы рассредоточились по комнате, цепкими взглядами осматривая каждый угол в поисках улик.

Наконец седовласый коп повернулся ко мне:

— Это вы звонили в службу спасения?

Я кивнул и поднялся на ноги:

— Да. Ретт Синклер.

— Можете рассказать, что произошло, с вашей стороны?

— Я услышал из коридора, как Эв плачет, влетел сюда и увидел, что на ней лежит какой-то парень, — ответил я. — Мне удалось оттащить его, но он вырвался и сбежал. Я думал, охранник на входе его перехватит.

— К сожалению, похоже, он выбрался через запасной пожарный выход в задней части здания, — помрачнел коп. — Этот выход всегда заперт снаружи, поэтому там не было поста, а охранник у главного входа ничего не видел.

— Значит, он всё еще где-то бродит.

— На данный момент — да. — Он запнулся, слегка прищурившись. — А как вы сами попали сюда ночью?

Черт.

— Я…

Эв резко перебила меня:

— Он мой парень, — поспешно вставила она. — Я сама его пригласила и оставила его имя охраннику, чтобы его точно пропустили в здание. Я знаю, что нам нельзя так делать, но я просто… я очень не хотела оставаться одна сегодня. Только не после того, что случилось днем.

Я уставился на неё, пораженный тем, что она меня не сдала. Оставалось только гадать: возможно, она почувствовала какую-то странную лояльность ко мне после того, как я спас её от того ублюдка.

— Да, всё верно, — поддакнул я. — Она меня пригласила.

Коп снова посмотрел на Эв, нахмурившись:

— Но вы ведь сказали, что спали, когда началось нападение?

— Да, — в её голосе появилась легкая дрожь. — В смысле… я изо всех сил пыталась дождаться Ретта, но очень сильно устала и в какой-то момент, видимо, отключилась. Я даже не помню, как это произошло. Но… именно поэтому я спала, когда он пришел.

— А, понятно. — Брови копа поползли вверх, и он снова повернулся ко мне: — Но как вы вошли в комнату, если она спала и не могла вам открыть? Я имею в виду именно комнату, а не само здание.

— Дверь была слегка приоткрыта, когда я подошел. Должно быть, тот тип оставил её так, когда пробрался внутрь, — соврал я, потирая подбородок. — Понятное дело, обычно я стучусь и жду, пока Эв откроет, но когда я услышал странные звуки и понял, что дверь уже открыта, я зашел и… ну, остальное вы знаете.

— Понятно, — повторил он, коротко и сухо кивнув. Он снова переключил внимание на Эв, и его лицо немного смягчилось: — Вы уверены, что не можете рассказать о нападавшем ничего, что помогло бы нам установить его личность? Подойдет любая деталь, которую вы увидели или услышали, даже если она кажется вам сущим пустяком.

Она опустила взгляд, нервно перебирая пальцами на коленях. Я знал, что она судорожно обдумывает свою безумную теорию о том, что это был Джейк. Но вопрос был сформулирован конкретно — про то, что она видела или слышала, а она не видела и не слышала абсолютно ничего, что могло бы прямо указать на Джейка, да и вообще на кого бы то ни было.

— Ничего нет, — наконец тихо произнесла она, кротко покачав головой. — Было слишком темно, и он не произнес ни слова.

И тут мне кое-что пришло в голову.

— Погодите, есть одна вещь, которая может помочь его найти, — обратился я к копу. — Она его укусила. Это ведь должно было оставить след?

Эв резко выпрямилась, её глаза округлились:

— Ой! Да! Я совсем забыла об этом сказать, — горячо закивала она. — Я укусила его очень сильно. Буквально до крови.

— Где именно? — наморщил лоб полицейский.

Она постучала пальцем по своему левому предплечью, чуть ниже запястья:

— Где-то здесь. Я помню, потому что его рука была совсем близко к моему лицу.

— Это очень поможет, — медленно кивнул коп. — У нас уже несколько патрулей и половина охраны кампуса прочесывают территорию в поисках подозрительных одиночек. Так что если они кого-то задержат, мы сразу заставим их проверить руки на наличие укусов.

— Хорошо, — пробормотала Эв, снова опуская глаза.

— А пока я попрошу кого-нибудь проводить вас в медицинский центр, чтобы вам обработали губу, — подытожил он, снова мазнув взглядом по её окровавленному рту. — Но завтра днем я жду вас в участке для составления официального заявления. К тому времени вы можете вспомнить еще что-то важное.

— Хорошо, — повторила Эв совершенно отрешенным голосом.

— Как только медсестра закончит, нам нужно будет решить вопрос с вашим экстренным размещением, — вмешался начальник охраны кампуса. — Мы можем…

Я грубо перебил его:

— Исключено. Даже не думайте.

— Простите? — ощетинился тот.

— Эта комната как раз и должна была стать «безопасным экстренным размещением» для Эв после того, что с ней случилось днем, и посмотрите, чем всё обернулось, — процедил я ледяным тоном. — У вас явно огромные дыры в системе безопасности. Так что пока вы не разберетесь со своим дерьмом и не обеспечите нормальную охрану в этом кампусе, она поживет со мной.

Глаза Эв округлились, а рот приоткрылся от шока. Я прекрасно знал, что она собиралась сказать — что ни за что на свете не поедет в дом Уайлдеров, ведь там она рискует столкнуться с Джейком, когда тот вернется из Нью-Йорка.

— В отеле, — поспешно добавил я. — Тут недалеко от кампуса есть отличный отель с первоклассной охраной. Я забронирую его прямо сейчас.

Начальник охраны слегка прищурился. По его недовольной мине было ясно, что ему не по душе мое вмешательство, но он еще при входе заметил мое кольцо, так что у него хватило мозгов не лезть на рожон.

— Полагаю, это возможный вариант, но нам всё равно нужно будет убедиться, что кто-то регулярно вас навещает, — наконец произнес он и посмотрел на Эв: — Вас это устраивает, мисс Марлоу?

Её взгляд заметался между офицерами и мной; колебания девушки были почти осязаемы. Я видел внутреннюю борьбу, отражавшуюся на её затененном лице: ей не хотелось находиться рядом со мной, но в то же время ей не хотелось оставаться одной в месте, где она не чувствовала себя в безопасности. А ведь университетская служба безопасности сегодня облажалась уже дважды.

Наконец она кивнула.

— Да, всё в порядке, — произнесла она едва слышным шепотом. — Я поеду в отель.

Она вытащила чемодан и наспех покидала туда кое-какую одежду и вещи первой необходимости. Как только она закончила, я забрал у неё чемодан, поднял с пола свой рюкзак и направился к выходу; она поплелась следом. В коридоре всё еще оставалось несколько копов — они либо делали какие-то пометки, либо переговаривались между собой.

Я повернулся к Эв:

— Иди рядом со мной и возьми меня за руку, — негромко скомандовал я, протягивая ей свободную ладонь.

Она покачала головой, а её глаза округлились от возмущения:

— Еще чего.

— Нам нужно выглядеть как настоящая пара, иначе они могут что-то заподозрить, — отрезал я. — А теперь просто возьми мою гребанную руку.

Она вздохнула, подошла ближе и вложила свои пальцы в мою ладонь. Её рука казалась маленькой и хрупкой, пальцы слегка подрагивали, когда она сжала мою ладонь в ответ. Во мне внезапно поднялась волна защитного инстинкта — куда более мощная, чем я ожидал. Я мягко сжал её руку, и мы вместе пошли по коридору.

Когда с формальностями в университетском медицинском центре было покончено, я довел Эв до своего черного «Порше» и открыл для неё пассажирскую дверь.

— Хорошая машина, — пробормотала она.

— Угу. Намного приятнее, чем та хреновина, на которой ты ездишь, — ухмыльнулся я.

Она нахмурилась:

— Ты знаешь, на чем я езжу?

— Я много чего в тебе подметил, Эв, — буркнул я.

Когда мы подъехали к отелю, консьерж встретил нас так, словно мы были королевскими особами. Буквально через пару минут нас уже сопровождали в люкс на верхнем этаже. Двери распахнулись, являя нашему взору огромные панорамные окна от пола до потолка с видом на Хейвенпорт. Мягкое золотистое освещение отбрасывало теплые блики на элегантную мебель, пушистые ковры и массивную кровать с белоснежным постельным бельем.

Эв осторожно переступила порог, озираясь по сторонам широко распахнутыми глазами и подмечая каждую деталь.

— Это просто… вау, — прошептала она, словно боясь, что слишком громкий звук разрушит всю эту красоту.

Она повернулась ко мне, заправляя прядь волос за ухо:

— В детстве я бывала в хороших местах. Ну, во всяком случае, в тех отелях, которые родители выбирали для отпуска. Но ничего подобного этому я не видела. Пятизвездочный уровень — это совсем другое.

Я опустил её чемодан возле зоны отдыха.

— Здесь ты будешь в полной безопасности.

Её взгляд смягчился, когда она снова осмотрелась, проведя рукой по спинке бархатного кресла.

— В безопасности, — тихо повторила она, будто пробуя это слово на вкус. Затем она выдохнула и опустилась на диван, а её прежнее напряжение наконец немного улеглось.

Я перевел на неё взгляд, подмечая, как золотистый свет от люстры над головой озаряет её черты. Волосы обрамляли лицо, слегка растрепанные после ночного хаоса, а в глазах, где по-прежнему мешались страх и изумление, казалось, отражалась каждая эмоция, которую она так отчаянно пыталась подавить.

Она была красивой, и я мысленно возненавидел себя за эту мысль. Сейчас было не время и не место для подобного, но эта мысль намертво засела у меня в голове, сколько бы я ни пытался её прогнать.

Мой взгляд опустился на её худенькие руки. Я нахмурился и сделал шаг ближе:

— Можешь заказать еду в номер, если хочешь. Обслуживание работает круглосуточно, а бургеры у них просто отпадные.

— Ой, нет, уже очень поздно, — тихо произнесла она, отводя глаза. — К тому же это наверняка жутко дорого.

— Всё за мой счет, так что ни в чем себе не отказывай, — пожал я плечами. — Комфортная вкусная еда — как раз то, что тебе сейчас нужно, чтобы прийти в себя.

— Нет, правда, всё нормально. Ты и так уже слишком много для меня сделал, к тому же… я тебе даже не нравлюсь.

Я ухмыльнулся:

— Ну, ты меня тоже терпеть не можешь. Так почему бы не выместить отвращение на моем кошельке? Закажи хоть всё гребаное меню.

— Я не голодна. Серьезно, — заявила она. И прямо в эту секунду её желудок предательски и очень громко заурчал.

Я фыркнул и подошел к стационарному телефону в номере.

— Есть какие-то особые предпочтения в еде, о которых мне стоит знать перед заказом? — спросил я, вскинув брови.

Эв кивнула:

— Я вегетарианка.

— Ну еще бы, блядь, ты ей не была.

Она ощетинилась:

— И что это сейчас должно было значить?

— Ничего плохого. Просто мы с тобой ну вообще ни в чем не сходимся.

— Тут ты в точку попал, — отрезала она, поджав губы.

Я заказал два бургера — один с двойным мясом для себя и один с жареным сыром халлуми для Эв, а также картошку фри в пивном кляре и газировку. Повесив трубку, я указал рукой в сторону ванной:

— Я подожду еду здесь, а ты пока сходи приведи себя в порядок.

К моменту, когда принесли бургеры, Эв уже успела принять быстрый душ и переодеться в белый махровый халат. Её влажные волосы рассыпались по плечам, а на лице не было ни капли косметики. Даже несмотря на тень усталости в глазах и припухшую нижнюю губу, она выглядела… потрясающе. До безумия раздражающе потрясающе.

— Ты был прав, — подала она голос, прожевав и проглотив первые несколько кусочков бургера с халлуми. — Это просто нечто. Серьезно, когда я делаю укус, я даже почти забываю, как сильно у меня болит рот. Настолько это вкусно.

— Рад, что тебе понравилось, — сухо ответил я. Я честно пытался сосредоточиться на собственной еде, но зрелище сидящей напротив Эв — такой естественно красивой, без каких-либо усилий — мешало думать о чем-то еще.

Она сделала еще один укус и медленно прожевала. Затем снова посмотрела на меня:

— Так, эм… и какой у нас план?

— В смысле? — нахмурился я.

— Как долго я могу здесь оставаться? И как я могу расплатится с тобой?

— Номер забронирован на неделю. Возвращать ничего не нужно. — Я кивнул в сторону левой прикроватной тумбочки: — Ключ-карта лежит там. Можешь заказывать любую еду и напитки, пока будешь здесь жить, моя кредитка привязана к номеру.

— Спасибо, — пробормотала она. — Это очень щедро с твоей стороны.

— Для меня это пустяки, так что забей, — махнул я рукой. — Думаю, недели должно хватить, чтобы администрация Холлингсворта подыскала для тебя безопасную комнату в общаге.

— Безопасную от всех? — робко спросила она, и её лоб прорезала тревожная складка.

— Я больше не стану пробираться к тебе в комнату и громить твои вещи, если ты об этом. Думаю, с тебя на сегодня наказаний хватит.

— Ну, спасибо и на этом, наверное, — пробормотала она, разглядывая соломинку картошки фри.

— В общем, если Холлингсворту понадобится больше недели, чтобы разобраться со своим дерьмом, просто позвони на ресепшен и продли проживание еще на неделю. Как я уже сказал, моя карта привязана, так что тебе платить ничего не придется. О, и еще отсюда до кампуса ходит автобус. Это может оказаться быстрее и проще, чем ехать на машине.

Эв на мгновение замолчала.

— Почему ты это делаешь, Ретт? — наконец спросила она. — То есть, не пойми меня неправильно. Я безумно благодарна. Ты сегодня буквально спас мне жизнь. Но… ты же меня терпеть не можешь. Так зачем помогать?

Теперь пришел мой черед задуматься.

Зачем я помогаю Эв? Я ведь на дух её не переношу. Неужели исключительно потому, что она горячая девчонка, а я просто настолько поверхностный мудак? Или всё из-за того, что я физически не могу видеть женщину такой раздавленной и беззащитной?

У меня не было ответа. Во всяком случае, разумного.

Наконец, после целой вечности молчания, я выдавил:

— Не знаю, — тихо произнес я. — Просто мне показалось, что так будет правильно, вот и всё.

— Понятно, — пробормотала Эв. По её глазам было видно: она ждала чего-то большего. Возможно, даже надеялась услышать. Она глубоко вздохнула и почесала затылок. — Могу я попросить тебя еще об одном одолжении?

Я вскинул бровь:

— Каком?

— Я ужасно устала, но не уверена, что смогу уснуть после всего, что случилось сегодня, — сказала она, опустив взгляд в свою тарелку. Её щеки стремительно заливал розовый румянец. — Но, может… если бы ты побыл здесь еще немного, мне бы это помогло. Сама мысль о том, что рядом кто-то есть, очень успокаивает, понимаешь? Но если ты не можешь, всё нормально. Я отлично поним…

Я перебил её:

— Я могу остаться.

Она снова вскинула подбородок, и её округлившиеся глаза впились в мои, пытаясь прочесть мысли.

— Ты уверен?

— Да. Все в порядке. Я останусь.

Она одарила меня мимолетной, благодарной улыбкой.

— Спасибо, — тихо произнесла она. В её голосе появилась какая-то мягкость — такой я её еще ни разу не слышал.

— Можешь попробовать мою методику, если хочешь, — сказал я, кивнув в сторону телевизора.

— Методику?

Я едва заметно усмехнулся:

— Когда я был мелким, меня мучили просто адские кошмары. Из-за этого я до смерти боялся засыпать. Но со временем я нашел одну штуку, которая сработала. — Я снова указал на экран. — По какой-то причине мне всегда помогал уснуть французский новостной канал.

— Серьезно?

— Ага. Черт его знает почему. Наверное, из-за того, что я ни черта не понимал, мозг быстро утомлялся и меня клонило в сон, — пожал я плечами. — Но как бы там ни было… это работало. Так что, может, и тебе поможет.

Она посмотрела на меня скептически, но всё же слабо кивнула:

— Пожалуй, стоит попробовать.

Покончив с едой, она включила телевизор и пару раз щелкнула пультом. Минуту спустя комнату заполнило тихое бормотание французского диктора.

После этого Эв забралась под одеяло. Я сел рядом с ней на другой край кровати, сохраняя осторожную дистанцию.

Через несколько минут её веки затрепетали, а напряжение в теле начало отпускать.

— Вау, — пробормотала она. — Ты прав. Это реально работает. Я уже наполовину сплю.

Я тихонько фыркнул:

— Я же говорил.

Наступила короткая пауза, прежде чем она снова заговорила — теперь уже совсем едва слышным шепотом:

— А про что были те кошмары?

Я повернул голову:

— М-м?

— Ты сказал, что в детстве тебе снились кошмары, — произнесла она, почти полностью закрыв глаза. — Мне тоже. Мне всегда снились пожары в доме. Я панически боялась оказаться запертой в огне, поэтому видела кучу плохих снов об этом. А что снилось тебе?

Я отвернулся и стиснул зубы, чувствуя, как знакомая, старая тяжесть этих воспоминаний снова навалилась на грудь. Они всегда были там, прятались под самой поверхностью, готовые вернуться в самый неожиданный момент.

— Поверь мне, тебе лучше этого не знать, — наконец буркнул я, и мое лицо ожесточилось.

Я полусознательно ждал, что Эв начнет расспрашивать дальше, но в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенной речью ведущих из телевизора. Я снова скосил на неё взгляд. Её дыхание стало медленным и ровным, а веки полностью сомкнулись. Похоже, она отключилась еще до того, как я ответил.

Я понимал, что мне нужно встать и уйти, но вместо этого остался сидеть, наблюдая за тем, как она спит, а её лицо разглаживается в покое, которого ей так не хватало еще пару часов назад.

В конце концов усталость доконала и меня. Долгий день, адреналин, вечные загоны — всё это просто навалилось разом. Я позволил себе провалиться в сон под мерное дыхание Эв, звучавшее в унисон с моим собственным. И демоны в моей голове затихли — впервые за очень, очень долгое время.

Я просто, блядь, ненавидел себя за то, что признаю это… но к такому я бы с легкостью мог привыкнуть.

Эверли

Я ПРОСЫПАЮСЬ МЕДЛЕННО, застряв где-то между вымыслом и реальностью. На мгновение я даже засомневалась, не привиделось ли мне всё это. Нападение, отель… Ретт.

Я открыла глаза, и до меня дошло: я действительно здесь.

Простыни казались невероятно мягкими, а в воздухе витал едва уловимый аромат роскоши — смесь свежего белья и дорогой полироли для дерева. Я села, осматривая комнату, и в животе у меня всё сжалось. Ретта не было. Однако его запах всё еще оставался здесь, на кровати, а на тумбочке он оставил записку.

Я взяла её и пробежала глазами по размашистому почерку:

«Я не отказываюсь от своих слов. Заказывай всё, что хочешь, и оставайся сколько нужно. Здесь ты в безопасности. — Р.»

В безопасности. В это слово было вложено слишком много смыслов. Прошлой ночью я чувствовала себя как никогда беззащитной. Но потом, когда всё закончилось, Ретт оказался рядом. Защищал меня, помогал, брал всё под контроль так естественно, будто для него это было обычным делом.

Я по-прежнему была в полном замешательстве. С какой стати он мне помог? Этот парень меня просто презирал. Он дал это понять предельно ясно. Особенно теперь, когда сам признался, что именно он вломился в мою прошлую комнату, разгромил мой ноутбук и оставил то угрожающее послание на зеркале.

Я прерывисто выдохнула, откидываясь на мягкое изголовье кровати.

Ретт Синклер. И что, блядь, мне теперь о нем думать? Он невыносим, высокомерен и в большинстве случаев ведет себя как законченный мудак. И при всём этом он взял на себя заботу обо мне, когда я в этом нуждалась. Поддержал меня, когда весь мой мир, казалось, рушился, и даже сидел со мной вчера, пока я не уснула. И, блядь, он ведь самый горячий парень из всех, кого я встречала…

Прекрати!

Я со стоном откинула голову назад. Да что со мной не так? Одну секунду я мысленно крою его матом за то, какой он козел, а в следующую — думаю о его безупречно очерченных скулах и этих пронзительных глазах.

Впрочем, сейчас всё это не имело значения, потому что мне нужно было разобраться с куда более серьезными вещами. События прошлой ночи еще стояли перед глазами, тяжелым холодным камнем осев в груди.

Взлом. Мужчина, в личности которого я по-прежнему была уверена — это был Джейк. То, как он прижал меня к кровати…

Моя рука слегка задрожала, когда я запустила пальцы в волосы. Кошмар прошлой ночи снова накатил волной, заставляя кожу покрываться мурашками, но к нему примешивалось и кое-что более темное.

Чувство вины.

Это было глупо — даже нелепо, — но я никак не могла отделаться от этой мысли. Неужели я сама каким-то образом воплотила это нападение своими фантазиями?

Я возненавидела себя за одну только эту мысль. У меня всегда были эти фантазии. Вещи, о которых я никогда бы не посмела сказать вслух. Они не имели ничего общего с тем ужасом, что творился прошлой ночью, и всё же какая-то извращенная часть меня не могла не задаваться этим вопросом.

Я застонала и с силой прижала ладони к глазам, словно пытаясь физически заблокировать эти мысли. Это была не моя вина. Я это понимала. Но понимать разумом и верить в это сердцем — совершенно разные вещи, верно?

Я судорожно выдохнула и опустила руки, заставляя себя сосредоточиться на настоящем. Я цела, я дышу, и сейчас я в безопасности. Какими бы ни были мотивы Ретта, он об этом позаботился.

Я посмотрела на часы на другой тумбочке. Было 13:08.

— Черт, — пробормотала я. Я проспала половину дня.

Сегодня была четверг, а значит, утром у меня должна была быть двухчасовая лекция, которую я, очевидно, благополучно пропустила. Впрочем, ничего страшного. Профессор всегда выкладывала записи лекций онлайн, так что я смогу наверстать позже.

Я взяла телефон и увидела уведомление о голосовом сообщении. Это был детектив, с которым я разговаривала ночью: он сообщал, что я могу подъехать в участок полиции Хейвенпорта в любое время сегодня, чтобы дать официальные показания.

Сейчас для этого было самое подходящее время.

Приняв душ и одевшись, я направилась в полицейский участок, где на входе получила временный пропуск посетителя. Молодой офицер поприветствовал меня и проводил по коридору в комнату для допросов.

Через несколько минут вошел детектив Харрис — тот самый, с которым мы общались ночью.

— Мисс Марлоу. Спасибо, что приехали. Как вы себя чувствуете?

Я крепко сцепила пальцы на коленях.

— Рот болит адски, но я жива.

Он едва заметно улыбнулся:

— Я понимаю, что это нелегко, но нам очень важно получить от вас подробный отчет о том, что произошло прошлой ночью. Мы можем продвигаться так медленно, как вам нужно, и если говорить станет слишком больно, мы сделаем перерыв.

— Спасибо.

— Прежде чем мы начнем оформлять ваши показания, я хотел бы рассказать, что нам удалось выяснить к этому часу.

Мое сердце пропустило удар.

— Вы нашли его?

«Пожалуйста, скажи, что вы нашли Джейка, прячущегося в кустах возле Эшкрофта с укусом на руке», — мысленно взмолилась я.

Харрис покачал головой:

— Нет, к сожалению, нет. Но есть и хорошая новость: мы обнаружили частичный отпечаток пальца на боковине вашего письменного стола. Он оставлен кровью, так что мы предполагаем, что он принадлежит напавшему на вас мужчине.

— Но это ведь мог быть отпечаток Ретта? Они ведь дрались.

— Мы уже вызывали его сегодня утром, чтобы снять базу отпечатков. Они не совпали, так что я практически уверен, что этот след принадлежит преступнику.

У меня внутри всё возликовало. Вот оно! Реальное доказательство, которое может железно связать Джейка с тем, что произошло ночью.

Если ему предъявят обвинение, люди наконец поймут, какой он криминальный ублюдок. Возможно, Джулия тогда тоже наберется смелости и расскажет свою историю.

— Но есть и плохая новость, — продолжил Харрис, поджав губы. — Этого отпечатка нет в нашей базе данных. Из-за отсутствия подозреваемых мы пока зашли в тупик. Но в целом это всё равно позитивный сдвиг, ведь теперь у нас есть весомая улика, которую мы сможем сопоставить с любым подозреваемым, который появится в ходе расследования.

Пока он говорил, я тяжело сглотнула, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел противоречий. Мне до безумия хотелось назвать ему имя Джейка как главного подозреваемого, но я понимала: если я это сделаю, Ретт меня возненавидит — еще сильнее, чем сейчас. А я чувствовала какую-то странную лояльность к нему после всего, что он для меня сделал.

С другой стороны, это был мой главный шанс показать миру, кто такой Джейк на самом деле. К тому же я чувствовала свой долг перед другими женщинами. Джейк уже напал на одну девушку, насколько мне было известно, а теперь попытался сделать то же самое и со мной.

Если я промолчу сейчас, когда мне преподнесли такую возможность на блюдечке с голубой каемочкой, а он потом нападет на кого-то еще, я буду чувствовать себя виноватой. Ведь я могла что-то сделать, чтобы это предотвратить, но предпочла промолчать.

Прости, Ретт. Мой долг перед другими женщинами перевесил ту странную, извращенную лояльность, которую я внезапно к нему почувствовала. В конце концов, я и так сделала ему огромное одолжение, не сдав полиции за то, что он ворвался в мою прошлую комнату и разгромил ноутбук. Так что, считай, мы квиты.

Я глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

— Мне кажется, я знаю, кто это мог быть, — тихо произнесла я.

Харрис удивленно вскинул брови и подался вперед:

— Кто?

— Сразу хочу уточнить: у меня нет никаких доказательств, что это именно он, — я предупреждающе подняла ладонь. — Как я уже говорила ночью, я ничего не видела. Но интуиция подсказывает, что это может быть мой бывший парень.

— И почему вы так думаете?

— Мы расстались на очень плохой ноте, и он уже до этого мне… ну, угрожал, — ответила я. — Я говорю «ну, угрожал», потому что он никогда не пишет ничего напрямую. Всё какими-то намеками. К тому же он состоит в тайном обществе, которое имеет огромное влияние в Холлингсворте. Так что готова поспорить, ему не составило труда найти кого-то, кто взломал электронную систему замков в общаге. Это бы объяснило, как он вошел, ничего не повредив.

Детектив Харрис склонил голову набок:

— Не могли бы вы поподробнее рассказать об этих туманных угрозах?

Я достала телефон и показала ему последнее СМС от Джейка: Думаешь, ты здесь в безопасности, сука? Подумай еще раз. Просто, блядь, подожди и увидишь, что будет. К тому времени, как я закончу, ты будешь умолять меня остановиться, но я не остановлюсь.

Харрис молча впился глазами в экран, поджав губы. Затем вернул мне мобильный:

— Вы правы. Этого типа определенно стоит проверить. Можете дать его данные?

Как только я всё продиктовала, я подалась вперед в кресле, нервно перебирая пальцами на коленях.

— Это значит, что вы вызовете его на допрос? — спросила я.

Харрис кивнул:

— Да. Мы проверим, совпадают ли его отпечатками с тем частичным следом, что мы нашли. Заодно осмотрим его на предмет того укуса, о котором вы упомянули.

Я тихонько вздохнула с облегчением и снова откинулась на спинку стула.

После моего признания насчет Джейка мне всё еще нужно было оформить полноценные показания, но теперь я чувствовала себя гораздо увереннее, зная, что полиция официально займется им.

Мы закончили примерно через час. Когда я выходила из участка, меня обдало уличной прохладой. Я сделала то, что должна была, но тяжесть с души пока так и не спала. И, скорее всего, не спасет еще очень долго.

Я доехала до Холлингсворта, чтобы забрать нужную книгу в библиотеке, а затем пересеклась с Тессой, Бри и Слоун в тихом кафе с бабл-ти на окраине кампуса. Когда я рассказала им о ночном кошмаре, они были в ярости и до смерти напуганы за меня, но эти негативные эмоции мгновенно сменились ликующим чувством победы, стоило мне упомянуть про окровавленный отпечаток пальца на столе.

Как и я, девочки спали и видели, когда этого подонка наконец прижучат.

После посиделок я вернулась в свой люкс в отеле и без сил повалилась на гигантскую кровать, шумно выдыхая от облегчения, что этот день наконец-то позади. Но секунду спустя телефон завибрировал — на экране высветился скрытый номер.

Решив, что это звонят из полиции с какими-то новостями, я нажала на кнопку ответа; сердце заколотилось в предвкушении.

— Алло?

— Привет, Эверли.

Внутри у меня всё мгновенно перевернулось. Это был Джейк.

— Я вешаю трубку, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Погоди. Думаю, тебе захочется это выслушать.

Я закатила глаза.

— Ладно, валяй, — бросила я. Быстрым движением я перевела звонок на громкую связь и нажала кнопку «запись» в приложении диктофона. — Чего тебе? Звонишь извиниться за то, что вломился ко мне ночью?

— Я прекрасно знаю, что ты сейчас делаешь, Эв, так что можешь выключать свой диктофон, — вкрадчиво произнес он. — В общем, я услышал о том, что с тобой стряслось, и просто хотел убедиться, что ты в порядке.

— Чушь собачья, — прошипела я. — Я знаю, что это был ты.

Он вздохнул:

— Я знаю, что ты в это веришь. Собственно, я так об этом и узнал — со мной связалась полиция и попросила приехать на беседу.

Я злорадно ухмыльнулась, хоть он и не мог меня видеть:

— Как только они снимут твои отпечатки и заставят закатать рукав, чтобы посмотреть на укус, они сразу поймут, что это твоих рук дело.

— Но вот ведь в чем загвоздка… меня уже оправдали.

У меня внутри всё оборвалось.

— Что?

— Меня уже исключили из списка подозреваемых, так что ехать мне никуда не надо, — ответил он. — А если они вдруг передумают, им придется действовать через моих адвокатов, а в этой бюрократии они увязнут очень и очень надолго.

— Что за бред ты несешь?

— Я сейчас в Бостоне, — заявил он. — Вчера вечером я уехал сюда на поезде вместе со своей девушкой. У нее здесь родственники и друзья, так что мы решили погостить у них до понедельника. Мы выехали поздно ночью, потому что ей пришлось задержаться на работе, но это всё равно произошло задолго до того, как тот ужасный человек ворвался в твою комнату и напал на тебя.

— В Бостоне? — я сжала челюсть. — Мне казалось, твое алиби — это Нью-Йорк.

— Что? С какой стати мне быть в Нью-Йорке?

— Забудь, — пробормотала я. Должно быть, я перепутала то, что Ретт говорил мне о Джейке прошлой ночью. Я готова была поклясться, что он упоминал Нью-Йорк — а точнее, Манхэттен. Но за последнее время на меня столько всего свалилось, что стресс, видимо, уже начал сказываться на памяти.

— В общем, — продолжал Джейк. — Я с огромным удовольствием поделился с полицией данными своей геолокации. Там четко видно, что я уехал из Хейвенпорта на поезде в 21:15 и через час уже был в Бостоне. И это подтверждает, что я нахожусь здесь безвылазно. Плюс ко всему, они поговорили с Майей, и она подтвердила всю правду — что я каждую минуту был рядом с ней.

Ярость раскаленной волной ударила мне в голову.

— Дай угадаю. Ты заплатил этой Майе, чтобы она села на поезд до Бостона, бросив твой телефон в свою сумку, — чисто ради фейковой геолокации. А сам после нападения на меня в общаге преспокойно доехал туда на машине, — выдала я. — Ну скажи — сколько ты отвалил Майе за такую услугу?

— Детка, ты сейчас звучишь как поехавшая фанатка теорий заговора. Но я тебя прощаю. Я понимаю, что тебе пришлось пережить ужасный кошмар. Ты, очевидно, до сих пор в сильном шоке.

— Пошел ты, — процедила я, закипая. — В полиции не дураки сидят. Они поймут, что ты мог сфабриковать это алиби, и твои отпечатки это докажут. Как и след от укуса.

— Я ничего не фабриковал. Но даже если чисто гипотетически предположить, что это так, — твои отпечатки и укусы вообще ничего не значат, — небрежно бросил он.

— Оу, неужели?

— Да. Я и так проявил завидную готовность сотрудничать с полицией. Но если они продолжат давить на меня и пытаться искать дыры в моем алиби, мне придется подключить адвокатов. И, как я уже сказал минуту назад, это затянет процесс на долгие недели. В участок мне придется явиться как минимум через месяц, не раньше.

Я презрительно фыркнула:

— Этого времени как раз хватит, чтобы след от зубов на твоем предплечье зажил. Но вот с отпечатками пальцев этот номер не пройдет, — тихо, с угрозой произнесла я. — Эта улика останется там навсегда, так что ты попал. Если только ты не выжжешь себе кожу кислотой или не отрубишь пальцы к чертям. Но мы оба знаем, что ты слишком труслив для такого.

— Знаешь, что самое паршивое? — спросил Джейк ни с того ни с сего.

Я прищурилась:

— Что?

— Ты просто не поверишь, как часто из полицейских участков пропадают улики. Иногда физические документы исчезают, потому что кто-то их теряет или случайно выбрасывает в измельчитель. А еще базы данных можно взломать, и тогда цифровые доказательства стираются навсегда, — вкрадчиво проговорил он. — Шок, правда? Я очень надеюсь, что в твоем случае такого не случится, ведь это было бы просто ужасно.

— То есть ты сейчас открыто признаешь, что заплатишь кому-то, чтобы избавиться от отпечатка пальца до того, как у копов дойдут руки до твоего допроса?

Джейк симулировал шокированный вздох:

— Нет, конечно же нет! Я просто рассказываю тебе то, что сам слышал, и говорю, что надеюсь, с тобой такого не произойдет. Честно, я всей душой за то, чтобы копы поймали этого типа как можно скорее.

— Да пошел ты.

Он тяжело вздохнул:

— Как я уже говорил, я понимаю, почему у тебя такая паранойя на мой счет. В прошлом я наговорил тебе кучу мерзких вещей, и мне очень жаль. Но это не были угрозы, малыш. Я просто вел себя как придурок.

— Хватит звать меня малышом! — выкрикнула я, чувствуя, как ярость поднимается в груди, словно раскаленная магма.

— Успокойся. Ты звучишь как сумасшедшая.

Я глубоко вздохнула.

— Послушай меня внимательно, Джейк, — тихо, с угрозой произнесла я. — Я сделаю всё, чтобы ты сел за это дерьмо, даже если это будет последним, что я совершу в своей жизни.

Он снова вздохнул:

— Эвви, я уже всерьез начинаю беспокоиться о твоем ментальном здоровье. Может, тебе стоит показаться психотерапевту? — протянул он. — Я могу сходить с тобой, если хочешь. Так тебе будет проще. И я даже готов оплатить сеансы. Я ведь знаю, что у тебя сейчас туго с деньгами.

— Отвали.

— Я серьезно, Эв. Давай отбросим всю эту вражду и поможем друг другу. Я очень по тебе скучаю, — его голос стал мягким, заискивающим. — Если ты простишь мне прошлые обиды, я тоже готов простить тебя.

— Ты готов простить меня? — презрительно переспросила я.

— Да. За все эти дикие обвинения, — ответил Джейк. — Я готов закрыть на это глаза, потому что знаю, как нам хорошо вместе. Ты ведь тоже это знаешь, правда?

— Нет, — отрезала я. — Ты просто монстр.

— Ой, да брось. Не строй из себя королеву драмы.

— Я уже сказала: отвали.

Он проигнорировал мой выпад:

— Знаешь, разорвав со мной отношения, ты лишаешь себя стольких крутых вещей. В смысле, когда ты была моей девушкой, весь мир буквально лежал у твоих ног. Подумай об этом. Связи, деньги, возможности, которые твои родители никогда не смогли бы тебе дать… Со мной у тебя было бы всё, и ты сама это прекрасно понимаешь.

Я снова закатила глаза.

— Я знаю, к чему ты клонишь, но тебе не купить мое молчание или покорность, — процедила я ледяным тоном. — И кстати, как насчет твоей новой девушки? Думаешь, она была бы счастлива услышать от тебя весь этот бред?

— Майя — это просто временное увлечение. И она об этом знает. Ты — моя единственная настоящая любовь, малыш, — заявил он. — Так что давай. Давай закроем эту тему, зароем топор войны и сойдемся снова.

— Ты это серьезно сейчас?

— Абсолютно. Ну так что думаешь?

— Честно, Джейк? — выдавила я сквозь стиснутые зубы, удерживая палец прямо над кнопкой сброса вызова. — Я думаю, что лучше, блядь, сдохну.

Ретт

Штаб-квартира «Дикой охоты» возвышалась передо мной, вонзаясь своими шпилями в ночное небо. Здание было древним, старше чего бы то ни было в Хейвенпорте, а его готическая архитектура напоминала о временах, когда страх и благоговение высекались прямо в камне. Темно-серый фасад пошел трещинами и обветшал, а по стенам змеился плющ — словно сама природа не смогла удержаться, чтобы не забрать себе частичку этой угрозы.

Я плотнее запахнул пальто и шагнул внутрь. Тяжелые деревянные двери зловеще застонали, распахиваясь передо мной. Воздух изменился мгновенно — стал холоднее, тяжелее, пропитался запахом плавленого воска и старого камня. Каждую нишу заполняли черные свечи, и их колеблющиеся языки пламени отбрасывали искаженные тени на сводчатый потолок.

Шагая по главному проходу, я поглядывал на фигуры в масках, сидевшие на скамьях выше и ниже меня. Их лица скрывали сложные серебристо-черные маски в виде черепов. Они не двигались и не разговаривали. Это было море анонимности — маски делали их абсолютно одинаковыми.

Только новобранцы на передних рядах оставались без масок, как и я. Мы получим свои маски для собраний только после того, как пройдем свой первый сезон охоты.

Если честно, я никогда особо не понимал этого прикола с масками на внутренних собраниях. Всё это казалось излишне театральным и, по сути, бессмысленным. В конце концов, любой, кто прошел летнее испытание, и так знал всех участников в лицо, потому что списки хранились в зашифрованных файлах, к которым нам давали доступ.

Не говоря уже о закрытых вечеринках общества и других мероприятиях, где мы все прекрасно виделись вживую. Так какой смысл старшим членам прятать лица на собраниях? Логично было бы носить маску только при посторонних.

Как-то раз я спросил об этом отца, и он выдал мне пространное оправдание о верности традициям и священности ритуалов общества.

«Маски нужны не только для секретности, — разглагольствовал он, с напыщенным видом затягиваясь сигарой. — Это символ. Напоминание о том, что в обществе мы все равны. Здесь нет имен, нет статусов. Есть только Охота».

Это звучало как полный бред тогда, звучит так и сейчас. В «Дикой охоте» никто никогда не был равен. Власть решала всё, и все прекрасно знали, в чьих руках она сосредоточена: у Патриархов.

Особенно у Главного Патриарха — Питера, отца Джей-Джея.

Тем не менее, я позволил отцу остаться при своем мнении, просто кивнув в ответ. С традициями общества не спорят. По крайней мере, если дорожишь своим местом в нем.

И всё же каждый раз, когда я входил в это здание и видел эти черепа, уставившиеся на меня, я не мог избавиться от мысли, что всё это — обычная показуха.

Впрочем, эта показуха мне нравилась. «Дикая охота» дала мне то, в чем я всегда нуждался: место, куда можно направить бушующий внутри хаос. Вся эта злость, всё это вечное ментальное беспокойство, из-за которого у меня раньше постоянно были проблемы, теперь обрели цель.

Здесь я не был просто безрассудным парнем с вечными загонами. Я был частью чего-то большего. Чего-то, что требовало контроля, точности и абсолютной безжалостности. Тренировки, ритуалы, охота… всё это были легальные отдушины, тщательно продуманные возможности выпустить на волю то, что я держал под замком.

Там, в реальном мире, потеря контроля была слабостью. Здесь же она была силой. Обществу плевать, если ты злой, плевать, даже если ты законченный психопат, главное — подходить к делу с умом. Использовать это, чтобы побеждать.

А я определенно планировал победить.

Я заметил Джейка, сидевшего во втором ряду и непринужденно откинувшегося на спинку. Я скользнул на скамью рядом с ним, кивнув Ари, Джей-Джею и Нику, сидевшим по другую сторону. Они едва заметно качнули головами в ответ.

Впереди пространством безраздельно правил алтарь. Это была возвышающаяся платформа из гладкого темного камня, освещенная дюжиной свечей, расставленных идеальным кругом. За ней стояли восемь Патриархов — их фигуры внушали трепет даже на расстоянии.

Их маски отличались от остальных: украшенные сложными золотыми узорами, которые отражали тусклый свет, они выделяли тех, кто обладал здесь абсолютной властью.

Наконец Главный Патриарх — Питер Дженнингс — шагнул вперед и поднял руки. В зале воцарилась гробовая тишина.

— Добро пожаловать всем присутствующим, — произнес он, и его громовой голос был пропитан такой властью, что каждое слово казалось непреложным законом. — Мы собрались здесь сегодня не только ради того, чтобы дать старт грядущей Игре, но и чтобы признать силу, преданность и верность тех, кто заслужил право находиться в этом зале. Как и всегда, для меня огромная честь быть в вашей компании.

Он выдержал паузу, дожидаясь, пока все уважительно кивнут и зашепчутся в знак согласия. Затем его голос снова разнесся по залу, спокойный и размеренный:

— Как вы все знаете, стремительно приближается главное событие года. Охота.

Одно только упоминание об этом вызвало волну оживления в толпе — сдержанные движения и шепотки предвкушения прокатились по рядам.

— В этом году сто шесть человек подали заявки на участие в качестве охотников. Из этого числа было отобрано тридцать человек, включая семнадцать членов общества, обучающихся на выпускном курсе колледжа. Это рекордное число для выпускников, так что я приношу им свои самые искренние поздравления.

Питер снова сделал паузу, давая стихнуть оглушительным аплодисментам, прежде чем продолжить:

— Как мы все знаем, выпускной курс — это первый случай, когда участник получает право соревноваться в Охоте. Так что для этих семнадцати человек событие станет дебютом, и я уверен, что они более чем готовы проявить себя.

Последовали новые аплодисменты, на этот раз еще громче, сопровождаемые свистом и криками с верхних ярусов. Это была наполовину поддержка, наполовину признание серьезности грядущего испытания.

— Те же, кто не прошел отбор в этом году или решил не подавать заявку, всё равно станут частью этого захватывающего события. Через наш закрытый видеоканал вы сможете наблюдать за каждой секундой Охоты, не выходя из собственного дома. Ну а для более азартных двери распахнет Охотничий домик. Те, кто забронировал места заранее и успел урвать комнаты на верхнем этаже с видом на восток или север, смогут даже мельком увидеть саму динамику Охоты через бинокли, оставленные на каждом балконе.

Упоминание Домика вызвало новую волну перешептываний. Это громоздкое викторианское чудовище архитектуры само по себе было тем еще зрелищем, под стать Охоте; идеальное прибежище для вуайеристов, желающих упиваться хаосом, не ступая на саму охотничью территорию.

— Ну а теперь, — тон Питера стал более оживленным, — давайте поговорим о ставках в этом году. Пари уже вовсю заключаются, и я рад объявить, что тройка главных фаворитов на победу уже определилась. Я зачитаю их имена в порядке возрастания.

Он жестом обратился к одному из Патриархов рядом, и тот протянул ему планшет со списком лидеров. Было зачитано первое имя, встреченное шквалом рукоплесканий. Затем — второе.

— И наконец, главный фаворит, — продолжил Питер. — Это игрок, участвующий впервые — Ретт Синклер. — Его взгляд скользнул по залу, выискивая меня. — Результаты Ретта на испытаниях в последние несколько лет обеспечили ему эту завидную позицию в рейтинге. Поздравляю, Ретт.

Аплодисменты грянули быстро и мощно, но я едва отреагировал — мое лицо оставалось маской спокойствия, пока я принимал это признание.

— Но это еще не всё, — произнес Питер, поднимая руку, чтобы унять толпу. — Выпускники этого года продемонстрировали исключительный потенциал: еще трое заработали места в первой десятке. Крис Дельфино, Люк Черняк и Джейкоб Дженнингс. Все они — грозные соперники, которые определенно заставят ветеранов попотеть.

Едва он закончил свою хвалебную речь, по залу прокатился одобрительный гул.

— Охота в этом году обещает стать одной из самых конкурентных за всю нашу историю. Мы все должны гордиться тем, что олицетворяют собой эти участники. Традиции. Сила. Превосходство.

Он снова поднял руки, призывая к аплодисментам, и зал взорвался с новой силой, а звук отражался от древних стен здания.

Когда всё наконец утихло, он заговорил снова. Его тон изменился, в голосе появилось едва уловимое предвкушение:

— Впервые за десятилетия нам удалось набрать ровно пятьдесят игроков-жертв для Охоты этого года, — объявил он. — Двенадцать в Первой группе, семь во Второй группе и тридцать один в Третьей группе.

Толпа снова взорвалась аплодисментами, зал буквально гудел от нетерпения.

— Какое-то время у нас было сорок девять участников, но я рад сообщить, что в самый последний момент была одобрена еще одна заявка, что привело нас к идеальной цифре. Вы можете найти все подробности в своих зашифрованных файлах, так что давайте уделим минуту, чтобы изучить их. Прошу всех достать телефоны.

Обстановка в зале изменилась: каждый член общества полез под мантию или в карман за своим устройством. Воздух наполнился тихим перестуком по экранам.

Я медленно пролистал профили Первой и Второй групп. Каждое лицо казалось знакомым, а значит, новый кандидат должен был находиться в Третьей группе.

Интересно.

Первая группа представляла собой то, что я считал самой очевидной, базовой добычей. Это были смертники, совершившие чудовищные преступления — убийства или подобные зверства; из тех злодеяний, от которых кожа покрывается мурашками. Худшие из худших, запертые за решеткой, у которых не осталось ничего, кроме времени, медленно отсчитывающего дни до казни.

Охота предлагала им выход. В обмен на участие — и, следовательно, риск для жизни — у них появлялся шанс выиграть приз в 5 миллионов долларов, который присуждался последнему выжившему гражданскому игроку.

Что еще важнее, у них появлялась возможность смягчить приговор. Конечно, это становилось возможным благодаря бездонным карманам и влиянию нашего общества, подкупавшего коррумпированных судей, чиновников и тюремную администрацию, чтобы даровать им этот второй шанс.

Существование Второй группы оставляло у меня паршивый осадок на душе с тех самых пор, как я о нем узнал. Это были неизлечимо больные люди с диагнозами, которые оставляли им всего несколько месяцев жизни. Ну, максимум год. Они всё еще были полностью мобильны — пока что, — но смерть уже стучалась в их двери, и они знали, что ничем не могут её остановить.

Для них Охота предлагала извращенный вид возможности. Они знали, что всё равно скоро умрут, но теперь у них появлялся шанс выиграть 5 миллионов долларов до того, как они уйдут; приз, который мог навсегда изменить жизнь их семей. А если они не доберутся до финала? Что ж, они ведь и так скоро бы умерли. Жестоко, но это правда.

И всё же мне это никогда не нравилось. В отличие от Первой и Третьей групп, члены Второй группы не совершили ничего такого, из-за чего заслуживали бы насильственной смерти от рук Уайлдера.

К тому же, пусть они и были активны, но, по слухам, не представляли собой особого вызова. Некоторые из них сами хотели умереть в Охоте, предпочитая пулю в голову неделям или месяцам страданий, которые им пришлось бы пережить, когда болезнь начнет окончательно разрушать их тела. Те 5 миллионов, что они получили бы, если бы реально дотянули до конца, были лишь утешительным призом. Смерть была их настоящей наградой.

Такие люди — те, кто либо сам хотел умереть, либо уже стоял на пороге смерти, — не были тем вызовом, который мне нравился.

Нет, вызов, который я предпочитал, крылся в Первой и Третьей группах.

Члены Третьей группы находились на свободе и были абсолютно здоровы. Это были люди, совершившие в прошлом чудовищные, часто противозаконные поступки. И хотя их грязные дела не были известны всему миру, о них знало наше общество — благодаря тщательной слежке и нашей сети информаторов.

К ним приходили с предложением, от которого невозможно отказаться: шанс искупить свои грехи, приняв участие в Охоте. Если они побеждали, все доказательства их вины стирались из бытия, и они могли уйти как с призом в 5 миллионов долларов, так и с чистой совестью. Извращенная форма искупления.

Однако если они отвергали предложение об участии, альтернатива была крайне неприятной. Компромат на них передавали властям или любым другим заинтересованным лицам, а с тем влиянием, которым обладали Уайлдеры, к этой угрозе нельзя было относиться легкомысленно.

Я всегда считал этих людей самой интересной добычей. Ведь для них участие в Охоте было связано не просто со свободой от тюрьмы или обеспечением будущего для семьи.

Речь шла о борьбе за то, чтобы их самые темные секреты остались похороненными. Вот что по-настоящему интриговало меня, и я любил превращать это в игру, пытаясь разгадать эти секреты, пока листал их профили.

Я прокрутил экран до следующего профиля игрока, и у меня внутри всё перевернулось, стоило моему взгляду упасть на новое добавление в Третьей группе.

Это была Эв.

Что за херня?

Я медленно моргнул, уверенный, что мне это кажется, но профиль по-прежнему оставался прямо передо мной.

Имя: Эверли Роуз Марлоу

Возраст: 20 лет

Род занятий: Студентка

Рост: 157 см

Вес: 54 кг

Я смотрел на скан её подписи и фотографию с водительских прав широко распахнутыми, не верящими глазами. На мгновение я просто перестал дышать. Что, блядь, могла натворить Эв, чтобы оказаться в Охоте?

У меня не было ни малейшего гребаного понятия.

Она определенно была ханжой; болезненный факт, который мне приходилось насильно себе напоминать всякий раз, когда я видел её хорошенькое личико и думал о том, как бы поцеловать её или трахнуть до беспамятства. Но то, что человек вел себя как стерва, еще не означало, что он заслуживает смерти… а люди в Третьей группе обычно хранили секреты настолько ужасные, что предпочли бы умереть, лишь бы не видеть их выставленными на всеобщее обозрение.

Это значило, что бы ни натворила Эв, это должно было быть чем-то по-настоящему, чертовски плохим. Так что же она сделала? Что, блядь, она скрывает?

Мысли лихорадочно неслись в голове, но ответов не было. Только новые вопросы.

Я толкнул локтем Джейка и повернул экран, показывая ему профиль.

— Смотри, — негромко бросил я, желая прощупать его реакцию, прежде чем сказать слишком много. — Это Эв.

В его глазах промелькнуло замешательство. Никакого узнавания.

— Э-э… ладно?

— Ты ведь знаешь её, так?

— Нет, — покачал он головой. — В смысле, лицо вроде знакомое, но не думаю, что мы встречались.

Я нахмурился:

— Ты уверен?

— А, погоди. — Он наклонился ближе, прищурившись на фото. — Кажется, я видел её в «Холлере» на прошлой неделе. Но пост ведь удалили и признали фейком, верно?

Я кивнул, плотно сжав губы. Мне стало безумно интересно, почему он притворяется, будто не знает Эв.

Пытается ли он откреститься от того дерьма, в которое она вляпалась, или просто хочет дистанцироваться от себя прежнего, из той прошлой жизни, где они были знакомы?

В голову закралась еще более мрачная мысль. А что, если он не врет, и действительно её не знает? Что, если Эв с самого начала просто выдумала их знакомство, когда распиналась передо мной о том, какой Джейк ужасный человек? Черт, да она может быть просто психически нездорова — сплела у себя в голове паутину лжи и искренне верит, что это правда.

Эта мысль выбивала из колеи, но, в конце концов, это уже не имело значения. Поймали её на лжи или она скрывает что-то другое, одно для меня было предельно ясно — я не могу позволить ей умереть. Она мне не нравилась, но то, как глубоко она засела у меня под кожей, заставляло меня хотеть её защитить. Яростно. Любой ценой.

Я сжал челюсть и уставился прямо перед собой на алтарь, обдумывая ситуацию. Сам по себе я не обладал властью, чтобы потребовать исключения Эв из Охоты. Слишком многие стояли у меня на пути. Слишком много влиятельных рук дергали за ниточки.

А значит, у меня оставался только один вариант.

Как только начнется Игра, я должен буду выследить Эв быстрее, чем её найдет кто-то другой. Прятать её и держать в безопасности до тех пор, пока она не останется последней выжившей.

И тогда я смогу забрать её себе.

Эверли

Потоки воды лились на меня из душа — обжигающе горячие. Я с удовольствием принимала этот покалывающий кожу жар, словно он мог выжечь всю накопившуюся за день усталость от лекций, шедших одна за другой, учебных групп и бесконечного написания заданий. А еще было бы неплохо, если бы он мог смыть с меня всю ту грязь, через которую мне пришлось пройти в последнее время.

Джейк. Его имя снова скользнуло в мои мысли.

Я до сих пор не могла поверить, что ему удалось выйти сухим из воды после всего, что он со мной сотворил, не получив даже малейшего щелчка по носу. После всего, что он сделал, и всего, что пытался сделать, он преспокойно жил своей жизнью, не зная никаких забот.

От этой мысли мои руки сжались в кулаки под струями воды, а дыхание участилось.

Но как бы сильно я ни злилась на Джейка, Ретт тоже не выходил у меня из головы. Вокруг его образа роился совершенно иной вид разочарования и досады. Эта сводящая с ума ухмылка, его невыносимая дерзость, то, как он умудрялся в одно мгновение быть самым большим мудаком на свете, а в следующее — проявлять неожиданную щедрость и заботу…

Осмелюсь ли я сказать… что он бывал даже немного милым?

— Нет, не осмелюсь, — вслух ответила я сама себе, и мой голос гулко разнесся по окутанной паром душевой кабине. В Ретте Синклере не было абсолютно ничего милого.

И всё же я не знала, что о нем думать, и меня дико бесило, что он занимает так много места в моих мыслях.

Выключив душ, я вышла наружу и схватила полотенце, чтобы промокнуть мокрые волосы. Вытирать тело я не стала. Как по мне, не было ничего лучше, чем сразу после душа скользнуть в один из местных махровых халатов. Они были невероятно мягкими и уютными, и каждый день на крючке за дверью висел свежий — спасибо ежедневной уборке номеров.

Я вышла из ванной, увлекая за собой шлейф пара, и внезапно замерла на полушаге.

Посреди комнаты стоял Ретт.

Я даже не успела осознать то, что вижу, как из моего горла вырвался испуганный вскрик. Руки сработали чисто на инстинктах — я резко прижала полотенце к груди.

— Ч-что ты, блядь, здесь делаешь? — сумела наконец выдавить я, и мой голос сорвался на пронзительный писк от шока.

Ретт даже не вздрогнул. И не отвернулся. Он просто стоял, и его взгляд был ровным, пронзительным и абсолютно невозмутимым — будто это я вломилась на его территорию.

В эту унизительную секунду я не могла понять, от чего так пылает мое лицо: от горячего пара или от того, как его глаза мазнули по мне сверху вниз, а затем снова вернулись к лицу, бесцеремонно изучая мое тело.

— Я хотел тебя увидеть, — наконец произнес он, делая шаг ближе.

— Ну, теперь ты меня точно увидел, — пробормотала я, неуклюже извиваясь и пытаясь обмотать вокруг себя полотенце так, чтобы ничего ему не продемонстрировать.

Хотя я прекрасно понимала, что уже поздно — он стопудово разглядел меня во всей красе, стоило мне сделать шаг из ванной.

Он снял чистый халат с крючка на двери и протянул его мне. Я буквально вырвала ткань у него из рук, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

— Послушай, — начала я, запахивая мягкую ткань и туго затягивая пояс на талии. — Это было очень щедро с твоей стороны — предоставить мне этот номер. Но если ты собираешься заявляться сюда без спроса когда тебе вздумается, то, думаю, мне лучше съехать. На такие условия я не соглашалась.

Ретт сделал шаг назад, преграждая путь к двери.

— Ты никуда не пойдешь, — произнес он низким голосом.

— Всё нормально. Правда. Я перекантуюсь на полу у Тессы, пока мою новую комнату в общаге наконец не при…

Он шагнул вперед и перехватил мою руку, обрывая на полуслове.

— Я сказал, ты никуда не пойдешь, — прорычал он. — Там, снаружи, для тебя небезопасно. Особенно, блядь, посреди ночи.

У меня перехватило дыхание, когда я взглянула на него. Его челюсть была упрямо сжата, а в глазах бушевала буря сильного волнения.

— А здесь мне безопасно? — спросила я, вскинув бровь.

— Да. — Его пальцы слегка сжали мою руку. — У тебя есть загранпаспорт?

— Эм… нет. А что?

— Забудь, — пробормотал он. — Всё равно бы не сработало.

— О чем ты вообще, блядь, говоришь? — я прищурилась.

Он ответил не сразу. Просто стоял, и его грудь мерно поднималась и опускалась — ровное дыхание, которое шло вразрез с исходившим от него диким напряжением.

— Ты не мог бы меня отпустить? — спросила я, пытаясь высвободить руку.

Ладонь Ретта осталась ровно там же, где и была: его крупные пальцы по-прежнему сжимали мое предплечье. На долю секунды его взгляд упал на пол, и я заметила, как дернулся его кадык, когда он тяжело сглотнул.

Пока он стоял здесь, сжимая мою руку с этой гремучей смесью досады и пугающей интенсивности, в моей памяти внезапно вспыхнул тот день, когда он ворвался в мою прошлую комнату.

Перед глазами стоял его образ в той маске черепа, окруженный леденящей аурой власти, словно жнец, вершащий мою судьбу. В тот момент это до смерти напугало меня, но теперь?

Теперь это воспоминание засело во мне так, что в груди разлился обжигающий жар. В тот день он выглядел таким зловещим, таким безжалостным… и я ненавидела себя за то, что какая-то извращенная часть меня больше не испытывала к этому воспоминанию прежней неприязни.

А еще в голове до сих пор горели его слова на вечеринке у костра — о том, как он будет преследовать меня по всему лесу, тлея, словно угольки той ночи.

То, как он это сказал — полушутя, полуугрожающе, — должно было вызвать у меня дрожь ужаса. Вместо этого родилось совсем другое чувство. То, от чего сердце забилось чаще совершенно не по тем причинам, по каким следовало.

— Ретт, — вымолвила я, и мой голос едва поднялся выше шепота. — Зачем ты здесь?

— Я просто хотел проверить, как ты, — произнес он. Слова прозвучали глухо и хрипло, будто их выставили из него против воли. И стоило ему договорить, как он наконец убрал руку с моего предплечья.

Кожу сразу обожгло пустотой — мне вдруг отчаянно захотелось снова почувствовать его прикосновение, но, разумеется, я бы ни за что в этом не призналась. Только не ему.

— И это всё? — спросила я. — Ты притащился сюда в полночь только ради того, чтобы проверить, как я?

Он нахмурился:

— Этого мало для причины?

— Не тогда, когда ты заявляешься без спроса, пока я стою тут голая, — запальчиво бросила я.

Ретт резко выдохнул, запустив пятерню в волосы.

— Я тут думал… Может, мне стоит…

Он осекся, и его челюсть сжалась так, словно он уже пожалел, что вообще открыл рот.

Я недоуменно наклонила голову набок:

— Что «тебе стоит»?

Его глаза встретились с моими, и от бушевавшего в них шторма мое сердце пропустило удар. Его явно что-то беспокоило. Что-то, о чем он не хотел мне говорить. Или, возможно, не мог.

А может, я и сама не хотела знать, что это.

Видя его явное смятение, какая-то часть меня порывалась его утешить, но в то же время я сомневалась. Действительно ли я хочу его поддержать? Или просто считаю себя обязанной за всю ту помощь, что он мне оказал?

— Я проверил счета за номер, — наконец выдал он.

Оу. Так вот к чему был весь этот странный ночной визит. Он злился на меня за то, что я спустила кучу его денег за последние несколько дней.

Но ведь я почти ничего не ела, к тому же он сам прямым текстом велел мне заказывать всё, что захочу, стоило мне проголодаться. Я искренне не понимала, с чего он взъелся.

— Прости, — пробормотала я. — Я больше не буду столько заказывать. И я верну тебе деньги, как только…

Он грубо перебил меня:

— Я имел в виду, что ты слишком мало ешь, — отрезал он. — Я прямо сейчас закажу тебе еще еды. Возражения не принимаются.

У меня натурально отвисла челюсть.

— Сейчас полночь! Я не могу есть так поздно.

— Я сказал: возражения не принимаются.

— Да какая тебе вообще разница, сколько я ем?! — огрызнулась я.

— Может, мне просто нравится заботиться о тебе, Эверли, — ответил он, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Тебе такая мысль в голову не приходила?

Это был первый раз, когда он назвал меня полным именем, а не сокращением. От того, как оно сорвалось с его языка, меня словно током прошило, а сердце на секунду замерло.

— Я ведь даже не нравлюсь тебе, Ретт, — произнесла я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Так что нет, не приходила. Если честно, после того как ты помог мне той ночью и привез сюда, я не чувствую ничего, кроме полнейшего замешательства. — Я на секунду замолчала, качая головой. — Правда… я вообще тебя не понимаю.

Ретт приподнял бровь:

— Ты меня тоже на дух не переносишь. Так почему до сих пор не попросила уйти?

Я нахмурилась:

— Чего?

— Ты сейчас ведешь себя так, будто не хочешь видеть меня здесь, но ты ведь ни разу прямо не сказала мне проваливать. — Его голос звучал резко, с вызовом; он буквально нависал надо мной всем своим огромным ростом. — Так скажи это. Попроси меня уйти.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как пульс ускоряется.

— Я… я не…

Ретт шагнул еще ближе, окончательно подавляя меня своим присутствием.

Ну почему он должен быть таким высоким? И почему от него так чертовски приятно пахнет?

— Если ты хочешь, чтобы я исчез — я уйду, — произнес он. — Просто скажи слова.

С этими словами его пальцы перехватили мой подбородок, заставляя поднять лицо вверх. Его прикосновение было твердым, властным, и я не могла отвести взгляд. Да и не хотела, если честно.

— Ну же, — негромко, утягивающе произнес он. — Скажи мне уйти.

Я приоткрыла рот, но из горла не вылетело ни звука. Я просто не смогла заставить себя произнести эти слова.

— Я… я не могу, — наконец вымолвила я, и это признание прозвучало почти как исповедь.

— Почему? — спросил он, впиваясь глазами в мои.

— Ты сам знаешь почему, — выдохнула я дрожащим голосом.

— Я хочу услышать это от тебя, — потребовал он. — Живо.

Сердце колотилось в груди как сумасшедшее; воздух между нами казался наэлектризованным до предела, и игнорировать это было невозможно. Взгляд Ретта буквально выжигал меня изнутри, вызывая на бой, заставляя признать то, в чем я самой себе боялась признаться.

Я тяжело сглотнула, и мои губы приоткрылись:

— Потому что… я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала я.

Его глаза потемнели, а пальцы по-прежнему крепко удерживали мой подбородок. А затем он резко сократил последнее разделявшее нас расстояние. Его губы коснулись моих — поначалу нерешительно, словно вопрос, ждущий ответа, — но стоило мне податься навстречу, как поцелуй стал глубже, и всё то дикое напряжение, что зрело между нами все эти дни, наконец взорвалось.

Его ладонь скользнула к моему затылку, пальцы запутались в волосах, притягивая меня ближе. Мои руки легли ему на грудь, вцепляясь в ткань рубашки, словно это было единственное, что удерживало меня в реальности. Он целовал меня так, словно заявлял на меня свои права — каждое движение было яростным и всепоглощающим, и я позволяла ему это, не в силах думать, не в силах заботиться ни о чем, кроме этого мгновения.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, и его лоб упирался в мой.

— Тебе следовало велеть мне уйти, — глухо пробормотал он. В его голосе смешались раздражение и что-то очень похожее на голод.

— Почему? — затаив дыхание, спросила я.

Его губы коснулись моего уха, когда он заговорил, отчего по спине пробежала дрожь:

— Если бы ты велела мне уйти, я бы вышел за эту дверь. Но чем дольше ты держишь меня здесь, тем сильнее мне хочется остаться, а когда я чего-то хочу, я это беру. — Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза; его взгляд был темным и пронзительным. — И прямо сейчас всё, о чем я могу думать, — это то, как сильно я хочу тебя.

Я тяжело сглотнула, понимая, что мои следующие слова — ошибка, но не в силах остановить их:

— Тогда бери то, что хочешь.

— Ты сама не понимаешь, о чем просишь, Эверли, — его голос звучал низко и хрипло, как предупреждение и обещание одновременно. — На самом деле не понимаешь.

Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, он перехватил мои волосы и снова притянул к себе, резко впиваясь в мои губы, его язык проник между ними. В этом поцелуе не было романтики — он буквально терзал мой рот, словно изголодавшийся человек, а его пальцы едва не вырывали мне волосы.

Я издала стон, в котором смешались боль и острая нужда, и провела ногтями по его боку. В ответ он шумно выдохнул мне в рот, опустил одну руку, подхватил мою ногу и потянул её вверх, позволяя мне частично обвить его, чтобы я могла плотнее прижаться к нему.

Я знала, что не должна этого делать. Я должна была ненавидеть его. Должна была прекратить это прямо сейчас. Но я уже погружалась под действие его чар, позволяя восхитительному жару разливаться по телу, пока он поглощал мой рот, покусывая и посасывая мой язык.

Его ладонь скользнула выше по моей поднятой ноге, сжав ягодицу. Я издала блаженный вздох и просунула свою руку между нами, забираясь под пояс его брюк. Короткий судорожный вздох сорвался с моих губ, когда я скользнула ладонью под его белье и обхватила его твердый член.

Он был большим… и с пирсингом.

Сердце бешено колотилось; я провела пальцами по крошечным металлическим штангам на нижней стороне, гадая, какими будут эти рельефы, если он трахнет меня. Когда он меня трахнет.

— Будет больно? — прошептала я, отстраняясь, чтобы посмотреть на него.

— Только если ты сама этого захочешь, — тихо ответил он.

Я не совсем поняла, что он имел в виду, но хотела выяснить это. Прямо сейчас.

Я убрала руку и расправилась с его брюками, и его член наконец освободился. У меня буквально пересохло во рту от этого зрелища, и, словно автомат, работающий по заранее заложенной программе, я опустилась на колени, приоткрыв губы.

Ретт сорвал с себя рубашку и отбросил её в сторону, после чего снова запустил пятерню в мои волосы, сжимая их в кулак. Мои глаза тут же защипало от слез, когда боль обожгла кожу головы; я часто заморгала, разглядывая татуировки, покрывавшие его руки и грудь — мрачные, переплетенные силуэты скелетных рук, лоз с шипами и призрачных фигур, которые, казалось, шевелились при каждом движении его мускулов.

Когда я слегка приподняла подбородок, сфокусировавшись на самой крупной татуировке, то заметила, что она, похоже, была набита поверх старого шрама. Чем больше я всматривалась, тем больше шрамов замечала — тонкие, неровные линии крест-накрест проступали под чернилами.

У меня едва хватило времени задуматься о том, что послужило причиной этих шрамов, прежде чем он толкнулся мне в рот, заставляя меня задыхаться, когда украшения пирсинга скользнули по языку и коснулись горла.

Я застонала, когда хватка Ретта на моей голове усилилась. Боль в корнях волос была почти невыносимой, но каким-то образом я всё равно желала этого. Мне безумно нравилось, как он возвышается надо мной, излучая силу и контроль, словно я была не более чем объектом для его удовольствия, полностью отданным на милость его прихотей.

Он продолжал двигаться, толкаясь в мое горло, пока рот не заныл от чувствительности, а затем наконец отстранился, глядя сверху вниз на тонкую серебристую ниточку слюны, соединявшую мои губы с головкой его члена.

— Сними его, — приказал он, переводя взгляд на мой белый халат. — И наклонись над столом.

Я поднялась на подкашивающихся ногах, сердце зашкаливало, когда я сбросила халат и повернулась к столу. Я уперлась в него руками, выгнула спину и замерла в ожидании.

Прошло мгновение. Затем еще одно. К тому времени, когда Ретт наконец подошел ко мне со спины, накрывая ладонью мою ягодицу, я уже практически сгорала от нетерпения, изнывая от предвкушения.

Как только я почувствовала, что его член коснулся меня, у меня вырвался тихий всхлип; я прикусила нижнюю губу, чтобы этот звук не перерос в полноценный крик отчаяния.

Ретт резко шлепнул меня, отчего я вздрогнула, а затем направил кончик к моему входу. Одновременно с этим одна из его рук скользнула вверх по моим ребрам, проходя между грудей, и плотно обхватила мою шею, лишая возможности пошевелиться.

Я замешкалась на долю секунды, чувствуя, как волна пьянящего восторга проносится по телу от мысли, что мне могут перекрыть кислород. Или сделать что-то хуже.

Ретт был намного крупнее меня. Намного сильнее. Если бы он захотел, он мог бы причинить мне серьезный вред. Понимание этого и ощущение его руки, сжимающей мое горло, заставляло меня чувствовать себя такой уязвимой и одновременно такой чертовски живой.

Без предупреждения он с силой толкнулся внутрь, вырвав из моего рта удушливый крик. Он был крупным, слишком крупным, и мое тело едва справлялось с его напором несмотря на то, что я полностью исходила желанием. Казалось, он буквально расщепляет меня изнутри.

— Больно, малышка? — прохрипел он мне прямо в ухо, наклоняясь вперед и погружаясь в меня до самого основания.

Голова шла кругом, все нервные окончания буквально плавились.

— Да, — выдохнула я. — И… нет. Это…

Я не смогла закончить фразу. Мне безумно нравилось то, как член Ретта растягивает и заполняет меня изнутри, но слова сейчас полностью покинули меня.

Он издал низкий стон, слегка отстраняясь и снова плавно входя в меня, а затем еще и еще раз, заставляя мое тело подаваться вперед при каждом движении. Он тяжело дышал; его свободная рука мертвой хваткой вцепилась в мое правое бедро, оставляя синяки, а его толчки становились всё более мощными и сокрушительными.

В прошлом мне всегда требовалась дополнительная ласка, чтобы дойти до пика, но сейчас всё было иначе. Металлические штанги, пронизывающие член Ретта, задевали какую-то совершенно иную точку внутри меня, отчего перед глазами взрывались звезды, а волны чистого удовольствия прошибали тело от поджатых пальцев ног до самого сердца.

Я издала еще один сдавленный стон, гадая, сколько я еще протяну, прежде чем мои ноги окончательно подогнутся под его напором.

Ретт снова подался вперед, всем телом прижимаясь к моей спине, и заставил меня запрокинуть голову для поцелуя. Это было яростно, почти жестоко; я почувствовала, как на губах выступила капелька крови, когда он буквально проглотил мои стоны.

— Я не остановлюсь, пока ты не кончишь, — прохрипел он, еще сильнее сжимая руку на моем горле. — Если понадобится, я буду трахать тебя всю ночь.

— Жестче, — сквозь спазм в горле сумела выдавить я в ответ. — Я хочу жестче.

— Хорошая девочка. — Ретт тяжело дышал мне в рот, толкаясь в меня снова и снова — так сильно и грубо, что стол под нами содрогался. — Я, блядь, так и знал.

— Что знал? — прерывисто прошептала я, находясь уже в полузабытьи.

— Знал, что ты будешь идеальной, — процедил он сквозь зубы, сокрушительно вбиваясь в меня. — Знал это с первой секунды, как увидел. Это как раз то, что тебе нужно.

Мое тело судорожно сжималось вокруг него, я выгибалась в спине еще сильнее, пока все нервные окончания буквально плавились от нахлынувшего жара. Еще один мощный толчок — и оргазм накрыл меня, словно сбивающая с ног волна. Глаза закатились, из горла вырвались частые, рваные вздохи; ноги подкосились, и я едва могла устоять. Ретт удерживал меня в вертикальном положении своими сильными руками, а его бедра продолжали резко и ритмично двигаться, заставляя меня содрогаться в конвульсиях финала.

Я закричала, сжав его внутри себя изо всех сил, и всего через несколько секунд меня накрыло второй, повторной волной. О боже. Со мной никогда раньше такого не случалось. Я даже не думала, что это физически возможно.

Ретт глухо застонал и замер, достигая собственного пика и заполняя меня до самого края с каждой пульсацией.

О господи. Мы же не использовали презерватив.

Я была так ослеплена всем этим хаосом и дикой похотью, что мысль об этом пришла мне в голову только сейчас. Да, я принимала противозачаточные, но они защищали далеко не от всего, а я понятия не имела, насколько Ретт чистоплотен в этом плане.

«И тем не менее, ты всё равно позволила ему трахнуть себя без презерватива, — тут же отчитал меня внутренний голос. — Гениальный ход, ничего не скажешь».

Он отстранился и наконец убрал руку с моей шеи. Я резко развернулась, по-прежнему держась за край стола, чтобы не упасть, и провела взглядом по Ретту, который быстро застегнул брюки и отвернулся, тяжело и шумно переводя дыхание.

Он перехватил свою рубашку и натянул её через голову. Затем наконец снова посмотрел на меня, потирая рукой челюсть:

— Это было…

— Ошибкой, — выпалила я, обрывая его на полуслове. — Я знаю.

Какая-то часть меня не хотела этого говорить, не хотела в это верить. Эта предательская часть умоляла, чтобы он вернулся и трахнул меня еще раз; хотела снова чувствовать жар его кожи. Но этот голос был заживо похоронен под логикой и липким страхом.

Для нас обоих будет лучше, если подобное больше никогда не повторится.

Ретт замешкался, его глаза опасно сузились, и он долго, тяжело смотрел на меня. Воздух между нами буквально искрился от какого-то опасного напряжения.

Он медленно склонил голову набок, и мышцы на его шее напряглись.

— Да, — наконец произнес он. — Ты права.

С этими словами он развернулся и вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь. Я осталась стоять неподвижно у стола, тупо уставившись на закрытую дверь, не в силах пошевелиться по причине, которую сама не могла до конца осознать.

Минут через десять в дверь постучали, резко выдернув меня из оцепенения. Я наспех накинула халат, туго завязала пояс и заглянула в глазок — сердце колотилось как сумасшедшее.

Это был не Ретт, вернувшийся за вторым раундом. За дверью стояла горничная в униформе рядом с тележкой, уставленной тарелками с едой.

— Обслуживание номеров, — произнесла она, собираясь постучать снова.

Я приоткрыла дверь на длину цепочки:

— Извините, вы, наверное, ошиблись комнатой. Я ничего не заказывала.

Девушка сверилась с чеком на краю тележки:

— Это срочный заказ от мистера Синклера. Я правильно пришла?

Оу.

Несмотря на то, на какой натянутой и жесткой ноте мы расстались, Ретт всё равно пошел и заказал всю ту еду, на которой так упорно настаивал.

Я мысленно вздохнула, распахивая дверь до упора.

— Да, это его номер, — пробормотала я. — Спасибо.

Я позволила ей закатить тележку и расставить блюда на столе. Щеки обдало густым румянцем: я сгорала от стыда, гадая, не подозревает ли эта девушка о том, что мы с Реттом вытворяли прямо у этого стола всего несколько минут назад.

Когда она наконец ушла, я села на стул и уставилась на божественно пахнущий бургер, а в голове летели мысли, с которыми мне совершенно не хотелось разбираться. Но я ничего не могла с собой поделать.

Каждый раз, когда я вспоминала те дикие, первобытные минуты, что мы только что разделили с Реттом, мое тело словно заново реагировало на них. Его прикосновения, его поцелуи, то, как он заставлял меня чувствовать себя охваченной чистым пламенем…

Я обхватила голову руками и разочарованно застонала. Это была плохая идея. Ошибка, как я и сказала. Как мы оба сказали. Но, боже, я всё равно хотела его. До безумия. Вопреки всему на свете. И что, блядь, мне теперь со всем этим делать?

Эверли

ПРОХЛАДНЫЙ НОЧНОЙ воздух покалывал кожу, пока я шла по тротуару, а вдали тускло мерцал огонек автобусной остановки. Я перевесила сумку на плече и поплотнее затянула шарф, тихонько застонав. Мой разум до сих пор нарезал безумные круги вокруг событий прошлой недели.

Воспоминание о нашей близости с Реттом непрерывно выжигало мне мозг, сколько бы я ни пыталась затолкнуть его подальше. Его дикая интенсивность, его прикосновения, его голос, отдающий мрачные приказы, этот чертов пирсинг… всё это засело в мыслях, как и татуировка.

И всё же я твердо решила поступать правильно, поэтому с тех пор усердно его избегала. Он тоже не делал никаких попыток связаться со мной. Это, признаться, немного задевало, но в глубине души я понимала, что так будет лучше всего

Вся та ночь была одной большой ошибкой. Позволить ему поцеловать себя было ошибкой, а уж опуститься перед ним на колени — тем более. Секс, конечно, стал самой грандиозной ошибкой. И лучшие оргазмы в моей жизни были...

— Ошибкой, — сквозь стиснутые зубы пробормотала я сама себе, ненавидя свой разум за то, что он раз за разом возвращался к желанию снова оказаться с Реттом.

Я глубоко вздохнула, вздернула подбородок и насильно заставила мысли переключиться на что-то другое. Есть ли у меня задания, которые нужно сдать в ближайшее время? Или лекции, которые стоит перечитать?

Да, полно.

Я снова устало вздохнула, пожалев, что вообще не прогуляла сегодняшнюю вечернюю лекцию. Она оказалась полным повторением прошлой недели, поскольку профессор ушел на больничный и оставил всё на своего аспиранта-ассистента, который явно плавал в теме и не понимал, что делает.

Если бы я знала заранее, насколько это будет бесполезно, я бы лучше пошла в библиотеку и позанималась там пару часов. Или даже встретилась бы потом с девчонками в каком-нибудь студенческом баре, чтобы немного выпустить пар.

К счастью, я больше не была изгоем в кампусе. Слухи о моей гомофобии утихли после того, как «Холлер» опубликовал официальное опровержение, и теперь я была известна просто как «та девчонка, чью комнату в общаге дважды взломали».

Не то чтобы самая завидная репутация, но уж точно далеко не худшая.

Кстати, о взломах… От Джейка не было ни слуху ни духу с тех пор, как он звонил со скрытого номера, пытаясь снова втереться ко мне в доверие. Это приносило облегчение, хотя и сопровождалось определенной тревогой

Мне оставалось только гадать, что он замышляет теперь и насколько ужасным будет его следующий шаг. И эти мысли неизбежно возвращали меня к Ретту: я гадала, выслушает ли он меня наконец и поверит ли мне, когда это самое «что-то» неизбежно случится.

Но что потом? Мы волшебным образом забудем, что ненавидим друг друга, и вместе ускачем в закат?

Черта с два.

Ретт вообще не был похож на парня для серьезных отношений Он казался скорее тем типом, который за неделю перетрахает всё женское общежитие, оставив после себя полный хаос, а затем преспокойно переключится на следующее.

Возможно, я судила слишком предвзято — особенно для девушки, которая позволила полностью лишить себя воли из-за его члена за считанные минуты, но если смотреть на вещи реально: парни с интимным пирсингом обычно не славятся тем, что мечтают о тихой семейной жизни с домиком и белым забором, верно?

Когда я приблизилась к автобусной остановке, по затылку пробежал неприятный холодок Я резко обернулась, ожидая увидеть Ретта в той его маске черепа, наблюдающего за мной из тени.

Вместо этого я заметила двух девчонок с собакой на поводке, которые шли по тропинке, ведущей от тротуара в соседний лесок. Они даже не смотрели в мою сторону, не то что следили.

У меня просто разыгралась паранойя. Но кто мог бы меня в этом обвинить после всего, что случилось за последнее время?

Выдохнув с облегчением, я зашагала дальше. Секунду спустя в кармане пальто завибрировал телефон — пришло уведомление из Инстаграма «Тесса отправила вам сообщение».

Я смахнула шторку вниз, чтобы прочесть предпросмотр: «Послушай это прямо сейчас, пожалуйста! Срочно!!»

— Какого черта? — пробормотала я, открывая переписку целиком. Перед этим текстовым сообщением Тесса отправила несколько голосовых. Я прокрутила вверх и нажала на первое.

«Привет, детка. Прости, если это странно — слать тебе голосовые, но тут долгая история, так что я подумала, что так будет проще, чем писать! — начала она. Коротко кашлянув, она продолжила: — В общем, я только что сидела в библиотеке со своей учебной группой по экономике. Мы планировали заниматься всю ночь напролет, потому что на носу жесткий экзамен. И вот мы сидим, болтаем, и тут я вижу, как мимо проходит твой бывший. Я уставилась на него, изо всех сил пытаясь транслировать флюиды в стиле „пошел на хер“, ну а что мне еще оставалось делать, правильно? Но тут — а, черт. Прости, забыла про лимит времени. Секунду»

Я кликнула на второе голосовое

«Прости, вечно забываю, что в этих штуках можно говорить только минуту. Уф. Короче, я заметила, что он шел очень медленно, когда проходил мимо нашего стола. Ну, то есть явно нарочно, как будто пытался нас припугнуть. А еще он так жутко улыбнулся девчонке, которая сидела рядом со мной. Она прямо… замерла. Серьезно, у нее был такой испуганный вид. Так что, когда он ушел, я отвела её в сторону и спросила, в чем замес. Она сначала вообще не хотела ничего говорить, но я сказала ей, что знаю, что у этого типа паршивая репутация, и просто хочу помочь, если ей нужно выговориться. Не переживай, я тебя вообще не упоминала, выразилась размыто. Ну и в итоге она сломалась и призналась, что он сотворил с ней какую-то полную дичь на одной вечеринке. Погоди. Опять лимит»

С бешено колотящимся сердцем я включила третье, последнее сообщение

«Так что ты, наверное, сама догадываешься, что он с ней сделал. Она до смерти боялась заявить на него из-за его богатых родственников, — продолжала Тесса. — Но послушай… С меня хватит. Сыта по горло такими парнями. Мы должны что-то сделать с этим ублюдком. Он шатается по кампусу, творит что хочет, причиняет боль девчонкам и явно не собирается останавливаться. Так что я подумала. Ты, эта девчонка Джейн, Слоун, Бри и я… нам нужно собраться вместе и устроить мозговой штурм, как уничтожить его раз и навсегда. Пять голов ведь лучше одной, верно? Так чего ждать? Давайте придумаем что-нибудь прямо сейчас, пока он не успел напасть на кого-то еще! Сможешь подойти к нам в библиотеку?»

Я записала ответное голосовое:

— Да, конечно, я могу подойти. Где конкретно вы сидите?

Она ответила через минуту:

— Мы на первом этаже в восточном крыле, прямо возле той боковой двери, которая ведет во внутренний дворик, — сказала она. — Я подумала: когда ты, Слоун и Бри будете здесь, мы сможем выйти туда и поговорить. Так никто не подслушает, как мы строим план. Знаю, звучит как паранойя, но я очень не хочу, чтобы до этого придурка что-то дошло. Я хочу, чтобы мы нанесли удар, когда этот козел даже подозревать не будет, что его ждет.

— Ладно, — ответила я, чувствуя, как пульс учащается от предвкушения. — Скоро буду.

Я развернулась и быстрыми шагами пошла прочь от автобусной остановки, мысленно жалея, что не взяла сегодня машину в кампус, чтобы добраться быстрее. Минут через десять впереди выросли очертания библиотеки, её огромные окна слабо светились в темноте.

В этот час в кампусе было гораздо тише, и мои шаги гулко отдавались на тротуаре, пока я приближалась ко входу. Легкая ночная прохлада окутала меня, словно вторая кожа.

Толкнув тяжелые стеклянные двери, я шагнула в тишину. Первый этаж был практически пуст, если не считать ночного сотрудника за стойкой регистрации, который едва поднял голову, когда я проходила мимо.

В восточном крыле было еще тише. Мои кроссовки со скрипом прошлись по кафельному полу, когда я завернула за угол, направляясь к той самой боковой двери, о которой говорила Тесса. Впереди тянулись ряды пустых столов для занятий, и лишь несколько оставленных включенными ламп отбрасывали круги теплого света на деревянные поверхности.

Я быстро осмотрелась. Никого не было.

Пульс слегка участился.

— Тесса? — позвала я, и мой голос в этой мертвой тишине прозвучал громче, чем я планировала.

В ответ — ничего.

Я достала телефон из кармана и снова открыла их переписку.

«Я на месте, — напечатала я. — Вы где? Ты же сказала, в восточном крыле, верно?»

Я постояла так какое-то время, уставившись в экран и ожидая, пока появятся три точки, означающие, что мне пишут ответ. Ничего не появилось.

Засунув телефон обратно в карман, я покосилась на боковую дверь. Мысль о том, чтобы выйти во внутренний дворик в одиночку, заставила меня замяться, но я глубоко вздохнула, толкнула дверь и всё равно нерешительно высунула голову наружу.

— Тесса? Вы здесь? — позвала я.

Через несколько секунд её голос едва уловимо донесся сквозь прохладный ветерок:

— Эй, подруга! Прости, Джейн захотела покурить! — отозвалась она. — Ты Бри или Слоун еще не видела?

Я вздохнула с облегчением и вышла наружу целиком, радуясь, что она рядом.

— Нет, я их еще не видела, — сказала я, озираясь по сторонам. — Наверное, они еще в пути.

Внутренний дворик представлял собой широкую открытую площадку, зажатую между темными силуэтами высоких деревьев и готическими арками внешних стен библиотеки. В самом центре высился круглый каменный фонтан, в зеркальной глади которого отражался слабый свет разбросанных по периметру фонарных столбов.

Я медленно пошла к фонтану, и моя обувь тихо зашуршала по гравиевой дорожке.

— Эм… Тесса? — позвала я. — А где вы конкретно?

Её голос раздался снова — тихо, но совершенно отчетливо:

— Да вон же мы! Ты что, нас не видишь? Мы тебе буквально машем. Приве-е-ет!

Я сделала еще шаг вперед, но по-прежнему нигде не видела девчонок. Пульс подскочил, и я плотнее обхватила себя руками, чувствуя, как меня накрывает непреодолимое желание броситься обратно под защиту стен библиотеки.

— Да ну к черту, — пробормотала я, снова вытаскивая мобильный.

Я набрала Тессу, и она ответила только на шестой гудок. Её голос был хриплым, со звуками дикой усталости:

— Алло?

— Привет. Вы где? Я тебя слышу, но не вижу.

— Чего?

— Где ты находишься? — повторила я.

— В кровати. — Она коротко зевнула. — Я спала вообще-то.

Сердце заколотилось в груди, а в голове завертелся дикий вихрь непонимания.

— Но ты же сама позвала меня в библиотеку? Я буквально только что слышала твой голос.

— Детка, я уже часа два как в постели. Знаю, для меня это жутко рано, но мне нужно встать в пять утра, чтобы повторить материал к этому дурацкому тесту, иначе я его завалю к чертям.

Я захлопала глазами, гадая, не сошла ли я с ума.

— То есть… ты не присылала мне кучу голосовых про Джейка?

— Нет. — Она недовольно промычала в трубку. — Боже мой. Тебя явно кто-то пытается развести. Ты разве не слышала про такие темы?

Я нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Сейчас мошенники вовсю используют технологии дипфейков, чтобы копировать чужие голоса. И так звонят друзьям или родственникам и просят денег. Люди постоянно на это ведутся.

— У меня не просили денег, — пробормотала я, переводя звонок на громкую связь, чтобы параллельно изучить сообщения. — И это пришло с твоего аккаунта.

— Это была не я. Серьезно. Должно быть, какой-то левый фейк. Они, наверное, нарезали мой голос из рилсов, которые я тоннами выкладываю, и создали поддельную страницу. Просто пошли их на хер.

Я перешла в профиль, с которого мне писали. Там стояла актуальная фотка Тессы и точно такое же описание в шапке… но у нас было ноль общих друзей, и на странице не было ни единого фото или рилса.

— О боже мой. Ты права, — вымолвила я, и мой голос упал до едва различимого шепота. — Это фейк.

— Ну вот видишь. Пошли их на хер.

Я ответила не сразу. Мысли лихорадочно неслись в голове, крича о том, что мне нужно немедленно убираться из этого чертова дворика.

Очевидно, вся эта история была инсценировкой. Тот факт, что «дипфейк-мошенник» притворился Тессой, жаждущей составить грандиозный план против Джейка… означал, что за этим стоит сам Джейк.

Он точно знал, как заманить меня в ловушку — расчетливо сыграв на моем желании уничтожить его. И он правильно просчитал, что я успела рассказать подругам о том, что он натворил, и на основе этого рассказал историю, которая привела меня ровно туда, куда ему было нужно.

Черт.

Я со всех ног рванула обратно к боковой двери библиотеки, молясь успеть добежать до безопасного здания. На ходу я краем уха слышала, как из динамика телефона доносится далекий голос Тессы:

— Не хочу показаться грубой, но мне правда пора спать. Завтра поболтаем?

— Тесса, вызови поли…

Огромная ладонь намертво зажала мне рот, обрывая слова на взлете. Телефон выскочил из моих пальцев и с грохотом полетел на землю, пока я отчаянно извивалась, пытаясь вырваться из стальных объятий человека, обхватившего меня сзади.

— Тш-ш-ш, — негромко пробормотал мужской голос у меня за спиной — спокойно и размеренно, словно он убаюкивал испуганное животное.

Сердце с силой вышибало ребра, когда острая боль от укола пронзила шею сбоку. Паника вспыхнула внутри белым, яростным пламенем, но это длилось недолго. Что бы ни было в шприце, вещество подействовало мгновенно: оно раскаленной лавой разлилось по венам, превращая руки и ноги в тяжелые, бесполезные плети.

Я пыталась бороться, пыталась вырваться, но тело больше меня не слушалось. Картинка перед глазами поплыла, колени подогнулись, и я почувствовала, как меня аккуратно опускают на землю, пока наползающая тьма окончательно не поглотила меня.

Последним, что зафиксировало мое угасающее сознание, был далекий, приглушенный лепечущий звук голоса Тессы из валяющегося на земле телефона, а затем всё стихло и погрузилось в абсолютную темноту.

Эверли

Я ОЧНУЛАСЬ от вязкой, дурманящей тяжести во всем теле — казалось, мои руки и ноги налились свинцом. В голове слабо, но настойчиво пульсировало, за глазами засела тупая боль, а во рту было сухо и липко. А еще меня преследовало странное ощущение головокружения, будто весь мир вокруг плавно покачивался, хотя я быстро поняла, что это чувство вовсе не у меня в голове.

Покачивание. Меня определенно качало. Но почему?

Моргнув, я повернула голову направо, и у меня перехватило дыхание. Маленькое иллюминаторное окно с закругленными краями не показывало ничего, кроме бескрайней водной глади под темным небом.

Что за чертовщина?

Я села слишком резко, и желудок сразу же запротестовал против такого внезапного движения. Быстрый взгляд по сторонам не дал никаких ответов. Комната была маленькой, со стильной минималистичной обстановкой в бело-серых тонах. Никаких следов моего телефона или сумочки. Вообще ничего знакомого.

Сердце бешено заколотилось, когда я спустила ноги с кровати. Именно тогда я и заметила черный чехол для одежды, висящий на крючке на стене. К нему была приколота записка, написанная резким, угловатым почерком.

«Эверли, одевайся и присоединяйся к вечеринке».

По спине пробежал ощутимый мороз. Кто, блядь, притащил меня сюда? И зачем им нужно, чтобы я шла на какую-то вечеринку?

На мгновение я подумала проигнорировать записку и отказаться подыгрывать, в какую бы игру они ни пытались со мной сыграть. Но с другой стороны, что еще мне оставалось делать? Сидеть в этой каюте и ждать у моря погоды?

Нет, это невыносимое неведение я бы точно не выдержала.

Медленно я расстегнула молнию чехла и обнаружила внутри красное платье. Оно было облегающим, из струящейся ткани — из тех вещей, что я обычно выбирала для ночных походов по клубам. Рядом стояли черные туфли на каблуках, лежали серебряные серьги, подходящее к ним колье и гладкий черно-серебряный браслет.

Я подняла браслет, настороженно его разглядывая. На нем был выгравирован сложный узор и номер. «50». Возможно, подтверждение статуса гостя? На это намекала записка?

Я оделась быстро, руки дрожали, пока я обувала туфли и застегивала колье. Браслет защелкнулся на запястье с тихим щелчком, сев идеально.

Глубоко вздохнув, я открыла дверь и шагнула в узкий коридор за ней. Мягкие лампы тянулись по потолку, выводя меня к лестнице. Каждое мое движение отзывалось тихим эхом, звук рикошетил от полированных металлических стен.

Когда я поднялась наверх, меня обдало потоком прохладного ночного воздуха. Передо мной раскинулась огромная палуба, сияющая под нитями декоративных гирлянд и бледным лунным светом. Вокруг прохаживались, смеялись и пили не меньше пятидесяти незнакомых мне людей, одетых кто во что горазд — от повседневных рубашек с джинсами до роскошных вечерних нарядов. Официанты в одинаковой униформе разносили серебряные подносы с закусками.

Зрелище было ослепительным, гламурным… и абсолютно сюрреалистичным. Но всё это не давало ответа на единственный вопрос, который пронзал мой разум.

Что, блядь, я здесь делаю?

Я заметила проплывавшую мимо официантку с подносом пустых бокалов из-под шампанского и поспешила её перехватить. На её серебряном бейджике значилось имя «Элисон».

— Извините, — произнесла я, мой голос дрожал, но звучал твердо. — Где я нахожусь? Что всё это значит?

Она захлопала глазами, явно застигнутая врасплох.

— Простите, мэм… вы хотите узнать название яхты?

— Нет. Я хочу знать, что здесь происходит, — я обвела рукой пространство вокруг нас. — И мне нужно понять, как я сюда попала.

Она нахмурилась так, словно я только что загадала ей сложнейшую шараду.

— Это вечеринка, — медленно ответила она, и в её тоне послышалось явное недоумение.

Я уставилась на неё, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Это я и сама вижу, — постаралась я говорить ровно. — Но где мы? В честь чего праздник? И вы можете сказать, как мы все здесь оказались? Как я здесь оказалась?

Её растерянность только усилилась, она нервно огляделась по сторонам, будто высматривая кого-то, кто мог бы ответить вместо неё.

— Могу я взглянуть на ваш браслет, мэм? — наконец спросила она.

Я показала ей черно-серебряную полоску на левом запястье, и она заметно расслабилась.

— О! Вы гость, — улыбнулась она. — А я на секунду испугалась, что вы пробрались на борт без приглашения.

Я шагнула чуть ближе, понизив голос:

— Дело в том, что я вообще не помню, как зашла на борт. Вы можете сказать, чему посвящена эта вечеринка? Или кто её организатор?

Прежде чем она успела ответить, воздух прорезал резкий щелчок пальцев, за которым последовал властный голос: «Эй, где там добавка?»

Она виновато мне улыбнулась, её поднос слегка качнулся, когда она повернулась на голос.

— Простите, я скоро вернусь, — бросила она, после чего поспешила к двери, ведущей на нижнюю палубу.

Я сжала челюсть. Внутри клокотало разочарование — мои вопросы так и остались без ответов. Вокруг меня гудел приглушенный шум праздника. Все, казалось, отлично проводили время, ели, пили и общались, но я могла сосредоточиться только на одном — на липком, удушающем чувстве, что происходит что-то глубоко неправильное.

Очень помогло бы, если бы я смогла вспомнить последнее, что случилось до того, как я очнулась в каюте. Но, хоть убей, я не могла восстановить ни единой детали. Я даже не была уверена, какой сегодня день недели. Всё, что я знала: еще минуту назад я сидела на лекции в Холлингсворте, а в следующую — просыпаюсь на этой таинственной яхте. Между этими двумя моментами определенно уместилась целая куча событий, но я понятия не имела, какая именно.

В животе заурчало, и я тихонько застонала. Вода. Еда. Это должно помочь. Обезвоживание и голод явно затуманивали мне мозг. Как только я буду сыта, память, возможно, начнет возвращаться.

Я перехватила стакан с ближайшего подноса и осушила его залпом, после чего нашла фуршетный стол, заставленный серебряными блюдами с едой. Нагрузив салфетку мини-пирожными с тыквой, я подошла к самому краю палубы. Мой взгляд приковал свет вдали. Цивилизация была близко… но недостаточно. Я даже не могла разобрать очертания города, который видела перед собой. Просто разноцветные огни, мерцающие, словно звезды.

Я засунула один из кусочков в рот, едва замечая вкус, пока жевала. Мысли всё еще слишком хаотично крутились в голове, чтобы я могла думать о чем-то, кроме бесконечных вопросов.

Вдруг тишину нарушил чей-то голос:

— Ждешь не дождешься, когда завтра всё начнется?

Я обернулась и увидела стоящего рядом мужчину. Его непринужденная поза совершенно не вязалась с напряжением, которое, как я чувствовала, уже ползло вверх по моему позвоночнику.

Проглотив еду, я ответила:

— Простите, что вы имеете в виду?

Он улыбнулся, но эта улыбка совершенно не затронула его глаз.

— Завтрашнюю игру, — сказал он, слегка склонив голову набок. — Ждешь её?

— Так вот ради чего эта вечеринка? — вымолвила я. — Ради игры?

Лицо мужчины недовольно перекосилось.

— А-а, так вот в какую игру ты решила поиграть, — процедил он. — Строишь из себя одиночку еще до того, как мы вообще начали. Смотри, как бы завтра не пожалела об этом.

Я нахмурилась, пытаясь переварить его слова.

— Простите, я понятия не имею, о чем вы говорите, — ответила я. — Я не знаю, почему я здесь и что за игра намечается на завтра. Вы не могли бы мне объяснить?

Он закатил глаза:

— Хватит строить из себя дурочку, милочка. На тебе браслет, а это значит, что чуть раньше тебя пропустили на борт еще у причала. И это автоматически делает тебя участницей игры.

Моя рука инстинктивно легла на серебристый браслет на запястье.

— Я не помню, как попала сюда, — тихо произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы не могли бы, пожалуйста, объяснить, чему посвящена эта вечеринка и что это за игра, о которой все постоянно твердят?

Мужчина лишь с коротким смешком покачал головой и пошел прочь. Не успел он отойти далеко, как перехватил другого парня, который, похоже, тоже подумывал подойти ко мне.

— Даже не вздумай, — язвительно бросил он ему. — Она из этих. Не из тех, кто готов объединяться в команду.

Я осталась стоять в полном ступоре, провожая взглядом обоих мужчин, пока они не скрылись в толпе. Затем вздохнула, высматривая на палубе другого официанта, чтобы расспросить его. Должен же мне хоть кто-то ответить, в конце концов?

К сожалению, весь обслуживающий персонал носился как угорелый, слишком занятый, чтобы удостоить меня хотя бы мимолетным взглядом. Вконец разочарованная, я снова повернулась к краю палубы и заметила мужчину, который опирался на леера и смотрел на воду с сигаретой в руке.

Я подошла к нему и натянуто улыбнулась:

— Привет.

Он коротко качнул подбородком:

— Привет. Огонька не найдется?

— Нет, спасибо. Я просто хотела кое-что спросить.

Он пожал плечами:

— Ну валяй.

— В общем, это прозвучит дико странно, но… минут пятнадцать назад я очнулась на нижней палубе в каюте и нашла записку, в которой говорилось, что я должна подняться на эту вечеринку. Но я понятия не имею, в честь чего праздник, кто меня сюда притащил и что это за игра, о которой все говорят. Ты можешь мне рассказать?

Брови мужчины поползли вверх:

— Ты это серьезно сейчас?

— Да. Я просто хочу понять, что происходит. Я в полном замешательстве, и мне никто ничего не говорит.

Его лицо медленно расплылось в широкой ухмылке.

— А-а. Теперь я понял, в чем прикол, — произнес он с явным весельем в голосе. — Ты ведь «подсадная утка», да?

— Подсадная кто? — переспросила я.

Он хмыкнул и изобразил пальцами, как закрывает рот на замок:

— Ты не настоящая участница, — заявил он. — Тебя просто подослали проверить, не нарушит ли кто-то из нас соглашение о неразглашении, которое мы все подписали перед стартом игры.

— Нет, я…

Он бесцеремонно перебил меня:

— Прости, солнышко. От меня ты не услышишь ни слова. На эту удочку я не поймаюсь.

Прежде чем я успела хоть что-то возразить, он развернулся и ушел. Я осталась стоять с открытым ртом, всё еще пытаясь переварить его слова.

— Это правда? — раздался резкий женский голос откуда-то слева.

Я обернулась и увидела высокую шатенку средних лет, которая в упор смотрела на меня.

— Ты работаешь на них? — продолжила она, делая шаг ближе. — Пытаешься проверить нас, не сболтнет ли кто-нибудь лишнего вопреки документам о конфиденциальности?

Я судорожно затрясла головой, и у меня перехватило дыхание:

— Нет, — выдавила я, пытаясь взять себя в руки. — Я не работаю на них. Я даже не знаю, кто они такие. Я искренне, клянусь вам, понятия не имею, что здесь происходит.

— Ну и как ты тогда здесь оказалась? — прищурилась она. Она указала рукой на темную воду, окружавшую яхту: — Это, мягко говоря, очень специфическое место. Сюда нельзя просто так взять и забрести с улицы, по вполне очевидным причинам.

Мои глаза обожгло слезами, и я принялась часто моргать, пытаясь их сдержать.

— Я правда не знаю, как я здесь очутилась, — качнула я головой, и слезы всё-таки брызнули из глаз. — Я проснулась внизу, на кровати, с ужасной тяжестью, будто меня накачали какими-то наркотиками или чем-то подобным. Я вообще не помню, кто меня привез, и я никого не знаю на этой вечеринке. Я пытаюсь расспросить людей, но они говорят какими-то намеками и не дают никакой конкретики. Типа, завтра намечается какая-то игра? Но когда я спросила у парня, что это за игра, он разозлился и ушел. А второй начал нести чушь про соглашения о неразглашении. Я просто… я не понимаю, что происходит. Пожалуйста, умоляю вас, расскажите мне, пока я окончательно не сошла с ума!

Пока я лихорадочно тараторила, выражение лица женщины сменилось с подозрительного на более настороженное, хотя в её взгляде всё еще читалось сомнение.

— Зачем тогда на тебе браслет, если ты не участница? — спросила она. — Нам всем выдали их при посадке.

— Я нашла его, когда проснулась. Там была записка, в которой говорилось, что я обязана его надеть, вместе вот с этим, — я провела руками по красной ткани платья. Мой голос задрожал, и слеза скатилась по щеке. — Пожалуйста, поверьте мне. Пожалуйста.

Голос женщины смягчился:

— То есть ты действительно приехала сюда не по своей воле?

— Нет! Я даже не знаю, какой сегодня день недели! — всхлипнула я, и новые слезы потекли по лицу.

— Ладно. Просто постарайся успокоиться. Сделай несколько глубоких вдохов, — тихо произнесла она, подходя ближе. Она положила руку мне на плечо и мягко похлопала: — Я Шерил. Как тебя зовут?

— Эверли.

— Хорошо, Эверли. Сегодня тридцатое октября две тысячи двадцать четвертого года. Тебе это о чем-то говорит?

Я нахмурилась:

— Последний день, который я помню — это двадцать девятое, — сказала я, вытирая щеки тыльной стороной ладони. — Но все воспоминания как в тумане. Я была на лекции в колледже, а потом… ничего. Дальше полная пустота. Получается, у меня из жизни выпало больше суток.

— В каком колледже ты учишься? — спросила она.

— В Холлингсворте.

Её брови удивленно поползли вверх:

— А-а. Ну, это многое объясняет.

— Что объясняет?

Шерил на мгновение замолчала, и в её глазах снова мелькнула тревога. Было очевидно, что она всё еще сомневается, не являюсь ли я подсадной уткой, пытающейся заставить её нарушить условия конфиденциальности.

— Ты когда-нибудь слышала о «Дикой охоте»? — наконец спросила она.

Я кивнула:

— Да, это тайное общество у нас в кампусе. Я знаю кое-кого оттуда.

— Они твои друзья? — спросила она, снова насторожившись.

— Определенно нет, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Она нахмурилась, склонив голову набок:

— Ты подписывала какие-нибудь документы с кем-то из них за последнее время?

— Нет.

— Вообще хоть какие-то контракты, пусть даже устные? Может, согласилась на что-то, не подумав?

— Нет, — вымолвила я едва слышным шепотом, с трудом сдерживая новые рыдания. — Пожалуйста, просто расскажите мне то, что знаете!

Но наш разговор бесцеремонно прервал хриплый звук динамиков, разнесшийся по всему кораблю:

«Внимание всем гостям. Мы только что получили экстренное предупреждение о резком ухудшении погодных условий. Ради вашей безопасности, пожалуйста, немедленно спуститесь на нижнюю палубу, пока экипаж занимается подготовкой судна. Повторяю, пожалуйста, пройдите вниз прямо сейчас».

Этот спокойный, но властный тон ясно давал понять, что никаких обсуждений быть не может. Я огляделась. Все остальные уже потянулись к лестнице, ведущей на нижнюю палубу, а среди толпы проносился нарастающий гул перешептывания.

Шерил подтолкнула меня:

— Нам лучше уйти.

Моя голова всё еще шла кругом от нашего странного разговора, но экстренность объявления не позволяла больше медлить. Пока мы медленно спускались по ступеням, новое, липкое чувство тревоги осело у меня в животе. Что бы здесь ни происходило, это явно было связано с «Дикой охотой»… а это по определению не могло кончиться ничем хорошим.

Спустя пять минут лавирования в плотном потоке гостей, спускавшихся под палубу, мы наконец добрались до конца лестницы. Я привела Шерил в каюту, где очнулась чуть ранее.

Оказавшись внутри, я указала на записку, приколотую к пустому чехлу для одежды.

— Видите? — вымолвила я. — Это то, о чем я вам говорила.

Шерил подошла ближе и долго, не отрываясь, смотрела на неё, плотно поджав губы. Когда она наконец заговорила, её голос был тихим и полным потрясения:

— Ты действительно не врала.

— Да. Клянусь вам.

— Я слышала, что подобные вещи случаются, но не ожидала… — Она осеклась, качая головой. — Не думала, что получу доказательства так скоро.

Я растерянно захлопала глазами:

— Доказательства чего?

— Послушай, Эверли. Я не хотела говорить об этом раньше, потому что понятия не имела, кто ты такая, но думаю, теперь я могу тебе довериться, — произнесла она вполголоса, косясь на дверь, чтобы убедиться, что никто в коридоре нас не подслушивает. — Я жур…

Внезапная вспышка света за иллюминатором на мгновение ослепила меня, а следом громыхнул оглушительный взрыв, от которого задрожали стены. Из коридора, где толпились люди, донесся дружный испуганный вскрик, и воздух мгновенно пропитался паникой.

— Прошу всех сохранять спокойствие! — хриплый голос капитана затрещал из динамиков, хотя звучал он явно натянуто. — Это то, что мы называем внезапным штормом. Кажется, будто он возник из ниоткуда, но на самом деле это такой же шторм, как и любой другой. Всё будет в порядке. Сейчас эпицентр прямо над нами, но мы делаем всё возможное, чтобы обойти его. Оставайтесь на своих местах, сохраняйте спокойствие и позвольте экипажу разобраться с ситуацией.

Грохот продолжался, и казалось, будто шторм намеренно пытается разнести корабль в щепки. Новая вспышка молнии озарила каюту, залив всё вокруг жутковатым, неестественным сиянием. Маленькие иллюминаторы дребезжали под сплошными потоками дождя, который с яростью хлестал по стеклам, словно вторя царившему снаружи хаосу.

— Охренеть, — пробормотала я. — Он и правда налетел из ниоткуда.

Шерил подошла ближе ко мне, её лицо было смертельно бледным. Она потерла лоб и что-то невнятно пробормотала себе под нос.

— Мне нехорошо, — выдавила она тонким, дрожащим словно натянутая струна голосом. — А тебе?

Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но каюта вокруг меня вдруг словно поплыла волнами, будто сам воздух начал искажаться. Возможно, это были просто тени от непрекращающихся вспышек молний.

— У меня немного кружится голова, — ответила я. — Должно быть, из-за того, что лодку так сильно качает на волнах. Просто безумие какое-то.

— Нет, дело не… — Шерил осеклась на полуслове, качая головой. — Дело не в шторме. Я чувствую себя… я не знаю…

Её голос угас, превратившись из дрожащего в абсолютно невнятный, и она запнулась, подавшись вперед. Я перехватила её за руку, чтобы удержать, но сделать это было тяжело, потому что мои собственные ноги начали подкашиваться. Голова вращалась, как у пьяной, хотя всё, что я сегодня пила — это один-единственный стакан воды.

Накатила новая мощная волна головокружения. Я чуть не рухнула на пол, выпустив руку Шерил из пальцев. Ухватившись за край кровати, чтобы удержаться на ногах, я начала судорожно глотать воздух короткими, прерывистыми вдохами.

— Эверли? — долетел до меня голос Шерил, но он звучал глухо, будто она находилась под водой. — Ты ведь тоже это чувствуешь, да?

Я приоткрыла рот, чтобы ответить, но смогла лишь медленно кивнуть. Всё вокруг бешено вращалось, тело налилось свинцовой тяжестью, а конечности отказывались повиноваться.

Вдруг этот туман прорезал отчаянный крик из коридора:

— Там, блядь, пробоина!

И следом раздался другой, панический голос:

— Мы тонем! Спускайте шлюпки!

Эти слова ударили под дых, как кулак. Я попыталась сфокусировать взгляд на двери, но комната стремительно погружалась во мрак. Края картинки перед глазами то гасли, то вспыхивали, словно бушевавший снаружи шторм просачивался мне прямо в мозг.

Секунду спустя раздался пронзительный крик. Затем все погрузилось во тьму.

Эверли

Я проснулась от слабого шума волн, набегающих на берег, уткнувшись лицом в холодный песок. В голове тупо пульсировало, всё вокруг плыло — казалось, мой мозг отчаянно пытался догнать собственное тело.

Приподнявшись на подкашивающихся локтях, я осмотрела себя. Красное платье влажно облепило тело. Оно не было промокшим насквозь — просто достаточно сырым, чтобы стало понятно: я пролежала здесь несколько часов. Волосы, по крайней мере, были абсолютно сухими, и я пальцами смахнула несколько песчинок, застрявших в кончиках прядей.

Обувь исчезла, одной серьги тоже не хватало, но браслет оставался на месте, и его серебро тускло поблескивало под редкими лучами солнца, пробивавшимися сквозь нависшие серые тучи. Окинув взглядом побережье, я заметила разбросанные вдоль кромки воды обломки. В нескольких футах от меня в водорослях запутался сдутый спасательный жилет.

Пока я с трудом поднималась на ноги, отряхивая песок с коленей, мерный шум прибоя резко перерезал чей-то голос:

— Эй.

Я испуганно обернулась и увидела идущего ко мне высокого шатена с рыжеватым отливом волос. На его запястье красовался точно такой же браслет, как у меня, а вид у него был настолько же паршивый, насколько я сама себя чувствовала — одежда примята, волосы растрепаны, а на лице залегли глубокие тени усталости.

— Ты как, в порядке? — спросил он.

— Я… кажется, да, — ответила я дрожащим голосом. — Просто замерзла очень.

— Я тоже. Этот чертов ветер до костей пробирает. — Он поджал губы и хмуро посмотрел на небо. — Ты помнишь, что произошло?

— Судно ведь затонула, да?

Он пожал плечами:

— Похоже на то. Сам-то я этого момента не видел, — признался он. — Вся эта паника началась, я побежал и приложился головой о леера. Дальше вообще ничего не помню, отключился, наверное. А пришел в себя уже здесь, на песке.

— Я тоже мало что помню, — нахмурилась я, тщетно пытаясь восстановить в памяти туманные события прошлой ночи. — Мне стало дико плохо прямо перед тем, как корабль начал тонуть. Голова закружилась — думала, от того, что лодку накренило. Ну и в какой-то момент я, видимо, тоже вырубилась.

— А что последнее ты помнишь?

— Помню, кто-то кричал, что в борту пробоина. И кто-то из команды сказал, что мы тонем.

— Пробоина? — Мужчина вскинул брови и посмотрел на воду. — Ну, это многое объясняет.

Я тяжело сглотнула:

— У тебя есть хоть какие-то догадки, где мы находимся?

— Вообще без понятия. — Он похлопал себя по карману. — У меня мобильник был застегнут здесь, так что он выжил. Но связи нет. Вообще ноль палок. Так что где бы мы ни находились… это какая-то глушь несусветная.

Я тупо уставилась на него, пока смысл его слов медленно доходил до моего сознания. За его спиной океан простирался до самого горизонта под свинцово-серым небом, и его неспокойные волны казались какими-то блеклыми и безжизненными. Всё вокруг выглядело неправильным.

Да что там — всё и было неправильно.

— Откуда вообще отплывала эта яхта? — спросила я.

— Из Хейвенпорта, — мужчина бросил на меня странный взгляд. — Ты не помнишь?

— Нет. — Я небрежно махнула рукой. — Долгая история.

— Понятно. Ну, мы вышли из порта Хейвенпорта около шести вечера. Должны были пройтись вдоль побережья пару часов, развернуться и к полуночи причалить обратно. Кажется, всё это дерьмо случилось где-то в районе десяти или одиннадцати вечера. Так что чисто теоретически мы должны быть где-то между Хейвенпортом и… — Он замолчал, качая головой. — Черт, да я не знаю. Сколько миль может пройти яхта за несколько часов?

— Не знаю. Но явно не так уж много, — резонно заметила я. — А вокруг Хейвенпорта всё плотно застроено. Так что если мы где-то неподалеку, ну или хотя бы милях в пятидесяти к северу или югу, мобильная связь должна ловить. Даже здесь, на пляже.

— Думаю, штормом нас унесло куда дальше, чем мы все помним, — предположил мужчина. — С тем же успехом мы сейчас можем торчать где-нибудь в глуши штата Мэн, черт его знает.

Я сильно сомневалась, что нас могло унести так далеко — если только мы оба не пролежали без сознания больше суток, прежде чем нас выбросило на берег, но спорить с единственным выжившим, которого я встретила, казалось глупой затеей.

— Кстати, я Эверли, — представилась я, протягивая руку.

— Крис. — Он пожал мою ладонь и выдавил натянутую улыбку. — Я бы сказал, что рад знакомству, но обстоятельства…

Договаривать ему не требовалось.

— Это точно, — пробормотала я, снова оглядываясь по сторонам.

— Как думаешь, эта авария повлияет на игру? — вдруг спросил он. — Ну, то есть должна ведь, правда?

О господи. Опять эта чушь.

— Слушай, тебе придется объяснить мне, что это вообще за игра, — вздохнула я. — Я вчера пыталась расспросить людей, но мне никто ничего толком не ответил.

Он наградил меня точно таким же наполовину растерянным, наполовину подозрительным взглядом, каким меня одаривали абсолютно все на яхте, стоило мне завести разговор об Игре. Затем он лишь вздохнул и покачал головой.

— Ладно, забудь пока об этом, — отмахнулся он. — Надо осмотреться. Посмотреть, спасся ли кто-то еще. Или, может, тут есть хоть какие-то признаки цивилизации.

И мы поплелись вдоль береговой линии, с каждым шагом загребая босыми ногами мокрый песок. Справа от нас под хмурым небом бушевал океан, и его волны с глухим, неутомимым грохотом разбивались о берег. Побережье было усыпано обломками — разорванные спасательные жилеты, расколотые деревянные панели, одинокий стул, запутавшийся в водорослях.

Слева же высилась плотная, глухая стена леса — темная и абсолютно неприветливая. Редкий шорох, доносившийся из чащи, заставлял мурашки бежать по спине: звуки были слишком слабыми, чтобы понять, ветер это или какое-то животное.

У меня перехватило дыхание, когда взгляд зацепился за кое-что на песке — бейджик, лежащий лицевой стороной вверх. Подбежав ближе, я прочитала имя официантки, с которой разговаривала вчера. Элисон. В груди похолодело от накатившего ужаса. Она погибла? Или спаслась, как и я, просто потеряв свой значок так же, как я потеряла туфли и серьгу?

Оставалось только надеяться на второе.

Мы с Крисом обогнули изгиб береговой линии, и мои глаза округлились от изумления. На небольшом пятачке собралась довольно внушительная группа выживших.

— Эй! — крикнул Крис и замахал рукой, привлекая внимание. Кое-кто из них помахал в ответ, подзывая нас к себе.

Когда мы подошли, в группе царил полный хаос: все перебивали друг друга, отчаянно пытаясь разобраться в том, что произошло. До меня долетали обрывки бессвязных фраз, и в каждом слове сквозила паника.

— Да я так набрался вчера, что вообще ни черта не помню.

— Я тоже. И слава богу. Я и вспоминать не хочу.

— А где все остальные? Нас тут всего двадцать два человека, а вчера на борту была куча гостей и персонала.

— Не могли же они все утонуть, мы ведь ни одного тела на берегу не видели.

— Ты имеешь в виду, что мы пока не видели тел. Они могут быть где угодно. Может, до сих пор плавают там, в океане.

— Господи, я поверить не могу, что попал в гребаное кораблекрушение!

— Кто-нибудь видел пробоину на яхте? Я слышал, она была огромной.

— Раз уж нас должно было куда-то выбросить, было бы неплохо, окажись это тропический остров с коктейльным баром. А не это Богом забытое дерьмо. Я окоченел.

Похоже, ни у кого не осталось четких воспоминаний о прошлой ночи — только смутные вспышки. Общее мнение сходилось на том, что все были либо слишком пьяны, либо до того напуганы, что просто отключились, пока судно шло ко дну.

— Это повлияет на Игру? — подала голос молодая брюнетка.

— Должно, — настаивала другая женщина. — В смысле, половина участников, наверное, мертвы, так?

— Ага, её обязаны отменить. Или перенести, как минимум.

Я подняла ладони и повысила голос:

— Может мне кто-нибудь, пожалуйста, объяснить, что это за Игра, о которой все постоянно твердят?

Знакомый голос ответил первым:

— Уф, ну опять эта чушь.

Я повернула голову и увидела стоявшего в центре группы мужчину средних лет — того самого, что подходил ко мне вчера на яхте.

— Я серьезно, — ледяным тоном произнесла я, недобро прищурившись. — Я действительно не знаю, что это за Игра.

— Да не слушайте вы её, — махнул он рукой, обращаясь к остальным. — Она вчера ночью уже пыталась провернуть этот трюк. Это какая-то стратегия, чтобы…

Я бесцеремонно оборвала его:

— Это не гребаная стратегия! — выкрикнула я. — Что это за Игра, о которой вы все талдычите? Кто-нибудь обязан объяснить мне прямо сейчас!

Группа выживших неловко замолчала. Наконец рядом со мной заговорил Крис.

— Мы все записались на игру под названием «Охота», — нерешительно произнес он. — Ты этого не делала?

Я покачала головой:

— Я впервые об этом слышу.

— Вчерашняя вечеринка на яхте должна была стать чем-то вроде предварительного праздника перед стартом, который намечался на завтра, — пояснил он. — Ну… то есть на сегодня, получается. Но после того, что случилось, они её явно перенесут.

— Еще бы, — с невеселым смешком бросила другая женщина. — Навряд ли они ожидали, что яхта попадет в этот чертов внезапный шторм.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять путаницу, которая бешено крутилась у меня в животе.

— И что происходит в этой вашей «Охоте»? — я склонила голову набок.

Один из мужчин — высокий темноволосый парень с нахмуренным лбом — сделал шаг вперед. Он переглянулся с остальными, а затем встретился со мной взглядом:

— Это игра на выживание. Мы проводим неделю в дикой глуши, пока за нами гоняются охотники.

— Погодите, что? — мои брови взлетели вверх. — Вы реально сами на это подписались?

Он приподнял ладонь:

— Если нас ловят, мы просто выбываем из соревнования. Это же не настоящая охота.

— Ага, это типа догонялок, только в гораздо большем масштабе, — добавил другой мужчина. — По-моему, они используют пейнтбольные маркеры, чтобы ставить на нас метки.

Мои плечи облегченно поникли.

— А-а. Понятно.

— В общем, в финале может быть только один победитель, и этот человек получает пять миллионов долларов.

— Пять миллионов? — мои глаза округлились. — Это… вау.

Он ухмыльнулся:

— Еще бы. Сумма нереальная. Как думаешь, зачем я вообще в это ввязался?

В теории это действительно звучало потрясающе, но что-то во всей этой истории всё равно казалось мне глубоко неправильным. В конце концов, я до сих пор понятия не имела, как оказалась вчера на этой яхте. И почему на мне этот браслет? Я ни на что не подписывалась.

— Мне говорили, что иногда это занимает больше недели, — вклинился в разговор еще один мужчина. — Порой участники так хорошо прячутся, что у охотников уходит уйма времени, чтобы пометить всех и дойти до последнего выжившего.

— Или выжившей, — резко поправила его невысокая брюнетка, скрестив руки на груди.

— Я на всякий случай взял двухнедельный отпуск на работе, — сказал Крис. — Мне говорили, что дольше этого Охота никогда не длилась.

— А как вы все узнали про эту Игру? — спросила я.

На этот раз неловкое молчание, последовавшее за моим вопросом, было настолько густым и тяжелым, что казалось, будто все разом затаили дыхание. Никто не проронил ни слова. Никто не смотрел мне в глаза. Кое-кто неловко переминался с ноги на ногу, уставившись в песок или на небо — куда угодно, только не друг на друга. Мой вопрос словно вскрыл нарыв, обнажив трещины, которые все они так отчаянно пытались игнорировать.

Наконец заговорил тот самый мужчина, который обвинял меня во лжи.

— Ладно, думаю, сначала я расскажу свою большую слезливую историю, — произнес он. — Ко мне вербовщики подошли в больнице — представьте себе, какое место выбрали. Короче, у меня рак поджелудочной.

— О боже мой, мне так жаль, — перебил его кто-то. — Это так ужас…

Мужчина поднял руку, давая знак дослушать:

— Всё нормально. Месяцев через восемь-десять я буду в полной заднице. Но прямо сейчас я чувствую себя отлично. Спокойно пробегаю по десять миль в день и жму от груди два своих веса. Черт, вы бы даже не догадались, что со мной что-то не так, если бы я сам не сказал. Но в этом-то и весь прикол, да? Всё рушится как раз тогда, когда ты меньше всего этого ждешь. В общем, когда вербовщики рассказали мне про Охоту, я подумал: эй, это же шанс получить уникальный опыт. Будто окажусь в одном из тех реалити-шоу. Как в «Последнем герое», верно?

— Верно, — дружно забормотали несколько человек.

— Даже если меня поймают и я проиграю — без разницы, — мужчина пожал плечами. — Я хотя бы повеселюсь в процессе. А если выиграю, у моей семьи останется пять миллионов, которые помогут им, когда меня не станет. Это не избавит их от горя, но сделает их жизнь проще.

— Это правда, — тихо отозвался Крис, и на его лице отразилось искреннее сочувствие.

— Но первым делом, — продолжил мужчина, и его глаза азартно блеснули, а на лице расплылась медленная улыбка, — если я выиграю, можете не сомневаться: перед тем как умереть, я куплю себе чертов «McLaren».

Все улыбнулись и зашептались, хотя эта неловкая смесь напряжения и жалости к больному человеку была почти осязаемой.

Тут подала голос высокая блондинка. Её лицо слегка покраснело.

— Я не больна, — сказала она, потирая затылок и глядя в песок. — Ко мне представители этой организации подошли прямо в банке. У меня тут возникли… эм… небольшие проблемы с ипотекой.

— Тебе незачем этого стыдиться, — мягко подбодрил её Крис. — В наши дни у огромного количества людей проблемы с долгами.

— Да, на меня вышли точно так же, — подхватил другой мужчина. — Не из-за ипотеки, но ситуация была похожей.

— Погодите. — Я подняла ладонь, и мои мысли лихорадочно закрутились в голове. — Эти ваши «вербовщики»… они, случайно, не из тайного общества под названием «Дикая охота»?

Сразу несколько пар подозрительных глаз уставились на меня.

— Мне казалось, ты говорила, что вообще ничего обо всём этом не знаешь, — выкрикнул кто-то из глубины толпы.

— Я и не знаю, — выдохнула я, чувствуя, как пульс бешено колотится в груди. — Но я учусь в Хейвенпорте, вместе с кучей парней из «Дикой охоты», и вся эта тема с Игрой… она явно с ними связана. Я имею в виду: название и концепция, место проведения вечеринки на яхте, это огромное денежное предложение — всё сходится в одну точку. Я ведь права?

Женщина, стоявшая в первых рядах, согласно кивнула:

— Да, ты права. Вербовщики прямо сказали, что действуют от лица «Дикой охоты», когда вышли на меня.

Кто-то еще тоже закивал.

— Я из местных, и я слышал, что они набирают людей прямо в Холлингсворте, — подал голос мужчина. Он посмотрел на меня: — Это ведь твой колледж?

— Ага.

Крис прокашлялся.

— Думаю, мне стоит быть честным со всеми вами, — произнес он. — Я не болен, как, эм…

— Питер, — отозвался неизлечимо больной мужчина, сделав мимолетный вежливый кивок. — Питер Салерно.

— Точно. Я не болен, как Питер, и у меня нет никаких долгов. Я был… — Крис резко замолчал, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Еще пару дней назад я сидел в тюрьме.

— В тюрьме? — одна из женщин отшатнулась назад, и её глаза округлились. — Ты о чем вообще?

— Ко мне пришел адвокат. Сказал, что я получу право на что-то вроде условно-досрочного освобождения, если приму участие в этой Игре. Следующее, что я помню, — я на пристани Хейвенпорта, готовлюсь отплыть на вечеринку перед игрой.

Желудок скрутило от нарастающего, липкого чувства тревоги. Ничто в этой ситуации мне не нравилось. Почему этим людям предлагали столько денег за то, что, по сути, было прославленной игрой в пятнашки? Это не укладывалось в голове. Разве что всё это ради какого-то реалити-шоу, способного привлечь миллионы зрителей… но никто ни разу не заикался о том, что нас снимают.

И к тому же, зачем им понадобилось вербовать в этот замес настоящих заключенных?

— Погоди-ка, ты реально сидел в тюрьме? — выкрикнул кто-то еще, явно рассуждая в том же направлении, что и я. — И за что?

Крис вздохнул и запустил руку в волосы.

— Наверное, честность — лучшая политика в нашей ситуации, — пробормотал он.

— Ох, черт. Значит, статья паршивая, — вклинился невысокий мускулистый парень.

— Да дай ты ему сказать! — прикрикнула на него высокая блондинка.

— Я отбывал срок за двойное убийство, — Крис посмотрел прямо в глаза невысокому парню. — Так что да, статья паршивая.

Я тяжело сглотнула и сделала пару медленных шагов в сторону, подальше от Криса. Всё это время я общалась рядом с осужденным убийцей и даже не подозревала об этом.

— Я этого не делал. Клянусь вам, — поспешно добавил он

— Ну да, они все так говорят, — буркнул невысокий парень

— Я знаю. Но я правда невиновен, — настаивал Крис. — Вы могли даже помнить это дело по новостям, если кто-то из вас бывал в Арканзасе. Я ушел на прогулку, вернулся домой, а родителей застрелили. Единственное, что я могу предположить — это было случайное ограбление, которое пошло наперекосяк. Но прокуроры штата вцепились мне в глотку, алиби у меня не было, так что они легко повесили всё на меня.

— Я помню это дело. То-то мне твое лицо показалось знакомым, — подал голос Питер. Он оглядел остальную группу: — Куча народа тогда устраивала протесты, заявляя о его невиновности. Не стоит судить так поспешно.

— Говори за себя. А я буду судить сколько мне влезет, — огрызнулся невысокий парень, сузив глаза. — И мое суждение такое: я от этого типа буду держаться как можно дальше.

Крис вздохнул:

— Слушайте, я всё понимаю, ладно? Я и не жду, что кто-то станет со мной дружить. Но реальность такова: мы попали в ужасную катастрофу, нас выбросило на каком-то диком пляже, и мы без понятия, далеко ли до цивилизации. Это может обернуться буквальным вопросом жизни и смерти. Так что нам нужно забыть про всю эту чушь и придумать план, что делать дальше.

— Он прав, — согласилась блондинка. — Нам нужно…

Её прервал пронзительный голос, донесшийся сквозь прохладный ветер:

— Эй! Эй!

Я резко обернулась и увидела молодую девушку в длинном темно-синем платье, которая бежала к нам по пляжу. Еще одна выжившая. Когда она приблизилась, я с изумлением узнала в ней сотрудницу финансового центра.

— Боже мой. Никки?

Я рванулась ей навстречу. Увидев меня, её глаза округлились, она преодолела последнее расстояние между нами и крепко меня обняла.

— О господи, Эверли! Ты здесь! — выдохнула она; её холодное тело крупно дрожало, прижимаясь к моему. Секунду спустя она отпрянула, выставив ладони вперед: — Прости. Это было так глупо с моей стороны бросаться обниматься. Мы ведь едва знакомы.

— Да нет, всё нормально! — я выдавила слабую улыбку. — Я дико рада видеть хоть одно знакомое лицо.

— Да, я тоже. Всё это просто…

Она осеклась, качая головой, а на её глаза навернулись слезы. Я приобняла её за плечо и медленно повела к остальной группе выживших.

— Народ, это Никки, — объявила я. — А я Эверли. Забыла представиться раньше

— Я Натан, — представился невысокий мускулистый парень. Он смерил Никки тяжелым взглядом и ткнул большим пальцем в сторону Криса: — Держись от этого типа как можно дальше, если жить не надоело.

Крис проигнорировал этот выпад.

— Что ты помнишь о прошлой ночи? — спросил он, вглядываясь в лицо Никки. — Из нас никто ничего не помнит. Похоже, все слишком много выпили.

— Я тоже была изрядно навеселе, но помню довольно много, — ответила она, сдерживая слезы. — После того как сказали, что мы тонем, я видела, как куча народа грохнулась в обморок. Думаю, от шока и страха. Или, может, внизу просто не хватало кислорода на такое количество людей.

— Ну вообще, да, это бы объяснило, почему так много из нас отключились, — медленно кивнул Натан.

— Всё как в тумане, — продолжала Никки. — Но я видела, как экипаж переносил людей на спасательные плоты. Ну или направлял тех, кто, как я, еще держался на ногах. Они были такими сильными и храбрыми. Такими…

Она замолчала и шмыгнула носом, а новые слезы покатились по щекам. Я похлопала её по спине:

— Всё хорошо. Не торопись.

Она сделала несколько глубоких вдохов и продолжила свой рассказ:

— Последнее, что я помню — это как один из матросов помогал мне забраться на плот. А потом… думаю, я тоже отключилась. Просто нервы сдали. А очнулась уже здесь.

— Как думаешь, команда погибла? — без обиняков спросил кто-то. — Мы никого из них не видели.

— Мне кажется, они спаслись, — ответила она. — Ну… во всяком случае, часть из них.

Натан нахмурился:

— Ты их видела?

Никки покачала головой и указала рукой дальше по побережью:

— Нет, но когда я пришла в себя, то заметила кучу следов на песке, которые вели в обе стороны. Сначала я пошла сюда. Но если мы все двинемся в противоположную сторону, думаю, мы найдем остальных. Может, и команда там.

— Черт, ну это первая хорошая новость с тех пор, как я открыл глаза, — оживился Питер. — Идемте.

И мы развернулись, чтобы пойти по пляжу, чувствуя, как в воздухе загорается робкий огонек надежды. Минуты через две Никки аккуратно ткнула меня локтем в бок.

— Ты видишь это? — спросила она, указывая налево.

Я проследила за её направлением и посмотрела на раскидистое дерево у самой кромки леса. Вокруг его ствола была туго повязана черная лента. Мои брови поползли вверх.

— Да, вижу. Есть идеи, что это такое?

— Это ведь может быть какой-то маркер для лесничих, верно? Ну, типа знака, что дереву нужен уход, — предположила она. — А это может означать, что где-то неподалеку есть рабочие. Или, может быть, даже дорога.

Я кивнула:

— Нам стоит пойти и хорошенько там всё осмотреть, как только найдем остальных.

— Ага. Они не должны быть слишком далеко, — сказала она, обхватив себя худыми руками, чтобы согреться. — Я бежала не так уж долго.

По мере того как мы приближались к месту, куда вели отпечатки ног, до нашего слуха донеслись голоса. В воздухе, разносимый ветром, висел коктейль из растерянности и отчаяния.

Мы обогнули песчаный изгиб, и вот они — около тридцати человек, собравшихся неплотной кучкой у самой кромки леса.

Все они выглядели столь же потерянными, как и я. Некоторые жались друг к другу группками, другие стояли поодаль, и на их лицах читались изнеможение и страх. Среди одиночек я заметила Шерил и помахала рукой, чтобы привлечь её внимание.

Увидев меня, она удивленно вскинула брови и поспешила навстречу.

— Я думала, ты погибла, — выдохнула она, тяжело дыша. — Слава богу, ты в порядке.

— Ты тоже. Ты знаешь… хоть что-нибудь? — спросила я, неопределенно обведя рукой пространство вокруг нас.

Шерил покачала головой:

— Мы все очнулись здесь. Вокруг валяются кое-какие вещи с яхты, но больше ничего.

— А команда?

— Нет. — Она нахмурилась. — Только участники.

— Это ведь должно что-то значить, верно? — задумалась я. — Ну, каковы шансы, что все эти игроки ухитрились выжить при кораблекрушении, а из экипажа — вообще никто?

— Да, это реально странно, — вмешалась Никки. Она огляделась, слегка прищурив глаза. — Сколько нас тут вообще набралось?

— Там, на том берегу, нас было двадцать два человека, плюс ты пришла. Получается, двадцать три, и… — я запнулась и снова посмотрела на Шерил. — А сколько вас тут было до нашего прихода?

— Двадцать восемь.

— Значит, всего пятьдесят один человек.

Она кивнула, и её губы сжались в тонкую линию. Затем она подобрала валявшуюся на песке корягу, подняла её повыше и повысила голос.

— Послушайте меня все! — выкрикнула она. — Кто-то должен взять контроль над всей этой ситуацией, так что пока я назначаю спикером себя. Пожалуйста, потише, соберитесь вокруг меня. Буквально на пару минут, пока мы не решим, как нам лучше поступить.

Раздался недовольный ропот и шепотки, но все послушались и сгрудились в плотную толпу.

Шерил взмахнула корягой в воздухе:

— Назовем это «жезлом для разговоров». У кого он в руках, тот и говорит. Остальные закрывают рты, — она строго выгнула бровь. — Итак, первым делом. Видел ли кто-нибудь что-то такое, что поможет нам понять, где мы находимся? Поднимите руку, если да.

Она обвела взглядом толпу в ожидании. Ни одна рука не взлетела.

Я подтолкнула Никки локтем:

— Почему ты не скажешь про ленту? — шепнула я.

Она качнула головой.

— Я думала об этом, но… это просто ленточка на дереве, — так же шепотом, с сомнением ответила она. — Она могла провисеть там сто лет. Так что толку от нее, скорее всего, ноль, и все решат, что я идиотка, раз лезу с такой чушью.

— Да нет же, это правда может оказаться зацепкой, — настаивала я. — К тому же больше вообще никто ничего не видел. Так что тебе в любом случае стоит сказать, верно?

Она прикусила нижнюю губу. Затем тяжело сглотнула и подняла руку. Шерил протянула ей корягу:

— Что ты видела?

Никки кашлянула, прочищая горло, и опустила взгляд на песок. Она явно переживала, что все подумают так же, как она сама — что эта лента просто какая-то бессмысленная тряпка, оставленная здесь годы назад.

Я ободряюще улыбнулась ей и кивнула.

— Я видела черный кусок ленты, повязанный вокруг дерева у самого леса, — наконец выдавила она. — Я подумала… может, это какой-то маркер для лесничих? Ну, знак, что дерево больное или типа того. А если сюда ходят лесничие, значит, где-то неподалеку может быть дорога.

По группе пронесся взволнованный гул, и многие согласно закивали. Шерил жестом попросила Никки вернуть «жезл» и снова взяла слово:

— Думаю, нам нужно пойти и проверить это дерево, — заявила она. — Все согласны? Поднимите руку, кто против.

Ни одна рука не поднялась. Шерил удовлетворенно кивнула Никки:

— Отлично. Веди нас, пожалуйста.

И мы все развернулись и поплелись по пляжу вслед за Никки. Минут через пять она остановилась и указала рукой вперед:

— Вот. Это оно.

Несколько человек из группы сразу рванули к дереву, напрочь забыв о каком-либо порядке.

— Здесь что-то есть! — крикнул один из них остальным.

Мы все поспешили к ним.

— Это стрелка! — подхватил кто-то еще. — Вырезана на стволе прямо под лентой.

— Она указывает вниз, — заметил Натан, нахмурившись и вытягивая шею, чтобы рассмотреть толстый ствол. — Как думаете, это значит, что здесь что-то зарыто в земле?

— Да, возможно. Может, подкопаем и проверим? — спросила миниатюрная рыжеволосая женщина, и в её голосе скользнула тревога.

— Да, блядь, — огрызнулась другая девица. — Конечно надо. Только не я. Терпеть не могу, когда песок забивается под ногти.

Натан закатил глаза и сделал шаг вперед. Я тоже шагнула, а за мной — Никки, Шерил, Крис и еще несколько выживших, чьих имен я не знала.

Мы выстроились в некое подобие шеренги, присели на корточки и начали разгребать руками холодную, зернистую смесь песка и земли у самого основания дерева. Ветер усилился, где-то вдали завывая, но это не отвлекало нас от работы. Выкопанный мусор летел из-под пальцев в стороны, пока наконец — дзынь — кто-то из нас не наткнулся на что-то твердое.

Натан быстро заработал пальцами, счищая остатки песка и обнажая поверхность тяжелого металлического люка с заржавевшей защелкой.

— Помогите открыть, — натянутым голосом скомандовал он.

Я потянулась вперед, Крис и Шерил сделали то же самое. Наши пальцы судорожно вцепились в огромный засов. Нам вчетвером пришлось приложить все силы, чтобы сорвать его с места. Металл протестующе застонал, и люк со скрипом распахнулся, являя взору то, что скрывалось внутри.

Это был огромный тайник, содержимое которого было аккуратно сложено ровными стопками. Мои глаза округлились, когда я увидела ряды камуфляжных рюкзаков цвета хаки, и на каждом из них был наклеен номер.

— Что за чертовщина? — пробормотала Никки.

И словно по команде, спрятанное в тайнике аудиоустройство с хрипом ожило, и раздавшийся из него голос заставил мурашки ужаса побежать по моему позвоночнику:

— Дамы и господа… добро пожаловать на Охоту.

Эверли

ИЗ ГЛУБИНЫ ТОЛПЫ кто-то победоносно выкрикнул:

— Я же, блядь, так и знал! Знал, что это всё часть игры!

— Заткнись, — прикрикнул на него другой голос. — Дай дослушать!

Глубокий голос из аудиоустройства зазвучал снова — ровный, размеренный и абсолютно невозмутимый:

— Во-первых, примите мои извинения за столь нетрадиционный способ, которым вас сюда доставили. Позвольте заверить: это было необходимо — как ради вашей безопасности, так и ради нашей. Видите ли, сделать так, чтобы вы никогда не смогли вернуться и точно указать эти координаты, для нас первостепенно. Но, пожалуйста, не переживайте. Никто из вас ни на секунду не подвергался реальной опасности.

По толпе пронесся гул голосов, пока голос сделал паузу, давая словам улечься. Спустя мгновение он продолжил:

— Яхта ни на мгновение не была под угрозой. Всё, что вы слышали — грохот, треск, буря, — было симуляцией. Умело воссозданные звуковые эффекты, проблесковые маяки, спринклерные системы вместо настоящего ливня. Что же касается странного воздуха на нижней палубе, который некоторые из вас могли заметить — это был не дым и не химикаты. Всего лишь безобидное седативное вещество в виде газа. Абсолютно безопасное для человека. Оно просто помогло вам погрузиться в сон.

Кто-то судорожно выдохнул, а голос из динамика зазвучал почти злорадно:

— Пока вы спали, вас аккуратно переправили на лодках и доставили на этот пляж. К моменту вашего пробуждения декорации были готовы — прямо как в ваших любимых фильмах. Выброшенные на берег. Растерянные, но невредимые.

Кто-то в толпе нервно хохотнул, и уже через секунду его смех подхватили остальные. Напряжение спало, уступив место облегчению: люди начали переглядываться округлившимися глазами, а некоторые с улыбкой качали головами, поражаясь абсурдности и масштабу задумки.

— Это же чертовски круто! — восхитился один парень. — Они меня реально удивили!

Я лишь закатила глаза, плотно сжав губы. Ничего крутого в этом не было. Это было жестоко — заставить нас всех поверить, будто мы погибаем на тонущей яхте, прежде чем бросить в какой-то глуши. И всё это выглядело излишне изощренно, учитывая, что главной целью было просто нагнать на нас жути. Казалось, организаторы откровенно наслаждались собственной жестокостью и тем страхом, который они внушали участникам. Это никак не вязалось с моим непрекращающимся предчувствием, что здесь происходит что-то по-настоящему жуткое.

К тому же мой самый первый вопрос так и оставался открытым. Кто, блядь, подписал меня на это и привел сюда? Моим первым подозреваемым в ебанутых махинациях обычно был Джейк, но он ненавидел меня, так зачем же ему подписывать на меня контракт, чтобы я потенциально могла выиграть миллионы долларов?

В мыслях внезапно промелькнуло лицо Ретта, его покрытые татуировками и шрамами грудь и руки. «Нет, — одернула я сама себя. — Он бы тоже не стал этого делать. Зачем ему?»

Голос из устройства продолжал вещать — бесстрастно и гладко:

— Браслеты, которые вам выдали у причала, были нужны не для подтверждения статуса гостя. На самом деле это GPS-трекеры. Не переживайте, у охотников не будет доступа к вашим координатам. Они предназначены исключительно для нашей технической команды, чтобы отслеживать ваши перемещения и следить, чтобы никто не потерялся в дикой глуши. В конце концов, ваша безопасность — наш главный приоритет.

Наступила короткая пауза. Тишина повисла тяжелым грузом, прежде чем голос зазвучал снова:

— Каждому из вас положен комплект для выживания. Внутри вы найдете карту, базовый комплект одежды и обуви, необходимые инструменты и паек. Также в рюкзаках лежит рация, через которую каждому игроку будет передаваться важная информация — для этого используйте маленький наушник, который вставляется в правое ухо. Если вы его потеряете, не волнуйтесь: в сумке есть пять запасных. То, как вы будете распоряжаться инструментами и провизией, зависит только от вас, но помните: эти вещи — всё, что у вас есть. По крайней мере, на данный момент. Вам придется полагаться только на себя — ну или на других, если решите создавать альянсы. Однако помните: победитель может быть только один, так что доверие здесь — роскошь, а не необходимость.

Тон спикера стал заметно холоднее и отстраненнее, будто он упивался тяжестью того, что нам предстояло пережить:

— В подобной игре, в условиях настоящей дикой природы, травмы неизбежны. Мелкие порезы или синяки? С этим справится аптечка. Но если случится что-то более серьезное — не паникуйте. Вас экстренно эвакуируют на вертолете и доставят в госпиталь. К сожалению, если это произойдет, вы выбываете из игры и, соответственно, теряете шанс побороться за главный приз.

Воздух на пляже словно сгустился; я почти физически кожей чувствовала холодную ухмылку, скрывавшуюся за следующими словами:

— Чтобы сделать игру интереснее, по всему острову разбросаны безопасные зоны.

— Погодите, так это остров? — округлил глаза Натан.

— Ты серьезно? — высокая блондинка рядом с ним закатила глаза. — Ты до сих пор этого не понял по полному отсутствию связи?

Голос продолжал:

— В этих зонах вы найдете дополнительные пайки и вещи первой необходимости, а еще там вы будете защищены от охотников. Даже если они будут стоять вплотную к границе безопасной зоны, им запрещено вас трогать. Безопасные зоны доступны лишь в течение ограниченного времени, а их координаты и часы работы будут объявляться через ваш наушник. Вам придется постоянно двигаться, потому что через несколько часов зоны будут менять свое положение. Как только безопасная зона закрывается, все, кто остался внутри, обязаны немедленно её покинуть, иначе они снова станут уязвимы.

— Зашибись, — пробормотал Натан. — То есть найти одну зону и отсиживаться там всю игру не выйдет.

— А ты реально думал, что они сделают всё настолько просто? — с усмешкой спросил Крис.

Я шикнула на них, чтобы расслышать остальное.

— Некоторые безопасные зоны скрыты и отмечены лишь определенными символами, — монотонно вещал голос. — О таких зонах не будут объявлять в наушник, а информация о времени их открытия и закрытия будет доступна только на месте. Вам понадобятся наблюдательность и находчивость, чтобы отыскать такие тайники. Найти их смогут далеко не все, но те, у кого получится, обретут преимущество. Кроме того, время от времени в случайных точках внутри безопасных зон будут сбрасываться контейнеры с припасами. Содержимое этих грузов ограничено — в порядке живой очереди. И напоследок: остерегайтесь ложных безопасных зон. Не все места, которые кажутся защищенными, являются таковыми на самом деле. Некоторые точки могут манить иллюзией безопасности, но таить в себе непредвиденные риски.

Голос замолк на секунду, давая всей информации уложиться в наших головах. А затем подытожил — леденяще ровно, как и всегда:

— По всему острову спрятаны тайники с оружием, инструментами и другими предметами, которые помогут вам выжить. Однако не все тайники одинаково полезны. В некоторых могут лежать вещи, которые при неразумном использовании могут вас погубить. Кроме того, на протяжении всей Охоты некоторые участники будут случайным образом помечаться как «цели с наградой». Охотники, которые поймают и пометят такую цель, получат дополнительные очки. Для самой «цели» выживание становится еще более критически важным. Будьте готовы — следующим может стать каждый.

— Только бы первой целью не сделали меня, — язвительно бросила молодая девица. Та самая, которая чуть раньше ныла из-за песка под ногтями.

Я недоуменно поджала губы, гадая, с какой стати она вообще по доброй воле вписалась в игру на выживание, если так явно ненавидит дикую природу. Оставалось только предположить, что чек на пять миллионов долларов оказался слишком заманчивым кушем, чтобы от него отказаться.

— Игра начинается сегодня в пять часов вечера, — подвел черту голос. — До тех пор у вас есть остаток дня, чтобы подготовиться, поближе узнать своих соперников или заняться чем угодно.

Толпа участников начала разбиваться на группы помельче, бурно обсуждая услышанное, пока Натан, Питер и Крис принялись доставать рюкзаки из тайника. Когда мне протянули мою сумку, я забрала её и отошла к тенистому месту под деревом, чтобы спокойно усесться и изучить содержимое.

Внутри рюкзака оказался комплект для выживания, в точности как и обещал голос: карта, компас, маленькие карманные часы, фонарик, вода, несколько упаковок с пайком, небольшой рулон туалетной бумаги и аптечка.

Под всем этим лежали кроссовки, три пары носков, нижнее белье, трикотажный свитер цвета хаки и такие же брюки. И всё — точь-в-точь моего размера. Я нахмурилась, гадая, откуда им известны эти данные, но тут же решила, что этот вопрос сейчас далеко не самый важный из всех, что у меня были.

— Серьезно, — пробормотала я себе под нос, чувствуя, как голова идет кругом. — Какого черта я здесь делаю?

Я тщательно перебрала все вещи, мысленно отмечая то, что, по моему мнению, понадобится мне сильнее всего. И тут на самом дне рюкзака я заметила маленькую черную коробочку.

Вытащив её, я осмотрела гладкий пластик и щелкнула крышкой. Внутри лежала крошечная рация в комплекте с наушником. Я вставила его в правое ухо, проверяя, как сидит. Сел нормально, но я не могла не заметить тихое шипение статического разряда, за которым последовал едва слышный хриплый голос:

— Проверка: раз, два… вы меня слышите?

Я замерла, и волоски у меня на затылке встали дыбом. Голос звучал тихо, но отчетливо, словно кто-то шептал мне прямо на ухо.

— Проверка: раз, два… вы меня слышите? — повторил голос. — Кивните, если да. Мы засечем вас по камерам.

«Ну отлично, мы тут под круглосуточным наблюдением», — с горечью подумала я. Будто всё это дерьмо и без того не было достаточно странным.

Я кивнула, подтверждая, что наушник работает, и убрала коробочку обратно в рюкзак. Затем задрала голову, вглядываясь в крону дерева за спиной в поисках камеры. Я нигде её не увидела, но точно знала, что она там есть. Наверняка по всему острову их раскиданы тысячи.

Я покосилась на остальных участников, пытаясь уловить их реакцию. Никто не выглядел обеспокоенным, но в моей груди уже начал оседать липкий страх — тугой темный узел, который я никак не могла распутать.

Глубоко вздохнув, я вернулась к карте, изучая различные ориентиры.

— А, вот ты где. — Передо мной выросла Никки. — Ты вообще пропала куда-то.

— Прости. — Я слабо улыбнулась и похлопала по земле рядом с собой, приглашая её сесть. — Мне просто нужно было несколько минут, чтобы переварить всё это.

— Да уж, суматоха та еще, правда?

— Да, но… — я замолчала и вздохнула, качая головой. — Я ведь не записывалась на эту штуку, так что я вообще ничего не понимаю. Такое чувство, будто это всё ненастоящее.

— Погоди, в смысле?

Я вкратце пересказала ей всю историю — ну, точнее, то немногое, что сама знала, учитывая, сколько всего я не помнила. С каждой минутой глаза Никки округлялись всё сильнее.

— Охренеть, — выдохнула она, когда я закончила. — А ты не можешь ничего сказать?

— Кому?

— Организаторам этой игры. Я почти уверена, что камеры тут на каждом шагу, так что они ведь должны нас слышать, верно?

— Не думаю, что камеры пишут звук, — сказала я и пожала плечами. — К тому же я уже говорила об этом другим людям чуть раньше. Так что если организаторы и слушают, они уже в курсе, что меня здесь быть не должно, и им просто плевать.

— Это же гребаное безумие. — Она покачала головой, хмурясь, и откинулась спиной на ствол дерева. — Думаю, всё, что тебе остается — это просто играть. Но эй… ты ведь можешь выиграть. Так что в этом есть свой плюс.

— Сомневаюсь, что я способна выиграть в чем-то подобном, — вздохнула я. — Может, мне просто дать себя поймать в самом начале? И тогда я смогу сразу поехать домой.

— Мне кажется, тебе стоит хотя бы попытаться. Как-никак, это пять миллионов долларов.

— Наверное, ты права. — Я склонила голову набок. — А ты сама зачем записалась?

— Я по уши в долгах, как и половина народа здесь, — невесело усмехнулась она. — Знаю, звучит смешно, учитывая, что я буквально работаю в кредитном центре. Казалось бы, кому, как не мне, держать финансы под контролем, да? Но всё просто такое, блядь, дорогое. И с каждым месяцем ситуация становится только хуже.

— Понимаю тебя, — пробормотала я, мысленно поморщившись при воспоминании о сумме студенческого долга, висевшего на мне. — Возможно, ты права. Может, мне стоит попытаться выиграть.

Минуту спустя к нам присоединилась Шерил.

— Привет, я вас обыскалась, — сказала она, натянуто улыбнувшись. — Наушник настроила?

Я кивнула. Никки тоже закивала и тут же подскочила на ноги:

— Простите, что убегаю сразу, как вы пришли, но мне позарез нужно в туалет, — виновато улыбнулась она. — Пойду найду какой-нибудь куст, за которым можно присесть.

Шерил проводила её взглядом. Затем опустилась на корточки рядом со мной.

— Я рада, что мы снова остались наедине, — тихо произнесла она. — Не в обиду Никки, она кажется милой девчонкой. Но я пока не знаю, кому здесь можно доверять, кроме тебя.

Я кивнула:

— Понимаю.

— Насколько я понимаю, ты помнишь наш разговор на яхте?

— Большую часть. Но нас прервали.

— Да. — Она резко кивнула. — Как раз в тот момент, когда я собиралась сказать тебе, что я журналист.

Мои брови поползли вверх:

— Ты приехала сюда, чтобы написать статью об игре?

— Если точнее, я журналист-расследователь. Так что я здесь не для того, чтобы писать об этой так называемой «игре». Я здесь, чтобы сорвать маску с «Дикой охоты» и показать всем, что они такое на самом деле, — отчеканила она, и её голос так и звенел от решимости.

— Я… немного запуталась.

— Всё нормально. Я и не жду, что ты что-то знаешь, учитывая, что тебя выкинули сюда вообще без каких-либо объяснений, — Шерил мягко похлопала меня по плечу. — Но я копаю под эту тему уже четыре года. Собираю по крупицам любую информацию, какую удается достать. И это было чертовски непросто.

— Да уж, представляю. Наверняка они держат всё в строжайшем секрете, — медленно кивнула я. — Я помню, как тот парень на палубе распинался про соглашения о неразглашении.

Шерил презрительно фыркнула:

— Да плевать они хотели на эти бумажки. У меня такое чувство, что всё это чисто для отвода глаз.

— Для отвода глаз? — нахмурилась я. — Что ты имеешь в виду?

Она помедлила, а затем понизила голос еще сильнее:

— Я имею в виду… Думаю, участников заставляют подписывать эти контракты только для того, чтобы они верили, будто всё это по-настоящему и абсолютно законно. Но в конечном счете эти бумаги не имеют никакого значения.

— Почему?

— Из того, что мне удалось раскопать за эти годы: ни один человек, который уезжал на эту игру, больше никогда не возвращался.

Мое сердце пропустило удар.

— Что?

Она перешла на едва различимый шепот:

— Я почти уверена, что вся эта Охота — либо схема по торговле людьми, либо самая настоящая охота на человека. Способ для богатых и влиятельных ублюдков тешить свои извращенные фантазии, какими бы мерзкими они ни были.

Я уставилась на неё, чувствуя, как желудок скручивает в тугой узел от её слов.

Настоящая охота.

У меня перехватило дыхание, и волна леденящего ужаса накрыла меня с головой. Перед глазами почти наяву встала эта картина: богатые, безликие монстры, наблюдающие за нами из теней, выслеживающие нас как диких зверей и смакующие каждую секунду этой погони.

Нет, нет… этого просто не может быть на самом деле.

Я тяжело сглотнула, пытаясь унять подступающую к горлу панику, но это было выше моих сил. Страх стал осязаемым — это были уже не просто тревожные мысли где-то на задворках сознания, а всепоглощающий ужас, сковавший все мои чувства.

Если всё это происходило наяву, если на нас действительно собирались охотиться, то спасения не было. В конце концов, мы находились на острове. Наши ресурсы были ограничены, включая само пространство. Мы могли бежать лишь до определенного предела, пока не окажемся прижатыми спиной к стене. Или, в данном случае… к бескрайнему, леденящему океану.

Я продолжала неотрывно смотреть на Шерил, пытаясь найти хоть какую-то надежду в её твердом взгляде, но видела в её глазах точно такой же страх.

— Ты правда думаешь, что всё это по-настоящему? — наконец выдавила я, и мой голос едва не сорвался.

Она кивнула.

— Я верю в это достаточно сильно, раз нашла способ сама ввязаться в эту игру. Собственно, поэтому я здесь.

— И как тебе это удалось? — мои глаза округлились. — И если ты искренне верила, что здесь настолько опасно, зачем, блядь, тебе это понадобилось? Никакая статья не стоит твоей жизни.

— Отвечаю на первый вопрос: я сфабриковала кое-какие документы, чтобы всё выглядело так, будто я по уши в долгах. А затем пошла в банк, который принадлежит семье, тесно связанной с «Дикой охотой». Насколько я смогла разузнать, это одна из семей-основателей общества, — пояснила она. — Банк, понятное дело, отклонил мою заявку на кредит, но долго ждать не пришлось — вскоре на меня вышел вербовщик.

— Откуда ты знала, что тебя завербуют именно так?

— А вот это подводит нас ко второму вопросу. — Глаза Шерил потемнели, и в них промелькнула тень глубокой боли. Она тяжело сглотнула, прежде чем продолжить; её голос звучал тихо, но непреклонно: — Моя сестра была участницей. Её завербовали в игру после того, как она обратилась в банк из-за долгов по ипотеке. Она не стала рассказывать мне подробности, потому что, по её словам, подписала соглашение о неразглашении и нарушала его, даже просто заикнувшись об этом. Но того, что она успела сказать, мне хватило.

— Что с ней случилось? — сердце глухо застучало в груди. — Она исчезла, как и те остальные, о которых ты говорила?

— Да. Я не видела её с тех пор, как она уехала четыре года назад. В полиции считают, что она просто куда-то сбежала. Они даже расследовать толком ничего не стали, — процедила она. — Так что последние несколько лет я только и делала, что пыталась выяснить, куда конкретно она отправилась и что с ней произошло. Я знаю, что рискую жизнью, находясь здесь, если хотя бы одна из моих теорий верна. Но я готова на это, если это поможет наконец получить ответы. Если это поможет мне её найти.

В её голосе звенела такая неприкрытая, живая боль, что у меня самой сжалось сердце.

— Мне так жаль твою сестру. Я искренне надеюсь, что ты сможешь её отыскать.

— Я тоже. — Шерил скользнула взглядом по лежащим рядом рюкзакам и шумно выдохнула. — Последние несколько лет я тренировалась. Изучала всё, что только могла, о выживании, охоте и боевых техниках. Так что, по крайней мере, я знаю, что у меня есть реальный шанс.

Я прикусила нижнюю губу и нерешительно уставилась на песок. А затем снова подняла на неё глаза:

— Можно мне с тобой?

— В смысле — когда начнется игра?

— Да. Мы могли бы попытаться выжить вместе.

В глазах Шерил промелькнула смесь сожаления и вины.

— Мне бы очень хотелось сказать «да». Но всё, чему я училась, чтобы защитить себя, рассчитано на одиночную тактику. Я не могу рисковать, объединяясь с кем-то еще, — ответила она. — Мне правда жаль. Я знаю, что ты не напрашивалась на этот кошмар и наверняка понятия не имеешь, что делать в дикой глуши, но…

Я махнула рукой, прерывая её:

— Нет-нет. Я всё понимаю. Всё нормально, — выдавила я, хотя к горлу подступил тяжелый комок. Я действительно всё понимала, но с другой стороны, мне было просто до чертиков, до безумия страшно.

— Я могу дать тебе несколько советов.

Я закивала:

— Я приму любую помощь, какую сможешь дать.

Шерил тихонько вздохнула и перевела взгляд на горизонт, словно соображая, с чего лучше начать.

— Самое главное — сохраняй спокойствие. Паника тебя погубит. Она затуманит разум и превратит в легкую мишень. Никогда, слышишь, никогда не показывай им, что тебе страшно.

Её слова подействовали на меня как ушат ледяной воды. Я понятия не имела, как поведу себя, когда начнется игра. Мне хотелось верить, что я смогу держать себя в руках и бороться, но я никогда раньше не оказывалась в подобных ситуациях.

Самым жутким кошмаром в моей жизни был момент, когда Джейк вломился ко мне в комнату посреди ночи, и уж тогда-то я точно не смогла сохранить хладнокровие. Вместо этого меня накрыла паника. Я просто оцепенела. В итоге Ретту пришлось меня спасать… но сейчас Ретт на помощь не придет. Черт, да он ведь сам состоит в «Дикой охоте». Скорее всего, он сам совсем скоро откроет на меня охоту.

— Во-вторых, — продолжала Шерил, — всегда подмечай всё, что выбивается из общей картины, потому что именно там ты, скорее всего, найдешь скрытые безопасные зоны. И не доверяй никому — даже мне. В такой игре ты просто не можешь себе позволить подпустить кого-то слишком близко.

— Поняла.

— Теперь базовые приемы самообороны. Если кто-то приближается к тебе, застань его врасплох. Используй окружение. Швырни ему в глаза песок или грязь, хватай любые подручные предметы вроде камней или веток, чтобы отбиться, — наставляла она. — Если дело дойдет до рукопашной, самые эффективные цели — это глаза, горло и пах. В такой ситуации можешь забыть про честную игру.

— Угу.

— Даже если ты вообще не умеешь драться, просто держи руки поднятыми, а локти прижимай ближе к телу — это защитит от прямых ударов. Старайся делать так при любой возможности.

— Хорошо.

— Тактика отвлечения внимания тоже может спасти жизнь, — продолжала она. — Если найдешь что-то яркое, например, цветок, а еще лучше — приметную ракушку здесь на пляже, держи её в переднем кармане. Если к тебе кто-то подберется, резко швырни её в сторону, чтобы переключить его внимание. Это подарит тебе всего долю секунды, но этой доли может хватить, чтобы сбежать.

— А это отличная мысль. Думаю, я пройдусь по пляжу в поисках ракушек, как только мы договорим.

— Я с тобой. — Она натянуто улыбнулась. — Может, даже найдем какую-нибудь крупную и острую, чтобы использовать как оружие.

Я с трудом сглотнула, пытаясь унять тугой узел тревоги, стягивающий грудь.

— Спасибо за все советы, Шерил. Правда.

— Это меньшее, что я могу сделать.

Когда Никки вернулась, мы втроем отправились вдоль побережья искать хоть что-то полезное, чем можно дополнить наши рюкзаки. Мы с Шерил незаметно рассовали по карманам несколько ярких ракушек и гладких, блестящих морских камней, а Никки наткнулась на несколько полных бутылок с водой, которые лежали на берегу среди бутафорских обломков, и пачку батончиков мюсли. Разделив находки на троих, мы двинулись обратно к основной группе.

Среди участников то и дело вспыхивали перешептывания по поводу возможного местонахождения острова, но сойтись на чем-то конкретном никто не мог. Одни клялись, что узнают рельеф местности по какому-то реалити-шоу, другие же, судя по положению солнца, строили теории, что это какая-то глушь на крайнем севере.

Я озиралась по сторонам, всё еще переваривая услышанное. Мои мысли кружились в безумном вихре неопределенности — я думала об игре, о людях, с которыми застряла здесь, и о том, что, блядь, ждет нас дальше.

Я успела запомнить несколько имен и еще больше порядковых номеров участников, но все они уже стремительно стирались из памяти. Все были на взводе, оценивающе поглядывая друг на друга, пытаясь вычислить, кто станет союзником, а от кого ждать угрозы… И при этом они до сих пор не подозревали, что охота будет настоящей. Они всё еще думали, что это просто игра.

Мне оставалось только молиться, чтобы правы оказались они, а не Шерил.

Я почти потеряла счет времени, пока до моих ушей не донесся ни с чем не сравнимый, гулкий звук рога, раздавшийся где-то вдали. А затем знакомый голос с хрипом ожил в моем наушнике, прорезая гнетущую тишину:

«Приготовиться, игроки. Охота начинается прямо сейчас».

Эверли

Ничего не произошло.

Мы все так и стояли на пляже — неподвижно, в полной тишине, абсолютно не понимая, что делать дальше. Я чувствовала себя как в одном из тех вестернов, где по экрану вот-вот должно покатиться перекати-поле.

— Ну… как-то это буднично, — произнес наконец кто-то, нарушая гнетущее молчание.

По группе пронеслось несколько смешков — нерешительных и нервных.

— Ага, — поддакнул другой парень, пожав плечами. — Кто-нибудь вообще в курсе, что надо делать?

— Ну, надо полагать, мы должны подождать, пока охотники покинут свою стартовую зону. Они, наверное, сейчас как раз на пути к…

Щелк.

Резкий, оглушительный звук расколол воздух, и слова парня оборвались на полуслове — его голова неестественно дернулась назад, а кровь брызнула вверх кошмарным фонтаном. Он замертво рухнул на песок бесформенной кучей.

На мгновение всё вокруг заледенело.

Я тупо уставилась на его тело, а мой разум отчаянно отказывался верить в то, что видели глаза. Воздух пропитался металлическим запахом крови, смешавшимся с соленым ароматом океана.

А затем начался крик.

Вокруг меня взорвался сущий ад: люди бросились врассыпную, их панические вопли сливались в один сплошной гул.

Новые выстрелы оглушили побережье; пули с силой врезались в песок, выбивая из него фонтанчики пыли. Мои ноги словно намертво приросли к земле. Я не могла пошевелиться. Всё, что я могла — это ошарашенно смотреть на лежащее передо мной тело, под которым стремительно растекалась лужа крови, и в голове крутилась только одна мысль: Ретт был абсолютно прав на мой счет.

Я не была смелой. Я не была крутой девчонкой. Я была всего лишь напуганной маленькой девочкой, которая полностью сломалась под давлением.

— Эверли! — голос Никки прорезал этот хаос.

Я отрешенно повернула голову и заметила, как она отчаянно машет мне рукой у самой кромки леса.

— Давай! Прячься за деревьями! — закричала она.

Прямо надо мной со свистом пролетела еще одна пуля. Это наконец выдернуло меня из оцепенения. Я споткнулась, ноги наконец-то подчинились разуму, и я со всех ног припустила к Никки; сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра.

В наушнике с хрипом ожил голос:

«Игрок тринадцать выбыл. Ликвидирован Охотником семь. Игроки, первые безопасные зоны находятся по координатам: 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9. Повторяю: 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9. Они откроются через один час и будут оставаться безопасными до полуночи. Удачи!»

Добежав до Никки, мы пулей влетели в лес. Секунд через десять она вскинула руку, резко останавливая меня, и испуганно оглянулась через плечо:

— Не беги, если в этом нет крайней необходимости. От этого слишком много шума. Ты буквально объявляешь о своем местонахождении каждому, кто окажется поблизости.

Я закивала, намертво вцепившись пальцами в лямки рюкзака. Воздух казался наэлектризованным, каждый шаг давался с трудом — ноги предательски дрожали.

Внезапно до моих ушей донеслись звуки тяжелого, панического дыхания и треск веток, который с каждой секундой становился всё громче. Кто-то бежал сквозь чащу совсем недалеко от нас. А затем воздух расколол резкий хлопок выстрела, и все звуки мгновенно оборвались.

Никки замерла, резко повернув голову в сторону выстрела. Её губы сжались в мрачную линию, пока в наших наушниках снова раздавался монотонный голос:

«Игрок девятнадцать выбыл. Ликвидирован Охотником тринадцать».

Она покачала головой и тяжело вздохнула:

— Видишь? — прошептала она. — Когда ты бежишь, ты становишься легкой мишенью.

Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится в горле, и мы продолжили осторожно пробираться сквозь лесную глушь. Никки шла впереди, и её шаги были тише вздоха; я изо всех сил старалась в точности копировать её уверенные движения. Время от времени она оборачивалась, чтобы шепотом поделиться коротким советом, как избежать поимки.

— Откуда ты столько знаешь обо всем этом? — в конце концов тихо спросила я, понизив голос до предела.

— Я в детстве постоянно ходила на охоту с отцом, мы жили в глуши, в Богом забытом месте, — так же шепотом ответила она. — Я думала, все эти навыки пригодятся мне в такой игре. Потому и записалась. Думала, у меня реально есть шансы победить. Но я же не знала, что всё это по-настоящему.

— Это такой кошмар, — выговорила я, и мой голос едва не сорвался от подступающего ужаса. — Я не знаю, справлюсь ли я.

Она повернулась и смерила меня тяжелым, серьезным взглядом:

— Ты сможешь выжить в этом аду, Эверли. Тебе просто нужно беспрекословно слушать всё, что я говорю. Поняла?

Я с трудом сглотнула и кивнула, а пульс гулко отдавался в ушах. Мы продолжали идти, выверяя каждый шаг. В голове по-прежнему всё плыло от страха и непонимания, но я изо всех сил старалась концентрироваться на спокойных, размеренных движениях Никки.

Внезапно она замерла как вкопанная и выставила руку назад, призывая меня остановиться. Она слегка наклонила голову набок, а её брови сошлись на переносице.

— Что такое? — прошептала я.

Она повернулась ко мне, и её голос был тихим и ровным:

— Слышишь?

Я нахмурилась, напрягая слух:

— Я вообще ничего не слышу.

— Вот именно. Слишком тихо.

И она была права. Привычные лесные звуки — щебет птиц, шуршание листвы, далекое жужжание насекомых — полностью исчезли.

— Это значит, что здесь кто-то есть, — продолжала Никки, сканируя глазами чащу. — Или проходил здесь совсем недавно. Это может быть такой же игрок, как и мы, но…

— Нам нельзя так рисковать, — закончила я за неё едва слышным шепотом.

Она кивнула и посмотрела мне за спину:

— Давай вернемся той же дорогой, какой пришли, и найдем другой путь к ближайшей безопасной зоне. Ты помнишь координаты хотя бы одной из них?

— Эм… 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9.

— Хм. Похоже на то. — На её лице промелькнула едва заметная улыбка. — Ну вот видишь? Ты не совсем сломалась под давлением. Это хороший знак, что ты со всем справишься, даже если тебе кажется, что это не так.

— Наверное, — пробормотала я.

— Я серьезно, Эверли. Половина народа здесь, скорее всего, уже ни черта не помнят из этих цифр, не говоря уже о том, чтобы ориентироваться по карте. Так что у нас уже хорошее преимущество, — тихо произнесла она, бесшумно опуская рюкзак на землю.

Мы присели на корточки и пару минут изучали её карту. Затем снова накинули рюкзаки и двинулись в путь, возвращаясь назад на юг, пока не наткнулись на другую естественную тропу, ведущую в восточную часть острова.

Пока мы шли, я силой заставляла себя делать глубокие, медленные вдохи, тщетно пытаясь унять бушевавший внутри пожар страха. Лес больше не казался убежищем после открытого пляжа. Он казался ловушкой. От каждого треска ветки или шороха травы мне хотелось выпрыгнуть из собственной кожи, и я никак не могла отделаться от ощущения, что мы здесь не одни. Что кто-то — или что-то — постоянно держится вне поля зрения, выжидая идеальный момент для удара.

Внезапно в воздухе со свистом пронеслась стрела и с глухим, сокрушительным стуком вонзилась прямо в кору дерева прямо перед нами. Дыхание перехватило, и я замерла на месте, завороженно глядя на вибрирующее оперение.

Никки не стала терять ни секунды.

— Так, — прошипела она, намертво вцепляясь в мою руку. — А вот теперь — бежим!

Мы неслись сквозь лес, ноги горели при каждом шаге, пока адреналин толкал меня вперед. Ветки цеплялись за одежду и царапали руки, а земля под ногами казалась неровной и предательской. Я не смела оглядываться, сосредоточив всё внимание на Никки — она мчалась впереди так, словно занималась этим всю свою жизнь.

Спустя целую вечность Никки увлекла меня вниз, за густой куст. Я низко пригнулась; грудь тяжело вздымалась, пока я пыталась дышать как можно тише, а листья вокруг подрагивали при каждом моем судорожном выдохе.

И тут я услышала это: хруст шагов в подлеске. Медленных, размеренных. Сердце бешено колотилось в груди, когда в поле зрения появилась фигура. Я намертво зажала рукой рот и нос, чтобы не издать ни единого звука.

Охотник был в полном камуфляже, сливавшемся с зелеными и коричневыми тонами леса; маска была спущена вниз, обнажая лицо, измазанное гримом в виде черепа. Его темные глаза сканировали деревья. В одной руке он небрежно держал лук — стрела была вложена, но тетива не натянута.

— Показалось, что слышал кого-то, но они сбежали, — пробормотал он в рацию, закрепленную на груди. Его голос был низким, хриплым и слегка раздраженным. — Да хрен знает, может, и зверь какой. Я ничего толком не видел. Твою мать, чувак.

Никки прижала палец к губам, а другой рукой мертвой хваткой, словно тисками, вцепилась в мое запястье. Я замерла, не шевелясь, хотя каждая мышца в моем теле умоляла о движении.

Охотник переступил с ноги на ногу и вздохнул:

— Пойду проверю свои силки. Да, чувак, давай, позже поговорим, на связи.

Он развернулся и ушел, его ботинки едва слышно шуршали по лесной подстилке. Мы с Никки сидели за кустом, почти не смея дышать, пока его шаги полностью не стихли. Но даже тогда Никки не шевельнулась. Она подняла руку, призывая к терпению, а её уши ловили малейший звук. Минуты тянулись как часы.

Наконец она прошептала:

— Ладно. Кажется, ушел. Но давай подождем еще минут пять для верности. Или даже десять. Он может оказаться из тех уродов, которые делают вид, что уходят, а сами возвращаются, как только добыча решит, что она в безопасности и можно двигаться.

Я кивнула; пульс всё еще глухо стучал в ушах, пока мы выжидали в наэлектризованной тишине. Когда истекла последняя мучительная минута, мы медленно поднялись из нашего укрытия.

В наушнике с хрипом ожил голос как раз в тот момент, когда мы начали подниматься, и мы обе мгновенно присели обратно, на всякий случай.

— Игрок один выбыл. Ликвидирован Охотником тринадцать, — произнес он. — Напоминание всем игрокам. Безопасные зоны открыты. Координаты: 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9.

Я нахмурилась, судорожно пытаясь вспомнить, кто был под Первым номером, но его личность ускользала от меня. От этого внутри шевельнулся укол вины.

Никки покосилась на меня, прочитав всё по лицу.

— Что такое? — спросила она. — Ну, помимо самого очевидного кошмара.

— Мне просто паршиво, — прошептала я. — Я даже не помню, кем был Игрок один, а теперь его просто… нет.

— Не переживай, — тихо отозвалась она. — Я знаю, кто это.

— Кто?

Она тяжело сглотнула, прежде чем заговорить снова:

— Его звали Эрик Кейн. Я пересеклась с ним вчера вечером, в самом начале вечеринки на яхте, и он рассказал, что сидел в тюрьме, пока на него не вышли вербовщики. Мне стало любопытно, и я погуглила его, пока ловила сеть, и… ну, он творил жуткие вещи. Реально жуткие.

— Убийца?

— Нет, но не лучше. — Она замялась. — Может, даже хуже. Это было связано с… детьми.

У меня внутри всё оборвалось.

— Оу. Черт.

— Ага. Я же говорю, он был мразью, — нахмурилась она. — Я не к тому, что я хоть как-то рада тому, что мы застряли в этой больной смертельной игре, но если уж кому-то и суждено было погибнуть здесь первым, то пусть лучше это будет он, чем ты. Понимаешь, о чем я?

— Да. Я понимаю, — ответила я. — Это кажется несправедливым. Здесь есть такие люди, как он, но есть и другие — вроде нас. Мы ведь не сделали ничего плохого. Во всяком случае, ничего такого, чтобы заслуживать смерть.

— Еще бы, — пробормотала она. — Я до сих пор поверить не могу, что оказалась здесь.

— А как на тебя вообще вышли вербовщики? — спросила я. — В Холлингсворте?

— Ага. Но я ума не приложу, откуда они пронюхали про все мои долги, — вздохнула она. — Я до сих пор пытаюсь понять, как так вышло, что ты здесь оказалась. Тебя ведь даже никто не вербовал.

Я поджала губы:

— У меня такое чувство, что за всем этим стоит мой бывший, но я не могу знать наверняка.

— Это тот тип, о котором ты говорила при нашей первой встрече? Мол, мне стоит держаться от него подальше?

— Ага. Он самый. — Я стиснула зубы. — Он состоит в «Дикой охоте». Так что он, должно быть, решил вписать меня в списки без моего ведома.

— Как-то это маловероятно. В смысле, мне пришлось подписать столько бумаг, чтобы сюда попасть.

Я пожала плечами:

— Уверена, он нашел лазейку. Богатые ублюдки вроде него всегда находят.

— Ну да, наверное, — пробормотала она, с тяжелым вздохом сползая еще ниже под защиту куста. — Господи, я уже так устала.

— Я тоже. — Я опустилась рядом с ней, распластавшись на животе. — Такое чувство, будто мы до этого шли часами, хотя я знаю, что это не так.

Пока мы лежали вдвоем за кустами, я прикрыла глаза, пытаясь на пару секунд представить, что просто застряла в кошмарном сне, от которого смогу проснуться в любую минуту. Сердце по-прежнему бешено колотилось, а тело мелко дрожало, пока я пыталась выровнять дыхание. Тишина леса казалась удушающей, а то, как подлесок смыкался над нами, как давил этот холодный воздух…

Погодите.

Мои глаза резко распахнулись: в груди что-то болезненно перекрутилось, и старое воспоминание обрушилось на меня с такой силой, что перехватило дыхание.

— О боже мой, — прошептала я.

Никки покосилась на меня, нахмурившись:

— Что такое?

— Этот остров. — Я заморгала и сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Кажется, я знаю, где мы находимся.

— Серьезно?

— Да. — Я сглотнула и продолжила: — Всё то, что мы сейчас делаем… прячемся в кустах, бегаем по лесу. Это мне кое-что напомнило. Я ведь честно всегда считала это просто плохим сном.

— Эверли, выкладывай.

— Семье Джейка принадлежит огромное поместье под названием Уайлдерклифф. Оно находится на острове у побережья Массачусетса, — выдохнула я. — Я была там один раз в детстве, потому что мой папа работал на его отца. Нам запрещали выходить за ограду поместья, когда мы играли на улице, но однажды ночью мы все сбежали и увидели…

Я замолчала, запнувшись, когда ужасные картины из прошлого снова замелькали перед глазами.

— Увидели что? — выпытывала Никки. Её глаза теперь напоминали блюдца.

— Там была группа людей в темных мантиях и масках-черепах. Они стояли кругом на поляне, и… — я остановилась и нахмурилась, отчаянно пытаясь выудить следующую деталь из туманных воспоминаний. — Один из них сказал что-то про испытание, кажется. Этот момент очень смутный. Но там также был мужчина без маски, привязанный к чему-то. Они отпустили его и велели бежать, а потом… они его убили. По крайней мере, именно так это выглядело.

— Твою мать. Ты видела всё это, когда была совсем ребенком?

— Да. Мне было всего лет восемь или девять. Меня потом кошмары из-за этого мучили годами. Но спустя время я решила, что это был просто дурной сон. Что я всё это выдумала. Но теперь… — я замолчала, озираясь по сторонам. — Это не было сном. Всё произошло наяву. На этом самом острове. Это должно быть то же самое место. Уайлдерклифф. Всё сходится.

Никки на мгновение затихла, её глаза слегка прищурились, пока она переваривала мои слова. Наконец она снова заговорила:

— Ты сказала, что остров принадлежит семье Джейка, так?

— Да.

— И они замешаны в «Дикой охоте»?

— Ну, я точно знаю, что Джейк замешан, потому что он носит это кольцо и трется со всеми Уайлдерами в кампусе. Но бьюсь об заклад, его отец тоже в деле, — ответила я. — Вот почему я уверена, что это то самое место. Слишком много совпадений.

— Черт. Да уж. — Никки задумчиво нахмурилась. — Если остров принадлежит им, то они, должно быть, стоят на самой вершине этого общества. И это объясняет, как Джейку удалось так легко тебя подставить, без всяких заявок с твоей стороны.

Я мрачно кивнула.

— Именно. Но если я права, и это тот самый остров, то для нас это может быть полезно, верно?

— Еще бы! — В глазах Никки вспыхнул огонек надежды и энтузиазма. — Если ты знаешь это место, то, возможно, знаешь и способ сбежать. Так что… думай. Постарайся вспомнить как можно больше.

— Ну, в ту ночь мы пробрались через туннель, чтобы уйти с территории поместья, и, кажется, Джейк говорил, что таких туннелей несколько, — я наморщила лоб, вспоминая детали. — Возможно, именно так охотники и перемещаются по острову. Но для нас это тоже шанс на побег.

— Да, если действовать осторожно. Ты помнишь, где находится хоть один из входов?

Я покачала головой:

— Нет. Остров огромный. Но если мы найдем ту самую поляну, то, думаю, сможем найти и туннель, через который я шла в детстве. Он был не так далеко и вел прямо к особняку.

Никки медленно кивнула.

— Мы могли бы как-нибудь пробраться в особняк. Найти телефон, который реально работает.

— Да. Но это как повезет. — Я запнулась, нервно покусывая нижнюю губу. — Я имею в виду, остров гигантский, и почти весь покрыт лесом. Тут, наверное, куча разных полян, так что найти нужную будет тяжело. К тому же я вряд ли помню, как она выглядит в точности. Прошло больше десяти лет, там всё могло измениться до неузнаваемости.

— Но это ведь лучший шанс выбраться из этой чертовой дыры, какой у нас есть, верно?

— Пожалуй, да.

— Значит, таков наш план. Будем искать тот туннель. Может, нам повезет, и мы наткнемся на какой-нибудь другой, — подытожила она и бросила взгляд на небо. — Надо двигаться. Мы тут торчим целую вечность, скоро начнет темнеть.

Я кивнула, мы поднялись на ноги и беззвучно скользнули в чащу деревьев.

Мы продвигались сквозь лес с предельной осторожностью, и в натянутой тишине каждый звук казался оглушительным. Никки шла чуть впереди, её движения были ловкими и плавными. Я старалась не отставать, но всякий раз, когда тени вокруг сдвигались, я ловила себя на том, что испуганно оглядываюсь через плечо.

В конце концов мы добрались до ближайшей безопасной зоны — маленькой, потрепанной временем избушки, спрятанной глубоко в лесной глуши. Территория вокруг нее была очерчена нарисованным из баллончика синим кругом. Никки вскинула руку, призывая меня остановиться, а затем сделала знак пригнуться.

Мы присели вдвоем за кустами, наблюдая за хижиной. Вокруг стояла жуткая тишина, и лишь далекий стрекот насекомых нарушал безмолвие.

— Ладно, вроде чисто, — наконец прошептала Никки. — Ловушек не вижу.

Я кивнула, мы поднялись и поспешили к входной двери избушки. На бегу я услышала, как позади хрустнула ветка, и снова резко обернулась через плечо.

От увиденного мое сердце просто пропустило удар.

Прямо к хижине с той же стороны, откуда только что пришли мы с Никки, двигался охотник. Он, должно быть, всё это время шел по нашему следу. Либо он не замечал нас до этого момента, либо заметил и просто решил поиграть, словно кот с мышкой, желая запугать до смерти, прежде чем нанести решающий удар.

Он был в полном камуфляже — темно-зеленом с коричневым и черным. Высокий, широкоплечий, тело — сплошные мускулы. Но мое внимание приковала его маска. Черная, с серебряными деталями — грозный, леденящий душу череп, полностью скрывавший лицо.

Приблизившись к синей линии у края безопасной зоны, он резко замер. Очевидно, и к моему огромному удивлению, охотники действительно чтили правила, несмотря на всю свою абсолютную психопатию. По крайней мере, этот конкретный охотник чтил.

Я продолжала неотрывно смотреть на него, сердце бешено колотилось, а внутри меня обожгло острой волной узнавания.

Рациональная часть моего разума твердила, что я не могу быть уверена на все сто процентов — не с маской же на лице. Но по тому, как он держался, по тому, как напряглись его мускулы, пока он осматривал территорию, и по тому, как от одного его присутствия воздух вокруг, казалось, начинал вибрировать от невыносимого напряжения… я знала наверняка.

Это был Ретт.

Ретт

Я прислонился к дереву у самого края поляны — достаточно далеко, чтобы оставаться в тени, но достаточно близко, чтобы видеть хижину. Пульс бешено колотил в висках, но не от физического напряжения. Это был азарт. Чистое предвкушение.

Я снова упустил Эверли. На этот раз всего на минуту.

И разумеется, сделал это намеренно.

Я глубоко вздохнул, закинув голову назад, чтобы дать прохладному воздуху остудить мою разгоряченную кожу. Каждая клеточка моего тела вибрировала от такого прилива сил, какого я не ощущал уже много лет. Сама по себе охота вызывала дикое привыкание… но это? Это было нечто совершенно иного уровня.

Я мог поймать Эверли уже дважды за сегодня. Два раза она была у меня на мушке — так близко, что я мог бы просто окликнуть её, заставить обернуться и увидеть меня. Я до сих пор отчетливо помнил её огромные, испуганные глаза, в которых так пленительно мешались вызов и страх. Но оба раза я отпускал её, сдерживая себя, когда мог бы завершить дело в один миг. Потому что для меня это была не просто охота. Это была игра, вкус которой я хотел прочувствовать до мельчайших деталей.

Я присел на корточки, делая вид, будто поправляю шнурки на берцах, а сам цепким взглядом сканировал поляну за синей чертой безопасной зоны. След девчонок был очевиден даже отсюда. Они вели себя беспечно, сломя голову несясь под защиту стен хижины, и оставили после себя кучу обломанных веток и растоптанных листьев.

Я провел рукой в перчатке по земле у самой границы зоны, стирая их следы одним небрежным движением. Затем выпрямился, бросив быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает.

Я уже проверил этот пятачок на наличие скрытых камер, которыми тут были утыканы все деревья, и точно знал, что стою в одной из многочисленных «слепых зон», где на мониторах ничего не отображается. Но всё же… осторожность превыше всего.

Убедившись, что свидетелей нет, я опустился и затер еще один отпечаток кроссовка на самой кромке безопасной зоны. Я занимался этим весь день — заметал следы девчонок всякий раз, когда натыкался на них.

Чуть раньше один из наших охотников резко замер, подозрительно прищурившись и разглядывая примятую траву возле скопления деревьев. Я вовремя вмешался: изобразив полное равнодушие, просто пнул ногой охапку листьев и накрыл улику.

— Тут пусто, — бросил я ему резким тоном, указывая рукой на запад. — Это просто олень прошел. Видел секунду назад, как он ломанулся вон туда, прямо через чащу.

Парень лишь хмыкнул, пожал плечами и двинулся дальше, ни на секунду не заподозрив, что я его саботирую. И уж тем более не догадываясь, что Эверли со своей подружкой лежали плашмя на животе за кустом всего в каких-то десяти ярдах от нас. Но это было близко. Слишком близко.

Впрочем, не так близко, как тот инцидент с гребаными снайперами на пляже. Я торчал рядом с теми четырьмя парнями, делая вид, что участвую в обстреле, а сам внимательно следил, чтобы ни один из них не посмел прицелиться в Эверли. Один примерился, и я «случайно» толкнул его плечом, списав всё на вымышленный порыв ветра, ударивший мне в лицо. Его пуля прошла мимо, а Эверли вместе со второй девчонкой успела шмыгнуть в лес, оказавшись в безопасности на какое-то время. Мой коллега-охотник был зол как черт, но, зная, что это мой первый год в Охоте, нехотя принял мои хреновые извинения.

Я пошевелил пальцами, и мой взгляд сузился, когда я принялся разглядывать интерьер хижины через ближайшее окно. Мне было видно, как Эверли запрокинула голову, чтобы пить воду из бутылки. Она выглядела измотанной, напуганной… и чертовски великолепной.

Я прищурился, наблюдая за ней и потирая пальцем подбородок. Я понимал, что не смогу защищать её вечно — рано или поздно это вызовет подозрения. Но одна мысль о том, что её поймает кто-то другой, что кто-то другой заберет себе то, что принадлежит мне…

Я жестко сжал челюсть. Черта с два. Этого не будет.

Она пока даже не догадывалась, но вся эта Охота полностью сменила вектор в ту самую секунду, когда я обнаружил её имя в списках. Каждое её движение, каждое решение, каждый шаг — я буду рядом, держась в тени, наблюдая за ней. И направляя её, по-своему.

От этой мысли на моих губах заиграла хищная ухмылка, и я снова отступил в тень деревьев. Остальные парни, наверное, пришили бы меня на месте, узнай они, чем я тут занимаюсь, но они не узнают. Я буду оставаться на шаг впереди столько, сколько это будет возможно, позволяя им впустую тратить время на поиски Эверли и других участников. Пока я сам прекрасно знаю, что она им никогда не достанется.

Она моя.

Я взглянул на часы — цифровой экран загорелся слабым синим свечением. Коротким тапом я вывел на экран турнирную таблицу. Я шел на первом месте, деля строчку со старшим членом общества по имени Джеймс Паркер. По три убийства на каждого.

Челюсть снова налилась тяжестью, когда я мысленно пролистал свои фраги — их лица и преступления замелькали в голове извращенным слайд-шоу.

Первым был педофил — какая-то мерзкая тварь, содержавшая сайт по торговле порнографическими снимками детей. Я сделал выстрел без секундного колебания, и прилив удовлетворения держал меня куда дольше, чем, наверное, следовало.

Вторым оказался торчок, который продавал собственных несовершеннолетних дочерей ради очередной дозы. С этим я разобрался вплотную, с помощью ножа. Никакого права на ошибку, никакого шанса дать ему выскользнуть. Воспоминание о его панических мольбах на мгновение царапнуло сознание, но я быстро загнал его обратно под замок. Этот ублюдок в суде прямым текстом заявлял, что не чувствует ни капли вины за содеянное. Так с какой стати я должен чувствовать себя виноватым из-за него?

Третий… третий был детоубийцей. Тип, который годами избивал собственного ребенка, пока в один прекрасный день не зашел слишком далеко. Я сделал всё быстро — но исключительно потому, что от одного его вида меня выворачивало наизнанку. Миру не нужна подобная мразь.

Три убийства — и все трое едва откинулись из тюрьмы. Три твари, которые заслужили это на все сто процентов.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри новой волной вспыхивает ярость. Мой гнев всегда был со мной, он тлел под самой поверхностью, точно пожар, который никогда не догорит до конца.

Я прекрасно помнил, когда всё это началось. Вспоминать об этом не любил; просто знал, что мне нужно куда-то направлять эту черноту. Как-то её выплескивать. В прошлом я пытался её контролировать, хоронить в себе, но это никогда не работало. Она не исчезала. Не полностью.

И здесь, в «Дикой охоте», я наконец-то нашел способ пустить её в дело. Ярость, которая вечно разрывала мне внутренности, обрела цель. Каждая цель, которую я уничтожил сегодня, каждое чудовище, приносила мне ощущение, будто я восстанавливаю баланс во вселенной. Выравниваю чашу весов, которая слишком сильно накренилась не в ту сторону. Это было самое близкое к чувству покоя, какое я когда-либо знал в жизни.

Я снова тапнул по часам, пролистывая списки участников. Мой взгляд зацепился за игроков Второй группы. Чуть раньше у меня была идеальная позиция для выстрела по одному из них — я мог бы возглавить таблицу лидеров вообще без усилий. Но я не стал стрелять. На этих людей у меня стояло жесткое табу, даже если от этого зависела моя победа в Игре.

Для меня всё было предельно просто. Если уж я собираюсь убивать, в этом должен быть смысл.

Чудовища. Твари, которые по-настоящему этого заслужили. Вот где пролегала моя черта. И так было всегда.

Я посмотрел на небо. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая горизонт багровыми и оранжевыми полосами — зловещее предупреждение о надвигающейся тьме.

Я едва заметно усмехнулся, удовлетворенно созерцая это зрелище. Ночь — мое любимое время для охоты. Именно тогда всё становится по-настоящему интересным, ведь в темноте люди полностью теряют пространственную ориентацию. Они поддаются панике, спотыкаются и совершают глупые ошибки. Превращаются в легкие мишени, которые даже не понимают, откуда прилетит удар, пока он не настигнет их прямо перед их гребаным носом.

Я снова сверился с часами. До полуночи, когда закроются безопасные зоны, оставалось четыре часа. Значит, у меня было четыре часа, чтобы поохотиться на добычу из Первой и Третьей групп под покровом темноты, прежде чем вернуться к этой хижине, присмотреть за Эверли и отследить её следующие шаги.

Я достал из рюкзака протеиновый батончик и запил его крепким черным кофе из термоса, устроившись на поваленном бревне у самого края поляны с безопасной зоной. Кофеин поможет сохранить предельную концентрацию, продержаться без сна и подготовиться к тому, что ждет впереди.

Кое-кто из других охотников всё еще оставался в лесу, как и я, стойко перенося холод и капризы погоды, чтобы не выпадать из процесса. Другие, впрочем… предпочитали иную тактику. Они уже вернулись через туннели обратно, отступив в свои роскошные номера в Охотничьем домике, где их ждала горячая еда, теплые постели и полноценный ночной отдых. Они вернутся к делу только утром, посвежевшие и полные сил, готовые выслеживать цели при дневном свете.

Удивительно, но для некоторых это действительно срабатывало. Прошлогодний победитель был как раз из таких парней. Он вообще не заморачивался ночной охотой — просто тщательно отбирал мишени днем и устранял их с безжалостной эффективностью. И неважно, что он пропускал половину игры. Он делал ставку на свои сильные стороны, и это принесло плоды.

Но это был не мой стиль. Мне нужна была первобытная дикость процесса. Выдержка. Тот драйв, когда ведешь добычу под покровом ночи, когда каждая тень может скрывать угрозу, а каждый шорох способен стать зацепкой. Тот вид охоты, от которого кровь быстрее бежит по венам, а инстинкты обостряются до предела.

Допив последний глоток кофе, я поднялся и размял мышцы, пока на небе одна за другой загорались первые звезды. Пора идти.

Перед уходом я не смог удержаться и обернулся, чтобы бросить последний взгляд на Эверли. Из окна хижины было видно, как она сидит у маленького, подрагивающего фонаря, который кто-то зажег внутри, едва солнце скрылось за горизонтом. В этом мягком сиянии её волосы словно светились; она о чем-то разговаривала с сидящей рядом девчонкой, и на её лице застыла смесь страха и решимости.

Я ошибся, когда встретил её в самый первый раз. Та дерзость, которую она проявила, когда шагнула в темный тоннель со своим электрошокером… она всё-таки была настоящей. Не просто показухой, которую она нацепила ради самозащиты. Глубоко внутри нее горела скрытая сила — горела тихо, выжидая правильного момента, чтобы вспыхнуть в полную мощь. Похоже, она сама этого еще просто не понимала.

Я помедлил секунду, навсегда запечатлевая этот образ в памяти. Затем сделал шаг назад, и ленивая хищная ухмылка тронула уголки моих губ.

Это ненадолго, детка.

Эверли

МЫ С НИККИ добрались до хижины в начале девятого вечера, а в течение следующих тридцати минут сюда поодиночке приковыляли еще пятеро.

Первой была Шерил, и я искренне обрадовалась, увидев её целой и невредимой.

Второй пришла миниатюрная, с фарфоровой кожей девчонка, которую я запомнила еще по пляжу. Её звали Канако, и она была ранена: в небольшом перелеске она наткнулась на охотника. Тот швырнул в неё нож, который вонзился ей в плечо, а она просто развернулась и бросилась бежать, даже не попытавшись вытащить лезвие.

Охотник так и не смог её догнать после того, как промазал — судя по всему, он целился прямо в сердце, — и я могла только предположить, что парень был еще совсем неопытным в этой больной игре. Ему не повезло, а вот для Канако это стало спасением. Попадись она опытному преследователю… Боже, от одной этой мысли меня бросало в дрожь.

Когда мы помогали Канако обработать рану с помощью аптечки, Никки подтвердила, что та поступила абсолютно правильно, оставив нож в руке. Его извлечение могло спровоцировать еще более сильное кровотечение, особенно если бы лезвие задело крупный кровеносный сосуд. Оставив его на месте, она минимизировала ущерб, пока мы не смогли нормально перевязать рану. Главное теперь — держать порез в чистоте, и тогда всё будет в порядке.

По крайней мере, на данный момент. Никто из нас понятия не имел, что принесет завтрашний день.

Остальные трое пришли вместе — они объединились в команду сразу после того, как ушли с пляжа. Одним из них был Крис, которого я уже немного знала, а рядом с ним шла та самая высокая блондинка, которая заступилась за него перед Натаном на побережье. Её звали Эва. Последним оказался парень, чье лицо я помнила по яхте, но с которым до этой минуты не была толком знакома — тот самый, что завел со мной разговор про соглашения о неразглашении. Его звали Джейд.

Пока мы жевали сухпайки из тайника хижины, Никки объявила, что ей нужно отойти в уборную. Говоря это, она выразительно на меня посмотрела: её глаза округлились, а голова едва заметно дернулась в бок, давая понять, что я должна пойти с ней.

Я двинулась за ней по узкому коридору и зашла в тесный санузел. Назвать это ванной комнатой было бы слишком щедро. Маленькое помещение, где умещались лишь низкий унитаз без крышки и крошечная, покрытая ржавыми пятнами раковина. И всё же глупо было брезговать такими благами цивилизации, учитывая, что большую часть этой игры нам предстояло провести в диком лесу.

— Что стряслось? — шепотом спросила я.

— Я тут подумала… Как считаешь, стоит рассказать остальным про наш план с туннелями? — так же шепотом спросила она в ответ.

— Я сама как раз об этом думала, — призналась я. Я помедлила секунду, в раздумьях поджимая губы. — Было бы здорово спасти как можно больше людей. Но с другой стороны… большая толпа привлечет слишком много внимания. Мы будем шуметь гораздо сильнее, чем если бы пошли вдвоем.

— Я тоже об этом размышляла. Но иногда безопасность как раз в количестве — при условии, что все согласятся играть по правилам.

— Ну да, наверное, — вздохнула я. — К тому же, если мы промолчим… не знаю, как я потом буду жить с этим. Знать, что могла помочь людям, но предпочла этого не делать — моя совесть меня сожрет.

— Вот и я о том же, — Никки горячо закивала. — Значит… думаешь, надо сказать?

— Да.

Мы вернулись в основную комнату хижины и демонстративно покашляли. Остальные повернули головы и уставились на нас.

— Что такое? — спросил Крис.

— Нам нужно кое-что вам рассказать, и у нас есть план, который, возможно, поможет нам отсюда выбраться, — взяла слово Никки. Она перевела взгляд на меня: — Эв, начнешь?

— Ладно. — Я снова прочистила горло. — В общем, сегодня днем я поняла, что уже бывала здесь раньше. Этот остров называется Уайлдерклифф, и он…

— Я так и знал! — перебил меня Джейд, резко вскакивая со своего места. — Я знал, что ты засланная крыса! Как ты, блядь, вообще можешь…

— Заткнись, придурок! — рявкнула на него Никки. — Никакая она не крыса. Дай ей договорить!

Джейд сел обратно, продолжая настороженно сверлить меня взглядом, но больше не перебивал. Я изложила ребятам самую суть истории: рассказала, что семья моего бывшего парня владеет этим островом, что они, скорее всего, связаны с «Дикой охотой», и что в детстве я уже бывала в местных подземных туннелях, пусть и очень давно.

— Если мы сможем пробраться к особняку незамеченными, то попробуем украсть спутниковый телефон или рацию, чтобы вызвать помощь. Кроме того, на территории поместья есть вертолетная площадка и причал для катеров. А раз здесь так много охотников, у них наверняка имеется несколько лодок, — рассуждала я. — Сильно сомневаюсь, что кто-то из нас умеет водить вертолет, но уж с катером-то мы как-нибудь разберемся, верно?

Крис поднял руку:

— Я умею. Нужны только ключи.

— С этим разберемся на месте. Если вообще туда доберемся, — вставила Никки. — Вы ведь все понимаете, насколько это огромный риск? Эти психи убьют нас без раздумий, если поймают на попытке побега.

— Они нас в любом случае убьют, — подала голос Канако, красноречиво покосившись на свою раненую руку.

Никки поморщилась:

— Я знаю. Я просто имела в виду…

— Всё нормально. Мы все поняли, что ты имела в виду — нам нужно быть запредельно, невероятно осторожными, — мягко прервала её Эва. Затем она перевела взгляд на меня: — Насколько ты уверена, что мы сможем найти этот туннель?

— Если честно? Вообще не уверена, — ответила я. — Но это единственный наш шанс.

— Мне этого достаточно, — пробормотал Крис.

Канако вздохнула:

— Мне тоже.

Я по очереди посмотрела на оставшихся троих:

— А вы что думаете?

— Думаю, ты права. Это единственная зацепка, — пожала плечами Эва. — Если мы останемся на острове, нам конец.

В глазах Джейда всё еще читалось сильное недоверие.

— Не знаю, — протянул он низким голосом. — Звучит слишком красиво, чтобы быть правдой. Откуда нам знать, что это не очередная ловушка?

— Это не ловушка, — я сердито прищурилась. — Я пытаюсь вам помочь.

— Но как мы можем быть уверены на все сто? — наморщил он лоб. — С тем же успехом ты можешь быть подсадной уткой, которую организаторы закинули к нам, чтобы навести суету.

— Послушай меня, Джейд. В меня сегодня стреляли дважды. Один раз из огнестрела и один раз из лука, — сорвалась я. — Спроси у Никки — пуля и стрела прошли в волоске от нас. Если бы я была шпионкой, неужели я стала бы так рисковать своей жизнью?

Никки подтвердила:

— Она говорит чистую правду. Она не шпионка, я буквально головой за это ручаюсь. Но если ты не хочешь рисковать — без проблем, я всё понимаю. Мы пойдем без тебя, а ты делай что хочешь. Можешь хоть сам эти туннели искать, если так хочется.

Джейд опустил взгляд на пыльный пол хижины, потирая челюсть. Затем тяжело вздохнул:

— Ладно. Я с вами.

— Вот и отлично. — Я снова повернулась к Шерил. — Я знаю, что ты планировала играть роль волка-одиночки, но сейчас речь идет не о том, чтобы пересидеть Игру. Речь о том, чтобы полностью сбежать с этого проклятого острова. Так что — ты с нами?

Её брови задумчиво сошлись на переносице. Затем она коротко и резко кивнула:

— Я в деле.

— Отлично, — подытожила Никки, хлопнув в ладоши. — Ладно, теперь моя очередь. У меня есть несколько правил.

— Правил? — презрительно фыркнул Джейд.

— Да, Джейд. Правил. — Она смерила его предупреждающим взглядом и продолжила: — В детстве я постоянно ходила на охоту с отцом, так что я знаю их тактику и знаю, как выживать в подобном дерьме. Но вы обязаны беспрекословно выполнять правила, которые я сейчас озвучу. Иначе вы подставите под удар жизни каждого из нас, потому что передвижение такой большой толпой таит в себе уйму опасностей. Всем ясно?

— Да, — хором ответили остальные, включая Джейда, который теперь выглядел слегка смущенным.

— Во-первых, и это самое очевидное, — соблюдайте тишину. Никаких криков, плача и даже разговоров, если в этом нет крайней необходимости. Вместо слов я научу вас базовым знакам для общения. И в дополнении к теме тишины… никакого бега без крайней нужды. От него слишком много шума.

— Понятно, — кивнула Эва.

— Еще одно очевидное правило: слушайте меня. Я знаю, о чем говорю. Так что, если я скажу, что мы идем на север, значит, мы идем на север. Никаких споров я слышать не желаю, — жестко чеканила слова Никки. — В-третьих, если кто-то не справляется с темпом или тянет нас на дно, мы оставляем его и идем дальше. Никаких исключений.

— Что? — округлила глаза Канако.

Никки предупреждающе выставила ладонь:

— Я знаю, что это звучит ужасно, но это чистый прагматизм. Подумайте сами. Если один из нас угодит в силки, а остальные потратят полчаса, пытаясь сообразить, как его оттуда выпутать, за это время может заявиться охотник и перебить нас всех до единого. Или если кому-то прострелят ногу и он больше не сможет идти… Что ж, если мы попытаемся тащить его на себе, он просто замедлит всю группу, — отрезала она. — Я понимаю, насколько бессердечно это звучит, но мы обязаны думать о благе большинства.

— Она права, — поддержала её Шерил. — Жестоко, но это правда.

Остальные нехотя закивали.

— Кроме того, — продолжала Никки, — всегда, каждую секунду контролируйте то, что происходит вокруг. Не спускайте глаз с кромки леса и с земли под ногами. Из зарослей на нас может выскочить всё что угодно — будь то охотник или ловушка. О, и ради всего святого, всегда высматривайте растяжки. Не делайте ни одного шага на автомате.

— Логично, — пробормотала Эва.

— Дальше: не доверяйте никому до конца, — добавила Никки. — Даже мне. Если кто-то начнет вести себя странно или вам покажется, что от вас что-то скрывают, не закрывайте на это глаза. Верьте своей интуиции. Если вам кажется, что что-то не так, скорее всего, вам не кажется.

Джейд вскинул брови и покосился на меня, но промолчал. Было очевидно, что после моего рассказа он всё еще не доверяет мне до конца, но, по крайней мере, у него хватило ума прикусить язык и перестать отпускать язвительные замечания.

— Мы не можем подолгу оставаться на одном месте, если только мы не спрятались и досконально не проверили всё вокруг. Стоит нам замереть, и мы рискуем быть обнаруженными. Это всё равно что нарисовать у себя на спине огромную мишень, — наставляла Никки. Она обвела всех взглядом, проверяя, до каждого ли доходит смысл её слов. — И последнее: если вы угодили в ловушку или вас прижали к земле плотным огнем, не пытайтесь строить из себя героя и отбиваться. Если у вас нет реального шанса сбежать, сидите тихо и не высовывайтесь. Ну а если вы отделитесь от группы и не сможете нас найти… Что ж, это возвращает нас к третьему правилу. Искать мы вас не станем, как бы паршиво это ни звучало.

На мгновение в избушке воцарилась гробовая тишина. Затем группа дружно, в один голос пробормотал слова согласия.

— Отлично, а теперь я научу вас, как ориентироваться на местности, если вы вдруг потеряете компас и по какой-то причине останетесь без нас, — произнесла Никки, решительно направляясь к своему рюкзаку. — А сразу после этого я покажу вам знаки для общения.

Когда мы закончили с теорией — в этом нам изрядно помогла Шерил, которая годами изучала тактику выживания, — я покосилась на стопку одеял в дальнем углу хижины. Затем сверилась с крошечными карманными часами, которые лежали в моем рюкзаке.

— Сейчас половина десятого, так что у нас есть два с половиной часа, прежде чем эта избушка перестанет быть безопасной, — сказала я. — Я бы предложила немного поспать, чтобы набраться сил перед выходом, но сомневаюсь, что у кого-то из нас сейчас это получится.

— Попытаться всё равно стоит, — отозвалась Шерил. — Даже просто полежать и дать глазам отдохнуть — это уже лучше, чем ничего.

Пока мы семеро расстилали одеяла на жестком полу, сооружая подобие матрасов, наши наушники с хрипом ожили, и из них раздалось издевательское объявление.

«Привет, игроки. У нас для вас небольшие новости, — произнес голос. — Охота идет еще меньше пяти часов, а из первоначальных пятидесяти игроков одиннадцать из вас уже мертвы. Вы мрете как мухи! Вдобавок ко всему, судя по нашим камерам наблюдения, только двенадцать из оставшихся участников смогли добраться хоть до какой-то безопасной зоны. Ребята, вам реально нужно поднажать, иначе игра закончится слишком быстро. И напоминаю: обе нынешние безопасные зоны закроются ровно в полночь. Сразу после этого мы разошлем координаты новых укрытий. Удачных пряток!»

— Подонки, — процедила Никки сквозь зубы.

— Может, переведем стрелки часов? — спросила Эва, поглядывая на часы, висевшие на стене хижины.

— Это еще зачем? — наморщил лоб Джейд.

— Ну, если мы переведем их на пятнадцать минут вперед, то часы пробьют полночь и разбудят нас, когда на самом деле будет всего без пятнадцати двенадцать. Так мы сможем уйти до того, как сюда подтянутся охотники, — пояснила Эва. — Я имею в виду… Я просто предполагаю, что они соберутся вокруг, чтобы переловить всех прямо на выходе в полночь.

— Идея в теории неплохая, — заметила Никки. — Но я готова поспорить, что прямо сейчас снаружи уже торчит целая толпа охотников, выжидая момент. Так что даже если мы выйдем пораньше, они всё равно попытаются нас догнать.

— Оу. — Эва заметно сникла. — Твоя правда. Я об этом даже не подумала.

— Нам просто нужно быть осторожными, когда мы будем уходить. Очень осторожными, — отрезала Никки, зарываясь поглубже в свою стопку одеял.

Я легла рядом с ней и попыталась расслабиться, но мозг наотрез отказывался отключаться. Взгляд то и дело косился на окно — я подсознательно ждала, что увижу там силуэт, притаившийся в темноте.

Ретт.

Я ничего не могла с собой поделать. Мои мысли раз за разом возвращались к нему. Он всё еще там, снаружи? Следит за нами? Ждет, когда мы выйдем? Меня передернуло от этой мысли, но это был не только страх. Какая-то извращенная часть меня задавалась вопросом… а так ли уж плохо, если он действительно там, караулит меня?

Образ Ретта — Ретта в маске черепа, выслеживающего меня в лесу — больше не приводил в такой дикий ужас, в какой должен был. Напротив, в этом крылось какое-то неоспоримое, будоражащее возбуждение. Мысль о том, что он будет преследовать меня, прежде чем прижать к дереву и жестоко трахнуть своим проколотым членом, вызвала странную дрожь по моему телу.

Господи, да что со мной не так?

Я не имела права думать об этом сейчас. Эта охота была реальной, а не просто какой-то мрачной фантазией, и раз Ретт был частью этого безумия, значит, он — убийца. Вот на чем мне нужно было концентрироваться всякий раз, когда он всплывал в моей голове. Мне не следовало думать о том, как сексуально он выглядит в этой маске, или о том, как маленькие металлические полоски на его члене вызывали у меня слюноотделение. Сейчас действительно, на самом деле, было чертовски неподходящее время для всего этого.

И всё же эти образы не отпускали. Они нависали надо мной — опасные, соблазнительные и сводящие с ума.

Я уткнулась лицом в согнутые руки, надеясь, что темнота хоть как-то заглушит этот непрекращающийся гул в голове. Никаких отвлекающих факторов. Нужно сосредоточиться на выживании и сне, а не на этих сексуальных фантазиях.

Глаза наконец начали слипаться от дикой усталости, и я начала медленно проваливаться в сон. Но всего через несколько секунд случайная мысль заставила меня резко распахнуть глаза, и на сей раз она вообще не имела отношения к Ретту.

— Никки, — прошептала я. — Ты еще не спишь?

Она повернулась ко мне:

— Нет. Не получается уснуть. А что?

— Ты помнишь, что именно они сказали в объявлении?

— Ага. Поиздевались над тем, как быстро все гибнут, и напомнили, что зоны скоро закроются, — горько отозвалась она, пододвигаясь чуть ближе, чтобы наш шепот не разбудил остальных.

— Там было кое-что еще, — тихо произнесла я. — Он сказал: «из первоначальных пятидесяти игроков», так?

— Ну да. А что не так?

— На старте нас было пятьдесят один человек. Не пятьдесят.

— Погоди… что? — Она нахмурилась. — Ты уверена?

— Да. Абсолютно. Когда мы открыли тайник, рюкзаки были сложены друг на друга в пять рядов по десять штук, кроме одного лишнего сбоку. И я отчетливо помню, что на одном из них была наклейка с номером пятьдесят один.

— Это… очень плохо, — она медленно покачала головой. — В смысле, этот тип по рации мог просто оговориться, но я не знаю. Мне кажется, в этом месте ничего не происходит случайно.

— Вот и мне так кажется. И теперь я думаю: а ведь Джейд со своей паранойей мог оказаться прав. Среди нас может быть «крот». Человек, которого внедрили в игру, чтобы наводить суету изнутри.

Она тяжело выдохнула, перевернулась на спину и с силой потерла лицо ладонями.

— Нам мало того, что нужно дергаться из-за охотников? Теперь придется еще и из-за самих игроков переживать?

— Похоже на то, да, — мрачно подтвердила я.

— И что это, по-твоему, значит? — спросила она, снова поворачиваясь ко мне. — Типа, этот человек тайно работает на охотников и медленно устраняет тех, кого удается зажать в одиночку, чтобы никто ничего не заподозрил? Или его цель — просто саботировать нас всех?

— Понятия не имею.

— Черт. — Её глаза резко округлились. — До меня только что дошло. Это ведь может быть кто-то из них.

Говоря это, она едва заметно повела головой назад, указывая на остальных пятерых в хижине.

— И мы только что в деталях выложили им наш план, — у меня внутри всё просто оборвалось от этой мысли. — Если один из них реально крот, он мог уже тайно передать эту информацию организаторам.

— И тогда за нами, скорее всего, начнут охотиться в первую очередь, — подытожила она.

— Погоди. — Я приподнялась на локтях, садясь на одеяле. — Мы можем незаметно проверить их рюкзаки и посмотреть на номера.

Я уже знала, что у меня пятидесятый номер, а у Никки — семнадцатый, но мне даже в голову не пришло посмотреть на сумки остальных, когда они пришли.

Никки вздохнула:

— Не знаю. Организаторы ведь не идиоты, так что они наверняка дали кроту какой-нибудь номер из середины списка. Номер пятьдесят один — это было бы слишком очевидно, его наверняка подсунули какому-то случайному игроку.

— Логично. — Я снова бессильно опустилась на одеяло. — Господи, права ты была, и Шерил тоже. В этой Игре реально нельзя доверять вообще никому.

— Это точно. В конечном счете всё сводится к одному-единственному человеку. К тебе самой, — тихо произнесла она. — Но это только в том случае, если играть по их правилам. А мы этого делать не собираемся. Мы пытаемся полностью выйти из игры, как ты сама только что сказала. Так что я по-прежнему верю, что затея с туннелем сработает.

— Правда?

— Ага. Мы-то с тобой уже знаем, что можем доверять друг другу. Остается только молиться, чтобы и остальным можно было верить.

— Каковы вообще шансы, что среди них скрывается крот? — спросила я.

— Хм. Дай подумать. — Она снова нахмурилась. — Если судить только по этой пятерке… Сейчас осталось сорок игроков, включая крота. Получается, шанс один к восьми, что это кто-то из них, верно?

— Да, похоже на то.

— А если включить нас двоих, учитывая наше правило «не доверяй никому», то это… эм… — Она осеклась и вздохнула. — Черт, я слишком устала для математики. По-моему, где-то один шанс из шести.

Я снова покосилась на остальных ребят.

— Господи, хоть бы это был не кто-то из нашей компании, — пробормотала я. — Если это так, мы покойники.

— Давай разберем каждого по отдельности. Посмотрим, какому внутреннему ощущению они соответствуют.

— Ладно. — Я выставила большой палец, начиная мысленно загибать их на руке. — Шерил — исключено, чтобы она была кротом. Вот просто абсолютно и категорически нет. Ей я верю целиком.

Никки закивала:

— Да, она кажется надежной. Канако я тоже верю. Не думаю, что крот позволил бы так легко себя ранить.

— Я тоже так считаю. А Крис… мы точно знаем, что он не соврал насчет тюрьмы, ведь этот Питер подтвердил, что видел сюжет в новостях. Так что сомневаюсь, что Крис работает на организацию. Скорее всего, он вписался сюда, потому что искренне поверил в шанс получить досрочное.

— Если только его сделка по «досрочному освобождению» не включала в себя пункт о том, что он обязан шпионить на организацию в качестве крота, — заметила она, приподняв бровь.

Я разочарованно застонала и опустила пальцы:

— Черт. Твоя правда.

Никки вздохнула:

— Идиотская была идея. Мне вообще не стоило это затевать, — выговорила она. — Сколько ни думай… кротом действительно может оказаться абсолютно любой. Это можем быть даже ты или я.

— Пожалуй, нам остается только надеяться, что в нашей хижине предателей нет, раз уж мы выложили им весь наш план.

— И то верно, — поморщилась она. — Но они ведь все выглядели искренне потрясенными, когда ты заговорила про туннели, так?

— Да.

— Будь среди них крот, он бы и бровью не повел, ведь он бы уже знал про эти туннели. Так что я буду верить в то, что нам повезло. — Она бросила короткий взгляд на остальных пятерых. — Думаю, с ними мы в безопасности.

— Скоро узнаем, — пробормотала я.

Мы замолчали, пытаясь ухватить хоть немного сна, но висевшее в воздухе напряжение не давало мне сомкнуть глаз. Каждый скрип хижины и каждый шорох снаружи мгновенно приковывали мое внимание, напоминая о том, в каком кошмаре мы оказались.

В конце концов часы на стене избушки пробили полночь. Их громкий, гулкий бой прорезал тишину, точно зловещее предупреждение. При этом звуке я буквально заледенела, окончательно возвращаясь к суровой реальности.

Время пришло. Нам пора выдвигаться.

Эверли

НАМ УДАЛОСЬ покинуть хижину без происшествий — мы выскользнули в темноту настолько бесшумно, насколько это вообще было возможно. Целый час мы пробирались сквозь лесную чащу, уверенно двигаясь в сторону ближайшей открытой безопасной зоны в надежде добраться туда пораньше и урвать такие необходимые нам часы сна до рассвета.

По предварительным подсчетам Никки, новое убежище находилось примерно в полутора часах пути к северо-востоку от прежнего. Быстрее, если бы мы побежали, но мы уже прекрасно знали, что это плохая затея.

Полтора часа — звучит не так уж и долго, но здесь, в суровых дебрях дикого острова, это время казалось вечностью. Каждое шуршание листьев под ногами, каждый едва слышный шорох в отдалении, каждая тень в лунном свете… всё казалось скрытой угрозой, готовой прыгнуть на нас в любой миг. Мои нервы были натянуты так сильно, что казались готовыми лопнуть в любую секунду, а каждый сделанный шаг словно удваивал тяжесть окружавшей нас опасности.

А еще был он.

Я никак не могла отделаться от ощущения, что Ретт где-то рядом. Я не знала, играет ли со мной злую шутку моя собственная паранойя, или он действительно шел по нашему следу, держась прямо на границе видимости. Мысль о том, что он охотится на меня, намертво засела в голове, превращаясь в нечто такое, с чем я совершенно не знала как справляться. Я то и дело оглядывалась через плечо, разрываясь между страхом и… чем-то еще. Чем-то, на что у меня сейчас просто не было времени, чтобы разложить по полочкам.

Внезапно в моем наушнике раздался короткий треск. Я ожидала услышать очередное официальное объявление о гибели очередного игрока, но вместо этого в ухо просочился знакомый низкий голос.

Ретт.

— Это я. Я на частном канале. Не смогу говорить дольше нескольких секунд, потому что они заметят помехи в сети, так что слушай меня внимательно — больше я так связаться с тобой не смогу, — быстро произнес он. — Я выслеживал тебя и вижу, что сейчас вы держите курс на северо-восток. Не ходите туда. Разворачивайтесь. Ищите другую безопасную зону. Повторяю: перестаньте идти на северо-восток.

На этом его голос оборвался, и я замерла на полушаге, а сердце бешено заколотилось в груди. Моя интуиция не подвела. Ретт действительно шел за мной всю ночь. Но вместо того чтобы напасть, он меня предупреждал.

Почему? И зачем ему пытаться удержать меня от похода на северо-восток? Что нас там ждет, помимо обещанной безопасной зоны?

Желудок скрутило от полнейшего замешательства, пока я обдумывала всё это. Ретт заманивает меня в ловушку, убеждая сменить направление, или он искренне пытается мне помочь, потому что какая-то глубоко запрятанная часть его души всё-таки обо мне беспокоится?

Или… он помогает мне избежать реальных крупных неприятностей с другим охотником на севере только для того, чтобы позже самому поймать меня и забрать себе в рамках какой-то больной, извращенной игры, в которую ему вздумалось поиграть?

Рациональная часть моего мозга склонялась к тому, что намерения у него скверные. Но чем дольше я прокручивала его слова в голове, тем отчетливее понимала: в его тоне промелькнуло кое-что еще — едва уловимая тревога, которая совсем не походила на фальшь и манипуляцию. Это было гораздо больше похоже на искреннее беспокойство. Или я сама всё это выдумала? Неужели мой мозг пытается очеловечить монстра просто потому, что я сама не могу представить, каково это — быть чудовищем?

Мысли лихорадочно неслись по кругу, путаясь в сомнениях и панике. Ничто в этой ситуации не поддавалось логике. Ретт должен был быть моим врагом, но он только что прямым текстом дал понять, что не стал убивать меня, хотя имел для этого массу возможностей, пока преследовал в лесу. Черт, да у него наверняка было полно шансов, и он не воспользовался ни одним из них.

— Эверли? — голос Никки вернул меня к реальности. Её брови недоуменно сошлись на переносице, когда она поняла, что я остановилась. — Что случилось?

Всё было кувырком.

Но я не могла рассказать ей или остальным о том, что только что услышала в наушнике. Это лишь укрепило бы их подозрения, что я «крот» — ведь больше никто здесь не получал персональных предупреждений от охотников.

Но сказать что-то было нужно. Хоть что-нибудь.

— Эм… ты уверена, что мы идем в правильном направлении? — спросила я.

Она кивнула и показала мне свой компас, тускло поблескивающий в лунном свете.

— Строго на северо-восток. Видишь?

— Да. Извини. — Я мотнула головой. — Я просто дико устала. Мозги вообще не варят.

— Понимаю. — Она поморщилась и снова повернулась к тропе, которую мы прорубали сквозь чащу. — Нам нужен сон. Срочно.

Я глубоко вздохнула и снова зашагала вперед, а в голове всё еще крутилось дурацкое предупреждение Ретта. Я начинала думать, что ему просто нравится издеваться надо мной — он получал какое-то больное удовольствие, заставляя меня сомневаться в себе и не верить ничему вокруг.

Это бы объяснило, почему он помог мне в Холлингсворте и одновременно продолжал мучить. Это был его способ манипулировать мной, держать под полным контролем за счет страха и путаницы, которые он вызывал. Короче говоря: очень эффективная кампания террора.

Мой лучший вариант? Проигнорировать его и упрямо идти к безопасной зоне.

Минут через десять сквозь кроны деревьев со свистом пролетела стрела и с резким стуком вонзилась в ствол прямо перед нашей группой. Сердце подскочило к самому горлу, когда я уставилась на неё. Её оперение всё еще вибрировало — жестокое напоминание о том, как близко от нас прошел удар.

— Надо бежать! — срочным шепотом скомандовала Никки, испуганно оглядываясь на нас через плечо. — Живо!

Джейд рванулся вперед, с силой выдернул стрелу из дерева и без единого слова скрылся в тенях леса.

— Проклятье! — прошипела Никки, бросаясь за ним. — Я не говорила разделяться! Мы должны держаться вместе!

Остальные припустили следом за ней. Наши шаги были быстрыми, но осторожными, а тяжесть надвигающейся опасности буквально давила на плечи. Наконец Никки сделала знак пригнуться, когда мы наткнулись на густые заросли кустарника.

— Пересидим пока здесь, — прошептала она, сканируя лес вокруг цепким, расчетливым взглядом. — Тот, кто выпустил стрелу, всё еще близко.

Я низко присела на корточки. Сердце стучало так громко, что я искренне боялась, как бы оно нас не выдало. Остальные неловко переминались с ноги на ногу, и Никки вскинула руку, призывая всех замереть и не издавать ни звука.

Сквозь переплетенные ветви мне показалось, что я уловила движение — тень, бесшумно скользнувшую между деревьями. В животе всё сжалось. Это охотник? Другой игрок, ищущий безопасную зону? Или Ретт всё еще там, в темноте, наблюдает и выжидает?

Никки прищурилась:

— Ниже, — едва слышно выдохнула она. — Ни звука.

Каждая секунда растягивалась до невыносимости, пока мы сидели за кустами целую вечность, едва смея дышать. Ноги затекли от долгого сидения на корточках, но я не решалась пошевелиться.

Наконец Никки облегченно выдохнула:

— Кажется, ушел. Наверное, бросил это дело и двинулся дальше.

— Слава богу, — пробормотала Канако. — Ноги просто отваливаются.

Шерил повернулась к Джейду, недоуменно наморщив лоб:

— Зачем ты вообще схватил эту стрелу? — спросила она. — Без лука от нее никакого толку как от оружия.

— Это лучше, чем ничего, — буркнул он. — Но я взял её не поэтому. Я кое-что заметил. Кое-что, что вы все, похоже, проглядели.

— Что?

Он поднял стрелу, показывая нам. Вокруг древка был туго обернут клочок бумаги, закрепленный черной изолентой. Осторожно, слегка подрагивающими пальцами он содрал ленту и развернул записку.

На бумаге печатными буквами было выведено одно-единственное слово:

«СТОЙ»

По спине пробежал ощутимый мороз, пока я тупо смотрела на строчку. Это определенно было еще одно послание от Ретта.

Я мысленно застонала, а в голове всё окончательно перепуталось. Я понимала, что не могу признаться, будто он выходил со мной на связь чуть раньше — иначе группа решит, что я шпионка, и в лучшем случае выставит меня вон. Но я должна была хоть как-то предупредить их о его извращенной игре.

— Как думаете, это какая-то ловушка? — спросила я едва слышным шепотом. — Кто-то пытается обманом заставить нас повернуть назад, чтобы там и сцапать?

Никки нахмурилась, и её взгляд метнулся к темной чаще:

— Ну конечно, это ловушка. Из луков здесь стреляют только охотники, а они ведь не на нашей стороне, верно?

— А вдруг другой игрок наткнулся на тайник с оружием? — предположил Крис, вскинув брови. — И он просто предупреждает нас, что мы премся не туда.

— Если это другой игрок, почему бы ему просто не выйти и не сказать нам лично? — возразила Шерил. — Зачем пускать стрелу над нашими головами и пугать до усрачки?

— А, ну да. Логично. — Крис с силой потер лицо ладонью. — Черт, у меня реально мозги набекрень от всего этого.

— Давайте просто идти дальше, — подвела черту Никки, медленно поднимаясь на ноги. Она ткнула большим пальцем направо: — Сюда.

Спустя еще несколько минут осторожного и беззвучного продвижения по лесу мы вышли к краю огромной поляны. Лунный свет просачивался сквозь редкие деревья, отбрасывая длинные, зловещие тени на открытое пространство.

— Это та самая поляна, которую ты видела в детстве? — спросила Никки, с надеждой вскинув брови.

Я покачала головой:

— Нет, точно не она. Форма совсем другая, да и эта кажется намного больше.

— Черт. — Она вздохнула и потерла глаза, прежде чем осмотреть деревья на противоположной стороне открытого участка. — Ладно, народ. Придется пересечь её.

— Но это же открытое место, — с тревогой запротестовала Эва. — Разве мы не станем легкой мишенью?

— Станем, но у нас особо нет выбора. Безопасная зона находится прямо на той стороне, а эта прогалина, как сами видите, просто гигантская, — ответила Никки, указывая рукой в темную даль. — Если мы попытаемся обойти её по кругу, это добавит к нашему пути еще минут двадцать. Если не больше. К тому же я не удивлюсь, если охотники наставили ловушек по всему периметру в лесу — они ведь будут ждать, что люди станут избегать открытых пространств любой ценой, логично?

Эва нервно покосилась на кромку леса справа от нас, плотно поджав губы.

— Но что, если кто-то наблюдает за нами прямо сейчас? Ждет, когда мы сделаем первый шаг?

— Такой шанс есть всегда, — твердо отрезала Никки. — Но если мы останемся здесь, это нам ничего не гарантирует. Так что мой вердикт — переходим поляну, быстро и пригнувшись. Гуськом. Ни единого звука. И внимательно смотрите под ноги, ищите растяжки.

Я видела, что Эва колеблется, но в конце концов она кивнула, вцепившись в лямки своего рюкзака как в спасательный круг.

— Всё будет хорошо, — тихо добавила я, надеясь её успокоить.

Хотя на самом деле я понятия не имела, будет ли всё хорошо.

Никки была права насчет возможных ловушек по краям поляны — охотники почти наверняка просчитали естественный инстинкт людей избегать открытых пространств и обходить их стороной. Однако я понимала и опасения Эвы. С тем же успехом где-то на опушке мог сидеть снайпер, терпеливо выжидающий, когда игроки сами зайдут вглубь прогалины.

Никки сделала знак следовать за ней.

— Я веду. Крис, ты замыкаешь. Остальные — смотреть в оба. Если что-то увидите или услышите, немедленно стопоритесь и ложитесь. Все остальные сразу повторяют.

— Ладно. Дайте мне только минуту, — пробормотал Крис. — Надо морально подготовиться к этому дерьму.

— Хорошо. — Никки коротко кивнула. — Одна минута, и выдвигаемся. Всем всё ясно?

— Ага, — отозвался Джейд. Он прищурился, снова сканируя открытое пространство. — Очень надеюсь, что у этих ублюдков не хватило ума использовать противопехотные мины.

— Зачем им мины? — удивилась Канако. — Разве это не лишает смысла саму охоту на нас?

— Не совсем. — Он мрачно усмехнулся. — Если наступишь на мину, она не обязательно тебя убьет. Может просто оторвать ступню или всю ногу. А после такого далеко не убежишь, верно?

— Так, народ, хорош. Подобные разговоры только нагоняют панику, а мы должны помнить: им именно это и нужно, — горячо оборвала его Никки. — Они хотят, чтобы мы потеряли контроль. Чтобы совершали ошибки. Мы не доставим им такого удовольствия. Так что думаем о хорошем, ладно? Мы справимся.

Все нехотя пробормотали слова согласия, и мы один за другим начали пересекать залитую лунным светом поляну. Из-за этой огромной открытой территории я чувствовала себя невыносимо беззащитной, словно у меня на спине горела неоновая мишень. Я буквально замерла в ожидании — ждала, когда раздастся выстрел и пуля вонзится мне в грудь.

Внезапный порыв ветра всколыхнул редкую траву, и я была готова поклясться, что вдали качнулась какая-то тень. Дыхание перехватило, но я заставила себя идти дальше, пока в голове вспыхивали слова Никки: «Думаем о хорошем».

Она права. Надо перестать себя накручивать. Никаких мыслей о пулях и живых мишенях. Только приятные вещи.

Я попыталась представить свое любимое домашнее блюдо, но вместо этого перед глазами всплыло раздражающе красивое лицо Ретта. Руки тут же покрылись мурашками, и я тяжело сглотнула, изо всех сил пытаясь прогнать этот образ. Этот мужчина был как потайной люк в полу: стоило на секунду задуматься о нем, как почва уходила из-под ног, и я летела вниз.

Погодите.

Я замерла как вкопанная, а мысли лихорадочно завертелись в голове. Я никогда раньше не думала о потайных люках, даже в метафорическом смысле. Так почему это конкретное слово вдруг всплыло в моем разуме прямо сейчас? Это было похоже на внутреннее предупреждение. Словно мои инстинкты улавливали то, чего глаза еще не видели.

В памяти отозвался недавний совет Никки: «Верьте своей интуиции. Если вам кажется, что что-то не так, скорее всего, вам не кажется».

— Стойте, — срочным, сдавленным шепотом скомандовала я. — Живо.

Остальные мгновенно замерли и присели на корточки, обмениваясь растерянными взглядами.

— Что случилось? — шепнула Шерил, и в её голосе скользнула тревога. — Ты что-то увидела?

Поначалу я не знала, что ответить. Я до сих пор понятия не имела, почему у меня возникло это внезапное желание всех остановить. Но тут до меня дошло.

Земля под ногами ощущалась иначе. Это была не та твердая, плотная почва, по которой мы шли весь последний час. При каждом шаге чувствовалась едва заметная — почти неуловимая — пружинистость, словно земля была полой всего в паре дюймов под нашими ногами. Словно один неверный шаг — и мы провалимся сквозь нее.

Точно как сквозь чертов люк.

— С землей что-то не так, — покачала я головой. — При каждом шаге странное ощущение. Будто она тонкая. Слишком тонкая. Мне кажется, под ней пустота.

— Я тоже заметил, — тихо подал голос Джейд. — Подумал, может, здесь раньше было болото или типа того. И почва пружинит из-за остаточной влаги.

— Или это может быть один из тех туннелей, о которых ты говорила! — вмешалась Эва, и её глаза округлились от волнения. — Прямо у нас под ногами!

— Вряд ли, — с нарастающим страхом ответила я. — Нормально спроектированный туннель находился бы глубже под землей, верно? А не в паре дюймов от поверхности. И у него наверняка был бы укрепленный стальной или бетонный свод, засыпанный землей, так что мы бы вообще ничего не почувствовали при ходьбе. Земля казалась бы обычной и твердой.

— Ох, черт, — прошептала Никки, уловив ход моих мыслей. — Это может быть гигантская волчья яма-ловушка.

Я тяжело сглотнула и кивнула.

— Именно этого я и боюсь, — выговорила я. — Когда игра только начиналась, нам ведь четко сказали: «Остерегайтесь ложных безопасных зон. Некоторые места могут манить иллюзией безопасности, но таить в себе непредвиденные риски».

— Но вдруг теория Джейда верна? — засомневалась Канако. — Это может быть просто старое пересохшее болото. Не из-за чего тут паниковать.

Прежде чем кто-то успел ответить, Никки потянулась назад и выхватила стрелу из рук Джейда. Затем наклонилась вперед и с силой вонзила её в землю примерно в футе перед собой. Стрела вошла легко, словно вообще не встретила сопротивления.

Она вытащила древко обратно и подняла, показывая нам. Наконечник был измазан грязью, но вся остальная часть осталась чистой, подтверждая: под тонким слоем почвы действительно была пустота.

— Эверли права, — выдохнула Никки. — Они выгребли всю землю, оставив всего пару дюймов сверху. Мы сейчас, блядь, по какой-то сетке идем. Очень тонкой сетке, которая может лопнуть в любую секунду.

— Сука! — голос Канако взлетел на октаву вверх. — И что нам делать?

Шерил подняла ладонь:

— Без паники. Не шевелитесь.

— Я обязана была это просчитать, — в голосе Никки отчетливо послышался страх. — Вот тебе и хваленые навыки выживания, да?

— Всё нормально. Ничего еще не случилось, мы все целы, — постаралась я говорить как можно мягче и спокойнее. — Думаю, нам нужно возвращаться назад по собственным следам. Мы точно знаем, что там почва нас держала.

— То есть просто пятиться назад? — спросил Джейд. — Повторять свои шаги один в один?

— Нет. — Рука Шерил по-прежнему оставалась поднятой. — Те участки, на которые мы уже наступали, могли истончиться и ослабнуть просто от того, что мы стоим на них всем своим весом.

— И что ты предлагаешь? — повернулась я к ней.

Она нахмурилась, сканируя взглядом поляну вокруг нас.

— Ближайший край — слева от нас, так что я думаю, нам нужно двигаться туда, — произнесла она. — А когда выберемся на твердую землю, решим, что делать дальше. Я склоняюсь к тому, что про эту безопасную зону надо забыть и прорываться к какой-нибудь другой. Но это мы нормально обсудим позже.

Сердце колотилось так быстро, что, казалось, оно вот-вот разорвется в клочья. И в голове набатом стучала только одна-единственная мысль: Ретт не лгал.

Он искренне пытался помочь мне избежать этой ловушки сегодня ночью, что неизбежно наводило на вопрос — почему? Действительно ли он хотел спасти меня из этого ада, или всё обстояло так, как я подозревала раньше? Уводил меня от опасности на севере лишь для того, чтобы позже самому загнать меня в угол?

Если второе… как долго он еще собирался со мной играть? Пока я окончательно не сломаюсь?

Шерил кашлянула и продолжила:

— Все согласны двигаться налево?

Остальные члены группы негромко и натянуто пробормотали слова согласия. В воздухе висело такое плотное напряжение, что его, казалось, можно было резать ножом. Мы все прекрасно понимали: один неверный шаг может стать для нас последним. Шерил сделала знак следовать за ней, и мы начали смещаться влево, ступая как можно медленнее и осторожнее.

Но стоило нам приблизиться к опушке леса, как откуда-то сзади донесся негромкий, тошнотворный треск. Я резко обернулась через плечо, чтобы посмотреть на Криса — он по-прежнему замыкал нашу шеренгу. Его нога соскользнула, буквально на долю дюйма, и прежде чем кто-то успел среагировать, земля под ним с грохотом провалилась.

Он рухнул вниз как камень. Из его горла вырвался пронзительный крик, когда он полетел на дно скрытой ямы.

— Крис! — закричала Эва, падая на колени. Она заглянула через край ловушки: — О боже! Он, блядь, на колу!

Крис тяжело застонал:

— Пробило ногу насквозь. Я застрял.

— Попробуй ухватиться за мою руку, — взмолилась Эва, протягивая ладонь вниз, в черную пустоту ямы. — Думаю, я смогу снять тебя с этого кола. Ребят, помогите мне!

— Нет, Эва, стой! — прошипела Никки. Её голос был тихим, но в нем звенела железная настойчивость. — Мы не можем этого сделать.

— Почему?

Никки открыла было рот, чтобы ответить, но Шерил опередила её:

— Правило номер три. Мы не сбавляем темп, — едва слышно пробормотала она. — Мы все на это согласились.

— Но здесь же никого нет! Мы успеем его вытащить!

— Раз уж кто-то активировал ловушку, охотник наверняка уже на подходе, чтобы закончить работу. Это может случиться в любую секунду, — отчеканила Никки, испуганно сканируя глазами кромку леса. — Если мы останемся здесь, когда он придет… нам всем конец.

Эва замотала головой, всё еще неотрывно глядя вниз на Криса, а на её лице застыл неописуемый ужас.

— Мы не можем просто бросить его здесь умирать!

— Можете, — отозвался он снизу. Его голос хрипел от невыносимой боли, но звучал твердо. — Они правы. Мы так договаривались. Вы должны спасаться сами.

Эва дико затрясла головой:

— Нет, я не уйду! — выкрикнула она. — Просто дайте мне попробовать! Дайте мне одну минуту!

— Ты только сама погибнешь, — выдохнул Крис. По его резкому тону было понятно, что боль становится невыносимой. — Вам нужно уходить. Всем вам. Живо.

— Эва, идем, — позвала я её. Слезы уже выжигали мне глаза, но я заставила себя сдержаться, понимая, что правило Никки существовало не просто так. Чем дольше мы оставались на этом месте, тем ближе подходили к тому, чтобы самим стать мишенями. — Нам правда пора.

— Нет!

— Слушай, если тебе от этого станет хоть немного легче… я соврал тогда, — донесся из ямы голос Криса.

Лицо Эвы исказилось от непонимания:

— Что?

— Я действительно убил своих родителей, — произнес он. Его голос вдруг стал неестественно спокойным и ровным. — Они пригрозили, что лишат меня наследства и вычеркнут из завещания, так что я застрелил их до того, как они успели подписать все бумаги. А документы сжег, чтобы никто никогда не узнал. Я правда думал, что мне это сойдет с рук. Но я ошибся.

Эва отшатнулась, резко отдернув руку от края ямы, словно обжегшись. Затем её лицо словно рассыпалось, она отвернулась и без единого слова зашагала в глубь леса. Один за другим мы шепотом попрощались с Крисом и двинулись вслед за Эвой.

Пока мы шли, воздух вокруг казался тяжелым, пропитанным весом того ужасного решения, которое мы только что приняли. Мне до безумия хотелось остановиться и оглянуться назад, но пришлось подавить этот порыв — мы не могли позволить себе потерять ни единой секунды.

Меньше чем через минуту за нашими спинами эхом раскатился выстрел. Охотник пришел завершить дело — в точности как и предсказывала Никки.

Еще через пару минут в моем наушнике раздался короткий треск, за которым последовал уже знакомый самодовольный голос:

«Игрок двадцать три выбыл. Ликвидирован Охотником восемнадцать».

Я тяжело сглотнула и продолжила продираться сквозь густой подлесок, стараясь ступать тихо, как мышь. И хотя я изо всех сил пыталась игнорировать чувство вины и раскаяния, тугим узлом стягивающее желудок, я всё равно не могла не задаваться вопросом — действительно ли Крис убил своих родителей? Или он просто выдумал это в последний момент, чтобы Эве было легче оставить его и спастись от той же участи? Кем он был — чудовищем или героем, пожертвовавшим собой?

Ответа на эти вопросы я не узнаю уже никогда.

Но в одном я была уверена твердо.

В таком месте, как это… каждый рано или поздно превратится в чудовище.

Эверли

МЫ ДОБРАЛИСЬ до очередной безопасной зоны как раз в тот момент, когда усталость грозила окончательно свалить нас с ног. Эта хижина была меньше и куда более запущенной, чем предыдущая, но никого из нас это уже не волновало. Здесь была крыша, замок на двери и припрятанный в углу запас провизии. Это было всё, что имело значение, — безопасность, пусть и временная. Укрытие должно было закрыться в шесть утра, а это значило, что если мы отключимся прямо сейчас, то сможем поспать четыре часа. Мало, конечно, но лучше, чем ничего.

Стоило нам переступить порог, как напряжение немного спало, хотя и не исчезло полностью. Я знала, что оно не уйдет никогда. По крайней мере, до тех пор, пока мы заперты на этом Богом забытом острове.

Эва без сил рухнула на пол, обхватив голову руками. Канако и Никки направились к углу, чтобы перебрать припасы, а Джейд свернулся калачиком в противоположной стороне. Я опустилась на ближайшую поверхность рядом с Шерил; ноги гудели отчаянно, а в голове крутился безумный вихрь мыслей.

Но чувство вины это не притупляло. Я должна была хоть что-то сказать. Должна была попытаться.

Я откинулась спиной на стену, и мои глаза устало закрылись. Тихое бормотание остальных превратилось в фоновый шум, когда мысли наконец уплыли прочь от Криса. В голове снова эхом отозвалось предупреждение Ретта, увлекая за собой бесконечную вереницу вопросов. Зачем он пытался мне помочь? И была ли это реальная помощь или просто очередной этап в той больной игре, которую он решил со мной вести?

Внезапно он оказался прямо передо мной. Я снова перенеслась в комнату отеля в Хейвенпорте, обнаженная, на самом краю кровати, а он нависал надо мной, и его глаза хищно поблескивали за прорезями маски черепа.

— У моей хорошенькой маленькой жертвы такая же хорошенькая киска, — раздался его хриплый голос. — Такая сладкая и уже совсем мокрая.

Я спала. Это определенно был сон.

Его палец скользнул между моих ног, двигаясь вверх и вниз, собирая мою влагу, прежде чем с силой толкнуться внутрь.

— Слишком узкая для такой грязной шлюшки, — прорычал Ретт. — Ты ведь именно такая, верно? Грязная шлюшка, которая ни черта не слушает своего хозяина. — Его вторая рука скользнула между моих бедер, заставляя меня вскрикнуть от резкого шлепка прямо по моей киске. — Теперь ты видишь, что бывает, когда ты мне не подчиняешься?

— Да, — пробормотала я во сне, наслаждаясь этой мучительной, дразнящей сладостью между ног. — У меня большие неприятности.

— Еще какие, блядь, огромные, принцесса. И что же мне с тобой делать теперь, когда я тебя наконец поймал? — Ретт закинул мои ноги себе на плечи, наклоняясь ниже, пока я не почувствовала его горячее дыхание сквозь прорези маски. — Мне ласкать тебя языком, пока ты почти не кончишь? Заставить тебя кричать и умолять об этом? Или ты хочешь, чтобы я вогнал в тебя свой член, хоть мы оба и знаем, что он едва ли поместится в этой узкой маленькой дырочке?

— Я… я хочу… — Внезапно я не смогла выговорить то, что было на уме, хоть и понимала, что это не по-настоящему. Всё казалось слишком реальным, и этого хватило, чтобы я робко сжалась.

— Скажи это, — приказал Ретт. — Или ты хочешь получить еще больше наказания?

Внутри меня полыхнул чистый пожар. Да. Это было именно то, чего я желала. Я потянулась рукой вниз, внезапно до безумия захотев прикоснуться к себе сама, но Ретт рыкнул и резко перехватил мою руку, отбрасывая её в сторону.

— Твоя киска принадлежит мне, — приказал он. — А я не давал тебе разрешения трогать мою собственность, верно?

— Накажи меня тогда, — выдохнула я, и мое тело само отчаянно выгнулось навстречу его рукам. — Покажи мне то, что мне нужно.

Он снова шлепнул меня, дважды, один раз за другим, заставляя вскрикнуть, когда вспышки боли и дикого удовольствия столкнулись внутри. Затем он сорвал с себя маску, являя моему взору свое красивое лицо с холодной, хищной ухмылкой, и снова опустил голову ниже.

Его горячий рот накрыл меня, сминая губами и терзая языком. Одновременно с этим три его пальца толкнулись внутрь — два спереди, а третий проник в мою задницу. Они двигались в резком, сокрушительном ритме, растягивая меня до предела, пока всё мое существо не завыло от потребности в большем.

— Я не дам тебе кончить, малышка, — произнес Ретт, отстраняясь и в упор глядя на меня. Его пальцы продолжали грубо и мощно двигаться внутри. — Я доведу тебя до самого края, а потом буду брать тебя сзади, пока ты не начнешь умолять меня уделить хоть каплю внимания твоей киске. Но этого не случится, принцесса. Всё это только для меня. Не для тебя.

Каким-то извращенным образом само осознание того, что мне откажут в разрядке, завело меня еще сильнее. Я дернулась на кровати, крепко зажмурив глаза, пока волны удовольствия выжигали меня изнутри. Ретт снова припал ртом к моему клитору, а еще один его массивный палец проник сзади, растягивая меня до предела.

Я судорожно вздохнула от этого обжигающего, болезненного вторжения, морщась от резкого ощущения, и мои глаза распахнулись, являя мне убогую обстановку полутемной хижины.

Я глубоко задышала, слегка потряхивая головой. О боже мой. Что за чертовщина мне только что приснилась?

Я тяжело сглотнула и вскинула подбородок, глядя в ближайшее окно. Небо снаружи уже начало светлеть, намекая на приближение рассвета. Безопасная зона совсем скоро перестанет быть безопасной.

Остальные всё еще спали, кроме Шерил — та задумчиво жевала батончик мюсли, хмуро уставившись в другое окно. Во мне мгновенно поднялась волна вины и тревоги. Если бы Шерил упала в ту яму с кольями вместе с Крисом, она бы погибла, так и не узнав, что случилось с её сестрой, — и у меня было стойкое предчувствие, что именно об этом она сейчас и думала.

Я села прямее, морганием прогоняя остатки сна. Прошлое не вернуть, и Криса не воскресить, но сейчас я могла действовать лучше. Сделать больше, чтобы спасти всех остальных. И, возможно, как-то помочь Шерил отыскать те самые ответы.

Я тихонько прошептала ей «доброе утро», хотя мы обе прекрасно понимали, что это утро было чертовски далеким от доброго. Затем я взяла батончик мюсли, достала из рюкзака карту и минут десять изучала её, пока жевала завтрак. После этого я помахала Шерил рукой, чтобы привлечь её внимание и не разбудить остальных.

Она бесшумно пересела ближе, наморщив лоб:

— Что такое?

— Кажется, я примерно поняла, где находится вход в туннель, — шепотом ответила я. — Ну, во всяком случае, приблизительно.

Её лицо мгновенно посветлело:

— Серьезно?

Я кивнула.

— Как я и сказала, это лишь примерные координаты, но это ведь в сто раз лучше, чем если бы мы просто вслепую бродили по острову, верно?

— Да. Давай будить остальных. Они все должны это слышать, — решительно произнесла она. Она подняла руку и громко щелкнула пальцами: — Подъем, народ! Шевелитесь. У нас осталось пятнадцать минут до выхода, и у Эверли есть идея.

Когда все сгрудились вокруг меня, я снова разложила карту и указала на точку на самом западе острова.

— Я думаю, поместье Уайлдерклифф находится именно здесь. Если мы…

— Погоди, — Эва перебила меня, выставив ладонь. — Откуда ты знаешь, где оно, если на карте вообще нет никаких обозначений?

— Когда я жила там в детстве, я постоянно ходила на пляж, а он был прямо возле особняка. Я помню, что это была небольшая бухта в форме подковы, и недалеко от нее был залив, переходящий в реку. — Я прижала кончик пальца к карте. — Видите это место? Подковообразная бухта и залив совсем рядом. Всё в точности как в моих воспоминаниях.

— О, и правда вижу.

— Если я права, то поместье находится где-то в этом районе, — продолжила я, снова указывая на карту. — В ту ночь, когда мы сбежали, мы шли по туннелю около двадцати минут, а потом еще минут пять пробирались сквозь лес, пока не вышли на ту поляну. Я не уверена насчет точного направления, но посмотрите — на юге высится гора, а я не помню, чтобы при выходе из туннеля где-то рядом была видна гора. Так что юг мы исключаем. На западе тоже ловить нечего, там океан. Значит, поляна должна быть где-то здесь. — Я переместила палец на другую точку и медленно провела им по небольшой дуге. — Где-то между севером и востоком, примерно в двадцати пяти минутах пути от поместья. А вход в туннель находится всего в пяти минутах от нее.

Джейд вскинул брови, и в его глазах промелькнул азарт. Он выглядел почти впечатленным.

— Охренеть. Это нереально сужает зону поисков. Прямо очень сильно.

— Ага. — Мои губы тронул призрак улыбки. — Это не точные координаты, но у нас хотя бы есть ориентир. Теперь мы не будем просто бесцельно блуждать в надежде наткнуться на нужную поляну.

— Еще бы, — подхватила Никки. — Особенно учитывая размеры этого острова. Он же, блядь, гигантский. Мы могли бы днями напролет плутать в поисках этого места.

— Отличная работа, Эверли. Правда, просто супер, — Шерил ободряюще похлопала меня по плечу.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри снова ворочается вина. Если бы группа узнала, что именно я скрыла от них прошлой ночью, они бы сейчас так не радовались.

— Жаль, что я не додумалась до этого раньше, — пробормотала я.

Наконец подала голос Канако:

— Это здорово, что мы так сильно сузили круг, но есть одна проблема, — она ткнула пальцем в наше текущее местоположение на карте. — Мы находимся на самом противоположном конце острова, и, как только что сказала Никки, он огромный. Пешком до западной стороны нам придется пилить часов шесть. А то и больше, учитывая, как медленно нам приходится тащиться, чтобы не шуметь.

Никки закивала:

— Придется делать остановки в безопасных зонах по пути. Это затянет наше путешествие, но план всё равно рабочий, верно?

Все согласно кивнули.

Никки резко хлопнула в ладоши.

— Ладно, все согласны выдвигаться прямо сейчас и держать курс на запад? — спросила она. — Как только объявят координаты следующих безопасных зон, сверимся с картой и выберем, в какой из них удобнее всего сделать перевал.

Все снова закивали, и мы принялись собирать вещи. Тишину хижины нарушало лишь тихое шуршание снаряжения. Пульс глухо стучал в ушах, пока я затягивала лямки рюкзака; тяжесть ситуации давила на меня, словно свинцовое одеяло.

Несмотря на то, что новый план дал нам четкую цель, выживание он не гарантировал. Нам предстояло весь день провести в максимальном напряжении, молясь, чтобы мы случайно не вышли прямо на дорогу к кому-то из охотников — или, что еще хуже, не угодили в засаду.

Прошлой ночью мы все усвоили урок: эти психопаты полагаются не только на грубую силу. Некоторые из них делают ставку на стратегию и терпение. Как тот тип, что убил Криса. Он, должно быть, часами сидел в засаде за краем минного поля, выжидая, пока какой-нибудь игрок провалится по пути к безопасной зоне. И в итоге его терпение окупилось.

Гражданские игроки вроде меня могли сколько угодно готовиться и просчитывать ходы, но в конечном счете выживание в этом месте сводилось к одному — к банальному везению.

Когда мы покинули безопасную хижину и углубились в лес, мое сердце колотилось всё громче и громче с каждым шагом. В каждой тени чудился чей-то пристальный взгляд, в каждом шорохе листвы — потенциальный знак того, что кто-то затаился в ожидании удара.

Никки снова пошла первой, её цепкий взгляд сканировал местность впереди.

— Держитесь ближе и помните про правила, — шепнула она через плечо.

Следующие три часа мы бесшумно пробирались сквозь лесную чащу, двигаясь к ближайшей безопасной зоне. Она находилась прямо на нашем пути на запад, так что это было идеальное место, чтобы немного перевести дух перед продолжением пути.

К счастью, с нами ничего не случилось, но через наушники то и дело прорывались новые объявления, сообщающие, что еще несколько игроков были убиты. Жуткое напоминание о том, что на их месте мог оказаться любой из нас, окажись мы в плохом месте в плохой час.

Ближе к середине утра у меня нестерпимо заболел мочевой пузырь, поэтому я повернулась, чтобы спросить, не против ли ребята сделать короткий привал.

— Эй, мы могли бы… погодите, а где Эва и Канако? — тихо спросила я, и мое сердце мгновенно ушло в пятки. Я готова была поклясться, что еще минуту назад обе девчонки шли прямо за мной, но сейчас их нигде не было видно.

Остальные остановились и растерянно огляделись.

— Я думала, они прямо за нами, — нахмурилась Шерил.

— Я тоже, — поддакнул Джейд.

Глаза Никки резко округлились, когда она посмотрела нам за спины. Она подняла дрожащий палец, указывая на затененную тропинку, по которой мы только что спустились. Эва и Канако лежали на земле без движения, и у меня внутри всё просто оборвалось, стоило мне заметить торчащие из их шей дротики.

— Дерьмо, — прошипела Шерил. — Бежим! Живо!

Паника накрыла меня, словно исполинская океанская волна, и я рванула с места. Лес мгновенно ожил звуками нашего отчаянного побега — под ногами с треском ломались ветки, доносилось тяжелое дыхание и зловещий шорох листьев где-то позади нас.

Бежавшая впереди Никки внезапно затормозила и замахала руками, указывая на темный зев пещеры.

— Туда! Там можно пока спрятаться!

— Нельзя соваться в первую встречную пещеру. А вдруг это ловушка? — выкрикнул Джейд, и его брови взлетели вверх.

— У нас нет выбора! — огрызнулась в ответ Никки. — Тот, кто снял Эву и Канако, скорее всего, до сих пор висит у нас на хвосте!

Без лишних споров мы нырнули внутрь пещеры, и звуки наших шагов гулко разнеслись по сводчатому пространству. Воздух здесь был сырым и холодным, в нос ударил едва уловимый запах мха. Сердце всё еще бешено колотилось, когда Никки сделала знак молчать и аккуратно включила свой фонарик.

Луч света выхватил из темноты нечто совершенно неожиданное — деревянные ящики, сложенные ровными стопками у стен.

— Охренеть, — выдохнул Джейд, и в его голосе смешались шок и неверие. — Это же один из тех скрытых тайников с припасами, о которых нам говорили.

— Слава богу, — пробормотала Шерил. — А я, учитывая, как до этого шли дела, уже была морально готова увидеть там яму с кишащими змеями.

Мы осторожно приблизились к ящикам и обнаружили там еду, воду и медикаменты. Там даже лежала пара биноклей, которые очень пригодились бы для разведки местности и выявления потенциальных угроз на расстоянии.

— Нам не стоит здесь задерживаться, — произнесла Никки, расстегивая рюкзак, чтобы набить его до отказа. — Это не полноценная безопасная зона. Нужно просто взять всё, что унесем, и сваливать.

Мы упаковали припасы в тишине, наспех перекусили консервированным нутом с рисовыми хлебцами, напряженно вслушиваясь в любой шорох снаружи. Затем, наевшись и рассовав остатки еды по карманам, мы направились обратно к выходу из пещеры.

— Пошли, — твердо скомандовала Никки. — До нашей целевой безопасной зоны всего тридцать минут пути, и она откроется как раз к нашему приходу. Расчет по времени почти идеальный.

Мы один за другим покинули пещеру, возвращаясь в лес с новыми силами, но всё с тем же удушающим чувством страха. Минут через десять мы наткнулись на прогалину — густая чаща внезапно расступилась, открывая ровный участок земли. И там, растянувшись на спине, лежал охотник.

— Он мертв? — тихо спросил Джейд.

— Сейчас проверю, — прошептала Никки. Она достала бинокль и навела резкость на неподвижную фигуру. — У него вся голова в крови. Похоже, кто-то приложил его камнем. Вон и сам булыжник лежит прямо рядом с ним, весь окровавленный.

— Дерьмо, — пробормотала Шерил. — Видимо, кто-то из игроков его уложил. Туда ему и дорога.

— Надо забрать его ствол и вообще всё полезное, что у него есть, — загорелся Джейд. — Бронежилет, например.

У меня внутри всё сжалось, пока я разглядывала эту картину. Что-то во всём этом казалось глубоко неправильным.

— Мне кажется, нам нужно подождать и пока ничего не предпринимать, — подала голос я. — Это вполне может быть ловушкой.

— Согласна, — поддержала Никки. — Он мог заметить нас или услышать шаги и инсценировать это с помощью фальшивой крови, просто чтобы развести как лохов.

Джейд нахмурился:

— Не слишком ли это сложная стратегия для обычного подвоха, как считаешь?

— Может и так, но я бы от этих парней ожидала чего угодно, — прошептала я в ответ.

— Она права. Давайте просто понаблюдаем со стороны и посмотрим, что будет, — подвела черту Шерил.

Мы отступили назад и присели на корточки, ведя наблюдение из-за деревьев. Охотник лежал неподвижно. Минуты тянулись одна за другой, но он даже не вздрогнул.

— Да ладно вам, ребят, — не выдержал наконец Джейд. — Прошло уже десять минут, а он и пальцем не пошевелил. Он очевидно мертв.

— Он-то может и мертв, но что, если кто-то другой использует его труп как приманку, чтобы выманить людей на открытое пространство? — шепотом возразила Никки.

— Вот и я о том же, — буркнула Шерил. Я согласно кивнула.

Джейд лишь презрительно фыркнул.

— Мы не видели и не слышали, чтобы вокруг кто-то терся, к тому же теперь у нас есть бинокль, так что можно быть уверенными, — заявил он, поднимаясь на ноги. — Но если вам, девчонки, не нужны броник и автомат… ваше дело. Я с радостью заберу всё себе.

Он уверенно шагнул на поляну, подошел к охотнику и наклонился, принимаясь похлопывать его по плечам и трясти. Тело безвольно колыхалось, как тряпичная кукла, никак не реагируя.

— Ну что, видели? Я же говорил! — крикнул он нам, расплываясь в торжествующей улыбке и бесцеремонно шаря по карманам охотника. — О, отлично, у него тут…

Внезапным, жестоким рывком тело охотника резко подалось вверх. Одним плавным, отточенным движением он выхватил нож, спрятанный в куче листьев у его бока, и с размаху вогнал его прямо в спину Джейду.

Лезвие вошло глубоко, и вслед за яростным ударом раздался мерзкий, влажный хлюпающий звук. Глаза Джейда округлились от дикого шока; он покачнулся вперед, судорожно хватая ртом воздух.

— Черт! — закричала Шерил, и её вопль разорвал оцепенение тишины. — Бежим!

Она развернулась и пулей припустила обратно в чащу. Мы с Никки бросились следом, выжимая из своих ног всё, на что они были способны.

Пока мы спасались бегством, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а ужас от увиденного накатывал на меня волна за волной.

Сколько еще я смогу выдержать этого кошмара, прежде чем окончательно сломаюсь?

Эверли

Мы наконец остановились после того, как бежали, казалось, целую вечность. Грудь ходила ходуном, а ноги крупно дрожали от изнеможения. Шерил согнулась пополам, упершись руками в колени и пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. Я бессильно опустилась прямо у ствола дерева, свободной рукой стирая пот со лба, пока Никки раскладывала свою карту на земле рядом со мной.

— Где мы сейчас? — хрипло выдохнула Шерил едва слышным шепотом.

Никки покачала головой:

— Понятия не имею. Мы ломанулись так быстро. Я вообще не думала о направлении, — призналась она, прищурившись и разглядывая карту. — Как только соображу, попробуем вернуться на маршрут.

Я покосилась на деревья — их темные силуэты выглядели абсолютно одинаково во всех направлениях.

— Мне кажется, мы бежали на юг, но я не уверена.

Никки выпрямилась и указала пальцем на просвет в кронах. Я проследила за её направлением: всё небо заволокли темно-серые тучи.

— Хоть бы солнце вышло, — пробормотала она. — Знай мы его положение, переориентироваться было бы в разы проще.

Я тяжело сглотнула, пытаясь подавить волну паники, которая когтями впивалась мне в грудь. Каждая секунда, что мы стояли без движения, казалась открытым приглашением для преследователей.

— Всё нормально, — продолжила Никки. — Я разберусь. Просто нужно несколько минут.

— Если никто не против, мне нужно найти какой-нибудь куст, — подала голос Шерил. — Я там, на поляне, чуть не обмочилась от страха.

— Мне тоже надо, — подхватила я, наконец вспомнив про свой ноющий мочевой пузырь. Дико, как сильный испуг заставляет тебя не замечать самые очевидные потребности тела, пока кто-то другой не ткнет в них пальцем.

— Ладно. Вы делайте свои дела, а я пока займусь этим, — Никки достала компас. — Только далеко не отходите.

Я вытащила рулон туалетной бумаги из рюкзака и шмыгнула за ближайшее дерево. Шерил ушла чуть дальше, направившись к густым зарослям кустарника.

Закончив, я вернулась к Никки. Вид у неё был странный — брови слегка нахмурены, губы приоткрыты, а голова наклонена набок, словно она отчаянно пыталась к чему-то прислушаться.

Я присела рядом и прошептала:

— Ты как, в порядке?

Она резко повернула голову ко мне, и её плечи облегченно поникли.

— Ох, черт, это всего лишь ты, — она прижала ладонь к сердцу. — Мне показалось, я что-то услышала и испугалась.

— Прости.

— Да нет, ты не виновата. У меня просто крыша едет, — пробормотала она. — Чертовски ненавижу это место.

— Я тоже. — Я нахмурилась, озираясь по сторонам. — А Шерил еще не вернулась?

Никки открыла было рот, чтобы ответить, но не успела вымолвить ни слова: тишину леса разорвал короткий, испуганный вскрик.

— О боже, — пробормотала я, вскакивая на ноги. — Что-то случилось.

В глубине души я отчаянно надеялась, что Шерил просто обо что-то споткнулась, но в этом проклятом месте разум подсознательно готовился к самому худшему. Куда вероятнее было то, что она угодила в капкан, и её покалеченная нога сейчас истекает кровью, или что она, как Крис, напоролась на скрытый кол и не может сдвинуться с места.

Никки подняла ладонь, призывая меня к тишине, а затем указала рукой в ту сторону, куда ушла Шерил, беззвучно приказывая следовать за ней.

Мы продвигались с предельной осторожностью, обходя сухие листья и ломкие ветки, которые могли выдать нас с потрохами. Добравшись до линии кустов, мы низко пригнулись — густая листва давала ровно столько прикрытия, чтобы можно было подглядывать, оставаясь незамеченными.

Сквозь просветы в ветвях я увидела Шерил: она висела в воздухе, запутавшись в большой сети, которая слегка раскачивалась при каждой её попытке вырваться. Толстая веревка глухо поскрипывала от её движений, а отчаянные попытки освободиться приводили лишь к тому, что ловушка еще сильнее стягивалась вокруг её рук и ног.

— Черт, — едва слышно прошептала Никки с округлившимися глазами. — Должно быть, зацепила растяжку.

Приглушенное, яростное кряхтение Шерил разносилось между деревьями, и я до боли сжала челюсть, мысленно умоляя её заткнуться. А затем раздался звук, от которого у меня кровь застыла в венах, — тяжелый, размеренный хруст массивных берцев, ломающих подлесок.

Мы с Никки в панике переглянулись, и она подняла два пальца. И правда — следом послышался второй шаг, чуть медленнее, но столь же уверенный.

Звуки становились громче. Ближе. Я сильнее вцепилась пальцами в ветки куста перед собой; сердце колотилось так, что казалось, его стук разносится по всему лесу, пока между деревьями не начали сгущаться чужие тени.

Я снова перевела взгляд на Шерил. Она всё еще барахталась в сети, глухо рыча от бессилия. Глядя на неё, у меня перехватило горло, а глаза обожгло горячими слезами, которые едва не хлынули по щекам.

Мне хотелось разрыдаться, закричать, молить о каком-нибудь чуде, которое сотрет этот кошмар, но я понимала реальность. Попытка помочь ей сейчас обернется смертью для нас двоих. Такова была суровая правда этого жуткого места — здешние правила не предусматривали геройства.

Преследователи подошли почти вплотную к Шерил, и до меня донесся тихий мужской говор. Один голос звучат грубо и резко, второй — тише, с легкой долей веселья. Они не спешили. Они прекрасно знали, что добыча надежно заперта в клетке, и хотели растянуть это удовольствие.

— Это твои силки были или мои? — спросил один из охотников, ступая на небольшую поляну.

— Мои.

— Ну, поздравляю, чувак. — Тот, что был пониже ростом, ткнул Шерил прикладом винтовки прямо в ягодицу. — Номер какой у тебя, женщина?

Шерил проигнорировала его вопрос. Парень раздраженно вздохнул и сорвал с лица маску черепа.

— Блядь, жара под этой херней невыносимая, — пробормотал он, швыряя её на землю. — Проверь её рюкзак. Посмотри, не за неё ли сегодня назначена награда.

Второй охотник тоже снял маску, вытирая пот со лба, и носком ботинка перевернул рюкзак Шерил, чтобы рассмотреть цифры.

— Тридцать девять.

— Черт. Дополнительных очков ты не получишь.

— Ну, один фраг — это всё равно фраг. Лучше, чем ничего. Особенно учитывая, как Синклер всех громит. Сколько у него там уже? Шесть?

— Ага, шесть или семь. Он еще и за вчерашнюю цель награду забрал. Так что, может, уже и все восемь.

Они говорили о Ретте. Я из последних сил вытягивала шею, вслушиваясь в их разговор вопреки дикому страху, который раскаленной лавой разливался по венам.

— Я хочу те же наркотики, что он жрет, чувак, — бросил коротышка.

— Да ни хера он не жрет, кроме адреналина. У парня просто конкретно сорвало кукуху. Помнишь его церемонию?

— Черт, ну да. Трудно винить чела за то, что он зол на весь этот мир, а?

— Эй, вы, ушлепки, может, уже просто пристрелите меня? — наконец не выдержала Шерил, яростно дернув ногой в сети. — Свою сплетническую сессию устроите позже!

Мужчины обернулись к ней, расплываясь в хищных ухмылках.

— Терпение, женщина. Нам сейчас поболтать охота, так что мы будем делать это столько, сколько нам, блядь, вздумается, — издевательским тоном протянул один из них. — До тебя очередь еще дойдет.

Хладнокровные ублюдки. Они умышленно затягивали процесс, заставляя бедную Шерил мучиться в подвешенном состоянии — и в прямом, и в переносном смысле, — пока окончательно не решат избавить её от страданий. Это было за гранью жестокости. Абсолютное, беспросветное бездушие.

Рядом со мной Никки резко вдохнула, её глаза расширились.

— Охренеть, я знаю этих парней, — прошептала она.

— Серьезно?

— Да. Они с моего курса по экономике, — ответила она. — Джордан Принс и Мэтт Треска. Они оба много раз пытались добиться моей близости.

— И что с того? — шепнула я в ответ, недоумевая, зачем она говорит об этом сейчас. Это было явно не лучшее время для подобных воспоминаний.

— Я думаю, что смогу их переубедить. Уговорить их дать Шерил шанс.

У меня внутри всё оборвалось.

— Никки, нет. Ты не сможешь с ними договориться.

— Я правда думаю, что смогу, — настаивала она. — Они меня не тронут.

— Ты с ума сошла? Эти парни — психопаты! Они на всё пойдут ради этой больной игры!

— Может, я и сошла с ума. Но я должна попытаться.

Я вцепилась ей в руку.

— Пожалуйста, не выходи туда, — взмолилась я. — Если ты погибнешь, я никогда себе этого не прощу. И тебя не прощу за такую глупость!

— А я не прощу себе, если не попробую, — ответила она, упрямо сжав челюсть. — Шерил заслуживает шанса.

— Никки, умоляю. Ты же знаешь правила!

— Я иду. Просто сиди здесь.

Никки поднялась и вышла на поляну.

— Привет, Джордан. Привет, Мэтт, — сказала она, стараясь звучать непринужденно.

Охотники обернулись, на их лицах отразилось изумление.

— Ну надо же, посмотрите, кто здесь, — протянул Джордан. — Никки Хан.

— Какого черта ты тут делаешь? — добавил Мэтт.

— Вы знаете, зачем я здесь, — Никки показала свой браслет. Несмотря на смелость, в её голосе появилась дрожь. — Мы можем поговорить?

— Поговорить? — Мэтт жестоко рассмеялся. — Сейчас не время для разговоров.

— С Шерил вы говорили, — она указала на сеть. — Я всё слышала.

— Шпионила за нами? — Джордан прищурился. — Ты здесь одна?

— Да. Только мы вдвоем. Мы объединились в пару.

— Ладно. Чего ты хочешь? — спросил Мэтт.

— Я хочу, чтобы вы её отпустили.

— С чего бы это?

Никки вздернула подбородок.

— Я предложу вам то, что вы оба хотите. Я… вы можете трахнуть меня. Вы оба.

Охотники расхохотались. Шерил в сети застонала:

— Тебе не следовало приходить сюда, Никки!

— Она права, — сказал Джордан. — Мы можем получить киску где угодно и когда угодно. Что в твоем предложении такого особенного?

— Я... я позволю тебе трахнуть меня в задницу. Большинство девушек не позволят тебе сделать это, не так ли? — тихо спросила она и опустилась на колени, глядя на охотников умоляющими глазами. — Вы тоже можете трахать меня оба одновременно, если это то, чего ты хочешь. Я позволю тебе делать все, что угодно. Что угодно.”

Мой желудок яростно скрутило, и я впилась ногтями в бедра, чтобы удержаться от крика. Наблюдая за Никки в таком состоянии — стоящей на коленях, унижающей себя, предлагающей свое тело ради лучика надежды на то, что они, возможно, проявят милосердие, — мне захотелось рвать на себе волосы. При таком раскладе эти мужчины не пощадили бы ни одну из женщин. Они бы просто поиграли с Никки, унизили ее, а затем убили бы ее и Шерил.

Никки не была глупой. Она должна была это знать. Так почему же она так поступала с собой?

— Блядь, ледяная королева наконец-то растаяла? — издевался Джордан.

— Ты действительно трахнешь нас, если мы ее отпустим, — добавил Мэтт, презрительно приподняв бровь. — Ты настолько отчаянно пытаешься спасти эту случайную сучку?

— Да, — прошептала Никки. — Пожалуйста.

Мужчины отошли переговорить, а затем вернулись с гнусными ухмылками.

— Ладно, солнышко. По рукам. Мы отпустим её, — сказал Мэтт. — Но при одном условии. Ты должна униженно просить об этом, используя те слова, которые мы тебе продиктуем.

— Какие слова? — спросила Никки срывающимся голосом.

Джордан перешел на насмешливый, высокий голос.

— Пожалуйста, трахните меня в задницу, сэр. Мне это так нужно. Я хочу, чтобы ты засадил в мою задницу свой член и трахал меня до тех пор, пока она не начнет кровить.

— Тогда используй кровь в качестве смазки, чтобы твой друг мог трахать меня еще сильнее, — добавил Мэтт таким же насмешливым тоном.

Не говори этого, Никки, мысленно молился я. Они просто издеваются над тобой.

— Пожалуйста, трахни меня в задницу, — начала Никки прерывистым шепотом. — Мне это так нужно. Я хочу, чтобы ты засадил в мою задницу свой член и трахал меня до тех пор, пока она не начнет кровить.

— Ты забыла “сэр". И говори громче, ради всего святого.

— Пожалуйста, выеби меня в задницу, сэр. — Теперь голос Никки звучал громче. — Тогда используй мою кровь в качестве смазки, чтобы твой друг мог трахать еще сильнее.

— Достаточно близко. Джордан пожал плечами и вытащил огромный охотничий нож.

Никки закричала и вскочила на ноги. Мэтт удерживал ее на расстоянии.

— Успокойся, блядь! Он просто отрезает сеть!

Джордан пилил верхнюю часть ловушки до тех пор, пока веревка не оборвалась, и Шерил с глухим стуком упала на землю. Она застонала и перевернулась, все еще запутываясь в сетке.

Мои глаза расширились, когда я наблюдала за всем этим. Срань господня. Безумный план Никки действительно сработал. В конце концов, Шерил получала второй шанс, и Никки тоже... после того, как она даст мужчинам то, что они хотели.

От этой мысли у меня скрутило живот.

Никки поспешила к Шерил, чтобы помочь распутать ее. Когда она опустилась на колени рядом с ней, воздух сотряс оглушительный треск, и тело Шерил мгновенно замерло, ее голова упала вперед, а под ней растеклась темная лужа крови.

— Нет! — истошный, утробный крик Никки пронзил лес.

Джордан небрежно вскинул винтовку на плечо, и его ухмылка превратилась в ледяной оскал.

— Мы обещали только отпустить её. В смысле, выпустить из сети, — произнес он почти жизнерадостным тоном. Он издевательски наклонил голову набок: — Мы ведь не говорили, что оставим её в живых, правда?

— Тонкости формулировок, милочка. На них всегда все и сыплются, — с ухмылкой добавил Мэтт.

Джордан опустил взгляд на тело Шерил, и его лицо стало еще более зловещим. Затем он повернулся к приятелю:

— Мой фраг засчитан, а это значит, что Никки — твоя цель. По одному очку каждому.

— Точно. Но сначала мы разберемся с ней так, как она того заслуживает, — ответил Мэтт, делая шаг к Никки. — Уговор есть уговор. Верно, сладенькая?

Мне хотелось закричать, разрыдаться, разорвать этих тварей голыми руками, но я буквально приросла к месту, а в ушах оглушительно бухало сердце. Я прекрасно знала, чем всё закончится, если я хотя бы попробую вмешаться.

Джордан грубо схватил Никки за руку, рывком поднимая на ноги. Она отчаянно боролась, извиваясь всем телом, но он легко подавил её сопротивление, зажав ей рот ладонью, чтобы заглушить крики. Мэтт, всё еще скалясь, перехватил её ноги, и вместе они подняли её в воздух. Она брыкалась и дергалась, но это, казалось, только забавляло их.

Её приглушенные крики эхом отдавались у меня в ушах, пока они уносили её, скрываясь за деревьями. Мне хотелось броситься следом, остановить их, сделать хоть что-нибудь. Но в этом не было никакого смысла. Ничто из того, что я могла предпринять, уже не изменило бы участь, которая ждала Никки в руках этих монстров.

Я свернулась калачиком прямо на земле, дыша короткими, судорожными глотками, пока ядовитый коктейль из скорби, ярости, ненависти и абсолютного бессилия затапливал меня с головой.

Еще совсем недавно во мне теплился робкий огонек надежды от осознания того, что я не одна, что у нас есть план и реальный шанс спастись. Теперь эта надежда была полностью растоптана. Всё рухнуло всего за двенадцать часов в этой череде стремительных смертей. Сначала Крис, затем Канако и Эва, следом Джейд. А теперь не стало Шерил и Никки.

Воцарившаяся вокруг тишина душила меня, ощущаясь куда более осязаемой и реальной, чем темные тучи, сгущавшиеся над моей головой.

Теперь я осталась совсем одна… и я не была уверена, что смогу дойти до конца.

Эверли

Следующие несколько часов потянулись сплошной чередой тупой боли в теле и оцепенения в мыслях. Этот остров казался самым глубоким кругом самого ада — каждая скрюченная ветка, каждый затененный угол напоминали о смерти и отчаянии, которые меня окружали.

Я уже сбилась со счета, сколько смертей игроков было объявлено к этому моменту. Половина? Больше? Я знала лишь одно: они мертвы, а я каким-то чудом всё еще здесь, брожу как призрак среди руин этого непрекращающегося кошмара.

Как раз в тот момент, когда мне удалось сориентироваться по карте и вернуться на маршрут к безопасной зоне, куда держала путь моя группа, я резко замерла. Слева донеслись голоса.

Паника мгновенно накрыла меня, и я нырнула за густые кусты, покрепче перехватив острую корягу. Сердце глухо бухало в груди, пока голоса приближались, а затем...

Из туманной лесной чащи вышли три фигуры. Их движения были вялыми и вымученными. Двое мужчин и женщина — Крейг, Натан и Кьяра. Я помнила их всех по пляжу. Их лица были бледными, испачканными грязью, а глаза дико округлились, когда я поднялась во весь рост, обнаруживая себя.

— Черт, ты нас до смерти напугала, — хрипло выдохнул Крейг. — Мы решили, что это охотник.

Я не стала сразу опускать палку. В этом месте я больше не могла доверять ни одной живой душе.

— Я про вас подумала то же самое.

— У тебя есть какая-нибудь еда? — спросил Натан. — Или вода? Мы ни разу не смогли добраться ни до одной безопасной зоны, а в лесу шаром покати. Мы даже ни одного ручья не нашли, чтобы напиться. Только одну гребаную лужу.

Я сделала пару шагов ближе, разглядывая их. Натан явно не врал. Хотя Охота шла всего второй день, на лицах всей троицы уже проступила пугающая изможденность. Они двигались неуклюже, словно их внутренние батарейки окончательно сели.

В груди болезненно сжалось. Я кивнула и выронила палку.

— Я дошла до парочки безопасных зон, так что успела сделать запасы, — произнесла я, опуская рюкзак на землю. Я достала три бутылки воды, три батончика мюсли и упаковку сухофруктов. — Держите. Разделите на всех.

— О господи, спасибо тебе огромное! — Кьяра буквально набросилась на припасы с лихорадочным блеском в глазах. Она сделала жадный, долгий глоток воды, а затем снова посмотрела на меня: — Мы около часа назад наткнулись на другого игрока, но он наотрез отказался нам помогать.

— Вот же урод, — пробормотала я. Разговаривать не хотелось совершенно — из головы всё еще не выходили Никки и Шерил.

— Мы думаем, он, скорее всего, крот, — добавил Натан.

Я резко вскинула голову, встречаясь взглядом с его темно-кариыми глазами:

— Вы тоже думаете, что здесь есть крот?

— Ага. Организаторы объявили, что игроков пятьдесят, но на старте в тайнике был пятьдесят один рюкзак. Так что, по-моему, среди нас затесался лишний.

— Я думаю абсолютно так же, — закивала я.

— Если честно, моим первым подозреваемым была именно ты, — заметил он, приподняв бровь и разворачивая обертку батончика. — Уж больно подозрительно звучала твоя история о том, что ты не записывалась на игру.

— Но я правда не…

Он перебил меня:

— Всё нормально. Я больше так не считаю. Спустя время я понял, что настоящий крот ни за что не стал бы вызывать у всех столько гребаных подозрений с самого старта. А ты со своим рассказом мгновенно приковала к себе кучу внимания.

— Ну да, пожалуй, — согласилась я, слегка наклонив голову. — И почему тогда ты думаешь, что тот второй игрок — крот? Кто он вообще?

— Питер. Не знаю, помнишь ли ты его по пляжу.

— Да, помню, — медленно кивнула я. — Тот, у которого рак поджелудочной.

Натан плотно сжал губы:

— Мне кажется, он врет насчет своей болезни. Во-первых, он выглядит абсолютно здоровым и крепким. Вообще не похож на человека, который стоит на пороге смерти. Во-вторых, когда он уходил, я успел мельком увидеть его рюкзак, и по-моему, там был номер пятьдесят один. Подозрительно, да?

— Там был номер двадцать один, — пробормотала Кьяра. — У тебя просто со зрением проблемы.

— Я уверен, что видел пятьдесят один, — упрямо настоял Натан.

Мои плечи обреченно поникли. Мы с Никки уже обсуждали эту тему с номерами рюкзаков и пришли к выводу, что организаторы Охоты ни за что не совершили бы такой глупой ошибки. Кроту выдали бы какой-нибудь неприметный номер из середины списка.

К тому же я искренне не верила, что Питер симулирует болезнь. Множество людей с тяжелыми диагнозами долгое время выглядят абсолютно нормально — ровно до того самого дня, когда их организм внезапно и окончательно сдает. Я знала об этом не понаслышке.

Моей маме диагностировали третью стадию рака яичников, когда я была еще ребенком. В то время она пахала по шестьдесят часов в неделю врачом в скорой помощи, а в качестве хобби бегала марафоны. Она казалась здоровой как бык, и узнала о болезни совершенно случайно — во время планового обследования, когда забеременела моим младшим братом или сестрой. Из-за последующего агрессивного лечения ребенка спасти не удалось.

Даже после этой тяжелой потери и шока от диагноза мама еще долгие месяцы оставалась сильной и деятельной, пока в один ужасный день просто не смогла подняться с постели. Было страшно видеть, как человек, еще вчера бывший воплощением энергии и жизни, за считаные дни превращается в хрупкую, беспомощную тень. Я бы никому в жизни не пожелала пережить подобное. И уж точно никогда не стала бы обвинять человека в том, что он симулирует смертельный диагноз.

— Ну так что думаешь? — спросил Натан, наморщив лоб.

Пока он пристально разглядывал меня, я поняла, что слишком долго молчу. Я выдавила кашель:

— Ой, эм… я не знаю, — ответила я, не желая ввязываться в бессмысленный спор. — Знаю только, что я не крот.

— Я тоже.

Остальные двое послушно повторили за ним.

И я им верила. Сильно сомневаюсь, что настоящий агент организаторов позволил бы себе два дня подыхать от голода и обезвоживания в лесу, какой бы важной ни была его роль саботажника.

— Ладно, слушайте сюда, — твердо произнесла я. — Мы примерно в получасе ходьбы от следующей безопасной зоны. Я знаю дорогу, и вы можете пойти со мной. Но учтите: если вы идете со мной, вы беспрекословно подчиняетесь моим правилам.

Я монотонным голосом пересказала им правила, которые вчера установила Никки. К моему удивлению, никто не стал спорить. Они лишь покорно закивали — у них просто не осталось сил протестовать.

Небо по-прежнему было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, и минут за десять до того, как мы вышли к укрытию, хлынул ливень — холодный, безжалостный, промочивший нашу одежду до нитки за секунды. Мы припустили к хижине, стоявшей у края поляны, но, взлетев на крыльцо, обнаружили, что дверь заперта.

— Что за херня? — Натан в ярости задергал дверную ручку. — Она должна быть открыта еще как минимум три часа!

Я развернулась, сканируя глазами поляну вокруг хижины, и нахмурилась: синей краски из баллончика, которой обычно очерчивали границы безопасных зон, нигде не было видно. Неужели её смыло этим ливнем?

Я уже собиралась предложить ребятам выбить одно из окон, чтобы пробраться внутрь, как вдруг мой взгляд зацепился за синий мазок далеко справа — идеальный маленький круг вокруг напольного люка, почти полностью скрытого под слоем ползучих лоз и мха.

— Вон там! — я указала на люк. — Безопасная зона, должно быть, под землей. А эту избушку поставили просто для отвода глаз.

Мы вчетвером бросились к люку. Натан с силой рванул его вверх, и мы один за другим спустились в убежище.

Стоило моим ногам коснуться пола, как всё мое тело обмякло от колоссального облегчения. Подземный бункер был маленьким, но надежным: крепкие стены и низкий потолок создавали почти уютную атмосферу. Еды здесь не оказалось, если не считать того, что оставалось в моем рюкзаке, зато было полно воды, а главное — в углу, за небольшой перегородкой, прятались раковина и туалет.

У меня перехватило дыхание при виде этой импровизированной уборной, и впервые за долгие часы внутри шевельнулось слабое удовлетворение. Я уже и не помнила, когда в последний раз смывала с себя пот и грязь; когда чувствовала себя по-настоящему чистой.

Остальные по очереди умылись и обсушились, после чего накинулись на остатки пайка, которые я разложила на полу, разделив на четверых. Я привела себя в порядок последней, съела маленькую пачку крекеров и свернулась калачиком в углу, чтобы хоть немного поспать.

Я понимала, что полноценно отдохнуть не выйдет — мысли лихорадочно неслись в голове, прокручивая каждую смерть, свидетельницей которой я стала, и каждую возможную засаду, что могла поджидать впереди. Но попытаться было необходимо, иначе у меня просто не осталось бы сил идти дальше.

Каким-то чудом мне удалось проспать целых два часа, но затем я снова резко проснулась, а в голове закружился всё тот же привычный безумный вихрь мыслей. Все остальные крепко спали на полу, наслаждаясь, вероятно, первым безопасным отдыхом за последние два дня.

Я тихо обулась и бесшумно поднялась по ступенькам к люку, стараясь никого не разбудить. Раз уж сон окончательно прошел, я решила, что будет нелишним проверить погоду снаружи и скорректировать наши планы. Если там до сих пор бушует шторм и хлещет ливень, вечер у нас выдастся паршивый.

Когда я приоткрыла люк и выбралась наружу, меня мгновенно обдал пронизывающий холод. Дождь, к счастью, прекратился, но весь остров теперь заволокло густым, тяжелым туманом, способным скрыть даже ближайшие деревья. Его серые рваные клочья змеились между стволами, стягиваясь по земле призрачным покрывалом.

Я постояла так какое-то время, растирая плечи руками и всматриваясь в эту зловещую, мертвую тишину. Туман выглядел пугающе, но чем больше я о нем думала, тем отчетливее понимала: он может сыграть нам на руку. Конечно, мы не увидим приближение охотников… но ведь и они не увидят нас.

Внезапный приступ голода болезненно скрутил желудок, и я тяжело вздохнула, вспомнив, что чуть ранее отдала последние остатки еды Натану, Кьяре и Крейгу. Это было правильно — они ведь не ели целую вечность, — но, блядь… Я бы убила за еще один батончик мюсли прямо сейчас.

— Пожалуй, не лучший выбор выражений при моих раскладах, — пробормотала я себе под нос, чувствуя, как внутри прошибает смесь вины и стыда.

Я до сих пор не могла взять в толк, как и почему я умудрялась выживать так долго, пока остальные вокруг меня дохли как мухи. Я не была экспертом по выживанию и даже не успела потренироваться перед заброской на остров, ведь я изначально вообще не записывалась на эту проклятую игру.

Казалось, будто у меня за спиной стоит ангел-хранитель… Вот только что делать ангелу-хранителю здесь, в самых глубоких кругах ада?

Я покосилась на избушку на другой стороне поляны, наполовину утонувшую в тумане. Я знала, что она заперта, но подумала, что внутри могли остаться припасы, которые мы проглядели. В конце концов, мы так отчаянно пытались спрятаться от ливня, что никто даже не додумался заглянуть в окна или поискать другие пути внутрь. Мы просто дернули ручку двери, запаниковали, обнаружив замок, и ломанулись к люку.

Может, какая-нибудь рассохшаяся доска или незапертое окно позволят мне пролезть внутрь. Желудок снова громко заурчал, требуя действовать. В отчаянии даже самые безнадежные идеи начинают казаться стоящими попытки.

Я медленно поползла к маленькому строению, на всякий случай пригибаясь как можно ниже. Туман вокруг, казалось, сгущался с каждым шагом, пробирая до костей, но я всё равно была ему благодарна, понимая, что он надежно скрывает меня от любых находящихся поблизости охотников, даже несмотря на то, что я нахожусь посреди открытой поляны.

Добравшись до фасада хижины, я тихонько подергала ближайшее окно и разочарованно рыкнула, обнаружив, что оно наглухо закрыто. Проклятье. Я осмотрела стену рядом в поисках хоть какой-то щели в дереве, которую можно было бы расширить, или отошедшей доски, но тщетно.

Вздохнув, я направилась к противоположной стене, чтобы проверить там. Но стоило мне обогнуть угол, как я замерла как вкопанная.

Там, прислонившись к стене хижины и не сводя с меня глаз, стоял Ретт.

Эверли

Мой пульс бешено стучал в ушах, и я сделала нерешительный шаг назад.

— Тебя… тебя не должно здесь быть, — выдохнула я дрожащим от страха голосом. — Это безопасная зона.

Ретт оттолкнулся от стены и слегка наклонил голову, а его губ коснулась едва заметная ухмылка.

— Ошибаешься, — произнес он. Его голос звучал низко и плавно, сочась неприкрытой угрозой. — Безопасная зона — под землей. Помнишь?

Черт. Он был прав. В панике я совершенно забыла, что сама хижина в эту зону не входила.

Дыхание перехватило, а ноги едва не подогнулись.

— Пожалуйста, — взмолилась я, и мой голос сорвался. — Не надо. Не делай мне больно.

Ретт преодолел разделявшее нас расстояние одним быстрым, выверенным шагом и резко развернул меня. Прежде чем я успела хоть как-то среагировать, я врезалась спиной в бревенчатую стену хижины; холодное дерево неприятно ощущалось сквозь влажную одежду.

Его рука взлетела вверх, крепко удерживая мое плечо, а вторая поднесла нож к моему горлу. Острая кромка лезвия прижалась к коже — не настолько сильно, чтобы порезать, но достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

— Но тебе ведь нравится, когда я причиняю тебе боль, — тихо, вкрадчиво произнес он. В его голосе звенела угроза, а глаза горели хищным блеском. — Разве нет?

Я тяжело сглотнула и отвела взгляд. Резким движением он переместил нож прямо мне под подбородок, заставляя задрать голову и посмотреть на него.

— Отвечай мне, принцесса, — прорычал он.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда я встретилась с его холодным взглядом, а мои глаза округлились от дикой смеси страха и странного волнения. Он надавил на кончик ножа чуть сильнее, и я почувствовала резкий укол. Следом разлилось тепло: капельки крови выступили на коже и тонкой струйкой потекли вниз по шее.

Ужас накрыл меня как приливная волне, но глубоко под ним зашевелилось нечто иное. Мое тело словно жило своей жизнью — вопреки опасности, внутри вспыхнуло необъяснимое пламя. О боже… Неужели эта близость со смертью так на меня влияет? Это было безумие. Настоящее сумасшествие. И тем не менее, пьянящий восторг уже пульсировал в моих венах.

Нужно было срочно прийти в себя. Это не какая-то мрачная фантазия. Все было по-настоящему: и боль, и кровь, и лезвие у самого горла.

— Пожалуйста, — выдавила я сорванным шепотом.

Уголок рта Ретта пополз вверх.

— Пожалуйста — что? — спросил он, самую малость отводя нож назад.

Мой взгляд на секунду метнулся к его шее. В голове лихорадочно пронеслись советы по самообороне: «Если дело дойдет до рукопашной, самые эффективные цели — глаза, горло и пах. Не нужно беспокоиться о честной игре в подобной ситуации.».

Это было рискованно, но я могла бы ударить Ретта. В ту секунду, когда он замешкается от боли, он выронит нож. И тогда я смогу добежать до безопасного круга вокруг люка.

Я снова посмотрела на нож, просчитывая шансы. Он отвел лезвие ровно настолько, чтобы дать мне немного пространства. Если я пригнусь сразу после удара, он не успеет меня задеть. Я тяжело сглотнула. Хватит ли мне скорости?

Да к черту всё. Я обязана попытаться. Если мне суждено погибнуть сегодня, я не уйду без боя.

Я резко вскинула руку вверх, целясь в горло Ретта. Но не успела я коснуться его, как его свободная ладонь перехватила мое запястье стальной хваткой. С пугающей легкостью он припечатал мою руку к стене над головой. Я вскрикнула, и слезы бессилия обожгли глаза.

— Хорошая попытка, малышка, — произнес он с весельем в голосе. Его лицо было так близко, что я чувствовала его теплое дыхание, от которого по спине пробежали мурашки.

Я стиснула зубы, стараясь не морщиться от боли.

— Отпусти меня, — процедила я. Я пыталась звучать уверенно, но слезы выдавали мою беспомощность.

Как ни странно, это сработало. Ретт выпустил мою руку и отступил.

— А знаешь что, принцесса? Я дам тебе один шанс. Ты явно рвешься в бой, так что я даю тебе возможность нанести один чистый удар. Бей так сильно, как сможешь.

— Что? — прошептала я. Это наверняка часть его больной игры.

— Я не лгу. Можешь ударить. Но если ты примешь мое предложение, тебе лучше быть готовой сбежать после этого, потому что я буду преследовать тебя и выебу всю эту драку прямо из тебя.

В животе снова что-то сладко потянуло; опасный коктейль из страха и азарта.

— Если только ты сама этого не хочешь, — добавил он, нагло вскинув бровь. Он снова поднял нож, издевательски помахивая им перед моим лицом. — Скажи мне, Эверли. Чего ты хочешь на самом деле?

Пошел ты, мне хотелось зашипеть, когда я стояла там, тяжело дыша.

Я ненавидела его. Ненавидела то, что он был прав. Мысль о том, что он преследует меня и прижимает к земле, чтобы жестоко выбить из меня дух борьбы… о, господи. Трепет, который это вызвало во мне, был опьяняющим, заставляя мою голову кружиться, когда электрические разряды пронзали меня между бедер.

Прекрати это.

Я стиснула зубы, умоляя свой мозг вернуть контроль над моим безрассудным, предательским телом. Каждая частичка моего разума кричала мне бороться, сопротивляться, но дерзкая, приводящая в бешенство ухмылка Ретта, наряду с мрачным очарованием его слов, заставили меня застыть.

— Ну же, — произнес он, отступая. — Сделай так, чтобы этот удар запомнился, принцесса. Я даже глаза закрою, если тебе так будет проще.

И он сдержал слово: прикрыл глаза и слегка наклонил голову, подставляя шею — словно бросал мне вызов целиться именно туда.

Сердце бешено колотилось, адреналин бурлил в венах. Я могла это сделать. Я должна была это сделать. Мои ладони буквально зудели от желания нанести удар, атаковать его, пока подвернулся шанс. Но когда я попыталась поднять руки… они не сдвинулись с места.

Если бы я действительно ударила его или хотя бы посмела попытаться, я знала, что он без колебаний выполнит свое обещание. А я не могла на это пойти. Не могла доставить ему такого удовольствия, даже если сама уже изнывала от этого странного, пугающего желания.

— Ты болен, — прошептала я.

Его глаза резко распахнулись.

— Может быть. Но ты ничем не лучше, потому что ты не сбежала, — сказал он. — Ты ведь могла сделать это в любую секунду за последнюю минуту, не так ли?

И снова он оказался прав. Он отступил на несколько шагов. Поднял руки. Вместо того чтобы стоять здесь и взвешивать, бить его или нет, я могла бы припустить со всех ног к безопасной зоне. Но что-то удерживало меня, приковывало к нему, и это был далеко не только страх.

Ретт сделал шаг ближе.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Эверли, — повторил он свои слова. Теперь он смотрел на меня с такой силой, что я не могла понять, чего ему хочется больше — поцеловать меня или убить. Возможно, и то, и другое.

Я судорожно выдохнула:

— А чего хочешь ты? — спросила я едва слышным шепотом.

В его глазах что-то промелькнуло. Что-то совершенно нечитаемое. А затем он с глухим стуком выронил нож на землю и резко сократил расстояние между нами, упершись ладонями в стену по обе стороны от моей головы и прижимая меня к стене хижины.

У меня перехватило дыхание, когда его губы с силой врезались в мои — грубо, требовательно, выбивая весь воздух из легких и любые связные мысли из головы. Он целовал меня так, словно заявлял на меня свои права, жестко и властно, и я охотно отдавалась ему, желая, чтобы меня использовали так, как он захочет.

Я пыталась внушить себе, что всё это лишь способ выжить. Что пока он целует меня или трахает, он меня не убивает. Но это было неправдой. Я хотела, чтобы он трахнул меня, и единственное, что убивало меня прямо сейчас, это непреодолимое желание быть с ним повсюду. Мой рот, мои руки, моя киска, моя задница. Везде. Все.

Ретт что-то проворчал мне в рот, когда одна рука переместилась, чтобы обхватить меня сзади за шею. Он был таким сильным, таким собственническим, таким могущественным. Это заставляло меня таять. Заставляя меня тяжело дышать и истекать от желания, когда удовольствие закручивалось внутри меня. Мои бедра сжались вместе, пытаясь унять отчаянную боль между ними, но она только усилилась, заставив меня всхлипнуть.

В ответ Ретт издал низкий звук, и я непроизвольно прижалась к нему плотнее. Я чувствовала его напряжение, его мощь, которая доводила меня до исступления.

Внезапно он отстранился, глядя на меня сверху вниз, и прерывисто вздохнул. Его зрачки были расширены, глаза потемнели еще больше. В них я увидела странную смесь похоти, замешательства и стыда.

— Проклятье, — процедил он сквозь зубы. — Черт.

Он нагнулся, чтобы поднять нож, и у меня внутри всё перевернулось. На долю секунды мне показалось, что он передумал — решил всё-таки довести задуманное до конца и убить меня. Но Ретт снова выпрямился и коснулся кончиком лезвия моей груди.

— Я дам тебе шанс, принцесса, — произнес он, медленно ведя ножом вниз. — Шанс доказать мне, чего ты стоишь. Чтобы доказать, почему я не должен убивать тебя прямо сейчас.

Я прекрасно знала, что должна сделать. Дрожащими руками я ухватилась за подол свитера, медленно стянула его через голову и отбросила в сторону. Воздух вокруг всё еще был леденящим, но я едва замечала этот холод. Мне было слишком жарко, а внутри всё горело.

— Хорошая девочка, — негромко пробормотал Ретт, позволяя кончику лезвия слегка опуститься.

Не сводя с него глаз, я расстегнула лифчик и позволила ему тоже упасть на землю, чувствуя, как мои соски мгновенно напряглись под его диким взглядом. За этим последовали мои ботинки, брюки и нижнее белье.

Когда я наконец осталась полностью обнаженной, я опустилась на колени на жесткую землю, снизу вверх глядя на Ретта широко распахнутыми глазами. Мои пальцы коснулись ширинки его брюк. Я расстегнула её медленно, дразня, и у него вырвался глухой стон. Свободной рукой он сжал мои волосы в кулак, натягивая пряди так сильно, что кожу головы обожгло знакомой острой болью, которая лишь усилила мучительную пульсацию в моем киске.

Я запустила руку под его белье и вытащила его член, чувствуя, практически истекая слюной от одной мысли о том, чтобы снова взять его в рот. Кожа под моими пальцами была горячей, если не считать металлических штанг пирсинга, тянувшихся по нижней стороне. Я подалась вперед, ведя языком от самого основания вверх по этим прохладным рельефам, а затем очертила кончиком его уздечку, пока Ретт низко и угрожающе не зарычал.

— Ох, черт, малышка, — пробормотал он, сильнее натягивая мои волосы. — Блядь, блядь, блядь.

Я стояла на коленях перед мужчиной, который буквально держал в руках мою жизнь… и при этом я никогда еще не чувствовала себя такой сильной. Я знала, что он презирает меня, знала, что он хочет вышвырнуть меня из своего мира, но удовольствие, которое я ему дарила, заставляло его забыть обо всем на свете.

Я приоткрыла рот шире, принимая его глубже, и он сжал мои волосы еще крепче. Глаза защипало от слез, когда он заставил меня полностью заглотить его. Я заставила себя расслабиться, подавляя рвотный рефлекс, но тут сверху раздался его жесткий приказ:

— Давай, давись им, — выдохнул он голосом, в котором звенела абсолютная власть и собственничество. — Заглатывай его полностью, как послушная маленькая шлюшка, который ты и являешься.

О господи. Это было даже лучше, чем в моем сне.

Пульсация между ног стала почти невыносимой, требуя немедленной разрядки. Следы слез потекли по моим щекам, когда член Ретта протолкнулся за точку невозврата. Дыхание перехватило так, что я едва могла сделать вдох, но я продолжала двигаться, позволяя себе задыхаться и давиться, пока ниточки слюны не потекли по моему подбородку.

— Черт, малышка, ты так хороша. Просто невероятно, блядь, хороша, — хрипел Ретт, сопровождая каждое слово мощным толчком, который достигал самого горла, заставляя меня глухо стонать. — Если продолжишь в том же духе, я сейчас кончу.

Я позволила ему отстраниться и вскинула голову вверх, жадно глотая воздух ртом.

— Кончи, — выдохнула я. — Дай мне проглотить всё.

— Нет, — отрезал он, и его глаза опасно сузились, когда он взглянул на капли слюны на моем подбородке. — Не раньше, чем я возьму от тебя всё, что захочу. Не раньше, чем я попробую каждый дюйм твоего тела и трахну тебя во все твои дырки.

Рука, запутавшаяся в моих волосах, рванулась вверх, силой поднимая меня на ноги, отчего кожу головы снова обожгло резкой болью. Он притащил меня обратно к стене хижины, развернул спиной к себе и приказал упереться ладонями в бревна чуть выше головы.

Я подчинилась, и он поднес нож к моему лицу.

— Прикуси рукоять, — скомандовал он. — Если только не хочешь разбудить своих спящих дружков своими криками.

Прежде чем я успела что-то ответить, он вставил черную рукоять мне между губ. Я выполнила приказ, намертво сжав челюсти на толстой, твердой резине.

Я ждала, что он сразу войдет в меня сзади, но вместо этого Ретт опустился на колени и перехватил мои ягодицы руками, с силой разводя их в стороны.

— Прогнись в спине, — приказал он. — Я хочу видеть тебя полностью.

Издав глухой стон сквозь зажатую в зубах рукоять ножа, я выгнулась, максимально открываясь его взгляду. Я кожей чувствовала его горячее дыхание. Какая-то часть меня умоляла начать двигаться навстречу, заставить его прижаться ко мне ртом, чтобы наконец получить желанную разрядку, но я замерла без движения, покорно ожидая его команд.

— Такая чертовски красивая, — вымолвил он.

Я не могла видеть его, но я знала, что он смотрел прямо на мою киску, когда он скользнул толстым пальцем между моих ног, двигая им полностью подо мной, чтобы коснуться моего клитора. Он потер пульсирующий комок нервов, медленно, мучительно, прежде чем снова провести пальцем внутрь, чтобы подразнить мой вход.

— Какая ты мокрая, — прошептал он, проталкивая палец внутрь, отчего у меня вырвался еще один сдавленный всхлип. — Я вижу, в каком ты отчаянии, детка. Я тоже чувствую этот запах. Такой чертовски сладкий.

Внезапно его рот оказался на мне, пожирая меня губами и языком, проводя по всей длине от моей задницы до мокрой киски и клитора. Затем его пальцы снова принялись за меня, три из них вонзились в меня, в то время как его язык продолжил свое волшебство, лаская мою задницу.

блядь.

Со мной вытворяли такое и раньше, но никогда — в такой позе, и никогда это не ощущалось настолько правильно. Это было просто невероятно. Когда его свободная рука снова потянулась вперед, чтобы сокрушительно надавить на мой клитор, я застонала сквозь рукоять ножа, окончательно срываясь с обрыва в бездну.

— Вот так, малышка, — пробормотал Ретт. — Кончай для меня.

— Ох, черт… да! — закричала я, когда мои ноги задрожали, а нож с глухим стуком вывалился изо рта. В этот момент мне было абсолютно плевать, услышит ли кто-то мои крики на этой поляне.

Ретт отстранился и поднялся во весь рост, тяжело дыша. Он резко развернул меня к себе лицом и на одном рваном выдохе подхватил на руки, заставляя обвить его ногами, пока моя обнаженная спина вжималась в холодную бревенчатую стену.

И вот он уже был там — прохладный металл пирсинга на его члене проехался по моему всё еще пульсирующему клитору.

— Я не буду с тобой нежным, — пробормотал он.

Это было единственное предупреждение, после чего он одним мощным движением вогнал свой член в меня до упора. Он был огромным, слишком крупным, но мое тело с готовностью приняло этот обжигающий напор. Я до безумия жаждала этого, до безумия желала его самого. Мне хотелось только одного — полностью подчиниться ему, отдавать всё, что он потребует, кричать ради него, стоять на коленях, ползти по его первому знаку.

Он удерживал меня на весу своими сильными руками, с каждым сокрушительным толчком прижимая спиной к стене. Он растягивал меня так сильно. Так невероятно хорошо. Я была так близко к финалу, так готова, тело буквально горело от этой дикой потребности. Мои мышцы судорожно сжимались вокруг него — верный знак приближающегося второго пика, который обещал полностью разнести мой разум в щепки.

— Не останавливайся, — выдохнула я. — Пожалуйста… не смей останавливаться. Никогда… не останавливайся…

Губы Ретта снова накрыли мои, заставляя меня почувствовать собственный вкус на его губах, пока он буквально проглатывал мои слова. Из его горла вырвался низкий стон прямо мне в рот, когда он в последний раз яростно и глубоко толкнулся внутрь. А затем он резко вынул член и опустил меня обратно на землю, на подкашивающиеся ноги.

— Пожалуйста! — взмолилась я широко распахнутыми глазами, пока всё тело ныло от этого разочарования. Он не мог остановиться сейчас. Не тогда, когда я была так близка.

— Я же сказал тебе, — произнес он низким голосом, и в его глазах снова полыхнул опасный пожар, когда он подобрал с земли нож. — Я заберу тебя всю, до последнего кусочка. А теперь будь хорошей девочкой и разворачивайся. Руки обратно на стену. И расставь ноги как можно шире.

Когда я последовала его указаниям, его свободная рука снова скользнула мне между ног, толстые пальцы проникли в мою киску, чтобы собрать влагу и распределить ее по моей заднице. Затем его член оказался рядом, наталкиваясь на тугое кольцо.

В этот же миг к моему бедру прижалось что-то холодное. Это был нож — он медленно поднимался по моим ногам, вызывая дрожь. Мои глаза расширились, и я замерла, боясь сделать даже вдох. Лезвие остановилось чуть выше колена.

— Не шевелись, — произнес Ретт; его тон был низким и угрожающим.

Дыхание перехватило, когда нож сместился. Он действовал намеренно и размеренно, оставляя на коже отметину — букву «Р». Он клеймил меня как свою собственность. Когда он закончил, я до боли прикусила губу, стараясь не выдать своего отчаяния.

Помечает меня как свою.

Когда нож вырезал последнюю линию, я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать. Боль была острой, безжалостной, но мое желание быть востребованной таким жестоким способом горело гораздо жарче.

— Хорошая девочка, — наконец пробормотал Ретт. Теперь он закончил резать, и его свободная рука была зажата на моем бедре, удерживая меня на месте сильной хваткой.

С этими словами его член вошел в мою задницу. На этот раз ему не нужно было предупреждать меня, что это будет больно. Я знала, что это будет чертовски трудно, но я приветствовала боль. Это заставляло меня чувствовать себя живой, и это было именно то, чего я хотела прямо сейчас. Знать, что я все еще жива. Все еще здесь.

Я почувствовала, как горят мои мышцы, когда моя задница попыталась вытолкнуть его член, но я стиснула зубы и выдохнула, пытаясь расслабиться после мощного вторжения.

— Хорошая девочка, — прошептал Ретт мне на ухо. — Позволь этому случиться.

Он вошел до упора, прежде чем медленно выйти, а затем бросил нож и начал безжалостно трахать мою задницу, наказывая меня своим членом, больше не давая мне времени приспособиться. Я ахнула и закричала от боли и удовольствия одновременно, голова закружилась от безумной похоти.

— Твоя задница принадлежит мне, — прорычал Ретт. — Каждая частичка тебя моя.

— Да! — Я застонала. — Трахни меня!

Мне вдруг пришло в голову, что этот остров находится под наблюдением, но я не могла заставить себя беспокоиться о том, что за мной кто-то наблюдает. Даже если бы это был весь мир. Все, что имело значение в этот момент, это тот факт, что я принадлежала Ретту, позволяя ему делать с моим телом все, что он хотел. Позволяя ему заявлять права на каждый дюйм моего тела.

— Такая хорошая девочка, — пробормотал он. — Посмотри, как хорошо ты меня уже берешь. Такая чертовски тугая, но такая чертовски нуждающаяся.

Я горячо закивала, не в силах больше составлять связные предложения. Ретт продолжал трахать меня, как будто я была его собственностью, и я наслаждалась каждой секундой этого.

Наконец, ему этого стало достаточно. Он вышел и снова вошел в мою задницу с низким ворчанием, а затем кончил, продолжая толкаться, когда его сперма брызнула глубоко в меня. Я ахнула и уронила руки, ноги задрожали. Я едва могла держаться прямо, когда он вышел, но каким-то образом мне все равно удалось, грудь тяжело вздымалась, когда я переводила дыхание.

Наконец он отстранился. Пока я пыталась прийти в себя, Ретт приводил свою одежду в порядок. На моей коже остались болезненные следы его пальцев — напоминание о его грубости. Его сперма вытекала из моей пылающей задницы и стекала по ногам, теплая на моей холодной коже, и я все еще чувствовала синяки от его пальцев на моих руках, шее и бедрах, постоянное напоминание о его грубых прикосновениях.

Я гадала, что увижу в его глазах теперь. Раскаяние? Злость? Стыд?

Какая-то часть меня даже не хотела знать ответа.

Мой взгляд упал на нож, который он выронил. Не раздумывая, я рванулась вперед, чтобы схватить его, но Ретт был быстрее. Он оттолкнул оружие ногой, а затем подобрал его с холодной ухмылкой.

— Хорошая попытка, — сказал он, помахав лезвием у меня перед носом, чтобы я встала.

— Стоило попробовать, — пробормотала я. — В таком месте нужно уметь защищаться.

Ретт сузил глаза.

— Что ты вообще здесь делаешь, Эв? Я так долго задавался этим вопросом. Но я просто не могу понять этого.

— Здесь безопасная зона. Я просто искала... — Я нахмурилась, сбитая с толку.

— Нет, я имел в виду Охоту. Зачем ты зарегистрировалась? Какого хрена ты натворила?”

— Я ничего не делала.

— О, пожалуйста. — Ноздри Ретта раздулись. — Каждый здесь сделал что-то достаточно плохое, чтобы Патриархи приняли их в игру. Либо это, либо они больны. Ты больна?

— Нет.

— Значит, ошибки не было. Ты попала в нужную группу. Он подошел ближе, его глаза были холодными и оценивающими. — Ты помнишь второго погибшего игрока?

Я ломала голову, вспоминая те напряженные моменты после того, как мы все убрались с пляжа. Когда мы с Никки пробирались через лес, мы услышали, как кто-то бежит недалеко от нас, а затем раздался выстрел.

— Кажется, да.

— Это была моя первая цель, — отчеканил Ретт. — Знаешь, что он сделал?

— Нет. Я даже не знаю, кто это был, — сказала я глухим голосом.

— Он был женат. Жена была на шестом месяце беременности двойней. Он решил, что больше не хочет быть отцом, поэтому подсыпал ей в чай абортивное средство, — сказал Ретт. — Она истекала кровью на полу. Медленно. Мучительно. Умерла вместе с детьми.

К моему горлу подкатила тошнота, и я поморщилась, сделав глубокий вдох. Я была рада, что ничего не ела в течение нескольких часов, потому что, если бы я это сделала, меня бы сейчас вырвало.

— Это ужасно, — пробормотала я.

— Да. Так что я спрошу еще раз. Что натворила ты? — Ретт снова склонил голову набок.

— Я ничего не делала! Я не подавала заявление на это дерьмо. Кто-то другой записал меня.

— Это невозможно. Кто бы стал так поступать с тобой?

Я всплеснул руками.

— Ну, очевидно, так оно и есть, потому что это случилось со мной!

— Кто, блядь, мог так поступить с тобой, Эв? Кто мог так сильно желать твоей смерти?

Я хотела ответить, но лезвие ножа снова оказалось у моего горла.

— Лучше бы следующей гребаной фразой, слетевшей с твоих губ, было не имя Джейка, — прошипел Ретт.

Внезапно я почувствовала себя измотанной. Невероятно измотанной. Я просто... устала. Больше никаких протестов. Больше никакой самозащиты. Я больше не могла этого делать. Не в месте, где меня могут убить в любую секунду за то, что я говорю правду. Или просто за то, что я существую.

— Прекрасно. Ты победил, — пробормотала я, окончательно сдаваясь. — Просто сделай это.

— Сделать что? — Ретт нахмурился.

— Убей меня, — сказала я. — Я больше не могу этого выносить. Не могу выносить это место. Так сделай это. Избавь меня от моих гребаных страданий. Просто… пожалуйста… прояви милосердие и сделай это побыстрее

Я закрыла глаза, чувствуя, как за веками жгут слезы. Моя грудь прерывисто поднималась и опускалась от неровного дыхания, пока я внутренне собиралась с духом, ожидая резкой, финальной боли, которая оборвет этот непрекращающийся кошмар.

Секунды растягивались в вечность. Звук ветра вокруг, казалось, лишь усиливал жуткое молчание, повисшее со стороны Ретта. Я заколебалась, а затем приоткрыла один глаз, а следом и второй.

Его не было. Он исчез.

Ретт

Я размашистым шагом уходил прочь от хижины, пока туман обвивал меня, словно призрачные пальцы. Нож лежал в моей руке, и его рукоять всё еще хранила тепло кожи Эв, к которой я прикасался чуть раньше. Я пошевелил пальцами, пытаясь избавиться от фантомного ощущения её пульса, который только что трепетал под моими ладонями.

Меня совершенно не заботило, что у меня могут возникнуть проблемы с остальными Уайлдерами за то, что я трахнул её и отпустил живой и невредимой. Территория позади избушки была «слепой зоной» — никаких камер, — так что никто и никогда не узнает о том, что здесь произошло.

Единственное, что меня по-настоящему волновало, — это какого, блядь, черта я вообще это сделал? Я пытался убедить себя, будто это был тактический ход, чтобы выбить из Эверли правду, но в глубине души прекрасно понимал: это полная чушь.

Я трахнул её снова просто потому, что безумно этого хотел. Вот и всё. Проще некуда.

Я жестко сжал челюсть, чувствуя, как внутри раскаленной лавой закипает глухое раздражение. В её глазах промелькнуло кое-что, когда я минуту назад произнес имя Джейка, — какая-то неподдельная, надломленная уязвимость, которая никак не вязалась с образом расчетливой, отчаянной маленькой лгуньи, который я сам себе нарисовал. Она не выглядела как человек, пытающийся мной манипулировать. Она выглядела как человек, у которого вообще ничего не осталось.

Черт. Этот её гребаный взгляд по-настоящему засел у меня под кожей.

«Хорош страдать херней, дебил», — мысленно приказал я самому себе, насильно заставляя мысли сфокусироваться на деле. Люди врут. Люди симулируют слабость. А потом бьют тебя в спину в ту самую секунду, когда ты теряешь бдительность. Я видел, как это происходило с другими, раз за разом.

И всё же воспоминание о дрожащем голосе Эв и её поникших плечах, когда она просила меня убить её, никак не выходило из головы. Она не пыталась бежать. Не пыталась драться. Она просто… сдалась.

Я разочарованно рыкнул и запустил пятерню в волосы; влажные пряди скользнули по ладони. А вдруг она говорит правду? Вдруг она действительно без понятия, что за чертовщина тут творится, и Джейк реально вписал её в списки Охоты за её спиной?

Или же она самая гениальная лгунья из всех, кого я встречал в своей жизни.

Стиснув зубы, я вогнал нож обратно в ножны и скрылся в густеющем тумане. Добравшись до поваленного бревна чуть дальше опушки леса, я опустился на него и достал свой спутниковый телефон.

Я набрал номер Джейка, и он ответил уже на второй гудок. В его голосе сквозило дикое оживление:

— Привет, чувак! Я тут вовсю наблюдаю за тобой по трансляции! — выпалил он. — Ну как ты там, как успехи?

— Нормально. — Я наклонился вперед, чтобы вытащить протеиновый батончик из рюкзака. — Сделал короткий перерыв, надо перекусить.

— Ты в курсе, что ты сейчас на первой строчке в таблице лидеров? По количеству фрагов.

— В курсе.

На том конце провода донеслись короткие щелчки компьютерной мыши.

— Я только что проверил ставки, — продолжил он. — Ты по-прежнему главный фаворит на победу во всей игре.

— Отлично.

— Да это больше чем отлично, чел. Это будет первый случай, когда новичок выигрывает Охоту. За всю историю. Это просто охренительно круто. — Он ненадолго замолчал и разочарованно вздохнул: — Жаль, что мою заявку отклонили. У вас там, похоже, весело до безумия.

— Может, в следующем году повезет. — Я прокашлялся. — Слушай, я хотел спросить тебя об одной вещи.

— Валяй.

— Ты знаешь игрока под пятидесятым номером? Эверли Марлоу.

— Ну да. На неё изначально ставили как на одну из тех, кто вылетит в первые часы, но она, прикинь, держится молодцом, — ответил он. — Многие думают, что у нее есть все шансы забрать главный приз для выживших.

— Понятно. Короче, я знаю, что уже спрашивал тебя об этом какое-то время назад, но… ты знаком с ней лично?

— Лично? — Джейк явно растерялся. Не дождавшись от меня ответа, он продолжил: — Да нет, не думаю, что мы хоть раз пересекались. А что такое?

Я жевал батончик, обдумывая его ответ. В его голосе не было ни единой фальшивой нотки, так что я был практически уверен, что он не врет. Но до конца утверждать сложно, когда не видишь чужих глаз.

— Могу я спросить еще кое-что? — наконец произнес я. — Кое-что личное.

Джейк рассмеялся:

— Чувак, на первом курсе ты вытаскивал меня из кучи дерьма и собственной блевотины, когда я словил жесткое пищевое отравление и вырубился в туалете, — напомнил он. — В моей системе координат это означает, что у тебя есть пожизненный пропуск на любые личные вопросы.

— Я хотел узнать… до того, как ты совершил каминг-аут, ты вообще встречался с девчонками?

— Не-а. В старшей школе меня постоянно подталкивали к этому, потому что я многим девчонкам нравился, но я всегда четко понимал, что они мне не интересны. Так что ни с кем ни разу не мутил, — ответил он. — А к чему такие вопросы?

И снова он звучал абсолютно искренне. Ни намека на обман в тоне — только искреннее недоумение, с какой стати я вообще поднял эту тему.

— Да просто интересно стало.

— И это то, что тебя интересует посреди, блядь, Охоты? — Джейк снова покатился со смеху. — Ну у тебя и приоритеты, чувак. Странный ты.

— Твоя правда. Пожалуй, мне пора возвращаться к делу.

— Я поставил на твою победу кучу бабок, так что не подведи меня, понял?

Я сбросил вызов и доел свой батончик. Я уже собирался убрать спутниковый телефон обратно, когда он зазвонил снова. На экране высветилось имя Джей-Джея.

Я нажал на зеленую кнопку ответа:

— Да. Что такое?

— Эй, чел. Ты сейчас далеко от сектора G3? И у тебя случайно не завалялось какой-нибудь еды?

— Не особо далеко. Я в G2, у меня есть кофе и протеиновые батончики. А что?

— Да у меня по нулям, а местный тайник с припасами кто-то уже подчистую разграбил. Там вообще шаром покати, — пожаловался он. — Поделишься хавчиком? Мне неохота тащиться через весь остров обратно в Охотничий домик.

— Ладно. Скидывай координаты, я подойду, — ответил я, поднимаясь на ноги.

Минут через двадцать я добрался до места. Джей-Джей сидел на крупном валуне.

— Ох, слава богу, — пробормотал он, завидев меня с охапкой батончиков. — Спасибо, бро, с меня причитается. Я голодный как волк. Надо было брать больше припасов на старте, сам виноват.

Я приподнял бровь, глядя, как он лихорадочно срывает обертку:

— Я вообще не полагаюсь на эти тайники. Игроки находят их и обчищают постоянно.

— Да, ты, наверное, прав, — буркнул он с набитым ртом.

— Ну а сам ты как вообще? — спросил я. — Если не считать проблем с едой.

Он проглотил кусок, и его голова слегка мотнулась из стороны в сторону:

— Если честно, бро… паршиво. Похоже, я словил какой-то мандраж или типа того.

— С чего вдруг?

— У меня пока всего один фраг, да и тот — какая-то девица из Второй группы. Это же как рыбок в аквариуме расстреливать, вообще никакого вызова. — Он ненадолго замолчал, с силой потирая лицо свободной рукой. — Мне пророчили место в первой пятерке, а я полностью сливаю. Позорище, блядь. Особенно учитывая, что мой отец — Главный Патриарх. Все ведь ждут от меня крутых результатов, понимаешь?

— Мы на острове всего второй день. У тебя еще полно времени, чтобы всё исправить.

— Знаю, — он вздохнул. — Просто здесь всё ощущается совсем иначе, чем на тренировках. Типа… внезапно у меня ничего не получается нормально сделать. Ты в курсе, как сильно я облажался в первый день?

Я покачал головой:

— Что случилось?

— Наткнулся на одну девицу в секторе D8. Крошечная такая. Футов пять роста и фунтов сто веса. Подумал, что она станет легкой мишенью, швырнул в неё один из своих ножей и промахнулся, — процедил он. — Лезвие вонзилось ей в руку вместо груди, а потом эта мелкая девчонка ухитрилась сбежать и утащить мой нож прямо в своей руке.

— Черт, — отозвался я, и мои брови поползли вверх. — Ты же никогда не мажешь ножами.

Джей-Джей всплеснул руками:

— Ну, теперь мажу. Я же об этом и толкую — со мной явно что-то не так.

— Это просто мандраж новичка. Скоро пройдет, — успокоил я его. — К тому же тут есть пара парней, у которых вообще еще ни одного попадания нет. Так что ты еще не самое дно списка.

— Наверное. — Он снова вздохнул и доел последний кусок своего протеинового батончика. Затем повернулся ко мне, наморщив лоб: — Ты-то справляешься отлично. Дашь парочку советов?

Я поскреб пальцем челюсть, задумчиво поджав губы.

— Всю общую теорию ты и сам знаешь, но, пожалуй, я могу подсказать тебе пару фишек по конкретным целям, — произнес я, слегка наклонив голову. — Ты нацелен на сегодняшнюю награду? Или тебе без разницы, кого брать?

— Пока вообще без разницы, лишь бы поднять счет. Иначе мою заявку на игру в следующем году просто не одобрят, — ответил он. — Хотя есть одна цель, которую я очень хочу со временем достать. Номер пятьдесят.

Я внутренне заледенел.

— Эверли Марлоу?

— Ага, именно она, — Джей-Джей согласно закивал. — Не могу дождаться, когда расправлюсь с этой маленькой сучкой. Она давно этого добивалась. Совсем невменяемая.

— Напомни, откуда ты ее знаешь? — спросил я, склонив голову набок.

Он пожал плечами:

— Да так, безумная девица из прошлого.

Мои глаза опасно сузились.

— Разве ты не говорил мне, что пересекся с ней у своей аудитории всего пару недель назад?

— Ну да, я это и имел в виду. К тому же ты сам говорил мне, что она не в себе, на той вечеринке у костра, помнишь?

Я медленно кивнул, а мои брови поползли к переносице.

— Точно.

Он не врал — я действительно наговорил ему этой ерунды на вечеринке у костра, — но его слова сейчас повисли в воздухе, как дурной запах, от которого у меня скрутило внутренности.

Странная мешанина мыслей заворочалась на задворках моего сознания — смутные, разрозненные фрагменты головоломки, которую я никак не мог собрать воедино.

И тут до меня дошло. Правда обрушилась на меня, точно мчащийся на полной скорости товарный поезд, и все размытые кусочки пазла сокрушительным щелчком встали на свои места с такой пугающей ясностью, что у меня голова пошла кругом.

Нет.

Этого просто не может быть.

Я запустил руку в волосы; моя челюсть сжалась так сильно, что, казалось, зубы сейчас раскрошатся. Как я мог быть таким идиотом? Что со мной не так?

Всё это время я был настолько зациклен на очевидной ненависти Эверли к моему лучшему другу Джейку Келли, что мне даже в голову не пришло связать её слова с совершенно другим человеком из нашего круга.

Джей-Джей. Джейкоб Дженнингс.

Я, если честно, до этой самой секунды вообще забыл его полное имя, потому что абсолютно все звали его просто Джей-Джеем. Черт, его всегда звали только так, сколько я его знал — а знали мы друг друга почти двадцать лет.

Но старая знакомая, с которой я никогда не пересекался? Или бывшая девушка? Они вполне могли звать его настоящим именем… или использовать имя Джейк как еще одно сокращение.

Блядь, блядь, блядь.

Желудок скрутило от осознания масштаба ошибки. Эверли ведь умоляла меня выслушать её. Молила не отмахиваться от её слов. А я всё это время игнорировал её и обращался с ней отвратительно из-за глупого недопонимания. Недопонимания, которое я сам же и устроил, сделав поспешные выводы и упрямо отказываясь слушать, когда она пыталась мне всё объяснить.

Идиот.

Разум мгновенно перенес меня назад, в ночь вечеринки у костра. Дрожащий палец Эв тогда указывал на пламя, вокруг которого сидели или стояли Уайлдеры, и я проследил за её направлением — на высокого блондина Джейка, спросив, о нем ли речь. Она сразу же подтвердила, и мне даже в голову не пришло, что Джей-Джей, который тоже был высоким блондином, стоял в ту секунду прямо рядом с ним.

Всё из-за путаницы. И вся эта ситуация — полностью моя вина. Я за это время извел несчастную девушку. Чуть не разрушил её жизнь, пытаясь выжить из кампуса. А теперь… теперь её жизнь висела на волоске.

— Эй, Ретт… — Джей-Джей недоуменно наморщил лоб, пристально разглядывая меня. — Всё в порядке?

Я заставил себя принять нейтральное выражение лица.

— Да, просто обдумывал советы. Кажется, у меня есть кое-что полезное.

— Да? — Его глаза расширились, он спрыгнул с камня и выставил ладони вперед. — Всё, что у тебя есть, давай сюда.

Я выдавил дружелюбную улыбку, маскируя отвращение, которое уже расползалось под кожей, и потянул за манжет своей куртки.

— Звучит, наверное, глупо, но мне это помогает, — произнес я. — Каждый раз, когда я закатываю рукава перед выстрелом, я попадаю точно в цель.

Джей-Джей моргнул:

— Серьезно?

— Ага. Может, дело в аэродинамике — руки становятся более свободными, — соврал я. — Ну или это просто эффект плацебо. Я верю, что это делает меня точнее, вот оно и работает.

— Понятно.

Я указал на его камуфляжную толстовку:

— Попробуй сам. Давай вон по тому дереву за твоей спиной.

— Ладно. — Он ухмыльнулся. — Не буду врать, звучит странно, но сейчас я готов пробовать что угодно.

Моя челюсть напряглась, когда он принялся закатывать рукава. Я сделал шаг ближе, и мой взгляд сузился, впиваясь в его предплечья.

Вот оно.

След был бледным, но я всё равно отчетливо его разглядел — шрам в форме полумесяца чуть ниже его левого запястья, безошибочно узнаваемый. Отпечаток зубов.

В памяти пронесся дрожащий голос Эверли, когда она описывала нападение в своей комнате. Как она боролась. Как в отчаянии укусила нападавшего за руку — достаточно сильно, чтобы оставить след, который не сошел даже две недели спустя.

Мои кулаки сжались, ногти вонзились в ладони, а ярость волной поднялась во мне.

Эверли ни разу мне не соврала. И она не была сумасшедшей. Джей-Джей всё это время преследовал её, а теперь притащил сюда, на остров Уайлдерклифф. Точные детали того, как и зачем он это сделал, пока оставались неясными, но я намерен был во всём разобраться.

— Ну давай, — процедил я сквозь зубы. — Пробуй.

Джей-Джей вскинул оружие и прицелился. Раздался громкий звук выстрела, и пуля вошла точно в центр ствола.

— Ого! — ликующе воскликнул Джей-Джей. — Это работает!

— Я же говорил, — ответил я, выдавливая улыбку, пока мой взгляд продолжал буравить его запястье.

Джей-Джей согласно закивал:

— Спасибо, бро. Реально выручил.

— Вообще, я могу помочь тебе еще сильнее, — произнес я, косясь на камеру, примостившуюся на ветке неподалеку. Мне нужно было увести его отсюда к чертовой матери. Затащить в «слепую зону», где нас гарантированно никто не увидит.

— Это как?

— Ты ведь сказал, что хочешь прижучить пятидесятый номер, верно? Эту блондинку? — спросил я как бы невзначай, будто едва знаю Эв. Будто мы не провели вместе весь этот день.

— Ага.

— Я видел её примерно полчаса назад, тут совсем рядом. Сектор F3. Она была еще с несколькими игроками, но я не смог их достать, потому что они уже зашли в безопасную зону.

Глаза Джей-Джея азартно блеснули:

— В F3? Это же совсем близко.

— Ну да. — Я взглянул на часы. — Безопасная зона уже закрылась, но я краем уха слышал, как они трепались, что спрячутся в избушке прямо по соседству, чтобы немного поспать. Я сам собирался вернуться туда и забрать все фраги себе. Но так и быть, готов уступить тебе пятидесятую, если позволишь мне разобраться с остальными.

— Черт, да без проблем. Конечно!

Я мотнул головой в сторону востока:

— Пошли.

Самовлюбленная ухмылка не сходила с лица Джей-Джея, пока мы пробирались через заросли. По его вальяжной походке было ясно: этот придурок свято верит, что его ждет легкая добыча. Невероятный идиот.

Мы вышли к хижине, окутанной плотным туманом, и я жестом приказал ему обойти строение с дальней стороны — как раз туда, где пролегала «слепая зона».

— Дверь они, скорее всего, заперли, но сзади есть разбитое окно. Пролезем там. Застанем их врасплох.

Джей-Джей на долю секунды оглянулся на меня, и в его глазах промелькнуло мимолетное подозрение, но высокомерие взяло верх. Он шагнул к стене хижины и прижался лицом к стеклу.

— Их там нет, — нахмурился он, отстраняясь.

— Хм. Значит, уже ушли.

— Погоди. — Он резко развернулся ко мне лицом, хмуря лоб. — Ты же сказал, что это окно разби…

Я не дал ему договорить. Мой кулак с размаху врезался ему в челюсть, и звук удара расколол тишину, точно выстрел.

Джей-Джей покачнулся и отлетел спиной в бревенчатую стену. Его шок подарил мне идеальную заминку. Не теряя ни секунды, я пробил ему мощный удар в живот; из его груди вырвался хриплый сип, и он согнулся пополам.

— Ах ты… — выдохнул он, но я перехватил его за воротник куртки и снова с силой впечатал в стену, обрывая ругань на взлете.

Его затылок с глухим стуком приложился о дерево, а лицо исказилось от боли.

— Хватит, — прохрипел он. — Остановись.

Договаривая, он попытался замахнуться на меня, но я на лету перехватил его руку и с силой заломил её за спину, заставляя его упасть на колени. Из его горла вырвался задушенный вскрик, но я и не думал ослаблять хватку. Я резко дернул его вторую руку и намертво связал запястья веревкой, которую незаметно выудил из кармана, пока мы шли сюда.

Он яростно барахтался, но я был сильнее — меня подстегивала ярость и холодное, горькое удовлетворение от того, что я наконец прижал его. Убедившись, что узлы держат крепко, я подтащил его к стене и силой усадил на землю. Из его рассеченной губы капала кровь; он злобно зыркал на меня снизу вверх, и в его взгляде вопреки боли всё еще тлел вызов. Следом я туго связал ему лодыжки, после чего отступил на шаг, тяжело дыша.

Джей-Джей сплюнул кровь на траву и, прислонившись затылком к бревнам, криво ухмыльнулся:

— Ты еще пожалеешь об этом, — процедил он низким голосом. — Думаешь, остальные не видят, что ты творишь?

Мои губы растянулись в ответной ледяной ухмылке.

— Это «слепая зона», дебил. Камер нет, — я опустился на корточки прямо перед ним.

Я достал свой нож, позволяя лезвию блеснуть в тусклом свете. На самом кончике стали еще оставалась капля крови — след от нашей недавней встречи с Эв.

— Я-то думал, ты в курсе всех слепых зон, учитывая, что твоя семейка владеет этим островом. Но похоже, ты никогда не утруждал себя тем, чтобы изучить карту как следует, а?

Ухмылка Джей-Джея дрогнула, и на его лице впервые проступила отчетливая тень страха.

— Зачем ты это делаешь? — выговорил он. — Ты и так лидируешь. Тебе незачем устранять конкурентов.

Я хмыкнул:

— Ты мне не конкурент, Джей-Джей. Ты пустое место, и сам это только что доказал, — я крутанул нож в пальцах, снова ловя сталью блеклые блики света. — Я притащил тебя сюда из-за Эв.

Его глаза округлились:

— Из-за Эв? Ты про… пятидесятый номер?

— Не притворяйся, будто не знаешь её.

— Да не знаю я её! Это просто какая-то пиз…

Я с силой вогнал нож ему в левую ногу, на несколько дюймов выше колена. Он истошно взвыл, а его лицо перекосило от неописуемой агонии, пока я вытаскивал лезвие обратно.

— Не дергайся, я специально целился так, чтобы не задеть крупные вены или артерии, — произнес я, и мой голос упал до убийственно спокойного тона. — Но в следующий раз я могу быть не так аккуратен.

— Ладно, ладно! — затараторил Джей-Джей, стремительно бледнея и испуганно глядя на свою окровавленную штанину. — Твоя правда! Я знаю Эв!

Я с силой прижал ладонь к его ране, чтобы остановить кровь, заставив его судорожно зашипеть от боли.

— Рассказывай мне о ней. Всё, до мельчайших подробностей. Как вы познакомились, почему ты прикинулся, будто в глаза её не видел, зачем ворвался к ней в общагу и напал. И почему пытаешься убить её теперь.

— Мы… мы познакомились еще детьми. Её отец работает на моего отца, — Джей-Джей запнулся, снова морщась от боли. — Она как-то раз приезжала на остров летом. Ты тоже тогда был здесь. Не помнишь, что ли?

Я замер, и мои пальцы непроизвольно крепче сжали рукоять ножа. Разум лихорадочно понесся назад, перерывая покрытые пылью воспоминания. Неделя на острове… дети, носящиеся без присмотра под палящим солнцем… светловолосая девочка, которая была меньше нас всех, с огромными голубыми глазами и вечно испуганным выражением лица.

Эверли.

Ну конечно, это была она.

Вот почему её лицо всегда казалось мне таким знакомым. Мы встречались много лет назад, когда были всего лишь детьми. С тех пор столько всего произошло, что я напрочь забыл о нашей короткой детской дружбе — до этой самой секунды.

— У неё еще мать была тяжело больна, верно? — произнес я, пока в моей голове бушевал шторм из оживших воспоминаний. — Мы пытались её развеселить и тайно сбежали исследовать подземные туннели. И в итоге случайно наткнулись на одно из испытаний.

Джей-Джей издал болезненный смешок, его дыхание перехватило, когда моя ладонь сильнее вдавилась в его рану.

— Славные были времена, — выговорил он. — Мы тогда были такими невинными.

Я наклонился к нему вплотную, заставляя его увидеть всю ярость в моих глазах.

— Продолжай говорить.

— Мы с Эв всегда отлично ладили. Переписывались в сети, виделись каждое лето. Её родители считали, что это мило, а мои думали, что мне полезно иметь нормального друга. В смысле — друга не из богатой семьи, как все остальные дети, с которыми я общался, — он поморщился и продолжил: — И это реально было круто, понимаешь? Эв была моим лучшим другом. Мы делились вообще всем, и со временем это переросло в чувства. Но…

— Но потом ты передумал и решил её убрать? — презрительно выплюнул я.

— Проблемы начались, когда мы стали подростками, — Джей-Джей поднял дрожащую руку. — Я любил её, но эти отношения на расстоянии давались тяжело. Сам знаешь, каково это в старших классах. Чувства зашкаливают и постоянные стояки, мне постоянно требовалось что-то большее.

— Сердце кровью обливается, — съязвил я, закатив глаза. — Честное слово.

— Слушай, это было трудно, ясно? Но я честно пытался оставаться верным. Просто… этого было мало, — пробормотал он. — Поэтому, когда я поступил в колледж, решил говорить всем, что свободен. Так я мог проводить время с кем угодно и развлекаться, а она ни о чем не догадывалась. Я считал, что оберегаю её от боли.

Я презрительно фыркнул:

— Как мило с твоей стороны — так заботиться о её чувствах.

Джей-Джей проигнорировал мой выпад и продолжил:

— Я всё еще планировал остаться с ней в будущем и знал, что рано или поздно придется познакомить её со своим окружением. Но я не особо волновался, ведь единственными, кто знал о моих делах за её спиной, были другие Уайлдеры. А я был уверен, что никто из своих меня не выдаст.

Это ты так думаешь, ублюдок.

Я прищурился:

— И что произошло дальше?

— Мы расстались несколько месяцев назад, и она совершенно изменилась. Перевелась в Холлингсворт, начала преследовать меня. И с тех пор пытается разрушить мою жизнь ради мести. Она не в себе.

Я снова прижал нож к его ноге, усиливая давление.

— Мне кажется, ты упустил самую главную часть этой истории, Джей-Джей.

Он вскрикнул от боли.

— О чем ты вообще говоришь?!

— Ты очень удачно промолчал о причине вашего расставания. Учитывая её реакцию, там явно произошло что-то гораздо серьезнее простой ссоры.

— Она поймала меня с другой. Вот и всё.

Когда он это говорил, в его выражении лица промелькнуло что-то странное, к тому же он упорно отводил взгляд. Он явно лгал.

Я мысленно вернулся к вечеринке у костра. Что там Эв пыталась мне сказать?

«Джейк болен. В глубине души он презирает женщин, и у него есть пугающие способы демонстрировать это. Когда я застукала его за этим занятием, он попытался заявить, что это какой-то сексуальный фетиш».

— Она не просто поймала тебя на измене, — произнес я глухим голосом. — Ты причинил вред девушке, верно? Вот свидетельницей чего она стала.

Лицо Джей-Джея мгновенно побелело.

— Она рассказала тебе об этом?

— Нет, но ты только что сам выдал себя, — рявкнул я, нанося удар ему в челюсть.

Его голова отлетела назад, врезавшись в стену хижины.

— Хватит! Перестань!

— Тогда начни говорить правду, — процедил я сквозь зубы. — Я сказал, что мне нужна вся история. Настоящая история, а не твои оправдания.

— Ладно, ладно! Я… я расскажу. Только не трогай меня больше, хорошо?

Я медленно моргнул.

— Нет.

Джей-Джей уставился на меня полными страха глазами. Поняв, что пощады не будет, он бессильно опустил плечи.

— Хорошо, — выдавил он. — У меня дома работала горячая горничная. Я хотел кое-что попробовать… Сделал так, чтобы она потеряла бдительность, добавил кое-что ей в напиток. Я думал, это не так уж серьезно...

Я оборвал его.

— Значит, ты грязный гребаный насильник, — выплюнул я, чувствуя, как внутри всё закипает от омерзения. — Вот почему Эв тебя ненавидит.

Джей-Джей тяжело сглотнул.

— Она застала меня прямо на месте, — сказал он, снова отводя глаза. — Единственная причина, по которой она не вызвала полицию, заключалась в том, что сама девчонка умоляла её не поднимать шум — боялась проблем. Но с тех пор Эв только и делала, что пыталась поймать меня на слове. Хотела заставить меня во всём признаться, чтобы уничтожить меня этой уликой.

— И эта история, по-твоему, должна выставить её злодейкой в моих глазах? — спросил я, презрительно качая головой.

— Да ты не понимаешь! — воскликнул Джей-Джей. — Эв — моя… была моим лучшим другом. Я доверял ей абсолютно всё. Я даже рассказал, почему я это сделал! У меня в голове какие-то неполадки, и я думал, что после стольких лет вместе она хотя бы попытается меня понять. Но ей было всё равно. Она просто бросила меня, а теперь сидит и выжидает момент, чтобы рассказать всему миру…

Я больше не мог это слушать. Я вогнал нож в другую ногу Джей-Джея, чуть выше колена. Он истошно завопил от боли, и на его брюках расползлось мокрое пятно, когда он обоссался. Жалкий трус.

— Давай-ка проясним, — громко перебил я его вопли, рывком вытаскивая нож обратно. — Ты напал на женщину, которая была слишком напугана, чтобы заявить на тебя. Потом твоя девушка поймала тебя, и ты до смерти испугался, что она расскажет миру, кто ты такой на самом деле. И поэтому ты вписал её в Охоту умиреть. Всё верно?

— Д-да, — проскулил он.

— И как тебе это удалось? — спросил я, качая головой. — Патриархи лично утверждают каждого игрока. Проверяют их прошлое. Да и сами игроки должны подписать целую кучу бумаг, чтобы понимать, на что они идут.

— Ты вообще ничего не соображаешь, — пробормотал Джей-Джей.

— Что?

— Эверли ничего не подписывала, ясно? — затараторил он дрожащим голосом. — Я… я сумел всё сфабриковать. Стянул её подпись с другого документа и выдумал для Патриархов фальшивую историю. Сказал им, будто она скрылась с места аварии, в которой погибли дети.

— Чушь собачья. — Я презрительно посмотрел на него. — Ты бы никогда не провернул такое в одиночку. Слишком многое могло пойти не так.

— Мне помогли, ясно?!

Я прищурился.

— О нет, — я медленно покачал головой. — Только не говори мне, что ты ухитрился убедить своего отца устроить всё это.

Отец Джей-Джея, Питер Дженнингс, был Главным Патриархом — самой вершиной «Дикой охоты», обладающим абсолютной властью над тайными операциями общества.

— План я придумал сам, понял?! — возмутился Джей-Джей. — Отец просто помог мне с организацией, чтобы всё прошло гладко.

Мои ноздри раздулись от ярости.

— Не верится, что он пошел на такую глупость, — процедил я ледяным тоном. — Он что, всерьез думает, будто остальные Патриархи не узнают, что вы вдвоем подстроили участие твоей бывшей в Охоте только потому, что она тебя бросила и могла рассказать правду?

— Остальные не узнают.

— Узнают, и последствия для вас обоих будут катастрофическими, — выплюнул я.

— Вообще-то… я уверен, что им будет всё равно.

— Не будет. В «Дикой охоте» есть Кодекс, и ты это знаешь.

— Это ты так думаешь, — буркнул Джей-Джей.

Я презрительно усмехнулся, глядя на него сверху вниз.

— Ты действительно самый жалкий трус из всех, кого я встречал.

Я ожидал, что он продолжит злобно смотреть на меня. Но чего я точно не ожидал, так это того, что он рассмеется. Джей-Джей запрокинул окровавленную голову назад, издевательски посмеиваясь.

— Посмотри на себя, Ретт. Сидишь тут весь такой праведный, — выдавил он. — Ты же знаешь, что ничего не сможешь сделать ни мне, ни моему отцу. Ты сам увяз во всём этом слишком глубоко.

— О чем ты говоришь?

Его губы расплылись в глумливой улыбке:

— Помнишь нашу церемонию посвящения? Где мы должны были раскрыть свой самый темный секрет?

— Помню, — буркнул я. — И подозреваю, что твой секрет был ложью.

— Неважно. Я к тому, что я отлично помню твой секрет, — его улыбка превратилась в холодный оскал. — Мы все его помним. Мы все знаем, что с тобой случилось в детстве.

— И что с того?

— Ну, ты же знаешь, что говорят о детях, переживших насилие. Они часто сами становятся такими же. И ты подтвердил это правило, не так ли? — Джей-Джей склонил голову набок. — Ты хищник. Такой же, как и все мы.

— Я не такой хищник, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Не такой, как ты, больной ублюдок.

Он фыркнул:

— За последние два дня ты убил семь человек. Так что ты увяз по самые уши. Попытаешься потопить меня или моего отца — пойдешь на дно вместе с нами. К тому же, если ты решишь пойти против всего общества, тебе очень не понравится то, что ты узнаешь об остальных Патриархах. Включая твоего собственного отца.

Я поднялся на ноги, руки дрожали от ярости.

В глазах Джей-Джея промелькнул страх.

— Слушай, Ретт, я знаю, что ты меня ненавидишь. Но мы братья по обществу, нравится тебе это или нет, — заговорил он шепотом. — А это значит, что ты мне кое-что должен.

— И что же я тебе должен?

Его взгляд метнулся к ножу.

— Ну, ты явно хочешь меня убить. Сделай одолжение — убей быстро, ладно?

Теперь пришел мой черед рассмеяться.

— О нет. Ты ошибаешься, приятель, — произнес я с безжалостной улыбкой. — Ты очень сильно ошибаешься. Я не собираюсь тебя убивать.

В его глазах вспыхнул огонек надежды:

— Серьезно?

— Ага. Серьезно. Ты не моя добыча. — Мои губы растянулись в оскале. — Ты добыча Эверли.

Эверли

УРЧАНИЕ моего пустого желудка игнорировать было уже невозможно, и я была не единственной, кто это чувствовал. Натан постоянно тер живот, болезненно морщась, а Кьяра плотно поджимала губы — её лицо было бледным и осунувшимся. Крейг же, напротив, вел себя дергано: его взгляд метался по деревьям, словно он ожидал, что в любую секунду оттуда кто-то — или что-то — выскочит.

За тот час, что прошел с момента, как мы покинули подземное убежище, мы почти не разговаривали. Тишина давила на нас грузом истощающихся припасов и нисчезающего страха. Тех пайков, которыми я поделилась из своего рюкзака, хватило лишь на то, чтобы мы могли продолжать двигаться, но не для того, чтобы снова почувствовать себя людьми. К тому же у нас полностью закончилась вода.

— Ты как, в порядке? — спросила Кьяра, мягко подтолкнув меня плечом.

— Просто проголодалась, — пробормотала я в ответ. — Надеюсь, в следующей безопасной зоне будет еда.

— Да нет, я имею в виду… у тебя кровь идет. — Она указала пальцем на мою шею. — Прямо там.

Я поднесла руку к горлу. Маленькая царапина, которую чуть раньше оставило лезвие Ретта, снова начала кровить, причем сильнее, чем прежде. Должно быть, на ходу я рассеянно сковырнула крошечную, едва начавшую образовываться корочку, даже не заметив легкого покалывания.

— Оу, — пробормотала я, и мысли мгновенно унесли меня назад, к тем минутам с Реттом. — Наверное, веткой зацепило.

Воспоминание о его ноже у моей кожи заставило мурашки пробежать по спине. Я сжала челюсти, силой прогоняя эти образы. Я до сих пор не понимала, что вообще произошло там, у хижины. Почему он меня отпустил? Почему не убил, когда у него был идеальный шанс? Даже когда во время минутной слабости и помутнения рассудка я буквально умоляла его об этом.

А что еще важнее… почему я никак не могла перестать думать о нем? Он пугал меня до усрачки — он ведь мог перерезать мне глотку прямо там, на крыльце, — но было и кое-что еще. Кое-что, в чем я едва могла признаться самой себе. То, как его прикосновения до сих пор горели на моей коже, этот темный, пронзительный блеск в его глазах, жар, который тлел под всем этим первобытным страхом…

Боже, я ненавидела Ретта за то, что он заставлял меня это чувствовать. И всё же какая-то маленькая, предательская часть моей души до сих пор гадала: вдруг он сейчас там, в тумане, наблюдает за мной? Ждет нового шанса объявить меня своей добычей.

Я сжала кулаки, отмахиваясь от этих мыслей. Не время для этого. Не время для него. Мне нужно найти следующую безопасную зону, раздобыть провизии, а затем приложить все силы, чтобы отыскать вход в туннель на западе. Это имело куда большее значение, чем мучительное, томящее чувство между ног; то самое, что втайне жаждало новых прикосновений его языка, пальцев и члена.

Кьяра нахмурилась. На секунду мне показалось, что она не поверила моей лжи про ветку, но затем она слегка склонила голову набок.

— Тихо, — прошептала она. Она указала на стоящее рядом дерево. — Видите это?

Мы все повернулись. На коре была грубо вырезана стрелка — её линии были глубокими и отчетливыми. Она указывала на северо-запад.

— Помните, что нам говорили на старте? — продолжала Кьяра. — О некоторых безопасных зонах и тайниках с припасами не объявляют в наушник. Вместо этого их отмечают определенными символами.

Натан прищурился, подходя ближе.

— Думаешь, это один из них?

— А что еще это может быть?

Крейг оживился, и его изнеможение уступило место робкому огоньку надежды.

— Может, проверим?

— Можно глянуть, но надо быть осторожными. Помните, некоторые так называемые безопасные зоны на самом деле ложные ловушки, — напомнила я.

Но Крейг уже сорвался с места, шагая в направлении стрелки.

— Ну, голодать я не собираюсь. Я проверю.

Остальные осторожно двинулись за ним, пока мы не вышли на прогалину. Прямо по центру высилась целая гора картонных коробок — маленьких, средних и больших.

— Вон там! — взволнованно воскликнул Крейг. — Там может быть еда! Или даже оружие!

Он сделал шаг вперед, но я перехватила его за руку, останавливая.

— Не ходи пока, — произнесла я тихо, но твердо. Я достала бинокль, который моя прошлая группа нашла в пещере несколько часов назад. — Давайте останемся под прикрытием деревьев и сначала осмотрим лес вокруг поляны.

Крейг недовольно взглянул на меня, сбрасывая мою руку.

— Зачем еще?

— Ты серьезно сейчас? — презрительно фыркнула Кьяра. — Нам нужно убедиться, что там никто не сидит в засаде, готовый пристрелить нас, едва мы выйдем на открытое место.

— Именно, — решительно кивнула я. — Я уже насмотрелась на ловушки, так что теперь подозреваю вообще всё.

— Ладно, — буркнул Крейг, кивая на бинокль. — Валяй. Показывай свой фокус.

Я поджала губы. Мне совсем не понравился этот его снисходительный тон, особенно учитывая, что чуть раньше я отдала ему последние запасы еды и довела до бункера. Но спорить я не стала — на это просто не было сил, поэтому я промолчала и поднесла бинокль к глазам, сканируя деревья на противоположной стороне поляны.

— Видишь кого-нибудь? — с тревогой в голосе спросила Кьяра.

— Нет, пусто.

Крейг хмыкнул:

— Ну и отлично. Пошли.

Я подняла руку.

— Погоди. Я всё равно считаю, что нам нужно продумать какую-то стратегию, чтобы…

Он бесцеремонно оборвал меня:

— Послушай, Эверли, мы все голодные как волки, а через час-два стемнеет, и тогда искать тайники будет в десять раз сложнее, — огрызнулся он. — Я не собираюсь стоять тут и подыхать с голоду только потому, что ты боишься ловушек.

Прежде чем я успела хоть что-то возразить, он снова шагнул вперед. Каждая мышца в моем теле напряглась, пока я наблюдала, как он приближается к коробкам. На поляне стояла пугающая тишина, нарушаемая лишь звуками его шагов.

Он присел на корточки и разорвал небольшую коробку с краю огромной кучи. На его лице расплылась широкая улыбка, когда он вытащил горсть шоколадных батончиков.

— Я же говорил! — выкрикнул он, оборачиваясь к нам.

Он швырнул один батончик Кьяре, и та поймала его на лету, уже направляясь к коробкам. Натан двинулся за ней и наклонился, чтобы открыть коробку побольше, в которой оказались пачки мюсли, чипсы и печенье. Третий ящик порадовал еще сильнее — там лежала целая упаковка бутылок с водой. Как раз то, что нам требовалось.

— Прямо как рождественское утро, — ухмыльнулся Натан, разрывая пачку с печеньем. — Иди сюда, Эверли.

Я нехотя шагнула на поляну, присоединяясь к ним, и Кьяра улыбнулась мне:

— Похоже, в этот раз нам реально повезло, да?

— Да, повезло, — согласилась я, беря шоколадный батончик. — Но это всё равно открытое пространство, так что, по-моему, нам нужно набить рюкзаки под завязку и как можно скорее отсюда сваливать.

К счастью, на этот раз спорить со мной никто не стал.

Пока мы бесшумно рассовывали еду и воду по сумкам, давящее напряжение в груди немного спало. Находка этого тайника была маленькой победой, но победой вопреки всему. Этого нового запаса еды и воды должно было хватить, чтобы добраться до самого входа в туннель — если и когда я его найду.

Натан уставился на один из больших нераспечатанных ящиков на самом краю горы коробок, и его губы задумчиво сжались.

— Там вполне может быть оружие, — прикинул он. — По размерам точно подходит.

— Сильно сомневаюсь, что они подкинули бы нам оружие, — отозвалась Кьяра с набитым чипсами ртом. — Скорее всего, там просто еще еда.

— Ага, а нам и этого уже за глаза, — добавила я, кивнув на наши раздувшиеся рюкзаки. — Просто оставьте это для других игроков. Они ведь тоже могут быть голодными.

Натан проигнорировал наши слова и сорвал ленту с крышки.

— Я почти уверен, что это…

Его слова оборвались на взлете: из коробки с яростным шипением вырвался и повалил густой серый дым. Он стремительно расползался в стороны, клубясь вокруг наших ног и поднимаясь всё выше, затягивая весь мир вокруг почти непроницаемой пеленой.

— Черт! — Натан отшатнулся назад, закашлявшись. — Что это за херня?!

— Нам нужно уходить! — выкрикнула я, чувствуя, как сердце испуганно заколотилось в груди.

Дым становился всё плотнее, он цеплялся за одежду, за кожу, пока я не перестала видеть дальше собственной вытянутой руки. Накатила паника. Видимость падала с каждой секундой. Пространственная ориентация полностью отказала, а каждый шорох листвы или треск ветки казался идущим отовсюду одновременно.

— Куда нам бежать?! — в голосе Кьяры звенел дикий ужас, но я даже не могла понять, с какой стороны он доносится.

Пульс глухо бухал в ушах; я крутилась на месте, отчаянно пытаясь сообразить, где какая сторона. И тут сквозь дымовую завесу я услышала кое-что еще. Шаги. Тяжелые, размеренные и стремительно приближающиеся. У меня внутри всё просто оборвалось.

— Бегите! — закричала я во всю глотку. — Здесь охотник!

Внезапно из дыма выросла тень — невероятно высокая и широкоплечая. У меня перехватило дыхание, когда из серой пелены шагнул этот громила под два метра ростом. Его лицо скрывал противогаз, а в руках он держал топор.

Одним стремительным, кошмарным движением он обрушил топор вниз. Я увидела, как голова Крейга резко дернулась вперед, прежде чем полностью отделиться от тела. Кровь брызнула фонтаном, и его безжизненное туловище рухнуло на землю.

Пронзительный, неистовый крик ужаса вырвался из моего горла; ноги словно сковал лед. Мужчина резко развернулся влево, снова вскидывая топор. Самого удара я не увидела — просто не смогла разглядеть сквозь дым, — но веера крови, брызнувшие в воздух, и последовавший за этим истошный, раздирающий душу вопль ясно дали понять, что он достал Кьяру.

Ноги наконец-то подчинились мне. Я развернулась и припустила со всех ног. Легкие горели, едкий дым выжигал глаза, а по лицу ручьями текли слезы. Я не знала, куда бегу, знала лишь, что нужно спасаться.

Но не успела я отбежать и на несколько ярдов, как огромные руки — сильные и непреклонные — мертвой хваткой обхватили меня сзади.

— Нет! — закричала я, отчаянно извиваясь и брыкаясь. — Пусти меня…

Мои крики оборвались: меня легко оторвали от земли и швырнули через плечо, точно тряпичную куклу. Я принялась колотить кулаками по жесткой спине под собой, крича и рыдая, пока не услышала до боли знакомый голос.

Ретт.

— Всё хорошо, Эверли. Это не по-настоящему, — негромко пробормотал он, унося меня прочь и ладонью выводя медленные, успокаивающие круги у меня на спине. — Тебе просто кажется. Это не по-настоящему.

Я замерла, и рыдания застряли у меня в горле. Эти слова… Этот убаюкивающий, ровный ритм речи. Я ведь уже слышала его когда-то.

Воспоминания замелькали в голове, точно кадры со старой киноленты. Мальчик, крепко сжимающий меня в руках, пока он несет меня сквозь темный ночной лес под защиту стен поместья Уайлдерклифф. Его тихий голос, бормочущий точно такие же слова, успокаивая меня после того, как наша детская компания случайно забрела на ту жуткую поляну со смертельным ритуалом общества. Его пронзительный, но такой добрый взгляд, когда он привел меня наверх, укутал в постель и рассказывал истории, пока я наконец не уснула.

Ретт. Так звали того мальчика.

— Это был ты, — вымолвила я сорванным, едва слышным шепотом. Слезы хлынули с новой силой, но теперь уже по совершенно иной причине. — Это всегда был ты.

Ретт ничего не ответил. Он просто продолжал идти, удерживая меня крепко, но бережно — словно боялся сломать. Крики и хаос на поляне стремительно удалялись, сменяясь лишь звуками его ровного дыхания и моих прерывистых всхлипов.

Пока ладонь Ретта продолжала выводить эти медленные, размеренные круги на моей спине, по груди начало разливаться странное тепло. Моё тело всё еще била крупная дрожь, но глубоко внутри оседало что-то иное — первобытное, непоколебимое.

Вопреки всей логике, вопреки здравому смыслу, я чувствовала себя… в безопасности.

Да как вообще такое было возможно? Как я могла чувствовать себя защищенной в руках мужчины, который до этого постоянно нагонял на меня жуть, охотился за мной и держал нож у моего горла? Это не поддавалось никакому разумному объяснению. И всё же образ того маленького мальчика, шептавшего мне в темноте много лет назад, полностью наложился на образ мужчины, который нес меня сейчас.

Ретт всегда заботился обо мне, даже когда мы были детьми и толком друг друга не знали. Да мы и не нравились друг другу особо, если честно. Но он всё равно это делал.

Осознание того, что он с самого начала прекрасно знал, кто я такая, не должно было меня успокаивать. Оно должно было сбить меня с толку или разозлить, но тело снова предало разум — я прижалась к нему плотнее, словно оно знало то, что рассудок наотрез отказывался принимать. Я ухватилась за эту крошечную искру доверия, за ощущение его сильных рук, которые дарили мне опору.

Все растворилось в тумане, когда усталость внезапно накрыла меня, как приливная волна. Мое тело обмякло, и последнее, что я почувствовала, прежде чем темнота поглотила меня целиком, были руки Ретта, крепко обнимающие меня, прижимающие к себе.

Ретт

ЭВ НАЧАЛА шевелиться у меня на плече. Я аккуратно опустил её на землю, прислонив спиной к покрытому мхом бревну. Затем выпрямился и встал перед ней, заслоняя собой — точь-в-точь как много лет назад, когда мы были детьми. Когда я наивно верил, что смогу защитить её от всего мира.

Её веки наконец затрепетали, и я нагнулся, чтобы достать из рюкзака бутылку воды.

— На, держи, — протянул я её девушке. — Тебе нужно попить. А потом съешь что-нибудь. Это поможет справиться с шоком.

На её лице промелькнуло замешательство, когда она забрала бутылку дрожащими руками.

— Что… что там произошло?

Её голос был сорванным, едва громче шепота, но он прорезал лесную тишину, точно острое лезвие.

Я наклонился к рюкзаку, чтобы достать для нее протеиновый батончик:

— Кто-то из твоих дружков активировал ловушку с дымовой завесой.

— Они все мертвы?

Я коротко и сухо кивнул:

— Да.

Она вздрогнула.

— Тот мужчина был просто огромным. А этот противогаз… Я в жизни не видела ничего более жуткого, — вымолвила она, и её голос надломился. — Я реально думала, что мне конец.

— Это Ксавье Нильссон. Определенно не тот тип, с которым хочется пересечься в темном переулке, — заметил я.

Она с трудом сглотнула:

— А он не разозлится, что ты увел у него добычу прямо из-под носа?

— Нет. Он нас не видел. Из-за дыма там было ни хрена не разглядеть.

— А если бы увидел? Что тогда?

Я небрежно пожал плечом:

— Мне пришлось бы его пришить.

— Ты реально пошел бы на это? — Эв округлила глаза. — Убил бы своего… ради меня?

— Ага.

Она долго и молча смотрела на меня, и в её глазах читалось полное смятение. Затем сделала долгий глоток воды и приняла протеиновый батончик. Покончив с едой, она снова подняла на меня взгляд:

— Как давно ты знаешь, Ретт? — тихо пробормотала она.

— Знаю что?

— Что мы были знакомы в детстве.

Я взглянул на часы:

— Где-то около часа.

— Оу, — тихо отозвалась она.

Я поднялся на ноги и протянул ей руку:

— Пора идти.

Эв поднялась не сразу. Вместо этого она продолжала смотреть на меня снизу вверх, словно судорожно пыталась собрать сложный пазл, и её брови сошлись на переносице.

— Почему? — наконец спросила она. — Почему ты меня спас?

— Потому что я не хотел видеть, как ты умираешь, — отрезал я резким тоном. — Не так. Не от его рук. И вообще ни от чьих.

— Только потому, что мы знали друг друга детьми?

— Нет, — буркнул я, потирая подбородок. — Но я думаю, ты и сама это прекрасно понимаешь.

Она попыталась заглянуть мне в душу:

— Скажи мне почему, Ретт. Пожалуйста.

— Пройдись со мной несколько минут, и я тебе покажу.

Она шумно сглотнула и поднялась на ноги; её руки и ноги всё еще заметно подрагивали. Я перехватил её ладонь и указал подбородком на север:

— Сюда.

— Погоди… а нас не засекут по камерам? — в её голосе промелькнули нотки паники. — У тебя не будет проблем из-за того, что ты помогаешь игроку?

— Нет. Это «слепая зона». — Я обвел рукой густые деревья вокруг нас, чьи ветви переплетались в плотный навес, скрывая нас от посторонних глаз. — Камер здесь нет. Для них мы невидимки.

— Серьезно?

— Ага. Остров слишком большой, чтобы утыкать камерами абсолютно каждый метр, так что здесь полно мест, которые вообще не просматриваются. В основном те, где никто никогда не ходит, — пояснил я. — Но даже в тех секторах, где камеры есть, остаются узкие коридоры — по сути, слепые пятна. Я пользуюсь ими, когда мне нужно пройти незамеченным.

Её брови поползли вверх:

— И ты знаешь все слепые пятна?

— Естественно. Я долго изучал это место. Знаю его как свои пять пальцев.

Эв снова замолчала на какое-то время, пока мы медленно продирались сквозь подлесок. Затем она прочистила горло:

— Тот жуткий ритуал, который мы видели в детстве… он ведь был связан со всем этим?

— Да. Это был ритуал посвящения для Уайлдеров, переходящих на выпускной курс. Я тогда этого не понимал, но…

— Но спустя десять лет ты сам через это прошел, — оборвала она меня на полуслове. — Всего несколько месяцев назад, верно? Ты помог убить невинного человека, чтобы доказать, что достоин «Дикой охоты»?

Я кивнул:

— Да, так это и работает. Вот только он не был невинным.

— Но как ты вообще можешь это делать? — Она остановилась и обвела рукой чащу леса. — Как можно убивать людей ради забавы?

Мои губы тронула невеселая полуухмылка.

— Тебе точно не стоит слушать всех этих моралистов, которые твердят, будто убийство — это всегда абсолютное зло, — произнес я. — Это не так. Некоторые мрази этого, блядь, заслуживают.

Эв приоткрыла рот, явно собираясь возразить, но тут же захлопнула его, а её лоб прорезала хмурая складка.

— Наверное, в чем-то ты прав, — пробормотала она. — Если я когда-нибудь доберусь до ублюдка, который притащил меня сюда, я прикончу его не задумываясь.

Моя ухмылка стала чуть шире. Мой сюрприз определенно придется ей по душе.

— Раз уж мы заговорили о тех, кто заслуживает смерти… ты ведь помнишь ту троицу, что погибла в дыму чуть раньше? — спросил я, вскинув бровь.

— Да. Как такое забудешь.

Я положил руку ей на плечо:

— Если тебе от этого станет хоть немного легче: они не были хорошими людьми. И они точно это заслужили.

Эв вздохнула и покачала головой:

— Честно… мне от этого ни капли не легче. Но спасибо за попытку.

Я едва заметно улыбнулся:

— Всё нормально. У меня есть кое-что другое, от чего тебе точно станет гораздо лучше.

— Что?

— Скоро увидишь. — Я указал направо: — Нам туда.

Следующие несколько минут мы шли в тишине. Когда мы вышли к краю поляны, Эв резко замерла как вкопанная, уставившись на хижину впереди.

— Погоди… я знаю это место. Это же здесь мы… — Она резко осеклась и прочистила горло. — Здесь ведь находится подземный бункер. Точнее, находился, пока зона не закрылась.

— Всё верно.

— Зачем ты привел меня обратно?

— Терпение. Обещаю, оно того стоит. — Я снова указал направо. — Нам нужно обойти поляну по кругу. На ней и вокруг нее полно камер. Но если мы двинемся вот так, то обойдем их.

Я повел её в обход к дальней стене избушки, крепко удерживая за локоть. Она не сопротивлялась, но я буквально кожей чувствовал, как от нее волнами исходит дикое напряжение.

Когда мы обогнули угол, она резко затормозила, и у нее вырвался прерывистый вздох.

Джей-Джей сидел ровно там же, где я его и оставил: сползший по стене, с заломленными и связанными за спиной запястьями, а во рту у него торчал кляп из лоскута, который я оторвал от его же собственной рубашки. Завидев нас, он выпрямился, а его глаза опасно сузились, уставившись на меня с дикой смесью ярости и паники.

— Что за чертовщина? — прошептала Эв. Она округлившимися глазами посмотрела на меня, словно не веря тому, что видит. — Ты поймал Джейка?

— Я знаю его как Джей-Джея, — пояснил я. — А Джейк Келли — мой лучший друг. Я всё это время думал, что ты говоришь про него.

Эв медленно закивала, когда до нее наконец начал доходить весь масштаб путаницы.

— Совсем другой парень, — пробормотала она.

— Угу. Я конченый кретин.

— Значит… теперь ты мне веришь?

— Да, — глухо ответил я. — Я должен был поверить тебе с самого начала.

— Но как ты это понял?

Я вкратце пересказал ей всё, что произошло за последний час. Пока я говорил, выражение лица Эв сменилось с шока на чистую ярость, а затем в её взгляде проступило что-то более мягкое, почти беззащитное.

— Спасибо, — тихо вымолвила она. — Если честно, я уже сама начала сомневаться, не схожу ли я с ума.

— Нет. — Я жестко сжал челюсть и перевел взгляд на Джей-Джея. — Это всё время был он. Он хотел твоей смерти.

— Гребаный мудак, — процедила она, буравя его бешеным взглядом. Затем резко повернулась ко мне: — Ты собираешься прикончить его сейчас?

— Нет. Его убьешь ты. — Я залез во внутренний карман куртки и достал свой охотничий нож. — После всего, через что он тебя заставил пройти, ты заслужила это право.

Она уставилась на лезвие широко распахнутыми глазами.

— Оу.

— Если не сможешь — ничего страшного. Я сам всё сделаю.

— Нет. — Эв глубоко вздохнула, до хруста стиснула зубы и уверенно перехватила рукоять ножа. — Я смогу.

— Отлично. — Я присел на корточки и рывком выдрал кляп изо рта Джей-Джея. — Последнее слово будет, мразь? Может, извиниться хочешь?

— Эвви, пожалуйста! — задыхаясь, затараторил он, и его панические глаза сфокусировались на ней. — Ретт совсем поехавший! Я без понятия, что он тебе наплел, но…

Она оборвала его резким, сокрушительным пинком прямо в живот. Он завалился на бок, судорожно глотая воздух и откашливаясь.

— Хорошая девочка, — ухмыльнулся я, наблюдая за этой картиной.

— Эверли… умоляю, — прохрипел Джей-Джей, корчась от боли. — Не убивай меня.

— Это с какой же стати мне тебя не убивать, Джейк? — голос Эв взлетел на октаву вверх от клокочущей ярости. — После всего, что ты со мной сделал?! И с Джулией тоже?!

— Если ты меня прикончишь, ты никогда не узнаешь правду. Ни один из вас её не узнает!

— Ретт уже рассказал мне правду, — Эв презрительно закатила глаза. — Он рассказал мне вообще всё, извращенец ты больной.

— Да нет же, я имею в виду… правду о «Дикой охоте». Всё вообще не так, как вы думаете!

Эв недоуменно повернулась ко мне, наморщив лоб:

— Что за бред он несет?

— Понятия не имею, — я безразлично пожал плечами. — Он чуть раньше уже туманно намекал на какую-то херню. Скорее всего, просто чешет языком, пытаясь спасти свою шкуру.

— Я не вру! — глаза Джей-Джея буквально вылезали из орбит от ужаса. — Вы же знаете, кто мой отец!

Я снова посмотрел на Эв, на чьем лице по-прежнему читалось замешательство.

— Его папаша — самая верхушка в нашем обществе, — пояснил я. — Вот что он имеет в виду.

— Я знаю такие вещи! Вещи, о которых вы обязаны знать! — заорал Джей-Джей, не давая Эв вставить ни слова. — Оставьте мне жизнь, и я всё расскажу!

— А давай ты сначала нам всё выложишь, а мы уже потом решим, оставлять тебя в живых или нет, — ледяным, сочащимся презрением тоном предложила Эв.

— Нет. — Джей-Джей тяжело сглотнул. — Я не идиот. Вы же меня сразу после этого и прирежете.

— Ну ладно. — Я снова пожал плечами и кивнул на нож: — Кончай его. Всё равно он ничего не ска…

— Стойте! — истошно завизжал Джей-Джей. Я в жизни не слышал от него настолько жалкого, визгливого звука — даже когда он минуту назад подмочил штаны. — Я расскажу всё, что знаю! Но, пожалуйста… просто пообещайте, что подумаете над тем, чтобы отпустить меня, ладно? Я могу быть вам полезен! Я могу сделать так, чтобы вы выбрались с этого проклятого острова живыми!

— Ладно, мы подумаем, — бросила Эв, мимолетно покосившись на меня. Но по её жесткому, непреклонному взгляду я уже прекрасно понял: пощады не будет.

— Ага, — поддакнул я, едва сдерживая ухмылку. — Мы определенно подумаем. Но смотри, чтобы эта информация реально того стоила.

Джей-Джей снова судорожно сглотнул:

— Эта Игра… она совсем не то, чем кажется, — начал он. — Да, люди здесь гибнут, но…

Эв яростно всплеснула руками, перебивая его:

— О господи, серьезно?! — выдала она со стопроцентным ядом в голосе. — И это твое великое откровение? Что здесь гибнут люди?!

— Ну да, как бы вообще ни разу не новость, чувак, — я язвительно вскинул бровь.

Джей-Джей снизу вверх уставился на меня:

— Да вы просто выслушайте! — выдохнул он глухим, пустым голосом. — Это общество совсем не такое, каким вы его считаете. И эта игра тоже. Игроки без понятия, на что они подписываются. Да и сами охотники, если честно, тоже ни хера не знают. Вот о чем я.

Я нахмурился:

— Чего?

— Жертвы не знают, на что они идут, — повторил он. — Вербовщики вешают им лапшу на уши, что это просто безобидная игра, где нет никаких рисков, кроме пары синяков и царапин. Ни один человек из них понятия не имеет, что их ждет, когда они причаливают к этому берегу.

— Чушь собачья, — фыркнул я. — Они прекрасно знают, во что ввязались.

— Ретт… — Эв медленно повернулась ко мне, испуганно качая головой. — Он в этом не врет. Ты что, реально ничего не знал?

Я уставился на неё, чувствуя, как сердце начинает испуганно выбивать чечетку.

— О чем ты вообще говоришь?

— Те другие игроки, которых я встретила здесь… они все до единого были уверены, что подписались на веселое реалити-шоу в стиле выживания, где можно срубить кучу денег, — вымолвила она. — Каждый из них планировал после финала вернуться домой к своим семьям. Ни одна живая душа из них не знала, что на них будут охотиться по-настоящему, боевым оружием.

— Видишь? — подхватил Джей-Джей. — Патриархи врут, чел. Они врут вообще всем.

— Да и кто бы вообще в здравом уме согласился, чтобы его затравили насмерть? — добавила Эв, по-прежнему не сводя с меня потрясенного взгляда.

— Потому что они не обычные люди, — отчеканил я, и мой взгляд сузился. — Первая группа — это смертники из тюрем. Они выбирают между Охотой — где есть риск умереть, но есть и шанс на свободу — и казнью в вонючей камере строгого режима. Для большинства из них выбор очевиден. А Вторая группа… они все неизлечимо больны. Они и так умирают. Им просто нужен шанс уйти красиво, выиграв кучу денег для своих семей. И Третья группа…

Джей-Джей бесцеремонно перебил меня:

— Ни один из них не знает правды, чувак. Я тебе клянусь.

— Это гребаный бред, — процедил я. — Они всё знают.

— Ни хера они не знают.

— Он говорит правду, Ретт, — тихо добавила Эв, и её голос дрогнул. — Я думала, ты в курсе. Я была уверена, что все охотники об этом знают.

Голова шла кругом, а к горлу подступила тошнотворная, удушливая волна. Я тяжело сглотнул.

— Нет, это бред. Так не бывает. В этом нет никакой логики.

— Это чистая правда, — настаивал Джей-Джей. — Клянусь тебе.

Я медленно покачал головой:

— Если жертвам никогда не говорят об истинной сути Охоты, то какого хера их заставляют подписывать все эти соглашения об отказе от претензий и ответственности? — спросил я. — Мы же сами видели их подписи в профилях, они лично давали согласие. Ну или, по крайней мере, они соглашались на что-то. Так зачем заставлять их это делать, если то, с чем они соглашаются, даже не реально? Это же просто бессмысленная, гребаная трата времени.

— В том-то и фокус, что это ни разу не отказ от претензий, — произнес Джей-Джей. — Это просто то, во что Патриархи заставили верить лично тебя.

— И что за херню они тогда подписывают?

— Жертвам говорят, что они обязаны подписать жесткие, юридически железные соглашения о неразглашении, чтобы сохранить интригу и конфиденциальность игры. Но на самом деле это обычная уловка, чтобы они не вздумали рассказать хоть что-то своим друзьям и родственникам. И когда в один прекрасный день эти люди уезжают и больше никогда не возвращаются домой… их близкие думают, что они просто пропали без вести. Никто не знает, где они оказались на самом деле. И ни у одной живой души нет ни единой зацепки, чтобы связать их исчезновение с «Дикой охотой».

Я тупо захлопал глазами, пытаясь переварить услышанное, но слова не укладывались в голове. Они просто вращались в разуме — острые, грубые, точно осколки битого стекла.

Всё это время я был свято уверен, что игроки-жертвы — добыча — шли на это добровольно, прекрасно понимая, куда именно они направляются. Им нужны были деньги, адреналин, шанс на свободу, и ради этого они были готовы поставить на кон собственные жизни.

Но это оказалось ложью. Они не знали, что их жизни под угрозой. Ни один из них не знал.

— А как они объясняют исчезновение заключенных? — нахмурилась Эв. — Они ведь не могут просто испариться, как обычные люди с улицы.

— Всё списывают на тюремные самоубийства, — ответил Джей-Джей. — В тюрьмах такое происходит сплошь и рядом, так что никто особо не удивляется подобным новостям.

Эв что-то невнятно пробормотала себе под нос, а затем её взгляд метнулся ко мне:

— А что такое Третья группа? — резко спросила она. — Ты так и не договорил мне тогда на пляже.

Прежде чем я успел открыть рот, Джей-Джей снова вклинился в разговор:

— А вот это как раз следующая вещь, о которой я должен вам рассказать, — произнес он. — Насчет Третьей группы Патриархи тоже вешают лапшу на уши вообще всем.

Я опасно прищурился:

— Это в каком смысле?

Он сфокусировал всё внимание на Эв:

— Охотникам говорят, будто в Третью группу входят люди, совершившие чудовищные поступки, о которых «Дикой охоте» стало известно через свои каналы и осведомителей. Им якобы предлагают выбор: либо они участвуют в игре, рискуя умереть, либо весь компромат на них и их грязные секреты вываливают на всеобщее обозрение. И большинство, понятное дело, выбирает игру.

— Вот почему ты допрашивал меня и выпытывал, что такого я натворила, чтобы оказаться здесь, — Эв повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. — Верно?

— Да. — Я натянуто кивнул. — И какова же правда, Джей-Джей?

— Ну, некоторые из них действительно конченые мрази, которых прижали за реальное дерьмо. Так что врут они не во всём. Но большинство… — Он ненадолго замолчал, медленно качая головой. — Большинство — это просто люди с неподъемными, удушающими долгами. Им говорят, что они могут записаться на проект, чтобы получить шанс выиграть миллионы и закрыть все кредиты. Но им никто не говорит, что это будет самая настоящая охота на человека. Как я уже сказал, правду из игроков не знает вообще никто.

Я с силой провел ладонью по лицу. Пульс гулко бухал в ушах, заглушая вообще все звуки вокруг, кроме этого бешеного стука собственного сердца.

Всё, что я, как мне казалось, знал об Охоте — об обществе, о правилах, о причинах, по которым мы все участвовали в этой Игре, — стремительно уходило у меня из-под ног, точно зыбучий песок, затягивая меня на самое дно. Частью какого кошмара я был всё это время? Кого я убивал? Людей, которые действительно заслуживали смерти, или абсолютно невинных?

— Зачем? — с трудом выдавил я сквозь сжатые зубы. — Зачем они это делают?

— Потому что смертников в тюрьмах и неизлечимо больных не так уж много, а им нужно как-то добирать массовку и поднимать цифры, — ответил Джей-Джей. — Кому интересно устраивать Охоту, когда на острове бегает всего три калеки? Чтобы процесс был веселым и стоил потраченных усилий, нам нужно много добычи, за которой можно гоняться.

— Но какого черта они обманом заставляют нас участвовать?! — сорвался я. — Почему просто не сказать правду с самого начала и не набрать охотников, которые готовы без лишних слов валить вообще кого угодно?

— Да потому что Патриархи прекрасно знают: подавляющее большинство людей — не конченые психопаты, и это касается в том числе членов нашего общества. Большинство из них такие же, как ты: даже после всех тренировок и промывки мозгов они хотят убивать только тех, в ком видят реальное зло, ну или тех, кто и так уже стоит на пороге смерти. Поэтому… Патриархи лгут. Они делают вид, будто вся Третья группа забита подонками и отбросами человечества. И вуаля — ни у кого не болит совесть за то, что они выслеживают их в лесу и забивают как диких зверей.

— Но ради чего? — пронзительно выкрикнула Эв; её голос сорвался на высокой ноте. — Зачем Патриархам вообще сдалась эта чудовищная игра? Особенно если они знают, что большинство игроков ни в чем не виноваты?

— А ты сама подумай, — ухмыльнулся Джей-Джей. — К чему в конечном счете всегда всё сводится в этом мире?

— Я не знаю.

— Всё ты знаешь. Я уже намекнул тебе, когда рассказывал, как они заманивают к себе должников из Третьей группы.

Эв нахмурилась еще сильнее:

— Деньги?

— Именно. Деньги и власть. — Джей-Джей поморщился, пытаясь устроиться поудобнее у стены. — Охотникам говорят, будто трансляцию Охоты смотрят и делают ставки только члены общества через наши закрытые серверы — ну, те, кто сам не участвует в этом сезоне. Но это пиздеж. Смотрят не только они.

— А кто еще?

— Целая куча извращенцев со всего мира, которые платят бешеные бабки за доступ к стримам в даркнете, а потом спускают еще больше на тотализаторе, делая ставки на охотников и жертв по ходу игры. Само собой, этот поток бабла дает Патриархам нереальное влияние по всему свету, ведь все мы знаем: деньги — это власть. — Взгляд Джей-Джея снова переместился на меня: — Ты за эти два дня уже принес им больше двадцати миллионов долларов на одних только ставках, Ретт. И ты, Эверли… ты тоже приносишь им прорву денег. Настоящая темная лошадка игры. Все думали, что тебя снимут первой же пулей, но черт… такое чувство, будто у тебя за спиной реально стоит ангел-хранитель.

Эв медленно повернула голову и посмотрела на меня.

— Ты прав, — произнесла она едва слышным шепотом. — Так и есть.

Мои руки сжались в кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони, а боль наконец хоть немного протрезвила бушевавший в голове хаос. Внутри вспыхнула ярость — чистая, испепеляющая и непреклонная. Но направлена она была уже не на Джей-Джея. Она была направлена на них. На Патриархов. На тварей, которые создали эту больную, извращенную систему. И, возможно, на самого себя — за то, что был таким гребаным слепцом и ничего не замечал.

— Все они в курсе? — тихо спросил я. — Каждый из Патриархов?

— Да, Ретт. Твой отец тоже обо всём знает, — издевательским тоном протянул Джей-Джей, склонив голову набок. — Это ведь именно тот вопрос, который ты так отчаянно хотел мне задать, верно?

Твою мать.

Мой отец бывал тем еще козлом, но я никогда бы не подумал, что он способен на подобную мерзость. Никогда бы не поверил, что он сможет так хладнокровно лгать и скрывать это от меня после всего того дерьма, через которое нашей семье пришлось пройти за эти годы.

— И ты даже сделать с этим ничего не сможешь, — продолжал глумиться Джей-Джей, и в его голосе снова зазвучали спесивые нотки. — Я же тебе говорил: ты увяз по самые уши. Особенно с твоим текущим количеством фрагов. Так что даже если ты побежишь строчить доносы в ФБР или куда угодно еще, ты пойдешь на дно точно так же, как и все остальные в нашем обществе.

— Не будь мудаком, Джейк, — выплюнула Эв. — У тебя и так по горло проблем, не находишь? Ты реально хочешь разозлить нас еще сильнее?

Насмешливое выражение лица Джей-Джея мгновенно испарилось.

— Прости, — пробормотал он. — Я просто к слову.

— Кто еще знает правду? — спросил я, скрестив руки на груди. Мне нужен был четкий мысленный список людей, с которыми придется разобраться, помимо моего отца и Питера Дженнингса.

Джей-Джей отвел взгляд:

— С чего ты взял, что знает кто-то еще?

Эв снова пнула его под ребра.

— Твой папаша очевидно рассказал всё тебе, — запальчиво произнесла она. — Так что логично предположить: в этот жуткий секрет посвятили и других людей из числа тех, кто не входит в круг Патриархов.

— Ладно… хорошо. Твоя правда, — поморщившись, промямлил Джей-Джей. — Вербовщики, которые на нас работают, тоже знают всю историю от и до. Но у них свои веские причины держать язык за зубами, так что можно не переживать, что кто-то из них решит разболтать это миру.

— Кто эти вербовщики?

— Я и так рассказал вам достаточно. Никакой инфы, пока вы меня не отпустите, — выдал он, заерзав на месте. — Таковы условия нашей новой сделки.

Я глубоко вздохнул, и моя челюсть сжалась.

— А знаешь что? Думаю, ты прав, — произнес я голосом, который буквально вибрировал от едва сдерживаемой ярости. — Ты рассказал нам достаточно. С остальным мы разберемся сами.

Эв кивнула:

— Согласна.

— Это значит, что вы меня отпустите? — спросил Джей-Джей, уставившись на неё широко распахнутыми, умоляющими глазами.

Она присела перед ним на корточки, и её полные губы растянулись в ласковой улыбке.

— Да, я отпускаю тебя, — произнесла она приторно-сладким тоном. — Если можно так выразиться.

Облегчение мгновенно отразилось на его лице, и его плечи расслабленно поникли.

— Я знал, что ты поступишь правильно, Эвви, — пробормотал он.

— Я проявлю к тебе ровно столько же сострадания и доброты, сколько ты проявил ко мне, когда вписал меня в списки этой Игры, — продолжала Эв. В правой руке она сжимала нож, издевательски помахивая лезвием перед его лицом. — Столько же сострадания и доброты, сколько ты проявил к Джулии.

Глаза Джей-Джея снова налились диким ужасом:

— Погоди… Ты же только что сказала, что отпускаешь меня!

— Я сказала: «если можно так выразиться», — ответила Эв, и её ноздри хищно раздулись. — Давай я объясню понятнее, раз уж ты у нас такой непроходимый кретин. Я отпускаю тебя из своей жизни. И заодно освобождаю тебя от твоей собственной. Теперь дошло?

— Хорошая девочка, — пробормотал я, а мои губы расплылись в ухмылке.

— Эв, нет! — истошно завопил Джей-Джей, яростно барахтаясь на месте. — Ты не можешь так поступить!

— Это еще почему? — вскинула она брови. — Ты ведь собирался прикончить меня, если бы зажал в одиночку в лесу, верно? Ну или позволил бы кому-то другому меня грохнуть.

— Нет, малышка! Я бы никогда не причинил тебе вреда. Я просто хотел припугнуть тебя, чтобы ты взялась за ум, вот и всё! — заискивающе затараторил Джей-Джей, не сводя испуганного взгляда с ножа в руке Эв. — Как ты думаешь, почему ты выживала здесь так долго? Это я тебе помогал!

Я презрительно фыркнул, а Эв сухо рассмеялась.

— Это был Ретт. Он вел меня по следу и защищал всё это время, — отрезала она. — Теперь я это знаю. А еще я знаю, какое ты чудовище.

— Умоляю! — голос Джей-Джея сорвался на визг, когда она занесла нож. — Не надо! Я не могу так умереть!

Эв выгнула бровь:

— Тебе больше нечего мне сказать напоследок?

— Прости меня, ладно?! Мне, блядь, очень жаль! — Из носа Джей-Джея потекли сопли, когда он разрыдался, смешиваясь с кровью на лице. — Клянусь, я никогда не хотел, чтобы всё так обернулось!

— И тем не менее, ты приложил все силы, чтобы это произошло, — ответила она ледяным, сочащимся яростью тоном. — Но эй, спасибо, что хотя бы соизволил извиниться.

— Я искренне, малышка, пожалуйста…

Челюсть Эв упрямо сжалась:

— Я не принимаю твоих извинений, Джейк. Прощай.

С этими словами она с силой вонзила нож ему в живот.

Отсутствие опыта сразу дало о себе знать: лезвие зацепило кость с едва слышным скрежещущим звуком. Залитый агонией крик Джей-Джея резко оборвался, когда воздух со свистом вылетел из его легких, а на смену ужасу пришел дикий шок. Очевидно, он до самой последней секунды не верил, что Эв способна на подобное насилие. Не верил, пока сталь не пробила его плоть.

— Пожалуйста, — прохрипел он, задыхаясь. — Х-хватит. Мне… ж-жаль.

Рука Эв крупно дрожала, нож покачивался в ране, пока она пыталась протолкнуть его глубже. Металл не поддавался, и она с глухим рыком выдернула клинок обратно; её лицо превратилось в маску глухого раздражения и растерянности.

— Твою мать, — пробормотала она. Её грудь прерывисто вздымалась от тяжелого дыхания, а глаза намертво приковал след на его животе, над которым подрагивало острие. Я видел это по её лицу — секундное колебание начало брать верх над решимостью, закрадываясь в её ярость.

— Эв, — я сделал шаг ближе. — Не позволяй ему сбить тебя с толку своими фальшивыми соплями. Ему не было жаль, пока его не прижали к стенке.

Она резко повернула ко мне широко распахнутые глаза, в которых паника боролась с решимостью.

— Я… я не могу…

— Можешь, — твердо отрезал я, опускаясь на корточки рядом с ней. — Вспомни, что он с тобой сделал. И что собирался сделать, если бы нашел одну.

— Да нет, я в чисто физическом смысле… не могу, — поморщилась она. — Я хочу, но это, блядь, сложнее, чем я думала. Руки ходуном ходят, и я, кажется, в ребро попала. Нож просто… просто не идет внутрь нормально.

— Я помогу. — Мои ладони накрыли её пальцы на рукояти, унимая дрожь. — Ты хочешь, чтобы всё закончилось быстро? Или пусть эта мразь помучается?

Она тяжело сглотнула:

— Я…

Пока она колебалась, я наклонился и коснулся губами её шеи.

— Не стыдись своих желаний, малышка, — вкрадчиво прошептал я. — Это абсолютно нормально, если ты хочешь, чтобы ему было больно. Тебе нужно просто сказать это вслух.

Она сделала глубокий вдох и вздернула подбородок:

— Я хочу, чтобы ему было больно, — сказала она. — Я хочу, чтобы он прочувствовал всю ту боль, которую причинил мне и другим девчонкам.

Сдавленные протесты Джей-Джея достигли апогея — слова путались, превращаясь в панические, бессвязные мольбы, но я полностью их игнорировал. Губы Эв приоткрылись, дыхание стало частым и рваным, пока я направлял её руки.

— Если целиться вот сюда, — пробормотал я, фиксируя кончик лезвия в строго определенной точке, — сталь пройдет прямо сквозь диафрагму. Быстрый, чистый разрез там вместе с печенью вызовет пневмоторакс. Он не сможет нормально дышать, будет хватать ртом воздух, пока кровь заполняет брюшину. И это будет адски, просто адски больно.

Это была мучительная смерть, но легкого финала Джей-Джей точно не заслужил.

Эв упрямо сжала челюсть и кивнула:

— Я готова.

Под нажимом моей руки она резко подалась вперед, и на этот раз лезвие плавно, как по маслу, рассекло плоть и мышцы.

— Хорошая девочка, — шепнул я ей прямо в ухо. — Идеально.

Булькающий хрип вырвался из горла Джей-Джея, когда нож ушел глубже, и свежая струя крови брызнула прямо Эв в лицо. Она судорожно выдохнула, из её груди вырвался сдавленный стон от приложенного усилия, но она не отпрянула — её пальцы под моими еще крепче сжали каучуковую рукоять. Мы двигались вместе, в этом мрачном, смертоносном танце возмездия, пока клинок не ушел в тело по самую рукоять.

Сдавленные хрипы Джей-Джея эхом разносились сквозь холодный туман, сменяясь судорожными, свистящими попытками сделать хотя бы глоток воздуха. Эв молча наблюдала за ним, и на её лице застыла суровая, непреклонная ярость — наблюдала до тех пор, пока его глаза не остекленели, а тело окончательно не обмякло.

После этого воцарилась глухая, тяжелая тишина. Я чувствовал, как Эв мелко трясет — адреналин начинал стремительно падать.

Я дождался, пока она сама отпустит рукоять, а затем медленно убрал свою руку, не сводя глаз с её лица, пока она поднималась на ноги. Это было жуткое и прекрасное зрелище: багровые капли сплошь покрывали её бледную кожу. Кровь была повсюду — на руках, на свитере, даже полоса на шее, где она, должно быть, машинально вытерла лицо ладонью. Каждая частичка её существа сейчас излучала дикий, первобытный хаос.

И ни в один момент своей жизни она не выглядела настолько чертовски великолепно.

Эверли

Мой взгляд задержался на безжизненном теле Джейка — его лицо теперь было осунувшимся и смертельно бледным.

Я с трудом заставила себя отвернуться от него; дыхание было частым и поверхностным. Посмотрев на Ретта, я обнаружила, что он не сводит с меня глаз. Его темный пронзительный взгляд буквально впивался в меня. Точно так же он смотрел на меня уже много раз до этого. Раньше я от этого взгляда сжималась, будучи свято уверенной, что это ненависть или брезгливость. Но теперь я наконец поняла, чем это было на самом деле: желанием. Первобытным, невысказанным голодом.

Мне показалось, что он собирается поцеловать меня, но он не сдвинулся с места и не прикоснулся ко мне. Вместо этого его глубокий голос нарушил тишину — тихий и размеренный:

— Как ты себя чувствуешь?

Мои губы приоткрылись, но слова нашлись не сразу.

Я снова покосилась на тело Джейка. Странно, но я не чувствовала того, что, как мне казалось, должна была почувствовать, отняв у человека жизнь. Ни укола вины, ни грызущего раскаяния. Только… облегчение. Он больше никогда не причинит мне вреда. Никогда больше никому не сделает больно.

— Я думала, мне будет паршиво, — наконец вымолвила я. — Но это не так. Вообще ни капли.

Ретт сделал шаг ближе:

— Как я уже говорил, некоторые люди не заслуживают милосердия, — произнес он низким голосом. — Он получил ровно то, что заслужил.

Я снова подняла на него глаза, и впервые в жизни я не сжалась под тяжестью его пристального взгляда. Тьма в его глазах больше меня не пугала. Она зеркально отражала мою собственную.

— Прости меня за всё, что я с тобой сотворил, — продолжил он, и его голос прозвучал глухо. — Я должен был сказать это намного раньше.

— Иногда поступки говорят куда громче слов, — ответила я, и мои губы тронул призрак улыбки. — А уж этого с твоей стороны было предостаточно.

Ретт снова покосился на тело Джейка, и его челюсть напряглась:

— Наверное, ты права.

— К слову об этом… — я прикусила нижнюю губу, на секунду заколебавшись. — Я должна кое-что у тебя спросить.

Он посмотрел на меня, и в его глазах застыл немой вопрос:

— Да?

— До того, как ты узнал правду о том, как я здесь оказалась… ты бы убил меня? Или позволил бы кому-то другому это сделать?

— Никогда. — Он тяжело сглотнул, а на его челюсти дернулся мускул. Казалось, он почти разозлился на меня за этот вопрос. За то, что я вообще в нем усомнилась. — Никогда.

— Но почему? — я покачала головой. — Ты же всегда меня презирал. И ты ведь думал, что я полноценная участница этой игры, а значит, должна была стать для тебя честной добычей, верно?

Ретт сделал еще один шаг ко мне, оказавшись так близко, что я кожей почувствовала исходящее от его тела тепло. Когда его пальцы легко коснулись моих, я не стала отстраняться. Его прикосновение было уверенным, оно буквально возвращало мне почву под ногами.

— Я никогда не испытывал к тебе ненависти, — тихо произнес он.

— Нет?

— Нет. Я хотел , но не смог.

— Почему?

Он с силой провел ладонью по подбородку:

— При нашей самой первой встрече я просто понял, что в тебе есть что-то особенное. Я не знал, что именно, но… я просто знал. Я был одержим тобой, даже когда сам того не желал, — его голос звучал хрипло, но твердо. — Когда я увидел твой профиль в списках Охоты, я сразу понял, что тебе здесь не место. Знал, что это какая-то ошибка. И тогда я придумал план, как тебя спасти.

У меня перехватило дыхание, я во все глаза всматривалась в его лицо.

— Серьезно?

— Ага. Я планировал вести тебя по следу всё время, пока ты здесь. Защищать и оберегать до тех пор, пока ты не останешься последней выжившей.

— То есть ты собирался сделать так, чтобы я победила, — пробормотала я.

— Да. Это был единственный способ вытащить тебя отсюда живой, — ответил он. — Так что именно этим я и занимался. Вот почему я шёл за тобой по пятам. Ты ни разу не была в реальной опасности, даже когда думала обратное. Единственные моменты, когда ты была близка к этому, — та дымовая ловушка, из которой я вытащил тебя так быстро, как только смог, и то минное поле из ям, о котором я тебя предупреждал.

— Как бы мне хотелось послушаться тебя тогда, — выдохнула я, и мои плечи обреченно поникли.

— Я знаю, почему ты этого не сделала. Я всё понимаю. — Ретт крепче сжал мою руку. — Но я говорю совершенно серьезно, Эв. Ты ни за что, никогда не умерла бы на этом острове.

Я тяжело сглотнула:

— А если бы меня поймал другой охотник? Их ведь здесь так много.

— Некоторые пытались. И не раз. Я их саботировал, — сказал он. — А если бы дело дошло до крайности, я бы просто их прикончил.

Мои глаза округлились:

— Но тогда у тебя начались бы проблемы с обществом, верно? И твоя собственная жизнь была бы под угрозой.

— Нет. Случаи, когда охотники гибнут от дружественного огня, здесь не редкость. Особенно среди новичков, — пояснил он. — Легко перепутать шорох в кустах с игроком, сделать выстрел, а потом обнаружить, что ты только что убил своего брата по Уайлдеру. Это риск, на который мы все здесь идем. Так что, если бы мне пришлось кого-то из них убрать, я бы легко списал это на несчастный случай.

— Оу. — Я покосилась на неподвижное тело Джейка. — И остальные Уайлдеры подумают, что с ним случилось именно это? Ну, когда кто-нибудь найдет его здесь.

— Скорее всего, да. Но когда они заберут его тело и осмотрят как следует, то поймут, что его зарезали, а не застрелили.

— А это уже трудно перепутать с дружественным огнем, — пробормотала я.

— Да. Так что они подумают одно из двух: либо кто-то из Уайлдеров зарезал его по какой-то причине, либо один из игроков каким-то образом раздобыл нож и прикончил его.

— Какой вариант наиболее вероятен?

— Скорее всего, теория с игроком. Он сам говорил мне, что потерял нож, когда швырнул его в какую-то девчонку в первый день. А язык у него всегда был без костей, так что он наверняка растрепал об этом еще паре человек.

— Канако, — прошептала я. — Она была со мной какое-то время, и когда пришла в безопасную зону, у нее в руке торчал нож. Должно быть, его.

— Он всё еще у тебя? — спросил Ретт, вскинув брови. — Если мы подбросим его сюда, это сделает версию с игроком железной.

— Нет, прости, — покачала я головой. — Он остался у кого-то из ребят, когда они погибли, а у меня не было времени забирать их вещи.

— Понимаю. — Он потер подбородок. — Ничего страшного. В любом случае, никто не станет сразу подозревать в убийстве Джей-Джея меня. Или тебя.

— Почему не меня?

— О том, что ты его бывшая девушка, знают только он и его отец, помнишь? Для остальных Патриархов и рядовых членов общества ты — обычная жертва, как и все остальные.

— А, ну да.

— Вообще-то, есть одна проблема, которую я не учёл. — Глаза Ретта потемнели. — Джей-Джей мертв, но Питер-то жив, а он, блядь, Главный Патриарх. Если он начнет подозревать, что ты убила его сына из мести за то, что он притащил тебя сюда, он, скорее всего, объявит за тебя награду. И тогда за тобой будет охотиться каждый ублюдок на этом острове.

— Значит… мне действительно нужно немедленно убираться отсюда.

— Угу. — Он нахмурился, потирая челюсть. — Мне нужно спрятать тебя, пока я не придумаю нормальный план.

— Разве ты не можешь просто увезти меня с острова прямо сейчас?

— Нет. Любые перемещения с Уайлдерклиффа запрещены, пока идет Охота.

— Погоди… что? Почему?

— Это на случай, если кто-то из игроков доберется до лодки и попытается сбежать с острова. Когда действует полный запрет, любое движение катеров мгновенно фиксируется, беглецов перехватывают и возвращают обратно. Но если бы лодки постоянно сновали туда-сюда, это не бросалось бы в глаза, и кто-то реально мог бы ускользнуть, — пояснил он. — Так что, как только участники и охотники прибывают сюда, остров блокируется до самого конца. Попытайся я угнать катер, чтобы вывезти тебя, они заметят это в ту же секунду и перехватят нас.

— Черт. — Я тяжело сглотнула. — А ведь это, по сути, и был весь мой план побега.

Ретт нахмурился:

— Сбежать на лодке?

— Да. Я вспомнила про туннели из детства, так что собиралась найти ту самую поляну, где мы видели ритуал. Я думала, что оттуда смогу выйти к туннелю, пробраться в особняк и украсть катер.

Он медленно кивнул:

— Это было умно. Ты ведь не могла знать про блокировку.

— Ну да, — уныло протянула я. — Похоже, я вообще мало что знала из этого кошмара.

Взгляд Ретта внезапно изменился.

— Эв… ты веришь мне? — тихо спросил он. — Веришь, что я не знал правды об Охоте?

— Да. Конечно верю. Твоя реакция… — я замолчала, качая головой. — Такое нельзя сыграть. Исключено. — Я помедлила секунду, изнутри покусывая щеку, прежде чем продолжить: — Но мне всё-таки интересно кое-что.

— Что?

— До того, как ты узнал правду, ты абсолютно нормально относился к убийству людей — при условии, что считал их заслуживающими смерти, — произнесла я. — Как думаешь, теперь это изменится? После всего, что ты услышал?

Его челюсть упрямо сжалась, и он качнул головой:

— В моем понимании для некоторых тварей смерть — это единственное справедливое правосудие. Суди меня, если хочешь. Но я не изменю своего мнения. И извиняться тоже не стану.

— Я не сужу тебя и не требую извинений. Мне просто было интересно, вот и всё.

— То есть ты не считаешь, что я конченый псих? — спросил он, сдвинув брови. — Большинство людей наверняка посчитали бы именно так.

— Ну, может, я и сама сумасшедшая, — мягко ответила я. — Потому что, когда ты сказал, что готов убивать людей ради меня… это, если честно, были самые приятные слова, которые я когда-либо слышала.

Пальцы Ретта нежно обхватили мои, размазывая кровь между нашими ладонями, и он наклонился ближе:

— Я говорил серьезно, Эв. Я убью любого, кто встанет у нас на пути. Любого, кто посмеет угрожать тебе.

— Я знаю.

Его свободная рука легла мне на лицо, большой палец стер полосу крови с моей щеки, а затем он резко сократил последнее расстояние между нами. Его губы накрыли мои в поцелуе, который не был ни нежным, ни сдержанным. Это было первобытно, отчаянно — в этом поцелуе крылось каждое невысказанное слово, которое он так долго хоронил глубоко внутри себя.

Мои руки крепче вцепились в его куртку, притягивая его к себе. Его прикосновения, его поцелуй… это было не просто утешение. Это было обещание. Обещание того, что я больше не одна в этой беспросветной тьме. Обещание, что он останется в ней вместе со мной, что бы ни ждало нас впереди.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Ретт уперся своим лбом в мой, и его голос прозвучал низко и хрипло:

— Ты моя, Эверли. Никогда об этом не забывай.

Прежде чем я успела что-то ответить, по небу прокатился глухой раскат грома. Впрочем, отвечать и не требовалось. Совсем не требовалось. Я знала, что выражение моих глаз уже и так сказало ему всё.

Он взглянул наверх:

— Уже почти стемнело, и скоро начнется гроза. Нам пора идти.

— Куда?

— Наверх, к Охотничьему домику, — ответил он. Заметив немой вопрос в моих глазах, он поспешно добавил: — В особняк Уайлдерклифф.

— Ты хочешь отвести меня туда? — мои глаза округлились от изумления. — Разве это не то самое место, где сейчас живут все Уайлдеры?

— Чисто технически — да. Но ты помнишь ту часть, в которой мы жили, когда были детьми?

Я нахмурилась, копаясь в памяти:

— Ну да, припоминаю.

— Это западное крыло. Оно старее остального здания и используется гораздо реже, потому что северное и восточное крылья расположены ближе к угодьям, а всем хочется своими глазами увидеть экшен, — пояснил он. — Так что Уайлдеры всегда селятся там, а западное крыло сейчас — по сути, огромный город-призрак. Если будем действовать осторожно, никто не увидит, как мы туда проберемся.

— Так вот почему нас поселили туда в детстве? — спросила я, сморщив нос. — Потому что они не хотели, чтобы мы случайно пересеклись с кем-то из Уайлдеров, приехавших на ритуал?

Ретт кивнул:

— Именно.

— Но зачем вообще было привозить сюда детей? — недоумевала я.

— Всё потому, что большинство членов общества хотят лично присутствовать на финальном испытании выпускников каждый год, чтобы поздравить новичков и принять их в братство, — объяснил он. — Это происходит летом, так что некоторые мужчины берут с собой жен и детей и оставляют их в западном крыле Уайлдерклиффа на несколько дней. Пока в других секторах творится вся эта чертовщина, семьи могут спокойно отдыхать или играть на пляже. Ни у кого никогда не возникало с этим проблем — место-то отличное, главное не выходить за обозначенные границы.

— Понятно, — пробормотала я. — И ты правда думаешь, что мне сейчас безопасно туда идти?

— Да. В западном крыле обычно живут только летом. Ну а если там всё-таки кто-то окажется и увидит нас… — Ретт осекся, многозначительно приподняв брови. — Что ж, я тебе уже говорил, что с ними станет.

Я посмотрела на стремительно темнеющее небо.

— Ты прав. Нужно выдвигаться, пока погода окончательно не испортилась, — согласилась я. — Хотя я даже рада, что уже почти ночь. На темноту проще положиться, когда мы подойдем к особняку, верно?

— Да. Пока что будем держаться «слепых зон», а затем нырнем в туннель. Так нас гарантированно никто не засечет на стриме. — Ретт сверился с часами. — Путь займет около двух часов, но если ты слишком устала, я могу понести тебя.

Я слабо улыбнулась. Я знала, что он не просто строит из себя крутого мачо. Если понадобится, он действительно на руках дотащит меня до самого места.

— Спасибо, — тихо ответила я. — Но я дойду сама.

На всякий случай мы прикрыли безжизненное тело Джейка небольшим брезентом, который нашли в его рюкзаке. После этого мы еще с полчаса продирались сквозь подлесок, упрямо придерживаясь безопасных коридоров и слепых зон, пока наконец не вышли ко входу в туннель. Его зев обрамляли острые скалистые камни, а по краям свисали густые плети плюща.

— Стой. — Ретт вскинул руку, не давая мне шагнуть внутрь. Затем сбросил с плеч рюкзак и принялся в нем копаться. — Нам нужно разобраться с твоим браслетом, прежде чем идти дальше.

— Ох, черт. Я совсем про него забыла, — испуганно пробормотала я, нервно проводя пальцами по черно-серебряной полоске. — Он ведь с GPS-трекером, да?

— Ага. Если ты его просто сломаешь, у технарей на пульте сразу сработает оповещение, и они доложат наверх. Патриархи поймут, что что-то не так, и объявят план перехвата, — пояснил Ретт. Он выпрямился во весь рост, держа в пальцах крошечную часовую отвертку. — Но если мы снимем его аккуратно, не ломая датчик, они ничего не заподозрят. Решат, что ты просто нашла отличное укрытие и залегла на дно.

— Ладно.

Ретт опустился на корточки передо мной; его лицо было спокойным, но предельно собранным.

— Дай мне руку.

Я протянула запястье. Он бережно обхватил мою ладонь, переворачивая браслет тыльной стороной вверх. В его руке блеснула отвертка, когда он нацелил её на крошечные винтики, удерживавшие замок на моей руке.

— Это займет минуту, — негромко, успокаивающе пробормотал он. — Не шевелись.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как пульс бешено колотится в горле, пока я наблюдала за его работой. Каждое его движение было точным, выверенным и методичным, а лоб прорезала складка предельной концентрации. Я поймала себя на мысли, что никогда еще не видела его таким мягким и осторожным. Его руки, способные на такое страшное насилие, сейчас действовали невероятно бережно, едва касаясь моей кожи.

— А что будет, если… — я резко оборвала фразу, не желая озвучивать внезапный страх, подступивший к самому горлу.

— Если я облажаюсь? — закончил Ретт за меня, не поднимая головы. На его губах промелькнула едва заметная улыбка, но взгляд оставался острым, пока он аккуратно выкручивал первый винтик и откладывал его в сторону. — Не переживай. Не запорю.

Пока он возился с замком, я старалась держать руку как можно неподвижнее, изо всех сил концентрируясь на том, каким теплым было прикосновение его пальцев к моему запястью. Его большой палец как бы невзначай поглаживал мою кожу, успокаивая без лишних слов. Наконец с тихим щелчком последний винт поддался. Ретт одним плавным движением снял браслет, удерживая его на весу кончиками пальцев так осторожно, словно это был провод под напряжением.

— Готово. — Он нагнулся и спрятал браслет за крупный, поросший мхом валун. — Теперь для них ты всё еще в игре. Никто не узнает, что ты на самом деле ушла в Охотничий домик. Я смогу возвращаться сюда каждые несколько часов и немного передвигать его, чтобы у технарей не возникло подозрений, почему твой маячок постоянно торчит в одной и той же точке на карте.

Я потерла покрасневшую кожу на запястье, чувствуя, как меня затапливает волна облегчения.

— Спасибо, — пробормотала я, а затем потянулась рукой к уху. — С этим мне тоже нужно разобраться?

— Не думаю, что в наушники встроены трекеры. Но выкинь его от греха подальше.

Я послушалась, швырнув наушник в ближайшие кусты, после чего снова повернулась к темному входу в туннель.

Внутри воздух оказался сырым и прохладным, с отчетливым металлическим привкусом ржавчины и гниения. Стены, укрепленные бетонными плитами и мощными стальными балками, уходили высоко вверх, смыкаясь в арочный свод, который оказался куда шире, чем я ожидала.

— Он намного больше, чем я помню, — нахмурилась я, озираясь вокруг.

— Это другой туннель, не тот, через который мы ходили детьми. Но они теперь все стали больше, — ответил Ретт. — Лет десять назад их все расширили и укрепили.

— А-а. — Я нервно оглянулась через плечо. — Как думаешь, каковы шансы встретить здесь другого охотника?

— Почти нулевые. Уайлдеры, которые охотятся только днем, вернулись в Домик еще час назад, а остальные будут до победного прочесывать угодья.

— Но разве кто-то из них не захочет спрятаться здесь от надвигающегося дождя?

— Вряд ли. По всему острову раскиданы хижины, так что парни, которые не хотят мокнуть, скорее всего, найдут ближайшую избушку и заночуют там.

— Понятно. — Я медленно кивнула. — Извини, что я постоянно засыпаю тебя вопросами. Не хочу быть навязчивой.

Ретт улыбнулся:

— Это не навязчивость. И поверь мне — у самого сейчас в голове крутится миллион вопросов, — произнес он. — Так что давай, спрашивай обо всём, что хочешь. Отличный способ скоротать время, пока мы идем.

— Ладно, эм… — я замялась, наморщив лоб. — Как давно существует «Дикая охота»?

— С 1892 года.

— Я так и думала, что это древняя история, — сказала я. — А ты знаешь, какова была её первоначальная цель? Навряд ли они собирались заколачивать кучу денег, учитывая, что интернет-трансляций тогда еще в помине не было.

— Изначально это была просто кучка богатеев, которые собрались вместе ради налаживания связей, чтобы у их сыновей и внуков всегда был полезный бэкграунд. Обычное дело для большинства тайных обществ, — ответил Ретт. — Но в какой-то момент внутри этого круга образовалось радикальное ответвление, которое и превратилось в «Дикую охоту». Тайное общество, но с добавлением охоты на людей. Для мужчин это был способ вершить собственное самосудное правосудие над теми, кого они считали подонками, и заодно тешить свои кровожадные инстинкты.

— Звучит так, словно ты цитируешь текст из методички.

Он тихонько рассмеялся:

— В каком-то смысле так и есть. Мы учили историю общества на лекциях на первом курсе, и я помню большую часть почти слово в слово, — признался он. — Правда, про современную Охоту там нет ни единого упоминания. Всё преподносится так, будто человеческие сафари остались глубоко в прошлом как реликт ушедшей эпохи.

— Погоди. — Я замерла на месте, хмурясь. — То есть, пока ты не пройдешь посвящение, ты вообще ничего не знаешь об Охоте?

— Официально — нет. Первые три года нас тренируют по разным направлениям, мы участвуем в тренировочных погонях, где в качестве мишеней выступают манекены. Ну и, конечно, нас заставляют изучить этот остров вдоль и поперек, — сказал он. — Всё обставляется так, будто мы просто выпускаем пар и готовимся к Охоте на крупную дичь. Но мы же, блядь, не идиоты. Каждый понимает, что на высшем уровне скрывается нечто гораздо большее. Ну и к тому же всегда есть типы вроде Джей-Джея — мажоры, которым их болтливые предки рассказывают вообще всё.

— А-а. — Я снова зашагала вперед. — Получается, официально вы узнаете всю правду только на выпускном курсе, хотя большинство из вас и так всё знают — ну или, как минимум, догадываются.

— Именно.

— Но зачем тогда полноправным членам общества скрывать это от вас? Раз уж вы всё равно в курсе.

— Потому что финальное испытание выпускников заключается в том, что все неосведомленные парни должны объединиться, выследить и убить человека, помнишь? — напомнил он. — Нам не раскрывают карты до тех пор, пока мы не испачкаем руки.

— Ох. — В моей голове наконец-то сложился этот пазл. — Таким образом вы все разделяете вину. И если кто-то из членов общества передумает и решит выйти из игры, он вряд ли побежит сдавать остальных властям. Извращенная форма страховки.

— Вот именно. Даже если ты за все годы членства больше ни разу не поучаствуешь ни в одной Охоте, ты всё равно повязан как минимум с одним убийством без суда и следствия. Отличный способ гарантировать взаимное доверие — и гробовое молчание, — констатировал он. — Но у нас есть и другие рычаги, чтобы спать спокойно и не бояться полиции.

— Какого рода?

— Один из Патриархов — комиссар полиции штата. Так что даже если какой-нибудь обиженный или раскаявшийся придурок попытается нас сдать, комиссар прикроет любое расследование в зародыше. Объявит это чьей-то глупой шуткой или фейком, — пояснил он. — К тому же двое других Патриархов заседают в Сенате, что тоже крайне полезно.

Я плотно сжала губы:

— То есть, по сути, ваши щупальца проникли абсолютно везде.

— Ага. И если кому-то приходится покинуть общество после получения статуса — как тому ублюдку Райану, например, — они до такой усрачки боятся возмездия, что мы можем быть абсолютно уверены: они и пикнуть никому не посмеют.

— Боже, — выдохнула я. Я даже представить себе не могла, каково это — всю оставшуюся жизнь прожить в липком, непрекращающемся страхе.

— Но это еще не всё. На первом курсе мы обязаны пройти через церемонию исповеди. Проще говоря, мы должны вывалить свой самый темный, самый грязный секрет перед всеми остальными членами общества и вверить им эту тайну. Предполагается, что это сближает нас. Делает настоящими братьями, — Ретт криво ухмыльнулся. — Но теперь-то я понимаю истинную цель. Это обычный компромат. Крючок, который нужен лишь для того, чтобы члены общества трижды подумали, прежде чем переходить Патриархам дорогу. Ведь если ты посмеешь взбунтоваться, твою грязную тайну в качестве расплаты сольют всему миру.

Я удивленно вскинула брови:

— Но разве нельзя было просто соврать? Выдумать какой-нибудь фальшивый секрет?

— Уверен, пара парней так и поступили, выдав какую-нибудь чушь во время церемонии. Но я этого делать не стал. Я серьезно относился к клятвам, которые давал обществу, поэтому рассказал чистую правду, — ответил он. — Понятное дело, знай я тогда, что сами Патриархи срать хотели на все эти гребаные клятвы, я бы ни за что не стал тратить свои силы и время.

Я недоуменно наклонила голову набок:

— А когда интернет и онлайн-стримы вообще вошли в эту схему?

— Без понятия. Я, если честно, вообще не подозревал, что они зарабатывают на даркнете, пока Джей-Джей не выложил карты.

— Да нет, я имею в виду… когда интернет-трансляции вообще появились в мире? Где-то в районе двухтысячных? Или в конце девяностых?

— Ну, где-то в то время, да.

— А когда Питер Дженнингс стал Главным Патриархом?

— В 1999-м.

Я медленно кивнула.

— Готова поспорить, что это была его гениальная идея. Перевести Уайлдеров в цифровой век и нажиться на кибер-революции или как там это называется, — произнесла я, тяжело сглотнув. — Я даже вообразить не могу, сколько сотен миллионов из даркнета осело в карманах этого общества за последние двадцать лет.

— Судя по словам Джей-Джея, счет идет на сотни миллионов.

— Господи. Это безумие. — Я глубоко выдохнула, качая головой. — Последний вопрос. Что ты собираешься со всем этим делать?

— С Патриархами, имеешь в виду? Теперь, когда я знаю правду?

— Да.

— Ну, мой главный приоритет — вытащить тебя отсюда в целости и сохранности. Но как только я обеспечу твою безопасность, я уничтожу этих ублюдков. — Голос Ретта снова стал жестким, пропитанным яростью. — Они слишком долго лгали нам и использовали всех нас, просто чтобы набивать свои карманы. Я пока не знаю как, но они пойдут на дно. Я об этом позабочусь.

— Я помогу тебе во всём разобраться, — сказала я, переплетая свои пальцы с его ладонью. — Я ненавижу их ничуть не меньше твоего.

Ретт резко остановился, крепко сжав мою руку.

— Эв… идти против общества смертельно опасно. Ты мне ничего не должна. После всего того дерьма, через которое тебе пришлось пройти по моей вине в том числе.

Я упрямо вздернула подбородок.

— Я знаю, что это опасно, — твердо отчеканила я. — Но со мной всё будет в порядке. У меня есть парень, который пообещал приглядывать за мной и устранять любого, кто встанет на моем пути.

Он тихонько рассмеялся:

— Используешь мои собственные обещания против меня? — протянул он, обнимая меня за талию и притягивая к себе. — Очень коварно, принцесса.

— Мы в этом замешаны вместе, Ретт. Нравится тебе это или нет.

— Мне нравится. — Веселье мгновенно исчезло из его голоса, уступив место чему-то искреннему, неприкрытому и глубокому. — Мне это безумно нравится.

Мы снова двинулись по туннелю, держась за руки. В самом конце он вывел нас на заросшую, раскинувшуюся на многие мили территорию поместья, окутанную зловещей ночной тишиной. Особняк Уайлдерклифф высился прямо перед нами, его массивный силуэт четко проступал на фоне темного неба.

Окна огромного западного крыла были темными. Прямо по центру красовалась исполинская арочная дверь, по бокам от которой выстроились потрескавшиеся статуи — их черты от времени стерлись, превратившись в гротескные, неузнаваемые формы.

— С возвращением, — негромко и мрачно пробормотал Ретт.

Я невесело усмехнулась:

— Меня внезапно посетило непреодолимое желание сжечь всё это место дотла.

— Всему свое время, — отозвался он. — Прямо сейчас тебе нужны горячий душ и полноценный ночной сон. И внутри ты всё это получишь.

— Хорошо.

Но стоило нам подойти к дверям, как в вестибюле за ними внезапно зажегся свет, и Ретт замер как вкопанный.

— Черт, — процедил он сквозь зубы. — Спрячься за ту статую. Я сам разберусь.

Я послушалась, юркнув за ближайшее изваяние, пока дверь со скрипом отворялась. На крыльцо вышла миниатюрная женщина в серо-белой униформе. Заметив Ретта, она испуганно охнула:

— Ой! Простите, сэр! — её рука взлетела к горлу. — Я не ожидала кого-то встретить в этой части поместья.

— Извините, что напугал вас. Я тоже не думал вас здесь увидеть, — Ретт приподнял ладонь в успокаивающем жесте. — Но слушайте, вы как раз можете мне кое в чем помочь.

— Конечно, сэр.

— Я ищу своего друга, Джей-Джея. Сына владельца.

Горничная улыбнулась:

— Ах, да, я понимаю, о ком вы. Правда, я его не видела.

— Вот черт. Мне показалось, он говорил, что собирается ночевать сегодня в западном крыле. — Ретт склонил голову набок. — Вы уверены, что не видели его внутри? Ну или вообще кого-нибудь еще?

Она покачала головой:

— Насколько я знаю, все комнаты в западном крыле сейчас пустуют, — ответила она. — Я сегодня зашла туда только для того, чтобы протереть пыль, просто чтобы она слишком сильно не скапливалась. Сами ведь знаете, какими бывают эти старые здания.

— Это уж точно. — Ретт непринужденно махнул рукой. — Наверное, я что-то перепутал. В общем, не буду вас задерживать. Доброй ночи.

— Спасибо, сэр. — Горничная замялась, оглянувшись на освещенный холл за своей спиной. — Мне оставить для вас свет? На случай, если захотите подождать друга. Вдруг он еще в пути.

— Отличная мысль. — Ретт медленно кивнул. — Я подожду его.

Он выстоял на пороге до тех пор, пока горничная не отошла на безопасное расстояние, а затем негромко окликнул меня:

— Всё чисто. Можем заходить.

Мы шагнули внутрь, и у меня перехватило дыхание, стоило мне бросить взгляд на возвышающуюся впереди винтовую лестницу. Она выглядела точно так же, как в моих воспоминаниях.

— Здесь вообще ничего не изменилось, — пробормотала я.

— Навряд ли они видят смысл делать тут ремонт, учитывая, что гости здесь почти никогда не останавливаются, — ответил он, придерживая меня за руку, пока мы поднимались по ступеням. — Северное крыло переделали в прошлом году, а восточное — за пару лет до этого.

— Ну да, понятно. — Мы поднялись на следующий этаж, и мои брови удивленно поползли вверх, когда я вгляделась в глубь коридора. — Охренеть. Чем больше я вижу, тем больше вспоминаю. Это так странно.

— Да, забавно порой устроена наша память.

Я указала пальцем вперед:

— Моя комната была прямо там. Слева, четвертая дверь по коридору.

— Ляжем там?

Я небрежно пожала плечом:

— Да, почему бы и нет?

Когда мы подошли к двери, Ретт повернул ручку и толкнул её внутрь. Комната за ней оказалась точь-в-точь такой, какой я её помнила. Пространство заполняла темная деревянная мебель, а из окон открывался вид на маленькую подковообразную бухту, тускло поблескивающую под звездами.

Ретт зашел первым, внимательно осмотрел комнату и лишь после этого сделал мне знак войти. Едва я переступила порог, он развернулся и запер дверь на замок.

— На всякий случай, — буркнул он.

Он плотно задернул шторы и направился к смежной ванной, открывая дверь на удивление современное по сравнению с остальной частью западного крыла помещение — белая плитка, сверкающая сантехника и душевая кабина за стеклом.

— Похоже, этой части дома апгрейд всё-таки перепал, — заметил он.

Я зашла следом за ним, и в эту секунду меня накрыло осознание того, как неистово ломит тело от дикой усталости. Мой взгляд зацепился за собственное отражение в зеркале, и я невольно поморщилась. Щеки в полосах запекшейся крови, шея испачкана грязью, а волосы свисают влажными, спутанными паклями.

— Господи, вид у меня такой, словно меня волокли прямиком через ад.

— Так оно и было, — тихо произнес Ретт, делая шаг и оказываясь у меня за спиной. Его глаза встретились с моими в зеркальном отражении. — Иди в душ первая. Я пока покараулю.

Я повернулась к нему, качая головой:

— Нет. Будет быстрее, если мы просто… — я запнулась, чувствуя, как щеки обдает жаром, а мой взгляд метнулся к душевой кабине и обратно к нему. — Давай просто сделаем это вместе. Дверь всё равно заперта, да и ты сам сказал… в это время года сюда вообще никто не заходит.

Его брови слегка приподнялись, но спорить он не стал. Вместо этого он сбросил куртку и ухватился за край футболки. Одним плавным движением он стянул её через голову, обнажая резкие рельефы мускулов, покрытые шрамами и татуировками.

Я тяжело сглотнула и развернулась к душевой кабине, а мои пальцы неловко вцепились в подол собственного свитера.

Ретт закончил раздеваться, включил воду и шагнул под струи. Потоки воды мгновенно облепили его кожу, подчеркивая каждую линию его тела. На какое-то время он замер под брызгами, закинув голову назад и прикрыв глаза. А затем его взгляд опустился на меня — пронзительный и хищный, как и всегда, а губы растянулись в ухмылке:

— Иди сюда, принцесса.

Ретт

У МЕНЯ ПЕРЕХВАТИЛО дыхание, когда я смотрел, как Эверли шагает в душ вслед за мной. Стоило горячей воде ударить по ней, как у нее вырвался блаженный стон; она запрокинула голову назад, позволяя потокам стекать по волосам. Её кожа всё еще была покрыта смесью грязи и крови Джей-Джея после нашего марш-броска через лес и туннель, но это ни капли не умаляло её красоты. Ничто и никогда не могло бы её испортить.

Господи, Эв. Я жадно скользил взглядом по её обнаженному телу, гадая, как мне вообще так чертовски повезло. Она была невероятно, до безумия великолепна: длинные волосы облепили мокрую кожу, а само тело казалось шедевром из плавных изгибов и мягких, блестящих линий, к которым так и тянуло прикоснуться. Чертово чистое искусство. Идеал.

Еще в ту ночь, когда я впервые встретил её, я знал, что моя одержимость этой девочкой будет только расти. Так оно и случилось: она поглотила меня целиком, до такой степени, что от одной мысли о том, что я могу её потерять, мне хотелось сдохнуть. Это было уже за гранью обычной одержимости, если честно. Я полностью потерял из-за нее рассудок. Стал абсолютно неуправляем и был готов вырезать каждого, кто встанет на пути, лишь бы сохранить ей жизнь. Даже если в финале мне самому придется потерять вообще всё. Мои деньги. Мой разум. Мою жизнь. Я бы без раздумий отдал всё это за нее.

Я сделал шаг ближе, продолжая скользить глазами по ее роскошному телу. Её розовые соски затвердели под струей воды, и у меня буквально слюнки потекли от этого зрелища. Мне хотелось боготворить их, медленно терзать их губами и языком до тех пор, пока она не начнет задыхаться и умолять о большем.

С хищной ухмылкой я перехватил её за бедра и толкнул назад, впечатывая спиной в мокрую плитку. Голодный блеск в её глазах без слов приказывал мне не останавливаться, поэтому я смял её губы грубым поцелуем, после чего спустился ртом туда, где мне хотелось оказаться сильнее всего.

Я поочередно втянул её соски в рот, лаская их, и почувствовал дикий прилив собственнического триумфа, когда она выгнулась в моих руках, издав тихий стон. Вот оно. Эта первобытная связь, то, как она полностью подчинялась мне, то, как от моих прикосновений она буквально плавилась. Она была моей, и я бы никогда, ни за что на свете её не отпустил.

Я оторвался от ее идеальных сисек и опустился на колени прямо на кафельный пол. Затем я приблизил свое лицо к ее киске, скользя языком по ее клитору

— Ох, черт… — прерывисто задышала она, и её ногти вонзились в мои плечи в попытке удержать равновесие. Одновременно с этим её бедра подались вперед, утягивая меня за собой. — Еще. Пожалуйста…

Ей на самом деле не нужно было просить о добавке или говорить «пожалуйста». Не тогда, когда перед моим лицом была самая сладкая киска на этой планете. Знай я раньше, какая она на вкус, я бы, наверное, еще в самую первую ночь в Холлингсворте упал перед ней на колени, сорвал бы всю одежду и часами смаковал каждый её дюйм.

Я снова крутанул языком по её клитору, заставляя её стонать, и её ногти впились в мою кожу еще глубже.

— Ретт, — выдохнула она.

— Да? — я посмотрел на неё снизу вверх, хищно ухмыляясь.

В её глазах читалась чистая, изнывающая неудовлетворенность.

— Трахни меня. Пожалуйста.

— Терпение, принцесса, — пробормотал я.

Я распрямил язык, ведя им по всей её длине, пока свободной рукой разводил в стороны половые губы. Снова поднявшись к её набухшему клитору, я одновременно толкнул один палец глубоко внутрь её узкого, скользкого входа, отчего её ноги задрожали, упираясь в стену. Она принялась судорожно двигаться на моем пальце, беззвучно требуя, чтобы я сменил его на свой член, пока мой рот продолжал ласкать и втягивать её клитор. Она уже буквально сгорала от желания. Я чувствовал это по тому, как её мышцы пульсируют вокруг моего пальца, отчаянно изнывая по моему члену.

— О боже, — пробормотала она. — Я сейчас…

Не дав ей закончить фразу, я отстранился и резко поднялся на ноги.

— Не так быстро, — рыкнул я. — Я хочу, чтобы ты кончила на моем члене. Разворачивайся.

Как послушная девочка, она мгновенно подчинилась моему грубому приказу: повернулась спиной, уперлась ладонями в плитку и сильно выгнулась в пояснице. Я накрыл ладонями её ягодицы, разводя их в стороны, чтобы вдоволь налюбоваться зрелищем, а затем с силой толкнулся внутрь, преодолевая горячую, обжигающую теплую тесноту.

Она издала громкий стон, и я сразу же перехватил руку, зажимая ей рот ладонью — на тот случай, если кому-то из Уайлдеров вдруг взбредет в голову притащиться посреди ночи в это заброшенное крыло. Вторая моя рука мертвой хваткой удерживала её правое бедро, пока я мощно вбивался в неё, едва сдерживая собственные хрипы и рычание. Боже, как же хорошо она меня принимала. Такая чертовски горячая, узкая и мокрая — идеальное место для моего члена.

— Всё это только мое, — хрипел я между рваными вдохами. — Всё это принадлежит мне. Вся ты. Каждый стон, каждый всхлип, каждый вдох, каждый оргазм… мои.

— Да, — прерывисто выдохнула она в мою ладонь. — Твои.

— Давай, детка, — прошептал я ей на ухо. — Давай, прямо сейчас.

От моих слов она окончательно сорвалась с катушек — её мышцы начали судорожно сжимать меня горячими, пульсирующими волнами. Мой собственный финал не заставил себя ждать, взрываясь одновременно с её оргазмом в сногсшибательном хаосе.

Ох, черт… Что бы я только ни отдал, чтобы повторять это снова, снова и снова. Если мне суждено сдохнуть с членом, зажатым в этой извращенно-великолепной, тесной киске, я умру самым счастливым ублюдком на свете.

Я переждал, пока волна дикого наслаждения утихнет, а затем с глухим рыком отстранился, упершись одной рукой в стену, чтобы удержать собственный вес, который внезапно показался в десять раз тяжелее. Я снова окинул взглядом прекрасное тело Эв, пока её грудь судорожно вздымалась в попытках отдышаться.

В мягком свете ламп ванной комнаты на её бледной коже проступило то, чего я не заметил раньше из-за слоя грязи и запекшейся крови Джей-Джея, которая теперь полностью ушла в слив. Синяки темными тенями покрывали её ноги и руки, точно старые чернильные пятна, а на теле виднелись неглубокие порезы — следы от веток и шипов, которые она поймала, когда они с девчонкой в панике кинулись через чащу леса.

Вина буквально заживо жрала меня изнутри, пока я рассматривал каждую царапину, ссадину и синяк. Она не заслужила ничего из этого. Ни единой капли боли — если только это не та боль, от которой она сама кайфовала в постели. Но это был совсем другой вопрос, не имевший отношения к её принудительному участию в Охоте.

Без лишних слов я потянулся мимо нее и выключил воду, и внезапно воцарившаяся тишина лишь усилила звук её тяжелого дыхания. Я сорвал с крючка полотенце, бережно накинул ей на плечи, после чего принялся рыться в рюкзаке в поисках походной аптечки.

— Присядь, — негромко скомандовал я, кивая на закрытую крышку унитаза.

Она не стала спорить. Просто молча наблюдала за тем, как я опустился перед ней на колени и принялся обрабатывать её мелкие раны. Мои руки действовали предельно аккуратно: я бережно прижимал пропитанный антисептиком тампон к каждой царапине, и в моих прикосновениях было столько трепета, на какой я сам не знал, что способен. Она не плакала, но каждое её едва заметное вздрагивание болезненно отзывалось у меня в груди, затягивая тугой узел.

— Ненавижу видеть тебя такой. Просто, блядь, ненавижу, — пробормотал я, прижимая пластырь к глубокой царапине на её колене. — Я бы, клянусь, кровью до последней капли истек, лишь бы никто и никогда больше не посмел причинить тебе боль.

У Эв перехватило дыхание.

— Я знаю, — тихо произнесла она, и её голос едва превышал шепот. — Но со мной всё будет в порядке. Это просто царапины и синяки.

Я достал еще один пластырь и прижал его к ссадине чуть ниже её колена.

— Ты сильнее всех, кого я когда-либо встречал, ты в курсе? — спросил я, поднимая на неё взгляд. — И самая храбрая девочка из всех, что я видел.

Её глаза смягчились так, что это окончательно лишило меня воли.

— Ты правда так думаешь?

— Разумеется. И никогда не позволяй никому говорить тебе обратное.

— Ну, не знаю, — с сомнением протянула она. — Помнишь ту ночь, когда мы встретились в туннеле? Ты сказал, что я просто напуганная маленькая девочка с электрошокером. И я думаю, ты был прав. Мне страшно. Постоянно.

Я едва заметно улыбнулся.

— Если ты еще не поняла, я порой бываю тем еще козлом. И в ту ночь я определенно вел себя с тобой как законченный мудак, — признался я. — Но послушай… быть сильным и храбрым не значит ничего не бояться. Страх чувствуют все, от этого никуда не деться. Важно лишь то, что ты делаешь с этим страхом.

У неё снова перехватило дыхание, и она принялась пристально вглядываться в мое лицо.

— А тебе когда-нибудь бывает страшно, Ретт? — наконец спросила она.

— Да. Я до смерти боюсь потерять тебя, — признался я, и мой голос стал хриплым. — Эта мысль не дает мне спать ночами. Каждую чертову ночь.

— Мне жаль, — прошептала она.

Я поднялся на ноги и протянул ей руку.

— Тебе не за что извиняться, — отрезал я. — Тебе вообще ни за что не нужно просить прощения.

Она вложила свою ладонь в мою и поднялась. Её красивые глаза на мгновение скользнули мимо меня, в сторону дверного проема.

— Нам пора ложиться?

Я вскинул бровь.

— Просто спать или…

— Ты серьезно готов к еще одному раунду? — её глаза округлились. — Прямо сейчас?

Я усмехнулся и покачал головой:

— Я бы с радостью трахнул тебя снова, и уж поверь, сил бы у меня хватило. Но я просто пошутил. Думаю, тебе нужно как следует отдохнуть.

Она закивала.

— Полноценные восемь часов сна прямо сейчас кажутся мне раем, — произнесла она, делая шаг к кровати.

Вина снова начала заживо жрать меня изнутри, пока я наблюдал за тем, как она устраивается под одеялом. Каким же мудаком я был из-за того, как обращался с ней в прошлом. Всё, что от меня требовалось — это просто выслушать её, но я этого не сделал. Я был высокомерен, самонадеян и слеп, и в результате она оказалась на этом проклятом острове, где её жизнь висела на волоске.

Я знал, что не я притащил её сюда, это дело рук Джей-Джея и его отца, но всё же я мог бы сделать что-то, чтобы предотвратить этот кошмар, узнай я правду раньше. А единственная причина, по которой я не узнал её раньше, заключалась в том, что… ну да. Я был гребаным кретином, который наотрез отказывался слушать.

Я лег в постель рядом с Эв и завел руку ей под спину, притягивая ближе. Она удовлетворенно вздохнула и вытянула ноги рядом со мной.

— Никогда не думала, что самая обычная кровать покажется мне верхом блаженства, но так оно и есть, — пробормотала она. — Это уж точно лучше пола в избушке. Или сырой земли.

— Наслаждайся, — сказал я, перебирая пальцами её волосы. — Обо всем остальном мы подумаем завтра. А пока… просто отдыхай.

— С этим проблем не будет. Я настолько измотана, что уснула бы сейчас даже стоя, — произнесла она, сдерживая зевок. — Сегодня мне определенно не понадобится твой фирменный трюк со сном.

Я слабо улыбнулся воспоминанию о нашей первой совместной ночи в постели. Не успел я ничего ответить, как Эв снова подала голос:

— По-моему, в ту ночь ты так и не ответил на мой вопрос, — тихо пробормотала она.

— На какой именно?

— Я спросила тебя, почему в детстве тебя мучили кошмары, — пояснила она. Сейчас её голос звучал чуть бодрее, а в глазах мелькнул сонный интерес. — Кажется, ты мне так и не рассказал. Ну или рассказал, а я всё проспала.

Черт.

Я знал, что эта тема рано или поздно всплывет снова. И я обязан был ей рассказать. Я планировал связать с ней всю свою жизнь — и намерен был довести это до конца, — а значит, не мог скрывать от нее настолько огромный кусок собственной души.

— Кошмары снились мне из-за того, что происходило в моей жизни, когда я был ребенком, — произнес я. — Но теперь с этим покончено.

Взгляд Эв переместился на одну из татуировок у меня на груди — череп, перекрытый скрещенными лезвиями. Темные чернила едва скрывали проступающий под ними шрам.

— Это как-то связано вот с этим? — спросила она, аккуратно ведя пальцем по неровному следу на коже. — Или с остальными шрамами?

— Да.

Она прикусила нижнюю губу и резко отдернула руку, внезапно замявшись.

— Прости. Ты не обязан говорить об этом, если не хочешь. Мне не следовало…

Я перебил её на полуслове, перехватив её ладонь и возвращая её обратно — прямо на один из самых крупных шрамов.

— Всё нормально. Я сам хочу рассказать тебе, Эв.

— Ты уверен?

— Да. — Я коротко кивнул и сел повыше, опираясь спиной на бархатное изголовье кровати. — Я хочу рассказать тебе вообще всё.

Эверли

ЛАДОНИ Ретта тяжело покоились на одеяле между нами, а его пальцы едва заметно вздрагивали, словно он никак не мог решить: взять ли меня за руку снова или лучше не трогать. Его лицо, обычно словно высеченное из камня, дышащее уверенностью и силой, теперь в блеклом лунном свете, пробивавшемся сквозь шторы, выглядело иначе. Мягче… и как будто затравленно. Мне было больно видеть, как каждые несколько секунд у него напрягалась челюсть, словно он внутренне готовился к сильному удару.

— Ретт… — я протянула руку и мягко коснулась его предплечья. Его мускулы были каменными, всё тело натянулось, точно струна, которую перетянули до предела. — Я здесь, хорошо? Не торопись, пожалуйста.

— Ладно. — Он резко выдохнул, и этот звук прозвучал почти как смешок, вот только веселья в нем не было ни капли. — Это очень долгая история. Тяжело понять, с чего вообще начать.

Я промолчала, выжидая. Тревога когтями впилась мне в грудь. Что бы он ни собирался сейчас сказать, было очевидно, что он запрещает себе думать об этом в обычной жизни. И всё же сейчас он готовился вывалить это наружу. Ради меня.

Наконец он поднял на меня свои потемневшие, полные скорби глаза.

— Когда мне было три года, родители наняли няню, чтобы она со мной сидела. Джессику. Она была вот точь-в-точь такой, какой обычно и представляют идеальную няню. Веселая, дружелюбная, обожала возиться с детьми. Она отлично обо мне заботилась. В детстве она была, по сути, моим самым лучшим другом.

Он замолчал, и я нахмурилась:

— С ней что-то случилось?

— Нет. Со мной. Когда мне исполнилось семь, всё изменилось. Она была… — Он резко оборвал фразу, качая головой. — Она была больной на всю голову. Но никто этого не замечал. Все вокруг считали её святым человеком, да и я сам долгое время думал так же. Я любил её.

Когда он снова умолк, я не стала нарушать тишину. Просто сидела рядом, терпеливо ожидая продолжения.

— Наверное, именно поэтому мне было так тяжело принять то, что происходило дальше, — продолжил он. — Потому что я её любил. Видел в ней старшую сестру или кого-то в этом роде.

Он мимолетно взглянул на меня, словно ища поддержки, и я кивнула, давая понять, что внимательно слушаю.

— Моей младшей сестре было четыре, когда всё это началось. В детстве она постоянно болела, так что родители вечно были заняты, мотались по врачам и пребывали в жестком стрессе. Им было просто не до того, чтобы заметить неладное. К тому же Джессике к тому моменту они доверяли безоговорочно, ведь со мной она всегда справлялась идеально. И она воспользовалась этим, чтобы начать… — Его голос снова затих, он тяжело сглотнул. — Думаю, сейчас это называют процессом установления контакта.

У меня внутри всё перевернулось.

— Она подвергла тебя насилию? — спросила я едва различимым шепотом.

Он кивнул:

— Всё начиналось довольно безобидно. Мимолетные прикосновения тут и там. Щекотка во время игр, которая длилась чуть дольше положенного и уходила в какие-то странные места. Но я ведь был ребенком, понимаешь? Тогда мне это не казалось чем-то из ряда вон выходящим. К тому же я верил ей, она была для меня авторитетом. Я думал, раз она взрослая, значит, точно знает, что делает, и не может ошибаться.

— Потому что ты просто не знал, как должно быть на самом деле, — тихо произнесла я. — Как ты и сказал, она обрабатывала тебя. Заставляла поверить, что всё это абсолютно нормально.

— Именно. — Его брови сошлись на переносице. Он заговорил снова, уставившись в противоположный угол комнаты слегка остекленевшим взглядом, словно смотрел сквозь стены прямо в свое прошлое: — Когда мне было лет восемь или девять, всё вышло на новый уровень. Прикосновений стало больше. Она заставляла меня делать определенные вещи с ней. Твердила, что помогает мне. Мол, готовит меня к общению с девчонками в будущем. Я до сих пор не соображал, что это дичь. Мне было страшно, потому что это были вещи, о которых я никогда не слышал и нигде не видел, но одновременно с этим мне было… интересно, потому что она без конца повторяла, что это хорошо, и что именно так я однажды стану настоящим мужчиной.

Желудок скрутило от омерзения; я крепче сжала его ладонь, не в силах вымолвить ни слова из-за подступившего к горлу тяжелого комка.

— Она пробиралась ко мне в комнату по ночам, и… ну, думаю, мне не нужно расписывать тебе каждую деталь, — глухо бросил он. — Она всегда твердила, что это наш особый секрет, о котором никто не должен знать. Говорила, что если я проболтаюсь, ей придется уехать, и я её больше никогда не увижу. А я всё еще любил её, ведь я привык к ней с пеленок, поэтому до безумия боялся её потерять. Я знаю, насколько дико и уродливо это звучит сейчас, но…

— Нет, Ретт. Это абсолютно объяснимо, — прервала я его. — Ты был всего лишь ребенком, а она манипулировала тобой. Использовала ту чистую, доверчивую любовь, которую испытывают дети, против тебя самого. Это жесточайшее психологическое и эмоциональное насилие вдобавок ко всему остальному.

Он медленно кивнул и продолжил:

— Как-то раз у нас в школе устроила презентацию соцслужба. Пришел парень рассказывать о том, как распознавать плохих людей, почему нельзя садиться в машины к незнакомцам… ну, стандартные темы. Но одна его фраза врезалась мне в память намертво: если взрослый заставляет тебя хранить секрет от родителей — это ненормально. И до меня начало доходить, что то, что вытворяет Джессика, — это грязь. А вслед за этим меня накрыл целый спектр уродливых чувств. Вина, стыд, злость, обида.

Я придвинулась чуть ближе, продолжая безмолвно слушать.

— Поначалу я ненавидел за это не её. Я ненавидел себя. — Ретт с силой потер ладонью челюсть. — Я понимал, что происходит плохое, но винил во всём себя — за то, что позволял этому случаться. А еще сильнее я ненавидел себя за то, что мне это иногда… нравилось. Ведь бывали моменты, когда я реально получал от этого удовольствие. Это ведь конченый пиздец, да?

— Ни одна капля из этого не была твоей виной, Ретт, — твердо качнула я головой, чувствуя, как слезы обжигают глаза. — Ты был слишком мал и совершенно запутан в том, что с тобой вытворяли.

— Ну, тогда-то я не знал того, что знаю теперь, — с горечью выплюнул он. — Чтобы как-то справляться со всей этой чернотой внутри, я просто… заколотил дверь в эту часть своего разума. Думать об этом было слишком больно. Но этой дряни ведь нужно было куда-то выходить.

— Твои ночные кошмары?

— Ага. — Ретт снова потер подбородок. — Каждую божью ночь.

— Мне так жаль, — прошептала я, еще сильнее сжимая его пальцы.

Он тяжело сглотнул:

— К одиннадцати годам до меня наконец дошло: виновата она. Не я. И я решил высказать ей всё в лицо. Набрался храбрости, сколько смог, и прямо заявил, что больше не прикоснусь к ней и не позволю ей трогать меня. Реакция была паршивой.

— Что она сделала?

— Сказала, что мы не можем остановиться. Что она, по её словам, всё еще «тренирует» меня. Она была в ярости от того, что я вообще посмел поднять эту тему, — ответил он. — Заявила, что если я еще хоть раз заикнусь об этом, с моей собакой что-то случится.

— Боже мой, — тихо выдохнула я.

— Но я ведь так долго настраивал себя на этот разговор, что в тот момент чувствовал себя нереально смелым. Я ответил, что не верю ей. Что она не станет причинять вред животному, она ведь любит зверей. И повторил еще раз: с меня хватит, мы прекращаем это дерьмо прямо сейчас. — Ретт опустил голову, и его лоб снова прорезала хмурая складка. — На следующее утро она принесла мне завтрак. На краю подноса лежал ошейник моего пса.

Тошнота подступила к горлу, а желудок скрутило от ужаса.

— О господи…

— На самом деле она его не убила. Как выяснилось позже, она просто сняла ошейник, чтобы запугать меня до полусмерти. И это, блядь, сработало, — продолжил он, и его голос стал хриплым, словно наждачка царапала горло. — После того как я целый час прорыдал, думая, что его больше нет, она заявила, что в этот раз мне повезло. Но если я еще хоть раз открою свой поганый рот, она действительно избавится от собаки. И заодно от моей четырехлетней сестры.

— Должно быть, тебе было безумно страшно.

— Так и было. К тому моменту это превратилось в сплошное психологическое насилие вдобавок ко всему остальному. Например, когда мы шли купаться, она выразительно смотрела на мою сестру, а потом тихонько бросала мне, что нужно быть осторожнее, ведь маленькие дети так легко тонут. Всё в таком духе.

Комок в моем горле стал еще больше. Мне до безумия хотелось прижать Ретта к себе и сжать в самых крепких объятиях, какие только можно представить, но я понимала, что нельзя. Не сейчас, пока он еще рассказывает свою историю.

— Когда мне исполнилось тринадцать, я наконец придумал план, как заставить её остановиться, — продолжал он. — Тогда мне казалось, что план хороший. Но я был всего лишь ребенком, так что откуда мне было знать?

— Что за план? — тихо спросила я.

— Ну, я уже понимал, что её бесит, когда я просто говорю, что больше не хочу иметь с ней никаких дел. Поэтому я решил преподнести это иначе. Вместо того чтобы сказать, что я против, я заявил, что её работа окончена — мол, мне в школе очень понравилась одна девчонка, и теперь я наконец готов взять всё, чему она меня научила, и применить на практике. Она закончила готовить меня к другим девушкам, в точности как и обещала все эти годы. Я даже… — Он резко осекся, и его лицо исказилось от горькой гримасы. — Я даже сказал ей, что благодарен за все уроки. Буквально стелился перед этой женщиной. Подумал, что так всё будет выглядеть её собственной заслугой. Чем-то, чему она должна порадоваться.

— И что потом? — спросила я, чувствуя, как сердце испуганно заколотилось в груди.

— Она не хотела меня терять. Никогда. Но она поняла, что со мной этот номер больше не пройдет и я не стану её терпеть. — Ретт снова замолчал на долгое время. Затем его темные глаза встретились с моими, и он продолжил, не дрогнув и не отводя взгляда: — Она пришла в ярость и нанесла мне шестнадцать ножевых ранений. А потом вонзила нож себе в шею.

У меня перехватило дыхание, и я испуганно прижала ладонь к губам.

— Боже мой…

— Как видишь, я не умер. Она, к слову, тоже, — с горечью произнес он. — Мне повезло. Мой отец в тот день вернулся домой пораньше и нашел нас. Если бы не он, я бы просто истек кровью. Джессика, собственно, тоже. Так что потом я еще очень долго не чувствовал себя везунчиком. Наоборот, я жалел, что не погиб в тот день, лишь бы и она не выжила.

— Ретт… — Мой голос надломился, когда я прошептала его имя, и я инстинктивно потянулась к нему. Моя рука на секунду зависла в воздухе, мелко дрожа, после чего опустилась на его запястье. Тяжесть его боли словно физически передалась мне, а глаза обожгло горячими, подступающими слезами.

Он прикрыл глаза и с силой провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть эти воспоминания. Его плечи оставались поникшими, скованными напряжением, а рука слегка подрагивала, когда он снова опустил её на постель.

Я не знала, что сказать. Я ненавидела того, кто сотворил с ним такое, но не могла подобрать слов, чтобы выразить всю глубину своей скорби и того ужаса, что я чувствовала.

— Мне так жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, — наконец пробормотала я. — Но я так рада, что ты здесь. Очень, очень рада.

— Я тоже рад, что я здесь, — ответил он, слегка сжав мою ладонь.

— А что в итоге стало с Джессикой? — нерешительно спросила я, не будучи уверенной, готов ли он продолжать этот разговор. — Она в тюрьме?

Ретт издал короткий, горький смешок:

— Она посидела какое-то время, но слишком мало. Три года.

— Всего-то?

— Её адвокат заявил, что у нее было недиагностированное психическое расстройство, которое и привело к многолетнему насилию, кульминацией чего стала попытка убийства и самоубийства, — сказал он, и его челюсть снова напряглась, когда он отвернулся. — Какая-то часть меня это понимает. Ну, то есть, очевидно, что у нее не всё было в порядке с головой. Здоровый человек не станет вытворять такое с ребенком. Но одновременно с этим у меня в голове крутилась только одна мысль. Мне было плевать, что она больна. Она устроила мне настоящий ад.

— Я понимаю, — тихо ответила я, стараясь говорить как можно мягче, словно это могло хоть немного унять бушевавший внутри него шторм.

И вдруг меня словно осенило, будто еще один важнейший пазл встал на свое место. Дело было не только в том, что случилось с Реттом. Дело было в том, кем это его сделало.

Это было чем-то большим, чем просто физические шрамы. Её жестокость изменила то, как он видел этот мир, как видел людей. И как он видел самого себя.

— Мне кажется, ты чувствовал, что так и не получил настоящего правосудия, после того как она столько лет мучила тебя, — произнесла я, вглядываясь в его лицо. — Именно поэтому ты так одержим своей идеей справедливости, верно? Ты не хочешь, чтобы другие плохие люди уходили от ответа. Не хочешь, чтобы они оставались безнаказанными.

— Да, наверное, ты права, — пробормотал он.

Я нахмурилась:

— А ты имеешь хоть какое-то представление, что стало с Джессикой после освобождения? — спросила я. — Она пыталась тебя выследить?

— Был вынесен судебный запрет. Она не могла приближаться к моей семье.

— То есть она просто живет где-то на свободе? — спросила я, чувствуя, как в груди вспыхивает ярость.

— Нет, я так не думаю. — Ретт жестко сжал челюсть и сел прямее. — Долгое время я думал именно так и был в бешенстве. Но сразу после того, как я прошел финальное испытание «Дикой охоты», мой отец обронил фразу перед всеми новыми членами. Это был комментарий о том, что некоторые люди получают по заслугам во время Охоты. Он посмотрел прямо на меня с очень странным выражением лица. И у меня сложилось впечатление, что он на что-то намекал.

— Ты думаешь, он подстроил так, чтобы Джессика оказалась в Охоте после того, как вышла из тюрьмы?

— Да. — Он коротко кивнул. — Именно так я и думаю.

— А почему ты не спросишь его?

— Я спрашивал. Но он сказал, что не понимает, о чем я говорю, — ответил Ретт. — Наверное, он не может признаться. Ведь тогда ему пришлось бы признать и то, что Патриархи могут приводить в Игру кого угодно, обходя правила. А никто из них не хочет признавать факты коррупции, потому что это бы открыло опасный ящик Пандоры.

— Прямо как то, о чем нам говорил Джейк, — пробормотала я.

— Именно. — Ретт вздохнул и снова провел рукой по лицу, после чего нахмурился: — Прости, что так резко меняю тему, но я только что кое о чем подумал.

— О чем? — я наклонила голову.

— Разговор об отце напомнил мне о твоем. Он ведь работает на Питера Дженнингса, верно?

— Да. До сих пор.

— И чем именно он занимается?

— Он инженер-строитель. Под его началом работает целая группа.

— Значит, он вполне может быть в курсе того, что здесь происходит, — произнес Ретт понизив голос. — Он мог быть тем, кто проектировал или строил всё на этом острове.

Я резко выпрямилась, и мое сердце снова заколотилось. За последние два дня я пребывала в таком стрессе, что мне даже в голову не пришло рассмотреть возможную причастность моего отца к Охоте. Но Ретт был прав. Мой папа работал здесь, на острове Уайлдерклифф, по несколько недель или месяцев каждый год. Он должен был что-то знать.

— Ты прав. Может, он действительно сможет нам как-то помочь, — произнесла я. — Хотя… я без понятия как.

Ретт поднялся и принялся рыться в своем рюкзаке, секунду спустя выудив оттуда мобильный телефон.

— Сейчас всего половина десятого, так что он, скорее всего, еще не спит, — сказал он. — Думаю, тебе стоит ему позвонить. Скажи, что ты здесь. Послушаем, что он скажет в свое оправдание.

Я уставилась на экран:

— У тебя ловит здесь сеть?

— Ага. Глушилки работают только в самих охотничьих угодьях, на случай если у кого-то из игроков каким-то чудом окажется при себе мобильник, — пояснил он, протягивая мне трубку. — На, держи. Звони.

Я тяжело сглотнула. Затем сделала глубокий вдох и набрала номер отца. В первый раз вызов сорвался, но когда я набрала снова, он наконец ответил заспанным голосом:

— Алло?

— Привет, пап. Это я, — произнесла я, переведя звонок на громкую связь, чтобы Ретт тоже мог слышать.

— Дочка! — Голос отца мгновенно стал бодрым и встревоженным. — Ты где вообще пропадаешь? Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться!

Я нахмурилась в замешательстве. Мы созванивались крайне редко — оба всегда предпочитали обычные СМС.

— Зачем?

— Мне сегодня утром позвонила твоя подруга. Кажется, Тесса. Сказала, что несколько дней назад получила от тебя какой-то дикий, странный звонок, и с тех пор от тебя ни слуху ни духу, — выдавил он. — Она как-то разыскала мои контакты и набрала узнать, не знаю ли я, куда ты делась. Она там с ума сходит от беспокойства. Жутко настырная девчонка. По-моему, она мне уже раз пять названивала.

— Оу. — В горле снова встал тугой комок, стоило мне подумать о моей прекрасной, заботливой подруге. — Это абсолютно в стиле Тессы.

— Так где ты? Ты ведь не сбежала куда-то с парнем, а? — спросил отец, тихонько хохотнув.

Я откашлялась, прочищая горло:

— Я на острове Уайлдерклифф.

На том конце провода повисла долгая, глухая тишина. Когда отец наконец снова заговорил, от его веселости не осталось и следа:

— Что ты сейчас сказала?

— Я на острове Уайлдерклифф, — повторила я. — Я участвую в Охоте.

Снова тишина.

— Эверли… это какая-то больная шутка? — наконец низким голосом выдавил отец.

— Нет. Я здесь.

— К-как это вообще возможно? — Его тон сорвался на панический крик. — Какого черта ты там делаешь?! Ты вообще соображаешь, насколько это опасное место?!

— Джейк вписал меня в списки. Разозлился из-за нашего расставания.

— Ах он маленький ублюдок. Да я лично его придушу! Я…

— Папа! Послушай меня! — перебила я его. — Я позвонила тебе не ради разговоров о нем. Я позвонила поговорить о тебе. И судя по твоей реакции на мои слова, ты прекрасно знаешь, что такое Охота, верно? Ты знаешь обо всём, что здесь творится.

— Я… да. Я знаю.

Я упрямо сжала челюсть:

— Мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё. Как ты умудрился ввязаться в работу на «Дикую охоту»? Что конкретно ты на них делаешь и зачем? Сколько тебе известно?

— О господи, — пробормотал он. Его голос настолько перехватило, что стало очевидно: он плачет. — Господи Иисусе…

— Возьми себя в руки, папа. На кону стоит моя жизнь.

— Ладно. — Он сделал глубокий, судорожный вдох. — Они вышли на меня примерно через год после того, как твоя мама заболела. Хотели, чтобы я выступил консультантом на одном проекте, который они задумали, с перспективой того, что это перерастет в постоянную работу. Тебе тогда было лет семь или восемь. Деньги, которые они предлагали, были хорошими. Поразительно, нереально хорошими. Но я отказался.

— Почему?

— Это было просто… странно. Слишком странно, чтобы закрывать на это глаза. У меня своя подрядная инженерная фирма в Сент-Луисе. С какой стати кучке богатеев с Восточного побережья сдался именно я? Почему не нанять кого-то поближе? И зачем предлагать такие бешеные суммы? В этой сделке явно крылся какой-то подвох.

— Ладно. Но в итоге ты ведь передумал. Почему?

— Ты была такой маленькой тогда, Эверли, — пробормотал он. — Ты понятия не имела, через что приходилось проходить твоей маме.

— Я знала, что она больна, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Я всегда это знала.

— Прости, дочка. Я не это имел в виду. Само собой, ты знала, что она больна. Я просто хотел сказать… мы пытались скрыть от тебя финансовую сторону вопроса. Ты была слишком мала, чтобы вдобавок ко всему кошмару переживать еще и из-за денег.

— Ты говоришь о стоимости маминого лечения?

— Да, и об операциях тоже. Счета из больниц были астрономическими. Я даже назвать тебе эту сумму не могу, потому что цифра настолько абсурдная, что звучит как бред. К тому же наша страховка отказалась покрывать большую часть расходов, — выговорил он. — Было тяжело, особенно когда твоя мама больше не смогла работать, но я делал всё, что было в моих силах. Мне пришлось пойти на крайние меры. Я продал одну из машин, перевел тебя из частной школы в обычную, разделил нашу землю на два дополнительных участка и продал их застройщику. Это помогло нам продержаться какое-то время.

— Но в конечном счете этого всё равно не хватило?

— Нет. Медицинские долги… мы погрязли в них по самые уши. Так что я распродал еще часть земли. Заложил дом под новую ипотеку. Продал вообще всё, что только мог продать. Но этого всё равно было мало. — Отец тяжело, сокрушительно вздохнул и продолжил: — И тогда представители «Дикой охоты» вышли на меня снова. Спросили, не изменил ли я своего решения. Вот тогда-то до меня и дошло, почему изначально они обратились именно ко мне. Они искали конкретный тип людей. Отчаявшихся. Тех, у кого не было финансовой возможности сказать «нет».

— Это на них похоже, — мрачно пробормотала я. Я прочистила горло и продолжила: — И что они от тебя хотели?

— Их прошлый руководитель инженерных проектов скончался, так что им срочно требовалась замена. У них была уйма планов по строительству для того, что они называли «охотничьей игрой». Во-первых, им требовалась полная реконструкция системы подземных туннелей на острове, потому что она была очень старой, местами балки сгнили и земля осыпалась, из-за чего ходить там было смертельно опасно. Также в планах значилось возведение подземных бункеров и избушек. Одни строились с нуля, другие были старыми и нуждались в капитальном ремонте. Ну и еще… там были чертежи для затейливых ловушек.

— То есть ты знал, что они убивают людей, — произнесла я глухим, упавшим голосом. — Что это ни разу не игра.

— Мне не говорили всей правды. Но им приходилось хоть как-то объяснять суть, учитывая специфику некоторых инженерных чертежей. Так что они выдали мне полуправду, полагаю, — хрипло ответил он. — Мне сказали, что в этой так называемой игре участвуют заключенные-смертники, совершившие в своей жизни чудовищные преступления. Абсолютные монстры, которых в любом случае скоро должны были казнить. Питер Дженнингс лично уверял меня, что куча богачей готовы платить нереальные миллионы за то, чтобы смотреть, как этих тварей затравливают насмерть. А последнему выжившему преступнику якобы гарантировались огромные деньги и свобода.

— И для тебя это прозвучало нормально?

— Да конечно же нет! Это звучало дико и жутко. Но я был в полном отчаянии. И я попытался найти этому оправдание в собственной голове. Эти люди в любом случае должны были умереть. И они были законченными, злыми монстрами, так что это не то же самое, как если бы погибал невинный человек, — выговорил он. — Мне нужны были деньги, иначе мамино лечение пришлось бы остановить, и тогда… Его голос сорвался, и на мгновение он замолчал.

— Папа, — произнесла я. — Продолжай. Когда ты узнал правду об Охоте?

— После того как проработал на них пару лет, — ответил он. — Как я уже сказал, я знал, что они устраивают на этом острове ежегодную смертельную игру, но я просто прятал эти мысли в самый дальний угол подсознания. Моя работа на них занимала несколько недель или месяцев в году, в зависимости от масштаба проектов, а потом я мог спокойно вернуться домой и притворяться, будто ничего этого не существует. Но затем… до меня наконец дошло, что там происходит на самом деле.

— Как ты узнал?

— Ну, когда я приезжал туда, я всегда работал в кабинете, который мне выделяли в гостевой части особняка. Я…

— В западном крыле? — перебила я его.

— Да, именно так. Там же, где останавливалась и ты, когда я взял тебя с собой тем летом, — выдохнул папа. — Но однажды Питер сказал, что мы будем работать в северном крыле, прямо в его личном кабинете. Думаю, к тому моменту он уже полностью мне доверял, ведь мы сотрудничали годами.

— Угу.

— В тот же день ему на телефон поступил звонок. Он его ждал, и, полагаю, разговор должен был быть важным, потому что Питер предупредил меня, что это затянется, — продолжал он. — Погода стояла отличная, так что он сказал, что выйдет поговорить на улицу, а я могу остаться в кабинете один и продолжать копаться в чертежах до его возвращения. Сначала я так и делал, но когда тебя оставляют одного в таком кабинете… В общем, в конце концов во мне проснулось любопытство.

— И ты решил там пошпионить?

— Да. Я знал, что меня не поймают, потому что прекрасно видел его в окно — он мерил шагами территорию поместья, пока трепался по телефону. Так что я проверил несколько выдвижных ящиков, пару картотек и в итоге наткнулся на один незапертый шкаф. Он был целиком забит профилями игроков. — Папа снова ненадолго замолк. Затем прокашлялся и продолжил, и его голос опять перехватило от нахлынувших чувств: — В самой верхней папке лежала информация о молодой девушке-игроке из прошлогоднего сезона. Мне было трудно поверить, что двадцатитрехлетняя учительница средней школы могла оказаться приговоренной к смертной казни преступницей, так что я погуглил её имя, чтобы посмотреть, что она якобы натворила. Вместо статей о её чудовищных злодеяниях или чего-то в этом роде я наткнулась на страницу в Фейсбуке, которую создали её родные и друзья. Она уже год числилась пропавшей без вести. У всех них сердце разрывалось от горя.

— Значит, она не была смертницей из тюрьмы.

— Нет. Судя по всем отзывам, она была любимым, глубоко уважаемым и достойным членом общества, — ответил он. — Вот тогда-то я и понял, что меня жестоко обманули. В Охоту швыряли абсолютно любого, кто на неё подписывался по каким бы то ни было больным причинам, включая совершенно невинных людей. Или, возможно, их вообще похищали и заставляли участвовать силой. Я понятия не имел, а спросить в лоб Питера или кого-то еще из их шайки я, понятное дело, не мог.

— И сколько ты уже отработал на них к тому моменту?

— Четыре года.

Внутри меня словно что-то болезненно перекрутилось.

— Но ты ведь работаешь на них уже двенадцать лет, папа. Это значит, что ты продолжал сотрудничать еще восемь лет, даже после того, как узнал, что они убивают невинных, — произнесла я, и мой голос буквально сочился клокочущей яростью. — Как ты мог?!

— У меня не было выбора!

— Выбор есть всегда! Ты мог просто уволиться!

— И что тогда?! Позволить твоей матери умереть, когда у меня не осталось бы денег оплачивать её лечение?! — заорал он в трубку. — Ты считаешь, я должен был поступить именно так?!

— Если ты не заметил, она в итоге всё равно умерла! — отрезала я. — Три года назад!

— Она должна была умереть еще в далеком 2012-м! Это был тот срок, который врачи изначально нам озвучили! — выкрикнул отец мне в ответ. — Вот чего ты никак не можешь взять в толк, Эверли. Деньги «Дикой охоты» подарили нам лишние девять лет жизни с ней! Ты хоть каплю соображаешь, что это значит?!

— Я… — я осеклась, совершенно не зная, что на это сказать.

— Она смогла увидеть, как ты растешь и превращаешься в прекрасную молодую девушку, — продолжал папа, и его голос стал хриплым от подступающих рыданий. — Вы смогли сохранить столько потрясающих совместных воспоминаний. И я тоже. Если бы не этот поток денег, ты бы потеряла её, когда тебе было всего восемь лет. Ты вообще можешь представить, насколько иной была бы твоя жизнь тогда? Каково было бы нам с тобой остаться без нее на все эти годы?

— Нет, — пробормотала я, бессильно откидываясь на изголовье кровати. — Но её больше нет, папа. Так какого черта ты до сих пор продолжаешь работать на Питера?

Он издал тяжелый, сокрушительный вздох.

— Потому что я до сих пор не выплатил часть медицинских долгов, — выговорил он. — Как я уже говорил, суммы были астрономическими. Именно поэтому я не смог помочь тебе с оплатой колледжа, как бы сильно мне этого ни хотелось.

— И когда ты остановишься?

— Я… я не знаю. Еще пару лет, наверное. — Он откровенно разрыдался, его дыхание судорожно и прерывисто хрипело в трубке, и каждый этот звук был рваным и полным боли. — Ох, дочка, я не понимаю, почему ты там оказалась. Тебя не должно быть в этом месте. Не должно.

— Но я здесь, — тихо отрезала я.

— Я сейчас же позвоню Питеру. Скажу, что произошла ошибка. Он прикажет выпустить тебя из…

— Нет! — прервала я его, резко выпрямляясь на постели. — Ты не посмеешь этого делать!

— Я обязан, — настаивал он. — Ты думаешь, я буду просто сидеть сложа руки и смотреть, как моя родная девочка погибает в этой глуши?!

— Папа, если ты сделаешь этот звонок, ты меня не спасешь. Ты лишь гарантируешь мою мгновенную смерть, — жестко отчеканила я. — Потому что они сразу поймут, что я раздобыла телефон, и тогда они бросят все силы на то, чтобы выследить меня и ликвидировать.

— Но я не могу сидеть и ничего не делать! Я должен вытащить тебя оттуда!

— Всё в порядке, — выдохнула я. — У меня есть способ выжить. Мне помогают.

— Кто?

Я мимолетно покосилась на Ретта.

— Один из охотников.

— Эверли, нет! — резко оборвал отец. — Это ловушка. Охотники иногда так развлекаются. Им нравится играть со своими целями, прежде чем прикончить их. Я знаю, о чем говорю, ведь я сам проектировал некоторые из их ловушек! Так что кем бы ни был этот человек… он там не для того, чтобы тебе помогать.

— Он со мной. Я уверена в нем на все сто. — Я тяжело сглотнула и продолжила: — Ты ведь знаешь про главный приз? Для последнего оставшегося в живых игрока?

— Пять миллионов, насколько я помню, — тихо отозвался он.

— Именно. И этим последним выжившим игроком стану я. Я заберу этот приз, вернусь домой и закрою все твои долги. Но ты обязан мне помочь. А твоя помощь сейчас заключается в одном — держи рот на замке. Понял?

— Но…

— Папа. Ты не должен проронить ни единого слова, никому, — повысила я голос. — Пообещай мне, что будешь молчать. Пообещай, что сделаешь это, чтобы дать мне выжить. Иначе тебе придется хоронить пустой гроб прямо рядом с маминой могилой.

Я понимала, что последняя фраза была ударом ниже пояса, но это была чистая правда, и ему нужно было открыть глаза.

— Ладно, — наконец сдался он. По голосу было слышно, что он снова плачет. — Я ничего никому не скажу.

— Спасибо, — сухо ответила я.

— Мне так жаль, дочка. Если бы я не пошел работать на этого человека, ты бы сейчас не оказалась в таком кошмаре. Это всё моя вина.

Я вздохнула и сдавила пальцами переносицу:

— Пап, мне правда очень жаль, но я не могу сейчас выслушивать твои самообвинения. Мне нужно сосредоточиться на выживании.

— Я понимаю, — пробормотал он.

— Ты можешь рассказать мне что-нибудь, что способно помочь? — спросила я. — Хоть что-нибудь?

На другом конце провода ненадолго воцарилось молчание.

— Не знаю, поможет ли это, — наконец произнес он. — Но на время Охоты остров полностью блокируют для любого транспорта. Ты знала об этом?

— Да.

— Так вот, несколько лет назад я слышал об одном инциденте с пожилым членом общества. Он наблюдал за Охотой из своей комнаты в особняке, и у него случился обширный инфаркт. Когда одна из горничных его обнаружила, блокировку временно сняли, чтобы доставить его в ближайший госпиталь. Я клоню к тому… что снять блокировку вполне реально, если вы найдете способ.

Я перевела взгляд на Ретта. Его губы задумчиво сжались, а брови сошлись в тяжелой, хмурой складке.

— Есть еще что-то, что может помочь? — спросила я — Может, секретный бункер, о котором почти никто не знает? Или какой-то код? Например, от личного кабинета Питера?

— Нет. — Голос отца снова сорвался. — Прости, дочка. Я правда больше ничего не знаю.

— Ладно. — Я глубоко вздохнула. — Мне пора. Если Тесса снова позвонит, пожалуйста, скажи ей, что всё будет хорошо.

В трубке послышался глубокий, судорожный вздох отца.

— Береги себя там, Эверли. Пожалуйста.

— Обязательно. Обещаю, я скоро вернусь домой, — ответила я.

С этими словами я сбросила вызов. Если бы я не сделала этого прямо сейчас, то разрыдалась бы в голос.

Теплая и надежная ладонь Ретта легла мне на спину:

— Мне правда очень жаль твою маму, — негромко пробормотал он. — Я знал, что она болела, когда мы были детьми, но не подозревал обо всем остальном.

Сердце заколотилось быстрее, и я внезапно испугалась, что слова застрянут у меня в горле. Я не хотела, чтобы Ретт видел, как я ломаюсь. Особенно учитывая, что весь этот откровенный разговор вообще начался потому, что я хотела поддержать его после его детской травмы, а не наоборот.

Его рука оставалась на месте, и я чувствовала, как её тепло просачивается мне под кожу.

— Эверли, — произнес он низким, мягким голосом, словно боясь разбить что-то хрупкое. — Об этом можно говорить. Я никуда не уйду.

— Я просто… я не хочу перетягивать всё внимание на себя, — выдавила я наконец. — Не после всего того, что ты сам рассказал мне сегодня ночью.

— Но это касается тебя, — возразил Ретт, нежно поглаживая мою спину. — Ты не ведешь себя эгоистично.

— А мне кажется, что именно так, — буркнула я

— Нет. — Он покачал головой. — Чуть раньше ты ведь сама сказала, что мы в этом замешаны вместе, помнишь?

— Да

— И ты была права. Мы вместе. А это значит, что мы можем делиться друг с другом чем угодно, и неважно где и когда. Моя травма не отменяет твою, что бы ты там себе сейчас ни накручивала. Мы можем поговорить об этом. Я хочу поддержать тебя.

Первая слеза покатилась по моей щеке, когда я наконец повернулась к Ретту лицом, встречаясь с ним взглядом. Видеть его — такого спокойного, такого надежного вопреки всему окружающему безумию — заставило все чувства нахлынуть с новой, сокрушительной силой. Скорбь, злость, тяжесть всего, что я так долго держала в себе. Дыхание перехватило и прежде, чем я успела себя остановить, слова сами хлынули наружу.

— Когда мне было семь, мама пошла на плановое УЗИ по беременности, и именно тогда узнала, что больна, — выговорила я и на секунду замолчала, чтобы вытереть щеку и сделать глубокий, рваный вдох. — Рак яичников. Стадия была уже довольно запущенной, так что врачи прямо сказали, что ей остался максимум год. Ребенка, которого она носила, спасти не удалось.

Ретт крепко обнял меня, прижимая к своей груди

— Это тяжело. Чертовски тяжело, — негромко пробормотал он

— Да. Так и было. — Мой голос снова надломился, и я буквально растаяла в его руках, наконец-то позволяя себе полностью сломаться. Это было непросто. Мне совсем не хотелось этого делать, но он был прав — мне это было необходимо.

— Это было ужасно. Просто, блядь, невыносимо, — продолжала я сквозь слезы. — Но затем… всё вышло именно так, как сказал папа: «Дикая охота» купила нам лишнее время. Я была так благодарна за его новую работу, ведь благодаря ей у нас появились все те годы с мамой, на которые мы уже и надеяться не смели. Я понятия не имела, что за это пришлось заплатить жизнями стольких невинных людей.

— В этом нет твоей вины, — прошептал он, перебирая мои волосы.

Я немного отстранилась, заглядывая ему в лицо:

— Ты винишь моего отца за то, что он сделал? — спросила я глухим голосом. — Считаешь его таким же монстром?

Он медленно покачал головой:

— Нет, не особо. Питер использовал его точно так же, как использует и всех остальных. Он просчитал ситуацию и, по сути, шантажировал его жизнью твоей умирающей матери. Это за гранью добра и зла.

— Твоя правда, — пробормотала я.

— Питер и остальные Патриархи — вот в ком настоящая проблема. Они кукловоды, которые дергают за все ниточки. — Его челюсть жестко сжалась, и он продолжил: — Вот те монстры, которых нам нужно уничтожить.

— Жду не дождусь.

— Прекрасно тебя понимаю. — Ретт снова принялся мягко гладить меня по волосам; его прикосновения были неторопливыми и успокаивающими — Но прямо сейчас тебе нужно отдохнуть. И мне тоже. Утром голова будет соображать лучше. Куда яснее.

Мне хотелось поспорить, заявить, что я требую составить план немедленно, но я понимала его правоту. Тело налилось свинцовой тяжестью, каждая мышца ныла от дикого изнурения, а мозг, казалось, работал на последнем издыхании.

Ретт пододвинулся ближе, полностью заключая меня в свои объятия. Я прижалась головой к его груди, слушая мерный, уверенный стук его сердца. С каждым вдохом веки становились всё тяжелее, а сковывавшее тело напряжение медленно отпускало.

— Я с тобой, малышка, — нежно прошептал он, касаясь губами моего виска. — Здесь ты в безопасности.

И я верила ему. Впервые за целую вечность я искренне, всем сердцем чувствовала себя защищенной… и это было в объятиях убийцы.

Эверли

Мягкое утреннее сияние просачивалось сквозь шторы. Я зашевелилась, чувствуя надежный вес руки, обнимающей меня за талию, и тепло прижатого к моей спине тела. Какое-то время я лежала неподвижно, позволяя мерному, ровному дыханию Ретта убаюкивать меня, даря хрупкое ощущение покоя.

В этот короткий, крошечный осколок времени было так легко притворяться. Легко воображать, будто мы обычная пара, которая просыпается вместе, запутавшись в тепле друг друга, и впереди нас не ждет ничего, кроме завтрака в постель и страстных поцелуев.

Рука Ретта слегка шевельнулась, сильнее прижимая меня к себе, и я слабо улыбнулась, даже не открывая глаз.

А затем реальность окончательно обрушилась на меня сокрушительным ударом.

Желудок скрутило от подступившей дурноты, когда воспоминания о вчерашнем дне врезались в сознание, точно строительный таран. Раздирающая душу история Ретта о его детстве. Прерывистые, удушающие рыдания моего отца в трубке. Жуткая правда о «Дикой охоте», о лжи Патриархов и тотальной коррупции. Всё это тяжелым грузом легло мне на грудь, отчего дыхание перехватило — резко и болезненно.

— Доброе утро, принцесса, — пробормотал Ретт, утыкаясь лицом мне в плечо. — Как спалось?

— Удивительно хорошо, учитывая… вообще всё.

— Мне тоже. Наверное, потому что я рядом с тобой. — Он медленно сел на постели, морганием прогоняя остатки сна. Затем мельком глянул на экран телефона: — Я схожу раздобуду нам какой-нибудь завтрак. Ты, должно быть, умираешь с голоду.

При одной мысли о том, что я останусь в этой комнате одна, у меня внутри всё сжалось. Но я не могла пойти с ним и рискнуть быть замеченной. Мне и так нереально повезло вообще пробраться на территорию поместья незамеченной.

Моя тревога, должно быть, была прямым текстом написана у меня на лице, потому что Ретт сразу перехватил мою руку, снова притянул к себе и тихонько зашептал мне на ухо:

— Я не хочу оставлять тебя. Ни на секунду, — произнес он низким, настойчивым голосом. — Если бы то, что я возьму тебя с собой, не подвергало твою жизнь такой дикой опасности, я бы так и сделал. Но я не могу рисковать тобой. Мне даже думать об этом больно.

— Я знаю, — прошептала я в ответ. — Я всё понимаю. Тебе нужно идти одному.

Он аккуратно приподнял мой подбородок пальцами и поцеловал — долго, глубоко, заставляя бабочек испуганно затрепетать у меня в животе. Наконец он отстранился, и его брови задумчиво сошлись к переносице.

— В этом крыле есть своя кухня, — заметил он. — Но раз гостей сейчас нет, я не уверен, что там остался хоть какой-то запас продуктов. Скорее всего, мне придется наведаться в другие крылья, чтобы раздобыть еды.

— И сколько тебя не будет? — спросила я.

— Недолго. Минут двадцать, от силы.

Он поднялся с кровати и подошел к своему рюкзаку. Когда он вернулся к постели, в его руке был зажат массивный охотничий нож.

— Сильно сомневаюсь, что горничные сегодня заглянут сюда — да и вообще кто бы то ни было, — а даже если и придут, дверь заперта, так что навряд ли что-то случится. Но держи это при себе, на всякий пожарный.

— Спасибо. — Я тяжело сглотнула, принимая из его рук тяжелую сталь. — Я запру замок в ту же секунду, как ты выйдешь.

Ретт наклонился и нежно поцеловал меня в макушку:

— Я быстро, ладно?

И он действительно сдержал слово: вернулся примерно минут через пятнадцать, аккуратно постучав в дверь.

— Это я, — раздался его приглушенный голос с той стороны. — Принес припасы.

Я повернула ключ в замке, и он зашел в комнату с довольной улыбкой.

— Думаю, тебе понравится то, что мне удалось добыть, — подмигнул он. — И не переживай — я помню, что ты не ешь мясо.

Он расстегнул молнию рюкзака и принялся выставлять на край кровати контейнеры с едой, комментируя процесс на ходу:

— У нас тут два гигантских буррито на завтрак, омлет с козьим сыром и тыквой, и фруктовый салат. Еще кофе и сок, — перечислял он. — А это я взял тебе на обед, бутерброды и салат, ну и пару пакетиков с шоколадом и орехами, чтобы было чем перекусить.

Мой желудок громко и требовательно заурчал при виде всего этого изобилия. После двух дней выживания на скудных пайках этот завтрак казался королевским пиром.

— Это просто невероятно. Спасибо тебе огромное.

— Пожалуйста, малышка, — Ретт снова поцеловал меня в макушку. — Налетай. А я пока расскажу тебе свой план, пока ты ешь.

Я развернула обертку одного из буррито и сделала большой укус.

— Ты придумал, как нам выбраться отсюда? — спросила я с набитым ртом.

— Пока нет. Для начала мне нужно на какое-то время вернуться в охотничьи угодья, — ответил он. — Но думаю, я успею провернуть все дела и вернуться обратно часа за три.

— И что тебе нужно там сделать? — я склонила голову набок.

— Во-первых, я хочу убедиться, что тело Джей-Джея никто не найдет в ближайшее время. Я знаю, что мы прикрыли его брезентом перед уходом, но ночной шторм мог легко его сорвать. Так что я закреплю всё как надо и на этот раз придавлю брезент тяжелыми камнями. А сверху закидаю ветками и листвой. Если кто-то случайно и пройдет за избушкой, он не станет разглядывать эту кучу мусора и не догадается, что под ней труп. Решит, что это обычный хлам, и пройдет мимо.

Я медленно кивнула:

— Чем дольше его не найдут, тем лучше для нас, верно?

— Да. Прямо сейчас никто и не подозревает, что что-то пошло не так. Но в ту же секунду, как его обнаружат мертвым — причем очевидно убитым, — здесь поднимется сущий ад, — отчеканил Ретт. — И вторая вещь, которую мне необходимо провернуть этим утром: я должен дойти до твоего браслета и перепрятать его в другое место.

— Зачем?

— Думаю, будет разумно перемещать его дважды в день, — ответил он. — У охотников нет доступа к GPS-координатам, это считается жульничеством, но технари на пульте составят рапорт Патриархам, если заметят, что маячок игрока торчит в одной и той же точке больше суток.

— А-а. И тогда они, скорее всего, отправят туда группу зачистки проверить, что происходит, найдут браслет и поймут, что кто-то его с меня снял, — подхватила я, снова кивая.

— Именно. Вот этого я и боюсь.

— Твоя правда. — Я слабо улыбнулась ему. — Значит, его нужно переносить.

— Да. Так всё будет выглядеть так, словно ты до сих пор бегаешь по лесу, и никто ничего не заподозрит.

— Наверное, тебе и самому полезно показаться на глазах у остальных, просто чтобы отвести от себя любые подозрения, — рассудила я. — А то они наверняка сочтут странным, если лучший охотник игры вдруг бесследно испарится из угодий.

— В точку. — Глаза Ретта азартно блеснули, и он потер подбородок. — К тому же, если я наткнусь в лесу на других охотников и увижу, что они подбираются к кому-то из игроков, я смогу их саботировать. Я не хочу, чтобы гибли невинные люди.

— Я тоже, — пробормотала я, чувствуя, как вина уродливым узлом сворачивается у меня в животе. Я сидела здесь, в теплой спальне, уплетая деликатесы, пока оставшиеся на острове игроки до сих пор мерзли в лесу, умирая от голода и дикого ужаса. Это было несправедливо.

— Как я и сказал, думаю, я управлюсь часа за три, — продолжил он. — В одиночку я перемещаюсь гораздо быстрее, да и тело Джей-Джея лежит не так уж далеко.

— Раз уж ты всё равно будешь там ходить, может, заглянешь в северное крыло особняка и попробуешь пробраться в кабинет Питера? — предложила я. — Я уверена, что он почти всегда заперт, но судя по рассказам моего папы, там хранится целая гора улик. Вещи, которые способны уничтожить это общество раз и навсегда. Наверное, это стоит проверить, как считаешь?

Ретт понимающе кивнул.

— Хорошая мысль. Посмотрю, удастся ли туда пробраться, — произнес он и снова наклонился, чтобы поцеловать меня. Затем он выпрямился во весь рост, и в его глазах полыхнула решимость. — Я вернусь за тобой, принцесса. Обещаю.

— Я знаю, — пробормотала я, ответив ему слабой улыбкой.

Едва он ушел, я закончила завтракать и принялась обыскивать мебель в спальне в надежде найти хоть какую-то бумагу и ручку. Если бы я смогла записать всё, что мне известно об Уайлдерклиффе и «Дикой охоте», и разложить по полочкам свои разрозненные мысли, это помогло бы набросать первые идеи для плана побега.

В самом конце одного из ящиков я наконец откопала блокнот и карандаш. С легкой победоносной улыбкой я уселась за стол и начала писать. Сложно сказать, сколько времени это заняло, ведь в комнате не было часов, но когда я исписала пять страниц, по ощущениям прошел примерно час или около того.

В конце концов я полностью выдохлась. Каждая крупица информации, которой я владела об этом острове, обществе и Охоте, теперь была зафиксирована в блокноте. К сожалению, это ни на шаг не приблизило меня к конкретному плану.

Нахмурившись, я мысленно вернулась к тому, что отец рассказал мне прошлой ночью про блокировку острова и инфаркт у одного из стариков. Это натолкнуло меня на самую смутную, призрачную зацепку. Возможно, нам с Реттом удастся спровоцировать какую-то экстренную ситуацию, которая вынудит Патриархов открыть остров для транспорта. Вот только на этом мысль и обрывалась. Я понятия не имела, какую именно ситуацию мы могли бы сымитировать, чтобы вызвать достаточно хаоса для отмены блокировки.

Пожар в особняке, может быть?

Я нахмурилась еще сильнее и принялась постукивать карандашом по странице; в глухой тишине этот звук казался слишком громким. Пожар мог сработать, но он должен быть достаточно масштабным, чтобы угрожать всему поместью, а устроить такое в одиночку непросто. Особенно в такую сырую, холодную погоду. К тому же нужно было как-то безопасно вывезти с острова всех остальных выживших игроков, а не только меня. Если бы мы только могли...

Мои мысли резко оборвались: в коридоре гулко эхом разнеслись чьи-то шаги. Ретт точно не мог вернуться так быстро. Он ведь ясно сказал, что уйдет на три часа, а прошел всего один, от силы полтора.

Может, это вчерашняя горничная вернулась, чтобы протереть пыль в остальных комнатах?

Черт.

Я бесшумно подкралась к двери, сжимая в руке нож, и аккуратно прижалась ухом к дереву, чтобы слышать всё, что происходит в коридоре. Шаги приближались — медленные, неторопливые, а затем до меня донесся голос. Говорила женщина; судя по всему, она трепалась с кем-то по телефону, и её реплики перемежались паузами, в которых повисала тишина.

— Спасибо, что так быстро всё организовали, сэр, — произнесла она. — Да, всё верно. Я просто открыла кран, и его буквально разорвало. Всю ванную затопило за пять минут.

Наступила пауза, а затем она снова заговорила, и с каждым её словом шаги становились всё ближе.

— Я подумала о том же — что могу просто переселиться в другую комнату. Но все жилые блоки для персонала сейчас забиты под завязку из-за игры, так что свободных мест вообще не было, — продолжала она. Снова пауза. — Угу. Да, всё верно. Мне кто-то говорил, что несколько ванных комнат в этом крыле ремонтировали пару лет назад, так что, уверена, мне здесь будет нормально. Тут, конечно, самую малость жутковато, потому что крыло абсолютно пустое и тихое, но до чего же красиво. Архитектура просто потрясающая, столько лепнины. Джей-Джей говорил, что здесь даже сохранилась кое-какая оригинальная сантехника. Кажется, еще со времен Гражданской войны?

Последовала еще одна короткая пауза.

— Нет, сэр. Я ничего не слышала о нем со вчерашнего утра. Должно быть, решил заночевать прямо в охотничьих угодьях, — продолжала женщина. Её голос и шаги теперь звучали настолько громко, что я была уверена: она стоит всего в нескольких футах от моей двери.

Сердце бешено заколотилось, и я мысленно взмолилась, чтобы она прошла мимо, но шаги затихли прямо у порога. А затем дверная ручка резко дернулась.

Я заледенела, а дыхание перехватило. Нет. Пожалуйста, только не это!

— Хм, странно. Заперто, — пробормотала женщина. Теперь, когда она была так близко, я осознала, что её голос кажется мне смутно знакомым, но я никак не могла сообразить, где его слышала. — А, ладно, неважно. Мне же дали ключ на всякий случай.

Черт, черт, черт...

Я так тихо, как только могла, метнулась к кровати и заползла под нее, надеясь, что свисающее до пола покрывало надежно меня скроет. Распластавшись на паркете, я крепче сжала рукоять ножа в правой руке; ладонь мгновенно стала влажной от пота.

Я затаила дыхание, услышав, как ключ поворачивается в замочной скважине. Дверь со скрипом отворилась, и женщина зашла в комнату. Всё, что я могла разглядеть из своего укрытия, — это пара розово-черных кроссовок и край черных леггинсов, обтягивающих стройные ноги.

— Угу, — продолжала тем временем женщина. — Да, я уверена, что с ним всё в порядке. Но я обязательно дам знать, если он выйдет на связь. И еще раз спасибо, что так быстро решили вопрос с переселением, сэр. Я знаю, сколько у вас сейчас дел, так что очень это ценю.

Раздался короткий щелчок — женщина завершила вызов, после чего тяжело, сокрушительно вздохнула.

— Конченый мудак, — процедила она сквозь зубы. — Что ты, что твой ублюдочный сынок.

От звука её голоса у меня внутри всё просто оборвалось. Он не просто был знакомым — это было физически невозможно.

Я продолжала неотрывно смотреть на её обувь, пока мой мозг лихорадочно пытался переварить информацию. Нет, этого просто не может быть... Кто угодно, только не она. Исключено.

Пульс оглушительно бухал в ушах, когда её голос раздался снова:

— И почему в этой Богом забытой дыре вечно так темно? — пробормотала она.

Этот голос, этот ритм речи, эта манера выплевывать слова… Это была Никки.

Никки, которую я считала мертвой.

У меня перехватило дыхание, и я с силой прижала руку к губам, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Нож мелко дрожал в пальцах, а мысли неслись слишком быстро, чтобы я могла вернуть контроль над телом. Как это возможно? Как она ухитрилась выжить?

Я до крови прикусила губу, пытаясь взять себя в руки, пока её шаги перемещались на противоположную сторону комнаты. Послышался шорох — она раздвигала шторы, а значит, сейчас стояла лицом к окну.

Я воспользовалась этой секундой, чтобы бесшумно выскользнуть из-под кровати с другой стороны. Выставив перед собой нож, я в два шага перекрыла ей путь к выходу, прижавшись спиной к двери.

— Руки вверх, Никки, или я тебя прирежу, — произнесла я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Если это вообще твое настоящее имя.

Она резко развернулась.

— О боже мой, Эверли! — её глаза буквально вылезли из орбит от дикого шока. — Какого черта ты тут делаешь?!

— Это какого черта ты тут делаешь?! — перебила её я. Она сделала робкий шаг вперед, и я яростно взмахнула ножом в её сторону: — Назад, блядь! Стой, где стоишь! Я реально тебя убью, лживая сука!

Она испуганно выставила ладони перед собой, переводя взгляд с острия ножа на мое лицо.

— Эверли… пожалуйста. Я не хочу причинять тебе вред. Давай просто поговорим, ладно?

Комок подступил к горлу, отчего мой голос стал сиплым и тяжелым.

— Я была уверена, что тебя убили. Я, блядь, даже плакала из-за тебя! — выплюнула я. — А ты, оказывается, всё это время была одной из них.

— Я не одна из них. — Никки продолжала держать руки поднятыми. Всё её тело крупно дрожало. Даже нижняя губа предательски затряслась, словно она вот-вот разрыдается. — Клянусь тебе… это не так.

— Вранье! — я снова сделала выпад ножом. — Ты и была тем самым кротом, верно?! Ты лгала всем нам с самого первого дня!

Слеза покатилась по её щеке, но она даже не подумала её стереть. Просто застыла с поднятыми руками.

— Пожалуйста, выслушай меня. Клянусь, я не хочу причинять тебе боль, — взмолилась она сорванным голосом. — Я вообще никому не хочу причинять боль.

— Боюсь, мне уже поздно в это верить, — огрызнулась я.

— Я понимаю, как всё это выглядит, но я правда не с ними. Клянусь.

— Тогда какого хера ты здесь делаешь?! — я сердито прищурилась. — Почему ты до сих пор жива? И с какой стати ты только что мило ворковала по телефону с Питером Дженнингсом, называя его «сэр», будто он твой прямой начальник?! Ведь ты же с ним разговаривала, да?!

Она судорожно сглотнула:

— Всё потому, что я уже участвовала в Охоте.

— Да я знаю, что ты участвовала в этой гребаной Охоте! — прошипела я. — Я в ней тоже участвовала, если ты вдруг забыла! И до сих пор участвую!

— Нет, я имею в виду… — Никки запнулась, тяжело сглотнув. — Я участвовала в ней раньше.

Я захлопала глазами, а в голове всё окончательно перепуталось.

— Что?

— Я была в игре в прошлом году, — произнесла она, наконец сделав один медленный шаг вперед. — Я победительница прошлого сезона.

Эверли

МИР СЛОВНО качнулся на своей оси — от этого головокружительного толчка у меня внутри всё просто оборвалось.

— Что?

— В прошлой Охоте я оказалась единственной выжившей. Собственно, поэтому я до сих пор дышу, — произнесла Никки. — А что касается всего остального… это долгая история.

Под кожей закололо от жара, а на затылке выступил липкий пот. Я снова сделала выпад ножом.

— У меня полно времени, чтобы её выслушать, — отчеканила я. — Но если ты попытаешься закричать или выкинешь еще какую-нибудь глупость, поверь мне — я пущу эту сталь в ход без секундного колебания.

— Я поняла. Можно мне хотя бы присесть? — спросила она, покосившись на край кровати.

— Нет, — отрезала я. — И держи руки так, чтобы я их видела.

— Ладно. — Она тяжело вздохнула. — Наверное, мне не стоит винить тебя за паранойю.

— Начинай. Говорить. Сейчас.

— Ну, во-первых, меня и правда зовут Никки. В этом я не соврала, — начала она. — Вербовщик вышел на меня примерно полтора года назад. Я тогда была по уши в долгах. Не из-за учебы или чего-то в этом роде. Если честно, я просто наделала кучу глупостей по жизни, да и к тому же у меня пунктик на тему азартных игр.

— Погоди-ка. — Я сердито прищурилась. — То есть ты не учишься в Холлингсворте?

— Нет. Я вообще нигде не учусь, если на то пошло. И выросла я очень далеко от Хейвенпорта, — ответила она. — Я вообще-то из Пенсильвании.

— Значит, единственное, в чем ты не соврала — это твое имя, — мрачно пробормотала я.

— Не совсем так. — Никки медленно покачала головой. — В общем, как я и сказала, я сидела в глубочайшей долговой яме. Вербовщик расписал мне эту игру, и я подумала — а какого, собственно, хера? Пять миллионов долларов за какой-то дурацкий квест на выживание звучат просто отлично. Я подписала бумаги, взяла трехнедельный отпуск на работе, никому не сказала, куда еду, и прыгнула в автобус, идущий на северо-восток. И следующее, что я помню, — меня выбрасывает на пляж какого-то острова.

— То есть они каждый год проворачивают одно и то же дерьмо с этим бутафорским кораблекрушением.

— Ага. Тогда я была точь-в-точь такой же, как и все вы. Я понятия не имела, что за чертовщина вокруг происходит. А потом охотники начали палить по нам боевыми, и до меня дошло, что меня крупно развели. — Никки тяжело сглотнула и принялась часто моргать, словно изо всех сил пыталась удержать подступающие слезы. — Это было самое страшное, что случалось со мной в жизни. Но я выжила. Я продержалась там девять дней — бегала и пряталась.

— А дальше?

— Кто-то вышел со мной на связь через наушник. Сказал, что я осталась последней выжившей. Я не поверила. Решила, что это очередная уловка. Психологическая игра. Так что я продолжала бежать, пытаясь найти новое укрытие. Но они меня поймали, и… оказалось, что они не врали. Я реально осталась одна. Все остальные были мертвы.

На последней фразе её голос надломился, и она опустила одну руку, чтобы смахнуть слезу со щеки. Я позволила ей это сделать, не сводя с нее прищуренных глаз, и она тут же вскинула руку обратно.

— Раз уж ты победила, какого хера ты сюда вернулась? — тихо спросила я. — Почему не забрала деньги, не уехала домой и не купила себе какой-нибудь особняк?

— Неужели ты до сих пор не поняла, Эверли? — Никки горько покачала головой. — Всё это сплошная ложь и пиздеж, от начала и до конца! Для игроков никаких призовых денег не существует в природе.

Мои глаза округлились:

— Ты серьезно?

— Да, конечно, серьезно! Ты реально думала, что это общество просто выпишет чек и отпустит человека на все четыре стороны после всего того дерьма, свидетелем которого он здесь стал?

— Наверное, нет, — пробормотала я, чувствуя себя круглой дурой.

— Настоящий приз — это то, что тебе просто даруют жизнь. На этом всё. — Губы Никки сжались в тонкую линию, и она снова качнула головой. — После того как тебя увозят из угодий, тебе дают два пути.

— И какие же?

— Пуля в голову для быстрой, милосердной смерти или предложение о работе.

— То есть путей, по сути, и нет. Выбор всего один.

— Ага. — Её плечи поникли, и она снова тяжело вздохнула. — Я выбрала работу, это же очевидно.

В моем сознании вспыхнуло любопытство, за которым последовало внезапное озарение.

— Ты одна из их вербовщиков, верно?

— В мои должностные обязанности входит несколько задач, но да, вербовка — основная.

— Значит, все бывшие победители становятся вербовщиками?

Никки кивнула:

— Раньше Охота заканчивалась гибелью абсолютно каждого игрока. Но со временем Патриархи сообразили, что им нужна целая банда исполнителей, которые знают всю подноготную, всю жуткую правду об этой игре. Люди, которые могли бы помогать с вербовкой и технической частью, и при этом на которых можно железно положиться в плане молчания, — выдала она. — А кто будет знать об игре больше и помалкивать крепче, чем до смерти напуганный бывший игрок, который буквально обязан обществу своей жизнью? Они прекрасно понимают, что мы не побежим давать интервью прессе и не заявимся в ФБР. Мы вообще никому ничего не расскажем. Потому что мы своими глазами видели, на что они способны. И как легко они могут добраться до любого человека. Так что для них мы идеальные рабы.

— Понятно, — протянула я. — И как устроена вся схема?

— Разные вербовщики отвечают за разные вещи. Моя часть — выходить на погрязших в долгах людей и убеждать их вписаться в проект.

— Как ты их находишь?

— Я их не ищу. Патриархи владеют кучей банков и кредитных центров по всей стране. Рядовым сотрудникам дают указание высматривать клиентов, подходящих под определенный профиль, и тех помечают в системе. Затем я просто приезжаю в тот офис, где сработал флажок, устраиваю с этим человеком собеседование, расписываю ему прелести Игры и предлагаю поучаствовать.

— Погоди-ка. — Я вскинула свободную руку. — Как так вышло, что в Охоте этого года никто из участников не узнал в тебе вербовщика, который их сюда затащил? Кроме меня, конечно.

— Проще некуда. Когда я шла на встречи с кандидатами, которых пометила система, я всегда надевала каштановый парик, очки, накладывала жесткий контуринг и красила губы красной помадой. Ты поразишься, до какой степени можно изменить внешность с помощью таких банальных вещей.

— Понятно. — Я медленно кивнула, а мои брови задумчиво сошлись к переносице. — Значит, ты завербовала меня в финансовом центре Хейвенпорта, но сама ты там на постоянной основе не работаешь?

— Я тебя не вербовала. Ну, во всяком случае, не совсем так. Твой случай был особым, — ответила Никки. — Особым не для тебя, конечно. А для тех, кто жаждал видеть тебя здесь.

Я выразительно качнула ножом:

— Объясни.

— В общем, как я уже сказала, моя работа включает в себя много разного. Не только вербовку. По сути, каждого выжившего победителя закрепляют за одним из Патриархов, который становится его прямым хозяином, — пояснила она. — Меня закрепили за Питером Дженнингсом, так что я у него вроде девочки на побегушках. Обязана выполнять любую его прихоть. А это значит, что мне вдобавок приходится разгребать дерьмо за его ублюдочным сыночком.

— За Джейком.

— Ага, за Джейком. Хотя я знаю его как Джей-Джея. — В её глазах на секунду промелькнул убийственный блеск. — Ненавижу этого выродка. Когда мы с тобой впервые пересеклись, мне пришлось делать вид, будто я вообще его не знаю, и охренеть как это было сложно… Ты мне распиналась, какой он подонок и что от него надо держаться подальше, а мне в ту секунду безумно хотелось схватить тебя за плечи, потрясти и заорать: «Да, блядь, ты абсолютно права, беги от него без оглядки! Уезжай в другую страну, пока он до тебя не добрался!». Но, понятное дело, я не могла.

— Почему? — я прищурилась

Никки сделала глубокий, судорожный вдох.

— Ты без понятия, каково это — пахать на этих тварей, — выговорила она. — Да, я на свободе, в том смысле, что могу жить в реальном мире, но на самом деле никакой свободы у меня нет. За мной круглосуточно следят их частные детективы. Контролируют каждое мое слово, каждый шаг. Иногда мне кажется, что я одна у себя в квартире, а потом мне прилетают сообщения в духе: «тебе идет этот розовый свитер» или «хвостик тебе к лицу, собирай так волосы чаще». Они делают это исключительно для того, чтобы намертво вбить мне в голову: я не имею права оступиться ни на дюйм. Стоит мне сделать неверный шаг, и они тут же об этом узнают.

— Ну, в этом есть логика, — протянула я и снова повела лезвием: — И что в итоге произошло со мной?

— Джей-Джей хотел уничтожить тебя, причем так, чтобы ты помучилась перед смертью, потому что он конченый психопат. Он рассудил, что Охота — идеальный способ добиться этого, но прекрасно понимал, что сама ты на эту игру ни за что не подпишешься, даже ради миллионов. Поэтому они со своим папашей-выродком состряпали целый план.

— Но ведь его отец — Главный Патриарх, — возразила я. — Зачем ему вообще были нужны какие-то планы? Почему нельзя было просто похитить меня и выкинуть в лесу?

Никки покачала головой:

— У них это так не работает. Патриархам доставляет особое, больное удовольствие, когда жертв заманивают обманом и те идут в капкан как бы добровольно. Но главное — они обязаны утверждать и подписывать списки участников коллективно, — объяснила она. — Питер прекрасно понимал, что остальные Патриархи ни за что не позволят ему втихую бросить в Охоту бывшую девушку его сына без её ведома, даже несмотря на его статус главного босса. А раз так, им с Джей-Джеем нужно было сфабриковать твою заявку. Вот здесь-то на сцену и вышла я.

Я мысленно вернулась к тому дню, когда впервые встретила Никки.

— Та благотворительная акция вообще была настоящей? — спросила я. — Ну, с которой ты ко мне подошла.

— Нет. Полная липа. Я притащилась в Холлингсворт в тот день с одной-единственной целью — выследить тебя, — призналась она. — Джей-Джей знал, что ты на мели, и был уверен, что ты откажешься вносить регулярные пожертвования. И это дало мне идеальный повод подсунуть тебе визитку нашего финансового центра.

— Но откуда вы знали, что я туда вообще приду?

— Ну, по плану я должна была вломиться к тебе в комнату и разнести там всё к чертям, включая твой ноутбук. Но как раз перед тем, как я собиралась это провернуть, объявился кое-кто другой и сделал всю грязную работу за меня, — она удивленно вскинула брови. — Дичь редкая, конечно. Но мне же меньше забот. В общем, после этого мы логично рассудили, что ты прибежишь в наш центр за небольшим займом, чтобы обновить разбитую технику.

— Вы, ублюдки, реально просчитали вообще всё до мелочей, — процедила я сквозь зубы.

Никки закивала:

— Ты сама без лишних вопросов отдала нам в руки всё, что требовалось. Когда ты поставила свою цифровую подпись на планшете — ну, по отпечатку пальца, — мы смогли сохранить этот идентификатор в системе, чтобы использовать его на бланках заявки для Охоты и контрактах о неразглашении. Плюс у нас была твоя физическая роспись на одном из документов, который на самом деле тайно являлся соглашением об участии. Я просто прикрыла большую часть листа бумагами по кредиту, чтобы ты ничего не заметила. И эта подпись, которую ты мне оставила, идеально совпала с росписью в твоих водительских правах — я отсканировала их в систему, едва ты протянула мне документы.

— Так что для любого, кто проверял списки, моя заявка выглядела абсолютно легальной.

— Именно. Даже если бы у кого-то из других Патриархов и возникли подозрения, они могли бы провести проверку и лично убедиться, что отпечаток твоего правого указательного пальца один в один совпадает с тем, что на бланке. Но никто ничего не заподозрил. Все были уверены, что ты реальный, добровольный кандидат.

— Значит, Джей-Джей и его отец подстроили всё так, чтобы меня накачали наркотиками, похитили и притащили на эту яхту?

Никки снова закивала:

— Я должна была спуститься в трюм и разбудить тебя, если бы ты не поднялась к остальным к половине десятого. Но ты, к счастью, проснулась сама. Ну а… дальше ты и сама всё знаешь.

— А зачем ты сама там торчала? — спросила я, наморщив лоб.

— В смысле — на самой Охоте? С тобой и остальными?

— Да. Ты была шпионкой или как это у вас называется?

— Ну, не совсем шпионкой, но «крот» — пожалуй, самое простое определение, так что остановимся на нем, — ответила она. — Каждый год победителя предыдущего сезона забрасывают в Охоту под видом обычного игрока. Грубо говоря, его задача — сделать так, чтобы все выжившие после кораблекрушения нашли друг друга и вышли к первому тайнику с припасами. Только так Игра может нормально начаться.

Я нахмурилась, мысленно возвращаясь к тем паническим минутам на пляже. А ведь Никки была права — всё это провернула именно она. Это она скоординировала первую группу выживших со второй, и именно она «случайно» заметила черную ленту на дереве, под которым был зарыт тайник.

Она отыграла свою роль безупречно: прикинулась растерянной и сомневающейся, чтобы никто из нас и на секунду не заподозрил в ней подсадную утку от общества.

— То есть победителям приходится проходить через Охоту второй раз? — протянула я. — Это же какой-то конченый пиздец.

Никки покачала головой:

— Да нет, проходить её целиком нам не нужно. Охотникам заранее спускают номер крота — в моем случае это был семнадцатый — и дают жесткий приказ его не трогать. Те ушлепки, которые делают ставки в интернете, тоже в курсе, что в игре есть крот, так что они просто игнорируют этот номер, когда ставят бабки, — объяснила она. — Но там в лесу всё равно чертовски опасно из-за ловушек, поэтому, как только игра нормально стартует, крот должен тихонько сбежать к одному из туннелей и покинуть угодья.

— Но ты этого не сделала. Ты торчала с нами целых два дня, — произнесла я глухим голосом. — Почему?

Она всплеснула руками:

— Да потому что мне, блядь, стало чисто по-человечески паршиво, ясно?! — выпалила она, и в её глазах снова заблестели слезы. — Очевидно из-за тебя. Ты ведь не была реальным игроком. Остальные хотя бы имели шанс заранее погуглить техники выживания, пока свято верили, что едут на веселое реалити-шоу в дикой природе. А ты была вообще без малейшего понятия.

— Оу, так ты, оказывается, помочь нам хотела? — ядовито процедила я. — Какая прелесть.

— Я знаю, что ты мне ни за что в жизни не поверишь, но да — я реально хотела дать тебе хоть какой-то шанс побороться, — твердо ответила она. — И остальным тоже. Я всё думала… если я просто побуду с вами подольше, может, у вас как-то получится выжить всем вместе. Я понимала, что это глупо и иллюзорно, но просто не могла заставить себя уйти.

— И у тебя из-за этого не возникло проблем с обществом?

— Возникло, еще какие. Они без конца выходили со мной на связь, требовали, чтобы я немедленно вернулась и перестала нарушать «чистоту эксперимента» игры или какую-то там еще херню, — она закатила глаза. — В конце концов, на второй день они связались со мной и отчеканили, что высылают двоих охотников, чтобы те силой притащили меня обратно. И на этом всё. Моя лавочка закрылась.

— Погоди… — я медленно покачала головой. — Тут концы с концами не сходятся.

— В каком месте?

— Я помню, как эти охотники тебя забирали, помню, как сейчас, — жестко произнесла я. — Ты орала и рыдала так, словно реально боялась сдохнуть, а один из них еще и вякнул, что ты его следующая добыча. Зачем было устраивать весь этот дешевый спектакль, если вы все трое прекрасно знали, что это блеф?

Никки тяжело сглотнула:

— Ты мне не поверишь, если я скажу.

Я сделала один медленный шаг вперед, угрожающе качнув ножом в воздухе:

— Говори, — прошипела я.

— Когда они вышли на связь, я заставила их сказать, кто именно идет меня забирать, а затем сама связалась с ними — как раз в тот момент, пока вы с Шерил ходили в туалет в лесу. Я предупредила их, что я не одна, и приказала подыграть любому спектаклю, который я устрою, когда они будут меня паковать.

— Зачем?

— Да потому что ты мне реально понравилась, Эверли, веришь ты в это или нет! И Шерил тоже. Я до последнего не хотела, чтобы вы узнали правду обо мне. Что я гнусная сука, которая лгала вам в лицо каждую секунду, — её голос снова оказался на грани того, чтобы сорваться. — Поэтому я решила устроить с охотниками сцену жесткого похищения. Чтобы вы обе думали, будто я погибла, как и все остальные — как невинный игрок. Как ваша подруга.

— Погоди-ка. — Мой разум мгновенно уцепился за её фразу. — Ты сказала охотникам, что мы с Шерил были рядом с тобой?

— Да, мне пришлось. Вы были там, так что я обязана была их предупредить, — выдохнула она. — Вашим жизням ничто не должно было угрожать, ведь им скинули наши точные GPS-координаты исключительно ради меня, так что если бы они убили вас, это посчитали бы жульничеством. Охотников учат играть строго по правилам. Так что они должны были устроить шоу, забрать только меня, пока вы с Шерил где-нибудь прятались.

— Но они убили Шерил, — глухо произнесла я. — Ты ведь в курсе.

Никки болезненно поморщилась:

— Они не должны были её трогать, пока она просто сидела в укрытии. Но в ту секунду, когда она активировала ловушку, она стала честной добычей, — выговорила она. — В конце концов, это были их силки. А потом…

Она замолчала, слишком сильно подавленная слезами, чтобы продолжать. Я закатила глаза и громко щелкнула пальцами перед её носом:

— И что потом?

Никки сделала глубокий, судорожный вдох.

— Тот спектакль, который я устроила в итоге… он перестал быть спектаклем. Мои эмоции были настоящими. Я искренне думала, что смогу спасти Шерил, я безумно этого хотела. Она была хорошим человеком. Не то что я. — Она запнулась, и её лицо жалобно сморщилось. — Я так умоляла их отпустить её. Но они…

— Они вышибли ей мозги пулей.

— Знаю. Мне так жаль. — Никки бессильно опустилась на край кровати, поджав ноги к груди, и разрыдалась в три ручья. — Я пыталась. Я правда пыталась.

И хотя я не разрешала ей садиться на постель, я решила закрыть на это глаза. Она выглядела искренне раздавленной, а в моей руке по-прежнему был зажат массивный охотничий нож, так что я была более чем уверена, что никакой угрозы она для меня не представляет.

Когда она наконец немного взяла себя в руки, она посмотрела на меня красными от слез глазами.

— Как ты вообще ухитрилась выбраться из охотничьих угодий? — спросила она. — Я спрашиваю не как враг. Я спрашиваю, как подруга. Я искренне, безумно рада видеть тебя здесь живой.

Я внутренне напряглась.

— Я ничего тебе не скажу.

— Почему?

— Потому что мне помогли, — отчеканила я. — И я не собираюсь рисковать жизнью этого человека.

Никки шмыгнула носом, косясь на нож в моей руке.

— Эверли… ты ведь очевидно собираешься прикончить меня прямо здесь, в этой комнате, да? Мне не пройти мимо тебя. Не тогда, когда у тебя в руках эта штука. Так что я в любом случае не смогу выбежать отсюда и кому-то разболтать, чем ты тут занимаешься, верно?

— И что с того?

— Так что ты с тем же успехом можешь удовлетворить мое любопытство перед тем, как перережешь мне глотку, — тихо произнесла она. — И раз уж на то пошло… я бы ни одной живой душе не сказала, что ты здесь, даже если бы у меня появился шанс сбежать.

— Ну конечно, — презрительно фыркнула я.

Она снова вскинула ладони вверх.

— Пожалуйста, просто расскажи мне.

Я вздохнула. В её словах был резон. Я всё равно не собиралась выпускать её из этой комнаты, а если бы она дёрнулась, я бы не задумываясь пустила нож в ход. К тому же скоро вернётся Ретт, и он точно не даст ей уйти.

— Ладно, — буркнула я. — Мне помог один из охотников. Ретт.

— Ретт Синклер? — глаза Никки округлились. — Тот самый, который сейчас на первой строчке в таблице лидеров?

— Ага.

— Охренеть, — выдохнула она. — Как тебе вообще это удалось? Этот парень же наглухо отбитый!

— Он до вчерашнего дня не знал правды об Охоте, а когда узнал — пришел в бешенство, — ответила я. — Оказывается, большинство охотников понятия не имеют, что происходит. Ты знаешь даже больше, чем они.

— А-а. Точно. Я и забыла, — она слегка наклонила голову. — Они ведь думают, что вы все беглые зэки или типа того.

— Да. Типа того, — горько бросила я. — Но Джейк рассказал нам правду обо всём. Ну, то есть Джей-Джей, если говорить точнее. — Я выдержала паузу, медленно прокручивая нож в руке и ловя лезвием блики света. — После того как он всё выложил… я его убила.

У Никки глаза чуть не лопнули:

— Ты убила Джей-Джея?

— Ну, скажем так, Ретту пришлось мне помочь, — призналась я. — В кино всегда показывают, будто ударить кого-то ножом — проще простого, но у меня с этим возникли проблемы.

Никки продолжала ошарашенно смотреть на меня. Затем она пару раз моргнула, медленно покачала головой и вдруг залилась звонким, безудержным смехом.

— О господи! Это лучшее, что я слышала в своей жизни! — выдавила она сквозь хихиканье. — Он мертв. Этот ублюдок реально, блядь, мертв!

— Ага.

Её смех быстро затих, но улыбка так и осталась на лице.

— Хочешь знать, почему я его так сильно ненавижу? Точнее, ненавидела.

— Подозреваю, потому что он был редкостной мразью.

Она непринужденно махнула рукой:

— Ну, это само собой. Но была одна вещь, которая окончательно укоренила мою ненависть к нему. Еще задолго до того, как я узнала, что он с тобой сотворил.

— О чем ты? — нахмурилась я.

— Знаю, ты мне, скорее всего, не поверишь. Решишь, что я выдумываю жалостливую историю, чтобы ты меня пожалела, — вздохнула она. — Но однажды я была в доме Дженнингсов, потому что мне нужно было сделать кое-какую работу для Питера. В какой-то момент Джей-Джей предложил мне выпить. После этого я не помню вообще ничего. Просто очнулась на следующий день у себя в квартире. Но я точно знаю, что в том доме со мной что-то произошло, и я знаю, что это его рук дело.

Я тяжело сглотнула:

— Я тебе верю.

— Правда?

— Да. — Я медленно кивнула. — Он хотел избавиться от меня как раз потому, что я пронюхала про эти его дела. Я думала, он сотворил такое только с одной девушкой — он сам мне так сказал, — но мне, видимо, стоило догадаться, что он тварь и лжец.

— Черт. — Никки глубоко выдохнула. — А мне он втирал, что ты просто поехавшая, назойливая бывшая, которая проходу ему не дает и вечно клянчит деньги. Но эй, как ты сама только что сказала… мне стоило догадаться, что он врет.

— Мне очень жаль, что это с тобой случилось, Никки, — тихо произнесла я.

Она лишь пожала плечами, будто речь шла о пустяке:

— Наверное, это просто часть моих «должностных обязанностей», — горько усмехнулась она. — Я же говорила, я здесь на правах рабыни. Если кто-то из Уайлдеров хочет от меня чего-то… ну, им не обязательно спрашивать разрешения. Я всё равно не могу сказать «нет». Как вчера с Джорданом и Мэттом.

— В каком смысле?

Она медленно приподняла край свитера, обнажая синяки и следы укусов на груди.

— После того шоу, что я устроила, когда они меня паковали, у них появились определенные идеи, — едва слышно пробормотала она. — Прошлой ночью они приперлись ко мне в комнату и заявили, что я должна сдержать свое обещание.

У меня внутри всё просто перевернулось:

— Ты имеешь в виду… всё то мерзкое дерьмо, которое они заставили тебя говорить перед тем, как убить Шерил?

— Ага. «Уговор дороже денег», как они выразились, — Никки горько изобразила пальцами воздушные кавычки. — Так что, по их логике, я осталась им должна.

— И они заставили тебя…

— Они меня не заставляли, — перебила она. — Но этот топор всегда висит над моей головой, понимаешь? Сам этот подтекст. Если я откажусь делать то, что требует Уайлдер, я нарушу свои обязанности, а значит, моя работа, и моя жизнь, окажутся под угрозой. Так что я просто почувствовала, что у меня нет выбора.

— Вот же гребаные твари, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Они именно заставили тебя, Никки, потому что прекрасно знали, что ты занимаешь подчиненное положение в этом их обществе. Знали, что ты слишком сильно боишься сказать «нет». Так что это ни разу не был твой выбор.

Она снова тяжело вздохнула:

— Ну да, пожалуй… Но такова теперь моя жизнь.

— Мне так жаль.

— Всё нормально. Я специально затопила свою ванную, чтобы Питер перевел меня в другую комнату подальше от блоков для персонала. Рассудила, что так Джордану и Мэтту будет сложнее меня найти. — Она обвела рукой спальню. — Это место должно было стать моим убежищем, так что… Хотя на самом деле ничего не нормально, учитывая, что сейчас я сижу здесь и жду, когда ты решишь, как и когда ты меня прирежешь.

Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала. Никки какое-то время хмуро разглядывала пол, а затем снова подняла на меня глаза.

— Послушай, Эверли… перед тем как ты всадишь мне нож в шею, я хочу, чтобы ты кое-что знала. Там, в лесу, далеко не всё было ложью, — она едва заметно качнула головой. — Мой рассказ о том, что я выросла в глуши, — правда. Все те навыки выживания, которым я учила тебя и остальных, были настоящими. Я никогда вас не саботировала. Никогда.

— Я знаю, — мягко ответила я. — После твоего ухода я выжила только благодаря тем советам, которые дали мне ты и Шерил. Я и других им учила. Но они…

Я осеклась, прикусив губу, когда волна боли снова подступила к горлу.

— Я знаю, что с ними случилось, — отозвалась Никки. — Мне обо всём доложили. Все думали, что ты тоже погибла, но когда дым рассеялся… тебя там не оказалось. И в списках мертвых тебя не было. Ты просто исчезла. С тех пор никто тебя не видел.

— Да. Я вырвалась, — буркнула я.

— Да уж, Ксавье Нильссон был просто в ярости. Уложить четырех игроков разом — это бы мгновенно вывело его на первую строчку в таблице, — её брови удивленно поползли вверх. — Кстати, а как ты вообще ухитрилась от него уйти?

— Вот тогда-то Ретт меня и вытащил, — пояснила я. — Он вынес меня из дыма на руках, и мы пробирались через слепые зоны и коридоры, чтобы нас никто не засек. После этого нырнули в один из туннелей и пришли сюда, потому что это крыло обычно пустует. Мы думали, здесь будет безопасно.

— И где-то в процессе всего этого вы грохнули Джей-Джея.

— Да. Его тело до сих пор там, — я покосилась в сторону окна. — Ретт сейчас как раз там. Заметает следы.

Никки наморщила лоб:

— Отец Джей-Джея уже заметил, что сын не отвечает на рацию. Да и вообще ни на какие звонки, — произнесла она. — Он как раз только что допытывался у меня, когда я видела его в последний раз.

— Да, я знаю. Слышала, — пробормотала я. — Как думаешь, сколько у нас времени, прежде чем он окончательно заподозрит неладное и вышлет поисковый отряд?

— Без понятия, — пожала она плечами. Пару секунд она задумчиво покусывала нижнюю губу, а затем склонила голову набок, снова глядя на меня: — И каков ваш грандиозный план побега? Собираетесь уплыть отсюда вплавь?

— Нет.

— Ну, Ретт тебе наверняка уже говорил, но на время Охоты остров полностью блокируют для любого транспорта, — заметила она. — Так что, подозреваю, ты сейчас в таком же дерьме, как и я, потому что вечно прятаться в этой комнате у тебя не выйдет.

Я упрямо сжала челюсти:

— Мы еще работаем над планом, — буркнула я.

Никки открыла было рот, чтобы ответить, но прежде чем она успела проронить хоть слово, по двери раздался резкий, отчетливый и намеренный стук.

Эверли

Тишина, повисшая после стука, казалось, физически давила на меня — тяжелая и удушливая, точно воздух перед грозой. Сердце бешено колотилось; я уставилась на Никки и прижала палец к губам, отчаянно надеясь, что она подчиниться моему беззвучному приказу. К счастью, она послушалась и крепко зажала рот ладонью.

Раздались еще три стука — тяжелые, размеренные, и я едва не выпрыгнула из собственной кожи. О господи, господи, господи…

Через пару секунд из-за двери наконец донесся глубокий голос Ретта:

— Это всего лишь я, малышка. Ты в безопасности. Откроешь?

Шумно и с облегчением выдохнув, я шагнула к порогу и отперла замок, ни на секунду не спуская глаз с Никки. Ретт размашисто зашел в комнату, и его глаза мгновенно округлились, стоило ему заметить её.

— Что за чертовщина? — вымолвил он, сразу выставляя руку вперед и заслоняя меня от нее. Свободной рукой он полез под куртку, молниеносно выхватил черный пистолет и наставил его прямо ей в лицо. — Какого черта ты тут делаешь?

— Ретт, всё нормально, — поспешила вмешаться я. — Ну, во всяком случае… более-менее.

— Нет, это не нормально. — Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула дикая помесь шока и злости. — Я знаю, ты считала её своей подругой там, в лесу, но она подсадная утка от Общества. Она на самом деле не...

Никки бесцеремонно оборвала его:

— Да она в курсе, ясно?! Я сама ей всё выложила.

— Это правда, — подтвердила я, мягко коснувшись его свободной руки. — Она рассказала мне абсолютно всё о своей работе.

— И что с того? — Ретт и не подумал опустить ствол. — Это еще не значит, что она на твоей стороне.

Никки обреченно вздохнула и вскинула руки вверх:

— Да без разницы. Валяй, стреляй тогда. Это всяко лучше, чем получить нож, — буркнула она, косясь на мой клинок.

— Погоди. — Я снова перехватила Ретта за руку. — Не убивай её. Пожалуйста.

Его челюсть жестко сжалась.

— Проклятье, я не позволю кому-то встать у меня на пути, пока я пытаюсь вытащить тебя с этого проклятого острова, — процедил он сквозь зубы. — Так что дай мне хотя бы одну вескую причину, почему мы не должны избавиться от нее прямо сейчас.

— Потому что мне кажется…

— Может, я смогу вам помочь? — выпалила Никки прежде, чем я успела закончить фразу. — Я имею в виду, вы очевидно хотите вытащить Эверли отсюда целой и невредимой, но она сказала, что у вас пока нет четкого плана. А три головы всяко лучше одной, верно?

— В её словах есть смысл, Ретт, — повернулась я к нему. — Мы ведь хотим уничтожить всё это Общество, и человек вроде нее на нашей стороне может очень сильно пригодиться.

Он лишь презрительно хмыкнул, продолжая буравить Никки тяжелым взглядом.

— С какой стати мы должны поверить, что ты внезапно захотела нам помочь? — спросил он её. — Ты одна из них.

— Как и ты, если ты вдруг забыл, — парировала она ледяным тоном. — И без обид, но ты-то людей реально убивал, так что в моих глазах это делает тебя куда хуже меня. Я лично никого жизни не лишала.

— Справедливо, — процедил Ретт. — Но ты не ответила на мой вопрос. Почему мы должны верить, что ты хочешь помочь нам уничтожить Общество?

— Да потому что я их сильно ненавижу, это же очевидно!

— Вот в том-то и проблема. Это вообще не очевидно. — Ретт опасно прищурился. — Ты работаешь на «Дикую охоту» уже… сколько?

— Около года.

— Вот именно. Целый год, за который ты и пальцем не пошевелила. А теперь, когда тебе это внезапно стало удобно, ты заявляешь, что хочешь всё здесь разнести?

— Я думала об этом каждый божий день, — произнесла Никки, и её голос взлетел на октаву выше. — Но я никто. Что я, блядь, могла сделать такого, чтобы это сработало? Ничего. Так что, само собой, я никогда ничего не говорила и не делала против общества. Это слишком рискованно. Но всё меняется, если на моей стороне будешь ты.

— Почему?

Никки всплеснула руками:

— Эм, ну привет? Ты не просто работаешь на Уайлдеров, как я. Ты и есть Уайлдер. И один из лучших охотников, что у них имеются. Плюс твой отец — один из Патриархов. Так что, не хочу слишком уж льстить тебе, но парень вроде тебя — это, пожалуй, моя единственная надежда покончить с тем абсолютным адом, в который превратилась моя жизнь за последний год.

Я снова коснулась руки Ретта:

— Тебе действительно стоит выслушать всю её историю, прежде чем принимать решения. — Я перевела взгляд на Никки: — Если ты, конечно, не против поделиться.

— Без проблем, если только он перестанет махать этой пушкой у меня перед носом.

— Ладно. — Верхняя губа Ретта презрительно дернулась, но он опустил пистолет. — Я слушаю.

Медленно, то и дело запинаясь, Никки выложила ему всё то же самое, что уже рассказала мне: как её заставили работать на «Дикую охоту», что с ней сотворил Джей-Джей и что вытворяли некоторые другие Уайлдеры.

Рука Ретта оставалась напряженной, хоть он и опустил оружие. Его взгляд, холодный и расчетливый, по-прежнему был прикован к Никки, пока она говорила. Но по мере того как её история распутывалась, я заметила крошечную трещину в его броне — его дыхание слегка участилось, а на челюсти едва заметно дернулся мускул.

Когда она описывала жестокость Джей-Джея, лицо Ретта потемнело, а пальцы сильнее сжали рукоять пистолета, словно он мысленно уже нажимал на курок. В какой-то момент мне показалось, что он оборвет её, выкрикнет обвинение или прикажет заткнуться. Но он смолчал.

К тому моменту, как Никки дошла до части про Мэтта и Джордана, в глазах Ретта вспыхнуло кое-что еще. Это была не просто жалость, а ярость — точно языки пламени, лижущие границы его самоконтроля.

Когда голос Никки наконец затих, в комнате воцарилась тяжелая тишина. Ретт не двигался, даже не моргал, и я затаила дыхание, ожидая, что он предпримет.

В конце концов он убрал пистолет, запустил свободную руку в волосы и тяжело вздохнул:

— Я понятия не имел, что ты не сама выбрала работу на общество, — наконец произнес он. — И понятия не имел, что с тобой творили такие вещи. Я бы сказал, что хочу лично прикончить Джей-Джея за то, что он сделал, но…

— Вы с Эв об этом уже позаботились, — с кривой усмешкой вставила Никки. — Мне доложили.

— Да. Но дело не только в нем. Мэтт и Джордан… гребаные ушлепки, — процедил он, качая головой. — Я всегда знал, что они козлы, но не подозревал, что настолько конченые.

— Она показала мне следы укусов и синяки, которые они оставили, — тихо произнесла я. — Такое невозможно подделать. Да и с какой стати ей вообще это выдумывать? Она ведь знать не знала, что мы прячемся здесь и караулим её.

— Всё нормально. Я верю ей, — сказал Ретт, переводя взгляд на меня. Затем снова повернулся к Никки: — Мне правда жаль, что с тобой случилось это дерьмо. Я серьезно.

— Это значит, что ты мне теперь доверяешь? — спросила она, наморщив лоб. — Позволишь мне помочь вам?

Ретт вскинул ладонь, призывая её подождать. Затем сделал шаг ближе ко мне и заговорил вполголоса, так, чтобы слышала только я:

— Чего ты сама хочешь? Я сделаю всё, что скажешь, лишь бы уберечь тебя.

— Думаю, стоит позволить ей помочь, — шепнула я в ответ. — Но нам нужно держать её рядом, на всякий случай. Я имею в виду, я верю ей, но тактика промывания мозгов и запугивания может иметь глубокие последствия. Поэтому мы должны быть осторожны.

Он коротко и резко кивнул. Затем повернулся и заговорил громче, обращаясь к Никки:

— Ты в деле. На данный момент. Но ты ведь понимаешь, почему мы не можем доверять тебе до конца?

Она кивнула:

— Да, я всё понимаю.

— Я имею в виду: мы не можем выпускать тебя из виду. Нам ни к чему рисковать, что ты при первой возможности побежишь обратно к Питеру, как преданная болонка с промытыми мозгами.

— Всё в порядке, я абсолютно согласна. И если честно… — Она осеклась и удивленно вскинула брови, глядя на меня. — Эверли, будь я на твоем месте, я бы вообще ни одному из нас не доверяла, учитывая, насколько сильно мы оба повязаны с «Дикой охотой».

— Ну, я не ду…

Она перебила меня:

— Я не к тому, что ты наивная или легковерная. Я просто к тому, что ты очень храбрая, — произнесла она. — Вообще, ты крутая девчонка. На самом деле, ты в некотором роде крутой парень.

На губах Ретта заиграла первая улыбка с тех пор, как он вернулся в комнату:

— Я продолжаю пытаться сказать ей это.

Я почувствовала, как щеки обдает жаром, и приподняла ладони:

— Так, ладно, хватит обо мне. У кого-нибудь из вас есть идеи, каким может быть наш следующий шаг?

Ретт нахмурился:

— Я прокручивал в голове кое-какие варианты, но ни один толком не складывается. Везде всплывают косяки.

— Да уж, понимаю, — вздохнула я, и мои плечи обреченно поникли. — Слишком много факторов приходится учитывать.

— Может, нам станет проще, если мы четко обозначим наши цели? — предложила Никки, приподняв брови.

Я упрямо сжала челюсти:

— Я хочу уничтожить «Дикую охоту» раз и навсегда. Раскрыть их тайну всему миру, — отчеканила я. — А еще я хочу спасти всех игроков, которые до сих пор живы, и сделать так, чтобы они благополучно вернулись домой. Будет несправедливо, если я останусь единственной выжившей.

— Ну то есть запросы у тебя скромные, — отозвалась Никки, и её губы тронула ироничная ухмылка. — Обычное такое воскресное дельце.

— Я знаю, что это масштабная задача. Но мы обязаны что-то предпринять. Нельзя просто сидеть и позволять этому кошмару продолжаться.

— И то верно. — Она тяжело вздохнула, потирая переносицу. — Знаешь, весь последний год я каждый день думала о том, чтобы сесть и накатать огромную разоблачительную статью, а потом выложить её в сеть. Но в этом просто нет смысла. Даже если бы мой пост каким-то чудом завирусился, нет никаких гарантий, что мне хоть кто-то поверит. У меня ведь нет никаких доказательств, кроме моего собственного честного слова.

— Твоя правда. Люди, скорее всего, просто решили бы, что ты сумасшедшая, — подтвердил Ретт. — Да и как ты сама сказала, завируситься в интернете сейчас практически нереально.

— Вот именно. Я могла бы строчить посты каждый день на протяжении пяти лет, и выхлоп был бы нулевым, — с горечью протянула она. — Каким-то малолеткам везет с первой попытки, и они собирают по пятьдесят миллионов просмотров на тупом видео с открыванием рта под музыку. Но каковы реальные шансы, что это выстрелит у тебя? Один на миллиард. Или того меньше.

Я медленно кивнула:

— Есть только один надежный способ гарантировать результат — сделать так, чтобы компромат попал строго в нужные руки, — рассудила я. — Но даже если мы ухитримся провернуть это со всем, что нам известно о «Дикой охоте»… это не решит нашу вторую проблему.

— Ты про то, как вывезти всех с этого проклятого острова?

— Да. — Я выдержала паузу, коротко вздохнув. — Чуть раньше я думала о том, чтобы устроить пожар и тем самым принудительно снять блокировку с острова. Но теперь понимаю, что план провальный.

Никки наморщила лоб:

— Ну да, особняк Уайлдерклифф слишком огромный для такой затеи. Почти двадцать тысяч квадратных метров, куча крыльев, разбегающихся в разные стороны. Так что шансы устроить пожар такого масштаба, чтобы он стал реальной проблемой, в лучшем случае ничтожны, — выдала она. Она ненадолго замолчала и резко выпрямилась: — Но мне кажется, в плане логики ты мыслишь в абсолютно верном направлении. Если мы сможем спровоцировать какую-то масштабную панику, Патриархам придется экстренно открыть остров для транспорта, потому что все ломанутся отсюда спасать свои шкуры.

— Хорошая мысль, — пробормотал Ретт, медленно кивая.

— Сколько всего людей здесь находится? — спросила я.

Никки задумчиво поджала губы:

— Мне говорили, что на время Охоты здесь останавливаются семьдесят три Уайлдера, включая восьмерых Патриархов. Но это без учета тридцати охотников. Так что всего их здесь больше сотни. Кроме того, тут около пятидесяти человек персонала — уборщики, повара, техническое обслуживание, техподдержка и… я.

— А игроки?

— По последним данным, в живых осталось девятнадцать человек. Это включая тебя. Значит, восемнадцать всё еще бегают по угодьям.

— И за сегодня ни одного зарегистрированного убийства, — пробормотал Ретт, потирая подбородок. — Это хорошо.

Никки закивала:

— Ага, после первых двух-трех дней в живых остаются самые опытные или находчивые. Они умеют прятаться лучше. Держатся дольше. Так что у охотников могут уйти дни на то, чтобы переловить всех. А то и недели.

В моей голове внезапно закружился вихрь мыслей.

— А как устроена система работы у персонала? — спросила я, слегка склонив голову набок. — Вы ведь все спите в отдельных жилых блоках, верно?

— Да, в южном крыле. Северное и восточное — для Уайлдеров. Нельзя же позволять им слишком сильно смешиваться с отребьем, правда? — она закатила глаза.

— То есть… и едите вы тоже отдельно?

— Ну да. К нашему крылу прикреплены два повара, а к Уайлдерам — шестеро. — Она фыркнула, снова закатывая глаза к потолку. — По-другому и быть не могло, ведь этим богатеньким сынкам подавай исключительно филе-миньон и трюфельное ризотто. Ну а персонал, понятное дело, рылом не вышел для такой еды.

— О чем ты думаешь, Эв? — спросил Ретт, пристально глядя на меня сквозь слегка прищуренные глаза. — Какое-нибудь массовое пищевое отравление, чтобы спровоцировать всеобщую панику?

— Да, возможно, — пробормотала я. Разум всё еще лихорадочно просчитывал варианты, работая на износ. — У меня к тебе вопрос. Помнишь, что ты наговорил мне на вечеринке у костра? Насчет того, что ты получаешь доступ ко всем тайнам общества, как только становишься полноправным членом.

— Помню. — Ретт издал короткий, горький смешок. — Каким же пиздежом это оказалось. Мы знаем только то, что Патриархи позволяют нам знать.

— Да, но как именно это устроено? — допытывалась я. — Существует какое-то физическое место, где хранятся все архивы общества? Типа сейфа или бункера?

— Да, есть хранилище в глубине штаб-квартиры Уайлдеров. Но в последнее время все файлы оцифровали ради нашего же удобства, — ответил он. — Работает это так: у нас у всех на телефонах стоит зашифрованное приложение. Его нельзя запустить, если не знаешь пятизначный код, а этот код меняется дважды в день. Всякий раз, когда он обновляется, новый пароль прилетает на резервные устройства, которые нам всем выдают после финального испытания. Смарт-часы. Так что даже если кто-то украдет телефон Уайлдера, он всё равно не сможет войти в приложение. Без кода с часов это дохлый номер.

— Значит, в твоем приложении есть только та информация, которую Патриархи сочли нужным тебе открыть. Но в их собственных приложениях наверняка есть вообще всё, верно?

— Ну, скорее всего, да.

— Твой отец — Патриарх. Ты мог бы забрать его телефон, зайти в приложение и переслать всю информацию себе?

Ретт потер подбородок, слегка нахмурившись.

— Могу попробовать, — протянул он. — Если код для Патриаршей версии приложения генерируется по тому же принципу, я точно смогу его вскрыть на его телефоне, при условии, что вообще ухитрюсь этот телефон у него забрать. Но если там другие коды… тогда без вариантов. Разве что похитить его и приставить ствол к виску.

— В любом случае, попытаться стоит, — вставила Никки. — Если ты добудешь эту информацию, она станет нашим главным козырем и докажет вину Общества, когда мы начнем операцию по их ликвидации.

— Это точно. — Ретт кивнул. — Я сделаю всё, что в моих силах.

Никки снова повернулась ко мне:

— У меня складывается стойкое ощущение, что в твоей голове только что созрел серьезный план. Я права?

— Да. Но сработает он или нет — зависит от огромного количества деталей, — ответила я, пока рассудок продолжал лихорадочно перебирать варианты и подстраховки. Я села прямее: — Чуть раньше ты говорила, что надеваешь парик и очки, чтобы маскироваться на встречах с кандидатами, дабы игроки не узнали тебя во время игры. Они случайно не с тобой?

Никки кивнула, ткнув большим пальцем в сторону спортивной сумки, с которой пришла:

— Мне приходится постоянно мотаться по стране ради этих встреч, так что они всегда лежат в моей сумке. А что?

Я не стала отвечать сразу.

— А глазные капли у тебя случайно есть?

— Ага. Всегда беру с собой, от морского бриза у меня жутко сохнут глаза.

— У меня тоже есть, — добавил Ретт. — В походной аптечке.

— Отлично. Чем больше у нас будет, тем лучше.

Никки поднялась на ноги, выставив ладони перед собой:

— Так, Эверли, хорош держать нас в напряжении. У тебя явно появилась масштабная идея. Так что, пожалуйста, огласи весь список для присутствующих.

— Ладно. — Я слабо улыбнулась. — План такой…

Ретт

Северное крыло особняка Уайлдерклифф высилось впереди; его шпили вонзались в предвечернее небо, словно острые клыки. Потрясающая метафора для этого жуткого места — презентабельное и роскошное снаружи, но созданное для того, чтобы заживо сожрать любого, кто подберется слишком близко.

Я чертовски его ненавидел.

Стиснув зубы, я упрямо шел вперед, пока мысли лихорадочно прокручивали хаос последних суток. Моя ярость из-за предательства Патриархов глухо тлела со времен вчерашней стычки с Джей-Джеем, но прямо сейчас она была готова вскипеть и уничтожить всё на своем пути.

Каждому члену общества скармливали одну и ту же ложь. Нас взращивали на вере в то, что мы воины, продолжатели великой традиции и защитники священного наследия Охоты. Какая же чушь.

Никакими воинами мы не были. Мы были просто большими, жестокими пешками в нездоровой игре, которых тасовали по доске ради развлечения и наживы. Патриархов на самом деле не так уж сильно заботили навыки или заслуги. О чем они действительно заботились, так это о том, чтобы набить карманы за счет невинных людей, позволив им умереть от жестоких рук своих невежественных пешек. Парней вроде меня.

Хотя, если подумать… далеко не все Уайлдеры были в неведении.

Джей-Джей с самого начала знал всю подноготную Общества — Питер позаботился и просветил сына, но того это ни разу не смутило. Он всё равно вписался в Охоту этого года, просто потому что ловил кайф от убийства беззащитных. И учитывая то, что Эв рассказала мне о его наклонностях, этот урод зашел бы в своем безумии слишком далеко, если бы не боялся камер, которыми утыкан почти весь остров.

Больной выродок.

А ведь были еще типы вроде Мэтта и Джордана. Тоже сыновья Патриархов. Я не знал наверняка, посвятили ли их отцы во все грязные секреты Общества, но вели они себя с такой спесью и чувством безнаказанности, какое бывает только у тех, кто твердо знает: правила писаны не для них. То, как они обошлись с Никки, — идеальный тому пример. Хищные, зажравшиеся типы.

Еще совсем недавно я думал, что Райан Гарднер был исключением из правил — скользкий тип, который втерся к нам в Общество, вел себя недопустимо и за это получил по заслугам. Теперь я поумнел.

Райан был подонком, но уж точно не исключением. И наказали его вовсе не потому, что Патриархи внезапно осудили его отношение к женщинам. Его наказали только потому, что у него не было той власти и привилегий, какими обладали другие члены Общества. Из него просто сделали козла отпущения, чтобы держать остальных в узде. Окажись на его месте кто-то повыше в социальной иерархии братства, его бы пальцем не тронули за то же самое. Парней вроде Джей-Джея, Мэтта или Джордана.

Или меня. Ведь мой отец тоже был Патриархом. Человеком, который сидел за столом, где принималось каждое решение и фабриковалась каждая ложь. Но он ни разу не сказал мне правду. Ни разу не отвел меня в сторону и не произнес: «Вот как на самом деле обстоят дела на высших ступенях братства».

Интересно, почему он молчал? Просто не доверял мне? Или выжидал правильный момент, чтобы выкатить это откровение, когда оно послужит его личным целям?

А может, он вообще никогда не собирался мне ничего рассказывать. Возможно, он видел во мне обычную пешку.

В конечном счете это уже не имело значения. Какими бы ни были мотивы отца, я больше не собирался сидеть сложа руки и позволять ему, или остальным Патриархам, использовать меня. Не без боя.

И план Эв как раз должен был в этом помочь.

В кармане завибрировал телефон. Я выудил его и прочитал сообщение от Никки:

«Только что получила фотографии, которые ты прислал. Идеально. Прямо сейчас пересылаем их подруге Эв».

Я быстро набрал ответ: «Она точно согласна?»

Никки: «Да. Эв ей всё объяснила, когда мы созванивались. Девушка в шоке, но опасность понимает, так что будет держать всё в секрете, пока мы не дадим команду. А еще она придумала ИДЕАЛЬНУЮ подпись к посту. Ты где?»

Я: «Подхожу к северному крылу. Попробую достать телефон отца».

Никки: «Удачи. Очень надеюсь, что у тебя получится всё достать…»

Войдя в северное крыло, я направился к общей комнате Общества на первом этаже и толкнул тяжелую дубовую дверь.

В нос сразу ударил запах сигарного дыма и выдержанного виски. Интерьер комнаты был воплощением старых денег и роскоши: панели из красного дерева на стенах, массивные кожаные кресла и бар, заставленный алкоголем, который стоил больше, чем годовая зарплата большинства людей. В гигантском камине весело трещал огонь, отбрасывая тени на лица мужчин в зале.

Мой взгляд машинально зафиксировал, кто где находится. Большинство Уайлдеров были тут — смеялись или спорили из-за ставок. Нашлась и пара охотников, которые явно вернулись немного отдохнуть, прежде чем снова выдвинуться. Мой фокус выцепил столик у дальней стены, за которым мой отец сидел с Питером Дженнингсом.

Когда я подошел, оба мужчины удивленно уставились на меня.

— Ретт, — нахмурился отец. — Ты что здесь делаешь? Я думал, ты сегодня в угодьях.

Я кивнул:

— Да, я почти весь день там и провел. Но вернулся, потому что хотел поговорить с тобой. В твоем кабинете, если можно, — произнес я и посмотрел на Питера. — Извините, мистер Дженнингс. Семейные дела.

Питер улыбнулся и поднялся, взяв свой бокал.

— Никаких проблем, — сказал он. — Но прежде чем я уйду, хочу спросить: ты сегодня не видел Джей-Джея? Слышал что-нибудь от него?

Я спокойно кивнул:

— Да, мы говорили чуть раньше.

— Правда? — Питер заметно расслабился. — Я его со вчерашнего утра не видел. Уже начал беспокоиться, не случилось ли чего.

— С ним все в порядке. Сказал, что нашел себе место в секторе L13, — ответил я. — Выжидает сегодняшнюю цель. Она, видимо, где-то там.

— А во сколько вы общались? — спросил Питер. — Он не отвечает на звонки, а я весь день пытаюсь до него дозвониться.

Я достал телефон и показал журнал вызовов.

— Совсем недавно, — ответил я. — В 13:53.

Частью плана Эв было то, что я сфотографировал тело Джей-Джея. Пока я был там, я взял его спутниковый телефон и сделал фальшивый вызов самому себе, понимая, что меня могут спросить о его местонахождении. Ведь я был последним, с кем он ушел в «слепую зону» вчера.

— Ну, значит, всё хорошо. — В глазах Питера появилось раздражение. — Почему же он тогда не берет трубку?

— Наверное, просто сосредоточен на деле, — предположил я. — Он позвонил мне только потому, что хотел узнать, не рядом ли я. Но я был далеко от него.

— И всё же странно. Я просмотрел все трансляции и нигде его не вижу. По сути, он пропал с экранов после того, как вы вчера устроили тренировку. После этого вы оба исчезли. — Питер слегка наклонил голову. — Так ты говоришь, он сейчас в секторе L14?

— В L13, — уточнил я. — Там внизу полно слепых пятен и мертвых зон, так что, скорее всего, поэтому вы его и не видите на экранах. Наверное, по той же причине вы вчера потеряли нас из виду после того, как мы закончили тренировку по стрельбе.

— А, ну да. — Он медленно кивнул. — Это всё объясняет.

— Знаете, я тут подумал… пожалуй, к игре следующего года стоит установить на острове побольше камер, — произнес я с приятной улыбкой, будто мне действительно было не наплевать на улучшение качества Охоты. — На острове слишком много этих слепых зон, и парней наверняка раздражает, когда они пытаются следить за всем экшеном, а картинка пропадает.

— Да, ты прав. Надо будет озадачить этим инженерную службу. — Питер свободной рукой похлопал меня по спине и посмотрел на моего отца: — Ричард, а твой сын-то мыслит на перспективу. Возможно, однажды он пойдет по твоим стопам, а? Станет Патриархом, как его отец?

Отец натянуто улыбнулся:

— Возможно.

Питер опустил подбородок в знак молчаливого прощания и отошел от стола. Отец посмотрел на меня и жестом пригласил сесть, но я покачал головой:

— Я бы очень хотел поговорить в твоем кабинете.

— Почему? — спросил он.

Моя челюсть напряглась.

— Это насчет Джессики, — понизив голос, произнес я.

Если честно, мне меньше всего хотелось говорить о ней — мне с лихвой хватило вчерашней исповеди перед Эв, но это был лучший способ вытащить отца из общей комнаты и остаться с ним наедине.

— А-а. — На его лице проступило понимание, и он быстро поднялся на ноги. — Ты прав. Это разговор не для общей комнаты.

Мы направились по коридору к его личному блоку. У каждого Патриарха на первом этаже были собственные роскошные апартаменты: огромная спальня, ванная и рабочий кабинет.

Отец жестом пригласил меня войти в кабинет и запер за нами дверь.

— Думаю, я уже знаю, о чем ты собираешься меня спросить, ведь ты уже спрашивал об этом однажды, — сказал он, поворачиваясь ко мне с серьезным видом. — Если честно, я ждал этого момента несколько месяцев.

— Что ж, я всё равно спрошу еще раз, — ответил я. — Что случилось с Джессикой после того, как она вышла из тюрьмы? На этот раз я хочу услышать правду.

Он сжал челюсти и посмотрел мне прямо в глаза:

— Шесть сезонов назад я устроил так, чтобы её швырнули в Охоту.

— Она не подавала заявку, как остальные игроки?

— Нет.

Я скрестил руки на груди и прищурился, гадая, скажет ли он мне хоть каплю правды, и если да, то насколько далеко готов зайти в своих откровениях.

— И как это возможно? — спросил я. — Я думал, все игроки обязаны подписывать документы добровольно.

Отец потер подбородок и прокашлялся:

— Когда ты Патриарх, у тебя в руках есть определенные ниточки, за которые можно подергать. Притащить сюда человека без заявки непросто… но вполне выполнимо.

— Понятно.

Он смерил меня тяжелым взглядом:

— Я сделал это, потому что считал, что она это заслужила. Уверен, ты со мной согласишься. И еще я надеюсь, ты понимаешь, что не стоит трепаться об этом с остальными братьями по Обществу… — Он осекся и снова кашлянул. — Об этом моем маленьком нарушении правил. Меньше всего нам нужны слухи о коррупции на высших уровнях.

Я едва не рассмеялся ему в лицо. Он преподносил это так, словно совершил всего одно крошечное нарушение их так называемого «кодекса». Как будто вся «Дикая охота» изначально не была построена на фундаменте из гнусной лжи и горе невинных жертв.

— Разумеется, я никому не скажу, — покачал я головой. — Я прекрасно понимаю, почему ты так поступил, и на твоем месте сделал бы то же самое. Если бы это зависело от меня, конечно.

В его глазах промелькнула искра гордости.

— Вот и отлично, — произнес он. — Я бы рассказал тебе раньше, но мне приходится быть очень осторожным в словах. Даже с тобой.

Я приподнял бровь:

— Почему?

— Как я уже сказал, слухи о коррупции на верхах Общества нам ни к чему. Но видишь ли, на высших ступенях власти происходят вещи, которые рядовым членам Общества даже близко не понять. Знания и решения здесь требуют абсолютного доверия и конфиденциальности. Именно поэтому лишь единицы дорастают до уровня Патриарха, — наставлял он. — Дело не только в силе. Дело в лояльности. В твоем умении держать рот на замке, когда это важнее всего.

Я кивнул, изо всех сил стараясь сохранить каменное выражение лица:

— Логично.

— Но кое-что я тебе всё-таки скажу. — Отец многозначительно приподнял брови. — Продолжай в том же духе, и ты очень скоро пойдешь на повышение.

— Думаешь, я мог бы однажды стать Патриархом? — уточнил я.

— Абсолютно. Просто помни, что я сказал: для Общества лояльность превыше всего.

«Вместе с гребаным коктейлем из жадности и психопатии», — подумал я, подавляя желание закатить глаза.

— Я понял. — Я слегка наклонил голову набок. — К слову, пока я не ушел обратно в угодья, ты не против, если я одолжу твой мобильник?

Отец нахмурился:

— Зачем?

— Хочу черкнуть СМС маме, сказать, что у меня всё норм, — соврал я. — Я знаю, она думает, что это обычная поездка на охоту, но мне всё равно не по себе от мысли, что она сидит дома и дергается из-за меня. Ты же знаешь, какая она бывает паникерша.

— А почему не со своего? — спросил он, и его лоб прорезали морщины. — Здесь ведь ловит сеть, разве нет?

— Мой почему-то сдох. Похоже, придется менять, — ответил я. — Но на острове, как понимаешь, салонов связи нет, так что сейчас это не вариант.

— А-а. — Он замялся, слегка нахмурившись. — Ну… я могу сам набрать твою мать позже и сказать, что ты о ней вспоминал.

— Пап, я не собираюсь воровать твою личность или угонять твои криптокошельки, если ты из-за этого переживаешь, — ухмыльнулся я. — Мне просто нужно отправить одно короткое сообщение. Это займет десять секунд.

Мой расчет на то, что ему станет неловко из-за своей необоснованной паранойи, сработал идеально. Он кивнул и слабо улыбнулся:

— Да, конечно. Извини, — пробормотал он, выуживая мобильный из кармана. — В Уайлдерклиффе у меня порой у самого крыша едет от подозрительности.

— Понимаю. Я в лесу тоже постоянно оглядываюсь через плечо, и это ощущение преследует меня даже здесь, в доме, хотя вокруг всё спокойно.

— Да, именно так всё и ощущается. — Он разблокировал экран и протянул телефон мне. — Только давай побыстрее. Мне нужно возвращаться в общую комнату. У нас с Питером был важный разговор до того, как ты пришел.

— Ладно. — Я быстро набрал фейковое сообщение для мамы, а затем перелистнул экран, нашел приложение «Wilder» и тапнул по иконке. Когда на экране всплыло требование ввести пароль, я вбил пятизначный код, который пришел мне сегодня утром на мои собственные смарт-часы.

На экране мгновенно высветилось уведомление: «Код принят. Запущено шифрование данных»

Я тихо вздохнул от облегчения. Затем снова перевела взгляд на отца и кивнула в сторону его стола, где лежал серебристый MacBook.

— Слушай, пока я пишу, ты не мог бы кое-что проверить для меня?

Отец удивленно вскинул брови:

— Что именно?

— Я только что вспомнил, что у мамы скоро день рождения. Нам пора начать планировать праздник.

— До него еще целый месяц.

— Ну да, но в хороших ресторанах места всегда бронируют сильно заранее. Особенно в тех, что приличные, на пристани Хейвенпорта.

Говоря это, я снова скользнула взглядом по экрану телефона, делая вид, будто всё еще строчу СМС матери.

«Дешифровка завершена».

Теория Эв подтвердилась на все сто. Приложение «Wilder» на телефоне моего отца было под завязку забито файлами, которых в моей собственной версии и близко не было. Я прокрутил меню в самый низ, где обнаружилась заветная кнопка: «Экспорт данных на новое устройство через Bluetooth». Видимо, разработчики добавили эту функцию на случай, если члены Общества будут обновлять свои смартфоны и им понадобится перекинуть всю зашифрованную базу.

Я быстро тапнул по кнопке, и на экране всплыло окно: «Сканирование доступных Bluetooth-устройств. Пожалуйста, подождите».

— Я обычно всегда поручаю персоналу организовывать праздничные ужины для твоей матери, — произнес отец, глядя на меня так, словно я внезапно сошел с ума.

— Ну, я как раз об этом и толкую, — отозвался я, снова поднимая на него глаза. — Это как-то слишком безлично. Тебе не кажется, что было бы куда круче, если бы мы организовали всё сами? Так это будет намного более особенным. Намного душевнее.

Краем глаза я заметил новое уведомление на экране телефона. «Передать данные на: iPhone 16 (Ретт)?»

Я молниеносно нажал «Подтвердить».

Отец продолжал хмуро буравить меня взглядом. На долю секунды я испугался, что он обо всём догадался — понял, что я просто тяну время, чтобы не отдавать мобильник. Но затем он тяжело выдохнул и запустил руку в волосы.

— Ты прав, — пробормотал он. — Абсолютно прав. Порой настолько привыкаешь, что за тебя всё делают другие, что напрочь забываешь, как быть нормальным человеком. Ну или нормальным мужем, в данном случае.

Я снова скользнул взглядом по экрану. «Прогресс экспорта: 2 %».

Сука. Это затянется. Придется размазывать эту тему с ресторанами столько, сколько я вообще смогу из себя выдавить.

— Можешь проверить тот итальянский ресторанчик у пристани? — попросил я. — У него в названии точно было слово «Amore».

Отец кивнул и уселся за стол. Открыв крышку ноутбука, он обернулся ко мне:

— Где ты говоришь он находится? На пристани?

— Ага.

Он повернулся к экрану и быстро застучал по клавишам.

— Тут есть один под названием «Ciao Amore» на Виктор-стрит, — произнес он. — Это не на самой пристани, но совсем рядом. Ты его имеешь в виду?

— Может быть, — протянул я, умышленно растягивая слова. — Как бы он там ни назывался, у них были нереально крутые аранчини с трюфелем, которые мама просто смела со стола в наш прошлый визит. Вот я и думаю, что стоит забронировать места там на её день рождения.

Отец согласно кивнул, вглядываясь в монитор:

— Сейчас гляну меню, — пробормотал он.

Пока он копался в сети, я снова опустил взгляд на его телефон. «Прогресс экспорта: 13 %».

Твою мать, как же это гребано медленно.

Я сцепил зубы и глубоко вдохнул. Нужно оставаться спокойным, иначе отец сообразит, что я что-то кручу за его спиной.

— Я не вижу здесь никаких аранчини с трюфелем, — подал голос он.

— Наверное, ты смотришь меню на вынос. Оно у них порой отличается от основного ресторанного.

Он наклонился чуть ближе к экрану и куда-то кликнул. Затем кивнул:

— Ах да, точно. Я даже не заметил, — согласился он. — Ладно, вот меню самого зала. Так, посмотрим… о! Нашел. Аранчини с трюфелем.

— Отлично. — Я продолжал гипнотизировать экран смартфона. «Прогресс экспорта: 29 %». — Ох, черт. Погоди-ка.

Отец обернулся ко мне:

— Что случилось?

— Я только что вспомнил. Я ходил туда с парнями из Уайлдеров в прошлом году, и Джей-Джей там поймал жесткое пищевое отравление. Его, блядь, наизнанку прямо там в зале выворачивало, это был полный пиздец.

— Оу, нет. Звучит отвратительно. — Отец поморщился. — И мерзко.

— Поверить не могу, что напрочь об этом забыл, — я покачал головой. — Короче, нам явно не нужно подвергать маму риску подхватить какую-нибудь кишечную палочку в её праздник. Слушай, а что за второй ресторан, который ей так нравился на пристани? Греческий такой.

Отец слегка нахмурился:

— Что-то я не помню, чтобы мы ходили в греческий.

— Мы ходили туда пару лет назад на день рождения Эрин. Маме безумно понравилась спанакопита, и она тогда еще сказала, что хотела бы вернуться туда как-нибудь.

Он снова повернулся к ноутбуку и застучал по клавишам:

— Сейчас поищем. «Дионис»? Пишут, что это греческий ресторан, и он как раз на пристани Хейвенпорта. Хотя я убей не помню, чтобы мы там бывали.

«Прогресс экспорта: 56 %».

— Может и он, но я не уверен. Название как-то не особо ложится на слух, — медленно произнес я, выигрывая секунды. — Глянь, есть ли у них в меню спанакопита.

«Прогресс экспорта: 63 %».

Сука. Давай быстрей, гребаное приложение, шевелись. Я не смогу вечно изобретать темы про греческую кухню.

— Я не вижу ничего подобного в меню, — отец нахмурился, вглядываясь в экран. — Наверное, не то место.

— Может, тебе стоит вернуться в Гугл и вбить в поиск: «греческий ресторан Хейвенпорт спанакопита»? — предложил я. — Так должно сработать быстрее.

— Хорошая мысль. Секунду.

«Прогресс экспорта: 79 %». Процесс пошел быстрее. Слава тебе господи.

— Вот, нашел, — отозвался отец. — Есть еще одно заведение, называется «Оливковая роща», и у них в меню как раз значится спанакопита.

Я изобразил бурное узнавание, активно закивав:

— Да-да, точно, это оно! Слушай, а у них там указан имейл для бронирования? Или просто онлайн-форма на сайте?

«Прогресс экспорта: 89 %».

— И то, и другое есть, но я лучше просто наберу их позже. Так быстрее, — ответил отец. Он обернулся ко мне и ткнул большим пальцем в сторону своего телефона, который я держал в руках: — Ты закончил? Мне бы забрать мобильник, я наберу их прямо сейчас, пока из головы не вылетело.

Ради всего святого. Полоса загрузки намертво застыла на 89 %.

— Да, маме я написал, — быстро сориентировался я. — Но… я только что подумал, что мне, наверное, стоит черкнуть еще и Эрин. Чувствую себя паршивым братом — я её в этом году почти и не видел.

— Ну, с тем, что она учится в закрытом пансионе, это неудивительно, — медленно кивнул отец. — Я сам её почти не вижу.

Полоса загрузки наконец-то снова сдвинулась с места. «Прогресс экспорта: 94 %».

— Секунду, — бросил я.

Я быстро набил сообщение для Эрин: «Привет, это Ретт. Мой телефон сдох, так что я взял отцовский. Наша охота идет отлично. Отец, по-моему, переживал, что я случайно прострелю себе ногу, но у нас всё в порядке. Как школа? Были какие-нибудь крутые вечеринки на Хэллоуин?»

Экспорт наконец-то завершился. Я тихо вздохнул от облегчения и смахнул приложение «Wilder» из панели недавно запущенных, чтобы замести следы. Затем протянул отцу телефон:

— Всё, готово. Можешь звонить в ресторан.

Он мазнул взглядом по экрану и хмыкнул, прочитав сообщение, которое я только что отправил моей младшей сестре.

— Я вовсе не переживал, что ты случайно себя подстрелишь, — заметил он. — Ты один из лучших охотников, каких мы видели за последние годы.

— Ну, она-то об этом не знает. Она вообще понятия не имеет, чем мы тут занимаемся, — пожал я плечами. — Так что я решил просто перевести в шутку.

— Тоже верно. — Он слабо улыбнулся. — Ладно, я сейчас наберу это место и забронирую столик на мамин день рождения.

— Отлично. А я выдвигаюсь обратно в угодья.

— Удачи там. Я знаю, что сегодня у всех дела идут туговато, но это всё из-за погоды. Скоро процесс пойдет веселее. Всегда так бывает.

— Да, погода паршивая, но, если честно, я и сам сегодня немного разленился, — ответил я. — Просто нужен был перерыв. Но теперь я готов вернуться к делу.

Улыбка отца стала еще шире:

— Заставь меня гордиться тобой, сын.

— Обязательно. Эти ублюдки там даже не поймут, откуда прилетело.

Технически я не врал. Я просто не уточнял, каких именно «ублюдков» имею в виду.

Едва покинув апартаменты отца, я тут же настрочил Никки:

«Забрал все данные из приложения. Эв была права — там просто прорва инфы, к которой у нас нет доступа. Я еще не изучал файлы, но прямо сейчас пересылаю их на имейл Эв. Она ведь сможет зайти в почту с твоего телефона?»

Никки: «Да, без проблем. Мы переправим всё её подруге на будущее. Ты сейчас обратно в лес?»

Я: «Ага. Вы обе готовы к своей части плана?»

Через несколько секунд Никки прислала фотографию. Эв смотрела в камеру, удивленно приподняв брови. В каштановом парике, очках в черной оправе и с профессиональным макияжем её было практически не узнать.

Я: «Охренеть. Ты сделала из нее вообще другого человека».

Никки: «Да уж. Навряд ли хоть одна живая душа на этом острове её теперь узнает».

Я: «Отличная работа. Серьезно».

Никки: «Пустяки. В общем, удачи тебе там. Следующие несколько часов у тебя выдадутся жесткими, учитывая то, что тебе предстоит сделать…»

Я: «Со мной всё будет норм. Я больше переживаю, как бы Эв не попалась. Будьте осторожны, ладно?»

Никки: «Ты тоже».

Я убрал телефон в карман, размашистым шагом покинул особняк и направился к ближайшему входу в туннель; гравий резко и отчетливо хрустел под моими берцами. Холодный воздух обжигал кожу, помогая удерживать голову ясной вопреки кипящей внутри ярости. Мой разум сфокусировался на одной-единственной задаче: ликвидировать конкуренцию.

Изначально охотников было тридцать, но Джей-Джей выбыл, а себя самого я в этот список больше не включал. К тому же минут двадцать назад я лично насчитал семерых охотников в общей комнате. Это значило, что в самих угодьях сейчас активно действовал двадцать один человек.

Мне не нужно было их убивать — по крайней мере, до тех пор, пока без этого можно обойтись. Но я прокляну сам себя, если позволю им и дальше выслеживать и забивать игроков. Пара точных выстрелов — и они вылетят из этой Игры навсегда, потеряв возможность двигаться или держать оружие.

Когда я наконец добрался до границы охотничьих угодий, я на секунду замер, чтобы перевести дыхание, и просканировал местность впереди. Где-то там, в серой дымке между темными деревьями, меня ждала первая цель. Охотник под номером 17. Я помнил, что этот тип всегда ошивается именно в этой части острова, так что снять его первым было проще всего.

Я двинулся дальше, бесшумно пробираясь сквозь подлесок. Наконец, в поле моего зрения попал 17-й, который ходил по сектору В2, не сводя глаз с навеса над головой, как будто ожидал увидеть игрока, прячущегося где-нибудь на ветке.

Я перемещался как призрак; подошвы берцев едва касались сырой земли, пока я заходил к нему из тени. Плавно выдохнув, я опустился на одно колено за густым кустом и вскинул винтовку к плечу. Тихое, едва слышное щелканье снимаемого предохранителя стало единственным звуком в морозном воздухе.

Я сделал выдох и плавно нажал на спуск. Хлёсткий, оглушительный раскат выстрела разорвал лесную тишину. Охотник мгновенно рухнул на землю — его нога подкосилась, а из раны на щиколотке хлынула кровь.

— Сука! — заорал он, и его голос сорвался от дикой боли. — Какого хера?! Что это было?!

Я лениво и хищно усмехнулся. Игнорируя его истошные вопли, я бесшумно растворился среди деревьев.

Один готов… осталось двадцать.

Эверли

— Ты уверена, что я нормально выгляжу? — пробормотала я, поправляя фальшивые волосы, кажется, уже в сотый раз.

Никки вздохнула:

— Нормально ты выглядишь. Перестань теребить парик, а то он вообще слетит, и вот тогда точно всё будет ненормально.

— Я просто боюсь, что мы наткнемся на Питера. Вдруг он меня узнает?

— Тебя сейчас даже родная мать родная не узнала бы, — она закатила глаза. — Ты вообще видела, что я сотворила с твоим макияжем?

— Да, твоя правда, — пробормотала я, судорожно подергивая край одолженной толстовки. — У меня просто паранойя.

— Я тебя не виню. Но тебе нужно взять себя в руки и постараться вести себя естественно, иначе мы спалимся. — Брови Никки внезапно взлетели вверх. — Черт, я сейчас прозвучала как шпионка. Это же охренеть как круто.

Я заставила себя расправить плечи и смотреть прямо перед собой, искренне недоумевая, как Никки ухитряется оставаться такой спокойной. Мы находились в самой опасной ситуации в нашей жизни, где один неверный шаг означал смертный приговор, но она вела себя так, словно мы просто разгуливали по съемочной площадке какого-то триллера.

Я понимала, что она, скорее всего, просто маскирует собственный страх, чтобы подбодрить себя, но её напускная непринужденность лишь отчетливее подчеркивала тревогу и дикое напряжение, которые тисками стягивали мою грудь.

А что касается Ретта… господи, за него я переживала еще сильнее. Когда я видела его сегодня в последний раз, его голос оставался спокойным, но глаза выдавали всё, что творилось внутри. Он тоже безумно волновался, и у него были на то все основания. Что бы он сейчас ни вытворял в лесу ради моей защиты и спасения остальных, это не отменяло грызущего страха, который засел на задворках нашего сознания: а вдруг он сам не сможет защититься от гнева Общества, пока ходит там один?

Впереди выросло северное крыло особняка; резные двойные двери оказались куда массивнее, чем я себе представляла. Когда Никки потянулась к ручке, я сделала медленный выдох и мысленно прошептала себе: «Просто делай один шаг за другим».

— Так, нам нужно найти моего приятеля Дейна, — сказала Никки, покосившись на меня. — Он пашет на кухне северного крыла, отличный парень. Мы с ним иногда бегаем на перекур.

— И как он выглядит? — спросила я едва слышным шепотом.

— Высокий, шатен… а, неважно. Вон он стоит! — Никки указала вперед на высокого молодого человека в слегка помятом поварском кителе и темных джинсах; рукава кителя были закатаны, обнажая загорелые предплечья. — Вот это нам повезло со временем.

Пульс бешено заколотил в ушах, пока мы шли по коридору; мне казалось, что стук моего сердца заглушает голоса проходящих мимо людей. Каждый случайный взгляд в мою сторону заставлял внутренности сжиматься, а от любой тени сердце пропускало удар.

— Дейн! — помахала рукой Никки, и парень вскинул голову, расплываясь в улыбке.

— О, привет, Никки! Как дела? — спросил он, подходя к нам. Его теплый взгляд переместился на меня: — А… это кто с тобой?

Никки фыркнула:

— Ты что, Эми не узнаешь? Она вообще-то здесь уже четыре года впахивает.

— Ну, я в хозотделе работаю, горничной, — поспешно добавила я, выдавливая из себя подобие улыбки. — Наверное, просто на сменах никогда не пересекались.

Дейн усмехнулся и непринужденно махнул рукой:

— Мне казалось, я знаю вообще всех, кто тут работает, но с моей нынешней памятью… черт его знает, — хмыкнул он. — Ладно, девчонки, вы-то сами что делаете?

— Да всё те же поручения от Питера, — Никки картинно закатила глаза. — Надо кое-что проверить на кухне. Ты сегодня на вечерней раздаче стоишь?

— Не-а, я как раз уже сваливаю. Отбарабанил завтрак и обед, да еще половину заготовок на ужин сделал, так что я просто труп, — выдохнул он. — Мечтаю только дойти до комнаты, выкурить сигарету и вырубиться часов на двенадцать.

— Слушай, а ты не в курсе, что там сегодня по меню на ужин?

— Ой, да как обычно для этих богатых придурков, — отмахнулся Дейн. — Вырезка вагю с маслом из черного трюфеля, лобстеры под черной икрой, а на десерт какое-то суфле с сусальным золотом. — Он замолчал, и на его губах заиграла легкая ухмылка: — А что? Вы двое планируете ворваться на вечеринку?

— Да нет, это Питер велел разузнать. Сам знаешь, какой он привередливый в плане еды, — быстро сориентировалась Никки. — О, и еще он просил уточнить насчет сегодняшнего коронного напитка. Про это ты тоже в курсе?

— Сегодня выкатывают винтажный портвейн 1985 года. Говорят, он идеально заходит под вырезку, — пожал плечами Дейн. — Хотя я сам без понятия, я вообще не пью.

Никки снова рассмеялась:

— Ага, я отлично знаю, какие у тебя другие слабости, — подмигнула она. — Кстати, об этом… у тебя глазных капель с собой случайно нет?

— Всегда при себе. — Он ухмыльнулся. — Нужны?

— Если не жалко, выручи, а? Я тут покурила немного перед этим и чувствую, что глаза вот-вот покраснеют, как у вампира.

Дейн полез в карман и выудил маленький белый флакончик.

— Держи, — протянул он. — Ладно, девчонки, мне реально пора двигать, ноги еле таскаю. Увидимся.

Мы попрощались с ним, и едва молодой повар скрылся из виду, я повернулась к Никки с округлившимися глазами.

— Охренеть, ты просто гений! — взволнованно прошептала я. — Ты раздобыла нам еще одну бутылочку капель!

Она лишь беспечно пожала плечами:

— Я рассудила, что чем больше у нас этой дряни, тем лучше.

— И то верно. И благодаря тебе мы теперь точно знаем, куда их заливать. Винтажный портвейн 1985 года.

Никки кивнула и указала на проход слева от нас:

— Сюда, к кухне, Эми.

Она уверенно пошагала вперед, ведя меня по коридору, пока мы не вышли на огромную, гудящую кухню. Столешницы из нержавеющей стали ярко блестели под люминесцентными лампами, а воздух был пропитан густым ароматом поджаренного мяса и запеченных овощей. Повара в безупречно белых кителях двигались в режиме упорядоченного хаоса — выкрикивали заказы, подбрасывали продукты на сковородках и раскладывали блюда по изящным фарфоровым тарелкам.

Прямо по центру зала стоял шеф-повар — плотный, полноватый мужчина с залысинами и покрасневшим от кухонного жара лицом. Он мгновенно нас засек, и его взгляд опасно сузился.

— Вам сюда нельзя, — отрезал он резким, звенящим голосом, который легко перекрыл грохот кастрюль.

Никки шутливо вскинула руки вверх:

— Извините, шеф. Меня прислал Питер Дженнингс.

Лицо повара нахмурилось еще сильнее:

— Если он опять хочет поныть из-за количества масла, которое я использую, передай ему…

Никки бесцеремонно оборвала его на полуслове:

— Дело не в масле, — отчеканила она. — Он услышал, что вы сегодня подаете винтажный портвейн 1985 года, и считает, что это потрясающая идея. Он обожает портвейн.

— Допустим. Так а вы-то здесь зачем?

— Просто в прошлом был прецедент, когда с одной из бутылок портвейна что-то пошло не так, и на вкус она оказалась как чистый уксус. Так что он требует, чтобы мы лично устроили быструю проверку и обнюхали каждую бутылку. Исключительно ради того, чтобы он снова не опозорился перед всем Обществом.

Шеф-повар подозрительно прищурился:

— Что-то я не помню, чтобы такое было.

— Ну, а ему вот помнится, потому что я с тех пор только об этом и слушаю, — Никки выдала максимально раздраженный вид. — Вы же сами прекрасно знаете, какой это невыносимый человек.

Выражение лица шеф-повара изменилось, и подозрительность уступила место неохотному согласию.

— Ладно, — буркнул он, кивнув на стопку ящиков у двери. — Портвейн там. Можете заниматься своей дурацкой проверкой у разделочного стола. Только не путайтесь ни у кого под ногами, ясно?

Никки улыбнулась и пообещала, что мы будем осторожны. Затем мы подошли к ящикам и вместе, один за другим, перетащили их на свободное место у стола.

С каждым шагом мои нервы натягивались всё сильнее. Любой грохот кастрюли или окрик повара заставляли меня вздрагивать, но я переборола страх и принялась за бутылки — доставала их из ящиков и выстраивала на столешнице рядами по четыре штуки.

— Видишь? — шепнула Никки с ухмылкой, когда мы откупорили первую. — Это проще простого.

Я улыбнулась ей в ответ:

— У меня такое ощущение, что шеф-повару было бы абсолютно плевать, даже если бы он поймал нас за подсыпанием яда в эти бутылки.

— Наверное, так и есть, — издала она презрительный смешок. — Все считают Питера козлом. Но нам всё равно нужно быть аккуратнее, на всякий случай.

Я кивнула:

— Тут двадцать бутылок, а у нас четыре флакона глазных капель, — я нахмурилась, прикидывая пропорции. — Получается, по одной пятой флакона на каждую бутылку портвейна. Этого ведь должно хватить?

— Очень на это, блядь, надеюсь, — пробормотала Никки.

Следующие тридцать минут мы провели за тем, что аккуратно подмешивали капли в каждую бутылку. Этот раствор не убьет Уайлдеров, которые пригубят портвейн, но его дозировки вполне хватит, чтобы вызвать у них внезапный приступ жесточайшей рвоты, диареи и резей в желудке.

А это, в свою очередь, спровоцирует достаточно паники и хаоса, чтобы вынудить Патриархов экстренно открыть остров для транспорта. И этот грандиозный переполох на время отвлечет их от всего остального, что мы с Реттом и Никки запланировали.

— Так, последняя бутылка. — Никки загнала пробку обратно и ухмыльнулась. — Валим отсюда.

Я облегченно и глубоко вздохнула и вышла вслед за ней с кухни. Нам еще многое предстояло сделать и о многом нужно было переживать, но одна из самых опасных частей нашего плана была позади, и у меня возникло чувство, будто с моих плеч свалилась целая тонна веса.

Коридор впереди кишел персоналом в униформе и разгуливающими по особняку Уайлдерами в домашней одежде.

Я шла с опущенной головой, изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания, но тут услышала это — отчетливый звук чьих-то приближающихся шагов. Они были медленными, размеренными… и знакомыми. У меня внутри всё просто оборвалось.

Мне не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто идет нам навстречу.

Питер Дженнингс.

Я почувствовала его приближение еще до того, как увидела, словно воздух вокруг него стал тяжелее, пропитанный той самой гнетущей энергией, которую он всегда излучал. Я резко вдохнула, пульс участился, но я заставила себя продолжать идти, хотя ноги стали как свинцовые.

— Черт, — пробормотала Никки, подтверждая мои худшие опасения. — Питер идет прямо на нас.

— Поверить не могу, — едва слышно выдохнула я. — Мы были так близки к тому, чтобы выбраться.

— Всё нормально. Просто веди себя спокойно.

«Веди себя спокойно». Я повторяла это про себя как мантру, хотя мир вокруг меня начал расплываться.

— Никки. — Глубокий голос Питера эхом разнесся по коридору, когда он подошел ближе. — Я так и думал, что это ты. Что ты тут делаешь?

Никки слабо улыбнулась, когда мы остановились:

— У меня закончились сигареты, а на кухне северного крыла работает парень, у которого всегда есть запасные.

— Хм. Не знал, что ты куришь, — произнес Питер. Он слегка повернул голову, и его взгляд остановился на мне. — А тебя я здесь раньше, кажется, не видел. Как тебя зовут?

Черт.

Изменить внешность — это одно, но голос я изменить никак не могла. Стоило мне сейчас заговорить, и он бы стопроцентно меня узнал. И тогда пиши пропало.

Никки негромко рассмеялась:

— Вы не помните Эми, сэр? Она уже много лет работает у нас в хозотделе, горничной! — выдала она. — Именно она показывала мне тут всё, когда вы впервые привезли меня сюда. После… ну, вы сами знаете чего.

Я выдавила улыбку и согласно кивнула:

— М-хм, — промычала я, рассудив, что этого невнятного звука хватит, чтобы обозначить ответ, не произнося при этом ни единого слова.

— Она уже закончила смену, поэтому и без формы, — продолжала Никки, кивнув на вещи, которые она мне одолжила. — Мы как раз собирались немного прогуляться перед ужином.

Я не смела отвести взгляд от Питера, хотя сердце буквально выламывало мне ребра. Секунды растягивались в вечность. Он слегка прищурился, и его взгляд опустился ниже, зафиксировавшись на моей левой руке.

Наконец он снова посмотрел мне в лицо:

— Эми, — медленно кивнул он. — Кажется, теперь я тебя вспомнил.

— Ой, сэр, чуть не забыла сказать, — перебила его Никки, явно пытаясь отвлечь его внимание от меня. — Ванная в моей новой комнате — просто супер. Всё выглядит как новенькое. На этот раз кран точно не взорвется.

Его взгляд переключился на неё:

— Да, в этом году мы отремонтировали несколько комнат в западном крыле. Оно, конечно, не такое важное, как остальные, так что мы делаем там ремонт по остаточному принципу и неспеша, — произнес он. — Ладно, мне пора. Нужно уладить еще кучу дел перед ужином. Держи телефон при себе на случай, если ты мне понадобишься.

— Конечно, сэр, — ответила Никки.

Я вежливо кивнула. Взгляд Питера снова скользнул по моей левой руке, после чего он зашагал дальше, и звуки его шагов затихли, когда он скрылся в глубине особняка.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как тело обмякает от облегчения.

— О боже мой, — пробормотала я. — Я была уверена, что он меня узнает.

— Пожалуй, мне стоит пойти в визажисты, когда я вырвусь из этого рабского дерьма, — удивленно вскинула брови Никки. — В смысле, парик и очки помогли, но я реально нарисовала тебе совершенно новое лицо. Особенно глаза. Я же полностью изменила их форму!

Я тревожно оглянулась через плечо, пока мы шли к выходу. Питера уже не было видно.

— Ты заметила, что он постоянно косился на мою левую руку? — спросила я.

— Нет.

— Я немного переживаю, не заподозрил ли он чего-нибудь из-за пластыря. — Говоря это, я провела пальцами по пластырю, который Ретт наклеил мне на тыльную сторону ладони, чтобы спрятать две небольшие царапины, полученные от колючек во время бегства по лесу. — Он мог задаться вопросом, где это горничная умудрилась поранить руку, а отсюда уже один шаг до осознания того, что я сбежавшая жертва. И тогда…

Никки перебила меня:

— Эв, у тебя опять включается паранойя, — резко оборвала она. — У горничных мелкие травмы на руках случаются постоянно. Может, ты случайно задела горячий утюг, или поцарапалась об острый край, пока что-то чистила. Это вообще единственное, что могло прийти ему в голову.

— Да, ты права, — пробормотала я. — Я просто на взводе. Крыша уже едет от этого.

— Как я уже говорила… я тебя прекрасно понимаю. — Она поежилась и плотнее запахнула куртку, когда мы наконец вышли на улицу.

Пронизывающий до костей холодный воздух ударил мне в лицо, словно пощечина; ветер принес с собой резкий запах соленой воды с океана, раскинувшегося за пределами поместья. Небо заволокло тяжелыми грозовыми тучами, закручивавшимися в штормовой хаос, пока солнце опускалось всё ниже к горизонту. Это был один из тех вечеров, когда кажется, что вот-вот грянет буря, словно весь мир затаил дыхание перед неминуемым ударом.

Или, возможно, это было лишь мое состояние, учитывая тяжесть всего, что висело у меня над головой.

Разум лихорадочно прокручивал в памяти каждый момент последних нескольких часов — то, как мы детально продумывали схему, мое брошенное шепотом «прощай» Ретту перед тем, как он ушел выполнять свою часть диверсии, давящее ощущение опасности, таившееся в каждой тени особняка, и мучительную неизвестность, удастся ли нам вообще выйти сухими из воды.

Мне оставалось только надеяться и молиться, чтобы всё выгорело.

Никки внезапно замерла как вкопанная прямо посреди территории поместья.

— Ох, черт.

— Что случилось? — спросила я, и мои глаза испуганно округлились.

Она помахала телефоном перед моим лицом.

— Я только что заглянула в групповой чат вербовщиков, и там дела принимают… интересный оборот, — произнесла она, наморщив лоб. — Один из технарей только что написал, что за последние три часа какой-то таинственный охотник вывел из строя уже четырнадцать наших. И зрители на трансляции это наконец-то заметили.

— Дерьмо.

Никки вскинула ладонь:

— Всё не так плохо. Во-первых, они пока без понятия, что это Ретт, потому что он в маске, камуфляже и заранее сорвал свой порядковый номер, — пояснила она. — А, во-вторых, они думают, что это часть шоу.

Мои брови взлетели вверх:

— Серьезно?

— Ага. Зрители из числа Уайлдеров и извращенцы в даркнете, судя по всему, решили, что Патриархи специально это подстроили, чтобы поднять рейтинги и сделать финал не таким, как в прошлые годы. Там уже вовсю делают ставки на то, кто этот таинственный стрелок.

Я тихо и облегченно выдохнула:

— Это выиграет для Ретта еще немного времени в лесу.

— Да. Но Патриархам доложат об этом в любую минуту, а они-то прекрасно знают, что ничего подобного не планировали.

— И что, по-твоему, тогда произойдет?

Никки нахмурилась:

— Они созовут экстренное совещание, чтобы обсудить эту дичь между собой. А после этого либо скомандуют всем охотникам немедленно вернуться в Домик, пока они не разберутся, что за херня происходит… либо вышлют группу захвата, чтобы упаковать «таинственного охотника». То есть Ретта.

— Как думаешь, сколько у нас времени?

— В обычной ситуации — не так много. — Никки ненадолго замолчала, сверяясь с экраном. — Но ужин начнут подавать через двадцать минут, а хаос с отравлением портвейном начнется примерно еще через полчаса. Вдобавок ко всему, к этому моменту должен начаться переполох от Тессы, если она там, в Хейвенпорте, уже запустила свою магию. Ну, при условии, что у нее всё получилось.

— Значит, примерно через час тут начнется настоящий ад.

— Да, я бы так и сказала. — Она поджала губы и покосилась на темнеющее небо. — Нам нужно срочно возвращаться в комнату и набирать Тессу. Узнаем, как дела на её конце провода.

— Как бы мне хотелось сейчас позвонить Ретту, — пробормотала я.

— Чисто технически мы могли бы, но он сам строго-настрого запретил это делать, — напомнила Никки. — Это будет его отвлекать. А меньше всего этому мужчине сейчас нужна какая-то помеха.

— Я знаю. Просто я безумно за него переживаю.

— Я тоже, — ответила она, и её голос на секунду смягчился. Она перехватила меня за локоть: — Идем. Пошли быстрее.

Едва мы вернулись в нашу комнату в западном крыле, она протянула мне свой телефон.

— Ты не против связаться с Тессой сама? — спросила она. — Я выжата как лимон, мне нужно хоть немного вздремнуть.

— Конечно. — Я указала на кровать. — Ложись.

— Код разблокировки — 2032. Разбуди меня, если Питер позвонит или напишет.

Пока Никки устраивалась на постели, я подошла к окну и уселась в небольшой читательский уголок на подоконнике. Затем, чувствуя, как сердце испуганно замирает в груди, я второй раз за день набрала номер Тессы.

Она ответила практически мгновенно, и в её голосе звенела явная тревога:

— Эверли?

— Да, это я.

— Ох, слава богу! — выдохнула она. — Я хотела набрать тебя еще час назад, но побоялась, вдруг на этот номер сейчас звонить небезопасно.

— Безопасно, — ответила я, глядя в окно на наползающий туман. — Во всяком случае, пока.

— В таком случае я сейчас закидаю тебя целой горой скриншотов и ссылок, — в её тоне прорезались торжествующие, победоносные нотки. — Узри творение гения!

Я опустила взгляд на экран телефона: сообщения посыпались одно за другим, сплошным потоком.

В первом же чате обнаружилось несколько скриншотов поста из TikTok, оформленного в виде слайд-шоу. На каждой из фотографий с разных ракурсов было запечатлено окровавленное тело Джейка, а сверху красовался жирный заголовок: «Сын миллиардера найден УБИТЫМ на уединенном острове, который облюбовало таинственное секретное общество!»

Под слайд-шоу была подпись, объясняющая, что Джейкоб Дженнингс, сын миллиардера Питера Дженнингса, был найден мертвым при загадочных обстоятельствах на острове Уайлдерклифф, который, по слухам, долгое время был местом пребывания самого элитного тайного общества Америки.

Этот кликбейтный заголовок в стиле желтой прессы сработал просто идеально для привлечения внимания. Обыватели обожали читать про жизнь неприлично богатых людей, и точно так же они фанатели от мрачных криминальных историй. Стоило соединить эти два фактора — и мы получили вирусную бомбу.

— Короче, я наклепала кучу таких тиктоков и рилсов, а еще закинула все ссылки на студенческий портал «Holler», как ты и советовала, — тараторила Тесса. — Всё сработало именно так, как ты рассчитывала. Народ в сети просто с ума сходят.

— В правильном смысле, надеюсь?

— Еще бы! Благодаря «Holler» новость разлетелась по кампусу со скоростью лесного пожара, а оттуда её подхватили уже массовые паблики. Постом поделились уже триста тысяч раз, и цифры продолжают расти каждую секунду, — взахлеб рассказывала Тесса. — У меня-то самой подписчиков кот наплакал, но я точно знаю, что историей уже заинтересовались по-настоящему крупные контент-мейкеры. Они начали выпускать собственные видео, задаваясь вопросом, какого, блядь, черта творится на этом проклятом острове.

— То есть теперь ты перешлешь им те данные, которые Ретт выкачал из телефона своего отца? И напишешь, что это напрямую связано с постом о смерти Джейка?

— Уже отправила. Как только они вывалят этот компромат на свои многомиллионные аудитории… ну, скажем так, я ни разу не удивлюсь, если к полуночи над вашим островом будут кружить двадцать вертолетов с прессой, а на побережье высадится половина центрального аппарата ФБР.

Я глубоко, сокрушительно выдохнула:

— Это просто невероятно, Тесса. Я никогда не смогу тебя отблагодарить за это.

— Отблагодаришь меня тем, что выберешься оттуда живой, — отрезала она. — Я до сих пор не могу поверить, в какой кошмар тебя втянули. Но я сразу поняла, что дело дрянь, едва получила от тебя тот странный звонок пару ночей назад. Ты отключилась прямо посреди фразы, а потом вообще перестала отвечать на вызовы и сообщения.

— Я даже не помню, как звонила тебе, — я потерла переносицу. — Они накачали меня наркотиками, так что всё то время для меня как в тумане.

— Да, ты уже говорила про наркотики чуть раньше, — Тесса злобно фыркнула. — Я так рада, что эти гребаные твари наконец-то пойдут на дно. И я просто счастлива, что приложила к этому свою руку.

— Бри и Слоун в курсе, что происходит? — спросила я.

— Да. После того как ты набрала меня в первый раз, я ухитрилась продержать это в секрете несколько часов — шок, сама знаю, — но как только залила всё в сеть, сразу выложила им всю историю, — ответила Тесса. — Они бы всё равно скоро узнали. В смысле, весь мир сейчас об этом узнает.

— Всё нормально. Я рада, что ты им рассказала. Как они?

— В таком же шоке, как и я. Это дерьмо реально безумное. Трэш на уровне кино.

— И не говори, — пробормотала я. — Кстати, как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем всё это завирусится настолько, что долетит до Уайлдеров?

— Некоторые, возможно, уже в курсе, если на этом острове нормальная связь и Wi-Fi, — рассудила она. — А у кого-то из парней помоложе стопудово стоит приложение «Holler» на телефоне, так что они точно это увидели. Если, конечно, не были слишком заняты чем-то другим, чтобы залипать в мобильниках. Но даже в таком случае взрыв — это лишь вопрос времени. Так что тебе реально нужно залечь на дно.

— Я как раз собираюсь, — я снова покосилась в окно. — Хоть бы Ретт поскорее вернулся.

— Я держу за вас кулачки, все пальцы скрестила, — выдохнула Тесса. — Обязательно держи меня в курсе всего, ладно?

— Обещаю.

— Ладно, мне, наверное, пора. Я тут вспомнила еще нескольких крупных блогеров, с которыми можно связаться, — добавила она. — Пообещай мне, что будешь беречь себя.

— Обещаю, — повторила я.

Когда вызов завершился, я перевела взгляд на Никки, проверяя, не услышала ли она часть разговора. Но она спала без задних ног, её грудь мерно вздымалась, а из губ вырывалось тихое похрапывание.

Я снова уставилась на зажатый в руке телефон, чувствуя, как глухая тишина комнаты окутывает меня, словно саван. Мне до безумия хотелось набрать спутниковый телефон Ретта и спросить, как у него дела в лесу, но я понимала, что это паршивая идея. Ему нельзя отвлекаться.

В коридоре внезапно эхом разнеслись шаги. Я резко выпрямилась, сердце пустилось вскачь. Через пару секунд в дверь коротко постучали, и следом донесся голос Ретта:

— Эй, это я. Откроешь?

Мои плечи облегченно поникли. Я метнулась к двери, повернула ключ, рванула её на себя и увидела… Питера.

О нет.

Нет, нет, нет!

В одной руке он держал телефон, и на экране я успела заметить крупную белую кнопку воспроизведения какого-то аудиофайла.

— Я думал, ты усвоила урок насчет нашей способности подделывать голоса через дипфейки после тех аудиосообщений, что мы присылали тебе на прошлой неделе, — произнес он, расплываясь в хищном, злобном оскале, и убрал телефон в карман. — Но, похоже, нет. Некоторые люди просто ничему не учатся.

— Я… как…

— Хочешь знать, что тебя выдало, Эверли?

Я с трудом сглотнула и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Должен отдать тебе должное. Маскировка была потрясающей. Я честно тебя не узнал, хотя видел тебя с самого детства, — его улыбка стала еще шире. Он сделал паузу и опустил подбородок, указывая на мою левую сторону. — Но тебя выдало запястье. На нем остались четкие следы. Такие отметины остаются только в том случае, если несколько дней носишь очень тугой браслет. Даже когда ты его снимаешь, эти полосы исчезают далеко не сразу.

Черт. Значит, у меня не было паранойи, когда мне показалось, что он разглядывает мою левую руку — он действительно смотрел туда, но чуть выше кисти, прямо на запястье.

Я сделала нерешительный, шаткий шаг назад, пока он наступал на меня.

— Я потом никак не мог выкинуть это из головы. Горничная, которую я, готов был поклясться, никогда раньше не видел, со следами от браслета на руке… Я понимал, что здесь какой-то подвох, но никак не мог сообразить, в чем дело, — он потер подбородок, и в его глазах вспыхнуло что-то темное, смертельно опасное. — А потом до меня дошло. Пятидесятый номер — ты, не появлялась на трансляциях со вчерашнего дня. Мой сын, к слову, тоже, и я только что узнал, что он мертв. А последний, кто видел его живым — Ретт Синклер, — сегодня днем нагло наврал мне прямо в лицо.

У меня внутри всё перевернулось.

— В чем… в чем он соврал? — едва слышно прошептала я.

— Он заявил, будто Джей-Джей сказал ему, что залег на дно в секторе L13, потому что там много слепых зон от камер, — сказал Питер. — Но я знаю этот остров как свои пять пальцев, и в этом секторе нет вообще ни одного слепого пятна. В L14 и L12 — да. Но не в L13.

— Оу, — пробормотала я.

— Сначала я подумал, что Ретт просто оговорился. Глупая ошибка. Но затем я вспомнил, как странно он вел себя весь последний день, — продолжал Питер. — Он внезапно перестал делать фраги и начал проводить кучу времени вдали от охотничьих угодий. Это натолкнуло меня на мысль, что он что-то замышляет. А потом я увидел тебя вместе с Никки, а через несколько минут получил известие о смерти сына… И всё. Пазл наконец-то сложился.

Я снова с трудом сглотнула и отступила еще на шаг назад.

— Ретт вернется в любую секунду, и он…

Питер бесцеремонно оборвал меня, его рука молниеносно нырнула в карман. Прежде чем я успела хоть как-то среагировать, шею обожгло резким, точечным уколом.

Мир вокруг покачнулся, перед глазами всё поплыло, когда холодная волна головокружения накрыла меня с головой. Ноги подкосились, и я едва не рухнула на паркет, но Питер вовремя перехватил меня одной рукой.

Сквозь полуприкрытые веки я увидела, как свободной рукой он достал маленький пистолет и нацелил его в сторону кровати. Я попыталась закричать, но вместо этого из моих губ вырвался лишь смазанный, невнятный шепот:

— Н… Никки…

Раздался глухой хлопОк глушителя. Затем Питер убрал оружие и обхватил меня обеими руками, сжимая до неприятной боли и прижимая к своей груди. Мои руки и ноги налились свинцом, отказываясь подчиняться командам мозга, а мир вокруг с каждой секундой становился всё более туманным.

— В этот раз тебя никто не спасет, Эверли, — голос Питера донесся до моего угасающего сознания как далекое, глухое эхо. — Даже Ретт.

Ретт

Когда я пересёк границу охотничьих угодий и вернулся на территорию поместья, ночь уже полностью вступила в свои права. Воздух был сырым и пронизывающим — этот холод пробирал до самых костей, несмотря на адреналин, всё ещё бурлящий в моих венах.

Мне удалось выследить и обезвредить пятнадцать охотников до того, как по рации прозвучало экстренное объявление от Патриархов:

«Всем охотникам немедленно вернуться в Домик. При обнаружении Ретта Синклера — открыть по нему огонь. Стрелять по конечностям, не на поражение. Доставить его живым».

Очевидно, они наконец-то сообразили, что тем самым таинственным стрелком, косившим конкурентов, был я. Однако они, похоже, не понимали, что останавливать меня уже поздно. Благодаря плану Эверли всё необходимое для уничтожения «Дикой охоты» уже было запущено. Даже если эти ублюдки-Патриархи пристрелят меня прямо сейчас… это ничего не изменит.

Для них всё кончено.

Мои берцы тихо хрустели по гравию, пока я приближался к западному крылу Уайлдерклиффа. На этой части территории стояла жуткая, неестественная тишина, нарушаемая лишь редким шорохом ветра в кронах, но это было даже к лучшему. Это значило, что Общество ещё не пронюхало про Эверли. Она была в безопасности, тихо отсиживаясь в комнате под присмотром Никки.

Когда я наконец добежал до двери, то обнаружил, что она приоткрыта. Все инстинкты внутри меня мгновенно взвыли об опасности. Я ворвался внутрь и щелкнул выключателем: Никки неподвижно лежала на кровати, а вокруг её головы расплывалась лужа крови.

Черт. Я не доверял этой девчонке поначалу, но в итоге она реально пошла ради нас до конца и помогла. Она не заслужила этого дерьма.

— Эв! — закричал я, бросаясь в ванную. Её там не было. Её вообще не было в комнате.

Черт, черт, черт. Кто-то всё-таки нашёл её. Забрал. Я понятия не имел, кто это сделал и как они…

— М-мф.

Ход моих мыслей оборвался, когда из горла Никки вырвался слабый хрип. Охренеть. Она жива.

Я рванулся к кровати, сердце бешено колотилось, пока я оценивал её состояние. На первый взгляд, из-за лужи крови вокруг головы я решил, что ей выстрелили в череп, но теперь, оказавшись ближе, я увидел: пуля вошла чуть ниже левой ключицы. Кровь просто потекла вверх, переливаясь через плечо и пропитывая матрас прямо за её головой, что и создало иллюзию ранения в голову.

— Никки! — я наклонился над ней, с силой прижимая ладонь к ране. Кровотечение уже замедлилось, но кровь всё ещё сочилась ровной струйкой, с каждой секундой вытягивая из нее силы. Её бледное лицо и едва уловимое дыхание заставили меня похолодеть от страха. — Держись, слышишь?

Я сорвал с себя ремень и туго обернул его вокруг её левого плеча, направив плотную кожаную полосу так, чтобы она максимально перекрыла рану. Я затянул его со всей силы, обеспечивая жесткое давление. Она издала слабый стон, её веки затрепетали, но я силой подавил вину, царапавшую мне грудь изнутри. Раз ей больно — значит, она всё ещё жива.

Она застонала снова, и я прижал два пальца к её шее. Как я и подозревал, пульс был нитевидным. Ей требовалась серьезная медицинская помощь.

— Никки, ты меня слышишь? — спросил я, наклоняясь ниже.

Её веки приоткрылись. Стоило ей увидеть меня, как её глаза дико округлились, и она сделала слабую попытку вырваться и отползти.

Черт. Я совсем забыл, что на мне маска черепа.

Я сорвал её с лица и отбросил в сторону.

— Всё нормально. Это я.

Она перестала барахтаться и снова болезненно хрипнула:

— Ретт…

— Всё хорошо. Я вытащу тебя отсюда. Мне только нужно сначала найти Эверли, — быстро заговорил я. — Ты знаешь, кто её забрал? Кто в тебя стрелял?

— В-воды… — это всё, что Никки смогла выдавить пересохшим горлом.

Я схватил бутылку и приставил к её губам, медленно вливая воду ей в рот. Сделав пару глотков, она попыталась приподняться.

— Осторожно, — буркнул я. — Тебе нельзя двигаться.

Она медленно моргнула, выглядя более чем дезориентированной, а затем уставилась на меня:

— Эверли…

— Её нет, — отрезал я в лоб, после чего повторил свои вопросы: — Ты знаешь, кто её забрал? Или кто в тебя стрелял?

— Я… я думала, это кошмар, — проговорила она сорванным шепотом. — Я спала, а потом услышала голоса.

— Чей это был голос?

Она поморщилась, переводя взгляд на пропитанную кровью постель.

— Я была в полусонном состоянии, поэтому не сообразила, что происходит. Решила, что Эверли просто снова треплется с Тессой по телефону, — пробормотала она. — Но потом до меня дошло, что голос мужской. Он звучал как… как у Питера.

Сердце пропустило удар.

— Питер Дженнингс?

— Да. Я уверена. — Никки заговорила чуть громче, и её голос стал немного разборчивее. — Это был он. Прежде чем я успела сесть или хотя бы открыть глаза, я почувствовала, как в меня что-то вонзилось, а потом… я ничего не помню. Пока ты не пришел.

— У тебя есть хоть какие-то догадки, куда он мог утащить Эверли?

Веки Никки снова слабо затрепетали, взгляд с трудом фокусировался.

— Нет. Прости, — выдохнула она, и каждое слово переходило в едва уловимый лепет. — Я… мне не следовало засыпать.

Я скрежетал зубами, шумно вбирая воздух в легкие.

— Ты не виновата, — процедил я. — Это мне не следовало уходить.

— Ты должен был. Нам нужно было, чтобы ты пошел в лес и…

Я оборвал её:

— Больше ни слова. Экономь силы, — я подобрал маску, валявшуюся рядом с ней на постели. — Я найду Эв, а потом вытащу нас всех из этого ада. И только попробуй сдохнуть у меня до этого момента, поняла?

— Эверли меня убьет.

Я нахмурился, гадая, не начался ли у нее бред от потери крови:

— Что?

— Она сказала… если я позволю себя убить, она мне этого никогда не простит. Она так на меня злилась.

Я медленно кивнул, понимая, что она вспоминает их прошлый разговор в лесу.

— Ты права. Эв будет в бешенстве, если с тобой что-то случится. Так что будь добра, оставайся в живых. Идёт?

— Идёт, — пробормотала она, силой заставляя глаза открыться. — Я постараюсь.

Я нацепил маску обратно, схватил свое снаряжение и выскочил из комнаты. Шаги гулко грохотали по половицам, пока я несся по коридору. Оказавшись снаружи, я во весь дух припустил через территорию поместья, на этот раз держа курс прямиком на северное крыло.

Чем ближе я подбегал, тем очевиднее становилось: в особняке воцарился тотальный, неописуемый хаос. Огромные окна здания горели ярким огнем, превращая его в сияющий дворец, но происходящее вокруг и доносившиеся звуки делали его больше похожим на охваченную бунтом тюрьму.

Обслуживающий персонал в панике метался во всех направлениях, их крики и торопливый топот сотен ног заполняли морозный воздух. На лужайке перед фасадом валялись мужчины. Одни согнулись пополам, и их жестоко выворачивало наизнанку прямо на траву, другие стонали от боли, катаясь по земле и судорожно хватаясь за животы. Далеко справа я заметил группу Уайлдеров, которые в панике неслись в сторону небольшой пристани, беспомощно размахивая зажатым в руках оружием.

Очевидно, задумка Эв и Никки с массовым отравлением сработала эффективно.

Я снова перевел взгляд на сияющее северное крыло: его парадный вход был распахнут настежь, и оттуда с искаженными от ужаса лицами продолжал выбегать персонал.

Внутри всё сжималось от страха за Эверли. Если Питер Дженнингс затащил её туда…

Я оборвал эту мысль. Вместо этого я рванул вперед; моя челюсть была крепко сжата, а концентрация стала острой как бритва. Чего бы мне это ни стоило, я найду её. И если Питер причинил ей хоть какой-то вред, он горько об этом пожалеет.

Хотя нет… этот подлец не доживет до того момента, чтобы о чем-то жалеть. Я уничтожу всё, что ему дорого, и лично позабочусь, чтобы свои последние секунды он провел, умоляя о пощаде, которой никогда не получит.

Пока я на полной скорости пересекал лужайку, приближаясь к дверям, я заметил моего приятеля Ари — он быстро бежал по тропинке, ведущей к пристани. Я остановился и взмахнул рукой, чтобы привлечь его внимание:

— Ари! Что происходит?

Он подбежал ко мне:

— Всё летит к чертям, бро. Похоже на какую-то серьезную вспышку сальмонеллеза, большая часть парней свалилась, — лихорадочно затараторил он, а его глаза округлились от шока и паники. — Но это еще не всё. Джей-Джея убили, а на Ретта объявили охоту. И ты вообще видел, что всплыло про Патриархов?

— Нет.

Он выудил мобильник из кармана, пару раз нажал на экран и протянул его мне:

— Сам посмотри, — мрачно процедил он. Он так и не понял, с кем разговаривает, хотя я даже не пытался менять голос. — Не знаю, как ты, а я прыгаю в лодку и валю отсюда подальше.

Я холодно улыбнулся, глядя на экран его телефона. Похоже, Тесса со своей стороны справилась. Несколько топовых блогеров уже выпустили видео, которые прямо сейчас собирали миллионы просмотров. В них цитировались данные, которые я скопировал с телефона собственного отца.

— Погоди… — Ари нахмурился и сделал шаг назад, в его глазах мгновенно промелькнуло подозрение. — Ретт? Это ты?

— Я, — спокойно ответил я, возвращая ему телефон.

Он перевел взгляд на экран, потом снова уставился на меня:

— Так это твоих рук дело? Ты всё это слил?

— Да. — Я слегка наклонил голову. — Ты ведь сейчас должен выстрелить в меня, верно?

— Ну да, — натянуто выдавил Ари. — Должен.

Я ухмыльнулся, хотя под маской он этого увидеть не мог.

— Хочешь попробовать? — спросил я, пока моя рука плавно скользнула к карману.

Он замер, его кадык судорожно дернулся. Затем он мотнул головой:

— Иди и заканчивай то, что начал, чувак, — пробормотал он. — Я никому не скажу, что видел тебя.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но я окликнул его:

— Стой!

— Что еще? — Ари обернулся, хмурясь.

Я сделал шаг ближе:

— В западном крыле на первом этаже, четвертая дверь, лежит женщина. Никки Хан. Она ранена, ей нужна помощь, — сказал я. — Так что перед тем, как уйти, забери её. Возьми её с собой и доставь в больницу так быстро, как только сможешь.

Он кивнул:

— Понял.

— И последнее. Ты видел Питера Дженнингса где-нибудь?

— Видел, пару минут назад. Он был со всеми остальными Патриархами.

— Где именно? — резко спросил я. — И была ли с ними девушка?

Ари указал через плечо:

— Они направлялись к северо-восточному туннелю, — ответил он. — Девушку я не видел, но двое из них тащили что-то большое, завернутое в простыню. Может, это и была она.

Я тяжело сглотнул:

— Они ушли в охотничьи угодья?

— Да, похоже на то. Но я понятия не имею, зачем, — он медленно покачал головой. — Всё, блядь, кончено.

В моей голове всё встало на свои места, и я указал рукой на запад:

— Иди. Забирай Никки.

— Ладно. — Ари снова развернулся, но на секунду замялся и посмотрел на меня через плечо: — Удачи.

Я кивнул, сжал челюсть и зашагал прочь, направляясь прямиком ко входу в северо-восточный туннель.

Теперь я точно знал, где Эверли.

Эверли

Я вздрогнула и проснулась. Голова раскалывалась, а всё тело ломило так, словно меня придавило грудой тяжелых камней. Воздух вокруг был леденящим, а в ноздри ударил густой запах сырой земли и гниющей листвы.

Какое-то время я не могла сообразить, где нахожусь и как сюда попала, но затем почувствовала, как грубые веревки мертвой хваткой врезаются в запястья, и поняла, что не могу шевельнуться. Я была привязана к чему-то. К деревянному столбу — жесткому, безжалостно упиравшемуся мне в спину.

Сердце камнем ухнуло вниз. Я заморгала, пытаясь приспособить зрение к тусклому лунному свету, и тут до меня дошло. Я на поляне.

На той самой поляне.

На той, которую я безуспешно искала по всем угодьям последние два дня, плутая по туннелям и путям отхода. Теперь, спустя столько времени, я её нашла — точнее, она нашла меня.

Это было место, где, по сути, всё и началось. Место, где я ребенком впервые увидела ритуал Уайлдеров, который потом годами преследовал меня в кошмарах. Вот только в этот раз я не пряталась в тенях, будучи до смерти напуганной девочкой, подглядывающей из кустов.

В этот раз я была их пленницей.

До меня донесся тихий мужской говор. Я повернула голову ровно настолько, чтобы разглядеть колышущиеся неподалеку тени, чьи силуэты отчетливо обрисовывал блеклый свет луны. Патриархи. Они стояли свободным кругом — в дорогих темных костюмах, излучая абсолютную, непоколебимую власть, и резко, отрывисто спорили.

— Я всё еще считаю, что это полный бред, — цедил один. — Неужели вы не видите? Всё кончено. Нам нужно сваливать.

— Именно, — подхватил второй. — У меня есть связи в Южной Америке. Если действовать аккуратно, мы все сможем уйти…

— Заткнитесь! — рявкнул третий. Этот голос я узнала мгновенно. Питер Дженнингс. — С последствиями разберемся позже! Прямо сейчас нам жизненно необходимо уничтожить Ретта Синклера! Из-за этого выродка всё пошло прахом!

Внутри всё перекрутилось, а к горлу подступила горькая тошнота, когда я осознала, зачем меня привязали к этому столбу. Они использовали меня как приманку, чтобы выманить Ретта.

Стоило ему появиться и попытаться меня развязать, как Патриархи выскочили бы из засады — восемь против одного. Конечно, они были куда старше и уступали Ретту в скорости, но в свои лучшие годы каждый из них был элитным охотником, так что шансы Ретта на выживание стремились к нулю.

Я слабо дернулась, но веревки даже не поддались, лишь еще сильнее впились в кожу. Дерьмо.

— Я не позволю тебе и пальцем тронуть моего сына, — жестко произнес первый мужчина. — Его вины в этом нет.

— Твоя правда, Ричард, — огрызнулся Питер. — Его вины тут нет. Вся вина на тебе! Это ведь ты, гребаный кретин, позволил ему умыкнуть твой телефон и слить всю базу прессе, не так ли?!

— Он бы даже не догадался, что там есть что сливать, если бы ты держал рот на замке перед своим собственным сыночком! — полетел ответный выпад Ричарда. — Вот почему Ретт грохнул его, это же очевидно! Джей-Джей, должно быть, выболтал ему правду, хотя на его уровне он вообще ни хера не должен был знать! Ни один из них не должен был этого знать!

— А знаешь что, Ричард? В одном ты сейчас абсолютно прав, — голос Питера упал до опасного, леденящего шепота. — Твой сын убил моего.

— Питер, — вмешался еще один Патриарх, вскинув ладонь. — Я понимаю твою ярость, но это не поможет делу. Нам нужно прорываться в страну без экстрадиции, пока не поздно.

Питер без лишних слов заехал мужчине прямо в челюсть, отчего тот покачнулся и отлетел назад.

— Если вы вдруг забыли, главный здесь я! И я не собираюсь позволять этому гребаному ублюдку гулять на свободе, пока мой сын гниет в этой гребаной земле! — заорал он. — Вы все будете помогать мне, даже если это станет последним, что вы, блядь, сделаете в своей жизни!

Пока он орал, двое других Патриархов бросились на помощь тому, кого он только что ударил.

Питер в ярости снова развернулся к Ричарду:

— Твой щенок заплатит за нарушение Кодекса. И мы устроим это с помощью этой девки. Он рано или поздно придет за ней, а мы будем наготове. Мы все когда-то были охотниками.

— Ретт не нарушал Кодекс, — холодно отозвался Ричард. — Он о нем даже не знал. Он знал лишь то, чему его учили. А ты прекрасно в курсе, что рядовые Уайлдеры учат совсем другой кодекс, не тот, по которому живем мы ввосьмером.

Питер снова вскинул кулак и потряс им перед лицом Ричарда:

— Какое именно слово во фразе «твой сын убил моего сына» ты, блядь, не понимаешь?!

— Я всё прекрасно понимаю. Но я не позволю тебе убить Ретта, — ответил Ричард. — И в том, что Общество уничтожено, виноват не он. Это твоя вина, и ты сам об этом знаешь.

Питер отступил на шаг, и его лицо исказилось в презрительной ухмылке.

— Мы все в курсе, что ты не способен нажать на курок с тех самых пор, как раскроил себе руку в той автомобильной аварии. Да и с ножами ты никогда особо талантлив не был. Так как именно ты планируешь помешать мне прикончить Ретта? — он издевательски наклонил голову набок. — Вот именно. Никак. Ты никогда не…

Слова Питера внезапно оборвались резким, хлёстким раскатом выстрела. Он пошатнулся, судорожно схватившись за плечо, пока по дорогому скроенному пиджаку стремительно расползалось багровое пятно. Лицо перекосило от боли, и он со стоном упал на одно колено.

— Какого…

Кто-то из Патриархов успел выкрикнуть начало фразы, но прежде чем он закончил, один за другим прогремели еще два выстрела: один снес Питеру ногу, второй пришелся точно в живот. Он истошно закричал от агонии, заваливаясь на бок и судорожно скребя пальцами по сырой земле.

Из темноты леса выстрелы посыпались плотной, непрекращающейся серией. Один за другим Патриархи падали на землю — каждый выстрел был чистым, ювелирно точным, ровно по центру лба. Их тела обмякали, точно марионетки, которым одним махом перерезали нити, и с глухими шлепками валились на лесную подстилку.

На поляне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь затихающим в ночи эхом последнего выстрела. Все Патриархи, кроме двоих, лежали без движения — безжизненные тела бледнели под лунным светом. Питер всё еще хрипел и корчился от агонии, зажимая руками разорванный живот, а Ричард продолжал стоять, замерев на месте и дико оглядывая потемневший лес широко распахнутыми глазами.

— Ты уже здесь, — наконец глухо произнес он. — Мне стоило догадаться, насколько быстрым ты будешь.

Из тени деревьев вышла фигура, ступая на залитую лунным светом поляну.

— Да, тебе действительно стоило это предвидеть, — отозвался Ретт. — Ты ведь сам меня тренировал.

Его лицо казалось высеченным из гранита, ствол винтовки по-прежнему был вскинут, целясь прямо в лицо отцу. Его яростный взгляд метнулся ко мне, привязанной и беспомощной к столбу, прежде чем зафиксироваться на Питере, который корчился в грязи.

— Ты там что-то сказал про то, кто из нас способен нажать на спуск, Питер? — голос Ретта прорезал повисшее напряжение, точно острое лезвие.

Он сделал еще один шаг вперед, и блеклый свет луны выхватил багровые пятна крови, которой были сплошь испачканы его ладони.

Я понимала, что эта кровь никак не могла принадлежать кому-то из Патриархов, учитывая расстояние, с которого он их расстрелял. И у меня внутри всё дико, мучительно перевернулось, едва до меня дошло, кто, скорее всего, стал её источником. Никки.

Питер стиснул зубы, пытаясь приподняться, но Ретт мгновенно перевёл прицел и сделал предупреждающий выстрел в землю прямо рядом с его ладонью.

— Даже не думай, — прорычал он. — Ты никуда не уйдёшь. Не раньше, чем заплатишь за всё, что натворил.

Питер слабо вскрикнул, а Ретт хищно усмехнулся:

— Твоя правда. За всё, что ты сделал, по-настоящему расплатиться невозможно, — произнёс он издевательским тоном, будто Питер действительно что-то ответил. — Но я думаю, пуля в живот — это как минимум неплохое начало.

Я тяжело сглотнула, сердце бешено колотилось в груди, пока я наблюдала за ним.

— Умирать ты будешь долго, и это будет адски больно, — продолжал он, и его ухмылка стала ещё шире. — Желудочный сок будет медленно выжигать твои внутренности, пока ты будешь истекать кровью изнутри, а в свои последние секунды ты просто захлебнёшься собственной кровью. Но это всё равно куда лучшая смерть, чем та, которую ты заслужил.

— Пожалуйста… — прохрипел Питер. — Прекрати это. Сделай выстрел в голову. Как остальным.

Ретт нахмурился, и его губы задумчиво сжались.

— Нет, — отрезал он наконец, опускаясь на корточки, чтобы отобрать у Питера оружие — на случай, если тот найдёт в себе хоть каплю сил для последнего удара перед смертью. — Ты этого не заслужил.

Ричард наблюдал за этим с поднятыми ладонями и широко распахнутыми глазами.

— Ретт, — негромко произнёс он. — Я пытался его остановить. Я бы никогда не позволил ему убить тебя.

— Я знаю. Я слышал. — Ретт медленно поднялся во весь рост, окинув отца холодным взглядом. — Но ты всё равно один из них.

— Я ещё и твой отец. — Голос Ричарда заметно задрожал. — Я всегда желал тебе только лучшего. Я даже избавился от Джессики ради тебя.

Мне хотелось рассмеяться от того, как жалко и слабо он сейчас звучал. С тем же успехом он мог бы умолять о прощении, но никакое раскаяние не способно было перечеркнуть годы разрушения, в организации которых он помогал. Он был виновен точно так же, как и все остальные.

— Из-за наших кровных уз я, в отличие от остальных, дам тебе выбор. — Ретт повёл стволом в сторону безжизненных тел, разбросанных по поляне. — Ты можешь взять всю вину за это на себя. И провести остаток дней, гния в тюрьме. Или, если хочешь, получить чистый выстрел в голову, как остальные. Это будет быстро. И безболезненно. Ну так… что ты выберешь?

Взгляд Ричарда метался между трупами на земле и дулом пистолета Ретта. Я видела борьбу в его глазах. Он не хотел умирать, но и не был тем человеком, который готов отвечать за последствия своих поступков.

Наконец он заговорил, и его голос опустился до едва различимого шепота:

— Я выхожу из игры, Ретт. Просто… пожалуйста, скажи матери и сестре, что я погиб в бою.

Я почувствовала, как внутри закружился странный коктейль из эмоций — удовлетворение, облегчение и, возможно, даже лёгкая тень жалости, ведь он всё-таки был отцом Ретта. Но сильнее всего была холодная, неопровержимая уверенность в том, что никакие его слова или действия не изменят факта: он нёс за всё точно такую же ответственность, как и остальные Патриархи.

Его плечи поникли, когда он замер в ожидании следующего шага Ретта; на его лице застыло покорное принятие судьбы.

Ретт снова вскинул оружие, выравнивая прицел.

Я затаила дыхание, намертво приковав взгляд к Ричарду, пока он опускал голову к земле. Я не могла отвернуться, хотя прекрасно знала, что сейчас произойдет.

Раздался выстрел — резкий, хлёсткий и финальный, — и он рухнул на землю.

Не было ни крика, ни борьбы. Лишь глухой стук упавшего тела; человека, который жил по законам этого жестокого мира и умер по ним же.

Внимание Ретта переключилось на меня, его глаза горели такой дикой силой, какой я никогда прежде не видела. Без лишних слов он бросился ко мне и одним плавным движением опустился на колени, принимаясь лихорадочно рвать веревки, привязывавшие меня к столбу.

Перед глазами всё поплыло, и горячая слеза покатилась по щеке:

— Мне было так страшно.

— Я знаю, детка, — пробормотал он, пока его пальцы судорожно распутывали узлы. — Я даже представить себе не могу, какой это был гребаный ужас для тебя — думать, что ты сейчас умрешь. Но теперь ты в безопасности. Обещаю.

Я покачала головой:

— Нет, я имею в виду — я безумно боялась за тебя, — выдохнула я дрожащим шепотом. — Я… я знаю, что это прозвучит дико в такой момент, но я…

Последние путы наконец поддались, и я бессильно упала Ретту на грудь, а слова застряли в горле. Он крепко прижал меня к себе, его дыхание рвано обжигало мое ухо, а я отчаянно цеплялась за него кожей, чувствуя бешеный стук его сердца, его тепло и его силу.

— Думаю, я знаю, что ты хотела сказать, — яростно прошептал он, и его голос сорвался от нахлынувших чувств. Он обхватил руками мое лицо, и я почувствовала, как его губы прижались к моему лбу. — Но я хочу произнести это первым. Я люблю тебя, Эверли. Я, блядь, люблю тебя. И больше никто и никогда не посмеет причинить тебе боль. Клянусь тебе.

В горле мгновенно встал огромный комок:

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я.

Без предупреждения он прижался своими губами к моим. Это было быстро, отчаянно, как будто ему нужно было почувствовать меня: по — настоящему почувствовать меня, после всего, через что мы прошли.

Поцелуй становился глубже, лавина облегчения и копившейся тоски изливалась в каждом прикосновении. Его руки скользнули мне на спину, притягивая ещё плотнее, будто он панически боялся, что я исчезну, стоит ему хоть на секунду ослабить хватку.

Я отвечала на поцелуй со всей страстью, на какую была способна, запуская пальцы в его волосы и напрочь забыв о крови, страхе и хаосе, который только что развернулся вокруг нас. Имело значение лишь одно — мы были вместе.

Небо над поляной внезапно озарилось вспышками красно-синих проблесковых маячков. Мы с Реттом наконец оторвались друг от друга и синхронно вскинули головы вверх.

— Оперативно, — буркнул он.

— Тесса реально устроила им разнос, — выдохнула я. — И Никки тоже. Но Питер выстрелил…

Ретт мягко перебил меня:

— С Никки всё будет хорошо. Она на лодке вместе с Ари, он доставит её в госпиталь так быстро, как только сможет.

Мощная волна облегчения и чистого восторга затопила меня с головой:

— Ох, слава богу!

— Эта девчонка как кошка, у нее явно девять жизней. Серьезно.

— Это точно. — Я улыбнулась сквозь слезы, а затем резко повернула голову, вглядываясь в темную чащу вокруг поляны. — А что с остальными игроками?

— Они всё ещё в лесу, но теперь в полной безопасности, — ответил Ретт. — Всех охотников отозвали в особняк, а те, кто не смог вернуться, слишком тяжело ранены, чтобы сдвинуться с места.

— Отлично. — Я глубоко выдохнула, и мои плечи расслабленно поникли.

В небе разгоралось всё больше отсветов от мигалок, из глубин острова уже доносился далекий гул вертолетных двигателей, но мне было абсолютно плевать на всё это. В эту секунду во всей вселенной существовали только я и Ретт.

Я сильнее обвила его руками, утыкаясь лицом ему в грудь:

— Поверить не могу, что всё действительно закончилось. Мы реально это сделали.

— Сделали, — повторил Ретт, целуя меня в макушку. — Мы правда это сделали.

— Пообещай, что ты никогда меня не отпустишь, — пробормотала я, чувствуя, как голос срывается от избытка чувств.

— Не отпущу, — глухо отчеканил он, прижимая меня к себе еще крепче, словно удерживал саму жизнь. — Я никогда тебя не оставлю, Эв. Никогда.

Я тяжело сглотнула:

— Я вся твоя.

— Всё верно. Ты вся моя, — Ретт прижался своим лбом к моему, и его горячее дыхание коснулось моих губ. — Навсегда.

Эверли

Три года спустя

Лес расстилался передо мной — бесконечный, дышащий ожившими тенями. Вокруг стояла тишина, почти неестественная; от такого затишья кожа обычно покрывается мурашками.

Золотистый свет заходящего солнца сочился сквозь кроны деревьев, отбрасывая рваные узоры на лесную подстилку. Тени удлинялись с каждой секундой, день стремительно таял в сумерках. Я присела у самого края опушки, пытаясь унять пульс, грохочущий в ушах.

И тут я услышала его.

Звук рога.

Его низкий, заунывный вопль эхом раскатился вдали — зловещий отзвук, заставивший меня содрогнуться. Всё моё тело напряглось, каждая мышца сжалась, точно натянутая пружина, а воздух вокруг, казалось, замер, словно весь лес затаил дыхание.

Беги.

Этот приказ был невысказанным, но неопровержимым, выжженным в самом спинном мозге. Ноги сами рванули вперед прежде, чем разум успел принять осознанное решение, увлекая меня в темные объятия леса.

Пока я бежала, мир вокруг превратился в размытое пятно, ветер бил в лицо, а сердце колотилось в бешеном ритме; адреналин подскакивал с каждым шагом. К счастью, земля под ногами была мягкой — ковер из мха и влажной листвы скрадывал мои шаги.

Три года назад звук этого рога стал бы моим самым страшным кошмаром. Мрачным напоминанием об острове и залитой кровью Охоте, которая навсегда изменила мою жизнь.

Но теперь это было чем-то иным. Азартом. Игрой.

Нашей игрой.

Пальцы скользнули по прохладной коре древесного ствола, пока я боролась с желанием оглянуться через плечо. Я знала, что Ретта сзади нет. Пока еще нет. Он всегда давал мне фору. Всегда. Но это не значило, что я могу впустую тратить время.

Я припустила еще быстрее.

Лес мелькал перед глазами, шаги тонули в податливой земле, а ветер обжигал кожу, принося с собой запах хвои и опавших листьев. Каждый вдох обжигал легкие, но я не останавливалась. Не могла. Этот восторг, эта погоня… они вызывали дикое привыкание.

Ирония судьбы, если подумать. После того острова, после всего, что мне пришлось там пережить, я была уверена, что никогда больше не захочу чувствовать ничего подобного. Этот бешеный стук сердца, первобытное отчаяние, абсолютную уязвимость. Но сейчас всё ощущалось иначе. Не так. С Реттом всё было по-другому.

Это было не выживание. Это была свобода.

Конечно, жуткие воспоминания никуда не делись. Они останутся со мной навсегда. Мне до сих пор иногда снится Охота — снится, как я бегаю в роли добычи в игре, созданной, чтобы сломать меня. Но в тех ночных кошмарах никогда не было Ретта. И когда он предложил превратить эти страхи в то, что будет давать мне силу, заставлять чувствовать себя живой, а не напуганной, — я ответила «да».

И вот теперь я здесь. Снова бегу.

Позади хрустнула ветка. Я замерла на полушаге, сердце испуганно заколотилось, и я резко обернулась. Вокруг были видны только деревья и тени, в лесу по-прежнему стояла тишина… но она была слишком идеальной.

Он близко.

Я нырнула под низко свисающий сук, резко взяла влево и припустила еще глубже в чащу. Тени сгущались, угасающий свет отбрасывал длинные, зловещие силуэты на моем пути. Где-то позади меня двигался Ретт. Я его еще не видела, но отчетливо ощущала — то самое магнетическое притяжение, которое, казалось, всегда связывало нас воедино.

Он был там, в темноте. Выслеживал, выжидал.

От этой мысли по спине пробежала дрожь, в которой поровну смешались страх и возбуждение. Дыхание вырывалось короткими, рваными глотками, легкие горели от натуги, но останавливаться было нельзя. Не сейчас. Не тогда, когда чистый восторг погони разливался по венам раскаленной лавой.

Справа раздался отчетливый, намеренный треск ветки. Я резко затормозила, крутанув головой в сторону шума. Пульс бил в ушах, пока я сканировала деревья, лихорадочно переводя взгляд с одной колышущейся тени на другую.

— Ретт? — позвала я, и мой голос едва превышал шепот.

Ответа не последовало.

Я сделала шаг назад, и моя подошва наступила на сухие листья, которые громко хрустнули в этой звенящей тишине. Звук показался оглушительным и инородным в этом жутком затишье. Черт.

Я замерла, все нервы были натянуты до предела. Я ждала.

Ничего.

Но тут я уловила это — легкий шорох движения прямо у себя за спиной, настолько слабый, что я его едва не пропустила.

Я резко развернулась, но там никого не оказалось. Только деревья и темнота, лес снова погрузился в безмолвие. Может, просто какой-то зверь.

Я глубоко вздохнула и принялась отступать назад, увеличивая расстояние между собой и тем — или кем-то, — кто притаился в темноте.

— Беги быстрее, принцесса.

Низкий, издевательский голос Ретта донесся откуда-то сзади. Меня словно током прошибло, сердце пропустило удар. Я не стала оборачиваться. Мне это было не нужно.

Я снова побежала.

Лес словно сжимался вокруг меня, пока я петляла между деревьями, меняя траекторию в отчаянной попытке запутать след и сбить Ретта с толку. Сучья и ветки цеплялись за одежду, царапали кожу, пока я прорывалась вперед, но я не сбавляла темп. Не тогда, когда кожей чувствовала, что он приближается с каждой секундой.

Звуки его шагов теперь стали намеренными, он больше их не скрывал. Он хотел, чтобы я его слышала. Хотел, чтобы я знала: он догоняет.

— И это всё, на что ты способна, детка? — окликнул он меня, и в его голосе отчетливо звенело веселье.

Ноги горели, мышцы буквально выли от предельного напряжения, но я заставляла себя бежать еще быстрее, еще мощнее. Лес расступился, выводя меня на небольшую поляну, залитую блеклым, угасающим светом сумерек.

На долю секунды я заколебалась, сканируя открытое пространство в поисках любого намека на Ретта. Рог протрубил снова, и его заунывный плач отозвался во мне новой волной адреналина.

Я бросилась через поляну — движения стали испуганными, нескоординированными. Нога зацепилась за корень, я споткнулась и едва успела удержать равновесие, чтобы не пропахать землю носом.

— Черт!

На самой периферии зрения шевельнулась тень.

Я резко развернулась, и у меня перехватило дыхание, стоило мне мельком заметить его. Он был всего лишь силуэтом — темным и угрожающим на фоне стены деревьев. Его движения были плавными и неторопливыми, точно у хищника, который лениво играет со своей добычей.

— Эверли…

Его голос донесся сквозь деревья. Это не был крик, но я услышала его отчетливо, как посреди белого дня, и от этого звука по спине снова пробежали мурашки.

Я не ответила. Не посмела.

— Беги быстрее, сладенькая, — окликнул он, на этот раз гораздо ближе. — Ты слишком облегчаешь мне задачу.

Я по-прежнему не отвечала. Вместо этого я резко взяла вправо, снова ныряя под защиту деревьев. Всё тело ломило, каждая клеточка умоляла остановиться, но я не могла. Только не сейчас.

Кусты цеплялись за ноги, пока я прорывалась вперед, а перед глазами всё плыло от дикого перенапряжения. Я слышала его позади себя — его шаги были ровными и неумолимыми. Он не бежал… но ему это и не требовалось.

С каждым мгновением в лесу становилось всё темнее, последние лучи солнца окончательно скрылись за горизонтом. Шаги давались всё тяжелее, движения замедлялись, и я понимала, что долго в таком темпе не продержусь.

Я почувствовала его присутствие ещё до того, как увидела, что тень промелькнула на периферии зрения. И прежде чем я успела хоть как-то среагировать, мускулистая рука обхватила меня за талию, резко прижимая спиной к твердой груди.

Я закричала, это был звук наполовину смеха, наполовину вздоха, когда Ретт развернул меня и прижал к земле.

От удара у меня перехватило дыхание, и прежде чем я успела опомниться, он схватил меня. Одна рука удерживала мои запястья над головой, в то время как другая упиралась в бедро, крепко удерживая меня на месте.

— Попалась, — грубо пробормотал он, и его губы растянулись в хищной ухмылке. В его потемневших глазах горел дикий прилив триумфа.

Я сердито зыркнула на него, но не смогла скрыть улыбку, которая сама собой просилась на губы.

— Я… я поскользнулась. Это не считается, — выдавила я.

— Оправдания, сплошные оправдания. — Его ухмылка стала ещё шире; он наклонился ближе, и его горячее дыхание коснулось моей щеки. — Признай это, Эв. Тебе нравится проигрывать мне.

Я попыталась заерзать под ним, но он удерживал меня железной хваткой.

— Ну же, признай это, — продолжал он, и его голос стал мягче, переходя на вкрадчивый шепот. — Тебе это нравится.

Я не ответила, но то, как моё тело само выгнулось ему навстречу, сказало всё за меня. Он низко, хрипло рассмеялся, выпустил мои запястья и вместо этого обхватил ладонями моё лицо.

— Я так и знал.

С этими словами его губы захватили мои, рот поглотил мой стон. Поцелуй не был медленным или чувственным. С Реттом это случалось редко, и мне это нравилось. Жестко. Брутально. Грубо. Как будто он заявлял права на каждую частичку меня и не остановится, пока я не буду полностью принадлежать ему.

Я опустила руку вниз, чувствуя растущую твердость в его штанах.

— Пожалуйста, — захныкала я, когда он отстранился. — Ты нужен мне. Сейчас же.

Ретт одной рукой сжал мои волосы в кулак, заставив мои глаза заслезиться от легкого покалывания. В то же время другой рукой он возился с ширинкой своих брюк. Его член высвободился, пирсинг блеснул в темноте, и внезапно у меня потекли слюнки.

Я скинула обувь и приподняла бедра, слегка извиваясь, пока рука Ретта расстегивала молнию на моих брюках, и через несколько секунд они вместе с трусиками исчезли. Он поцеловал меня снова, еще глубже, а затем вжался в меня, заставив меня вскрикнуть.

Жестко. Быстро. Дико. Он жестко трахнул меня на куче травы и веток, на которых я оказалась, срывая с моих губ стоны удовольствия, смешанные с болью, когда моя киска сжалась вокруг его члена.

— Я люблю тебя, — пробормотал он мне на ухо. — Я люблю тебя так чертовски сильно.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула я.

Он на секунду отстранился и перекинул мою ногу себе на плечо. Его член терся вверх и вниз по моей киске, пирсинг скользил по моему клитору так, что я задыхалась и умоляла о большем. Затем он снова вошел в меня, заполняя меня так чертовски идеально, так чертовски глубоко.

Ветки царапали мою задницу, оставляя на ней жгучий след, но я едва замечала боль, когда хныкала и выгибала свое тело вверх, отчаянно желая большего. Ретт трахал меня быстрее, глядя вниз, чтобы наблюдать, как его член скользит туда-сюда из меня, и низкие стоны срывались с его губ.

От одного вида того, как он получает удовольствие от моего тела, жар разлился по моему сердцу, прежде чем вырваться наружу. Крик, который я издала тогда, вероятно, заставил всю живность в радиусе ста ярдов разбежаться по лесу.

Ретт схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза, когда я кончала, внутренние стенки сжались на его члене, в то время как мои ногти глубоко впились в его спину.

Он застонал и затих через несколько минут, член пульсировал внутри меня, наполняя меня каждой каплей его спермы. Мгновение мы лежали рядом, затаив дыхание, обнимая друг друга, а затем Ретт, наконец, высвободился и поднялся на ноги, протягивая мне руку.

Я взяла его и позволила ему помочь мне подняться, а затем обернулась, обшаривая глазами темную лесную подстилку в поисках своих ботинок, штанов и нижнего белья.

— Вот дерьмо, — пробормотал Ретт. — У тебя идет кровь.

— Где? — спросила я.

— Твоя задница.

Я тихо хихикнула, натягивая штаны. “

— Все в порядке. Я лежала на куче сухих листьев и веток, так что немного поцарапалась.

— Ты должна была что-нибудь сказать. Мы могли бы перейти.

Я улыбнулась и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. “

— Ты знаешь, я не возражаю против небольшой боли, — пробормотала я. — Это заставляет быть… более реальным. Более грубым и первобытным. Понимаешь, что я имею в виду?

— Да, и ты снова возбуждаешь меня, — сказал он, растягивая губы в озорной улыбке. — Непослушная девчонка.

Я приподняла бровь и наклонилась, чтобы поднять обувь. — Может, в следующий раз ты вместо этого трахнешь меня возле дерева, — предложила я. — Так у меня меньше шансов засунуть половину леса себе в задницу.

— В следующий раз? — Ретт потер подбородок, его глаза заблестели. — Ты имеешь в виду, прямо сейчас?

Мой пульс участился, когда я сунула ногу в туфлю.

— Хочешь поиграть снова? Прямо сейчас?

Его улыбка превратилась в ухмылку.

— Даю тебе десять секунд, чтобы закончить одеваться. Потом я иду за тобой.

У меня перехватило дыхание, смесь возбуждения и предвкушения пронзила меня.

— Ты серьезно?

— Совершенно серьезно. — Ретт наклонился, его голос был похож на низкое рычание у моего уха. — Лучше бы эти секунды были в твою пользу, Эверли.

Вызов в его глазах вызвал во мне трепет. Не говоря больше ни слова, я схватила свой второй ботинок и убежала, его глубокий смешок последовал совсем рядом.

Охота снова началась.

Два часа спустя

Язык Ретта скользил по моей заднице, когда порция виски каскадом скатилась по моей спине в щелку. От алкоголя у меня защипало в царапинах на заднице, но это только усилило удовольствие, охватившее меня.

— М-м-м, — пробормотал Ретт позади меня, ощущая вкус виски, стекающего в его рот, когда его губы и язык ласкали мою задницу.

Половина порции пролилась прямо на пол, и какая-то далекая, здравомыслящая часть моего разума понимала, что нам придется оттирать паркет, но прямо сейчас мне было абсолютно плевать. На самом деле я потеряла способность соображать в ту самую секунду, как Ретт опустился на колени с порционным стаканчиком и приказал мне полностью открыться ему, заявив, что хочет использовать моё тело вместо закуски к своему напитку.

Издав низкий стон наслаждения, он спустился губами ниже и провел языком по моей киске.

— Рядом с тобой всё становится чертовски вкусным, малышка, — пробормотал он, прижимаясь ко мне. — Я никогда не смогу держаться подальше от этой сладкой киски. Ни за что.

От вибраций его голоса внутри всё сладко затрепетало. Я уперлась ладонями в деревянные панели стены, чтобы удержать равновесие, и выгнулась еще сильнее, до крови прикусив губу, лишь бы не закричать во весь голос, когда язык Ретта скользнул к моему клитору.

Он ласкал, кружил и гладил, пока мои ноги не задрожали, и когда он просунул один палец в мою киску, а другой в задницу, я кончила, содрогаясь и хныча, погружаясь по спирали в забытье.

Ретт резко поднялся на ноги, удерживая меня своей мощной рукой за талию, чтобы я не рухнула на пол. Одновременно с этим он зажал мне рот ладонью, чтобы заглушить стоны.

— Нам нельзя так сильно шуметь здесь, наверху, — вкрадчиво прошептал он. — Если только ты не хочешь, чтобы остальные нас услышали.

— И чья это была гениальная идея — снять лесной коттедж вместе с друзьями? — пробормотала я прямо в его ладонь.

— Твоя.

— Точно. — Я тяжело вздохнула. — И зачем я только на это согласилась?

Ретт хрипло рассмеялся и игриво шлепнул меня по ягодице:

— Потому что ты безумно соскучилась по ребятам. Ну что, спустимся вниз, посидим со всеми?

— Да, определенно пора, иначе они вышлют сюда поисковый отряд, — ответила я, поворачиваясь к куче чистой одежды, которую предусмотрительно бросила на кровать полчаса назад. — Они и так слишком подозрительно косились на нас, когда мы вернулись с нашей «прогулки».

— Ну еще бы: мы наотрез отказались брать кого-то с собой, заявив, что хотим побыть вдвоем, а потом вернулись полностью исцарапанные, в грязи и с ветками в волосах, — Ретт удивленно вскинул брови. — Так что их глупо винить за то, что они гадают, какого черта мы там делали.

Я прыснула со смеху, качая головой:

— Поверить не могу, что ты сказал им, будто за нами гнался олень! В смысле… олень? Серьезно?

Он нагло ухмыльнулся, впиваясь в меня своими темными глазами:

— Ну, я хотел сказать, что это был медведь, но вовремя вспомнил, что в этих краях они не водятся.

Настала моя очередь игриво шлепнуть его по заднице.

— Ладно, пошли уже вниз.

Мы спустились по лестнице и вышли в огромную общую гостиную коттеджа. Это было очень уютное и теплое помещение с высоким сводчатым потолком, открытыми деревянными балками и массивным каменным очагом, в котором уютно потрескивал огонь.

Едва Тесса заметила нас, она подскочила с места, и её губы расплылись в лукавой, поддразнивающей улыбке.

— Ну ни фига себе, это был самый долгий душ в истории человечества! — заявила она, подбегая к нам. — Мы уже начали переживать, что вы там утонули.

Я виновато потеребила свои влажные волосы:

— Мне пришлось мыть голову раз пять, чтобы вымыть из нее всё, что я собрала в лесу. Там столько гребаных сосновых иголок было.

— А-а, ну ладно. — Она сделала еще один короткий шаг ближе и подозрительно принюхалась: — Погодите-ка… Если вы только что провели вечность в душе, почему от тебя пахнет так, словно ты валялась на полу в дешевом баре?

Ретт поспешно симулировал кашель, чтобы заглушить смешок.

— Нет, серьезно, без обид, — Тесса забавно сморщила нос. — Но я готова поклясться, что отчетливо чую от тебя виски.

— Мы брали с собой бутылку. Должно быть, она пролилась прямо в чемодане и испачкала мои вещи, — выдала я с отрепетированным выражением абсолютной невинности, широко распахнув глаза. — Я даже не заметила.

— О-о-у, бесит. Вечно с этими бутылками так.

Я заглянула ей за плечо. Никки уютно устроилась на одном из диванов в обнимку с Ари, а вот второй диван пустовал.

— А куда делись Бри и Слоун?

Тесса махнула рукой в сторону окна:

— Поехали в город за пиццей и шампанским. Скоро должны вернуться.

— Ого, шампанское? А что мы празднуем?

Глаза Тессы слегка округлились.

— Эм… ну, просто то, что мы все наконец-то выбрались в совместный отпуск, — быстро сориентировалась она. — Это же здорово, правда?

— Да, просто замечательно.

В этот момент её телефон пиликнул, и она нахмурилась, глядя на экран.

— Черт, мне нужно ответить. По поводу подкаста, — бросила она. С этими словами она быстро выскользнула через стеклянные французские двери, ведущие на залитый лунным светом балкон.

Я проводила её взглядом с легкой, теплой улыбкой.

После того как три года назад она взорвала сеть своим разоблачением «Дикой охоты», её соцсети в мгновение ока взлетели с пары тысяч подписчиков до миллионов, превратив её в влиятельного человека. Сразу после выпуска она конвертировала эту интернет-славу в карьеру своей мечты: запустила собственный подкаст, представляющий собой безумно успешную смесь из серьезных журналистских расследований и пикантных сплетен.

Мы со Слоун, Бри и Никки тоже вовсю участвовали в этом проекте. Слоун взяла на себя всю юридическую сторону вопроса, Бри рулила маркетингом, а Никки, которая недавно открыла свой бизнес в сфере визажа, отвечала за грим, стиль и образы для всех видеоверсий подкаста, собиравших гигантские просмотры на YouTube.

Что касается меня, то я помогала Тессе исследовать и писать каждый эпизод. Это была идеальная работа: я могла трудиться из дома и оставаться в тени, что позволяло мне вообще не светиться на публике.

Последнее стало для меня жизненно важным после всего того ада, через который мне пришлось пройти на острове Уайлдерклифф. Несколько месяцев после спасения пресса буквально преследовала меня по пятам, требуя эксклюзивных откровений, и я физически не могла это выносить.

Ретт закинул руку мне на плечо и наклонился, чтобы нежно поцеловать в щеку.

— Звездный дождь начнется через полчаса, — негромко шепнул он. — Все еще хочешь выйти и посмотреть это?

— Конечно. Нет ничего круче метеоритного дождя.

— О, серьезно? — Он ухмыльнулся, схватив меня за задницу одной рукой. — Даже я?

— Вообще-то, тебя сегодня олень гонял по лесу, так что твои акции крутизны официально упали ниже плинтуса.

Пока мы поддразнивали друг друга, Никки и Ари наконец-то отлипли от дивана у камина — и друг от друга — и направились в нашу сторону. Парни тут же завели разговор о футбольном матче, который недавно смотрели вместе, а Никки попросила меня составить ей компанию на кухне.

— Мне до смерти надоело каждый вечер заказывать доставку, так что я наконец-то научилась готовить сама, — с гордостью объяснила она, наклоняясь, чтобы достать противень из духовки. Она водрузила его на столешницу и с триумфом окинула взглядом результат: — Это запеченный козий сыр с инжирным джемом и дроблеными фисташками. В общем, запекаешь его ровно столько, чтобы орешки прогрелись и поджарились, а в самом конце поливаешь горячим медом. Потом просто макаешь туда крекеры — и вуаля.

У меня аж слюнки потекли от этого божественного аромата, заполнившего всю кухню.

— Пахнет просто потрясающе!

Она ухмыльнулась:

— Готова поспорить, ты никогда не представляла меня в роли домашней богини, да? — произнесла она, подвигая ко мне пачку крекеров.

— Если честно, я сейчас просто в восторге, — ответила я, открывая упаковку. — Ты тут творишь изысканные закуски, пока я считаю хлопья с молоком верхом своего кулинарного мастерства.

Никки рассмеялась:

— Справедливости ради, у тебя в последнее время забот было побольше, чем у меня, — заметила она. — Сначала колледж, а потом сразу работа.

— Но ты ведь тоже работаешь.

— Ну да, но только на полставки. Мне сейчас так больше нравится. — Она удовлетворенно вздохнула. — Наверное, мне просто требовался очень долгий перерыв после… ну, сама понимаешь.

— Да, я понимаю, — мягко отозвалась я. — Кстати, а как у вас дела с Ари?

Эта парочка стала неразлучной с той самой ночи, когда Ари на руках вынес её из особняка, перенёс в лодку и на бешеной скорости помчался к ближайшему госпиталю. Он не отходил от неё, пока врачи проводили экстренную операцию, а потом каждый день приносил ей цветы, пока она восстанавливалась.

И словно этого было мало для романтики, он выследил и переломал челюсти, носы и ноги Джордану Принсу и Мэтту Треске, едва Никки рассказала, что они с ней сотворили. Для кого-то такое поведение вряд ли показалось бы романтичным, но после всего того кошмара, который Никки пережила за время своего рабства в «Дикой охоте», для нее это стало абсолютным пиком рыцарства.

Она покосилась в его сторону, едва заметно улыбаясь:

— Если честно… меня до сих пор иногда передергивает от мысли, что он был одним из них, — тихо произнесла она. — Но потом я вспоминаю всё, что он для меня сделал, и тот факт, что он сам ни разу никого не убил на этой Охоте, и мне сразу становится легче. — Она ненадолго замолчала, качнув головой. — Хотелось бы мне навсегда избавиться от этих паршивых мыслей, но ничего не могу с собой поделать.

— Нет, я тебя понимаю. Ты пережила тяжелейшую травму, пока была связана с этим Обществом. Понадобится много времени, чтобы всё это переварить, — поддержала я её. — И Ари ведь всё понимает, верно?

— Да, конечно. Я делюсь с ним абсолютно всем.

Как и многие другие молодые Уайлдеры, Ари сумел избежать тюремного срока после того, как всё вскрылось. Высокооплачиваемая команда адвокатов его семьи доказала в суде, что парень находился под жестким психологическим давлением старших членов Общества и Патриархов, включая его собственного отца, и оказался втянут в их преступные схемы после многолетнего промывания мозгов и тотальной лжи. Вкупе с полным отсутствием прямых улик, связывающих его хоть с одним из убийств, он отделался лишь условным сроком и обязательными сеансами у психотерапевта вместо реальных нар.

Ретту тоже крупно повезло.

Буквально за пару минут до того, как той ночью на остров высадился спецназ, один из технарей Общества — прекрасно знавший, что именно Ретт сыграл решающую роль в уничтожении этой организации, — подчистую удалил с серверов все видеозаписи Охоты того года, где Ретт лишал кого-то жизни. Включая и те кадры, где на ритуальной поляне он расстрелял всех восьмерых Патриархов.

Я знала, что из-за своего обостренного чувства справедливости он иногда испытывал уколы вины за то, что так легко избежал наказания. Но я также понимала, что он стократ сильнее хотел быть здесь, в реальном мире, рядом со мной, защищая меня от всего на свете, чем гнить в федеральной тюрьме вместе с теми Уайлдерами, которые не смогли отвертеться от огромных сроков.

Более того, я была уверена: он бы без раздумий повторил всё это снова, если бы на кону стояло мое спасение.

Он готов был сделать ради меня абсолютно всё.

— Ладно, хватит обо мне. — Никки макнула крекер в сыр и посмотрела на меня, забавно приподняв брови. — Как дела у твоего папы? Вы часто в последнее время общаетесь?

Я слегка пожала плечами:

— Мы созваниваемся как минимум раз в неделю. Но между нами до сих пор всё довольно странно.

— Ты так и не простила его?

— По большей части простила, потому что я понимаю, ради чего он работал на это Общество, — вздохнула я. — Всё это было ради мамы. Он безумно, невероятно сильно её любил и хотел, чтобы у неё было больше времени со мной, пока я росла. Так что… я всё понимаю. Но это просто давит на меня, понимаешь? Тот факт, что каждый лишний год, который мы получили с ней, стоил жизней сорока девяти других людей.

— Да, это тяжело. — Никки ненадолго замолчала, чтобы прожевать и проглотить кусочек. — Я тоже постоянно об этом думаю. Обо всех тех людях, которым пришлось погибнуть четыре года назад, чтобы я осталась в живых. Мой психотерапевт говорит, что это синдром выжившего.

— О, ты ходишь к психотерапевту?

— Уже какое-то время. Ари подсказал эту мысль, и это действительно немного помогает, — ответила она. — Но если честно, когда речь заходит о том, через что мы прошли… в мире просто нет столько гребаной психотерапии, чтобы это вылечить.

— Пожалуй, это правда.

Никки потянулась за следующим крекером и на этот раз протянула один мне:

— Но эй, посмотри на нас. Мы выстояли. Мы всё еще здесь. Это ведь должно хоть что-то значить, верно?

Я кивнула и забрала крекер из её руки:

— Да, значит.

— И мы не просто выживаем — мы наконец-то по-настоящему живем, — продолжала она, и её тон стал заметно бодрее. — У тебя есть Ретт. У меня — Ари. У нас есть стабильная работа, а прямо сейчас — этот потрясающий коттедж. Так что жизнь пускай и не идеальна, но она хороша. Реально хороша.

Я не смогла сдержать улыбку:

— Ты права. И одна только эта сырная закуска уже стоит того, чтобы её отпраздновать.

Она ухмыльнулась:

— Видишь? Это и есть прогресс. Находить радость в мелочах, — подмигнула она, снова косясь в сторону Ари и Ретта. — И в чем-то более масштабном, когда придет время.

Прежде чем я успела что-то ответить, нас окликнул Ретт:

— Эв, звездный дождь вот-вот начнется. Готова идти?

Я кивнула и повернулась к Никки:

— Хочешь с нами?

— Не, я лучше здесь побуду.

— Ты уверена? — я удивленно вскинула бровь. — Ты же обожаешь такие штуки!

— Знаю, но на меня внезапно навалилась дикая усталость, — Никки прикрыла рот ладонью, подавляя зевок. — Так что вам придется пойти вдвоем. Простите.

Ари и Тесса метеоритным дождем тоже не заинтересовались, а Слоун и Бри до сих пор не вернулись из города, так что мы с Реттом накинули куртки и вышли наружу, в прохладу ночного воздуха. Только мы вдвоем.

Теплый свет дома померк у нас за спиной, когда мы пошли по узкой тропинке, петляющей через лес. Ретт шел рядом со мной, его рука касалась моей.

— Удивительно, что остальные не захотели пойти, — нахмурилась я. — Еще пару дней назад в общем чате все только об этом и твердили.

Ретт тихонько рассмеялся:

— Думаю, они просто слишком сильно хотят ту пиццу, которую пообещали привезти Бри и Слоун.

— Ну и шампанское в придачу, судя по всему, — я приподняла бровь. — Сочетание странное, но я не жалуюсь. Обожаю и то, и другое.

По мере подъема тропа становилась всё круче, а деревья редели, открывая вид на темные лоскуты ночного неба. Ретт перехватил мою ладонь, помогая перешагнуть через каменистый уступ; его прикосновение было теплым и уверенным, и внутри у меня всё привычно перевернулось — точно так же, как происходило каждый божий раз, когда он брал меня за руку.

На самой вершине холма лес расступился, выводя нас на просторную поляну. Прямо впереди угадывался край обрыва, а за ним бесконечной чернильной тканью, усыпанной звездами, простиралось небо.

— Вау, — выдохнула я, завороженная этим видом.

— Потрясающе выглядит, да?

Ретт подвел меня ближе к краю утеса, где на земле уже было расстелено плотное, мягкое покрывало, придавленное по углам тяжелыми камнями, чтобы его не унесло ветром.

— И кто его здесь оставил? — спросила я, опускаясь на плед и удивленно вскинув бровь.

— Должно быть, ребята постарались чуть раньше, пока мы были в лесу, — ответил Ретт.

— И после этого сами не пришли, — я нахмурилась. — Всё-таки это жутко странно.

Он не ответил. Просто нагло ухмыльнулся и поднял глаза к небу.

Прямо над нами первая яркая полоса света прорезала ночную высь — метеор безмолвно промчался сквозь темноту.

Мы в немом восторге наблюдали за тем, как за ним посыпались другие, и каждый оставлял после себя мимолетный, ослепительный росчерк. Спустя какое-то время Ретт шевельнулся рядом со мной, запуская руку во внутренний карман куртки. Я машинально проследила за его движением, и мое сердце на секунду замерло, когда он извлек оттуда маленькую черную коробочку.

— Эв, — заговорил он, поворачиваясь ко мне лицом. — Я любил тебя посреди безумия и беспросветной тьмы, и я буду любить тебя сквозь вообще всё, что бы нас ни ждало впереди.

У меня перехватило дыхание, когда он щелкнул крышкой. Внутри покоилось изящное кольцо, центральный камень которого вспыхивал в темноте, точно пойманная звезда.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он низким, охрипшим от нахлынувших чувств голосом.

Слезы мгновенно застлали мне глаза, пока я смотрела на него — мужчину, который выслеживал меня, боролся за меня и прошел со мной рука об руку через весь этот ад.

— Да, — прошептала я, и мой голос слегка надломился. — Да!

Медленная, искренняя улыбка озарила его лицо, когда он скользнул кольцом по моему пальцу. А затем он резко притянул меня к себе, сжимая в крепких объятиях.

На какое-то мгновение под этим расцвеченным падающими звездами небом показалось, что во всей вселенной остались только мы двое. Ретт прижимал меня к себе, и его губы едва коснулись моего уха, когда он негромко прошептал:

— Ты знаешь, я никогда не переставал преследовать тебя, Эв. И никогда не перестану.

Я улыбнулась, уткнувшись ему в плечо и сжимая пальцами ткань его рубашки:

— Вот и отлично, — выдохнула я ему в ответ. — Потому что я всегда буду позволять тебе поймать меня.