Итаелонар плёлся в конце отряда, озадаченно смотря на спину принца. Адмир сорвал какой-то цветок и медленно рвал его на части, кидая на землю. Казалось, его совершенно ничего не интересует, будто он на лёгкой прогулке, а не в жёлтом патруле.

Два дня назад защитники ощутили нечто странное в лесу, но ничего конкретного сказать не могли. Но так принято, что проверяли всё, каким бы глупым заявление не казалось. В конце концов, они на Жутких Болотах! Здесь могло произойти абсолютно что угодно, даже провал в Мир Мёртвых. Возможно, мужчины ощутили фон только зарождающегося разрыва миров. Как знал Итаелонар, здесь такие случаи не редкость. Если эльф обладал магическим зрением, либо предпараджей, то увидеть прокол не проблема. Ведь далеко не всегда возникала визуальная иллюзия. Но если часто сталкиваться с подобным, то можно развить чутьё.

И всё же Адмир хитрец, столько времени водить Итаелонара за нос никому не удавалось. Только тот раздобыл разрешение на службу и вступил в обязанности защитника, как принц сбежал в столицу. Итаелонар последовал за ним, но за почти месяц так и не смог выловить Адмира. Никто не знал, где он, да в чужой стране у аранца были связаны руки.

Кое как удалось добыть информацию о том, что Адмир использовал портал в Эйтель к своему прадеду, где будет находиться до самой свадьбы. Но и на официальных торжествах так же не удалось пересечься с ним и попытаться наладить контакт. Возможно, дело в сотнях гостей, а может принц намеренно избегал его. Как и сейчас, делал вид, что не видит и не слышит Итаелонара, будто парень вообще не существует, бесплотный дух.

Но то представление, что устроили альверцы на свадьбе Кальвера, сложно было пропустить. Итаелонар уже успел понять, какое влияние амротский принц оказывал на окружающих, но данное событие показало, что всё куда глубже. Сам брат короля Альвера кланялся юнцу с почтением, не стесняясь сотен любопытных глаз, что говорило о многом. А потом ещё и загадочная аудиенция, с которой снежноволосые ушли в крайне приподнятом настроении. Что там происходило — оставалось только гадать. И вот как проводить оценку в таких условиях? Что ему писать в отчётах, если принц отказывается идти на контакт? И что вообще предпринимать в ситуации, когда давно отлаженные и показавшие эффективность методы на принце совершенно не работали?

Возможно, Итаелонар давно бы уже плюнул на всё это и уехал. Он узнал более, чем достаточно для оценки. Если Адмир и представлял угрозу народу Арана, то избрал для реализации своих «коварных» планов слишком уж витиеватый путь. Пользы он приносил более чем достаточно, с избытком, вряд ли это делалось для отвода глаз. Личный интерес также ощущался, Адмир был слишком искренен, иногда до жути, приступая к уничтожению демонов. Также сочетал в себе проявление огромной любви к магическим зверям вместе с беспринципностью по их уничтожению. Эльфийские жизни для него всегда стояли на первом месте. Как показывал опыт Итаелонара, даже при самой продуманной игре всегда оставалась лазейка, стоило лишь копнуть или надавить. Но Адмир Даэрин был слишком идеальным в своей искренности, его слова и действия никогда не противоречили друг другу, он всегда был невероятно последователен.

— Мы заблудились, — наконец-то признал очевидное Ангзар Сэйлиатрис, вырывая Итаелонара из его раздумий.

Защитники всегда до последнего пытались решить проблему своими силами прежде, чем просить Адмира. Крайне редко, лишь в крайних случаях он проявлял инициативу, когда всё шло совсем плохо. Причём часто эльфы даже не успевали ничего понять, тот всегда работал на опережение.

А всё потому, что Даэрин был излишне независим. Он крайне плохо работал в команде, словно не умел доверять никому, кроме своего ближнего круга. Но их почему-то никогда не ставили с ним в группу. Точнее, с того момента, как к ним навязался проверяющий из столицы в виде Итаелонара.

Конечно, парню было неуютно от такого негативного внимания к своей персоне, но работа есть работа. Да и он сам не мог до конца определиться в своём отношении к этому амротцу королевских кровей, слишком уж противоречивой личностью тот был. Горделив, независим и чудовищно силён при обманчивой внешности домашнего мальчика.

Вот и сейчас взрослые мужчины выжидающе смотрели на Адмира, который делал вид, будто не замечает ничего.

— Адмир, ты поможешь нам?

— Да, конечно, — парень наконец откинул в сторону несчастные остатки лесного цветка и уверенным шагом куда-то пошёл. Как обычно, даже не удосужившись что-то объяснить.

Низкорослый, женственный, он вёл за собой мужчин как мать-утка. От такой аллегории Итаелонар усмехнулся. Даже он переставал бояться этого жуткого места, если рядом был Адмир. Вокруг принца существовала аура уверенности, уже неоднократно подкреплённая делом. Все в Элраднатисе знали, что если случилось нечто из ряда вон выходящее, то первым позовут именно этого парня.

— И куда мы идём? Может, расскажешь? — Ангзар решил прояснить ситуацию. То, что Адмир вряд ли вообще собирается это делать, было очевидно всем. — Это прокол?

— Да, вроде того, — принц пожал плечами.

Он говорил спокойно и непринуждённо, не оборачиваясь, но достаточно громко, чтобы слышали все. Болота всегда были тихим местом, особенно зачарованные области, с которыми было не всё в порядке. Но вёл себя принц раздражающе расслабленно.

— Истончение уже закрылось само, оно было мимолётным, — продолжал он своим нежным, приятным тембром, будто сказку рассказывал на ночь. — Но этого оказалось достаточно, чтобы группа демонов проникла сюда и изменила среду под себя.

— И каков план действий? — Ангзар был терпелив и осторожен. Казалось, он готов к бою, который мог наступить в любую секунду.

— Уничтожить демонов, разве не очевидно? — усмехнулся Адмир, обернувшись. — Их морок тут же развеется, если не будет поддержки.

— И где демоны? — не выдержал один из мужчин.

— Скоро будут, не сомневайтесь, — очередная ухмылка от принца. — У вас будет шанс проявить себя.

Прошло несколько минут в тишине и ожидании, пока Адмир внезапно не остановился. Все тут же накрыли ладонями рукояти своих мечей. Принц какое-то время словно осматривал ничем не примечательный лес, если не считать тишину и туман, который то словно пропадал, то становился гуще.

— Четырнадцать, — сказал он и протянул руку вперёд.

Воздух вокруг начал странно вибрировать, а туман вокруг группы заклубился гуще, сворачиваясь в причудливые спирали. В следующий момент Адмир словно что-то ухватил в воздухе и швырнул назад, себе за спину.

Итаелонар не успел и моргнуть, как из воздуха возник сгусток тьмы. На одного из защитников летела тварь, похожая на сплющенного угря с десятками тонких, светящихся неестественным зелёным светом ног. Она разинула пасть, готовая вцепиться в шею рассеянного эльфа своими рядами тонких острых зубов. Но мужчина не собирался дожидаться незавидной участи. Взмах мечом и угорь был разрезан пополам всполохами электричества. Каждая половинка испарилась, упав на землю лишь тёмной пылью.

— Раз, — до Итаелонара дошёл смысл сказанного принцем уже после уничтожения демона. — Два… Три… Четыре…

В группу летели один за другим всевозможные твари. Исчадия Бездны принимали разнообразные формы, как животных и насекомых, так и растений, неодушевлённых предметов. Но, как правило, они группировались по примерно похожему типу. Потому здесь были всевозможные черви, палки, гусеницы. Безногие, многоножки и с острыми лезвиями вместо конечностей.

Итаелонар, ошарашенный, не успел и клинок обнажить, как Адмир, не останавливаясь, выдернул из тумана вторую тварь, затем третью. Он двигался с небрежной расслабленностью, шагая по лесу и разрывая пространство, вытаскивая порождения Бездны так, будто снимал с деревьев перезревшие плоды. Красиво и до жути опасно.

Хорошо, что Кси-Исшелрос всегда старался держаться чуть в стороне. Небольшая заминка и травмы было бы не избежать. Он-то, в отличии от местных, ещё не привык к внезапным выходкам амротского принца. Итаелонар умел драться, просто не любил этого. В обществе эльфов находится гораздо приятнее, занимаясь дипломатическими миссиями, чем рисковать своей жизнью и здоровьем на передовой, в богами забытой демонической глуши.

Твари, встретившись с магией защитников, превращались в прах. Адмир даже не напрягался, он швырял демонов играючи, с лёгкой усмешкой на губах. Итаелонар не хотел даже знать, что может заставить этого парня перестать вести себя так, будто они всё ещё находятся на безобидной прогулке.

— … Четырнадцать.

Последний демон, похожий на верёвку, обвил руку принца, удерживающего его. Он испускал какую-то слизь всем телом, а так же пытался уколоть своим шипом на конце хвоста. Но всё тщетно — слизь стекала на землю, шипя, а шип бился о кинетическую защиту с глухим звуком. В следующий миг демон вздрогнул и осыпался прахом.

Что конкретно сделал Адмир — не знал никто. Он не носил с собой меч, хоть и мог в любой момент материализовать свою космимату из пространственного кольца. Но делал это крайне редко, предпочитая управляться голыми руками, либо стихией.

— Вперёд, — скомандовал Адмир раздражающе радостно, совершенно неуместно для ситуации. Итаелонар еле сдержался, чтобы не сказать грубое слово, да и судя по хмурым взглядам остальных, те разделяли его эмоции.

Для Адмира уничтожение демонов всегда было сродни детской забаве. Иные защитники так же могли впадать в эйфорию во время боя, но принц возвёл это занятие в абсолют, совершенно не стесняясь проявления своих неуместных эмоций. Понимал ли он это, или ему было плевать на чувства окружающих?

Адмир ускорил шаг, уверенно шагая вглубь леса. Туда, где сам воздух будто светился фиолетово-розовым переливом.

«Разве раньше это здесь было⁈» — ужаснулся Итаелонар. Он бы никогда не вошёл в подобный подозрительный туман, возникший из ниоткуда. Хотя, когда в этих проклятых болотах что-то лежала на поверхности? Всегда всё внезапно сваливалось на голову.

Отряд двинулся следом, даже не думая перечить Адмиру. Итаелонар сам силой воли подавио свою начинающуюся панику и желание послать всё куда подальше и сбежать поскорее.

Если бы возможно было сбежать. Они попали в зону плутания, скорый выход откуда мог найти только один эльф в группе, он и шёл впереди всех. Остальным потребовались бы недели, если бы они вообще смогли вернуться.

Чем дальше уходила группа, тем гуще становился туман, превращая мир в расплывчатое пятно. Цвет так же из едва заметного становится совсем ядовитого оттенка. При этом не пахло ничем необычным, просто лесом, что создавало ощущение массовой галлюцинации.

Итаелонар чувствовал, как воздух становится вязким, как липнет к коже, и как под ногами вместо твёрдой почвы всё чаще хлюпает болотная жижа. Он не понимал, куда их ведёт принц, но гнал прочь мысль о том, что это ловушка. Нет, не мог так ошибаться, он хотел верить этому эльфу несмотря ни на что.

Они вышли на поляну внезапно, словно прорвались сквозь толщу воды. Цветной туман окружал это место, клубясь по границе. Поляна была пустой, если не считать чёрного, абсолютно безжизненного пятна земли в центре. Воздух здесь казался совсем плотным, на ушные перепонки давило, а изо рта вырывался пар от холода. Мороз щипал нос и щёки.

А ещё громкое тяжёлое дыхание. Далеко не сразу Итаелонар понял, что это вовсе не ему принадлежащий звук, или кому-то из группы. Источник был неизвестен, будто кто-то находится прямо за затылком. Ужас сковал мышцы, парень боялся делать глубокий вдох и дышал поверхностно. Его накрывала паника, но вбитая с детства отцом мантра успокоения помогла и сейчас.

Отец, матушка, жизнерадостная сестрёнка. Итаелонару ужасно хотелось назад домой, в светлый и безопасный Ниндамос.

Не доходя до чёрного пятна, Адмир поднял руку, призывая остановиться. Его лицо, которое ещё пару мгновений назад казалось отстранённым, теперь застыло в маске безумной, жуткой радости. Казалось, им в этот миг овладел демон.

— Постойте в сторонке и не вмешивайтесь, — предвкушающе сказал принц. — Куполом прикройтесь. Да, это может быть полезно.

Не сговариваясь, мужчины сгруппировались, зазевавшегося Итаелонара так же притянули силой к себе. Сам парень посмотрел на пятно в центре и почувствовал, как его желудок скручивает спазм. До этого твёрдая земля начала пузыриться, словно жижа в котле, и чёрное пятно начало расти, вздыбливаться, формируя тело демона.

Он был куда крупнее прежних, да и фонило от него весьма ощутимо потусторонним холодом. В магическом спектре волны энергии разлетались в стороны, и от них защитный конструкт Ангзара проседал, но держался.

Итаелонар знал эту тварь, всплыла картинка из академического учебника. В жизни он её встречал впервые. Демон был похож на исполинскую многоножку, только её тело состояло не из хитина, а из плотного, клубящегося дыма, в котором то тут, то там вспыхивали багровые пятна глаз. Казалось, они были повсюду, и следили за всеми, в том числе и за самим Итаелонаром. Демон будто приметил всех своих жертв и облизывался. Голова представляла собой пустоту, провал в ничто, от которого веяло первобытным ужасом как при виде несущегося вперёд хищника.

Какой это класс опасности? Парень не мог вспомнить, но видеть перед ним одинокую фигуру Адмира было больно. Казалось, принца проглотят за мгновение.

Итаелонар, помнивший лекции наставников, похолодел. Ни одна стихия не брала эту тварь. Огонь лишь кормил её, вода стекала, как с масла, земля уступала ей дорогу, а ветер разносил её дым лишь дальше, расширяя границы поражения. Лишь магия кинетики могла сдержать её ненадолго, но не убить. Для уничтожения требовалось несколько отрядов, чтобы сдержать, обездвижить, а потом запечатать и изгнать сложным ритуалом.

Адмир шагнул вперёд, и Итаелонар на мгновение задержал дыхание. Принц стоял напротив этой чудовищной, стремящейся к тёмному небу многоножки, которая была в разы больше его. Но в его позе не было ни капли страха, лишь спокойная, абсолютная уверенность в своих силах.

Впервые за весь рейд в его руке появился меч. Он тут же покрылся тонкой струйкой серебристого тумана, а в следующий момент принц атаковал, просто взмыв в воздух. Казалось, он научился летать, как и двигаться с невообразимой скоростью. Вскоре Итаелонар услышал смех, но не сразу понял, что это Адмир, а вовсе не извивающаяся многоножка.

Внезапно тварь завизжала тонко и пронзительно, из-за чего заболели уши. От её тела начали отваливаться клубы дыма, осыпаясь чёрным прахом. Ни одной раны не возникло, но вскоре стало очевидно, что демон уменьшается в размерах. Когда он стал не больше пары метров в длину, Адмир убрал меч — тот растаял в воздухе. Но никуда не девались тонкие ленты серебристой субстанции, которая была видна только в магическом спектре.

Адмир схватил многоножку рядом с головой, и та завопила ещё противнее, извиваясь. Казалось, её била агония боли. Дым спадал трухой, а уменьшение пошло с ещё большей скоростью. Когда демон стал размером с локоть, Адмир просто запечатал его в свиток, после чего демонстративно ударил ладонями друг о друга, словно отряхиваясь от пыли.

— Готово, — принц смотрел на отряд с довольной улыбкой.

Все были настолько увлечены лицезрением битвы, что только сейчас заметили изменения в окружении. Туман на поляне рассеялся, словно его никогда и не было. Воздух стал прозрачным, свежим и чистым.

«И что это сейчас было?» — недоумевал Итаелонар.

— Путь свободен, — спокойно произнёс Адмир. — Идёмте, до аванпоста часов пять ходьбы. Но можем ускориться.

И всё, будто ничего необычного не произошло. Вся группа тут же расслабилась, появились усталые улыбки. Мужчины начали разговаривать о своих бытовых делах, намереваясь собраться вечером в таверне и выпить. Итаелонара, разумеется, никто не звал, он оставался таким же изгоем, как и прежде. Только если Адмир делал это осознанно, когда к нему все тянулись, но важную шишку из столицы все недолюбливали.

И ведь было за что! Если бы не Итаелонар, на эту миссию Адмира бы отправили одного, максимум в компании его двух друзей, но сейчас они вынуждены соблюдать устав и инструкции. А так же рисковать своими жизнями там, где всё могло обойтись без них.

Ощущал ли Итаелонар из-аз этого вину? Возможно. Но больше всего его бесила сама ситуация с Адмиром. То, что принц никак не хотел идти на контакт. Прошло больше месяца, как они познакомились, а воз и ныне там.

Следовало ли ему снова поговорить с Ангзаром? Нет, это бессмысленно. А через неделю Адмир вообще уйдёт к почётному офицеру на обучение на целых двадцать дней. Похоже, придётся возвращаться в столицу, несмотря на отсутствие личного контакта.

Веселый выдался рейд. Жаль только, что из-за этого Итаелонара пришлось тащить с собой полноценый отряд. Данный тип меня уже достал своей настойчивостью. Когда уже до него дойдёт вся тщетность попыток сблизиться? Я уже всё сказал ему, что хотел. Обычно подружиться со мной хотели менее настойчиво и хватало стандартных намёков, чтобы отвадить совсем уж неподходящих личностей. С этим же следовало придумать что-то изощрённое.

Из рейда, между тем, я вынес нечто примечательное. Демоны Бездны прознали о моём присутствии на болотах и эта многоножка была посланником специально для меня — кто бы мог подумать! Разумеется, никакой Лолт тут и не пахло. Просто группа неких демонов возомнила себя главными на болотах и я им мешал. Что-то мне подсказывало, что это как-то связано с глубинным демоном в Найатисе. Но ничего, мы с Алдаласаром допросим эту тварь и узнаем больше. Пока что делиться своими подозрениями я ни с кем не собирался, кроме своей малой семьи.

Как обычно, мы отметились в административном здании о прибытии и я направился домой. Вскоре после этого Итаелонар догнал меня на улице. К сожалению, вокруг были прохожие, так что я не мог провалиться на иной слой реальности.

Парень в очередной раз начал общение с общепринятых пустых приветствий. Как обычно, я демонстративно игнорировал его, даже не кивнув.

— Адмир, — он неожиданно схватил меня за руку и остановил. — Один разговор и я уйду немедленно. Покину Элраднатис на следующий день.

Я неопределённо пожал плечами. Говорить с ним не хотелось, но если он действительно уедет, то я готов.

— Веди, раз не шутишь.

Как-то ожидал, что он решит задавать мне вопросы в своём арендованном жилье без лишних свидетелей, но вместо этого выбрал одно из местных микро-кафе на пять столиков.

— Не хочешь отужинать, или просто чай? — обратился он ко мне.

— Мы пришли сюда есть или разговаривать? Или ты думаешь, что я готов тратить на тебя несколько часов? — я изогнул бровь в недоумении.

— Ты ведь мясоед, чаю так же предпочитаешь пшеничный напиток с молоком, либо фруктовый напиток. Эти пристрастия появились после путешествия в Ксилтар?

— Мои вкусовые предпочтения-то тебе зачем? К чему этот разговор? Ты можешь перейти сразу к сути? — раздражённо нахмурился я.

Итаелонар вымученно улыбнулся и поднял руку. К нам подошла девушка и он сделал заказ.

— Ты давно и упорно избегал меня. Неужели тебе совершенно не волнует, что я могу дать негативную характеристику?

— Если напишешь в своём отчёте, что я грубиян, не уважаю старших и со мной невозможно нормально общаться, то буду только рад, — расплылся я в довольной улыбке. — А если ты о том, что я представляю опасность для эльфов, то это станет лишь показателем твоей профнепригодности, не более. Вряд ли ваш король сделает что-то со мной из-за учителя, да и свидетелей достаточно. Я, в отличие от некоторых, держу с сослуживцами и начальством хорошие отношения.

— Я в курсе этого, начальство даёт тебе много вольностей, которые сложно объяснить здравым смыслом.

— А то, что ты сегодня увидел, не дало пищи для размышлений? — хмыкнул я. — Мы, гении, отличаемся от обычных эльфов.

— Тут мне спорить смысла нет, ты действительно уникален, — примирительным тоном сказал парень. До сих пор от него сквозило фальшивой приторностью, отчего неприятно было с ним разговаривать. — Кстати, о Тайритроне. Давно хотел понять, кто это. Расскажешь?

— Наглости тебе не занимать, — засмеялся я, покачав головой. — У учителя много тайн и я не имею право их распространять. Как бы много я о нём не знал, даже не мне всё ведомо. Так что можешь не стараться. Если тебе что-то не известно, значит уровень доступа мал, — пожал я плечами.

— Очень жаль. Хорошо, у меня есть ещё несколько вопросов. Например, что тебя так тянет в Болота и как ты можешь прикасаться к демонам без опаски?

Я удивлённо посмотрел на него, поморгал.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Считаешь, что я так легко и просто выдам тебе свои личные наработки по магии?

— За спрос не бьют, — пожал он плечами с невинной улыбкой.

Всё его поведение говорил о том, что он пытался создать видимость простачка. Возможно, сыграть на моём желании доминирования и хвастовства. Но от фальшивости его слов меня всё ещё передёргивало. Невыносимый тип.

— Я могу лишь дать намёк, что это связано с менталистикой, — пожал я плечами. — Если ты приведёшь ко мне обученных специалистов, я могу поделиться с ними навыками. За определённую плату, разумеется. Как было с тобой.

— Ты ведь знаешь, мы не можем платить…

— Ты не маленький и сам всё понимаешь, — перебил я его. — Не строй из себя дурачка и светлую невинность, тебе не идёт.

Итаелонар смотрел на меня молча несколько минут прежде, чем заговорить. За это время нам принесли напитки.

— Ты прав, я не могу солгать и изобразить тебя как корыстного махинатора, но и на светлого доброго эльфа ты не тянешь при всём желании. Твоя внешность вводит окружающих в заблуждение. Ты ведь знаешь, что тебе поклоняются, словно ты бог?

Я засмеялся, чуть не подавившись земляничным соком.

— Ты о том представлении альверцов? Откуда мне было знать, что старики настолько впечатлительные?

— И всё же на следующий день после аудиенции с тобой они ушли весьма довольными.

— Итаелонар, мне вот что интересно, — я с прищуром смотрел на него, еле сдерживая раздражение, — ты как часто получаешь по морде за неуместные вопросы? Как вообще смог стать дипломатом, когда не имеешь ни малейшего представления о том, что может заинтересовать оппонента?

Он покачал головой с разочарованием на лице, но его явно не задели мои слова.

— Проблема в том, что ты излишне прямолинеен, особенно как для принца, — сказал он и повернул голову. — Посмотри. Когда мы вошли сюда, здесь не было ни одного посетителя. Несколько минут, и кафе забито, даже на улице стоят группки, якобы невзначай остановившиеся здесь.

Он был прав, кафешка была пустой совсем недавно. Но новые клиенты не шумели, не привлекали к себе внимания, потому я и не замечал их. Да даже сейчас мне не было до них никакого дела, в отличии от противной рожи напротив.

— У тебя странные способы уйти от ответа. Наш диалог заходит в тупик, не считаешь? — спросив это, я потёр переносицу. Зачем вообще согласился на этот диалог?

— Как раз наоборот. Я давно заметил это, ты мыслишь категориями, далёкими от обычных эльфов, от мирской жизни. Ты игнорируешь то, как влияешь на эльфов вокруг, как они начинают поклоняться тебе. Ты вообще в курсе, что в Элраднатесе существует культ твоей личности? Причём, даже не один.

Я моргнул пару раз и снова рассмеялся. Это что, стратегия такая говорить мне чушь и веселить?

— Ну у тебя и фантазия! Фан клуб есть почти у любого аристократа, а я — принц! Было бы наоборот странно, не будь подобного у меня.

Итаелонар нагнулся чуть ближе и поманил меня пальцем. Нехотя, я приблизился к нему.

— Присмотрись к их лицам, они счастливы. Потому что ты рядом и ты смеялся.

Я нахмурился и скосил взгляд, но ничего подобного не заметил. Но правда, какая-то немного гнетущая ситуация была, какие-то грустные лица. О каком счастье он толковал?

Перевёл взгляд на этого проходимца, а он пальцами поднял уголки своих губ и слегка кивнул головой в сторону, бросив взгляд туда же.

Что ж, время экспериментов? Я улыбнулся так, как иногда это делал, отчего Итаелонар поменялся в лице.

— Слушай, ты меня так настойчиво преследуешь случайно не потому, что… ну… из этих…

Я смотрел на него пристально, продолжая улыбаться. Тот сначала покрылся румянцем, а потом отвёл взгляд.

— Нет, — прозвучало кратко и категорично, но тут и ежу понятно, что он что-то не договаривал.

Вот ведь, привалило счастье на ещё одного извращеца. Судьба у меня такая, что ли?

Но всё же эксперимент продолжился и я понял, что общее настроение посетителей кафе поднялось. И на меня действительно таращились буквально все, хоть и старались делать это украдкой. А принёсшая нам прежде заказ официантка вцепилась в косяк двери на кухню так, будто была готова вырвать его, и выглядывала с осторожностью, как ей, наверное, казалось.

Кажется сердце пропустило удар от неожиданного осознания происходящего. Я не смог уйти на другой план реальности из-за прохожих, когда меня догнал Итаелонар. Но когда я вообще видел в последний раз эти улицы пустыми? Только… Только когда надевал личину и шёл к Килианис. Всегда выходил из переулка не рядом с домом. И ведь наоборот, радовался, что так мало свидетелей!

Только не говорите, что все мои маршруты давно выучены и все эти эльфы специально прогуливались именно там? Чтобы встретить меня. И вся эта иллюзия наполненности города жителями сделана исключительно для меня.

Это жутко.

— Давай уйдём, — тихо сказал я.

Мой собеседник кивнул и поднял руку. Девушка из-за косяка двери тут же выскочила и поспешила к нам с максимально вежливой и счастливой улыбкой. Когда мой спутник оплатил всё, я вышел из кафе и направился бродить по городу.

Итаелонар следовал рядом, но не спешил заговаривать. Я же направлялся туда, где меньше всего эльфов, а потом запрыгнул на крышу. Незамедлительно провалился в иной слой, пока мой спутник рассеянно мотал головой, не понимая, куда я делся. Мне пока ещё давалось это не моментально, потому использовал Рэя в этот раз.

Я наблюдал за толпами бредущих по моим следам эльфов и ощущал липкие щупальца страха на сердце и чуточку отвращения. Почему раньше подобного не замечал? Мог бы обратиться к своим духам, но эти идиоты ведь вряд ли бы обратили на подобное внимание.

Но почему я сам никогда не придавал значения тому, что на улицах так много прохожих? Что под окнами моего дома всегда кто-то бродит? И даже в такую рань, когда шёл в часть на службу?

Разумеется, я никогда не прислушивался к чужим разговорам, да и в принципе не интересовался, что обо мне думали и говорили. На болотах опасно всё, что за стенами города, но не внутри. Тем более в таком милом мирном местечке, как Элраднатис. А в это время за мной организовали слежку и таскались всякие бездельники. Но… зачем? Потому что я не дал нарисовать себя на карточку «Королевской битвы»? Сделай я это, довольствовались бы они моим изображением?

Совершенно не хотелось думать об этом. Итаелонар дал мне слишком много пищи для размышлений, и ещё следовало определиться с мнением обо всём этом.

Я вернулся домой и поговорил со своими ребятами. Они были удивлены, что всё это время я не замечал очевидного. Просто великолепно.

— А почему тебя это вообще начало волновать? — поинтересовался Этриан. — Народ знает границы.

— То есть, по-твоему, это нормально? — раздражённо ответил я.

— Абсолютно, — голос ксилтарца звучал уверенно, ни капли сомнения. — Есть правила поведения в отношении кумира, если их не соблюдать, то это нарушение закона. И то, что ты такой невнимательный не замечал «слежки», — хмыкнул он, — говорит как раз о том, что система прекрасно работает. Твоё личное пространство никогда не нарушалось, неудобства не причинялись. Это обязательное условие неофициальных фанатских объединений. Что было, когда организовывал встречи в таверне, ты и сам помнишь. Это совсем иной уровень общения и нормы поведения. Я специально перечитал кодекс Арана в вопросах общественных объединений, он практически не отличается от такового в Ксилтаре и Амроте.

Я вообще хоть когда-нибудь читал своды законов? Нет. Лишь спрашивал у юристов или старших товарищей, если интересовало что-то конкретное. Единственное исключение — военный устав аранского королевства, так как это обязательно при несении службы.

Поднявшись с кресла, я отошёл к окну и выглянул на улицу. Никакого столпотворения, лишь медленно прогуливающиеся парочки и тройки эльфов. Они мило беседовали, улыбались друг другу. Даже на дом мой поглядывали будто вскользь, так же, как на остальные.

— Твоя тотальная слепота, — я вздрогнул от голоса Этриана, так как не заметил, как он подошёл и встал рядом, так жа наблюдая за улицей, — в обыденных, повседневных задачах меня давно удивляет. Если раньше ты считал себя недостаточно достойным внимания других, кроме внешности, разумеется, то сейчас… — он затих и вздохнул. — Ситуация с тобой абсурдна. Ты слишком быстро преодолел порог недосягаемости эклургов, находясь всё ещё на ступени клоафа. При этом снова не замечаешь ничего вокруг, всего, что не касается магии. Ты другой, и эльфы это видят. Слишком многое сошлось в твоём случае. Между прочим, — хмыкнул он, — Фисларон купается в лучах своей славы. У него официальное объединение, не такое многочисленное, как у тебя, разумеется, но несколько десятков приверженцев есть. И он никогда не впадал в крайности. Не перетрахал всех своих фанаток, например.

— Официально, не официально, — мой голос был всё таким же раздражённым. — Ты говоришь так, будто это где-то регистрируется.

— Разумеется.

Я резко повернул голову к нему, пытаясь понять по мимике, врёт ли он, смеётся надо мной. Но его лицо вскоре вытянулось в недоумении, а потом он закатил глаза и вздохнул в очередной раз:

— Ты хоть иногда читаешь то, что подписываешь?

— В смысле? Ты ведь занимаешься всеми бытовыми вопросами, а я тебе доверяю. Намекаешь, что не стоит? — хмыкнул я.

— Ты умеешь окружать себя верными товарищами. Все мы, — он обернулся к дивану, где сидел скучающий Мэйн и вечно хмурый Арлейн, — тому доказательство. Даже те два духа. Но всё же твоё отрывание от мирской жизни мне совершенно не нравится. Ты не хочешь быть принцем и принимать обязанности, связанные с этим титулом. Более того, ты уже давно не простой парень королевских кровей, а кумир сотен, если не тысяч эльфов. Но это лишь неприметная ботва гигантской репы.

— Я —мессия? Посланник богов? — я продолжал смотреть в упор на Этриана, как и он на меня. Ни один мускул на его лице не дрогнул, лишь вечная вежливая полуулыбка.

— А разве нет? Ты ведь сам сказал, что признался в подобном альверцам? Что бездумно общался с Эрликом так, будто вы равны по статусу? То, что богоподобные существа благоволят тебе, для меня уже давно не секрет. Ты смог переманить на свою сторону Айлинайна ведь не просто так. Значит, в тебе что-то есть, отчего тот же Эрлик сажает тебя радом с собой. Или скажешь, что он не высокомерный бог, как все остальные?

Вот ведь гад, и крыть нечем. Почему всё так обернулось?

— Считаешь, мне стоит уйти от общества ещё дальше? Прекратить весь этот фарс?

— Что? Ты вообще меня слышишь? — он схватил меня за плечи и тряхнул. Выглядел хмуро при этом. — Спустись к нам, в мир живых, пожалуйста! Чем тебя так тянет всё потустороннее? Все эти демоны и боги? И почему… ты совершенно не боишься этого?

Он отпустил меня и сделал шаг назад. Я же недоумевал, что он хочет сказать, ведь я неоднократно говорил, что это мне интересно. Как вообще магия может не привлекать?

Тем временем к нам подошёл Мэйн. Он положил мне руку на плечо и встал сбоку, напротив Этриана.

— Это его выбор, и мы можем только уважать его, а не осуждать.

— Кто бы говорил, — лицо Этриана скривилось в сарказме. — Ты даже не эльф, животное! Ты никогда не жил нормальной жизнью, хочешь, чтобы и он лишился этого? Даже не начав жить по сути? Ему двадцать лет! Он почти ребёнок! А уже погряз в демонологии по самую макушку! Это ненормально! Арлейн, ну хоть ты… — он обернулся к парню, который поднялся с дивана, продолжал стоять как истукан, смотря на нас исподлобья. — Хотя, о чём это я? Ты поддержишь любое самое безумное решение Адмира. Ещё один слепой фанат без крупицы здравого смысла. Один я за всё отдуваюсь. Думал, став ближе, смогу помочь, ты откроешься мне, но что в итоге? Лишь тёмная Бездна вокруг, беспросветная тьма. Ты тонешь в этом и даже не понимаешь, что творишь. Однажды… тебя просто не станет. Вместо тебя появится нечто новое, не зверь, не эльф… может, новый дух? Бог? Я не знаю. И знать не хочу, на самом деле.

— Ты сам хотел этого, — заметил я.

— Да, хотел. Ты живёшь буквально в мире сказок и легенд. Вот только мне за тебя всё страшнее и страшнее. Твоя лисья нора всё глубже и глубже, всё менее безопаснее. Тебе скучен мир живых, и этого не изменить.

— Ты хочешь уйти? — обратился я к нему, так как он направится к двери.

— Да, прогуляться. Голову проветрить.

— Я другое имел ввиду.

Он замер ненадолго, задумчиво смотря на меня.

— Ещё три года, пока будут существовать рамки, сдерживающие тебя. Что потом — я не хочу это видеть своими глазами. Это слишком для меня. Уже слишком. Все эти магзвери, твоя Даэлия, Айлинайн и прочие духи. Всему есть предел, но не для тебя. Хорошо это закончится или плохо, покажет время.

За ним захлопнулась дверь и в комнате повисла тишина. Этриан в принципе был самым болтливым из моей семьи, так что ничего удивительного.

Я повернулся к Мэйну и коснулся его локтя:

— Не воспринимай его слова слишком близко к сердцу. Подобные ему всегда будут видеть лишь то, что лежит на поверхности. Ты в первую очередь эльф, а уж потом всё остальное. Как минимум, ты родился эльфом, а прочее — шрамы от времени.

Он вяло улыбнулся и положил свою лапищу мне на голову, чтобы тут же убрать.

— Только ты думаешь подобным образом, — сказал он и посмотрел на улицу. За тюлью его лицо не было видно, лишь силуэт, потому он мог свободно открывать лицо в доме, как я его и просил ещё давно. — Этриан прав, я чудовище, не знавшее нормальной жизни. У меня всё это забрали помимо моей воли, но ты — совсем другое дело. Ты самовольно отталкиваешь других эльфов ради подобного мне. Действительно ли ты уверен в своих действиях? Не будешь потом сожалеть? Ты ведь и правда совсем юн.

Его слова было неприятно слушать.

— Ты находишься рядом со мной очень много времени. Скажи, Мэйн, когда я по-настоящему счастлив? Не тогда ли, когда ты катаешь меня на себе? Или уничтожая очередного демона? Или спасая жизни разумным магживотным? Скажи мне, а?

Это мне и было обидно — их сомнение. Якобы, я не сформировавшаяся личность и ответственность за мой выбор может лежать на них.

— Ты скучаешь рядом с эльфами, — признал Мэйн очевидное. — Тебя манит всё неизведанное и новое, но это черта юности. Всегда ли ты будешь таким? Не ожесточишься ли со временем, обвинив меня или Этриана в том, что не уберегли от Бездны, а наоборот, потащили туда?

— Как и сказал Этриан — время покажет, — насупился я. — Сейчас я получаю удовольствие от конкретных вещей, и странно было бы отказываться от них ради общения с глупыми личностями, которые возомнили меня своим кумиром или богом, не важно кем.

— Этриан любит рассуждать о нормальности, — недовольно проворчал Арлейн и мы с Мэйном повернулись к нему. Он в принципе мало разговаривал, и уж тем более высказывал своё мнение, предпочитая следовать за мной словно тень. — Да вот только нормальность лишь иллюзия. Общество эльфов прогнило до основания, в амротском королевстве так точно. Что с другими — не мне судить. Но то, что происходит рядом с тобой, как бы оно не выглядело в глазах глупых обывателей, которые дальше своего носа не видят… Именно это нормально, понимаешь? Моя жизнь, жизнь Мэйна — мы стали нормальными только рядом с тобой. Так что не ксилтарскому наёмнику пытаться говорить нам о нормальности. Потому что это не снаружи, это внутри, — он приложил руку к груди, намекая на сердце, либо душу.

Его слова прозвучали как бальзам на душу. Давала ли наша связь такой эффект, что он меня понимал без слов? Или он изменился, готовый поддерживать меня во всём?

Возможно, я поменялся в лице, либо он ощутил мой настрой по нашей связи, которая была самой прочной среди остальных, но Арлейн быстро подошёл ко мне сбоку и обнял. Мэйн задержался ненадолго и я оказался зажат в чужих объятиях.

Глупо до безобразия, но я был счастлив. Они поддерживали меня, любили. Возможно настоящий Адмир не был обделён лаской в детстве, но я голодал по подобному взаимодействию. Ну и что, что взрослый? Какая разница, что приносит удовольствие и как показывать свои чувства? Это лишь объятия, самые простые, но сколько в них несказанных слов поддержки и духовного подъёма в этом.

— Ладно, — вздохнул я, слегка отталкивая их. — Мне нужно закончить разговор с Итаелонаром. Как же неприятно узнавать что-то последним! Ещё надо понять, что делать с этим фанклубом.

— Он не один, — сказал Мэйн. — Их несколько, но следят за тобой, координируясь, три. Они самые активные и по сути сдерживают друг друга. Но это не имеет значения, пока они не переходят черты. Этриан говорит здравые вещи, пусть народ веселится как может. Если их твоё присутствие делает чуточку счастливее, есть ли в этом что-то плохое?

— Ты на чью сторону встал, предатель? — засмеялся я, слегка толкнув его.

Через время я вышел через заднюю дверь, там скрылся в ином слое реальности и побежал по крышам. Потому что это было проще и быстрее. Как хорошо, что эльфы в принципе делали крепкие кровли, что даже если табун пронесётся, то ничего нигде не сломается.

Итаелонар ждал меня в лесу, я заранее переда ему послание через Рэя. Этот разговор следовало закончить, чтобы он наконец свалил из города и я его больше никогда не видел. Желательно.

Парень сидел на ветке искривлённого дерева. Оно имело мало листвы, так и не смогло пробиться к свету.

Я вынырунл перед парнем, когда тот моргнул. Тоже странное свойство погружений в слои, нельзя переместиться ни туда, ни обратно в месте, которое наблюдает кто-то разумный. Лишь при моргании или рассеянном внимании.

— Ты как так сделал? — испуганно сказал он после того, как вздрогнул и поднялся на ноги.

— Секрет, — усмехнулся я. — Я пришёл закончить наш разговор. Какие там у тебя вопросы остались? Только давай ты сразу приступишь к сути, не растягивая? И улыбочку свою идиотскую сотри с лица, здесь нет свидетелей. Она слишком фальшивая и омерзительная.

— Ты невыносим, — хмыкнул он. — Общественные нормы поведения вообще не для тебя? С отцом ты тоже так общаешься?

— Мой отец не ведёт себя как актёр театра и не надевает на себя маски вежливости. В отличие от братца. Ты хочешь поговорить о моей семье?

— Ты можешь просто поговорить со мной? Не пытаясь оскорбить или унизить? Неужели я настолько отвратителен тебе?

Я пожал плечами. Сейчас он выглядел словно обиженный ребёнок, готовый расплакаться.

— Ты когда последний раз был собой, Итаелонар? Не тем, кем бы тебя хотели видеть другие? Мать, отец, братья, дядя, кто там ещё у тебя есть. Я смотрю на тебя и вижу пустую оболочку чужих надежд. Ты состоишь целиком из наносных норм, которые делают тебя идеальным эльфом, и оттого будто неживым. Ты собрание функций, которое ходит и умеет говорить шаблонные фразы. Подобная жизнь для меня неприемлема, потому ты мне противен до глубины души. Знаешь, какие слова я ненавижу больше всего на свете? — я с прищуром посмотрел на него. Выглядел парень жалко, похоже я и правда задел его за живое, и не мог остановиться. Мне это приносило удовольствие и стыд заодно за свой поступок. — Будь хорошим мальчиком, плохих мальчиков никто не любит. Вот ты Итаелонар — хороший мальчик.

Он упал на собственные пятки и закрыл лицо ладонями. Ссутулился и начал мелко подрагивать. Ну вот, Адмир, довёл бедного эльфа до слёз, пройдясь по больному. Доволен?

Каюсь, перегнул палку. Я был недоволен тем, что не замечал очевидного, и в это меня ткнул носом именно Итаелонар. Наверное, я злился на него и из-за этого тоже. Кто вообще любит проверяющих из столицы?

Жалости к нему я не испытывал, но и оставлять его так сидеть на земле тоже было неправильно. Мы так никогда этот разговор не закончим и он мне свои вопросы не задаст.

Попросив Айлинайна присмотреть за нами, я сел перед ним и обнял, притянув к себе. Он на удивление тут же поддался и прижался, словно маленький ребёнок.

— Расслабься, — шепнул я. — Всё будет хорошо. Ты в безопасности.

Ну а дальше дело техники. Сколько раз я уже погружался в чужое сознание? Не счесть. Вот и сейчас подловил парня на расслабленности, что не совсем честно.

Его ключевая точка представляла из себя залитую светом комнату. Огромные окна из стекла открывались настежь, красивые кружевные занавески трепыхались на ветру. Пели птицы, пахло цветами. На полу разбросаны подушки, из которых вполне можно было собрать домик. Для полной картины и идиллии не хватало только детского смеха и самих детей, бегающих по комнате.

— Но как такое возможно? — Итаелонар сидел среди подушек и оглядывался в недоумении. Волосы его были распущены, да и выглядел он чуть моложе и красивее, чем есть в реальности.

Многие военные носили высокий хвост и уже могли в нём что-то делать — заплетать косу, жгут, ещё как-то извращаться. У Итаелонара там были три тонкие косы с зелёными лентами. Видеть его с распущенными, слегка вьющимися волосами было странно. Вообще чем-то смахивал на Рапунцель.

Он попытался встать, но я сел рядом и схватил его за руку.

— А-а-адмир? — кажется, он испугался моего присутствия. Был я, кстати, в белом родовом костюме, а не армейском, как сейчас в лесу. Да и он одет в нежный салатовый оттенок с тёмно-зелёной вышивкой. Видимо, его клановское одеяние. Свободная футболка и широкие штаны под растёгнутым халатом.

— Тише, всё хорошо, — я тут же улыбнулся, как умел, отчего начавшее дрожать окружение успокоилось. — Мы в твоей голове. Прости, что без разрешения. Но таким ты мне определённо нравишься больше.

Я отпустил его руку и погладил по щеке. Было в нём что-то детское и наивное, немного от девчонки.

И тут же одёрнул руку и перестал улыбаться, вспомнив недавний разговор в кафе, когда намекнул про влюблённость в себя.

— Это твоя стартовая точка, — принялся я пояснять, чтобы избежать неловкого молчания. — Твоё сознание ощущает себя комфортно в этом месте и в это время. Это олицетворение твоего внутреннего состояния души, если можно так выразиться. Расскажешь, что это за комната?

— Это моя комната, — ответил он смущённо. — Детская. В ней уже давно сделали ремонт, и даже не один.

— Ты скучаешь по такой обстановке?

— Нет… не знаю… никогда не задумывался об этом, — он смутился ещё больше.

— Эй, успокойся, — я слегка улыбнулся ему, так как окружение начало слегка дрожать. — Всё хорошо. Ты здесь настоящий, и это мне нравится. Помнишь, ты хотел поговорить со мной?

— А… да…

Он выглядел совсем растерянным. И что мне теперь, клещами из него всё тянуть?

— Выходит, ты ещё и менталист? — вяло улыбнулся он.

— Пожалуешься на меня? У меня нет лицензии. Если хочешь, можем вернуться обратно в лес.

— Нет! — внезапно громко воскликнул он, отчего птицы на мгновение смолкли, а потом возобновили свои трели за окном. — Прости, это так неожиданно.

— Если ты мне позволишь, я могу прогуляться по твоим воспоминаниям. Ты всегда сможешь закрыть мне глаза, если будет что-то смущающее. Но только пообещай не жаловаться на мою незаконную деятельность.

— Что? Нет! Конечно не буду. Мне… сложно говорить… быть настоящим…

Он погрустнел. Я опять взял его за запястье.

— Подумай о том, что хотел бы мне показать, что бы объяснило мне то, что ты хочешь сказать? Глаза прикрой только.

Итаелонар задумался и мы провалились в библиотеку. И это было, эээ… очень странно. Огромное цветочное поле вроде как лилий, или колокольчиков, но это не точно. Каждый венчик имел глубокое основание, в котором присутствовала тень. Ну а воспоминания это подобие тычинок? Очень странная библиотека, уж такую необычную я точно встречал впервые. Он что, непризнанный ботаник? Так его стихия земля, не растения.

Между тем, нас потянуло к одному из цветков. И да, это были тычинки на малых ножках. Итаелонар улыбался, словно дурачок, смотря на них, на эти шарики непропорциональные и пушистые. Я коснулся одного и нас затянуло в первое воспоминание.

Итаелонар был крохой, лет шести-семи. Какой-то старик рассказывал ему местные легенды о богах, о Кореллоне в частности. Как плохо жили эльфы дикарями, пока бог не решил вывести их на пусть истинный и бла-бла-бла. А сам мальчик с открытым ртом не деда слушал, а следил за феями-бабочками, порхающими по динами. Здесь находились и другие эльфы в медитации, потому старик говорил очень тихо.

Духи любят маленьких детей, они ещё не умеют лгать, потому часто показываются им на глаза. Так же они лёгкие жертвы, потому тут стоит быть осторожными, потому даже в динами вход воспрещён подросткам до тринадцати лет и без разрешения родителей. Письменного, разумеется. Светилища Кореллона безопасны в целом, но эльфы любят перестраховываться. Уж кто, а храмовники должны понимать, что скрывает за собой водная гладь в подобном месте.

Отношение к религии у эльфов своеобразное. Разумеется, они все повально верят в Кореллона и его малый пантеон. Постоянно возносят молитвы и даже могут получить ответ. Испытывают трепет и благоговение, никогда не просят что-то глупое, лишь то, что исходит от сердца и в чём есть нужда. Самосбывающиеся предсказания на удачу и счастье частое явление. Ведь все эльфы шаманы по своей сути, и не всегда контролируют то, что магичат, особенно аглары.

— Я всегда восторгался храмовыми комплексами, — голос Итаелонара звучал тихо. — Мне нравилось слушать легенды о богах и разнообразные сказки. Мама… часто читала мне их. Знаешь, какая самая любимая?

— О лисьей норе? — ткнул я пальцем в небо и пожал плечами. Парень смотрел на мои пальцы, которые продолжали держать его запястье, потому я его отпустил. Кажется, он расстроился от этого.

— Ты прав, — сказал он. — Я очень завидовал герою, который мог увидеть все эти чудеса своими глазами. Я даже мечтал стать храмовником, чтобы прикоснуться к этому миру. Но родителям… такая идея не понравилась.

— Ты всё внимательно слушал? — поинтересовался старик у маленького Итаелонара, и тот кивнул с улыбкой. — Хороший мальчик.

И погладил его по макушке. Меня передёрнуло и я с отвращением посмотрел на настоящего Итаелонара. Он выглядел виновато и пожал плечами. Реально Рапунциль, его локоны доходили до пяток. Старик же начал учить ребёнка, как входить в медитацию, так что стало очевидно, что это воспоминание исчерпало себя.

Я опять взял парня за запястье и попросил вести нас. Следующее воспоминание привело нас к его матери, которая читала книгу сказок с картинками. И учила сына быть правильным на примере героев поучительных историй. Примечательно, что это делалось очень мягко, хоть и настойчиво. Итаелонару нравилось играть в эту игру, примерять маски персонажей сказок и легенд. Он наслаждался процессом, а в результате получал похвалу. Хороший мальчик.

Потребовалось не так много воспоминаний, чтобы понять — Итаелонар лицедей. Помимо храмовника, он ещё хотел стать актёром, ведь те устраивали красочные шоу на публику, что выглядело сказочно. Собственно, он так и остался наивным ребёнком, который играет роли и выполняет цели, за которые получает похвалу. Все эти цветы в библиотеке, похоже, являлись отражением постановки о фее-королеве цветов. Итаелонар в своё время загорелся идеей сыграть главную роль в этой пьесе, буквально грезил об этом, волосы отрастил до пяток. Его совершенно не смущало, что персонаж девушка, он не страдал, подобно мне, жёсткой половой идентификацией. Ведь всё, что он делал, было игрой, а не им самим, потому не принимал близко к сердцу. А фея цветов выдавала потрясающие по своей красоте сцены.

Илидель Кетаран хотела стать танцовщицей в театре, теперь вот Итаелонар с мечтой сыграть фею цветов. Мимо меня прошла вся эта театральщина, надо бы ради приличия выкроить время и сходить в театр. Потому что то, что я увидел в воспоминаниях этого парня, даже мою челюсть заставило отвиснуть. Это безумно красиво, феерически просто, пусть и по диснеевски наивно.

Чем дальше мы путешествовали по его воспоминаниям, где он показывал свои мечты и стремления, тем чётче я понимал, что он стал моим фанатом. Потому что я был красив не меньше, чем фея цветов. А ещё — был приближен к богам, к тем сказкам, которые он пропускал через себя в детстве. Если театр он отыгрывал через свои дипломатические штучки почти постоянно, то во мне увидел возможность уже по-настоящему прикоснуться к сказке, к богам. Ведь даже выбитый хранитель, отмаливание которого щедро проплатил отец, как я случайно выяснил, не приблизил парня к мечте. Дух с ним никак не взаимодействовал, лишь помог пару раз, так как тот особо с демонами и не бился, а жил мирной жизнью.

Также я задал себе вопрос: «какого лешего, Адмир? тебе ведь нравится красоваться, нравится сказочное, разве проблема дать эту красоту другим?»

Как Итаелонар хотел показать миру свою версию королевы цветов, так и мне захотелось показать того себя, каким я уже был — тем, кто ходит с богами по тропам мёртвых. В мире демонов и мёртвых? Нет, первый вариант куда благозвучнее.

То, как я путешествовал по Бездне, выглядело красиво, и мне хотелось показать ему эту сказку. Тоже завораживающе, не меньше, чем театральная постановка о фее цветов, а даже больше.

— Моя очередь, — сказал я, когда мы повисли в его цветочной библиотеке.

Он с лёгким удивлением посмотрел на меня, когда взял его за запястья.

— Закрой глаза, — улыбнулся я.

Хорошо в чужой голове, никаких помех. Я создал иллюзию Бездны, а самого Итаелонара уменьшил до состояния ребёнка и посадил перед собой на гигантского золотого змея.

— Открывай, — шепнул ему на ухо.

Искренний детский восторг был мне ответом. Я держал мальца, чтобы он не свалился и не разрушил мою иллюзию. Кроме меня и змея не было никого, если не считать тварей Бездны, которые прятались при нашем появлении, а некоторые с любопытством смотрели вслед. Разумеется, использовал самые нейтральные образы, я ведь не пугать собрался.

Я видел много сюрреалистичных пейзажей, и показывал парню самые необычные. Зелёное небо и красное море с синим песком. Жёлтое небо и малиновые пески барханов. Непроходимые джунгли с чёрными, угольными листьями и пурпурным небом. И много чего ещё.

Но долго делать это было нельзя, ведь создавал всё из личной препраны, а её у меня не то, чтобы много было изначально. Часть позаимствовал у самого парня. Это не воспоминания смотреть, то куда проще делать.

Наконец, мы вновь оказались в лесу Реальности. Наступили сумерки, а я продолжал обнимать Итаелонара.

— Ой, — встревоженно сказал я, поднимаясь с земли. Отсидел себе все ноги, потому прогнал ману по конечностям. — Нужно скорее возвращаться, пока нас не хватились.

Итаелонар ничего не ответил. Он продолжал сидеть на земле и смотреть на меня пришибленным взглядом как тот ребёнок из воспоминаний. Пришлось его силой тянуть.

Но то, как он смотрел на меня — сложно передать словами. Как на кумира, бога? Просто взрослого, исполнившего заветную мечту. И мне было приятно на самом деле от осознания этого.

— Это ведь… — сказал он наконец перед самым входом на аванпост.

— Да, это была лисья нора. Теперь ты тоже её видел, — подтвердил я его предположение. — Идём скорее.

Ворота прикрыли, но не закрыли до конца — нас ждали. Дежурившие в это время защитники нас отругали, но я пообещал больше так не делать. Кажется, мне не поверили, но спорить не стали и отпустили.

Итаелонара пришлось довести до самого дома, слишком уставшим и потерянным он был. Я сожрал всю его препрану, оттого моральное истощение налицо. Сдал уже засыпающего на ходу парня в руки его слуги, довольно взрослого дядечки.

Вообще это норма для аристократов, иметь того, кто решает большую часть бытовых вопросов. Такой же парнишка был у Фисларона, да и у меня это Этриан, который частично привлекал Арлейна. Так что да, свои вещи я не стирал, как и не следил за наполненностью ящика с крупами или количества шампуня на дне банки.

Но если Этриан и правда собирается уходит из услужения мне, то стоит уже начать присматриваться к кандидатам. Арлейн совсем не выход, он сам аристократ и глава своего рода Энгван. Заставлять этого хмурого парня стирать свои трусы мне как-то не по себе, пусть это и не вручную делается, а специальными артефактами.

А ещё внезапно про эту книжку, которую вы сейчас читаете (или цикл, точнее?) впервые кто-то нарисовал рисунок. Мне как автору было безумно приятно, и раз уж в главе упоминалась изображённая сцена, то я просто не могу не вставить. Эстасэя Вортэ, спасибо тебе огромное!

Итаелонар Кси-Исшелрос не обманул, он действительно подал в отставку на следующий день и свалил из Элраднатиса. Ну, оно и к лучшему, ведь теперь моя жизнь возвращалась в прежнее русло без этого неуместного наблюдателя.

Путешествие в Найатис я ждал с нетерпением, опять тишина и покой целых три дня пути. Разумеется, Даэлия отправилась со мной, чтобы в очередной раз навестить семью. Она сильно выросла и в боевой форме напоминала небольшую лошадь. Конечно, до горы-отца ей ещё было далеко, но тоже впечатляюще.

Хотелось взять с собой Мэйна и Арлейна, но делать им там было нечего, по сути. Я ведь две недели собирался торчать у Алдаласара, и утруждать его лишними гостями не был намерен. Всё это интересно только мне, да и отношения старика с живыми были напряжёнными из-за его травмы души.

Айлинайн тоже собирался покинуть меня и отправиться на доклад к Тайритрону. Он ничего не рассказывал об учителе, но мне казалось, что тот его недолюбливал, в отличии от женщин-фортисов.

Когда я перешагнул порог Найатиса, то первым меня встретил… Финалфисол. И опять попытался схватить меня за щёки, но я технично сбежал. Ведь ведь непонятливый тип.

Онванар был всё там же, в своём кабинете. Но впервые за всё время он обернулся ко мне со счастливой улыбкой и первым подошёл, чтобы обнять, я только и успел дверь прикрыть.

— Как же я скучал, — тихо сказал он.

— Что, уже нет навязчивых мыслей, что я тебе приснился? — с трудом поинтересовался я, так как он сжал меня в своих объятиях как в тисках. Вообще было приятно, что он первым проявил инициативу за всё время, а не я.

Конечно, я понимал, что никогда не навязывался ему, это как раз он нуждался во мне. Чтобы именно я проявлял инициативу и вёл себя немного по-детски с ним. Он всегда был зажат и ощущал неловкость, хоть прикосновения и приносили ему удовольствие. Первое время, конечно, болезненные, так как вспоминал о погибшей семье. Но со временем он отпустил эту утрату, я чувствовал это. Даже сам факт того, что он смог наконец рассказать о своей боли и кошмарах говорил о многом.

Он ещё какое-то время пытался меня раздавить, после чего наконец ослабил хватку и потащил на диван.

— Не только это, — ответил он с улыбкой, слегка сжимая мне плечо. — За эти полгода мне не приснился ни один кошмар.

— Это же прекрасно! — улыбался я, так как действительно был рад за него.

Вот только реакция его была странной и неожиданной. Он отстранился и посмотрел так жалобно, будто только что кто-то умер, мне даже не по себе стало.

— Эй, ты чего? Хорошо ведь всё, я здесь.

— Ты ведь не бросишь меня? Не отвернёшься?

— Что за чушь ты несёшь? — нахмурился я. — Так, а ну приляг.

Я положил на колени диванную подушку, так как мы делали подобное не раз. Но сейчас пришлось приложить немного усилий, чтобы он лёг, а я принялся гладить его по голове, ушам, напряжённым плечам, проговаривая все те слова утешения, что давно заучил. Что он хороший эльф, что он со всем справляется, что его уважают и любят. Ну и да, что его усилиями ад никогда не придёт на эти земли.

Онванар успокоился и задремал. Его хватка за мою ногу чуть ниже колена ослабла и рука безвольно повисла. Странный он сегодня, хоть продолжает вести себя немного по-детски. Хотя, казалось бы, его состояние улучшилось с момента нашей первой встречи. Хм, а может в этом и дело? Он решил, что я перестану с ним общаться за ненадобностью?

Я ухмыльнулся, вспомнив мысли Мэйна. Он тоже боялся, что я отвернусь, увидев в его прошлом нечто нелицеприятное, а в итоге всё вышло наоборот. Боязнь лишиться того, кто дорог, иррациональная, но от неё непросто избавиться. Когда Онванар проснётся, надо обсудить с ним это. В принципе выражать свои эмоции словами логичнее, чем надеяться, что окружающие правильно поймут.

Вспомнился Кси-Исшелрос. Он казался мне двуличным лицемером, а за маской этой прятался малыш, восторгающийся пьесой о цветочной фее. Что ему мешало изначально вести себя нормально? Привычка отыгрывать определённую роль? М-да. Не существует плохих эльфов? Ну-ну.

Ушёл я до того, как Онванар проснулся, аккуратно переложив его голову. В Найатисе же пробыл три дня. Начальнику аванпоста уделил чуть меньше времени, чем обычно, но после разговора он успокоился. В конечном итоге, у нас был нормальный контакт и семейная связь укреплялась. Смысл отказываться от всего этого? Чем больше близких по духу друзей, тем лучше.

И всё же, ему было гораздо лучше. Я даже растерялся немного, когда он просто повернулся к стене и тихо попросил посидеть, пока не уснёт. Раз ему уже не нужно держать кого-то за руку, то это однозначно хороший признак.

Благодаря освободившемуся времени ко мне уже выстроилась очередь желающих испытать удачу на моей менталистике. С одной стороны, это радовало, так как практика лишней не бывает. А с другой… передо мной открывались самые потаённые переживания часто сломленных и запутавшихся в себе мужчин. Их предавали самые близкие, те, кто должен был всегда быть рядом просто по умолчанию. Невесты, жёны, дети, родители… И ведь по надуманным причинам, на самом деле.

Года достаточно, чтобы тебя вычеркнули из сердца и забыли, перестали ждать. Чтобы вернувшись домой, к родным, ради которых ты отпахал в демонической глуши, кому перевёл все свои деньги, почувствовать себя чужим и ненужным, просто функцией. Для расы, которая живёт в среднем полторы-две сотни лет, это просто поразительная несправедливость.

Хотя, а чего ещё ожидать от общества потребления, где величайшей ценностью являлись деньги и достаток? И все будто забыли, что такое душевная теплота, верность и любовь за вежливыми приветливыми улыбками. Да, заработать можно не только на Болотах, а защитники также служили высоким кланам. И не нужно уходить от тех, кто может о тебе банально забыть, терять эфемерную связь, которой на самом деле и не было никогда.

Эти мужчины, пришедшие на Болота за деньгами, потеряли сам смысл жить. Брошенные, ненужные, чем дольше они находились здесь, тем больше отдалялись от мирской жизни. Здесь были их друзья, те, с кем они действительно создавали прочные дружеские связи, ощущали реальную поддержку. Но это так отличалось от той правильной картинки, что им внушали с детства, что не могло не давить.

Да уж, женщин бы побольше сюда. Но где найти таких дур? Женщина всегда оставалась женщиной, подобные Таданис единичны. Все девушки хотят красивой жизни в социуме, а не шляться по глуши в поисках демонов, рискуя своей жизнью. Хоть клуб досуга для содержанок создавай, но и это не выход. Не только ведь в сексе дело, нужно больше, та самая пресловутая любовь, душевная близость. Друзья парни это хорошо, но не выход. Не все могли создавать такую прочную и открытую связь, как у меня с моей семьей, с Онванаром.

У меня не было ответа для этих эльфов. В конце концов, я был двадцатилетним лбом, а народу здесь от полтинника и выше, как правило. Да и не нанимался я решать личные проблемы солдат аванпостов Арана. Мне только и оставалось, что донести до них суть — те женщины никогда их не любили по-настоящему, а использовали. Потому вопрос, а нужны ли они им были на самом деле? Открывать глаза больно, но лучше, чем жить с закрытыми. А настоящие друзья тут, они их семья, те, кто близок по духу. И в бромансе нет ничего постыдного, пока вы не укладываетесь в постель с определённой целью.

Страх стать импотентом имеет место быть, но у многих уже имелись отпрыски, пусть и неблагодарные. Душевное спокойствие на Болотах даже важнее физического, оно давало иммунитет к демоническому влиянию, которое буквально витало в воздухе. Моя конструкция к плетениям на местной площадке для тренировок помогала, но это не панацея.

Были и те, кто лишился всего изначально. Кто ушёл на Болота в попытке забыть всю эту боль от потери близких, заменив её на общественно значимые поступки — борьба с демонами, защита мирной жизни других. А кто-то лишился друзей уже здесь. Тут я мог только помочь выплеснуться эмоциям внутри видений. Всё же, они наверное хотели высказаться, не зная, какие слова подобрать. А открываясь мне, получали долгожданное облегчение. Мне оставалось лишь донести, что прятать боль внутри не выход, что её нужно прорабатывать. Не только со мной, но и друзьями, настоящий друг никогда не отвернётся. Да и потом, здесь все такие по сути, и каждый коллегу поймёт, а друга так тем более.

Психотерапевт доморощенный. Как я вообще встрял во всё это? Я даже не был уверен в том, что правильно что-то делал. Но как сказал Алдаласар — интуиция глас души. Я мог быть не прав в деталях, но в целом мысли верные. Скорее всего.

И это ещё ко мне не спешили те, у кого, судя по всему, было настоящее ПТСР. Эти парни косились на меня с подозрением и обходили стороной. Если прочие проявляли хоть какие-то попытки социальной коммуникации в виде улыбок и приветствий, то эти личности ходили с кислыми минами и бурчали. Судя по воспоминаниям других, жили одиночками.

Когда я вышел из Найатиса, то даже выдохнул с облегчением. Наверное, надо меньше эльфов принимать, а то я так свихнусь. Слишком уж чужие жизни воспринимались лично. Возможно, потому что понимал, что это истинные проблемы и боль, а не надуманная ложь.

Между тем, о нормах местного общества я узнал больше, чем за все предыдущие годы. Видимо, потому, что жил сам по себе. То в башне Тайритрона куковал, то по лесам шлялся, то зубрил и света белого не видел у Шира. Год в академии так же сложно воспринимать, ведь все чуть ли не плясали передо мной как принцем. Даже если я вёл себя глупо и неприемлемо, мне бы никогда никто не сказал об этом, ну кроме Эльрониса Морминд. Этот парень был самым бесцеремонным и пробивным.

Да и в целом жизнь аристократов разительно отличалась от простых эльфов и даже представителей малых домов. Я нередко наблюдал в воспоминаниях ситуацию, как родители сутками пропадали на работе, а потом в выходной день вместо отдыха и премяпревпровождения с семьёй устраивали ярмарку тщеславия. Ходили в кафе тратить деньги, либо звали гостей, чтобы показать всем соседям, что у них всё хорошо. Суть — делать это максимально публично. Как дети были предоставлены сами себе целыми сутками, потому что родители опять же на работе.

Обычно подростковая подработка подавалась как нечто высокоморальное, чтобы дети не росли неженками и привыкали к труду. Но по факту обычно это была жёсткая необходимость, чтобы покрыть свои обязательные траты. Приоритет опять же шёл не на питание адекватное, а одежду и аксессуары. Так что повальное вегетарианство скорее действительно необходимость, чем какой-то культурный феномен для расы. Мясо и сахар продолжали восприниматься как роскошь и что-то праздничное даже в высоких домах.

Гостиная часто являлась самым лучшим местом в доме, если не считать кухни, которая также оборудовалась как можно дороже. Ведь гости могли пойти туда помыть те же руки. А личные комнаты и простыни из самых дешёвых подручных материалов. Даже существовала служба по «нарядам» для прихода гостей. Помещения облагораживали с утра, а вечером или на следующий день забирали всё. Так можно было раз в несколько месяцев приглашать гостей и показывать им арендованную роскошь. Потому напрашиваться в гости считалось неприличным, а звать к себе домой — высшим проявлением доверия. Существовало даже две формы приглашений, одна настоящая, а другая вежливая, которая подразумевала, что собеседник будет достаточно тактичен, чтобы отказать.

Было много подобных нюансов, нацеленных на скрытность. Кто сколько зарабатывает, что сколько стоит — говорить открыто нельзя. Но все всё знали, ведь потому что мебель была типовой, как и дома, в любом магазине можно увидеть ценник.

Потому почти все в глуши были обычными эльфами, а не аристо. Они надеялись уйти от нищеты, позволить себе и близким большее, но в итоге забывались в этой гонке тщеславия. Потому что играть свою роль надо было каждый день, а не раз в год. И по приезду домой никто не спрашивал «как ты, родной? устал? скучал?», вместо этого тащили по соседям и прочим незнакомцам показать, какой у них сын богатый, что может позволить себе настоящий магический халат с вышивкой. Когда вместо тепла и понимания выставляли на витрину, улыбаясь другим, не тебе, — это неприятно. Ну и стандартные ситуации, когда переживал, что твои дети растут без тебя, а потом и вовсе узнавал, что никогда они твоими и не были.

Моя хандра ушла сразу же, как я вступил на территорию Алдаласара. Едва уловимо чем-то эти земли отличались, это чувствовалось на магическом фоне, но чем конкретно — сформулировать я не мог. Казалось, этот лес был живее всего остального, но в то же время никакого намёка на протодинами или нечто подобное. Да и не могло подобное случиться, на самом деле. Динами всегда разрасталось из маленького объёма вокруг устоявшейся грани миров, которая закреплялась на стыке водной глади.

В Реальности запретное место могло занимать площадь с футбольное поле, но чаще — гораздо меньший размер. Ведь обычно духи всеми силами пытались их прятать. А вот внутри, опять же из-за способностей обитателей манипулировать пространством, могло находиться несколько гектаров.

Любое динами, даже зарождающееся, имело свой отпечаток, который невозможно ни с чем перепутать. Земли Алдаласара же отличались едва уловимо, я даже не знал, смог бы это заметить аглар, да даже клаф наверняка не каждый, ведь это я такой особенный в отношении энергии обоих миров. И здесь скорее ощущалось чуть больше преманы растений, но настолько незначительно, что почти неощутимо. Возможно, старик специально создал такую среду, в которой ему было наиболее комфортно.

Не прошло и двух минут, как ко мне вышел один из големов-клонов и попросил следовать за ним. А ведь он не знал, какого конкретного числа я приду и во сколько, не мог же просто где-то сидеть и ждать меня? И снова ведь появился из ниоткуда, Рэй в очередной раз не смог его засечь, а Айлинайн уже ушёл.

Но и он не пролил света, на самом деле. Якобы, големы связаны с деревьями и появлялись будто бы из них, сам момент он тоже не замечал, но закономерность отметил. С другой стороны, мы ведь и так в лесу, так что связь с деревьями выглядела натянутой. Меня интересовал сам процесс подобного скрытного перемещения. Ещё и моментального, судя по всему.

То, что клоны были деревьями, я и так знал. Вот бы им ещё на одежду номера или на лоб, чтобы различать.

Алдаласар был рад моему появлению, сам вышел из своего подвала, даже не потребовалось его звать. Он приветливо улыбался и поздоровался со мной.

— Рад, что ты наконец здесь. Я много думал и решил рассказать подробнее о своём недуге. Возможно, ты дашь мне свежий взгляд на проблему.

— Подробнее? — удивился я. — Так вы вроде бы рассказывали уже…

Он тихо засмеялся.

— Лишь поверхностно об исследовании душ.

— Поверхностно? — мои брови были готовы улететь к затылку. И это он называл «поверхностно»? Да там информации было на сборник в несколько томов!

— Я давно занимаюсь этим вопросом, — кивнул он. — Ты не представляешь даже, до чего дошёл. Сам знаешь, с душами и ментальными техниками сложно работать, они табуированы и лицензированы. У меня же накопилось достаточно практических данных.

— Я готов хоть прямо сейчас!

— Нет, займёмся некоторыми вопросами вечером, но полноценно — с утра, — снисходительно ответил он. — У меня ещё не окончена работа на сегодня. Лишь хотел лично предупредить, чтобы ты не вздумал куда-то убежать. Молодая кровь в венах бурлит и не даёт усидеть на месте, мне ли не знать.

Он уже развернулся, намереваясь уйти снова в свой подвал.

— Алдаласар, я вообще-то пришёл с тревожными вестями, — нахмурился я по поводу дела, о котором успел уже и подзабыть. — Кажется, глубинный демон прознал про меня.

Старик снова рассмеялся. Очень тихо, наверное, его голос даже можно было принять за порывы ветра в листве вперемешку с уханьем какой-то птицы, а вовсе не эльфа.

— С чего ты взял, что […] вообще может быть до тебя дело?

Я тут же испуганно вжал голову в плечи:

— А вы не боитесь…?

— Здесь всё экранировано. Не смотри на открытые окна и отсутствие заборов, это иллюзорная незащищенность.

В принципе, я и так догадывался, но когда изо рта живого начинают доноситься звуки зажёванной плёнки, то становится не по себе. Будто я в матрице, которая начала давать сбой.

— Так с чего ты взял, что тобой кто-то заинтересовался? — снисходительно ухмылялся он, указывая на диван и предлагая таким образом присесть. Сам он расположился в кресле, чтобы мы не могли случайно коснуться друг друга, и всегда было какое-то расстояние.

— Я был на жёлтом задании, его потом красное переквалифицировали, не суть, — начал я рассказ. — Казалось, что это очередной микро разрыв, который будет не сложно залатать даже такому, как я. Но всё оказалось куда сложнее. В Реальность выползла целая фракция тварей, не одиночки, а полноценная спланированная диверсия. Прокол почти сразу закрылся сам по себе, но эти исчадия хорошо подготовились и приспособили окружение под себя, притаившись в буфере, между слоями. А их главный и самый сильный творил магию, чтобы задержаться на поверхности как можно дольше и расширить зону влияния. И искали они меня, потому что как я пришёл, демон очень обрадовался, он буквально узнал меня! Сказал, именно меня и выискивал, и что я кому-то там уже начал надоедать своим влиянием.

— Интересное заявление, — рассеянно сказал старик. — Но мне кажется, он лукавил.

— Вот это я и хотел выяснить! Я запечатал его и принёс с собой.

Старик удивлённо поморгал и покачал головой.

— Ты ведь так и не рассказал мне, зачем собираешь все эти души спиритов. Но сейчас это действительно пригодилось, признаю. И всё же, я сомневаюсь, что демоны могли заинтересоваться кем-то вроде тебя. Тут уж без обид, слишком ты мелок, да и на окраинах Болот обитаешь.

— Так давайте и проверим!

— Вечером, всё вечером, — кивнул он. — Я подготовлю специальное место.

Что ж, мне только и оставалось, что подождать ещё немного. Не то, чтобы я испугался интересу к себе с той стороны, скорее, меня это забавляло. Алдаласар прав, я слишком мелкая птица для них, а силы за мной стояли немалые. Скорее хотел развернуть всю эту историю и посмотреть как кое-кто обломится и, возможно, переродится новой ослабленной личностью. Увы, именно уничтожать полноценно души я так и не научился. А поглощать какого-то монстрюку было бы слишком опасно для здоровья. Я и без того развивался семимильными шагами, мне не имело смысла так рисковать.

Я спустился в подземные лаборатории и прошёл мимо садов Алдаласара. Как обычно, всё выглядело так, будто я на поверхности, а от зелени разделяет стекло, а вовсе не текущая вода. Относительно низкий потолок создавал впечатление, что это лишь крытый длинный переход.

Дальше по коридору освещение уже было хуже, так как шли каменные стены и изредка двери. В самом конце кабинет, где хранились все наработки старика. Сам он терпеливо ожидал меня возле одной из комнат.

— Всё подготовлено к допросу, — сказал он, жестом приглашая войти в открывшуюся внутрь дверь. В проёме стояла кромешная тьма.

Я переступил порог, рефлекторно моргнув. Внутри было так же светло, как и в коридоре из-за специальных свечей, просто пространства отделяла завеса из тьмы. Я тут же направил к глазам ману и замер. Плотность вязей зашкаливала не только на стенах, но и на этом самом покрывале. Помещение было полностью магически изолировано. Даже если демон сможет исхитриться и вырваться, то не покинет пределов комнаты.

На полу размещался удерживающий круг, который я принялся изучать. Здесь не было ни единого символа из некромантского алфавита. Я вообще заметил, что жёстко специализированный под души и энергии Алдаласар никогда их не использовал. Самоучка, вряд ли он мог сам их где-то найти, учитывая свою неэльфимость.

В любом случае, всё это я всегда мог усовершенствовать под свои нужды.

— Вы уверены, что это безопасно? — с сомнением поинтересовался я, оборачиваясь к нему. — Ваша травма души…

— Будет нелегко, — признался он. — Но я усовершенствовал свою защиту на основании твоих рекомендаций. Да и ты сам, полагаю, будешь прилагать основные усилия по допросу. Моя задача — подстраховать.

Пожав плечами, я материализовал свиток из внутреннего хранилища и отлевитировал его к центру круга, чтобы положить там.

— Начинаем? — я опять посмотрел на старика, тот успел преобразиться, изменить в свою ауру. Он кивнул.

Мне только и оставалось, что указать на свиток пальцем, послав туда ключ-дешифратор для развеивания сдерживающей печати. В этот же миг сдерживающий рисунок на полу активировался волей старика. Листок, слегка приподнятый по краям, при потере рисунка свернулся больше и по ощущениям потемнел. Я всё ещё использовал магзрение, эффект был вызван именно этим — материал просто перестал фонить энергией.

Препрана вышла тёмным облачком, которое сформировалось в знакомую ощетинившуюся фигуру многоножки. Конечности не были бритвами или иглами, скорее тонкими щупальцами. Могли расти как из боков, принимая форму обычных ног, так и разойтись по всей поверхности, что сейчас и было. Возможно, будь тварь как прежде гигантской, такой видок мог бы кого-то заставить испытать ужас. Но сейчас тело лишь тридцать сантиметров, потому извивающиеся ниточки вокруг вызывали у меня лишь ухмылку.

— Ты уже надумал принести клятву господину? — изрёк он а-ля жутким шёпотом, которым я, разумеется, не проникся.

Вместо ответа я, естественно, тихо засмеялся.

— Напомни-ка, как звать твоего хозяина?

Раздался всё тот же звук зажёванной плёнки и я посмотрел на старика, тот кивнул:

— Да, это он, — голос Алдаласара звучал тихо, вымученно.

— О, ты решил привести ещё одного приспешника моему господину? — радостно зашептал демон.

Я даже удивился: он что, не видит ничего из круга? А ведь глазами своими алыми светящимися блымкает. Так же он будто всё больше уверенности ощущал, становясь более вытянутым.

— Но чтобы служить твоему господину как можно эффективнее, мне ведь нужно знать, что ему нужно. Не расскажешь?

Демон был или тупой, или словоохотливый. Или просто самоуверенный в исключительности своего хозяина.

— О, господин сам всё расскажет.

— Ну ты хоть намекни, я ведь хочу ему понравиться.

Гусеница туманная завертелась, глаза заблымкали чаще.

— Ты… убери эту пелену.

Хм, неужели он начал о чём-то догадываться?

— Прости, товарищ, которого я привёл, ещё не доверяет тебе. Расскажи, а что нам будет за службу такому необычайному демону?

Я говорил с демоном довольно долго, изображая из себя того, кто готов согласиться. Под конец он совсем разболтался и перешёл на тяжёлую лексику, так что разговор продолжил Алдаласар. И ему становилось всё хуже и хуже, он буквально посерел и прибавил лишних морщин. Я смотрел на старика с беспокойством, не хватало, чтобы он ещё и окочурился здесь. Но тот игнорировал мои взгляды и продолжал допрос.

— Сколько можно выспрашивать? Вы меня за идиота держите⁈ — впервые за всё время гусеница начал не шептать и визжать. Алдаласар схватился за голову и съехал по стене, о которую опирался уже несколько минут. — Отпустите меня, а то нажалуюсь господину! И ни о какой хорошей встречи вам не будет! Понятно? Отпусти! Отпусти!..

Он заладил последнее слово и метался, пытаясь вырваться из круга. Я же подошёл к Алдаласару, который находился в предобморочном состоянии, и присел рядом. Его аура давно рассеялась, так что я попытался прикрыть его своей препраной.

— Мы закончили? Его убить, или запечатать?

— Как хочешь… — смог я прочитать лишь по губам.

Я повернулся к кругу и обнаружил, что листик под демоном истлел. Призвав новый, я попытался его запечатать, но рисунок Алдаласара был гораздо мощнее и не пропускал мою магию.

Вновь повернувшись к старику, я вынес его в коридор. Разумеется, прикрыв себя щитом, чтобы тот не пострадал от контакта. Затем вернулся и разрушил узор на полу. Демон помчался на меня, ощутив брешь, но по сути лишь облегчил мне работу и опять оказался запечатан.

Когда вновь вышел, Алдаласара уже не было, но вместо него стоял один из големов. Он уверил, что они позаботятся о своём хозяине. Вот только что мне самому делать, я не знал, слишком взбудоражен был допросом. Ведь старик болтал на демоническом, отчего я вообще ничего не понял.

Пришлось потратить два дня на саморазвитие и терзаться неведением. Правда, погружения в исследования Алдаласара помогли мне забыться. На ходу я модифицировал его печати с учётом некромантских алфавитов. Некоторые узоры удалось значительно уменьшить как по размеру, так и по потребляемой энергии, а заодно и усилить их.

Так же, имея в распоряжении эту библиотеку, я смог подогнать ещё несколько печатей под себя, что не удавалось сделать в Элраднатисе. Ведь я поклялся не копировать и не выносить эти знания. Но изменённые под себя — другое дело. Конечно, договор подразумевал такую лазейку, но Алдаласар не учёл того, что переписывание на другом языке является исключением из правил. Возможно, он полагал, что так печати потеряют свою силу и станут нестабильными, а то и нерабочими.

Наконец, меня отвлёк от исследований один из големов. Я даже не сразу понял, что он хотел, решив, что на ужин зовёт. Но нет.

— Хозяин готов принять тебя, — вновь повторил он, а я кивнул и поспешил собрать все исписанные листки в своё хранилище.

Старик лежал в постели, высоко усаженный в подушки. Я даже укол вины ощутил за его состояние. Бледный, уставший, с тенями под глазами. Похоже, он сильно истощился, так как големы выглядели гораздо лучше него.

Тот, что находился с нами в комнате, представился Первым. Он выглядел совершенно живым и с тревогой наблюдал за своим господином. Это ощущалось в микромимике, как он реагировал на любое движение или вздох.

Возможно, это была спальня Алдаласара, я никогда не бывал в этом помещении прежде. Такая же уютная и асимметричная мебель, как и во всём доме. А так же смоляной и хвойный ароматы, но с примесью чего-то свежего. Лимона? Сложно сказать.

— Простите, я не должен был вас напрягать, — скромно сказал я, присаживаясь в кресло на расстоянии от старика.

Он приподнял веки и посмотрел на меня.

— Я сам хотел этого, при чём здесь ты? Но давно я не контактировал с демонами так близко… Давно… Обычно сразу же уничтожал их.

— Так о чём говорил этот гад? Вы мне расскажете?

Старик слегка ухмыльнулся.

— Ты оказался прав. Я и подумать не мог… что такое возможно. Мне рассказывали о тебе, приходили слухи… Считал преувеличением. На тебе метка Кореллона, даже я её не чувствую. А вот они… Кореллон пометил тебя, оттого ты как яркий раздражитель для демонов. Особенно из иных фракций. Они ненавидят нашего покровителя, считают его выскочкой… Фракции демонов… Я никогда прежде не придавал им значения. Но, похоже, всё гораздо сложнее.

— О самом глубинном демоне удалось что-то узнать?

— И да, и нет. Не похоже, чтобы он был классическим потенциальным Пожирателем. Судя по разговору… Он планирует таскать души к себе. Свежие, сильные. Это сложно передать словами… На нашем, живом наречии. Скажу так, это некий ритуал. Он готовит его, чтобы… нечто вроде… опустить… — старик был уставшим и словно подбирал слова, смаковал их на язык. Говорил очень медленно, но я не торопил его. — Да, наверное так будет точнее, опустить. Или создать иллюзию, или сделать это частично… Но огромное количество душ окажется на одном уровне с ним, в Бездне. Величайшее пиршество. Не уверен, что такое в принципе возможно провернуть… Или потребуется много времени, то мне неведомо. Сам должен понимать, насколько такое… нереально. Но уверенность у демона какая-то есть.

— Ого! — поразился я, переваривая услышанное. — И он вам так много поведал?

— Он в какой-то момент решил, что я… одержимый.

— Из-за того, что могли говорить на их языке?

— Это не совсем язык, это… сложно передать словами, — он вяло улыбнулся и прикрыл глаза.

— Не думаете, что он… лукавил?

— Конкретно этот демон мог заблуждаться, но такая уверенность в собственой правоте не могла взяться с пустого места. Ты… должен понимать это. Ты… сам можешь говорить с мёртвыми.

Мёртвые не врут. Они могут лукавить и заблуждаться, но не лгать целенаправленно. И если Глубинный Демон смог дать своим подчинённым мотивацию, значит она имела под собой какое-то основание. И мне это не нравилось.

— Больше… ничего интересного?

— Существенного… больше ничего, — совсем тихо говорил он. — Его угрозы и хвастовство не в счёт.

— Тогда, я оставлю вас отдыхать.

Алдаласар уже не ответил мне, так что я тихо вышел из комнаты. Внизу в окне гостиной я увидел ещё одного голема, он поливал цветы на поляне перед домом. Захватывал из ручья воду и заставлял её двигаться выше по земле. Если бы не магзрение, я бы мог подумать. что он просто стоит и смотрит в лес.

Так, а то, что растения-големы используют магию — это вообще нормально? Разве для этого не требуется чего-то вроде души? Хотя в них есть слепок протодуши, протосознания, заправленный программными установками на определённое поведение. И всё же, использовать магию воды как-то слишком… По живому? Считалось, что кинетика базовая нейтральная магия, доступная всем. Да и у голема-растения я бы ожидал увидеть дендромантию, а не гидромантию. Хотя, слишком они были похожи на живых, даже эмоции проявлялись.

Я вышел на поляну и голем тут же обернулся ко мне.

— Как он? — спросил я.

Голем рассматривал меня какое-то время внимательно, но я был уверен по его взгляду, что сознанием он никуда не отлучался.

— Жить будет, — ответил он наконец и отвернулся к лесу.

— Как долго он пролежит в постели?

— Дней семь, десять.

Я испытал шок. Это ведь половина срока, что я должен был пробыть у него. Очень жаль, ведь он обещал научить выращивать вот таких големов. Мне бы очень хотелось.

— Я могу… самостоятельно использовать подобный призыв… и допросить?

Он снова будто завис и повернулся ко мне спустя несколько секунд:

— Можешь, но я прослежу.

— Я, это… — пришлось почесать затылок, вспоминая, кто передо мной. Хотя, они ведь без отличий все…

— Третий.

— Хорошо, Третий. Я хочу сделать это завтра утром. Но всю подготовку проведу сам.

— Как пожелаешь.

Он отвечал нейтральным тоном, но мне казалось, что взгляд его слишком осмысленный и полон интереса. Почему-то подобное на меня накатывало только у Алдаласара, будто что-то не так. Или как в лесу, когда никого нет, а я ощущал взгляд в спину, стоило же обернуться, как всё пропадало.

Что ж, до ужина надо ещё раз перепроверить свой вариант удерживающей печати.

Третий смотрел на лес и молчал. Он не слышал, но ощущал, как к нему подошёл Первый.

— Ты не мог другое время выбрать для полива?

— Цветы проявили первые признаки увядания.

— Ты знал, что я зову Адмира наверх, к Главному, — в голосе голема прозвучал упрёк.

— Думал, он дольше будет говорить и я успею, — Третий повернулся к Первому и слегка улыбнулся. — Ты начинаешь паниковать на пустом месте. Он ничего не заметил.

— С чего ты это решил?

— Он не спросил меня об этом.

— Ты слишком наивен.

— Он может нам помочь.

— Это не тебе решать. И не мне. Будь в следующий раз аккуратнее, когда у нас гости.

— Я постараюсь.

Первый развернулся и ушёл, а Третий покачал головой и направился в лес — у него было много других дел.

Третий стоял у стены и изображал предмет мебели. Он не дышал и совершенно не двигался, я проверял. И всё же ощущал его изучающий взгляд на своей спине. Удивительно, но он никак не комментировал то, что я рисую совершенно иной узор после того, как помыл пол и высушил его. Он ведь наверняка умел читать, верно?

Големы были очень странными, я устал уже одёргивать себя от такой мысли.

Закончив, я вновь посмотрел на Третьего, после чего отлевитировал свиток в центр печати, которая была заметно более «пустой» символами по сравнению с изначальной. Размер оставил прежним для удобства.

— Ты уверен, что всё сработает? — внезапно спросил он, отчего я вздрогнул.

— Абсолютно. Я даже пелену оставил, он тебя не увидит.

Он слегка склонил голову набок и немного прикрыл глаза, вроде как давая согласие на всё, что произойдёт далее.

— А ты сам понимаешь язык мёртвых? Говоришь на нём? — решил уточнить на всякий случай.

— Понимаю, не говорю. Это разрушает… негативно сказывается на моём существовании.

Внезапное объяснение было довольно ценным.

— Алдаласар? Он также страдает из-за этого?

— И да, и нет. Он жив, в отличии от меня.

Не особо прояснило ситуацию, но мне уже становилось неловко выспрашивать голема. Хотя, какая разница?

— Разве живым не опасно это делать?

— Опасно в определённых случаях. Но Хозяин пострадал больше не из-за этого. Он истощился и принял удар влияния иной души. Мёртвой души. Как итог, травма обострилась.

— Спасибо, что поделился.

Отвернувшись, я поднял руку и приготовил палец для ключа дешифратора, но ничего не сделал. Вместо этого повернулся к Третьему.

— Ты ведь отдельная личность, верно? Клон со своим слепком характера и эмоций? Ты же не простая программа на ядре протодуши растения?

Он будто завис ненадолго, внимательно изучая меня. На этот раз даже не старался изображать, что куда-то «уходит».

— Ты заблуждаешься. Прежде ведь полноценных големов не видел. Я — произведение искусства. Твои слова лишь доказывают гениальность моего создателя.

Да, я не видел прежде големов, слишком они дорогие и требовали как ресурсов, так и времени для своего создания. Маг должен быть одержим ими, чтобы в принципе взяться за реализацию такого сложного проекта. Но блин, Третий был слишком реалистичным.

Ладно, хватит языком трепать с големом, пора поболтать с демоном. Ключ наконец отсоединился от моего пальца и направился к свитку. Я незамедлительно полноценно активировал печать на полу.

Из листка привычно вышло тёмное облачко и появился молчаливый демон. Он не пытался кричать или выглядеть устрашающе.

— Глупые, наивные эльфы, — продолжил он в своей манере превосходства. — Будущее и прошлое для нас лишь вариации действительности. Наше могущество неоспоримо. Однажды все вы поплатитесь за свою надменность.

— Чем я так заинтересовал твоего господина? — обратился я к нему. — Я одинок и жалок. Что я мог сделать ему? Такому большому и великому? Разве мог помешать?

— Ты… — он был полон холодной злости. — Ты думаешь, что сильный, да? Мы знаем тебя, мальчишка. Мы знаем всех, кто носит печать Кореллона. Она для нас как путеводная нить. Мы найдём тебя рано или поздно. Ты думаешь, что твой бог-выскочка может защитить тебя от нас? Глупец! Мы убили сотни, тысячи его последователей. И ты — лишь очередной в этом списке, ничем не лучше и не хуже других. Разве что глупее. Отказываешься принимать служение […].

— И всё же, твоя группа искала меня. Значит, не такой уж я обычный, верно? Что целый отряд зачистки по мою душу направили.

— Господин в ярости, — продолжил он, и в его голосе появилась почти благоговейная нотка. — Ты убил слишком много наших. Слишком раздражительно. Потому сам Владыка Глубин обратил на тебя свой взор.

Он начал кружить над свитком и смеяться.

— Он хочет твою душу, эльфёныш, и он её получит, — демон остановился и уставился на меня своими яркими глазами, рассеянными по всему телу. — Рано или поздно это случится. И знаешь, что тебя ждёт, глупец? Не просто смерть, о нет. Он не убьёт тебя, а пленит, посадит на цепь. И будет выпивать медленно, каплю за каплей. Он покажет Кореллону, что его любимчик не так уж и неприкосновенен. Что даже печать бога не спасёт от настоящей силы. Истинной силы. И когда ты наконец поймёшь, что твой божок тебя бросил, ты возжелаешь служить […], но будет уже слишком поздно.

Демон засмеялся снова, а потом резко смолк.

— Где твой товарищ? Почему он молчит? А-а-а…. ему плохо, верно? Оно и неудивительно, противостоять таким силам… Молчишь? И правильно, думай, думай головой, Адмир Даэрин. Ты ведь прекрасно понимаешь, что нужно сделать. Да? Понимаешь ведь… Не можешь быть настолько глуп… Ты знаешь, что есть выход. Один маленький, простой выход…

Он закрутился снова, словно наслаждаясь своей победой. Выглядел немного радостно, или скорее безумно. Наконец, он снова остановился:

— Принеси клятву служения. Отрекись от своего самозваного бога, и мы пощадим тебя. Дадим тебе власть, какой ты не мог и мечтать. И тогда ты станешь не жертвой, а… одним из нас. Как думаешь, это не лучше, чем быть сожжённым заживо?

— Как твой господин желает заполучить все души на болотах?

— О, это гениальный план господина. И не думай, что смог нарушить его планы, лишь ненадолго отсрочил, вызывав его гнев. Но всё можно исправить, верно? Ты же знаешь…

— Что ему нужно для ритуалов?

Демон засмеялся и снова закрутился. Не знаю, искал ли он брешь в защите, или просто не мог усидеть на месте.

— Так я тебе и рассказал! За идиота меня не держи! Ты возомнил себя умным, неуязвимым, избранным! Но твои идеалы ничтожны. Ты песчинка на нашем пути.

— То есть, ты настолько мелкая сошка, что тебя не посвятили в подробности? — сказал я с наигранной насмешкой.

— Я один из тысяч! Господин доверяет мне! Он знает, что я ничего не расскажу о…

Дальше пошло что-то невнятное, мне только и оставалось, что обернуться к голему. Тот смотрел на демона и никак не реагировал.

— Ты пришёл за мной, — сказал я демону, когда он заткнулся. — И вот ты где сейчас. В моей власти, не так ли? Твой хозяин может хотеть мою душу сколько влезет, но это не приблизит его к цели. Потому что я не надеюсь на Кореллона, я силён сам по себе, — пока говорил, создал несколько огненных печатей вокруг себя. — И с тобой я сделаю то же, что с твоими собратьями. Хотел бы сказать, чтобы ты передавал привет господину, но, боюсь, тебя уже скоро не станет.

Мои печати залетели в зону к демону и сформировали вокруг него нечто вроде сферы, а потом начали сужаться. Всё же, вокруг чистая моя магия, она не могла вступатьв проиворечия.

— Глупец! — смеялся демон. — Ты ничего так не добьёшься! Ты поплатишься за свою глупость!

— Ты разве не заметил, что я содрал с тебя весь слой? У тебя больше нет ничего. Ты уничтожишься…

Конечно, я его пугал. Вся эта процедура была скорее проверкой моей печати, чем самим допросом. Но было ощущение какой-то злобы, что Алдаласару стало плохо потому мне хотелось поиздеваться над демоном.

Жар достиг его. Ведь это было не обычное пламя, а с маной, оно истощало его окончательно. Раздался пронзительный визг, из-за которого мне пришлось прикрыться препраной, чтобы не испытывать боли. Внимание было на пределе, а в руке готов новый свиток.

Разумеется, я не хотел его уничтожать. Ведь тогда он просто телепортируется в Бездну, станет кем-то новым. Возможно, его сможет найти его господин, но это не факт. Да и поведать ничего нового он ему уже будет не в состоянии. Пусть пока «поживёт», уже Тайритрон решит его судьбу.

Я посмотрел на голема, тот ничего не делал, просто стоял. Похоже, на него эти визги не действовали.

Алдаласар отлёживался всего восемь дней. За это время я изучил крошечный кусок его библиотеки, пусть и относительно вдумчиво. Конечно, пришлось пить средства для ускорения восприятия, но оно того стоило. Хотелось бы всё это изучить, но на то уйдут годы при таком режиме. И теория хорошо, но практика лучше. Увы, с этим приходилось ждать.

Половину осиавшего времени старик мог хотя бы частично беседовать со мной. Я расспрашивал его о том, что нашёл в его исследованиях, он давал пояснения. Вышло довольно продуктивно.

Третий не поведал мне ничего нового, да я и сам понимал, что вряд ли выйдет выудить новую информацию.

Наконец, пришло время и он смог самостоятельно передвигаться. С нами всегда находился Первый, который ему помогал. Вот и сейчас мы расположились в лесу на поверхности, собирали травы.

Ох этот лес! Он был прекрасен, как будто мы и не на болотах вовсе. Шелестел листьями, заливался трелями птиц. Лёгкий летний ветерок гулял в моих волосах, принося ароматы трав, мха, земли и цветов. И хвои, куда без этого. Мы шли уже около часа, петляя между исполинскими стволами, покрытыми мшистой корой, и Алдаласар почти не умолкал. Его голос звучал тихо и ласково, ощущалось, что всё это ему в радость. Старик любил природу, этот лес и Болота.

— Вот это, — он указал пальцем на пучок бледно-сиреневых цветов, пробивающихся из-под гнилого пня, — называется лиарис-вэй. В сушёном виде добавляют в зелья против ломоты в суставах, но я использую его иначе.

Я шагнул ближе, присел на корточки. Цветы пахли горьковатой мятой, с примесью чего-то металлического.

— Иначе?

— Выжимка из корня, если настоять её в молочке ночного лютика, даёт лёгкий ментальный эффект, — Алдаласар присел на раскладной стул, который Первый таскал с собой. — Он притупляет восприятие боли для меня. При этом имеет негативное влияние на организм только при передозировке, которую довольно легко получить.

— Какие негативные? — спросил я, делая пометки в своём блоктне…

— Затормаживает реакцию, — ответил старик. — Многие маги, особенно те, кто работает с мёртвой энергией, с демонами, становятся слишком медлительными на таких травах. В бою это смертельно, потому они запрещены для использования всем ниже статуса мастера. Не конкретно лиарис-вэй, а все подобные настойки.

— Очень интересно. Наверное я потому не встречал его описание прежде?

— Не только поэтому, лиарис-вэй эндемик, он встречается только на этих Болотах. Это растение выросло здесь, на границе с Бездной, и впитало в себя гораздо больше праны, чем обычное растение, отсюда и его необычные свойства.

У лиарис-вэй было тонкое корневище, которое мне предстояло выкопать как можно аккуратнее, оставляя половину для дальнейшего роста растения. Собирать травы та ещё рутина, но знать и уметь подобное было необходимо, потому я очень старался всё делать правильно.

И я снова ощутил это. Очень странно, впервые подобное случилось со мной не в одиночестве. Опять ощущение взгляда в спину, будто кто-то наблюдает. Я резко обернулся, но за моей спиной никого не было — только густой подлесок и стволы деревьев, покрытые мхом и лишайником. Хотя, а чего я ожидал?

— Что-то не так? — голос Алдаласара прозвучал спокойно.

— Не знаю, — признался я, потирая затылок. — Опять это чувство… будто кто-то пялится в спину. Я уже несколько раз его ловил на ваших землях. Раньше думал, что это вы так следите за мной, но сейчас… — я повернулся к старику, нахмурившись. — Вы ведь рядом, в этом нет смысла.

Алдаласар мягко улыбнулся, и кивнул, будто он что-то знает. Этот взгляд меня обнадёжил, и не зря.

— Твои чувства не обманывают тебя, — сказал он, медленно поднимаясь со стула. Первый тут же подхватил его под локоть, и старик опёрся на его руку. — Это, скорее всего, дриада. Они давно следят за тобой. Сам понимаешь, у меня не так часто бывают гости, тем более такие постоянные.

— Кто? — я проследил за его взглядом, который был устремлён на старый дуб неподалёку. — Дриада?

Я читал о них, Рэй тоже упоминал. Очень скрытный класс духов, они прекрасно умели прятаться от демонов, те их вообще не замечали. Идеальная маскировка. А ещё — они крайне редко вступали в контакт с кем бы то ни было. Примечательно, что они сами более разумны, чем обычные духи растений, а ещё более пугливы.

Потому я и переспросил. Чтобы дриада пялилась на меня? Так ещё и Алдаласар знал о ней? Рэй говорил, что никогда их не встречал лицом к лицу. Я доверял своим духам-друзьям, потому был очень удивлён, что кто-то упомянул этого элементаля.

— Дриада, — кивнул он. — Уверен, ты мог слышать о них в сказках.

— Нет, я о том, что они слишком скрытны, — я поднялся, заворачивая отрезанный корешок в тряпицу. — Удивлён, что вы знаете о них как о реальных духах.

— Я дендромант, — он пожал плечами. — Да и многие путают настоящих дриад с духами природы классом пониже. Так что ты ещё можешь услышать это название не раз, но не факт, что это будут именно дриады. Хочешь познакомиться с одним из представителей?

Хочу ли я? Что за глупый вопрос!

Но ответить я не успел, Алдаласар рассмеялся:

— По лицу вижу, что хочешь. Можешь ничего не отвечать.

Он опять повернулся к дубу и обратился с просящей интонацией, будто боялся спугнуть:

— Раднае, выходи, дорогая. Ты ведь уже поняла, что этот эльф особенный, он не причинит тебе вреда, обещаю.

Ого, очень созвучно с русским «родная», но как и с эльфийским «лис», значение было совсем другим.

Между тем, несколько мгновений ничего не происходило. Я уж было подумал, что старик переоценил свою степень контакта с духом и тот его просто проигнорировал. Потому направил к глазам ману, чтобы попытаться увидеть хоть что-то.

Это сработало, ствол старого дуба начал будто бы светиться изнутри. Приглушённо, словно сквозь кору пробивался лунный свет. Ну, хоть что-то…

А потом из дерева плавно, почти невесомо, выскользнула фигура, несказанно удивив меня своим появлением. Полупрозрачная, похожая на девочку лет двенадцати. Она парила над землёй в нескольких сантиметрах от травы. Её кожа имела лёгкий зеленоватый оттенок, а волосы — спутанные пряди, напоминающие тонкие древесные корни. Они струились по плечам и спине, почти касаясь земли. Тело закрывало нечто вроде комбинезона из мха.

Глаза её были большими, тёмными, без зрачков, но в них читалось детское любопытство. Вообще её лицо было довольно наивным, а глаза широко посажены. Этим она была схожа с Талавайнис, сразу же отсылало к тому, что она не имеет никакого отношения к эльфийской расе, а лишь пытается копировать её. Уши её так же торчали в стороны, словно лопоухие, а так же непривычно острее по форме.

Она настороженно смотрела на меня, не отлетая слишком далеко от дерева.

— Не бойся, Раднае, ты ведь чувствуешь его связь с Кореллоном. Он добрый эльф.

Я криво усмехнулся, но тут же стёр с лица улыбку. Добрым я себя не считал, как и злым, скорее практичным. Ну и нравились мне зверушки с духами, в них не было лицемерия.

Дриада же подплыла к старику и коснулась его. Я это приметил, так как он явно не ощутил боли, а также не было никаких плёнок или щитов. Очень интересно.

— Шёпот листьев, значит? — сказал я. — Это вы дали ей имя, или она сама?

При звучании моего голоса дриада сместилась немного за Алдаласара, будто ища защиту. Но продолжала смотреть на меня с любопытством.

Алдаласар удивлённо поднял бровь:

— Твои познания в протоэльфийском до сих пор удивляют меня.

— Ничего особенного, — пожал я плечами. — Просто слова, даже окончания или суффикса нет. Рад Нае.

— Для многих подобные знания скучны и избыточны, — заметил старик. — Ты же юн и уже разбираешься в подобных вещах.

— Я любознателен и впитываю информацию как губка.

— Это действительно так, — кивнул он. — А ещё ты очень эмпатичен и умеешь налаживать контакты. Для юности же характерны эгоизм и отчуждённость, противопоставление себя миру. Ты очень необычный юноша.

— Вы мне комплименты делаете? — я с подозрением посмотрел на него.

— Пытаюсь показать элементалю, что ты не представляешь опасность. Ну же, дорогая, тебе нечего бояться. Ты и сама это знаешь.

Он аккуратно подтолкнул девочку в мою сторону. Я улыбнулся ей так, как умел, это тут же придало духу смелости. Она ускорилась и коснулась моего носа пальцем, после чего снова отлетела, прячась за Алдаласара. Тот тихо засмеялся.

— Вот видишь, он не укусил тебя.

— Он живой, — прошептала она достаточно громко. — И тёплый.

— Я ведь тоже живой и тёплый, — улыбался старик.

— Но ты не такой, как он.

— Я стар…

Они ещё какое-то время препирались прежде, чем дриада вновь коснулась меня, а потом привыкла окончательно. Она летала вокруг и рассматривала с явным любопытством. Я не же понимал, чем так заинтересовал её, и старался не делать резких движений.

Примечательно, что она находилась в невидимом состоянии, если бы не магзрение, я бы её не заметил.

Старик продолжал говорить успокаивающим тоном. Видимо, чтобы дриада не нервничала. Он поведал, что Кореллон находится в нейтралитете с большинством духов и даже имеет уважение среди них. Банально потому, что он бог целого пантеона и тесно сотрудничает с живыми эльфами. Так же он довольно справедлив и старается не лезть к другим созданиям. Потому все эльфы с метками Кореллона воспринимаются как условно положительные разумные.

Рэй рассказывал, что у людей также есть подобный фортис, его звали Единый. Но действовал тот гораздо грубее, глубже и наглее. Его ненавидели как спириты, так и элементали. Он подчинял своей воле других и превратил в слуг, или даже рабов. В этом плане Кореллон более лоялен и давал своим союзникам куда больше автономии. Опять же, по словам Рэя. Потому он и был так счастлив, что его пригласили в услужение.

Тем временем Раднае осмелела настолько, что не просто кружилась вокруг меня, но и ощупывала. Это было похоже на дуновение ветерка с ароматом мокрой древесины.

— Эта метка, она очищает, — сказала девочка. — Но в тебе есть грязь. Это странно.

— Странно? Грязь? — я растерялся от такого комментария, а Алдаласар нахмурился.

— О какой грязи ты говоришь, дорогая? — поинтересовался он.

— Аура… Она имеет ореол. Он грязный, тёмный. А под ним яркое тепло, солнце.

Неприятненько. Ещё бы понимать, о чём она говорила.

— Почему ты наблюдала за мной?

— Ты живой. И ты не животное.

Похоже, она редко видела эльфов, если вообще видела.

— Как долго она здесь? — поинтересовался я, всё так же стараясь не двигаться резко.

— Она существовала здесь задолго до моего появления, — ответил старик. — И имя сама себе взяла. Долго наблюдала за мной прежде, чем пойти на контакт. Она видела, как я забочусь о лесе и попросила о помощи. Её дуб очень стар и начал засыхать. Для неё это означало смерть. С тех пор я познакомился ещё с несколькими дриадами. Удивительные элементали, неповторимые.

Он говорил это с такой искренней нежностью, что я едва не поверил, что это просто история о добром старике и его лесной подруге. Но я слишком много знал о его исследованиях. О тех самых экспериментах, которые он проводил в своём подвале. О его големах. И между этими клонами и дриадой было кое что общее, что мозолило глаза.

Протодуша. Именно в подобных дриадам те сформировались, дай старик шанс тем растениям в подвале. Похоже, когда он узнал об этих духах больше, то понял, как это можно использовать в своих исследованиях. По сути ведь там внизу сотни братьев и сестёр Раднае. Я сделал вывод на основании того, как трепетно Рэй относился к имиэксиелям, а ведь те весьма опосредованно относились к спиритам. Растения же для големов по сути являлись зачатками дриад. Возможно, детьми дриад.

Раднае посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на вопрос. Она словно чувствовала мои мысли, но не понимала их.

— Ты волнуешься, — сказала она.

— Я познакомился с дриадой, это волнительный день.

Ага, конечно. Похоже, Раднае ощущала ту странную смесь эмоций в моей душе от всех этих догадок. Почему мне так жаль её? Ведь с ней то Алдаласар точно не делал ничего плохого. Да и я тоже.

Но раз за разом, смотря на духа, я вновь слышал эти немые крики протодуш, когда мы их препарировали.

Мы ещё какое-то время посидели на поляне. Раднае вскоре устала от нашего присутствия и, легко коснувшись руки старика на прощание, растворилась в стволе дуба, словно её и не было. Алдаласар смотрел ей вслед с той же печальной улыбкой, которая не сходила с его лица последние дни.

— Пора возвращаться, — сказал он наконец, и Первый тут же помог ему подняться. — Ты выглядишь задумчивым, Адмир. Кажется, я понимаю ход твоих мыслей, но мы поговорим об этом чуть позже. Хорошо?

Я кивнул. Мы собрали сегодня меньше десятка трав, но пользы день принёс куда больше. Интересно, как бы Рэй отреагировал на дриаду? Скорее всего, она бы тогда просто не показался мне. Ещё и эти слова о грязи в ауре засели занозой в голове.

На следующее утро мы спустились в подземный сад. Я ожидал продолжения разговора, момент наступил. Вчера же после прогулки старик опять поднялся к себе в спальню отдыхать.

Первый провёл меня в одну из оранжерей, где старик уже ждал меня, стоя на коленях рядом с горшками с рассадой.

Он выглядел лучше, чем вчера — отдых явно пошёл ему на пользу, хотя тени под глазами всё ещё оставались, а движения были чуть замедленными. Первый стоял рядом, неподвижный, как статуя, но я знал, что он готов в любой момент сорваться с места, если хозяин пошатнётся.

— Подойди, Адмир, — позвал старик, не оборачиваясь. — Я хочу показать тебе процесс.

Я подошёл ближе и опустился на корточки рядом с ним. Ростки были не больше двух-трёх пальцев в высоту. Их листья были бледно-зелёными, почти прозрачными на свету.

— Как ты уже отметил давно, я вывел этот вид деревьев намеренно. Помнишь ведь лиарис-вэй? Разные растения по-разному реагируют на прану. Одни поглощают её умеренно, другие избыточно, некоторые даже игнорируют. Лиарис-вэй активно аккумулирует прану, не превращая её в иные энергии, не расходуя. Из-за этого та уплотняется и становится препраной. Поэтому лиарис-вэй так помогает при ментальной боли, это по сути порция чистой, нейтральной препраны, профильтрованной растением. Как ты уже догадываешься, аккумулируются эти запасы именно в корнях. Но можно сделать в стволе. Причём выкрутить навык поглощения на максимум и даже искусственно увеличить его. Для того мне и нужны эти подземные сады, здесь идеальные условия.

Он рассказывал и рассказывал, информация из него лилась потоками. Как он удобряет почву, как часто поливает, какой режим важен этому виду деревьев, которые он назвал найвайном. Дубовая душа, как мило. Более чем очевидно, откуда у нового вида растут ноги, образно выражаясь.

Все мои теории подтвердились. С помощью селекции и магической генной инженерии он объединил несколько растений, но в основе остался всё тот же дуб. В этом растении чаще всего появлялись дриады, почему так происходило — не знал никто. На втором месте ивы, вот тут уже была теория о близости к воде, а через неё к Астралу.

Алдаласар двигался медленно, но уверенно, каждый жест был отточен годами практики. Я наблюдал, как его пальцы касаются нежной зелени, как он приминает землю вокруг корней, словно убаюкивая росток.

Также найвайны можно было растить в динами, но никогда в диком состоянии. Слишком требовательными они были к условиям среды, особенно пока являлись ростками. Потому старик магически ускорял их рост, чтобы поскорее пройти этот самый опасный период развития.

И очень много деталей ещё лилось в мои уши.

— Если найвайн оставить в дикой природе, то там родится дриада?

Алдаласар замер, но не посмотрел на меня.

— Знаешь, чем дриады отличаются от остальных элементалей растений?

— Нет.

— Имиэксиели. Это зарождающиеся души не такие чистые, они вполне могут стать спиритами. Но поселившись в достаточно старое растение, которое набрало много праны, становятся именно элементалями. Постепенно они напитываются живой энергией, преманой, учатся ей управлять, а если точнее, то стихией. Дриады же — чистейшие души растений. Если в дерево не заселился имиэксиель, то однажды там сформируется протодуша. Формально имиэксиели тоже протодуши, но всё же отличия есть в самой чистоте созданий.

— Вы постоянно говорите о чистоте. Можете уточнить?

— Ты уже знаешь, что энергии перетекают друг в друга. Это хаотический процесс. И чем больше в душе одного типа энергии, тем она чище.

— Моя душа… она тоже смешанная? Об этой грязи говорила Раднае?

— Я не знаю, — Алдаласар покачал головой и посмотрел на меня. Мне показалось, что как-то тоскливо. — Я дендромант и ощущаю то, что связано с растениями. А ты не растение. Я не вижу в твоей ауре ничего необычного, кроме света и метки Кореллона.

— Света?

— Твоя душа сильная, как и твой рассудок. Ты не сомневаешься.

Я криво усмехнулся. Уж кто, а я был полон сомнений практически постоянно.

— Достаточно не обманывать самого себя и близких, — продолжал старик. — Не терзаться этим грехом. Пока ты живёшь в гармонии с самим собой, несмотря на происки злой судьбы, душа будет светить как солнце.

Вот это его в философию потянуло, конечно. С другой стороны, не намёк ли это, что его душа не светит так же ярко?

Мы работали ещё около часа. Алдаласар пересаживал ростки, я помогал ему, наполняя горшки землёй и аккуратно придерживая стебли, пока старик расправлял корни. Это было почти медитативное занятие, и я с удивлением заметил, что оно успокаивает меня, отгоняет тревожные мысли, которые роились в голове со вчерашнего дня.

Ну и что, что это зародыши ещё не рождённых дриад. Я ведь не переживаю, когда ем зайца из-за того, что он мог бы стать магическим животным в теории? Так же и здесь. Убийство разумного существа неприемлемо без веской причины. Как и сравнение детей в животе с протодушами — это совершенно разное. С определённого срока беременности аборт есть убийство. С растениями же нет утробы, но есть момент, когда очевидно, что растение имеет разум.

Я провёл у Алдаласара положенный срок в две недели и вернулся в Найатис. Финалфисол, похоже, обиделся на меня, так как даже не вышел встречать. Со мной все здоровались и улыбались. Жизнь на этом аванпосте в принципе стала куда спокойнее, как и сами эльфы расслабленее. Я вспоминал свой первый день визита и глаза полные жажды на холодных лицах. И как Онванар мог запустить всё до такого состояния?

Хотя, на самом деле, ничего удивительного. Мы с ним уже много раз проговаривали эту ситуацию. Его разум был также заражён, как и у остальных. Толкьо если большинство пытались реализовать свои низменные желания и сношались с кем попало, не чураясь насилием, то его слабое место оказалось в другом.

Гиперответственность сочеталась с тотальным страхом не справиться и как результат — избеганием проблем. Эти противоречия разрывали его душу, запутывая ещё больше. Он хотел быть правильным, идеальным руководителем для всех. Переживал за личную жизнь каждого и боялся вмешиваться, чтобы не испортить ничего. Он понимал, что всё ненормально, но не мог решиться начать разбираться. Или точнее — не понимал, что конкретно ему следовало делать и куда смотреть. Потому и отворачивался, не замечал, как Ибранин превратился в ходячий скелет. Онванар был сфокусирован на своих кошмарах и сценах гибели семьи.

По сути, все здесь сосредоточены на себе, на своих страхах, желаниях и мыслях. Улитки в своих раковинах, не видели и не чувствовали никого и ничего, кроме своей боли, которую пытались унять.

Мы с Онванаром коротко обнялись, и он даже не попытался сломать мне кости — ещё один показатель того, что ему становилось лучше. Прежде он каждый раз напоминал мне задыхающегося утопающего, который никак не мог надышаться.

— Как твоё обучение у Алдаласара? — поинтересовался он.

— Не совсем обучение, скорее обмен опытом, — протянул я слова.

Ведь я действительно во многом помогал ему в обмен на знания. Да и сам мог что-то прояснить своим сторонним взглядом. Третий донёс хозяину об изменениях печати и я сообщил о паре использованных алфавитов, мягко намекнув, что их не стоит никому показывать.

Так что в целом назвать это именно моим обучением было сложно. Да и старик не требовал называть себя учителем либо наставником. А ведь он отучился в академии имел полное право на преподавательскую деятельность. Вроде как в обществе это приличное занятие и даже повод для гордости. Но раз он так не делал, значит считал наше времяпрепровождение чем-то иным.

— Даже знать не хочу, о каком опыте ты говоришь, — засмеялся он.

— Я вообще хотел поделиться с тобой очень ценной и закрытой информацией, — усмехнулся я, поигрывая бровями, вызывая у него новый приступ смеха.

Отсмеявшись, он активировал печать на полу и мы стали экранированы от любой… почти любой прослушки. Когда-то через Рэя мог подслушать то, как Финалфисол поносил меня, пытаясь достучаться до Онванара. Сейчас же мой хранитель мог также следить за обстановкой и прогнать, если чей-то хранитель надумает пробраться к нам. Вот только таковых носителей здесь не было, а иные духи пробраться на территорию физически не могли.

— Я с Алдаласаром допросил демона.

— Сильное… заявление… — тут же нахмурился Онванар. — А где вы его взяли?

— Я запечатал его на одном из рейдов не так давно. Демоны целенаправленно проникли в Реальность группой, чтобы найти меня. Самый главный из них был очень словоохотлив и самоуверен, потому я решил, что это может сработать.

— И что же тебе удалось узнать? Хотя, меня не меньше интересует то, почему они вообще заинтересовались тобой.

— Одно проистекает из другого, — вяло улыбнулся я.

И рассказал ему о ритуале. О том, что Глубинный Демон планирует перенести к себе души эльфов с Болот на время, которого будет достаточно, чтобы поймать всех. О том, что Алдаласар понимал демоническую речь и смог не просто понять, но и говорить, я, естественно, умолчал. Незачем Онванару знать такие нюансы, ведь тогда закономерно выползет вопрос о том, как вообще живой может всё это делать. Честно, я сам не особо хотел знать, на слово поверив, что это какая-то его личная техника. Потому что иначе выходило, что дентромант или мёртв, или одержимый. Ни то, ни другое по явным причинам истиной не являлось, но могло привести к серьёзным последствиям в правовом поле.

По мере моего не длинного рассказа Онванар становился всё хмурее. Потом он вскочил на ноги и начал слоняться из угла в угол о чём-то очень сильно задумавшись. Я не мешал ему в этом важном деле.

— Ад никогда не наступит на этой земле, — сказал он тихо, неожиданно остановившись. Он повернул своё лицо ко мне, отчего мне тревожно стало. Выглядел мужчина так же, как в первые дни нашего странного договора. Казалось, он готов расплакаться, но стоически сдерживался, находясь на грани. — Ты ведь понимаешь, Адмир? Ад действительно никогда не наступит на этой земле. Земля сама к нему спуститься вместе со всеми нами.

Мои глаза округлились, так как я вспомнил описание кошмаров Онванара. Он так и не пустил меня в свою голову, но и без ярких визуальных образов всё было очевидно. Мир Мёртвых психоделическое пространство, похожее на сон. Неужели Глубинный Демон транслировал ему этот вариант будущего?

У меня по спине пробежал табун мурашек.

— Это не может быть правдой и реальным вариантом будущего. Нет! — я просто не хотел в это верить.

Видя мой испуг, Онванар быстро приблизился и, усевшись рядом на диване, обнял меня, сам покачиваясь. Мне самому требовалась опора другого живого эльфа, потому что внезапное осознание того, что это действительно произойдёт, поразило меня.

У мёртвых отношения со временем очень своеобразное. По сути, они могли существовать в многопоточном варианте. То сеть двигаться как с ускорением, так и замедляясь. Само время в Астрале имело иную структуру, отсюда все эти пророчества колдунов в том числе. Мёртвые действительно могли видеть будущее, или даже точнее — знать его. Вместе с тем отличие от живых было в том, что если вариант будущего исчезал, переставал существовать, то и они забывали о нём. А живые помнили, если однажды увидели.

Из всего этого выходило, что я мог помешать ритуалу, но не уничтожить его. Ведь иначе бы Глубинный Демон забыл об этом будущем и не связал со мной. С другой стороны, я мог помешаться в каком-то ином варианте будущего.

Мне нужно поговорить с этим мерзким ксилтарцем Эльдарионом Феравел. Недолюбливал я этого морального урода, но сейчас он мог поделиться весьма важной информацией.

Хотя, стоп. Мне Ведь вовсе не обязательно встречаться с ним лично!

— Онванар, — я отстранился и посмотрел на хмурое лицо мужчины. — Мне нужно, чтобы ты поговорил с Эльдарионом. Узнай, как давно ему не снились кошмары с адом на земле, и как часто они снились раньше.

— Зачем? — он с подозрением уставился на меня, сам отстранившись. Я ощущал напряжение, исходившее от него.

Грёбанный магистр, опять ауру своей силы выпустил? Пришлось прикрыться плёнкой препраны и сразу стало легче. Вряд ли он сделал это специально, скорее рефлекторно потерял контроль.

— У меня есть теория, что Глубинный Демон транслировал один и тот же образ на болотах всем. И сейчас мы знаем о двух эльфах, которые принимали этот сигнал.

— Но почему это так важно? — разумеется, он ни разу не успокоился.

Мне бы хотелось избавить его от тяжких дум, но я не мог лгать в столь важных вещах. Моральных сил не было смотреть ему в глаза, так что я отвернулся.

— Мёртвые, и демоны в частности, видят варианты будущего. Они нечто вроде пророков насчёт того, что касается лично их. И я думаю… что те картины из кошмаров…

— Это настоящее будущее… — продолжил он за меня тоном, полным ужаса. Его пальцы больно вцепились мне в плечи, он тряхнул меня. — Почему ты говоришь мне о подобном только сейчас? Ты ведь не выдумал всё это только что?

— Мне многое ведомо, — тихо ответил я. — Но не спрашивай, откуда, я не могу поведать тебе о таком. И пусти, мне больно.

Его пальцы пусть и с трудом, но разжались.

— И что это за секреты такие? — ухмыльнулся он с угрозой, я видел низ его лица. — Мы недостаточно близко знакомы, чтобы ты поведал мне их?

— Дело не в близости, — я покачал головой, всё так же не смотря на него. — Дело в знании. Я бы хотел, честно, но ты… Не думаю, что ты готов к этому. Это… кардинально изменит твою картину мира. Ты не захочешь это знать. Тут ведь понимаешь как, стоит потянуть за одну нить, как на тебя свалится весь клубок.

— Я слышал про мессию, — сказал он нейтрально, и я ощутил, как давление спало. Вот и отлично, запас препраны не бесконечный.

Вздохнув, я поднял на него взгляд, как мне казалось, печальный. В ответ увидел нечто вроде принятия и понимания.

— Я не удивлён, — сказал он. Положил ладонь мне на макушку и провёл вниз, до подбородка. — Скорее, это было закономерно, ведь объясняет многие странности с тобой. Если вообще не всё.

— Кореллон не приходил ко мне лично, — я положил свою ладонь на его поверх моей щеки. — Он посылает своих союзников. Я знаю многих богов, с некоторыми даже хорошие отношения, ведь все они разные.

— Говорящий с богами, — он мягко улыбнулся и убрал ладонь. Повернулся к окну и устремил взгляд вдаль. — Если бы мне кто-то сказал о существовании подобного эльфа, я бы рассмеялся и не поверил. Даже храмовники не могут давать внятного ответа. А ты…

— Это не мои тайны. Я могу дать ответ на вопрос на основании своих знаний, но никогда не допытывайся, откуда я это знаю, и почему именно таков ответ. Объяснения ты не захочешь знать, они… Они слишком непостижимы и абсурдны для нормального, обычного эльфа.

Ага, что твой Кореллон такой же как и все. Как Айлинайн, как Элрик или Сумэйльфис, которого мог лицезреть Ангзар рядом с логовом Волка. Разница лишь в том, что он захотел власти и смог подчинить или договориться со многими другими, а также захватить динами. Многие фортисы создавали свои культы, но Кореллон научился разделять и властвовать. Вот только знать такое не положено, это религия, вера. В великого защитника, бога всей эльфийской расы. О нём или хорошо с благоговением, или ничего. Я помнил, с каким осуждением Онванар смотрел на меня, когда заикнулся об этой теме.

Политика у живых, она же есть у мёртвых. Стремление к власти, доминированию. Мир духов сложен и имеет свои параллели с живыми. Но всё равно они очень отличались по степени коварства. Демон никогда не будет лгать о том, что он добрый и не хочет тебя выпить, например.

Сколько всего! Поговорить я мог лишь с Рэем и Айлинайном, который, кстати, до сих пор не вернулся. Но мёртвые не живые, у них своя логика. Я надеялся, что с Тайритроном мне станет легче в плане общения. Я смогу наконец говорить свободно.

— Поэтому они выбрали тебя, — голос Онванара вырвал меня из водоворота грустных мыслей. — Достаточно лишь короткое время пообщаться с тобой, чтобы ощутить божественную благодать, коснувшуюся тебя.

Мне стало смешно. Благодать. Нечто вроде того, что я бешенный псих? Конечно, он не это имел ввиду, но всё равно забавно. Как и сам факт, что знание запретного делает меня таким отличительным от тех, кому нужны лишь простые ответы на сложные вопросы, а совсем не истина.

Видя, что я вновь улыбаюсь, он немного расслабился.

— Ты всегда можешь мне рассказать всё, что считаешь нужным, — продолжил Онванар. — Я не буду допытываться откуда ты это знаешь и почему.

Мне было очень приятно это слышать, так что я подался вперёд и обнял его. Именно это мне и нужно, просто понимание без вопросов. Чувствуя, что мне это нужно, Онванар начал медленно гладить меня по спине, второй рукой прижимая к себе.

Надо же, кто-то поменялся ролями.

А потом у меня заурчал живот. Мы посмеялись и направились выяснять, что сегодня приготовил Орисалар.

Я только проснулся и сразу вздрогнул. Потому что надо мной возвышался Айлинайн, изволивший явиться из «командировки». Ещё и пялился так, будто придушить хотел, что с его вечно недовольным выражением лица было несложно.

Разумеется, я первым делом выругался на русском, а потом уже начал отчитывать духа, чтобы он так больше не делал. Хотя, кажется, ему всегда было плевать, ведь подобное уже не впервый раз происходило. Тотальное непонимание мёртвых о банальных рамках личного пространства для живых меня просто убивали. Я и так стал эксбиционистом в какой-то степени из-за них.

— Забирай, — он кинул на моё одеяло три книжки. — По поводу сказки о вороне, Тайритрон сказал, что сам с тобой поговорить об этом при встрече. Но да, он когда-то носил имя Милкорхет Латхера.

Я так и открыл рот от этой информации. Раз он не стал отрицать, значит и правда имел какое-то отношение к этой сказке? Естественно, всё сложнее, чем может казаться, потому он решил поговорить об этом при личной встрече.

О результатах допроса так же сразу рассказал ему и отдал свиток. В Найатисе я должен был пробыть ещё три дня, Айлинайн бы успел вернуться. Я просто уверен, что данная информация будет интересна Тайритрону. Скорее всего, он сможет узнать что-то интересное и предпринять меры, если это потребуется. По крайней мере, я на это очень рассчитывал, ведь учитель всегда говорил, что на стороне Кореллона и против демонов.

Ларгос всегда испытывал приятные эмоции в храме. Это началось ещё с детства, когда он не мог, как и другие городские жители, свободно разгуливать по лесу. Ещё маленьким мальчиком ему не хватало зелени и свежести вокруг, даже дворцовый парк не приносил удовлетворения.

А вот динами — оно другое. Живое, неупорядоченное, в первозданной природной красоте. Пользуясь привилегиями, он часто посещал это место вместе с учителями. И даже давно став взрослым, не забывал уделять время на то, чтобы медитировать и развиваться.

Кронпринца знали все, что неудивительно. Он всегда ловил на себе чужие взгляды. От нежелательного общения всегда спасали гвардейцы, следовавшие по пятам — его личная охрана. Они были нужны для дистанцирования от гражданских, не более, потому что Ларгос и сам был достаточно сильным магом и фехтовальщиком. Вряд ли кто-то в своём уме в принципе мог бы напасть на него. Потому он ничего не боялся и даже не сразу понял, кто перегородил ему дорогу к лестнице, которая спускалась в динами.

Испуганный мальчишка, служитель храма, кланялся и мямлил что-то о том, что кронпринца желает видеть настоятель. Ухмыльнувшись, Ларгос направился в другую сторону от статуй Кореллона и Ангаррат, попутно засмотревшись на них.

Коридор был не особо длинным. Найдя нужную дверь, Ларгос постучался и дождался разрешения войти. В его голове мелькнула мысль о том, стал бы он так стоять в коридоре, если бы уже был королём? Или настоятель сам явился к нему во дворец? Однажды он узнает ответ на этот вопрос, а пока можно и потерпеть пару мгновений.

Мужчина находился возле полки с религиозными книгами, он тут же приветливо улыбнулся и направился к своему высокопоставленному гостю.

— Вы хотели меня видеть настоятель? — поинтересовался кронпринц после обмена приветствиями. На лице мужчина появилась странная эмоция, будто он хотел сообщить что-то неприятное.

— Да, Ларгос, нам нужно поговорить. Я и сам узнал совсем недавно, считал, что успею лично посетить вас и короля для этого разговора. Но раз вы тут, то нет смысла откладывать. Не желаете чая?

Потребовалось время светских бесед прежде, чем настоятель соизволил дойти до сути. Ларгосу стоило больших усилий сдержать свои истинные эмоции, когда речь пошла об Адмире и его лживом статусе мессии.

— Вы отправляли нам запрос, ваш посланец приходил несколько недель назад. К сожалению, боги молчали всё это время. Но сегодня утром…

Настоятель шумно вздохнул и покачал головой. Ларгосу это очень не понравилось. Потому что этого просто не могло быть правдой.

— Кореллон утвердил статус Адмира Даэрин как самого приближенного к себе эльфа и наградил расширенными полномочиями.

Мужчина внимательно смотрел на Ларгоса, которому хотелось рвать и метать, а не изображать из себя расслабленного, спокойного и уверенного в себе принца.

— Расширенными? — ответил он хоть что-то, чтобы пауза не слишком затягивалась.

— Да, прежде вашему брату можно было посещать любой храм в любое время для медитаций, игнорируя общий порядок. Теперь же… Он имеет право доносить волю Кореллона.

Ларгос не сдержался и фыркнул, тут же прикрывшись чашкой чая. Он сделал глоток, оставляя себе несколько секунд на обдумывание ответа.

— Адмир теперь храмовник?

— В том то и дело, что нет, вы же знаете нашу структуру, — мужчина покачал головой. — Адмир не был инициирован как служитель, не прошёл путь посвящения. Он вне системы.

— И вы ничего не будете с этим делать? — прищурился кронпринц.

— Пути божьи неисповедимы, — тот пожал плечами. — Вы ведь знаете, что ваш брат инициировал одно из динами на территории Арана? Так же он для неясной нам цели посетил город Селамбор…

— Когда? — нахмурился Ларгос, он ничего об этом не знал.

— Когда находился у своего дедушки в Эйтеле. Он просто появился на ступенях храма, а после своего ухода…

Настоятель явно нервничал, избегая взгляда кронпринца, хоть и старался держаться уверенно и возвышенно. Привилегия общения с богами была незыблема тысячелетия, и внезапно отпрыск королевской семьи превозносится по непонятной причине. Инициация королевских династий, как и самих королей, всегда шла через храм, подтверждая верховенство богов и их служителей. Хуже было бы, будь это кто-то иных кровей, не таких высокородных. Скрепя сердце, нехотя, но настоятель мог с этим согласиться. Хоть и больше бы желал видеть на этом месте того же Ларгоса, как более понятного и социально активного из трёх принцев.

— Баэлиселейн пропал, ему на смену пришла Исалла, новая владычица храма. Её статус подтвердили иные храмы, но причём здесь Адмир — загадка.

— Вы же не хотите сказать…

— Смена божества редкое явление, но не уникальное, — настоятель чуть повысил голос. — Союзники Кореллона из Малого Пантеона всегда были довольно активны. Но ещё никогда их миграция не была связана с живым эльфом, всё происходило само, естественно, как смена времён года. Но как с аранским динами, так и с Селамбором, влияние Адмира сложно отрицать.

— Неужели даже свидетелей этого чуда не было?

— Не было. Все медитирующие уснули незаметно для себя, а потом проснулись уже при Исалле. Никто ничего не видел, даже сами служители храма не сразу поняли, что случилось. Динами был запечатан примерно на полчаса, коридор к нему замыкался сам на себя.

— То есть, вы подтверждаете его статус?

— Мессией его прозвали альверцы, это не наш термин. Но особый статус Адмира отрицать бессмысленно, как его не называй. А вот в вашем случае… Всё гораздо сложнее.

Ларгос уже понимал, к чему клонит настоятель. Казалось, земля ушла из-под ног и он начал падение.

— Вы отлучены от Кореллона, ваше высочество. Мне очень жаль. Вы больше не имеете права даже переступать порог храма. В любом из освещённых домидинами вам не будут рады. Я лично, как и все мы в этом храме, будем молиться за вас. Кореллон милостив, будем надеяться на лучшее. Разумеется, все служители под моим руководством уже поклялись никогда и не с кем не обсуждать эту информацию. Но вы должны понимать, что в других городах всё может быть несколько иначе.

— Я вас услышал. Спасибо за чай, — Ларгос поднялся.

— Если вы пожелаете поговорить, я всегда в вашем распоряжении, ваше высочество. Пошлите за мной своих эльфов и я найду время для встречи.

— Где угодно, но не в храме, верно? — усмехнулся кронпринц.

Храмовник не ответил, вместо этого вежливо поклонился.

— Отцу я сообщу сам, можете не утруждаться, — сказал кронпринц напоследок.

Когда Ларгос ушёл, настоятель сел и ссутулился. Он крепко сжал подлокотники своего кресла и посмотрел на недопитый принцем чай. Несмотря на внешнюю нейтральность беседы мужчина был измотан морально. Он не имел ни малейшего понятия, как отреагирует Ларгос на подобное известие, а также то, как лично ему и его семье аукнется подобная весть. О мстительности старшего принца ему было ведомо. Оставалось только надеяться, что всё обойдётся.

Мы с парнями сидели в кафе — я, Арлейн и наш общий приятель Эллиндет Налиарн. Моя традиция общаться с друзьями в общественном месте никуда не делась, просто время от времени выбираться куда-то и быть, как бы выразился Этриан, обычными эльфами.

Я косился на зал, который заполнился почти сразу, как мы вошли, и ухмылялся собственной слепоте. Как можно было не замечать очевидного? В лесу я мог приметить белку сразу же, как она появлялась в зоне видимости. И даже не думая отправить в неё кинетический клин, чтобы потом сварить и съесть. Хотя, зайцы вкуснее, и мяса в них побольше. Но сам факт, что я замечал любой шорох или изменение в Реальности, что могло говорить о присутствии элементаля либо демона. Я перемещался как хищник, подмечая всё. В городе же погружался в свои мысли и будто отрезал связь с реальностью.

Заказал себе по обыкновению пшеничный напиток со сливками. Хоть какое-то подобие цикория или кофе. Увы, ничего похожего на какао так и не нашлось в мире эльфов, как и шоколада. А вот парни пили свой мерзкий травяной чай, или отвар сказать точнее. Я так и не смог привыкнуть к вкусу, не моё.

Мы болтали о патрулях, Элиндет жаловался на вездесущую молочёвку, которая вечно так и норовит что-то стащить. Он скучал по тому времени, когда нёс вахту на воротах.

— Ну-да, а тогда ты скучал как раз о настоящих рейдах, — ухмыльнулся я. — И если так нравилось на воротах, мог бы в фейне уже перейти туда на смены.

Элли недовольно скривился и отпил чай.

— Мне уже немного осталось, и я смогу служить, — пробормотал Арлейн.

— Да, думаю, меньше года осталось, — задумался я.

Вообще, тема не лучшая, ведь Элиндет уже просил меня помочь ему несколько месяцев назад.

— Ты мог бы и сейчас служить, — зачем-то сказал Налиарн. — Адептам тоже можно подписать договор.

— Его доми меняется, — нахмурился я. — Сначала надо закончить с ней, а потом ещё привыкнуть.

— Но мои руки уже готовы, я тренируюсь усердно, — гордо ответил Арлейн. — Это не передать словами, насколько всё стало проще! Я чувствую, как становлюсь сильнее день ото дня.

— Так, — я громко ударил чашкой по столу и нахмурился. Сосредоточился и сотворил вокруг нас полог тишины. — Кажется я уже догадываюсь о причине твоей словоохотливости, Лейн. Я уже отвечал на этот вопрос, да Элли? Или до тебя не дошло в прошлый раз?

Арлейн по обыкновению смотрел на меня исподлобья, хотя только что держал лицо попроще.

— Ему нужна помощь. Я хочу, чтобы ты на него хотя бы посмотрел. Может, там и не таким проблем, как были у меня.

Я отставил кружку, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Арлейн, мы с ним уже это обсуждали. И я не собираюсь повторяться.

— Я понимаю, что у тебя нет лицензии, — Эллиндет состроил рожу страдальца, — я поклянусь, вся моя семья поклянётся, что никто никому ничего не расскажет. Я уйду в отпуск, у меня достаточно накоплений. Это единственный шанс для меня, пожалуйста…

— Элли…

— Просто посмотри хотя бы, — опять вписался Арлейн.

— Если вы решили испортить наши дружеские посиделки, то вам это удалось.

— Адмир, — Энгван вцепился в моё запястье. — Почему ты так упрям? Ты уже делал эту работу со мной. Они готовы молчать, риски минимальны.

— Почему я упрям⁈ — я выдернул свою руку, зло смотря на парня. — Потому что по закону ты моя вещь, Лейн. Пока я не причиню тебе реального вреда, ко мне нет никаких вопросов. А он — свободный эльф. Над ним его начальник аванпоста дед, его семья, родные и просто друзья. Стоит только одному что-то заподозрить… Я не собираюсь опять в тюрьму, ясно?

— Тебе же говорят, никто не пожалуется…

— А кто изначально возьмёт ответственность⁈ — уже закричал я. — Ты? Он? Трижды ха! Ответственность будет только на мне! Элли лишь жалкий винтик системы. Мне нужны гарантии, и пока их не будет — не будет ничего. Ясно вам? И пустые обещания о клятвах меня не устраивают. Вы не заставите весь Элраднатис принести клятву.

Я развеял полог тишины и ушёл.

Мог бы я помочь Элли? Запросто. У меня была возможность, даже время выкроить не такая проблема. Но кто будет за всё это отвечать? Мне нужен был громоотвод, и пока он не появится, я и пальцем не пошевелю. Эллиндет не часть моей семьи, у меня не было обязательств перед ним. Друг это друг, самоотверженность не должна идти только с одной стороны.

Между тем, наступила осень, и на аванпост прибыла новая кровь. Я стоял в тени навеса у казармы, скрестив руки на груди, и смотрел на плац. Два года прошло совершенно незаметно.

В этом году призыв был невероятно высок, причём не только аранцы и парочка амротцев согласно контракту. Полсотни мужчин и даже несколько женщин испуганно выслушивали бредни Мифлондира Эльринд о том, что такое Жуткие Болота по-настоящему.

Рядом со мной расположился Этриан, прислонившись плечом к столбу.

— Смотри, как он старается, — ухмыльнулся он, кивая на центр плаца.

«…а если вы думаете, что учебка — это прогулка по цветочному саду, то вы глубоко ошибаетесь! Жуткие Болота не прощают ошибок! Здесь каждый ваш просчёт — это чья-то смерть! Ваша или вашего товарища! Поэтому вы будете отрабатывать приёмы до кровавых мозолей, будете вставать затемно и ложиться, когда луна уже высоко! И если кто-то из вас посмеет ныть… я лично отправлю вас в самый дальний патруль без провизии. На неделю. Вопросы есть?»

Вопросов не было. Новобранцы стояли навытяжку, бледные и напряжённые. Похоже, все они относились к словам капитана чересчур серьёзно. Эх, совершенно не понимают, что он несёт полную чушь. Не в плане, что Болота не опасны, а что в рейд дальний никто их не отправит по первому времени, и уж тем более без еды или прочих защитных артефактов. Здесь никогда и никто так не поступал.

Мне вообще интересно, Мифлондир хоть как-то фильтрует свою речь? И куда вообще смотрит Айеравол Налиарн? Давно пора этому выскочке дать пинка под зад. За год он ничуть не изменился. Та же выправка, напыщенность, желание показать себя большей шишкой, чем он есть на самом деле. Клоаф, который до сих пор ничего из себя не представляет. И ведь эта гнида так и не понёс наказания, лишь выговор и штраф. Ну, и всеобщее порицание. Да только ему вообще по барабану, разве что семья уехала — жена и падчерица не вынесли давления.

— Забавно, — сказал Этриан, не меняя позы. — Ты смотришь на него, и в глазах ни капли злости. А ведь он чуть не сломал тебе жизнь.

Я пожал плечами, не отрывая взгляда от плаца и испуганных лиц новичков.

— Глупый выскочка, его даже немного жаль. Он стал пешкой в руках моего брата, не более. И ведь до сих пор не понял этого, — я покачал головой. — Вроде большой дядька, но такое ничтожество. Его бы давно следовало гнать отсюда, но он слёзно упрашивал Айеравола, обещал, что подобное не повторится, а тот и рад слушать, ведь очереди из желающих подписывать контракт не стоит. Но мне кажется, что таких гнилых личностей ничто не изменит, и лучше избавляться от них пораньше, пока он снова не начудил и от его эго никто не погиб.

Этриан хмыкнул.

— Как много слов… И всё же, не обидно, что он до сих пор тут? Мы могли бы с ним пообщаться наедине, лишь одно твоё слово, и он сам убежит из Элраднатиса.

Я усмехнулся.

— Нет. Однажды будет повод, но не сейчас. У любого действия есть последствия. Тебе ведь не нужны разборки с властями? Процедуры никто не отменял.

— Ну, как знаешь, — Этриан пожал плечами. — Мне даже интересно узнать, что именно ты для него готовишь.

— Да ничего конкретного. Всегда и во всём есть место случайности. Он ходячий труп, просто не знает ещё об этом.

— Даже так? Месть это блюдо, которое подают холодным? Ты так говорил, вроде?

— Верно. Когда все забудут и уже никто не будет ждать подвоха.

— Пока я слышу только браваду, — вздохнул он и отлип от столба. — Но, зная твои возможности, ты ведь можешь сотворить с ним страшные вещи. И ему бы действительно лучше сбежать с аванпоста до того, как настигнет расплата.

— Пойдём, — сказал я, отталкиваясь от столба. — У меня сегодня ещё тренировка с Мэйном. А ты, если хочешь, можешь остаться и посмотреть, как Мифлондир будет доводить новобранцев до потери пульса.

Этриан усмехнулся и пошёл рядом.

— Я лучше с тобой. Не пойму только, зачем тебе эти тренировки, ты достиг своего предела ещё год назад.

Я хмыкнул.

— Это просто весело.

— Веселее, чем слоняться по запретным местам?

— Ещё слово и я возьму тебя с собой, вместе будем пытаться завалить Мэйна.

— Ну уж нет, ни за что! — засмеялся он.

Этриан, как обычно, не любил проигрывать. Он мастерски выходил из дружеских спаррингов, сохраняя лицо, хотя я уже мог бы его победить. Наверное. Путь он и флаос уже, я считал себя сильнее его. Медленно, но верно мой потенциал рос. По крупицам с медитаций, от путешествий в Бездне, от поглощения душ животных… У меня ещё было достаточно времени, и даже с учетом того, сколько я посвящал менталистике, доми должна была успеть развиться до флаоса за оставшиеся три года. Как далеко продвинется Этриан за это время? Не думаю, что выше одного шага.

Мы вместе направились к тренировочному полигону, где нас должен был ждать Мэйн с Арлейном. Оставив плац с его криками и топотом позади (и зачем он заставил их делать пробежку?), я чувствовал странную лёгкость и чуточку ностальгии. Два года прошло, как я на болотах. Столько всего изменилось! Наверное, я узнал даже больше, чем в академии. А ещё я внезапно стал тем, кого называли мессией. И ведь я до сих пор так и не решил, как со всем этим разбираться. Может, всё обойдётся и не будет паломников?

Айеравол Налиарн вызывал меня к себе не так уж редко. Обычно это означало для меня интересную работу, так что я ожидал увидеть в кабинете столпотворение, которого не оказалось. Наоборот, меня встретила тишина.

Начальник аванпоста стоял у окна, скрестив руки за спиной, и смотрел вдаль.

— Я рано? — поинтересовался я, не спеша заходить внутрь.

Он повернулся ко мне и устало улыбнулся.

— Как раз вовремя, заходи.

Айеравол сел за свой стол, я — напротив. Пауза затягивалась, а вместе с ней возрастало и моё недоумение, ведь никто больше не приходил. Мужчина же напротив смотрел на меня так, будто это я его позвал, чтобы вернуть долг в много денег. Данная ситуация начала меня напрягать, ведь ждать невесть что неприятно. Я просто так мог и в другом месте посидеть, а не под пристальным взглядом этих синих глаз аранского начальства.

— Так зачем вы меня позвали? — решил я хоть как-то ускорить процесс.

Он помедлил, словно собираясь с мыслями, затем перевёл на меня взгляд. Я увидел там сомнение, что совсем сбило меня с толка.

— У меня к тебе личная просьба, — сказал он.

Я удивлённо приподнял бровь. Личная просьба от начальника аванпоста? В прошлый раз это был чуть ли не ультиматум катиться на свадьбу Кальвера. Хотя, если подумать, я мог предположить причину. Эллиндет, его внук.

— Я весь внимание, — усмехнулся я, пожав плечами.

Айеравол откинулся на спинку кресла и вздохнул.

— Речь идёт об Эллиндете.

Надо же, он наконец догадался сходить к высокопоставленному родственнику. А ведь я не раз ему намекал! Но из-за не близкого родства — двоюродный дед и внук всё же — он стеснялся это сделать. Да и ко мне тоже обратиться напрямую долго решался и прежде обсудил это с Арлейном, с которым общался больше, чем со мной. И которого считал ровней себе.

Вообще ситуация странная выходила. Такие социально низкоранговые эльфы постепенно отдалялись от меня, хотя я всегда общался со всеми непринуждённо. Элли будто с годами проникся и смирился с тем, что я принц, и общался с ним только из вежливости. Стереотипы неубиваемы, нормы непререкаемы. Особенно в обществе, где под каждую ситуацию существовали свои формальные правила, как у тех же фанклубов. Догадались же вогнать в рамки закона даже такое проявление личного интереса к кому-то популярному.

Конечно, и я отдалялся от остальных, ощущая эту пустоту в себе, одновременно сближаясь со своей малой семьей. Другие не могли это не чувствовать, что уже оговаривалось не раз тем же Этрианом. Единственным, кто мог нагло перечить мне и удивительным образом не бесить при этом по-настоящему.

— Ты отказал ему в помощи с доми, — сказал Айервол после паузы, изучая моё лицо. Не знаю, что он хотел там увидеть нового.

Формулировки конечно избирательные, я ожидал от него более конструктивного диалога. Возможно, он банально не привык просить что-то личное? Ведь Элли ему просто внук через колено, и он не мог указывать мне что-то вне должностной инструкции. Если по работе я сам рвался вперёд, то тут наоборот — отказывался. Он не понимал, как я относился к этому вопросу и как меня склонить к сотрудничеству. Ведь по работе это одно, а личное — другое.

— Это так, — подтвердил я. — Я не хочу рисковать своей свободой ради того, чтобы помочь каждому, кто обратится. Даже если это тот, кого я считаю другом. Тем более, если это неофициально и без гарантий.

— Я понимаю, — сказал Айеравол, кивнув. — Эллиндет приводил мне твои доводы, и я с ними согласен. Потому готов пойти навстречу внуку и тебе, забрав на себя все риски.

Я улыбнулся шире, так как изначально этого и добивался. Но Айервол избегал смотреть мне в глаза и продолжал:

— Я отправлю Эллиндета в годовой отпуск. Официальный. С сохранением жалования и всех льгот, есть лазейка для этого. Во время отпуска он будет находиться под моей личной ответственностью. Формально — на реабилитации и усиленной подготовке. Неофициально… — он сделал паузу, — ты сможешь работать с его структурой без всяких рисков для себя. Тебя вообще не будет в этой схеме, только я. Мы создадим все условия для того, чтобы обеспечить тебе прикрытие. Никто не сможет сказать, что ты занимался тем, на что у тебя нет лицензии.

Он наконец посмотрел мне в глаза, так как я молчал. Похоже, по усмешке он понял, что я не собирался отказываться.

— Ты ведь предвидел, что я скажу подобное? — он изогнул бровь.

— Я намекал об этом Эллиндету. Но парень слишком зажат в свои рамки. Вы для него родственник, но высокопоставленный и оттого недостижимый. И пока он не решался обратиться к вам за поддержкой, я не собирался ему помогать.

Айеравол тяжело вздохнул и посмотрел в окно.

— Эллиндет хороший парень. Талантливый, но ты прав — зажатый. Я видел его структуру, она действительно забита, но если её правильно расправить, из него выйдет отличный маг. Возможно, я бы тоже смог, но…

— У вас тоже нет лицензии. А еще опыта, в отличие от меня.

— Ты прав. Одно дело заниматься собой, но делать это с другим эльфом не каждому дано. Для этого необходима личная предрасположенность, а ещё лучше — специальное образование и понимание. Ты обучался у лучших, в этом нет сомнений, даже если доказательством выступит лишь личная записка ментора. Ты многое сделал для Элраднатиса и Жутких Болот в целом. У меня есть веские причины доверять тебе.

— Спасибо.

— Спасибо тебе, — он протянул руку, которую я пожал. — Я начну подготовку документов. У Эллиндета есть своя квартира здесь, он будет проживать там один. Я найду скрывающий доми артефакт, чтобы никто не мог заметить изменений. Вы никогда не будете выходить из города вместе. Потребуется составить график, но, полагаю, с этим проблем не возникнет. Тем более, что они с Арлейном тесно общаются, и это знают все. И главное, оплата. Я знаю тебя достаточно давно, ты не будешь это делать просто так. Назови сумму.

— Это будут не только деньги, — ухмыльнулся я. — Я хочу дублирующий комплект зелий, которыми буду лечить его. Это большие суммы, но их невозможно отследить на расходниках, сколько бы те не стоили.

— Так даже лучше, — улыбнулся он. — Приятно иметь с тобой дело.

— С вами тоже, уважаемый полковник.

Мы ещё какое-то время обсуждали детали предстоящего отпуска для его внука и того, как я буду с ним взаимодействовать. Ушёл от него я полностью удовлетворённый. Новая ответственность, практика и много денег, хотя, казалось бы, куда мне ещё. Я и так баснословно богат, но каждый раз было приятно получать выгоду.

Я помнил тот день, когда встретил Эллиндета. Он спорил с двумя амротцами стариками, которые притащили с собой повозки с добром. Ситуация была забавной.

Тириос и Тиселвейн с тех пор хорошо сдружились с Мифлондиром и продолжали ходить только в зелёные рейды. Один из них был аристократом и первое время пытался сблизиться со мной, но ничего не вышло. Похоже, ему достаточно просто того, что служил с принцем. Несколько раз он подходил ко мне в общественных местах поговорить ни о чём. Странный способ поднятия социальной репутации, который мне никогда не понять. В той же академии за подобное Морминд организовал сбор средств, но здесь я не хотел заморачиваться с подобным. Хоть и знал, что старики любят козырнуть тем, что мы соотечественники и якобы нас что-то там связывает. Пустые понты. Главное, что мне глаза не мозолили.

Примечательно, что эти двое не изменились, а вот Эллиндета я будто не узнавал. Из весёлого открытого парня он сделался бледной тенью прежнего себя. Практически всегда молчал при встречах, улыбался совсем иначе, чем я помнил. Они с Арлейном стали близкими друзьями, но такое ощущение, что подобное общение пошло ему только во вред.

Разумеется, я замечал отдаление и раньше, но почему-то именно сейчас ощутил эту горечь. Элли сидел на диванчике напротив так, будто ему кол в задницу вогнали. Чай давно остыл, а он не сделал ни глотка, как ни притронулся к печенью и выпечке, которую часто покупал Мэйн. А вот Арлейна будто ничего не смущало, он съел уже две булки.

— Ну что, приступим к осмотру? — сказал я, отгоняя неприятные мысли.

Эллиндет тут же подскочил как ошпаренный. Я удивлённо посмотрел на него:

— Ты куда?

Он смутился, не зная, что отвечать.

— Просто халат сними, он искажает видимость магии, — подсказал я ему.

Бледный, напряжённый, Элли выглядел так, словно собрался на смертную казнь, а не на обследование. Снял халат и остался в белой рубашке, съёжившись при этом так, будто у нас мороз. Но хоть и наступила осень, в доме ещё было достаточно тепло, особенно днём.

Я пересел к нему, обойдя стол. Арлейн сидел отдельно в кресле и продолжал лопать булки как ни в чём ни бывало.

— Расслабься, — сказал я, мягко улыбаясь, но тот ещё больше напрягся.

Его эмоциональное состояние оставляло желать лучшего, отчего мана в нём начинала хаотично закручиваться. Я покачал головой и начал задумываться о том, чтобы его вообще усыпить.

— Ты делаешь только хуже своим беспокойством.

— Я спокоен, — он буквально процедил это сквозь зубы, заставив меня горько усмехнуться.

— Я заметил. Может, мне усыпить тебя?

— Нет!

— И зря, — подал голос Арлейн. Элли удивленно уставился на него. — Я вот спать стал в процессе всего этого, множество проблем отпали сами собой.

Сейчас он врал, и даже глазом не повёл. Он всегда был в сознании, чтобы понимать и запоминать процесс, ведь это важно. Но пичкать Элли обезболом без причины, чтобы он становился инертным, я не хотел. Сейчас предстоял самый банальный осмотр.

— Я согласен, — Эллиндет сказал это так, будто объявил себе смертный приговор.

В следующую же секунду он потерял сознание благодаря Рэю. Способность фея работала сама по себе, я не мог научиться так тонко и быстро воздействовать на сознание.

Я поймал обмякшего парня и уложил на диване, где мы сидели. Оставалось только подробно изучить его доми. Моя ладонь легла на его солнечное сплетение, после чего также направил свою ману внутрь него.

Да уж, психологическое состояние на многое влияет. Даже сейчас, без сознания, его тело сопротивлялось вторжению. Мана преграждала мне путь, заставляя развернуться. Если бы не многолетняя практика с Арлейном, я мог бы испытывать серьёзные неудобства. Сейчас же как можно аккуратнее обволакивал своей маной его основное ядро, после чего потянулся дальше по меридианам.

В целом его доми не была идеальной, что и неудивительно, у него не было дорогостоящих менторов. Но для домашнего обучения и самостоятельного развития было совсем недурно. Более того, внешних проблем никаких не наблюдалось, если не считать завихрений, которые скопились в его теле из-за нестабильного эмоционального состояния. Сложно было определить, что не так, если не разбираться в теме.

Микроскопические шарики были разбросаны по всей его доми. Они не были плотными, какая проблема существовала с Арлейном. У того в принципе структура вся была излишне уплотнена и он не мог запустить по ней ток. Здесь же это скорее микроскопические препятствия, которые вообще не было проблемой разгладить. Я не знаю, почему Эллиндет застрял и не смог с этим справиться. Его мана текла сама как и нужно, но, похоже, завихрения в теле вызваны не совсем эмоциями, а именно этими микро шариками. А может всё это взаимосвязано.

От подобной картины я был сбил с толку. Я видел эту проблему, заметил её ещё давно, потому и говорил о забитости доми. Но сейчас, ощупав всё, чётко понимал, что проблемы нет никакой. Почему он в принципе столкнулся с затруднениями в подобном месте?

Я мог разбудить Элли и поговорить, но опыт подсказывал, что это ни к чему не приведёт. Почему-то эльфы были лжецами до глубины души, они любили врать даже самим себе. Лишь вторгнувшись в сознание, я мог увидеть истинные переживания.

— Как думаешь, он позволит прочитать свои мысли? — я неуверенно обратился к Арлейну.

Тот уже съел все булки и откинулся в кресле, поглаживая себя по животу. Судя по взгляду, он о чём-то задумался, но при моём обращении тут же посмотрел на меня.

— Он не против, я говорил ему о такой возможности.

Чёрт, надо наверное уже привыкать вторгаться в сознание всем подряд, чтобы узнавать всё полноценно и быстро.

Я прикрыл глаза и всё также, не вытаскивая из него свою ману, проник ещё и препраной прямо в сторону мозга. На этот раз не было вообще никакого отторжения, организм словно не заметил моего появления.

Эллиндет находился на тренировочной площадке, только в его сознании там не было никого, кроме него. Похоже, был вечер, золотисто-красноватые лучи окрашивали всё вокруг в приятный тёплый оттенок.

Парень метал ножи в мишень. Те были очень маленькими и вполне могли назваться кунаями. Часто элекроманты использовали этот инструмент, так как металл хорошо проводил электричесво и его полёт можно было контролировать при желании. Но Элли был дендромантом и кинетиком, потому просто швырял ножи. Магией лишь притягивал их обратно через тонкие нити.

Наверное, не стоило его отвлекать, так что я ради интереса осмотрел себя и, не заметив особых отличий от реальности, довольно улыбнулся. Приятно, когда меня видят таким, какой я есть на самом деле.

Библиотека была самой обычной, просто стены до горизонта, образующие квадраты. Всё серое, но не монохромное. Проблески иных оттенков присутствовали, пусть и бледные. И вот что мне искать здесь?

За время исследований чужих сознаний я узнал, как находить примерно необходимое. Элли очень нервничал рядом со мной, потому я решил искать именно эти эмоции, самые нестабильные и хаотичные. Скорее всего, они и связаны с его состоянием. Следовало понять, в чём суть его проблемы, почему он так переживал на пустом месте.

Внезапно для себя я узнал, что Элли был наполовину сиротой. Он никогда не поднимал тему семьи, не приглашал знакомиться с родными. Если кого-то и упоминал, то мать. Но я никогда не придавал этому значения. Он всегда отвечал, что как-нибудь потом познакомит. Затем я просто перестал спрашивать, так как решил, что у них отношения не очень, либо он стесняется.

Его отец погиб на службе когда тому было тринадцать. Нового мужа мать нашла, когда ему исполнилось восемнадцать. Парадоксально, но она старалась всеми силами дистанцировать сына от внешнего мира. Я видел сцену, где мать удерживала его за руку и говорила не подходить к Айераволу со своими глупостями. Ведь его двоюродный дед очень занятой эльф и сваливать свои мелочные проблемы на него неуважение. Мнение Валандола, что Элли помогает дед, было ошибочным хотя бы потому, что тот никогда к Айераволу не обращался лично. Теперь мне стало понятно, почему Эллиндет так тянул с этим вопросом.

Парень разрывался между желанием поделиться тем, что его гложет, и чувством вины перед окружающими. Центральная нить его воспоминаний сводилась к тому, что он недостаточно ценен и важен для мира. Что он серая масса.

Мать ни в коей мере не пыталась воспитать ущербного сына, она не корила его, не унижала, а вполне себе любила. Очень любила. Взвалила на себя обязанности по его воспитанию, и вообще всегда была рядом. Но вместе с тем и отделила его от окружающих. Семья схлопнулась в себе банально. Тут я мог бы посетовать на местную культуру, которая запрещала показывать свои слабости, но уже примирился с этим.

Как вдова, она получала на сына пособия. Кроме того, работала и сама. Так что деньги у них имелись, с этим не было проблем. Колледж для военных вне Элраднатиса Элли тоже окончил вполне успешно, ему там выдавали зелья для роста доми. Но вот эта заноза серости и обыденности осталась с ним навсегда. Что он самый обычный парень и не достоин стать клоафом, он не справится. Ведь он не гений, не аристократ, и много кто ещё «не».

Вот и сейчас ему уже было двадцать девять, он скопил неплохой капитал, но всё ещё считал себя не готовым для семьи и детей. Он не боялся ответственности, он перестраховывался. Ведь он такой обычный, ничем не примечательный, и если что-то пойдёт не так, он не вывезет. Его девушка уже устала намекать ему о том, что готова, что не против узаконить отношения, и что ей даже пышная свадьба не нужна. Но в восприятии Эллиндета всё выворачивалось наизнанку. Будто она наоборот всего этого хочет и ждёт, когда сможет наконец выйти замуж за него. Когда он скопит состояние побольше и станет чуть менее серым и обычным. Как она вообще не ушла от него до сих пор, я недоумевал. Возможно, и правда его любила, а может в Элраднатисе выбор молодёжи был не таким большим?

Чёрт побери, и вот что мне делать со всей этой информацией⁈ Как его убедить, что бояться не выход, что нужно идти вперёд всегда, и не важно, насколько ты серый и скучный? Прочь сомнения! Не попробуешь — не узнаешь!

К тому же, я всё также не уловил сам процесс, как он мог пропустить эти шарики в меридианах и почему их не разглаживал. С ядрами у него как раз был полный порядок.

Я вернулся в стартовую точку, где Элли всё так же кидал свои ножи. По его щекам текли слёзы, и в отличии от моего первого появления здесь, уже ни один не попадал в яблочко. Он видел всё то же, что и я просматривал, и вместо выводов, похоже, загнал себя ещё больше в омут неуверенности.

Вздохнув, я прикрыл глаза и сосредоточился, меняя место вокруг. Это была комната Эллиндета и Валандола в тот первый день, когда зашёл к ним. Настоящий Элли так и замер с вытянутой рукой, неверяще оглядываясь по сторонам.

Он стоял у окна и метал нож как бы в окно. Я находился у двери и смотрел на него. По обе стороны от нас у стен располагались кровати и шкафы — у каждого жильца свой. Мой двойник сидел на кровати Элли и улыбался, а проекция парня шла от душа — голый, босиком, полотенцем обмотан вокруг бёдер, вторым вытирал волосы. Он вёл себя легко и непринуждённо.

— Кстати, Даэрин, это ведь вроде королевская фамилия, если не путаю? — говорил он, подходя к шкафу

— Ну да, я третий принц Амрота, — ответило моё воспоминание. Элли посмотрело в сторону на Валандола, котрого здесь не было, и задорно рассмеялся, а потом сказал:

— Да ты шутишь!

Он продолжил доставать из шкафа вещи и одеваться, совершенно меня не стесняясь. А потом сел рядом со мной на кровать и начал допытываться, за какие заслуги я получил хранителя.

Пока воспроизводилось моё воспоминание, настоящий Элли ошарашено пялился на всё это. Я же следил за его лицом и хмурился, потому что видел ужас и стыд.

Воспоминание с нашими весёлыми лицами остановилось, а я начал приближаться к Элли. Тот дрожал и пытался спрятать взгляд, не зная, куда ему смотреть. Видно, что он буквально хотел провалиться сквозь землю, но я блокировал все попытки его препраны изменить ландшафт.

Когда я приблизился, он уже вжался в подоконник и упирался затылком в стекло. В то утро оно было открыто, но сейчас я специально оградил, чтобы пациент не сбежал.

— Посмотри на эти лица, — попросил я. — Что ты видишь?

— Простии, я… я не понимал тогда… в полной мере… кто ты… что такое принц…

Я покачал головой с сожалением.

— В тот день я влюбился в твою непосредственность. Несмотря на то, что я сразу сообщил о своём социальном статусе и показал хранителя, ты относился ко мне как к равному.

— Прости…

— Посмотри на меня…

— Я…

Пришлось взять его лицо в свои ладони и буквально заставить посмотреть на меня. Как же он был жалок!

— Почему из такого весёлого и непосредственного парня, который мне так понравился, ты превратился в это? Ты избегаешь меня, не говоришь со мной, напряжён так, будто ждёшь от меня в любой момент удара.

Я говорил от чистого сердца, стараясь передать всю свою горечь от ситуации.

— Кто ты и почему лишил меня друга?

— Мы никогда не были друзьями, — сказал он, оттолкнув меня. Тут же вывернулся и отошёл, а потом вздрогнул от хлопка двери, которую я закрыл.

— Ты не сбежишь отсюда, и не надейся, — хмыкнул я. — Не друзья? То есть, ты врал мне с этого самого дня?

— Я никогда тебе не врал! — запаниковал он. — Я…. я…

Он отвернулся и потёр лоб, попутно скрестив руки на груди.

— Я тогда не понимал до конца, какая пропасть между нами. Признайся уже, ты всегда жалел меня. Общался только из вежливости. Не пойми неправильно, я благодарен тебе за это. Но… это слишком затянулось, и уже даже не смешно.

И вот как разговаривать с этим идиотом? Пресветлый Кореллон! За что мне это?

— С чего ты взял эту чушь?

— Это всегда было правдой, все это понимали.

— Кто все, Элли? Кто все? Мы не все! Мы были друзьями с того самого дня.

— Все, кроме меня. Я так привык, что вокруг всегда только обычные ребята…

— Почему ты упорно считаешь себя серым и не примечательным? Ты ведь смог заинтересовать меня…

— Это лишь вежливость, — он покачал головой и посмотрел на меня с сожалением. — Ты слишком добрый и открытый. Ты всегда всем помогал. Но больше не нужно притворятся, пожалуйста, это излишне. Я правда благодарен за всё, что ты делаешь для меня. Но не хочу и дальше утруждать тебя. Клянусь, это последняя просьба.

— Которую я исполняю. Посмотри на себя тогда, — я махнул в сторону на его проекцию. — Мы сидим рядом и улыбаемся, смеемся, веселимся. Я очень скучаю по прежнему тебе. Ты не серость, Элли. Как минимум не в моих глазах, потому что ты смог заинтересовать меня. Стать мне другом.

Он горько усмехнулся и покачал головой.

— Почему ты не веришь? Что я должен сделать? — меня это начинало злить.

— Ты… — он отвернулся, я видел при этом на его лице стыд. — Я давно это заметил. Ты никогда не прикасался ко мне как к Арлейну. Или Этриану. Да даже Мэйну или Фисларону. И не давал вторгаться в своё личное пространство. Ты всегда ограничивал меня, не подпускал слишком близко, между нами всегда существовала чёткая граница. Это и неудивительно. Кто ты, и кто я. Гений, принц, мессия… Подобным мне места нет рядом…

Я замер в недоумении, пытаясь понять, о чём он говорил.

— О чём ты вообще? Когда это я не подпускал тебя? Какая граница?

Эллиндет покачал головой с сожалением.

— Отрицаешь очевидное, Адмир? Не стоит.

— Я правда не понимаю. Покажешь?

Он слегка кивнул. Тогда я подошёл к нему и взял за локоть. Ландшафт превратился в туман и развеялся. Мы парили над огромным пространством комнат — его библиотеки. Я подсказал, что нужно сделать, подумать, и нас потянуло к нужной комнате.

Это был тот день, когда я вернулся из столицы после судебного разбирательства. Точнее, после того, как Тайритрон буквально спас меня.

Я шёл по улице, бледный, напуганный, озирался по сторонам так, будто отовсюду ожидал нападения. Неужели я и правда тогда выглядел так? Подобное открытие меня озадачило.

Рядом находились Арлейн, Мэйн и Этриан. Но что бросалось в глаза, я держал Энгван за локоть так, будто боялся заблудиться в незнакомом месте, искал защиты.

Вообще не помню такого! Но так это видел Элли.

Ко мне уже подбежал образ Эллиндета. Он подхватил меня, крепко спеленав по рукам и приподнял над землёй.

— Я так и знал, что всё обойдётся, — радостно сказал он, отпустив меня. Но тут же положил ладони мне на щёки и слегка потянул их. — Как же я рад снова видеть твою милую мордашку! Жизнь в Элраднатисе стала совсем унылой без тебя и твоих друзей.

Он повернулся и хлопнул меня по спине, после чего обнял за плечи и поволок к входу на территорию части. При этом я увидел, как мой образ жалобно посмотрел на друзей, будто ища поддержки. Элли это заметил, но продолжил придерживать меня за плечи.

— Тогда я первый раз обратил на это внимание, — сказал настоящий Элли, стоящий рядом со мной. — Ты никогда не обнимал меня, не держал за руку, вообще почти не прикасался. Но улыбался, да. Вежливо, как и полагается принцу.

Честно, я никогда не вёл учёт, к кому и сколько прикасался. Слова Эллиндета поставили меня в тупик. По ощущениям я не мог сказать, что когда-то испытывал к нему отторжение, избегал прикосновений.

Тактильность очень важна в эльфийской культуре. Если вы друзья и родственники, то не важно, какого пола, постоянные прикосновения и смахивания несуществующей пыли просто обязательны. Это показатель вашей близости — допуск в личное пространство. И если вы не прикасаетесь к кому-то, держите дистанцию, то это яркий маркер отчуждённости, что вы друг другу посторонние. Да даже взаимные заплетения косичек часть этой культуры. Потому я постоянно ухаживал за волосами Онванара перед сном — часть иллюзии, что мы близкие эльфы.

И тут внутри меня ухнуло. Я ведь пару раз просил Элли не трогать мои волосы! Потому что ходил с распущенными со школы, когда Этриан внушил мне, что именно так мне идёт больше всего. Тогда я просто не хотел менять причёску, портить её, не более того. Я вообще не задумывался в тот момент об этом! Да даже Арлейн это знал и не трогал мои волосы!

— Это лишь недопонимание! — воскликнул я, схватившись за голову. Пальцы утонули в прядях, я вытянул одну вперёд и уставился на неё. — Мне просто нравятся распущенные, я не хочу косичек, потому просил тебя не трогать. Скажи, ты тогда решил, что я испытываю к тебе отвращение? Не подпускаю слишком близко? Из-за этого? Ты мог их просто расчесать, если так хотелось ощущения близости!

— И как бы я это понял? Ты никогда не трогал мои волосы, а твои… Расчесывал только Этриан. Либо ты сам.

— Да потому что Этриан мой слуга! Он моя домохозяйка! У нас контракт, я ему деньги плачу вообще-то за это!

— Но, — Элли смутился, — я думал, у него контракт ментора… учителя…

— Там длинный список, — закатил я глаза. — Он и компаньон, и учитель, и слуга. Он вещи мои стирает. Ну и расчёсывает иногда. Элли, — я подошёл к нему и взял за запястья, заставляя таким образом перестать скрещивать руки на груди, — ты сам придумал это отторжение, а потом намеренно подтверждал свою мысль вместо того, чтобы спросить напрямую. Ты мне всегда нравился, правда, а после суда я долго был сам не свой. И именно в это время ты надумал вести свои проверки, в самое неподходящее время.

Я крепко обнял его, и ощутил робкие объятия в ответ.

— Ну, мы уладили вопрос? Мы друзья? — допытывался я до него. Ведь это такой бред, потерять дружбу из-за такой глупости!

— Наверное…

— Что за неуверенность? — отодвинулся, смотря ему в лицо. — Ты слишком зациклен на своей обычности. Но это не так, все эльфы уникальные личности, и ты тоже в чём-то особенный. Иначе ты бы никогда не заинтересовал меня и мы не подружились. С тем же Валандолом, твоим другом, соседом и напарником, я так и не смог сблизиться, мы слишком разные.

— Кажется, я идиот, — он виновато улыбнулся.

— Да неужели ты это понял! — воскликнул я, закатив глаза. — А теперь давай в реальность. Потому что у тебя проблем с доми почти и нет, я не вижу никаких серьёзных причин, которые не позволили бы тебе стать клоафом.

Не дожидаясь с ответом, я покинул его базовую точку сознания, а следом и вывел свою ману из его тела.

Эллиндет открыл глаза и уставился на меня с таким выражением, будто я только что вернул его с того света. Он тут же приподнялся и сел, не сводя с меня взгляда.

— Это правда? — спросил он тихо.

— Правда, — хмыкнул я.

Я поднялся и вернулся на диван напротив. С той стороны стола лежала пара листков и ручка для записей. Похоже, заранее подготовленный список мне не пригодится.

— Мне понадобится время, чтобы составить список препаратов для тебя. Ты готов к тому, что год твоей жизни будет посвящён процедурам?

— Год? — Эллиндет сглотнул. — Целый год?

— Мы вроде говорили уже об этом, что потребуется очень много времени, — я перевёл на него удивлённый взгляд. Или ты ожидал, что я такой кудесник и вылечу тебя за день?

— Нет, просто… всё ещё не могу поверить, что ты согласился, — виноватая улыбка снова появилась на его лице.

— На самом деле, может потребоваться меньше времени. Я вообще не понимаю, в чём возникла твоя проблема, потому что по факту её нет. Твоя доми не испорчена, она ещё в процессе развития. В чём именно ты застопорился?

— Я не знаю, — он опустил взгляд. — Несколько лет никаких сдвигов не было. Все тесты говорят, что ничего не меняется, как бы я не старался. Я сам не знаю причины.

— То есть, — прищурился я, — ты не в курсе шариков в своих меридианах?

— Что? — судя по взгляду он и правда не понимал.

— Ты разве их не ощущаешь при медитации?

— Мне казалось, у меня хорошая проводимость и нет шлаков.

— Ключевое слово — казалось. Значит, мне нужно самому увидеть, как ты медитируешь и проконтролировать процесс. Мы с Айерволом договорились, что формально мы не будем пересекаться. Ты ведь ходил с Арлейном в динами, верно? Вот и в этот раз уйдёте как обычно, а я к вам присоединюсь.

— Только мы ходили в динами Кореллона, — заметил Энгван.

— Не думаю, что кто-то будет принципиально следить, куда вы ходите в лес и чем занимаетесь, — заметил я. — Да и слежку заметите, если что, не маленькие.

— Тоже верно, — Арлейн пожал плечами. — Я послезавтра его отведу, ты по графику ведь в городе в это время?

Пришлось немного напрячь память, после чего кивнул.

— Спасибо тебе огромное, — наконец-то на лице Элли появилась искренняя улыбка, которую я давно не видел

Я же ухмыльнулся и извлёк из хранилища-кольца расчёску, после чего протянул ему через стол. Тот неуверенно взял её и повертел в руках, явно не понимая, зачем она нужна.

— Думал, я забуду, с чего всё началось? — улыбался я, смотря на Элли. — Раз тебе так хотелось быть парикмахером, то вперёд!

Эллиндет засмеялся и пересел ко мне, а Арлейн в недоумении изогнул бровь. Я объяснил причину своего поведения и Энгван сделал тот же вывод, что и я:

— Элли, ты идиот.

Тот не стал ничего говорить, а продолжил чесать мои патлы. Какая же глупость, честное слово, расстроиться из-за такой мелочи и накрутить себя. Главное, что это недоразумение разрешилось. Но разве это такая редкая ситуация, когда кто-то кого-то не понял, из-за чего потянулся шлейф взаимных обид? Кажется, в прежней жизни подобное бывало не раз. Как же иногда сложно просто открыть рот и сказать как есть, а не ожидать, что кто-то сам догадается. Ладно я — менталист теперь и мог прочитать мысли. А все остальные?

Тот же Мэйн со своими глупыми страхами, что я отвернусь от него из-за его прошлого. Или когда я решил, что Торон начал продавать общение со мной другим, и никогда не было дружбы между нами, а в итоге всё оказалось совсем не так. Социум штука сложная, и каждый варится в котле своих страхов и чаяний, даже не представляя, насколько он близок или далёк от реального положения дел в своих выводах.

Когда я вошёл в кабинет начальства, то с удивлением обнаружил там знакомого старика. Он был в составе группы по запечатыванию Разлома, магистр из королевской семьи. А ещё я помнил градус его высокомерия, хотя эта черта присуща многим наделённым властью личностям.

Его присутствие здесь означало, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Разумеется, моё любопытство тут же дало о себе знать.

— Даэрин прибыл, вызывали? — решил я прибавить очков Айераволу как начальнику аванпоста перед столичным гостем. Вряд ли бы тот оценил наше обычное неформальное общение, да и лично нас не представляли в прошлый раз.

— Да, заходи, — кивнул Айеравол. — Сразу же представлю тебе господина Ангруилета Кси-Руаларн, представителя королевской канцелярии Арана. Он прибыл с поручением, которое касается тебя лично.

Старик кивнул с усмешкой эльфа, который владеет всей ситуацией, а окружающие лишь пешки. Чем-то напоминал мне Тайритрона, у него часто проскакивала такая же манера поведения.

— Адмир Даэрин, — произнёс он голосом, полным превосходства, — я наслышан о твоих… достижениях. Корона Арана высоко ценит твой вклад в защиту Жутких Болот. Именно поэтому тебе выпала честь быть приглашённым для выполнения секретного задания государственной важности.

С каждой секундой ситуация всё интереснее. Я перевёл взгляд на Айеравола, тот выглядел недовольным за спиной высокородного гостя.

— Если ты согласен, — продолжал Ангруилет, — то необходимо подписать документ о неразглашении. Имей в виду: отказ не приветствуется, но формально возможен.

Он достал из рукава плотный лист бумаги, свёрнутый в трубку, и положил его на стол Айервола. Тот тут же натянул вежливую покорную улыбку.

Очередной пример забавной привычки некоторых обеспеченных эльфов делать вид, что вещи находятся где-то в карманах, а не материализуются из пространственных артефактов.

Разумеется, я перечитал документ с очень размытыми формулировками, но не обнаружил там ничего необычного кроме размера вознаграждения. После росписи следовало принести магическую клятву, что я незамедлительно сделал.

Ангруилет с довольной рожей свернул лист и запихнул его в свой широкий рукав с невозмутимым видом. Я же удержался от того, чтобы закатить глаза на этот дешёвый фокус. Не, подобный артефакт как раз не дешёвый, но смысл подобного представления я всё так же упорно не понимал.

Старик повернулся к Айераволу:

— Чего встал столбом? Включай конструкт. Поживее, пожалуйста.

Я растерялся от такого неформального, мягко говоря, обращения. Но Айеравол и виду не подал, что его что-то смущало, разве что глаз дёрнулся. Но через пару секунд рисунок на полу засветился и нас накрыло продвинутым пологом тишины.

— Что ж, а теперь позволь ввести тебя в курс дела, — старик откинулся в кресле с видом полного хозяина ситуации.

Его бестактность выглядела очень неуместно, мне стало неловко. Тот самый испанский стыд. Айеравол пытался изображать вежливость, но не мог не заметить, что ему тяжело давалось лебезение перед начальством. Хотя, может дело было в принадлежности гостя к местной королевской семье?

— Несколько недель назад ты поймал демона-многоножку и провёл его первичный допрос, после чего благоразумно передал исчадие более компетентным лицам, — говорил Ангруилет тоном победителя, так же неуместным для ситуации. — В результате цепочки событий уполномоченные органы получили доступ к информации, которая была извлечена из его сущности. И, как выяснилось, на территории Жутких Болот уже много десятилетий готовится масштабная диверсия тёмных сил.

Примерно такое я смутно и предполагал, потому и передал тот свиток с печатью Тайритрону вместе со своими опасениями. Пока ещё не получил ответа от Эльдариона по поводу его снов. Но раз Тайритрон связался с местной властью, значит дело и правда было серьёзным, и он смог выпытать у твари гораздо больше, чем мы с Алдаласаром.

— Мы имеем основания полагать, что демоны планируют массированное вторжение с целью захвата ключевых аванпостов и уничтожения линии обороны, — продолжил Ангруилет. — Однако масштаб и точные сроки остаются неизвестными. Корона решила создать комиссию по расследованию этого происшествия. Ты, Адмир Даэрин, был признан достаточно квалифицированным специалистом, чтобы войти в её состав.

— Кем признан? — поинтересовался Айеравол, чем вызвал на лице старика тень раздражения. Но я, в отличие от Налиарн, догадывался об ответе. Уверен, Тайритрон знал обо мне всё, и решил, что для меня это будет полезным опытом.

— Высшими магическими кругами, — уклончиво ответил Ангруилет с явным осуждением посмотрев на Айеравола. — Репутация третьего сына Калдира Даэрин говорит сама за себя. Он не только умеет захватывать демонов, но и способен взаимодействовать с ними на уровне, который недоступен большинству магов. Уж кому, как непосредственному начальнику столь талантливого юноши знать об этом.

Он поднялся, поправил халат и посмотрел на меня сверху вниз с явным превосходством и снисхождением.

— Завтра в обед мы покинем Элраднатис. Подготовься, возьми с собой только самое необходимое. Остальное будет предоставлено на месте.

Он развернулся и вышел из кабинета, даже не кивнув на прощание. Высокомерия старикашке не занимать, конечно, оставалось надеяться, что он сам не будет входить в состав комиссии. Как только его аура магистра испарилась, мы с Айераволом вздохнули с облегчением. Вот только начальник явно недобро смотрел на меня.

— Что? — я уставился на него.

— Не хочешь пояснить, как так вышло, что информация просочилась через мою голову к вышестоящему руководству? Неприятно узнавать от подобных Ангруилету то, к чему обязан иметь отношение изначально.

— Я не доносил информацию до столицы, — спокойно ответил я. — Я рассказал о демоне только своему учителю.

— Кому из? — он с прищуром посмотрел на меня. — Помнится, их у тебя было много, в том числе архимагического статуса.

— Тайритрон Аиратэйлин, — я не видел смысла скрывать. — Учитель довольно сведущ в демонологии, он научил меня многому.

— В том числе хватать исчадия голыми руками? — хмыкнул Айеравол.

— Можно и так сказать, — отделался я полуправдой. Всё же, учил менталистику в том числе по его книгам, которые он сам писал через свой опыт. — Но я и представить не мог, что там и правда всё окажется настолько серьёзно, да вы и сами в курсе, я всё рассказал в докладе по прибытии от Алдаласара.

Айеравол молчал, глядя на меня. Затем, медленно выдохнул, качая головой.

— Тайритрон, — повторил он, и в его голосе прозвучала странная смесь уважения и страха. — Значит, он всё-таки вмешался. Я удивлён, что он вообще снизошёл до контакта с официальными структурами. Всё же, личность он довольно мутная и неоднозначная, хотя его связь с нашим королём является весомым аргументом в пользу его значимости как первоклассного специалиста по магическим вопросам.

— Он не снизошёл, — поправил я. — Он просто сделал то, что считал нужным. Если он решил, что это важно, значит, так и есть. Он всегда был на стороне Кореллона.

Айеравол долго смотрел на меня, о чём-то размышляя.

— Ладно, — сказал он наконец. — Мне всё равно не нравится, что ты действовал через мою голову, пусть это и ненамеренно. Раз ты посчитал, что столь секретную информацию следовало передать учителю, значит это действительно было так. Главное, чтобы был результат, именно поэтому я наделил тебя обширными полномочиями в обход официальных процедур. Если твоё расследование предотвратит вторжение, то от этого выиграют все.

Он поднялся и подошёл к окну, глядя на серое осеннее небо.

— Но будь осторожен, Адмир. Комиссии по расследованию — это не патрулирование Болот. Там ты будешь иметь дело с политиками, бюрократами и, возможно, с теми, кто не желает тебе добра. Я уверен, что ты сможешь позаботиться о себе, но всё же… — он повернулся ко мне и устало улыбнулся. — постарайся быть не таким эксцентричным, как обычно. Среди сильных мира сего это неуместно и может привести к последствиям.

Разумеется, у меня было своё мнение на данный счёт, но я не стал его озвучивать. Айеравол будто забыл, что я также политически весомая фигура. А ещё наверняка Тайритрон распорядился дать мне не менее широкие полномочия, к которым я привык. Дружба с королём — весомый аргумент. Тайритрон обмолвился о своём высоком статусе при нашей последней встрече и о том, что Ларонгар умный эльф и старается держать с ним хорошие отношения.

— Я постараюсь, — улыбнулся я, а Айеравол тихо засмеялся, явно не веря мне.

— Иди уже, готовься, — отмахнулся он.

Я вышел в коридор, ощущая, как в груди разлилась смесь тревоги и предвкушения. Секретное задание, комиссия по расследованию, вторжение тёмных сил — всё это звучало очень интригующе.

Путешествовать в компании Ангруилета оказалось тем ещё испытанием — старикашка действовал очень грубо, не сравнить с Алдаласаром. Он просто распускал свою чудовищную ауру магистра, отчего на нашем пути буквально терялись все, как звери, так и духи. Разумеется, по мне его аура также била, благо для ментального щита препрана потреблялась в очень малых количествах.

Старикашка сразу предупредил, что мы будем передвигаться весь день на максимальной скорости и просил не отставать. В отличие от прошлых моих контактов со «взрослыми» эльфами, Ангруилет явно решил с порога переоценивать мои способности. Возможно, он ожидал, что я быстро устану, сдамся, и уж потом собирался начать отчитывать. Но я стоически держался в заданном темпе, хоть и замечал, как спутник на меня посматривает с лёгкой усмешкой. В принципе казалось, что эта эмоция не сходила с его лица никогда.

Между тем, он ни разу не спросил, устал ли я. На удивление даже был предусмотрителен и свернул ауру, приказав мне по пути добыть дичь на ужин. Не повезло какому-то зайцу, к которому меня привёл Рэй. Благо, старик даже не заикнулся по поводу того, что я отклонился от маршрута. И когда догнал его и сообщил, что справился с задачей, он не стал ничего уточнять, так как тушку я уложил в кольцо, а лишь вновь развернул свою ауру.

Создавалось ощущение, будто ему совершенно плевать, если со мной что-то случится. С другой стороны, я ощущал свободу без рамок и мне это нравилось.

Старик остановился на небольшой поляне лишь когда сумерки уже начали сгущаться. Окинул окружение оценивающим взглядом, кивнул и медленно повёл руками, материализуя перед собой ромб примерно метра полметра по длинной стороне. Артефакт был покрыт меткой вязью рун, использующихся в дендромантии. Но и без этого я ощущал магическую глубину этой штуки — это явно что-то уникальное.

Следующим взмахом руки Ангруилет отправил ромб в центр поляны. Тот погрузился в почву чуть больше, чем наполовину. Земля под нашими ногами едва заметно дрогнула. Я во все глаза смотрел, как из почвы, стремительно переплетаясь мощными корнями и толстыми ветвями, вырастает… полноценный дом! Живая древесина на глазах срасталась и твердела, образуя ровные стены, плотную крышу и аккуратный дверной проём. То есть здание не собиралось из блоков, оно именно что вырастало лозами или ветвями разной толщины без коры, и уже они врастали так, как было нужно. И где надо, там формировалась ровная поверхность.

Я так и стоял, разинув рот в немом восхищении и наблюдая за процессом в магическом спектре. Там было столько одновременных процессов, что уследить за всеми было нереально, не то что понять и расшифровать. Потому я и не собирался заниматься подобной бессмысленной работой, а просто любовался этим как произведением искусства.

Когда мы зашли внутрь, я обнаружил планировку из трёх комнат: просторную кухню, совмещенную с гостиной, и две отдельные спальни. Всё состояло из чистого дерева, в том числе мебель, так как являлось частью общего организма. Это было понятно не только по внешнему виду, но и циркулирующей внутри энергии. Помимо этого всё было исписано невидимым обычному зрению символами, переплетающимися в причудливые конструкты подсистем. Я терялся во всём этом, тут требовалось комплексное изучение артефакта, чтобы разобраться во всём.

Ангруилет прошел в центр гостиной и небрежным взмахом руки материализовал набивную тканевую накладку прямо на деревянный остов кресла, после чего сел на него. Затем пространство перед ним начало буквально светиться от распирающей энергии. По сути это был портал в хранилище, из которого вылетала повседневная утварь. На гладких деревянных полках с тихим стуком становились тарелки и кастрюли, а на столешнице баночки со специями, ножи и разделочные доски. Также плыли и мешки во внутренние ящики.

Не были обделены и спальни — туда тоже залетали разнообразные вещи. Всё это происходило очень быстро, буквально через десять минут я стоял в полностью обставленном доме. Разумеется, с глазами на выкате и открытым ртом. Потому что это было просто потрясающе! Не прошло и получаса, как из ниоткуда появилось полноценное жилое здание!

— Я наслышан о твоих кулинарных талантах, принц, — прервал мои восторженные мысли Ангруилет. — Организуй нам ужин. Ты ведь добыл мяса по дороге, а все остальные необходимые продукты найдешь в столах. Я пока немного отдохну.

Не дожидаясь ответа, он поднялся, развернулся и ушёл в левую комнату, не забыв хлопнуть за собой дверью. Я так и остался стоять как вкопанный. Не успел отойти от восхищения его магией, как старикашка бесцеремонно взвалил на меня бытовые обязанности. Я бы мог повозмущаться, отказаться… Но смысл? И так собирался сам готовить.

Мой взгляд скользнул по идеальной, пахнущей свежей древесиной кухне. Ровные поверхности, новенькая блестящая утварь, встроенные конфорки, к которым несколько минут ранее прилетел баллон с газом и сам установился. На этой кухне действительно хотелось готовить, мои руки так и чесались.

Ангруилет Кси-Руаларн не питал иллюзий о своём положении. он чётко понимал, что выше него в государственной иерархии находятся не так много эльфов. И пусть Айеравол считал, что причина в его сыне, занимающем руководящий пост в Министерстве по делам Жутких Болот, это было не так. Сын сам его побаивался и испытывал уважение. Потому что Ангруилет был не просто магистром, а граничил с гениальностью. Как и все подобные личности, он обладал капризным характером и заносчивостью, но взамен мог решать многие проблемы играючи, когда остальные лишь хватались за головы в ужасе. Именно он имел генеральную инструкцию по запечатывающей Разломы печати. И именно он руководил всем процессом в прошлый раз. Без него потребовалось бы больше участников и сил в целом.

Мужчина знал, что как кость в горле многим, и открыто потешался над этим фактом. Потому что ему не смели перечить по объективным причинам. Он находился в списке тех, кто в ближайшие десятилетия имел все шансы стать архимагом. Неудивительно, что ко всем вокруг он относился с пренебрежением и высокомерием, потому что никто не мог сравниться с ним. Особенно молодёжь вызывала приступы отвращения из-за своей тотальной глупости и слабохарактерности. Разумеется, он не собирался скрывать своего отношения ни от кого.

Он видел много отчётов об Адмире Даэрин, большинство из которых походили на сказки. Также он знал о связи этого мальчишки с Тайритроном, которого он сам побаивался из-за мощи и тёмного прошлого. Ангруилета искренне забавляла ситуация, что сын Калдира, короля Амрота, который так ненавидит колдунов, являлся учеником подобной неоднозначной личности. И уж если этот древний ксилтарский старик взял себе в ученики парня, то тот точно крайне необычный юноша.

Ангруилет намеренно не сдерживался, отслеживая реакцию Даэрин. Мальчишка прекрасно контролировал свою магию и каким-то непостижимым образом защищал себя, клоафа, от давящей ауры магистра. Первое время старик думал, что тот банально корчит из себя героя, но шли часы и ничего не менялось. Доми Адмира продолжала циркулировать с тем же спокойствием, будто они на праздной прогулке, а не мчатся по кронам деревьев с бешенной скоростью. Ни намёка на истощение или маломальскую усталость.

Скорее всего, Адмир был подкован в менталистике. Ни один обычный эльф с такими нагрузками банально не справился бы, тем более клоаф, даже будь он гением. Потому что одного только глубокого понимания какой-то стихии было недостаточно для многих повседневных бытовых задач. Потому подобных уникумов берегли, так как в остальных направлениях они часто были беспомощны.

Но то, что видел Ангруилет, выходило за рамки даже самых смелых ожиданий. Адмир умел защищать свой разум, прекрасно контролировал ману, а так же имел способ ориентации в пространстве, не поддающийся обычной логике. Потому что Ангруилет не заметил никаких эманаций заклинаний, как можно было бы ожидать. Парнишка однозначно не сканировал пространство, либо делал это таким способом, о котором магистр даже не подозревал. Складывалось ощущение, будто Даэрин просто знал направление, не проводя перед этим никаких анализов. И даже зайца он поймал так, будто знал, что тот находится там, двигаясь по самому идеальному маршруту изначально.

Как много детей аристократов умели готовить? Никто! Адмир же создал кулинарный шедевр, не меньше. Мелко нарезанные кусочки мяса таяли на языке, банальный гарнир из пшеничной каши вполне можно было есть отдельно, настолько он был наваристым и имел насыщенный вкус. Кроме того, приправы принц явно использовал свои, так как вкус отдалённо напоминал то, что творил местный повар в Найатисе. Сам факт того, что малолетний принц соседней страны будет брать кулинарные уроки у обычного служивого со специальной заставы вызывал недоумение, но вместе с тем уважение.

А ведь кроме мясного гуляша были тушённые овощи и даже полноценный суп. Радовало, что вся еда разваристая, нежирная и лёгкая для желудка. Обычно молодёжь обожала пережаренное, но сейчас был явно не тот случай. Ангруилет остался полностью доволен трапезой, отчего его настроение взлетело до небес. Он даже вызвался помыть посуду, на что юноша лишь кивнул, хоть на лице и читалось недоумение. В целом парнишка довольно нейтрально относился к магистру, и вряд ли причина в том, что он также являлся королевских кровей.

Разумеется, Ангруилет мыл посуду не руками, а кинетикой. Вода подавалась и фильтровались корнями дома, с этим не было проблем. Но вместе с тем он испытал очень неприятное противоречивое чувство, о котором успел забыть за долгие годы — зависть. У него было много учеников, один другого хуже. Он всегда относился к студентам и детям родственников как к вынужденному обязательству. Но сейчас ему впервые в жизни захотелось забрать такого перспективного ученика себе, и останавливал лишь животный трепет перед Тайритроном. Это не тот эльф, с которым можно тягаться, это монстр в эльфийском обличье. Очень древнее чудовище, которое непостижимым образом смогло заполучить себе во владение неогранённый алмаз.

Ещё и эта тяжёлая тягучая аура на границе восприятия не давала покоя. Ангруилет знал, что это существо связано с Адмиром, и наверняка являлось «подарком» ксилтарского колдуна.

Мальчишка вызывал уважение. Он не терялся, не уставал, был полностью самостоятельным. Неудивительно, что Тайритрон настоял на его включении в состав комиссии. Но на что способен третий принц Амрота Ангруилету ещё предстояло узнать.

Поутру у меня было прекрасное настроение. Мы позавтракали, я неплохо выспался, а за стеной кухни располагалась душевая комната, так что привести себя в порядок я тоже смог с комфортом.

Ангруилет заставил дом вернуться в артефакт-ромб. После этого действа осталась земля словно после бомбёжки, которую старик попросил меня выровнять. Я покосился на него с неудовольствием, но просьбу исполнил. Вот ведь старый хрен, нашёл слугу себе?

А затем он протянул мне заколку личины, это было понятно по тонким вязям на ней. Причём артефакт первоклассный, я уже разбирался в них. Он мог менять не только лицо, телосложение, голос и даже уровень доми. То есть полноценный образ иной личности.

— Зачем это? — не понял я.

— Предполагается, что ты будешь участвовать в комиссии инкогнито.

Резонно, так что я пожал плечами и принял презент. Нацепил на волосы и ощутил магическое воздействие. Фокус перед глазами поплыл, а когда вернулся, то я оказался такого же роста, как Ангруилет. Тут же материализовал из хранилища зеркало и посмотрел на себя.

Дед. Точнее, аристократичный мужчина лет так сорока под стать моему спутнику. Естественно, аранец.

Подобные артефакты надевали образ, мой истинный рост не менялся. Кто-то достаточно сильный мог понять, что я ниже и не тот, за кого себя выдавал, но и истинного лица видеть не мог. Вместе с тем, это работало с сознанием, я ощущал себя как обычно, а движения не выдавали разницы в комплекции. Для этого в артефакт вшито много сложных конструктов, разумеется. Настоящее произведение магического искусства по сравнению с теми, которые меняли лишь черты лица и больше ничего.

— Вообще-то, личину могут заметить, — сказал я не своим голосом. К этому ещё надо было привыкнуть.

— Заметят обязательно и будут гадать, кто ты такой, какая высокая шишка из канцелярии. Но это не наши проблемы, верно? — ухмыльнулся он. — У тебя есть иная одежда, более нейтральная?

Одежда аранской моды у меня была, естественно. Я прикрыл глаза и переоделся прямо так, материализует её сразу на себе. Качественный халат светлого оттенка зелёного с редкой вышивкой, не нёсшей особого смысла и служившей исключительно в декоративных целях. Так же изменил брюки, рубашку и обувь. Ангруилет одобрительно кинул.

— Неплохо, но надень лучше это, — он материализовал на своих руках другой халат, уже с вышивкой местной королевской семьи Ксилхарис.

Я удивился, но всё же переоделся. Под личиной было сложно понять, насколько хорошо сидит на мне одежда, но иная магия внешне естественно всё подгоняла.

— Даруилем Кси-Ангмэлрос — твоё новое имя, — заявил Ангруилет.

— Благородная белая искра войны? Вы серьёзно? — скептически скривился я.

— Ты прекрасно образован, — ободряюще улыбнулся он и похлопал меня по плечу. Я посмотрел на его руку с неодобрением. — Привыкай, друг мой.

— Как скажешь, дружище, — я тоже похлопал его по плечу, вызвав удивление, а потом смех.

— Ты быстро всё схватываешь, мне нравится.

— Так и в чём будет заключаться моя работа? — решил я уточнить, раз уж он наконец соизволил поговорить. Практически весь путь мы молчали и переглядывались, не более.

— Без понятия, — пожал он плечами. — Смотри вокруг, отмечай странности. Мы ведь сами толком не знаем, что ищем. Демон сообщил, что в некоторых аванпостах у них есть… скажем так — агенты. Вряд ли это одержимые, такое быстро распознаётся, но и в продавших душу ради желания я слабо верю. Адмир, — он задумчиво смотрел на меня, — я знаю, что ты тесно связан с Тайритроном. И если он считает, что ты сможешь что-то обнаружить, то будем на это надеятся. Как и на то, что демон солгал.

Зашибись, конечно. Это моя проверка от учителя? На что? Как я должен искать одержимых и предателей жизни? Но самое паршивое в ситуации то, что демоны не лгут. Если он сказал, что есть агенты, значит они есть. Максимум, его ввели в заблуждение, но и это уметь нужно, потому маловероятно. Демоны прекрасно знают, как работает их лукавство, потому на подобное не попадаются.

«Я могу обнаружить связь», — внезапно в голове раздался голос Айлинайна. Он что, рядом?

«Нет, держусь на расстоянии. Но это не значит, что не слышу твои общие мысли».

Что ж, так будет проще, я надеюсь.

Специальный аванпост Алалмаитис, что оазначало «тень вяза», практически не отличался от Найатиса по своей архитектуре. В группу помимо меня и Ангруилета входил ещё один мужчина, которого мы подобрали по пути. Звали его Терафелет. Но он боялся старика и постоянно пресмыкался перед ним — отвратительное зрелище. Как я понял, у него была вполне конкретная задача — быть главным бюрократом группы, вести все записи и проверять документы. В принципе это и была наша базовая легенда — проверка документации. Только вот обычно был один проверяющий, а не целая толпа, потому отнеслись к нам очень настороженно.

Местные были хмурыми ребятами, но оно и неудивительно. Я решил играть роль технического специалиста и попросился в святая святых аванпоста — в помещение с ядром защиты. Там провёл ритуал, аргументируя это дополнительной настройкой безопасности. Таким образом Айлинайн получил полный доступ к территории, вот только это ничего не дало. Он не мог выделить ни у одного живого связи с Миром Мёртвых.

Мне неприятно было находиться в этом месте. Такое ощущение, будто попал в дурной сон, где Найатис сам на себя не похож, и нет ни одного знакомого лица. Еда тут тоже была так себе, совершенно безвкусная, и буквально заставляла меня скучать по Орисалару.

Я ковырялся в своей тарелке, а напротив меня сидел Ангруилет с постной физиономией. И буквально за соседним столом обычные защитники уплетали свою кашу с заметным аппетитом. Это вызывало у меня диссонанс, ну не могли они настолько привыкнуть к подобному вкусу, чтобы вот так уминать эту почти что вату.

Странно забирать у других еду, но мне как-то плевать, ведь даже лицо не моё. Потому я встал и направился к ближайшему столику. Воспользоваться растерянностью труда не заставило, я просто отобрал ложку и запихнул кашу себе в рот. Подобное поведение верх неприличия, все тут же повскакивали и потребовали объяснений.

Была ли каша какой-то особенной? Нет, практически такая же безвкусная. Но было в ней и кое что ещё, едва уловимая терпкость, которую мне удалось узнать как эльфу, который занимался сомнительными сборами для ментального обезболивания.

— Что-то случилось? — поинтересовался Ангруилет с явной брезгливостью в голосе и на лице. Я перевёл взгляд на нео, набрал ещё порцию под общее возмущение и протянул ложку.

— А ты попробуй, — хмыкнул я.

— Знаешь, поверю тебе на слово… Кстати, а что ты вообще хотел сказать?

— Наркотики, если кратко. Если расширенно, то расскажу с глазу на глаз.

На вопли защитников и прибежавшего к нам начальника аванпоста я никак не реагировал, а сразу же направился на кухню. Вот только там никого не было. Что ж, даже лучше. Я начал шариться по банкам. Вскоре нашёл нужный сбор и протянул Ангруилету. Тот понюхал содержимое банки и нахмурился.

Что случилось потом, я уже смутно помнил. Самое первое и очевидное, это чужеродный жар, который за мгновение охватил меня. Но я ведь и сам пиромант, потому окружил себя коконом уже своего племени, а в следующий миг меня подбросило вверх и в сторону.

Это был взрыв. Кинетический щит хорошо поглощает удары, но вместе с тем нагревается. Мой магический халат был безвозвратно испорчен и превратился в обычную тряпку, ещё и подпаленную. Я скинул с себя доску и вылез из завалов, наблюдая за тем, как под активированным защитным куполам аванпоста начался ливень. Все вокруг носились и что-то орали, но я был совершенно спокоен. Казалось, что наблюдал за происходящим со стороны и меня это совершенно не касалось.

Если бы не подсознательная реакция, которая покрывала меня плёнкой кинетики всегда и везде… Погиб бы я? Получил увечья? Я не знал ответа на этот вопрос, но прекрасно понимал, что всего лишь клоаф под личиной эклурга. Я самый слабый в группе, как и вообще на этом аванпосте.

Как позже выяснилось, это взорвался эльф. Тот самый, который готовил чаще всего. Не знаю, что это было за заклинание, но итог вышел печальный. Ещё один мужчина погиб, так как стоял рядом с предателем, дюжина раненых разной степени тяжести. Благо кухня располагалась в пристройке к общежитию, а не находилась на первом этаже, ведь иначе вся эта конструкция рухнула на нас. Так что основное здание не пострадало.

Через двое суток прибыли более компетентные органы, а мы направились дальше. Перед уходом я обнулил призыв Айлинайна. Также покопался в головах нескольких друзей подозреваемого, но мало что смог узнать. Это был какой-то тонкий конструкт, который расселся со смертью своего создателя.

Наркотическая смесь создавала нечто вроде ментальной грибницы и парни не особо задумываясь время от времени совершали странные действия. Внешне ничего криминального, но вместе это могло сложиться в нечто большее. Я описал все эти события, так и не поняв, что именно затевал предатель.

Покидал Алалмаитис я с отвратительным чувством вины от того, что не смог справиться.

Я сидел возле костра и смотрел на огонь. Под моей спиной не хватало Даэлии, пришлось отставить её в Элраднатитсе. Очень не хватало её тепла под спиной. Домик находился в сотне метров, буквально за кустами. Так же рядом сидели Айлинайн и Рэй. Всё это создавало очень приятную атмосферу чего-то родного и близкого. Возможно, даже чувства безопасности, которого мне так не хватало последние дни…

Мои духи внезапно растворились в воздухе, а затем я услышал, что кто-то приближается. Это оказался Ангруилет, он сел рядом, не проронив ни слова. Прошло с полминуты и он повернулся ко мне.

— Ты не виноват, — сказал он очень мягким тембром, так не похожим на него обычного. Я перевёл на него взгляд, но ничего не ответил. — Ты всего лишь клоаф, что ты мог? И так умудрился догадаться о примеси в еде, о чём я не мог и подумать.

Опять повисла тишина, мой взгляд вернулся к огню. Старик так же посмотрел туда, задумавшись о своём.

— Я должен был быть более предусмотрителен и зафиксировать пространство. Это исключительно моя вина как руководителя комиссии. Ты тут абсолютно ни при чём.

Мне совершенно не хотелось отвечать ему. Похоже, он понял, что разговора конструктивного не выйдет и ушёл.

Следующий аванпост был похож на предыдущий. Айлинайн снова не смог ничего увидеть. Помня прошлый раз, я был на нервах и старался высмотреть хоть какую-то странность. По крайней мере, она не была связана с едой, та была совершенно обычной. Не кулинарный шедевр, но и не пресная. Приняли нас так же настороженно, а я шатался по территории, якобы проверяя конструкты, когда сам прислушивался к разговорам. Рэю поручил ту же задачу, но, зная его, это было совершенно бессмысленно. Потому что мёртвые не живые, им сложно понять, когда что-то идёт не так.

В итоге, мне не понравился местный менталист. С работой он справлялся вполне неплохо, но что-то не давало мне покоя. Возможно, память о Иналеме, который поломал Ибранина. Я не мог сформулировать, почему мне этот мужчина не нравился. Был немного спокойнее и увереннее других? Меньше нервничал?

Своими сомнениями я поделился с Ангруилетом, зайдя к нему в комнату вечером первого дня.

— Ты хочешь проверить память местного менталиста? — он посмотрел на меня как на идиота. — Мальчик, ты вообще понимаешь, что это такое?

— У меня есть опыт. Небольшой.

— Небольшой это сколько? — скептически усмехнулся он, а я начал считать в уме, загибая пальцы.

— Двадцать семь эльфов.

— Сколько⁈ — возмутился он и нахмурился, прокашлявшись. — И что ты делал?

— Структурировал память, искал потерянные воспоминания, запечатанные. У меня опыт находить конкретные связки воспоминаний, объединённых общим эмоциональным фоном.

— Ну-ка, посиди здесь немного, — сказал он и ушёл.

Вернулся с тем парнем, который нас сопровождал. Ангруилет намеренно запечатал воспоминание о первой любви бедолаги, именно его и требовалось найти. Несложный тест, ведь я уже знал, какие там должны быть эмоции.

Внутренний мир Терафелета представлял собой гостиную типового дома, залитую приятным золотистым вечерним светом. Отличительной чертой было обилие растений в кадках. Сам он держал в руках статуэтку совы, похожую на вотим, и задумчиво её поглаживал. Я материализовался в образе Даруилема, так как истинного лица мужчина не видел, он не имел ни малейшего понятия, кто я такой.

Как сказал Ангруилет, моё новое имя внесено в список особо важных персон с пометкой, кто я на самом деле. То есть подразумевалось, что такого эльфа не существует, но я мог вполне законно действовать от лица Ксилхарис. Что очень странно, ведь я принц иной страны. Хоть и говорилось о том, что все мои подобные действия должны согласовываться с местной властью, всё равно было для меня довольно дико.

Библиотека была стандартным пространством с множеством комнат странной формы, если уж пытаться выделить что-то уникальное. Обычно это были помещения правильными прямоугольниками, но не многоугольниками, квадратами и треугольниками, как у него. В любом случае, мне это не помешало найти нужный кубик и очистить его от запечатывающей «грязи».

Справился я довольно быстро по мнению Ангруилета, так что он дал добро на эксперимент. Разумеется, мне пришлось предварительно дать клятву о не вреде пациентам и неразглашении посторонним об увиденном.

Менталист не хотел идти на контакт и Ангруилету пришлось знатно пропесочить тому мозг на тему ответственности и субординации. Скрипя зубами, он согласился.

Он сел на стул, а я зашёл ему за спину. Приложил ладони к его вискам и прикрыл глаза.

Помимо меня, пациента и Ангруилета, в помещении нахордился начальник аванпоста и местный медик. На всякий случай, ведь неизвестно, что могло случиться.

И не зря.

Я оказался на берегу озера динами. Как обычно, здесь было очень красиво и сказочно. Пациент сидел в позе медитации, а на его голове сидело существо, похожее на помесь жабы, ежа и змеи. Оно вылупилось на меня, я на него. А потом как заорало, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки, не настоящие, конечно.

С препраной я работал хорошо, но разве мог переиграть демона? Это было сложно — просто подойти к нему и схватить. Он кричал, а меня сдувало ветром препраны. В реальность мы вывалились вместе, и я тут же запечатал его в свиток.

Менталист между тем упал на пол и начал биться в эпилептическом припадке, изо рта пошла кровавая пена. Но врач оказался толковым и смог стабилизировать его состояние.

Это было невероятной победой. Через два дня вновь прибыли компетентные лица, чтобы продолжить расследование. Мне же за это время удалось выяснить, что демон являлся каким-то особенным ментальным паразитом, потому его невозможно было обнаружить обычными методами. Редкая хитрая тварь.

Он практически не вмешивался в личность носителя, хоть по сути и фильтровал его активность. С момента подселения не сохранилось ни одно воспоминание, все они отходили демону, поэтому после пробуждения выяснилось, что у мужчины пропали три года жизни.

Собственно, именно поэтому я смог совладать с паразитом. Все его силы были сосредоточены на контроле целого эльфийского организма. Демон был надменен и считал, что сможет перехватить моё появление и показать только то, что ему нужно… Он не ожидал, что я настолько хорош в этом деле, это его и сгубило.

Второй аванпост я покидал в куда более лучшем расположении духа.

Специальных аванпостов было около сотни, но мне не требовалось обходить их все. Демон многоножки был довольно осведомлённым, и уж не знаю как Тайритрон смог его разговорить, но у нас было девять названий. На проверку всех ушло больше месяца из-за расстояний. Мы буквально прошлись по вершкам, так как занимались предварительными проверками.

Не всех предателей нашёл я. Три достались Айлинайну, двоих приметил сам Ангруилет, а в одном месте нам не удалось обнаружить ничего необычного. Рэй изображал обиду, так как ему не получилось выделиться.

Суть моего пребывания в комиссии было в выявлении методологии, как выразился Ангруилет. Они не могли полностью зависеть от иностранного специалиста там, где требовалась постоянная комплексная проверка. Тем более от эльфа на временном контракте, который бы вскоре ушёл из армии.

Мы стояли на вершине дуба. Он повыше, я пониже. Старикашка любил смотреть на океан леса вокруг себя. Вид и правда красивый, но мне не удавалось отделаться от мысли, что он хочет быть королём горы, находиться на вершине мира. С его то высокомерием это неудивительно.

Поразительно, но мы в принципе сдружились за это время и он оказался не таким уж плохим эльфом, просто своеобразным. Собственно, как и все власть имущие.

Мы не обнимались, не шутили напропалую друг с другом. Вместо этого устаканилось нечто вроде тихой уважительной дружбы. Ангруилет в принципе не любил спешку, если не считать пробежки по лесу.

— Видишь ли в чём дело, друг мой Даруилем, — говорил он без обыденного в его речи высокомерия. Скорее ощущалась усталость от самой командировки и тех результатов, что она приносила. — Ты очень эффективен в своей задаче, но такие таланты использовать в том, что должно стать рутиной, неэффективно. Я, например, могу решать много задач, одна из которых — закрытие крупномасштабных Разломов. Но я ведь не бегаю по лесам и не ищу мелкие проколы, которые сами собой закрываются со временем. Для этого мы разработали специальную методику, которую ты сам прекрасно знаешь. Несложное заклинание, которое помогает пространству расправиться. Легко и просто, поставлено на поток. В этом и сейчас состоит наша задача. Я внимательно следил за тобой и сделал несколько важных открытий. Мне ещё предстоит сесть за монографию, результатом которой станет краткая инструкция о том, как выявлять заражённых новых типов. Именно поэтому я старался не мешать тебе. Это важно не только в рамках миссии по раскрытию демонической диверсии на болотах, но и в повседневности. Демонов огромное множество, их методы вариативны. Мы не можем к каждому случаю написать инструкцию, тут требуется смекалка. Это огромная работа, и ты уже вписал своё имя в нашу историю.

Звучало довольно пафосно, но я не стал разрушать момент. Дул холодный осенний ветер, чувствовалось приближение зимы. Где-то там бегал Терафелет в поисках дичи нам на ужин. А мы стояли над лесным морем, будто все эти бытовые мелочи нас не касались. Было в этом что-то умиротворяющее.

В Элраднатис я возвращался по утреннему морозцу. Первой меня встретила Даэлия, именно её я крепко обнял и даже пустила слезинку. Наверное, всё же стоило взять её с собой. А при виде таких родных стен аж сердце сжалось. Как же я скучал! Шарахаться по специальным аванпостам мне опостылело настолько, что уже начинало тошнить, а все эти проверки превратились в рутину. Я дико устал, как физически, так и морально. Выматывающая роль Даруилема Кси-Ангмэлрос высосала из меня все соки. Хотелось просто рухнуть в свою кровать и спать неделю, зная, что рядом друзья, а не чужие эльфы с потенциальным демоном внутри.

При моём появлении начался настоящий переполох. Все тут же забегали туда-сюда, поглядывали на меня и причитали что-то о том, что наконец вернулся. Это было очень странно, что успело случиться такого, что требовалось моё присутствие?

Оказывается, мои надежды о том, что альверцы не будут спешить в Элраднатис, с треском провалились. За тот месяц, пока меня не было, в город съехалось несколько десятков белобрысых эльфов, которые требовали аудиенции со мной. Просто тихий ужас какой-то! Солдат на КПП посоветовал мне спрятать лицо перед тем, как входить в город, что я и сделал.

Внешне город особо не изменился, разве что деревья практически полностью сбросили листву, в отличии от тех, что росли вне защитного контура города. На улицах я встретил несколько альверцев на прогулке, благо меня никто не узнал под личиной. Я использовал то лицо, с которым ходил к Килианис.

Айеравол Налиарн дал чёткое распоряжение при моём возвращении сразу же требовать явиться к нему. Можно подумать, я бы и так этого не сделал, ведь был регламент. Потому меня немного смутило и даже обидело подобное требование.

Личину я снял уже в приёмной начальника Тринадцатого аванпоста. Кивнул его секретарю и тут же заглянул внутрь.

Кабинет ни капли не изменился. Всё те же стеллажи с отчётами, тяжелый дубовый стол, заваленный рапортами, и хмурый Аеравол.

— Явился! — воскликнул он при виде меня, даже руки демонстративно вскинул. — Конечно можно, заходи, мессия ты великий. Заждались мы тебя.

— Может, я обойдусь обычным отчетом, а об остальном поговорим позже? — вяло поинтересовался я, мечтая, чтобы всё это поскорее закончилось. Дико хотелось домой к ребятам.

— Какой ещё отчёт о секретной миссии? — он с осуждением посмотрел на меня и покачал головой. — И никаких потом, поговорим сейчас. Поведай мне, почему я узнаю последним о том, что к нам регламентировали альверский исход? Столица знает, ты знаешь, а я узнаю об этом только постфактум, когда толпы этих ненормальных начинают обивать пороги административного здания в поисках твоей величественной персоны? И мне в спешном порядке приходится переделывать графики патрулей, чтобы «гости дорогие» были в безопасности?

Я устало вздохнул и тяжело опустился на стул перед ним. Меня переполняло не меньшее раздражение, чем его. Я целый месяц шлялся по лесам и перелопатил толпы незнакомцев в поисках демонов, потому хотел вернуться домой, поесть стряпни Этриана и завалиться спать в родных стенах. Вместо этого выслушивать претензии у меня не было ни малейшего желания.

— А по вашему меня кто-то спрашивал⁈ Меня поставили перед фактом, пришлось выкручиваться! Я вообще до последнего надеялся, что… явится парочка фриков, и на этом всё закончится.

— Парочка⁈ — Айеравол чуть ли не зарычал. — Их сейчас в городе тридцать голов! Все места в гостинице забиты, не считая ведь ещё их слуг!

Он сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. Продолжил спустя пару секунд более спокойным тоном:

— Не прибедняйся, Адмир. Я прекрасно знаю, что ты не только умеешь создавать проблемы, но и решать их. Именно поэтому я всегда ценил тебя. И не только я.

— А от меня то вы что хотите? Что я могу? Я такой же подневольный солдат, как и вы. Сказали идти — я иду!

Айеравол злился, это было заметно по его пыхтению. Он явно устал от очередной глобальной неприятности, которая вновь сформировалась вокруг моей персоны. Он прекрасно справлялся с внешними угрозами, но не внутренним социальным напряжением. Будь то забастовки девушек перед КПП части, или судебное разбирательство, а теперь ещё и паломничество альверцев — всё это было слишком сложно для него.

— Я просто хочу, чтобы ты дал им то, что обещал. И они убрались из моего города! — выдохнул он.

Я потёр переносицу, заставляя уставший мозг работать быстрее. Сил спорить не было, но раз уж эти фанатики припёрлись, глупо было бы не обернуть ситуацию в свою пользу. Эмоции эмоциями, а упускать такой шанс заработать неприемлемо.

— Послушайте, господин начальник, — примирительно начал я. — Раз уж они здесь и создают нам обоим столько проблем, мы можем извлечь из этого выгоду. Я готов делить с вами прибыль пополам. Лично с вами, — сделал я акцент.

Айеравол уставился на меня, его глаза округлились, а возмущение мгновенно сменилось непониманием.

— Ты… — он даже дар речи потерял на секунду. — Ты ещё с них и деньги брать собрался⁈

— А почему нет? — я пожал плечами с невозмутимым видом. — Время мессии стоит дорого, тем более третьего принца Амрота. Я назову им сумму в пять тысяч золотых с головы. Оплата будем делить пополам.

Айеравол шумно вздохнул и потёр виски. Он откинулся в кресле, посмотрел в окно, а потом и подошёл к нему. Я не стал ему мешать обдумывать ситуацию, потому что и так понимал, что он согласится. Это было бы идеальным решение. Без сомнений, деньги могли сгладить острые углы любой проблемы.

Я уже когда-то стряс со старейшин альверцев подобную сумму, так что вряд ли она кого-то напугает. При аудиенции дома я жирно намекал, что мероприятие предполагается не бесплатным.

Отдать ровно половину Айераволу шаг вынужденный, но максимально честный и прагматичный. Тридцать эльфов, да ещё и с прислугой это целая толпа высокомерных аристократов. Их нужно где-то размещать, охранять, организовывать логистику встреч так, чтобы они не парализовали работу всего аванпоста и не лезли куда не надо. Это колоссальная бюрократическая рутина и настоящая головная боль для руководства. За две с половиной тысячи золотых с каждого «паломника» Айеравол не просто закроет глаза на этот балаган, он сам всё организует в лучшем виде, будет сдувать с них пылинки и выделит лучших конвоиров. Грех не свалить на него всю эту административную работу, выгодно пользуясь ситуацией. Моё дело просто сидеть с умным видом, а всю грязную работу сделает система аванпоста.

Лицо Айеравола уже выражало принятие. Он понимал перспективы паломничества, ведь новые лица нужны городу, а деньги — тем более. Заниматься здесь было фактически нечем, а многочисленные семейные магазинчики и кафе еле самоокупались. Паломники уже наверняка неплохо наполнили карманы местных жителей.

Началник начал медленно ходить по кабинету, задумчиво потирая подбородок. Гнев окончательно уступил место расчёту. Вот только мне не хотелось сидеть здесь и ждать, когда он соизволит озвучить своё уже очевидно понятное решение.

— Может, мы детали позже обсудим? — жалобно спросил я. — Хотелось бы помыться с дороги и поесть.

Начальник остановился у стола и кивнул, уже полностью переключившись на деловой лад.

— Разумеется. Сообщишь, по какому графику будут экскурсии и требуется ли сопровождение. Завтра же всё организуем.

Кабинет начальства я покидал с довольной улыбкой. Расслабился настолько, что забыл вернуть личину.

До дома я добирался перебежками, а точнее — по крышам. Мои надежды проскользнуть незамеченным рухнули, когда на одной из улиц меня всё-таки узнала кучка этих белобрысых фанатиков. Пришлось спешно уходить верхами, на ходу натягивая личину, чтобы окончательно сбить их со следа.

Быстро захлопнув за собой входную дверь, я даже не стал разуваться — очищающая магия на пороге мгновенно привела сапоги в порядок, смахнув всю уличную грязь. Я прошёл в нашу просторную гостиную и сразу же проскользнул к окну, чтобы с опаской выглянуть из-за плотной шторы. Вроде чисто. Никаких толп, жаждущих прикоснуться к «божественному», под окнами не наблюдалось.

В комнате меня уже ждали. Новости на аванпосте разлетаются быстро, и ребята явно собрались здесь все вместе, узнав о моём возвращении. Не успел я опустить штору, как ко мне со спины подошёл Этриан и крепко обнял.

Его прикосновение моментально сняло с меня напряжение, губы растянулись в улыбке. Я похлопал его по предплечью, которое находилось спереди и даже захотел обнять в ответ, но был по сути связан.

— Рад твоему возвращению, — тихо сказал он.

Отстранившись, ксилтарец сделал пару шагов назад и прислонился плечом к косяку арочного прохода, ведущего в прихожую. Скрестив руки на груди, он довольно ухмыльнулся:

— Высматриваешь свою паству, о великий мессия? Признайся, тебе стоило трижды подумать, прежде чем строить из себя посланника богов перед альверцами и о чём-то с ними договариваться. Теперь расхлёбывай.

Желание обнять его сменилось на намерение ударить, но я сдержался.

— Да пошли они! — вспылил я. Меня дико злила его насмешка, и по большей части потому, что Этриан был абсолютно прав. Я действительно не подумал о последствиях, наивно отодвигая их на далёкое будущее, которое наступило субъективно внезапно. — Это всё глупые, противные старики! Возомнили себе невесть что, а мне теперь по собственному городу прятаться приходится!

Стоило мне это выкрикнуть, как ко мне подошли остальные. Сначала меня порывисто обнял Арлейн, а следом я сам с облегчением обхватил мощный торс змея-переростка Мэйна.

Какое же это блаженство — снова оказаться в кругу своей маленькой семьи. Я буквально кожей впитывал эти прикосновения, растворяясь в них. Вся дорожная усталость, раздражение и нервотрёпка последних часов отступали перед ясным, согревающим душу пониманием: в этом доме меня действительно любят и ждут, здесь мне рады. А не смотрят диким волком с немым вопросом «когда ты свалишь уже». Именно так нас с Ангруилет принимали на специальных аванпостах.

— Я не позволю никому из них подойти к тебе с этими нелепыми просьбами, — хмуро заявил Арлейн, глядя на меня исподлобья со своей обычной трагичной серьёзностью. — Буду отгонять каждого.

Он даже положил руку туда, где должна находиться рукоятка меча, но там было пусто. Это вызвало у меня тёплую усмешку. Лейн как всегда в своём репертуаре.

Этриан снова рассмеялся, хлопнув Энгван по плечу.

— Остынь, рыцарь его высочества. Для того чтобы отгонять сумасшедших фанатиков, куда лучше подойдёт Мэйн, а не ты. Одно его лицо без снуда — и альверцы с визгом разбегутся, попутно забыв, зачем вообще сюда приехали!

Мэйн лишь закатил глаза и отвернулся, но спорить не стал.

Этриан, как всегда, мастерски брал на себя атмосферу в нашей компании: его шутки быстро разрядили обстановку, хотя по взгляду ксилтарца я видел, что он прекрасно понимал, что ситуация с паломниками действительно серьёзная и проблем мне принесёт немало.

— Кстати, — протянул Этриан, прищурившись. — А ты уже предупредил Эрлика о том, что к нему в гости собирается толпа твоих и его почитателей?

— Сам как-нибудь с ним договорюсь! — огрызнулся я, чувствуя, как снова закипаю. Этот зимний божок и так вымотал мне все нервы своим упрямством, как снова подступиться к нему с новой просьбой, я не имел представления. — И вообще, тебя это не касается!

— Как скажешь, о великий, — Этриан поднял руки в примирительном жесте, совершенно не пряча улыбку

Эрмуара умел ткнуть в самую болевую точку, о которой я не хотел даже думать. Его вечные язвительные комментарии раздражали. Но, как это ни парадоксально, именно сейчас они заставили меня окончательно выдохнуть. Напряжение, державшее меня за горло с самого возвращения в Элраднатис, спало. Я расслабился, осознав, что я наконец-то дома.

— Ладно, не кипятись, — уже мягче добавил Этриан, кивнув в сторону кухни. — Иди руки мой. Я там мясо потушил с овощами, ещё горячее. Будешь ужинать?

Я лишь кивнул в ответ, но громче всего высказался мой живот, заурчав.

Я мысленно проклинал упрямых альверских стариков. Изнеженные и капризные словно дети аристократы наотрез отказались идти через дикий лес налегке и притащили с собой целую свиту. Пятнадцать высокородных эльфов и ровно столько же их личных слуг. К чему им вообще лишние руки в пути?

Ах да, быт. Не готовить же таким важным персонам самостоятельно, верно? Собирать хворост, резать овощи, мыть посуду в конце концов. Просто отвратительная ленность, выдаваемая за что-то привилегированное и естественное. Если ты не можешь сам о себе позаботиться пару дней, то какой из тебя маг вообще?

А ещё слуги несли подношения в виде малых статуэток-вотимов. Я совершенно не понимал, зачем им столько этого хлама, ведь формально для встречи с божеством нужна была лишь одна. Неужели думают попытаться задобрить таким образом? Какая же глупость…

Вдобавок ко всему этому балагану Айеравол выделил нам группу из пяти хмурых конвоиров. Даже не знаю, как бы разбирался с этой толпой без их вмешательства. Такое ощущение, будто гости не понимали, куда они попали и какую опасность могут представлять из себя Жуткие Болота.

Альверцы, конечно, формально выказывали мне глубочайшее уважение, ведь в их глазах я был мессией и единственным проводником к богу. Но на деле старики оказались упрямыми до зубного скрежета.

Я приказал им стоять на месте и ожидать приглашения, а сам шагнул в белую пелену тумана. В голову пришли мысли о том, что в следующий раз надо брать меньше народа, иначе всё это превращается в неконтролируемый цирк.

Пространство привычно сыграло свою шутку, и буквально через пару шагов я оказался лицом к лицу с хозяином этого динами. Эрлик стоял впритык, а его безупречное лицо украшала мягкая полуулыбка.

Он легко коснулся моих плечей, и я подавил инстинктивное желание сделать шаг назад. От него совершенно не исходило того уюта, который дарила мне моя малая семья. Общество зимнего бога скорее напоминало навязчивость странного знакомого, с которым тебя попросили дружить — неприятно, но вполне терпимо, если абстрагироваться.

— Ты вернулся, — голос Эрлика звучал неспешно, словно время для него замерло. — И привёл с собой смертных.

Вздохнув, я плавно высвободился и прошёл к источнику. Скинув сапоги в пространственное кольцо, я уселся на прогретый магией камень, опустив босые ноги в воду. Фортис медленно, с грацией, недоступной живым, расположился рядом.

Я знал, что с ним глупо говорить о деньгах или выгоде — мёртвым всё это было чуждо, они мыслили иными категориями. Я пришёл к нему исключительно как проситель, потому не было смысла что-то требовать и качать права.

— Прими их, Эрлик, — попросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Пожалуйста. Мне от тебя многого не нужно, просто позволь им войти. Посиди с величественным видом, улыбнись пару раз, пошли им своих снежинок, чтобы они порадовались благодати. Они проделали долгий путь ради тебя.

Эрлик не торопился с ответом. Он вообще никогда не торопился, как и все мёртвые, медлительность была его естественным состоянием.

Фортис перевёл взгляд на водную гладь. Ему не было никакого дела до живых эльфов, его интересовало лишь моё общество. Наше общение дарило ему те редкие, приятные эмоции, воспоминания о которых он бережно хранил, так как это был разительный контраст по сравнению с теми четырьмя столетиями невыносимой боли и безумия в плену у демона. По крайней мере, так он объяснял свою иррациональную тягу к моему обществу.

— Их эмоции… — наконец, его голос нарушил тишину. — Слишком громкие, слишком хаотичные. Эманации такой толпы мне не нужны. Ты ведь знаешь, Адмир, что заперто глубоко под водами этого динами. Об этом нельзя даже помыслить, не то что говорить. В первую очередь я являюсь стражем этого места. Суета живых мне чужда.

— Это ненадолго, — я посмотрел на его идеальный профиль.

Эрлик медленно повернул голову. В его глазах не было злобы, лишь глубокое, пронизывающее спокойствие. Холодный и отстранённый, как обычно, живые эмоции редко посещали его лицо.

— Я рад тебе, друг мой. И я впущу их, раз ты просишь, — произнёс он, чуть склонив голову. — Но у любой просьбы есть цена. За каждый час, что эти эльфы проведут в моём динами, ты останешься гостить у меня на лишний день. Только ты.

Внутри я взвыл от такой перспективы. Сидеть здесь сутками напролёт? Но выбора не оставалось, так что я неохотно кивнул, соглашаясь на его условия. Мне вообще повезло, что он не сопротивлялся так отчаянно, как прежде.

— Рэй, — внезапно бросил Эрлик, даже не глядя в мою сторону. В его тоне засквозило нескрываемое пренебрежение. — Ступай и передай живым мою волю: они могут войти.

Рэй материализовался на моём надплечье в своей форме фея. Хранитель недовольно насупился, скрестив ручки на груди. Ему категорически не нравилось, когда этот божок смел им помыкать.

— Пожалуйста, слетай к ним, — мягко вмешался я, понимая, что хранитель сейчас начнёт бубнить чисто из вредности, набивая себе цену. — Передай послание. А я обещаю вечером накормить тебя от пуза, хорошо? Так наешься, что будешь спать до самого утра.

Глазки фея блеснули. Он тут же растворился в воздухе, полетев исполнять просьбу.

Эрлик проводил исчезнувшего спирита равнодушным взглядом, а затем вновь посмотрел на меня. В его серых глазах снова появилась теплота.

— Я создам для них короткий путь сквозь туман, — произнёс зимний бог. — Пусть медитируют, но большего они не получат. Никогда не понимал желание живых любоваться сильными мёртвыми существами.

Ещё б он понимал! Для него все живые суетливые и непостоянные. Те, кто придумывает правила, чтобы нарушать их. Кто может клясться в верности, а потом предать, как с ним уже было однажды. И лишь мне он доверял. А всё так же не мог понять, что он скрывает и почему моя интуиция по отношению к нему неспокойна.

Туман послушно расступился, открывая короткий и безопасный путь. Оставив своих многочисленных слуг и хмурых аранских конвоиров за невидимой чертой, пятнадцать высокородных альверских старцев с благоговением ступили на заснеженную землю динами. Первозданный покой этого места ошеломлял, но истинный религиозный трепет вызвало то, что предстало их взору у самого края водной глади, похожей на горячий источник.

На гладких камнях, опустив босые ноги в воду, восседали два божества. Одно дело слышать пересуды о юном мессии, и совершенно иное — воочию лицезреть эту картину. Рядом с белоснежным зимним богом Эрликом Адмир казался его равным солнечным братом, они сидели бок о бок, как морозная луна и тёплое солнце. В этот миг в душах аристократов исчезли последние сомнения: амротский принц действительно был проводником божественной воли, чьё величие в их глазах не уступало хозяину этих земель.

Боги неторопливо переговаривались между собой, но их речь была подобна тихому журчанию ручья, и ни единого слова было не различить. Этот звук, ясно дающий понять, что беседа не предназначена для ушей смертных, лишь усиливал мистический восторг паломников.

Охваченные глубоким экстазом, старцы один за другим, низко склоняя головы, робко приближались к кромке воды. Они двигались почти ползком, боясь нарушить святость момента, и бережно опускали свои подношения в виде искусно вырезанных малых вотимов на плоские камни у воды. Исполнив этот ритуал, эльфы безмолвно рассаживались на кристально чистом снеге и, прикрыв глаза, покорно погружались в медитацию, как и было оговорено заранее. Ведь в первую очередь динами являлось источником силы, и каждый надеялся, что подобное посещение подстегнёт развитие их доми с помощью божьей благодати.

Так прошёл час в звенящей тишине, наполненной лишь мерным журчанием незримого божественного диалога. А затем Эрлик медленно поднял руку и плавно взмахнул ею. На губах зимнего бога появилась легкая улыбка, которая сама по себе воспринималась эльфами как величайшая благодать.

В тот же миг с небес на медитирующих страждущих посыпались крупные, идеальной формы снежинки. Каждая из них переливалась всеми цветами радуги, а так же имела мистический блеск.

Оседая на лицах и руках аристократов, они мгновенно таяли, не обжигая морозом, а даря непередаваемо приятную прохладу и резкий прилив живительной бодрости. Эта милость привела эльфов в абсолютный религиозный экстаз. Все их многомесячные чаяния, долгий опасный путь, щедрые траты и томительные ожидания оправдались сполна в одно это волшебное мгновение. Они прикоснулись к истинному чуду.

Я продолжал кроить меридианы Арлейна, отстраивая их чуть ли не с нуля. Мы уже закончили с конечностями, и теперь я перешёл к самой сложной части — туловищу. Работать здесь приходилось с ювелирной точностью: внутри слишком много жизненно важных органов, одно неверное движение могло привести к катастрофе. Пусть я и работал на духовном плане, связь с физическим телом оставалась.

План на ближайший год был простым: начиная от периферии, аккуратно и плавно продвигаться к центральному ядру. Как и всегда, сперва я своей более плотной маной «размягчал» его нити, словно податливый пластилин, затем «расчёсывал» их, убирая завихрения, и в конце концов «заплетал», намертво закрепляя результат. Как итог, меридианы становились идеально ровными и необходимой плотности для будущего скачка.

Благодаря улучшенному зелью от Таданис, угнетающему нервную систему, Арлейн не чувствовал той дичайшей ментальной боли, которая обычно сводила его с ума при подобном глубинном вмешательстве. Внешне его состояние вполне можно было принять за сон.

Закончив с Лейном на сегодня, я устало выдохнул и потёр переносицу. Пусть внешне я просто лежал ухом на груди спящего Энгван, по факту проделывал тонкую кропотливую работу, а это очень утомляло.

Этриан и Мэйн медитировали неподалёку, сливаясь с умиротворяющим фоном дикого динами. А вот Эллиндет сидел рядом, настолько напряжённый, будто готов был вообще отказаться от всего и просто убежать отсюда. Он очень внимательно наблюдал за моей работой с Лейном, но по его растерянному взгляду было абсолютно ясно, что он не увидел и не понял ровным счётом ничего.

Я обошёл Арлейна и опустился на траву позади Элли. Обняв его со спины, я положил свои ладони ему на солнечное сплетение. Эллиндет вздрогнул от неожиданности и попытался отстраниться.

— Расслабься, — шепнул я ему на ухо. — Не сопротивляйся. Просто покажи мне, как ты обычно работаешь со своей доми при медитации.

Он заметно нервничал, его мана от волнения начала хаотично закручиваться, но он послушно прикрыл глаза. Я прикрыл свои и впустил ману в его тело, мягко обволакивая его основное ядро и следуя за его потоком по меридианам.

Я наблюдал за тем, как течёт его мана. На первый взгляд ничего необычного, как и должно быть. Те самые микроскопические шарики-завихрения, разбросанные по всей его доми, которые я заметил в прошлый раз, никуда не делись. Но Элли не пытался их разгладить. Он работал будто спустя рукава, не прилагая усилий, будто лишь формально. И это меня насторожило.

— Следи за мной, — прошептал я и осторожно проник внутрь меридианы в его руке. Он болезненно застонал. — Тшшш, потерпи немного. Чувствуешь?

Я аккуратно продавливал свою ману через тонкую нить, попутно вымывая шлаки. Одно из завихрений пропало и я так же медленно убрал свою ману. Элли выдохнул с облегчением и тяжело задышал.

— Ну же, ты это почувствовал?

— Больно, очень больно, — прошептал он.

— Нет, я про шлаки. Ты ощутил, как я вымыл завихрение?

Он молчал.

— Попробуй повторить. Собственной маной не должно быть больно, не бойся.

Я наблюдал за ним ещё несколько минут, но ничего не менялось. И тут меня пронзило неприятное осознание происходящего.

Внутренний взор Элли просто скользил мимо, обтекая эти препятствия, словно их не существовало. Он их банально не чувствовал! Пониженная магическая чувствительность. Это был не дефект самой структуры — доми у него была для самоучки вполне приличной. Это был критический дефект восприятия.

Я читал о подобном, это одна из причин, почему некоторые маги не могли развиваться. Насколько часто встречался такой дефект — неизвестно, но не редкость.

Мягко выведя свою ману из его тела, я отстранился и тяжело вздохнул. Элли открыл глаза и повернулся ко мне. В его взгляде читалась затаённая тревога. Мне было безумно жаль его, ведь подобное не лечится.

— Ну что? — тихо спросил он, нервно сглотнув.

— Элли… — я потёр переносицу, подбирая слова. — Я помогу тебе. Ты точно станешь клоафом, я протолкну ману и разглажу твои узлы сам. Но… на этом всё. Выше клоафа ты никогда не поднимешься. У тебя крайне низкая магическая чувствительность. Ты физически не осязаешь то, что происходит в твоих каналах. Тебе это просто не дано от природы.

Я сжался, ожидая увидеть в его глазах боль, отчаяние или слёзы разочарования. Но реакция Эллиндета сбила меня с толку.

Его плечи, до этого напряжённо приподнятые, вдруг расслабились. Он шумно выдохнул, и на его лице появилась слабая, но абсолютно искренняя улыбка облегчения. Годами он мучился от неизвестности, гадая, почему застрял и не может сдвинуться с мёртвой точки. Он ведь всегда считал себя серой массой, самым обычным, ничем не примечательным парнем. И теперь этот вердикт не разбил его, а наоборот даровал долгожданный покой. Подтверждение его собственной «бездарности» сняло с него груз ложных надежд и вины, как бы это парадоксально не звучало.

— Клоаф… — прошептал он, и в его глазах я увидел безграничную благодарность, которой не был достоин. — Адмир, для меня стать клоафом уже чудо. Спасибо тебе.

Я растерянно улыбнулся, так как продолжал ощущать иррациональное чувство вины. Я не имел никакого отношения к тому, что Элли родился таким, что его магический взор так слаб, но почему-то испытал большее разочарование, чем он.

Неужели я такой особенный? Почему у меня проблемы с подобным нет? Может, в этом и суть, что я гиперчувствительный?

Что ж, в любом случае я и так затянул с лечением, ведь договорились мы с Айераволом больше месяца назад. Но внезапно появился Ангруилет со своим предложением, а потом нужно было срочно координировать паломников. И вот я наконец освободился.

Так что я выдохнул и отпустил ситуацию. Смысл переживать о прошлом, ведь мы уже здесь и сейчас. Потому начал выстраивать схему лечения. Предстояло составить солидный список для Айеравола. Во-первых, потребуются сильные препараты, сглаживающие отторжение чужой маны — мне ведь придётся долго копаться в его «слепых зонах», работая за него. Во-вторых, обезболивающие, но куда более слабые, чем у Лейна, так как перекраивать доми с нуля не нужно. Ну и, конечно, сверху я выпишу целую гору дорогущих эликсиров, которые используются для стандартного развития доми. Без них, в принципе, можно было бы и обойтись, но с ними процесс пойдёт в разы проще, быстрее и естественнее. Дёшево и сердито мне нужно, вместо этого должно быть качество.

Пришло время отправиться в очередной зимний визит на специальный аванпост Найатис. Зима на Жутких Болотах всегда ощущалась иначе — потусторонний мороз пробирал до костей, смешиваясь с вездесущей сырой праной, но внутри защитного купола было вполне терпимо.

Встреча с Онванаром прошла тепло, как и всегда в последнее время. Он больше не напоминал задыхающегося утопающего, отчаянно цепляющегося за меня ради глотка воздуха, как в наши первые встречи. Теперь это был уверенный в себе, спокойный командир, который первым шагнул навстречу и крепко меня обнял согласно нашей традиции.

Мы расположились на диване в его кабинете, и после недолгого обмена новостями он перешёл к главному, ради чего я просил его навести справки в свой прошлый визит.

— Я поговорил с Эльдарионом Феравел, как ты и просил, — произнёс Онванар. Лицо его стало серьёзным, но без былого надрыва. — Ты был прав, Адмир. Он подтвердил, что уже больше года не видел тех кошмаров. Видений о том, как на эти земли приходит ад, больше нет.

Я медленно кивнул, переваривая услышанное. Больше года! Пазл в моей голове окончательно сложился. Это ведь действительно была моя заслуга. Та самая конструкция к плетениям, которую я когда-то разместил на местной площадке для тренировок, сработала куда масштабнее, чем я смел надеяться. Я ведь делал её как что-то локальное, закрывающее дыру в защите совсем иного толка. А она защитила аванпост от демонического фона, судя по всему, вступив в резонанс с общим защитным барьером аванпоста. Влияние глубинного демона, которое, по словам Алдаласара, просачивалось сквозь защиту тонким, как запах, незримым фоном и отравляло умы, теперь было надёжно заблокировано. Разве не потрясающе?

— И дело не только в Эльдарионе, — добавил Онванар, с лёгкой улыбкой глядя в окно на серое зимнее небо. — Эльфы изменились, я вижу это каждый день. Моральное состояние солдат улучшилось в разы. Они больше не бродят как потерянные тени, запертые в своих раковинах наедине с собственной болью и навязчивыми идеями. Их разум окреп. Да и сама атмосфера на аванпосте словно очистилась, стала спокойнее.

От его слов внутри меня росло очень странное, двойственное чувство. Я смотрел на улыбающегося Онванара, вспоминал просветлевшее лицо отщепенца Ибранина, который нашёл в себе силы жить дальше, спокойные взгляды патрульных во дворе… И чётко осознавал, что всё это круги на воде от брошенного мной камня.

Я был причастен к этим глобальным изменениям. Я, двадцатилетний парень, по сути ещё ребёнок, смог переломить ход невидимой войны на целом специальном аванпосте. Я защитил умы десятков взрослых, искалеченных жизнью воинов от ползучего безумия глубинного демона, готовившего свой чудовищный ритуал.

С одной стороны, меня переполняла тихая радость за этих эльфов. Но с другой. я банально не мог до конца в это поверить. Масштаб моего влияния пугал меня самого. Неужели я действительно настолько силён? Я всегда стремился к знаниям, хотел разобраться в сути магии, просто делал то, что считал правильным и интересным в данный момент. Но осознание того, что мои «эксперименты» буквально спасают аванпосты от локального апокалипсиса… Это было слишком масштабно, чтобы уложиться в голове просто так.

Неужели я и правда могу принимать участие в таких глобальных событиях, делая самые простые вещи? Просто поменять контракт защиты, просто провести инвентаризацию чужих воспоминаний.

Я ухмыльнулся своим мыслям. Ну да, «просто». Настолько просто, что создавать полномасштабные плетения могут только флаосы, а обладать менатлистикой подобного мне уровня лишь эклурги. А я… клоаф. Очень обычный парень, хоть и принц. Эта мысль показалась мне настолько забавной, что я рассмеялся.

Айеравол изогнул бровь в удивлении, смотря на меня, но ничего не сказал. Вместо этого положил ладонь мне на макушку и погладил по голове.

Вечером, после насыщенного дня инвентаризации чужих воспоминаний, я возвращался в свою комнату. Завтра утром мне предстояло отправиться в гости к Алдаласару, и я уже мысленно предвкушал новые исследования и долгие разговоры со стариком, но моим планам на спокойный отдых не суждено было сбыться.

У самого порога моей комнаты стоял Арем Кеаварис. Я искренне удивился, увидев его здесь. Арем — пиромант, эклург, а по совместительству любовник Таданис без обязательств. По сути он один из немногих, кто здесь в шоколаде. Он всегда казался мне на редкость уравновешенным, спокойным и самодостаточным парнем. Что ему могло от меня потребоваться на ночь глядя?

— Адмир, у тебя найдется время? Нам нужно поговорить, — устало произнёс он с таким выражение лица, будто был готов к отказу…

— Конечно, заходи, — я пожал плечами и открыл дверь. Уделять время чужим проблемам мне было не жалко, даже наоборот, уже стало неким хобби как менталиста.

Мы вошли в комнату. Арем секунду помедлил, словно не решаясь начать, но затем всё же сообщил, что ему нужно:

— Я хочу, чтобы ты сделал со мной то же самое, что делаешь с другими. Поработал с моей головой.

Я непонимающе уставился на него.

— Зачем тебе это? Ты же… ну… вы с Таданис ведь ладите, у многих нет и этого.

— Всё далеко не так радужно, как может показаться со стороны, — горько усмехнулся Арем. — Я прошу тебя о помощи. И я готов щедро заплатить.

Я лишь пожал плечами. Платит — отлично, практика в менталистике мне никогда не мешала. тем более, мне и правда было интересно, что могло случиться у подобного парня.

Сев на край своей кровати, я и похлопал по матрасу рядом с собой.

— Садись. И давай свою руку.

Он послушно опустился рядом и протянул мне ладонь. Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и привычным усилием воли пустил свою препрану в его разум, не ощущая никаких преград. В очередной раз мелькнула мысль, что нужно больше тренироваться с Мэйном в преодолении преград, а то у меня складывается ложное ощущение о том, что я гений менталистики.

Стартовая точка Арема встретила меня ослепительно ярким дневным светом и потрясающим цветущим вишнёвым садом. Розовые лепестки медленно кружили в воздухе, пахло весной и свежестью. Но сам хозяин этого идиллического разума стоял посреди поляны и… плакал. Крупные слёзы текли по щекам взрослого, сильного эклурга. В этот момент он напоминал мне Онванара в первые дни нашего своеобразного контракта.

— Это сад моего клана, — дрогнувшим голосом произнёс Арем, оглядываясь вокруг. — Точнее, бывшего клана. Мой старший брат был главой. Он поставил на кон слишком многое и проиграл экономическое пари. Из-за этого наша семья навсегда лишилась статуса высокого дома. Нам пришлось сменить фамилию и продать абсолютно всё наше имущество, до последней нитки, чтобы выплатить огромный штраф.

Я слушал его в состоянии полного шока. Его история была совершенно иным, противоположным путём того, через который прошёл Арлейн. Дед Лейна проиграл в экономической войне, из-за чего Лейн в три года лишился эльфийской чести, гражданских прав и стал обесчещенным отщепенцем, хоть формально и сохранил статус высокого рода. Семья Арема же не потеряла честь, они просто рухнули на социальное дно, лишившись дома, титула и всех сбережений предыдущих поколений в одно мгновение.

— Мы, в общем-то, прожили потом хорошую, нормальную жизнь, — продолжал Арем, утирая слёзы. — Но эта боль… боль от потери родного дома осталась со мной навсегда. Этот сад давно вырубили, а здания снесли. Там сейчас совершенно новые постройки и совсем другой сад. А я всё никак не могу отпустить это место. Где жили многие поколения моих предков и я сам когда-то считал, что и мои дети будут любоваться этим видом по весне.

— Понимаю, — тихо сказал я, ободряюще сжав его руку. — Давай посмотрим, что с этим можно сделать. Что ты хотел мне показать?

Он кивнул и прикрыл глаза. Окружение смазалось и сменилось. Библиотека воспоминаний Арема предстала в виде бескрайнего, сочного зелёного луга, сплошь изрытого аккуратными круглыми лунками. Нечто похожее, только с пожухлой травой, я уже наблюдал в сознании Лейна. Но здесь это больше напоминало легендарные холмы на рабочем столе известной операционной системы из прежнего мира.

Я сосредоточился, улавливая эманации застарелой тоски и щемящего чувства потери. Вскоре одна из лунок явственно отозвалась на мой мысленный зов. Я потянул нас к ней, начиная своё глубокое путешествие по самым болезненным воспоминаниям нового пациента.

Как он и говорил, всё оказалось далеко не так просто. Я погрузился в водоворот его прошлого, и передо мной развернулась история стремительного и болезненного падения.

Я увидел тот самый роковой день. Роскошные кованые ворота огромного поместья с лязгом захлопывались навсегда. Брат Арема с побелевшим лицом и дрожащими руками передавал ключи от защитных печатей новым владельцам. Сам Арем, тогда еще молодой и полный надежд, обернулся к своей первой жене, отчаянно ища в её глазах поддержки. Но я, стоявший незримой тенью рядом, видел лишь её холодный, отстранённый взгляд. Она смотрела не на мужа, а на потерянное богатство.

На тот период времени Арем искренне считал, что встретил любовь всей своей жизни. Что эта женщина будет с ним всегда, делить как радости, так и горести. Но когда просторные покои, занимавшие целое крыло, сменились на тесную комнатушку без окна, она хладнокровно попросила развод.

Я физически ощутил, как в этот момент внутри Арема оборвалась какая-то струна. Он не понимал, почему она так поступала с ним, клялся ей, что всё исправит и заработает ей все деньги мира. Но женщина лишь смеялась над ним, называя неудачником. Она в целом наговорила очень много неприятных вещей.

Самооценка Арема рухнула. Он осознал, что без громкого титула и высокой фамилии сам по себе не представляет для неё никакой ценности. Что вся его прежняя жизнь, все его идеалы были обманом и ничего не стоили.

Я размышлял о том, насколько этот путь отличался от судьбы Энгван. Дед Лейна проиграл в экономической войне, из-за чего Лейн в три года лишился эльфийской чести, гражданских прав и стал обесчещенным отщепенцем, хоть формально и сохранил статус высокого рода, как и все свои сбережения. Но деньги и имущество они в итоге потеряли, пусть и не сразу. Падения растянулись на десятилетия, в течении которых семья никак не могла принять иной образ жизни. Они не осознавали, что уже давно не великий дом Энгван, не защитники жизни, как прежде.

Какие к чёрту защитники, когда никто не хочет иметь с вами общих дел? Когда в лицо вежливые отказы, а за спиной брань? А вы последний кусок хлеба доедаете, так как сегодня свежий вам отказались продавать.

Семья Арема же не потеряла честь — они просто рухнули на социальное дно, в одночасье лишившись дома, титула и всех сбережений. В каком то роде это было отрезвляющий пощёчиной, они понимали, что прежней жизни не будет, и не цеплялись за прошлое.

Пейзаж сменился тесной, душной комнаткой — разительный контраст с просторными апартаментами на несколько десятком комнат и открытым вишневым садом. Когда ушла жена, ему пришлось делить комнату с ещё тремя своими родственниками. Все они выживали как могли.

Вся его огромная семья рассеялась по стране, каждый пытался выстроить свою жизнь с нуля на новом месте. Это разрывало его изнутри — он навсегда терял ту огромную, сплочённую семью, к теплу которой привык с самого детства. Арем тяжело переживал каждый отъезд родственника и то, что их очередной съёмный дом становится всё меньше и меньше, постоянные переезды туда, где аренда ниже, как и площадь.

Как и другие, Арем нанялся простым защитником на службу к высокому дому из другого города. Он женился во второй раз на простой девушке. Я стоял у окна и наблюдал, как она, не поднимая головы, пересчитывает скудные монеты при тусклом свете ночника, маниакально откладывая деньги на будущих детей. Ни одного теплого взгляда в сторону мужа, ни одного ласкового слова.

А затем родилась дочь. Я видел, как Арем дрожащими руками берёт младенца. В его расширенных глазах застыл ужас. Он смотрел на крошечное личико и не чувствовал ровным счетом ничего. Абсолютная, звенящая пустота. «Неужели я настолько сломан? Почему внутри ничего нет?» — билась в его разуме отчаянная, паническая мысль.

Утешение он нашел на стороне. Любовница, старая вдова, жившая в своё удовольствие, была куда более изобретательна и горяча в постели. Но когда она случайно понесла, то холодно поставила Арема перед фактом, требуя солидную сумму на аборт.

Беременность любовницы стала триггером. Сомнения, давно терзавшие Арема, взяли верх. Он тайно отвёл девочку, к которой успел привязаться за семь лет и полюбить, к врачу. Тот с холодным лицом протянул лист с заключением, который тот почитал лишь ночью, дома на кухне. Он боялся увидеть плохой результат и даже порывался выкинуть бумагу. Но в итоге беззвучно рыдал при тусклом свете светляка на своей кухне. Чувства не обманывали его, девочка действительно не являлась ему родной.

А затем последовал тяжёлый, прагматичный разговор с женой. Ни криков, ни истерик. Лишь холодная сделка двух отчаявшихся эльфов. Жена согласилась имитировать беременность и выдать ребенка любовницы за своего, чтобы сохранить лицо перед соседями. Вдову, пусть и с трудом, но удалось уговорить выносить дитя за большие деньги. Родив, она больше никогда не появлялась в жизни дочери или бывшего любовника.

Наблюдая за этим, я поражался, насколько эльфийское общество пропитано ложью и безумным стремлением сохранить статус любой ценой. Они переехали в новый город и зажили как обычная семья, пока девочки не выросли, а жена, посчитав контракт выполненным, не подала на развод.

И вновь Арем остался совершенно один в свои семьдесят лет. Он потерял уже не просто семью, а теперь и имитацию семьи. Полная, абсолютная пустота.

Арем решил податься в армию, на Жуткие Болота. Он периодически навещал дочерей, наблюдал за взрослением внуков. Но это была уже не его семья, а чужая. С прежними родственниками он держал связь, но за десятилетия они все стали совсем другими. Уже не было той общности, как прежде, что так же отдавалось болью в груди. Они все стали чужими друг другу.

Однажды Арем приехал к родной дочери и узнал, что дом уже продан, а там живёт совсем другая семья. Он словно потерял опору под ногами от такой новости и решил разорвать все связи с мирской жизнью. Так он и оказался на специальном аванпосте. Позже до него дошло письмо дочери, которое затерялось. Случайность, ошибка, дочь не сбежала, разорвав с ним связь, но выбор уже был сделан.

Он продолжал помогать обеим дочерям, поддерживая с ними хорошие отношения. Но через всю его жизнь красной нитью тянулась глухая, ноющая тоска о родном доме с вишнёвым садом и жажда той прежней, безусловной семейной любви и общности.

Эту же пустоту он отчаянно пытался заполнить здесь. Новая сцена ударила по глазам мрачными красками местной казарменной спальни. На кровати лежала обнаженная Таданис. Тихая и вечно хмурая лекарка смотрела в потолок стеклянным, отсутствующим взглядом. Арем крепко обнимал ее, зарываясь лицом в её волосы, отчаянно ища хотя бы каплю тепла. Но она буквально лежала бревном, не давая ему ни малейшей эмоциональной отдачи. Я чувствовал, как Арема грызет изнутри горькая обида от осознания того, что он лишь любовник без обязательств, и на аванпосте у неё есть ещё двое таких же мужчин.

Когда видения померкли, я, растерянный и придавленный тяжестью чужой судьбы, вновь оказался в цветущем вишнёвом саду его разума. Арем стоял напротив и долго, пронзительно смотрел на меня. В его глазах плескалась вековая усталость. Ему уже было больше ста двадцати лет.

— Ты ведь часто смотришь чужие воспоминания, Адмир, — тихо, с болезненным надрывом произнёс он. — Пожалуйста, покажи мне любовь. Покажи мне своё воспоминание о нормальных, искренних отношениях. Я просто хочу вспомнить, каково это — быть счастливым.

Меня обдало жаром. От дикого, неуместного смущения я буквально запаниковал. Обнажать собственную душу, показывать нечто настолько личное совершенно чужому, постороннему мужчине? Да ни за что на свете! Я тут же разорвал ментальную связь, рывком вываливаясь из его разума в реальность.

Я тяжело дышал, сидя на своей кровати и глядя на Арема расширенными глазами. Он, видимо, всё понял по моему лицу. В его взгляде мелькнуло глубокое сожаление.

— Прости, — глухо сказал он, медленно поднимаясь с кровати. — Это была слишком наглая и неприемлемая просьба. Мне не стоило озвучивать эту глупую, потаённую мысль. Эту надежду.

Он достал из кармана увесистый мешочек с золотом, аккуратно положил его на мой стол и, не прощаясь, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один в звенящей тишине. Грузный мешочек лежал на столе, но меня совершенно не радовал. В груди тяжелым камнем осела та самая тоска, которую я только что осязал в сердце Арема.

Его просьба больно резанула по живому, заставив задуматься о страшном. А любил ли я хоть кого-то? По-настоящему, искренне?

Ответ прозвучал в голове пугающе честно: нет. У меня было много женщин. Я спал с ними, получал физическое удовольствие, но единственная, с кем мне было по-настоящему хорошо и комфортно — это Килианис, вдова, к которой я тайно ходил под личиной. Но разве это нормальные отношения? Мы почти не разговаривали, просто пользовались друг другом.

С горечью, от которой свело скулы, я начал осознавать страшную правду. Моя малая семья — Этриан, Мэйн, Арлейн… Вся эта крепкая мужская дружба, за которую я так отчаянно цеплялся, была лишь попыткой уйти от очевидного. Это была суррогатная замена, спасительная иллюзия. Я находил в своих друзьях то душевное тепло и безусловное принятие, которое давно сдался и отказался искать в женщинах, которую не находил в родной семье здесь и там.

Я ведь специально привязывал к себе других не просто так. Все эти объятия, прикосновения, комфортные молчания в общем кругу, разговоры о всякой ерунде — всё это давало мне ментальную разгрузку. То, что должны приносить семья, жена, дети, родители. Я, как и сломленный старик, покинувший мою комнату минуту назад, просто отчаянно боялся остаться в звенящей пустоте.

Моя потребность в малой семье была исключительно эгоистичным проявлением. И я совершал все эти странные вещи для того, чтобы стать незаменимым, близким. Мэйн боялся потерять меня, как тот же Онванар. Арлейн дышал мной. Я ведь специально выбрал их и приблизил к себе, потому что понимал, что смогу привязать. Тот же Финалфисол никогда бы не смог так же искренне полюбить меня, исключительно в платоническом смысле, причём настолько сильно, что сама мысль о расставании приносила бы боль. Ну а духи… Они ведь просто наркоманы, зависимые от моих эмоций и ощущений, а ещё от вкусной маны.

Что я творю? Я… лидер секты? Пусть малой, крошечной. Но в ней эльфы и духи, которые не могут без меня жить, расставание станет трагедией для них. И мне ведь с ними безумно хорошо, я счастлив от осознания, что никогда не буду брошен ими. А ещё — у меня нет ни капли чувства вины или раскаяния в содеянном. Скорее, странное ощущение, что я плохой человек под маской праведника. Но тревожит ли это меня? Нет.

Когда я в очередной раз пересек невидимую границу владений Алдаласара, Третий вышел мне навстречу. Он вновь сразу представился, ведь я их не различал. Эти прогулки по два часа уже не тяготили меня, как прежде, я научился наслаждаться спокойскием и умиротворением природы вокруг. К тому же, я опять ушёл изучать магию, которую обожал всеми фибрами души.

В гостиной меня встретил Алдаласар. Он выглядел уставшим, но на его лице промелькнуло подобие приветливой улыбки. Рядом, как всегда, безмолвной тенью возвышался Первый, а Третий незамедлительно оставил нас…

— Рад твоему возвращению, Адмир, — поприветствовал меня дендромант. Затем он повернулся к своему безупречному творению: — Первый, будь добр, завари нам чаю и принеси в гостиную.

Голем едва заметно кивнул и бесшумно скрылся на кухне. Мы же неспешно расположились в уютных деревянных креслах.

— Знаете, у меня накопилось немало новостей за всё это время, — начал я, когда мы устроились поудобнее и взяли в руки горячие чашки. — Меня тут внезапно включили в состав специальной комиссии, так что я успел посетить другие специальные аванпосты с инспекцией.

— Вот как? — Алдаласар заинтересованно посмотрел на меня. Живя затворником, он был полностью отрезан от внешнего мира и ничего не знал о столичных проверках. — И кто же руководил этой инспекцией?

— Комиссию возглавил магистр из столицы, Ангруилет Кси-Руаларн.

Губы старика дрогнули в усмешке.

— Ангруилет? Могу лишь посочувствовать тебе, Адмир. Я прекрасно знаю, кто это. Этот столичный выскочка королевских кровей невероятно грубый, желчный и высокомерный старикашка. Находиться с ним рядом длительное время то еще испытание для нервной системы.

Я не выдержал и искренне рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.

— Вы не поверите, но мы с ним подружились! Да, поначалу он давил своим пафосом и аурой магистра, относился ко мне свысока, как к слуге, но когда дело дошло до реальной работы, оказался вполне адекватным эльфом. Со своими причудами, конечно, но мы нашли общий язык.

Алдаласар удивленно покачал головой, явно поражаясь моей способности сходиться с самыми невыносимыми личностями, но затем его лицо стало серьёзным.

— Но ради чего собирали комиссию? Неужели это как-то связано с тем демоном, что ты приносил?

Я подался вперед, сцепив пальцы в замок, и улыбка мгновенно стёрлась с моего лица.

— То, что мы вытащили из пойманного демона-многоножки… подтвердилось. Всё оказалось даже хуже, чем мы предполагали. Глубинный Демон из Найатиса действительно много лет плёл сложнейшую печать, готовя масштабную диверсию через свою агентурную сеть. Он намеревался в буквальном смысле перевернуть миры. Наложить такую структуру, которая опустила бы эти земли прямиком в ад.

Повисла тяжёлая тишина.

— Переворот слоёв реальности… — пробормотал Алдаласар, нахмурившись. — Значит, это действительно возможно. Не просто смерть. Для всех эльфов на Болотах это стало бы чистой, мучительной агонией. Скорее всего, если бы ритуал завершился, сама земля вернулась бы в Реальность вместе с телами. А вот наши души… души живых так бы и остались там, в Мире Мёртвых, запертые навечно.

Меня передернуло от его слов. Я вспомнил того повара-предателя из Алалмаитиса и его наркотические добавки, которые создавали ментальную грибницу, незаметно подчиняя солдат.

— Я очень надеюсь, что Ангруилет со своей дотошностью сможет выявить остатки этой агентурной сети глубинного демона, — тихо произнёс я. — Мы прошлись по верхам, но он обещал составить методичку для тотальной проверки аванпостов. Эти земли никогда не должны опуститься в Бездну.

— Я тоже на это надеюсь, — кивнул старик, и его руки слегка дрогнули.

— Онванар рассказал, что уже больше года никому не снились кошмары, — я слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри всё равно скребётся тревога. — Влияние глубинного демона серьёзно ослабело.

Мне было приятно осознавать, что я приложил свою руку к таким серьёзным и масштабным изменениям на Жутких Болотах. И всё же Глубинный демон никуда не девался и оставалось надеяться, что он не придумает что-то новое. а ведь помимо него было много других угроз. Например тот, что находился под динами Эрлика. А сколько ещё того, чего я не знал? Жуткое всё же это место.

Мы закончили пересаживать очередную партию растений. Процесс выращивания големов, чьи азы я постигал всё это время, оказался невероятно долгим и сложным. Алдаласар использовал для этого специально выведенные дубы — найвайны, которые активно аккумулировали прану в своих корнях и стволах. Именно в них формировались чистые протодуши, которые старик затем извлекал и использовал как основу для своих совершенных клонов.

Алдаласар отряхнул руки от земли, тяжело поднялся с колен и как-то слишком внимательно посмотрел на меня. Первый голем, как обычно, застыл неподалёку безмолвной тенью.

— Адмир, — голос старика прозвучал непривычно глухо. — Мы уже испробовали разнообразные взаимодействия с протодушами растений. В том числе успешно расщепляли их на две части.

— Да, — кивнул я, поднимаясь следом. — И вы сами признали, что у меня это получается лучше.

Это было чистой правдой: из-за давней душевной травмы контроль самого Алдаласара над препраной был ослаблен, энергия в его руках дрожала, напоминая пушок, в то время как мой контроль был куда тоньше и позволял орудовать препранным «скальпелем» почти без погрешностей.

— Именно так, — старик сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Эмоции тесно связаны с жизнью, не так ли? Духи, как мёртвые, их почти не испытывают. И чем душа плотнее, чем меньше в ней этого хаотичного эмоционального трепета, тем она менее чувствительна к боли и внешнему воздействию.

Я задумчиво кивнул. В этом была логика, ведь живая душа и правда тяжелее мёртвой, она застревала в этом мире. А вот мёртвая так и норовила провалиться как минимум в подпространство, буферный слой, куда её словно подталкивало, где большинство элементалей и обитало, балансируя в неком равновесии энергий. Но чем глубже, тем прана плотнее, она не становится «живой», но тяжёлые мёртвые души в ней тонут, падают в неё.

И всё же я не совсем понимал, к чему он клонит, начав этот разговор.

Алдаласар шагнул ближе, его глаза неотрывно следили за моим лицом.

— У меня к тебе личная просьба, Адмир. Расщепи мою душу, а вторую половину мы законсервируем.

Я замер, словно громом поражённый. Воздух вдруг показался слишком плотным, а мозг просто отказался воспринимать услышанное.

— Пойми, — поспешно продолжил дендромант, видя моё оцепенение. — Так я смогу хотя бы частично избавиться от своего проклятия. Ты ведь знаешь, как мне больно переносить живых эльфов рядом с собой — их души слишком сильно фонят, ударяя по моей травме. Если моя душа станет менее восприимчивой, я смогу нормально существовать.

Он уже поделился со мной подробнее о своей травме. Его душа претерпевала эрозию, это долгий мучительный процесс, который делал его мёртвым постепенно. Но если отсечь больную часть, то хоть душа и истончится, она останется живой. Он будет ощущать меньше эмоций, но с этим уйдёт и боль.

Но меня накрывало ледяным, липким ужасом от мыслей о подобном.

— Вы с ума сошли⁈ — наконец вырвалось у меня.

Делить душу живого эльфа? Это же немыслимая, запредельная боль, которую просто невозможно описать словами! Это не растение разрезать, это живое сознание! И никакой обезбол тут не справится от слова совсем, не удастся забыться во сне.

— Нет! Я ни за что на это не пойду! — я в панике отшатнулся от него. — Вспомните наши эксперименты! Даже у меня случаются промашки. Мы теряли от пятнадцати до девяноста процентов массы протодуши, а иногда они просто необратимо рассеивались! Если я ошибусь, я просто уничтожу часть вашей души! Или убью вас на месте! Я никогда не возьму на себя такой чудовищный риск!

Я тяжело дышал. Мало того, что это верная смерть или безумие, так ещё и любое подобное взаимодействие с душами эльфов тягчайшее преступление, строжайше карающееся законом! Я готов был зайти далеко в своих исследованиях, но не стать мясником для собственного наставника.

Алдаласар смотрел на меня несколько секунд, а затем его губы дрогнули в кривой усмешке.

— Успокойся, мальчик. Я просто пошутил.

Но я видел по его глазам, что это не было шуткой. Это был крик отчаяния эльфа, загнанного в угол собственной непрекращающейся болью. Он действительно всё продумал и был готов рискнуть собой ради призрачного шанса на нормальную жизнь.

— Пожалуйста, — мой голос дрогнул, и я посмотрел ему прямо в глаза. — Пообещайте мне, что вы никогда не станете так экспериментировать с собственной душой.

Алдаласар мягко улыбнулся и кивнул.

— Обещаю, Адмир.

— Поклянитесь, — потребовал я.

— Клянусь, — засмеялся он и отвернулся, отходя к другим горшкам.

Но он не подкрепил свои слова магически. Его грань не засветилась зелёным, подтверждая незыблемость обещания. И это молчание пространства легко грузом на моё сердце. Я понимал, что старик не оставил свою безумную идею, и теперь за него мне было по-настоящему страшно.

Калдир потянулся вперёд через свой массивный стол, чтобы передать сыну плотную папку.

— Неужели эту поездку никак нельзя перенести, Ларгос? — обеспокоенно спросил он.

Кронпринц принял папку с легким, почти виноватым вздохом, натянув на лицо свою идеальную маску покорного и ответственного наследника.

— Зимнее солнцестояние — один из важнейших праздников года, — продолжал отец. — Королевская семья традиционно в полном составе присутствует на службе в храме. Насколько я помню, ты не пропустил еще ни одного торжества.

— Именно поэтому я и должен отправиться сейчас, отец. В праздничные дни обыватели и те, за кем мы ведём слежку, становятся куда более расслабленными и беспечными. Это идеальный момент для того, чтобы нанести визит. Безопасность нашего королевства несравнимо важнее, чем моё присутствие на одном общественном мероприятии.

Калдир тяжело вздохнул, признавая правоту сына, хоть это ему явно и не нравилось.

— Что ж, логика в твоих словах есть. И всё же, очень жаль, что тебя не будет с нами. Твоё место подле меня займут Кальвер со своей молодой супругой.

— Уверен, они прекрасно справятся, — вежливо улыбнулся кронпринц, почтительно склонив голову.

Ларгос поднялся со стула и неспешным, уверенным шагом покинул королевский кабинет. В приёмной он вежливо кивнул секретарю отца, демонстрируя всё такую же непроницаемую ауру спокойствия и благородства. Но стоило тяжелым створкам дверей закрыться, а шагам увести его вглубь пустынного коридора, как безупречная маска слетела с его лица.

Его красивые черты исказила гримаса ярости. Он ударил по стене, из-за чего сработал контур и разошлось волной свечение по контуру.

Командировка! Какая нелепая, унизительная ложь. Ему пришлось выдумать этот «срочный отъезд государственной важности» только ради того, чтобы скрыть свой позор — он банально не мог переступить порог храма. Если бы он явился на праздник зимнего солнцестояния, защитные чары динами просто не впустили бы его, ведь он был отлучён от Кореллона. Быть прилюдно развернутым на пороге святыни, на глазах у всей аристократии и простого люда означало бы для него политическую смерть.

Уже два месяца прошло с разговора с настоятелем. Всё это время верховные служители храмов втайне ото всех молились за него, пытаясь добиться прощения у божества, но Кореллон упрямо молчал. И никто, ни один самый мудрый жрец не мог сказать, сколько еще продлится это унизительное недоразумение.

Всё из-за этой коросты их рода, малолетнего мерзавца Адмира, возомнившего себя мессией и любимцем богов. Который невероятным по своему коварству обманом смог обдурить верховное божество эльфийского пантеона. И это в очередной раз доказывало, насколько он опасен для их страны, для всей расы в целом. Тот, кто манипулирует одним из членов Даэрин в своих целях, определённо сильный противник. Ларгос прежде недооценил степень угрозы, и теперь стоило кинуть на эту проблему все свои силы.

Он остановился у высокого панорамного окна, чтобы успокоиться и ещё раз обдумать ситуацию. Его тяжелый взгляд блуждал по чистому заснеженному двору дворца. Лицо кронпринца вновь исказилось от жгучей ненависти к одному единственному эльфу.

— Ты ответишь мне за это унижение, отродье, — едва слышно, сквозь стиснутые зубы прошипел он. — Думаешь, спрятался на своих Жутких Болотах и всё сойдет с рук? Это еще не конец.

Ларгос не мог сдаться. Даже если против него обернули самого Кореллона, даже если всё стало в разы сложнее. Он сделает всё и даже больше, чтобы справедливость восторжествовала.

Я с замиранием сердца наблюдал за тем, как по специальной испытательной площадке в лаборатории Алдаласара перебирает лапками моё первое самостоятельное творение.

Это был голем-паучок размером с пару ладоней. Внешне он выглядел грубо и небрежно, словно детская поделка из кривого древесного корневища, но для меня в этот момент не было существа прекраснее. Я сам прописал паттерны его действий и теперь, затаив дыхание, следил за результатом. Паучок деловито копошился в груде разбросанных деревянных игрушек, безошибочно выхватывал своими манипуляторами-корнями красные кубики и монотонно перетаскивал их в отдельную кучку.

Это была относительно несложная настройка протодуши. Самое удивительное в создании големов заключалось в том, что мне не требовалось придумывать с нуля, как заставить эту деревяшку ходить, как определять верх и низ, где право, а где лево. Изначальная протодуша растения, этот крошечный огрызок сознания, уже умела всё это делать на инстинктивном уровне. Мне нужно было лишь создать узконаправленный контур задачи: брать красное здесь, нести туда. А когда красные кубики закончатся, то уйти в спящий режим.

Вся эта примитивная программа была записана в малый круг плетений и ювелирно срощена с протодушой. Дополнительно я наложил строгие ограничители на любопытство: это существо никогда не захочет самовольно покинуть площадку или заняться чем-то иным. Его покорность была выкручена на абсолютный максимум.

Глядя на суетящегося паучка, я размышлял о том, что всё это до боли напоминает кибернетику из моего прошлого мира. Программирование алгоритмов, логические цепочки, спящие режимы. Но в то же время это была чистейшая менталистика. Изначальная протодуша уже имела «базовые драйверы», её было легко обучить, а затем сверху наложить жёсткие рамки ограничений на любую самостоятельность.

Здесь пролегала очень тонкая грань морали. Но, признаться честно, я не испытывал ни малейшего сожаления к этому корневищу. В конце концов, это даже не душа животного, это, по сути, душа растения. Разве мы задумываемся о морали, когда косим лужайку, рубим дрова или срываем травинку на ходу? Мы вообще не воспринимаем их как живых созданий, наделенных правом на сострадание.

И сейчас не было никакого смысла испытывать угрызения совести перед этой протодушой. У неё нет полноценного сознания, нет личности. Да, в момент извлечения или грубого вмешательства она ощущает некий дискомфорт, похожий на фантомный крик, но по большей части она лишена эмоций. Моё творение не страдает, оно просто функционирует через рефлексы и надстройки.

Весь этот парадокс эльфийской, да и человеческой морали казался мне забавным. Мы привыкли считаться только с теми, кто может нам противостоять, или с теми, с кем можем себя ассоциировать. Эмпатия штука избирательная и невероятно лицемерная. Пушистые, теплокровные волки всегда будут вызывать у эльфов больше сочувствия и понимания, чем хладнокровные, покрытые чешуей змеи.

Но баланс мгновенно меняется, когда животное оказывается магическим и по-настоящему сильным. Будь ты хоть трижды омерзительной ядовитой тварью или гигантской лягушкой, если у тебя третий ранг опасности, то к тебе будут относиться с вынужденным уважением и трепетом.

В конечном итоге, всё сводилось к одному простому и древнему как мир правилу: всем правит сила. Как бы грубо и несправедливо это ни звучало, но именно сила диктует условия, мораль и право на жизнь. И чтобы выжить и преуспеть в этом мире, нужно не просто быть добрым или правильным. Нужно стать монолитом, в котором гармонично и безжалостно совмещаются все виды силы: физическая, магическая и умственная. И только тогда ты перестанешь быть щепкой в чужом потоке и сможешь сам писать программы. Как для големов, и для собственной судьбы.

В конечном итоге, только высшие создания, как люди или эльфы, задумывались о прекрасном и морали, а весь остальной мир просто сочувствовал, не задумываясь о такой роскоши. И если хотелось жить, то следовало прислушиваться к нему.

Новый год, или праздник зимнего солнцестояния, я вновь встречал в компании Алдаласара. Как и в прошлый раз, старик постарался создать праздничную атмосферу, украсив гостиную самодельными светящимися игрушками. За столом нас было лишь двое, если не считать безмолвных големов, застывших поодаль.

Мы сидели в удобных креслах, наслаждаясь теплом и праздничным ужином, когда дендромант вдруг тяжело вздохнул и посмотрел на меня с грустью.

— А ведь это уже второй день солнцестояния, который мы проводим вместе, — тихо произнёс он, слегка покручивая чашку в руках. — Такому юному, бойкому парню следовало бы тратить это время не на старика-затворника, а веселиться в компании друзей.

Я лишь отмахнулся, растянув губы в беспечной улыбке.

— Да бросьте, мне и здесь неплохо! Где ещё я смогу в праздник так глубоко и спокойно заниматься своей любимой магией? Для меня это лучший отдых.

Алдаласар вновь осуждающе покачал головой.

— И всё же, Адмир, я бы просил тебя скорректировать свой график на будущее. Удели внимание тем эльфам, которые тебе действительно близки.

Я вздохнул и перевёл взгляд в окно, где за невидимым барьером окна кружили снежинки.

— На самом деле, я так и планировал. Хотел вернуться в Элраднатис к своим ребятам до наступления Нового года. Но эта долгая командировка с комиссией Ангруилета спутала все карты и сильно сместила мой график. Обещаю, в следующем году всё сложится более удачно, и я не буду докучать вам своим присутствием в этот праздник.

— Ты мне совершенно не докучаешь, мальчик, — Алдаласар тепло улыбнулся, хотя в его усталых глазах чувствовалось безразличие. Это в очередной раз напомнило мне о том, насколько он вымотан, что почти лишился эмоций. — Я всегда рад тебе. Я всего лишь хочу, чтобы ты жил более насыщенной, полноценной и счастливой жизнью. Праздники созданы для того, чтобы разделять их с близкими. А я… я никогда и никому уже не смогу быть по-настоящему близок из-за своей болезни. Ты ведь знаешь, как мне больно переносить живых эльфов рядом с собой. Мой удел — одиночество. Да и если начистоту… — он вздохнул и откинулся в кресле, смотря на потолок. — Я прожил достаточно, мне не о чем сожалеть. А вот ты как раз должен проживать эту жизнь, чтобы потом не корить себя за неверный выбор.

Его слова неприятно кольнули меня. Я знал о его душевной травме, из-за которой чужие души фонили и причиняли ему невыносимые страдания, но слышать столько безнадёжности в его голосе было тяжело. Я переживал за старика, понимая, что его жизнь превратилась в добровольную тюрьму. По сути, он доживал свои дни, как бы это прискорбно ни звучало. Никто не вечен.

Заметив моё помрачневшее лицо, старик виновато улыбнулся.

— Но не будем о грустном, — сказал он. — Давай лучше обсудим твои успехи. Ты отлично справился с паучком, твоя высокая обучаемость не перестаёт меня удивлять. Но твой следующий этап обучения будет куда сложнее и интереснее. Попытаешься создать голема, более похожего на настоящее, полноценное животное. Потребуется прописать совершенно иные паттерны поведения для протодуши…

Я с интересом слушал его, предвкушая новые свершения. Формально эти големы являлись объектом дендромантии, но как же много в них было от менталистики! Мне оставалось только гадать, какие специфические черты работы имели маги иных стихий. Мы протодуши выращивали сами из растений, но как ядро для своих големов находили геоманты, пироманты и прочие направления? Всё это ещё предстояло узнать в необозримом будущем.

Я сидел в своей комнате в Найатисе и в полной тишине смотрел на эльфа по имени Маанайнар. Мы оба молчали, ожидая прихода Арема.

Маанайнар был одним из тех солдат, чьи воспоминания я уже успел не только просмотреть, но и «проработать». В его прошлом таилась глубокая трагедия. У этого эльфа когда-то была абсолютно счастливая, любящая семья. Зимой они предпочитали не пользоваться бездушными магическими обогревателями, а собирались вместе на первом этаже своего дома и растапливали печь обычными дровами. Им нравилось это живое тепло, уютно потрескивающий живой огонь.

Но однажды произошла нелепая и чудовищная случайность. Маанайнар уехал в город по делам, а когда вернулся, то обнаружил, что его жена, взрослый сын и невестка отравились угарным газом и умерли во сне. В один миг, на пустом месте, он лишился всей семьи, всего самого дорогого, что у него было.

Разумеется, ему было невыносимо тяжело от такой потери. Похоронив родных, или точнее, организовав их посмертие в священном дереве, он попытался жить дальше, но просто не смог. Однако самоубийство в культуре эльфов строжайшее табу. Поэтому Маанайнар выбрал для себя медленную смерть: он добровольно отправился в армию, на Жуткие Болота, а затем перевёлся сюда, на специальный аванпост, в самое пекло. Вот только прошло уже около пятидесяти лет, а его так и не убили ни коварные демоны, ни свирепые магзвери.

Когда я копался в его голове, то ненавязчиво помог ему принять эту утрату. Я показал ему альтернативное решение: если не можешь изменить прошлое, нужно менять своё отношение к нему. Смысл бесконечно горевать об утраченном и лелеять свою боль? Не лучше ли вместо этого быть благодарным судьбе за то, что ему вообще выпал шанс прожить часть жизни с этими прекрасными эльфами? Быть по-настоящему счастливым, пусть это и продлилось не так долго. Я попытался показать ему, что его жизнь не кончена, что он защищает этот мир для других таких же простых эльфов, чтобы они тоже имели шанс обрести свои семьи и быть счастливыми. Что его жена наверняка гордилась бы его выбором, и была счастлива в посмертии, что он не страдает о ней.

У Маанайнара сохранились потрясающие воспоминания о чистой, безусловной любви и абсолютном семейном счастье. Поэтому я попросил его поделиться ими с другим эльфом, и он, к моему облегчению, оказался не против. Для него сама мысль о том, что воспоминания о его семье и их душевном тепле теперь будут жить и в других эльфах, стала чем-то вроде утешения. Возможно, это было потребностью поделиться чем-то важным для себя с миром.

В дверь негромко постучали, и в комнату заглянул Арем. Увидев нас двоих, он растерялся. На его лице читалось искреннее удивление: он явно не ожидал, что я вообще позову его после той непристойной, отчаянной просьбы показать мои личные воспоминания об отношениях.

— Ты звал меня, Адмир? — неуверенно спросил эклург, поглядывая на сослуживца, и явно не понимая, зачем он здесь.

— Заходи, Арем, — я кивнул на свободное место. — Я много думал о твоей проблеме. Понимаешь, я сам ещё слишком юн, у меня просто нет того опыта и тех воспоминаний о нормальной семье, которые ты ищешь. Но у Маанайнара они есть, и он согласен ими с тобой поделиться.

Арем замер, ошарашенно переводя взгляд с меня на сидящего рядом мужчину. Осознание того, что совершенно чужой эльф готов распахнуть перед ним свою душу и подарить самое сокровенное, глубоко тронуло его.

— Я… я не знаю, как вас благодарить, — голос Арема дрогнул. Он приложил руку к груди и с искренней, глубокой признательностью посмотрел сначала на меня, а затем на Маанайнара. — Для меня это… невероятно важно. Спасибо вам. Обоим.

Маанайнар лишь слабо улыбнулся и первым протянул ему руку.

Мы сели прямо на полу, образовав небольшой треугольник. Взялись за руки, замыкая цепь, и закрыли глаза.

Я сосредоточился, плавно перетягивая их сознания в мою искусственную область, так мне было удобнее всего выступать в роли ментального ретранслятора. Я брал самые светлые, согревающие образы из памяти Маанайнара, которые он сам же с радостью передавал мне. Беззаботный смех его жены, треск поленьев в очаге, крепкие объятия сына, совместные прогулки и праздники. После этого бережно переносил их в израненную, тоскующую по домашнему уюту душу Арема, погружая его в эту атмосферу, чтобы он становился не сторонним наблюдателем, а активным участником. Эмоции, которые обычно намертво прикреплялись к воспоминаниям, я старался усиливать.

Выполняя эту тонкую работу, я размышлял о причудах судьбы. Я снова стал для кого-то проводником, эльфом, лечащим чужие душевные травмы, хотя сам никогда не планировал и не собирался делать это намеренно. Но иногда достаточно просто выслушать, понять и пойти навстречу. От меня не убудет, я лишь связующее звено. Новый опыт, новые способы ментального взаимодействия.

А вот для этих двоих всё может измениться. В будущем, возможно, эти мужчины станут друг для друга по-настоящему хорошими друзьями, ведь теперь их объединяет нечто глубоко личное — те самые светлые воспоминания. В суровом и холодном Найатисе, где существование нормальной семьи невозможно по объективным причинам, искренняя дружба остаётся единственной реальной отдушиной для одиноких и сломленных эльфов.

Наблюдая за всеми воспоминаниями, я так же задумался и о себе. Эти чувства были очень близки к тем, что я ощущал рядом со своей малой семьёй. Может, это вовсе и не замена, не суррогат? Может, это мой шанс строить счастье с теми, кем хочется, а не ждать подачек судьбы? И не важно, мужчины эти эльфы или женщины. Возможно, однажды я найду ту единственную, с которой хотел бы поделить себя и свою жизнь.

Главное ведь не закрываться в раковине, а быть открытым миру и возможностям. Убеждения могут сыграть злую шутку, закрыв дверь перед носом. Оттолкни я когда-то Онванара, никогда бы не встретил Алдаласара. У меня никогда бы не появилась связь с этими эльфами, а вместе с этим и то, что я приобрёл в общении с ними. Если есть контакт с другой личностью и нет интуитивного отторжения, то не стоит пренебрегать возможностью. От старой связи всегда можно отказаться, а вот обрести новую потребуется время, и неясно, сколько именно.

Ларгос давно понял, что подсылать убийц бесполезно. Адмир стал искусным колдуном под наставничеством Тайритрона, оставалось только гадать, скольких духов ему удалось подчинить. Удалось добыть достаточно много информации о его распорядке дня, но и белых пятен оставалось немало. Не удалось достать никаких подтверждений информации об интимных отношениях мелкого засранца с другими стариками, лишь слухи. Совсем как с Ширейлином несколько лет назад, хотя у ксилтарского отродья было много иных доказанных прегрешений, но, увы, только не это.

Айеравол, Онванар и Алдаласар. Три ключевые фигуры, на которых Адмир оказывал самое большое влияние. Несмотря на обилие данных, никто не хотел выступать в качестве свидетеля, какие бы деньги не предлагались. Агенты заявляли о том, что эльфам будто бы промыли мозги, все были без ума от этого мальчишки и считали его чуть не воплощением одного из мелких божков.

Тайритрон, Тайритрон, Тайритрон! Об этом колдуне говорили абсолютно все, как и о его связи с Адмиром как учеником. Но вновь все доказательства лишь косвенные и ни одного, рискнувшего выступить свидетелем. Настораживало то, что Ларонгар открыто дружил с Тайритроном, а затем всячески помогал его ученику. Вопрос только зачем им вообще понадобилось выставлять Адмира мифическим мессией? Альвер слишком далеко, понятно бы, случись история на территории Ксилтара, но у Арана-то не было границ с Альвером. Тогда для чего всё это?

История с лже-мессией настораживала кронпринца Амрота всё больше и больше. Чем дальше раскручивался этот маховик обмана, тем выше становились ставки в случае провала. Это значило, что цель у всего этого грандиозная по своему масштабу. Вот только что именно затевали власти Арана, либо сам загадочный колдун, Лоргос никак не мог понять, и это его дико раздражало.

Кронпринц находился в Пурпурном доме и в который раз пытался разобраться с донесениями, которые и так многократно изучил. Он чувствовал, что за всей этой историей кроется что-то важное, но что именно, опять ускользало от его ума. Он закрепил на стене заметки о всех знаковых событиях, как о создании нового динами на Болотах, так и странное смещение бога в одном из амротских городов. Всё это было звеньями одной цепи, эти и многие другие события, а в центре всё сводилось к двум игрокам в связке — Адмиру и Тайритрону.

Если бы только удалось раскрыть всю эту сеть интриг ксилтарского колдуна, разобраться в его целях пока не поздно! И первым, с кого Ларгос желал снять морок Адмира, был их отец Калдир. Если удастся убедить короля в творящемся заговоре, сорвать с его разума вуаль иррациональной любви к убийце Элайдес, то будет сделана половина работы. Вместе они смогут противостоять грядущей беде. Но пока требовалось добыть неопровержимые доказательства того, что Адмир ученик Тайритрона. Если удастся это сделать, отец наконец раскроет глаза и увидит реальное положение дел.

Снежинки, переливающиеся мистическим светом, растаяли на коже последних паломников. Охваченные благоговением альверцы, непрестанно кланяясь и бормоча слова благодарности, начали медленно, пятясь спиной назад, покидать территорию динами. Вскоре белая пелена тумана сомкнулась за спиной последнего эльфа, и на заснеженной поляне у горячего источника вновь воцарилась первозданная, звенящая тишина.

Мы с Эрликом остались наедине. Я устало выдохнул и поболтал босыми ногами в прохладной воде, собираясь с мыслями перед фактом, что ещё предстояло пробыть здесь ещё два дня перед уходом, согласно нашей договорённости.

Внезапно зимний бог нарушил тишину, но тему он поднял не опосредованную, как обычно, а весьма больную для меня.

— Мне нужен перерыв, Адмир, — произнёс он.

Его обычно безупречно-холодный голос звучал чуть глуше, а в серых глазах читалась явная усталость. Мне казалось, что от общения со мной у него появлялось больше от живого. Такое ощущение, что он подхватил от Рэя моду на это подрожание. Или я от долгого контакта с ним стал приписывать больше человечности живого?

— Слишком много живых стало приходить сюда. Их эмоции… они слишком громкие и липкие. Мои силы по сдерживанию этого фона просели. Мне необходимо время, чтобы очистить прану и восстановиться.

Я напрягся. Этого мне только не хватало. Хотя, если признаться, нечто подобное я ожидал, но наивно надеялся, что этот момент не наступит.

— Сколько времени тебе потребуется? — спросил я, стараясь скрыть подступающую панику.

— Месяц, — невозмутимо ответил Эрлик, глядя на водную гладь. — Пять ваших недель. До этого срока не приводи сюда никого.

Я мрачно нахмурился, но кивнул. Спорить с фортисом в таком вопросе было не только бесполезно, но и опасно. Если его контроль ослабнет и то, что скрывается на дне озера, почувствует слабину, то мало не покажется никому. Я вообще удивлён, что он ради меня согласился на эту авантюру.

Но стоило мне представить последствия этой заминки для Элраднатиса, как голова пошла кругом и захотелось завыть от отчаяния.

Каждую неделю я водил сюда по пятнадцать высокородных эльфов. Изначально я наивно надеялся, что поток этих страждущих фанатиков вскоре иссякнет, самые рьяные получат свою долю благодати, и я смогу водить экскурсии всё реже и реже. Но реальность, как всегда, больно ударила по моим планам.

Слухи о чудесах разлетались быстро. В город постоянно прибывали новые альверские делегации, и их становилось только больше. Да, с одной стороны, экономика нашего захолустного городка росла как на дрожжах. Местные жители были в восторге от такого элитного туризма: таверна переполнена, сдаётся каждая свободная комната, торговцы озолотились на продаже припасов и сувениров, даже домашние кафешки ожили.

Но обратная сторона медали грозила обрушить всю систему Тринадцатого аванпоста. Ведь на на плечи военных легла колоссальная нагрузка. Мы были обязаны обеспечивать безопасность дорог и прилегающих территорий, а обилие живых, регулярно шастающих к динами Кореллона неподалёку, действовало на демонов и агрессивных спиритов слаще мёда. Этот паломнический маршрут приходилось постоянно и тщательно расчищать, тратя на это драгоценные силы.

Более того, из-за наплыва капризных аристократов Айераволу пришлось выделить патрульных исключительно для дежурства в самом городе, чтобы оперативно решать мелкие бытовые разногласия и не допускать открытых конфликтов. Конечно, до поножовщины у эльфов как расы вряд ли бы дошло, но чужаки богатые и сильные маги, они вполне могли унизить слабого аглара. Так что защищать интересы местных, которые, как правило, члены семьей солдат из самой заставы, было важно.

А солдат на аванпосте и так катастрофически не хватало, учитывая огромную территорию, выделенную нам для контроля! Если где-то там в глуши случится звериный прилив? Или мы не заметим очередной разлом в Мир Мёртвых, из которого полезут твари помощнее? Это обернётся катастрофой не только для Элраднатиса, а всех Болот в целом.

Напряжение в Элраднатисе росло с каждым днём. А теперь, после заявления Эрлика, целых пять недель я не смогу водить паломников! Это означало лишь одно: гости в городе будут накапливаться, прибывать новые, но старые никуда не уедут, дожидаясь своей очереди. Настоящая социальная пороховая бочка.

Сейчас уже была середина йуле. Если этот затор не рассосётся, к весне ситуация станет просто катастрофической, и Элраднатис лопнет по швам от перенаселения и конфликтов. Я смотрел на невозмутимое лицо зимнего бога и с нарастающим отчаянием понимал, что понятия не имею, как решать эту проблему. Более того, меня переполняло гнетущее чувство вины, ведь это я оказался виноват в подобной ситуации. Этот поток паломников надо было прекращать, вот только как это сделать? Каждый из них благородный и богатый, уверенный, что находится здесь по праву. Они понятия не имели, что такое Болота и как они опасны.

Вернувшись в Элраднатис после оговоренных с Эрликом двух дней, я даже не стал заходить домой. Оставив встречу с ребятами на потом, я прямиком направился в административное здание, в кабинет Айеравола. Груз ответственности давил на плечи так, что казалось, будто я сам только что разгрузил повозку с камнями. Я физически ощущал это давление, и никакая магия не помогала убрать это напряжение.

Начальник аванпоста встретил меня привычным усталым взглядом, оторвавшись от стопки отчетов.

— Ты рано, — заметил он, откладывая ручку.

Но стоило ему увидеть моё лицо, как он сам нахмурился, предвидя серьёзный разговор. Печать тишины на полу вспыхнула без лишних напоминаний.

— Что стряслось? Эрлик разорвал соглашение?

— Не настолько плохо, но всё равно приятного мало, — я тяжело опустился на стул напротив. — Он берёт перерыв. Его силы истощены эмоциональным фоном паломников. Целых пять недель, Айеравол. Пять недель он никого не примет.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Я видел, как лицо полковника каменеет, а в глазах появляется холодная ярость. Я боялся, что он взорвётся, и выплеснет своё неудовлетворение на меня. И ведь будет прав в принципе.

Но вместо криков он медленно откинулся на спинку кресла и с силой потёр лицо ладонями.

— Пять недель… — глухо повторил он, и его голос дрожал от злости. — За это время они превратят Элраднатис в филиал столичного балагана.

— Простите, — я опустил взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от чувства вины. — Я не должен был… Я не предвидел, что их станет так много, и что всё это выльется в такую колоссальную проблему для аванпоста. Я сам заварил эту кашу со статусом мессии, а теперь мы все расхлебываем.

— Отставить самобичевание, Адмир, — голос Айеравола прозвучал неожиданно твердо, но без капли осуждения. — Твоей вины здесь нет. Ты не мог предвидеть масштаб их фанатизма. Да и деньги, которые мы получили, позволили закрыть множество дыр в нашем бюджете и обеспечить безопасность. Ситуация сложная, но не безнадёжная.

Я удивлённо поднял на него глаза. Ожидал криков, упрёков, а получил спокойную констатацию фактов. Наверное это и есть хватка лидера, благодаря которой он оказался на этом посту.

— И что нам делать? — с надеждой поинтересовался я. — Мы не можем просто выгнать их за ворота, они ведь не уйду, а устроят палаточный лагерь, что только усугубит ситуацию. Но и держать здесь столько иностранной знати… Нашим патрульным скоро придётся разнимать дуэли из-за мест в гостинице, а не с демонами драться.

— Именно поэтому мы больше не будем этим заниматься, — Айеравол поднялся и подошёл к окну, заложив руки за спину. — Мы — военные. Наша прямая и единственная задача — держать оборону на Жутких Болотах, а не нянчиться с изнеженными альверскими аристократами. Мы просто не компетентны в вопросах дипломатии и организации массовых мероприятий. У нас банально нет для этого ни ресурсов, ни нужных специалистов. У нас иные задачи.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде читалась решимость, вселяющая мне надежду. Приятно, когда взрослый дядя решает ситуацию, которую я заварил по неопытности и наивности.

— Контроль за паломниками должна взять на себя столица. Это иностранные граждане, представители высоких домов соседнего государства. Их пребывание здесь прямая юрисдикция королевского рода, а не Тринадцатого аванпоста. Я сегодня же свяжусь с начальством в Ниндамосе.

— Думаете, они согласятся забрать эту головную боль себе? — с сомнением протянул я.

— У них нет выбора, — Айеравол усмехнулся. — Если здесь, не дай боги, случится прорыв, и кто-то из альверской элиты погибнет из-за того, что мои солдаты были заняты охраной их покоев, разразится международный скандал. Корона этого не допустит. Пусть присылают своих дипломатов, разворачивают временные лагеря за пределами опасной зоны, организуют квоты, списки и логистику. Мы свою часть сделки выполнили — безопасный маршрут обеспечили, контакт с богом наладили. Дальше пусть работают те, кто умеет общаться с эльфами.

Слушая его, я почувствовал, как невыносимая тяжесть постепенно спадает с моих плеч. Айеравол, как истинный командир, не стал паниковать или искать виноватых. Он просто перенаправил проблему тем, кто действительно должен её решать, тем самым избавив нас обоих от надвигающейся социальной катастрофы. Я даже ощутил восторг от того, как он быстро нашёл выход из той ситуации, в которой я упёрся в глухую стену. Возможно, он уже предвидел нечто подобное и успел всё хорошо обдумать.

Конечно, говорить и делать вещи разные, но это уже был хоть какой-то план, который в теории избавить нас от проблем.

Я сидел на сочной зелёной траве в диком динами, методично прогоняя свою ману по меридианам Эллиндета. Процесс прочистки его «слепых зон» требовал предельной концентрации, но благодаря целой горе дорогущих эликсиров и уже имеющемуся опыту, процесс проходил довольно гладко. А ещё из-за правильно подобранного лёгкого обезболивающего Элли находился в глубоком трансе и почти не чувствовал дискомфорта.

Пока моя мана механически выполняла заученную работу по разглаживанию микроскопических завихрений в его каналах, мысли были далеко отсюда. Командировка Айеравола в столицу прошла даже лучше, чем мы смели надеяться. Я, конечно, верил в административную хватку нашего начальника, но результаты действительно превзошли все ожидания.

Как выяснилось по его возвращении, в Ниндамосе полковника принял лично король Ларонгар Ксилхарис. Внимательно выслушал доклад о надвигающейся социальной катастрофе и, к моему огромному облегчению, слова на ветер бросать не стал. Обещание разобраться с надменными альверцами быстро превратилось в реальный, жёсткий указ о чётком распределении гражданских гостей на всех аванпостах.

Ларонгар ввёл строгую систему квот. Теперь, пока не освободятся места, ни один паломник, турист или просто любопытствующий аристократ не имел права даже находиться в Элраднатисе. Если же какой-нибудь упрямец всё же заявлялся к воротам без официального разрешения, ему давались ровно сутки на то, чтобы собрать свои пожитки и покинуть не только город, но и всю прилегающую территорию Жутких Болот.

С нарушителями указа разговор отныне был коротким: немедленный арест на месте. А затем за незадачливым гостем прибывал вооружённый конвой прямиком из столицы и с позором увозил его прочь. Чтобы вся эта бюрократическая машина работала без сбоев, в Министерстве по делам Болот даже создали целый новый отдел, отвечающий исключительно за выдачу разрешений и логистику посещений аванпостов.

Часть особо назойливых альверцев, уже успевших свить гнездо в нашей гостинице, была оперативно выдворена из городка — за ними прислали специальную расширенную делегацию дипломатов из столицы, которая вежливо, но настоятельно указала им на выход. И только когда последний их обоз скрылся за горизонтом, весь Элраднатис, включая меня, Айеравола и измученных патрульных, смог наконец-то спокойно выдохнуть.

Я аккуратно продавил последний неподатливый узел, вымыл скопившиеся шлаки и плавно вывел свою ману из руки Эллиндета. Парень выдохнул и продолжил медитацию согласно нашим договорённостям. Пока действовали эликсиры, нужно было выжимать максимум от этого.

Отстранившись, я размял затёкшие плечи, попутно помогая себе прогонкой маны. Ещё один меридиан был чист, мы шли согласно плану, даже с небольшим опережением, что не могло не радовать.

Наблюдая за мирно спящим лицом Арлейна, я с удовлетворением отметил, что жизнь всё-таки возвращается в своё привычное, нормальное русло. Без толп безумных фанатиков под окнами, без вечной бюрократической суеты и страха спровоцировать международный скандал из-за нехватки мест в гостинице. Служить и заниматься своими исследованиями на Болотах было куда приятнее всего этого.

Незаметно сам для себя Мэйналивейн полюбил этот городок. Ещё ни в одном месте он не ощущал себя настолько спокойно. Пусть и продолжая прятать лицо, он постоянно сталкивался с доброжелательными взглядами. Настороженных также было много, безусловно. Но страха, ужаса и отвращения он не встречал. А улыбка хозяйки пекарни, где он постоянно брал хлеб, была искренней.

Прежняя работа предполагала, чтобы он много времени находился на улицах поселений, а также проникая на частную территорию. Мэйн никогда не был домоседом. Но только здесь ему нравилось ходить не скрываясь ни от кого и при этом наслаждаться свободой от условностей.

Разумеется, его истинную суть способны принять единицы, а уж по собственной воле так только Адмир. Истинно солнечный эльф. Дитя, что подарило ему надежду, что заставило его ощутить прежде невиданные эмоции. Если бы Ларгос не был ослеплён детской ревностью, которая с годами переросла в помешательство, он бы никогда не назвал Адмира коростой на теле рода.

Внезапно сознания Мэйна коснулись тёплые волны ментальной энергии. Он даже не сразу сориентировался, что происходит. Неужели Адмир где-то рядом? Только с ним у мужчины есть подобная связь, духи не в счёт. Но разве принц не в части должен находится сейчас?

Без задней мысли, прогуливающийся спокойным шагом мужчина, потянулся к связующей нити. Он всего лишь хотел поинтересоваться, какие планы у мальчика, может, он захочет пойти помедитировать в динами?

Но не успел Мэйн даже послать сигнал в общественную зону, как его сознание, а затем и тело, наполнились ярким и непередаваемым словами удовольствием. Колени ослабли и он тут же упал, опершись на ладони. Мужчина дрожал от нахлынувших ощущений, мысли путались. Он не мог заставить себя вдохнуть воздуха.

В панике оглядевшись, он тут же опустился на несколько слоев реальности ниже. Сделав это, упал на землю и свернулся калачиком. Обхватив себя руками, он кое-как привёл сознание в относительное спокойствие. Перед глазами тут же появилось всё то, что видел Адмир.

Мэйналивейн знал эту женщину, как и её сыновей. И у Адмира роман с ней⁈ Но не это важно сейчас, а то, зачем он в принципе транслирует всё в общее пространство! Не просто мысли, но и собственные стоны, ощущения и звуки со зрением.

По-хорошему, следовало бы тут же отключиться. Если Адмир захочет, то сможет понять, что кто-то подсматривает. В конце концов, он ведь уже достаточно искусный менталист. Даже в подобной ситуации он не мог не разграничивать личное и общее. То есть, принц намеренно транслировал всё это. Но зачем⁈

Мэйн не мог себя заставить отключиться. Пусть прежде он и наблюдал за тем, как подобным занимаются другие эльфы, да и за Адмиром тоже… Но смотреть и испытывать то же самое — вещи абсолютно разные. Да и с женщиной Мэйн ни разу не был за всю свою жизнь. Возможно, это первый и единственный его шанс узнать, что это такое на самом деле.

Лишь спустя несколько дней мужчина понял, что всё это предназначалось духам. Созданиям, которые мечтали вновь обрести жизнь и её радости. Они ведь давно паразитировали на эмоциях Адмира, сейчас же тот мог дозировать подобное влияние по своему усмотрению.

Но зачем Адмир это делает? Для чего делится настолько личным опытом с мёртвыми? Как бы Мэйн не хотел это узнать, он не мог спросить напрямую. Потому что спустя несколько дней в том же переулке опять валялся на земле, не видимый никем. И готов был молиться каким угодно богам, лишь бы Адмир никогда не узнал, что он осмеливается намеренно подглядывать. Потому что уверен, что подобный опыт никогда не сможет ощутить на собственной шкуре.

Возвращение домой после двойного сеанса ковыряния в чужих меридианах выматывало не хуже полноценной физической активности без магической подпитки. Мне было бы сложно сказать, что хуже — усталость мышц или разума, потому что первую легко решить сном и отдыхом, а вторая могла быть гораздо глубже и требовать много времени и факторов для своего решения.

Меня спасало то, что я искусственно нарастил выработку препраны собственной души. К сожалению, я уже упёрся в стену, преодолеть которую не мог, и очень надеялся, что с переходом на флаоса что-то изменится. Как ни крути, я самоучка в менталистике, и у меня банально не было готовых ответов на всё.

На днях я сделал то, о чём не сожалел. После сеанса с Аремом я не мог не думать о Мэйне, этот громила не выходил у меня из головы. Можно сколько угодно называть мои потуги в малую семью суррогатом, это не отменяло того, насколько это для меня важно и что дарило искреннее счастье.

Мэйн был отщепенцем с младенчества, лишь со мной он ощутил банальную любовь близких. Но я мог дать ему больше, и от понимания этого меня переполняло двоякое чувство. Духи и так всегда следили за мной, к тому же они были мёртвыми, их не волновали заморочки живых. Потому я не видел ничего особенного в разделении чувств с ними, пусть и самыми интимными. Для них это было просто ощущения, как голод или тепло. Но для живых — совсем иная ситуация. Как можно делиться подобным с другим дядькой?

Разумеется, Маанайнар не показывал сцены секса со своей женой, максимум прелюдии. Когда же я ощутил Мэйна на границе своего восприятия, то сразу понял, что хочу это сделать, потому что иного шанса у него может банально никогда не случиться. Как бы мне ни больно было признавать, но его ни одна эльфийская женщина никогда не полюбит. То, что я его привязал к себе, не означало, что только этого мне достаточно. Я действительно любил его и искренне жалел.

Пусть это будет моим маленьким подарком. Тем более, судя по его реакции, он решил, что я ничего не заметил. Так даже лучше, мне совершенно не хотелось обсуждать подобное с ним.

На улице уже было темно, когда я подошёл к дому. Придерживаясь легенды, Арлейн и Элли ходили вместе, а я отдельно от них. Я чувствовал себя выжатым лимоном, мечтая лишь о горячем ужине и мягкой постели. Но, переступив порог гостиной, я понял, что отдых откладывается.

На диване, нервно сжимая чашку с чаем, сидел Итаелонар. Его недовольным взглядом сверлил Арлейн, который вернулся раньше меня. С моим появлением гость тут же подскочил, едва не расплескав напиток.

— Светлого вечера, Адмир, — произнёс он с лёгкой, немного застенчивой улыбкой. Ощущение, будто он боялся, что его прогонят в любой момент.

Я так и замер, не узнавая его. Передо мной находился тот самый мальчишка, который фанател от цветочной королевы фей, а не вылизанный, манерный, искусственный аристократ, которым я его запомнил. Подобное открытие подняло мне настроение. Неужели это от общения со мной так его перекроило?

— Итаелонар! — я искренне улыбнулся ему и подошёл, чтобы приветственно приобнять. — Какими судьбами? Помнится, ты обещал больше не появляться в Элраднатисе.

Когда я отстранился от него, то чуть не засмеялся в голос от выражения лица. Он был явно ошарашен моим тёплым приёмом, что и неудивительно после того, сколько гадостей я ему наговорил в наши прошлые встречи.

В этот момент из кухни плавно вырулил Этриан с заварочным чайником. Мэйн, который зашёл вместе со мной, лишь хмыкнул, кивнул гостю и, не проронив ни слова, тяжёлым шагом поднялся наверх. Он никогда не любил светские беседы с посторонними, а сейчас предполагалось, что все будут пить чай, чего он делать не мог по объективным причинам.

— Господин Кси-Исшелрос ждёт тебя с самого обеда, — сообщил Этриан, разливая свежий чай по чашкам. — Я сказал ему, что ты вернёшься только к вечеру, но он настоял на том, чтобы подождать.

Я опустился в кресло напротив Итаелонара и взял предложенную чашку. Вдохнул аромат и улыбнулся — специальный сбор для активации пищеварения. Мы взяли в привычку время от времени пить перед основным приёмом пищи.

Гость продолжал стоять с приоткрытым ртом и пялиться на меня большими глазами. Арлейн тоже вопросительно смотрел на меня, на что я ему подмигнул и тот вздохнул, отвернувшись. То, что я люблю озадачивать окружающих, он прекрасно знал, и теперь потерял весь свой негативный запал к гостю.

— Раз так долго ждал, значит, дело серьёзное. Рассказывай, — предложил я.

Итаелонар пришёл в себя и сел со смущённывм видом. Меня забавляла его растерянность.

— Меня прислала моя семья. Точнее, побочная ветвь Кси-Исшелрос высокого дома Ксилхарис по поручению самого короля Ларонгара. Я здесь, чтобы передать приглашение и затем сопроводить тебя на личную аудиенцию в Ниндамос.

Я чуть не поперхнулся чаем от такого заявления.

— В столицу? На аудиенцию? — я раздражённо поморщился и отставил чашку, откинувшись на спинку кресла.

Итаелонар тем временем протянул мне красивый плотный конверт, который я не собирался принимать. Видя мою незаинтересованность, он с виноватым видом положил приглашение на край стола возле меня.

— Итаелонар, мы ведь только-только избавились от этих альверских фанатиков. Я по горло сыт политикой, высокими приёмами и ролью великого мессии. Мне вся эта движуха уже вот где сидит, — я выразительно провёл ребром ладони по горлу. — Я никуда не поеду. Мне и в Элраднатисе дел хватает.

— Адмир, послушай, — Итаелонар подался вперёд, его голос звучал мягко, но настойчиво. Он явно боялся на меня давить. — Проблема с паломниками решена лишь на локальном уровне. Да, король ввёл квоты и выдворил их из Элраднатиса, но на политической арене этот вопрос далёк от завершения. Альверцы так просто не отступят. Тебе не нужно ни на что соглашаться или брать на себя новые обязательства. Просто… выслушай короля. А потом уже сам решишь, какой выбор сделать. Думаю, никто не сможет тебя принуждать, даже король, — он мягко улыбнулся. — Просто выслушай его, пожалуйста.

Я скептически скрестил руки на груди, собираясь выдать очередную порцию возмущений, но тут вмешался Этриан.

— Тебе действительно стоит поехать, Адмир, — спокойно произнёс ксилтарец, присаживаясь на подлокотник моего кресла. — Давай рассуждать логически. Когда у нас возникла проблема с толпой обезумевших аристократов, король Ларонгар не стал отмахиваться. Он решил этот вопрос оперативно, жёстко и в твою пользу, сняв с нас колоссальную головную боль.

Я недовольно зыркнул на Этриана, но тот сделал вид, что не заметил моей реакции. Хотя, с него всегда как с гуся вода, сама невозмутимость, чтобы не случилось.

— Это дипломатия, — продолжил он. — Правитель Арана оказал тебе, принцу соседнего государства, услугу, хотя не обязан был этого делать. Проигнорировать его личное приглашение сейчас, значит проявить вопиющее неуважение. Тебе не нужно играть в политика, если не хочешь, но пойти навстречу эльфу, который буквально спас твою спокойную жизнь на Болотах, проявление элементарной вежливости.

Итаелонар бросил на Этриана благодарный взгляд.

Я замолчал, обдумывая их слова. Как бы меня ни бесила вся эта политическая и социальная суета, Этриан был прав. Если бы не Ларонгар со своими квотами и конвоями, я бы сейчас не чаи гонял в уютной гостиной, а прятался по всему городу от альверских старцев. Или скрывался в лесах.

— Ладно, — со вздохом сдался я, потирая уставшие глаза. — Уговорили. Только ради того, чтобы выразить королю признательность. Но если они попытаются втянуть меня в какие-то политические интриги, я развернусь и уйду, ясно?

— Ты важен короне, Ларонгар не будет на тебя давить. Насколько мне известно, король побаивается Тайритрона. Так что можешь сказать в случае необходимости, что пожалуешься учителю, — улыбнулся Итаелонар с заговорщическим видом. Такое предложение меня рассмешило и расслабило ещё больше.

— Вот и отлично, — Этриан довольно улыбнулся, будто моё согласие было его личной заслугой. — А теперь, господа дипломаты, предлагаю закрыть эту тему. Ужин почти готов. Итаелонар, ты ведь не откажешься разделить с нами трапезу?

— Если я не помешаю… — неуверенно сказал он, выжидающе смотря на меня.

— Оставайся, — отмахнулся я, и Итаелонар улыбнулся ещё шире, явно радый приглашению.

— Тогда, с удовольствием, — скромно кивнул он.

Этриан с видом гостеприимного хозяина направился на кухню, а я усмехнулся. Вот ведь лис! Наверняка надеется, что я смогу заполучить политический вес, проникнуться прелестями подобной власти, а потом, возможно, пересмотреть своё решение о затворничестве как маг. Только вот вряд ли это сработает.

К вечеру первого дня пути мы добрались до оборудованной лесной стоянки. Это было типичное место для привалов недалеко от тракта: каменные кострища, грубые столы с лавками и пара строений на высоких сваях, где внизу предполагалось оставлять лошадей, а наверху, под навесом, ночевать путникам.

Я с кряхтением спешился и принялся разминать затёкшие спину и ноги. Как же я отвык от седла! Ненавижу лошадей. Точнее, к самим животным вопросов нет, проблема в передвижении на них.

В этот момент из подлеска бесшумно вынырнула Даэлия, с гордым видом неся в зубах тушку какой-то здоровенной птицы. Лошади тут же испуганно захрапели и начали нервно переступать копытами, косясь на огромную белую волчицу. Мэйн и Арлейн, не говоря ни слова, привычно пошли их успокаивать и привязывать в стойлах. Примечательно, что мой змей искусно умел скрывать свою животную ауру.

— Какая же это мука, — пожаловался я, потирая поясницу. — Гораздо проще было бы просто бежать по веткам, используя кинетику и анемо. Мы бы передвигались раза в три быстрее и не мучились бы сейчас с отбитыми задами.

Итаелонар, который выглядел гораздо лучше меня, виновато улыбнулся. Конечно, что-то себе отбил в этой группе только я, кто бы сомневался.

— Прости, Адмир. Я должен был предусмотреть такую возможность. Но среди аристократов принято путешествовать верхом. Я и так пошёл на компромисс и не стал брать повозку.

— Повозку? — я фыркнул, закатив глаза. — Если бы ты притащил с собой повозку, ты бы пал в моих глазах так низко, что я бы развернулся и вообще отказался ехать в эту вашу столицу.

— Вашему высочеству не помешало бы вспомнить об элементарных манерах, — подал голос Этриан, сгружая вещи для привала на лавку. — Пора бы уже прекратить это юношеское бунтарство и вести себя соответственно статусу.

— Отстань, — я махнул на него рукой. — Я просто хочу, чтобы эта глупая поездка поскорее закончилась. Терпеть не могу тащиться со скоростью черепахи.

Итаелонар оживился, ухватившись за возможность угодить мне.

— Знаешь, если для тебя это так важно, мы можем оставить лошадей в следующей деревне. Дальше побежим налегке, как ты и предлагаешь. Думаю, я смогу поддерживать ваш темп.

— Отличная идея! — искренне обрадовался я.

— Это совершенно неправильно и нарушает все мыслимые протоколы, — театрально возмутился Этриан, но по его глазам было видно, что он просто поддерживает дружескую атмосферу.

Айеравол без особых проблем отпустил в столицу всю нашу команду, прекрасно понимая, что без них я никуда не поеду, а Этриан только рад вернуться в цивилизацию. На самом деле Мэйн так же хотел уладить свои вопросы через почтовую службу. Арлейн так же вёз письмо сестре. Из Элраднатиса почту забирали раз в месяц, когда из столицы она уходила каждую неделю, так что для них это было способом чуть раньше связаться с кем-то. Я сам собирался написать друзьям по магической школе, и конечно же отцу.

Тем временем личный слуга Итаелонара уже развёл огонь в кострище. Этриан, не теряя времени, перехватил у волчицы её добычу и поспешил к огню, чтобы заняться разделкой птицы.

Я же повернулся к аранскому аристократу и кивнул в сторону дороги, по которой мы приехали.

— Раз уж мы решили размять ноги, как насчёт тренировки на мечах? Пока ужин готовится.

Итаелонар смутился и инстинктивно сделал полшага назад.

— Наверное, откажусь. Я посредственный боец. Мой удел — дипломатия и переговоры. Я не смогу составить тебе достойную конкуренцию.

— Отказы не принимаются, — жёстко отрезал я, ухмыляясь как заядлый садист. — Боги дают хранителей не за красивые глазки или умение искусно чесать языком на светских приёмах. Если тебе оказали такую честь, значит, ты обязан быть настоящим защитником. Это огромная ответственность! А если тебе так нравится сидеть в безопасном городе и перекладывать бумажки, то и хранитель тебе не нужен.

Итаелонар опустил взгляд. Его руки нервно скомкали ткань походного халата.

— Ты должен определиться, чего ты хочешь на самом деле, Итаелонар, — уже мягче, но всё так же настойчиво продолжил я. — Хватит прятаться за чужими ожиданиями. Тебе нужно понять, кто ты есть.

— Я… я сам уже не знаю, на самом деле, — тихо признался он, поднимая на меня полный сомнений взгляд. — Встреча с тобой перевернула мой мир. Ты породил во мне столько вопросов к самому себе, что я совершенно потерялся.

Я ободряюще похлопал его по плечу и кивнул в сторону тракта.

— Физическая нагрузка неплохо разгружает мозг. Бери меч, пошли на дорогу. И не вздумай поддаваться, а то я обижусь!

Парень явно прибеднялся, когда говорил о своей посредственности. Он уверенно владел мечом даже без применения магии, а тело его не закостенело и было на удивление гибким. Конечно, все эльфы имели очень эластичные связки до глубокой старости, но Итаелонар отличался плавными танцевальными движениями. Он уходил от моих атак очень грациозно, обтекал словно вода. Единственный его минус — правильность. Он не был готов к грязным приёмам.

В общем, спарринг вышел довольно познавательным для меня. Всегда приятно прощупать нового противника.

А ещё мне было очень интересно, как он будет вести себя в столице. Не мог же я его «поломать» настолько, что он снова стал искренним ребёнком?

Мы шли по широким, богато украшенным коридорам королевского дворца в Ниндамосе. И чем ближе мы подходили к заветным дверям, тем сильнее немели и предательски подрагивали мои руки. Эльфы физиологически почти не потеют, но стресс всё равно находил выход, выдавая моё внутреннее напряжение. Хотя, казалось бы, с чего вдруг? Я сам принц, мой отец такой же король. Но всё равно понимание, что скоро встречусь с главой целой страны, давило. Я ведь совершенно ничего не знал о нём.

Забавно. Я ловил демонов голыми руками, вёл переговоры со своенравными богами и погружался в саму Бездну. Но нервничал перед встречей с очередным старикашкой, наделённом властью. Причём я знал, что он явно положительно настроен ко мне, раз водит дружбу с учителем, особым указом остановил судебное преследование, дал разрешение на повышение моего допуска в вопросах национальной безопасности и много чего ещё. Но я всё равно ощущал внутренний иррациональный мандраж.

Итаелонар, шедший впереди, преобразился на глазах. Куда делся тот сомневающийся паренёк с нашего лесного привала? Сейчас это был вылизанный, манерный аристократ с идеальной осанкой. Такой, каким я его помнил по первым встречам.

В приёмной нас встретил секретарь. Итаелонар выступил вперёд и, чеканя каждое слово с возвышенной интонацией, официально представил меня как третьего принца Амротского королевства, а Этриана как моего личного слугу и сопровождающего.

Секретарь вежливо кивнул.

— Его величество уже ожидает принца Адмира, — сообщил он. — Поскольку аудиенция носит сугубо личный характер, сопровождающим надлежит подождать в приёмной.

Вот ведь… Уверенности в себе мне это заявление не добавило, хоть и понимал, что никто меня там не съест за закрытыми дверями.

Этриан ободряюще улыбнулся мне, а я, сглотнув тугой ком в горле, шагнул к массивным двустворчатым дверям.

Кабинет короля давил не роскошью, а атмосферой абсолютной власти. Ларонгар Ксилхарис сидел за огромным рабочим столом из тёмного дерева. Его густые каштановые волосы, которые, как и у всех аранцев, с возрастом не седели, а становились лишь на полтона светлее, идеально ложились на плечи. Он не заплетал их, но выглядел при это довольно мужественно. Среди эльфов его внешность наверное можно было бы назвать заурядной, но лично меня она приятно удивила. Холодный, пронзительный взгляд тёмно-синих глаз, который он поднял на меня, внушали образ не идеального красавца эльфа, а именно опасного создания. И вместе с этим эти глаза буквально пригвоздил мои ноги к ковру.

Я остановился. В голове образовалась звенящая пустота, я забыл все протокольные приветствия, которые знал и собирался говорить. Причём я не ощущал давящей ауры магистра как таковой, моё состояние было иррациональным. Да почему я так волнуюсь?

Но к чести короля, стоило ему заметить мою заминку, как ледяная маска на его лице мгновенно растаяла. Ларонгар тепло улыбнулся мне и встал с кресла.

— Проходи, Адмир, не стой на пороге, — его голос оказался удивительно мягким и глубоким, почти как у моего прадеда Адмира. — Эта встреча неформальная. Оставь придворный этикет за дверью и не переживай так.

Он жестом пригласил меня в уютную чайную зону с мягкими креслами. Проходя мимо стола, Ларонгар мимоходом нажал на небольшое устройство. Я едва сдержал облегчённую улыбку: у моего отца-короля стояла точно такая же магическая кнопка для вызова прислуги. Эта крошечная, но такая знакомая бытовая деталь внезапно сбросила градус моего напряжения.

Ларгонар сел напротив, тепло улыбаясь мне.

— Я рад нашей встрече, — начал он. — До этого очень много слышал о тебе заочно, и такое ощущение, будто мы знакомы давно.

«Ага, только вы для меня дядька незнакомый»— думал я, между тем.

— Последний мирный договор нанёс тяжёлый политический удар по верховному дому Даэрин. Твой старший брат был готов пойти на что угодно ради победы в той войне, но я никак не ожидал, что в итоге в очередной сотне клоафов окажется третий принц Амрота. Совру, если скажу, что не знал, что это твоё личное решение. Разведка у нас умеет отрабатывать свой хлеб. И то, что ты добровольно вызвался отправиться сюда, несмотря на все уговоры и запреты отца… Это очень ответственный и смелый поступок.

Никогда не любил лесть. Сейчас же вообще не понимал, зачем он всё это говорил.

Стоило королю ненадолго замолчать, как дверь отворилась, секретарь быстро расставил на столике изящный сервиз, налил нам чай и так же незаметно исчез. О моих вкусовых предпочтениях он уже знал, так что было много сладостей и специально для меня сливочный пшеничный напиток.

— Твоё героическое рвение не осталось незамеченным, — продолжил Ларонгар, отпивая свой напиток. — Я читал подробный отчёт старейшины Ангруилета о результатах работы комиссии. То, что ты сделал… Твой вклад в безопасность Болот неоценим. Ты помог выявить предателей жизни и до этого существенно улучшил защитный конструкт в Найатисе. Помимо этого, ты уладил множество опасных инцидентов на Болотах, и потому я расширил твои полномочия. Чтобы ты мог помогать в том числе и в Найатисе, и далеко за его пределами.

Мне было стыдно смотреть на него, и даже неприятно. Вся эта лесть была неприятна, я был её не достоин. Потому что всё это я совершил по сути мимоходом. Это не требовало от меня какого-то героизма. Мне просто нравилось общаться с животными и уничтожать демонов, решать их загадки, раскрывать планы. Играть на той самой неожиданности, что я умел использовать их же силу — препрану. И менталистикой я так же увлёкся не проблемы отчаявшихся мужиков решать, а чтобы однажды «прочитать» демонов, и так получить ещё больше знаний. Стать ещё ближе к тому миру неизведанного, к которому я всегда стремился. По крайней мере я уже мог бороться с демонами в чужих сознаниях, пусть это и были ослабленные сноходцы.

Ларонгар видел героя, но я всегда следовал исключительно своей эгоистической цели. Дальше от скучного и лицемерного социума. Мёртвые манили своей искренностью, не умением лгать. Политика существовала и у них, но она была куда понятнее и потому приятнее мне, нежели таковая у живых. Потому что демонам были не нужны деньги и власть как таковые, им нужно было то, что возможно получить этим инструментом. Да, это души живых, их эмоции, часто даже со смертельным исходом. Но это куда понятнее для меня, чем слепая месть или ненависть. Или желание помыкать другим, возвысится за чужой счёт. Лгать и выглядеть при этом в глазах тех, кому на тебя плевать, лучшей версией себя. Сами стремления мёртвых, какими бы чудовищными и хищническими они не являлись, были ближе моему пониманию, чем нелогичные живые со своими нелогичными страстями.

Я опустил глаза, ощущая неприятные эмоции от этого диссонанса. Хотелось орать, что всё не так, что все вокруг просто идиоты, не желающие видеть истины. Но в то же время понимал, как глупо это звучит, и я не самый умный парень на свете. Но мироощущение от этого всё равно никуда не девалось.

— По общей совокупности твоих поступков, — медленно произнёс Ларонгар, — ты уже сейчас с лихвой заслуживаешь титул почётного лейтенанта.

Я нахмурился. Почётный лейтенант? Я стремился к этому титулу, но не как к чему-то уважительному, значимому, а как к инструменту и тем преференциям, что он давал.

— Скажи мне, Адмир, — король чуть подался вперёд, и в его глазах блеснул цепкий, изучающий огонёк. — Если бы я распорядился издать указ о присвоении тебе этого титула прямо сейчас… ты бы остался служить на Жутких Болотах и дальше, верно?

Пресветлый Кореллон! Он издевается? Это что за прямолинейные намёки? Конечно я бы остался, но ведь суть было совсем в другом — я тебе плюшку, и ты мне что-то взамен. Только мне не хотелось быть ему обязанным.

— Ваше величество, я… я правда не сделал ничего сверхъестественного, — попытался я перевести тему. — Это не только моя заслуга. Всему, что я умею, меня обучил мой учитель.

— Твоя скромность делает тебе честь, — Ларонгар мягко усмехнулся. — Тайритрон Аиратэйлин личность экстраординарная.

Я спокойно кивнул. Я прекрасно знал о дружбе короля с учителем, и о том, что Ларонгар его даже слегка побаивается, считая стихийным бедствием наравне с Пожирателем.

— Сам факт того, что эльф такого уровня взялся обучать тебя… говорит о твоей абсолютной исключительности, Адмир, — тон короля стал философским. Он выдержал паузу, а затем мягко спросил: — Твой отец знает об этом?

Этот разговор, или точнее его монолог, нравился мне всё меньше и меньше. Я вроде бы пришёл сюда говорить совершенно о других вещах.

— Нет. Я не говорил ему, — ответил я тихо.

— И правильно сделал, — неожиданно тепло отозвался Ларонгар. — Эту тайну стоит сохранить. Ты должен понимать мотивы Калдира. Его непримиримый настрой против колдунов имеет под собой конкретную причину — то проклятие, которое обрушилось на твою мать, когда она носила тебя под сердцем. Если отец узнает, что его сын вступил на этот путь… боюсь, его хватит удар.

— Но я не колдун! — возмутился я. — И не собираюсь им быть!

— С таким учителем ярлыки не имеют значения, дорогой Адмир, — по-доброму усмехнулся Ларонгар. — Но тебе не о чем переживать. Мы, аранцы, называем себя защитниками жизни не просто так. У нас нет строгих запретов на нестандартные виды магии. Для нас магия — это просто инструмент. Неважно, как именно ты сражаешься с демонами, важно лишь то, что ты стоишь между Бездной и нашим миром. В наших интересах интегрировать такого гения в свой социум.

Он отпил напиток, внимательно наблюдая за мной. Я пока не притронулся к угощениям, лишь пару глотков сделал.

— Запомни, Адмир. Что бы ни случилось, если правда выйдет наружу и от тебя отвернутся на родине — Аранское королевство всегда с радостью предоставит тебе политическое убежище.

Я слушал его, и моё первоначальное расслабление медленно сменялось холодным пониманием. Ларонгар говорил мягко, обволакивающе, но сквозь эту заботу проступал чёткий политический расчёт. Он не просто хвалил, а пытался привязать меня к Арану. Король прекрасно понимал, что Тайритрон — неуправляемое бедствие, а вот я, юный мессия и ученик этого монстра, могу стать идеальным, контролируемым оружием короны. В перспективе, разумеется.

Мне очень не нравилось то, к чему пришла эта встреча. Он пытался кормить меня сладкими речами, дать столько свободы, сколько я желал, и даже больше. Вот только… я хотел независимости. Мне категорически не нравился этот неясный намёк «мы сохраним твою тайну от отца… пока ты с нами». Ларонгар плёл вокруг меня золотую клетку, предлагая идеальные условия в обмен на верность. Несмотря на все его попытки казаться добрым дядей, я отчётливо осознал, что расслабляться с этим эльфом ни в коем случае нельзя.

Плавно наш разговор свернул от политических гарантий и военных заслуг к куда более щепетильной теме. Ларонгар отставил пустую чашку и посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

— Слухи о тебе опережают даже официальные донесения, Адмир. Альверские паломники, чудеса на Болотах… Твой статус мессии будоражит умы. Твоя связь с богами, и с самим Кореллоном в частности, неоспорима. Мне бы очень хотелось узнать, как ты пришёл к этому. Если это не тайна, разумеется.

Мне захотелось закатить глаза, но я сдержался. Меньше всего хотелось обсуждать теологию с монархом.

— Честно говоря, ваше величество, мне особо нечего сказать, — я пожал плечами, стараясь звучать максимально нейтрально. — Я и сам не до конца понимаю причины такого внимания с их стороны.

Король тихо, по-доброму рассмеялся, продолжая играть роль услужливого и безопасного дядечки.

— Твоя скромность поистине не знает границ.

— Это не скромность, — твёрдо возразил я, решив немного приоткрыть карты, чтобы сбить его с толку. — Я просто знаю истинную суть богов и их власти. Именно поэтому мне гораздо проще их понимать, а потому и наладить диалог становится легче. Они не так непостижимы, как принято считать.

Мои мысли при этом были куда более циничными. Я прекрасно понимал, что тот же Кореллон — такой же дух, как Айлинайн или Эрлик. Разница лишь в том, что в своё время он захотел власти, смог подчинить других, захватил динами и создал собственный культ, научившись разделять и властвовать. Но говорить подобные вещи вслух было сродни самоубийству — в этом мире религия строилась на слепой вере в великого защитника, о котором полагалось говорить либо с благоговением, либо никак.

Взгляд Ларонгара мгновенно заострился. Он подался вперёд, словно хищник, почуявший добычу.

— И в чём же, по-твоему, кроется эта истина? Поделись.

Я отрицательно покачал головой.

— При всём уважении, я бы предпочёл оставить это при себе. Подобные откровения не принесут мне ничего хорошего. Религия слишком тесно связана со светской властью, а ломать чужие устои не в моих интересах.

— Очень зрелое, здравое суждение, — качнул он головой после небольшой задержки. — Наверняка это учитель познакомил тебя с тем миром.

— Нет, я и до… него…

Ой, зря я это сказал, конечно.

— Полагаю, именно поэтому ты и попал к Тайритрону, за свой живой ум и умение видеть скрытое.

Ага, конечно, из другого мира он меня притянул, на смену убитому Адмиру. Причём от рук собственного братца. Интересно, почему же я не хочу продолжать играть в эти политические игры после такого? И если б вовремя не сбежал, сожрали бы меня Ларгосу на радость. И почему всё так сложно и вместе с тем противно? Другое дело чистейшая магия. Она красивая и без всех этих двойных и тройных смыслов.

— Даю слово, я не стану тебя осуждать, — мягко, но настойчиво пообещал король. — Мой разум открыт для любых знаний.

— Я ценю это, ваше величество, — я вежливо улыбнулся. — Но мы с вами не настолько близки, чтобы я делился секретами такого масштаба.

Ларонгар несколько секунд молча изучал моё лицо, а затем его губы вновь растянулись в располагающей улыбке. Он мастерски отступил, не теряя лица.

— Что ж, справедливое замечание. Значит, нам просто необходимо укреплять эту дружбу, чтобы однажды ты смог мне довериться, — он сделал паузу, словно меняя тактику. — И начать мы можем с малого, с взаимопомощи. Как мне сообщили, Элрик требует отдыха, да и ты сам не в восторге от всей этой дополнительной ответственности. Не затем ты пришёл на Болота, верно?

Я настороженно кивнул.

— Моё предложение будет таково. Поскольку поток паломников не уменьшается, система квот просто необходима. Но встаёт закономерный вопрос, а кому отдавать эти места? Как насчёт того, чтобы здесь, в столице, раз в месяц организовывать аукцион?

— Аукцион? — я ошарашенно уставился на него.

— Именно, аукцион. Пусть самые обеспеченные покупают себе места. Вся прибыль будет идти пополам.

Я напрягся, неужели…

— Да, дорогой принц, я в курсе ваших договорённостей с Айераволом. Но нет, это не он мне сообщил. Повторюсь, наши спецслужбы не зря едят свой хлеб. Но я продолжу. Разумеется, ты официально не имеешь права получать подобные выплаты, так что я позабочусь о способах оплаты своих услуг, ваша амротская служба безопасности не сможет ничего доказать, твой статус не пострадает.

Ага, очередной намёк «я всё о тебе знаю». Страшный эльф этот Ларонгар, однако. Истинный политик.

— А руководить всем этим процессом и сопровождать делегацию будет, например, Итаелонар. Как ты на это смотришь?

— Я? Мне кажется, спрашивать нужно самого Итаелонара… Но да, раз в месяц это очень щадящий график…

— Вот и отлично. Я рад, что мы нашли общий язык.

Что? Он издевается? Вот это он умелец выкрутить всё в свою пользу, Этриан нервно курит в сторонке с таких финтов.

— Кстати, настоятель нашего столичного храма уже очень давно просит меня познакомить его с юным мессией.

Меня будто холодной водой облили. Храмовники! Только их мне для полного счастья не хватало.

— Нет, пожалуйста, — я в ужасе округлил глаза. — Я совершенно не готов к теологическим диспутам с верховными жрецами. Я солдат, а не проповедник.

— Адмир, успокойся, — король примирительно поднял руку. — Настоятель исключительно мудрый и разумный эльф. Он прекрасно осведомлён о том, что ты не проходил официального обучения как служитель храма, и не собирается упрекать тебя в незнании канонов или ритуалов. Более того, он понимает, что мессия и не должен быть служителем храма. У тебя совершенно иная, более высокая роль.

Я с сомнением поджал губы, всё ещё пытаясь найти повод для отказа. Общения со жрецами я избегал всеми способами. А что, если они начнут задавать неудобные вопросы? Я ведь не подключён прямым каналом связи с Кореллоном! Альверцы меня достали своим пространными разговорами и просьбами то совета, то помолиться за них, то ещё что-то. Будто я паж у этих богов и могу передавать послания.

— Это будет лишь короткое знакомство, — мягко, но с нажимом продолжил Ларонгар. — Я не оставлю вас наедине, обещаю.

И каким образом это вообще должно меня успокоить⁈

— Я буду присутствовать при разговоре, и если тебе станет некомфортно, ты сможешь прервать беседу и уйти в любой момент. Это ведь не такая сложная просьба с моей стороны, надеюсь? Просто беседа, ни к чему не обязывающая.

Страшный… Очень страшный эльф! Вот как это изящно выкрутил, чтобы я не мог отказаться! Когда он мне тут золотые горы обещает с аукционов и в противовес «всего лишь» разговор с настоятелем просит. И как я вообще вляпался во всё это? Не нужно было вообще соглашаться на подобное. И ведь у меня язык не поворачивался отказать ему! Какие бы я аргументы не привёл, он бы смог их перебить, уверен.

С другой стороны, вряд ли бы я мог всю жизнь бегать от храмовников. Возможно, судьба мне подкидывает прекрасный шанс провести разговор в контролируемых условиях с минимальными рисками. Всяко лучше, чем если подобное случится внезапно и паника накроет меня. Чем подобная встреча могла закончиться, я и думать не хотел. Да, лучше иметь хотя бы представление, что это такое.

— Хорошо. Я согласен, — выдохнул я, сдаваясь. И чувствуя, что ещё очень сильно пожалею об этих словах. Но это и правда было нужно сделать.

На этом моя аудиенция с королём Арана завершилась. Ларонгар проводил меня до дверей с неизменной отеческой улыбкой. Выйдя в приёмную, где меня терпеливо дожидались Итаелонар и Этриан, я с огромным облегчением выдохнул.

Разговор оказался изматывающим, сложным, но… я поймал себя на мысли, что король действительно сумел расположить меня к себе. Он был хитрым манипулятором, но ведь и правда не обделил меня своим предложением.

Просторный кабинет погрузился в тишину. После того как за юным амротским принцем закрылась дверь, король Ларонгар Ксилхарис ещё долго сидел неподвижно, сцепив пальцы в замок и глядя на остывающую чашку. Принц оказался куда более сложной и глубокой фигурой, чем описывали шпионы. В нём не было той надменной спеси, свойственной королевской крови, вместо этого король увидел перед собой скромного мальчишку. Который, между тем, всё прекрасно понимал, Ларонгар это чувствовал. Именно поэтому он создавал ощутимо выгодные условия сотрудничества.

А ещё этот пугающий потенциал, о котором говорили все отчёты. В это совершенно не верилось, но чутьё говорило об очень глубокой многогранной личности. Иначе и быть не могло с таким учителем.

В то же время терзали сомнения. А что, если этот мальчик лишь приманка Тайритрона? Но чего он тогда добивался? Тем более сам просил особого отношения к своему ученику. Куда уж ещё «особеннее»? А ещё интерес ксилтарского кронпринца Ширейлина Веройонис к этому юноше не давал покоя. Адмир неоднократно называл его своим другом приэльфно, что говорило о многом. И уступать потенциального архимага другой стране Ларонгар не собирался.

Тихий стук прервал размышления монарха. Створки отворились, и в кабинет уверенным шагом вошли двое его взрослых сыновей — старший, Гаэлин, и младший, Кейлин.

Лицо Ларонгара мгновенно потеплело. Он откинулся на спинку кресла, с гордостью глядя на своих наследников.

— Проходите, — тепло поприветствовал их король, жестом указывая на кресла в чайной зоне. — Я как раз обдумывал итоги встречи с нашим гостем.

Когда принцы заняли свои места, Ларонгар перевёл внимательный взгляд на младшего сына. Именно Кейлину уже доводилось пересекаться с Адмиром. Он выступал официальным гарантом от третьей стороны, когда Ларгос забирал юного брата у ксилтарцев. И пусть лично они тогда не общались, Адмир его видел.

— У меня есть для тебя задание государственной важности, Кейлин, — произнёс король. — Я хочу, чтобы ты сблизился с Адмиром, вошёл в его круг доверия, стал ему другом и опорой здесь, в столице.

Кейлин удивлённо приподнял бровь, явно не ожидая такого поручения.

— Сблизиться с ним? Отец, при всём уважении, зачем? Я помню его ещё подростком, которого Ларгос забирал как грязный трофей. Да, он как-то проявил себя на Болотах, но стоит ли тратить на него столько политических ресурсов и личного времени королевской семьи? Он ведь всего лишь третий принц чужой страны, его вес ничтожен на международной арене.

Ларонгар снисходительно усмехнулся и покачал головой.

— Ты смотришь на ситуацию слишком поверхностно, позволь мне разложить всё по полочкам. Первое: он больше не тот мальчишка, которого ты встретил несколько лет назад. Адмир стал мессией Кореллона, он имеет колоссальное влияние на альверцев и обладает уникальной связью как минимум с зимним богом Элриком. Одно это делает его бесценным политическим активом.

Король загнул второй палец.

— Второе: его магический гений. Он в одиночку модернизировал защитные конструкты аванпоста и спас умы солдат от влияния глубинного демона. Нам нужны такие творцы. Третье — он ловит демонов голыми руками и уничтожает. Напомню, что он клоаф при этом. Четвёртое — не только альвенрцы нацелены на него, но ксилтарцы. Пока только алдарцы не проявляли к нему активного интереса, но мне видится, что это недолго продлится. Так что его политический вес гораздо выше, чем ты думаешь, сын. И, наконец, пятое, самое главное. Он единственный личный ученик Тайритрона Аиратэйлина.

Оба парня потрясённо замерли. Они неоднократно слышали от отца предупреждение об этом могущественном колдуне.

— Калдир до дрожи ненавидит колдовство, — продолжил Ларонгар, сузив глаза. — Рано или поздно эта тайна вскроется, и Амрот отторгнет Адмира. И когда это случится, мы должны быть рядом. Мы, аранцы, станем его новой семьёй, его домом. Если мы привяжем к себе потенциального архимага уровня Тайритрона, но с более контролируемой и созидательной силой, то наша страна обретёт неоспоримое преимущество среди всех эльфийских земель.

В кабинете повисла многозначительная пауза. Принцы переваривали услышанное, осознавая истинный масштаб отцовской многоходовки.

Внезапно Гаэлин, до этого молчавший, решительно подался вперёд.

— Отец, позволь мне взять эту миссию на себя, — твёрдо заявил старший принц. — Кейлин слишком ассоциируется у Адмира с тем унизительным эпизодом передачи из Ксилтара. Даже если они не говорили, одно его лицо может стать подсознательным барьером для искренней дружбы, напоминая о прошлом. Я же для него чистый лист. Мне будет гораздо проще наладить с ним неформальный контакт.

Ларонгар несколько секунд изучающе смотрел на старшего сына, обдумывая этот аргумент, а затем его губы тронула довольная улыбка. Он ценил стратегическое мышление.

— Разумный довод, Гаэлин. Хорошо, я поручаю это тебе, — кивнул король. — И начать мы сможем уже завтра утром. Я пригласил Адмира сопровождать меня в храм на встречу с настоятелем. Ты пойдёшь с нами. Это будет отличная возможность показать ему наше радушие и заложить фундамент вашей будущей дружбы.

Гаэлин с усмешкой посмотрел на брата, на что тот закатил глаза. Их тандем всегда умудрялся поровну разделять обязанности, и новый случай не стал исключением.

Мой визит в храм Кореллона обставили с поистине королевским размахом. В буквальном смысле. Сопровождение из шести гвардейцев, сам король по правую руку, ну и принц для полноты картины. Такой процессией мы шли по направлению к храму от самого дворца, что мне навеяло неприятные воспоминания о Дне Чёрного Солнца. Благо народа было не так много, никто не знал о мероприятии и нас встречали лишь те, кто успел заранее выбежать из своих домов. Все кланялись показывая своё почтение королевской семье, я же был совершенно без понятия, что делать в такой ситуации.

Гаэлин наклонился ко мне и сказал с довольным выражением лица, чтобы я тоже всем улыбался, кивал и махал рукой. Даже если большинство не поймёт, кто я, к вечеру это уже будет знать вся столица.

Зашибись просто, теперь в городе без личины не показаться будет.

У входа в храм нас встретила полноценная делегация храмовников. Судя по нарядам, всё верховное духовенство было в полном составе. Определить, кто из них настоятель, было той ещё задачкой. Благо, он сам вышел к нам, чтобы поприветствовать. Кланялся он как равным, я решил повторить за всеми.

Король представил его именем Еруилтилэруем. «Благородный взгляд бога» — перевёл я про себя и едва сдержал ироничную усмешку. Ну надо же было придумать настолько пафосное имя! Впрочем, не только храмовники питали слабость к подобной театральности.

— Мы безмерно рады приветствовать вас, — голос настоятеля мягко разнёсся по высоким сводам, а на лице сияла благоговейная улыбка. — Принимать самого мессию великое благословение для нашего скромного храма. Прошу, окажите нам честь и спуститесь вместе со мной в динами.

Я от такой лести ощутил себя как не в своей тарелке. Сложно было понять, серьёзно он говори подобные слова, из вежливости, или это вообще сарказм.

Охрана предсказуемо осталась наверху, как и все храмовники. Вниз, в самое сердце светилища, отправились только мы вчетвером. Динами принадлежало Налтасару, местному богу из Малого Пантеона, чьё имя переводилось как «плакучая ива». Вероятно, он когда-то был натурлементом этого дерева.

Спускаясь по широким каменным ступеням, я испытывал странную смесь эмоций. Меня встречали как важную шишку, пришло очень много высокородного народа. Но в отличии от приёма у короля, меня не посетил мандраж, скорее ощущал себя сторонним наблюдателем. Возможно, просто на меня вылилось слишком много шокирующих событий, потому мозг решил отгородиться от всего этого, обезопасив себя.

Между тем, мне было интересно, как именно повернётся этот разговор и к чему все эти расшаркивания. Скорее всего, на меня пытались произвести впечатление, показать мою значимость и заинтересовать. Вряд ли Ларонгар понимал, что мне это банально не нужно, что я гораздо ближе к его обожаемым богам, чем он предполагает.

Динами было наполнено ивами, они образовывали небольшой, но густой лес. Причём ветви именно свисали гроздьями листьев. Такое ощущение, будто я оказался на какой-то ярмарке, украшенной в эко стиле.

Вообще-то я уже бывал здесь, и с меня содрали деньги за вход, хотя не должны были. Это случилось, когда я был в Ниндамосе проездом, направляясь на службу. Видимо, тогда из-за раздражения мне это место не особо запомнилось.

Разумеется, здесь не было никого, кроме нас четверых. Приятная прохлада обволакивала, сразу же становилось легче. Мы подошли к водной глади и уселись на сочной траве, как это обычно подобает при медитации.

Ларонгар решил выступить сглаживающим проводником в этой непростой беседе между храмом и моей персоной.

— Настоятель Еруилтилэруем давно искал возможности побеседовать с тобой, Адмир, — произнёс король возвышенным тоном, свойственном для динами. — Храм признаёт твою уникальную связь с богами, и для нас всех важно найти понимание в том, как эта связь влияет на устоявшиеся порядки. Мы здесь не для того, чтобы указывать, а чтобы найти гармонию между духовным миром и реальным.

Красиво загнул, что и добавить нечего. Настоятель благодарно склонил голову перед королём, принимая эстафету, и повернулся ко мне.

— Ваше величество абсолютно правы, — начал он аккуратно, словно ступая по тонкому льду. Похоже, он сам нервничал, хоть и пытался это скрыть. Я внезапно подумал, что все мы здесь волнуемся, так как боимся сорвать переговоры, и от этого стало гораздо легче на душе. — Видите ли, Адмир… статус мессии по своей природе находится вне рамок классического служения божеству. Наша задача, как служителей храма, в первую очередь организовывать для простых эльфов посещение динами так, чтобы это не мешало существованию самого бога. Мы лишь скромные посредники для смертных. Когда же появляется мессия, происходит смещение вектора в совершенно другую сторону. Вы посредник самого бога, то есть находитесь с той стороны, и несёте благую весть.

Он сделал паузу, то и дело поглядывая на меня, чтобы оценить реакцию, и, наконец, подобрался к сути.

— То, что вы лично водите альверцев к Эрлику… Поймите меня правильно, я ни в коем случае не осуждаю вас. Но это неправильно в том плане, что это просто не ваша роль. Подобным должны заниматься мы, храмовники. Конечно, мы знаем, что боги идут вам навстречу и являют себя паломникам по вашей просьбе, но для самих богов это излишне. Я лишь считаю, что вы взяли на себя ношу не по себе.

Повисла напряжённая тишина. Король и принц замерли, ожидая, что я начну возмущаться или качать права, как это свойственно «избранным». Они ведь и сами не понимали, кто такой мессия и что он должен делать. Такие появлялись в истории, но о них сохранилось мало информации, так как они не вступали в контакт с обществом. Поэтому даже шли дискуссии, существовала ли такая единица в религиозном поле.

— Знаете, а ведь вы абсолютно правы, — пожал я плечами легко и непринуждённо улыбнувшись. Ещё б я отказывался от того, чтобы откреститься от всего этого излишнего внимания.

Я физически ощутил, как все присутствующие синхронно выдохнули с облегчением. Настоятель расцвёл в благодарной улыбке, явно радуясь, что обошлось без скандала и я оказался таким понимающим молодым эльфом. А может, что он верно понимал свою религию. Ведь конфликт интересов налицо, если бы я начал говорить что-то неправильное, то сложно было бы откреститься от меня. Альверцы уже давали политически тем, что признавали меня, потому и отмахнуться от меня было бы крайне сложно.

— Это действительно тяжелая и совершенно не подходящая мне ноша, — добавил я спокойно, глядя прямо в глаза Еруилтилэруему. — Но я уже пообещал альверцам помочь, так что продолжу это делать.

Улыбка настоятеля мгновенно застыла.

Король не дал повисшей паузе затянуться. Он тут же решительно перетянул фокус внимания на себя.

— Адмир, — начал монарх. — Ты амротец, однако сумел найти подход к альверскому божеству Элрику, которого непостижимым образом занесло на территорию иного государства. Кроме того, всем известно, что именно ты организовал динами на Жутких Болотах для нашего, аранского бога Сумэйльфиса. Раз уж ты сейчас находишься здесь… возможно ли, чтобы ты попросил у Налтасара такой же благодати для нескольких наших, аранских подданных?

Мы с настоятелем уставились на короля. Я даже моргнул пару раз, пытаясь переварить услышанное. Невероятная, кристально чистая наглость этого заявления повергла нас обоих в состояние глубочайшего шока.

— Ваше величество, это в высшей степени плохая идея, — первым отмер Еруилтилэруем. Его голос дрожал, выдавая неподдельный испуг, но всё же держался в рамках нужного тембра.

— Почему же? — король искренне не понимал причины такой реакции, либо делал вид, что не понимал. — Адмир мог хотя бы попробовать заговорить с ним. Даже отрицательный ответ тоже ответ.

Гаэлин, до этого державшийся тихо, с осуждением обратился к нему.

— Отец, прошу, не дави на нашего гостя, — тихо, но твёрдо произнёс принц, пытаясь заступиться за меня.

Король недовольно поджал губы, но всё же кивнул:

— Признаю, возможно, я перегнул палку. И всё же, Адмир, я был бы крайне рад получить ответ, если тебя это не затруднит.

Я тяжело вздохнул и потёр переносицу.

— Ваше величество, постарайтесь понять, — начал я объяснять, как ребёнку. — У богов есть личности. У каждого свой, зачастую очень непростой характер. Для меня подойти к Налтасару с подобной просьбой, это по сути то же самое, что подойти к абсолютно незнакомому эльфу на улице и потребовать у него ключи от дома. Это банально неуместно.

Настоятель с явным облегчением и благодарностью кивнул мне, а затем со снисхождением во взгляде посмотрел на своего правителя.

— Вы слишком требовательны, ваше величество, — произнёс он тоном, в котором присутствовал лёгкий упрёк. — Боги не ваши подчинённые. Они не государи других стран, чтобы отвечать на ваш зов и дипломатические инициативы. Боги — существа совершенно иного порядка, и с ними подобные политические методы попросту не работают.

Король сдался, раздражённо выдохнув:

— Альверцам выпала беспрецедентная удача. Они стали ближе к богам, получили благословение… Я лишь хочу того же для своего народа!

«Ага, как же, для народа», — хмыкнул я про себя. Всё было куда прозаичнее: король просто хотел возвыситься за мой счёт, укрепить свою политическую власть и престиж короны. И мне это совершенно не нравилось. Он с самых первых минут нашего знакомства пытался вести свои интриги. Он вообще способен общаться нормально? Что-то сомнительно.

— Я могу попытаться с ним заговорить, исключительно ради вас, — с неохотой произнёс я, — но ничего не могу обещать, вы должны это понимать.

— При всём моём уважении, вы позволяете себе недопустимое — настоятель гневно посмотрел на короля. — Я категорически против таких… инициатив. Ведь бог может рассердиться за подобную наглость.

— И это действительно так, — подтвердил я. — Такое вполне возможно, если побеспокоить не вовремя или с наглой просьбой.

— Хорошо, оставим эту тему, — окончательно отступил король, видимо, представив себе последствия божественного гнева в столице. Но скорее вернётся к этому вопросу позже, обдумав более изящную стратегию.

Гаэлин видимо решил разрядить обстановку. Он повернулся к Еруилтилэруему:

— Настоятель, помнится, вы упоминали, что хотели обсудить с мессией какие-то свои вопросы?

— Да… — Еруилтилэруем с благодарностью посмотрел на принца, а затем перевёл взгляд на меня, слегка замявшись. — Благодарю вас. Адмир… простите, но можем ли мы поговорить наедине?

— Нет, — отрезал король тоном, не терпящим возражений.

Еруилтилэруем покорно склонил голову. Делать нечего, он повернулся ко мне и виновато улыбнулся:

— Прошу прощения, Адмир, мои вопросы могут показаться вам глупыми. Но… не могли бы вы ответить: почему боги не всегда отвечают на зов?

Я удивлённо уставился на него. И это всё? Ради этого стоило так нервничать? Устраивать весь этот цирк с шествием, закрывать храм?

— Потому что на это может быть масса причин, — спокойно ответил я. — Банальное нежелание говорить. Или они могут быть заняты чем-то своим. Понимаете, богам совершенно не интересна мирская жизнь эльфов. Их существование, их суть завязаны только на одном — борьбе с демонами. Здесь, в динами, бог сидит не для того, чтобы слушать ваши пустые молитвы. Он выполняет роль стража, чтобы это место оставалось чистым и безопасным для живых. А эльфов боги пускают сюда лишь для того, чтобы те развивались, становились сильнее как защитники и тоже помогали им бороться с демонами.

Настоятель слушал меня, затаив дыхание.

— Благодарю вас за ответ, — произнёс он с искренним трепетом. — Значит ли это… что защитников боги слышат лучше?

— Ну разумеется. Боги знают защитников, они видят их борьбу с нечистью, — кивнул я.

— В таком случае, возможно ли, что на вас обратили внимание именно потому, что вы эффективнее всего боретесь с демонами?

Я почувствовал, как щёки слегка обожгло смущением.

— Ну… сейчас, наверное, да, — признался я, потирая затылок. — Но изначально боги обратили на меня внимание ещё раньше, в детстве. Я мог отличать добрых духов от злых. И те, светлые духи, в благодарность рассказали обо мне помощникам богов.

Глаза настоятеля загорелись. Этот ответ породил у него ещё больше вопросов, и он принялся задавать их один за другим. А я спокойно на всё отвечал, подробно разжёвывая. Меня опять не вовремя посетило то самое чувство, когда я брал в ладони лицо Онванара и понимал, что он полностью зависим от меня. В магической школе, когда я вёл дополнительные занятия, помогая с учёбой. Тогда студенты так же, как и сейчас король смотрели на меня не менее восхищенным взглядом, чем настоятель, а я втолковывал им истины, словно они малые дети. Непередаваемое ощущение власти, что каждое моё слово внемлют с такой внимательностью.

Всё, чего я так боялся перед этим разговором, не случилось. Настоятель не собирался меня осуждать или пытаться уличить в ереси. Он не злился на то, что какой-то юнец без долгих лет храмового обучения смеет поучать его. Еруилтилэруем действительно, абсолютно искренне хотел понять богов для того, чтобы лучше им служить. И в этом его стремлении не было ни капли фальши, что подкупило меня. В отличии от того же короля, от которого сквозило подвохом чуть ли не в каждом слове.

То, что с невозмутимым видом вещал Адмир, заставило Ларонгара замереть, он буквально стал меньше дышать, боясь спугнуть поток откровений. Информация, ради которой эльфы были бы готовы идти на многое, отдать все свои сбережения, лишь бы получить хоть каплю благодати, парнишка лил нескончаемым потоком.

Его слова не противоречили учению Кореллона, но многократно дополняли его. Сотни лет кропотливых изысканий храмовников против пары десятков лет жизни одного единственного юноши. Те детали, что он разъяснял, были воистину бесценными.

Король совершенно не понимал, почему принц не захотел ему ничего рассказывать, когда на каждый вопрос настоятеля отвечал максимально развёрнуто. Или дело в самих вопросах? Еруилтилэруема интересовали в первую очередь нюансы служения божеству, когда сам король был заинтересован в укреплении как своей власти, так и силы приближенных. Он хотел улучшить свои позиции благодатью для угодных лиц, а не достойных. Возможно ли, что он слишком далеко отошёл от учения Кореллона в достижении свих целей по защите живых? Но когда же он свернул не туда?

Но, похоже, Ларонгара только сейчас накрыло понимание того, кто такой миссия на самом деле. Привязать Адмира к Арану не первостепенная задача, а жизненно необходимая. Похоже, за долгие десятилетия их странной дружбы, Тайритрон действительно сделал достойный подарок в виде амротского принца. Если Калдир разозлиться на сына и назовёт колдуном, то более чудовищного поступка как правителя и отца сложно представить, потому такой исход начал казаться призрачнее.

Внезапно Адмир оборвал речь на полуслове, его взгляд стал стеклянным. Еруилтилэруем и Ларонгар переглянулись, прекрасно понимая, что это занчит. Прямо сейчас на их глазах мальчишка получал откровение от самого бога.

Адмир пришёл в себя спустя пару секунд, после чего смущённо попросил всех уйти.

— Налтасар желает поговорить со мной, — скромно сообщил он.

Какой же он до невозможности невинный! Ларонгар даже на миг ощутил укол совести, что собирается эксплуатировать подобное священное дитя в своих целях. Но это был лишь краткий миг, который перекрыло ликование от осознания той выгоды, что он получил от одного присутствия амротского принца на своих землях. Не иначе, как долгожданное благословение богов.

Разумеется, никто не стал возражать, и сопровождение мессии покинуло динами. Створки огромных дверей закрылись за спинами высокопоставленных эльфов, те переглянулись между собой и начали подниматься по лестнице наверх.

— Я бы хотел провести с ним беседу завтра тоже, — сказал настоятель, поглядывая на короля. Тот усмехнулся и покачал головой.

— Не только вы.

Ларонгар усмехнулся своим мыслям. Впервые за долгие годы он вынужден кого-то ждать, но вместо раздражения ощущал лишь предвкушение. Чтобы мальцу не сказал Налтасар, это определённо обернётся благом для Арана.

После ухода короля и остальных, ждать пришлось недолго. Воздух вокруг внезапно уплотнился, запахло влажной землёй и терпкой древесной корой, ощутимо похолодало, но не до мороза. Я понимал, что это выплеск праны из Мира Мёртвых.

Пространство над водной гладью дрогнуло, повалил густой туман, ограждая пространство вокруг. Из-за этого, или по иной причине, немного потемнело, появилась атмосфера какого-то дешёвого ужастика, что вызвало у меня усмешку. Я по сути сидел внутри густого тумана, вокруг меня было видно небольшой участок травы и такого же размера кусочек воды.

Переплетаясь, по воде протянулись тонкие ивовые ветви, образуя нечто вроде дорожки. По ней из тумана вышел очень красивый мужчина с надменным лицом и холодным, высокомерным взглядом. Он выглядел, как и подобает аранцам. Разве что его синие глаза буквально светились, а волосы были из волнистый густых прядей, причём каждая лежала отдельно.

Халат на нём был плотно застёгнут, а рисунок представлял из себя тонкие вытянутые листья ивы. Всё это было именно вышито, потому выглядело безумно дорого. Буквально гладью расшитая одежда.

Остановился бог недалеко от меня, а потом сел. Это не мешало продолжать смотреть на меня сверху вниз, гордо задрав подбородок. Одежда же будто живая вплелась в густую траву, как бы перетекая в неё. Выглядело очень странно, нереально, отчего я ненадолго залип.

— На твоей душе след Кореллона, — произнёс бог. Его голос шелестел, как ветер в кронах, но резонировал прямо в голове. Любят они такие фокусы, некоторые фортисы.

Я почтительно склонил голову, не прерывая его.

— Я слышал разговор смертных и твои слова. Раз уж ты такой понятливый, мессия, то донеси до этих глупых живых одну простую истину. Их первостепенная задача — бороться с демонами, которые смеют докучать союзу Кореллона. Не больше и не меньше.

Его речь начиналась высоко, а потом затихала, будто отголоски эха. После короткой паузы это повторялось.

— Именно поэтому я не являюсь им лично и не разговариваю с этими «служителями», а посылаю лишь своих низших духов.

— Я сотни лет не могу понять: они действительно настолько непроходимо глупы, или же просто настолько лживы и высокомерны, что смеют о чём-то просить нас, ничего не давая взамен?

— Вотимы, которые они сюда таскают, это лишь знак почтения, пустая формальность. Это не плата за услугу.

— Общение с богами — не базарная площадь! Никчёмные аглары нам совершенно не интересны.

— Если живые так жаждут моей благодати, они её получат. Но только если готовы заплатить настоящую цену.

— Десять лет службы на специальных аванпостах, уничтожая исчадий Бездны.

Я внимательно выслушал гневную тираду божества, мысленно анализируя вводные данные. Его странная манера говорить немного раздражала со своими поднятиями и затуханиями. Не хотелось прерывать его, и таким образом оскорбить, но и понять, заткнулся он или продолжает говорить, было сложно.

— Великий Налтасар, — осторожно начал я во время затянувшейся паузы. — А как долго длится эффект от твоей благодати?

Бог окинул меня пренебрежительным взглядом, будто я осмелился спросить у него чушь.

— Зависит от индивидуальной вместимости души смертного. Но обычно около года.

Я едва сдержал усмешку. Отличная сделка: десять лет гнить на Болотах ради года плюшек.

— Тогда позволь предложить компромисс, — я посмотрел прямо в его светящиеся глаза. — Давай скостим срок. Благословляй их на год за каждый год, проведённый на службе. Это будет честный обмен, который станет для них постоянным стимулом возвращаться на аванпосты.

Я услышал, как невидимый лес за туманом зашелестел листвой, будто там поднялся сильный ветер. Налтасар сверлил меня недовольным взглядом. Ему явно не нравилось, что смертный смеет с ним торговаться. Но, будучи существом прагматичным, он быстро оценил логику.

— Твоя правда, мессия. Пусть будет так, — нехотя согласился он.

— И ещё одно уточнение, — не отступал я. — Действует ли это правило для других богов в их динами?

— Разумеется, — Налтасар опять одарил меня холодным пренебрежительным взглядом. — Мы изначально к этому и склоняли свою паству. Мы веками твердили им: защищайте живых от мёртвых! Но они будто глухие.

Вот тут в моей голове наконец-то сложился пазл. Я усмехнулся, поражаясь тому, как лингвистика и разница в восприятии могут испортить жизнь целым поколениям.

— Позволь мне объяснить, о чём они думают, — сказал я. — Для эльфов работать на благо общества — это тоже «защищать живых». Печь хлеб, строить дома, лечить болезни. Живые воспринимали ваши слова не как призыв идти рубить демонов на Болотах, а как напутствие к обычному мирскому трудолюбию и взаимопомощи.

Налтасар замер. Свет в его глазах померк, отчего он приобрёл более живые черты.

— Я всегда знал, что живые беспросветно глупы, но не мог и представить, что масштабы настолько велики, — впервые за весь разговор сказал он нормально, без своих звуковых эффектов. — Благодарю тебя за разъяснения, мессия.

— Всегда рад донести слова богов до этих глупых живых, — я вежливо поклонился.

Налтасар, наконец-то полностью удовлетворённый разговором, кивнул мне на прощание и его накрыл туман, который тут же вернулся в запруду. Будто стёр любое божественное присутствие.

Я поднялся, тяжело вздохнул и улыбнулся.

Дело ведь не в непонимании как таковом. Слишком разными категориями думали мёртвые и живые. Никто из обычных эльфов не хочет ехать в демоническую глушь, сражаться с тварями и рисковать жизнью. Неудивительно, что они защищались, полагая, что это нечто иносказательное. Вроде как и не противоречат, но и рисковать не нужно.

Ещё проблемой была концепция обмена. Тайритрон ещё давно мне говорил, что дух может как цветочек попросить, так и завалить медведя третьего ранга. При этом он будет совершенно не понимать, что это капец какие неравнозначные просьбы. Я постоянно сталкивался с подобным у своих духов, и это они ещё пытались разговаривать со мной, понимать и повторять.

Но такая весомая плюшка, как реальная божественная благодать, может стать железобетонным аргументом для вербовки на специальные аванпосты. В то же время для самого бога это благословение не стоит вообще ничего — так, щепотка энергии, сущая мелочь. Тут ведь всё работало на препране и самовнушении, одно усиливало другое. Потому если не верить, иметь своеобразный блок, то можно избежать того же проклятия. Как и с сомнениями на Болотах, которые позволяли демонам проникать в сознание. Потому я понимал, что это прекрасно сработает.

Разумеется, всё было гораздо сложнее, но сейчас я чувствовал себя так, будто нашёл критический баг в системе мироздания и успешно его пофиксил. Я смог облегчить этот неповоротливый конструкт взаимных ожиданий.

Что ж, оставалось только подняться наверх и обрадовать короля с настоятелем.

Я пробыл в Ниндамосе дольше, чем планировал, но не сказать, чтобы мне это было неприятно. Беседы с Еруилтилэруем оказались приятными и продуктивными. Мне нравилось рассказывать правду, а настоятель никогда не задавал провокационных вопросов. Он в целом вёл себя довольно открыто, и я попросил обращаться ко мне на «ты», так было привычнее.

В один из дней Еруилтилэруем пригласил меня присутствовать на богослужении. Он уже понимал, что я не имел никакого понятия об этой сфере и вообще за всю жизнь не так часто посещал храмы. Он пытался показать мне, что религия не враг, а союзник, что я могу обращаться по любым вопросам к нему.

Не сразу, но я согласился на эту авантюру. Возможно, из-за моего любопытства и кредита доверия настоятелю, который сформировался за пару дней.

Верхний храм мало чем отличался от других, разве что наверху присутствовало много окон, из-за чего пространство здесь было залито светом. Не было ощущения, будто я где-то в пещере. В том же Селамборе потолок терялся в тенях, если отключить светильники.

Меня уже знали в городе и на службу пришло много народа. Сложно было сказать, связано это с моей личностью, или тут всегда так. В честь мероприятия расставили больше лавок, но они не занимали всё пространство. Ими воспользовались только самые старые эльфы и женщины с детьми. Храмовники находились на специальном возвышении перед статуями Кореллона и её супруги. Эта конструкция была временной.

Когда настоятель Еруилтилэруем вышел вперёд и толкнул речь о единстве, добре, любви и прочих важных и хороших вещах. Представил он и меня, так что покивал головой, улыбаясь. Говорить меня он не просил, вот и замечательно.

Собственно, король со своей свитой также находился в зале и Гаэлин помахал мне рукой. Этриана и Арейна я увидел неподалёку, как и Итаелонара.

Закончив речь, Еруилтилэруем взял сольную партию, потом подключились остальные служители. Я знал слова, так как настоятель заранее показывал мне. Ещё тогда заметил, что похоже на заклинание, так оно и было на самом деле.

Я практически не сталкивался с заклинаниями поддержки, а это как раз была одна из вариаций. Голоса сплетались во вполне осязаемый конструкт. Он был очень широким, с большими промежутками. Настоятель плел эту паутину, и она куполом расширялась дальше, за пределы храма. Голоса хоровиков также посылали свою ману, которой Еруилтилэруем искусно манипулировал.

Здесь не было вязей, лишь огромные руны, суть которых сводилась к нейтрализации простеньких проклятий. В обществе, где каждый первый как минимум шаман, подобное неизбежно. Потому до года детей никому не показывали, чтобы не получить сглаз неокрепшему организму. Конечно, существовали всевозможные обереги и амулеты, но панацеи не бывает. И подобный молебен от истинных, сильных магов вполне мог избавить прихожан от любой «грязи». Я заметил в толпе несколько странных вспышек — возможно, оторвался энергетический паразит. Это было бы самым логичным объяснением.

Атмосфера в целом была возвышенной, мне нравилось, что эта служба по сути бесплатная помощь агларам. Так что я и сам подключился к песне.

Акустика в зале была просто потрясающей, голоса певчих сливались в единый, вибрирующий под самыми сводами аккорд. И полезно, и красиво. Довольно интересный опыт. Я так боялся столкнуться с неприятием религиозного общества, и тут вдруг такое искреннее, тёплое принятие. Я знал много из того, что могло бы привести меня к непримиримой вражде с храмовниками, но никто и не думал поднимать спорные темы.

Я наблюдал, как энергия омывает стоящих в зале эльфов. Как расправляются ссутуленные плечи, как стихает плач малышей, а лица усталых рабочих светлеют. Энергия мягко обволакивала каждого, успокаивая нервную систему и выравнивая течение маны в каналах.

Это было гениально в своей простоте. Пусть этот эффект длился лишь пару десятков минут, пока шла активная фаза службы, но для тех, кто не мог полноценно заниматься магией, это являлось абсолютно бесплатной и крайне действенной помощью. Энергия благотворно влияла на эльфов всех возрастов, не требуя взамен ни денег, ни сложной диагностики.

Я пел вместе со всеми, чувствуя, как и во мне происходят странные процессы. Внезапно мой объём препраны увеличился, чего я совершенно не ожидал. Это ещё следовало проверить и обдумать.

Всё-таки в этой религии был огромный практический смысл, если понимать, как именно работают механизмы. Это не только допуск к месту силу, а нечто большее. Что объединяет, даёт надежду и даже лечит.

За эти дни я узнал больше о богослужениях и роли храма в жизни простых эльфов. Может, настоятель немного преувеличивал своё влияние, но эффект был налицо. В первую очередь религия помогала агларам, которые сотавляли больше половины населения.

Мои отношения с Еруилтилэруем, которого я стал называть по-дружески дядей Еруилом, резко контрастировали с отчуждённость в отношении короля. Я замечал, что он бесится от этого, но ничего сделать не мог, да и не желал по сути.

А ещё ко мне как банный лист прилип Гаэлин. Та ещё молодая копия отца по характеру, такой же пробивной и беспринципный. Такое ощущение, что его вообще ничто в этой жизни не могло смутить. Я понимал, что это явно поручение короля, но всё равно было забавно наблюдать за их перепелками с Этрианом. Целое соревнование, кто окажется более искуснее в словоблудии. И ведь каждый считал, что именно он выходил победителем!

Между тем, король времени зря не терял и оперативно собрал отряд добровольцев. В назначенный день в динами спустились ровно пятнадцать эльфов, все как на подбор — крепкие, бывалые воины на ступени флаоса. Я окинул их скептическим взглядом, совершенно не понимая, откуда взялось именно это число. Неужели Ларонгар сориентировался на то, какими группами я водил альверцев к Эрлику? Решил, что у божественной пропускной способности есть чёткий лимит в полтора десятка голов за сеанс? С другой стороны, это была лишь пробная акция, и неизвестно, как бы всё пошло дальше.

Мы торжественно расселись у подземного озера в динами. Храмовники благоговейно затаили дыхание. Добровольцы вытянулись, стараясь выглядеть максимально достойно перед лицом грядущего чуда.

Прошла минута, пять, десять, но ничего не происходило. Тишину нарушал лишь мерный плеск воды. Градус пафоса стремительно падал, сменяясь нарастающей неловкостью. Настоятель начал бросать на меня тревожные, вопросительные взгляды.

Я чуть не хлопнул себя по лбу. Ну конечно!

«Рэй, сгоняй на ту сторону, пни этого ивового божка», — мысленно попросил я своего хранителя.

Эти мёртвые такие мёртвые! Я был просто уверен, что он потерял счёт времени и благополучно пропустил собственную, с таким трудом выторгованную службу.

Через минуту пространство над запрудой ощутимо дрогнуло. Температура резко упала, а от воды густыми, тяжёлыми волнами пополз плотный туман. Налтасар всё-таки явился, как и обещал. И, надо отдать ему должное, обставил своё появление эффектно, судя по лицам, добровольцы прониклись.

Он возвышался над водой, стоя прямо в тумане. Такой же величественный и надменный, каким я его видел в прошлый раз. Он обвёл добровольцев изучающим взглядом, после чего с величественной грацией взмахнул руками.

От его струящихся одеяний внезапно оторвался рой призрачных, светящихся изнутри листьев. Они бесшумно впечатались каждому из пятнадцати добровольцев прямо в лоб. Каждому, кроме меня, настоятеля и группы поддержки из прочих храмовников.

То, что произошло потом, повергло меня в шок. Это было… довольно мощно. Божок явно не импровизировал, а подошёл к задаче со всей ответственностью, заранее обдумав и подготовив этот конструкт.

Добровольцы синхронно замерли, их глаза закатились, и все пятнадцать флаосов мгновенно провалившись в медитативный транс.

Заинтригованный, я переключился на магическое зрение. И то, что я увидел, заставило мою челюсть медленно поползти вниз. Течение маны в их доми не просто ускорилось, оно превратилось в ревущий, бурный поток! При таком неестественном разгоне структуры каналы должны были трещать по швам от перегрузки, но… ничего подобного не происходило. Энергия, привнесённая листьями Налтасара, работала как идеальная смазка и одновременно как укрепляющий каркас. Она расширяла меридианы, сглаживала микроскопические завихрения и вычищала застарелые шлаки с хирургической точностью. Разумеется, попутно наращивая этот самый каркас.

— Служите Кореллону со всей отдачей, защищая этот мир от демонов, — оставил бог напутствие и исчез в клубах тумана. После дымка рассеялась, будто ничего не было.

То, что происходило, видел не только я. Мы переглянулись с настоятелем и сами прикрыли глаза. Самое время помедитировать, в принципе. Еруил тихо сообщил своим помощникам, что динами можно открывать для посещения. Я обратил внимание, что пришли только обеспеченные эльфы, у некоторых вытягивались лица от понимания, что происходит с добровольцами. В принципе, отличная реклама.

Они просидели так целых пять часов. А когда очнулись, каждый из них смог существенно подняться в своём развитии. Некоторые совершили прорыв на следующий шаг, о котором мечтали годами!

Событие вроде бы замечательное, но я ощущал себя не лучшим образом. Какого чёрта⁈ Я тут из кожи вон лезу, препарирую духов, поглощаю души животных, тренируюсь без устали, а оказывается, можно было вот так? Просто получить светящимся листиком по лбу и запросто поднять ступень внутри ранга? И это не у зелёных новичков, это у флаосов, где каждый следующий шаг требует колоссальный объём энергии, сил и времени на её усвоение. Для меня это по сути целый ранг!

Я-то по наивности думал, что Налтасар им просто удачу подкрутит, как это обычно делал альверский Элрик. Что-то вроде лёгкого психологического буста: наполнит хорошим настроем, снимет блоки и внушит непоколебимую уверенность в себе. Эдакое кодирование алкоголиков, только по-божественному, как это издревле принято у эльфийских «шаманов». По сути, плацебо, помноженное на авторитет божества.

А тут оказалось полноценное, глубинное структурное вмешательство. Реальный, физический апгрейд системы! Налтасар не просто выдал им билет на Болота, он снабдил их авансом, который невозможно было переоценить. И глядя на ошарашенные, светящиеся от счастья лица очнувшихся флаосов, я со смешанным чувством осознал: от желающих поехать на специальные аванпосты теперь отбоя не будет.

Гаэлин мерил шагами отцовский кабинет. Каблуки его сапог глухо стучали по дубовому паркету, выдавая пульсирующий в крови адреналин.

— Эффект просто невероятный, — он резко развернулся, взмахнув рукой. — Настоятель сейчас буквально отбивается от аристократов. Больше пятидесяти запросов на личную аудиенцию и получение подобной «благодати». И это только те, кто успел сориентироваться первыми. Наш королевский секретариат тоже осаждают.

Король сидел в глубоком кресле, оставаясь в полутени. Наступили сумерки, но он не спешил настраивать освещение, как и разделять суетливую энергию сына. Лишь большой палец его правой руки мерно, ритмично прокручивал тяжелый золотой перстень на указательном.

Гаэлин подошел к столу и уперся ладонями в полированную столешницу, пытаясь поймать взгляд отца.

— Ты понимаешь? Я был там среди храмовников. Я видел это своими глазами.

Король тяжело вздохнул, оставив перстень в покое.

— Я всё прекрасно понимаю, сын, — усталым голосом отозвался монарх. — Появление мессии — это не местечковое событие. Слишком многое изменилось.

Гаэлин подался вперед, его глаза загорелись азартом.

— Именно! Мы можем использовать это. Заставить все остальные эльфийские королевства считаться с нами на совершенно ином уровне. Если грамотно разыграть эту карту, Аран станет центром притяжения, мы сможем диктовать условия…

На лице короля проступила теплая улыбка. Он смотрел на наследника с искренним одобрением. Холодный прагматизм и амбиции сына радовали его куда больше, чем религиозный экстаз храмовников. Гаэлин мыслил как будущий правитель.

— Верно, — мягко кивнул отец. — Но скажи мне… ты с ним сдружился?

Воздух, казалось, разом покинул легкие Гаэлина. Он отстранился от стола, плечи опустились.

— Нет, — со вздохом признал он, поморщившись. — Принц слишком своенравный. Ему плевать на протокол и вежливость. Я пытался наладить контакт, но пока не нашел подхода.

Король чуть прищурился. То, что Адмир себе на уме, он успел заметить, и всё же неудача сына вызвала в нём раздражение.

— Стандартные методы вербовки на нём не работают, — задумчиво произнес монарх, подавшись вперед и сцепив пальцы в замок. — Слушай меня внимательно. Мессию необходимо привязать к Арану во что бы то ни стало. Застолбить за собой так крепко, чтобы остальные страны навсегда остались для него на втором месте.

Король выдержал паузу, чеканя каждое слово:

— Но давить нельзя. Никакого перегиба. Мы должны втереться в его доверие с точечной аккуратностью. Ювелирно. Понимаешь?

Гаэлин кивнул, сжав челюсть в раздражении. Будто он мог быть иного мнения! Его раздражало, когда отец пытался втолковывать ему прописные истины.

— Разумеется. Будь уверен, я опрошу всех причастных. Каждого, кто служил с ним, кто ходил с ним в рейды, наблюдателей, дипломатов. Я выверну их наизнанку, но найду правильный метод. Можешь во мне не сомневатся. К нашей радости, не все такие же крепкие орешки в общении с королевскими персонами.

Ларонгар удовлетворённо кивнул и вновь откинулся на спинку кресла. Очередная важная и первостепенная задача, каких и без того десятки. Он очень устал, и пусть сыновья не готовы, ему нравилось то, в каком направлении те развивались.

Когда я вошёл в кабинет Айеравола, он, вопреки своему обыкновению, не стал отсиживаться за заваленным бумагами столом. Начальник аванпоста сам шагнул мне навстречу и крепко пожал руку.

— Я должен поблагодарить тебя, Адмир, — произнес он, и в его голосе слышалось неподдельное ликование. — Формально это, конечно, пополнение у Онванара и на других специальных аванпостах, но ты даже не представляешь, какую гору ты свалил с моих плеч в том числе. Спецаванпосты всегда были нашей главной головной болью. И по самой специфике работы, и, что еще хуже, по кадрам. Никто в здравом уме не рвался сидеть в такой изоляции десятилетиями. А теперь туда пошла свежая кровь… Это дорогого стоит.

Я позволил себе довольную ухмылку и привычно опустился на стул для посетителей.

— По правде говоря, я и сам не думал, что всё сложится настолько удачно, — пожал я плечами. — Главное, что теперь Онванару станет дышать легче.

Айеравол вернулся на свое место, но радостное оживление на его лице быстро сменилось привычной тяжелой задумчивостью. Он сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня в упор.

— И всё же, не обольщайся этой легкой победой, Адмир. Будь предельно осторожен с нашим королём.

Я изогнул бровь, ожидая продолжения.

— Ты ведь понимаешь, как мыслят власть имущие? — голос Айеравола стал тише и жёстче. — Для них не существует героев, гениев или мессий. Для них любой, даже самый одарённый эльф, всего лишь инструмент. Удобный, пугающе эффективный, но всё равно инструмент. То, что корона так легко пошла навстречу всем твоим инициативам, расширяя допуск, означает лишь одно: они уже решили, как именно будут тебя использовать. Аудиенция лишь первые шаги по усилению контроля.

Я слушал его нравоучения и лишь тихо усмехнулся. Взрослые эльфы так любят нагнетать обстановку и предупреждать об очевидном. Инструмент, значит? Не на того нарвались!

— Пусть пробуют, — я небрежно отмахнулся, чувствуя уверенность. — Думают, что смогут меня захомутать? Дадут пару поблажек и решат, что я у них на поводке? У них ничего не выйдет. Я сам по себе.

Айеравол тяжело вздохнул, качнув головой, но спорить не стал. Он прекрасно знал, что переубеждать меня бессмысленно.

Да, может я и излишне самоуверен, но кто мне помешает просто уйти когда захочется? Я не вассал аранского короля, у меня нет перед ним никаких обязательств кроме тех, что сам решил на себя взять. Даже моя связь с Найатисом до сих пор формальная и я никому ничего за неё не должен.

Если Ларонгар посмеет исполнить хоть одну угрозу, которые намёками сыпались от него, то потеряет меня навсегда как потенциального союзника. И он это прекрасно понимает. По факту, ему нечем на меня давить.

Сэлламар Лаилинд сидел в кресле для гостей так, словно сам являлся хозяином храмового комплекса. На его тонких пальцах тускло поблескивали перстни, а крой тяжелого халата недвусмысленно заявлял о принадлежности к одному из пяти высоких домов Ильмарина. И пусть сейчас дом Лаилинд переживал не лучшие времена, уступая в политическом весе остальным четырём, их казна оставалась достаточно глубокой, чтобы заставлять храмовников почтительно склонять головы.

Настоятель сидел напротив, сохраняя на лице маску благостной невозмутимости. Внутри же он медленно закипал от напряжения, готовый провалиться под землю. Да хоть в саму Бездну, только не находиться здесь и сейчас, пытаясь усидеть на двух стульях над кипящей лавой недовольства друг к другу двух политических сил.

— Его высочество кронпринц Ларгос не почтил своим присутствием ни одну из последних крупных служб, — неспешно произнёс Сэлламар, делая глоток горячего травяного настоя. Он аккуратно поставил чашку на блюдце. — Два месяца, уважаемый. В светских кругах начинают задавать вопросы, не случилось ли чего с его верой?

— Государственные заботы, лорд Лаилинд, — мягко ответил настоятель, пряча руки в широких рукавах. — Корона требует от наследника полной самоотдачи. Пути божьи неисповедимы, но и мирские обязанности не терпят отлагательств. Кронпринц просто слишком занят, денно и нощно трудясь на благо всех нас.

Сэлламар усмехнулся, ясно давая понять, что идиота из себя делать не позволит.

— Настолько занят, что игнорирует прямое почитание Кореллона. Знаете, настоятель, наш дом всегда щедро жертвовал храму. Мы ценим вашу заботу о духовном благополучии столицы. Но когда мы видим, что будущий правитель отдаляется от света богов… Возникают сомнения. А стоит ли нам и дальше направлять такие суммы на поддержание места, которое, очевидно, теряет свое влияние на корону?

Настоятель едва заметно сжал челюсти. Балансировать между королем Калдиром и высокими домами всегда было сложно, но сейчас ситуация грозила окончательно выйти из-под контроля.

— Храм не терял влияния на своих прихожан, — осторожно парировал он. — Мы открыты для всех, кто ищет…

— Зато другой принц его стремительно набирает, — перебил Сэлламар, подавшись вперед. Его тон утратил светскую вальяжность, став жестким и прагматичным. — Адмир Даэрин. Альверцы преклоняются перед ним. Аранцы уже в открытую хвастаются о местоположении мессии на их территории. Даже ксилтарцы, и те упоминают о тесной дружбе их кронпринца с Адмиром… Упустим детали прочих грязных намёков, но всё же заинтересованность налицо. А что же дома, в Амроте? Почему здесь, в столице, все упорно делают вид, что третьего принца не существует? Почему вы игнорируете статус, который признали уже три нации и сам Кореллон?

Каждое слово било точно в цель и настоятелю стоило огромных усилий не отвести взгляд. Клятва неразглашения, данная в этом же кабинете два месяца назад, жгла горло. Он не мог сказать аристократу ни слова о том, что статус Адмира подтверждён самими богами, а Ларгос навсегда отлучён от Кореллона.

— Слухи часто искажают реальность, — обтекаемо произнёс настоятель, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Юноша талантлив, несомненно. Но политика других королевств…

— Оставьте эти сказки для простоэльфинов, — холодно отрезал аристократ, поднимаясь на ноги. Он брезгливо одернул полы халата. — Положение Ларгоса шатается, что очевидно многими недовольными им. Его излишняя жестокость, беспринципность… И самое главное — его заигрывания с колдунами. Как ещё долго король Калдир намерен закрывать на это глаза? Остальной Амрот давно уже ропчет на подобные самовольства. Если кронпринц отворачивается от храма и ищет силы в сомнительных местах, высоким домам придется подумать о перспективах. У короля есть и другие сыновья. Кальвер, например. Или Адмир, чья репутация сейчас сияет ярче, чем корона на голове Калдира.

Сэлламар не стал прощаться. Он просто развернулся и вышел, оставив за собой шлейф терпкого парфюма и повисшую в воздухе угрозу.

Как только дверь затворилась, настоятель тяжело выдохнул и обмяк в кресле. Маска благочестия сползла с его лица, обнажив глубокую усталость. Он потер виски, чувствуя, как начинает пульсировать головная боль.

Все эти два месяца он и узкий круг его самых доверенных жрецов тайно возносили молебны за Ларгоса. Они надеялись, что Кореллон сменит гнев на милость, пытались отмолить кронпринца и вернуть ему утраченную благодать. Но результаты этих манипуляций приводили к совершенно неожиданным результатам.

Посланники Кореллона не просто молчали. Они отвечали жестким, обжигающим отказом. Любое обращение к богам с именем старшего из принцев Даэрин вызывало в динами агрессивное отторжение: вода в священном источнике словно тяжелела, а сами жрецы после медитаций страдали от мигреней и чувства ледяной пустоты. Боги не просто отвернулись от Ларгоса, они начинали отворачиваться от самого храма Ильмарина за эти попытки заступиться за изгнанного. То, что энергии в местном динами стало меньше, чем обычно, заметили буквально все и начали шептаться, порождая слухи один грязнее другого. Паства уходила в другие места — дальше, неудобнее, но чище и сильнее.

Настоятель открыл глаза и посмотрел на деревянную статую Кореллона в углу кабинета. Уже давно стало очевидно, что рисковать милостью богов и золотом аристократов ради принца, который тянет их всех на дно, было чистым безумием.

Приход Сэлламар Лаилинд стал той самой последней каплей. Решение сформировалось само собой, холодное и окончательное. Тайные молебны за Ларгоса будут прекращены сегодня же. А сообщать об этом самому кронпринцу… Настоятель криво усмехнулся в тишине пустого кабинета. В этом нет ни малейшей нужды. Пусть Ларгос и дальше думает, что храм пытается его спасти.

Воздух в личном кабинете Калдира казался тяжелым, тягучим, словно перед грозой. Напротив массивного стола монарха стояли трое. Главы высоких домов Клааран, Араканд и Лаилинд не просили аудиенции — они её потребовали. Отсутствие представителя дома Долиан, связанного с короной браком принца Кальвера, лишь подчеркивало изоляцию монарха в этой комнате. Три против одного.

— Мы закрывали глаза на многие странности кронпринца, ваше величество, — нарушил тишину глава дома Клааран, эльф с ледяным взглядом. — Списывали это на жесткость, необходимую будущему правителю. Но сейчас ситуация вышла из-под контроля.

Калдир откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось каменным, но пальцы с силой впились в ткань рукавов.

— Вы пришли в мой кабинет, чтобы обсуждать беспочвенные слухи? — голос короля прозвучал обманчиво тихо.

— Это уже не слухи, — вступил Сэлламар Лаилинд. — Это факты, которые порочат репутацию всей столицы. Эти так называемые «цветные дома», принадлежащие Ларгосу… Оттуда доносятся тревожные вести. Эльфы исчезают бесследно. А его личные отряды? Они не просто маги на службе короны, Калдир. Это колдуны. Настоящие колдуны, практикующие то, за что храмовники без раздумий отлучают от права благодати. И за всем этим тянется след из заказных убийств.

Король подался вперед, с силой опустив ладони на стол. Дерево жалобно скрипнуло.

— Вы обвиняете наследника престола Амрота в пособничестве колдунам и убийствах, опираясь на сплетни черни? — процедил Калдир, с трудом удерживая рвущийся наружу гнев. — Это ложь от первого до последнего слова. Ларгос суров, но он действует в интересах государства.

— Если это ложь, ваше величество, то докажите это, — спокойно ответил лорд Араканд. — Мы требуем инициировать официальную проверку деятельности кронпринца. Ради спокойствия высоких домов и благополучия всего Амрота.

Калдир обвёл взглядом троих аристократов, прекрасно понимая, что они не отступят. Отказ только спровоцирует бунт или саботаж, который сейчас, при нестабильной репутации Ларгоса, был короне совершенно не нужен.

— Хорошо, — монарх холодно кивнул. — Я соберу комиссию. Расследование будет проведено, и когда оно подтвердит беспочвенность ваших параноидальных фантазий, я буду ждать от каждого из вас публичных извинений.

— Разумеется, — лорд Клааран склонил голову, но в его глазах блеснуло торжество. — Однако у нас есть условие. Комиссия не может состоять только из лояльных короне следователей. Мы требуем равного представительства. Пять высоких домов — пять следователей. Один от Лаилинд, один от Клааран, один от Араканд, один от Долиан и один от вашего дома Даэрин.

Король сузил глаза, просчитывая риски. Трое против двух. Они заранее всё спланировали, но деваться было некуда.

— Я согласен. Формируйте свои списки. А теперь оставьте меня.

Аристократы синхронно поклонились и молча покинули кабинет. Как только тяжелые двери закрылись, Калдир устало потер переносицу. Политические игры высоких домов утомляли его все десятилетия его правления. Постоянно все тянули одеяло на себя, а ему приходилось всеми силами поддерживать баланс, чтобы древний закон о междоусобной войне не нарушался. Но в последнее время их нападки стали гораздо абсурднее и невыносимее, чем обычно.

Он нажал на встроенный в стол артефакт вызова. Буквально через пару секунд в кабинет бесшумно вошел личный секретарь короля.

— Келларион, — бросил Калдир, не поднимая головы. — Немедленно найди Ларгоса и передай, чтобы он явился ко мне.

Секретарь замялся не спеша уходить.

— Ваше величество… Его высочества кронпринца нет в Ильмарине.

Король резко вскинул голову.

— Что значит «нет»?

— Он покинул столицу ещё на рассвете. Отправился в инспекционную поездку, никого не предупредив. Маршрут неизвестен.

Калдир медленно откинулся в кресле. Его брови сошлись на переносице, превратив лицо монарха в мрачную маску. Внезапный отъезд наследника именно в то утро, когда столичные высокие дома решили нанести согласованный удар, выглядел слишком подозрительно. Всё это наталкивало на мысли, что эта акция была давно запланирована и стервятники лишь ждали удобного момента, заранее расставив свои сети.

Я сидел на гладком камне, скрестив ноги и прикрыв глаза. Дыхание вырывалось изо рта легкими облачками пара, растворяясь в морозном воздухе динами. Я еле слышно напевал знакомую мелодию, так как не мог избавиться от неё окончательно. Для эффекта большего вообще требовалось голосить погромче, но мне было почему-то стыдно петь Эрлику.

Я додумался вплетать свою препрану в поток поглощаемой обычной праны. Это незначительно увеличило усвояемость энергии. Пока обкатывал технику, рассматривая её со всех сторон, искал точки усиления.

— Это было… весьма утомительно, — голос Эрлика тёк медленно, скучающе. — Медведь третьего уровня наелся забродившего мёда где-то и ввалился в мои владения. Я сплёл для него коридор из стужи, чтобы мягко выдворить прочь. Но его премана… пьяная, вязкая и хаотичная… она просто разъедала мои структуры. Он шатался и раз за разом проваливался сквозь ледяные стены, совершенно не понимая, где находится.

Я внешне никак не реагировал на его слова. Лишь закончив куплет, ответил:

— Ничего страшного не случилось. Пьяный зверь третьего уровня — это всего лишь пьяный зверь. Всяко лучше, чем если бы к тебе забрёл демон.

— Твоя правда, друг мой, — плавно согласился фортис. — К тому же, на рассвете он протрезвел. И, осознав, где именно спал, испытал глубочайший стыд. Перед уходом он оставил на границе подношение. Пустотелую корягу, доверху набитую зимними ягодами.

Я услышал тихий шорох — Эрлик явно что-то материализовал или придвинул поближе.

— Но зачем мне, духу зимы, лесные ягоды? — в его тягучем голосе скользнула легкая насмешка. — Угощайся. Тебе, как живому, это ещё может быть интересно.

Я открыл глаза. На камне рядом со мной действительно лежала выскобленная изнутри сухая деревяшка, полная крупной, тронутой инеем клюквы. Очень фотографично.

Взяв горсть, я закинул ягоды в рот. Они оказались ледяными, с резкой, бодрящей кислинкой, которая придала мне энергии. Я даже ненароком подумал, что Элрик обманул и ягоды местные, из динами, но нет.

— Вкусно, — кивнул я, прожевав. — Я хотел кое что рассказать тебе и спросить.

Элрик уставился на меня со снисхождением, готовый слушать. Подпёр подбородок коленом.

— Недавно Налтасар благословил целую толпу аранских добровольцев для службы на аванпостах. Он создал благословение, которое кратно ускорило течение энергии в их доми. Причём без последствий, по эффекту будто бы перемотало годы развития обычного.

Я покосился на божка, который не спешил как-то комментировать мои слова.

— А ты бы так смог? Массово поднять потенциал эльфов? Ну, или хотя бы одному?

Эрлик медленно поднял лицо над коленом. Его серые глаза смотрели спокойно и непроницаемо. Он едва заметно покачал головой.

— Нет. Чтобы так щедро и точно вливать силу в живых, нужно понимать их природу. Это годы планомерного изучения, если не столетия. И интереса, разумеется. А я… — он вздохнул, — ты знаешь, я не люблю эльфов. Живые слишком суетливы и коварны. Их лживость и лицемерие не знают границ.

Я подавил тяжелый вздох, но разочарование всё равно просочилось наружу, сбив мой ровный пульс. Жаль, очень жаль. Хотя, на что я надеялся вообще?

— Зачем ты спрашиваешь? — Эрлик чуть склонил голову набок, уловив перемену в моем настроении.

— Моё развитие идет слишком медленно, — поморщившись, признался я. — Мне банально не хватает времени на всё, ничего не успеваю. Ещё и обязанностей свалили через край, обозвав мессией Кореллона. Я застрял, и это начинает раздражать. Думал, может, есть какой-то короткий путь.

Фортис протянул руку и его ледяные пальцы коснулись моего лба. Я вздрогнул, когда прямо между бровей впечаталась крошечная, обжигающе холодная снежинка.

В мою доми скользнула тонкая струйка чистой энергии. Холодная, приятная, освежающая. Я прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Поток просочился к структуре, обволакивая её всю, ядра и меридианы. Впитался. Всё. Без понятия, как это должно работать. Явно не то, чего я хотел бы видеть.

— Спасибо, — тихо сказал я, опустив взгляд.

Мне вдруг стало стыдно, жгуче и неприятно. Эрлик не уловил моего контекста, он не понял, что я искал масштабного усиления, как у Налтасара. Он просто услышал, что мне не хватает сил, и поделился тем малым, что мог дать живому, не сломав его природу. Он не врал, когда говорил, что не умеет работать с эльфами. А я сидел тут и злился на него, как избалованный ребёнок, которому недодали сладкого, приняв искренний жест за насмешку.

Я закрыл глаза, снова погружаясь в ровный ритм дыхания.

— Спой мне, — попросил Элрик и я вздрогнул. — Это ведь песню ты мычишь последний час?

Неловкость всё ещё присутствовала, но я всё же запел:

— Серебряный свет прольётся с небес,

Смывая следы обид и печалей.

Вздрогнет и тише зашепчет лес,

О чём мы в тревоге своей молчали.

Ветра развеют золу и прах,

Даруют покой, избавят от гнева.

И растворится застывший страх

В лёгких словах этого напева…

Я переступил порог кабинета начальника аванпоста и прикрыл за собой толстую дубовую дверь. Айеравол сидел за заваленным отчетами столом, массируя переносицу. Он вообще отсюда вылезает?

— Звали? — поинтересовался я.

— Да, заходи, — он поднял голову и указал на стул. — У нас тут намечается нечто грандиозное. И, зная тебя, могу сразу сказать: тебе это точно не понравится.

Я хмыкнул и опустился на стул, вальяжно закинув ногу на ногу.

— Заинтриговали.

— Только что из столицы поступило срочное послание, — Айеравол постучал пальцем по лежащему перед ним плотному конверту. — К нам с визитом едет принцесса Алдара, Майра Кама-Раал собственной персоной. Официально — для обмена передовым военным опытом в борьбе с демонами. Мне поручено организовать подготовку и обеспечить ей соответствующий приём.

Я удивленно моргнул, переваривая информацию.

— И при чем тут я? — я непонимающе пожал плечами, не видя проблемы. — Ну, удачи вам с организацией парадов, чисткой плацев и выстраиванием личного состава. А я, пожалуй, на это время просто свалю. Погощу у Алдаласара, у него там рассада меня дожидается, да и в Найатисе мне есть чем заняться.

Айеравол криво, почти плотоядно усмехнулся.

— Губу закатай. Никуда ты не свалишь.

— Это еще почему?

— Потому что «обмен опытом» лишь официальная ширма, — полковник сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня с нескрываемым злорадством. — Истинная причина её визита — ты. Принцесса едет посмотреть именно на тебя, Адмир.

Я так и замер. В голове на секунду образовалась звенящая пустота. Какого лешего незнакомой бабе могло от меня потребоваться⁈

— Посмотреть на меня? — переспросил я. — Вы в своем уме? Она главнокомандующая целой страны! А я кто? Мелкий солдат, клоаф, который в болотной грязи ковыряется. Какое ей вообще до меня дело?

— Не прибедняйся, этот приёмчик может сработать разве что на совсем глупцах. Или ты забываешь, кто ты такой? — Айеравол откинулся на спинку кресла. — Ты третий принц Амрота. Гениальный тройной гений пиромантии, электромантии и зоомантии… потому что никто ещё не в курсе про психомантию, кстати. И, с недавних пор, признанный мессия, за которым бегают толпы паломников. А еще… — он сделал театральную паузу, и его усмешка стала шире. — Среди народа уже давно ходит один забавный анекдот. Говорят, что лишь самый прекрасный принц во всем мире достоин строптивой алдарской принцессы.

Меня передёрнуло от последней фразы, хоть когда-то Этриан и правда рассказывал мне подобный слух. Внутри мгновенно закипело глухое, вязкое раздражение. Перспектива общаться с какой-то высокомерной девицей, которая, наслушавшись непонятных баек и анекдотов, решила явиться сюда на смотрины, вызывала тошноту. Я и так от местных фанаток и аристократов шарахался как от проказы, а тут — целая принцесса, да еще и с армией за спиной. Политические смотрины явно последнее, что мне было нужно на этих Болотах. Задолбали уже все, честное слово. Когда меня уже оставят в покое?

— Это вообще ни капли не смешно, — процедил я сквозь зубы.

— А я и не смеюсь, — Айеравол мгновенно стал серьёзным. — Реальность такова, Адмир, что ваша встреча неизбежна. Какая бы блажь скучающей принцессы это не была, это уже негласный указ-просьба самого короля Арана. И у тебя нет ни малейшей возможности увильнуть, не спровоцировав дипломатический скандал. Так что советую начинать морально готовиться.

Я уставился в пол, облокотившись на колени и придерживая лицо ладонями. На мои плечи будто огромный валун свалился. Чтобы король не решил, если вспомнить слова Этриена об этой дамочке, которую ему удалось однажды увидеть, она могла появиться инкогнито в случае необходимости. Просто потому что хотела и могла. Официальный визит тут видится лучшей версией, чем ждать в любой момент подвоха. Как на меня на улице накинется непонятная принцесса и утащит в подвал для допроса. Или издевательств, чтобы самоутвердиться. Она ведь для этого устраивает постоянно турниры, а потом унижает победителей в личном спарринге. И если я сбегу, она будет меня преследовать по всем Болотам, не иначе.

Конечно, всё это могли быть просто слухи, но Этриану я предпочитал доверять. всё же он когда-то работал в разведке Ксилтара. И если говорил что оно так, значит так и сеть.

— Когда? — спросил я упавшим голосом.

— Через три недели, — бодро отрапортовал начальник аванпоста, за что мне захотелось его придушить на месте.

Мы ужинали вчетвером. Этриан приготовил потрясающее тушеное мясо с овощами, и в нашей гостиной царила спокойная, расслабленная атмосфера. Собственно, как и всегда — дом, милый дом, который там где близкие.

Идиллию разрушил короткий, требовательный стук во входную дверь.

Арлейн молча отложил приборы и поднялся из-за стола. Мэйн, сидевший напротив меня, даже не изменившись в лице, привычным движением натянул плотный тканевый снуд до самых глаз и набросил на голову капюшон. За секунду он превратился из члена семьи в ощетинившегося зверя. Чужим незачем пялиться на его шрамы и строить догадки об их происхождении. То, что он магическое животное, никто не должен знать.

Из прихожей донеслись голоса, и вскоре Арлейн пропустил в комнату двоих. Первым вошел Итаелонар. Бывший наблюдатель, а ныне мой невольный организатор паломнических туров, выглядел виноватым. А вот следом за ним шагнул Гаэлин собственной персоной. Наследный принц Арана лучился уверенностью, его цепкий взгляд мгновенно просканировал комнату, задержавшись на скрытом под капюшоном Мэйне и насторожившемся Этриане.

— Адмир, добрый вечер, — Итаелонар сглотнул, избегая смотреть мне прямо в глаза. — Прости за позднее вторжение. Я привел первые пятнадцать аристократов по согласованным квотам. Они уже размещены в гостинице, проблем не возникло. Хотел заранее предупредить, если ты не против таких визитов.

Гаэлин обошёл его и положил на край обеденного стола увесистый бархатный мешочек. Металл внутри характерно звякнул.

— А я здесь исключительно в роли казначея, — принц Арана улыбнулся жизнерадостно, но вместе с тем фальшиво на фоне холодных, расчётливых глаз. — Твоя доля за предстоящие аудиенции. Все по уговору.

Я не ответил, просто смотрел на этот мешочек, чувствуя, как челюсти сжимаются сами собой. Моя физиономия, видимо, выражала такое откровенное желание послать всех присутствующих к демонам в Бездну, что политическое чутье Гаэлина сработало мгновенно.

Его улыбка стала более сдержанной.

— Впрочем, вижу, мы выбрали не лучшее время, — произнес Гаэлин, делая шаг назад к двери. — Ты выглядишь совершенно вымотанным. Не будем злоупотреблять твоим гостеприимством. Отдыхай, Адмир.

Он развернулся и вышел, даже не пытаясь завязать светскую беседу, как делал это обычно. Умный ход.

Итаелонар задержался на пороге в коридор, нервно теребя край своего халата.

— Прости, — шепнул он, как только за принцем закрылась дверь прихожей. — Он сам навязался ко мне в сопровождающие. Узнал, куда я иду. Я просто не мог отказать кронпринцу.

— Я всё понимаю, Итаелонар, — я устало потер виски. — Всё нормально, но оставь меня сегодня. Я правда безумно устал.

Он торопливо кивнул и исчез, тихо притворив за собой дверь.

В гостиной снова повисла тишина. Мэйн медленно стянул капюшон, Этриан молча пододвинул ко мне остывающую тарелку, но аппетит пропал окончательно.

Я потянулся к бархатному мешочку, взвесил его в ладони. Отличные деньги за то, чтобы просто посидеть с умным видом перед кучкой старых фанатиков. Еще недавно я бы искренне радовался такому пополнению бюджета. Приятно получать крупные суммы просто так.

Но сейчас золото не вызывало никаких эмоций. Гаэлин ошибся, моя кислая мина и паршивое настроение никак не были связаны ни с усталостью от патрулей, ни с его раздражающими попытками втереться ко мне в доверие. И уж тем более не с альверскими аристократами.

Причина крылась в другом. Время утекало, как песок сквозь пальцы, и с каждым днём на календаре таяли отведенные Айераволом сроки. День, когда в Элраднатис заявится алдарская принцесса Майра Кама-Раал, приближался с пугающей неизбежностью. И от одной мысли об этой встречи меня начинало мутить.

Звон тренировочных клинков резким эхом разносился над песком площадки. Гаэлин стоял у деревянного ограждения, сцепив руки за спиной, и немигающим взглядом следил за спаррингом. Адмир двигался с пугающей скоростью и точностью, играючи уходя от тяжелых, рубящих выпадов хмурого Арлейна. Тот явно был наделён талантом, не хватало лишь отточенности техники.

Наследный принц Арана чувствовал, как внутри закипает раздражение. Он перебрал уже с десяток подходов. Предлагал выгодные сделки, демонстрировал лояльность, приносил золото от паломников лично в руки. А в ответ лишь вежливая отстранённость и едва скрываемое презрение. Адмир смотрел на него так, будто Гаэлин был не будущим королем, а надоедливой мухой.

Принц скосил взгляд. Чуть в стороне сидел Итаелонар, наблюдая за боем с почти детским, нескрываемым восторгом. Гаэлин чуть наклонился к нему и понизил голос:

— Скажи мне на милость, ты специально изображаешь из себя деревенского дурачка, чтобы ему понравиться? Как вообще этот дешёвый приём может работать, не расскажешь?

Итаелонар вздрогнул. Улыбка мигом слетела с его лица, сменившись обидой. Он открыл было рот, чтобы ответить, но не успел.

Сидевший поодаль Этриан вдруг громко фыркнул, привлекая внимание. Смешок быстро перерос в откровенный, издевательский смех. Ксилтарец даже не пытался скрыть своего веселья, глядя на наследника Арана.

Гаэлин медленно повернул голову. В его взгляде скользнуло желание убийства.

— И что же тебя так рассмешило, наёмник?

— Вы, ваше высочество, — Этриан расслабленно откинулся назад, продолжая ухмыляться. — Именно поэтому Адмир вас на дух не переносит. Вы в упор не понимаете элементарных вещей. А вот Итаелонар уже в курсе происходящего.

Для Гаэлина это прозвучало как личное оскорбление. Какой-то наглый слуга смеет читать ему нотации. Принц проглотил гнев и резко повернулся к Итаелонару.

— Ну что, просветишь меня? Почему ты ведешь себя как юродивый рядом с ним, а, дорогой мой троюродный дядюшка? — последнее слово он выплюнул с неприкрытым сарказмом, намеренно подчеркивая их кровное родство. — Отвечай. Это приказ.

Итаелонар выпрямился, натянув на лицо маску оскорблённой гордости. Он не любил эту издевательскую манеру подчёркивать их неравное положение.

— Это не игра, — тихо, но твердо произнес он, глядя в глаза племянника. — Это настоящий я. Без дипломатической маски, без оглядки на то, каким меня хочет видеть клан, отец, мать. Адмир ненавидит маски. Он чувствует фальшь.

Этриан вальяжно закинул ногу на ногу и положил руки на верх спинки лавки.

— Хотите добиться его расположения — будьте искренним. Снимите свою идеальную политическую броню, — нравоучительным тоном сказал он.

Гаэлин скептически изогнул бровь, смерив ксилтарца презрительным взглядом.

— Не смеши меня. Ты сам соткан из интриг и холодного расчёта. Ты такой же, как я, и всё же Адмир держит тебя в ближнем круге. Твоя теория не сходится.

Этриан ничуть не смутился. Его ухмылка стала лишь шире.

— Разница в том, что он знает обо мне всё. Абсолютно всё. Мои страхи, карьерные амбиции, жажду выгоды. Я вывернут перед ним наизнанку, и он принял меня таким. А вас он не знает. Вы для него просто безликий посланник, исполняющий волю своего короля. За вашими улыбками нет ни грамма искренности. Не нужно подстраиваться под него или слепо отыгрывать приказы короны. Если хотите ему понравиться, то покажите, почему лично вы, Гаэлин, хотите с ним дружить. Без оглядки на выгоду Арана.

Принц коротко фыркнул.

— Бред, — отрезал он, отворачиваясь к площадке.

Этриан лишь равнодушно пожал плечами.

Гаэлин нахмурился, вновь устремив взгляд на Адмира, который как раз ловким движением выбил тренировочный меч из рук Арлейна. Слова ксилтарца раздражали своей абсурдностью. Снять маску? Показать истинные мотивы? Вся жизнь Гаэлина состояла из этих масок, он был выкован для того, чтобы представлять интересы государства. Он смотрел на смеющегося принца Амрота и совершенно не понимал, что ему делать с этой информацией и как вообще можно показать свое «настоящее я». По его мнению, он и так был настоящее некуда. Его статус, происхождение и характер говорили сами за себя.

Айеравол вызвал меня к себе в кабинет в самый разгар дня. Я всей душой надеялся, что причина в очередном срочном задании на инцидент в лесу. Увы, моим чаяниям не суждено было сбыться. Вместо этого застал в помещении гостью. Парадоксально, но она и правда выглядела так, как я её себе представлял — дамочка явно была из тех, кто привык открывать двери ногой. Она отличалась от изображения себя в «Королевской битве» так же, как и мой братец Ларгос. Лицо одно, а ощущение, будто это совершенно другой эльф.

— Адмир, позволь представить тебе принцессу Алдара Майру Кама-Раал, — Айеравол попытался натянуть на лицо свою самую дипломатичную улыбку, но вышло криво. — Она прибыла к нам для обмена военным опытом. Майра, представляю тебе нашего солдата, защитника жизни, а также третьего принца Амрота.

Я с вежливым любопытством оглядел девушку. Высокая, статная, с огненно-рыжими волосами, выдающими в ней алдарку с потрохами. Её пронзительные зелёные глаза смотрели на меня с нескрываемым высокомерием. От неё так и веяло аурой властного военнокомандующего, привыкшего к тотальному доминированию и беспрекословному подчинению.

— А также мессию Кореллона. Вы забыли добавить, — усмехнулась она. Голос был под стать взгляду — звонкий и резкий. Та самая бодрость, которая была не заразительной, а раздражающей.

Айеравол прокашлялся и добавил:

— А так же мессию Кореллона и тройного гения магии. В пиромантии, электромантии и зоомантии.

Майра смерила меня тяжелым, оценивающим взглядом с ног до головы.

— Это и есть тот самый хвалёный специалист? — её губы искривились в пренебрежительной усмешке. — Больше похож на фарфоровую куклу, которую непостижимым образом забыли в казарме. Я повидала много неписаных красавиц за свою короткую жизнь, но ты превосходишь любую из них на голову. С такой женственностью тебе бы на балах глазки строить, а не по Жутким Болотам шастать.

В кабинете повисла звенящая тишина. Айеравол, прекрасно знающий, как я отношусь к упоминаниям моей женственности, буквально перестал дышать.

Разумеется, мне было неприятно всё это слышать, но я был готов к чему-то подобному. Не стал спешить с ответом, позволив тишине растянуться, выдерживая её презрительный взгляд. А затем просто обворожительно улыбнулся, с удовлетворением наблюдая то, как округляются её глаза. Судя по реакции, этого эффекта она наверняка не встречала прежде.

— Не стоит так отчаянно завидовать моей женственности, принцесса, — мой голос звучал мягко и непринуждённо. — Особенно учитывая, что своей собственной у тебя так прискорбно мало.

Я ведь знал, что ей под тридцать, и стоило бы выкать, но решил так не делать.

Лицо Айеравола мгновенно приобрело цвет свежевыбеленной стены. Он ужаснулся и в один прыжок метнулся между нами, словно пытаясь прикрыть меня грудью от неминуемого взрыва.

— Ваше высочество, принц Адмир просто… у него специфическое чувство юмора! — затараторил начальник аванпоста, отчаянно пытаясь разрядить стремительно накаляющуюся обстановку. — Пожалуйста, не воспринимайте это на свой счёт, он иногда бывает слишком прямолинеен и груб! Но он не со зла!

Я уже приготовился к вспышке ярости, но реакция Майры оказалась на удивление иной. Несколько секунд она буравила меня сузившимися глазами, а затем внезапно запрокинула голову и громко, раскатисто рассмеялась.

— А ты дерзкий, красавчик! — выдохнула она, отсмеявшись. Зелёные глаза блеснули хищным азартом. — А знаешь, мне это нравится. Никто ещё не решался сказать мне такое в лицо, зато за спиной — запросто. И, что удивительно, ты это сделал, даже не дрогнув.

Я пожал плечами.

— Я привык говорить правду. Иногда это единственное, что остаётся.

— Ладно, красавчик. Завтра утром мы вдвоём идём в патруль. Посмотрим, насколько твой язык острее твоего клинка.

Она круто развернулась на пятках, направляясь к двери, но проходя мимо провела пальцем по моей щеке, едва коснувшись. Мне стоило титанического усилия, чтобы не отпрянуть, словно испугался, хоть это и было неприятно.

— И не бойся, мальчик. Я тебя не покалечу. Жалко портить такую красоту.

Дверь за ней с грохотом захлопнулась, оставив Айеравола с обречённым видом массировать виски.

— Я слишком стар для всего этого дерьма, — простонал он, усаживаясь в своё кресло.

Я хмыкнул и направился к выходу.

— Не волнуйтесь, господин начальник, всё будет хорошо.

— Это ты так думаешь, — донеслось мне вслед. — А я, глядя на тебя, уже начал готовиться к преждевременному упокоению.

Ничего не ответив, я вышел в приёмную. Секретарь испуганно выглянул на меня из-за своей стойки на столе. Я же усмехнулся и прошёл мимо него.

Что ж, первая встреча состоялась, и она оказалась не такой уж ужасной, какой могла бы быть.

Я бесшумно скользил по верхним ветвям деревьев, покрыв тело легчайшей анемотической аурой, чтобы не потревожить ни единого листка. Жизнь с Алдаласаром и не такому научит!

Чуть ниже, продираясь сквозь ветви, сшибая всё на своём пути, неслась Майра. Она рыскала по округе, словно слепой хищник. От неё разносился шум на сотни метров вокруг, отчего вспугнутые птицы с криками срывались с насиженных мест, а её собственная аура гудела так неестественно громко, что я физически ощущал эти вибрации. Являясь флаосом восьмой ступени она пытаоась казаться эклургом, намеренно выпуская сырую ману вокруг себя.

Для Жутких Болот подобное поведение было не просто безрассудством, а открытой провокацией для всего живого и мёртвого в радиусе километра. Но принцессе Алдара, видимо, законы скрытности были неведомы, как и поисковые виды магии. Или она намеренно отгоняла мелочёвку, выискивая кого-то помощнее.

Внезапно раздался утробный, скрежещущий гул. На неё выпрыгнул жирный демон, что меня удивило. Похоже, я неверно оценил её тактику, и это было нечто вроде агра нечисти.

Демон представлял из себя толстую чёрную лягуху с тонкими конечностями, и пальцами длинными и подвижными как щупальца. Пасть занимала треть его тела с рядом острых зубов. Казалось, он в полёте готов проглотить девушку, та как раз помещалась целиком там.

Но я даже не успел среагировать, так как Майра… ушатала его апперкотом так, что он отлетел туда, откуда выпрыгнул.

То, что произошло дальше, было чистой, неприкрытой показухой. Демон даже не успел вновь броситься на неё, как Майра извлекла своё оружие. Огромный двуручный меч, неестественно тонкий и длинный, испещрённый вязью рун. Как пиромантка, она не стала размениваться на мелочи: лезвие вспыхнуло ревущим пламенем, от которого воздух мгновенно пошёл рябью.

Она ударила с изящной, выверенной, но абсолютно избыточной жестокостью. Разрушительная волна огня не только испепелила тварь, ещё и снесла половину поляны, превратив труху, землю и ближайшие кусты в выжженный кратер. Ну и два дерева с надрывным скрежетом накренились и завалились. Это был крик, высеченный в огне: «Смотри, кто здесь главная».

Пыль, пепел и дым ещё даже не начали оседать, когда в наступившей звенящей тишине раздались ленивые, ритмичные хлопки. Я сидел на высокой, толстой ветке прямо над краем выжженной поляны. Моя поза была максимально расслабленной: одна нога свободно свисала вниз, локтем я опирался о колено. Я даже не удосужился материализовать оружие из пространственного кольца.

Майра резко вскинула голову, тяжело дыша. Пламя на её мече опало, но глаза всё ещё горели боевым азартом. Она подсознательно ждала восхищения, испуга от моей никчёмности на её фоне, или хотя бы признания её сокрушительной силы.

— Браво, — протянул я с ленивой полуулыбкой, глядя на неё сверху вниз. — Три дерева сломаны, половина поляны сожжена дотла, а этот бедный бес умер как минимум трижды, прежде чем его пепел коснулся земли. Ты всегда так экономно расходуешь силы в патрулях?

Её лицо мгновенно потемнело от гнева. Ожидаемый триумф разбился о мою снисходительную иронию. Она вспыхнула, как её собственный меч, и угрожающе шагнула в мою сторону. В прямом смысле покрылась тонким призрачным огнём.

— Твой жалкий сарказм не отменит того факта, что без меня эта тварь уже глодала бы твою жалкую душонку! — выплюнула Майра, пытаясь задеть моё эго и спровоцировать на ответную агрессию.

— О, а я как раз собирался спуститься и предложить ему чашечку чая, — я театрально вздохнул, качнув головой. — Но ты ворвалась и грубо нарушила весь дипломатический протокол. Какая невоспитанность.

Моё абсолютное спокойствие взбесило её куда сильнее, чем если бы я покрыл её отборными ругательствами. Пальцы принцессы с такой силой сжались на рукояти меча, что костяшки побелели.

— Хватит болтать! — рявкнула она, выведенная из себя моей непробиваемой вежливостью. — Если ты такой умный, смазливый мальчишка, покажи, на что способен, или не путайся у меня под ногами!

Я чуть заметно ухмыльнулся, ловя мысленный сигнал от Рэя. Мой невидимый хранитель уже слетал по округе и нашёл кое-что действительно интересное. Целое скопление затаившихся тварей, примерно как было во время представления перед Итаелонаром. Инициатива, которую она так отчаянно пыталась удержать, только что перешла ко мне.

Плавно поднявшись на ветке, я развернулся и бросил ей через плечо:

— Тогда догоняй.

И сорвался с места.

Я не стал вступать с ней в бой или пререкаться дальше. Зачем? Есть способы куда изящнее вывести её из себя, и пока они прекрасно работали.

Высвободив кинетическую энергию, укрепив мышцы, я рванул вперёд с пугающей скоростью. Максимум, на что я был способен. Даже Ангруилет хвалил меня. Деревья слились в смазанное зелёно-серое пятно. Я направлялся прямо в эпицентр куда большей опасности, двигаясь по самому идеальному маршруту, ведомый хранителем.

Позади послышался возмущённый вскрик, а затем тяжелый топот её сапог и треск веток. Майре пришлось сорваться следом, чтобы не остаться одной посреди леса. Великая алдарская принцесса, тяжело дыша и проклиная всё на свете, отчаянно бежала за мной, еле поспевая за моим темпом. Но, разумеется, и не подумала попросить притормозить.

Внезапно из густых зарослей прямо на тропу вывалилась огромная бурая туша бурого медведя. Знакомый магический зверь четвёртого уровня, которого я как-то «убедил» перебраться подальше от агрессивной стаи лис. Он не стал рычать или вставать на дыбы в угрожающей позе, вместо этого неуклюже, но массивно шагнул навстречу, привлечённый шумом, и радостно ухнул, узнав меня.

Но для Майры любой внезапный объект в диком лесу был лишь мишенью. Сработал рефлекс безупречной машины для убийств: она не потратила ни миллисекунды на анализ ситуации. Магический зверь четвёртого ранга — это смертельная угроза, и точка. На ходу сгруппировавшись, она вложила всю колоссальную инерцию своего бешеного разбега в один сокрушительный замах двуручника. В её сузившихся глазах читалось предвкушение того, как она разрубит эту тушу надвое.

Но её лезвие не достигло цели. Раздался гулкий удар, от которого воздух пошёл рябью, а землю под нашими ногами вдавило внутрь. Майра с изумлением осознала, что её оружие намертво заблокировано.

Я, до этого казавшийся ей быстрым, но тонким слабым мальчиком, стоял между ней и медведем. Её огромный меч упёрся в мою выставленную руку, укреплённую плотным кинетическим щитом. Я остановил атаку одной рукой, даже не сбив дыхания. Воздух вокруг нас буквально дрожал от столкновения двух чудовищных сил. В зелёных глазах принцессы читался чистый шок. До неё вдруг дошло, что этот «смазливый мальчишка» физически ей ничуть не уступает. Как же жутко приятно смотреть на это, пусть я на самом деле надрывно сдерживал её действительно чудовищный удар.

Но и это ещё не всё. Ревущее пламя, окутывавшее её клинок, не обжигало меня. Более того, я, как пиромант, просто подчинил его себе. Майра с ужасом наблюдала, как огонь послушно перетекает с её меча на мою ладонь, впитываясь и растворяясь без остатка, словно вода в сухом песке. Через мгновение её грозное оружие превратилось в простую остывшую железку.

Я небрежно, но с непреодолимой силой отвёл её клинок в сторону. Было сложно, но я всеми силами держал лицо.

— Твоя дурная привычка сначала рубить, а потом смотреть, когда-нибудь оставит тебя без союзников, — произнёс я с укором. И добавил, смахнув несуществующую пылинку с рукава: — Это мой зверь. Я зоомант, прояви уважение.

Майра, будучи опытным воином, быстро стряхнула с себя оцепенение. Она прищурилась, её глаза на мгновение вспыхнули, активируя магическое зрение.

— Враньё, — фыркнула она, зло сверкнув глазами. — Между вами нет никакой привязи зооманта.

Я ничуть не смутился. Тяжело, снисходительно вздохнув, я посмотрел на неё как на безнадёжно отстающую ученицу.

— То, что ты привыкла видеть магическую связь исключительно в виде толстого, светящегося поводка, говорит лишь о твоей неимоверной грубости и скудности познаний, — выдал я с абсолютно каменным, высокомерным лицом. — Моя связь с ним настолько изящна и тонка, что твой примитивный взор просто не способен её уловить.

Это звучало как полнейшая чушь, но сказано было с такой непререкаемой уверенностью, что Майра буквально закипела и принялась от возмущения ловить ртом воздух.

Тем временем до Мишки наконец дошло, что его только что едва не пустили на прикроватный коврик. Он обиженно фыркнул, грузно подошёл ко мне со спины и ткнулся мокрым носом в плечо, издав серию низких, крайне ворчливых звуков, в которых, между тем, вполне можно было различить слова:

— Что за страшная женщина? Откуда она взялась? Что я ей плохого сделал?

Я повернулся к нему, слушая с абсолютно серьёзным и сочувствующим лицом, периодически кивая.

— Да, приятель, я понимаю тебя. Это гостья заграничная. У неё просто отвратительные манеры, — произнёс я, успокаивающе поглаживая его густую шерсть. — Не беспокойся, она больше не будет размахивать этой железкой. Прости её, у неё было очень трудное детство, никакого воспитания.

Хлопнув медведя по массивной холке, я кивнул ему на прощание. Мишка развернулся, бросил на Майру крайне недовольный взгляд, и косолапо, с полным достоинством скрылся в кустах.

Майра осталась стоять на тропе. Она тяжело дышала, но уже не от бега, а от клокочущей ярости. Её только что отчитали как девчонку, превзошли в чистой силе, поглотили её магию, навешали на уши откровенной лапши про «тонкие духовные материи», а в довершение всего выставили неадекватной истеричкой перед медведем.

Я отвернулся от кустов и невозмутимо посмотрел на неё.

— Ну что, продолжим? — вежливо поинтересовался я. — Или тебе нужно ещё немного времени, чтобы бросить вызов вон той белке?

— Веди уже, зоомант доморощенный, — буркнула она, смотря на меня исподлобья так, будто уже прикидывала, под каким бугорком прикопать мой хладный труп.

Лес наконец расступился, выпустив их из густой чащи на широкую прогалину. Адмир резко остановился. Несмотря на сумасшедший темп их забега, его дыхание оставалось идеально ровным, а на лице не выступило ни капли пота.

Майра, выбежав следом, её стоило немалых усилий воли не дышать тяжело, не опереться руками о колени. Хотелось судорожно втягивать воздух, она это и делала, но максимально незаметно, как ей казалось. Мышцы горели, сердце стучало где-то в горле. Она подняла взгляд и недоумённо нахмурилась.

Ей уже было плевать, как она выглядит. Она всё ещё надеялась найти слабость наглеца и опозорить его.

— И ради этого мы неслись сюда, как проклятые? — фыркнула она, оглядывая абсолютно пустую, мирно шелестящую на ветру траву. — Потрясающе. Может, демоны испугались твоего грозного вида и ушли на обед? Или мы будем доблестно сражаться с подснежниками?

Адмир не удостоил её ответом. Вместо этого на его идеальном лице медленно проступила хищная, предвкушающая ухмылка. Он лениво повёл плечами, словно разминаясь, и сделал шаг вперёд, прямо в центр залитой светом пустой поляны. А затем он просто протянул руку в никуда.

Пространство перед его тонкими пальцами внезапно исказилось, пойдя рябью, словно потревоженная вода. Раздался мерзкий, влажный хруст. Сжав кулак, Адмир резким рывком вытащил из пустоты нечто массивное, шипящее и сотканное из тьмы.

Очередная колкость так и умерла на приоткрытых губах Майры. В руке принца извивалась жуткая тварь, похожая на сплющенного угря с десятками тонких, светящихся неестественным зелёным светом ног. Демон неистово бился, разинув пасть, готовую вцепиться в плоть своими рядами тонких острых зубов.

Не доставая клинка, голыми руками Адмир сжал шею твари так легко, что та завопила от боли. Звук был настолько пронзительным и потусторонним, проникающим в саму душу, что Майра рефлекторно зажала уши ладонями. Она жмурилась от накатившей дурноты, с ужасом ощущая, как энергия в её доми пошла вразнос.

В следующий миг монстр начал осыпаться чёрной трухой. Небрежным жестом, даже не глядя на результат, Адмир крутанул пальцами левой руки. В воздухе из ниоткуда вспыхнул магический свиток, с воем втягивая в себя остатки сущности демона и намертво запечатывая её внутри.

Но он на этом не остановился. Шаг за шагом Адмир шёл по «пустой» поляне, раз за разом погружая руки в искажённое пространство. Он двигался с небрежной грацией. Удар, хруст, захват. Очередной свиток ложился в воздух мимоходом, как побочный эффект его отточенных движений. Он вырывал порождения Бездны из их невидимых укрытий так легко, будто просто снимал с деревьев перезревшие плоды.

Из пустоты появлялись всё новые кошмары. Майра с содроганием смотрела, как очередной демон, похожий на толстую верёвку, обвил руку принца, обильно испуская едкую слизь всем телом и пытаясь уколоть его своим острым шипом. Но слизь лишь бессильно стекала по невидимой кинетической защите Адмира на землю, ядовито шипя, прежде чем тварь превращалась в пыль в его безжалостной хватке и отправлялась в свиток. Затем из искажения был выдернут гротескный червь с острыми лезвиями вместо конечностей, разделивший участь предшественников.

Майра застыла, не в силах даже вдохнуть. Её колени предательски дрогнули, и алдарской принцессе пришлось приложить всё своё хвалёное самообладание, чтобы не осесть на землю.

То, что она видела сейчас, ломало все известные ей законы магии и здравого смысла. Вытягивать демонов из скрытого плана, игнорируя их яд и шипы, и расщеплять их голыми руками… Это была немыслимая, невозможная техника. Ни один защитник не сражался так.

«Никогда, ни при каких обстоятельствах не прикасайся к демону. Он проникнет в твой разум и поглотить его, расколов как орех», — стоял в голове голос её наставника по магии, легендарного архимага четырёхсот лет отроду.

И сейчас щуплый, низкорослый парень, больше похожий на девушку, играючи ломал эту устоявшуюся картину мира. Она с ужасом поняла, что поляна вовсе не была пустой, она буквально кишела смертью. И прямо сейчас по этому невидимому полю с ловушками Адмир шёл, расчищая его с такой пугающей, рутинной лёгкостью, словно просто пропалывал сорняки. Как скучающий бог, спустившийся к смертным ради забавы.

Когда последний свиток, поглотивший остатки демонической души, исчез в пространственном кольце принца, поляна преобразилась. Гнетущая, давящая аура смерти испарилась, уступив место обычным звукам весеннего леса.

Адмир отряхнул руки совершенно обыденным жестом, словно только что закончил перебирать бумаги на столе, и неторопливо повернулся к Майре.

Принцесса сглотнула. Её плечи, до этого напряжённо приподнятые, слегка опустились. Все её воинственная спесь и алдарское высокомерие рассыпались в прах перед лицом истинной, непостижимой силы. Голос, которым она заговорила, потерял прежнюю сталь, в нём сквозили неуверенность и покорность, которых Майра не позволяла себе даже перед лицом отца-короля.

— Так вот за что… — хрипло начала она, прочистив горло. — За это тебя прозвали мессией?

Адмир изогнул бровь, а затем на его губах заиграла лёгкая улыбка. Та самая, которой он одарил её в кабинете начальника аванпоста. Её сердце снова предательски дрогнуло. Да как так, почему он настолько красив⁈

Между тем, амротец отрицательно покачал головой.

— Вовсе нет. Это, скажем так, просто моё хобби. Небольшая уборка территории.

Майра моргнула, чувствуя, как реальность снова даёт трещину.

— Тогда… за что? — почти умоляюще спросила она. Ей казалось, что большего чуда, чем расщепление демонов голыми руками, в этом мире просто не существует.

— Я покажу тебе, раз ты так искренне хочешь, — просто ответил принц.

Он снова двинулся сквозь лес, но на этот раз Майра с удивлением и затаённой благодарностью отметила, что он намеренно сбавил темп. Он двигался ровно с такой скоростью, чтобы она могла комфортно поспевать за ним, не сбивая дыхания. В этом маленьком жесте было столько врождённого благородства и скрытой заботы, что в груди алдарской военнокомандующей что-то предательски дрогнуло.

Они шли долго, почти три часа. Лишь оказавшись у странного тумана, принц сбавил темп. Затем, вступив на поляну со странным, пронизывающим холодом, она поняла, что находится в динами. Да, необычном, но динами. Не зелёным летнем, а зимним. Воздух тут был кристально чистым и будто звенящим. Они вышли к удивительной красоты горячему источнику среди снегов.

И здесь Майра рухнула на колени. Её ноги подкосились сами собой, раздавленные колоссальной, подавляющей волю аурой могущественного присутствия. На одном из камней источника сидел прекрасный юноша, альверец. Он словно был соткан из инея, лунного света и истинного холода. Существо настолько древнее и прекрасное, что на него было невыносимо смотреть. Девушка впервые в жизни видела бога, но сразу поняла, что это он.

Адмир невозмутимо протянул ей в ладони вотим, а сам прошёл дальше. Он даже не поклонился.

Амротец подошёл к краю источника, привычным движением скинул сапоги во пространственное кольцо и, усевшись на камень, небрежно опустил босые ноги в воду. Божество, чья аура заставляла Майру вжиматься в землю, медленно приблизилось и с непередаваемой грацией дотронулось до щеки принца.

И тут Адмир просто засиял, словно утреннее тёплое летнее солнце. Он непостижимым образом стал ещё прекраснее, словно это ещё один бог. Они дополняли друг друга, как дуальные создания, лето и зима, солнце и луна.

Майра сидела перед ними на снегу, сжимая вотим в виде зайчика. Она не смела пошевелиться, прямо как те альверские старейшины, что падали ниц перед Адмиром в Элраднатисе. В её расширенных зелёных глазах застыла смесь ужаса от дерзости мальчишки, религиозного экстаза и абсолютного, чистого обожания.

— Рад тебя видеть, друг, — сказал Элрик.

— Просто был рядом и решил зайти. Спасибо, что принял мою спутницу как гостью.

Она смотрела, как Адмир непринуждённо болтает с богом. Их речь после первых фраз зажурчала, словно вода. Зимний бог слушал его, слегка склонив свою идеальную голову, и на его бесстрастном лице читалась благосклонность. Они общались как равные, как старые друзья.

Майра читала донесения, она знала этого бога. Но не думала, что окажется в итоге здесь. Ведь планировалась короткая вылазка на три-четыре часа.

В голове принцессы крутился сумасшедший вихрь мыслей. «Он точно просто эльф? Просто клоаф? Разве может обычный смертный, стоящий на третьей ступени развития магии, рвать демонов руками и болтать с богами, болтая ногами в осветлённой воде?»

Ответ пришёл сам собой, поразив её своей ослепительной простотой.

Нет. Это невозможно.

Она вспомнила те глупые, сентиментальные женские романы, которые тайком читала в ранней юности, прячась от строгих наставников по тактике. Сказки о всемогущих небожителях, которые принимали облик прекрасных юношей и спускались в мир смертных. Адмир был именно таким. Он — бог под личиной смертного. Скрытый, непостижимый, играющий с законами мироздания ради забавы.

И в эту самую секунду Майра поняла, что влюбилась. Беспросветно, отчаянно, до дрожи в кончиках пальцев. Вся её выстроенная годами броня сильной, независимой воительницы разлетелась вдребезги. Её детская, давно забытая мечта внезапно обрела плоть и кровь — вот он, её истинный, прекрасный принц. Дерзкий, невероятно сильный, бесконечно благородный и пугающе искренний. Тот, кто не испугался её статуса, кто не стал лебезить, кто прямо и бесстрашно указал ей на её недостатки, а затем защитил и показал истинные чудеса.

Её сердце билось так сильно, что заглушало тихий плеск воды. Он сошёл в этот мир, он оказался на этих проклятых болотах именно сейчас… только для неё. Судьба привела её сюда, чтобы они встретились.

Глядя на его точёный профиль, подсвеченный сиянием божественного источника, Майра улыбнулась. Её глаза, полные обожания, приобрели знакомый целеустремлённый блеск. Он точно её избранный. Предначертанный ей самим Кореллоном.

Осталось только одна сущая мелочь: аккуратно, но настойчиво донести до него эту очевидную истину.

Обратный путь в Элраднатис оказался на удивление тихим. Мы забрались слишком далеко вглубь болот, и багровые лучи заходящего солнца недвусмысленно намекали, что пора искать место для ночлега. Шастать по Жутким Болотам в темноте удовольствие сомнительное даже для меня, не говоря уже о моей неподготовленной спутнице. Такое ощущение, что она никогда в жизни без свиты слуг из города не выходила.

Я выбрал сухую, защищённую корнями старого дерева прогалину. Даэлия, услышав мой зов, уже вернулась, гордо неся в зубах крупную болотную птицу, отдалённо напоминающую мясистого индюка. Я кивнул волчице, забирая добычу, и привычно принялся за готовку.

Майра вела себя, мягко говоря, странно. Куда делась утренняя истеричка, готовая сжечь всё живое ради самоутверждения? Вместо того чтобы язвить о том, что парень королевских кровей ощипывает курицу словно слуга, она молча пошла собирать хворост.

В какой-то момент, помешивая варево в котелке, я поднял взгляд и наткнулся на неё. Майра стояла неподалёку, прислонившись к дереву, и смотрела на меня. В её глазах не было ни злости, ни прежнего надменного превосходства. Это был совершенно нечитаемый, глубоко задумчивый взгляд. Она сканировала меня так, будто внезапно увидела перед собой величайшую ценность в своей жизни. В этом взгляде крылось нечто такое, от чего по моей спине пробежал неприятный, липкий холодок. Будто маньяк уже делит мысленно части моего тела, какие первые поджарить и сожрать, а какие закоптить. Она чуть ли не облизывалась.

Виду я, разумеется, не подал. Лишь невозмутимо вернул внимание к костру.

Когда птица в густом бульоне с крупой дошла до готовности, я достал из пространственного кольца пару глубоких тарелок. Естественно, великая алдарская воительница не взяла с собой в патруль ни котелка, ни ложки, планируя, видимо, питаться исключительно собственной гордостью. Хотя, скорее считала, что за пару часов меня уделает и мы вернёмся.

Я молча протянул ей дымящуюся порцию наваристой каши. Майра приняла тарелку, вдохнула аромат и сделала первый глоток.

И тут же издала протяжный, почти неприличный стон удовольствия.

— Пресветлый Кореллон… — выдохнула она, торопливо зачёрпывая ещё. — Это просто божественно. Адмир, клянусь, это лучшее, что я ела за всю свою жизнь.

Я настороженно прищурился. Эта резкая смена настроения напрягала меня куда больше её недавней агрессии.

— Рад, что угодил твоему изысканному вкусу, принцесса, — язвительно ответил я, садясь напротив. — Отравить тебя в мои планы пока не входило, слишком много бумажной волокиты потом с Айераволом.

Я ждал, что она вспыхнет, вернётся прежняя высокомерная стерва. наверное, так бы мне было спокойнее и привычнее…

— А ты всё выпускаешь колючки, красавчик, — Майра ответила кокетливо, ловко переводя мою колкость в шутку. Её тон стал подозрительно бархатным, обволакивающим. — Но я умею ценить заботу. Ты поразительно предусмотрителен для того, кто ходит в патрули налегке. У такого запасливого мужчины, уверена, в том бездонном колечке найдётся и тёплый спальный мешок для замёрзшей девушки?

Я смерил её долгим, тяжёлым взглядом. Эта её новая политика «мягкой силы» была откровенно пугающей.

— Найдётся, — сухо ответил я, материализуя из кольца добротный спальник и кидая его ей под ноги.

— Спасибо, Адмир, — она проворковала моё имя с такой нежной интонацией, что мне снова захотелось поёжиться.

Остаток вечера прошёл без эксцессов. Когда мы наконец улеглись, я не поленился и тщательно разложил по контуру нашего лагеря специальные защитные камни. Активировав охранный барьер, я лёг спиной к костру и к Майре, буквально утопая в шерсти Даэлии, пахнущей озоном и свежей травой.

Следующее утро выдалось по-болотному зябким и сырым. Весна ещё не до конца вступила в свои права, хоть кое где снег уже и растаял, уступая место зелёной траве и первым цветам. Я деактивировал защитный контур из камней и принялся разогревать остатки вчерашней наваристой похлёбки. Даэлия уже убежала патрулировать периметр, оставив нас наедине. Но перед этим она донесла, что Майра пыталась ночью подползти поближе ко мне, но та отпугнула её рыком.

Принцесса проснулась подозрительно бодрой и тихой. Она съела свою порцию завтрака с таким благоговением, будто это была пища богов, а не разогретая вчерашняя каша.

Закончив с едой, она принялась собираться. Я краем глаза наблюдал за ней, ожидая, когда она вернёт мой спальник. Но вместо этого принцесса Алдара аккуратно свернула его и совершенно будничным жестом отправила в своё пространственное кольцо.

— Эй, — я нахмурился, отставляя котелок, который собирался помыть. — Я, конечно, понимаю, что алдарские аристократы привыкли брать всё, что им приглянется, но спальный мешок я бы попросил вернуть.

Я приготовился к очередной вспышке гнева или надменной отговорке. Но Майра повернулась ко мне, и её лицо было необычайно нежным. Невероятно, неестественно мягким для женщины, которая вчера одним ударом выжгла половину поляны и сломала попутно пару деревьев.

— Адмир, — произнесла она тихим, почти просящим тоном, — позволь мне оставить его себе в качестве сувенира. В память о нашем первом совместном патруле. Пожалуйста.

Я замер, сбитый с толку. В её голосе не было ни капли издёвки. Она смотрела на меня так искренне, словно просила не кусок зачарованной ткани, а величайшую реликвию амротской короны.

— Э-э… — я запнулся, чувствуя, как вся моя выстроенная броня сарказма даёт трещину от этого абсурда. Встречать агрессию я умел отлично, но вот к такому меня жизнь не готовила. — Ладно, забирай, если он тебе так нужен.

— Спасибо, — она улыбнулась так лучезарно, что мне стало по-настоящему страшно. Ну точно ненормальная.

Поспешно отвернувшись, я сделал вид, что очень занят очисткой котелка магией воды. Но краем глаза заметил, как Майра, вместо того, чтобы встать и готовиться к выходу, начала незаметно пододвигаться. Сантиметр за сантиметром, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки.

Я скосил на неё взгляд. Принцесса сидела, подперев подбородок рукой, и смотрела на меня внимательно, неотрывно. И в этих пронзительных зелёных глазах больше не было ни высокомерия, ни оценки боевого потенциала. Там плескалась такая густая, концентрированная, почти щенячья влюблённость, что меня бросило в жар.

«Пресветлый Кореллон, да быть не может!»

Мой мозг судорожно сопоставил факты: её вчерашнее молчание после источника Эрлика, внезапную покорность, комплименты моей еде, а теперь этот спальный мешок в качестве «сувенира» и взгляд, которым обычно смотрят на божество, сошедшее с небес.

Она влюбилась.

Эта тридцатилетняя, прожжённая в боях, высокомерная алдарская принцесса с манией величия только что беспросветно втюрилась в меня! Меня накрыла волна леденящего ужаса. Одно дело отбиваться от местных фан-клубов или терпеть восхищённые взгляды солдат. Но фанатично влюблённая боевая машина четвертого ранга, привыкшая получать желаемое любой ценой… Да это же катастрофа вселенского масштаба!

Волосы на голове зашевелились. Если она сейчас начнёт признаваться мне в вечной любви или, не дай боги, попытается потрогать мои волосы, я за себя не ручаюсь.

— Так, завтрак окончен! — рявкнул я, резко вскакивая на ноги.

Взмахом руки я отправил всю утварь в кольцо, даже не домыв до конца, потом это сделаю.

— Нам пора. Айеравол, наверное, уже вещи пакует с поста начальника аванпоста, предвидя своё увольнение, — бросил я, не глядя ей в глаза. — Мы должны были вернуться ещё вчера.

— Адмир, подожди, мы могли бы… — её бархатный голос прозвучал за спиной, но я уже не слушал.

— Догоняй!

Я высвободил весь резерв кинетической энергии, укрепляя мышцы до предела, и рванул в сторону Элраднатиса на такой скорости, на которую вообще был способен. Деревья замелькали сплошной зелёной стеной. Я бежал так, словно за мной гнался сам Глубинный Демон, хотя прекрасно понимал, что бежавшее за мной сейчас, было куда страшнее и настойчивее. И от этого мне не удастся просто отбиться запечатывающим свитком.

Гаэлин сидел за столиком в небольшом кафе Тринадцатого аванпоста, мрачно сверля взглядом полуостывший травяной чай и нетронутую булочку. День категорически не задался.

Он прибыл в этот захолустный аванпост в качестве сопровождающего принцессы Майры, имея на эту поездку совершенно чёткий и, как ему казалось, безупречный план. Зная тяжёлый, высокомерный, а порой и откровенно неадекватный нрав алдарки, Гаэлин рассчитывал стать буфером между ней и Адмиром. Защитить хрупкого блондинчика от жестоких нападок принцессы, показать себя с лучшей стороны и тем самым завоевать расположение амротского принца.

Вот только эта рыжая бестия умудрилась обвести его вокруг пальца! Она исхитрилась сбежать от него с самого утра, заявилась прямо в кабинет к Айераволу и, как Гаэлин с ужасом осознал позже, утащила Адмира с собой в патруль. Только вдвоём, в дикие топи! Конечно, она убеждала его, что встретятся все вместе в определённое время, и уйдут в лес. А сама убежала ни свет ни заря, оставив Гаэлина в дураках.

И вот, прошли сутки, а их до сих пор не было. Айеравол был бледным и будто начал готовиться к скорому увольнению с отъездом в тюрьму за то, что спровоцировал международный скандал. И Гаэлин прекрасно его понимал — эта рыжая стерва наверняка избила парня и пытается вылечить где-то, чтобы хоть как-то спасти ситуацию. Если вообще ненароком не зашибла. Это стандартная стратегия алдарской принцессы — сначала делать, а потом думать. Именно поэтому её всегда сопровождали советники, чтобы сдерживать бурный нрав. Увы, она была прекрасным бойцом, но ужасным полководцем.

Гаэлин нервно постукивал пальцами по столешнице, перебирая один вариант хуже другого. Погруженный в эти мрачные мысли, он бросил случайный взгляд в окно и замер. По улице неспешным шагом двигался Адмир. Живой, здоровый и абсолютно невредимый. Лицо его было непроницаемым и холодным, как каменная маска. Но шокировало Гаэлина вовсе не это.

На руке этого неприступного принца висела Майра. Та самая жестокая и властная принцесса Алдара сейчас прижималась к его плечу и заглядывала блондинчику в лицо такими преданными, щенячьими и беспросветно влюблёнными глазами, что Гаэлин буквально забыл, как дышать. Его челюсть непроизвольно отвисла. Девушка что-то щебетала амротцу, но тот никак не реагировал на её слова, что ту ничуть не смущало.

Гаэлин сидел, не шевелясь, пока эта сюрреалистичная парочка не скрылась из виду, так и не заметив его за стеклом. Ему потребовалось ещё около минуты, чтобы мозг попытался обработать увиденное. Пазл категорически не хотел складываться. Гордая воительница и… это?

Внезапно перегруженные эмоции взяли верх. Гаэлин со всей силы ударил кулаком по столешнице. Раздался громкий треск.

— Да что тут вообще к Бездне происходит⁈ — заорал Гаэлин на всё кафе, вскочив на ноги.

Деревянный стол жалобно крякнул и переломился пополам. Чашка с чаем и недоеденная булочка с грохотом полетели на пол, разбрызгивая заварку по половицам.

Принц тяжело и прерывисто дышал, глядя на щепки под ногами. Вспышка гнева быстро пошла на спад, уступив место сожалению за опрометчивый поступок. Гаэлин сглотнул и медленно обернулся.

Из-за косяка кухонной двери на него расширенными от ужаса глазами смотрели молоденькая официантка и повар в фартуке.

— Проклятье… — Гаэлин провел рукой по лицу, беря себя в руки, и натянул на губы самую доброжелательную и виноватую улыбку, на которую только был сейчас способен. — Приношу свои глубочайшие извинения. Нервы шалят. Болота, сами понимаете…

Он поспешно достал из кошеля несколько полновесных золотых монет. Сумму, многократно превышающую стоимость не только чая с булочкой, но и самого стола, вместе взятых. Положив деньги на уцелевший край соседнего столика в качестве щедрой компенсации за ремонт и моральный ущерб, Гаэлин вежливо поклонился и поспешил к выходу.

Оказавшись на прохладной улице, он побрёл в сторону снятого домовладения, чувствуя себя абсолютно разбитым и потерянным. Его идеальный план по спасению прекрасного принца от алдарского чудовища рухнул с оглушительным треском. И Гаэлин совершенно не представлял, что ему теперь с этим делать.

Мы с Майрой подходили к дому, и я еле сдерживался, чтобы не побежать. Эта женщина несла мне полную чушь о том, какой я великий защитник и мне нужно обязательно посетить её страну, познакомиться с её родителями и братьями. Что она меня не торопит с поездкой, но настоятельно рекомендует не откладывать, что способствует с отсрочкой по службе. Рассказывала о наставниках, как я им понравлюсь, а они мне. И много прочей чуши.

Я уже давно перестал слушать эти бредни. Важно то, что я никак не мог понять, эта женщина реально кукухой поехала, или таким изощрённым способом издевается надо мной?

У самой калитки неподвижной скалой застыл Мэйн, которого я через Рэя попросил выйти на улицу и спасти меня от навязчивости Майры. Его внушительные габариты кого угодно заставили бы держаться на почтительном расстоянии, но только не эту женщину. Между тем, я искренне надеялся, что хотя бы он сможет её выдворить.

— Привет, здоровяк! — прощебетала она с такой непринуждённостью, будто мы все сто лет как знакомы. — Ты Мэйналивейн, друг Адмира, я знаю. А друг моего суженого — это и мой друг тоже!

У меня нервно дёрнулся глаз. Суженого⁈ Да она точно издевается!

Мэйн, сохраняя своё вечное каменное спокойствие, молча шагнул вперёд. С предельной осторожностью, но абсолютно непреклонно, его огромная ладонь легла на руку девушки, медленно и аккуратно отрывая её пальцы от моего предплечья. Я не стал упускать подаренную секунду свободы и пулей рванул в дом, спасаясь от этого кошмара.

— Вечером зайду! Милый! — возмущённо, но звонко прилетело мне в спину, прежде чем дверь захлопнулась.

В гостиной меня встретила не менее раздражающая картина. У окна, согнувшись пополам, стоял Этриан. Одной рукой он судорожно вцепился в подоконник, чтобы банально не рухнуть на пол, а второй держался за живот, сотрясаясь от безудержного хохота.

— Вообще-то, ничего смешного нет! — возмутился я, направляясь к дивану гостиной. — Это гигантская проблема, если ты не заметил!

Ксилтарец попытался выпрямиться, утирая выступившие слёзы, но его губы всё равно кривились в издевательской улыбке.

— Смешно то, — выдавил он, пытаясь отдышаться, — что глупый слух внезапно перерос в чистую правду.

— Да это неправда! — вспылил я, так и не дойдя до дивана. — Никто ни во что не перерастал, это только она в меня влюблена, и всё! И то не факт, что просто не издевается, раз оскорбления меня не трогают!

Этриан, наконец справившись со смехом, скрестил руки на груди и посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

— И что ты вообще такого сделал, позволь узнать? С чего вдруг эта неприступная и высокомерная принцесса решила виснуть на тебе?

— Да если бы я сам понимал! — я в раздражении взмахнул руками. — Я хамил ей, силу показывал. Пытался унизить и доказать, что она не такая уж и крутая, как сама о себе мнит. Вёл себя максимально отталкивающе!

Этриан лишь укоризненно покачал головой.

— Адмир, ты совершенно не научился понимать женщин, — вздохнул он тоном умудрённого опытом наставника. — Подумай сам: ты первый, кто дал ей реальный отпор. Все остальные до этого либо до дрожи боялись её статуса, либо просто не хотели связываться. А ты? Ты своим упрямством, которое ничуть не меньше, чем у самой принцессы, попал прямо в яблочко её интереса.

Я уставился на него, переваривая услышанное. Логика в его словах присутствовала, хоть и абсолютно мне не нравилась.

— И что мне теперь делать? — раздражённо процедил я сквозь зубы. — Как от неё избавиться?

Этриан меланхолично пожал плечами.

— Никак. Пусть только отец твой будет предупреждён. Отправь ему послание, чтобы он ни под каким предлогом не принимал её предложение.

Я нахмурился, окончательно сбитый с толку. Впутывать во всё это короля Калдира мне совершенно не хотелось.

— Предложение? О чём ты вообще говоришь?

На губах Этриана вновь заиграла усмешка.

— Майра наверняка будет на официальном уровне требовать твоей руки у твоего отца.

Я издал протяжный стон, полный отчаяния и бессилия, и тяжело рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Это катастрофа!

— Сделаем так, — Этриан взял ситуацию в свои руки, как обычно решая большую часть моих бытовых проблем. — Уйди сегодня вечером куда-нибудь, а я сам её встречу и поговорю. Хотя бы попытаюсь прощупать почву и понять, насколько всё запущено.

— Хорошо, — глухо отозвался я из-под ладоней. — Буду спать в казарме, в комнате двести пятнадцать.

— Не советую, — тут же отрезал Этриан. — Это первое место, где она может начать поиски, если у неё есть хоть капля мозгов. Лучше выбери гостиницу, сними комнату или вообще переночуй у кого-то из знакомых. У тебя полно друзей в городе, в конце концов.

Я убрал руки от лица и устало посмотрел на своего хитрого ксилтарского компаньона.

— Принял к сведению. Разберусь.

Переночевать у кого-то? К Эллиндету нельзя. Может Фисларон? К Айераволу точно идти не стоит, именно его она начнёт доставать в первую очередь.

Ближе к вечеру я вышел из дома, намереваясь направиться к Фисларону. Но только я завернул за угол первого квартала, как столкнулся с Лисантаром. Это был первый эльф, попавшийся мне на пути, и я даже обрадовался знакомому лицу.

— Адмир! — он слегка вздрогнул, заметив меня, но тут же поспешил подойти ближе. В его глазах читалось искреннее сочувствие. — Я уже слышал про… алдарскую принцессу. Она… она ведь не обошлась с тобой жестоко?

Я мрачно усмехнулся. Жестоко? Если бы всё было так просто!

— Всё гораздо хуже, Лис. Это стихийное бедствие, — вздохнул я, оглядываясь по сторонам, словно Майра могла выскочить из-за ближайшего куста прямо сейчас. — Мне нужно где-то пересидеть эту ночь. В казармы соваться бессмысленно, ведь у неё туда наверняка есть доступ, или она его без проблем выбьет своим статусом. И тут я подумал… — я с лёгким прищуром посмотрел на парня. — А ведь ты меня ни разу в гости не звал. По-моему, сейчас самый удачный момент устроить дружеские посиделки. Ну, если тебе, конечно, позволяют обстоятельства и жилищные условия.

Реакция Лисантара оказалась, мягко говоря, странной. Он буквально окаменел на месте, а его лицо на глазах начало стремительно бледнеть, сливаясь по цвету со снегом. Глаза расширились в каком-то немом шоке.

Вот же чёрт. Видимо, я перегнул палку и поставил его в максимально неудобное положение. Мало ли, может, у него там бардак или родственники строгие?

— Эй, да расслабься ты, я же просто пошутил! — я примирительно похлопал его по плечу и легко улыбнулся, пытаясь сгладить неловкую паузу. — Не нужно так нервничать из-за этого. У меня в городе полно знакомых и приятелей, найду, кто пустит на ночлег.

Я дружелюбно кивнул ему на прощание и уже развернулся, собираясь пойти дальше по улице, как вдруг чьи-то пальцы резко и судорожно вцепились в мою руку. Я удивлённо обернулся. Лисантар держал меня за рукав, всё ещё бледный, но в его взгляде теперь плескалась какая-то отчаянная решимость.

— Нет! Подожди… то есть, я могу! — выпалил он, сбиваясь от волнения, и поспешно отдёрнул руку, словно обжёгся. — Я могу принять гостя на ночь! П-просто… это было так неожиданно, вот я и растерялся. А так… я буду только счастлив помочь другу.

Я с облегчением выдохнул и широко улыбнулся, похлопав его по плечу. Всё-таки Лис хороший парень. Забавный, немного застенчивый, но всегда готовый прийти на выручку.

— Вот и отлично! — обрадовался я. — Тогда веди, показывай свои апартаменты.

— Да какие апартаменты, так, небольшая квартирка…

Жил он недалеко. Хотя, городок в принципе маленький, тут всё недалеко. Главное, мы почти никого не встретили по дороге, в частности Майру. Рэй следил за этим. А Фисларон явно мой первый друг вне дома, так что к нему Майра могла заявиться. А вот Лис… это совсем другое. Он обычный, ничем не примечательный защитник. Она точно не будет искать меня у него.

На следующий день ближе к обеду я наконец-то рискнул вернуться домой. Рэй, незримо следовавший за мной, услужливо доложил, что Майры поблизости нет. Неугомонная принцесса заявилась в часть, где прямо сейчас выносила мозг Айераволу и проводила тот самый обещанный военный смотр, попутно доводя солдат до нервного тика.

В доме меня ждал накрытый стол, аппетитные ароматы и непривычно хмурый Этриан. С кислой миной Арлейна я уже давно смирился. Мэйн также был дома по традиции, ведь все формально мы один отряд. Если я в патруле, то и они со мной.

— Дело дрянь, Адмир, — вместо приветствия сообщил ксилтарец, опускаясь на стул напротив меня. В его голосе не было и намёка на привычную ироничную лёгкость.

— Да ладно тебе, уедет скоро, — отмахнулся я, принимаясь за еду. — Не может же она торчать здесь вечно?

— Если бы дело было в этом! — покачал он головой. — Я навёл справки и поговорил с её людьми. Эта сумасшедшая возомнила, что ты её избранный. Что ваш брачный союз прямое веление самой судьбы. Она ни за что не отступит от своей цели, Адмир. И у всей этой истории будут очень долгие и скверные последствия.

Я замер с вилкой у рта, чувствуя, как аппетит стремительно улетучивается.

— Даже если ты сейчас женишься на ком-то другом, — безжалостно добил меня Этриан, — она скорее сделает что-то очень плохое с твоей женой, чем просто отпустит тебя.

От такой перспективы кусок встал поперёк горла. Я отложил вилку, переваривая услышанное.

— Кстати, — Этриан сменил тему, испытующе глядя на меня. — Где ты ночевал? Майра со своей свитой вчера весь город обыскала, заглянула в каждую щель.

— У Лисантара, — пожал я плечами.

Лицо Этриана внезапно вытянулось. Он уставился на меня совершенно нечитаемым, тяжёлым взглядом. Я даже моргнул от неожиданности, совершенно не понимая причины такой резкой перемены настроения.

— Почему именно он? — в его голосе явственно проступил укор. — Тебе сложно было найти другого приятеля?

— Эй, в чём проблема? — возмутился я. — Он просто первым встретился мне на пути, когда я отошёл от калитки. Только и всего! Мы, между прочим, отлично провели время. Я помог ему с готовкой ужина, потом мы поиграли в карты. У него неплохая квартирка: одна спальня, большая гостиная и совсем крошечная кухня. Всё было абсолютно нормально! Кстати, он почти приблизился к уровню клоафа, собирается в ближайшие месяцы прорываться, здорово, да? Я посмотрел его структуру и там всё просто идеально. Правда, нервный он какой-то показался, но сослался на личные проблемы.

Этриан тяжело вздохнул и принялся массировать виски пальцами, словно у него внезапно разболелась голова.

— Скажи мне, Адмир… — медленно произнёс он, глядя куда-то сквозь меня. — Ты до сих пор вообще ничего странного не заметил? Ни единой детали?

Я нахмурился, честно пытаясь вспомнить хоть что-то подозрительное во вчерашнем вечере.

— Ну… — задумчиво протянул я. — Я вообще-то думал, что мы оба поспим в спальне. Лис на кровати, а я бы спокойно устроился на полу. Но он почему-то наотрез отказался, уложил меня в свою кровать, а сам ушёл спать в гостиную на диван. И, похоже, диван там просто отвратительный, потому что утром Лис выглядел бледным и явно невыспавшимся. Но я ведь не отбирал у него кровать, он сам так решил, — пожал я плечами.

Этриан молча закрыл лицо обеими ладонями.

— Ты беспросветно глуп, — глухо донеслось из-под его рук. — Просто невероятно, катастрофически глуп в таких вещах.

Я возмущённо фыркнул, скомкал салфетку, лежавшую у прибора, и метко запустил ею прямо в ксилтарца. Салфетка отскочила от его макушки.

— Да чем ты опять недоволен⁈ — возмутился я. — Я нормально провёл время с другом! Смог хорошо отдохнуть, выспаться и хоть немного развеяться после этой сумасшедшей Майры!

Этриан медленно убрал руки от лица, посмотрел на меня своим фирменным взглядом, в котором смешались вселенская усталость и снисходительность, но так ничего и не ответил.

Как же я радовался, когда узнал, что Майра наконец-то убралась из города вместе с Гаэлином! Казалось, этот кошмар закончился, и я могу вернуться к нормальной жизни. Вечером, предвкушая долгожданный отдых и спокойствие, я направился к Килианис.

Когда я вошёл в её квартиру, то сразу же почувствовал, что что-то не так. Внутри царил полумрак, хотя обычно Килианис ждала меня за столом при мягком свете ламп. Сейчас же женский силуэт полулежал на кровати.

Она плавно поднялась и сделала шаг ко мне. И тут мой мозг забил тревогу. Килианис была на пару сантиметров ниже меня. Женщина, идущая навстречу, была явно выше, хоть и старательно сутулилась, пытаясь скрыть эту разницу.

Я мгновенно направил ману к глазам, активируя магическое зрение. Пространство дрогнуло, и я увидел структуру чужой магии. Это была дешёвая, наспех состряпанная личина. Она меняла лишь черты лица, в то время как создание идеального образа, копирующего всё вплоть до комплекции, требовало многих дней кропотливой работы. Но даже осознавая нелепость маскировки, меня пронзил страх за настоящую хозяйку квартиры.

— Сними это немедленно. Покажи своё лицо! — жёстко приказал я.

Иллюзия спала, а передо мной оказалась Майра. Полуголая, в одном лишь полупрозрачном кружевном пеньюаре.

Яркая вспышка бешенства затопила сознание.

— Что ты с ней сделала⁈ — прорычал я, едва сдерживаясь, чтобы не применить магию для нападения.

Майра лишь капризно надула губки, совершенно не впечатлившись моим гневом. Медленной походкой она подошла к шкафу и распахнула дверцы. На полу, связанная по рукам и ногам, с полным ужаса взглядом сидела испуганная Килианис.

Моё сердце ёкнуло. Я тут же бросился к ней, быстро сжигая тугие узлы с хирургической точностью.

— Прости… прости меня, пожалуйста, — зашептал я, освобождая её. — Это я виноват, прости!

Майра, наблюдая за этим, скривилась в отвращении.

— Адмир, я просто в толк не возьму, что ты нашёл в этой простоэльфийке? — принцесса презрительно фыркнула. — В этой старухе? Посмотри на меня! Я принцесса, я в сотню раз красивее. Этот вечер ты мог бы провести со мной. Поверь, я умею в постели многое, и ты точно остался бы доволен!

Килианис, дрожа всем телом, попыталась вырваться из моих рук и убежать.

— Стой, — я настойчиво удержал её в своих объятиях, после чего обернулся к Майре, указывая на выход. — Пошла вон. Сейчас же.

Майра фыркнула, ничуть не смутившись. Она гордо вздёрнула подбородок и с высоко поднятой головой покинула квартиру, материализуя на себе обычную походную одежду.

Как только дверь захлопнулась, Килианис разрыдалась.

— Нам… нам лучше прекратить наши отношения, Адмир, — выдавила она сквозь слёзы, оседая на край постели.

— Нет! — я начал отчаянно качать головой.

Я упал перед ней и положил голову ей на колени.

— Не бросай меня, — глухо попросил я. — Пожалуйста. Мне с тобой так хорошо…

Женщина тяжело вздохнула и осторожно начала гладить меня по волосам.

— Мне тоже очень нравится быть с тобой, Адмир, — тихо ответила она. — Но давай будем честны, эти отношения всегда были бесперспективными. Мы оба знали, что рано или поздно они должны были прекратиться. И сейчас… сейчас явно настал этот момент.

У меня внутри всё оборвалось. Я так отчаянно нуждался в этом тепле, что по щеке предательски скользнула слеза. Возможно, я слишком привык к этому комфорту и отсутствию обязательств. Килианис была идеальной любовницей, Она никогда не лезла со своими проблемами и не расспрашивала про мои. Только рядом с ней я мог забыть обо всём свете и по-настоящему расслабиться телом и душой. Где я ещё найду такую?

— Прости меня… — я умоляюще посмотрел на неё, глотая ком в горле. — Я сделаю что угодно, только скажи!

Килианис грустно покачала головой.

— Мне ничего не нужно, Адмир. Правда. Просто… дай мне время всё обдумать. У меня был очень непростой день.

Спорить было бессмысленно. Я медленно поднялся с колен, чувствуя себя абсолютно разбитым, и покинул её квартиру с невероятно тяжёлым сердцем.

Выйдя на улицу, я почти сразу же наткнулся на неё. У одной из соседних калиток, небрежно прислонившись к забору, стояла Майра. На её губах играла самодовольная, торжествующая улыбка, от которой у меня внутри всё окончательно вскипело.

Я в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и, не говоря ни слова, схватил её за одежду, тряхнув. Затем Майра с пугающей скоростью перехватила моё запястье, её пальцы сомкнулись на моей руке, как стальной капкан. Я отпустил её одежду, но вот девушка разжимать пальцы не собиралась.

— Какая же ты глупая, беспринципная сука, — прошипел я ей прямо в лицо, вкладывая в слова всю свою ярость. Моя рука раскалилась от пламени, и та отпустила меня наконец. — Самовлюблённая мразь. Думаешь, мне нужна такая стерва, как ты? Да ты мне и даром не сдалась! И запомни: если с Килианис случится хоть что-нибудь, если ты посмеешь к ней притронуться, я тебе этого никогда не прощу!

Улыбка Майры ничуть не померкла. Напротив, в её глазах появилось снисхождение.

— Ты просто не понимаешь, о чём говоришь, Адмир, — проворковала она, прикасаясь к моей одежде и пытаясь прильнуть телом, но я отстранился. — Если бы ты хоть раз переспал со мной, ты бы напрочь забыл о существовании всех остальных баб. Поверь, тебе бы больше никто не понадобился.

— Да ты мне никто! — рявкнул я, оттолкнув её. — Прекрати нести этот больной бред о суженом и какой-то там любви! Я никогда не полюблю эльфийку с такой гнилой душонкой! И вообще, посмотри на себя, ты же старая! Ты старше меня! Какая из тебя невеста?

Майра лишь насмешливо изогнула бровь, абсолютно не задетая моим выпадом.

— О, неужели? А эта твоя Килианис ещё старше, и тебя это, как погляжу, ничуть не смутило.

Я до хруста сжал зубы. В голове лихорадочно проносились варианты: ударить магией? Вызвать на бой? Но я тут же осёкся, чётко осознав ловушку. Этот спарринг мне не выиграть логически. Если я её одолею, в её глазах я стану ещё более желанным альфой, и она прицепится ко мне с утроенной фанатичностью. А если проиграю, то всё станет ещё хуже, она вообще сочтёт меня своим трофеем по праву сильной.

— Так она просто грелка для постели, удобная и доступная, — тихо ответил я. — Возраст тут не имеет значения. Ты же метишь куда выше.

— Я всё понимаю, Адмир, — заговорила она мягким, почти интимным голосом. — У тебя был очень неприятный опыт в прошлом. Эти назойливые фанатки, то унизительное судебное расследование… Я знаю, как тебе было тяжело. Неудивительно, что ты искал тихую отдушину в объятиях той старой женщины, устав от глупых, истеричных малолеток. Но я ведь другое дело. Я особенная, Адмир. Со мной ты точно будешь по-настоящему счастлив.

Слушать этот сюрреалистический бред сил больше не было. Она жила в своём собственном, наглухо оторванном от реальности мире, где все её желания были истиной в последней инстанции.

— Тебе лечиться пора, больная на голову, — бросил я с нескрываемым отвращением.

Развернувшись, я зашагал прочь по улице, даже не оглядываясь на эту сумасшедшую. На удивление она не пошла за мной. Я попросил Рэя присмотреть за Килианис, чтобы эта сумасшедшая не причинила ей вред.

А ещё с огорчением отметил, что она додумалась скрыть наш разговор пологом тишины, а я — нет. Слишком был переполнен эмоциями и даже личину опять не надел.

Я подошёл к аккуратному двухэтажному дому, который на время своего визита в Элраднатис снял Гаэлин. Дверь мне открыл вышколенный слуга, молча проводивший внутрь.

Стоило переступить порог гостиной, как навстречу поднялся сам алдарский принц. Разумеется, Гаэлин выглядел искренне счастливым, увидев меня. Там точно было облегчение, он определённо уже ждал моего визита, прекрасно зная о ситуации с Майрой.

— Адмир! Какой приятный визит, — он приветливо улыбнулся и тут же обернулся к слуге: — Немедленно подай нам чай и то печенье, что мы купили утром.

Когда слуга скрылся, Гаэлин жестом пригласил меня присесть.

— Чему обязан столь неожиданному визиту? — поинтересовался он, устраиваясь в кресле напротив.

В отличие от радушного хозяина, я был хмурым и недовольным.

— Думаю, ты и сам вполне мог догадаться, зачем я здесь, Гаэлин, — мрачно отозвался я, глядя ему прямо в глаза. — Просто уведи Майру из города. Любой ценой, под любым предлогом, как угодно. Сделай это, и я исполню любую твою просьбу.

Принц слегка приподнял брови и задумчиво потёр подбородок. Моё отчаяние было слишком очевидным, но Гаэлин не стал злорадствовать или насмехаться. Он взвешивал предложение, как всегда расчётливый и довольный шансу.

— Я принимаю твои условия, Адмир, — наконец произнёс он, и на его губах появилась лёгкая полуулыбка. — Но я попрошу отсрочку, пусть это будет долг до востребования. И чтобы тебе было спокойнее, обещаю, что не стану просить в будущем ничего экстраординарного, невыполнимого или идущего вразрез с твоими принципами. А что касается Майры, то её я уведу. Можешь даже не сомневаться, завтра же её здесь не будет.

Слуга как раз бесшумно внёс поднос с дымящимся чаем и сладостями.

Слова принца сняли с моих плеч такой колоссальный груз, что я едва не выдохнул вслух. Всё же непробиваемая упёртость этой женщины меня впечатлила, я боялся, что и Гаэлин окажется бессилен перед ней.

Напряжение последних дней начало стремительно отпускать. Осознав, что проблема с сумасшедшей принцессой наконец-то решена, я решил не сбегать сразу после заключения сделки. В знак искренней благодарности за его понимание, я взял чашку с горячим чаем, откинулся на спинку кресла и задержался, чтобы спокойно поболтать с принцем на отвлечённые темы. В конце концов, Гаэлин не был откровенной сволочью, он просто мне не нравился по личным причинам.

В самом центре протодинами, где воздух обычно был пронизан умиротворяющим спокойствием и первозданной магией, сейчас царила гнетущая тревога. Талавайнис сидела на гладком каменном столе, подтянув колени к груди. Она мелко раскачивалась из стороны в сторону, и её тело била непрекращающаяся дрожь.

Эльдарион, едва переступив границу их убежища, сразу почувствовал неладное. Он быстро подошёл к девушке, стараясь не издавать лишнего шума, и опустился на каменную лавку рядом со столом. Его рука мягко легла на спину девушки. Он начал размеренно гладить её, пытаясь передать через прикосновение свою уверенность и прогнать подступивший к ней страх.

Почувствовав его ладонь, Талавайнис судорожно выдохнула. Подавшись вперёд, она сползла со стола и перебралась к нему на колени, свернувшись клубочком. Девушка уткнулась лицом в его грудь, всё ещё вздрагивая, словно от сильного потустороннего холода, который бывает только при опасной близости тварей из Бездны.

— Что случилось? Что так напугало мою дорогую жену? — тихо и ласково спросил Эльдарион, крепко обнимая её и прижимая к себе.

Она всхлипнула, её пальцы скомкали ткань его одежды.

— Там… со стороны земель Алдаласара… что-то происходит, — сбивчиво зашептала она, не поднимая головы. — Магзвери и обычные звери бегут оттуда в панике, они напуганы до смерти. Я… я пошла в ту сторону, чтобы посмотреть, что их так испугало.

Эльдарион напрягся. Рука, гладившая её по спине, на мгновение замерла.

— И что ты там увидела?

— Ничего, — она отчаянно покачала головой, теснее прижимаясь к его груди. — Я их не видела, но я их чувствовала. Демоны… Очень много плохих демонов, Эльдарион. От них веет такой жуткой, неправильной чернотой. Их там… я никогда такой холод не чувствовала…

Гелиомант нахмурился, глядя поверх её головы куда-то вдаль, в сторону невидимых отсюда владений старого дендроманта. Если там действительно происходит нечто, способное согнать с насиженных мест обитателей болот и напугать его жену до такого состояния, дело принимало скверный оборот.

— Послушай меня внимательно, — голос Эльдариона стал строже, но не утратил своей заботы. Он мягко приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Больше никогда не ходи в ту сторону. Поняла? Что бы ты ни почувствовала, оставайся здесь, в безопасности.

Она неуверенно кивнула, в её широко посаженных глазах всё ещё плескались отголоски пережитого ужаса.

— Я сам схожу туда и всё посмотрю, — твёрдо пообещал Эльдарион, успокаивающе целуя её в макушку. — Выясню, что там происходит. А ты жди меня здесь и ни в коем случае не рискуй собой.

Он не спешил уходить, что-то обдумывая.

Алдаласар замер на самой границе своих владений. Рядом с ним, словно безмолвные статуи, застыли три его голема. Их лица, безупречные копии самого создателя, выражали одинаковую хмурую сосредоточенность. Все четверо неотрывно смотрели вдаль, туда, где за спасительной завесой очищенного леса начинались серые, пропитанные потусторонним холодом Жуткие Болота. Оттуда веяло чем-то настолько тёмным и тяжёлым, что даже воздух казался вязким, водянистым.

— Я должен пойти и проверить всё сам, — нарушил тягостную тишину старый дендромант. В его тихом голосе звучала усталость, но в то же время уверенность.

Големы синхронно повернули к нему головы.

— Это не наша забота, — с лёгкой укоризной возразил Первый. — Достаточно передать послание в Найатис. Пусть проверяют другие, это их обязанность как защитников.

Алдаласар на мгновение задумался, глядя на клубящийся в отдалении туман. Он понимал рациональную правоту своих созданий, но гнетущее предчувствие не давало ему покоя.

Упрямо поджав губы, старик сделал шаг вперёд, пересекая невидимую границу своих безопасных территорий.

Удар обрушился на него незамедлительно. Тяжёлый, пропитанный потусторонним холодом и демоническими отголосками фон Болот впился в его искалеченную душу. Алдаласар пошатнулся, его лицо тут же исказилось от острой боли и сильного дискомфорта, а кожа вмиг приобрела болезненный сероватый оттенок. Ему показалось, что в ушах снова зазвучал тот самый скрежещущий шёпот Бездны, который он ощутил когда-то давно.

Не успел он сделать и второго шага, как Третий стремительно догнал его. Голем твёрдо, но осторожно положил ладонь на ссутулившееся плечо дендроманта, останавливая.

— Я сам схожу и всё проверю, — произнёс Третий. В его взгляде читалась странная, почти человеческая забота, отличавшая его от бездушных механизмов. — Главному нет смысла так рисковать собой. Твоя боль этого не стоит. Гибель одного из нас трагична, но без тебя мы обречены.

Алдаласар сглотнул, прикрыв глаза. Гордость боролась в нём с изматывающей болью, но здравый смысл всё же взял верх. Он был слишком истощён, чтобы противостоять этому фону в открытую.

Старик медленно кивнул и, повинуясь мягкому давлению руки Третьего, сделал спасительный шаг назад, возвращаясь на свою территорию. Дышать сразу стало легче, удушающая боль отступила, оставив после себя лишь горький осадок собственного бессилия.

Третий, не сказав больше ни слова, отпустил его плечо, развернулся и уверенным шагом направился прямиком в серую мглу Жутких Болот. Алдаласар и двое оставшихся големов молча смотрели ему вслед, пока силуэт Третьего окончательно не растворился среди деревьев.

Конец 9 тома

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.