— Значит, Катя — твоя сестра? — мужчина в мгновение ока отошел от окна, приблизился и схватил меня за плечи. Развернул лицом к себе и встряхнул. Прядь волос выпала из-за уха и закрыла мне обзор. — Ты делаешь мне больно! Отпусти! — тряхнула я головой, убирая помеху. — Даже не начинал еще, — ледяным тоном отчеканил Стамир, и его черные глаза блеснули в полумраке. Но хватку ослабил. Я дернулась и выскользнула из его цепких пальцев. Длинных и красивых. С такими руками в музыканты бы. Или хирурги. Но Стамир выбрал другой путь.

Отошла на несколько шагов назад. Сжала губы в нить и подняла взгляд на притягательное лицо. Первыми бросились в глаза надувшиеся до неприличия желваки и крепко сжатые челюсти. Словно передо мной не человек, а зверь. И он вот-вот нападет.

Стамир ловит мой взгляд. Пара мгновений, и я вижу, как напряжение покидает его тело: мышцы расслабляются, желваки уходят, а на лицо возвращается подобие улыбки.

Ничего удивительного. За последние два месяца я вдоволь насмотрелась, как быстро он умеет перевоплощаться. И знаю, что его улыбка и спокойная поза ничего не значат.

— Ну же, Окси, рассказывай, — лед в его голосе тоже растаял, и я снова слышу знакомые низкие бархатистые нотки.

— Что рассказывать? — в горле пересыхает, и вместо уверенного вопроса с губ слетает невнятное сипение.

— Как ты с Катей, сестрой твоей, меня прокатили! — голос Стамира снова срывается на рычание, и я невольно отступаю назад.

Напрасно. За моей спиной стена. А сквозь стены я ходить еще не умею. Хотя… Я многому научилась, когда полиция отказалась искать мою младшую сестру и поиском пропавшей пришлось заняться мне.

— Катя позвонила мне и сказала что беременна. Она была такая счастливая, — начинаю я рассказывать с самого начала.

— А я здесь при чем? — обрывает он меня на полуслове.

— Она сказала, что отец ребенка — ты.

Смело смотрю в черные глаза и не вижу в них ничего, кроме испепеляющей ярости.

— Я? Да неужели? — насмешка в его голосе сливается с дурманящей хрипотцой и рвет на лоскуты душу.

Я бы поверила Стамиру, если бы не знала свою сестру. Она могла слукавить в мелочах, но не в таком серьезном вопросе, как беременность.

— Я стерилен, детка. — Теперь насмешка перерастает в издевку, а его руки снова тянутся к моим плечам. — Есть у меня один синдром… Без шансов.

— Какой? — спрашиваю я прежде, чем успеваю придержать язык.

И пока я стою с широко раскрытыми глазами и изо всех сил пытаюсь скрыть внутреннюю дрожь, лицо Стамира снова напрягается.

— Откуда тебе его знать. Ты даже в офисе «принеси-подай» нормально отработать не можешь, — рычит он и пренебрежительно машет рукой.

Несправедливые слова больно ранят. Я закусываю губу для того, чтобы сдержать слезы. Плакать я буду потом. А сейчас, раз карты мои раскрылись, мне нужно их разыграть по-максимуму. И узнать, что этот мерзавец сделал с моей сестренкой.

И, сама того не замечая, делаю шаг назад. Но расстояние между нами не сокращается: Стамир отзеркаливает каждый мой шаг. Приближается вплотную и прижимает меня к стене.

Голову кружит терпкий мужской парфюм. В воздухе расплескивается напряжение, и я вижу, как вздымается его грудь. Все чаще и чаще.

— Думаешь, я взял тебя на работу за красивые глаза? Да? — смотрит он мне в лицо. Я ловлю его взгляд и в нем, кроме ярости, я замечаю еще кое-что, чему боюсь дать определение. И мне становится по-настоящему страшно.

— Если я такая бесполезная, зачем ты меня нанял? — Последняя информация вышибла почву из-под ног, и я перехожу на «ты» со своим бывшим боссом. Хотя бывшим ли?

Мужчина выравнивает дыхание и отстраняется. Отходит к окну. Обманчивое чувство, что опасность миновала, заставляет расслабиться и меня.

Синдромы, вызывающие бесплодие, я знаю. Их несколько. Да и как мне, студентке медицинского университета, пусть и всего третьего курса, не знать такие простые вещи.

А еще я знаю, что Стамир врет про свое бесплодие. И у меня есть тому стопроцентное доказательство — мой собственный тест на беременность после нашей единственной ночи вдвоем.

«Лжец! — горечь затапливает меня с головой. — И про Катю он тоже лжет».

К горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются слезы. Катя не простит меня, когда я ее найду и она узнает, кто отец моего ребенка. А Стамир мне не поверит. Как не верит сейчас моим словам про Катю.

Звук шагов Стамира тонет в густом ворсе ковра. И я только по движению воздуха догадываюсь, что он снова рядом. Но голову не поднимаю. Смотрю в пол и лихорадочно просчитываю варианты, что сказать, а о чем умолчать. А еще пытаюсь незаметно сморгнуть слезы.

Но Стамира не волнует ни Катя, ни мои слезы, ни я сама.

— Окси, твоя сестра сорвала мне сделку. На сотню миллионов.

Ладонью он касается моего подбородка. Заставляет поднять взгляд и многозначительно давит меня карими глазами. Я ожидаю увидеть в них хоть намек на шутку, но ничего, кроме уже ставшей привычной ярости не нахожу.

— Как? — шепчу я и слышу слезы в своем голосе.

— Рассказала моему австрийскому бизнес-партнеру, какая я нечистоплотная скотина. Ты можешь загладить ее промах.

— Как? — повторяю я, словно заведенная, одну и ту же реплику. Только слез в голосе стало меньше. Всё-таки себя контролировать я научилась. Почти.

— Будешь играть ее роль. И роль моей невесты.

— Нет, — дыхание перехватывает, и я нервно мотаю головой. Проклятая прядь снова падает на лицо и щекочет нос.

— Да, Окси. Да, — склоняется он к моему уху, и горячее дыхание обжигает кожу.

— Никто не поверит. Мы с Катей не настолько похожи, — нахожу еще один аргумент против и судорожно выдыхаю.

— Ошибаешься. Ты очень похожа на сестру. А голос так вообще один в один. Мои австрийские партнеры видели Катю издалека. Правду-матку про меня она им рубила по месседжеру. На плохом немецком. Так что…

— Я не буду выдавать себя за сестру.

Два месяца назад

Полумрак, легкий гул голосов и позвякивание стекла. Движение на сцене — диджей устраивается за пультом — и все звуки тонут в резких, агрессивных ритмах.

Шум мне только на руку. Никто не обратит внимание на одинокую девушку, застывшую у стены, и никто не заметит, как лихорадочно поправляю я прическу.

— Работаете? — подкравшийся парень не стал церемониться.

Я ожидала такой вопрос и все равно в ответ дернулась слишком нервно. Как после удара.

— Нет.

Звука своего голоса я не услышала. Но вопрошающий отошел. Видимо, по артикуляции губ прочел отказ. Теперь можно расслабиться: на этот раз я отбилась. Следующий охочий до продажного секса подойдет не скоро, минут через пять, а то и десять.

А мне тем временем надо следить за входом. И ждать, когда в свете разноцветных огней светомузыки мелькнет знакомый силуэт.

Сегодня или никогда. Другого шанса подобраться так близко к Стамиру Огневу у меня может не быть. И деньги — мои две месячные зарплаты — уплыли охраннику за то, чтобы он на десять секунд повернулся ко входу в клуб «Кубинка» спиной. За это время я успела прошмыгнуть внутрь. Повторить подобную авантюру, даже если точно буду знать дату, когда местный магнатик явится в клуб, я уже до зимы не смогу.

Музыка сотрясает воздух. Цветные блики рассыпаются по стенам. Посетители входят во вкус веселья, и редкие визгливые голоса пробиваются сквозь какофонию звуков.

Все у меня не как у людей, и шум начинает укачивать. Голова становится чуть ватной. Ноги тоже нетвердо стоят на высоченных черных шпильках.

Купить бы бокал мартини, чтобы прогнать сонливость, но стоит подойти к барной стойке — моя миссия будет провалена. Обязательно найдется желающий угостить. Если откажусь, буду выглядеть белой вороной. Не принято здесь девушкам отказываться от угощения. Даритель же вцепится в меня как клещами или, в лучшем случае, весь вечер будет топтаться неподалеку. Оно мне надо?

Переминаюсь с ноги на ногу и продолжаю не сводить взгляд с входа.

Когда в животе появился холодный ком и начало мутить от тяжелого запаха табака в воздухе, дверь открылась и я едва удержала безразличное выражение лица.

Тот самый, знакомый мне до мелочей профиль я бы узнала даже в кромешной темноте. А в зале с яркой разноцветной подсветкой даже сомнения не возникло. Это может быть только он. Стамир Огнев. Главный воротила в моем городе. И лжец, одним словом перечеркнувший жизнь моей сестры.

Коленки вдруг затряслись. Лодыжки стали как деревянные. Того и гляди рухну сейчас со своих высоченных шпилек на пол. Тогда миссия моя точно провалится.

«Еще одна шалава напилась», — решат все. И в том числе объект моей охоты.

Я уцепилась пальцами в элемент декора на стене и продолжила следить за Стамиром. Высокий, широкоплечий, в облегающей футболке от модного бренда. Он повертел головой, ориентируясь в пространстве, и уверенным шагом направился к одному из столиков в ВИП-секторе.

Кто бы сомневался! За обычный столик он не сядет. Не место ему среди челяди. При том что сам клуб пафоснее некуда и вхожи в него очень немногие.

Пальцы заболели, и я, провожая взглядом мощную натренированную спину, отлепилась от стены. Сделала шаг. Другой. Устойчивость не вернулась, но я уже не рисковала упасть. Просто походка выдавала мою неуверенность. И намекала на то, что я успела неплохо заправиться спиртным.

Так оно даже к лучшему. Пьяную девку никто не будет опасаться. Что с нее, дуры, возьмешь.

Нетвердо ступая мимо снующих парней и девушек, я добралась до высокого барного стула. И поскорее плюхнулась на него. Развязным жестом подозвала бармена.

— Мартини, — прошептала и спохватилась, что бармен меня не услышал. Музыка опять рвала барабанные перепонки на части.

Но бармен шустро достал бутылку и налил алкоголь в красивый бокал.

Я расплатилась и скосила взгляд. Стамир устроился совсем неподалеку и так, как мне надо. Лицом к барной стойке.

Теперь дело за малым. Вызвать интерес этого подонка.

Катя рассказывала, что, когда она с ним познакомилась, его в ней привлек изящный профиль.

Что же, мой профиль не менее изящный, чем у сестры. Мы с ней вообще очень похожи. Одинаковые мягкие черные волосы. Темные, цвета ночи глаза. Аккуратный нос и губы. И лицо с высокими скулами.

Вот только теперь я осталась одна. А моя сестра, с которой мы вместе преодолели столько преград, пропала. Стамир должен знать, где мне ее искать. И жива ли моя Катя вообще.

Конечно, он не ответит на прямой вопрос. Но я доберусь до него. И все узнаю. А потом, если с Катей что-то случилось, отомщу.

Я крутанулась на стуле так и этак. Нашла положение, с которого я для Стамира должна выглядеть неброско, но цепляюще.

Неторопливо поднесла бокал ко рту и отпила глоток. Сейчас наступает сложный этап. Мне надо выпить и не опьянеть. Без закуски это почти невозможно. Поэтому я плотно перекусила перед вояжем сюда. Но времени с моего ужина прошло много, и я почувствовала, как алкоголь ударил в голову.

Бармен, чтоб его! Слишком полный бокал налил. Мог бы и пожадничать. Хотя о чем это я? Красивым девушкам бокал всегда наливают полнее.

По телу разлилось тепло. А в голове появилась легкость.

«Может, зря я здесь сижу? Лучше встать и подойти самой?» — пьяные мысли не радовали. “Хорошо, что я еще в состоянии смотреть на себя со стороны”, - поджала я губы и осушила бокал.

Несколько минут прошли в нерешительности. То ли еще заказать? Но тогда я точно переберу. То ли с невозмутимым видом продолжать сидеть без ничего.

Над дальнейшей стратегией долго размышлять не пришлось.

— Это вам, — бармен подвинул мне бокал с синим напитком.

В ответ на мои поднятые от удивления брови указал глазами:

— Господин Огнев угощает.

Легким движением я повернулась вполоборота и чуть улыбнулась дарителю. Ну что, рыбка на крючке? Или еще не проглотила наживку?

Господин Огнев не подвел. Стоило мне отвернуться, как скрипнул соседний стул и до меня долетели терпкие нотки его парфюма.

Даже табак не смог заглушить приятный древесный аромат с едва уловимым мужским запахом. Катя бы сразу сказала, что это тестостерон так пахнет. Но я, студентка-медичка, знала, что это феромоны. В груди потеплело. Мне вдруг захотелось ему понравиться. Не ради дела, а просто так.

«Это феромоны, — повторила я про себя. — И я на них реагирую».

— Я Стамир, а вы кто будете? — бархатистый голос прозвучал над ухом и заставил вздрогнуть.

Сколько раз я его слышала с экрана телевизора, и сейчас он рядом. Говорит только для меня. А мне от него нужно только одно.

«Одно ведь?» — переспросила я себя, поглядывая украдкой на сведенные брови и высокие жесткие скулы Стамира.

Сейчас, когда алкоголь вскружил голову, мои мысли начали меня пугать. Глядя на красивое лицо, мне так хотелось верить, что он ни при чем и все, что говорила Катя, неправда.

Вот только Катя не стала бы мне врать. А красавцы, я уже и так знаю, часто с гнильцой. Особенно, если у них за спиной состояние весом в почти миллиард.

— Оксана.

Лишь теперь я заметила, что громкость музыки уменьшилась и агрессивные басы успели смениться легкими романтическими мотивами. Словно диджей подыгрывал важному гостю.

— Позволите пригласить вас за наш столик, Оксана? — в зале снова стало темно, и лишь редкие блики разбегались по стенам и потолку.

По лицу Стамира тоже пробежала россыпь таких бликов. И я впилась глазами в четко очерченные губы собеседника.

«Рыбка на крючке», — улыбнулась я, едва скрывая свое торжество.

— Почему бы и нет, — я соскользнула со стула и подождала, пока Стамир покажет, куда идти.

На самом деле, я только в последний момент спохватилась, что не должна знать, где его столик. Иначе Стамир может заподозрить неладное.

— Нам вот сюда, — махнул он рукой в сторону ВИП-сектора.

И я многозначительно изогнула брови и, выпрямив спину, направилась вслед за Стамиром. Спектакль только начинается.

— Это Оксана, — представляет он меня остальной компании.

Я вижу, как мужчины сканируют взглядом мое лицо, макияж и наряд — на предмет древнейшей профессии, не иначе. И девушка, одна-единственная за столом, пренебрежительно поджимает губы.

— Ларис, ну что ты как маленькая, — нарочито ворчливо обращается к ней Стамир. — Поприветствуй гостью.

— Привет, — выжимает из себя невзрачная шатенка и демонстративно отворачивается.

— Это моя сестра, сегодня она не в духе, — горячее дыхание Стамира обжигает мою шею.

Я чуть отстраняюсь. Но когда он подвигает мне стул, его рука, словно невзначай, падает мне на талию и опускается ниже.

«Слишком шустрая рыбка», — думаю я и молча снимаю руку со своей пятой точки. Моя цель не переспать, а проникнуть в его жизнь. Глубоко проникнуть. Чтобы все выведать про Катю. А потом можно будет действовать по обстоятельствам.

И я уже примерно знаю, какие будут обстоятельства.

«Ты мне за все заплатишь», — даю я себе обещание, рассматривая притягательное лицо. И удивляюсь. Еще пять минут назад я готова была в него влюбиться. Словно наваждение нашло. А сейчас я снова стала собой. И готова мстить.

— Что будешь пить, Оксана? — подвигает он мне винную карту.

— Лимонад, — отодвигаю я глянцевую картинку. И довольно улыбаюсь.

Знаю, что никто мне не верит, но мне и в самом деле нужен лимонад.

— Или сок, — уточняю.

Стамир подзывает официанта, делает заказ и молча поворачивается ко мне. За столом повисает тишина. Неужели их дружок раньше не цеплял никого в клубе? Не верю. Тогда в чем дело?

Мы так и сидим молча, пока не появляется обслуга с соком и вином. Официант ставит рядом со мной ярко-красный напиток, а вино в плетенке водружает на стол. Потом вынимает бутылку, открывает ее и начинает разливать по бокалам.

Мне хочется вульгарно пошутить, но я сдерживаюсь и делаю глоток из своего бокала. И чуть морщусь от привкуса.

Так я и знала! В сок добавили алкоголь! Надо было совсем четко сказать, что больше сегодня я не пью. Но теперь уже поздно трепыхаться. И я делаю глоток. Потом другой.

За столом постепенно оживляется беседа. Только Стамир в ней почти не участвует. Он то и дело смотрит на меня. И когда я перехватываю его взгляд, то не вижу в нем ничего, кроме леденящего холода.

Или это мне чудится? Выпила я немало. А у меня непереносимость алкоголя, между прочим.

— Чем вы занимаетесь? — пытается наладить непринужденную беседу один из мужчин, сидящий как раз напротив меня.

— Да так, ничем особо, — кокетливо пожимаю я оголенным плечом. — По клубам хожу, отдыхаю.

И бросаю улыбку Стамиру. Но словно налетаю на стену, и моя улыбка сползает с лица.

Кажется, я поторопилась и рыбка еще не поймалась. Тогда зачем он меня позвал?

— Это я вижу, — хмуро роняет мой объект. — Никаких серьезных дел. Сказка, а не жизнь.

Мне хочется сказать в ответ грубость, но я лишь сжимаю губы и улыбаюсь.

Громкая музыка вдруг стихает и ей на смену приходит медленная, успокаивающая. Под такую можно и потанцевать.

Стамир словно угадывает мое желание. Встает и протягивает руку.

— Потанцуем?

— С удовольствием! — улыбаюсь я и кладу свою ладонь в его руку.

Танцпол совсем небольшой. Но, кроме нас, никто на него не идет, и мы оказываемся единственной танцующей парой. Под прицелом десятков зрителей.

Стамир сжимает мою руку в своей руке. Я чувствую одновременно и мягкость, и жесткость. Потом он неторопливо кладет ее мне на талию. А я роняю свою руку ему на плечо. И нащупываю под ладонью почти каменные мышцы.

Оу, магнатик спортом увлекается?

Мы начинаем двигаться в ритме музыки. Медленно. Словно привыкнуть к партнеру нужно не только мне, но и Стамиру.

Впрочем, Стамир привыкает слишком быстро и резким движением прижимает меня к себе. Меня опять накрывает магией его феромонов. Иначе это состояние я назвать не могу. И мое не совсем трезвое тело реагирует на их слишком бурно. В груди разливается сладкое предвкушение. А в животе появляются бабочки.

«Когда последний раз со мной такое было?» — пытаюсь я вспомнить. И понимаю, что никогда. Даже моя любовь к Даниилу кажется жалким подобием настоящей страсти.

Щетина Стамира касается моей шеи, и разряд электричества проходит по коже. Я подаюсь ему навстречу и тону в опасных, запретных ощущениях.

Я знаю, что еще пожалею много раз. Но сейчас я просто не в силах сопротивляться и ломать себе кайф.

— Раньше я тебя здесь не видел, — шепчет мужчина.

— Тебя я тоже раньше здесь не видела, — парирую в ответ. И утыкаюсь взглядом в гладкую кожу шеи. Глаза выцепляют небольшую родинку.

«Даже родинки у него красивые!» — вихрем проносится в голове пьяная мысль.

Но едва я успеваю разглядеть ее, свет окончательно приглушается и мы оказываемся почти в полной темноте.

— Неужели? — шепчет он на грани слышимости.

— А что, должна была? — делаю вид, что не понимаю, к чему он клонит. Светильники под потолком снова оживают и вырывают нас из темноты.

В полумраке я вижу, как он дергает плечом и еще сильнее обхватывает меня за талию.

Понимаю, что выглядим мы двусмысленно и у меня есть шанс попасть на страницы желтой прессы.

«Ну и ладно», — отмахиваюсь я от ни разу не заманчивой перспективы. И не отстраняюсь.

Стамир намек понимает, но воспользоваться не спешит. Лишь изгибает губы в улыбке и поблескивает глазами в полумраке. А после и вовсе чуть отстраняется.

«Переборщила!» — восклицаю я про себя. Знала же, что в заигрывании нужна мера. И слишком быстрая игра в поддавки снизит желанность цели.

Немного отстраняюсь и высокомерно смотрю в сторону. Сейчас бы разговор поддержать, но я растерялась. И этот круглый танцпол… И музыка… На ее фоне в голове вдруг появляется серое марево. И меня начинает мутить.

Только не это! Только не сейчас!

— Так всё-таки, ты как здесь оказалась? — слова долетают до меня как сквозь пелену.

В ответ я лишь улыбаюсь. Надеюсь, выглядит этот жест кокетством. И Стамир не подозревает, как мне сейчас скрутило живот от выпитого. И насколько затуманились мозги.

Непереносимость алкоголя! Знала ведь, что стоит совсем немного выпить и сразу же выплывут все «радости» этого состояния. Но и сидеть белой вороной за барной стойкой со стаканом воды или сока… Такое себе удовольствие. Да и подозрения бы вызвала.

Выпила для дела. Теперь это дело надо довести до конца — оставить свои координаты. И надеяться, что он мне напишет или позвонит.

Только музыка дурацкая заканчиваться не собирается. И Стамиру не надоедает кружить меня в танце. Уже предусмотрительно не приближаясь ко мне слишком близко.

Серая пелена превратилась в черную воронку, поднимающую рвотные позывы на новый уровень.

Стамир коснулся губами моей шеи. Но сейчас любой фактор провоцировал лишь одно — тошноту. Живот скрутило особенно сильно. Перед глазами поплыло. И я почувствовала, как пол покачнулся у меня под ногами.

Надо срочно отойти. Хоть в дамскую комнату. Здесь же есть такая?

Я принялась суетливо оглядываться по сторонам.

— Что-то не так? — Стамир чуть замедлился и принялся всматриваться в мое лицо. — Что ты принимала?

— Мартини. И сок, — выдохнула я и сжала рот изо всех сил. Алкоголь настойчиво просился наружу.

— Немало, надо полагать, пришлось мартини употребить, — проскользнули морализаторские нотки в голосе моего нового знакомого.

От возмущения я отшатнулась, и рука Стамира, еще миг назад державшая меня за талию, повисла в воздухе. Без опоры пол под ногами снова уехал в сторону.

О том, что мой партнер, оказавшийся нерасторопным в критически важный момент, получил острым каблуком по ноге, я догадалась, когда моя босоножка утонула в чем-то мягком. Совсем не похожем на жесткий пол. А до моего уха долетели ругательства.

Уходить. Надо срочно уходить. И как-то смириться с позором, который я сейчас обрушила на свою голову.

Но прежде чем я отошла в тень, мой организм сделал свое дело — избавился от алкоголя. И на туфлях и брюках Стамира Огнева расплылось темное пятно.

Мне вмиг полегчало: в голове посветлело, а пол перестал плясать под ногами. И пока Стамир ошеломленно рассматривал свою испорченную одежду, я метнулась в сторону выхода.

Думать про свою ошибку я буду потом. Когда пройдет интоксикация. А сейчас надо бежать. И надеяться, что он меня не запомнил: я в полутьме не запомнила вообще никого. И тогда можно будет попробовать повторить знакомство. Уже без вызывающих макияжа, одежды и поведения.

Добравшись до входной двери, со второй попытки я ее открыла и выскочила на улицу. А там сняла ненавистные шпильки и направилась босиком по ближайшей тропинке к автобусной остановке. Транспорт уже не ходит. Но сейчас вызову такси и через полчаса буду дома.

Я прошла две сотни метров, прежде чем память очнулась и напомнила мне, что сумочку свою я оставила на стуле в ВИП-секторе. Там же остался смартфон и кошелек с кредитками.

Застываю на полушаге и не удерживаюсь от ругательств. Что теперь делать? Возвращаться и просить Васю выручить еще раз или пешком идти домой через полгорода?

Про полгорода я преувеличила. Километров восемь отсюда до моей квартирки. Дойду к утру. А то и раньше, чем рассветет.

Я бы так и поступила. Только в сумочке смартфон. Он, конечно, заблокирован паролем и отпечатком пальца. Но Стамиру если захочется, то труда не составит найти умельцев, которые его вскроют.

И увидит Стамир уйму фотографий меня с Катей. Если меня он рассмотрел плохо и может не опознать, то свою любовницу узнает с первого взгляда. И прощай, мой единственный шанс выяснить, куда исчезла моя сестренка.

Значит, надо идти на поклон к Васе. Вот он обрадуется-то. И без того рисковал, пропуская меня в клуб. За то, что он поищет и заберет мою сумочку, к гадалке не ходи, запросит сумму размеров в еще пару моих зарплат.

Во время учебы я подрабатываю санитарной в больнице, в реанимационном отделении, и деньги это невесть какие большие для обычных людей. А вот для меня — они просто огромные.

Но делать нечего. Нельзя допустить, чтобы Стамир увидел фотографии Кати. По фамилии он нас не сличит: отцы у нас с сестрой разные. И по внешности тоже. Вряд ли он сразу начнет меня с ней сравнивать и искать сходство. А вот как вскроют смартфон, так и понесется его паранойя по кочкам.

И я вспомнила слова Кати о том, насколько он боится, чтобы никто никуда не вынес информацию. Даже сотрудники его фирмы обязаны сдавать смартфоны на входе в офис. А то, не приведи Господь, сфотографируют компромат. Или разговор приватный запишут.

«До чего же ты подозрительный тип, Стамир Огнев!» — проворчала я про себя и направилась к яркому пятну света в полутемном парке.

Когда добираюсь до входа и приближаюсь к Васе, то даже в темноте вижу, как кривится от недовольства его лицо.

— Вася, я облажалась, — говорю я извиняющимся тоном.

— А я здесь при чем?

От его скептического взгляда не укрывается мой потрепанный вид и босоножки, которые покачиваются в моей руке. Так я изображаю расслабленность. Но сама чувствую, что получается так себе. Когда я нетрезвая, актриса из меня никакая.

— Ты можешь мне помочь.

— С чего вдруг я буду тебе помогать? — но голос стал заинтересованным, и я знаю, куда сейчас повернет разговор.

— С того, что я тебя отблагодарю.

— Что надо? — пренебрежение в его тоне окатывает меня ледяной волной. Но я мужественного держусь и только улыбаюсь. Как дурочка.

— Сумочку забыла. Можешь принести?

Вася переминается с ноги на ногу. Оглядывается на дверь. И я понимаю, что сейчас решается вопрос, в какую копеечку мне влетит это его одолжение.

— Где оставила, — спрашивает он, наконец.

— В ВИП — секторе, — и не успеваю я договорить, как меня перебивает присвистывание охранника.

— Ну ты даешь! В ВИП-сектор я не пойду. Уволят еще, — качает он головой, но я знаю, все это игра и врет он виртуозно. — А если еще за столом, отведенным персонально господину Огневу, то даже не проси.

— За ним, — вздыхаю я нарочито печально.

Впрочем, мне и в самом деле грустно. Я расстроена незапланированной тратой на Васю.

— Семьсот, — выдыхает, наконец, охранник, и мне кажется, я вижу, как он зажмуривается от собственной наглости.

— Пятьсот, — пытаюсь я сбить цену.

Но он понимает, что выхода у меня нет, и лишь мотает головой.

— С собой у меня нет денег.

— Тогда и разговора нет.

— Я напишу расписку, что взяла в долг.

Все эти игры с Васей я знаю как свои пять пальцев. От Кати он тоже немало денег получил в свое время.

Я стискиваю зубы и беру мятый листок и ручку, которые протягивает мне охранник, и пишу, что должна и что верну через два месяца.

— Подпись и дату поставь, — обрывает он мой порыв поскорее отдать ему расписку.

Чиркаю еще пару коротких строк. Вася забирает ее у меня и скрывается за металлической дверью. Совсем не такой пафосной, каким себя позиционирует этот клуб. Хотя дверь черного хода может выглядеть и попроще. Ее видит только обслуга да такие, как я, неустроенные в жизни девицы.

Босиком на асфальте стоять некомфортно. Ноги начинают мерзнуть, и я снова надеваю босоножки. Едва успеваю застегнуть вторую застежку, как дверь открывается и Вася протягивает мне сумочку.

Я спешно расстегиваю молнию, нащупываю смартфон, и сердце мое успокаивается. Катастрофы удалось избежать.

— Спасибо! — благодарю я Васю и даже немного радуюсь его меркантильности. Не будь ее, прогнал бы меня и топала бы я пешком домой. А потом объясняла Стамиру, откуда у меня фотки с его любовницей.

— Через два месяца я жду деньги.

— Будут, — бросаю я в ответ, поворачиваюсь и беру курс на остановку.

— Если срастется у тебя с Огневым, еще мне скинь тысчонку, — летит мне в спину, и я, едва не спотыкаясь, оборачиваюсь.

— С чего вдруг ты решил… — но Вася не дает мне договорить.

— Он твой номер у меня стрельнул, — снова лицо охранника расплывается в самодовольной улыбке. И в свете неярких фонарей я вижу, как он мне подмигивает.

В горле у меня возникает ком. То ли от радости, что все почти удалось и скоро мне ждать звонка Стамира. То ли от предчувствия надвигающейся катастрофы.

Ведь одно дело — распланировать и попытаться поймать рыбку. И совсем другое — играть с такой золотой рыбкой. Больной паранойей, между прочим.

В ответ я пожимаю плечами и цепляю хмурую мину на лицо. Нечего Васе знать лишнее. И, удерживая равновесие, шагаю прочь. Мне еще надо привести себя в порядок после сегодняшнего алкоголя и встретить Стамира в полной боевой готовности.

«А приводить в порядок будет что», — вздохнула я и помянула недобрым словом свои сложные отношения с алкоголем.

Утреннее пробуждение оказалось предсказуемым. С раскалывающейся головой, с жаждой, как после сухой голодовки, и с зудящим лицом.

Рассеянным жестом я коснулась щеки и поняла, что от зеркала, во избежание инфаркта, мне лучше держаться подальше. Хорошо, сегодня выходной и, хоть на работу все равно идти — моя смена, — почти никто из коллег в таком виде меня не застанет.

А пациентам все равно, насколько опухшее лицо у санитарки. Лишь бы она все обязанности выполняла и не косячила сверх меры.

Я вздохнула, вспоминая, что отпуск и все отгулы запланировала на зимнюю сессию в медуниверситете. Которая обещает быть самой тяжелой из всех.

Неторопливо, чтобы удержать равновесие, встала с постели и в непосредственной близости от стенки прошлепала босиком на кухню. Открыла кран с холодной водой и набрала ее в пригоршню. И выплеснула себе в лицо. Потом еще одну. И еще.

Кажется, полегчало. Теперь принять пару таблеток, и надо собираться на выход.

«Работа не перейдет на Федота», — вспомнила я любимую присказку своего шефа, заведующего реанимационным отделением.

Проглотила аж три чашки чая и с сожалением посмотрела на активированный уголь. Вчера я приняла его дозу как при отравлении. С нулевым эффектом! Вот как мне следующий раз выкручиваться, если снова придется пить?

Побросала в сумочку, обошедшуюся мне в дополнительные семьсот долларов долга Васе, самое необходимое. И направилась в коридор. К зеркалу.

Все же первое решение — не смотреться в него — было самым правильным. Но поздно я спохватилась. И я продолжила расширившимися от страха глазами смотреть на свое опухшее отражение.

Все совсем плохо. Три года назад, когда я первый и последний раз праздновала с одногруппниками успешную сдачу сессии, меня не так разнесло.

«На лицо прогрессирование непереносимости алкоголя», — чертыхнулась я и влезла в лодочки. Ходьбу в босоножках даже на небольшом каблуке мне сейчас не осилить.

Когда я была почти готова выходить и принялась искать ключ, затуманенный мозг напомнил последние слова Васи. Про то, что Стамир взял у него мои координаты.

Осознание этого вызвало приступ паники, и сердце в груди тревожно затарахтело. Неизвестно, как долго мне такой писаной красавицей шастать по улицам и на работе.

«А вдруг Вася выдал и место моей работы?»

Руки сами потянулись набрать знакомый номер. Но я одернула себя: толку беспокоить охранника. Только лишнее недовольство вызову. Он, поди, отсыпается сейчас после работы.

И я вышла на лестничную клетку и вдавила кнопку вызова лифта.

Воздух, наполненный выхлопными газами, свежести голове не прибавил. А духота в метро тем более не взбодрила. Хорошо, хоть привычной давки не было. У людей выходной.

До работы добралась без приключений. Даже ни одного знакомого не встретила.

— Оксан, мы тебя ждем, — обрадовала меня Маринка, медсестра.

И, не дождавшись моего ответа, резко выдохнула. Ну все понятно, увидела мой фейс опухший.

— Но мы можем и без тебя начать… Только ты сама хотела обучиться этой манипуляции…

— Со мной все хорошо, — я поспешила заверить ее нарочито бодрым голосом.

— Точно?

— Точно! Аллергия это… — вздохнула, я не уточняя, на что именно у меня аллергия.

Маринка всплеснула руками. Но предлагать помощь не стала. Оно и понятно. Пусть я на третьем курсе меда, но справиться с аллергией уже способна.

«Вот только я не справилась…» — вздохнула и я переключилась на актуальные дела.

— Что у нас за манипуляция?

— Бронхоскопия. Помнишь, ты хотела с Иваном Арнольдовичем поучиться ее делать?

— Угу, — кивнула я.

— Сегодня его смена. И пациенту назначение сделали. Срочное.

— Поняла, — кивнула я и принялась вертеть головой в поиске Ивана Арнольдовича.

На самом деле, мне очень повезло, что именно он сегодня дежурит. Мой видок он, конечно, оценит как положено. И полуправда про аллергию с ним не прокатит. Но морализаторствовать он не станет.

Я надела белый халат и направилась в ординаторскую.

— Оксана Владимировна! — нарочито удивленный возглас эндоскописта, седого и годящегося мне в деды, меня не смутил. — На славу вчера погуляла, а, Оксана Владимировна?

— Не совсем, — тряхнула я головой.

— Зря. Гулять надо так, чтобы потом не жалеть. А ты, небось, жалеешь?

— Угу, — кивнула я.

— И от скольких граммов такая красивая?

— Не знаю, совсем немного выпила… И вот, — развела я руками.

— И вот, — повторил за мной чуть сварливо старший. — Будешь учиться бронхоскопию делать или посидишь в стороне?

— Буду учиться.

— Вот и славно. Но все равно эндоскоп тебе сегодня не доверю. Смотри, запоминай. А тыкать трубкой будешь в другой раз.

— Хорошо, — с облегчением согласилась я.

Отказаться от процедуры я не могла: давно просила научить. Но и состояние у меня сегодня такое, что я бы себе и ведро со шваброй не доверила, не то что эндоскопом в бронхиальном дереве возиться.

В отличие от Ивана Арнольдовича, пациент мое присутствие рядом воспринял крайне негативно. Я кожей почувствовала, как после первого же взгляда на меня от него хлынула волна неприязни.

А когда я устроилась рядом и глаз не сводила с экрана монитора, отображающего дыхательные пути, по которым продвигался эндоскоп, пациент и вовсе, казалось, начал метать глазами молнии.

«Ну да, решил, что пришла тут санитарка с бодуна и еще у врача под руками мешается», — чуть улыбнулась я про себя. И продолжила наблюдать за уверенными манипуляциями покрытых пигментными пятнами рук Ивана Арнольдовича.

— Вот, смотри, — принялся он комментировать перемещения эндоскопа. — Идем сюда, потом вот сюда. Помнишь, почему именно сюда?

И выразительно посмотрел в сторону лежавшего неподалеку снимка легких.

— Да, помню. В третьем сегменте левого легкого на снимке видна тень.

— Умничка, все помнишь, — подтвердил Иван Арнольдович и продолжил манипуляцию. — Теперь нажимаем вот здесь. Еще немного… и все. Фрагмент ткани отправляем на исследование.

Когда я думала, что Стамир сразу перезвонит, я ошибалась. Телефон как умолк, так больше до конца рабочего дня и не ожил.

Но переживать, что рыбка сорвалась с крючка, я не спешила. Еще вчера, касаясь Стамира во время танца, я поняла, что с ним надо поступать так, как учит моя подруга Танька.

«Подальше пошлешь — поближе найдешь», — девиз Таньки в общении с мужчинами в нескольких словах.

Но слишком лихо моего вчерашнего знакомца прокатывать все-таки не надо. Только чуть-чуть. Вот как сейчас: проигнорировала звонок. Потом трубку сниму, но от встречи откажусь. И еще раз откажусь. А вот через неделю можно будет и согласиться. К тому времени следы вчерашнего возлияния должны сойти.

Однако планировала я одно, а Стамир мои планы перечеркнул. И все сделал по-своему. Впрочем, недаром он состояние заработал. Решительный. Быстрый. Знает, чего хочет. Зря я про эти его качества не подумала, когда собиралась сегодня на работу. Потому что на обратном пути меня ждал неприятный сюрприз.

Едва моя смена закончилась, я сняла белый халат, схватила сумочку и направилась к выходу. И даже успела спуститься с крыльца больницы, когда услышала окрик.

— Оксана!

От знакомого голоса мурашки побежали по коже, а тело вдруг в летнюю теплынь онемело, как от холода.

Я представила, какая картинка сейчас нарисуется в моем лице перед глазами Стамира. Не переживет магнатик вида моего опухшего, покрытого яркими алыми пятнами лица. И останусь я в полной неизвестности о своей сестре.

Встречаться мне с ним сейчас никак нельзя. И я резко сменила угол движения на противоположный. Хорошо, местную подворотню знаю как свои пять пальцев.

— Оксана! — донеслось вслед.

Кажется, незадачливый ухажер отстал. Я мысленно поблагодарила счастливую звезду, под которой родилась, и прибавила скорости. А за углом свернула на едва приметную тропинку.

Шаги за спиной начали стихать, а потом и вовсе растворились. Вряд ли мой преследователь ориентируется на территории больницы, в этом огромном лабиринте. Десятки мелких корпусов, разбросанных на немалой площади. Попробуй разберись в них! Я же чувствовала себя тут уверенно.

Поплутав между корпусами с полчаса, я окончательно успокоилась и направилась в сторону железной калитки на выход.

Но едва я вышла за территорию больницы, как меня резко схватили за руку. От неожиданности я оторопела, сердце сжалось, а потом запрыгало как мячик.

Неужели Стамир выследил меня?

Взглянула на нападавшего и чуть успокоилась. Не Стамир. Обычный парень с короткими русыми волосами. Чуть перекачанный: вон как прорисовывается рельеф мышц под тонкой светлой футболкой.

— Молодой человек! Что вы себе позволяете! — рявкнула я грозно и резко рванула руку.

Приходилось иметь дело с такими нахалами: с ними надо пожестче.

Но хватка у парня оказалась железной. Мою руку будто сжали в тиски.

— Я сейчас кричать буду! — предупредила я и даже набрала воздуха в легкие побольше, чтобы сразу же привести угрозу в исполнение.

— Ори сколько влезет, — отмахнулся от моей угрозы нахал.

Держал меня крепко правой рукой, но больше никаких агрессивных действий не предпринимал.

Левой же рукой принялся кому-то звонить. Получалось это у него совсем плохо. Даже смартфон чуть не выронил.

— Помогите! На помощь! — завопила я, пользуясь тем, что парень весь ушел в разборки со смартфоном. — Грабят!

Но кто меня мог услышать! Голос мой после вчерашнего возлияния сильно пострадал. Мне надо было голосить, как сирена, а вместо этого раздалось только негромкое сипение.

— Никто тебя не грабит, заткнись! — прошипел парень и продолжил тыкать пальцами свободной руки в яркий экран.

Как назло, никого вокруг не было. По ту сторону ограды мелькнула парочка пациентов, но они предпочли быстрей уйти и не вмешиваться, едва я принялась сипло звать на помощь.

Что делать? Кричать? Не получается. Ударить или укусить — как бы не получить еще большие неприятности.

Пока я решала, что делать, нападавший, наконец-то, справился со смартфоном. На всю улицу раздались гудки дозвона.

— Стас? Что у тебя? — долетел до меня вопрос с той стороны связи. — Нашел?

— Не знаю, вроде нашел, — почему-то замялся парень.

Оказывается, этого нахала зовут Стасом. Красивое имя… но этот Стас мне ну совсем не нравится!

— Что? Что не так? — сердито спросил его собеседник.

— Передатчик показывает на нее… — услышала я непонятные слова.

Какой передатчик? Что происходит? Я, что, попала в фильм о шпионах?

— Тогда веди ее к нам! Чего тормозишь? — недовольно спросил голос из трубки.

— Я не уверен, что это наш объект. Может, передатчик ошибся? — мой нападавший тем временем буравил меня взглядом.

Да уж, нахал вдвойне! И за руку девушку схватил, и в лицо ей пялится.

— Что тебе в ней не нравится? — снова долетел до меня недоуменный голос.

— Страшная она, — без всякого стеснения заявил Стас. — На алкашку похожа!

Всё, такую наглость я уже стерпеть не могла.

— Какая я тебе алкашка! — завопила я и дернула рукой. — А ну быстро отпустил меня! А то хуже будет!

И что у меня в итоге получилось? Одно лишь жалкое сипение, пусть и угрожающее.

— Тихо ты! — еще крепче сжал мне руку вредный Стас.

Нет, он определенно напрашивается, чтобы я его укусила! Или поцарапала. Надо только отвлечь его внимание и… Но тут я услышала из телефона совсем неожиданное:

— Пусть сам Огнев решает, раз ему приспичило.

Я аж застыла на месте, услышав фамилию источника моих неприятностей.

«Если он так легко меня вычислил, он и с Катей мог сделать что угодно», — в груди заныло от тревожных мыслей. И все мои помыслы о побеге растворились в один миг.

Да и не вырваться мне от этого терминатора…

Так и быть! Испугаю магнатика своим видом. Придется объяснять, почему выпила вчера, и вообще как-то выкручиваться. Но я же шустрая, справлюсь.

Огромный автомобиль цвета кофе с молоком с блестящим хромированным радиатором притаился под раскидистым деревом. Как раз напротив въездных ворот на территорию больницы.

И ведь табличка висит: «Не парковаться». Но она, видимо, для простых смертных, к которым Стамир Огнев и не думает себя причислять.

Пока мы шли, дверца автомобиля бесшумно открылась. И прямо на пути Стаса возникла знакомая мне фигура.

Я взглянула на притягательное лицо, на котором играли солнечные блики, и сердце снова подпрыгнуло в груди. Потом вспомнила, какая я сейчас «красивая», и мне захотелось провалиться сквозь землю.

Щеки запылали, но держу пари, что из-за общей красноты и припухлости лица этого никто даже не заметил.

Стамир Огнев сделал несколько шагов. И его чуть насмешливая улыбка, с которой он подался нам навстречу, испарилась. Остался лишь внимательный взгляд удивительных, словно подсвеченных внутренним светом, карих глаз. Или это все еще солнечные блики играют?

В любом случае картинка, которую я привыкла видеть, когда Стамир давал интервью, и близко не соответствовала реальному положению дел. Передо мной стоял самый настоящий красавчик и щеголь. Гордый, харизматичный и с манящей ямочкой на подбородке.

А в телевизоре и прессе я наблюдала почти обычного мужчину. Ну ничего интересного. Нефотогеничный магнатик оказался. Вживую да при свете дня — совсем другой человек. Теперь понятно, почему Катя в него влюбилась без памяти.

«Как бы и мне не влюбиться», — вздохнула я, глядя на волосы цвета вороного крыла. Чернющие и блестящие.

Впрочем, даже если влюблюсь и он окажется не последним негодяем, мне ничего не светит.

Во-первых, есть Катя. И она беременна.

А во-вторых, такого эпического провала у меня еще не было. И будет вспоминать меня Стамир, как странное недоразумение, отвлекшее его от важных дел аж на целых пять минут.

Но делать нечего, надо доигрывать до конца. Хоть и ежу понятно: я проиграла. И сейчас моя добыча, которую я считала уже трепыхающейся в моих руках, развернется и уйдет.

— Господин Огнев, вот у нее сработал передатчик. Только это, видимо, ошибка.

Мне отчаянно захотелось затрясти головой в знак согласия, что конечно же это ошибка. Что вчерашняя Оксана и сегодняшняя — две разные девушки. И через неделю от сегодняшней не останется и следа.

Вместо этого я продолжила стоять и молча поглядывать на обоих мужчин. Мне вдруг стало ужасно неловко за несколько реплик, которые я обронила в адрес Стаса пару минут назад.

Да что там реплики! За мысли свои стало совестно. Повела себя как взбалмошная девица. В первый раз со мной такое. Оттого стыд еще сильнее залил краской мои щеки.

Стамир завис на минуту, а потом кивнул моему терминатору:

— Спасибо, дальше я сам разберусь. Можешь идти.

Только теперь Стас соизволил разжать свою ладонь и отпустить мою руку. А потом исчезнуть с наших глаз.

Миллионы мурашек сорвались с места. Пока он держал меня, рука немного онемела, и теперь я почувствовала неприятное покалывание. Я помассировала руку, но ничуть не полегчало. Надо ждать, когда кровообращение восстановится. Тогда и мурашки пройдут.

— М-да, — кашлянул магнатик и потеребил подбородок. И совсем уж пристально всмотрелся в мое лицо.

Я продолжила с невозмутимой миной стоять на месте. Он весь сегодняшний цирк заварил, пусть теперь и думает, что делать дальше. Потому что я окончательно перестала понимать его мотивы. Сейчас бы ему прыгнуть в свой блестящий автомобиль и укатить от меня, как от прокаженной, а он стоит на месте, рассматривает.

— Быстро вы вчера ушли, Оксана. Даже сумочку забыли.

— Повод был веский, — вздохнула я.

И с его переходом на «вы» окончательно осмелела.

— Не ожидала, что мы еще встретимся, — слукавила я, поглядывая мимо него в сторону перегороженного проезда на территорию больницы.

— Деловой разговор есть. Пройдемся? — махнул Стамир рукой в сторону липовой аллеи.

— Хорошо, — согласилась я.

И мы направились по мощеной тропинке вглубь парка.

На липах гроздьями висели мелкие невзрачные цветы. В воздухе разлился густой медовый аромат. Голова закружилась. То ли от запаха, то ли от присутствия рядом Стамира. Он шел рядом и молчал, заставляя меня нервничать.

Мне тоже нечего было сказать. Я лишь думала, как моя сестра могла подцепить такого мужика? И где их пути могли пересечься?

— Здесь можно остановиться, — произнес Стамир, когда мы отошли на приличное расстояние от людных мест.

Я остановилась.

Сердце, которое успело успокоиться, снова взволновалось. Стамир действовал на меня при свете дня так же, как и вчера ночью в клубе.

«Чертовы феромоны, чертов Стамир», — ругнулась я про себя.

— Мне нужен личный секретарь, — мой спутник прервал молчание, грозящее перейти в неловкую паузу.

Мои брови от услышанного взлетели вверх. И мне показалось, что я ослышалась. Он издевается? Или он зрения лишился?

— А я здесь при чем? — как можно более вежливо выговорила я.

— Мне нужна помощница вашего типажа.

— Моего типажа? Не понимаю.

— Нечего понимать. Я предлагаю вам работу, — он засунул руки в карманы и отвернулся.

Я стояла как ушибленная и не могла поверить в свою удачу. Но лучше раньше времени радоваться не начинать.

— Мой… э-э… внешний вид не пугает? — на всякий случай решила уточнить я.

— Вчера нормальный внешний вид был, — выдохнул Стамир и снова развернулся лицом ко мне. А потом приблизился вплотную. Настолько, что я чуть не задохнулась от уже знакомого парфюма.

Коснулся тонкими изящными пальцами моей щеки. Провел ими по подбородку и уронил руку. Я стояла, замерев на месте и мечтая только об одном: чтобы он не услышал как сильно стучит в груди мое сердце.

— Адрес офиса? Когда приступать? — прохрипела я, едва сдерживая победную улыбку.

— Адрес я вам в мессенджер пришлю. Нет с собой визитки. Приступать можете, как только я снова увижу знакомое лицо, а не это вот… — с нотками досады в голосе мотнул он головой.

Домой я добралась в рекордное время. Никогда еще не возвращалась из центра в свой спальный район так быстро.

Такси, которое я поймала, пролетело всю дорогу явно с превышением скорости. Да и светофоры чаще пропускали, чем задерживали своим красным светом.

Я влетела в нашу с Катей маленькую однушку. Стук входной двери эхом разлетелся по подъезду и затих. Адреналин, на котором я держалась последние два часа, схлынул, давая организму отдых.

— Мр-ряу! — белая пушистая мордочка выскользнула из шкафа и выгнула спинку у моих ног. Мол, гладь меня, хозяйка.

Я коснулась мягкой шкурки, и Маруська заурчала.

— Что, уже голодная? — обратилась я к ней, наглаживая мягкую белую шёрстку.

Звук своего голоса еще больше успокоил. Когда мир рушится под ногами, нет ничего лучше погружения в рутину. Уход за белой бестией, вымахавшей за неполный год из слепого котенка в огромную животинку, сейчас как нельзя кстати.

— Идем, сейчас насыплю тебе вкусняшек.

Я встала и направилась на кухню. А потом сыпанула любимого лакомства кошке. И плюхнулась на стул. Силы у меня закончились. А ведь все только начинается.

Все время, пока я строила план знакомства с Огневым, я думала только о том, как мне его зацепить. Как проникнуть в личное пространство. И вот свершилось то, о чем я даже боялась подумать. Огнев предложил мне работу личной помощницей. О таком я и мечтать не могла.

Сердце тревожно заныло. Сегодняшний день показал, что к встрече с Огневым я оказалась не готова. И велась на его харизму, как ребенок. Так делать больше нельзя. Иначе пойду по стопам своей бедовой сестренки.

А ведь из нас двоих я, хоть и младше ее на целых полтора года, считаюсь более рациональной, здравомыслящей. Подвох чую издалека. В отличие от Кати, готовой броситься в любую пучину, а потом мчаться ко мне за помощью.

Но что поделать, так повелось еще со школьного интерната, в котором мы с ней учились по пять дней в неделю целых семь лет.

Постоять за себя Катя не умела уже тогда. Но у нее была я, младшая сестра не робкого десятка. Удивительно, но у меня получалось защитить ее и от слишком борзых одноклассников, решивших, что она удобная жертва для травли, и от других неприятностей.

Даже когда Катя связалась с плохой компанией и полгода спустя горько плакала, завязнув в кредитах, я опять разруливала ее проблемы. Оформляла банкротство и спасала единственное, что у нас было, — квартиру, оставшуюся после смерти родителей.

Катю и квартиру я тогда спасла. Думала, теперь сестра все поняла и больше не будет искать легких и нечестных путей. Которые все равно ни к чему хорошему не приведут.

Я ошиблась. Катя ничему не научилась. Хотя… Нет, научилась. Цели ставить более глобальные. Отныне ей нужен был весь мир в кармане.

И вот теперь она исчезла. И мне нужно перевернуть всю свою жизнь с ног на голову и отыскать ее. Или наказать виновных, если Кати нет в живых.

О том, что ее может уже не быть на этом свете, я старалась не думать. Но молчащий мессенджер, последняя дата захода в который с номера Кати была несколько месяцев назад, разбивал надежду встретить ее живой.

Что бы ни случилось, за помощью сестра всегда шла ко мне. Потому что я ее никогда не упрекала. И всегда из последних сил вытаскивала ее из передряг.

— Мрррр! — Маруська опустошила миску, села поодаль и принялась тщательно вылизывать шкурку.

А у меня в ушах стоял голос Кати. Последний телефонный разговор с ней я запомню на всю жизнь.

— Оксан, это я, — донесся голос сквозь порывы ветра. — У меня мало времени. А мне столько всего надо тебе рассказать!

Я тревожно улыбнулась. Бодрый, с нотками предвкушения голос привычно знаменовал неприятности.

— Я беременна, Оксан, — ее смех слился с ветром. Но я все равно расслышала торжество в голосе сестры.

— Поздравляю, Катя!

— Сестренка! Ты лучше спроси, кто отец!

— И кто же отец? Сережа? — улыбнулась я, сразу вспомнив одноклассника Кати, в которого та была влюблена несколько лет.

— Фи! Зачем мне сдался Сергей? Неудачник. Стамир Огнев, вот кто отец! Прикинь? Я это сделала!

И пока я стояла с раскрытым от удивления ртом, сестра продолжала говорить:

— Ребенка он не признает. Негодяй! Но тест ДНК не обманет. Поэтому никуда ему не деться от собственного сына.

— Ты уже и пол выяснила? — хмыкнула, соображая, какая неприятность свалится сейчас на голову Кати. А заодно и на мою.

— Только предполагаю, но я старалась следовать твоим словам, как зачать мальца. Болгары сыновей любят.

— Моим словам? — чуть не выпала я в осадок.

Ни о чем подобном мы с сестрой не говорили. Или у меня провалы в памяти.

— Ну да! Я спрашивала у тебя, помнишь? Что делать, чтобы сын получился.

В голове шевельнулось смутное воспоминание. Которое становилось все более четким. Ну Катя! И ведь не призналась тогда, зачем спрашивала. Я чуть не ругнулась от досады: никак не угадать, какая очередная безумная идея поселится в голове сестры.

Но ответила другое:

— Ты же понимаешь, мои советы могли только повысить вероятность зачатия сына, но она все равно не стопроцентная.

— Я знаю, у меня сын! — резко оборвала мою реплику Катя. — Оксана, я звоню сказать, что исчезну на пару месяцев. Поэтому не пугайся, что от меня вестей нет. Как только будет возможность, появлюсь!

Мое оторопевшее молчание Катя слушать не стала и оборвала звонок. Все как обычно: сказала, что ей надо, и бывай, дорогая сестренка.

Как я разозлилась после этого звонка, словами не передать. И целых два месяца вообще про нее не вспоминала. Знала, что, как только я потребуюсь, Катя меня из-под земли достанет.

Но время шло, Катя молчала. По моим прикидкам, рожать ей через месяц-полтора. И я поняла, что неспроста Катя молчит. Что-то случилось. И я должна выяснить, что произошло.

И единственная моя зацепка — имя отца.

Красные пятна на лице и общая одутловатость прошли неожиданно быстро. Миновало всего четыре дня, и я снова та самая Оксана, которая смогла захватить внимание Стамира.

Но с объявлением о полном выздоровлении я не спешила. Стамир прислал мне адрес офиса, и я поняла, что просто не будет.

Я предполагала, что бегать мне в его офис в одну из высоток из стекла и стали в Москва-Сити. Ездить в лифте на пятидесятый и выше этажи. Но не тут-то было. Миллиардер Стамир или нет?

Как и положено миллиардеру, его офис находился не в небоскребе. А в живописном центре. В небольшом трехэтажном особняке. Принадлежащем его строительной корпорации.

Когда я на карте выяснила местоположение моей будущей работы, надежда хоть недолго побыть офисным планктоном рассыпалась в прах. И я даже взгрустнула. Всегда мечтала оказаться под крышей одного из этих нависающих над городом стеклянных монстров. Придется мечту отложить до лучших времен.

Ну и сравнить работу медика и «белого воротничка» тоже было заманчиво. Но нет так нет.

Еще пару дней ушло на поиск приличного офисного костюма. Из натуральных тканей. Я так привыкла к белому халату, который скрывал все недочеты в одежде, что едва не растерялась.

Но потом все же выбрала серый брючный костюм из хлопка. До последнего сомневалась с покупкой. Ведь чтобы серый цвет был к лицу, внешность должна быть яркой. Невзрачную мышку этот цвет превратит в унылое серое пятно. А в том, что я вполне себе яркая девушка, уверена я не была.

Как только закончился квест с подбором одежды и я, бодрая, готовая к трудовым подвигам, появилась на пороге офиса, оказалось, что все испытания только начинаются. И что меня никто не ждет.

Стамир сотрудникам сообщил, что появится его новая личная помощница. И на том спасибо.

Еще он добавил, что встретить меня надо, как и положено. Видимо, «как положено» меня и встречали, едва я вошла в спрятанный в зелени особняк.

Первое, что я увидела, когда вошла в фойе, — это девушка с розовыми волосами, так и этак вертящаяся перед зеркалом.

Едва она меня заметила, как сразу прошлась высокомерным взглядом по моему лицу и фигуре. Я в ответ тоже скривила лицо. Но только мысленно.

Я думала, краситься в блонд и потом тонировать волосы розовым цветом стало моветоном еще в 90-х. Но похоже, что здесь это последний писк моды.

Девица еще покрутилась вокруг меня. Выдавила из себя свое имя. Алика. И потеряла ко мне всякий интерес.

Когда я уже открыла рот, чтобы тактично поинтересоваться, какие обязанности она выполняет, Алика сделала последние па перед зеркалом и объявила, поглядывая в него:

— Все люди как люди, а я такая красивая!

В этот момент все вопросы к новоявленной коллеге у меня отпали, и я принялась высматривать, есть ли здесь кто-нибудь еще. Желательно адекватный.

И точно ли это офис Стамира Огнева — строительного магната, который собирается строить самый высокий небоскреб в Европе? Да еще в самой столице Австрии — в Вене?

Пробежалась взглядом по богатому, с позолотой декору офиса. Еще раз выглянула в окно. Только из другого помещения. И заметила уже знакомый цвета кофе с молоком автомобиль.

Да, не сельская бухгалтерия местного колхоза…

Пока я ходила неприкаянно по коридорам в ожидании, когда появится Стамир и определит мое рабочее место, встретила еще несколько человек.

И окончательно растерялась. Ну совсем не похожи эти дамы на рабочий коллектив. Можно предположить, что у них и работы особо нет. Только для вида приходят сюда и изображают бизнес-леди. Но и на свиту миллиардера они тоже не тянут.

С другой стороны, откуда мне знать какая должна быть свита у миллиардера?

Пока я размышляла и не сводила взгляда с автомобиля за окном, ко мне подошла высокая крашеная блондинка с усталым лицом.

— Вы новая помощница господина Огнева? — чуть ворчливо поинтересовалась она.

— Да, я, — отрапортовала я по возможности бодро и принялась соображать, о чем уместно сейчас спросить.

Но коллега мой радостный порыв пришибла на взлете.

— Зачем господину Огневу еще одна личная помощница? Не понимаю, — недоуменно пожала она плечами.

— Беспокоитесь, что штат раздут и господин Огнев несет лишние расходы? — вспомнила я главную проблему одного очень тепленького места, где я проходила практику.

— Работы нет почти, зачем он вас нанял? — блондинка словно не услышала мой вопрос и продолжила говорить о своем.

— Меня зовут Оксана, — представилась я в надежде перевести разговор на любую другую тему. — А вас как называть?

— Наталья, — зависла на миг и добавила: — Владимировна.

— Приятно познакомиться!

— А я Ленка, — появилась из-за моей спины еще одна женщина. Худоба ее напоминала о нездоровье и возможной анорексии, а черный цвет волос лишь подчеркивал общую бледность и изнеможденность. — И где это вы нашего Стамира очаровали?

Я сделала вид, что намек не поняла, и лишь улыбнулась в ответ. И понадеялась, что моя улыбка выглядит дружелюбной, а не растерянной.

— Грозился он, что больше никого не возьмет сюда, и вот… — всплеснула руками Ленка, и ее прическа в стиле каре всколыхнулась от резкого движения.

— Чем я буду заниматься? И где мое рабочее место? — решила я наконец задать мучившие меня вопросы. Тем более речь зашла как раз почти про работу.

— Это только господин Огнев знает, — недобро поглядела на меня Ленка. — Идем, чаем угощу. Он еще не скоро появится. И предупреждаю, будет не в духе.

Мы прошли по коридору. Вошли еще в одну странного вида комнату. С гобеленами и позолотой. Ленка из тумбы рабочего стола достала чайник. Обычный. Электрический. И воткнула его в розетку. А где же мини-кухня, кофемашина и прочие прелести богатых офисов?

— Почему он будет не в духе? — решила я переключиться с ревизии офиса на более актуальный вопрос.

— С Земцовым сегодня встречается. После встречи с ним он всегда как не в себе. Лучше под горячую руку не попадай. А то уволит, и день доработать не успеешь.

Стамир

День с самого утра не задался. Впрочем, любой день, когда надо встречаться с Земцовым, — псу под хвост.

Терпеть не могу вести переговоры через посредника. Скользкого. Лживого. Требующего слишком много.

И если все запланированное мной удастся, то видел этого слизняка я сегодня в последний раз. Или предпоследний.

Главное сейчас — не спешить и грамотно обработать девчонку. Вообще чудо, что я ее так вовремя встретил в том поганом клубе.

На следующий день она меня своим видом обескуражила, но я быстро понял, в чем дело. Теперь если Оксана не будет притрагиваться к алкоголю, а я не буду тупить, то смогу исправить все, что натворила Катя. Едрит ее побери!

Конечно, еще вопрос, захочет ли Оксана мне помочь. Без ее согласия я не смогу сыграть спектакль перед австрийцами.

Губы сами расплываются в ухмылке. Конечно, захочет помочь. Маленькая голодная девочка без профессии и образования все что угодно готова будет сделать, чтобы заработать пару-тройку тысяч зелени. Тут я уверен на все сто. Что-что, а всю суть женщин я знаю.

Сажусь в машину. Водитель бросает вопросительный взгляд в зеркало.

— Давай в офис, — задаю маршрут.

Хотя невыносимо хочется в аэропорт. Ничего, скоро будет и аэропорт. А сейчас надо репутацию исправлять.

Знал бы, что австрийцы такие ханжи, нашел бы других партнеров для строительства. Тех же немцев. Построили бы самое высокое здание в Мюнхене или Берлине. И Вена осталась бы ни с чем.

Но сам повелся на заманчивое предложение сотрудничества. Теперь нужно разгребать результат своей беспечности. Австрийцы в моем антирейтинге переплюнули даже швейцарцев.

Ворота открываются, и автомобиль плавно вкатывается на территорию особняка, в котором я обустроил офис. Прокатывается по ровнехонькому асфальту несколько десятков метров и останавливается.

Я ступаю на тротуар и, на ходу ослабляя галстук, направляюсь ко входу. Пора познакомиться с моей находкой поближе. А заодно коллектив приструнить. Чтобы скучающие жены местных чиновников, которых я пристроил к себе в офис, поубавили гонор.

Мои шаги гулким эхом разлетаются по коридору. Кажется, я немного опоздал. И Лена уже успела наговорить гадостей Оксане. Вижу по бегающим глазкам этой анорексичной поганки.

Ладно, подниму девчонке зарплату на пару сотен. За работу в токсичной среде.

Недовольство скрывать не считаю нужным: окидываю Лену недобрым взглядом. Окончательно стягиваю с шеи галстук и машу рукой, призывая Оксану идти за мной.

— Закройте за собой дверь! — приказываю, едва мы вошли в мой кабинет.

Не останавливаясь, прохожу к бару и выбираю бутыль с содержимым покрепче. Звякаю стаканом и наливаю целую треть. Устраиваюсь напротив застывшей девицы. Не обращая на нее внимания, медленно подношу стакан ко рту и отпиваю. Спиртное обжигает рот и моментально бодрит.

— Хороший костюм, — начинаю я разговор и поднимаю стакан к глазам. — Присаживайтесь. Разговор будет долгий.

Девица садится. А я еще раз восхищаюсь, до чего же она похожа на чертовку Катю.

Атмосфера электризуется. Как тогда, в клубе, во время нашего танца. Я скользнул взглядом по тонким чертам лица, по блестящим черным волосам. По губам. И ниже. Прямо в декольте. Предусмотрительно приоткрытое. Но не переходящее грань.

Внутри шевельнулось желание. Хочется послать все проблемы к лешему. Схватить эту девицу в охапку и поехать с ней в аэропорт. Оттуда на Мальдивы. Моя яхта уже заждалась меня.

«Стоп! — стучится в голову здравый смысл. — Один раз я так уже поступил и теперь разгребаю последствия».

— Будете моей личной помощницей. Алика вам все расскажет. Что непонятно, спрашивайте у Стаса. Он здесь за безопасность отвечает. Вы его запомнили?

Девица краснеет и кивает.

Первый раз вижу такую скромницу. Ну нифига же себе! Залпом допиваю виски и отставляю стакан в сторону. Тепло разливается в груди и почему-то долетает до паха.

И Оксана покусывает губу, поднимая желание еще больше. Это она специально пытается меня соблазнить?

— Зачем я вам? — огорошивает вопросом, когда я уже включился в игру и готов встать и подойти к ней поближе.

Вопрос охлаждает голову и другие места. Значит, не заигрывает. Не понимает, как действует на меня.

— Вы похожи на одного человека. Из-за которого у меня много проблем. Понимаете?

— Нет, — качает головой девица, и волосы каскадом расплескиваются по плечам.

Беру ручку и листок бумаги, моя рука сама пишет сумму, в два раза большую, чем я планировал ей платить.

— Вот ваша зарплата. Все остальное потом обсудим.

Оксана бросает мимолетный взгляд на бумажку, и я с удовольствием отмечаю оторопь на ее лице. А в паху снова горячеет, и брюки становятся тесноваты.

«Надо ее трахнуть, — говорю себе. И сам с собой соглашаюсь: — Надо. Только после проверки службой безопасности. Вторая «Катя» мне не нужна».

— Это в месяц, — на всякий случай добиваю я и тону в черных омутах ее глаз.

Замечаю, как подрагивает ее рука.

Ну все, девочка, ты моя! Если подумать, шесть тысяч зелени для такого дела совсем не дорого. Только объяснить надо про молчание. Или пусть сразу подпишет NDA?

И сам же спохватываюсь — лучше сразу подписать. Виски меня, как обычно, притормаживает и расслабляет. Но я знаю этот эффект, поэтому не тороплюсь. Скоро эти несколько глотков выветрятся.

Нажимаю кнопку и вызываю Алику. Когда розовая голова появляется в кабинете, приказываю:

— Алика, немедленно подготовь соглашение о неразглашении. Стандартное.

И обращаюсь к Оксане:

— Паспорт с собой?

Та кивает и протягивает его Алике.

— Хорошо, господин Огнев, — трясет головой блондинка, хватает паспорт и исчезает за дверью. Чтобы появиться через пять минут с нужным документом.

Ставлю подпись под своими реквизитами. Протягиваю договор Оксане. Она внимательно читает его и то и дело теребит волосы, покусывает губы. Опять словно дразнит. Или и в самом деле дразнит?

Оксана

Я иду вслед за Аликой и чувствую, как давит мне в спину тяжелый взгляд Стамира. Концентрируюсь на розовых волосах и выбрасываю весь разговор с ним из головы. Вот только голос с будоражащей хрипотцой забыть не получается. Он словно встал на бесконечный повтор.

Несколько секунд, и морок проходит, а я вспоминаю, зачем я сюда явилась. И что заглядываться на любовника сестры в моей системе координат — верх неприличия.

В голове противно ухает. А голос Стамира затихает. Теперь я слышу только пульсацию.

Алика, покачивая бедрами, подходит к столу. Почти театральным движением дергает мышкой. Застывший экран вспыхивает, и я вижу шаблон уже знакомого мне соглашения о неразглашении.

Девица нарочито печально вздыхает:

— Не понимаю, чему я должна вас учить… — она сводит черные брови и капризно надувает губы. Кликает по зеленой иконке.

Мне хочется предложить ей сходить к шефу и переспросить. Но решаю, что слишком рано мне еще разбрасываться шпильками. И я заглушаю вспыхнувшую неприязнь.

— Это график неотложных дел, — томно, с долей высокомерия комментирует Алика развернувшуюся на весь экран таблицу.

В глазах рябит от красных, синих, зеленых и желтых цветов. Не таблица, а новогодняя елка.

Склоняюсь к монитору. Всматриваюсь. Из голоса Алики исчезают томные нотки, а высокомерные усиливаются, и она начинает пояснять.

— Это встречи. Столбец обозначает дату. Строка — время и с кем намечена встреча.

— Цвета что означают? — торопливо спрашиваю, потому что Алика уже тянется мышью к крестику в правом углу экрана.

— Красный, — соизволяет объяснить блондинка, — это встречи, которые отменить нельзя ни при каких обстоятельствах. Синий… перенести можно. В крайнем случае отменить. Но лучше не злоупотреблять. Зеленый — можно переносить и отменять как вздумается. Кажется, все.

Алика смотрит на таблицу и поджимает губы.

— А желтые строки что обозначают? Там нет записей.

— Желтым отмечено время, на которое никого нельзя записывать. Что делает в эти часы господин Огнев, нам знать не положено.

Алика встала из-за монитора и направилась к шкафам. Я прошла следом.

— Здесь хранится кофе, — открыла она дверцу, и комнату наполнил густой аромат. — Господин Огнев предпочитает стандартные сорта. Без изысков, — пожала она плечами.

— Кофемашины нет?

— Это временный офис, скоро будет релокация в Болгарию, на родину Ста… господина Огнева. Поэтому здесь ничего нет.

Цокая каблуками, она подошла к следующему шкафчику. Брякнула дверца.

— Здесь чай. А вот чай господин Огнев предпочитает особый. Белый. Придется учить вас его завариванию, — нахмурила она лицо.

А я только сейчас заметила, как много туши на ее ресницах.

— Для всех остальных чай следует подавать стандартный — черный.

Она закрыла шкафчик и нарочито лениво подошла к еще одному предмету мебели, похожему на сервант. Достала из него электрический и керамический чайники. Из притаившегося в углу кулера, который я только сейчас заметила, наполнила электрический и сунула его вилку в розетку.

Через пару минут ожидания Алика залила в фарфоровый чайник кипяток. И с видом аристократки, обучающей челядь, принялась комментировать свои действия.

— Эту воду надо слить, идем сюда, — показала она на небольшую дверь в стене. — Там кухня. Но мы ею пользуемся, только если готовимся к корпоративу.

Каблучки процокали в другую комнату. Я тоже заглянула следом. Ничего особенного. Кухня, как кухня.

— Теперь насыпаем заварку в чайник.

Алика вернулась и подхватила банку с заваркой. На глаз высыпала из нее непривычные светлые хворостинки.

— А как же отмерить нужное количество? — решила я ее поддеть, набросив едва заметную улыбку.

— Когда рука набита, можно не отмерять, — фыркнула девица.

Залила заварку горячей водой из чайника и снова продефилировала на кухню. Первую воду, оказывается, нужно слить.

— Теперь снова заливаем горячей водой и засекаем ровно пять минут. И ни секундой больше! — она достала смартфон и включила секундомер.

— А если передержать, что будет? — добавила я в интонацию деланного любопытства.

— Горчить начнет. Господин Огнев не терпит горчащий чай, — дернула она плечом, и розовые волосы всколыхнулись в такт движению. — Повторно не заваривайте.

— Это понятно, — кивнула я.

Девица опять скорчила рожу и тоном, которым делают одолжение, произнесла:

— Этот чай можно повторно заваривать четыре раза. Но…

— Господин Огнев не терпит несвежий чай, — продолжила я за нее.

— Да, — согласилась она и отошла к окну.

Когда звякнул секундомер, Алика налила чай в чашку и поставила на стол.

— Запомните оттенок.

— Угу, — кивнула я и взглянула на невыразительный бледно-желтый напиток.

Аромат его меня тоже не впечатлил. Едва уловимый. Травяной. И чуть химический.

Алика вернула электрический чайник в ящик, заварочный вместе с чашкой унесла на кухню и через минуту вернулась.

— Сейчас садитесь за монитор и смотрите, что у меня там есть. Обо всем непонятном спрашивайте.

Впрочем, проскочившее в голосе недовольство четко дало понять, что лучше мне во всем разобраться самой. А надменную фифу пора отпустить к ее любимому зеркалу.

Я подошла к рабочему столу и села на стул. Уставилась в монитор, обсыпанный сотней разнообразных ярлыков.

Через полчаса я знала не только, где заказывать любимый белый чай Стамира, но и что он предпочитает на ланч, и какое любит вино.

Вяло кликнула по папке с ничем не примечательным названием «В разработке». На рабочий стол вывалились несколько десятков миниатюр фотографий. Влюбленная пара на фоне достопримечательностей.

Я уже потянулась, чтобы убрать их поскорее со своих глаз. Мне нет ни малейшего дела до чужих туристических поездок. Чужая любовь меня тоже не интересует.

Лениво я дернула мышью, направляя курсор на крестик в правом верхнем углу. И тут мой взгляд зацепился за знакомую прическу.

«Свободна так свободна», — фыркнула я, запоминая путь в компьютере к ошеломившей меня фотографии.

А потом встала из-за стола и прошла мимо шефа. Густое облако алкоголя защекотало ноздри, и я ускорила шаг. После беседы со мной Стамир выпил, и немало. Интересно, он каждый день себе настроение таким способом поднимает или только сегодня?

Скосила взгляд на лицо и снова принялась искать признаки скрытого алкоголизма: красноту, припухлость и отечность кожи. Ничего. Кожа матовая, упругая, с мелкими морщинками. И близко пьяницей или просто увлекающимся не выглядит.

Может, у него что-то случилось? И сама себе напомнила, что проблемы босса меня не касаются.

— До свидания, господин Огнев, — тряхнула я головой и направилась к выходу. Сейчас важнее всего его не разозлить и не вызвать подозрений.

Но до двери дойти не успела. За моей спиной раздался звонок смартфона. И через пару секунд Стамир в него зарычал.

— Стас! Немедленно гони сюда! — голос заполнил комнату и наэлектризовал все вокруг.

Шеф сделал несколько широких шагов от окна к стене и обратно. Еще раз поторопил Стаса и заметил, как я замерла недалеко от двери.

— Иди, иди, — махнул он мне рукой, и я направилась прочь из кабинета.

Вела я себя спокойно и знала, что на лице и теле не отразились эмоции, затопившие меня с головой. При упоминании имени Стаса я поняла, что мое «расследование» висит на волоске. Долго ли, имея доступ к базам данных полиции, узнать, что у нас с Катей один отец? В том, что у Стамира и его сотрудника безопасности есть доступ к каким угодно закрытым данным, я была уверена на сто процентов.

Этой ночью я так и не смогла уснуть. Мысли бесконечной жвачкой вертелись вокруг страхов о моем разоблачении: что оно совершится раньше, чем я сама разоблачу Стамира. И выясню, что он сделал с Катей.

Теперь, после моей находки в компьютере Алики, надежда, что с сестрой все в порядке, растаяла почти до основания.

И еще один вопрос мучил, не давал мыслям успокоиться. Папка, в которой я нашла фотографию Кати с незнакомцем, называлась «В разработке». Что это значит? Катя была в разработке? Или незнакомец? А может, они оба были на мушке у Стамира? Тогда почему он сразу не узнал мое лицо? Наверняка у него есть данные на всю подноготную Кати… Нестыковка.

Коротким отрывочным сном я забылась, когда рассвет окрасил окна в розовый свет. А когда прозвенел будильник, оказалось, лучше бы уже и не засыпала. Голова оказалась тяжелой, мысли неповоротливыми. Даже две чашки крепкого кофе не придали ни бодрости, ни ясности мышления.

Зато зеркало порадовало. Из него на меня смотрела отдохнувшая яркая девушка, готовая хоть к приключениям, хоть к учебе. Даже не скажешь, что за всю ночь почти не сомкнула глаз.

— Оксана! — перехватила меня у входа на новое место работы Алика. Сегодня ее розовые волосы особенно яркие, а каблуки еще выше.

Я остановилась и бросила вопросительный взгляд.

— Господин Огнев требует тебя к себе немедленно, — Алика чуть скривила губы и снова окинула меня пренебрежительным взглядом.

«Ну да, все люди как люди, а она такая красивая!» — всплыло в памяти непрошеное.

— Спасибо, — кивнула я. — Он в своем кабинете?

— Конечно, — подтвердила девушка.

И я, стараясь не сорваться на бег, поспешила по уже знакомым коридорам.

Сердце заколотилось в груди. Срочность может означать только одно: Стас вычислил, кто я. И скоро у Алики наступит момент ликования: она снова окажется единственным секретарем своего любимого Огнева.

Не заметить ее зовущий взгляд, покачивания бедрами и привычные женские жесты соблазнения я не могла. Только, если она его не соблазнила за все это время, значит она не его типаж. На что тогда надеется?

Я подлетела к кабинету и замерла в нерешительности. Войти прямо сейчас или подождать?

Отдышаться, придумать, что буду говорить в свое оправдание. И как бы мне вывернуться, чтобы он поверил, что у нас просто отцы-однофамильцы.

«С одним отчеством и датой рождения», — внутренний пессимист обрубил мой энтузиазм.

Я вздохнула и постучала несколько раз в дверь. Как привыкла делать в университете, когда шла в кабинет к преподавателю.

Дверь резко открылась, и первое, что я увидела, — хмуро сведенные брови Стамира. Вместе с недовольно сжатыми губами они не обещали ничего хорошего.

— Оксана, не надо стучать. Есть мессенджер. Пишите и отправляйте, но только без звука.

— Поняла!

— У себя звук оставьте, — он чуть смягчил тон и отошел в сторону, пропуская меня. — Проходите.

Я прошла на то самое место, где стояла вчера. Суматошно пробежала взглядом по столу. Но на нем ничего не было. Ни одной бумажки. Напомнила себе, что это ничего не значит. И что вся важная информация теперь хранится в электронном виде.

Стамир обошел меня со стороны. Сегодня от него алкоголем не пахло. Только парфюмом. Терпким. Приятным. Так бы стояла и вдыхала.

— У вас есть загранпаспорт? — прервал мое зависание шеф.

— Нет, — качнула головой. — Нужен?

— Да. Срочно.

— Я подам документы, сегодня после работы.

— Не ждите, идите сразу после этого разговора, — в его голосе засквозило нетерпение и… как будто предвкушение.

— Хорошо, — поспешила я согласиться. — Тогда я пошла?

— Нет, это еще не все, — голос обретает загадку, и мое сердце сжимается, а ноги становятся ватными.

Я напоминаю себе, что если бы Стас прислал ему досье на меня, то загранпаспорт мне делать уже не пришлось бы. И я выжидательно уставилась на черную шевелюру своего босса. Это его натуральный цвет? Или красится?

— Придется вам поработать сегодня вечером и ночью…

— Не понимаю, — растерянно выдавила из себя фразу, подозревая, что шеф меня троллит. И работа безобидная. Например, дежурство в офисе.

— Ничего криминального, — насмешка в голосе Стамира коробит.

И я вдруг начинаю чувствовать себя глупо. Щеки заливает румянец. Стамир и не думает отвести взгляд. Наоборот, с интересом наблюдает за мной. А потом, словно кот, ленивым тоном продолжает говорить.

Автомобиль цвета кофе с молоком подкатил к подъезду моего дома, когда я, затаив дыхание, стояла у окна. Чуть улыбнулась, глядя, как на синхронно повернулись головы бабулек на скамейке в сторону огромной красивой машины.

И лишь потом до меня окончательно дошло, что Стамир не передумал. Я и в самом деле сопровождаю его на вечеринку.

Даже платье из салона, темно-синее, простое и элегантное, купленное за астрономическую сумму, до этого момента меня не убеждало. Все казалось нереальным. Будто не со мной происходит. Или обманом.

И вот сейчас он здесь и ждет меня. Пожалуй, я готова поверить, что это не розыгрыш. И Алика не будет хихикать над моей наивностью.

Я побросала в сумочку самые необходимые вещи и лишь потом спохватилась, что сумочка моя не подходит для этого мероприятия. Беспородная, вернее, безбрендовая она.

«Оставлю в машине», — решила я и направилась вниз.

Стоило мне оказаться рядом с автомобилем, незнакомый мужчина вышел с водительского места на тротуар и галантно открыл заднюю дверцу.

Стамира в салоне не было. Впрочем, этого следовало ожидать. Он будет встречать меня на месте.

Я устроилась на заднем сидении и выглянула в окно. Пожилые дамы увидели меня, садящуюся в автомобиль, и, если судить по артикуляции их губ, разговор вспыхнул с новой силой.

Не нравится мне это.

Завтра… Да что там завтра… Через полчаса вся округа будет знать, что у старой девы Оксаны появился богатый ухажер.

Слухи, которые являлись правдой, мне были безразличны. А вот как быть с этой ложью, я не знала. Еще раз выглянула в окно и увидела, как одна из старушек подняла смартфон и направила на автомобиль.

Ну офигеть же!

На дверце было несколько кнопок, но нажимать на них я не решилась.

— Погодите минутку, — обратилась я к водителю, уже готовому выехать со двора. — Откройте, пожалуйста, окно.

Когда преграда в виде затемненного стекла плавно ушла вниз, свет хлынул в салон и я смогла рассмотреть наиболее бесцеремонную из них.

Так и есть, снимала самая любопытная из них: старушка в розовом платке с чуть засаленными кончиками, Семеновна.

— Если не вернется, будем знать, кого спрашивать, куда делась наша Оксана, — вещала она соседкам.

— Та кому она нужна, Семеновна. Не будь дитем! — долетели до меня реплики.

Но Семеновна оказалась крепким орешком и демонстративно потрясла смартфоном, затем спрятала его в карман кофты.

Я вздохнула, осмотрелась по сторонам и попросила водителя закрыть окно. Старушки всякий раз вызывали мою полную капитуляцию. А сейчас… не выходить же из машины, чтобы потребовать удалить фото.

Придется смириться, что завтра я могу оказаться на обложках желтой прессы.

— Можем ехать? — уточнил водитель, и я поспешила согласиться.

Через полчаса мы подкатили к трехэтажному особняку с яркой иллюминацией. Водитель принялся набирать на смартфоне номер и через несколько десятков секунд отрапортовал, что прибыл.

Прошло немного времени, и он выскочил из автомобиля. Подошел к двери и открыл ее для меня. Только я ступила на тротуар, как Стамир, стоявший в стороне, подошел и протянул мне руку.

Уверенно сжал мою ладонь и коснулся щеки в светском поцелуе. Щетина царапнула кожу, поднимая с места миллионы мурашек. Легкий мужской аромат встряхнул сердце. И мы направились в дом.

— Надолго я здесь? — спросила я сквозь улыбку, пока мы шли в относительном одиночестве.

— Часа на четыре, максимум на пять, — в бархатистом голосе прозвучала интонация, ему не свойственная. Упрямство и… отголоски ожидания.

В груди сжалось. Откуда-то из глубины сознания выкатилась обида за сестру.

«Что тебе не хватало в жизни? Зачем тебе была еще и она? Простая девочка. Наивная…»

— Оксана, все хорошо? — спутник повернулся ко мне и приклеился взглядом к моему лицу.

— Все хорошо, — поспешила я его успокоить. — Нервничаю. Слишком здесь все непривычно.

— Привыкнешь, не последний раз тебе изображать мою спутницу, — сообщил он.

И вызвал в груди всплеск радости и негодования. Словно Кати в его жизни и не было. Надоела, заменил другой девушкой, и снова у него все в ажуре.

«А если он узнает, что я сестра Кати, и от меня избавится?»

И сама себе ответила: конечно. Стиль поведения не изменишь. У Стамира он простой и понятный: сломанная или надоевшая игрушка отправляется на помойку.

— Приветствую дорогих гостей! — прервал мои размышления тучный мужчина.

Он распахнул руки и двинулся нам навстречу. Стамир изобразил ответное радушие и похлопал его по плечу.

— Знакомься, Оксана, это Алексей Земцов, — представил он меня хозяину вечеринки.

— Очень приятно, — сдержанно улыбнулась я.

— Новая спутница? — поднял тот глаза на моего шефа, и мужчины перебросились странными взглядами.

— Как видишь, — неожиданная прохлада в голосе Огнева меня удивила. Разве они не друзья?

— Понял, не вмешиваюсь, — сориентировался хозяин дома. — Гуляйте, развлекаетесь. И не забудьте оценить мой новый фонтан в саду. Из самих Штатов доставили, — в его голосе прозвучало бахвальство.

— Я помню, ты искал установщиков, — поддержал смолток Стамир.

— Искал, но в конце концов связался с ребятами из Калифорнии, которые мне это чудо продали. Они и управляли установкой. Мариша чуть вся не поседела от этого. Переводчики у нас швах, а калифорнийские ни бум-бум по-русски, — хохотнул Земцов.

— Тяжело пришлось, — это мне показалось или в голосе моего спутника прозвучала издевка?

— И не говори! Ладно, я пошел. А с тобой мы еще потолкуем, — бросил он Стамиру на прощание и слился с толпой гостей.

Я взглянула на своего спутника. Его лоб прочертили аж три морщины. А на лице ни следа радости от встречи.

— Идем, Оксана, выпьем чего-нибудь. Ром у него должен быть отличный.

Я скрипнула зубами от досады. Огнев напрочь забыл, как я выгляжу на следующий день после нескольких глотков алкоголя!

Легкий гул голосов, позвякивание бокалов и постоянное движение гостей заставили сердце на миг остановиться.

«Вдруг я потеряю его из вида? Этого нельзя допустить!» — я пробежала взглядом по фигуре мужчины. Но никакого отличительного признака, который выдавал бы его издалека, не заметила.

Совершенно невзрачная одежда — черный костюм и белая рубашка — сливалась с такими же костюмами на других гостях.

Прическа… со спины тоже абсолютно никакая. В меру короткая, волосы в меру седые, не выбеленные.

С такими способностями ничем не выделяться ему бы шпионом работать.

«Остается только не спускать с него глаз, что в моем статусе здесь затруднительно», — вздохнула я.

С чем я буду совмещать наблюдение за мужчиной с фотографии, я не придумала.

Хотя… можно просто лениво прогуливаться по залу и посматривать в его сторону. Лишь бы Стамир не отвлек.

Есть еще один вариант: подойти к нему с вопросом «Где Катя?»

Я даже поразмыслила всерьез над такой возможностью и отказалась от нее. Гость отшутится, и я ничего не узнаю. А Стамир сразу поймет, что я неспроста подкатила к нему в баре. И уволит. Тогда я вообще ничего не раскопаю.

Я продолжала краем глаза поглядывать в сторону объекта своего интереса. И в это же время искала, где найти бокал с соком.

После пары минут блуждания взглядом в пространстве я, наконец, обратилась к одному из снующих неподалеку официантов:

— Где здесь можно найти безалкогольный напиток?

— В том конце зала, — поднял руку официант вправо и скрылся среди гостей.

К моей радости, ровно на этом направлении толпился кружок, к которому примкнул седовласый мужчина.

— Оксана, прошу, — голос за спиной едва не заставил вздрогнуть.

Стамир… протянул мне бокал с желтой матовой жидкостью.

— Лимонад с апельсиновым соком.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Стамир подхватил меня под руку, и мы двинулись прямо к кругу увлеченно разговаривающих мужчин.

Тепло разливается по телу: надо же какая удача! Я спрятала готовую расплыться на весь рот улыбку. Вместо нее добавила на лицо немного холода и отстраненности.

— Господин Огнев! — несколько голосов одновременно поприветствовали моего босса, и понеслась череда рукопожатий.

— Оксана, — представляет меня мой шеф бодрой компании.

В ответ мужчины тоже называют свои имена. Я забываю их все, кроме одного.

— Михаил, — твердо произнес седой гость и даже чуть склонил голову в знак почтения.

Узнать бы его фамилию еще, сделала я себе в памяти пометку.

Стамир коснулся моей ладони и чуть потянул меня в сторону.

«А как же смолток?» — бросила я удивленный взгляд на своего шефа.

Тот словно догадался про мой вопрос и процедил совсем не так дружелюбно, как можно было ожидать по выражению его лица:

— В другой раз, — и кивком головы указал направление, куда нам идти.

Так некстати! Потеряю Михаила, и прощай один из последних свидетелей, видевших Катю живой…

Но делать нечего. Я здесь в роли подруги Стамира и должна хвостиком ходить за ним.

Медленно мы прошли из центра зала к выходу. Мой спутник здоровался почти с каждым попадавшимся навстречу. Не упускал и тех, кто был в гуще толпы: им просто кивал.

Несколько минут и коридоров спустя по моим плечам пробежалось дыхание прохладного ночного воздуха.

Пространство наполнили легкие звуки музыки и приглушенный свет, цветными мазками осыпающийся на окружающие предметы и людей.

«Ну конечно! — вспомнила я. — Мы же обещали хозяину вечеринки заценить его новый фонтан. Туда и направляемся».

Фонтан выглядел и в самом деле внушительно. Мне он сразу напомнил огромную позолоченную чашку с блюдцем. Под ней, украшенной витиеватыми коваными узорами, видимо, скрывалась, основная металлическая конструкция. И зрители наблюдали лишь замысловатый танец струй воды, взлетающих на добрые три метра вверх в одном ритме с цветомузыкой.

Музыка из динамичной, ухающей по ушам, перетекла в легкий вальс.

Мы отходим в сторону, чтобы освободить место парам, решившим потанцевать. Стамир не выпускает мою руку из своей, и мне кажется, что он тоже собирается пригласить меня на танец.

Прошло несколько минут, но мой спутник так и остался стоять, рассеянно посматривая на танцпол. Проведя еще немного времени в прострации, он выпустил мою ладонь из своей и чуть отодвинулся. Запах его терпкого парфюма перестал агрессивно заполнять собой все мое пространство.

Уходит?

Теперь я его намерение считала правильно.

— Подождешь меня здесь? — произнес он и, не дожидаясь ответа, скрылся с моих глаз в толпе гостей.

Я поднесла ко рту безалкогольный напиток, бокал с которым все еще крутила в руке, и осмотрелась. И сразу же мои глаза впечатались в лицо с торжествующей улыбкой на ярко-красных губах. Затем они выхватили собранные в прическу розовые локоны и узнавание девицы не заставило себя ждать. Алика, чтоб ей неладно было!

Я нацепила на губы приторную улыбку и чуть кивнула в сторону так некстати встретившейся знакомой.

Чему она радуется? Не с ней же Стамир пошел танцевать.

Скорее всего, он отправился переговорить с Земцовым. Или мало ли какие еще у него появились дела.

Алика не обратила внимания, что я ее заметила, и продолжила бесцеремонно рассматривать меня. Платье интересует? Так вместе выбирали! Или что ей еще от меня надо?

Все равно не угадаю, что стукнуло ей в голову. Лучше поберечь нервы.

Я отвернулась и принялась рассматривать пары, неторопливо плывущие по танцполу. Они оказались состоящими, в основном, из пожилых участников вечеринки.

«Те, кто помоложе, нашли занятие поинтереснее», — переключила я внимание в сторону, из которой раздался взрыв смеха. Мои ровесники устроились в беседке неподалеку. Я принюхалась.

А это уже интересно… Что у них такое ароматное в кальяне?

— Разрешите вас пригласить, — хрипловатый голос прервал мои размышления.

В коридоре я направилась следом за выскочившим непонятно откуда официантом с подносом, заполненным бокалами. Сам того не подозревая, он и привел меня в людную часть дома. Как раз в ту, из которой мы со Стамиром уходили смотреть фонтан.

Я остановилась, перед тем как войти в зал, и выровняла дыхание. Не хватало опять встретить Алику и поймать ее насмешливую гримасу.

Дыхание пришло в норму, и я прислушалась. Шаги моего преследователя потерялись в гомоне голосов. Или он отказался от преследования.

Сначала я решила затеряться в толпе гостей, а после вызвать такси. И только теперь я вспомнила, где мои деньги и ключи от дома. В сумочке. А сумочку я оставила в автомобиле Стамира.

«Как я могла допустить такой промах!» — от досады я едва не выругалась. И принялась думать, что могу сделать в сложившейся ситуации.

Домой без денег не добраться… А если и доберусь, нужно будет вызывать спасателей, чтобы они вскрыли дверь. Значит, замок придется менять. И у Кати, если она жива, больше не будет ключей от моей квартиры…

Я отмела варианты вернуться домой без ключей и принялась думать, как выкрутиться из неприятной ситуации.

Значит, надо идти к автомобилю. Может, водитель отдаст мне сумочку? Он ведь меня запомнил.

Я бросила быстрые взгляды по сторонам. Ни Стамира, ни Михаила, ни Алики не заметила. И торопливо направилась к выходу. А потом по аккуратной дорожке из цветной плитки двинулась прямой наводкой на стоянку.

Хорошо, что топографическая память меня сегодня не подвела и я безошибочно узнала место, куда мне нужно попасть. Впрочем, такого столпотворения разномастных дорогущих автомобилей я еще не скоро увижу. И промахнуться мимо него невозможно.

Я прошла мимо нескольких обтекаемой формы красных и желтых машин, чьи округлые фары напоминали женские кокетливые глаза. Миновала огромные черные прямоугольные автомобили, больше напоминающие гробы. Обошла чуть в стороне еще несколько менее впечатляющих на вид, но явно не менее пафосных машинок, пока не уткнулась в капот цвета кофе с молоком.

Сделала лицо посерьезнее и направилась к месту водителя. Но не успела открыть рот, как за спиной пророкотал грубоватый мужской голос:

— Оксана!

— Да, — я развернулась и увидела того самого водителя, который доставил меня сюда.

— Я вас уже двадцать минут ищу, — без тени недовольства сообщил он. — Господин Огнев приказал отвезти вас домой.

Пока я стояла, чуть приоткрыв рот, он обошел меня со стороны и открыл дверь в салон, приглашая сесть.

Я скользнула взглядом внутрь и увидела свою сумочку. Она лежала на сиденье в том же положении, что я ее и оставила.

На секунду задумалась, а не вызвать ли такси. Но ехать в мой спальный район далеко. И место вечеринки, откуда буду делать вызов, слишком фешенебельное. Таксист наверняка запросит сумму, которая окажется ощутимой для моего бюджета.

Можно, конечно, в счет заработка на сегодняшней вечеринке пошиковать и показать Стамиру характер. Но тревога, что завтра у меня не будет ни работы, ни денег за сопровождение Огнева на эту вечеринку, вернули голову на место.

«Не время строить из себя гордячку», — приняла я решение и села в салон. Водитель захлопнул за мной дверцу. Отчитался по смарту — наверняка перед Стамиром! — и автомобиль тронулся с места.

Доехали до моей окраины мы слишком быстро. Я бросила дежурное «спасибо», вышла на тротуар и направилась в подъезд. Мне предстояло обдумать, как вести себя завтра. Идти ли на работу. Или уже бессмысленно и своим присутствием я вызову еще одну вспышку гнева у Стамира? Чем заодно порадую и Алику…

В конце концов, так и не приняв никакого решения, я улеглась в постель с обнимку со своим любимым пушистым антидепрессантом и выключила будильник.

Думать о произошедшем я себе запретила. Слишком больно царапало осознание, что сделала я что-то не то и сильно напортачила.

Вместо нашей безобразной сцены со Стамиром я вытаскивала из памяти яркие картинки последних студенческих вечеринок. И сама не заметила, как провалилась в сон.

Мелодия звучала все громче и громче. Она настойчиво прорывалась сквозь обрывки сна, и я сонно потянулась к смартфону. Ответила на звонок и сама удивилась своему бодрому голосу.

— Оксана! — прогрохотал голос из динамика. — Оксана! Почему вы не на рабочем месте?

Память медленно возвращалась, напоминая, что этот тембр принадлежит моему нынешнему шефу. Тому самому, который вчера посмел меня ударить. И я прежде, чем успела притормозить, выпалила:

— А сами вы как считаете, господин Огнев, почему я не на работе?

В трубке послышался скрежет, и до меня долетели отголоски нецензурной брани.

— Немедленно жду вас в офисе! — короткие гудки ударили в барабанную перепонку, и я уставилась на погасший экран смартфона.

Хочешь не хочешь, надо ехать на работу. Сейчас, при свете дня, вчерашнее происшествие казалось абсурдным.

Вообще непонятно, как мог Стамир, строительный магнат, повести себя столь возмутительно и нервно! Он ведь европейский бизнесмен. И в Москве у него лишь часть бизнеса. Неужели он не боится за свою репутацию? Это ведь здесь у нас «бьет значит любит», а в Болгарии и нерукопожатным можно в один миг стать после такого инцидента.

Я торопливо приняла душ. Чуть освежила цвет лица тональником и накрасила ресницы. И направилась в офис. Пока ехала в метро, в голове прокручивала разные шаблоны поведения.

Вплоть до того, не поинтересоваться ли у шефа, как отразится на его репутации прошедший вечер. В желтую прессу я, конечно, ни за что не пошла бы. Но Стамир этого не знает.

Но, как выяснилось, желтая пресса и без меня оказалась достаточно шустрой и ловкой. Пока я придерживала ее как козырь, если Огнев решит меня уволить, ситуация изменилась и козырь мой рассыпался в прах.

Стамир

Я совершил ошибку. Нет, не так. Я совершил две огромные ошибки. Вторая из них — в том, что поддался иллюзии, будто мой план, о котором сейчас даже вспоминать муторно, легко выполним. И взял Оксану с собой на вечеринку к Земцову.

Я облажался. Уже в который раз. Надо забыть все, что сотворила с моей жизнью Катя, и идти дальше. Не пытаясь отыграться. Потому что каждый раз, когда я пытаюсь восстановить или поддержать обрушивающуюся жизнь, я скатываюсь в еще более глубокую яму. И теперь эта яма стала особенно глубокой.

А все потому, что мной овладел азарт показать этому напыщенному индюку Земцову, что он не прав. И что я смогу сам решить возникшие не по моей вине проблемы. Отчего я завяз в них еще больше.

Теперь мне, как барону Мюнхаузену, нужно тянуть себя из болота за волосы… Только в жизни это не сработает.

И виной всему — первая роковая ошибка. Именно она сыграла главную роль, послужила нажатием на спусковой крючок.

Если бы я тогда в клубе прошел мимо девицы, вальяжно сидящей за барной стойкой, ничего бы этого не было. Мне нужно было только отвернуться и не смотреть на ее точеный профиль, аппетитную фигурку и пухлые губы. И, конечно, проигнорировать водопад чернющих блестящих волос.

Но когда я последний раз слушал голос своего разума, если это касалось женщин?

И вот сейчас что я имею?

Подтвердил свою репутацию несдержанного типа со взрывным характером. С которым не только австрийцы передумают иметь дело. Вообще никто из серьезных бизнесменов не рискнет связываться. Репутация в моем мире и бизнесе стала значить слишком много.

Я про нее, репутацию, помнил все время, пока шел с Оксаной на вечеринку, пока искал ее, запропастившуюся неведомо где.

Но стоило мне увидеть, как она танцует с Михаилом, и гнев, яростный, сметающий все на своем пути, подчинил меня своей воле. Логика, мысли и разумное поведение стали не про меня.

«Окси, что ты со мной сделала? Я словно потерял разум. Превратился в ослепленного яростью безумца! На такое не способна была даже предательница Катя».

Но что сделано, то сделано. И сейчас нужно думать, как все исправить. Как заставить Земцова перестать ехидно ухмыляться мне вслед. Как претворить свой план в жизнь и вернуть ускользающий из рук контракт.

Контракт… На строительство небоскреба в Вене. Самого высокого в Европе. Десять лет разрабатывали проект, пять лет согласований! Чтобы сейчас одним махом, с подачи Кати, он уплыл у меня из рук к конкурентам.

Да будь проклята эта Европа с ее псевдофеминистическими ценностями! Когда надо, их используют, чтобы выдавить из бизнеса! А когда кому-нибудь выгодно, и не такого слона, который случился у меня с Катей, не заметят.

Я быстрым шагом пересек площадку перед парковкой. Хорошо хоть, никто не прицепился. Женя успел отвести Оксану и уже поджидал меня за рулем. Почти не сбавляя шага, я рывком открыл дверцу, нырнул в салон и с лязгом, приложив усилий раз в пять больше, чем требовалось, захлопнул ее.

На бежевой обивке остался отпечаток крови. Лишь яростно сжал зубы и посмотрел на водителя.

Успел засечь удивленно поднятые брови Евения в зеркале. Да, я раздражен, зол, и лучше мне сейчас под руку не попадаться.

Мне сейчас надо решить, что делать с Окси. Это вопрос если не государственной, так корпоративной важности. И я принялся перебирать варианты, как мне поступить.

Проще всего уволить и забыть. Но от одного воспоминания о ее легкой походке, притягивающих взгляд округлостях фигуры и открытом лице сердце сжалось в напряженный пульсирующий узел. Нервы заискрили, а в паху разлилось горячее тепло, требующее разрядки.

«Будет разрядка, будет!» — рыкнул я себе под нос, с удовлетворением глядя на пейзаж, мелькающий за окном. Еще немного, и буду дома. Дом временный. Съемный. Ненастоящий. Но лучше, чем гостиничный номер. Даже если тот суперлюкс.

Стоило автомобилю въехать за ограду, и я, не дожидаясь, пока подкатим к привычному парковочному месту, вышел на брусчатку. Зашел на крыльцо и рванул на себя входную дверь. Почти бегом влетел в холл и направился в подвал. Только здесь я смогу расслабиться и выпустить накопившийся пар.

Открыл металлическую дверь и вошел в зал с серыми унылыми стенами. И большой красной грушей, свисающей с потолка.

Сбросил костюм, надетый по случаю вечеринки. Натянул спортивные шорты и майку. Добавил к облику боксерские перчатки.

Расправил плечи и принял боевую стойку. Вместо груши перед глазами нарисовался образ Михаила, и рука сама сделала выпад.

Звук удара разлетелся по залу. Михаил улыбался и за одним ударом последовал еще один. И еще. Пот покатился по телу, щекоча кожу и оголяя и без того коротящие нервы.

Удар. Прям в наглую издевательскую улыбку. Еще удар. Прямо в глаза. И еще. В нос. Перед глазами рисовался образ конкурента и личного врага. Который еще недавно был моим самым лучшим другом. Другом детства. Равняясь на которого, я слепил из себя того, кем являюсь. И предавшим меня во всем. В бизнесе и не только…

Улыбающееся лицо перед глазами превратилось в кровавое месиво. А я все продолжал наносить удар за ударом.

«За себя!»

Плюх! Разлетелся звук, больше похожий на удар о воду.

«За Катю, которую ты у меня отнял!»

Шмяк! Жалобно крякнул снаряд, который я сегодня не жалел.

«За бизнес, который твоими, Миха, усилиями ускользает у меня из рук как песок сквозь пальцы!»

Бах! В носу защекотало от пыли.

«За Оксану! В которую я за пару дней успел влюбиться, как мальчишка, и ты специально, на глазах у всех ее у меня попытался отнять. Или наложить на нее свою грязную, мерзкую лапу».

Хрямсь!

Вместе с ударом снаряд жалобно бахнул и воздух наполнился пылью. Моя майка насквозь промокла от пота, льющегося как из ведра. И теперь я чувствовал, как на мокрую кожу оседает зернистый песок.

Еще несколько ударов в разошедшуюся по швам грушу, окончательно выбивших из этого кожаного мешка весь наполнитель, и я стянул перчатки и направился в душ.

Стамир

Утро выдалось тяжелым. Голову, словно ее запихнули в резонатор, сжимало от малейшего шума. Даже отдаленный вой сигнализации, сработавшей на чьей-то машине, бахал в виски пульсацией.

Во рту пересохло и отдавало горечью. Словно кошки нагадили, как любил говорить Миха в те далекие деньки, когда я был студентом и мы приходили в себя на даче после бурной попойки.

Но сейчас мне уже не двадцать, и пить без повода я давно прекратил. Вот только причины наполнить стакан в последнее время возникают все чаще и чаще.

Я скосил глаза, и в поле зрения попал розовый локон.

«Твою разэтакую! Этот поросенок мне не приснился», — и потянулся к смартфону.

Половина одиннадцатого! Я проспал!

Скрипнула постель, и пальчики с длинными ногтями и стильным на них рисунком легли мне на грудь и медленно скользнули вниз к паху.

К еще одной серии пресного секса я не был готов. Особенно с похмелья.

Я резко отнял горячую ладонь со своего тела и вскочил с кровати. В голове в ответ на неосторожные движения словно граната взорвалась. Упал бы в постель, если бы не валяющаяся в ней гостья, и поспал еще часок. Но от одного взгляда на взлохмаченные волосы к горлу подкатила тошнота, и я направился на кухню.

Рассола в холодильнике не будет, но и другое питье сгодится.

Через час, опустошив несколько стаканов сока и уняв головную боль таблеткой от похмелья, я направился в гардеробную и снял свежевыглаженный серый костюм. Посмотрел на его идеальные линии и швырнул на кресло.

Стараясь не смотреть на постель, вернулся в спальню. Нашел подходящие случаю футболку с джинсами и принялся их натягивать.

Стряхнул с темной ткани джинсов длинный розовый волос и нехотя повернулся к своей гостье.

— Алика, сейчас тебя отвезут домой, — твердым тоном произнес и тут же направил сообщение об этом задании Володе, своему второму водителю.

— Как скажешь, дорогой, — промурлыкала взлохмаченная голова. Макияж на лице которой выглядел слишком свежим для утра после бурной ночи.

Я торопливо сбежал по ступенькам и вышел к своему Роллсу. Женя уже меня заждался, и, стоило мне сесть в салон, автомобиль ожил и его нутро мягко заурчало.

— В офис, — обозначил я маршрут и уставился на ободранные костяшки правой руки.

В голове сразу всплыли образы вчерашней безобразной сцены у Земцова. На посвежевшую голову я принялся вспоминать, были ли свидетели.

Голову я, конечно, потерял вчера на вечеринке. Но хоть хватило ума отвести Оксану в служебное помещение особняка Алексея, перед тем как устраивать с ней разборку.

В последние месяцы я допускаю ошибку за ошибкой. И я порадовался, что хоть вчера не прокололся.

В офис я приехал в хорошем расположении духа. И даже воспоминания об Алике не могли его испортить.

Бодрой походкой вошел в холл, и меня оглушила немая тишина. Словно спустился в акваланге на тридцатиметровую глубину.

Не потому что в нем никого не было. Сотрудники явно меня ждали. После слишком долгой паузы они дружно, почти в один голос поздоровались.

— Что случилось? — спросил я, не обращаясь ни к кому лично, и недоброе предчувствие шевельнулось в затылке отголоском похмелья.

Ни один голос не нарушил тишину, и моя тревога усилилась.

Я обвел взглядом столпившихся и еще раз спокойно спросил:

— Так что произошло? — на самом деле, мне хотелось рявкнуть и выругаться.

Но это были не простые наемные сотрудники. Это жены и дети моих партнеров, которым надоел бесконечный досуг и они захотели «ходить на работу». Такие фифы на нервного шефа отреагируют неправильно: пожалуются мужьям и привет, проблемы в бизнесе.

И не взять их к себе в офис тоже было нельзя. Тогда бизнеса могло бы не случиться.

«Скорее бы вернуться к себе, в свой мир, и прекратить играть в эти дурацкие игры!»

Но тираду я произнес лишь в голове. А вслух сказал максимально миролюбиво:

— В древние времена гонца с плохими вестями казнили. Похоже, вы все про это помните?

Шутка заставила народ расслабиться и начать улыбаться.

— Мы в 21 веке, и плохие новости лучше узнавать как можно раньше, не так ли? Кто знает все важные новости, тот владеет миром! — перефразировал я крылатую фразу.

Теперь улыбки псевдоподчиненных стали еще шире.

— Ну колитесь, что случилось? — я еще раз пробежался по скучным размалеванным лицам.

— Вы новости видели? — брюнетка с каре первой подала голос, а я все силился вспомнить, как же ее зовут. Кажется, Елена.

— Нет, — произнес я и принялся прикидывать, какие новости могли настолько озадачить этих дамочек. — Покажите.

— Идемте, они у меня на мониторе, — идеально уложенное каре всколыхнулось от резкого поворота на каблуках.

Я проследовал в кабинет подчиненной.

«В котором она не работу работает, а играет в дурацкий тетрис», — вспомнил я донесение Стаса. Единственного человека, которому я могу здесь доверять. И которого возьму с собой в Софию и в Вену.

— Вот, — Елена развернула монитор.

На весь экран оказалась развернута фотография: мужчина в полутемном помещении замахивается на испуганно смотрящую женщину.

Брюнетка проскроллила страницу, и перед моими глазами проплыла, как в замедленной съемке, та самая вчерашняя сцена.

В немой тишине Елена выпустила из рук мышку и вышла из-за компьютера. А я сразу же ухватил холодный пластик с колесиком по центру и вернулся в начало страницы.

«Стамир Огнев поднял руку на свою спутницу!» — прочитал я кричащий, напечатанный огромными красными буквами заголовок и сморщился, как будто съел кусочек лайма.

Неторопливо пролистал фотографии. Особо отметил их нуарный колорит и блестящие белки испуганных глаз Оксаны.

— Какие издания это опубликовали? — сам не заметил, как рыкнул на возникшую на пороге Алику.

Розовый поросенок непонимающе взмахнул черными палками ресниц, а я про себя еще раз повторил: «Никогда больше».

Стамир

Я достал стакан, грохнул его на стол, и моя рука потянулась к бутылке с янтарной жидкостью. В последний момент, когда из горлышка должен был политься успокаивающий алкоголь, нехотя отдернул руку и вернул бутыль в вертикальное положение. Завинтил крышку и поставил ее на место.

«Слишком много спиртного!» — сжал я челюсти и выглянул на рабочее место Оксаны. Вместо нее на меня уставились карие глаза в обрамлении розовых волос.

— Минералку принесите в мой кабинет, — повышенным тоном я подчеркнул обращение на «вы». И захлопнул за собой дверь.

Ответные слова Алики споткнулись о закрывающуюся дверь, и ее голос затих, не сумев преодолеть тяжеловесную преграду.

«Пусть несет всю воду, какая есть в наличии», — зло прорычал я про себя, догадавшись, о чем спрашивала девица.

Но Алика принесла на подносе всего три бутылки и один стакан. Уколола взглядом и вышла из кабинета, не спросив по обыкновению, нужно ли мне еще что-нибудь.

«Гори оно все огнем!»

Я схватил одну из трех бутылок и открутил крышку. Вода с шипением вырвалась из горлышка, брызнула мне на руки и пролилась на стол и лежащие на нем бумаги.

«Сука! — теперь я не постеснялся припечатать ругательством мою случайную любовницу. — Глупее мести я еще не видел! Взболтать минералку и тем самым показать шефу свое фи! И ведь не уволишь!»

Куда подевалась Оксана?

Стас! Он-то где потерялся?!

Я стряхнул капли с рук и часов. Хорошо, что они водонепроницаемые. И ударостойкие. Быстрыми глотками осушил стакан и налил еще один.

Время тянулось невыносимо медленно. И я поймал себя на том, что нервно, почти безостановочно мечусь по кабинету. А в голове вертится образ Оксаны..

Стоило Стасу появиться на пороге, как вопрос, слетевший с языка, заставил меня мысленно чертыхнуться: совсем я в разобранном сегодня состоянии.

— Почему Оксаны нет на рабочем месте?

Стас на секунду завис с непонимающим выражением лица. А после пожал плечами:

— Не знаю, господин Огнев.

— Так узнай! — приказал я и в этот же момент опомнился, зачем его звал. — Стой, не надо. Для тебя у меня другая задача. Прошерсти все издания, которые опубликовали снимки, и заставь их удалить материал.

— Уже делаю, — кивнул мужчина. — Но сразу скажу, что это невозможно. Я через десять минут после появления этой новости в сети только тем и занимаюсь, что кошмарю мелкие информационные сайты судами, а с крупными пытаюсь договориться. Никто не хочет снимать материал.

— Предложи денег!

— Всем?

— Самым крупным! Напомни им, что они же не желтая пресса.

— Напоминал. А еще, — Стас переступил с ноги на ногу. — В кэше гугла и в веб архиве все сохранилось. Теперь не вычистить.

Это катастрофа… Если новость дойдет до моих австрийских партнеров, то проект, на который была потрачена прорва сил, времени и денег, улетит к конкурентам.

Я подошел к столу и яростно стукнул по нему кулаком. Скривился от прострелившей руку боли.

— Фотографа найдите. Ему денег предложите. Сколько захочет. Только чтобы вернул себе права на фото от тех, кому продал. А остальных, плагиатчиков, мы через суд прижмем.

— Я нашел фотографа, — безэмоционально сообщил сотрудник.

— И в чем проблема?

— Они были сняты на охранную камеру в доме Земцова.

— Да что же все так хорошо, Стас, а? — я скорее почувствовал, чем услышал, как от моего рева вот-вот содрогнутся стены.

Мой самый надежный безопасник молча топтался на месте и смотрел в пол.

— Думаешь, Земцов слил информацию?

— Кто же еще? — пожал он плечами.

— Охранник, например.

— Без отмашки шефа тот и пальцем не пошевелит, — подтвердил мое опасение безопасник. — Иначе сами понимаете, что ему светит за самоуправство. Земцов с предателями не церемонится.

— Знаю, — устало выдохнул я и откинулся в кресле.

Стукнул по подлокотнику и включил массажный режим. День только начался, а я опять рискую потерять все.

«Земцов, ты мне за все заплатишь!» — прошипел я про себя и махнул рукой Стасу.

— Продолжай делать, что делал. Вдруг получится сбить шум.

— Понял, — отчеканил мужчина. — Это все?

— Да, можешь идти.

Я закрыл глаза и попытался отрешиться на пару минут от всего мира. Если не успокоюсь и в таком состоянии позвоню Оксане — испугаю, и не найдешь ее потом. А ей еще разгребать всю заваруху, которую она учинила!

Непривычное покачивание мешало отрешиться от мыслей и постоянно вытаскивало меня из легкой медитации.

«Массажный режим, будь он неладен!» — и я стукнул ладонью по той же самой кнопке.

Оксана

Я прошла по коридору, и, когда собиралась свернуть в сторону своего рабочего места, острые коготки впились мне в плечо и увлекли в противоположную сторону. Я скосила глаза и, выхватив ими черное каре, поддалась напору и пошла следом.

— Ну, рассказывай! — Ленка плюхнулась на диван и, заговорщицки прищурившись, уставилась на меня.

Я принялась рассматривать ее макияж, попутно пытаясь сообразить, какой фрагмент моих вчерашних неприятностей стал известен этой офисной пигалице.

Брюнетка многозначительно посмотрела на монитор. Я проследила за ней взглядом и подошла поближе к столу. Уставилась на затемненные фотографии, зиявшие черными дырами на белом полотне экрана.

Увидела силуэты двух человек, в которых сразу опознала себя и Стамира в разгар безобразной сцены вчера в доме Земцова. И как подкошенная упала на стул.

«Совпадения быть не может! Это та самая мерзкая сцена, которую устроил мне вчера шеф!» — назойливо завертелось в голове. Козырь, который я придерживала и на который надеялась, превратился в песок и ускользнул сквозь пальцы.

Я протянула руку к мышке и почувствовала, как непроизвольно барабанят пальцы по пластику.

«Мне конец!» — испуг окатил жаром все тело. Ладони стали влажными и горячими. Я оттолкнула от себя мышку, едва увидела на новостной странице огромный кричащий заголовок.

— Так что между вами произошло? — и не подумала отстать Ленка. — Алика сегодня тоже опоздала. Шеф заявился весь помятый, как после бурной вечеринки. — Колись, вы провели ночь втроем?

Брови любопытной коллеги выгнулись, и ее губы растянулись в сальной улыбке.

— Нет, — почти шепотом произнесла я.

Говорить не хотелось, слушать и оправдываться я была не в силах. Поэтому не придумала ничего лучше, как встать и направиться к выходу.

«Знать бы, Стамир мне звонил до того, как узнал о новостях в желтой прессе, или после?»

Жаль, не стоит у меня в смартфоне приложение, автоматически записывающее все разговоры. Можно было бы зашиться в угол и переслушать наш диалог. Тогда я бы знала, чего ожидать. И смогла морально настроиться.

Но поздно пить боржоми…

На ватных ногах, изо всех сил демонстрируя твердую и уверенную в себе походку, я доковыляла до своего рабочего места. Села за компьютер и уставилась в пространство.

Мимо меня проскочил Стас. Торопливо кивнул головой в знак приветствия и скрылся за дверью в кабинете шефа.

По прошествии десяти минут мое сердце и не подумало успокаиваться. Оно словно сорвалось с ритма и раненой птицей билось о ребра. Картинки вчерашней сцены без конца крутились перед глазами и только подливали масла в огонь. Еще немного, и я буду готова разрыдаться от любого неосторожного слова.

«Нельзя допустить, чтобы Стамир увидел мои слезы!»

Я встала, неловким движением стукнулась о ножку стола и чуть не ойкнула: больно! И вышла из особняка на улицу. За углом, как я успела заметить вчера, светилась зеленым неоновым крестом вывеска аптеки.

«Сейчас возьму успокоительное, загонюсь им как следует и стану невозмутимой, как удав», — такой план мне показался самым разумным и легкоосуществимым.

— Мне, пожалуйста, валерианы с пустырником, — прошептала я в окошко, глядя на пожилую тетушку в белом халате по ту сторону стекла. — И еще вот… — решила я добавить в коктейль известный безрецептурный препарат на травах.

На столике появились заветные пузырьки и коробка зеленого цвета.

— Еще что-нибудь? — в голосе фармацевта проскочило участие, и я едва сдержалась, чтобы не разреветься.

— Это все, спасибо! — мотнула головой и протянула карточку для оплаты.

Кассовый аппарат пискнул и с жужжанием выдал чек.

— У вас нет воды? — подняла я глаза на фармацевта. Вдруг стало неловко, что я забыла про питье.

— Есть, смотрите на витрине, — вытянула она руку в сторону выстроившихся в ряд бутылок с минералками.

Я взяла самую маленькую бутылку воды без газа. Щедро плюхнула в нее валерьянку и пустырник. Проглотила целых три зеленых таблетки и запила приготовленным раствором.

Смесь приятно обожгла горло и, разогревая тело, устремилась в желудок.

— Из-за мужика изводишься? — не выдержала фармацевт, все это время не сводившая с меня глаз.

— Угу, — кивнула я и допила воду до последней капли.

— Пустое это, девочка! Будешь бегать за ним — потеряешь! Запомни мои слова. С мужиками надо иначе. Игнорируй. И тогда он сам приползет к тебе просить прощения.

— Какое уж там прощение, — всхлипнула я.

Участие добродушной тетушки меня растрогало. Захотелось вывалить на нее сейчас, пока аптека пустует, все свои горести. И услышать успокаивающие слова, что все будет хорошо.

Но я сжала волю в кулак: не стоит откровенничать с посторонними, даже если очень хочется. Иначе недолго до следующего кричащего заголовка в желтой прессе. Я рассеянно смахнула пузырьки в сумочку — они мне еще сегодня пригодятся — и направилась обратно в офис.

— Оксана! Где вас носит?

Недовольное рычание шефа, стоило мне появиться на своем рабочем месте, вызвало новую волну дрожи. Но я подняла голову повыше, распрямила спину и только после этого взглянула на мужчину.

Выглядел он неважно. Невымытые небрежно расчесанные волосы распадались на отдельные пряди. Впалые, блестящие нездоровым блеском глаза и пересушенная кожа на лице давали понять, что ночь у шефа выдалась непростой.

Он нервно сжимал и разжимал челюсти, отчего желваки то вздувались, то исчезали без следа. И от одного его вида, готового сорваться в состояние аффекта, мне стало еще страшнее находиться рядом.

«Но ничего не поделать, каша заварилась неду́рная, теперь ее мне расхлебывать», — попыталась я себя успокоить. Организм самовнушению подчинился, и меня почти перестало потряхивать.

«М-да, а я-то считала, что это у меня стрессоустойчивость слабое место», — подумала я, исподтишка рассматривая босса, и отметила, что начинаю понемногу расслабляться.

Оксана

В ушах эхом отдавалась последняя фраза Стамира.

«Репутация шлюхи?»

Издевательский тон, которым босс выплюнул эти два слова, разъедал душу, словно кислотой.

На ногах, вдруг ставших ватными, я вышла за калитку. В спину ударили пронзительные сигналы автомобилей. Я обернулась и сильнее стиснула зубы: оказывается, я перешла улицу на красный свет. Хорошо, на ней полно лежачих полицейских, и водители не гнали как угорелые.

В таком состоянии мне нигде нельзя расхаживать. А то сейчас как выскочу на проспект, а там скорости совсем другие, чем на дворовых территориях. Не каждый водитель сумеет быстро затормозить, если я опять улечу в прострацию.

Я осмотрелась в поисках скамейки или небольшого сквера. Но ничего такого не обнаружила.

Зато перед глазами мелькнула яркая вывеска кафе, и я, не теряя ни секунды, направилась ко входу.

Полумрак в помещении мне понравился. Я осмотрелась и выбрала самый дальний столик, до которого едва доходила половина и без того скупого освещения.

Музыка, льющаяся из телевизора на противоположной стене, смешивалась с позвякиванием приборов, перекличкой персонала и тихими голосами посетителей.

Почти белый шум! То что надо, чтобы отключиться от реальности. И успокоиться.

А еще столик находился далеко от окна и я могла не дергаться в страхе, что сейчас меня увидит Стас или другая шавка, посланная Стамиром.

В том, что он меня просто так не отпустит, я не сомневалась.

От мужчины, посмевшего ударить, ожидать можно чего угодно, но только не благородного поведения. В истинности этого наблюдения сегодня я убедилась уже в который раз.

— Будете делать заказ? — надо мной возник официант в белой рубашке, черных брюках и повязанном на талии черном фартуке.

Есть совсем не хотелось. Но, если не закажу хоть что-нибудь, попросят уйти.

Я бросила взгляд на молодого парня, и его хмурое лицо послужило тому подтверждением.

— Черный кофе, — произнесла я первое, что пришло в голову.

— Это все? — мой заказ официанта не вдохновил, и его лицо ничуть не смягчилось.

— Да, — подтвердила я и принялась рассматривать абстрактные узоры на столешнице. Терпеть не могу такие ситуации, когда я в своем праве, но при этом от стыда хочется провалиться сквозь землю.

Вот и сейчас щеки привычно защипало и я почувствовала, как к ним приливает краска. Одна радость: полумрак скроет реальный размах бедствия и со стороны я буду выглядеть не пунцовой, а с умеренной розовинкой на щеках.

Мой заказ появился неожиданно быстро. Официант снял чашку с подноса, рядом положил меню и красноречиво на него посмотрел.

Я сделала вид, что не заметила намек, и потянулась к чашке.

Горячая терпкая жидкость обожгла горло. Пара минут, и кофеин побежал по венам прямо к не успевшему успокоиться сердцу. И оно снова суматошно затряслось в груди.

Обида едкой субстанцией, клетку за клеткой, нейрон за нейроном, пожирала меня изнутри.

Я не сделала ничего плохого! Я только хотела и хочу знать правду о пропавшей сестре и ее ребенке. Единственном близком мне человеке во всем мире.

Я не заслужила такого обращения!

Слезы подступили к глазам, и помещение с сидящими за столиками посетителями слилось в одно темное пятно.

А память вернула меня в события вчерашнего дня.

Перед глазами снова появились сверкающие нездоровым блеском глаза Стамира, когда он стоял напротив меня и в ярости сжимал кулаки.

Я отчетливо, как в замедленной съемке, видела, как запульсировала на его виске синяя венка, когда он впечатал кулак в стену. Как медленно капала густая алая кровь с разбитых костяшек.

Вспомнились напряженная мощная шея и бьющийся на ней кадык. Сцепленные зубы, сквозь которые он со мной говорил…

Было нечто крайне странное во всей этой ситуации…

Почему он, воротила строительного бизнеса, так нервно отреагировал на мой танец с Михаилом? Я даже не его девушка. Я ему никто!

Я облизала пересохшие губы и выпила последний глоток кофе. Пожалуй, не надо рубить наши деловые отношения сгоряча.

Лучше пересилить себя и проглотить обиду. Наградой будет то, что я смогу продолжить расследование.

Только работая у Стамира, я имею шанс заглянуть в нутро компьютеров в его офисе. Что мне они могут дать, я не знала, но интуиция подсказывала, там может быть нечто более важное, чем фотография моей сестры, обнимающейся с Михаилом.

Впрочем, и Михаила еще раз я могу встретить лишь на мероприятии, куда вхожа свита Огнева.

Сердце все еще тарахтело, но нервы мои почти успокоились. Руки больше не дрожали, и кожа губ перестала быть стянутой, как старый носок после стирки.

— Вот вы где! — скрип отодвигаемого стула резанул по нервам.

Я вздрогнула, подняла глаза на устроившегося напротив меня мужчину, и во рту снова пересохло. И торопливо смахнула остатки слез.

— Что вам от меня надо? — отметила я растрепавшиеся короткие волосы и чуть сбитое дыхание незваного собеседника. Значит, оббегал всю округу, пока меня нашел.

— Будете делать заказ? — снова материализовался все тот же официант и положил еще одно меню на стол.

— Что же вы все такие назойливые! — раздраженно рыкнул Стас. — Кофе с коньяком. Два.

— Это все? — натужно улыбнулся официант. Похоже, сегодня у него плохой день.

— Да, — нетерпеливо произнес охранник Стамира и уставился мне в глаза. — Вы должны вернуться.

Теперь его голос, словно по волшебству, изменился и зазвучал спокойно и уверенно.

«В артисты бы вам податься, Стас», — подумала я, но произнесла совсем другое.

— Так сразу и должна? — протест во мне только зарождался, но я уже чувствовала всю мощь истерики, которую способна сейчас закатить.

И усилием воли вернула лицу спокойное выражение и перестала думать, что еще я «должна» несдержанному хамоватому Стамиру. Который возомнил себя пупом земли и решил, что весь мир вертится вокруг него!

Стамир

Когда за Стасом закрылась дверь, я дал себе волю по-простому выразить все, что думаю про эту взбалмошную девицу.

Перечислил несколько десятков ругательств и не почувствовал ни малейшего облегчения.

Выпустить пар и выбросить ее хоть на короткое время из головы тоже не удалось.

И я принялся размышлять, как докатился до такой жизни, что обычная девица из подворотни ставит мне условия. И я вынужден им подчиняться!

Какого лешего я выбрал именно ее? Зачем я вообще пошел в клуб в ту ночь?!

Вокруг меня тысячи похожих пигалиц, каждая из которых — пальцем помани, и сделает все, что я хочу.

А эту я, видите ли, обидел!

Может, зря я загоняюсь и не стоит Оксана всех моих нервов? Что я увидел в ней такого, чего нет в любой другой брюнетке?

Я потянулся к смартфону и открыл фото Катерины.

Всего лишь фотография, а пронзительный взгляд, кажется, просвечивает душу.

«Пока я, как влюбленный идиот, велся на ее уловки, ловкая чертовка все мои секреты, до которых смогла дотянуться своими загребущими руками, слила конкурентам!» — я почувствовал, как вздулись мышцы от напряжения и разряд молнии прострелил позвоночник.

А потом еще меня виноватым выставила!

Стоило ей показать «небо в алмазах» в обратном, естественно, смысле слова, так она еще большую гадость сделала: вышла на моих австрийских партнеров. Рассказала, какой я нечистоплотный делец и вообще мерзавец.

Тут точно без помощи Михаила не обошлось!

И я снова принялся пережевывать мысленную жвачку и перебирать вариации на тему «кто виноват и что делать».

Что делать было понятнее некуда: не вестись больше на красивые глаза и томные вздохи. Помнить, что все женщины не моего круга — хищницы. Впрочем, в моем кругу тоже сплошь охотницы.

Никто больше не проведет меня! Никому не поверю.

Я вырвался из вязкой трясины пустых размышлений и открыл фотографию Оксаны.

«Надо еще раз сравнить ее с Катей…»

Но от одного взгляда на фотографию мысли опять улетели в совсем другом направлении.

Водопад черных волос, чувственные губы и мягкий взгляд, от которого веяло теплом, скрутили внизу живота огненный смерч. По моим венам побежал тестостерон, и в паху стало тесно.

Хороша, чертовка!

Усилием воли отлепил глаза от впадинки между ключицами и переключился на деловое отстраненное сравнивание девиц.

Все же не зря я выбрал Оксану.

Похожа она...

Нос один в один Катин, овал лица немного другой, более изящный, но это только к лучшему.

Глаза…

У Кати в глазах плясали чертики… Когда я ее впервые увидел, то сразу понял: если хочу ввязаться в авантюрную связь, то я на верном пути. Но почти сразу забыл первое впечатление. А оно, как со мной часто бывает, угодило в яблочко.

Жаль, потерял голову, не остановился вовремя и теперь имею, что имею. Надо исправлять ситуацию. Тем более искать другую девку, настолько похожую на Катю, времени у меня нет.

Проект со скоростью света летит в одно известное анатомические место, и нужно сделать все возможное, чтобы спасти его.

А потом можно будет заняться местью. Михаил и Катя еще получат свое!

Я закрыл фотографии и направился к автомобилю. Уселся, захлопнул дверцу и отдал приказ водителю.

— На окраину, куда вчера Оксану домой отвозил, — мой тон прозвучал непривычно резко, и Женя через зеркало уставился на мое лицо.

Я отвернулся к окну. На постоянных сотрудников я не срываюсь и тон с ними держу ровный. Кроме случаев, когда меня по-настоящему выбесят. Как сегодня.

Сначала желтая пресса окатила дерьмом с головы до ног.

Потом Земцов позвонил и обрадовал, что новости о «моей выходке» долетели до Австрии.

И в довершение, пешка, место которой — сидеть в клоповнике и перебирать бумажки, не оценила, как ей повезло, и вообразила себя ферзем.

«Извиниться я перед ней должен!» — ярость обожгла внутренности, и я до зубовного скрипа сжал челюсти. Чем вызвал еще один взгляд водителя из зеркала.

Автомобиль выехал на пустынную автостраду и помчался в отдаленный район. Сквозь шоссе прорезались серые зубья многоэтажек. Деревьев и людей на тротуарах становилось все меньше. Вывески магазинчиков с пафосных сменились на менее кричащие, местами с пропущенными буквами.

Чем ближе мы были, тем монструознее и неопрятнее становились дома. И тем противнее мне было смотреть в окно.

— Ну и помойка, — процедил я, когда мы въехали в двор и подкатили к нужному подъезду.

Женя ничего не ответил. Я лишь заметил, как дернулись в зеркале его брови и лоб прочертили три линии морщин.

Едва мы остановились, я набрал знакомый номер и принялся считать длинные гудки.

— Слушаю, — раздался тихий голос в динамике, когда я уже был готов сбросить вызов.

— Вы хотели, чтобы я вам лично рассказал, какие у меня на вас планы. Так? — размеренно, но с металлом в голосе произнес я.

Девица на том конце трубки замялась и потом выдохнула:

— Предположим. Но это не все, — и замолчала.

— Жду в машине у вашего подъезда, спускайтесь. Поговорим, — добавил я льда в тон.

В трубке снова повисла тишина, испытывающая мое терпение и нервы.

— Хорошо, — прозвучал, наконец, ответ, и в ухо ударили короткие гудки.

— Женя, — обратился я к водителю. — Погуляй где-нибудь. Я тебя наберу, когда надо будет выезжать.

— Хорошо, господин Огнев, — отрапортовал подчиненный. Отстегнул ремень безопасности и покинул свое водительское место.

А я принялся ждать, когда Оксана соизволит спуститься во двор. Судя по тому, с какой скоростью она ответила на мой звонок и как сухо звучал в трубке ее голос, терпение мое испытывать она только начала.

Стамир

Чтобы ускорить ожидание, я потянулся к бардачку. Вытащил из него стальную флягу, уставился на гравировку, изображающую ковбоя верхом на коне и в шляпе с залихватски загнутыми краями. Хитрый прищур сурового мужчины поблескивал позолотой. Подмигнул ему в ответ и отложил спиртное в сторону.

И без того сегодня уже принял каплю «успокоительного». Скорее всего, напиться захочется после разговора с девицей. А сейчас лучше успокоиться и настроиться на трудный диалог. Я откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Пара минут, и сквозь приоткрытое окно долетело постукивание каблуков. Я метнул взгляд через стекло, потянулся к ручке, открывающей дверцу, и добавил в движения вальяжности. В завершение образа на лицо нацепил покерфейс.

Вот и все: я готов к переговорам!

Пусть думает, что не так мне она и нужна. Тогда и сговорчивее будет.

Дверца с едва слышным щелчком открылась, и я ступил на тротуар.

— Поговорим в машине, — равнодушно сообщил и лениво скользнул взглядом по ее фигурке.

А вот это сделал зря! В глаза бросилась аппетитная грудь, которую она спрятала под футболкой размера плюс-сайз. Не спасла ее бесформенная тряпка от моего внимания. Переместил взгляд на талию и бедра, затянутые в плотные джинсы.

По телу разлилось будоражащее тепло, и я нехотя отвел глаза. Сейчас у меня другая задача. А снять ее еще успею. Не убежит. Если сейчас не провалю переговоры.

Я посторонился, пропуская брюнетку в салон, потом сел сам и захлопнул дверцу. Выглянул в окно и поймал недоверчивый взгляд сморщенной старухи с седой головой из ближайшего окна.

«Зря Женю отослал! — досада испортила только начавшее улучшаться настроение. — Теперь придется торчать здесь на виду всего бабушатника».

Почувствовав на себе пристальный взгляд Оксаны, я спохватился, что не удержал на лице безразличие, и скривился.

Хочешь не хочешь, надо начинать.

И я еще раз, не таясь, остановил взгляд на точеной шее и ямочке между ключицами сидящей напротив девушки.

Теперь Оксана смотрела настороженно. И я видел, что все ее мышцы напряглись. Отчего притягательные впадинки выглядели еще более желанными.

Перед моими глазами нарисовалась нежная ложбинка между грудями… мгновение, и картинка рассыпалась в прах, когда я уткнулся взглядом в мешковатую футболку.

Я уставился на ее ноги, положенные одна на другую, и начал разговор.

— Так случилось, что мне нужна помощь девушки, типаж которой очень близок к вашему, — решил я не юлить и говорить как есть.

Тем более ситуация сложилась дурацкая. Какая могла случиться только с австрийцами, мать их побери! Рассказать все, за небольшим исключением, — самое разумное.

Я замолчал на минуту.

«Ну вот, не так это и страшно — начинать говорить правду. Особенно посторонней пигалице. Далекой от моей жизни, как далека другая галактика. Или даже вселенная», — определился я в своем отношении к происходящему.

— Криминал? — тут же вскинула на меня свои темные глаза Оксана.

— Нет, — торопливо мотнул я головой и пояснил: — Недоброжелатели распустили обо мне сплетни, которые разрушат дело моей жизни, если я не смогу их опровергнуть.

— С каких пор сплетням у нас придают такой вес? — кажется, она не поверила ни одному моему слову.

— Не у нас, — чуть не развел я руками. — В Москве у меня небольшая часть бизнеса. Одна десятая, не больше. За него я спокоен. Все остальное на моей родине: в Болгарии. Ну и сейчас у меня плотные контакты с австрийскими партнерами.

И, опомнившись, добавил:

— Были.

— Я правильно поняла: вас оклеветали и я нужна вам, чтобы что? — радужки кофейного цвета уставились на меня. Вся мимика моей собеседницы выражала скепсис и непонимание.

— Вы должны сыграть роль другой девушки.

— Здесь меня уже все знают, — дернула она плечом. — Или все будут подыгрывать?

— Не здесь, мы поедем в Вену, и там на встрече с моими партнерами вам нужно будет представиться Катей. Катериной.

Я начинал терять терпение. Просто удивительно: я могу восемь часов подряд вести переговоры. Методично продавливая пункт за пунктом, пока все не будет так, как мне надо.

А сейчас едва ли прошло десять минут, а у меня все тело на взводе, и сам я на нервах. Капельки пота выступили на голове и, щекоча кожу, потекли вниз.

— Проходимка выдавала себя за мою невесту и… в общем, понимаете? — испарина проступила у меня на лбу.

И тут я понял, в чем недооценил ситуацию. Это не просто переговоры по сделке на пару сотен миллионов. Сейчас решается судьба моего бизнеса. А это уже совсем другие цифры.

— Не понимаю. Как можно выдавать себя за невесту, не имея этого статуса? — с дрожью в голосе произнесла Оксана, и ее лицо побледнело. А пухлая нижняя губа вздрогнула.

— Она торопила события, — с неимоверным усилием добавил я металл в голос, и от моих слов губы Оксаны сжались. — Мы расстались, и теперь она мне пакостит.

— И что я должна буду в Австрии сделать по-вашему? — тон собеседницы изменился. От растерянности не осталось и следа. А на ее лице снова заиграл румянец.

— Я скоро должен ехать в Вену улаживать дела, и я хочу чтобы вы поехали со мной. В качестве моей невесты.

— И звать меня будут Катя? — глаза Оксаны расширились, рот чуточку приоткрылся, и она, не моргая, уставилась на меня.

— Скажете всем людям, на которых я вам покажу, что все, что вы наговорили раньше, — неправда. Что вы обиделись на меня и хотели навредить.

— А теперь, значит, у меня обида прошла?

— Да, — пожал я плечами. — Теперь у нас все хорошо и мы продолжаем готовиться к свадьбе.

— Как у вас все просто, — фыркнула девица.

— А у вас все сложно? — парировал я и попытался незаметно смахнуть каплю пота с виска.

— В зависимости от ситуации, — она торопливо облизала нижнюю губу, и волна возбуждения снова попыталась отключить мне мозги.

Во время переговоров со мной такого еще не случалось.

Оксана

Стоило мне произнести фразу про «нужно подумать», лицо Стамира потемнело. Губы сжались, скулы заострились. На лбу и носогубных складках пропечатались морщины. И это не считая взгляда, который из оценивающего вдруг стал цепким и безжалостным.

Весь его облик подчеркивал, насколько я важна сейчас для него. На миг мне показалось, что не выпустит он меня, пока я не соглашусь.

Страх смешался с воодушевлением в безумный коктейль. Видимо, только он и позволил мне удержать себя в руках. И не выдать свои чувства неосторожным жестом.

А чувств было немало. И они, как цунами, затапливали привычные эмоции и паттерны поведения.

Да и как могло быть иначе? Ведь фактически этим своим «разоблачением» Стамир подтвердил, пусть и косвенно, что Кати уже нет в живых. Иначе, я уверена, он смог бы договориться с моей сестрой о том, как разойтись цивилизованно.

— Да, конечно, — через паузу, слишком длинную, чтобы считать ее приличной, кивнул он и открыл мне дверцу. — Думайте до завтрашнего утра.

— Хорошо, — кивнула я, уже стоя на тротуаре.

Надо было еще поторговаться, но силы покидали меня, как вода выливается из разбитого сосуда. И недобрые предчувствия, обрушившиеся на меня в конце разговора, лишь ускорили этот процесс.

Я поднялась в квартиру, схватила в охапку мою любимую пушистую кису и направилась в постель. Едва моя голова коснулась подушки, я провалилась в серое безвременье.

Утро наступило неожиданно. Отоспаться и собраться с мыслями я не успела. Не по-летнему мутный солнечный свет бил в окно, облизывал стены. Раздражал.

Я торопливо вскочила на пол и уставилась на будильник, который почему-то не прозвонил в назначенное время: в семь утра.

Теперь его стрелки гордой «улыбкой» сообщали, что уже десять минут одиннадцатого. И я осознала, как катастрофически опоздала.

Суетливо влезла в первые попавшиеся вещи, которые оказались вчерашними джинсами и футболкой. Глянула в зеркало и стянула с себя огромную бесформенную тряпку, бросила ее на пол. И даже успела ужаснуться: у меня отказали мозги, не иначе! Другого объяснения, почему я в ней пошла на встречу к Стамиру, нет.

Вытащила из шкафа футболку с двумя котиками, хвосты которых образовывали сердечко, и торопливо ее надела.

В метро людей почти не было, на перроне присутствовал лишь потусторонний дух. Не в первый раз я замечала его в подземке, но сегодня он был особенно густым. Медленно он накрыл меня с головой и укутал собой от всего мира.

Как в беспамятстве я доехала до центра и вошла в огромное здание. Офис Стамира находился в другом месте, но мне нужно было именно в этот небоскреб.

Вокруг, словно в замедленной съемке, сновали стайки по-деловому одетых людей. Они спешили кто в кабинет охраны, кто на лестничную площадку, а кто прочь из высотки.

Я направилась по следам стайки девушек-блондинок в синих юбках и белых блузках. Как я и надеялась, их путь привел меня в лифтовую.

Довольная своей смекалкой, я улыбнулась, пока мы ждали лифт. Во всем ожидании напрягало лишь одно: тишина. Я видела, как двигаются губы разных служащих, которые проходили мимо и рассказывали о чем-то своим спутникам. Но до меня не долетало ни голосов, ни звука шагов.

Сколько ждать лифта, было непонятно: на стене отсутствовал индикатор с его местоположением. Поэтому когда глянцевая металлическая кабина разинула передо мной свою пасть с огромным на всю стену зеркалом, я вздрогнула от неожиданности.

Девушки, вслед за которыми я пришла, куда-то исчезли. И вообще больше никого в лифтовой не было. Я робко ступила внутрь.

В оглушающей тишине двери закрылись. Я потянулась к управлению и нажала цифру 9.

«А где же колокольчик, оповещающий, что лифт закрывает двери?» — подумала я, холодея от страха, что села в неисправную кабину.

Лифт и в самом деле никуда не двинулся. Зато его стены стали вдруг прозрачными, и я увидела все конструкции небоскреба изнутри. И поняла, что я стою в железной коробке, а само здание смещается на нужный мне этаж.

Вдруг опоры здания стали заваливаться на бок, грозя придавить меня собой в злосчастной ловушке. Кабина под давлением бетонных плит стала сжиматься. Пространства оставалось все меньше и меньше. Пока моей щеки не коснулась шершавая арматура.

И я со стороны услышала свой крик.

Подскочила в постели, уставилась на испуганно буравящую меня своими огромными желтыми глазищами Маруську. Ее белая шерстка чуть распушилась, а хвост мотался из стороны в сторону.

— Марусь, опять шалишь! — погладила я мягкую шкурку и потянулась к будильнику.

Чуть не выронив его из подрагивающей руки, я увидела, что еще едва шесть утра. Откинулась на подушку и попыталась уснуть.

Тщетно. Провалялась еще час и встала. Невыспавшаяся, растревоженная кошмаром и злая.

Целый час потратила на душ с макияжем, но из зеркала на меня все равно смотрели усталые глаза и мрачный тяжелый взгляд. Скрыть который у меня не получалось, как я ни старалась.

Я принялась рассматривать свое отражение, и в груди кольнула тревога. Только бы Стамир не заметил, в каком разобранном состоянии я нахожусь.

Готова спорить, он считает, что оказывает благотворительность и я с радостью ухвачусь за возможность немного, по его меркам, заработать…

— И побываете в Вене, — улыбнулся Стамир, отдавая мне бумажку с гонораром.

И продолжил расписывать, какая легкая и прекрасная работа меня ожидает.

— Слышали о знаменитых венских кофейнях? — его глаза теперь окинули меня совсем не цепким, а теплым и обещающим взглядом.

— Угу, — сухо кивнула я.

— Самые лучшие пирожные — это там! Девочки ведь обожают пирожные, — уставился он на меня.

А я едва отогнала от себя мысль, не устал ли шеф все время растягивать губы в лживой улыбке.

— Архитектура… Прекрасный Венский парк… Моцарт! — продолжал он расхваливать красоты неизвестного мне города.

Оксана

Несколько минут тишины позволили вернуть себе самообладание. Внутренняя дрожь утихла, и больше не хотелось облизать губы, пересохшие даже под помадой.

Звонкие пружинистые шаги возвестили, что босс вернулся.

— Вот договор, — протянул мне Стамир белые листы бумаги, и запах типографской краски царапнул в носу. — Обратите особое внимание на вторую страницу документа.

Я перелистнула скрепленные степлером листы.

«Соглашение о неразглашении», — возвещал заголовок. Я пробежалась взглядом по перечню запретов и по страшным карам, которые мне обещал этот раздел договора.

Штрафы на сумму с семью нулями. И публичное опровержение всего, что случайно или намеренно разглашу.

С этим все понятно. Потом подумаю, как обойти этот запрет. И я вернулась к тексту основного договора.

— Здесь сказано, что с сегодняшнего дня я являюсь вашей невестой. И веду себя соответственно, — я подняла глаза на нависающего надо мной босса.

— Да, все верно, — от пристального взгляда Стамира моя кожа похолодела. — Пояснить, что это значит?

Насмешка в его тоне смешивается с ядом, и мои щеки начинают пылать.

И я обещаю себе никогда больше не приходить в офис такой, как сейчас. Долой легкий макияж. Только непроницаемая маска из тональника, или даже двух. Чтобы, если я опять стану такой же пунцовой, никто этого не заметил.

— Вы должны вести себя как невеста, влюбленная в своего жениха, — доносятся до меня слова мужчины. — Ясно излагаю?

— Секса у нас не будет! Поцелуев тоже, остальное — без проблем. Добавьте это в ваш договор, — решила я не терять времени и сразу задать рамки нашим странным взаимоотношениям.

— В Австрии ночевать нам придется в одной спальне, — парирует он.

А я кошусь на его лицо. Чтобы увидеть, что он снова вошел в образ ловеласа.

Даже бровь изогнул и глаза сощурил. Как-то по особенному, так что мне захотелось улыбнуться.

— Но не в одной постели, — держу я оборону.

— Как скажете, а теперь скорее читайте и подписывайте. Я спешу, — торопливо соглашается босс.

Я не верю ни единому его слову, но предпочитаю сделать вид, что ничего не заметила. И поверила.

Торопливо пробегаю взглядом по дергающимся перед глазами строчкам. Стамир кладет передо мной ручку. Перьевую. От его имени уже красуется витиеватый размашистый росчерк.

Я ставлю свою куда более скромную подпись и расшифровываю инициалы. Рядом с отчеством рука вздрагивает, и я роняю маленькую капельку чернил. Кружок расплывается в круглую черную точку.

Стамир морщится, но никак не комментирует мой промах.

— Если увижу вас еще раз с Михаилом, пеняйте на себя! — озвучивает он один из пунктов в договоре, забирает подписанные бумаги и направляется к стене позади его кресла.

Последние слова царапают. Неприятно. Ненавижу угрозы и когда меня отчитывают.

Я слежу за ним взглядом и, когда он отодвигает штору, вижу металлический уголок. Сейф.

Мужчина, словно почувствовав мой взгляд, резко оборачивается.

— На сегодня вы свободны.

Я молча встаю и направляюсь к выходу.

— Стойте. Кое-что забыл, — бряцает дверца сейфа, и мужчина оказывается рядом со мной.

— Завтра сходим в ресторан, — сообщает.

— Как жених и невеста? — надеюсь, он не услышит шпильку в моем тоне.

— Да, нужно потренироваться. Австрийцы хитрые и прозорливые. Если раскроют обман, то мне не поздоровится. И вам тоже, — то ли подыгрывает, то ли говорит всерьез.

— Мне-то почему? — вскидываю я брови.

— За то, что плохо играли свою роль, — сообщает негодяй. — От вас зависит, выгорит мой план или нет.

Я задыхаюсь от возмущения. До чего хорош начальник! Как ловко спихнул на меня всю ответственность и глазом не моргнул.

Что мне теперь делать? Играть роль невесты всерьез я не планировала. Только шпионить.

— А теперь идите купите себе что-нибудь приличное из одежды. Без Алики. И на ваш вкус, — прерывает он поток моих мыслей. — В хорошем магазине, а не на этих ваших барахолках.

Пренебрежение в голосе ранит сильнее слов. Скручивает нервы в узел. И я замечаю, что целую минуту стояла замерев и не дыша.

— У меня нет денег, — борюсь со стыдом и обидой.

Сбивчивое дыхание делает мой голос совсем тихим, и это добавляет обиды и злости. В том числе за то, что опять не смогла за себя постоять. Что придется проглотить унижение.

Но стильные тряпки для образа нужны, тут он прав. Тем более сейчас придется делать вид, что я стараюсь изо всех сил сойти за его невесту. Схалтурить не получится.

— Ах да!

Похлопал он себя по карманам и протянул мне запечатанный банковский конверт, в каких обычно выдают пластиковые карточки.

— Это на ваши расходы, чтобы соответствовать образу.

— Какой образ вы бы хотели видеть? — спрашиваю сквозь сцепленные зубы.

— В идеале, — он щурит глаза, — умной начитанной девушки. Но если не сможете, не надо. Лучше казаться простушкой, чем пускать пыль в глаза.

— Угу, — бормочу себе под нос. Чувствую, если произнесу вслух хоть одно слово, выдам свой дрожащий от накатывающих слез голос.

Вот ведь странное дело. Я сама изо всех сил притворялась простушкой. А теперь, когда Стамир поверил и принял мой образ, я вдруг обиделась.

Хотя что тут обидного. Все хотят умных и красивых в жены. Вот и ему даже фиктивную невесту умную подавай.

Чтобы всем похвастаться: смотрите, какая она у меня. И этим еще больше подчеркнуть свой статус.

— Можете идти, — донеслось до меня разрешение босса, и я поторопилась покинуть кабинет.

Не хватало еще выдать все свои чувства. Пусть я за все эти дни не выпала из образа, но актриса из меня так себе. Лучше больше не рисковать и являться перед «женихом» только в спокойном состоянии. Закинувшись валерьянкой и другим успокоительным.

Стоило мне выйти за дверь, как я едва не налетела на Алику, которая прильнула к шкафу и изображала трепетную лань. Розовую.

Стамир

Весь вчерашний день я провел как на иголках. И повод тому был сверхважный. Решается судьба моей империи!

Доверия к словам Оксаны я не питал ни на грамм. Слишком хорошо я знаю такой тип женщин. Строят из себя невинных жертв, но только и мечтают, чтобы получить доступ к счетам богатенького неосмотрительного лоха.

Оксана, как и все прежние девушки, играет со мной в игру. Смысл ее мне непонятен. Но так было всегда: до поры до времени видишь перед собой трепетную душу. Которая, стоит затянуть ее в постель, начинает считать, что одарила меня чем-то офигенно важным. И превращается в шлюху, которой я должен платить.

С одной лишь разницей: шлюхе платишь один раз.

В ресторан, куда я назначил Оксане «свидание» сразу после подписания договора, я пришел заранее. На чем-чем, а на пунктуальности я помешан. Или, как говорил Миха, у меня акцентуация.

Теперь, такой пунктуальный, я сидел в одиночестве и потягивал джин с тоником. В котором этого самого джина была одна капля.

Сегодня важно не упустить ни одной мелочи. И если Оксана будет совсем плоха́, придется от нее отказаться. И искать другую девицу на роль невесты.

Я вспомнил яркие, не требующие косметики черты ее лица, и электрические разряды желания принялись простреливать тело.

Я вернулся в памяти в позавчерашний день и принялся перебирать все ее жесты, мимику, воскресил даже тембр голоса. И свои мысли, которые я в тот день, сидя напротив Оксаны, вяло гонял в уме. А еще наблюдал, как менялось ее настроение. От нерешительности, с которой садилась в машину, через пять минут нашего разговора, не осталось и следа.

«Поняла, чертовка, насколько ее роль важна для меня!»

Тут я сам хорош. Покерфейс не удержал, и пиявка сразу считала все мои тревоги. И заценила свою значимость.

Потом почувствовала надо мной свою власть, принялась играть. Предсказуемо до зубовного скрежета.

Хорошо, на следующий день явилась вовремя. Даже, не ломаясь, подписала нужные бумаги и ушла восвояси. Подбирать гардероб для нашего «свидания».

На самом деле, я специально дал ей полную свободу выбора, чтобы сразу оценить размах бедствия, который меня ожидает. Девица, работающая санитаркой в больнице вряд ли имеет интеллектуальный багаж, превышающий троечный школьный аттестат.

Пусть проявит лучше себя сейчас, чем потом на посиделках с партнерами в Австрии.

И я порадовался, что уж наверняка немецкий она не знает и если оконфужусь перед партнерами, то только перед своими, русскими. Что тоже неприятно. Но хотя бы не смертельно для бизнеса.

Стрелка часов перекатилась за шесть вечера. Оксана опаздывала.

Я продолжал потягивать из стакана терпкую жидкость. И начинал нервничать. И злиться. Возбуждение схлынуло, и закрутившийся горячий узел в паху исчез, не дождавшись разрядки. Что пойдет делу только на пользу.

Я специально не стал отправлять за ней машину. Хотел посмотреть, как доберется и вовремя ли. Не зря устроил проверку и в этом. Не зря.

Впрочем, если не кривить душой, то ехать или отправлять машину в ее спальный бабушатник мне не хотелось до чертиков. От одной мысли про колдобины в дворовых дорогах, про серые облезлые высотки, про старух на скамейках, к горлу подкатывал ком. И вспоминалось острое желание, не разбирая дороги, убраться оттуда прочь. Чтобы не подцепить вирус бедности и беспросветности, который там витает.

— Добрый вечер, — прервал тихий голос мои мысли, и я автоматически глянул на часы. 18:07. Потом перевел взгляд на девушку и, как полагается джентельмену, встал и подвинул ей стул.

— Опаздываете, — не удержался, укорил.

— На свидания девушкам принято опаздывать, — робость в ее голосе не могла усыпить мою бдительность. — Даже невестам.

Она сидела напротив, и я уставился на ее губы, накрашенные яркой красной помадой.

И вздрогнул от едва слышного сладковатого аромата духов. Сразу я и не понял ничего. Просто промелькнуло странное дежавю. Этот аромат я слышал, и не раз.

Пара вдохов, и узнавание запаха заставило меня крепче сжать зубы.

«Черешня и горький миндаль. Плюс масло сандала», — любимая комбинация ароматов Кати. Сердце рванулось в груди: это намек моей невесты на то, что она все знает, или совпадение?

И сам себе ответил: совпадений не бывает. Это чей-то заказ вывести меня из себя.

Я уставился на блестящие черные волосы девушки. Потом сместил взгляд на точеную шею и аппетитные ключицы. Которые почти полностью скрывались за тканью платья.

Что-то в ее облике было не то. Я смотрел и не мог понять. Темно-синее платье в пол. Его я оценил, еще когда помогал сесть. Вырез по диагонали. Серебристый широкий ремень, подчеркивающий тонкую талию. Не броский, но и не теряющийся на фоне основного цвета. И обманчиво простые линии кроя. С разрезом, в который заманчиво выглядывала аккуратная нога.

— Красивое платье, — сдерживая раздражение, произнес я. — Ослушались меня и брали с собой в магазин Алику?

Перед столиком бесшумно возник официант. Положил меню, а мне принес еще один тоник, на этот раз вообще без капли спиртного. И так же молча удалился.

— Сама выбирала, — Оксана потянулась к меню и неловко улыбнулась. Совсем немного, но для ощущения дежавю этого хватило.

«Катя!»

— Не понимаю, — уставился я на нее. И уточнил: — Не верю.

— Открыла журнал моды, оно мне приглянулось, и я не стала экономить.

Из-за толстой папки меню, которым прикрылась Оксана, я мог наблюдать только высокий лоб и собранные в прическу волосы. И не мог увидеть ее мимику, но был уверен, что чертовка улыбается.

— А духи? Кто подсказал взять такие? — небрежно спросил я и почувствовал, как сгруппировались мышцы в ожидании ответа. Если повезет, сейчас узнаю, кто мне свинью подсунул!

— Перед описанием не устояла, — отложила она меню в сторону и невинно сверкнула глазами.

— Даже так?

— Угу.

— И что же там было такого в описании, что из сотен вы выбрали именно их?

Оксана

Я захлопнула дверь в квартиру и привалилась к ней спиной. Ног коснулась гладкая мягкая шерстка.

— Приве-е-ет! Как дела? — потрепала я загривок своей любимицы, которая выгнула спинку и, распушив хвост, неторопливо направилась в сторону холодильника.

«Вот ведь, ведет себя как разумное существо, — в который раз отметила я. — Кто-то там сравнивал интеллект кошек с интеллектом годовалого ребенка? Он сильно недооценивал четырехлапых пушистиков».

Маруська обернулась и уставилась на меня своими огромными желтыми глазами.

«Проверяет, иду ли я следом», — и покачала головой.

— Даже не думай! — мягко, но четко произнесла, глядя на пушистую обжору. — И вообще, я тебе не открывалка для холодильника. А ела ты не так давно.

Приехали, с кошкой начала беседы вести. Я встала и направилась в спальню. Самое время снять это безумно дорогущее платье и заставить себя подумать о сегодняшнем вечере. А потом спланировать свои дальнейшие шаги.

Думать было над чем.

Я до сих пор не могла поверить, что досье Стаса босс так и не прочитал. И вел со мной такие разговоры, словно не в теме, что я школу с медалью окончила, в медицинский на бюджет поступила. И иду теперь, хоть и рано так говорить, на красный диплом.

Я вспомнила ящик, куда положил досье на меня безопасник. Пусть я его пролистала наспех, но успела заметить, насколько подробные сведения собрал Стас.

Хотя… То, что Стамир до сих пор не прочитал это досье, мне скорее на руку. Собирается использовать для своей задумки и вышвырнуть, когда стану ему не нужна.

Не настолько я его заинтересовала, чтобы копаться в моей биографии. Что, несомненно, только к лучшему.

Теперь душ и спать. А! И Маруську покормить. Но только не тем кормом, который она любит, а обычным мясом. Тогда она и тыгыдык ночью не устроит, и меня не разбудит под утро.

Оставив Марусю усиленно жевать порезанную мелкими кусочками сырую говядину, я направилась в душ. Тело просило смыть с него все запахи сегодняшнего дня. И особенно ароматы ресторана.

Пока теплая вода лилась по коже, я закрыла глаза и стала намыливать тело. То, что обычной релаксации не получится, стало понятно почти сразу. Сколько я ни отгоняла от себя его облик, сколько психологических защит не ставила, босс прорывался сквозь них играючи.

Рука сама потянулась к дождику. Легкий напор и регулировка до приятного теплого. В мыслях нарисовался стройный силуэт в повседневной футболке и джинсах. Такой, каким я его видела вскоре после нашего знакомства в клубе.

Внутренности распалялись и закручивались в узел. Который выбрасывал длинные шершавые щупальца, задевающие нервы и заставляющие дыхание срываться вслед за сердцем, улетевшим в пропасть.

Минута, и я, опомнившись, одернула дождик и выключила воду. Мои щеки горели. То ли в душе просто жарко, то ли запретное желание сильнее, чем мне кажется.

Торопливо я завернулась в полотенце и выскользнула в коридор, а потом, даже не просушив волосы, забралась в постель.

Воспоминания накатили с новой силой, и внутри резануло. Защемило в груди.

Катя может быть в могиле, а я тут воображаю себе ее убийцу или просто бывшего в своей постели.

Щеки опять полыхнули.

— Марусь, — прошептала я и, едва комок шерсти приблизил свою мордочку к моему лицу, запустила в него свои пальцы.

Пушистик под рукой — это то, что мне сейчас нужно!

Утро началось с ответки, которую мне устроил организм. Солнце еще не встало, а я уже не спала. Голову сжимало, словно она находилась под бетонной плитой. Нос хлюпал, и я едва могла им втянуть воздух.

Маруська тоже проснулась и заглянула мне в глаза. Но на кухню не позвала.

«Вот что значит накормить животинку говядиной», — вяло порадовалась я и села на постели.

Размах бедствия я, оказывается, недооценила. И стоило мне занять вертикальное положение, как в голове зазвенело, а бетонная плита не только никуда не делась — она утяжелилась раза в два и продолжила испытывать мою голову на прочность.

«А мне еще на работу идти!» — охнула я, и соблазн позвонить и сказаться больной пригвоздил меня к постели.

Я потянулась к телефону. Вряд ли я смогу выведать хоть что-нибудь с такой больной головой. Значит, делать мне там сегодня нечего. А если и найдется задание, согласно нашему со Стамиром контракту, босс сам придумает способ мне о нем сообщить.

И я коснулась номера офиса, нажала вызов и принялась ждать ответ.

— Компания Стамира Огнева. Доброе утро, — воркующие интонации сразу позволили опознать коллегу, снявшую трубку. Ленка.

Лучше, чем Алика, но я бы предпочла услышать любого другого сотрудника, кроме этой парочки.

— Доброе утро, — как можно более сухо ответила я. И не узнала в хриплых звуках, которые издала, свой голос.

— Слушаю… — Ленка меня тоже не опознала, и безразличие в ее речи сменилось подозрительными интонациями.

— Это Оксана, — теперь я не хрипела. Мой голос напоминал карканье ворон, кружащих за окном.

Набрала воздуха в легкие, чтобы выпалить одну-единственную фразу, но собеседница перебила воплем, в котором я должна была услышать восторг и радость:

— Оксана! Поздравляю! Не думала не гадала и на тебе!

— С чем? — сердце внутри тревожно сжалось.

— С помолвкой! А я говорила Алике! Говорила! Что ты не так проста, девочка, как кажешься! — в ее речи проскользнула вся гамма чувств. От неверия до досады и зависти.

Я молча ждала, когда сплетница выплеснет эмоции, чтобы сделать то, зачем звоню.

— Алика мне не верила. Говорила, мол, подумаешь, еще одна ло… девица для большого босса. Но я оказалась права! Поздравляю! — продолжала тараторить собеседница.

— Спасибо, — лаконично ответила я.

Надеюсь, сухость в моем тоне дала ей понять, что обсуждать это знаменательное событие я не собираюсь. Едва брюнетка замолчала, я сразу же выпалила фразу, ради которой, собственно, и позвонила.

Оксана

Перечитала послание Михаила, смяла открытку и выбросила ее в мусор. Через минуту спохватилась, что это же прямое доказательство нарушения мной условий договора! Извлекла бумажку из ведра, порвала ее на мелкие клочки и смыла в унитазе.

«Как настоящий шпион», — невесело вздохнула и направилась в постель с твердым намерением дать организму отдых. Тем более планы на завтра мне придется скорректировать. Лучше заранее выяснить идеи Стамира по поводу «вечеринки», которую собирался осчастливить своим присутствием Михаил.

Звонок будильника следующим утром я проспала. Проснулась, когда солнце поднялось совсем высоко. И о том, что на рассвете горячие желтые лучи светила обошли всю спальню, напоминал лишь нагретый воздух.

Я потянулась. Суставы прострелило молнией. Кое-как села, и в голове зазвенело.

Размытым взглядом скользнула в сторону окна. Когда зрение сфокусировалось, я увидела плотно закрытую форточку.

Теперь понятно, почему голова такая тяжелая! Не только простуда виновата, но и духота.

Я встала и, пошатываясь, направилась к окну. Распахнула его и подставила лицо свежим порывам ветра. Но вместо кислорода город швырнул мне в лицо клубы гари, сдобренные химозными выбросами.

В носу защекотало, и я громко чихнула. Захлопнула окно и на подрагивающих ногах отправилась на поиски носового платка. Но далеко не ушла.

Стоило перешагнуть порог спальни, как нога ударилась о нечто твердое, под второй ногой захрустело и царапнуло лодыжку.

В довершение подошва шлепанцев заскользила по линолеуму, как по льду, и я схватилась за стенку. Вернув себе равновесие, потянулась к выключателю. Когда свет залил коридор и я увидела размах бедствия, даже выругаться сил у меня не оказалось.

Захотелось сползти по стенке, сесть на пол и ничего не делать, пока не успокоюсь. Но пол был мокрый, и приходить в себя пришлось стоя.

Несколько минут спустя я, осторожно ступая между стеблями разбросанных роз, дотянулась до опрокинутого ведра.

Поставила его и стала собирать цветы, попутно удивляясь своему крепкому сну. Пушистая непоседа разнесла ночью весь букет и опрокинула ведро. Металлическое. А я не услышала и не проснулась!

С целью эксперимента я заново уронила ведро, и оно звякнуло так, что в моей голове резануло, все тело ответило ей эхом.

«Всё-таки зря я вчера не пошла в офис», — подумала я, возвращая ведро в исходное положение. И медленно, чтобы не вызвать еще несколько вспышек боли, принялась собирать цветы.

Судя по тому, что лепестки бутонов завяли, лежат так они уже несколько часов.

Несколько минут, и, вдоволь исколовшись шипами, я собрала все стебли в ведро. Взглянула на результат работы.

Поникшие бутоны и листья вызвали прилив грусти. И злость на Марусю, которой сейчас, как всегда после сотворенной шкоды, не было видно.

«Надо бы еще пол протереть…» — вернулась я к актуальной задаче. И от одной мысли о том, что опять придется сгибаться, мне стало нехорошо.

«Потом… И вообще я в офис опаздываю, часа на три», — я спохватилась и торопливо направилась к зеркалу.

Отражение не порадовало. Ну почему я вчера не сходила на работку? Узнала бы все о вечеринке и сегодня, как все приличные люди, болела в постели.

Раз опоздала на три часа, то полчаса погоды не сделают! И я позволила потратить их на приведение себя в более-менее приличный вид.

Не ради Стамира: какой меня увидит босс, мне было все равно. Или я пыталась убедить себя, что это так. А вот радости остальным сотрудникам — и особенно Алике — лицезреть мое серое помятое лицо я не доставлю!

Свою медлительность на фоне простуды я недооценила. На наведение марафета ушел целый час. Зато отражение в зеркале обрадовало: косметика лежала толстым ровным слоем. Ресницы были черные, губы коралловые, тональник цвета светлого загара, да еще с румянцем.

И во всеоружии, подхватив ведро с испорченным букетом — как раз помойка по пути, — я вышла на улицу.

Стоило мне переступить порог офиса, как гомон голосов на секунду утих, а после стал еще громче. Еще немного, и моя больная голова разлетится на тысячи осколков.

— Привет! Быстро же ты выздоровела! — первой отреагировала Ленка.

Ее черное каре качнулось, и она заговорщицки подмигнула.

— Пойдем, расскажешь, как ты это сделала? — подчеркнула она ударением предпоследнее слово.

— Ты о чем? — сделала я вид, что не поняла.

— О том, дорогая, как ты Стамира нашего из-под носа Алики умыкнула! — она ухватила меня под руку и потянула в сторону своего кабинета.

— Погоди! Мне надо к себе! — дернулась я.

— Не спеши. Стамира все равно нет на месте, — брюнетка с настойчивостью тягача продолжала тащить меня за собой.

— А где он? — слова вылетели прежде, чем я успела захлопнуть рот.

— Откуда мне знать. Это ты невеста и должна быть в теме, где носит твоего жениха, — просочившийся из ее голоса яд через кожу проник мне в сердце и по венам разнесся по всему телу.

В голове запульсировало. Кислорода стало не хватать. Резко захотелось отойти на шаг или два от скорчившей гримасу брюнетки.

— Лена, тебя-то что не устраивает? — сил на светские ужимки у меня не было. И я решила поговорить по-простому.

— Меня? — вытаращила она глаза. — Меня все устраивает.

— Тогда в чем дело? — мой рот пересох. И я только теперь поняла, что забыла сделать перед выходом: выпить хотя бы стакан воды.

— Алика… Наша красотулька сейчас дома отлеживается, — и брюнетка снизила голос до шепота. — С нервным срывом.

— А я здесь причем? — я чуть не облизнула губы, но вовремя вспомнила, что помада у меня сейчас не стойкая.

— Ни при чем! — Ленка вдруг сменила тон, выпустила мою руку и, задрав голову, направилась прямо в свой кабинет.

Хлопок дверью, превышающий привычные децибелы раз в десять, вызвал еще одно сотрясение в моей голове. Но я лишь дернула плечом, скорее для зрителей, выглядывающих из дверных проемов или просто застывших в коридоре, чем от собственных эмоций. Развернулась, почти не пошатнувшись, и направилась на свое рабочее место.

Оксана

Я устроилась за компьютером и, вяло листая содержимое папок, принялась ждать босса. Возвращаться в офис он не спешил. Так что спустя несколько часов все файлы были просмотрены. Ничего интересного под руку не попалось. Сплошная скукотища: проекты, разработки, сметы, шаблоны договоров.

Ни тебе компромата, пусть не на Стамира и его компанию, а, например, на сотрудников. Ни еще каких-нибудь странных данных, на которые стоило бы обратить внимание.

Конечно, наивно ожидать, что в открытом доступе найдется, скажем, двойная бухгалтерия. Но что-нибудь попроще — почему бы и нет? Наподобие еще одной папки с фотографиями…

Или сейчас у меня совсем плохо с концентрацией и я не заметила слона перед носом?

«Гудящая голова внимательности уж точно не способствует», — я закрыла диск D, на котором хранились все рабочие документы. Встала и направилась к зеркалу.

Отдых пошел мне на пользу. Нос, который еще утром выглядел рыхлым, словно переваренная картошка, вернул себе прежнюю форму. Снова стал небольшим и аккуратным. Только цвет его оставался красным и на коже прочертилась сетка синеватых сосудов.

Я схватила сумочку и добавила тональника, который остался на носовом платке.

Глянула на свое отражение: совсем другое дело! Если бы так же легко можно было вернуть здоровый вид глазам…

Сейчас только они — красные, с паутинками сосудов на конъюнктиве — выдавали мое состояние.

«Не слезятся, и ладно!» — в мысли пробрался осторожный оптимизм.

И я стала проверять, хорошо ли лежит макияж. Красилась я дома в состоянии отключки, и теперь не хватало только дать нашему дружному женскому коллективу еще один повод для подколок.

— Оксана, немедленно ко мне! — рычание шефа, взявшегося непонятно откуда, заставило отскочить от зеркала. Словно меня застали за чем-то неблаговидным.

Стамир пересек комнату и, не закрывая за собой дверь, скрылся с моих глаз в своей «норе», как я стала называть его кабинет.

— Как долго вы собирались меня дурачить? — рыкнул он, едва я вошла вслед за ним в помещение.

— Не понимаю, о чем вы, — мой слабый голос стал еще тише. Хорошо, что только я чувствую вибрацию в горле и слышу, как он дрожит…

— Об этом! — папка с досье, из которой я выдрала страницу, шмякнулась на стол.

— Все равно не понимаю, — продолжала я гнуть свою линию.

Теперь моя голова посвежела, мысли со скоростью света суетились в голове. И от подозрения, что Стамир все знает, меня постоянно окунало то в морозный холод, то в тропический жар.

Значит, вот что мне нужно было, чтобы окончательно взбодриться и прийти в себя, — стресс!

Но вестись на слова босса я не собиралась. Пусть сам рассказывает, что его так разозлило.

— Почему сразу не рассказали всю правду? — мужчина не мог устоять на месте и принялся мерить шагами кабинет.

— Какую правду? — моя роль простушки удавалась все лучше.

Может, зря я в доктора пошла. Надо было становиться актрисой? Или чтобы газлайтить собеседника, таланта не требуется?

— Ту, которую раскопал Стас! — босс отступил на шаг назад и с силой сжал челюсти. — Запомните, Оксана, вранье я не потерплю!

Я продолжала делать вид, что все еще ничего не понимаю. Но сердце потихоньку успокаивалось, и внутренний тремор сходил на нет.

Если бы Стамир узнал мою тайну, он бы не бесновался, как сейчас. Он бы… в драку ко мне полез. Или вообще убил бы меня…

Стоило подумать о Стамире и том, каким он может оказаться в гневе, как покидающий тело страх мгновенно вернулся. Ледяными иголками он прошелся по позвоночнику. Холодным языком лизнул горло, проник в легкие и словно камнем сдавил грудь.

— Может, расскажете, — прохрипела я, пытаясь раздышаться. — Я и в самом деле не понимаю, о чем вы говорите.

— О том, что вы морочили мне голову! — босс подошел к бару, потянулся к бутылке и, словно спохватившись, одернул руку. А я все это время не могла отвести взгляд от его распухших желваков и напряженной шеи.

— Чем? — добавила я на лицо растерянности, а в голос непонимания.

— Что работали в больнице простой санитаркой. Что аттестата у вас нет.

— Про аттестат я ничего не говорила, — запротестовала я и окончательно успокоилась: опасность миновала.

Узнай он мой секрет, работа санитаркой и мой аттестат даже не появились бы в его поле зрения. Сестра затмила бы собой все остальное.

— А, про работу… Все так и есть. Я подрабатываю санитаркой.

— Вы студентка медуниверситета! — обвиняющие интонации слетевшие с губ Стамира и едва не вызвали улыбку. Ну правда, жуткий секрет он раскрыл, что я студентка!

— Да, я студентка и я работаю санитаркой. Не маньяк-потрошитель, не торговец оружием, не хакер, — не удержалась я и улыбнулась. — Что это меняет?

— Все! В нашем контракте есть пункт про доверие. Как думаете, я могу вам доверять после этой лжи?

Мужчина громко выдохнул и, выцепив взглядом бутылку с минералкой, потянулся к ней. Вода с шипением полилась в стакан и надолго в нем не задержалась.

«Кажется, босс стал на скользкую дорожку заливать проблемы спиртным, и у него похмелье».

Я пожала плечами. Разговор и нервные метания Стамира меня утомили. Мне даже стало казаться, что злится он не на меня, а на себя.

— Что еще вы скрываете? — вдруг он резко приблизился.

Меня окутало облако терпкого парфюма, который сумел продраться сквозь заложенный нос. Я скосила глаза на его лицо и заметила, как сверкнули карие радужки в свете, льющемся из окна.

— Даю последний шанс рассказать все, что утаили!

— Нечего мне скрывать, — пожала я плечами.

— Точно? — его недоверчивую мимику сменила брезгливая гримаса. — Потом за вранье я спрошу. По-взрослому.

— Студентка, спортсменка, комс… — подняла я брови вверх, вспоминая крылатую характеристику.

Я чувствовала, что лицо мое оставалось невозмутимым, но сама угроза пробрала тело насквозь.

Оксана

Следующие несколько дней поглотила беспросветная суета. В моей памяти они слились в одно большое пятно, на которое я нацепила огненно-красный ярлык с надписью: «Дурдом». Еще неделя такой вакханалии, и у меня от бесконечной нервотрепки поехала бы крыша.

Когда я подписывала договор, то само собой разумеющимся считала, что помолвка пройдет буднично. Как и положено в таких случаях, когда нужно соблюсти формальность, а времени и желания вкладываться эмоционально в это действо нет.

Но Стамир к вопросу подошел с размахом.

Не знаю зачем, но в считанные часы после моего согласия участвовать в этой авантюре он нанял для подготовки к торжеству команду свадебных экспертов. А на мои плечи легла обязанность выносить предварительные решения: я должна была одобрять или отклонять предложения команды.

Первым испытанием стал выбор места мероприятия. Сначала Стамир желал провести его камерно. В небольшом уютном особняке своего лучшего друга по прозвищу Старичок.

Но через день мой импульсивный жених отбросил эту идею и поставил нанятым экспертам задачу найти подходящий особняк.

«Уютный, строгий, стильный, не вычурный и роскошный», — перечислил он самые важные требования.

«Взаимоисключающие параграфы», — подумала я и посочувствовала команде, которой предстояло провести несколько бессонных ночей.

Однако лучше бы я посочувствовала себе.

Команда рьяно бросилась выполнять поставленную задачу. И вскоре мой мессенджер оказался завален сообщениями и фотографиями дворцов и поместий на любой вкус и в самых неожиданных локациях.

Моя задача состояла в том, чтобы выбрать наименее тошнотворное поместье и скинуть его фото Стамиру.

Как и ожидалось, сообщениями своего жениха я не перегрузила. Мне приглянулись всего два варианта. Один в Москве, другой в Праге.

В Прагу я категорически не хотела, поэтому выбор сделать было легко.

Одновременно с поиском дома трудолюбивая команда подбирала украшения для зала, где состоится помолвка, и для остальной территории.

Ну а как же иначе! Яркие флажки, шары, неоновые гирлянды — праздник не праздник, если не собрать все это барахло в одном месте. И я решительно потребовала убрать всю лишнюю мишуру. Оставила лишь скромное, не выбивающееся из общей цветовой гаммы украшение для зала, где будет помолвка. И все.

Сказать, что эксперты были разочарованы, — ничего не сказать. Когда мы встречались, смотрели на меня как на неведомую зверюшку, от которой неизвестно чего ожидать.

Или наоборот, известно. А что — мало ли, вдруг банкет предложу в ближайшем кафе заказать…

Свадебные маньяки все пять суток работали не покладая рук, ни на минуту не отрываясь от мессенджера. Сообщения продолжали сыпаться, как из рога изобилия.

День, когда всему этому дурдому должен был прийти конец, я ожидала с таким нетерпением, какого не знало даже наступление нового года в детстве.

Наконец, договор на аренду поместья был подписан. Украшения для зала получили мое одобрение и, самое главное, Стамира. Который еще продолжал настаивать, чтобы все выглядело стильно и «по-богатому» одновременно. Платиново-бриллиантовые побрякушки для меня, миновав огромную бюрократию с залогом и гарантией Стамира, были взяты напрокат.

Когда эксперты выдохлись и с них сошло семь потов, оказалось, что мы забыли самое главное — платье. Достойное всего этого ритуала.

До помолвки оставалось всего два дня, а платья-то у меня как не было, так нет. И в завершение проблем, я была все еще простывшая.

Я представила себе покашливающую и шморгающую от насморка невесту, чей опухший нос и слезящиеся красные глаза разлетятся по сети множеством сочных фотографий. А также отекшая кожа: на нее ведь самая лучшая косметика ляжет как не надо.

И я поняла, что пришло время использовать полученные за три курса университета медицинские знания для помощи себе. Пусть считается, что родственников и самого себя врачу лечить нельзя, я этим предубеждением пренебрегла.

В конце концов, себе я доверяю больше, чем терапевту в поликлинике. Или в медцентре.

И я затарилась в аптеке несколькими глянцевыми коробочками, которые в хитрой, известной посвященным комбинации способны поставить на ноги в рекордный срок. Не без побочек, но придется пойти на этот риск: слишком ответственный послезавтра день.

Иначе проблем не миновать.

Неожиданно с платьем проблем оказалось меньше всего. Кофейного цвета, приталенного кроя и со стильной отделкой, оно попалось мне одним из первых в том самом бутике, где я покупала и наряд на выход в ресторан.

Если бы это была настоящая помолвка, я бы еще походила по бутикам других брендов, примерила бы пару десятков платьев и выбрала то единственное, которое западет в сердце.

Но задача передо мной стояла другая: выглядеть достойно. Вот это платьишко для такой цели более чем подходит. И лишь взглянув на ценник, я от удивления едва не вернула его назад.

Почти семизначная цифра? Серьезно?

Но после недолгих раздумий взяла себя в руки, схватила в тон ему туфли на высоком каблучище и решительно направилась к кассе. Денег хватает, и ладненько. Мне сейчас важнее не по магазинам шастать, чтобы сэкономить деньги женишка, а отдохнуть перед днем помолвки.

В день помолвки я проснулась за час до будильника. Ломанулась к зеркалу, чтобы проверить, в порядке ли лицо. Насморка уже не было, спасибо самолечению, нос и глаза выглядели здоровыми.

Позавтракала, приняла душ и принялась ждать водителя, время от времени поглядывая на улицу из окна на лестничной площадке.

Не прошло и трех часов, как уже привычный глазу автомобиль цвета кофе с молоком подкатил к подъезду. Не теряя времени, вернулась в квартиру, подхватила пакет с платьем и туфлями и двинулась вниз.

Лишь на одном из пролетов не удержалась, снова подбежала к окну и скользнула напоследок взглядом по скамейке у подъезда. С удовлетворением отметила, что сегодня только Ильинична на вахте. Ее коралловую кофту я опознала с шестого этажа!

Оксана

В салоне красоты к своей работе отнеслись сверхсерьезно. Целых три мастера засуетились вокруг меня. Сначала выяснили, не хочу ли я чего-нибудь особенного, и вывели на мониторе, висящем на стене, каталог возможных причесок и вариантов окрашивания волос.

Глянцевые фотографии красивых девиц с синими, зелеными, фиолетовыми, красными волосами замельтешили перед глазами.

В какой-то момент мне захотелось и в самом деле попробовать синий цвет. Тем более Стамир сказал, что надеется на мое благоразумие. А синий — это не зеленый и не ярко-малиновый! Очень благоразумный цвет.

От соблазна я удержалась лишь из-за нехватки времени. Шесть часов, которые требовались на одну только покраску, сегодня для меня недопустимая роскошь.

В результате с мастерами сошлись на праздничной прическе и придании волосам естественного блеска. Чтобы это ни значило.

И сразу же три мастерицы в шесть рук взялись за меня со всем рвением. Голову мне то мыли, то сушили, то наносили на нее какую-то пасту, то пряди упаковывали в вощеную бумагу.

Потом снова мыли, сушили, укорачивали и обрабатывали семью — я считала! — разными ножницами.

Работницы отходили в сторону, чтобы оценить промежуточные результаты, растягивали губы в улыбке и повторяли на разные лады, какая я сегодня буду красивая невеста.

«А еще оглушенная и с больной головой», — проворчала я про себя.

И почувствовала, что в груди зажигаются искорки снобизма.

Ну почему нельзя делать свою работу тихо? Без гротеска и гиперболизма? Или тогда клиент решит, что его плохо обслужили?

Когда из парикмахерского кресла я вырвалась на волю, силы мои были на исходе. Как и нервы. Столько времени убить и ради чего, спрашивается?

Но это было еще не все! Дальше по плану был макияж и маникюр с педикюром. Я отключила перегруженные мозги и попыталась расслабиться. Но куда там! Кисточки, салфетки и прочие косметические принадлежности касались моей кожи и не давали отрешиться хоть на минуту.

Когда экзекуция закончилась, я направилась к большому панорамному зеркалу на всю стену в соседнем зале и в последний раз взглянула на свой новый облик.

Но увидела в нем отражение незнакомой куклы, и лишь радостное щебетание мастериц за спиной помогло сдержать гримасу разочарования.

«Все ли мне понравилось?» — запоздало поняла я смысл прозвучавшего вопроса. Я молча кивнула и даже нашла в себе силы улыбнуться.

И услышала в ответ, как они рады, что я рада. В этот момент я вспомнила об остатках денег на карте и спросила, как здесь принято оставлять чаевые.

— Администратору, — ответила самая бойкая, с безупречным пробором и блондом. — Скажите только ваше имя.

Молодой смазливый парень выбил в кассе и протянул мне предварительный чек. Я взглянула на итоговую сумму и едва сохранила невозмутимость на лице.

Почти три мои зарплаты? Серьезно? И тут ко мне подкралась истерика. И я без слов вписала в строку, предназначенную для чаевых, сумму, в три раза превышающую стоимость всего этого непотребства, которое устроили мне на голове и лице: гулять так гулять!

И с мыслями «никогда больше», под изумленное лицо администратора подтвердила оплату.

Я добавила последний штрих к облику: здесь же, в подсобке закрытого на летний сезон гардероба, переоделась в праздничные платье и туфли. И, словно за мной гнались черти, я выскочила на воздух.

Чтобы через пару минут забраться в салон автомобиля и последовать завершающему пункту плана на сегодняшний день.

Полчаса в пути, и водитель, назвавшийся Сашей, привез меня к загородному дому.

Я скосилась на смартфон: почти шесть вечера.

И от досады скрипнула зубами: весь день ушел на салон красоты! И это ещё без спа-процедур!

«Красота требует жертв, — оценивая по дороге в зеркальце прическу, мрачно подумала я. — Неоправданных».

Да и особой красоты в результате работы мастериц я не увидела. Просто стерли мой привычный облик и превратили меня в одну из миллиона наштукатуренных девиц. Без индивидуальности, без загадки.

Конечно, каждая прядка была обработана, уложена на единственно правильное место. А прическа привлекала взгляд своей сложностью и изысканностью.

«Но не шесть часов же на нее тратить!»

Теперь хоть спать не ложись, чтобы не испортить всю «красоту», если вдруг потребуется еще и завтра где-нибудь присутствовать.

«Когда будет моя настоящая помолвка и свадьба, никаких праздников и мероприятий!» — пообещала я себе.

Стамир встретил меня не на стоянке, а в гостиной.

Издали бегло скользнул взглядом по платью. Его выгнувшиеся брови изобразили то ли удовлетворение, то ли удивление.

«Можно подумать, все, кто носит дешевые наряды, не умеют одеваться, — фыркнула я про себя. — С таким бюджетом, который он мне выделил «на булавки» совсем не проблема одеться красиво и со вкусом. А вот на одну зарплату санитарки плюс стипендию мне никак не стать стильной».

Его взгляд сместился на мое лицо, и я впервые за сегодняшний день порадовалась макияжу. Теперь мои раскрасневшееся и оттого покалывающее, словно иголочками, щеки скрыты под толстым слоем тонального крема. И мой женишок не узнает, насколько сильно я взволнована и смущена.

Впрочем, вскоре поняла я, знать ему о моем состоянии ничего и не хочется.

Пока мы стояли друг напротив друга, он придерживал за руку пожилую ухоженную женщину. По манере держаться которой и по чуть более резким чертам лица я сразу поняла, что это особая гостья. Скорее всего, из-за рубежа.

Может, одна из австрийских партнеров по бизнесу?

Стамир подвел женщину ко мне.

— А вот и Оксана, — небрежно представил он меня.

Дама окинула меня высокомерным взглядом, в котором смешались снисходительность, неодобрение и подозрительность. Ее тонкие губы сжались в нить, скулы еще больше заострились. А может, я себя накрутила и мне все показалось... В любом случае весь ее вид лучился превосходством и неприятием.

Оксана

— Дорогая, можно тебя на пару минут? — ладонь Стамира коснулась моего предплечья.

Я мило улыбнулась Эмилии и поймала ответный ледяной взгляд. Который способен заморозить как минимум Антарктиду, а может, и всю Землю целиком.

Извиняюще улыбнувшись, я подхватила жениха под руку и позволила ему отвести меня в одну из комнат. Там в присутствии двоих молодых парней, у которых прямо на лбу было написано, что они из охраны, он достал из замурованного в стену сейфа черную бархатистую коробочку с серебристым тиснением очередного известного бренда. Блестящая серая змейка, украшенная прозрачными камнями, коснулась моей шеи.

— Повернись, дорогая, — с этими словами Стамир склонился над застежкой.

Холодный металл обжег кожу, терпкий запах парфюма, на который я обратила внимание только сейчас, царапнул ноздри. И на миг я зажмурилась. Секунда, и горячие пальцы Стамира прошлись по шее, коснулись ключицы и всколыхнули нервную систему. Заставили меня затаить дыхание.

Даже сердце притихло и едва слышно отстукивало ритм. Внутри все оцепенело, и, лишь когда чужие пальцы соскользнули с моей шеи, я смогла перевести дыхание.

— Постарайся не потерять, — произнес он то ли шутя, то ли всерьез. — А эти парни за тобой присмотрят. На всякий случай.

Румянец снова предательски лизнул мои щеки. Всегда неприятно, когда меня принимают за ветреную или вороватую особу. Второй раз за сегодня — многовато будет. И я опять порадовалась тональнику. Пожалуй, мне его нужно взять на вооружение на все время, пока я буду играть свою роль.

— Ты не сказал про Эмилию Димитровну ни слова, — решила я прояснить ее осведомленность. И понадеялась, что завуалированная фраза в присутствии охраны не такой уж и криминал.

Мужчина приблизился ко мне. Обхватил рукой за талию, и мои нервные окончания прострелило разрядами тока. Горячая ладонь впилась в тело. И я порадовалась, что платье выбрала закрытое.

Останавливаться Стамир не собирался. Его подбородок приблизился к моему лицу. И я даже успела рассмотреть среди черных точек сбритой щетины маленькую лунку — след от ветрянки.

Прикосновение наждачки царапнуло щеку. Горячее дыхание прошлось по лицу и даже шелохнуло мою игривую прядку перед ухом.

— Мне пришлось оставить ее в неведении, — едва слышно прошептал он, еще сильнее сжал ладонь на моей талии и взглядом показал на выход. — Тебе придется постараться. Моя мама очень проницательная.

Назидательные нотки в его интонации просочились сквозь кожу, вязким желе расползлись по телу и неприятной тяжестью осели в груди. И я, чуть крутанувшись на каблуках, сделала резкий шаг к двери. Рука Стамира соскользнула с моей талии, и кожи коснулась прохлада.

В общий зал мы вышли как раз вовремя: среди гостей нарастал скандал. Один хриплый голос звучал на весь зал, все остальные выкрики сливались в общий гул вокруг одного заводилы.

Стамир при первых же децибелах нахмурился.

— Оставайся здесь! — бросил он мне.

И развернулся так быстро, что меня накрыл поток поднятого им воздуха. Дал знак охранникам, взявшимся непонятно откуда, и деловой походкой скрылся в толпе.

— Убирайся прочь! — долетело до меня рычание Стамира уже из толпы. — Тебя сюда никто не звал!

Гомон усиливался, голоса становились все растеряннее. Редкие позвякивания стекла звучали неожиданно резко.

Я встала на цыпочки, чтобы увидеть, что происходит в центре зала, но нарушителя спокойствия не было видно за спинами остальных гостей. И я принялась бесцельно бродить взглядом от одного гостя к другому. Пока не выцепила в толпе русую голову. Женщина неожиданно обернулась и поймала мой взгляд.

Эмилия.

Губы ее были сжаты. Заостренные скулы, напряженная поза и рука, вцепившаяся в клатч, не обещали ничего хорошего.

В этот момент публика стала расступаться и открыла моему взору охранников, выводящих под руки полного мужчину. И я уставилась на незваного гостя.

Мужчина выкрикнул ругательства, повернулся лицом к двери, в сторону которой его настойчиво тащили, и перестал сопротивляться.

Волосы… прическа… комплекция.

Ночь… Музыка, льющаяся во дворе еще одного такого дома. И мужчина, который ведет меня в танце. Волосы серебрятся, сам он полноват, но ничуть этого не стесняется. Видения недавнего прошлого проплыли перед глазами.

«Михаил!» — охнула я и торопливо отвела взгляд. Не хватало только, чтобы мой женишок неосторожное любопытство расценил как нарушение контракта.

Пока я в оцепенении смотрела на происходящее, Эмилия оказалась рядом.

— Каков наглец! — прокомментировала она. — Раньше в передряги Стамира втягивал, а сейчас и вовсе берега потерял!

Она замолчала и спустя минуту, когда Михаил исчез с наших глаз, констатировала:

— Вечно у Стамира друзья такие, что и врагов с ними не надо, — и я лишь сейчас уловила в ее речи легкий акцент. — Ты его знаешь?

— Пересекались на вечеринке однажды… — пробормотала я себе под нос.

— Что-то здесь душно. Не хочешь выйти на воздух? — в ее голосе и в самом деле слышалась одышка.

— Да, конечно, только я не знаю дорогу.

— Молодой человек, покажите нам выход во двор, — остановила она невзрачного парня, собиравшегося проскочить мимо.

Паренек дернул головой в направлении ближайшей двери и позвал нас:

— Идемте.

Внутренний двор выглядел совсем не так пафосно, как у Земцова. Наведенный перед нашим приездом порядок в заблуждение не ввел.

Я повертела головой и вдохнула полной грудью. Даже в воздухе чувствовалось общее запустение, а в глаза бросалось, насколько хаотично были посажены по всему пространству деревца.

Плитка, обозначавшая тропинку, петляла между ними, а трава, окружавшая каждый сегмент по периметру, подчеркивала неряшливый вид двора. Особенно несуразными выглядели в нем тут и там разбросанные фонари, отделанные ажурной ковкой. Которые пока не светили: до заката оставалось еще часа три.

Оксана

Выражение лица Стамира, с которым он явился после короткого разговора со своей матерью, я запомню навсегда.

Переносицу разделяла глубокая морщинка. Уголки губ опустились вниз. А взгляд… искрил и метал молнии.

А еще в нем сквозило разочарование. Оно обрушилось на меня как цунами и пробрало насквозь. Я почувствовала, как приподнимаются волоски на моих руках и как становится гусиной кожа. В один миг мне стало зябко, словно сейчас не лето, а январская стужа.

— Она вся дрожит! Стамир, тебе не кажется… — взволнованный голос Эмилии отдался во мне раздражением.

Тягучий ком подкатил к горлу. Только ее здесь не хватало! Но все равно я попыталась унять волнение. И повторяла про себя, что бывали у меня провалы и похуже. Ну или почти такие же эпичные…

— Не кажется! — прервал ее мой босс. И протянул ко мне одну ладонь, потом другую. Пока я хлопала глазами, не понимая, что от меня требуется, он подхватил меня на руки. Развернулся с грацией танцора или фигуриста. Ступил на дорожку, по которой мы пришли сюда, и поспешил к дому.

Разбитые колени ныли и простреливали разрядами тока. Словно я упала на наждачку. Но особенно сильно их жгло огнем, когда я напрягала ноги, чтобы удержать туфли.

Может, зря я волновалась, но мне все время казалось, что они вот-вот соскользнут. И окажусь я босиком перед всем узким кругом высшего света, который созвал Стамир.

Пожалуй, впечатлений сегодня за день случился перебор. И я почувствовала, как понемногу теряю над собой контроль. Скребущая и время от времени простреливающая боль добавляла неразберихи в мое общее состояние.

От невозможности сосредоточиться на своей роли я вернулась всеми мыслями к Кате.

Не обозналась ли я? Вдруг это не она? Если она, то почему прячется?

Хотелось поговорить с боссом начистоту. Но интуиция требовала подождать, не пороть горячку.

Появилась хрупкая надежда, что Катя жива. Это главное.

В воздухе пахло липовым цветом. Он смешивался с терпким запахом парфюма жениха и ударял в голову не меньше, чем выдержанный коньяк.

Над головой в темнеющем небе с громкими криками на скорости истребителей носились стрижи. Ветер приятно щекотал кожу, игрался с волосами.

Мое настроение улучшилось, и я даже чуть откинула голову на руку моего носильщика.

Пока Стамир нес меня в дом, за нашими спинами стучали каблучки Эмилии. Их цокот инородным колебанием воздуха врывался в природную идиллию и разбивал ее на части.

Мы подошли к крыльцу. Эмилия обогнала нас и открыла входную дверь.

— Она еще улыбается! Ты только посмотри на нее! — воскликнула она, и моя улыбка стерлась с лица.

И в самом деле, чего это я улыбаюсь?

Сейчас я на работе. Значит, надо работу работать, а не глупо лыбиться и нервировать маму босса. Которая вообще не в курсе всей затеи своего сыночка. Кстати… Значит, она и о проблемах с партнерами из Австрии не знает…

И я опять улыбнулась: все же Стамир защищает от нее свое личное пространство. Хоть и невооруженным глазом видно, что Эмилия рада вникнуть и прокомментировать все его дела.

Осторожно лавируя между мебелью и декором на стенах, Стамир отнес меня в ту самую комнату, где надевал украшение.

— Я встану, — мотнула головой я, глядя, что он направляется к дивану.

— Встанет она, как же, — проворчала из-за спины Эмилия. — Что теперь делать? Гости ждут!

Жених, не обращая внимания ни на мои слова, ни на зудеж Эмилии, бережно посадил меня на диван. Я посмотрела на него с благодарным и виноватым выражением. И наткнулась на сведенные почти в одну линию брови. И взгляд, который все еще напоминал ледяную метель.

Извиниться моментально перехотелось, и я, устроившись поудобнее, откинулась на спинку и прикрыла глаза.

Еще хотелось хоть на миг погрузиться в тишину. Многое бы я отдала, чтобы можно было «выключить» гулкие шаги Стамира и звонкий цокот каблуков Эмилии.

Но они, как назло, продолжали тревожить пространство и меня заодно.

Завибрировал смартфон, и я перестала пытаться расслабиться. Что поделать, буду нервной невестой.

— Женя, ты мне срочно нужен. Зайди в дом, — бросил жених несколько отрывистых фраз в смартфон, который прижимал к уху.

Но вместо водителя Жени в комнату торопливо вошли мои охранники. Вернее, охранники украшений.

Стамир махнул им рукой в сторону двери.

— Выйдите.

— Не имеем права, — возразил один из них. И второй кивнул в знак согласия.

— Пошли вон! — рявкнул Стамир.

Вот теперь он и в самом деле выглядел сердито.

Глядя на вздувшиеся желваки и покрасневшие лицо и шею, я всерьез испугалась.

Ведь это мой промах привел его в ярость. Что он скажет мне наедине, когда будет уверен, что нас не подслушивают, мне и думать не хотелось. Лучше сразу без лишних мыслей настроиться на выговор или другую кару, которая придет ему в голову.

— В таком случае, если что случится с украшением, наша страховая компания предъявит вам иск, — безэмоционально, словно робот, отчеканил первый охранник.

— Убирайтесь прочь! — его шею залило лиловым цветом. Щеки едва ли выглядели бледнее на ее фоне. Стамир нервно дернулся и громко выругался.

Не успела закрыться за охранниками дверь, как в комнате появился Женя и уставился на босса. Потом перевел взгляд на меня. И задумчиво остановил свое любопытство на застывшей в отдалении у окна Эмилии.

— Сейчас едешь в салон и берешь такое же платье, — показал жених в мою сторону.

Теперь водитель стал во все глаза меня сканировать. И чем дольше он смотрел, тем больше сомнения демонстрировало его лицо.

Пока его взгляд не завис на черных пятнах и дыре.

И он кивнул.

— Мне нужен адрес салона. И артикул платья, — кажется, водителю не впервой ездить с деликатными поручениями.

— Этикетку я выбросила…

— Шут с ней. Не будет такого, возьми любое другое. Приличное, — приказал Стамир, снова достал смартфон и принялся набирать в нем текст. — Адрес я тебе скинул.

Оксана

Вязкий ком в горле превращается в булыжник. Я пытаюсь сглотнуть, но делаю только себе хуже — дыхание перехватывает, а глаза начинает терзать резь. Словно в них попала ресница.

Еще немного, и по щекам покатятся слезы, нос тоже не останется в стороне. А носовой платок я и не подумала взять.

И я заставила себя мыслями вернуться к сегодняшнему видению. Глаза перестали наливаться слезами. Разговоры и перешептывания гостей слились в один фоновый шум. Даже освещение чуть поубавилось. Впрочем, магии в этом не было: закат стремительно переходил в сумерки.

Катя стала шатенкой? Она же любила свои черные волосы. И всегда гордилась тем, что ни разу не красилась. А платье? Да еще ее нелюбимого синего цвета! Сколько помню сестру, платье у нее было на один случай — для школы. И только. Все остальное время она носила джинсы. Какие угодно, но джинсы.

А синее платье — это совсем не про нее. Этот цвет она признавала только за джинсами. Прочая ее одежда могла быть любого цвета, но не синего.

Может, она таким нарядом и прической хотела мне маякнуть о чем-то? Нет, бред!

Никто не мог знать, что мы с Эмилией пойдем подышать в сад. Я сама не предполагала!

Так может, не было никакой Кати и это нервы и переутомление сыграли со мной злую шутку? Мне ли об этом не знать.

От последней мысли становится физически больно, и я вылетаю из отрешенности, в которую угодила. И сразу замечаю на себе пристальный взгляд Стамира. Словно он ждет ответа.

— Прости, я не расслышала, что ты сказал, — выражаю я сожаление. Но на самом деле, мне ни секунды не жаль. Я запуталась в себе, своих чувствах и желаниях. И пока жених не сводит с меня взгляд, ком снова подкатывает к горлу.

— Я говорил, что ты ушиблась и мы не останемся на фуршет, — произносит он, и я киваю.

Ушиблась я и в самом деле неслабо. Фуршет бы выстояла, но раз есть возможность его избежать, то я с радостью ей воспользуюсь. И подыгрываю Стамиру, задействуя весь свой актерский талант.

На меня смотрят десятки пар глаз. Некоторые с сочувствием, кто-то с любопытством. А три особенно нарядные женщины со злорадством. Я бросаю на них короткий взгляд, и мне становится не по себе. Они же меня не знают! Откуда столько злобы?

Стамир берет мою ладонь в свою руку, и мы отходим от окна. Прощаемся, пересекаем зал и вскоре выходим во двор. Несколько шагов, и будем на стоянке, к которой идем тем же злополучным путем, сквозь сад.

— Сегодня переночуешь у меня, — вскользь роняет жених и сжимает мою руку сильнее.

— Хорошо, — дергаю я плечом. А у самой сердце срывается с ритма и начинает колотиться о ребра.

— По пути заедем в клинику.

— Не надо, все нормально, — встряхиваю я головой, отчего гламурные завитки касаются шеи и щекочут кожу.

— Ты чуть не отключилась. Думаешь, я не заметил? В клинику, — бросает он водителю, и я ловлю в зеркале взгляд Жени.

Минут через двадцать мы уже просачиваемся через стеклянные двери, и в нос ударяют медицинские запахи. Стамир снова берет меня за руку и пронзительно смотрит в глаза.

— Я не собираюсь падать в обморок, — сообщаю я, а он отворачивается как раз в сторону регистратуры.

Когда формальности соблюдены, остается ждать рядом с кабинетом, в который меня направили.

Спустя еще пару десятков минут, растянувшихся до бесконечности, я, обработанная антисептиком и перевязанная, выхожу в коридор. Чувствую себя школьницей и радуюсь, что длина «кимоно» сильно ниже забинтованных колен.

Стамир на минуту задерживается у кассы, которая здесь же, в регистратуре. Оплачивает счет. Мне до безумия интересно, сколько в этой пафосной клинике стоит такая простая процедура. Но я сдерживаю любопытство и отвожу от чека взгляд.

Следующие полчаса занимают гонки по стремительно опустившейся на город темноте, и мы на месте. Автомобиль замедляется, плавно подкатывается к подсвеченным кованым воротам. Выждав, пока они откроются, мы проезжаем внутрь огороженной территории.

Выходим, и я во все глаза смотрю на большое пространство, которое подсвечивают фонари строгой овальной формы.

Стамир словно забывает о моих разбитых коленях и ускоряет шаг. Я едва поспеваю за ним и уделить внимание внешнему виду дому не успеваю.

— Наконец-то! — сбрасывает он туфли и ногой загоняет в угол огромной, с две мои квартирки, прихожей. — Здесь говорить можно смело.

Я стою на месте и не знаю, куда деть руки. Хочется спросить о его планах. Но чувствую, правду он мне не скажет. И я молча облизываю пересохшие губы.

— Прислугу сегодня я отпустил. Здесь ни души, — говорит он, и мне становится не по себе.

— Может, мне лучше к себе домой уехать, — выдавливаю я из себя реплику.

— Маман уже заподозрила неладное, — Стамир расслабляет галстук, снимает его и швыряет в ближайшее кресло. — Ненавижу эти удавки.

— Когда? — мне кажется, я все делала правильно. Да, Эмилия казалась надменной, но как ей еще выглядеть?

— Когда ты переодевалась, а я ушел. В ее глазах я ни одной юбки не пропущу, а тут такое выдал. Она в тупике сейчас. Не знает, что думать.

— Вы всегда за других решаете, что они думают? — подняла я брови и, надеюсь, выразительно посмотрела в его сторону.

— Она моя мать, я ее знаю слишком хорошо, — в его бархатистом голосе проскочила усталость. — С этого момента давай на «ты». Если не хочешь испортить всю конспирацию.

— Может, тогда лучше ей сказать, что помолвка спектакль?

— Я не могу поставить свой бизнес в зависимость от такой хрупкой вещи, как общительность моей маман.

Сарказм проскочил в его тоне и растворился в воздухе. Словно его и не было.

— Ты голодна?

— Угу, — кивнула я, вспомнив, что только и успела сегодня позавтракать.

— Там кухня, — показал он рукой на один из коридоров. — Все как у людей: холодильник, плита, посуда… Сообрази нам на двоих что-нибудь легкое. К красному вину. Устал я.

Оксана

От забитых продуктами полок холодильника у меня разбежались глаза и на мгновение я растерялась. А потом мои руки потянулись к тому, что могла себе позволить лишь изредка.

Что там Стамир говорил о вине? К красному что-нибудь приготовить? Обойдется без алкоголя. Или пусть ищет белое.

И я вытащила упаковку слабосоленой форели и большое коричневое авокадо. В хлебнице, как и следовало ожидать, лежал хлеб.

Приготовила пюре из мякоти диковинного фрукта, не преминув уронить косточку на пол. Настрогала тонкими ломтиками рыбу и разложила ее поверх зеленой пасты. Наверняка это еще не все и нужно добавить или лимонный сок, или специи, но мне было лениво возиться. Хотелось поскорее уплести приготовленное.

— Стамир, идем, — позвала я через несколько минут, когда красиво уложила бутерброды на тарелке и вымыла руки.

— Рыба? — пробасил он из-за моего плеча. — Я же говорил, что-нибудь к красному вину.

В его голосе сквозило раздражение, и я прикусила язык, чтобы не ответить так, как он заслуживает. Я невеста, по договору, а не повар и не служанка.

Конечно, я ничего не сказала. Лишь услышала хлопок дверцы холодильника за спиной и глухой удар, какой бывает, когда посуду ставят на стол. Почти сразу звонко звякнуло стекло.

Обернулась.

На столе красовалось белое вино и красивенные, пузатенькие на тонкой ножке бокалы. Перевела взгляд на Стамира.

Мрачный. И усталый. Даже темные круги наметились под глазами.

— Ладно, сойдет и рыба, — неожиданно пошел он на попятную и потянулся к бутерброду.

Через полчаса от бутылки вина оставалась едва ли половина, а вторую партию бутербродов мы принялись готовить вместе. И я, неуклюже кромсая авокадо, старалась не думать, до какой степени разыграется моя аллергия на алкоголь после всего выпитого сегодня.

Стамир все это время не сводил с меня взгляда. Я кожей чувствовала, как он меня раздевает глазами. На миг порадовалась, что на мне это дурацкое «кимоно» без вырезов, крой которого превращает меня в самый несексуальный объект в мире.

Запах алкоголя от дыхания босса щекотал в носу. Вскоре к нему прибавились ароматы парфюма Стамира, а моей шеи коснулось его горячее дыхание. Я нервно дернулась и отошла в сторону. Мои бедра коснулись подоконника, а спину тронул поток воздуха из приоткрытой фрамуги. И я от досады поморщилась.

Хмель ударил в голову, и я начинаю делать ошибки. Идти нужно было в сторону двери, а не вглубь кухни. Я отклеилась от подоконника, но пол покачнулся под ногами, и я опять ухватилась за опору. Теперь ею оказалась рука Стамира.

К двум бутербродам три бокала вина оказались явным перебором. В голове вдруг стало легко и беззаботно. Захотелось праздника, веселья, и побольше. А еще захотелось сделать нечто этакое. Чтобы на всю жизнь запомнилось.

Что может быть «этаким» я не понимала, но тормоза мое тело потеряло, а меня потянуло на приключения.

«Может, погонять по ночной Москве на мотоциклах?» — вспомнила я забаву одного из парней Кати.

Стамир притянул меня к себе, и я почувствовала жар, идущий от его тела. И с удивлением заметила, что рубашка на нем расстегнута.

От созерцания рельефа мышц Стамира хмель немного развеялся. Ноги перестали подгибаться, а голова кружиться. Дурацкие мысли о приключениях растворились в пространстве.

И я выставила перед собой руку с железным намерением не довести наши отношения до непоправимых. Ладони коснулись жестких завитков на груди босса. И я почувствовала, как бьется его сердце.

— Если ты против, одно твое слово, и я уйду, — прохрипел он мне на ухо бархатистым тоном. И губы требовательным рывком впились в мою шею.

Мурашки ошалевшим облаком бросились врассыпную, передавая горячие импульсы по нервам все дальше и дальше. Пока они не скрутились внизу живота в тянущий теплый узел. Который с каждым поцелуем Стамира становился в больше и все горячее.

В ответ на мое утяжелившееся дыхание Стамир самодовольно хмыкнул. И переключился с шеи на губы. Нежно коснулся щеки, но меня все равно, как наждачкой, царапнула его отросшая за день щетина и тело еще сильнее закрутило в вихре желания.

Он поигрался с моей нижней губой и, когда я приоткрыла рот, скользнул в него языком и с напором принялся ласкать мой язык.

Сказать нет я так и не решилась. Потому что захотела посмотреть, чем закончится это «приключение». И потому что нетрезвый мозг мгновенно нашел мне оправдание: Катя сама выбрала исчезнуть из жизни Стамира. Значит, я могу делать, что хочу, и ничьи чувства меня не должны беспокоить.

Незаметно для меня мы переместились в спальню. Не успела я и глазом моргнуть, как Стамир освободил меня от «кимоно», которое с шелестом упало к моим ногам. И теперь шелк холодил мои ступни.

Остальная одежда на нас не задержалась. И я упала на мягкую постель. Босс не задержался, а я лишь отметила, что защиту он не надел.

Подумала воспротивиться, но по телу пошла приятная нега, отвлекаться от которой совершенно не хотелось. Поэтому, когда моих ключиц коснулись чуть прохладные губы, я обхватила руками его накачанные плечи и прикрыла глаза отдаваясь, неведанным мне ранее ощущениям.

Вскоре мы достигли пика, и потом я еще долго приходя в себя лежала на спине и смотрела в потолок.

— Мне надо встать, — прошептала я, почувствав, как меня немного мутит от пережитого, и коснулась разгоряченного тела Стамира.

— Мне надо встать, — прошептала я и коснулась разгоряченного тела Стамира.

Босс перевернулся на спину. А я, избегая даже смотреть в его сторону, уставилась на три белоснежные двери в стене напротив постели. И принялась гадать, какая из них ведет в ванную.

Выбрала среднюю и соскользнула с постели, встала на ноги. Теперь пол не шатался под ними. И направилась к намеченной цели.

— Окси! — резкий вскрик заставил вздрогнуть. — Что это?

Я остановилась и обернулась.

Стамир, приподнявшись на локте, рассматривал растекшееся на белоснежной простыне красное пятно.

Оксана

Смотрю в зеркало. Мои растрепанные волосы все еще собраны в прическу. Только теперь выглядит она неопрятно: мелкие пряди выбиваются из общей укладки и вызывают непреодолимое желание смыть с себя всю косметику и химию, которой меня украсили в салоне красоты.

Опускаю взгляд ниже, на талию, на бедра. И замечаю розовые капли на ногах. К горлу подкатывает спазм, внизу живота надрывно тянет.

Продолжаю рассматривать себя, пока не удивляюсь: я стою обнаженная и ничуть этого не стесняюсь. Чтобы это значило? Может, я уже стала девицей с низкой социальной ответственностью? Или это алкоголь так меня раскрепостил?

«Алкоголь!» — кричит мой внутренний голос. И я отдаленно, словно все происходит не со мной, понимаю, что напортачила. И сильно.

Теперь опять придется отсиживаться дома неделю. И в зеркало смотреть все это время будет тошно. Интуиция подсказывает, что себя я возненавижу не только из-за спиртного. Он лишь помог мне отпустить все тормоза и не дал сказать Стамиру «нет». Я знаю, что пожалею, но это будет потом.

А прямо сейчас я поворачиваю кран и становлюсь под душ.

Спустя, кажется, час или два, когда кожа на подушечках пальцев набухла и стала пощипывать, я снимаю с крючка полотенце и обматываюсь им.

Вода освежила голову, и мне становится неловко. Неловко стоять голой в чужой ванной, неловко выходить в спальню завернутой в полотенце.

Память услужливо подсовывает сцены нашей недавней страсти.

И мое лицо щиплет от стыда. Я знаю, сейчас мои щеки снова алые. И я жалею, что здесь не припрятано еще фляги с выпивкой. Все равно уже последствий не избежать, а выдержку мне брать неоткуда.

И я касаюсь подбородка, замечая, что то ли его кожа распарилась в воде, то ли начинается аллергическая реакция.

Вздыхаю и приоткрываю дверь. Выхожу в спальню и слышу раскатистый храп. Сердце, замершее в груди, оживает и колотится о ребра. Перевожу взгляд на кровать.

Стамир развалился по ее центру и спит. Из одежды на нем… ничего. Я впиваюсь взглядом в его обнаженный торс, и застываю на месте.

Куда мне теперь идти? Что делать?

Словно услышав мои мысли, жених просыпается. Осматривается и, ничуть не смущаясь своей наготы, вяло машет мне рукой на кровать.

Я окончательно тушуюсь, вцепляюсь в края полотенца и, одеревенев, продолжаю топтаться на месте.

— Окси, давай, идем ко мне, — проговаривает он сонным голосом.

Я все еще стою на месте, не в силах сделать шаг.

— Ну что ты как не родная, — бурчит он себе под нос и поворачивается на бок. А я пялюсь в упругую офигенную задницу и чувствую, как полыхают мои щеки.

Потом медленно приближаюсь к краешку кровати и присаживаюсь. В ответ снова долетает раскатистый храп. Я смелею и ложусь, не снимая полотенца. А потом натягиваю одеяло до самого подбородка.

И проваливаюсь в темноту.

— Окси! Окси! — раздается вопль, выдирающий меня из сна.

Я подхватываюсь и инстинктивно вцепляюсь в одеяло, да так сильно, словно у меня его сейчас собирается отнять банда гопников.

— Окси! — теперь я узнаю голос Стамира и интонация его мне не нравится.

— Что? — едва слышно произношу я и чувствую, что губы мои отекли и почти не шевелятся.

— У тебя же аллергия на бухло! Почему ты вчера напилась? А, Окси?

Я тяжело сглатываю и стараюсь не думать, какой меня сейчас видит Стамир.

— У тебя же контракт! Работа! Как я теперь тебя такую покажу парт… Да хоть кому тебя такую показать нельзя! — восклицает он и всплескивает перед моим носом руками.

А я отстраненно констатирую, что нервы у него ни к черту. Предложить успокоительное? Или не мелочиться и сразу противотревожное?

Но вместо всего этого произношу другое.

— Через неделю все пройдет.

— Через неделю! — снова жених повышает голос, и я слышу нервное грохотание его шагов по полу.

— У себя дома отсижусь, никто не увидит меня такой, — продолжаю бормотать.

Губы еле шевелятся. Черт! Значит, отекли сильно и сейчас я похожа на ту еще страхолюдину. Мрачный взгляд Стамира, который я ловлю через мгновение, подтверждает мое подозрение.

— Я врача вызвал. Жди здесь.

— Я сама себе врач, — отмахиваюсь я от него. — Стероиды колоть все равно не разрешу.

— Что значит ты не разрешишь? У тебя контракт!

— Побочки от стероидов несравнимы вот с этим, — тычу я пальцем себе в лицо. — Или тебе нужна невеста с лунообразной физиономией? Такое не пройдет за неделю.

Я, конечно, преувеличиваю. Один укол кортикостероидов критично не навредит. Но где один, там и второй. Поэтому лучше вообще дождаться, пока аллергия пройдет. Тем более дышу нормально, риска отека Квинке или анафилаксии нет.

Стамир перестает метаться загнанным зверем по спальне.

— И что делать? Отменять вызов?

— Угу, — киваю я.

Он уходит, а я выбираюсь из-под одеяла. Нахожу на полу свое «кимоно» и сбрасываю полотенце.

Шелк измялся, и теперь я уверена, что выгляжу сногсшибательно. Опухшее лицо дополняет пережеванная одежда и всклокоченные волосы.

В спальню влетает Стамир. Спотыкается о меня взглядом и застывает на месте. Его лицо кривится в недоброй гримасе. Словно раздумывает, разорвать контракт сразу или пока лишить оговоренного гонорара.

— Окси! — восклицает он в конце концов.

— Пусть твой водитель отвезет меня домой, — предлагаю я.

— И чтобы ты попала где-нибудь в поле зрения камер наблюдения и вот эту картинку через час видел не только я, но и вся Москва?

— Не пускайся в паранойю, — отмахиваюсь я, но понимаю, что прав сейчас он.

— Я не пускаюсь. Это ты ничего не знаешь о моих проблемах! — ревет он, и до меня доходит, что Стамир в ярости.

— Я могу пожить здесь у тебя неделю, — скорее шучу, чем предлагаю всерьез.

— Да, — неожиданно соглашается он. — Прислугу я уже отослал. Все камеры отключил. Теперь твоя задача сидеть тихо, пока все это безобразие не пройдет с твоего лица.

Оксана

Медленно выдыхаю. Оборачиваюсь, и взгляд цепляется за мазню бурого цвета на простыне. Краска снова заливает мои щеки до кончиков ушей. И я срываю простыню с постели, несу ее в ванную и пытаюсь застирать пятно.

За этим занятием меня и застает пожилая женщина с седыми волосами, собранными в пучок.

«Еще одна "своя"», — проносится в голове, и я, не обращая внимания на неодобрительный взгляд выцветших глаз, спрашиваю:

— Где мне взять чистое постельное?

Женщина все так же молча забирает у меня из рук простыню и торопливо разворачивается спиной. До меня долетает лишь обрывок фразы:

—...сама перестелю.

И я замираю на месте. А потом бросаю взгляд в зеркало и чуть не отшатываюсь, увидев свое отражение.

Огромные распухшие губы, заплывшие глаза и опухшие, примятые постелью щеки.

Через полчаса, когда я умылась, привела себя в некое подобие порядка и прикинула, какие вещи мне больше всего понадобятся, появился Женя. По его расширившимся от одного взгляда на меня глазам я поняла, что если скажу, что Стамир меня избил или еще как надругался, — поверит.

Если уж он так реагирует, понятно, почему утром босс от одного взгляда на меня рычал, как в сердце ужаленный.

«Теперь надолго запомнит, что алкоголь мне нельзя», — с удовлетворением подумала я и вернула свое внимание водителю.

— Аллергия, — пожала я плечами, изо всех сил стараясь, чтобы мой тон не звучал виноватым.

Женя кивнул и еще раз скептически уставился на меня.

— Господин Огнев сказал, что вы составите список покупок, — наконец, спохватился он.

И я переслала ему в мессенджер перечень всего, что мне было необходимо.

Смотреться в зеркало, чтобы при этом к горлу не подкатывал колючий ком, я смогла лишь через пять дней.

Лицо все еще выглядело опухшим и помятым. Если за кого меня и можно было принять, то за потрепанную жизнью бездомную выпивоху.

Первые дни я со страхом открывала браузер и в строку поиска вбивала фамилию своего жениха. И с оцепеневшим сердцем ждала появления очередного «разоблачения» и своей фотографии.

Но ни в первый день, ни во второй ничего в сети не было. И я немного осмелела. Перестала сидеть в отведенной мне комнате. Стала прогуливаться по дому. Сначала просто рассматривала интерьер. А потом, на пятый свой вечер пребывания здесь спохватилась, что больше такой возможности выведать секреты Стамира у меня не появится.

И куда бы я ни заходила, первым делом искала глазами ноутбук, смартфон и другую технику.

Но смартфон Стамир держал при себе. Ноутбук закрывал в рабочем кабинете. Единственное, на что я могла рассчитывать, — планшет прислуги, который оказывался в самых неожиданных местах.

Полный провал!

И я в который раз вздохнула, что в ту самую ночь не догадалась порыться в смартфоне Стамира, пока он спал непробудным сном.

Но что уж теперь жалеть. Хотя…

Я направилась к зеркалу и смело взглянула в него. Губы уже вернулись к прежнему объему. Максимум, в чем меня можно было заподозрить, так это в том, что я накачала их филлерами в салоне красоты.

Щеки тоже выглядели терпимо: чуть припухшие, рыхлые, но не сравнить, как было пять дней назад. А скулы и вовсе вернулись к прежнему виду. Только глаза все еще были опухшие. И мешки под ними меня не на шутку пугали.

«Все равно можно попробовать повторить!» — улыбнулась я собственному отражению. И принялась строчить список покупок для Жени.

Когда солнце укатилось за горизонт и о нем напоминали лишь красные блики на фасадах небоскребов, видневшихся даже отсюда, я принялась воплощать свой план.

Красиво расставила в столовой приборы. Достала бутыль вина. Красного. На кухне в кастрюльке томилось собственноручно приготовленное блюдо национальной болгарской кухни. И пахло оно отменно. Я осторожно втянула воздух и, стараясь не дразнить аппетит, замерла в ожидании Стамира.

Вжикнул мотор за окном. Пара минут, и гулко прогрохотали шаги в коридоре.

«Устал», — сразу догадалась я по медленному их ритму и тяжелым ударам обуви о пол.

— Оксана! — услышала я и пошла на голос.

— Я сюрприз приготовила, — застыла в дверном проеме и едва уловимо улыбнулась.

Лицо Стамира на миг напряглось, и он бросил на меня озадаченный взгляд. Я отошла в сторону, приглашая его зайти в столовую.

— То есть в прошлый раз ты мало напилась и решила повторить? — холодный тон заморозил воздух, и я на миг растерялась.

Но потом бодро мотнула головой.

— Вино для тебя! Я приготовила традиционный болгарский холодник, — брови жениха сошлись на переносице, и я почувствовала, что с энтузиазмом в голосе перестаралась.

Да и вообще, глупость я затеяла. Но теперь придется доигрывать сцену до конца.

— Чтобы лучше войти в образ твоей невесты. Мало ли что у меня твои австрийцы спросят.

Стамир вдруг расслабился, и напряженная гримаса на его лице растворилась. Словно ее и не было.

— Извини, Оксана, я очень устал, — он отодвинул стул и шумно хлопнулся на него.

Потянулся к вину. Налил себе полный бокал, сделал большой глоток и пробормотал:

— Давай, попробую твою стряпню.

Я метнулась на кухню и наполнила тарелки до краев злосчастным холодником. И понадеялась, что поскольку жира в нем почти нет, то вино как следует ударит моему жениху в голову. И спать он снова будет без задних ног.

Оксана

Стамир бросил на меня косой взгляд, от которого мне захотелось съежиться. Затем он сжал губы в тонкую нить и потянулся к вину.

«Романтического вечера не получится, — вздохнула я. — Впрочем, оно и к лучшему. Нельзя мне увлекаться своей ролью».

И я принялась следить за уменьшением спиртного в бутылке, от одного взгляда на которую меня снова начинало мутить. Как мутило все эти пять дней, которые я планировала потратить на поиск хоть какой-нибудь информации про Катю. Но вместо этого провела время, курсируя между ванной, туалетом и постелью.

Когда бутылка опустела на треть, Стамир принялся за холодник. Я присмотрелась к выражению лица, чтобы определить его оценку своей «стряпни». Но поняла лишь, что напортачила и рецепт выбрала неправильный.

Иначе как объяснить брови Стамира, сошедшиеся на переносице, и напряженно застывшую челюсть после того, как тарелка опустела?

— Окси, не готовь больше, не твое это, — подтвердил он и отодвинул пустую тарелку. А затем снова потянулся к бутылке.

В груди запекло, слезы подкатили к глазам. Я и не думала, что несколько слов могут оказаться такими обидными. Я ведь от всей души старалась его порадовать!

Звон стекла прервал размышления.

Я покосилась в сторону и заметила, как мой жених держит в нетвердой руке бутылку и выливает из нее в бокал последние капли вина.

Горечь смешалась с радостью. Я отошла ко входу в столовую и покосилась на ноутбук, который он принес с собой.

«Сегодня или никогда!» — сказала я себе и принялась строить план, как мне добраться до этой железяки. На фоне этих мыслей обида окончательно отошла на второй план.

И в самом деле, что я как кисейная барышня! Подумаешь, не понравился ему мой холодник… Тоже мне нашелся ресторанный критик!

Стекло снова звякнуло. Скрипнул стул. По комнате прогромыхали тяжелые нетвердые шаги.

Я отодвинулась в сторону, пропуская Стамира к выходу из столовой. В нос ударили тяжелые пары алкоголя.

«Неужели это от одной бутылки вина от него так разит?» — я проследила взглядом за вдруг ставшей сутулой спиной моего босса, который направился к ноутбуку. Взял его в руки и, пошатываясь, принялся подниматься наверх по лестнице.

Я выждала несколько минут и тоже поднялась в свою комнату, которую выделили мне на ближайшую неделю. И заставила себя сесть на постель. И ждать.

Секунды складывались в минуты. А я все сидела и смотрела на стену перед собой. Наконец, не выдержала. Разлепила сцепленные в замок руки, облизнула пересохшие губы и встала. Сделала шаг, другой, третий по направлению к выходу.

Вышла в коридор. И приблизилась к той самой двери, ведущей в комнату Стамира. В ту самую комнату, в которой между нами произошло то, чего нельзя было допускать. И в которой я не согласилась жить эти дни.

Толкнула дверь. И в ушах бабахнуло от сорвавшегося ритма сердца. В глазах потемнело.

Дверь бесшумно открылась, и я проскользнула внутрь. Лунный свет сочился сквозь незанавешенное окно. И я заставила себя порадоваться, что сегодня даже погода на моей стороне.

А затем пробежалась взглядом по поверхностям.

На небольшом столике увидела искомый прямоугольник.

На секунду отвела от него взгляд, снова прислушиваясь к шумам и замерла на месте. Стамир дышал тяжело. Его хрипение разлеталось по комнате и заставляло сердце сжиматься то ли от страха, то ли от странного чувства тревоги. Вдруг он нездоров? Иначе почему он так тяжело дышит? Откуда эти хрипы?

Но здравый смысл победил. Я заставила себя поверить в то, что хрипы и тяжелое дыхание от чрезмерного употребления вина. И что это не моя проблема.

И я на цыпочках повернулась в сторону ноутбука. Вот он точно моя проблема! Недаром босс тягает его с собой! Наверняка в нем можно найти самую разную информацию. И о Кате в том числе.

Сначала у меня был соблазн изучить его содержимое прямо здесь, в спальне. Но страх победил. Мало ли какие оповещения звякнут при загрузке операционной системы и разбудят жениха.

«Лучше не рисковать», — решила я, взяла ноут в руки и попятилась к двери.

В своей комнате плюхнулась на постель. Положила ноут на колени. Открыла его и нажала на включение. И только сейчас заметила, что мои ладони вспотели и заходятся в мелкой дрожи, а все тело не по-детски потряхивает.

Замерла на секунду и услышала знакомый ритмичный звук. Не сразу поняла, что это стучат мои зубы.

Закрыла глаза и попыталась успокоиться.

Ну в самом деле, что мне сделает Стамир, если узнает, что я рылась его ноуте? Особенно если я притворюсь дурочкой и скажу, что просто захотела поиграть в игру. Для успокоения нервов.

Кстати, а почему бы и нет? Мои пальцы пробежались по кнопкам, активируя стандартное меню. И выводя на экран навязшие в зубах карточные игры.

Я почувствовала, как дрожь уходит, и открыла новую вкладку. Теперь, когда алиби наготове, можно заняться тем, зачем я и утащила ноут.

И я принялась листать каталог за каталогом. Пока на экран не вывалилось огромное количество фотографий.

На первом плане которых был мой жених. В клубе, в кафе, в ресторане. На мощеной улочке где-то в Европе. В красивом дорогущем интерьере, на берегу на фоне прибоя и на фоне заката.

А рядом светилась от счастья с улыбкой одна и та же девушка. Мое сердце снова сжалось и остановилось. Слюна стала густая, и я едва смогла сглотнуть, глядя на чуть волнистые волосы. Уже не привычного мне черного цвета, а ровно такого русого оттенка, какой я видела несколько дней назад у девушки на автостоянке. И которую приняла за Катю.

Ноут дрогнул на моих коленях, и я принялась торопливо пролистывать фотографии.

Сердце потихоньку пришло в себя и принялось отстукивать привычный ритм. А в голове навязчиво завертелись разные мысли. Я пыталась их отогнать, но тщетно.

Почему на фото с Михаилом у Кати были черные волосы, а здесь русые?

Значит ли это, что со Стамиром она познакомилась позже? И первый ее мужчина был Михаил?

Оксана

Я проснулась и поймала взглядом обжигающие лучи солнца, переползающие со стены на пол. В сердце тревожно кольнуло: «Уже как минимум полдень и Стамир давно на ногах!»

Я выскочила из-под одеяла, сделала пару шагов босиком по комнате и прислушалась. Тишина стояла оглушающая.

«Отлично!» — тревога, заполнившая грудь, растворилась, и на душе стало легко. Значит, Стамир не засек, как я вчера ночью позаимствовала его ноутбук. Иначе он бы молчать не стал и давно уже устроил бы скандал.

Не успела я найти обувь и сориентироваться в дальнейших действиях, как пол пошатнулся под ногами. Тошнота поднялась к горлу, и я, зажав рот рукой, поспешила в туалет.

После объятий с фаянсовым другом я ополоснула лицо водой и уставилась на свое отражение в зеркале над мойкой. Даже изысканная обстановка не улучшала мое отражение: бледная кожа, выпирающие от обезвоживания скулы, темные круги под глазами.

«Совсем я сегодня красотка», — вздохнула я, и горло перекрыл очередной позыв тошноты.

Неужели от нескольких бокалов вина должно мутить аж шесть дней?

В животе кольнуло. Внутренности сплелись в один огромный тягучий ком, и я едва не провалилась в панику от вспыхнувшего подозрения на еще одну возможную причину моего недомогания.

Потянулась к одежде. Торопливо расчесалась, напялила джинсы и натянула футболку. И схватила телефон.

— Слушаю, — водитель откликнулся на вызов почти мгновенно.

— Женя, мне срочно нужно в свою больничку съездить. Подбросишь? — затараторила я и лишь потом поняла, как звучу со стороны. Нервно и суетливо.

— Что-то случилось? — голос его сразу изменился. Стал более твердым, подозрительным. Я даже представила, как он напрягся и перебросил по привычке смартфон в другую руку.

— Ничего особенного, — поторопилась я его успокоить, следя за тем, чтобы интонации в моем голосе звучали размеренно. И не выдавали никаких нервов.

Не хватало еще, чтобы о моем возможном пикантном положении первым узнал водитель.

— Обычная девичья проблема, надо заглянуть к коллегам, — выдохнула я и почувствовала, как от дерзости моего вранья запекли уши.

— Точно? Может, господина Огнева поставить в известность? — упрямый Женя так просто решил не сдаваться.

— Стамиру не до того сейчас, — добавила я беззаботности в голос. — Но если ты не можешь меня отвезти, то я не против взять такси. Тем более выгляжу я уже более-менее нормально.

Это я себе польстила, но уловка сработала, и Женя, наконец, перестал сопротивляться.

— Когда едем?

— Прямо сейчас, — не давая ни секунды на возражение, я нажала «отбой». И поспешила выйти из комнаты в холл. А потом во двор, к машине, которую подогнал водитель.

Стоило мне зайти в ставшее почти родным отделение реанимации, где я работала, пока на мою голову не свалился Стамир, как ко мне метнулась шустрая сухонькая старушка в медицинской униформе. Ее загорелая кожа контрастировала с седыми волосами легкого желтого оттенка. В одной ее руке была швабра, а другую она держала в кармане белого халата.

— Оксанка!

— Добрый день, Игнатьевна, — поприветствовала я ее, бурча про себя ругательства о своей «везучести». Только пришла, и сразу напоролась на главную сплетницу всей больницы.

Пожилая женщина остановилась передо мной и неожиданно громким для своей комплекции голосом пророкотала:

— Надо тебе съездить на юга! Мужика там себе найти! — и она задорно улыбнулась, демонстрируя большие белые зубы. — Я позавчера приехала. Там мужиков молодых — тьма!

— Игнатьевна, опять вы за свое! — постаралась я как можно дипломатичнее свернуть разговор.

— Даже я себе нашла, представь! Теперь мы в телефоне переписываемся. Он мне смотри какие картинки шлет. — И она вытащила руку из кармана. В которой оказался смартфон.

Несколько десятков секунд, и я стала свидетелем обмена любовными стикерами и виртуальными подарками в соцсети.

— Вы и здесь находили себе кавалеров, я помню, — улыбнулась я в надежде, что удастся скрыть свою неловкость. И позывы к тошноте, из-за которых я едва удерживала радостную мимику на лице.

— Здесь — это пустое! — она вернула смартфон в карман, махнула рукой и оперлась на швабру.

И на несколько секунд замолчала. Но только я собралась проскочить мимо, как она продолжила говорить.

— Здесь один лысый был, другой со вставной челюстью! Их я в клубе «Кому за 30» встретила, помнишь?

— Помню, — поддакнула я, вспоминая рассказы Игнатьевны о нелегком поиске мужчины на роль мужа.

— Куда такое годится? — всплеснула она руками. Швабра выпала из ее руки, громыхнула о стенку, и, прежде чем она успела упасть на пол, старушка схватила ее на лету.

— Возраст, что тут поделаешь… — проронила я, разглядывая паутинки глубоких морщин на лице санитарки.

— Пустое! — резко махнула она рукой. — Посмотри на меня, скажешь, что мне 70 скоро?

— Не-а, — закачала я головой, ничуть не кривя душой.

Игнатьевна в нашем отделении была вечным двигателем и самым неунывающим сотрудником. Шум и движ, которые она создавала, маскировали не только ее возраст, но и слегка деспотичный нрав.

— Вот! За собой следить надо и на юга ездить. И все будет.

— Вы меня почти убедили, — я напоследок улыбнулась.

Решила, что светский ритуал выполнила: поговорила с коллегой, — и поспешила к своей цели.

Я быстро пересекла отделение, вышла на лестницу и спустилась вниз. Поворот налево, и я оказалась в недоступной для пациентов части больницы — в лаборатории. Приоткрыла дверь и, увидев копну рыжих кучеряшек, выглядывающих из-под колпака веселой оранжевой расцветки, шагнула внутрь помещения.

— Натусик, привет! — я смущенно улыбнулась.

И в самом деле, ощущала я себя неловко. Никому, кроме заведующей, ничего не сказала, просто исчезла. А сейчас, как понадобилась помощь, объявилась.

— Оксана! Нашлась пропажа! — лаборат положила на стол автоматический дозатор, которым отмеряла количество реактива, и уставилась на меня. — Выглядишь не очень.

Оксана

Обратный путь до машины с водителем я прошла не чувствуя под собой ног. В голове нещадно пульсировало, а все органы чувств словно отключились. Сквозь кокон, который напоминал состояние депривации, даже не смог пробиться громкий голос Игнатьевны, догнавшей меня почти на выходе из отделения.

Лишь краем глаза я заметила бодрую фигуру со шваброй и поспешила в лифтовую. Нажала на кнопку и шагнула в кабину лифта, едва тот раздвинул свои двери.

Нажала кнопку первого этажа и под неодобрительный взгляд пассажирки отвернулась к двери.

На самом деле, можно было спуститься и по лестнице. Второй этаж как-никак. Но сейчас некий внутренний страх толкнул меня поскорее скрыться с глаз шустрой санитарки, пока я не сказала чего-нибудь лишнего. Или не психанула и не нагрубила ей.

Лифт дернулся и остановился. Раскрыл свою пасть, и я поспешила на выход. В спину мне долетело недовольное ворчание.

— Совсем молодежь обнаглела! Один этаж пешком пройти ленится!

Голос за спиной был настолько ворчливым и гротескным в своем недовольстве, что я чуть улыбнулась и вдруг поняла, что ноги мои больше не ватные. И кокона, поглощающего все шумы, вокруг меня тоже больше нет.

Значит, Женя не заметит изменения в моем состоянии. И я смогу хранить свой секрет столько, сколько потребуется для принятия решения, что со всем этим мне делать.

На самом деле, я боялась одного — реакции Стамира. Отцовству он будет не рад, тут я была уверена. Просто потому что еще не встречала молодых мужчин, желающих взвалить на себя тяжкую ношу внепланового родительства.

Конечно, Стамир другой. Он богат. И широко известен в своих узких кругах. Но это играет против меня. Он тем более не захочет этого ребенка. Да еще от меня.

«Эмилия!» — образ будущей бабушки разрядом тока прошелся по нервам. Хоть я и попыталась прогнать все мысли о том, что скажет моя фиктивная свекровь, но мозги мгновенно нарисовали самые презрительные гримасы пожилой леди. А в ушах, резонируя и оглушая, раздались едкие и резкие, словно удары, эпитеты, которыми она меня наградит, стоит мне рассказать ей о своем положении.

Я поежилась, то ли оттого, что воздух в парке зябко хватал за плечи, то ли потому что внутренности превратились в ледяной ком и теперь он пробирал каждую клетку моего тела.

И я впилась взглядом в калитку металлического забора, окружающего больничную территорию, и ускорила шаг.

— Быстро вы справились, — Женя открыл дверцу, едва я приблизилась к автомобилю. — Прошу!

Он подождал, пока я нырну внутрь теплого и уютного салона. Занял водительское кресло и включил зажигание. Мотор ожил, и легкая, едва уловимая вибрация пошла по моим ногам.

Удивительно, но вместо того, чтобы раздражать, она, словно это был легкий массаж, сняла напряжение. Когда мы подъехали к дому, от нервозности не осталось и следа.

А может, все гораздо проще: в какой-то момент, когда мы уже подъезжали к дому, я поняла что мне делать.

Как бы Стамир с Эмилией ни отреагировали на ребенка, я его оставлю. Он будет моим и только моим!

Это решение бальзамом пролилось на сердце и успокоило мою паникующую душу. Когда Женя припарковал машину у входа, я вышла из нее и словно ни в чем ни бывало вошла в дом.

Теперь надо дождаться возвращения Стамира и поговорить с ним, как я и планировала утром начистоту. Сначала об его отношениях с Катей. А потом, если все пойдет гладко, рассказать о ребенке.

В конце концов, скрыть эту новость от него будет не честно.

Хоть мне и казалось, что я спокойна как удав, на самом деле я безостановочно ходила из угла в угол и нервно теребила волосы.

И мое настроение менялось каждые несколько минут. То мне казалось, что все будет хорошо и Стамир ребенка примет. То я была уверена, что он ему даже обрадуется. А в следующий миг каменела от мысли, что он заберет ребенка, а меня выбросит, как использованный инкубатор.

Поэтому кружащаяся все это время в фоновом режиме мысль, что мы ему будем просто не нужны, вдруг показалась оплотом покоя. И я, уцепившись за нее, попыталась вернуть себя в реальность.

«Несколько дней беременности, а я уже в неадеквате», — я едва не заломила руки от очередного витка тревожных мыслей и двинулась прочь из своей комнаты.

«Выпью-ка чая на кухне и пойду в рабочий кабинет Стамира ждать его возвращения!»

Я выпила целых три чашки ароматного чая, закусила маленьким круассаном и направилась в кабинет. Опустилась в кресло, уставилась в окно и принялась ждать. Минуты проходили за минутами, солнечный свет становился все менее ярким. Но я продолжала сидеть в мягком уютном кресле.

В какой-то момент глаза мои закрылись и на смену приглушенным цветам, принятым в доме Стамира, пришли яркие краски сновидений.

— Вот ты где! — резкое рычание вырвало меня из дремы, и я пулей выскочила из кресла. — Значит, Катя твоя сестра!

Его ледяной тон пробирает меня насквозь. В животе снова закручивается холодный и колючий ком, когда безжалостные слова и обвинения лавиной обрушиваются на меня.

— Ты такая же воровка, как и твоя сестра! Как ты посмела залезть в мой ноутбук? Отвечай! — снова хватает он меня за плечи и встряхивает.

Моя голова безвольно дергается из стороны в сторону. Пряди волос щекочут шею, а из глаз готовы политься слезы.

Я хочу произнести заготовленную речь. Набираю полную грудь воздуха, чуть приподнимаюсь на носочки и снова переношу вес на всю стопу. Как боец перед сражением.

И с удовлетворением отмечаю, словно со стороны, что теперь я уступаю боссу в росте совсем немного. Затем прокручиваю в уме основные фразы и, когда уже намереваюсь их озвучить, голос Стамира сотрясает пространство.

— Я заявлю на тебя в полицию! Лет двадцать за нанесенный ущерб могут дать! — раскаты грома, которые чудятся мне в реплике негодяя, сотрясают тело, сбивают с мыслей. И я, продолжая стоять все в том же положении суриката, вытянувшись в струнку, замираю.

Стамир

История с Катей меня многому научила.

Хотя нет, не так.

Катя мне преподала урок, и я зарубил себе на носу — все девки лгут. И особенно такие, как она: нищие, без образования, единственным активом которых является смазливая мордашка.

На миг вспомнил ее жесты, мимику и ужимки, за которыми скрывалась фальшь, и меня передернуло. Эти же незатейливые приемы я потом видел у шлюх, стоявших на обочине дороги, у Алики и даже у незамужних дочерей друзей.

Расставшись с Катей, я почувствовал себя самым проницательным и самым тонким психологом. Замечающим малейшую ложь в женских речах и жестах.

Даже родную мать я стал ловить на вранье! Когда ее губы произносили одни слова, а нервные движения пальцев и застывший взгляд свидетельствовали о том, что думает она совсем иначе.

Я слишком много о себе возомнил и оказался не готов к испытанию Оксаной, которое удушающей лавиной накрыло меня с головой, отключило мозги, оставило одни чувства. И желание. Нестерпимое. Почти животное.

Стоило мне увидеть Окси в первый раз, и я ее захотел. Так сильно, как только можно хотеть женщину.

И это создавало уйму проблем.

Женщиной моей она не была, и давать ей этот статус я не собирался. А еще я знал, стоит нам сблизиться и дурман развеется.

Я увижу ее такой, какой она и является: еще одной продажной девкой со стандартными пошлыми ужимками, наигранными взглядами, которые, по мнению девиц такого сорта, мгновенно отключают мозги у мужика.

После Кати я считал, что у меня на все это есть иммунитет. Пожизненный.

Поэтому я легкомысленно отнесся к своей реакции на магнетизм Оксаны, которым она буквально пригвоздила все мои мысли к своей персоне.

«Тоже мне невидаль, девку хочу, — успокаивал я себя. — Вот если бы не хотел, это было бы проблема!»

И всякий раз, когда меня наполнял тестостерон и адреналин от одного взгляда на округлости Окси, на ее струящиеся черные волосы, я радовался как дурак.

И не хотел сбрасывать этот морок раньше времени.

Думал, ведущая роль моя…

Не приближался к ней, игнорировал. Делал вид, что она мне безразлична. И каждый день боялся, что он окажется последним. Что вот сейчас Оксана характерным образом поведет плечом. Или поправит прядь. Или заговорит таким томным голоском, что я почувствую себя так, словно искупался в дерьме.

Поэтому я держался в стороне и не давал себе выплеснуть ни капли эмоций.

А потом стало поздно.

Оказалось, что я опять облажался.

У меня и в самом деле есть иммунитет от насквозь фальшивых эмоций и тех, кто их изображает.

А вот что делать с искренностью и обычной неловкостью, я так и не научился. Да и не было на ком учиться, если уж говорить начистоту. Вокруг меня сплошь и рядом продажные жеманные девки. Хоть дочери партнеров, хоть шлюхи со стрип-клуба.

Тот самый вечер, когда мы приехали с вечеринки в честь лже-помолвки и устроили маленькую попойку у меня на кухне, я думал, закончится смертью моей маленькой любви на расстоянии.

Но все вышло наоборот. Я не сводил с Окси взгляда, и ее неловкость, смущение и нечто еще, чему я так и не смог дать определение, распаляли меня и мои чувства все сильнее и сильнее.

Когда я только пригубил вино, вдруг с кристальной ясностью осознал, что таких женщин у меня еще не было. С каждой секундой я хотел ее сильнее и сильнее. И готов был спорить на все свое состояние, на чертов будущий небоскреб, что она чувствовала то же самое!

О том, что влип, я понял лишь утром, когда обнаружил на простыне бурое пятно засохшей крови. Значит, алое влажное пятно не привиделось мне вчера спьяну. Оно и в самом деле было.

Я в недоумении уставился на спящую Окси. Ее лицо выражало безмятежность и детскую доверчивость.

Я у нее первый?

Быть не может!

Или может?

Я едва отвел глаза от густых чернющих ресниц, острых бледных скул и нежной линии губ. Настоящей, нетронутой чертовыми филлерами. Такой, какая меня всегда заводила. И почувствовал, что во мне снова поднимается желание.

Усилием воли переключил мысли на рабочие вопросы и тихонько, чтобы не разбудить, вышел из спальни.

Сейчас важнее всего австрийские партнеры. Которые уже согласились на наш с Окси визит. Дело за малым: пусть «невеста» расскажет, как она меня любит и какой я чуткий и заботливый «жених».

А все, что она им наговорила раньше, — это от гормонов! Ведь Катя сказала, что беременна! На этом и сыграем!

Довольный находкой, как выкрутиться, я нырнул под душ и порадовался, что Кате своим враньем не удалось все испортить безвозвратно. Хотя тут сыграла свою положительную роль подозрительность австрияков. Они не согласились встретиться с этой плутовкой без моего присутствия.

И пришлось чертовке общаться с ними через мессенджер. Только поэтому все поправимо. Лица ее австрийцы не видели. Лишь фото в профиль. А профиль Кати очень похож на профиль Окси. И даже голоса их близкие по тембру и высоте.

Воспоминание снова вышибло меня из реальности, и в голове зазвучал тихий шепот Окси, перемежающийся со стонами. Будоражащий, чуть низковатый, с едва уловимой хрипотцой.

Тело потребовало разрядки, но я усилием воли изгнал Оксану из мыслей и переключил воду в душе на ледяную. Миллионы ледяных мурашек сделали свое дело: желание свернулось в тугой узел и растворилось в животе.

«Небоскреб — вот моя задача номер один! Все остальное, в том числе и Окси, потом», — наивно подумал я, не подозревая о катастрофе, грозящей разразиться у меня над головой.

— Господин Огнев, тут такое дело, — Стас влетел в мой кабинет и без приветствия и прочих преамбул перешел к сути.

— Что произошло? — тон безопасника дал понять, что что-то случилось.

Я посмотрел на его напряженное лицо и бегающий взгляд, направленный то в пол, то в стену, и мне стало не по себе.

— Не томи, говори уже, где напортачил! — мой голос прозвучал нервно, почти надрывно. И я заставил себя успокоиться, перестать дергаться. Ведь все мои проблемы вот-вот решатся.

Стамир

«Идиот! Какой же я идиот!» — одна и та же мысль пульсировала в голове и заслоняла собой все остальные переживания.

Как я мог повестись на банальные бабские приемы? Как мог поверить в ее игру?

И сам себе ответил: «Она не такая, как Катя. Она другая. И тот, кто ее подослал, слишком хорошо знал меня!»

Так кто же ее послал и что ей от меня нужно?

Может, Михаил?

Или Земцов?

Или местные чинуши не хотят выпускать меня и мой бизнес из своих лап?

С маниакальной настойчивостью я перебирал и перебирал возможных вредителей. Но ни на ком не мог остановиться в полной уверенности.

Это плохо.

Пока я не получу ответ на этот вопрос, в Австрию Оксану брать нельзя. А сроки, как назло, поджимают. Зря я форсировал события и успел обговорить с австрийцами наш визит.

Если перенесу его или отменю, то тем самым окончательно похороню свой небоскреб. Построят его без меня как нечего делать. Незаменимых нет.

Наконец, проект, которым я болею столько лет, вытеснил из мыслей лгунью Оксану. И я принялся рассматривать, какие у меня есть варианты.

Логичнее всего сейчас поймать Оксану на лжи или воровстве и прижать к стенке. Пригрозить тюрьмой. И потребовать выполнить договор честно. А заодно узнать, кто ее прислал.

От одних мыслей про Окси и про то, что мне предстоит сделать, в груди кольнуло. Но бизнес дороже моих чувств, сказал я себе и залпом осушил стакан с чуть выветрившимся виски.

Я потянулся к смартфону. Как бы ни было больно, задуманное надо воплотить в жизнь и доиграть сцену до конца.

— Стас! Есть разговор, — отрывисто произнес я и нажал отбой.

Несколько десятков секунд, и безопасник снова был в моем кабинете. Выслушал мою идею и покачал головой:

— Камеру в спальне поставить можно. Только зачем? — готов спорить, на его лице промелькнуло смущение.

— Мне нужно, чтобы поездка Оксаны в Австрию прошла без эксцессов. А когда подпишем бумаги, будет уже неважно. Даже если она повторит все, что наговорила австрийцам Катя. Документы подписаны, и точка.

— А если австрийцы захотят аннулировать сделку?

— Заключение сделаю, что невеста моя страдает психическим расстройством, — стиснул я челюсти так сильно, что скрипнули зубы.

— Так вам еще и сочувствовать будут, — усмехнулся Стас. — В Европе к проблемам с психикой относятся очень серьезно.

— Мне ли этого не знать, — ухмыльнулся я, хотя на душе было гадко и тошно.

Поставить видеокамеры в спальне было делом десяти минут.

Жаль, конечно, что остальное видеонаблюдение в доме пришлось по-настоящему отключить. Но еще один скандал в желтой прессе мне совсем не нужен. Реакция тела Окси на алкоголь могла спровоцировать поток сплетен на целый год вперед.

Самым сложным пунктом в моем плане оказалось избегать Оксану все дни после той ночи.

Не знаю как, но я справился. Только постоянно прислушивался к ее тихим шагам по лестнице, в коридоре. К шуму душа и к позвякиванию столовых приборов, когда она ужинала.

На третий день жизни Окси в моем доме, чтобы не терзать себя постоянной концентрацией на едва уловимых шорохах, я сбежал. Встал с первыми лучами июльского солнца и умчался на работу. Возвратился домой затемно, когда Оксана уже спала.

Так мне удалось вышибить Окси из своих мыслей на целых несколько часов. И, укоряя себя за бегство, я взял этот прием на вооружение.

Но каждый вечер, перед тем как лечь спать, я с нетерпением шел смотреть, что наснимала видеокамера в спальне.

Ничего нового не было. Моя «невеста» даже не заходила в нее. Скорее всего, потому что слишком сильно сказалось выпитое в тот вечер вино и большую часть времени она проводила в выделенной ей комнате неподалеку от ванной.

Я попытался позлорадствовать, что врушка получила по заслугам. Но убедить себя в справедливости кары не получилось. Сердце, сколько я ни приводил доводов, отказывалось верить, что Окси предательница.

К пятому дню я едва подавил в себе желание зайти и спросить ее о самочувствии. Увидеть темные глаза и услышать, пусть и охрипший, но все еще пробирающий насквозь ее голос.

Тем временем, до поездки в Австрию оставалось три дня. И четверо суток до встречи с австрийцами.

А Оксана так и не дала повода обвинить или заподозрить ее в воровстве или шпионаже.

Нужно что-то сделать!

Спровоцировать.

А если не получится, просто обвинить в краже.

Мысли, как это сделать, одна гаже другой, проникали в голову и не отпускали.

На душе становилось все противнее. Но бизнес сам себя не спасет. И никто, кроме меня, не сможет справиться с проблемами, которые я себе же и создал. Поэтому долой чувства и эмпатию! Небоскреб превыше всего!

Неожиданно Оксана мне сама помогла.

Едва я открыл дверь в холл, как уловил знакомый аромат моего любимого с детства блюда.

От запаха мгновенно разыгрался зверский аппетит. Захотелось громко позвать Окси и гротескно воскликнуть: «М-м-м, чем это здесь так вкусно пахнет?»

Но я подавил в себе этот порыв. Не время изображать счастливчика — таким сценам место только в сериалах. И, не убирая маску безразличия с лица, я принялся снимать обувь.

Но все равно продолжил привычно прислушиваться, не зазвучат ли шаги, и отслеживать краем глаза когда мелькнет поблизости моя «суженая».

И Окси не заставила себя ждать. Стоило мне раздеться, как она возникла в дверном проеме и все мои мысли как ветром сдуло. В голове остался один сумбур.

Девица тем временем скованно, с напряжением в голове пригласила за стол.

Объяснила, что пытается всерьез войти в образ и приготовила традиционное болгарское блюдо.

«Надо же, ведет себя, как и подобает хорошей невесте, — хмыкнул я про себя. — Может, поездка пройдет нормально и без моего шантажа?»

И тут же себе ответил, что рисковать бизнесом нельзя. Поэтому задумку стоит исполнить во что бы то ни стало.

Оксана

Стамир пулей вылетел из кабинета и со всего размаха захлопнул дверь. От удара мелкие стекляшки на люстре зазвенели, а в углу зашуршала осыпавшаяся штукатурка.

На подкашивающихся ногах я дошла до кресла рядом с рабочим столом и рухнула в него. Адреналин, затопивший все тело во время разговора, закончился. На смену бодрости и предельной концентрации пришла вялость и заторможенность.

Я уставилась в одну точку перед собой: на выдранную, не иначе, ураганом ветку клена за окном. Рана на стволе дерева уже потемнела. Пройдет несколько лет, и она затянется молодой корой. О потере ничто не будет напоминать.

Смогу ли я так же легко заживить рану на своем сердце? Жестокие слова Стамира острой бритвой исполосовали его в ошметки.

«Оксан, будь проще, — всплыли в памяти слова сестры. — Не ищи родственную душу там, где ее быть не может. У мужиков ее нет априори».

«Ни у одного?»

«Они все бездушные твари!» — резко выдохнула Катя и замолчала.

«И как тогда жить, как отношения развивать? А любовь?» — Как же наивно звучали эти мои слова!..

«Никак. Оксана, ты как с другой планеты… Использовать! А еще… ненавидеть!»

Я тогда отнесла эти слова сестренки на юношеский максимализм, который у нее так и не закочился со вступлением в совершеннолетие.

Сейчас, после лжи Стамира, я начала ее понимать!

Во мне вспыхнула искра ненависти и принялась поедать меня изнутри. Захотелось отомстить. За все. И особенно за ложь. Циничную и подлую.

«Бесплоден он! Вот же мерзавец!» — боль пронзила губы, и теплая струйка потекла по подбородку. Коснулась его рукой и опомнилась, лишь когда увидела на ладони красные разводы от крови. Уже много лет я не закусывала губы до крови… И сейчас не повод возвращаться к этой привычке.

Катя права, мужчин надо использовать. И ненавидеть. Только тогда в жизни все будет хорошо.

«Ни один из них не нанесет мне больше таких ран. Ни один! Будь ты проклят, Стамир Огнев!»

Самовнушение помогло отпустить внутреннюю боль и вернуло немного сил. Теперь я была в состоянии встать и с невозмутимым видом вернуться в столовую или другую часть дома, где могу встретить этого мерзавца.

Голода не чувствовалось, но все предыдущие дни я почти не ела, и теперь, хочется мне или нет, надо идти ужинать. Ребенок не должен пострадать из-за того, что его отец — эталонный мерзавец!

И без того в груди замирает от одной мысли, какие нервные дни у меня были сразу после зачатия. Сначала я отпустила тормоза и, назло непонятно кому, напилась. Потом испугалась реакции организма на алкоголь. А теперь Стамир и вовсе вышиб у меня почву из-под ног.

Только бы все это не повредило моему ребенку в будущем. Только бы все обошлось!

И я услышала свой тяжелый вздох.

Выполню условия договора, заберу деньги — сейчас они мне пригодятся — и исчезну из поля зрения мерзавца навсегда! Вернее, он потеряет ко мне интерес и мне даже не придется от него прятаться.

Я вышла из кабинета. В коридоре и в гостинной было темно. Почти наощупь добралась до столовой и нажала на выключатель. Яркий свет озарил комнату, и я направилась к холодильнику и принялась изучать его содержимое.

Есть совершенно не хотелось.

«Но мои желания сейчас отходят на второй план. Я несу ответственность не только за себя!» — И я решительно вытащила пакет с овощами с нижней полки и через несколько минут принялась строгать себе салат.

Австрия, Вена. Три дня спустя.

Маленький, на двадцать пассажиров максимум, частный самолетик приземлился в аэропорту Вены с опозданием.

Все время полета я ждала этот момент и сейчас чуть успокоилась. Появилась надежда, что изнуряющая тошнота, терзавшая меня в воздухе, прекратится на твердой земле. И белоснежному салону самолета не грозит познакомиться с моим скромным завтраком.

Едва самолет остановился, я отстегнула ремень безопасности, бросила взгляд в иллюминатор и, ничего, кроме серой взлетно-посадочной полосы, не увидев, поспешила встать.

Пол подо мной покачнулся, и я ухватилась за спинку сидения.

— Будь осторожнее, дорогая, — Стамир твердой рукой поддержал меня за плечо и, склонив голову прямо к моему уху, прошептал: — И улыбайся, черт тебя побери! Улыбайся!

Жесткая щетина царапнула шею, и я дернулась в сторону. После разговора в кабинете это случайное прикосновение не вызывало ничего, кроме еще одного позыва тошноты.

Из самолета мы перешли в большую машину, которая отвезла нас в отель. По швейцару у двери и неестественно улыбчивому персоналу я сразу поняла, что место это пафосное и дорогущее донельзя.

Стамир с уверенностью часто бывавшего здесь постояльца направился на ресепшен.

— Стамир Огнев и Оксана Михаленко, — достал он из кармана наши загранпаспорта, чем меня неслабо удивил.

Интересно, почему не взял с собой обслугу и все сам, все сам? Шифруется даже от своих?

— На вас забронирован номер люкс, — чуть механистическим голосом проговорила девушка на английском языке. — Сейчас вас с невестой проводят в него.

— Благодарю, — дежурно ответил Стамир, подхватил меня под руку и до боли сжал ее.

«Все ясно, намекает, чтобы я помалкивала», — клокотнула внутри меня ярость и затихла. Мне сейчас надо дело сделать, а не устраивать сцену. Но если в номере будет одна кровать, тогда сцену я обязательно устрою!

Точно зная, куда идти, Стамир направился налево. Несколько десятков шагов, и мы стояли у металлических дверей в ожидании лифта. Я покосилась назад и заметила, как носильщик подхватил наши чемоданы, оказавшиеся уже рядом с ресепшеном, и поспешил вслед за нами.

Через несколько секунд вход в кабину бесшумно открылся и я уставилась на себя в идеально начищенное зеркало на стене лифта. На меня смотрела черноволосая девица с хорошим цветом лица и огоньком наглости во взгляде.

По лицу и не скажешь, что меня снова скрутила тошнота.

«Не ту я профессию выбрала! Может, лучше мне, пока не поздно, податься в актрисы?» — съязвила я, не сводя взгляда со своего отражения.

Стамир

Я смотрел на чуть ссутулившуюся Окси, застывшую посреди комнаты с кислой гримасой на лице, и искал признаки фальши в ее мимике и жестах.

Не моргая, она смотрела на меня. Уголки ее губ подрагивали, а руки она, казалось, вот-вот прижмет к животу.

Лгунья! Тошнит ее, видите ли! Как бы не так. Это она специально бесит меня. Хочет довести до белого каления, не иначе.

Я напустил на лицо побольше холода и принялся гасить не к месту вспыхнувшую злость. Не стоит сейчас распалять себя, перечисляя самые неприятные эпитеты, которые вертелись в моей голове и только чудом еще не сорвались с языка.

Иначе буду в мыслях прокручивать раз за разом все, что наговорю, и не усну до утра. А нам обоим надо завтра быть свежими и отдохнувшими.

После того как дверь в ванной за Оксаной закрылась, я направился из номера прочь. Слишком тяжело мне стало находиться в одном помещении с ней. Совесть включалась сама по себе и подтачивала мою веру в то, что все я делаю правильно. А как еще можно спасти бизнес?

Вот только в Окси было то, чего я не обнаруживал в Кате. Я спустился в бар, уселся за стойку и принялся подбирать слова к той странной застенчивости и робости, которую изображала моя лженевеста.

Эпитеты не подбирались. Зато навязчивые мысли о том, что вдруг я ошибаюсь и Оксана не рисует из себя святую невинность, становились все настойчивее.

— Что предпочитаете? — вклинился в мои раздумья голос бармена.

— Виски, — ответил я и пообещал себе сделать лишь глоток. Хотя от одной мысли, что сегодня придется снова спать с Окси в одной постели, мурашки будоражили кожу и сердце начинало биться быстрее.

«Как подросток веду себя!» — проворчал я про себя в ответ на реакцию организма.

Совсем у меня крышу сносит! Ведь выяснил уже, что Оксана — отъявленная лгунья, шпионка, которую мне кто-то заслал в дом. И все равно не могу не думать о возможности к ней прикоснуться, услышать будоражащий стон.

«Хватит!» — едва не рявнул я на себя в голос.

Так и не отпив виски, я соскользнул с барного стула и направился в номер. Там как раз есть некое подобие кабинета, и мне не помешает в сотый раз просмотреть все ранние договоренности с австрийцами. Заодно чтение документов настроит меня на рабочее настроение и я хоть до вечера забуду про Оксану.

Я и в самом деле погрузился в работу и не заметил, как за окном стемнело.

Пора выходить и заказывать ужин.

От одной этой простой мысли вдруг в груди заныло. Стало неуютно. Словно вот-вот произойдет нечто непоправимое.

Я включил свет и посидел над бумагами еще немного.

Когда все грани приличия были нарушены, я, наконец, нашел в себе силы выйти в общую гостиную. Увидел Окси, забравшуюся в кресло с ногами и не сводящую глаз с экрана на стене.

Телевизор показывал триллер в черно-белых тонах, и девица не сразу заметила мое присутствие. Я вдоволь насмотрелся на ее округлое плечо, словно выточенные из мрамора шею и лицо.

— Что тебе заказать на ужин? — услышал я, как прохрипел мой голос.

— На твой выбор, — дернула плечом Окси и уставилась в экран. А я набрал номер обслуживания номера и сделал заказ.

— Стандартный ужин в 700. На двоих, пожалуйста, — решил я не заморачиваться с выбором блюд.

Через десять минут в номер постучали и, когда я открыл, горничная вкатила сервировочную тележку.

— Как в кино, — от неожиданной реплики Оксаны я чуть не вздрогнул.

— Кино повторяет за жизнью, а не наоборот.

Я кивнул горничной, и та скрылась за дверью.

— Идем, а то остынет, — и подкатил тележку к креслу, в котором она сидела.

Окси опустила ноги на пол и принялась рассматривать еду. А я не удержался и подвинул к ней тарелку с мясом и овощами, налил в стакан сок. Принес себе стул и устроился напротив.

И принялся мимоходом наблюдать за девицей. Неспокойная, чуть бледная. Словно специально, она смотрела в сторону и старательно избегала моих взглядов. Ее пальцы, которыми она вцепилась в вилку, выглядели напряженными и подтверждали замеченную мной тревогу.

Что с ней такое?

Задумала что-нибудь против меня? И завтра на встрече нарушит договор? Или есть что-то, о чем я не знаю?

Я торопливо закинул в рот весьма скромный ужин. Отложил приборы и остановил взгляд на Оксане. Теперь я смотрел не украдкой. А в упор. Хотел, чтобы она увидела, что я заметил ее нервозность и что я шутить не намерен. Все угрозы приведу в исполнение.

Девица взмахнула ресницами. На миг поймала мой взгляд и принялась рассматривать содержимое своей тарелки.

— Оксана, что происходит? — не выдержал я напряжения.

— Ничего, — бесцветным голосом ответила она и принялась ковыряться вилкой в овощах.

— А если подумать? — решил не отставать я. Тем более и в самом деле выглядела она неважно. Лучше сразу узнать, чем мне это грозит.

Здравый смысл едва слышно шептал мне, что я параноик и зазря девицу кошмарю. В конце концов, не виновата она, что плутовка Катя оказалась ее сестрой. Может, все не так, как я думаю. И надо с Оксаной просто поговорить по душам.

«Ну ты и дурак, Стамир! Второй раз на те же грабли» — раздался в голове голос внутреннего критика.

И я торопливо выпил сок. Жаль, что нельзя сегодня мне виски. Без них него заглушить тот стыд, который на меня накатывает всякий раз, когда я вспоминаю фиаско с Катей.

— Ну так отчего нервничаешь? — продолжил я доставать «невесту», наливая себе еще один стакан.

— Я буду спать на диване, — вдруг выдала она, и я от неожиданности чуть не подавился соком.

— Если настаиваешь, — я почувствовал, как мои брови поднимаются вверх. Из-за того, кто из нас где будет спать, она так трясется? — Не думал, что я до такой степени тебе неприятен.

В ответ она лишь дернула плечом, снова забралась в кресло с ногами и уставилась в экран. Герои фильма уже успели уйти от погони, совершить несколько важных дел, и действие приближалось к финалу. Который режиссер решил закончить на романтической ноте.

Оксана

Ночью я почти не сомкнула глаз.

А все потому, что Стамир вдруг передумал уступать мне диван. Едва мы закончили ужин, он разлегся на холодной кожаной поверхности и вальяжно махнул мне рукой в сторону кровати.

Что с ним происходит? Неужели семь пятниц на неделе — это его стиль управления своей строительной империей?

— Кровать твоя, я так хочу! — рыкнул он, когда я в десятый раз потребовала освободить мое место для сна.

— Я первая его выбрала, — сообщила я и почувствовала себя первоклашкой.

Вот что мне оставалось с ним делать? Я вынуждена была согласиться. И всю ночь утопала в мягкой перине, которая провоцировала успевшую утихнуть тошноту. Заодно пришлось слышать легкие поскрипывания с противоположной стороны комнаты, где стоял злополучный диван.

«Тоже не спится», — со злорадством прошипела я про себя и в сотый раз перевернулась с бока на бок. А потом принялась считать очередную отару овец.

Но концентрация на парнокопытных, вопреки ожиданию, лишь разогнала остатки сна.

Ладно, можно попробовать иначе!

Я плотно закрыла веки, натянула на себя одеяло до ушей и свернулась клубком. Но обмануть организм не удалось. Сквозь тонкую ткань летнего одеяла до ушей продолжал долетать скрип дивана, а перед глазами продолжали мелькать злополучные овцы.

Едва за окном рассвело, диван скрипнул особенно сильно. И вскоре раздались слишком бодрые шаги Стамира. Щелкнула дверь в ванную и зашумел душ.

«И это называется номер люкс? Слышимость почти как общежитии!» — я перестала изображать спящую принцессу и тоже встала. Надела свежую одежду, открыла дверь во вторую ванную и неторопливо привела в порядок лицо и волосы.

Параллельно с наведением марафета продолжила вертеть в голове вопросы к Стамиру, которые так и не успела задать. Потом вышла в спальню, прислонилась спиной к стене между двумя окнами и принялась ждать.

Едва мой «жених» с одним полотенцем на бедрах вывалился из ванной, я поспешила восполнить пробелы информации.

— Катя знала, как звали твоих австрийских партнеров? — я старалась не смотреть на его чуть влажный торс. Но взгляд, как нарочно, прилипал к отточенной мускулатуре груди. Смещался на талию и цеплялся за целых восемь кубиков на животе.

Такого тела я не видела даже на обложках журналов. Щеки обожгло жаром, и я уткнулась глазами в пол.

— Окси, — игривый тон Стамира царапнул, и я заставила себя посмотреть на стену за спиной мужчины.

От досады я прикусила губу: «Опять веду себя как дурочка! Я что, мужиков красивых не видела?»

И сама себе ответила, что в жизни, в одной комнате с собой рядом, и в самом деле не видела. Я чертыхнулась и напустила на лицо ледяное выражение. Почувствовав, как немеют губы от усилий, с которыми я их сжала, заставила себя расслабиться.

— Неужели тебе Катя ничего не рассказала? А, Окси? — теперь голос Стамира изменился. В нем мне почудился металл. Надо же, как быстро меняется его настроение. Или он просто играет со мной?

— Ты не поверишь мне, я знаю… — вздохнула я, все еще протирая дырку в стене за его спиной. — Нет, она мне ничего не рассказывала!

— И в самом деле не поверю, — Стамир прошел к шкафу, вытащил из него белье и уронил полотенце на пол.

Отвела взгляд я недостаточно быстро и успела отметить упругую задницу и манящие ямочки над ней.

Это он специально говорит гадости и одновременно дразнит меня?

Если да, то с какой целью?

И я впилась глазами в его мокрые черные волосы.

Капли воды стекали с удлиненных прядей и прочерчивали влажные дорожки по позвоночнику, огибали лопатки и терялись среди мышечного рельефа.

Мне вдруг стало обидно. Ком подкатил к горлу, глаза налились слезами. В груди заболело, а глаза защипали.

Я всегда была хорошей девочкой! Один раз обманула, причем ради Кати, и так неудачно!

— Реветь сейчас не советую! У нас скоро встреча, ты не забыла? — совсем не успокаивающим тоном прорычал в ухо мужчина, в мгновение ока оказавшийся рядом. — Или ты хочешь завершить начатое твоей сестрицей?

До меня долетел аромат геля для душа и жар его тела. А затем безжалостный взгляд, которым он окатил меня, на миг и в самом деле вызвал желание разрыдаться. Но через секунду я опомнилась.

Он тоже виноват не на все сто процентов. Врал, конечно, о своем бесплодии. Но и Катя наверняка не белая и пушистая была в этих отношениях.

— Мне. Катя. Ничего. Не. Рассказывала, — отчеканила я. — Являлась она ко мне, только когда получала на свою голову очередную проблему, которую не могла сама разрулить!

— И ты все разруливала? — насмешливо спросил, и его губы растянулись в ухмылке.

— Представь себе, да! — разговор пошел не в ту сторону и начал меня бесить. — Она, между прочим, сказала, что беременна от тебя! Я своей сестре верю.

— Она соврала, — Стамир отошел от меня, натянул футболку и потянулся к еще одному так и неразобранному чемодану. Из вороха одежды вытащил джинсы и надел их.

— Разве одежда у нас не официальная? — я даже забыла про последнюю свою реплику.

— Нет, — мотнул он головой и констатировал: — Ты и в самом деле не в теме. Мы едем в глубинку Австрии. Мои партнеры — местные фермеры, которые решили вложиться в строительство. Наскучило, видимо, им сельское хозяйство…

— Фермеры? — я думала, меня удивить нельзя. Но сейчас, не моргая и чуть приоткрыв рот, уставилась на спутника.

— Окси, в тебе проснулся снобизм, — снова неодобрительный тон резанул слух. — Во-первых, фермеры-мультимиллионеры, во-вторых, я не потерплю высокомерие! Тебе ясно?

— Ясно, — повторила я за ним, и мое сердце, балансировавшее на краю от ненависти до симпатии, сорвалось в пропасть.

— Ты не бесплоден! — резко севшим голосом резко перевела я разговор на больную тему. И сделала это не просто так. Если сейчас же не разобью уже которые по счету свои розовые очки, через которые опять я смотрела на Стамира, то влюблюсь в этого негодяя и буду страдать.

Стамир

Ярость перекрывала дыхание. Со мной такое происходит всегда, когда чувствую, что меня разводят.

Окси и в самом деле решила, что перед ней простофиля! Совсем девка берега потеряла. Подумать только, теперь ей хватило наглости соврать, что не только ее сестра-плутовка, но и она беременна!

Возмутительно! Не пройди я обследование в центре репродуктивной медицины, я бы, глядя в ее испуганные и широко распахнутые глаза, даже засомневался. А может, и поверил бы. Как самый последний лох. Но то самое заключение, много лет назад выбившее у меня почву из-под ног, до сих пор стоит перед моими глазами.

«Стерильность, сделать ничего нельзя», — вспомнил я тихий голос андролога, который повертел бумажку с диагнозом и отвел глаза в сторону.

Уже тогда, десять лет назад, я понимал, как это больно — не иметь возможности продолжить свой род. Не стать отцом. Не держать маленькую ладошку в своей руке. Никогда не услышать первые слова: мама, папа, дай.

И сейчас Окси била по самому больному.

Ярость взорвалась потоком горечи. Хотелось рявкнуть, чтобы она замолчала. Раз и навсегда.

Я схватил лгунью за руку и, пока она не заметила, какую реакцию на меня оказали ее слова, потащил из номера в коридор.

А сам попытался отогнать наваждение, что надо мной изощренно издеваются. Наступают на больные места, да еще такие, о которых знают только самые близкие.

Мысли понемногу переключились с собственных чувств на поиск тайного врага.

Кто это может быть?

Никто, кроме Нико и мамы, не знает, что я бесплоден. И ни мой двоюродный брат, ни мама не стали бы применять этот подлый прием, особенно в такой ответственный для меня момент. Когда решается судьба моей империи.

Разве что…

Может, Нико проболтался кому-нибудь?

Не выпуская руку Оксаны из своей, я пересек холл, вышел на улицу и подошел к большому белому автомобилю, припаркованному у самого входа в отель. Не дожидаясь, пока водитель откроет заднюю дверцу, рванул ручку на себя и, когда нутро машины распахнулось, скомандовал:

— Садись!

Захлопнул дверцу, едва Оксана исчезла в салоне. Обошел машину с другой стороны, забрался в нее и продолжил думать.

В последнее время Нико вел себя странно. Совсем перестал появляться в офисе. Увлекся мотогонками. Бывало, приходил с покатушек нетрезвым. Но клялся, что пил уже после них.

Возможно, кому-нибудь выболтал по пьяни мой секрет. Ну и если уже совсем смотреть правде в глаза, выболтать его он мог либо Михе, либо Земцову. Им обоим не дает покоя мой кусок бизнеса. И они готовы на многое пойти, чтобы его у меня отнять.

Скрипнули зубы, и я расслабил челюсти.

Если предательство Земцова меня не сильно трогает, мы ведь и не дружили с ним особо, то Миха, перешедший на сторону моих конкурентов, очень расстроил. Я целый год отказывался верить, что старый, лучший друг меня предал.

Нико пытался мне открыть на него глаза, но я ему не верил. Откуда моему двоюродному брату было знать, что такое крепкая мужская дружба! Он не прошел испытания лихими временами, в которые мы с Михой начинали свой бизнес! И всю жизнь он прожил в стране с другими нравами и обычаями.

Да и мама… Она точно не в курсе, кто мне враг, а кто друг. Только если женская интуиция подскажет. Но в интуицию я не верю. Мне всегда нужны факты.

И эти факты Миха мне предоставил. В лице Кати, ставящей видеокамеру у меня в кабинете. Со словами, что бабы меня погубят, он показал, как она воровала данные по проекту венского небоскреба.

Тогда он играл в лучшего друга, открывающего мне глаза на Катю. А на самом деле хотел меня деморализовать. Рассчитывал, что я брошу проект и тот сам приплывет к нему в руки.

Я и в самом деле едва все не перечеркнул. Слишком сильно я влюбился в Катю. И поверить в предательство оказалось непросто. А после еще сложнее было вернуться в обычную жизнь и продолжить двигать все дела, словно ничего не случилось.

Но я смог это сделать. И даже смог забыть дрянь, разбившую мне сердце. Только, когда рана в груди почти перестала болеть, появилась она. Почти такая же, как Катя. Только лучше.

И все понеслось по второму кругу.

Но с одной разницей. Теперь я не дам себя провести. И ни на секунду не выпущу строительную империю из своих рук!

Машина неторопливо катилась по улицам. Наконец, она выехала за городскую черту и многоэтажная застройка сменилась сельским пейзажем.

Я опомнился и выпустил из ладони руку Оксаны, которую продолжал сжимать после того, как сел в машину. Глянул на девушку искоса.

«Кто же тебя подослал? Кто?» — так и хотелось мне заорать ей прямо в лицо.

Никакие другие мысли в голову не шли. А душу, чтобы совсем уж невмоготу было, испепеляли картинки, как Михаил целовал Окси после танца. И как она держала в ладони его визитку.

Эти сцены прокручивались перед глазами мучительно медленно и становились все навязчивее и навязчивее.

— Кто он? — прохрипел я едва слышно.

— Он? Ты о ком? — изумление в голосе Окси казалось неподдельным. Но меня не проведешь. Я уже и не такое видал.

— Тот, кто тебя подослал! И тот, кто тебе легенду придумал.

— Легенду? — нахмурилась спутница. — Какую легенду?

— Ту, которая меня заденет больнее всего! — прорычал я и чертыхнулся. Никакой у меня выдержки. — Это был Михаил?

— Нет.

— Тогда кто?

— Никто! — зашипела Окси, и ее припухшие губы чуть дрогнули.

— Не верю, — мотнул головой я, и на меня вдруг свинцовым кулем навалилась усталость.

— Твое право, — дернула плечом девушка и отвернулась к окну.

То есть она мне все нервы сожгла и теперь безмятежно смотрит в окно? Да что она себе позволяет! И я опустил ладонь ей на плечо. А потом как следует встряхнул.

Девица словно ожидала такого поворота и ухом не повела. А я еще раз вздохнул про себя: превращаюсь в негодяя и ничего с этим поделать не могу.

Оксана

Всю оставшуюся дорогу мысли в моей голове не умолкали ни на секунду. Назойливо, на разные лады они перемалывали одно и то же: неужели Катя мне соврала?

Поверить Стамиру, а не свой сестре было выше моих моральных сил. От одной мысли, что подсознательно я уже заняла его сторону, в груди защемило. И я принялась упрямо крутить в голове последний разговор с сестрой. Вспоминать малейшие колебания в интонации, с которой говорила моя Катя. И сопоставлять их с другими ситуациями, когда она точно не врала.

«Детектор я лжи, а не будущий врач, не иначе», — я горько усмехнулась, вспоминая, что сообщала о своей беременности Катя гротескно бодрым голосом. Таким, какой он у нее бывал, когда она брала на понт.

И Стамира она обвиняла сначала тихо, неуверенно. И только в конце вошла в раж и ее слова зазвучали драматично, как у актрисы мыльной оперы.

Зря я вытащила из самых глубоких закоулков памяти тот разговор!

Он не только не смог опровергнуть Стамира. Наоборот, он поселил в моей груди маленький червячок сомнения. Который с каждой репликой сестры наращивал все более острые зубки и вонзался ими в плоть, заставляя душу содрогаться от боли.

Теперь в глубине души я почувствовала, что Катя со мной была нечестна. Я вдруг уверилась, что она мне соврала. Использовала меня для своих целей, а потом выбросила за ненадобностью.

Ну и в самом деле, зачем звонить сестре и сообщать о том, что она жива-здорова? Я для нее — это так, левый человек с улицы, которому можно наврать с три короба, а можно можно сделать вид, что не знаешь, и даже, не здороваясь, пройти мимо, если он не нужен!

Горечь открытия подкатила к горлу, кислотой разлилась на языке и вызвала прилив тошноты.

Как же не вовремя пришли мне в голову эти подозрения! Мне ведь еще роль счастливой невесты отыгрывать. При том, что я не знаю, какой именно лапши навешала Катя австрийцам.

Можно попросить Стамира рассказать подробнее, что вывалила на непуганных европейцев моя сестрица. Но подозреваю, он и сам размах лжи Кати не знает. Иначе мне не пришлось бы сейчас маяться в неведении. Все бы рассказал еще несколько дней назад. Или сегодня утром.

Я прислушалась к тяжелому дыханию своего спутника. Вдохнула аромат его парфюма, смешанного с запахом кожаного салона автомобиля. И отвернулась к окну, за которым строгая геометричность полей сменилась зеленью леса.

Толстые коричневые стволы деревьев мелькали за стеклом и становились все гуще. Я уставилась на ветви, тянущиеся кверху, в надежде угадать, что за лес мы проезжаем. Но скорость движения не позволяла рассмотреть форму листьев, и никакого намека на узнавание деревьев так и не удалось поймать.

«Скорее бы приехать!» — вздохнула я. И почувствовала, как усталость от концентрации навалилась на голову мягкой оглушающей пеленой.

— Подъезжаем, — словно подслушав мои мысли, обронил «жених». И, словно невзначай, мазнул по мне взглядом.

Скорость машины замедлилась. Несколько минут спустя света в салоне прибавилось и я смогла рассмотреть фрагменты униформы водителя и даже детали обшивки его рабочего места.

И снова отвернулась к окну. Наблюдение за природой успокаивало мои растревоженные нервы.

Лес по обе стороны дороги редел. Деревья мельчали, появился кустарник. Который постепенно становился выше и гуще. Еще немного, и шоссе вышло на открытую часть и я увидела синее-синее небо с взбитыми облаками, больше напоминающими клочки ваты. Машина повернула в сторону, сделала круг и остановилась.

Прежде чем я успела моргнуть глазом, водитель вышел и открыл дверь с моей стороны.

Я ступила на привычной формы тротуарную плитку. И в нос мне ударил цветочный аромат. Словно флакон духов разбрызгали, не иначе. Ошеломленно я уставилась на строение прямо передо мной.

И почувствовала на талии теплую руку Стамира. Которой он обхватил меня по-хозяйски и остановился, выжидательно глядя на дом.

Деревянный. Добротные ставни, крепкие бревна и резная отделка удивления не вызвали. Видала такое и у бабушки в Сибири. А вот три этажа заставили мои глаза распахнуться от удивления.

— Похоже на пансионат для туристов, — чтобы переключиться, произнесла я и, напоминая себе, что игра в невесту началась, прильнула к «жениху».

— Ну ты скажешь! Туристов… — хмыкнукнул Стамир. — Этому дому больше трех сотен лет. Построили его предки Симона из крепчайших пород леса: сосны и дуба. Каждое бревнышко проложили специальным мхом, за которым ездили в лес. Ты только представь: до сих пор дому не требуется утепление.

— Судя по всему, они гордятся этим домом, раз тебе в подробностях рассказали про его строительство.

— Конечно! — рука мужчины соскользнула с моей талии, оставляя под одеждой теплый след. — А вот и хозяева!

Со стороны дома к нам приближались трое. Мужчина, женщина и мелкий парнишка.

Секунда, и Стамир сжал мою ладонь. Я вздрогнула и почувствовала, как прикосновение меня словно насквозь пронзило раскаленным стержнем.

Опять нервы шалят! Как же не вовремя!

Тишину пронзил резкий звонок смартфона. Стамир торопливо вытащил гаджет и сбросил вызов. Но я успела краем глаза заметить розовую шевелюру на всплывшей фотографии звонившего контакта.

По экспрессивности тона я догадалась, что мой спутник прорычал под нос ругательства. Потом чуть нервным движением погасил экран смарта и засунул его в карман джинсов.

— Улыбайся, — прошептал он и еще сильнее сжал мою ладонь. И я кожей почувствовала, как взмокла его рука.

Неужели он разнервничался из-за розовой куклы?

Я окинула взглядом приближающиеся фигуры. Ветер трепал темно-синее в мелкий рисунок платье на женщине. Ее волосы, небрежно собранные в конский хвост, тоже развевались в его порывах и норовили попасть в глаза. Лицо, покрытое сеткой мелких морщинок, которые бывают у особой европейской «породы», свидетельствовали, что лет хозяйке дома около семидесяти.

Ее спутник выглядел моложаво. Не портили его ни борода, ни требующие стрижки волосы. Его плотная рубашка и темно-коричневые брюки сразу напомнили мне сказочного персонажа, покинувшего альпийский лес.

Оксана

— Дорогая, не хочешь отдохнуть с дороги? — перевел Матиас слова Анны, едва мы оказались в гостинной.

И я почувствовала, что мне и в самом деле нужно отдохнуть. Но не потому что Анну беспокоит моя усталость. А потому что сейчас Симон будет вести переговоры со Стамиром и я на них явно лишняя.

— Очень, — кивнула я, и переводчик проводил меня в одну из комнат на втором этаже.

— На обед вас позовут, — лаконично и неожиданно прохладно произнес он и скрылся за дверью. А я подошла к окну. Лес обступал дом и выглядел немного пугающе.

«Это все нервы», — сказала я себе и поспешила прилечь на диван у противоположной стены. И сама не заметила, как задремала.

Проснулась от голоса Стамира, который тряс меня за плечо.

— Окси, идем обедать! — шепнул он мне в лицо. — Или я пойду один и этим опять растревожу Анну. Оно нам надо? — И он уставился на меня с полуулыбкой на лице.

— Как договор? — уточнила я, хоть уже успела догадаться, что все утряслось.

— Подписан! И я не откажусь от бокала вина. Или даже двух!

И мы поспешили вниз, в столовую. Я на ходу поправляла прическу. На лестнице Стамир поддерживал меня за талию. И мне захотелось запомнить это мгновение навсегда. Ведь мы и в самом деле напоминали будущих супругов.

— Дорогая, ты не попробуешь наше домашнее вино? — обратилась ко мне Анна, когда с первым и вторым было покончено.

Но я с виноватой улыбкой опустила глаза вниз:

— Мне нельзя пока что…

Конечно, я могла бы сослаться на аллергию. Но мне не хотелось посвящать посторонних людей в нюансы своего здоровья. Ну а про беременность я тем более хотела умолчать. Хотя по внимательному взгляду Анны я поняла, что обо всем она догадалась. И я ей была благодарна, что она не стала настаивать или вызнавать подробности.

За столом снова понеслись разговоры, которые переводчик не соизволил мне озвучить. И на которые Стамир реагировал радостной улыбкой и недобрым блеском в глазах.

И я почувствовала себя так, как чувствовали себя строители Вавилонской Башни, когда вдруг перестали понимать друг друга.

Усталость навалилась на меня с утроенной силой. Словно я и не спала совсем. Мне захотелось, чтобы все голоса стихли и наступила тишина.

Через минут пять она и наступила. Вместе с резким звонком смартфона. Каждый участник застолья замолчал и озадаченно уставился в пространство, а Стамир принялся хлопать себя по карманам.

Когда он вытащил смартфон, я снова увидела на заставке розовую голову и закусила губу. А потом, напоминая себе, что мне должно быть все равно, я улыбнулась и встала из-за стола.

— Мне нехорошо, выйду на воздух…

Снова зазвучали фразы на немецком. Это Матиас переводил мои слова, обернувшись к Анне. Та в ответ кивнула.

А я нерешительно осмотрелась в поисках выхода. Какое же здесь все утомительное. Чужое. Даже атмосфера, и та другая. Не такая, как дома.

— Я вас провожу, — вернул мне свое внимание переводчик и встал из-за стола.

Прохладный воздух освежил голову, а цветочный аромат опьянил не хуже вина. Голова закружилась с новой силой. Хорошо, что хоть тошнота утихла и пока не давала о себе знать.

Медленной походкой, чтобы не пошатнуться и не выдать шедшему рядом переводчику свое нездоровье, я обошла двор. В отдаленном углу наткнулась на овальную клумбу, от которой особенно сильно пахло медом и свежестью.

— Вот откуда этот прекрасный аромат! — воскликнула я, скорее чтобы прервать напряженное молчание, чем от восхищения разлившимся благоуханием.

— Это любимые цветы Анны, — отозвался Матиас.

— А Симон… — продолжила я вести светскую беседу. — Он цветы не любит?

— Он любит лес, — Матиас уставился на зеленую стену из деревьев перед нами. — Каждый день он ходит по только ему знакомым тропкам, рассматривает деревья. Намечает, какие нужно подкормить, а какие срубить.

— Ничего себе!

— Говорит, что лес наполняет его энергией. Когда была эпидемия и все сидели в карантине, он по тайком по ночам выбирался в свой лес. Не мог без него совсем.

— Мне бы тоже не помешал прилив сил. Можно и мне немного погулять по лесу? — я задрала голову и уставилась в острые верхушки, напоминающие пики.

Матиас на секунду замер, а потом уверенно кивнул:

— Конечно. Давайте я вам покажу самые старые деревья в этой части леса.

И по широкой тропинке мы направились в зеленую чащу. Деревья с моего роста выглядели совсем не так угрожающе, как с окна второго этажа. Казалось, они, наоборот, охраняют покой и оберегают нас с Матиасом.

Переводчик ловко, словно гимнаст, огибал заросли, пробирался между сучьями и корнями и продолжал идти по только ему видимой тропке, пока не остановился у огромного шершавого ствола.

— Вот, смотрите, это вековой дуб! — коснулся он трещин в коре.

— Ух ты!

Я тоже прикоснулась к стволу, а потом примерилась к могучему исполину, распахнув руки. Но моих рук не хватило, чтобы и вполовину его обхватить.

— И в самом деле вековой.

— Предки Симона из поколения в поколение оберегали его, лечили от вредителей. Теперь наступил черед ухаживать за дубом моему дяде.

— А потом он передаст эстафету тебе?

— Не-е-т, — мальчишеская улыбка осветила лицо парня. — Я учиться уезжаю.

И замолчал. А я постеснялась расспрашивать дальше. Все же разговор и так вышел за рамки светской болтовни.

— Идемте, я еще одно дерево вам покажу! — отошел от дуба Матиас и снова взял только ему одному известный курс. И я поспешила за ним.

Постепенно тропинка становилась все четче, а мох на приземной части стволов все жиже. Я порадовалась, что теперь не надо бояться упустить парнишку из вида, и погрузилась в невеселые мысли.

Скоро сентябрь и начинается учеба. Брать ли мне академический отпуск или вытянуть ее из последних сил?

А может, мне лучше всего вообще переехать?

А что, перевестись в другой медицинский, например, во Владивостоке.

Стамир

Всю дорогу к Майерам меня не покидало странное ощущение, что происходит что-то не то. И спонсором этого малоприятного чувства была Окси.

Я ее не понимал. Совсем.

Чего она добивается своим враньем о беременности? Ведь разоблачить ее нечего делать. Даже если допустить, что произошла ошибка и я не бесплоден то… анализ ДНК все расставит по местам.

И вообще, разве такое возможно: залететь после одного-единственного перетраха?

Но сколько я себя ни убеждал во лжи Окси, на душе легче не становилось. Не полегчало и после того, как она очаровала Анну с Симоном.

«Особенно Симона!» — скрипнул я зубами от непрошенной ревности.

Ладно. Зайдем с другой стороны. Откуда она могла узнать, что беременна? У меня дома никаких тестов нет и никогда не было.

Это значит, она залетела не от меня, а передо мной разыграла спектакль невинной девы. Последние две недели мои охранники глаз с нее не спускали. Значит… если она продолжит настаивать, ДНК все покажет!

Но подозрение, что я не заметил слона перед своим носом, не давало покоя.

Зачем она ездила в больницу пару дней назад? Я думал, что просто посплетничать с подружками. Девицы такое любят…

«Окси не похожа на других», — проскрипел в голове голос, который я все время глушил.

Так дальше нельзя! Все нервы изведу. И, едва Окси скрылась в гостевой комнате Майеров, я потянулся к смартфону.

— Стас, выясни, что делала Оксана в больнице, — скомандовал я, едва тот снял трубку. И, услышав утвердительный ответ, нажал отбой.

Теперь, когда договор с партнерами подписан и небоскребу быть, можно расслабиться и отпустить ситуацию на самотек.

И я направился вверх по лестнице, чтобы позвать Окси на обед.

Зря я это сделал! Ох и зря!

Когда мы спускались, я каждой клеткой чувствовал ее запах. А от ее голоса в голове происходило короткое замыкание. И я ничего не соображал. Понимал только, что происходит какая-то хрень. Я хочу эту женщину и в то же время упираюсь, бегу от нее.

И веду себя с ней так, словно я последний мерзавец…

Мы садимся за стол, и морок по имени Оксана продолжает властвовать надо мной.

—...На воздух… — долетает до меня голос Окси, и я едва не подхватываюсь, чтобы сопроводить ее. Но Матиас реагирует быстрее, и мне остается провожать взглядом ее стройную фигурку с копной черных волос.

На короткое время я отвлекаюсь от дум про Окси. Меня начинает тревожить Алика. Почему она названивает мне сегодня? Неужели волнуется за мой бизнес?

«Вот будет веселуха, если и она скажется беременной!» — но от этой мысли мне ни разу не весело. И я себя успокаиваю тем, что с розововолосой я трахался только в резине. Чтобы не подцепить чего ненужного. Насквозь видел продажный взгляд. Вот и перестраховывался.

Звонок смартфона прерывает мои размышления и бьет по ушам. Смотрю на заставку звонящего. Стас.

— Что узнал, — спрашиваю. И слушаю торопливый ответ.

Голос моего безопасника звучит обескураженно. Еще бы!

— Эта лаборантка сказала, что срок беременности дня три максимум. Там какой-то гормон удваивается в каждые сутки, как я понял.

— Три недели? — я не хочу отказываться от заманчивой идеи, что я здесь ни при чем, и окунаться в новое разбирательство.

— Босс! — шумно выдыхает в трубку Стас. — Три дня.

— Твою мать! — не сдерживаю я эмоций.

— Угу, — поддакивает сотрудник.

— Стас, ты уверен, что не спускал с нее глаз последние две недели?

— Уверен. Не спускал. Честное слово.

— Ясно, спасибо!

И я нажал отбой. Мысли наперебой забились в нетрезвой голове. Зря я пил вино. Как теперь говорить с Окси?

А говорить с ней надо. Немедленно! И так, чтобы Майеры, будь они неладны, не заподозрили, что у меня с «невестой» не все гладко.

И я еще раз чертыхнулся про себя.

— Господин Огнев! У нас проблема!

Вид запыхавшегося Матиаса мне не понравился с первой секунды. Это он вызвался сопровождать Оксану на улице! Недоброе предчувствие шевельнулось в груди и черным тяжелым сгустком разлилось между ребрами.

— Что случилось? — как можно спокойнее спросил я.

— Какой номер симки у вашей невесты?

— У нее нет с собой смартфона.

— Как нет? — по расширившимся от страха глазам парнишки я понял, что произошло нечто страшное.

— Что случилось? — я и сам не заметил, как выскочил из-за стола и подскочил к Матиасу. И едва удержался, чтобы не схватить его за плечи и не встряхнуть.

— Ваша невеста пропала.

— Что значит пропала? — едва не зарычал я ему в лицо. — Она уехала?

— Нет, в… в лесу потерялась…

Черное марево немного рассеялось. Австрийский лес не такой и страшный. Здесь кругом цивилизация и до поселений рукой подать.

— Полиция запеленгует смартфон и с точностью до двух метров вычислит… вычислила бы, где она, — голос Масиаса звучал настолько расстроенным, что я заставил себя смягчить тон.

— Нужно найти ее до темноты! Ночью в лесу будет холодно, а она в положении, — прохрипел над моим ухом Симон.

— Сейчас я подниму на уши полицию!

— Никто не помчится ее искать, — отмахнулся мой партнер.

— Тогда что нам делать? — отчаяние железной хваткой сжало мое горло. Кислород перестал поступать в мозг, и сердце забилось о ребра с утроенной силой.

— Я знаю этот лес как свои пять пальцев. И следы могу читать. Где кабан прошел, где волк, а где человек, отличу даже в темноте. Поэтому немедленно собираем все фонарики, пауэрбанки, теплую одежду и аптечку. И через десять минут выдвигаемся!

Я кивнул и не узнавал своего партнера. Из увальня-фермера, который, как мне казалось, ради забавы решил примкнуть к строительному бизнесу, он превратился в волевого опытного командира. Профи в своем деле. И я всей душой понадеялся, что этот его вид не обманчив. Он и в самом деле в кратчайшие сроки найдет мою Окси.

«Мою», — резануло по мозгам.

«Да, мою, мою, мою!»

Оксана

Темнота всколыхнулась мелкой рябью. Словно я плыла в лодке по спокойной глади моря. Я даже успела увидеть бескрайние просторы воды, уходящие за горизонт и там подсвечивающиеся пурпурными лучами заходящего Солнца.

Терпкий запах пота и знакомый аромат парфюма пробились сквозь вязкую сонливость. И я открыла глаза. Верхушки деревьев упирались в потемневшее небо. В шелест листьев на ветру вклинивались глухие равномерные звуки, которые мой усталый мозг никак не мог опознать.

— Окси! Я тебя люблю, — резкие звуки сложились в слова и заставили меня сосредоточиться.

Неужели у меня галлюцинации? С усилием я разлепила веки и метнула взгляд в сторону источника голоса.

— Больше жизни! — не умолкал мужчина, от очертаний профиля которого меня бросило в дрожь. И не потому, что в полумраке он выглядел слишком резким и от него веяло опасностью.

А потому что узнала и квадратную челюсть, и растрепанные волосы. И голос. Который, несмотря на нервные тона, все еще сохранял отголоски бархата.

— Окси, сможешь ли ты простить меня? — донеслось до моих ушей, и сердце пробрала сладкая истома.

Играть роль стервы или обиженки мне не хотелось. Тем более я и сама в этой истории была ой как хороша́!

И, улыбнувшись, я прошептала то самое заветное слово.

Стамир осторожно прижал меня к себе и едва ощутимо коснулся губами моих губ. Отчего сердце затрепыхалось в груди и мне снова перестало хватать воздуха.

Я прикрыла глаза и отдалась умиротворению, которое укутало меня с головой. И не открывала их, пока не услышала знакомый гул. Я представила огромные лопасти, которые вращаются при посадке вертолета. И меня обдало ветром, который поднимает эта махина.

Открыла глаза и в недоумении уставилась вперед. Мы уже вышли из леса. А на лужайке и в самом деле стоял вертолет. Только не громадный, который мне нарисовало воображение, а маленький и изящный. Словно желто-красная экзотическая птичка. С яркими светящимися фарами вместо глаз.

— Со мной все в порядке, — мотнула я головой, едва увидела на боку вертолета нарисованный крест.

— Окси, ты потерялась, промерзла, повредила ногу, — принялся перечислять все мои «приключения» Стамир. — Пусть доктора тебя обследуют. На всякий случай.

В его голосе сквозила неподдельная тревога и забота. От этого мое желание отказаться почти сразу улетучилось и я позволила положить себя на носилки. И поместить в вертолет. Следом в салон этой птички зашел Стамир и два медицинских работника. Дверь захлопнули, пилот сделал сообщение на неизвестном мне языке, и под шум лопастей вертолет поднялся в небо.

Солнечный свет заливал всю палату. Я с нетерпением ждала, когда доктора скажут, что со мной и с ребенком все хорошо, и я смогу со спокойным сердцем покинуть это заведение.

В дверь постучали, и я откликнулась.

— Госпожа Огнева? — произнесла девушка не мою фамилию с акцентом куда более сильным, чем у Матиаса.

Сначала я хотела возразить. И в самом деле, какая я госпожа Огнева? Но в последний момент решила не спорить. Потому что все споры приведут к затягиванию моей выписки. И я решительно кивнула.

— Сейчас придет профессор Блоен. Он все вам расскажет, а я буду переводить, — переводчица произносила размеренно каждое слово, словно отвечала на экзамене. — Вы согласны?

— Да, — кивнула я.

Через минуту дверь открылась и в палату вошел мужчина средних лет. Его приветливая улыбка подтвердила, что со мной все в порядке. Плохие новости сообщают с другой мимикой.

— Госпожа Огнева, я Хейнс Блоен, — представился он. — Хочу сообщить, что мы провели все необходимые исследования и их результаты не вызывают тревоги.

— С ребенком тоже все хорошо? — уточнила я на всякий случай.

— Гормональный фон такой, каким и должен быть. Других нарушений тоже нет, — ответил профессор. — Все отлично.

— Значит, меня можно выписывать?

— Не можно, а нужно! — переводчица вложила в перевод всю экспрессию, с которой произнес эту реплику Хейнс, и я радостно улыбнулась.

— Профессор, у меня только один вопрос к вам, — поспешила я спросить о мучившем меня всю ночь непонимании.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, и я чуть не растеряла всю решимость. Все же я привыкла к тому, что гинеколог обычно женщина.

— Как могло случиться, что при почти полной стерильности партнера я смогла сразу забеременеть? Такое разве возможно?

Хоть я и старалась скрыть смущение, но мои щеки опять закололо словно иголками.

— Все дело в совместимости, — наморщил лоб профессор. — Если партнеры совпадают по гормональному, биохимическому и другим критериям, то даже одного самого медленного сперматозоида достаточно, чтобы произошло оплодотворение.

Я кивнула и готова была провалиться сквозь землю. Мои щеки жгло огнем.

«Наверняка покраснели даже уши!»

— У вас с партнером прекрасная совместимость, госпожа Огнева! — с воодушевлением в голосе произнес Хейнс, которое подхватила и переводчица.

В ответ я лишь неловко улыбнулась. И подумала, что зря поторопилась мечтать о нас со Стамиром. У Кати тоже могла быть с ним не меньшая совместимость.

«Первым делом позвонить сестре, поговорить, а потом думать, что делать со Стамиром!» — наметила я для себя план действий. А в голове раз за разом звучали слова, произнесенные им вчера ночью: «Окси, я тебя люблю!»

Мое сердце екнуло, и мысли перескочили на тревожную тему. Раз с Катей все хорошо, то она могла не врать про беременность. И кто тогда отец ее ребенка?

Надо все выяснить!

Три дня спустя

— Сестренка! — зазвучал из динамика радостный вопль. А мне в ответ захотелось высказать все, что я думаю о Кате и ее поступках. — Я надеялась, что ты позвонишь!

Но я решила не превращаться в ворчливую собеседницу и заставила себя забыть все недобрые слова, которые хотела произнести, едва услышала сестру. Тем более голос ее показался мне гротескно радостным. Таким, какой он был у сестры всякий раз, когда она пыталась скрыть от меня свои проблемы.

Оксана

— Объявляю вас мужем и женой! — зазвучали торжественные слова работницы ЗАГСа, которая выполняла свою работу у нас дома. А все потому что мой жених категорически отказался расписываться в обычном госучреждении. И мы заказали выезд специалиста на дом.

Стамир надел мне на палец кольцо, а я стояла как истукан и боялась моргнуть.

Словно от одного взмаха ресниц волшебство разлетится на мелкие осколки и окажется, что все просходящее вокруг всего лишь сон. И мне завтра вставать в пять утра, чтобы успеть на работу.

Теплые губы Стамира коснулись моих губ. А его рука мне на талию.

— Я люблю тебя Окси! — бархатистый тон взбудоражил, и я шумно вдохнула воздух. — Больше всего на свете люблю тебя. И благодарен небу за то, что оно послало мне тебя.

Я едва не прыснула от смеха, представляя реакцию Кати, передай я ей эти слова Стамира. Но, конечно, ничего я ей не скажу. И я скосила взгляд в толпу, среди которой выделялась девица с улыбкой до ушей.

Рука мужа коснулась моего живота, и приятное тепло разлилось по телу.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Давай поскорее выполним все ритуалы и уйдем отсюда.

Не говоря ни слова, Стамир подхватил меня на руки и под крики «Горько!» закружил в танце.

Теперь осталась еще одна небольшая часть торжества: побыть недолго с узким кругом друзей, бросить букет невесты в толпу незамужних девушек, а потом тихонько исчезнуть из поля зрения гостей.

— Поздравляю вас, дети! — к нам приблизилась Эмилия. — Будьте счастливы!

— Горько! Горько! Горько! — закричали наперебой гости.

— Стамир, скоро и ты узнаешь, что такое быть отцом мальчишки-сорванца, — сквозь смех в голосе свекрови я услышала нотки грусти.

— Букет! — перебили ее девичьи призывы. — Хотим букет!

— Хорошо! Приготовьтесь! — и я отошла в сторону, а желающие поскорее повторить мою судьбу сгруппировались в центре холла.

Я стала спиной к толпе девиц, бросила цветы через плечо и развернулась, чтобы увидеть счастливицу.

Моя неугомонная сестрица сжимала в ладонях маленький букет и постреливала глазами в сторону парня в черном костюме, строгость которого вдребезги разбивалась брутальной подошвой его ботинок и взлохмаченной модной прической. Тот, не таясь, бросал ответные взгляды.

— Брать в свидетели Нико было не самой разумной идеей! — ворчливый тон Эмилии долетел до моих ушей.

— Брось! — отмахнулся муж. — Или боишься, что примета сработает?

— Какая примета? — выгнула филигранно выщипанные брови Эмилия.

— Ну… — подавил смешок Стамир. — Например, что свидетели часто женятся. Катя была свидетелем со стороны Окси… Оксаны, а Нико с моей стороны.

— Боюсь, но надеюсь, что Нико еще не нагулялся, — развернулась она и отошла к гостям.

— Стамир, а почему Эмилия так беспокоится о Нико? Он твой друг? Родственник? — и я уставилась на парня, к которому Катя проявляла неподдельный интерес.

Муж артистично застонал и прикрыл лицо рукой:

— Мой непутевый брат Николас. Я его специально в свидетели позвал, чтобы хоть на день забыл про свои мотоциклы и гонки.

— У тебя есть брат? И я только сейчас про него узнаю?

— Двоюродный, — чуть виновато пожал плечами Стамир.

— Кажется, он попал, — зыркнула я на восторженное лицо Кати.

— Это кто еще попал, — философски заметил муж.

И лишь Эмилия не разделяла нашего энтузиазма. Она настороженно смотрела то на Катю, то на Николаса. И я настроилась, что скоро моему покою придет конец. И не потому что родится наш со Стамиром сын.

А потому что любовь чертовски непостижимая штука и Кате с Николасом придется не просто преодолеть все препятствия. Все будет намного сложнее. Вот шкуркой я это чувствовала!

— О чем задумалась? — шепнул мне на ухо Стамир.

— О превратностях любви…

— Об этом можно думать бесконечно! А у нас самолет! И путешествие.

Муж схватил мою ладонь, и мы направились во двор к машине. А потом в аэропорт. И в Вену. В мой любимый после Москвы город.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в свою завершенную книгу

«РАЗВОД В 45. ЛУЧШЕ ПОЗДНО, ЧЕМ НИКОГДА»

Книга находится здесь: https://litnet.com/shrt/TOID

Аннотация

— Я не потерплю, чтобы мой сын изменял жене, — холодно цежу я почти по слогам. — У них маленькая дочь. Прекрасная семья.

Карина молчит, продолжая вызывающе смотреть на меня исподлобья.

— Прямо сегодня ты исчезнешь из их жизни навсегда, — делаю я шаг вперед. — Не будешь звонить, писать и искать встреч. Иначе…

— Иначе что? — вдруг звонко, с откровенной насмешкой перебивает она меня.

Нахалка отбрасывает простыню, встает с кровати босыми ногами на ковер. И, ничуть не стесняясь своей наготы, подходит ко мне вплотную.

На секунду я теряюсь, сбитая с толку этой непробиваемой наглостью.

— Иначе что, тетя Лена? — Карина останавливается в полуметре, картинно склоняя голову набок.

Ее глаза вспыхивают злым, торжествующим огнем.

— Если вы заставите Макса расстаться со мной... — ее голос затихает до едва слышного шепота, — то можете попрощаться со своим собственным мужем.

Ошарашенно смотрю в ее торжествующие карие глаза.

— Думаете, мне нужен трусливый маменькин сынок? Ваш Глеб Сергеевич — вот кто настоящий мужчина. И он, в отличие от Макса, уже давно обещает купить мне квартиру, если я буду... послушной.