Тесса Прескотт отлично осознавала, что вырвала у судьбы счастливый шанс. Пусть в отличие от других стран, в Британии ещё не существовало отдельного ведомства, что занималось бы Защитниками на уровне министерства, но даже так она оставалась в пятёрке людей, которые располагали максимальным объёмом власти на территории королевства.

Почти предел мечтаний для молодой оперативницы МИ-6, которая не рассчитывала ни на что, кроме долгой и тяжёлой карьеры, в её конце добившись какой-то приемлемой позиции в службе.

Но теперь её аппаратный вес был выше чем у главы самой МИ-6, а если вспомнить о том, что девушка получила ранг «эпсилон», встречалась с Елисеевым и располагала прямым выходом на Лагова, степень автономии главы межведомственной группы было сложно переоценить.

Правда, прямо сейчас, толку от этого было немного. Аппаратный вес разом перестаёт быть важным, когда тебе нужно остановить разрастающийся могучий вихрь.

Стихия затягивала в себя всё. Сначала людей, технику и укрепления, которые были вокруг Столба. Потом — здания, что располагались рядом. Затаскивала в громадное золотистое облако, которое безостановочно разрасталось, увеличиваясь в объёмах. О тех Защитниках, которые сейчас покидали Золотой мир, лучше было вовсе не думать. Скорее всего они даже не успевали понять, что происходит.

Тесса об этом и не думала — мысль промелькнула только раз, тут же исчезнув. Не до размышлений, когда ты пытаешься остановить подобную мощь, всего лишь выставив воздушный барьер, которым оказываешь встречное давление. Потому что все иные способы уже опробованы и не сработали.

Лавиния и всё британское отделение Корпуса уже были здесь. Но даже так — они не справлялись. Воздушный щит отчасти сдерживал распространение стихии, однако она всё равно уверенно двигалась дальше, постепенно пожирая территорию Лондона. А идей о том, как противодействовать чему-то подобному ни у кого из них не имелось. Возможно стоило поступить, как когда-то Лагов и отправиться внутрь Столба. Только русский Защитник провернул это находясь на расстоянии. Он обещал поделиться технологией маяков, но пока сделать этого не успел. А каких-то иных соображений у Прескотт не появлялось.

— Там что-то движется. Прямо внутри бури!

Усиленный меносом голос Лавинии пробился через шум стихии. Обе девушки, достигли ранга «эпсилон» и сейчас висели в воздухе, совместно действуя сверху.

Тесса сместила взгляд в сторону, куда указывала аристократка. Там и правда что-то перемещалось. Странного вида крупный силуэт.

Она попыталась присмотреться, чтобы разглядеть детали, но уже в следующий миг отвлеклась на неожиданное событие — буйство стихии стало затихать. Всё, что до того крутилось в воздухе начало оседать на землю. Прямо на глазах изумлённых Защитников, обращаясь золотым песком.

— Я же не одна это вижу?

Сбоку глухо прозвучал голос Лавинии, а Прескотт захотелось в голос выругаться. Песок был не единственным сюрпризом, который преподнесла им ситуация. Прямо сейчас из него формировался настоящий строй гигантских фигур. Ну где этот Лагов, когда он настолько нужен?

* * *

«Боги», которые решили захватить Германию, могли быть сколь угодно сильны, но без поддержки снизу править у них в любом случае не вышло бы. Среди семерых должен был отыскаться хотя бы один, кто это понимал. Не говоря уже о том, что подобные типы по умолчанию нарциссичны. Защитник, что объявил себя божеством… Для того, чтобы поставить диагноз не понадобится ни одного психиатра.

Поэтому я рассчитывал, что они отреагируют на моё видео-послание. Запись на которой я приглашаю их к Золотому Столбу. Конечно, если они не кучка жалких трусов, которые после своего пафосного появления забьются в дальний угол и станут молить сами себя, чтобы Корпус не пришёл за их жизнями.

Твардовский наверняка придумал бы намного более сильный ход. Но у меня не было времени на консультации. Слишком уж стремительно развивалась ситуация. И как бы ни старалась Кремер, приоритеты были очевидны. Новоиспечённый германский пантеон можно разобрать по запчастям в любой момент. Вот если оставить Золотой Столб спокойно поглощать Британию дальше, то в конце концов он полностью разрушит остров. Скорее всего начав въедаться в континент. К тому же было не до конца понятно, что ещё может произойти, после того, как условная зона поражения разрастётся.

Поэтому я помчался в сторону Лондона. В гордом одиночестве — внутри защищённой воздушной конструкции, которую гнал вперёд точно такой же «двигатель».

При этом внутри было достаточно комфортно — я даже скорость свою приблизительно замерить смог. Навскидку вышло около пятисот километров в час. Именно столько я выдал при максимальном напряжении сил.

Шахеват и Наненда остались в «Четырёх сезонах», а все остальные летели следом за мной на самолёте. Учитывая их ранги так было быстрее, чем перемещаться прыжками по воздуху.

В теории я мог бы взять одного из них с собой. Но тогда скорость заметно снизилась бы. Тогда как польза в бою от такого спутника была бы не самой очевидной.

Из-за этого я летел к Лондону сам. Только в процессе осознав, что интернет моему телефону цеплять больше неоткуда. Спутникового терминала, как и вышек сотовой связи поблизости не имелось.

Информационный голод не настолько опасен, как настоящий, но вовсе не безобиден — подлетая к Золотому Столбу я не имел никакого представления, с чем могу столкнуться. И оказался изрядно ошеломлён, когда узрел развернувшуюся там картину.

Десятки гигантских золотых исполинов, каждый из которых ростом был не меньше каменной великанши, с которой мы бились в Синем мире. Бок о бок с ними — не меньшее число гигантских зверей. Сразу нескольких видов — одни визуально напоминали колоссальных шакалов, другие тигров, третьи не были похожи ни на одного из земных хищников.

Противостояла им цепочка Защитников, которая окружила со всех сторон засыпанную золотым песком территорию. Одну сторону удерживала Тесса, на второй командовала Лавиния. Однако держались они с трудом — на моих глазах целая группа гигантов успешно оттеснила Защитников, продвинувшись вперёд, а земля за их спинами немедленно обратилась в золотой песок. Оказавшаяся на ней постройка осыпалась вниз им же.

Не снимая оптической иллюзии, я сбросил скорость и поравнявшись с местом схватки рухнул вниз, нацелившись копьём прямо в макушку одного из гигантов.

Оружие благополучно пробило его череп и тот рухнул вниз, сам став песком. Вот только меноса я не получил. Ни единой капли трофейной энергии. Тогда как из песка тут же вырос новый исполин. На то, чтобы восстановиться, воину понадобилось всего несколько секунд.

Тогда я пустил в дело тепловую способность и попробовал просто расплавить его. Сначала получилось — внизу появилась оплавленная и застывшая статуя. Но уже через миг она снова обратилась песком. Из которого опять вырос новый враг.

Я бил снова и снова, но ни одна из способностей не могла их убить. Просто взять и откинуть воздухом ближе к Столбу тоже не получалось. С самими гигантами такой фокус отлично проходил, но вот лежащий на земле песок сгрести не получалось. Как я ни старался его подцепить, ничего не выходило. А исполины просто осыпались и вырастали вновь, на самой границе своей территории.

Что на самом деле помогало — моя способность к усилению Защитников. Теперь британцы держались куда лучше. Плюс, прибыло подкрепление — отряды армейских Защитников, которые помогли уплотнить цепочку.

Однако всё это никак не решало основной вопрос — как уничтожить врагов? Плавить сам песок я тоже пытался. Бесполезно. Тот вновь возвращался в своё первоначальное состояние. Кислотная кровь его вроде бы растворяла. Но даже если предположить, что она в самом деле уничтожала материал безвозвратно, у меня не было столько крови, чтобы накрыть небольшую золотую пустыню, возникшую посреди Лондона.

Взмыв вверх, я завис в воздухе, осматривая поле битвы. В конструктах не ощущалось высокой концентрации меноса, а их убийство не давало никакой трофейной энергии. Из этого вытекал очевидный факт, который я успел подтвердить эмпирическим путём — стоило оторвать их от песка на несколько метров и подержать так какое-то время, как противник терял все свои возможности.

На первый взгляд полезное знание, но на деле толку от него не было. Даже если поднять в воздух половину вражеского войска разом, спустя пять секунд оно уже снова было на ногах. Не говоря уже о том, что никакого способа отвоевать землю у пустыни пока обнаружено не было. В теории Защитники могли продвинуться вперёд. Однако прижать противника к Столбу было невозможно — те вырастали за спинами наступающих, беря в окружение их самих.

Что-то я упускал… Не может быть такого, чтобы враг оказался полностью непобедим. Вот только, что именно?

По нервам резануло донельзя странное ощущение — всё тело завибрировало от острой боли, а мышцы задрожали. Подчиняясь рефлексам, я устремился в сторону. А место, где я только что находился, пронизала стрела.

Немецкие боги. Они всё-таки явились. Трое из них. И несло от них отнюдь не меносом.

* * *

С такой скоростью Рё Ёсида не мчался никогда в своей жизни. Такой же объём усилий мужчина прикладывал только давно в юности, когда спешил на свидание с будущей женой. Но тогда он был обычным человеком и выдающейся скоростью похвастаться не мог.

Позади него растянулось пять звеньев прыгающих воинов. А впереди уже показалась резиденция. Большой дом, который арендовали специально для размещения наследного принца.

Всё, на что надеялся бывший детектив — застать молодого наследника живым, а ситуацию спокойной. Однако оправдаться его надеждам было не суждено — внутри дома уже шёл бой. Он хорошо различал мечущиеся фигуры и видел последствия применения возможностей Защитников. Разбитые стёкла, трещины на стенах и улетевший далеко в сторону кусок крыши.

Копьё для боя внутри не годилось, поэтому его он покрыл иллюзией и оставил висеть чуть позади. Привычная конфигурация для разделки добычи или охоты с огнестрелом. Вот только сейчас японец обнажил меч. А спустя мгновение уже ворвался в большой зал на третьем этаже.

— Кайтё! Сюда!

Один из воинов, который стоял ближе к центру, взмахнул рукой. В следующую секунду посреди пространства вдруг выросло несколько серых фигур, которые атаковали Защитника.

Взмахнув мечом, он срубил двух, ещё трое оказались развеяны ударом воздуха. Но последний успел дотянуться сзади до его горла и мужчина осел на пол, заливая тот кровью.

Ёсида рассчитывал, что сработает регенерация Защитников и в первую секунду всерьёз не переживал. Только когда мужчина распластался на каменном полу, свернувшись посреди лужи собственной крови, понял, что дело плохо.

В следующий миг противники появились уже около него. Точно такие же серые ублюдки, что взметнулись снизу. Он тут же рубанул мечом, одновременно надавливая на них воздухом. Вышло достать всех, но трупов не осталось.

— Они появляются из теней, кайтё. Даже из вашей! Осторожнее!

Четверо воинов держали позиции около принца, который стоял между ними. Постоянно крутили головами, держа мечи наготове. Вокруг рассредоточился ещё десяток. Плюс, сразу пять трупов на полу.

Не успел он удивиться, как из его тени в самом деле выросла тонкая фигура. Развеявшаяся сразу, как он ударил её прессованным воздухом. А спустя считанные секунды, в здание начали врываться Защитники из его отряда.

— Смените стражу принца! Те, кто тут с самого начала, выходите! Остаться только первому звену!

Он был уверен, что суть приказа уловили не все. Это было отлично заметно по их лицам. Тем не менее подчинились без промедлений. Вся охрана, которая изначально была в здании, убралась прочь. Остался только сам Ёсида и девять воинов первого звена. Лучшие из первого отряда. Элита Федерации Защитников.

Чем меньше в помещении людей, тем меньшее число теней они отбрасывают. А на самом деле опасны именно они. Тени, от неподвижно стоящих вещей легко контролировать или держаться от них на расстоянии.

Выводить наследника на улицу было слишком опасно. Здесь они хотя бы контролировали ситуацию и представляли от чего ждать опасности. Снаружи хватит одного неожиданного удара, чтобы империя потеряла будущего правителя.

Поэтому Рё Ёсида орудовал клинком и ждал, пока его люди снаружи обнаружат врага. Если один из Угроз управляет этими тенями, он должен быть поблизости. Именно поэтому его воины проверяли один дом за другим. Вместе с полицейским спецназом, который примчался сразу после поднятой тревоги. Обычной охраны у принца тоже хватало и сигнал об экстренной помощи они отправить успели.

Вот только у них так и не получилось кого-то обнаружить. А сражаться становилось всё сложнее. Теневые противники распадались от касания оружием или удара воздухом, но их было много и возникали они регулярно. То устраивая целый набег, когда из теней непрерывно вырастало по доброй сотне фигур, заменяя собой развеянные, то атакуя поодиночке.

Это изматывало. Тем более сами тени были зашкаливающе опасны. Одно лёгкое касание приводило к страшным ранам. Ёсида уже потерял одного бойца из первого звена. Ещё двух пришлось заменить — одному полностью рассекли бицепс, а второму вырвали колено. Регенерация Защитников позволила остаться в живых, но не залечила раны. А воздушные барьеры не спасли — тени спокойно проникали сквозь них.

Юноша двадцати лет неподвижно стоял посреди комнаты с закрытыми глазами и старался не двигаться. Скорее всего не хотел мешать бойцам своей реакцией на появление врагов. Не самое плохое решение в такой ситуации.

На этой мысли разум Ёсиды немного задержался. А потом пришёл к выводу, который сейчас казался почти очевидным.

— Здесь есть подвал? Любое помещение без окон?

Уже задав вопрос, внутренне отругал сам себя. Внутри были только воины первого отряда. Все выжившие из охраны принца отправились наружу. Только он хотел повторить свой вопрос, направив усиленный меносом голос за пределы здания, как вдруг заговорил сам наследник.

— Минус второй уровень. Там что-то вроде защитной комнаты.

— Ведём синно туда! Живым! Любой ценой!

Воины сместились в сторону, а тени, будто услышав их слова, буквально замельтешили в воздухе. Клинки рассекали пространство, а стены крошились — в пылу схватки Защитники не всегда рассчитывали свои силы.

Сначала они было двинулись по лестнице, но потом Ёсида просто пробил пол и прыгнул вниз вместе с принцем. За ними последовали другие Защитники — спустя секунду они уже оказались около спуска.

Ещё немного и группа добралась до того самого бункера. Бывший полицейский клацнул по выключателю и ворвался внутрь вместе с наследником. Закружился, отбиваясь от теней и дожидаясь, пока внутри окажутся все остальные. После чего подцепил воздухом дверь, через которую они сюда зашли и захлопнул. А потом точно так же надавил на выключатель, погрузив комнату в полную тьму.

— Кто-то чувствует врага?

Ёсида настороженно замер, опасаясь услышать из темноты предсмертные хрипы своих воинов. Но вместо этого раздались лишь удивлённые восклицания и японец позволил себе выдохнуть. Нет света — нет и тени. Абсолютно примитивная в своей простоте истина, которая сегодня спасла их жизни.

* * *

Тунар со своим молотом, Хольда, что выпустила в меня стрелу из большого лука и Фрея с самым обычным копьём. Не такими уж и нарциссами оказались эти типы, раз сюда явились всего трое из них, а не весь пантеон. Либо им показалось, что троих хватит, чтобы справиться с главой Корпуса.

Определённые основания для этого у них имелись — если до того момента я полагал, что это просто спятившие Защитники, теперь мнение пришлось изменить. Потому как Защитники, независимо от состояния своего разума, управляют меносом. Именно на нём зиждится наша сила. Тогда как эти трое…

Сейчас я даже не мог понять, что именно чувствую. Странная энергия, которая наполняла, как их самих, так и оружие. Организм реагировал на неё настолько остро, что когда Хольда выпустила стрелу, я почувствовал её ещё в полёте. Передёрнув плечами от боли и омерзения.

И это я — Защитник ранга «эта». Один из бойцов, что сражались в цепочке против золотых исполинов, оказавшись неподалёку от воткнувшейся в землю стрелы, рухнул на колени, будто задыхаясь. Пришлось обхватить его воздухом и отбросить подальше.

— Ты звал нас и мы пришли. Сегодня ты узришь всю мощь божественной силы, человечишко.

Тунар, которого древние германцы благополучно позаимствовали у скандинавов, что использовали имя Тор, крутнул над головой свой молот. Прямо как старина Маккалистер, которого мне ещё предстояло найти.

— Ни одному смертному не позволено оскорблять богов.

Это уже была Хольда, которая накладывала на тетиву третью стрелу. Тактика правда у неё оказалась предсказуемой — женщина вновь выпустила её в меня.

— Я не знаю, кто так выкрутил вам мозги, но предлагаю чуть напрячься и вспомнить ваше реальное прошлое. Даже если вы были Защитниками это не делает вас богами.

Многого я от этой попытки воззвать к их разуму не ожидал. И эта оценка полностью оправдалась — все трое громко расхохотались.

— Когда-то все были людьми. Но теперь мы боги! А ты по-прежнему смертная букашка!

Тунар, голос которого на миг затопил окрестности, ринулся вниз, размахивая молотом. Врубив импульс я устремился навстречу, на ходу формируя оптическую иллюзию и готовясь к удару.

Буквально перед самым столкновением он тоже ускорился, ловко уйдя из-под атаки и попытавшись достать меня молотом. Уклониться у меня получилось. Но шанс на успех у него всё равно был. Отчасти из-за скорости, а частично из-за того ощущения ужасающей боли, которое возникало при нашем сближении. Как будто этого мало, в голове появлялся дикий страх и хотелось немедленно бежать. Оказаться подальше от источника ужаса.

В чём тут дело я не понимал. Но вот от четвёртой стрелы Хольды увернулся с большим трудом.

— Одни мы песчаных тварей не сдержим!

До моих ушей добрался голос Тессы, которая взлетела в воздух, вооружённая копьём, а в воздухе тут же мелькнула ещё одна стрела. В этот раз куда быстрее. Или мне так показалось, потому что она летела не в меня.

Как бы там ни было — англичанка не увернулась. Стрела вонзилась ей в правую сторону корпуса и Защитница кувыркаясь рухнула вниз. А в следующий момент я ударил тепловой способностью, используя ту на полный максимум.

Хольда должна была испытать хотя бы какие-то неудобства. Но вместо этого вокруг неё заискрил синими искрами какой-то барьер. Благополучно приняв весь удар на себя. А вниз снова устремился Тунар.

Заливисто рассмеявшись, германская лучница отправила вниз ещё одну стрелу, уложив нового Защитника. Следом туда же устремилась Фрея.

— Смертные, что осмелились дерзнуть и выступить против нас, должны понести кару!

Кислотная кровь тоже не срабатывала — её останавливал тот же самый барьер. Микропластика в организме моего противника, внезапно не обнаружилось. И пусть я уже пытался подтянуть издалека новый, процесс мог занять прилично времени. Тогда как Хольда с Фреей активно выкашивали Защитников внизу. Золотые исполины уже прорвались, оставляя за собой широкие клинья песка и продвигаясь дальше вглубь Лондона.

Ракета появилась будто из ниоткуда. Только что не было и вот она уже врезалась в Хольду. Но к сожалению не сработало. Та разве что удивилась. А после того, как британское ПВО угостило её ещё несколькими — кажется разозлилась.

Иных последствий пока не наблюдалось. Потому, обрушив на Тунара удар воздушного щита, который отбросил немца назад, я чуть повернул голову. И рявкнул, усилив голос так, чтобы меня точно услышали.

— Отступайте! Сдвиньте линию обороны, пока я разберусь с ними здесь!

Лавиния Фэншоу-Коул не думала, что настанет день, когда ей придётся командовать обороной Лондона. Тем более девушка не предполагала, что именно она станет тем человеком, который будет руководить отступлением.

Это было сложно. Бежать от песчаной угрозы и видеть, как обращается в пыль собор Святого Павла, что пережил Вторую мировую войну и бомбардировки. Становится песком эвакуированный Гилдхолл — ратуша, из которой добрую тысячу лет управлялся Лондон. Исчезает Банк Англии и растворяется Королевская биржа. Один за другим оседают вниз небоскрёбы.

Она видела, как далеко в небе бьётся Лагов. А сама пыталась хотя бы как-то сдержать расширение зоны заражения. Но сил было слишком мало. Несколько сотен Защитников против тысяч монстров, которых было невозможно убить. Будь среди них хотя бы десяток «эпсилонов», а ещё лучше пара «дзет»… Но никого подобного не имелось. Тогда как третьи и четвёртые ранги были практически бесполезны.

В момент, когда накренившись, вниз упал Биг-Бен, девушка поняла, что ещё немного и жизнь больше не станет прежней. После того, как поле расширится где-то на километр, оно поглотит всё. От Даунинг-стрит, где размещается правительство до Букингемского дворца и Вестминстерского аббатства. Того, в котором происходят коронации каждого нового правителя страны.

Это осознала не только она. Со стороны Букингемского дворца показалась группа армейских вертолётов, которые обрушили на наступающих песчаных монстров волну ракет. Отчасти это сработало — их цели на несколько секунд стали песком. Но тут же снова ринулись вперёд. А когда экипажи воздушных машин переключились на огонь из автоматических пушек, в ответ по ним ударили песком. Эдакими дротиками из прессованного материала, которые один за другим сбивали вертолёты.

Лавиния машинально зафиксировала, что за пределами импровизированной пустыни дротики рассыпались и опали вниз, так и не возродившись. Потом сообразила, что именно сейчас наблюдала и схватив гигантского песчаного шакала, швырнула его за пределы песка. Сработало! Тот немедленно стал серого цвета пылью, которая не проявляла никаких признаков активности.

Вот только, когда она попыталась повторить тот же самый фокус с ещё одним врагом, тот не поддался. Превратился в песок над территорией пустыни.

— За короля и Англию!

Слитный клич раздался откуда-то со стороны Букингемского дворца. Настолько громкий, что его услышала даже Лавиния. Полсотни мужчин в самых настоящих доспехах, которые бежали вперёд вооружённые мечами. Она не была уверена, но кажется это рыцари-баннереты. Только… Они же все не старше «беты». Куда эти идиоты прут?

— Назад! Я, Лавиния Фэншоу-Коул, глава британского отделения Корпуса, приказываю отступать!

Они её услышали. Несколько человек даже притормозили. Но видя, как продолжает нестись вперёд неровный строй их товарищей, кинулись следом.

Все они умерли спустя каких-то двадцать секунд. С тем же успехом, эти дебилы могли прыгнуть в жерло вулкана.

Спустя ещё минуту Букингемский дворец стал большой грудой песка и Лавиния подумала, что если выживет, то на неё обязательно попробуют повесить всех собак. Или на Тессу. Если та выживет — пока раненую главу межведомственной группы эвакуировали в глубокий тыл.

Правда, мысль была актуальной только в одном случае — если Лагов одержит верх над немцами, после чего поможет им справиться с песчаной армией. В противном случае все эти рассуждения не имели никакого смысла.

* * *

Я рассчитывал, что когда исчезнет отвлекающий фактор и можно будет не сдерживать силу, всё окажется проще.

Не оказалось. Необходимости оглядываться вниз, чтобы не зацепить союзников, теперь не имелось. Но даже выкрученная на максимум, моя сила не могла нанести серьёзные повреждения этой троице.

В какой-то момент я взмыл ещё выше и дотянулся до пластика, которого в этом городе было полно. Не уверен, что именно оказалось разрушено, но надеюсь людей там не было — центр города начал эвакуацию сразу после начала бури, а с того момента прошло немало времени. Целая уйма, если речь идёт о необходимом бегстве.

Обрушив расплавленный пластик на Хольду, буквально закатал её в шар. Тунар и Фрея одновременно ушли в импульс, кинувшись на меня. Я сделал то же самое, ринувшись мимо них к лучнице.

Именно тогда выяснилось, что палладиевый наконечник способен их ранить — он вспорол Хольде руку от локтя до самого плеча. Тогда же стало ясно, что их оружие тоже может нанести мне рану. Да такую, что не заживала сама по себе — регенерация на ней не срабатывала.

У меня до сих пор не имелось ни единого предположения, кто это такие. Зато чуть прояснилась пара вопросов. Во-первых, энергия внутри них оказалась отзеркаленным меносом. Ну или чем-то вроде того. Он ощущался, как нечто перевёрнутое и неестественное. Из-за чего возникало ощущение отторжения, заставляющее чувствовать ужас и омерзение одновременно.

Ну а во-вторых — шансов у меня не имелось. Я использовал пластик во всех его видах и пытался обрушить на них расплавленный бетон. Дубасил этим самым бетоном. Множество раз пытался сдавить раскалённым воздухом или достать своей кислотной кровью. Результат был околонулевым.

Ради справедливости — когда Тунар опробовал на мне свои молнии, эффект тоже вышел таким себе. Разве что немного жгло. Но в данном случае всё видимо упиралось в ранг Защитника. Из той группы, которая атаковала их в Берлине, те же самые молнии выкосили половину атакующих.

— Тебе не выжить человечишко! Склонись перед нами и дай присягу! Крепкий воин всегда пригодится в нашем войске.

Левая нога кровоточила в двух местах. Рёбра саднили — их зацепил молот Тунара. Живот был чуть распорот наконечником копья Фреи. Я был «этой» — сил для того, чтобы сражаться, хватало. Но не собирался отказываться от передышки, во время которой можно обдумать тактику и стратегию.

— С чего бы мне присягать кому-то из вас на верность?

Сработало — они остановились. Даже Хольда, которая была готова наложить на тетиву ещё одну стрелу, замерла. А смотрящий на меня Тунар, бок которого был залит кровью от раны моего копья, прогудел.

— Потому что ты проиграешь. Ни один смертный не может противостоять богам.

— Предположим. А вон там внизу тогда кто, по-вашему?

Я указал взглядом вниз, на золотых исполинов, которые постепенно обращали в ничто Лондон. Бог вооружённый молотом, тоже посмотрел в том направлении. Криво усмехнулся.

— Напасть рода человеческого. От которой мы будем рады избавить их, как только встанут они под руку нашу.

На ещё одного менталиста это похоже не было. Я поверю, что кто-то аналогичный девушке, захваченной в Мадриде, был способен настолько промыть им мозги. Но это бы точно не обеспечило способностей, которыми «боги» располагали.

— А если эта напасть сама сожрёт вас первой?

Не то, чтобы я надеялся столкнуть двух своих врагов лбами, но попробовать было бы нужно. Хотя бы ради того, чтобы не мучаться потом вопросом «а что, если бы».

— Не принимай нас за идиотов, смертный. Если склонишься и вступишь в нашу свиту, дадим мы тебе привести этот народ к покорности и повелеть им построить храмы в честь нашу. Тогда и разберёмся с захватчиками.

В следующую секунду наверху показались силуэты истребителей, которые вынырнули из облаков. Не знаю, кто именно отдавал им приказ, но пилоты попытались вновь поразить богов ракетами. В этот раз класса воздух-воздух.

Безуспешно, естественно. Точно так же, как и в прошлый раз. Тогда как самим самолётам не повезло — на них молнии сработали отлично. Одним ударом уничтожив сразу пять.

Но при этом Тунар отвлёкся, повернувшись ко мне боком. Чем я немедленно воспользовался, врубив импульс и устремившись вперёд.

Он полагал, что я попытаюсь достать его копьём и ринулся навстречу. Тоже задействовав импульс и двигаясь чуть выше моего. С тем расчётом, чтобы зацепить своим молотом мой череп. Однако я прекрасно помнил, что он может быть немного быстрее меня. И вместо того, чтобы атаковать лоб в лоб, ушёл в сторону. Отправив в полёт один из метательных ножей. Мой личный козырь в рукаве. Сталь, покрытая палладиевым напылением. Продукт оружейников Корпуса.

Такого германец не ожидал — нож вошёл в его корпус полностью. По самую рукоять. Притормозив, я тут же метнул ещё один, но этот он отбил своим молотом. После чего вырвал из себя попавший в цель.

— За это ты умрёшь смертный!

Почему-то именно в этот момент я понял, как именно можно разобраться с песчаной пустыней внизу. Легко, просто и без всяких потерь. А ещё осознал, что не смогу даже сообщить Лавинии — линия сопротивления, если та ещё имела место быть, проходила слишком далеко отсюда.

На лёгкий хлопок, который послышался в воздухе, ни один из «богов» внимания не обратил. Я же почувствовал, как плеснуло изумление при виде клона Оливера, который появился в воздухе за спиной Хольды.

— Какая же мерзость! Как тебя люди трахают вообще! Фу!

В голове засияла мысль об упущенном моменте, но тут я понял, что у копии валлийца всё равно никак не могло быть оружия и врубил импульс. Устремившись к «богине», что изумлённо рассматривала Джейсона, повернувшись ко мне спиной.

* * *

Каори десантировалась из самолёта вместе с остальными. Изначально её хотели оставить внутри, но японка наотрез отказалась. Не дело это — отсиживаться в тылу, когда другие станут сражаться ради спасения мира.

К тому же, по здравому размышлению Каори решила, что если у Лагова вдруг не получится совладать с угрозой, то в этом мире всё равно не останется ни одного безопасного места. Если такое произойдёт, она предпочла бы узнать одной из первых.

Муравьёв пришлось взять с собой. Прямо сейчас они висели в воздухе позади неё. А впереди мелькали сражающиеся фигуры.

Началось всё успешно — девушка хорошо рассмотрела, как Оливер отвлёк своим клоном грудастую женщину в открытой одежде, вооружённую луком. После чего Лагов пронзил её копьём. Следом стегнула электричеством подобравшаяся Кремер и казалось, что с одной из немецких богинь фактически покончено. Но против ожидания, та не загнулась. А вот два германца, на момент впавшие в ступор из-за подошедшего подкрепления, ринулись вперёд. Если бы не два десятка клонов Оливера, которые в буквальном смысле своими телами прикрыли немку, в их команде стало бы одним человеком меньше.

Сама Окада не достигла даже «эпсилона», поэтому за всем процессом боя не поспевала. Слишком быстро двигались участники. Ну а приёмы, которые они использовали… Настолько колоссальную мощь было сложно представить. И ещё тяжелее осознать. Теперь девушка хорошо понимала, что имел в виду Лагов, когда сказал, что она не выдержит. Страшно представить, что может вытворить Защитник подобного уровня силы, если потеряет контроль из-за испытываемого удовольствия.

Внутри на момент возник интерес, каково это — оказаться в постели с кем-то подобного ранга? Это ведь должно быть… Поймав себя на том, что теряет концентрацию, Каори придавила мысль. Не хватало ещё уронить пластиковую конструкцию с муравьями вниз. Тогда ей не то что постель, даже членство в Корпусе не светит.

Золотая пустыня раскинулась на весь центр Лондона, уходя за несколько километров от Столба. Но не сказать, что японка обращала на неё пристальное внимание. Местные наверняка сумели эвакуировать население, а варварских городов в мире много. Это не Япония, где на крошечной площади ютятся больше ста миллионов человек.

Тем более прямо перед ней с врагами сражался Лагов, что был намного важнее любого города этого мира. Глава Корпуса — сильнейший Защитник планеты. Если он падёт, то не выстоят даже все они вместе взятые. Да и не будет никто вставать в один строй. Япония, Корея и Китай наверняка останутся сами по себе, европейские варвары, как всегда перегрызутся между собой, а внутри их северного соседа, по традиции начнут делить власть, после чего строить бункеры. Так всё и закончится.

В то, что угроза от разумных с другой стороны двенадцати Столбов заставит мировые элиты сплотиться в едином порыве, девушка не верила. Она была одной из лучших на курсе и отлично запомнила основной тезис почти всех преподавателей — если есть возможность, создайте шаблон ситуации и посмотрите на человеческую историю. Наверняка отыщется сразу целая группа примеров, на которые можно будет ориентироваться.

Пока они летели сюда, девушка, чтобы успокоиться, так и поступила. Получив неутешительный результат — перед лицом серьёзной угрозы мир предпочёл бы действовать разобщённо. Каждый делал бы всё, чтобы спасти свои владения, надеясь, что конкурентов разотрёт в пыль. При этом искренне радуясь такому исходу и не понимая, что станет следующим.

Речь шла не про обычных людей, понятное дело. По тем массово отрабатывали медиа, свободных среди которых было не так много, да и теми было несложно управлять. Такому их тоже обучали. В каком ключе и как подать информационный повод, чтобы мимо него было невозможно пройти.

Манипуляция общественным мнением — древняя профессия, которая брала своё начало ещё в Элладе и окончательно оформилась во времена Рима. Потом, на какое-то время почти исчезла. Варвары предпочитали вырезать целые города, а не убеждать. Снова расцвела в эпоху Ренессанса. А после начала эпохи Мейдзи, добралась и до Японии.

Теперь же элиты освоили процесс филигранно. И хорошо, если в стране были конкурирующие группы, которые подсвечивали любые проблемы друг друга. Это давало людям хотя бы какой-то шанс. Но вот если власть брал отдельный клан, который отождествлял себя с государством — дело пахло потерянными поколениями. В лучшем случае.

Мысли продолжали крутиться в голове, не позволяя разуму осознать весь ужас ситуации, а глаза следили за битвой. Она настолько сосредоточилась на бое, что не сразу расслышала тихий хруст справа от себя. Когда же наконец повернула голову, к своему удивлению, обнаружила там муравьёв. Благополучно прогрызших пластик и медленно плывущих по воздуху к месту схватки.

* * *

Хольда не прекращала истекать кровью, но упорно сражалась, выпуская одну стрелу за другой. Фрея яростно орудовала копьём, а обезумевший Тунар пытался добраться до Кремер. Германца здорово бесило, что кто-то помимо него умеет управляться с электричеством. Тот факт, что Йоханна была немкой, только подливал масла в огонь.

— Лжебогиня! Предательница! Мой молот сокрушит тебя!

Сама Кремер, снова нанесла встречный удар электричеством — её молнии столкнулись с чужими и пространство заполнилось вспышками разрядов. Тунар было ринулся к ней, врубив импульс. Но тут же столкнулся с настоящим живым щитом из сотен и сотен копий Оливера. Ранг у них был всего лишь «бетой». Однако, все вместе, да ещё с выставленными воздушными барьерами, они формировали серьёзную преграду. Которая, как минимум сильно тормозила противника.

Сам Оливер, который успел подтянуть к себе бетон, попытался атаковать немца. Но без особого успеха — даже не зацепил.

Вот на теле Фреи, которая задалась целью связать меня боем, уже имелось несколько лёгких ран, из которых регулярно вырывались капли крови. Однако на её боеспособность это никак не влияло. Хольда вовсе щеголяла с распоротой рукой и пробитым корпусом. Что не мешало ей стрелять из лука.

Не знаю, каким именно образом они отзеркалили менос и обрели такую силу, но стоило признать запредельную живучесть этих созданий. Пусть их тела не могли залечить раны, нанесённые палладием, но они никак не мешали троице продолжать бой.

Держались мы исключительно за счёт того, что молнии Кремер оказались неожиданно эффективны против разрядов, создаваемых Тунаром. Тогда как Оливер регулярно создавал сотни, а то и тысячи своих клонов. Последние заслоняли обзор и дорогу врагам, принимали на себя стрелы Хольды, а порой атаковали, выступая в роли отвлекающего фактора.

Вопрос был только в том, кто первым допустит серьёзную ошибку. И что-то подсказывало — этой стороной окажутся вовсе не три немца. Как минимум из-за того, что по своей мощи они были приблизительно равны мне самому. Йоханна и Оливер выдохнутся намного быстрее.

Сейчас не помешало бы подкрепление, но ждать его было неоткуда. Французы слишком слабы, чтобы соваться в эту мясорубку. Их лидер был «дельтой» — даже он бы не оказал никакого влияния на ход боя. А пушечным мясом, мы за счёт клонов Оливера и так были обеспечены.

Каори благоразумно держалась на солидной дистанции, вместе с муравьями. Соратники не рискнули оставлять их в салоне Ил-62 и выпрыгнули вместе с пластиковой конструкцией, внутри которой были насекомые. Не самое элегантное решение, но в целом верное. Сложно сказать, чем могло обернуться вынужденное одиночество этой колонии на борту самолёта.

Мои эмоции до этих муравьёв докатывались — они понимали, что я нахожусь в опасности. Плюс, могли издалека наблюдать, как два их «родителя» сражаются с врагами. И естественно хотели помочь — это ощущение висело со мной фоном на протяжении всего боя. Но вот в практическом ключе подумал я о нём только сейчас. После чего дал им команду проделать дыру в пластике и вывел наружу полсотни муравьёв. Окружив их отдельной оптической иллюзией и разместив на воздушной подушке.

Маневрируя около Фреи, осторожно подвёл насекомых ближе. А потом взял десяток из них и окружив каждого воздушным барьером, разогнал до максимальной скорости, запустив в свою противницу.

Такое я проделывал не первый десяток раз и раньше она всё время выбиралась целой. Как и все прочие. Даже многотонный ком вязкого расплавленного пластика не смог нанести урон — странные искрящиеся щиты отлично справлялись с любого рода снарядами.

Но я делал ставку на то, что муравьи созданы, чтобы сражаться против врагов, обладающих меносом. Они изначально заточены под преодоление подобных препятствий. Пусть в данном конкретном случае, менос был отзеркален и искажён, это могло сработать.

В жизни часто бывает так, что твои теоретические рассуждения терпят полный крах после столкновения с жестокой реальностью. Но этот раз был не из таких. Муравьи действительно прошли её защиту! После чего немедленно начали действовать.

— А-а-а! Что это! Уберите!

Всего десять насекомых и древнегерманская «богиня» стала напоминать обычного человека. Яростно орущего и не понимающего, кто именно смог пробить защиту.

Чувства самих муравьёв я прекрасно ощущал. Если несколько разорвали одежду и впились в кожу, а три принялись рвать лицо, то пара скользнула к уже имеющимся ранам, которые оставило моё копьё. И вгрызлись, проделывая себе путь внутрь.

В этот момент, Фрея окончательно прекратила изъясняться членораздельно. А когда в неё врезались ещё четыре десятка муравьёв, бросила копьё, начав хлопать по телу.

Ради справедливости — делала она это относительно эффективно. Как минимум трёх муравьёв, которые оказались на черепе и в момент удара находились поверх твёрдого основания, женщина благополучно прикончила. Но чаще всего, её удары лишь сбрасывали насекомых. Тогда как внутри её тела был уже целый десяток, который яростно прокладывал себе путь дальше.

Они не просто рвали плоть. Насекомые жрали её, поглощая и перерабатывая. Вместе с той странной энергией, которой были пропитаны наши противники. Что самое удивительное — какую-то её часть получал и я.

Тунар сделал рывок в сторону, разрывая дистанцию и пытаясь понять, что происходит с союзницей. А когда осознал — тут же ударил молниями, стараясь спалить муравьёв, которые оказались поверх её тела. С этим вышла промашка, они все остались живы. Но вот скинуть их вниз, у него получилось.

Всех, кроме тех, которые уже были внутри тела «богини». Так что та продолжала реветь от боли. Я же врубил импульс, устремившись к ней.

Стрела Хольды прошла мимо. Тунара затормозил гигантский ком из нескольких тысяч копий Оливера. Сама Фрея, даже не попыталась уклониться. Наконечник моего оружия вошёл в её висок и вышел из второго, пробив голову насквозь.

Я на миг придержал порыв немедленно вытащить оружие, предполагая, что могу получить порцию трофейного меноса. Но тут женщина вдруг дёрнулась.

— Это вы меня неумирашкой звали? Зырьте на эту зомбятину! Воняет, как мертвячка и от копья в башку не дохнет. Так и знал, что немчура с головой не дружит ваще! Там даже мозгов нет.

Копьё я всё-таки вырвал, отдаляясь в сторону. А Оливер видимо сообразил, что именно сейчас сказал и снова закричал.

— Кроме тебя Йоханночка! У тебя мозги точно есть! Громадные. Не меньше твоих сисек.

Судя по ответному рыку немки, ситуацию валлиец совсем не исправил. Что до Фреи — она в самом деле была жива, несмотря на сквозную дыру от палладиевого наконечника в своём черепе.

Но ничего. У меня имелось ещё три с половиной сотни голодных муравьёв. Первая партия из полусотни полетела в Тунара, который как раз остановился около Фреи, помахивая молотом и оглядываясь по сторонам. Через его щит они тоже прошли без всяких проблем. А ран на теле мужчины хватало — сразу не меньше десятка оказались рядом и кинулись на запах крови. Остальные его тоже почувствовали, но подобраться не успели — он ударил молниями по самому себе, сбивая насекомых вниз.

Зря. Они тут же влетели снизу во Фрею. Сам же Тунар получил вторую партию. А следом и третью.

— Ты глянь, босс! Удирает.

Джейсон был прав — Хольда, осознавшая, что бой повернул совсем не туда, ринулась прочь. Прямо сейчас прорубаясь через заслон из многих сотен копий парня.

Пришлось рвануть следом и засыпать её оставшимися муравьями. Параллельно сгребая тех, которых сбрасывал Тунар и кидая обратно в бой. Насекомые, которые во взрослом состоянии выдерживали прямой удар моего копья, от контакта с вражескими способностями, дохнуть наотрез отказывались. А убивать их физически пыталась лишь Фрея, да и та недолго. Потому серьёзных потерь муравьиное воинство не понесло.

Первой погибла как раз Фрея. В момент, когда от тела «богини» осталось меньше четверти, эти остатки разом поплыли и кусками расплавленного пластилина рухнули вниз. Едва успел подхватить муравьёв воздухом. После чего с трудом их удержал — поток трофейного меноса на меня всё-таки обрушился. Ощущался правда совсем иначе. В отличие от обычного, этот впитывался сверхболезненно. Однако его было очень много. Будто я убил врага рангом не меньше «эты». При этом, около половины уходило муравьям. Все насекомые, которые на тот момент жрали Фрею, за какие-то секунды закутались в коконы из той самой серой массы, которую после Иркутска изучали лаборатории.

Следующим сдох Тунар. Сначала распался на две части, а потом окончательно умер, дав мне ещё одну порцию трофейного меноса. Последней погибла Хольда.

Больше двухсот муравьёв оказались внутри коконов — память убитого варрбая подсказала, что они готовятся сделать следующий шаг в эволюции. Стать крупнее и опаснее. Этот вид был выведен специально для сражений с могучими врагами, которые повелевают меносом. Задачей муравья из оставленной ловушки было создать условия для их быстрого взросления и защитить, используя туповатых воинов, что получались после заражения «местных». Теперь стало понятно, как именно он планировал ускорить их рост.

Каори уже приближалась и я отправил всех насекомых навстречу, чтобы вернуть тех внутрь пластиковой конструкции. А Кремер, которая до того рассматривала остатки «богов», опустила копьё, указывая вниз.

— Что это?

Опуская взгляд, я надеялся, что там окажется что-то хорошее. Например британские Защитники, которые сами догадались про медную пыль и уже заканчивают зачистку созданной золотой пустыни.

Вместо этого я обнаружил, что песок, до того расстилавшийся вокруг, стремительно стягивается к Столбу, облепляя его со всех сторон. Все исполины и странные звери, созданные из него, тоже растворялись, вливаясь в общий поток. Вокруг громадного золотого монолита стремительно образовался монструозный слой песка.

Какую-то секунду он оставался стабилен. А в следующий миг выстрелил во все стороны. Пронизывая пространство и заполняя собой воздух.

Пак Джин Хо поднял Лигу по тревоге сразу же, как получил сигнал от Лагова. Западнее то же самое должен был проделать Го Бинь. И если даже корейцу было странно мчаться на выручку Японии, то ханьцу сейчас должно быть совсем чудно. Однако, новый мир требовал подчиняться новым правилам. Либо они забудут о старых обидах и станут биться плечом к плечу, либо все умрут.

Сам Го Бинь тоже не казался фигурой, что заслуживала стопроцентного доверия. Но он был как-то связан с Лаговым и лоялен Корпусу. Плюс, китаец сам был заинтересован в совместной работе. У Кореи имелось важное стратегическое преимущество — Чёрный Столб. А значит — возможность организовать цикл непрерывной охоты для своих Защитников, делая их всё сильнее и сильнее.

То же самое могли себе позволить Япония и Китай, что делало их союз неизбежным. В мире, где прежние договорённости теряли смысл, а армии превращались в игрушечных солдатиков, всё решала личная сила. Не будь Лагова и Корпуса — они наверняка бы схлестнулись между собой. Окажись во главе Китая старые бонзы, сидящие на тоннах золота — произошло бы то же самое. Но к счастью, лидером там стал Го Бинь. Человек, который сам бывал на той стороне, осознавал какие возможности открывают Столбы и всерьёз воспринимал все опасности, что оттуда исходили.

После событий около Изумрудного Столба, последним мог похвастаться и весь остальной мир. А если вспомнить, что прямо сейчас творилось в окрестностях Золотого, люди наверняка постараются переселиться подальше от гигантских монолитов. Но Пак Джин Хо верил, что Лагов справится. Либо так, либо человечество падёт.

Думать о плохом Джин Хо не любил, поэтому предпочитал надеяться на позитивный вариант развития событий. Сейчас кореец переживал только об одном — что не успеет добраться до Японии вовремя. До аэропорта Защитники домчали быстро. Но вот потом их ждал двухчасовой перелёт, после которого они наконец приземлились в Токио.

Всё это время он был на связи с японской стороной. Член Федерации Защитников изложил все обстоятельства схватки, так что Пак Джин Хо представлял с чем они столкнутся.

Тем не менее, пока группа японцев вела их к резиденции, глава Лиги проверил всё ещё раз, убедившись, что ничего не упустил. А когда он со своим «отрядом быстрого реагирования» из тридцати двух бойцов, оказался на месте, то обернувшись, указал только на одного из них.

— Ты идёшь со мной. Остальным ждать здесь.

Защитник тут же двинулся вперёд. Стоящий через пару человек от него парень, непонимающе вздохнул.

— Тэчжан-ним, как вы справитесь вдвоём? Возьмите с собой ещё людей.

Квон Сон Хо. Молодой Защитник, с отрядом которого Пак Джин Хо когда-то впервые отправился на вылазку. Тогда они оба не представляли, как сильно изменится ситуация. Теперь Сон Хо был одним из лучших Защитников Лиги и входил в силы быстрого реагирования.

— Я справлюсь, Сон Хо. Лучше займитесь окрестностями. Убедитесь, что если из здания кто-то побежит, вы его не упустите.

Рё Ёсида и лучшие из бойцов Федерации до сих пор оставались в бункере, куда не проникал свет, на фоне чего заявление прозвучало слишком оптимистично. Однако корейцы подчинились, рассыпавшись по округе. А рядом тут же оказался японец, который стал временным командующим в отсутствие Ёсиды.

— Как вы собираетесь поступить, Паку-кайтё? Мы не можем рисковать жизнью принца. Это исключено.

— Собираюсь спасти вашего будущего императора. Но если хотите, могу остановиться и вернуться назад в Сеул.

Тон японца был настолько неуважителен, что внутри Джин Хо зашевелилась ярость. Умом он понимал, что тот лишь нервничает из-за ситуации. Их страна потеряла императора, которого не уберегли бойцы Федерации. Помимо этого там было полно обычной охраны, но по нынешним временам её в расчёт никто не брал. Болванчики с автоматами, пулемётами и даже ядерными ракетами, вдруг оказались бесполезны. Реальная сила осталась одна — Защитники. Поэтому в гибели тэнно станут винить исключительно Федерацию.

На месте этого мужчины, Пак Джин Хо тоже наверное переживал бы. Однако он находился на своём. И тон Защитника, который по его собственным ощущениям, только перевалил за «гамму», корейцу категорически не понравился.

— Нет-нет, Паку-кайтё. Поступайте, как считаете нужным. Ёсида-кайтё приказал доверять вам и мы доверяем.

Слова. Вежливые и нужные. Но вот в глазах совсем иное. Не будь их лидером старый Ёсида, который смотрел на происходящее так же, как сам Пак Джин Хо, отношения между двумя структурами Защитников могли бы развиваться совсем иначе.

К дверям бункера пришлось практически протискиваться — лестница оказалась занята собравшимися японскими Защитниками. Которые то ли ждали момента, когда понадобится их помощь, то ли просто желали находиться поближе к происходящему.

— Посторонитесь. Нам понадобится, пространство.

Услышав Пак Джин Хо, они попятились. А сам он вытащил топор. За всё это время, мужчина получил лишь одну способность. Скорость. Лагов обучил его искусству импульса и это само по себе казалось потрясающим. Однако, в дополнение к этому, Пак Джин Хо располагал способностью, что давала возможность ускориться ещё больше. Время будто замедлялось и еле текло.

Остановившись перед массивной дверью, кореец посмотрел на единственного Защитника Лиги, которого взял с собой.

— Когда открою — используй свою третью способность. На всё помещение, без всяких исключений.

Японцы переглянулись. Джин Хо специально говорил так, чтобы Угрозе было невозможно понять о чём идёт речь. Они наверняка это осознавали. Но всё равно нервничали. Лучшие их бойцы были внутри. Насколько мог чувствовать Джин Хо, поблизости не было ни одного «дельты». Если дело вдруг дойдёт до схватки, у японцев не будет ни одного шанса. Теперь же кореец отдал приказ о применении неизвестной способности, подчеркнув, что удару должно подвергнуться всё помещение. Ясное дело островные Защитники нервничали.

В следующий момент, Пак Джин Хо потянул дверь на себя, а его спутник использовал способность. Одновременно с чем глава Лиги задействовал свою.

Всё вокруг будто замерло. Только медленно появлялись вспышки белого света, заполняющие помещение. Способность Защитника, выбранного Джин Хо позволяла заставить светиться любую вещь, из какого бы материала та ни была создана. Обычно её использовали, чтобы отпугивать монстров или пугать врагов, у которых вдруг начинало ослепительно сиять оружие, либо одежда.

Сейчас же свет постепенно заполнял всю комнату. Светилось всё — стены, предметы обстановки, экипировка и оружие. В обычном течении времени процесс происходил одномоментно. Но вот сейчас, когда Пак Джин Хо на максимум использовал свою способность, всё разворачивалось постепенно и даже немного медленно.

Сам он сделал шаг вперёд, вытаскивая левой рукой метательный нож. Продвинулся ещё на метр, поднимая руку и скользя взглядом по сияющей просторной комнате.

Когда свет идёт со всех сторон, места для теней не остаётся. Точно так же, как и для темноты. Именно на это и был расчёт. Нападавший слаб. Иначе он бы давно убил принца и всех Защитников, которые его охраняли. Ещё он должен видеть поле боя. Самое очевидное предположение — неизвестный использовал сами тени, чтобы наблюдать за противником. Но за прошедшее время японцы проверили всё в радиусе нескольких километров. Каждый дом и каждую квартиру. В этот район наверное стянули не меньше нескольких десятков тысяч военных и полицейских.

Если вспомнить, что враг предположительно слаб, он должен был находиться где-то рядом. Но ничего подозрительного японские солдаты не обнаружили. А значит Угроза прямо тут. Под самым носом. Прятался, невидимый за счёт своей способности. Как считал Пак Джин Хо, скорее всего и неуязвимый. Иначе не полез бы настолько близко.

Одна ошибка — враг посчитал всех остальных слишком тупыми. Решил, что никто не сообразит, как можно разделаться с ним одним махом. Либо думал, что у Защитников не будет подобной возможности.

В ярком свете проявилась фигура, которая начала двигаться к бетонной стене. Размытый силуэт, что мчался с безумной, по сравнению с остальными, скоростью. Только вот, Пак Джин Хо прямо сейчас был ещё быстрее. И мог передавать эту скорость предметам. Например метательному ножу, который умчался вперёд.

Когда тот вонзился в бок беглеца, силуэт обрёл чёткость и начал разворачиваться в сторону атаки. Пак Джин Хо успел рассмотреть странное и не похожее на человеческое лицо, на котором выделялись глаза с вертикальными зрачками. Именно между этими глазами мужчина и рубанул топором. После чего вырвал оружие и пока не прошло действие способности, ударил ещё раз, полностью снеся голову.

Вот и всё. Ещё один из пациентов «Сада Счастья» только что прекратил своё существование.

* * *

Всю троицу соратников я успел подтащить ближе и прикрыть своим щитом. Точно так же, как и муравьёв. Воздушного барьера «эты» хватило, чтобы сдержать рвущуюся во все стороны мощь. Но вот всё остальное пространство оказалось пронизано мириадами песчинок, что полностью закрыли обзор.

— Теперь они заразят весь мир?

Вопрос Каори, который та произнесла ошеломлённым голосом, был скорее риторическим. Но в целом японка была права — это напоминало следующий шаг экспансии.

— Щас я быренько проверю чё там к чему.

Как обычно, слова у Оливера с делом расходились на доли секунды. Именно столько заняло появление его клона снаружи. Того правда почти сразу наполовину изорвало и унесло. Но уже мчась в сторону, он вдруг восстановился. Став такой же золотой фигурой, как исполины.

— Это чё такое было? Они… Они скрысили моего клона! Отоварили суки-падлы. Да как у них рука-то поднялась?

Он говорил что-то ещё, но я валлийца уже не слушал. Суть произошедшего и так была ясна — Защитник потерял контроль над своей копией, которую унесло вдаль. Что наталкивало на очень неприятные мысли.

Через несколько мгновений поток песка исчерпался и стало понятно, что мои соображения верны. К сожалению. Потому что теперь нам предстояло сражаться против целой армии врагов. Бывших лондонцев, которые целыми сотнями и тысячами показывались снаружи. Золотые человеческие фигуры.

— Это ещё что…

Проследив за взглядом поражённой Кремер, я увидел как несколько таких фигур только что слились в одну, пропорционально увеличившись в размерах. Что ж. Видимо неизвестный, который придумал всю эту схему, страдал от компенсаторного синдрома. Либо тут имелся какой-то скрытый смысл, которого я не улавливал.

— Охренеть! И собачки!

Это уже был Оливер. Который указывал на псов, что тоже сливались в одну махину. Как это вообще возможно? Если там только песок, то для чего нужен был этот разброс? Золотая пустыня ведь так и не выросла. Наоборот — от неё ничего не осталось. Тогда как противник принял форму обитателей Земли. Не говоря уже о том, что новые враги должны были оказаться ограниченными по своей силе. До того, их питала сама гигантская пустыня. Теперь в каждом был ограниченный объём песка.

Как выяснилось спустя десять секунд, в этот раз моя теория оказалась провальной. Копьё, которое вонзилось в голову врага, собравшегося из пары десятков людей, его череп успешно пробило. Но никакого значимого урона не нанесло. Повторная попытка тоже к успеху не привела. Как и попытка ударить тепловой способностью.

Кислотные нити вроде бы рассекли тело на части, однако оно даже не распалось. Тут же слиплось обратно. Медь, на которую я до того делал ставку, их тоже не взяла. Килограмм медной пыли, впечатанный в корпус одного из врагов, просто прошёл насквозь.

Молнии Кремер тоже оказались бесполезны. Как и могучие удары бетоном, которые использовал Оливер.

Поднявшись ввысь, я попытался оценить ситуацию. Тысячи и тысячи врагов, которые заполняли Лондон. Полностью уничтоженный центр города. И никакой надежды на то, что кто-то их сдерживает там вдалеке. Вероятнее всего там сейчас вовсе не было никакой организованной силы.

А это ещё откуда? Моргнув, я уставился на женскую фигурку, которая прыжком вылетела откуда-то снизу, воздушным ударом откинув одного из нападавших. Рывками понеслась в нашу сторону, быстро сокращая расстояние.

— Англичанка. Леди, что мечтает попрыгать на твоём жезле.

Кремер, которая была способна фиксировать профили меноса у Защитников, узнала Лавинию первой. Аристократка и глава британского отделения Корпуса выжила. И судя по её эмоциональному фону, сейчас меньше всего хотела думать о постельных утехах.

— Они всё уничтожили. Всех. Эвакуационная колонна парламента тоже не ушла. Они заседали сегодня и… Не успели.

В первую секунду я не сообразил, откуда у неё в голове этот надрыв. Потом дошло. Дед. С недавних пор Тайный совет вернул пэров обратно в Палату Лордов. Пока в качестве временных её членов, но планы скорее всего были куда более глобальными. А значит глава семьи Фэншоу-Коул там присутствовал. Британец, который не был даже рангом «альфа». Ни единого шанса выжить, если удар настиг его в колонне.

— Возможно их эвакуировали воздухом, когда осознали степень опасности.

Глянув на меня блестящими глазами, девушка неожиданно кивнула.

— Может быть. Но… Посмотри. Под ударом весь Лондон.

Вот тут я понял, что немного недооценил масштаб происходящего. Машинально обратил внимание только на тех врагов, которые были рядом. Тогда как дальше тоже мельтешили золотые фигурки. Сколько их здесь? Десятки тысяч? Сотни? Счёт уже перевалил за миллион?

— Армия в панике. Они пытаются организовать позиции, чтобы прикрыть бегущих гражданских, но этих монстров ничего не берёт. Ни пули, ни снаряды.

Однако, быстро они провели краш-тест новых врагов. Хотя сюда наверняка направлялось немало армейских колонн. Те, кому повезло оказаться за границей зоны поражения, скорее всего сходу открыли огонь.

Страшнее всего было ощущение беспомощности. Полной и абсолютной. Я был сильнейшим Защитником нашего мира. Но не мог ничего сделать. Или мог?

— Ждите здесь. Без моей команды ниже не опускаться.

Отдав приказ, рванул вниз, параллельно ища источник меди. Найдя, потянул к себе, тут же перетирая часть в порошок. В этот раз куда больше, чем изначально. Не уверен, сколько мной оказалось захвачено металла, но на мой взгляд, никак не меньше пары центнеров.

Когда всё это очутилось рядом, я выбрал одного из золотых гигантов, который удалялся прочь от зависшей в воздухе груды медных сплавов, и атаковал его.

Сначала вогнал в тело десятки труб. Половина прошла навылет, но вот остальные в чём-то застряли и врага зашатало из стороны в сторону. А когда сверху обрушилось объёмное облако медной пыли, он будто завыл от боли.

Песок брызнул тонкими струйками и осел вниз. Следом рухнуло то, что служило этому монстру костяком. Ужасающая конструкция, слепленная из множества человеческих тел.

При этом я потерял половину от использованной меди. Если прикинуть, что на каждого противника станет уходить по центнеру, десяток тысяч потребует ровно тысячу тонн. Немного, если вспомнить, что мы посреди старого мегаполиса. Медные трубы в домах давней постройки, десятки километров силовых линий под городом, трансформаторные станции и даже кровля зданий. Медь была повсюду.

— Они обращают всех, кого касаются! Почти моментально! Только что передали.

Вопль сверху не был формальным нарушением приказа — вниз Лавиния не спустилась. Но мои расчёты он изменил самым кардинальным образом. До того я думал, что придётся методично уничтожить от тридцати до сорока тысяч врагов разного размера. Однако, если вспомнить территорию, на которой они разбросаны, теперь это оказалось неосуществимо. Пока я разберусь с половиной, остальные не просто пополнят свои ряды — их станет ещё больше. А ранг «эта», каким бы могучим он ни был, не позволял прицельно ударить по слишком большой территории.

Просто взять и обрушить на большую площадь металл, я запросто мог. Вот только это никак не поможет. Без полного накрытия их не убить.

Хм. А что, если…

Взлетев вверх, я притормозил около остальных.

— Кремер, ты с Каори и Лавинией — за линию заражения. Помогайте военным и следите за муравьями. Оливер — за мной.

* * *

Йорг Фогель отлично помнил поговорку про эпоху перемен и любил повторять её друзьям. Особенно, когда они сидели за кружкой пива в уютном баре и обсуждали животрепещущие темы. Например, когда уже в полиции наведут порядок, а высокие чины перестанут стесняться отдавать приказы, которых требуют обстоятельства.

Однако, как казалось сейчас ветерану полиции, совсем скоро в немецком обществе появятся абсолютно новые поговорки и пословицы. Потому что происходящее было куда жёстче любых перемен, которые знавал древний мир. Даже у китайцев, когда их сминала британская армия, имелся шанс на успех. Если бы не безудержная и колоссальная коррупция, к которой добавилась традиция лживых отчётов, китайская армия могла даже одержать верх. Пусть у неё не было современных кораблей, деньги на постройку которых были разворованы, но имелись многочисленные сухопутные войска.

Без современного оружия и не привыкшие воевать так, как британцы, но тем не менее они были. И сражаясь на родной земле, могли доставить англичанам массу хлопот. Начиная проблемами со снабжением и заканчивая тактикой мелких укусов. В битве больших масштабов, когда на тебя идёт плотный строй копейщиков, а под твоим командованием — стрелки с современными винтовками, плюс артиллерия и пулемёты, победить легко. Чтобы проиграть в таких обстоятельствах — надо быть конченым дебилом. А такие в британском офицерском корпусе того времени были редкостью.

Но одолеть малочисленный отряд, который внезапно налетел на группу солдат, проходящих через деревню, совсем другое дело. В ближнем бою, выстрелить можно не всегда. Винтовка это не автомат, где при стрельбе в упор, надо только спусковой крючок зажать и вести стволом, держа оружие так, чтобы вверх не увело. Тут надо целиться. А если промазал, потратить время на то, чтобы передёрнуть затвор. За это время копейщик успеет тебя гарантированно убить.

Немало у китайцев было разных возможностей — это они тоже любили обсудить в баре. Но генералы императора даже не пытались что-то организовать. Да и армия… Деньги на неё разворовывали точно так же, как и для флота. Реальной подготовки почти не велось. Войска не соответствовали даже тем архаичным стандартам, которые действовали на то время.

Зато по отчётам всё было прекрасно. Проиграв и сдав очередной город, генералы отправляли сообщение о том, как снова разгромили белых варваров. Даже в момент, когда шли переговоры о мире, который по всем пунктам был скорее капитуляцией, император верил, что британцы втоптаны в землю, а его армия не потерпела ни одного поражения. Китайцы первыми освоили искусство правильных докладов наверх в подобном масштабе.

Тогда у Китая тоже была своя эпоха перемен. Но даже в неё, ханьцы имели возможность как-то действовать. Сопротивляться. Им самим сейчас не осталось и этого. Как можно сопротивляться тем, кто с такой лёгкостью расправился со всеми Защитниками, которые рискнули бросить вызов?

Все ждали Лагова, но тот записал видео с крыши какого-то здания, пригласив «богов» прибыть к Золотому Столбу и повстречаться с ним там, если у тех хватит смелости.

Трое действительно отправились. Но ещё четверо во главе с Вотаном остались. А дальше началось самое странное и одновременно страшное.

Фогель был готов ко всякому. Но не к тому, что люди начнут выстраиваться, чтобы получить «благословение» и влиться в ряды жрецов, либо божественной армии. Они её так и назвали. Пригласив вступить в неё всех желающих.

Будто этого мало, эти четверо в самом деле наделяли своих последователей силой, напоминающей возможности Защитников. Десяток новоиспечённых жрецов за пару минут воздвигли настоящий храм Вотана в самом центре Берлина, разобрав для этого целую группу зданий. Не коснувшись руками ни единого кирпича.

На этом фоне даже некоторые телеканалы переметнулись и принялись подавать новости с другой стороны. В том ключе, что у России есть Корпус, который до того считал, что контролирует весь мир. Может быть и неплохо, если у Германии будут собственные покровители. Вопрос «божественного происхождения», пресса грамотно обходила. Но здесь совсем не надо было являться любителем военной истории, чтобы увидеть будущее. Сегодня они поют песни о покровителях, а через неделю начнут транслировать в прямом эфире ритуалы и обряды из того самого главного храма Вотана.

Тем более Лагов действительно завяз около Золотого Столба. Тогда как интернет полнился материалами о высоких рунных обелисках, которые Фрия и Фрейр устанавливали посреди Германии. Те образовывали границу, выбраться за которую было невозможно. Имелось даже видео — три внедорожника попытались уйти по просёлочной дороге. Уцелел только последний, что успел затормозить. Два первых на миг скрылись за фонтанами синих искр, за секунду перемоловших их в пыль вместе с пассажирами.

Оценив приблизительную линию, по которой выставлялись обелиски, Йорг Фогель осознал, что выбраться у него точно не выйдет. Не успеет. Сидеть на месте и наблюдать, как мир вокруг катится в пекло, отставной полицейский тоже не хотел. Поэтому, после недолгого размышления, взял телефон и задумчиво полистав список контактов, остановился на одном из них. Если кто и согласится на его безумную затею, то именно этот человек.

* * *

Песок — это горная порода в сверхмелком размере. А каждая копия Оливера владела его способностью. Даже если была ранга «альфа». Всё, что оставалось — разработать максимально эффективную схему применения. С чем мы быстро разобрались. Как выяснилось — если скинуть на одного из врагов двух клонов валлийца, которые врезавшись в него, станут формировать броню из его же песка, этого достаточно.

Нюанс тут тоже имелся — обе копии должны были иметь ранг «бета». Таких он мог сделать всего тысячу. То есть за один подход, получалось накрыть пятьсот целей. Плюс, Джейсон нередко промахивался. Все пять сотен врагов имели свойство двигаться. Внимания одного человека было недостаточно, чтобы за ними всеми уследить. Как минимум полсотни избегали немедленной гибели.

Но даже так, это раз в десять ускорило процесс поражения целей. Суть была в том, что клоны парня не пытались реально сформировать броню, а подтягивали к себе максимально доступный объём песка. За счёт чего обнажался тот самый костяк из плоти. Уязвимый для меди.

Способ при помощи которого противники избегали ущерба при попадании в них ограниченного объёма меди, был очень прост. Каждый из таких вот «сборных гигантов» мог спокойно перемещать заимствованную у людей плоть внутри себя. Подставляя под удар песок, сквозь который медь проходила без всякого урона.

Лишая его части песка, мы оголяли каркас и наносили удар напрямую. Помимо всего прочего, такой подход на время ещё и дезориентировал врагов. Что дополнительно облегчало задачу — мне даже не нужно было целиться. Просто долбануть по ним сверху медной пылью, после чего поглотить трофейный менос и ринуться дальше.

Оливера я таскал с собой прицепом — уроженец Уэльса был сосредоточен исключительно на своих клонах. Уверен, после подобной операции, ему тоже потребуется моральный отдых, а ещё наверняка захочется выпить. Зато мы обрабатывали квадрат за квадрат. Количество золотых фигур стремительно сокращалось.

Неладное они заподозрили только после того, как оказалась уничтожена добрая половина. Тогда остальные попытались перегруппироваться. Некоторые даже принялись сливаться снова, становясь ещё больше. Что привело к тому, что радостно вопящих клонов Оливера на них тоже стало падать кратно больше.

Когда врагов осталось не больше нескольких тысяч, тактика внезапно снова изменилась. Они круто развернулись и разом устремились к Столбу.

Из плюсов — удары воздухом были способны их задержать. А к нам как раз присоединились Кремер с Лавинией и подоспевшие через Ла-Манш французские Защитники. В большинстве своём слабые — лучших парижское отделение Корпуса перебросило на границу с Германией. Но это было лучше, чем ничего.

Тем не менее даже так у нас не вышло перебить их всех. И когда первый из беглецов, всё-таки достиг Золотого Столба, он просто… исчез. По точно такой же схеме, как Защитники. Коснулся поверхности и пропал.

Я считал, что они попытаются организовать оборону или снова распадутся песком, который начнёт черпать менос из самого Столба и перейдёт в наступление. Но такого не ждал.

— Не подпускайте их к Столбу! Отбрасывайте!

Защитники, которые до того отшвыривали монстров, рассеявшись по окрестностям, рванули к гигантскому колоссу. А на земле выросло несколько шеренг клонов Оливера, которые сцепившись локтями, взяли Столб в настоящее защитное кольцо. Но всё равно — некоторым удалось прорваться. Ровно десяток. Столько монстров сумело скрыться на той стороне.

Когда они закончились, я сначала даже не понял, что произошло. Остановившись, закрутил головой, выискивая новые цели. Внизу возникли новые группы копий Джейсона, уплотнившие строй вокруг Столба. А рядом зазвучал уставший голос подлетевшей Кремер.

— Всё. Лондон мы…

Наверное немка хотела сказать «спасли». Но потом прошлась взглядом по центру, от которого осталась голая земля и разрушенным кварталам за ним, чьи жители стали основой для монстров.

— Зачистили, — подобрала она верное слово. — Теперь пора в Берлин.

Рядом тут же оказалась мрачная Лавиния.

— Что нам делать? От британского отделения почти никого не осталось. Король непонятно где. Да и вообще… Пошёл он нахер, этот король. Но правительства тоже нет.

Я подавил желание убраться отсюда. Нельзя. Особенно сейчас, когда ситуация на планете обострилась до предела.

— Подбери кого-то, кто соответствует условиям. Назначь его исполняющим обязанности премьер-министра. Как Тесса? Убита или ранена?

Разум устал настолько, что сейчас мыслил исключительно механическими категориями. Я прекрасно понимал, что если платиновая блондинка с её смешным говором на русском убита, мне должно быть грустно. А ещё при взгляде на место, где только что погибли, как минимум, сотни тысяч гражданских людей, любой адекватный человек испытает грусть. Однако усталость была такой, что сил на эмоции просто не оставалось.

— Прескотт ранена. Тяжело, но ей уже скормили пять менос-ядер и что-то там из мяса. Стабильна. Восстанавливается.

На долю секунду замолчав, девушка продолжила.

— Премьера? Мне самой выбрать главу правительства? Как…

Было видно, что ей хочется грязно выругаться, но аристократическая выдержка и воспитание взяли своё.

— С чего меня станут слушаться? Мне никто не давал подобных полномочий.

Повернув голову, я посмотрел на неё.

— Если у кого-то возникнут вопросы, скажи, что это мой приказ. Ты наделена полномочиями главой Корпуса Защитников. Все вопросы адресуй Дмитрию Воронову. Только выбирай кандидата с умом. А сразу, как восстановит порядок, пусть проведёт выборы.

Взгляд у неё стал совсем шальной. Уверен такого поворота и подобной ответственности девушка не ожидала. Как и я сам. Порой приходится иметь дело с проблемой, о существовании которой ты раньше даже не подозревал.

— А вы? Может быть вы сами…

Лавиния всё-таки выдавила из себя слова. В ответ на которые, я отрицательно качнул головой.

— Нет. Мы идём на Берлин.

В мире творился настоящий дичайший хаос. А его просили оставаться на месте и обеспечить стабильность. Заодно приглядывая за ситуацией около Столба.

Резоны подобного решения Пётр Стогов прекрасно понимал. Сначала Изумрудный, а потом и Золотой Столбы выкинули такие фокусы, что не будь Корпуса — под вопросом оказалось бы само существование человечества. Поэтому Лагов предпочитал, чтобы около Оранжевого Столба находился хотя бы один сильный Защитник, способный в случае необходимости сдержать угрозу.

Но при этом в распоряжении Петра было множество сильных бойцов. Нигерийцы будто не знали слова «усталость». Снова и снова стремились на ту сторону, непрерывно охотясь и поглощая менос. Он сам почти каждый раз отправлялся с ними, но даже с учётом его базы для старта, пока достиг только «эпсилона». И пусть по ощущениям прошёл половину пути до «дзеты», вокруг было полно «дельт», уже подбирающихся к пятому рангу. Как бы не каждый второй.

Претендентов на новые позиции в Корпусе тоже было множество. Тысячи заявок, которые прошли отбор кадровой команды и теперь по ним требовалось принять окончательное решение. Нюанс заключался в том, что для подобного требовался кто-то, умеющий чувствовать эмоции людей и разбираться в их настроении. Либо сам Лагов, либо Франсуа. Которые до Лагоса уже давно не добирались.

Оставлять такое количество потенциально отличных Защитников на периферии, тоже не хотелось. Поэтому был сделан ход конём — созданы «отряды претендентов». Тех, кто ещё не был утверждён даже в статусе кандидата на постоянное членство в Корпусе, но прошёл все первичные фильтры.

Сейчас таких набралось почти три с половиной тысячи человек. И среди них было немало «гамм», которые быстро торили путь к «дельте». Это делало нигерийской отделение Корпуса одним из самых эффективных по объёму добычи. В любой момент суток, в Оранжевом мире находилось не меньше пары тысяч Защитников. Одновременно с этим ситуация уже начинала становиться напряжённой. Нельзя вечно держать людей в подвешенном состоянии. Кандидаты должны были стать постоянными членами Корпуса, а претенденты — занять их место. Но для этого требовался Франсуа. Который благополучно застрял на территории ЮАР.

В сводке новостей его имя тоже было. Дмитрий сам выслал материалы всем отделениям Корпуса. Описывая все кризисные ситуации — от неожиданно появившихся древнегерманских богов и пустыни около Золотого Столба до подозрения в том, что Франсуа потерял свою субъектность, угодив под чужое влияние.

На эту пометку, Стогов, ясное дело, внимание тоже обратил. Но счёл, что сейчас в приоритете Золотой Столб. Да и в целом — не верилось, что кто-то располагающий возможностями Лебуа способен угодить в ловушку.

Однако у командующего Корпусом был собственный взгляд на эту ситуацию. Именно поэтому сейчас Стогов висел в воздухе, наблюдая за Рустенбургом. Позади ждал десяток Защитников ранга «дельта». Дапо Ошоди, который стал одним из первых членов Корпуса и ещё девять бойцов. За старшего в Лагосе остался Гбенга. Ещё один «основатель» нигерийского отделения.

До границы они добрались десантным самолётом. А потом просто допрыгали по воздуху, оказавшись недалеко от Белого Столба и ближайшего к нему города.

На первый взгляд, ничего необычного внизу не происходило. Самый обычный город, в котором потихоньку шла жизнь. Около Столба тоже всё было, как всегда. Армейцы несли службу на периметре, Защитники сновали из стороны в сторону — одни уходили в Столб, другие возвращались оттуда.

Однако, стоило ему использовать менос, чтобы присмотреться, как становилось ясно, что всё куда интереснее. Люди, которые ходили по тротуарам, двигались, как роботы. Без всякой видимой цели. Мужчина за которым он наблюдал в качестве примера, проехал одну остановку на автобусе, на десять секунд зашёл в кафе и покинул его ничего не заказав. После чего купил газету, которую тут же выкинул в урну. А следом вдруг свернул в сторону и принялся помогать мусорщикам, которые выкатывали мусорные баки с частной территории.

Самое смешное, что двор, которым они занимались, к самому прохожему не имел никакого отношения. Он помог и двинулся дальше, спокойно шагая по тротуару.

Поведение одного, отдельно взятого прохожего можно было бы списать на странности. Но такими в городе были все. А Защитники, которые двигались к Столбу и возвращались оттуда, выглядели идентично. С такой же безжизненной мимикой, как и все остальные.

Очень хотелось спуститься ниже и присмотреться, но Лагов это строго запретил. Франсуа мог перейти на их сторону, оказавшись под влиянием кого-то вроде менталиста. Одну командир уже схватил в Мадриде. Почему бы не быть второй, только теперь здесь в Рустенбурге. Или где там изначально приземлился канадец.

Сам Лебуа прямо сейчас был в Претории, за сотню километров отсюда. Поэтому, Стогов спокойно достал телефон и принялся набирать сообщение с докладом. Закончив, отправил послание и убрал аппарат. А спустя ещё миг перед ним проявилась знакомая фигура.

Он открыл рот, чтобы поинтересоваться, что тут происходит и хотя бы понять степень самостоятельности Франсуа. Но тут на парня обрушилось осознание чужой силы. Она давила и припечатывала, не позволяя даже шевельнуться. Немыслимо, но канадец казалось стал сильнее Лагова.

* * *

Рави Наненда старался не спать. Сейчас, когда он стал Защитником, это получалось намного проще. Однако ранга «бета» было маловато, чтобы полностью отказаться от сна. Как говорил Лагов, с физической точки зрения, достигнув шестого ранга можно практически полностью отвергнуть подобную привычку. Именно по этой причине, генерал отчаянно хотел отправиться внутрь Столба. Ему срочно требовалось достичь уровня силы, где сон будет не важен.

Ещё Лагов упоминал, что сон будет нужен морально. Для разгрузки мозга от накопившейся усталости. Однако с этим Наненда планировал как-нибудь справиться. Мужчина был готов на всё, что угодно, лишь бы больше не видеть сны.

Но отправиться на ту сторону сейчас никак не вышло бы. Поэтому они с Шахеватом сидели на пустом этаже, расположившись за стойкой руфтоп-бара и пили кофе. Непривычно. Вроде бы и знакомое лицо, но теперь Наненда уже не был уверен в своём положении на иерархической лестнице. Как минимум, его бывший адъютант являлся главой одного из двух индийских отделений Корпуса. Если судить по новостям в сети, подобная позиция едва ли не приравнивалась к должности премьер-министра.

— Лагов-сахиб победил. Около Золотого Столба всё кончилось.

Бармен, взгляд которого то и дело смещался к включённому ТВ, где вели прямую трансляцию о событиях, показывая лишь картинки с массой беженцев и военными, которые двигались к Лондону, тут же сделал шаг в их сторону. Подхватив пустой и начищенный до блеска бокал, принялся тереть его, делая вид, что отчаянно занят делом.

Сделав усилие Наненда подавил рвущийся наружу зевок. Он не спал больше двух суток. Со всеми последними перелётами было сложно посчитать сколько точно прошло часов, но как полагал сам генерал, никак не меньше шестидесяти.

— Всех победил? И немцев, и золотых?

— Трёх немецких псевдобогов и всё, что вырвалось из Золотого Столба.

В голове Рави Наненды мелькнула мысль, что такое положение дел внушает определённый оптимизм. Раз Лагов смог разобраться с тремя, то покончит и с той четвёркой, которая осталась в Берлине.

Шахеват снова заговорил и Наненда честно попытался вслушаться в его слова. Но голова упорно не желала работать — глаза слипались, а мысли едва ворочались внутри чугунного черепа.

Закончилось всё это предсказуемо — голова генерала опустилась на стойку, а сам он засопел, провалившись в сон.

Виджай заметил это только после того, как голова его бывшего начальника дёрнулась во сне. Лишь тогда экс-майор попросил бармена позвать кого-то из персонала, чтобы переместить военного в номер.

Вот у самого генерала проблемы оказались иного масштаба. Если начало сна было таким же, как обычно, то потом наступили неожиданные изменения — он вдруг очутился посреди тёмной комнаты, где не было ни единого источника света. А перед ним оказалась рослая фигура женщины с четырьмя головами и гигантской грудью. Которая уставилась на него без всякого одобрения во взгляде.

— Одно лишь спрошу у тебя генерал. Желаешь ли ты выжить и спасти свою семью? Или в самом деле намереваешься отправиться в пекло вслед за безумным русским?

* * *

Кремер не знала, откуда именно взялись древнегерманские «боги». Зато была твёрдо уверена в том, что все они подлежат уничтожению. Ещё девушка жалела, что в Германии не было создано своего отделения Корпуса. Она прекрасно понимала мотивацию Лагова, который стремился создать опорные пункты около Столбов. Независимо от точки зрения, это был максимально логичный ход.

Но сейчас, когда телевидение передавало ужасающие кадры из Берлина и других немецких городов, Йоханне казалось, что затея с немецким отделением была бы не так плоха. Возможно она помогла бы им заранее обнаружить опасность и сработать на упреждение.

Если же посмотреть глобально, то девушке всё это не нравилось. Золотой Столб, который вывел наружу целую армию. Внезапно возникшие псевдобожества, что объявили о восстановлении германской империи и Франсуа, канувший в лету на просторах Южной Африки. Корпус атаковали со всех сторон, а они даже не могли рубануть топором в ответ. Некого. Настоящие враги там — за серыми Столбами, через которые невозможно пройти.

Осознание этого немку жутко раздражало. Вдвойне бесил факт того, что противник, в отличие от них слепым не был. Возможно ублюдки не видели всего происходящего, но точно могли как-то наблюдать за происходящим на планете. Отталкиваясь от чего, корректировали собственные действия.

Непонимание, по кому именно бить в ответ, здорово царапало разум. Поэтому, когда впереди показались сверкающие металлические обелиски, по форме напоминающие очень сильно вытянутые вверх капли воды, девушка обрадовалась. Теперь она наконец сможет выплеснуть свою ярость.

* * *

Я был самым сильным Защитником планеты. Человеком, который способен развивать скорость до пятисот километров в час, толкая сам себя и за несколько минут стереть с лица земли средних размеров город. Но оказался не способен преодолеть барьер, который выставили древнегерманские «боги».

Цепь странного вида металлических фигур, которые пресса окрестила обелисками, оказалась непробиваемой преградой. Попытка прорваться силой, успеха не возымела — меня отшвыривало назад. Как бы я не старался, ничего не получалось. Словно один полюс магнита пытался протаранить второй — не получалось толком даже врезаться.

Самым первым и логичным ходом, стало уничтожение тех самых обелисков. Но этот приём не сработал — ни тепловая способность, ни воздушные удары на них не действовали. А когда я попытался достать копьём, меня снова откинуло назад — металлические конструкции располагались позади барьера, который сами же и поддерживали.

Следующей очевидной идеей был проход под землёй, о чём создатели этого оборонительного рубежа наверняка должны были подумать, на мой взгляд. Было бы неплохо ошибиться, но в этот раз я оказался полностью прав — когда пробил тоннель под землёй и попытался пройти, то столкнулся с таким же препятствием.

Повторив подход ещё трижды, добрался до глубины в пятьсот метров, где неожиданно не оказалось преграды. Правда, как скоро выяснилось, радовался я рано. Продвинуться вперёд получилось. Но вот пробиться потом вертикально вверх, чтобы выйти на поверхность, не вышло. Встретил тот же самый барьер.

Такая же картина наблюдалась, если попытаться прорваться сверху. А сама цепочка уже была замкнута. Я облетел всю границу территории, контроль над которой установили новые «божества». На востоке она пролегала почти в параллель с польской территорией, а северо-западная часть лежала по линии Росток-Гамбург-Ганновер. Оттуда полоса обелисков сворачивала к Магдебургу и дальше шла перпендикулярно границе с Польшей.

Стоило признать — такого я не ожидал. Ещё более удивительным было происходящее на контролируемой ими территории. Эти «божества» не только обладали мерзким отзеркаленным меносом, но и были способны наделять им других. Например, своих жрецов, которые стремительно возводили храмы и призывали всех поклоняться новым богам. А по улицам курсировали патрули их новой «божественной армии». Мужчины и женщины с оружием, на чьих щеках горели странные рунические символы.

Причём сами они ставили подобные только командирам. Те уже сами наделяли силой своих солдат. Хундертшафты во главе с хундафадсами. Боевые сотни, на которые делилась новое войска. Плюс комитаты — личная жреческая гвардия каждого из богов.

Однако таких пока было немного. Речь шла, максимум о тысячах. Что касается всех остальных, новые власти просто решили перехватить контроль. Объявив, что полиция всех уровней, все чиновники и федеральная армия, отныне должны подчиняться их приказам.

Это я уже наблюдал из оперативного штаба, развёрнутого в Брауншвейге. Федеральное правительство, в полном составе оказалось на потерянной территории. К счастью руководство немецких земель, которые не попали под удар, сформировало единый комитет, который стал временным коллегиальным органом. А генералы бундесвера быстро определились с кандидатурой командующего. Задействовали протоколы для ядерной войны, в которой гибнет всё высшее командование и необходимо быстро выбрать кого-то из выживших.

— Вы тоже это видите, да? Что это отребье шакалистой суки там делает?

Покосившись на Кремер, чей голос сейчас звенел от ярости, я посмотрел на телевизор, который разместили на стене. Там транслировали восшествие на престол человека, которого «боги» провозгласили своим наместником в Европе. Ничтоже сумняшеся обозначив в качестве таковой всю территорию от Урала до Лиссабона и Стамбула.

Всё это я видел собственными глазами. Но причину ярости немки не понимал. Ровно до того момента, как телефон завибрировал от нового уведомления. Тогда я уже собирался задать Йоханне вопрос, однако увидев сообщение аналитиков, передумал. Они ответили ещё до того, как я спросил.

Леопольд Лехнер. Экс-канцлер Австрии, отправленный в отставку её же федеральным президентом, после провального покушения на меня. Операцию организовал Дуглас Хартли, а вина Лехнера заключалась лишь в том, что тот дал согласие и доступ к инфраструктуре. Однако австрийцам не сильно понравилась идея авиаударов по центру столицы. Да и подрыв здания банка их тоже не вдохновил. Равно как уступчивость канцлера в целом.

Антирейтинг политика достиг девяносто девяти процентов уже на следующий день. Если не считать сторонников теорий заговора, которые готовы обелить любого, этого типа ненавидела целая страна. А теперь он оказался в Берлине, где усаживал свой зад на трон. Самый настоящий и не так давно выплавленный из металла.

Вот здание он занимал старое. В две тысячи двадцатом его открыли, как Форум Гумбольдта. Но фактически это был Берлинский городской дворец. Взорванный в середине прошлого века и заново отстроенный в качестве музейного комплекса. Старая резиденция прусских королей, а потом и германских императоров. Именно там поставили новый трон, покрытый многочисленными завитками рун.

Странность была не только в присутствии там Лехнера. Раз «боги» готовились к этому мятежу, то могли привлечь австрийца заранее. Возможно он был не самым лучшим управленцем в мире, но и к числу худших не относился. Тем более ему не требовалось делать ничего важного. Обычная работа высокопоставленного бюрократа. Они страсть, как любят напускать на себя побольше тумана. Однако на деле там нет ничего такого, с чем не справился бы грамотный управленец среднего звена. Или директор крупной коммерческой компании, который прошёл через несколько кризисов. При условии, что и первый, и второй действуют в конкурентной открытой среде, а не комфортных тепличных условиях.

Но даже с учётом всего этого, был момент на который я обратил внимание без помощи аналитиков. Отсутствие рун. Каждый жрец или солдат, присягнувший богам, носил отметины на щеках. Символы, при помощи которых те передавали им силу. У Лехнера таких не имелось. Возможно их поместили куда-то ещё. Однако целесообразность такого решения вызывала вопросы. На мой взгляд, вся суть рун была в том, чтобы наглядно отделять служителей нового культа от прочей массы.

— Они заставляют людей молиться.

Все присутствующие в оперативном центре повернули голову к офицеру, который смотрел на монитор перед собой.

— Берлинцев сгоняют в храмы и заставляют возносить мольбы этим ублюдкам. Отказавшихся убивают. Тут…

Голос военного на секунду дрогнул, а он подозрительно шмыгнул носом.

— Их жрецы взяли семьи с детьми. Несколько сотен. На каждом ребёнке оставили символы и те начали корчиться в муках. Умирать. Родителей заставили молить «богов» о жизни для собственных детей.

Он помолчал, мрачно смотря на текст перед собой.

— В живых оставили только половину. Тех, чьи родители умоляли искренне.

Несмотря на казалось бы полностью выжженные эмоции, внутри плеснула злость. Зачем они это делают? Город и так под их полным контролем. К чему…

Вот тут я заставил себя приглушить ярость. Вопрос ведь на самом деле не был праздным. Всё, что до того делал этот новый «пантеон», было исключительно рациональным. Они разделились, рассчитывая уничтожить меня, но при этом закрепляясь на своей территории. Создали новые надзорные структуры, которые должны повелевать всеми старыми институтами государства. Даже заранее подобрали кандидата в администраторы этого хаоса.

Четверо людей, которые возомнили себя высшими существами и оставались под защитой барьера, не шли на поводу у эмоций. А значит и этот шаг, несмотря на его мерзость и зашкаливающую жестокость, имел какой-то смысл.

— Они снесли Берлинский кафедральный собор.

Это уже был другой офицер, с левого фланга.

— Надписи на куполе дворца тоже переписали.

Не знаю о каких именно надписях шла речь, но с собором вышло предсказуемо. Учитывая ситуацию, священникам лучше уходить в подполье. До того самого момента, как мы отыщем способ пробить брешь в обороне. Тем более конкретно эта постройка была ровно напротив дворца, в котором они разместили своего наместника.

— Сорок первая мотопехотная вышла на связь. Вывожу на громкую.

Миг и в палатке зазвучали динамики. Хриплый голос выкрикивал фразы на немецком. Поле перевода на технике не работало, но за время наших путешествий я успел поработать над своей нервной системой. Увеличив скорость реакции и обработки информации до такой степени, что время необходимое на базовое изучение языка сократилось до нескольких часов.

Поэтому, его слова я сейчас понимал. Вот только это меня не сильно радовало.

— Говорит оберст-лейтенант Том Бургхард. Всем, кто меня слышит. Их нельзя убить! Повторяю — их нельзя убить! Ничем! Долбанных жрецов просто кидает назад, когда по ним долбят из автоматических пушек. Они, как из стали.

Миг тишины. Снова хрип динамиков и надтреснутый голос.

— Сорок первая мотопехотная дала бой. Нам конец. Я командовал третьим батальоном. Эти твари прорвались… Ганс подорвался в штабе. Передайте моей жене Марлен, что…

Договорить он не успел — в следующую секунду динамики замолчали. В стороне тихо выругалась Кремер. Скрипнул зубами старший офицер смены, который по званию соответствовал Бургхарду. А потом послышался сдавленный голос ещё одного немца.

— Они наступают. Только что пришло сообщение из Киля. Его начали окружать обелисками.

Лавиния Фэншоу-Коул ожидала всякого. Но уж точно не того, что окажется человеком, который определяет будущее Королевства. Особенно, если вспомнить, что формально девушка являлась гражданским лицом. Де-факто Корпус действовал во всех странах, порой оформляя лишь пару юридических лиц, на которые регистрировалась недвижимость и проводились платежи. Но вот с юридической точки зрения, его как организации не существовало.

При этом ей предлагалось определиться с кандидатурой будущего премьер-министра. Назначив человека, который будет разгребать последствия хаоса и возьмёт в руки власть. Прекрасно осознавая, что его запросто могут обвинить в чём угодно — от узурпации до государственного переворота.

Самым простым вариантом было возложить решение вопроса на военных. Генеральный штаб располагался в Андовере, за сто километров от Лондона и потому их структура управления осталась цела. Министерство и Штаб обороны были уничтожено в полном составе. Однако Генеральный штаб был цел. Как и Постоянный объединённый штаб в Нортвуде вместе со штабом Полевой армии.

В теории они могли перехватить управление на себя и временно возглавить страну. Учитывая обстоятельства, это казалось логичным. Проблема была только в одном — начальник Генерального штаба подобное предложение категорически отверг.

Отчасти его можно было понять — армия и так пыталась сделать всё возможное для помощи беженцам, занимаясь несвойственными функциями. Её же пришлось задействовать для обеспечения порядка на дорогах и в некоторых населённых пунктах. Глава Генерального штаба и так пошёл на определённый риск, дав приказ о призыве армейского и регулярного резервов, без приказа короля и распоряжения Тайного совета. Закон ему такого права не давал, но генерал решил, что с учётом ситуации им можно немного пренебречь. Тех семидесяти тысяч солдат, которые имелись в его распоряжении критически не хватало — военный рассчитывал удвоить их количество.

Вот шагнуть дальше и заявить о формировании временного военного кабинета он отказался. А жаль — подобный ход разом решил бы все проблемы.

Другими вариантами сохранившейся законной власти были первые министры Шотландии и Уэльса. Там уцелели и парламенты, и правительства. Однако то были региональные структуры. Вручать власть над всей Британией кому-то из тех, кто управлял автономией, казалось неправильным.

Другим идеальным решением было найти самого короля, которого никто не видел с момента начала событий. Предположительно тот находился в Букингемском дворце, где и погиб. Где находятся оба наследных принца тоже оставалось тайной. Да и провести сейчас коронацию стало бы проблемой.

Из хороших новостей — её дед был жив. Пережил сердечный приступ на борту вертолёта — не выдержал зрелища гибнущего Лондона. Зато выжил и находился в стабильном состоянии. Экипаж оказал ему первую помощь и доставил до загородного семейного дома, где мужчина сразу же влил в себя коктейль из ягод с той стороны. Моментально придя в норму.

Он даже успел намекнуть, что может быть Корпусу стоит объявить себя новой властью. А Лавинии — взять на себя обязанности главы государства. Назначив его премьером. Эдакий семейно-династический подряд.

О том, что Лагов поручил ей подобрать нового лидера кабинета министров, девушка рассказывать не стала. А к середине ночи, когда стал понятен перечень выживших политиков, наконец смогла определиться.

Депутат-консерватор, который по своим позициям скорее относился к центристам. Такой не должен примкнуть к левым радикалам, которые уже начали раскачивать лодку, обвиняя во всех грехах правительство и каким-то безумным образом связывая произошедшее с интересами крупных корпораций. Некоторые ещё и приплетали Израиль, выстраивая такие теории заговора, что их даже в горячечном бреду придумать сложно. Однако люди охотно верили.

Правых, которые использовали полыхнувшие беспорядки в Бирмингеме, где мигранты жгли машины, грабили дома и убивали полицейских, новый премьер тоже поддержать был не должен. Да и в целом — она уже отправила отряд из шестнадцати Защитников. Приказав не перегибать палку, но и не церемониться. Если понадобится — демонстративно убить какое-то количество мародёров. После чего обеспечить необходимую поддержку полиции. Каждый, кто уничтожал чужую собственность, участвовал в нападениях, изнасилованиях и убийствах, должен быть взять под стражу и предан суду. Она хорошо помнила омерзение после первого прочтения материалов о «кёльнском инциденте». Только несколько из сотен выродков, не имеющих права называться людьми, понесли наказание, которое оказалось абсолютно формальным. В Британии такого не произойдёт. Виновные будут гнить в тюрьме до конца своих дней. Как и должно.

Решение было принято — теперь оставалось о нём сообщить. Чем Лавиния занялась лично. Устремившись в лагерь беженцев, промчалась над ним под оптической иллюзией, ища нужного человека. Отыскав приземлилась у него за спиной и расформировав иллюзию, похлопала по плечу.

— Мистер Джереми. Рада вам сообщить — вы назначены главой временного кабинета министров Соединённого Королевства.

* * *

Все последние сутки Рё Ёсида ни на шаг не отходил от наследного принца. После того, как Пак Джин Хо спас их, уничтожив Угрозу, защита наследника стали приоритетом Федерации.

Всем остальным структурам тоже стоило отдать должное — сейчас они находились в резиденции, окружённой несколькими линиями обороны. Но все прекрасно понимали, что солдаты и полицейские ничего не смогут сделать. Максимум — выстрелить, предупредив об атаке. Потому как нападать точно станут не обычные люди. Что значило — вся тяжесть сражения ляжет на плечи Защитников.

Первый отряд был тут. Два звена на дежурстве, два в резерве, одно на отдыхе. Плюс, сам Ёсида, прямо сейчас сидящий на крыше резиденции и осматривающий окрестности. Он бы не отказался от компании главы Лиги Защитников Кореи, однако тот сразу же умчался назад.

Его можно было понять — когда мир стремительно теряет стабильность, хочется быть уверенным, что при необходимости быстро придёшь на выручку своим. Тем более в Корее был свой Столб. Чудо, что в таких обстоятельствах Пак Джин Хо вообще прибыл на помощь. Ещё больше удивлял визит Го Биня — он со своим отрядом появился почти сразу после корейца. Мир менялся прямо на его глазах.

Лагов сейчас был занят в Европе и помощи у них не просил. Лишь рекомендовал быть максимально осторожными и подготовить планы эвакуации людей, что проживали около Столбов. Сейчас оттуда и так все разъезжались, но японский кабинет министров уже принял решение о перемещении лиц, проживающих в радиусе километра от Столба Индиго. Эту территорию предполагалось использовать для развёртывания многослойного оборонительного периметра.

Ещё глава Корпуса настоял на полном прекращении авиасообщения с ЮАР. Вплоть до запрета на перемещение их собственных дипломатических бортов. А наряду с этим — режим изоляции и полного карантина для их посольств. Копию доклада аналитиков, на основании которого было принято подобное решение, русский тоже выслал. С точки зрения Ёсиды, резоны выглядели максимально внушительными. Как кзаалос экс-полицейскому, закончив в Германии, Лагов отправится к Белому Столбу. В Африку.

— Кайтё?

В воздухе появилась фигура одного из Защитников.

— Да?

Ёсида повернул голову, убирая оптическую иллюзию, чтобы тот мог его рассмотреть.

— На связи объявился Твардовский. Хочет записать короткое видео с наследником престола.

* * *

Киль мы всё-таки потеряли. Как и солидный кусок территории около него. К моменту, когда я добрался до города, всё уже было кончено. Следующую атаку «боги» предприняли уже утром. На несколько неожиданном направлении — пересекли польскую границу и выставили цепь обелисков, оттяпав приличный кусок территории.

В интернете это прозвали ремейком прошлого вторжения и тут же появился мем, что «немцы по привычке вторглись в Польшу», однако на самом деле положение дел было отнюдь не забавным. «Божества» расширяли территорию, которая находилась под их контролем, постепенно утверждая свою власть внутри выставленной цепи обелисков.

Новостей оттуда приходило всё меньше. В какой-то момент Лехнер решил, что интернет им ни к чему и отдал распоряжение о его запрете. Технически это сделать было сложно, да и некому — офисы провайдеров после такого смелого заявления «властей», немедленно опустели. Поэтому проблему решили проще — отправили жрецов крушить всё оборудование, до которого могли дотянуться.

Заодно резанули кабели, которые пролегали под землёй. А следом принялись за вышки сотовой связи. Рассудив, что такая роскошь населению тоже ни к чему.

Результатом стало быстрое сокращение числа материалов, которые приходили изнутри. Тем более теперь за любой выход в интернет, даже если ты ничего не публиковал, полагалась смертная казнь. Ну а если что-то выложил — с тебя и всей родни заживо сдирали кожу на площади.

Пока у оперативного штаба оставался как минимум один источник ценной информации из столицы — подпольная группа созданная бывшими и действующими полицейскими. Часть из них была на нелегальном положении, укрываясь в катакомбах под Берлином и прочих труднодоступных местах, а другие оставались на службе.

Для работы полицийским требовались рации, при помощи которых эта группа держала связь. А на руках у «нелегалов» имелось сразу три спутниковых телефона, используемые для контакта со штабом.

Плюс была ячейка подпольщиков из айтишников Гамбурга, которые отключение интернета восприняли, как конец света, но быстро вспомнили, что существуют спутниковые терминалы. Немедленно наладив собственную коммуникационную сеть и принявшись передавать информацию. Ещё на связи был небольшой кружок предпринимателей Ростока. Владелец сети пекарен, ресторатор и директор транспортной компании. Этих объединяло наличие спутниковых телефонов и общее знакомство — они тоже регулярно выходили на связь со штабом.

Но этого было мало. Крохи информации, которые позволяли оценить масштаб и безумие происходящего, при этом не позволяя спланировать ответный удар.

Когда время приблизилось к обеду, «боги» сделали ещё один рывок. На этот раз в южном направлении. Оперативный штаб заранее переместили подальше — в Лейпциг. Поэтому под удар он не попал. Однако тенденция была настораживающей. Единственным, кто мог схватиться с этими парнями, был я сам. При этом каждую свою операцию они старались провести максимально быстро и после определённого промежутка времени. Оказаться рядом с местом их нового удара можно было лишь за счёт слепой удачи. А по мере того, как будет расти протяжённость границы, это станет ещё тяжелее.

Поляки, несмотря на мою рекомендацию, не вступать в контакт с противником, попытались остановить «богов». Потеряв несколько десятков своих Защитников и двенадцать истребителей. Немцы же дисциплинированно откатывались, оставляя на территории заранее подготовленные группы со спутниковой связью, которые должны были вести наблюдение.

Собственно, как-то так и выглядел один из вариантов планов оперативного штаба — дождаться, пока внедрённые группы разместятся вдоль всей границы и появится возможность предсказывать направление удара. После чего предполагалось моё выступление. При поддержке нескольких сотен молодых варрбаев.

Та пара сотен, что окутались коконами, оттуда уже вылупились. Став втрое больше и намного опаснее.

Обернувшись, я бросил взгляд на муравьёв, которые сейчас висели в воздухе, на большой платформе, заполненной разнообразной едой. Подумал о том, как было бы хорошо, имейся тут ещё пара сотен Защитников со своими собственными варрбаями. А потом в голову пришла неожиданная идея. Покрутив которую под разными углами, я взялся за телефон и нажал на запись голосового сообщения, отправляя его в небольшой оперативный чат.

— Какая протяжённость у границы захваченной территории? Сколько там километров?

* * *

Твардовский привык к сложным задачам. Они его в какой-то степени даже радовали. Но прямо сейчас профессор осознавал — текущая задача казалась не столь сложной, сколь практически неразрешимой. Сохранить репутацию Корпуса в ситуации, когда мир вокруг начал рушиться. В прошлый раз, когда произошло нечто подобное, речь шла всего об одном-единственном городе и одной-единственной угрозе. Той самой, с которой в итоге Лагов благополучно разобрался. Всё, что требовалось от самого Твардовского и его людей — сделать так, чтобы в процессе не возникло никаких лишних вопросов.

Теперь же всё обстояло абсолютно иначе. С одной стороны, древнегерманские «божества», которые отхватили солидный кусок Европы, устроив там не то что тёмные времена, а какой-то самый настоящий ад в миниатюре, при этом ещё и растиражированный в социальных сетях множеством коротких роликов. С другой — нежданный кризис в Японии, где Федерация Защитников допустила убийство императора и едва не потеряла наследного принца. Островная страна уже давно перестала быть реальной монархией, но по репутации Корпуса это всё равно ударило. Как обычно, провал Федерации ассоциировали именно с Корпусом, в то время как любые успехи японцев их же собственная пресса превозносила как исключительно собственные. Не считая, само собой, того случая, когда Лагов спас жизнь тэнно. Правда, нынче последний погиб, так что это уже не имело никакого большого веса.

При всём этом была ещё и третья сторона — Южно-Африканская Республика. Сложно было ожидать, что единовременный и массовый разрыв авиасообщения с ЮАР практически всеми странами мира пройдёт незамеченным. Точно так же, как блокировка их посольств и консульских учреждений.

Тем более что в некоторых случаях это проделали крайне демонстративно. Например, Бразилия мало того, что подвела прямо к зданию посольства танки, так ещё и эвакуировала ближайший квартал, стабильно держа рядом группу Защитников и звено ударных вертолётов. Как они сами объяснили — на всякий случай.

Дополнительно осложняло ситуацию то, что никаких выходов из неё пока не просматривалось. Золотой Столб, уничтоживший весь центр Лондона вместе с Букингемским дворцом, Биг-Беном, зданием парламента, Вестминстерским аббатством и, похоже, даже самим королём, наконец успокоился. При иных обстоятельствах это стало бы ошеломительной победой. Однако сейчас подобное тянуло лишь на маленький локальный выигрыш. Потому как сразу четыре древнегерманских «божества» оставались живы, находились на защищённой территории и спокойно отхватывали себе один кусок за другим. С чем Корпус не мог абсолютно ничего поделать. Единственный человек, который был способен с ними справиться и уже продемонстрировал это в бою около Лондона, каждый раз не успевал к месту прорыва.

Поэтому прямо сейчас Твардовский изучал результаты мозгового штурма. Того самого, который закончился десять минут назад, когда он наконец отпустил измочаленных сотрудников на их рабочие места — продолжать заниматься делом.

Работа и вправду была невпроворот. Они готовили целый поток новых материалов, которые выходили в режиме нон-стоп. Начиная от аналитических выкладок по поводу ситуации и роли Корпуса в спасении человечества, а заканчивая интервью с наследным японским принцем, который сухо рассказывал в камеру о том, как переживал нападение в тёмном бункере, при этом пытаясь выглядеть бесстрашным воителем. Плюс, многочисленные короткие нарезки с сильнейшими региональными Защитниками, каждый из которых на свой лад утверждал одно и то же. Если Лагов проиграет эту битву, то больше победить всё равно никто не сможет. Раз у него не получается, то стоит помочь, а не критиковать.

На бумаге всё это звучало хорошо и убедительно. Именно так подают руководителям, когда хотят получить от них бюджет, одобрение и гарантии того, что тебе одобрят следующий контракт. Но на деле было абсолютной лажей. Нельзя взывать к разуму людей и к их рациональности, когда речь идёт о такого рода вещах. При малейшей угрозе человечество норовит сорваться в животное состояние, забыв о том, что они вообще-то являются людьми разумными. Поэтому и взывать тоже стоило к инстинктам. Собственно, ради этого и проводился мозговой штурм.

Правда, ничего толкового Твардовский пока не увидел. Сплошные шаблоны. И предложения, которых он сам мог бы сгенерировать полсотни за минуту. Конечно, если бы ему за это кто-то платил. Так продолжалось ровно до того момента, когда мужчина увидел предложение под номером пятьдесят четыре. Перечитав его, профессор на какое-то время задумался. А спустя несколько секунд круто развернулся и, выйдя к центру зала, хлопнул в ладоши.

— Стоп, работа! У нас новая задача!

* * *

Четыреста двенадцать — вот сколько у меня было муравьёв. Двести два крупных, которые уже прошли условный первый апгрейд, и двести десять мелких, в том самом виде, в котором они изначально вылупились из яиц. По одному варрбаю на каждые три километра границы плюс двое Защитников, которые находились на расстоянии приблизительно километра от него. Итого последних получилось чуть больше восьмисот. Пришлось подтянуть практически всё французское отделение Корпуса, всех ещё оставшихся в живых польских и собрать Защитников-добровольцев со всей Европы. Плюс, естественно, перебросить тех, кто был ближе всех — бойцов, что находились около Изумрудного Столба.

Мой предварительный расчёт оправдался — я мог законнектиться с муравьями, даже находясь от них на солидном расстоянии. Естественно, дистанция не могла быть бесконечной, поэтому пришлось сделать ход конём — зависнуть прямо в самом центре «божественных» владений, находясь над ними на высоте приблизительно пары километров. За счёт чего обеспечивался более-менее равномерный контакт со всеми варрбаями, которые находились вдоль периметра.

К счастью, ни один из древнегерманских «богов» меня не заметил. Вот я их обнаружил сразу же. Буквально в тот самый момент, когда они пересекли границу обелисков, таща за собой ещё несколько десятков готовых металлических конструкций. Двое — Фрейр и Фрия. Всё те же самые, что захватили Киль, потом отхватили приличную территорию Польши, а относительно недавно, закрыли обелисками территорию Шлезвига, добавив к своим землям ещё несколько сотен квадратных километров.

Только в данном конкретном случае их ждал маленький сюрприз — подросший и уже прошедший свой первый апгрейд варрбай. Сам по себе муравей взлететь, естественно, не мог. Для этого ему требовался Защитник. Который был на связи и уже приближался к месту событий, прикрывшись оптической иллюзией. Судя по схеме расстановки, которую сбросила мне Кремер звали его Степаном. Один из тех, что прибыл из-под Изумрудного Столба и ранее находился под командованием Василины. Она прислала половину своих людей вместе с Игорем, тем самым капитаном, вместе с которым мы останавливали вторжение монстров из Изумрудного мира. Сам Игорь тоже находился на линии соприкосновения, но был слишком далеко от места контакта.

А вот Степан оказался близко. Именно он поднял варрбая, который тоже был прикрыт оптической иллюзией, в воздух и, разогнав до максимальной скорости, которую получилось взять запустил прямо в лицо Фрейру.

В прошлый раз я расправился с тремя «божествами», используя четыре сотни муравьёв. Отправлять в бой одного и рассчитывать, что он справится, было определённым риском. С другой стороны, это был единственный доступный ход и я его сделал, не слишком рассчитывая на эффективность и успешный результат. Однако полагая, что это лучше, чем сидеть на заднице ровно и ничего не делать.

Однако муравей смог меня удивить. Мало того что успешно преодолел барьер и, врезавшись в противника, принялся немедленно рвать его плоть, так ещё и принялся расти в режиме реального времени, немедленно перерабатывая поглощённый менос и ткани «божества». После чего используя их для собственного роста. Видеть его глазами я всё ещё не мог, зато отлично чувствовал все ощущения, которые сопровождали процесс. Варрбай был безумно рад и столь же люто голоден. А спустя пару секунд отлетевший на приличное расстояние Степан сумел запустить видеотрансляцию, используя аппаратуру, которая уже побывала на той стороне и была устойчива к воздействию меноса.

Картинка получилась занятной. Варрбай врезался не куда-нибудь, а прямо в щёку, тут же проделав в ней дыру, разломав половину челюсти и исчезнув внутри Фрейра. Сам древнегерманский «бог» бился в истерике, едва ли не пытался вскрыть самого себя собственным кинжалом, чтобы достать насекомое, но получалось у него не очень. А все попытки изрядно ошеломлённой Фрии, которая толком не понимала, что происходит с напарником, помочь, естественно, заканчивались полным провалом.

Ни один из четырёх врагов, что остались в Берлине, не имел ни малейшего представления о том, как именно я расправился с тремя их собратьями в Лондоне. Понятное дело, как противостоять этой опасности, они не знали.

Сразу с двух сторон к ним приближались другие Защитники, каждый из которых нёс по варрбаю, но расчёт на то, что Фрия задержится и позволит себя атаковать, к сожалению, не оправдался. Поняв, что ничем не может помочь своему собрату, женщина в странной одежде, вооружённая точно таким же копьём, какое было у Фреи, банально бросила все обелиски, которые они прихватили с собой, и скрылась за линией границы.

Что забавно — утащить с собой Фрейра, который орал от боли и корчился в воздухе, она даже не подумала. Зато эта мысль пришла в его собственную голову — тот сам рванул к обелискам, что в моменте вызвало некоторое беспокойство. Если бы «бог» прошёл через барьер, муравья, скорее всего, вырвало из его тела. Но тут в дело вступил Степан. Парень достиг всего лишь «гаммы», но этого хватило, чтобы поставить на пути обезумевшего «божества» самую обычную стену из прессованного воздуха. А потом создать ещё парочку, последовательно обрушив их на голову Фрейра. Отбросив его подальше от линии обелисков.

В иной ситуации тот, безусловно, немедленно разобрался бы с обидчиком и продолжил делать своё дело, но прямо сейчас его изнутри жрал быстро увеличивающийся в размерах муравей, радостно перемалывающий один за другим внутренние органы и испытывающий от этого искреннее наслаждение. Если я не ошибался, варрбай как минимум увеличился ещё вдвое. Что означало — стал гигантом размером с половину моей руки в длину и раза в два толще. Что очень сильно ускорило процесс. Если в Лондоне врагов разделывали мелкие муравьи с половину моей ладони, то здесь один этот варрбай пожирал такой же объём плоти, как несколько десятков его более мелких соплеменников.

Поэтому процесс занял не так много времени. Через какую-то минуту остатки Фрейра растеклись точно так же, как плоть «богов», погибших в битве за Лондон. Что удивило, так это волна трофейного меноса. Несмотря на то, что я находился на более чем солидном удалении от места боя и не принимал в нём ровным счётом никакого участия, я всё равно поглотил определённое количество энергии. Точно так же, как после прошлого сражения. Единственная разница была в объёме — как мне показалось, в этот раз меноса было как минимум втрое меньше.

Как бы там ни было, это была победа, пусть и локальная. Как мне казалось, теперь оставшиеся в живых древнегерманские боги будут куда более осторожны в своих действиях.

Запись немедленно отправили в оперативный штаб в Лейпциге и уже через какие-то четверть часа запустили в эфир на всех каналах. Не показывая самого муравья и не рассказывая, каким именно образом был убит один из четырёх Врагов человечества, как окрестила уцелевших богов пресса, но в деталях продемонстрировав процесс гибели Фрейра.

Твардовский, который выделывал неимоверные фокусы, скорее всего, был рад, но вот у меня полного удовлетворения не было. Несмотря на гибель одного из четверых божеств, глобально ситуация не менялась. Мы по-прежнему не могли проникнуть внутрь, и единственное, чего получилось достичь, так это паритета. Теперь и они не могли невозбранно выйти наружу, что значило — стратегию бесконечного расширения своей территории врагам, придётся скорректировать.

Вынужденная пассивность здорово раздражала, если не сказать больше — бесила. Настоящие противники скрывались где-то настолько далеко, что к ним было невозможно подобраться. И даже здесь, в случае с какими-то локальными непонятными существами, я не мог нанести ответный удар. При этом за последние сутки было перепробовано абсолютно всё, включая муравьёв, воздействие разнообразными взрывчатыми веществами и многочисленными способностями разных Защитников. Впустую. Барьер не желал поддаваться.

Возможно, его смог бы сломать кто-то, умеющий настолько хорошо работать с меносом, чтобы вернуть тот в его истинное состояние, но среди Защитников таких, к сожалению, не имелось. Да и сам я о чём-то подобном за все годы, прошедшие в прошлый раз после дня Контакта, ни разу не слышал.

Следующие несколько часов прошли в режиме ожидания. Я висел над центром вражеской территории и ждал, пока кто-то из уцелевшей троицы рискнёт высунуть нос наружу. Они тем временем развлекались как могли. Высота два километра — это не так много. С учётом отсутствия облаков мне было видно, что происходит внизу. Тем более менос позволял приближать картинку не хуже космического спутника.

Зрелище было не для слабонервных. Конечно, если речь не идёт о любителях факельных шествий, публичной расчленёнки и массовых казней. Десятки тысяч трупов, рвы полные мёртвых тел, сотни свежесозданных храмов, в которых, насколько я мог видеть, приносили в жертву людей. Не знаю, какой во всём этом был смысл, но Вотан и два его оставшихся соратника развернулись на полную.

Что касается Леопольда Лехнера — австрийская контрразведка проверила все контакты бывшего канцлера, обнаружив несколько странных звонков, которые он совершил несколько суток назад. Правда, установить, с кем именно разговаривал австриец, не вышло — звонки были сделаны на анонимную сим-карту. Оборудование из его квартиры они тоже изъяли, но, как я и предполагал, найти там ничего не удалось.

А жаль. Было бы неплохо понять, кто из них кого использовал — либо «божества» Лехнера, либо он их самих. И разобраться каким образом бывший австрийский канцлер, отправленный в отставку федеральным президентом после покушения на меня в центре Вены, оказался во всём этом замешан. Он пусть и полностью провалил свою политическую карьеру, но остался жив и был на свободе. Имея массу вариантов дальнейшей жизни, среди которых можно было выбрать что-то интересное. Например, для начала мог эмигрировать на другой континент. Пусть, наверное, обидно, когда тебя ненавидит девяносто девять процентов населения твоей же страны, но всё-таки в большинстве случаев — не повод садиться на трон из черепов и купаться в крови.

Когда время перевалило за пять часов вечера, я решил, что пора прекращать. Действуя таким образом и дожидаясь хода противника, битвы не выиграть — нельзя победить, исключительно отвечая на удары. Поэтому дал команду Защитникам забрать муравьёв, предварительно послав варрбаям импульс о том, что не нужно ни на кого нападать до моего прямого распоряжения, либо угрозы их собственной жизни, а сам прямым курсом рванул к Лейпцигу. Полчаса назад там приземлился самолёт из Мадрида, на борту которого были Наненда и Шахеват. А вместе с ними и пленница, захваченная в столице Испании. Одна из тридцати девяти Угроз, которую я намеревался привести в чувство и допросить.

Пленница производила удручающее впечатление. Она изначально была тощей и бледной, а теперь её кожа ещё и подсвечивалась слабым медным цветом. Давал о себе знать колоссальный процент содержания медной пыли в крови.

Сам тот факт, что вместо освобождения оккупированной «богами» Германии им приходилось находиться здесь и допрашивать Угрозу, Кремер уже безумно раздражал. А если вспомнить всё то, что происходило на территории, которую сейчас контролировали «божества» — раздражение быстро переходило на уровень безумного гнева. Девушка даже в самых страшных снах не могла предположить, что когда-нибудь увидит нечто подобное. Десятки городов, в которых уничтожают достижения цивилизации, массово казнят людей и заставляют их поклоняться вылезшим из ниоткуда монстрам.

В следующую секунду Угроза шевельнулась, и мысли девушки отступили на задний план. Лагов сократил объём меди и седативных, которые поступали через её капельницы, ещё пять минут назад. Но сработало это только сейчас. Если не считать самой менталистки, Йоханны и главы Корпуса, в глухом потайном помещении присутствовали ещё трое. Оливер, Каори и Гвоздарёв. Каждый из которых с нетерпением ждал начала допроса.

Самой Йоханне тоже было интересно, откуда Угроза почерпнула свои силы и почему решила обрушиться именно на Испанию. Но, учитывая все обстоятельства, сейчас немку больше беспокоила собственная страна. Тем более опасность от менталистки никакая не исходила. Её уже переиграли, взяли в плен и приковали к медному ложу.

— Где я?

Голос менталистки звучал слабо, но все пятеро присутствующих Защитников расслышали её прекрасно.

— Считайте это больничной палатой.

Шагнув ближе, Лагов опустил взгляд, смотря неизвестной в глаза.

— Как именно вы обрели свою силу? Кто приказал вам атаковать Испанию?

Прикованная медными цепями Угроза растерянно моргнула. Скосила глаза вправо, потом снова посмотрела на Лагова.

— Вы… в самом деле оставили меня живой.

Слова прозвучали неожиданно не только для самой Кремер. Лагов тоже озабоченно нахмурился. А Гвоздарёв с Оливером, которые неожиданно быстро нашли общий язык, переглянулись.

— Если ты ещё не поняла, то сейчас ты находишься в плену. Я бы очень рекомендовал тебе отвечать на мои вопросы.

Не сказать, что голос Лагова излучал какую-то угрозу. Сама Кремер сказала бы, что он звучал сухо и беспристрастно. Но вот прикованной менталистке так не показалось. Девушка дёрнулась, натягивая цепи и как будто стараясь отодвинуться подальше от главы Корпуса.

— Мне никто не приказывал. Вернее… Я не знаю. Это сложно объяснить!

— Так ты постарайся.

Лагов не отрывал взгляда от глаз бледной девушки с острыми чертами лица. А сама Кремер почему-то подумала о том, как давно эта несчастная нормально ела.

— Вам не понять. Вы сами всё это начали. Вы убили Связующую. Теперь дорога открыта для всех. Вас выпотрошат. Всех вас выпотрошат!

В этот раз заявление оказалось неожиданным для всех. Только Лагов по-прежнему, не моргая, смотрел в глаза прикованной девушки.

— Выпотрошит кто? О ком ты говоришь? Кто стоит за этим вторжением?

Пленница ещё пару секунд посверлила русского взглядом. Потом неожиданно слабо рассмеялась.

— Ты не знаешь даже этого, но пытаешься спасти мир? Совсем дурак, да?

Командующий Корпусом, казалось, на миг растерялся. А вот прикованная девчонка, продолжила говорить.

— Их двенадцать. Всегда только двенадцать. Право первого принадлежит одному. Но вы убили Связующую. Прикончили ту, во снах которой мы пели и танцевали. Теперь право есть у каждого. Отныне все равны.

Она говорила дальше и дальше. Рассказывала. В основном сыпала беспорядочными хаотичными фразами, смысл которых было сложно уловить. Однако среди них попадалась и ценная информация.

Кремер вслушивалась, пытаясь всё запомнить. Параллельно набрасывала себе в голове картину происходящего. И в какой-то момент вдруг поняла, что прекрасно понимает прикованную к столу девушку. А Лагов виноват не только в том, что произошло в Германии. Нет. Его вина куда шире. Именно он ответственен за всё, что произошло на Земле.

Осознание этого настолько резануло по нервам, что Йоханне захотелось немедленно исправить ситуацию. Единственным возможным способом — убив Лагова. Девушка даже начала смещать свою руку, в которой держала копьё. Потом поймала одобрительный взгляд Каори, стоящей напротив. И замерла.

Взгляд немки опустился чуть ниже — на глубокое декольте японки, где проглядывала её скромных размеров грудь. А разум будто переклинило. Совсем недавно они вдвоём были готовы чуть ли не сцепиться в рукопашную, лишь бы добиться расположения русского. А теперь…

Пленница, что лежала на медном ложе, всё не затыкалась. Говорила и говорила. Но к её словам Кремер больше не прислушивалась. Усилием воли заставив себя игнорировать всё, что происходило вокруг, немка пустила в ход способность. Яростно хлестнула молниями по пленнице, ударив настолько сильно и концентрированно, что в пепел обратилась не только плоть. Мощь электричества расщепила даже кости.

С одной стороны, изменения в её жизни Ольгу несказанно радовали. Как и любого другого человека на её месте. Если взять смертельно больного, а потом излечить его, поставив на ноги и пообещав ему удивительные приключения в удивительных мирах — он будет в восхищении.

Ровно до того момента, как окажется, что миры не такие уж восхитительные, повсюду таится опасность, а некоторые из чудес, что до того казались даром свыше, способны уничтожить всё человечество. Женщина прекрасно понимала — задержись они ненадолго в Лондоне, всей команде археологов пришёл бы конец. Они были слишком слабы, чтобы выбраться из-под удара стихии. На такое, скорее всего, был способен Лагов. Возможно, вышло бы провернуть похожий фокус у Франсуа. Был какой-то теоретический шанс у тех Защитников Корпуса, кто достиг «эпсилона». Но вот в их случае вероятность выживания была околонулевой.

Поэтому, пусть она не признавалась самой себе, но Воронова была рада перемещению к Изумрудному Столбу. Как говорилось в старой поговорке, снаряд в одну и ту же воронку два раза не падает. А Изумрудный Столб уже изверг свои орды монстров, благополучно уничтоженные Лаговым, и вернулся к стабильному состоянию. Территорию вокруг него отстроили, развернув несколько линий периметра и громадный полевой лагерь. Новые полноценные здания возводили в десяти километрах от старого Каргополя. Целый блок, половина которого принадлежала Корпусу.

Однако расчёт Вороновой на то, что у них получится какое-то время отдохнуть и привести себя в порядок, не оправдался. Прошло всего ничего, а уже поступил приказ Лагова отправляться в Германию. В самое пекло. Туда, где буйствовали внезапно воскресшие древнегерманские «боги».

Прямо сейчас, дожидаясь, когда им принесут вещь, к которой должен был прикоснуться Варзов, Ольга сама не могла ответить на вопрос, довольна она происходящим или нет. Чувство близкого фронтира щекотало нервы. А ощущение того, что она находится на переднем крае битвы всего человечества за выживание, заставляло трепетать. Если бы не страх, который подспудно давил на разум женщины начиная с момента выхода монстров из Изумрудного Столба, она бы могла сказать, что чувствует себя великолепно. Бодрой, помолодевшей во всех смыслах и готовой к разного рода приключениям.

— Всё готово. Только он слишком большой, чтобы заносить. Вы можете выйти?

В палатку заглянул немецкий военный, слова которого привычно перевело поле меноса. А спустя пару секунд археологи уже стояли снаружи, рассматривая странного вида каплевидный металлический обелиск, покрытый со всех сторон рунами.

Подойдя к нему, Варзов на миг остановился. Внимательно осмотрел металлическую конструкцию. Покосился на Ольгу. Потом набрал в лёгкие воздуха. Стиснул зубы. И подняв ладонь, положил её на металл.

В ту же секунду все услышали скрежет. Воронова могла поспорить, что прямо сейчас зубная эмаль главы археологов превращалась в мелкое крошево. Однако руки он не оторвал. Стоял, содрогаясь всем телом и упёршись ладонью в обелиск.

Контакт разорвал только спустя шестнадцать секунд. Убрав ладонь, тяжело выдохнул, вытер рот и повернул искажённое от боли лицо к Вороновой.

— Мне нужно поговорить с Лаговым. Думаю, ему следует это знать.

* * *

Менталистка, которая смогла преодолеть сопротивление меди в собственной крови и воздействовать даже на меня — это повод задуматься. В первую очередь о границах тех уникальных способностей, которые получает каждая из Угроз. Девушка, захваченная мной в Мадриде, максимум была «гаммой». Всего лишь несчастным третьим рангом. Но при этом смогла ввергнуть в хаос всю Испанию. Страшно было подумать, на что она могла бы оказаться способна, доберись до «дельты». И уж тем более до «эпсилона».

Единственный небольшой плюс заключался в том, что лично на меня она воздействовать смогла лишь отчасти. Ослепила разум и заставила сконцентрировать всё своё внимание исключительно на ней, не замечая происходящего вокруг. Зато всех остальных обработала куда более глубоко, подстегнув к моему убийству. Если бы не Кремер, которая спалила её одним мощным ударом электричества, ситуация могла бы обернуться по-всякому. Три «эпсилона» и одна «дельта» при обычной ситуации никогда не смогли бы справиться с «этой». Однако тот расклад сложно было назвать обычным — у меня имелась неиллюзорная вероятность погибнуть.

Ради справедливости — девушка успела рассказать немало всего интересного. Вопрос о том, насколько можно верить этой информации, оставался открытым. Но как минимум кое-что совпадало с тем, что я уже слышал ранее. Не говоря уже о том, что её слова прекрасно укладывались в картину мира.

Двенадцать неизвестных. То ли сущностей, то ли группировок, которые не просто организовывали единое вторжение, но ещё и конкурировали между собой. Отталкиваясь от слов француженки, вся их группа в «Саду Счастья» — заход одного из двенадцати игроков. Того самого, что получил преимущественное право на планету Земля. Не слишком удачно его реализовав. Что, в свою очередь, открыло двери для всех остальных, которые не преминули этим воспользоваться.

Уж не знаю, что у них там было за пролетарское соревнование по захвату нового мира и какие именно бонусы обещали эффективным менеджерам. Но даже идиоту было ясно — в игру они включились сразу и с полной отдачей.

Если предположить, что эта часть рассказа Угрозы была полностью правдивой, нам предстояло столкнуться ещё с немалым количеством самых разнообразных кризисов. Потому как у каждой из условных групп влияния за Столбами имелось по одной «лицензии» на использование особенно мощного инструмента.

Например, орд разнообразных монстров, которые вышли из Изумрудного Столба. Или золотой пустыни, что поглотила центр Лондона, а потом породила тысячи сложно убиваемых созданий. Либо древнегерманских «богов», захвативших часть Германии. Такой возможности был лишён всего один игрок за Столбами — тот самый, что сделал свой ход первым. Чьё влияние привело к созданию «Сада Счастья» и формированию группы из тридцати девяти Угроз.

Единственный момент, где я видел нестыковку, находился именно здесь. В этом узле. Потому как в прошлый раз Токийский мясник убил всех, кто был помещён с ним в клинику, а потом погиб и сам. Что не могло не вызвать логичного вопроса — почему не активизировались все остальные одиннадцать Столбов. По какой такой причине они решили сдерживаться. Разве что…

Немцы засунули пленницу в какой-то старинный доисторический бункер с множеством бетонных переходов, бежать по которым было бы проблематично. Поэтому прямо сейчас я поднимался по узкой бетонной лестнице и замер на месте, ошеломлённый догадкой. Токийский мясник не убивал всех. Он прикончил только некоторых. Головастая, которую менталистка называла Связующей, скорее всего, осталась в живых и довела своё дело до конца.

Если подумать — тогда тоже было множество самых разных и слабо объяснимых явлений, носящих массовый характер. Не говоря уже о том самом финальном ударе нам в спину. Как знать, какие именно Угрозы были в этом задействованы и насколько ловко всё спланировала индианка с деформированным черепом.

— Что-то случилось?

Оглянувшись, я посмотрел на Кремер, задавшую вопрос за спиной. Если все остальные после происшествия с менталисткой старательно опускали глаза вниз и избегали зрительного контакта, то немка, похоже, гордилась своим поступком. Хотя до сих пор не отошла от воздействия на собственный разум.

Сам же я молча качнул головой и двинулся наверх. Туда, где ждали археологи. Подумать о том, как всё сложилось в прошлый раз, возможно, было полезно с точки зрения общего развития, как говорили во времена моего детства. Но не несло никакого практического смысла. История полностью изменилась. Настолько, что практически все мои старые знания утеряли смысл. Единственное преимущество, которое до сих пор оставалось в строю, — информация о добыче с той стороны. Флоре и фауне миров за Столбами, плюс способах охоты внутри них. Это было конкурентным преимуществом, которое отнять было невозможно.

Что ещё никак не хотело покидать мою голову, так это один вопрос, который раз за разом там возникал — откуда вообще взялся тот артефакт отката? Имелось стойкое ощущение, что вещь подобной силы вовсе не была создана одним из Защитников, который имел соответствующую способность. Раз уж на столе появилась новая теория, согласно которой двенадцать игроков конкурировали между собой — что мешало одному из них подбросить подобный предмет?

Не напрямую, само собой, через третьи или даже четвёртые руки. Это было бы логично — откатить время назад и добавить в уравнение неизвестную переменную, которая может сломать всю игру. Если подумать, так оно и получилось. Я внёс достаточно хаоса, чтобы шанс получил каждый из тех, что прятались за Столбами. Кроме того, это означало — как минимум одна из двенадцати сторон вторжения могла быть в курсе, что здесь находится регрессор. Как знать — вдруг они сохраняли память при откате во времени. Либо у кого-то оказался ещё один такой же артефакт, привязанный к моему и сработавший одновременно. С тем, чтобы закинуть его в ту же самую точку времени, где оказался я сам.

Версия не имела никакого фактического обоснования, но казалась достаточно весомой, чтобы раздражающе царапать мой разум и требовать ответов. Однако мы уже выбрались на поверхность, где я наконец смог спокойно взмыть в воздух и за считанные секунды добраться до полевого лагеря, где остановились археологи. Опустившись, остановился в нескольких метрах от обелиска, рядом с которым стоял Варзов, рассматривающий его руны.

Ольга и все остальные археологи чуть дёрнулись, потянувшись к оружию, а вот Варзов даже не шевельнулся. Лишь мельком глянул на меня. Потом снова посмотрел на обелиск. Что-то пробормотав себе под нос, наконец развернулся.

— Вы не поверите, что я там видел. Они…

Студент снова посмотрел на обелиск. Вздохнул. Глянул на меня.

— Это ведь не земной алфавит. Таких рун нет ни в одном языке планеты. Ни у кого. Их никогда не находили на археологических раскопках. Эти символы не наши.

Внутри на момент плеснуло разочарование. Если археолог хотел сообщить мне, что древнегерманские божества используют внеземной алфавит, то мы зря потеряли время. Потому что в реальности помочь-то нам это никак не могло. Я уже собирался об этом сказать, но тут парень заговорил вновь. В этот раз излагая куда более ценную информацию. Описал сам процесс создания обелисков.

Это оказалось достаточно мерзким, но одновременно полезным. Как успел увидеть Варзов, обелиски делали из сплава металлов, в который в том числе входила медь. После чего Вотан лично разрисовывал каждый из них, окуная палец в чан с человеческими останками. Верховный немецкий бог рисовал кровью своих жертв, проделывая с ней нечто такое, что под его пальцем плавился металл. Потом окроплял обелиск собственной кровью и приступал к следующему.

Все остальные, внимательно прислушивающиеся к словам юноши, казались разочарованными. Каждый старательно пытался не показать этого выражением своего лица. Но нельзя провести Защитника, что умеет чувствовать чужие эмоции. Я отлично ощущал волну мощного разочарования. И даже в какой-то мере негодования. Они не понимали, зачем было требовать немедленной встречи, если парень не мог сказать ничего ценного.

Вот я зацепился за неожиданный факт. Медь. Металл, который не давал нормально функционировать меносу, использовался внутри обелисков. Это имело смысл и логику. Ведь менос, который использовали сами «божества», был отзеркален и вызывал чувство жесточайшего омерзения. Под таким углом применение меди выглядело рациональным.

Однако меня куда больше интересовал другой момент, куда более практического характера. Не может ли это стать ключом, который откроет для нас проход через границу.

* * *

Елисеев скучал и беспокоился. Всё, что ему говорили о состоянии Тессы — она стабильна и нет никакого повода переживать. Оно вроде бы и так было — понятно, что Защитницу ранга «эпсилон» убить не так просто. Однако Елисеев не мог отделаться от того паршивого ощущения, которое бывает у всякого, кто оказывается вдалеке от опасности, тогда как кто-то из его близких гарцует прямо около её эпицентра.

Такое чувство пару раз бывало и раньше. В то время, когда он был ещё обычным офицером, который старался лавировать внутри системы и не подставляться слишком жёстко. В то время как некоторые молодые и ретивые коллеги, ещё не осознавшие правила игры, рвались напролом. В лучшем случае такие увольнялись. В худшем… Про худшие Елисеев вспоминать не любил. Потому как эти самые воспоминания провоцировали в нём зубовный скрежет и желание лить кровь. Очень много крови самых разных людей.

При всём этом он даже не мог выделить сутки, чтобы долететь до Лондона и посмотреть на Прескотт. Они договаривались встретиться ещё давно, но что одна, что второй были постоянно заняты. Максимум, что могла себе позволить пара — видеосозвоны. Да и те, как правило, были короткими. В те моменты, когда оба были максимально вымотаны. Теперь же Тесса была ранена и лежала где-то там, за пару тысяч километров от Москвы. А Елисеев занимался делами Комитета.

Причём меньше этих самых дел не становилось. Сказывалось отсутствие у него полного штата, включая некоторых руководителей департаментов. Как и относительная неопытность всего руководящего состава КПДЗ в целом. Из-за этого почти каждая сфера требовала его личного внимания. Не говоря уже о тренировках силового крыла, за которые тоже отвечал он. Что предполагало регулярные визиты к Каргополю и контроль ситуации.

Отчасти за всем этим приглядывала Василина. А до того ещё и Игорь. Плюс все остальные Защитники Корпуса чаще всего были не прочь помочь. Но Елисеева беспокоила не только техническая сторона вопроса. Слишком уж стремительно разлагался «моральный облик» некоторых его подчинённых, которые обретали силу. Чем больше мощи у них появлялось, тем быстрее ломался их собственный разум.

Не так давно он собирался не только повидаться с Прескотт, но ещё и наведаться в Золотой Столб. Получить ту самую способность, что уже была у Лагова и нескольких высокоранговых Защитников Корпуса. Умей он чувствовать человеческие эмоции хотя бы на базовом уровне, появилась возможность отбраковывать рисковых бойцов ещё на стадии отбора.

Отчасти он понимал, что дело тут не в них. Такова природа. Чем больше силы и власти получает тот или иной человек, тем выше у него соблазн использовать её не по назначению. Если отсутствуют системы внешнего контроля и противовесы, которые мешают это сделать — рано или поздно эти самые силы с властью будут употреблены совсем не по назначению. Сначала разово, в виде исключения. Потом время от времени — потому что нет иного выбора. А дальше это превратится в постоянную практику, и человек быстро перестанет быть похожим на самого себя.

Поэтому Елисеев регулярно старался наведываться к Изумрудному Столбу и проверять, как дела у его подопечных. Особое внимание уделяя старшим офицерам. Тем, кто командовал отрядами и должен был поддерживать там дисциплину. А заодно блюсти мораль. Следя за тем, чтобы их подчинённые не слишком баловались и не увлекались шутками о том, кем они могут стать. Хотя бы не заходили в этих самых шутках слишком далеко.

При этом молодому генералу казалось, что его систематически отвлекают от этих самых визитов. Особенно от рейдов на ту сторону. Сейчас он был в этом почти полностью уверен. Потому как один случай можно было объяснить совпадением. Два — отнести к случайностям судьбы. Даже три, несмотря на то, что обычно их называли статистикой, теоретически могли оказаться ложным сигналом.

Но его пытались отвлечь уже четырежды, каждый раз придумывая что-то новенькое. Чаще всего связанное с разнообразными бюрократическими задачами вроде срочных оперативных совещаний, на которых не обсуждалось ничего действительно важного. Или «взаимодействия с другими ведомствами», которое сводилось к тому, что нужно было с умным видом почесать языками с очередным министром, обсудив сугубо теоретические вопросы, которые абсолютно ничего не изменяли на земле.

Параллельно его постоянно прощупывали на предмет границ допустимого — то прося разработать план противодействия Корпусу в случае угрозы государственного переворота в стране, то желая задействовать Защитников для поддержания общественного порядка во время массовых мероприятий. Было даже предложение выделить отряды силового крыла КПДЗ, сформировав из них отдельную структуру и обязав её поддерживать силовые операции любых ведомств, которые имеют на это законное право. Что подразумевало — Защитники станут доступны всем, кто выполняет любые силовые задачи на территории страны.

Прямо сейчас Елисеев стоял у окна своего кабинета, держа в правой руке чашку кофе, смотрел на заполненную машинами улицу и размышлял о том, как бы сделать так, чтобы у него внезапно появились сутки свободного времени. Желание придумать какую-то реалистичную схему было настолько велико, что, когда в дверь постучали и внутрь кабинета шагнул помощник, мужчина обернулся только после того, как его окликнули.

— Владимир Сергеевич?

Повернув голову, Елисеев посмотрел на майора, который выглядел неожиданно взволнованным.

— Здесь… Даже не знаю, как сказать. Только что пришло распоряжение президента. Он назначил вам первого заместителя.

Чуть помолчав, майор протянул ему распечатанную бумагу.

— Вот. Сами посмотрите.

* * *

План, который пришёл в мою голову, был примитивен и крайне опасен. Именно поэтому я решил испытать его на одном из варрбаев. Самого крупного муравья, которого по какой-то непонятной причине все окружающие стали звать Малышом, я трогать не стал. Вместо этого взял одного из его мелких собратьев и подняв его в воздух, поднёс к обелиску. В отличие от Защитников, муравьи никакого дискомфорта от контакта с искажённым меносом не испытывали, что позволяло не переживать за его психическое состояние.

После этого я накрыл варрбая тонким листом меди, приплавив тот к обелиску. Поднял саму конструкцию вместе с варрбаем в воздух и запустил в сторону мерцающего барьера, который находился в десяти метрах от нас.

Как и предполагалось обелиск благополучно прошёл сквозь препятствие, по инерции пролетев ещё какое-то расстояние и рухнул на той стороне. Дотянуться до него при помощи меноса теперь было невозможно, и все застыли, пытаясь рассмотреть место, к которому был прикреплён варрбай. Металлическая конструкция завалилась боком, поэтому «медный карман», внутри которого находился муравей, смотрел в сторону земли.

— Получилось! Получилось! Лагов-сан, вы герой!

Не прекращая звонко кричать, Каори кинулась обниматься. Я даже слова сказать не успел, как тонкие руки японской девушки обвили шею, а тело плотно прижалось к моему. Она даже одну ногу умудрилась оторвать от земли, закинув её сзади.

Сбоку смущённо кашлянул Гвоздарёв. А вот взгляд Оливера немедленно обратился к Йоханне.

— Ну так чё? Мы-то обниматься будем? Если чё, я готов. Хочешь, можешь даже обе ноги закинуть.

Сама же немка, возмущённо сверкнув глазами, повернулась ко мне.

— Как насчёт того, чтобы заняться делом? Или все уже забыли, что по ту сторону оккупированная территория?

Упрёк был настолько справедливым, что даже японка не стала спорить. Убрав свою ногу, сделала шаг назад, виновато потупив глаза, и легонько поковыряла ногой сырую землю. Забавный жест. В иной ситуации я бы даже сказал — умилительный. Не будь у меня локального апокалипсиса под носом, можно было бы даже посмеяться.

Тем не менее тот самый апокалипсис имелся, и с ним требовалось что-то решать. Чем быстрее, тем лучше. К чему мы и приступили.

Через границу отправились четверо. Как бы ни хотела Окада оказаться вместе с нами, для подобного она была слабовата. Единственный её шанс — полететь вместе со мной. Но при таком раскладе девушка могла запросто погибнуть. Я не имел никакого представления об уровне опасности, который представлял собой Вотан, и даже не мог предположить, на какие фокусы может оказаться способен глава немецкого «пантеона».

Поэтому Каори осталась снаружи, а вот сам я и три «эпсилона» один за другим пересекли «божественный барьер». Сделав это точно таким же образом, как и варрбай. Для начала обхватили руками и ногами обелиски, крепко вцепившись в них. Потом обернули себя снаружи приличным слоем меди. Сами же подняли конструкции в воздух и отправили их в полёт. Гвоздарёв предлагал отправиться первым ввиду того, что имелся риск повредить сознание, но я решил, что если уж кому и рисковать, то это мне — максимально устойчивому седьмому рангу.

Как бы там ни было, наш небольшой прорыв границы прошёл абсолютно штатно, и спустя тридцать секунд мы уже мчались в направлении Берлина. Впереди я с тремя сотнями варрбаев, а далеко позади быстро отставали Кремер, Джейсон и Гвоздарёв — три «эпсилона», у которых была ещё сотня муравьёв. Тех самых, которые признали Оливера и Йоханну своими «родителями». Дополнительно получив от меня приказ подчиняться их распоряжениям и сражаться, если возникнет какая-то угроза.

Я не планировал каким-то образом проявлять себя до самого контакта с «божествами», но это оказалось неожиданно сложно. Мало того что по дороге постоянно попадались сожжённые человеческие останки и рвы, забитые грудами мёртвых тел, так где-то на полпути я наткнулся на действо в самом его разгаре. Десяток жрецов с рунами на щеках конвоировали колонну из нескольких сотен человек. В этом им помогало около тридцати солдат, каждый из которых тоже нёс на лице небольшие руны и был вооружён автоматом.

Увидев такое зрелище, я притормозил. Остановился, пытаясь убедить себя, что всё не так плохо и я успею добраться до Берлина, прикончив всех остальных богов и не утратив эффекта внезапности. Сделав всё это ещё до того, как эти люди умрут. Но тут жрецы начали ставить тех на колени, заставляя кинуть себе под ноги груз, который тащил каждый из колонны.

Технику. Ноутбуки, компьютеры, телефоны, плееры, планшеты — продукт человеческой цивилизации. Это выглядело абсолютно диким, но при этом было настолько рационализировано, что мозг впадал в ступор. Эти несчастные притащили всё это не просто так. У каждого на груди висела табличка с надписью на немецком, которую я теперь мог легко прочесть — «Он выходил в интернет».

Двигаясь в этом направлении, я уже видел нечто подобное, но после того, как жрецы закончили свою работу. Обугленные останки среди расплавленного пластика и сгоревших электронных плат. Прямо сейчас мог наблюдать, как процесс разворачивается в режиме реального времени. Что абсолютно не понравилось моему разуму.

Использовать какие-то из своих способностей я не стал. Жрецы получили силу своих «богов», а значит, могли оказаться к ним неуязвимы. Поэтому вниз полетели муравьи. Тридцать девять варрбаев, по одному на каждого из девяти жрецов и тридцати солдат, что находились снизу.

Этого оказалось более чем достаточно — плюхнувшись на вражеские макушки, муравьи тут же принялись прогрызать дорогу внутрь черепа, проделывая это с неимоверной скоростью. А Малыш, который тоже участвовал в атаке, взял и за один присест откусил своей цели добрую половину головы, после чего пришпилил рухнувшее тело лапами к земле, начал его пожирать.

Тратить время на объяснения и помощь я не стал. Достаточно и того, что их жизни теперь находились вне опасности. Однако у противника, который с точки зрения аналитиков, был связан со своими «слугами», всё равно оказалось достаточно времени, чтобы подготовиться.

Подлетев к Берлину, я обнаружил, что город опоясан ещё одной цепью обелисков. Не знаю, кем именно были «боги» до того, как решили залить кровью Германию, однако теперь я был уверен — интеллектом они не блистали. Потому как иначе объяснить этот перформанс было сложно. Что помешает мне преодолеть барьер, который я уже однажды пересёк? Ничего.

Что я немедленно доказал, сняв оптическую иллюзию с одного из двух обелисков, что тащил за собой по воздуху всё это время, и повторив фокус с медью. Единственное «но» — на этот раз вместе со мной в полёт отправились все муравьи, ради чего пришлось залить медью весь обелиск. К счастью, металла я тоже прихватил с собой достаточно — как минимум полтонны. Для того чтобы накрыть всю нашу дружную компанию, хватило и сотни килограмм.

После чего я поднял металлическую конструкцию в воздух, запустил её в сторону новоиспечённой берлинской стены и уже через миг очутился на противоположной стороне.

Сняв медь, убедился, что все варрбаи целы. И, прикрыв всех нас оптической иллюзией, взмыл в воздух. Вот и всё. Теперь оставалось отыскать Вотана и вырвать его безумную печень.

* * *

Небольшое помещение, в котором не было ни единого окна. Семеро мужчин в костюмах, сидящих за столом. И один около противоположной от них стены, рядом с висящим на стене большим экраном.

— Как вы уже должны знать, наши предположения оправдались. Аналитики оказались правы сразу по всем пунктам.

Сидящие за столом мужчины переглянулись. Один из них, с орлиным носом и лёгкой проседью в волосах, недовольно цокнул языком.

— Возможно. Я бы даже сказал, что это чистая правда. Но какой в этом прок? Мы лишь заработали немного лишних денег. Но это ведь можно было бы сделать и без вас. Не так ли?

Пару секунд все помолчали. Потом послышался голос ещё одного участника совещания. Крепко сложенного человека, который выглядел лет на тридцать.

— Полностью согласен. Я сам и без всяких аналитиков добрался до ранга «гаммы». Как вы видите, это неплохо омолаживает. Особенно если знать, как правильно питаться.

Кто-то из семерых коротко хохотнул. А вот юноша, что стоял около экрана, чуть наклонил голову. Будто соглашаясь со всем сказанным.

— Прекрасно понимаю ваше недовольство. То, что мы до сих пор не сделали хода, отнюдь не означает нашей слабости. Наоборот. Это наша сила, господа. Мы те, кто ещё не вступил в игру. Значит, можем требовать куда больше, чем в самом её начале.

Вторая пауза была несколько длиннее первой. Не меньше пяти секунд. По истечении которых зазвучал голос всё того же старика с орлиным носом.

— Красивые слова. Но знаете, молодой человек, хотелось бы видеть конкретику. Нечто, что можно пощупать своими руками.

Внезапно улыбнувшись, парень снова кивнул.

— Опять же, я вас прекрасно понимаю. И рад сообщить, что одна из попыток установить контакт оказалась успешной. Нам в самом деле сделали предложение, господа. Что-то мне подсказывает — вы не захотите от него отказываться.

Когда-то Тобиас Хубер был очень недоволен своей способностью. В то время как остальные получали возможность проделывать крутые и впечатляющие фокусы либо обретали способность, что позволяла эффективно охотиться на той стороне, всё, что умел Хубер, — прятаться.

Ради справедливости, получалось это у него с тотальной эффективностью. Способность, которую парень получил после того, как случайно наступил на нечто невидимое из Бирюзового мира, надёжно скрывала от всех. Даже от Защитников, которые в свою очередь располагали способностями, позволяющими обнаруживать менос.

Негодование юноши по поводу собственной слабости пропало в тот самый миг, когда в Берлине начали массово убивать Защитников. Сейчас он был уверен, что в радиусе многих десятков, а то и сотен километров вокруг него нет ни одного живого человека, который обладал хотя бы рангом «альфа».

А вот он до сих пор оставался жив. Когда всё это только началось, Тобиас подумал, что было бы неплохо очутиться в логове врага и передавать данные союзникам. Ради чего забрался на чердак здания, расположенного неподалёку от музейного комплекса, который облюбовали в качестве своего штаба «божества», и приготовился наблюдать.

В том, что касалось зрелищ, парень не ошибся. За последние сутки их было столько, что разум уже перестал реагировать на жестокость и лишь фиксировал происходящее. Теперь он прекрасно понимал, как чувствует себя последний солдат цивилизованной армии, увидевший, как рухнула его столица. Наверное, что-то подобное ощущали последние защитники Рима, когда после захвата варварами города рассеялись по нему, переодевшись в гражданское, и пытались выжить. В то время как пришедшие издалека кочевники уничтожали самый крупный культурный центр человечества того времени.

Идея с передачей данных тоже оказалась такой себе. Сотовая связь перестала работать практически сразу. А спутникового телефона у него не было. О том, что кто-то, находясь в здравом уме, способен зайти настолько далеко, что уничтожит мобильную сеть, Тобиас даже не подумал. Единственное, что внушало надежду, — утреннее возвращение Фрии. Улетали они вдвоём с Фрейром, как и каждый раз, когда Вотан накапливал достаточное количество металлических обелисков. Но вернулась она одна. Встревоженная, раздражённая и принявшаяся сразу что-то рассказывать их верховному «богу». Тот, в свою очередь, тоже потерял самообладание, что на памяти Тобиаса случилось впервые, и, наорав на собственную соратницу, устремился внутрь дворца, где находился их так называемый канцлер.

Выступление Леопольда Лехнера молодой немец застать успел, искренне поразившись тому, насколько глубоко может пасть человек, охваченный жаждой власти. Правда, самого австрийца ни разу не видел — из дворца тот не выходил, предпочитая отдавать распоряжения удалённо. Но вот поток жрецов и каких-то типов в чёрных одеяниях, лица которых тоже украшали руны, сновал туда-сюда на постоянной основе.

Периодически во дворец приезжали грузовики, из которых выгружали картины, скульптур и даже золото. Ещё был живой товар. То, что заставило Тобиаса до боли сжать кулаки и пожалеть, что он не Защитник ранга «лямбда», способный щелчком пальцев испепелить и Лехнера, и пантеон псевдобогов, и всех тех, кто в своей неуёмной жадности стал на колени, принявшись лизать им ноги. Однако ему оставалось лишь смотреть. Наблюдать, как из автобусов выгружают девушек и отправляют их во дворец. Некоторых он даже узнавал. Известные модели, певицы, пара телеведущих. Плюс, одна красотка, лицо которой казалось знакомым, но он всё никак не мог вспомнить, где её видел.

Именно в это юноша сейчас и погрузился. Прокручивал в голове лицо этой девушки, пытаясь вспомнить, откуда её знает. Занимался хотя бы чем-то, чтобы мозг отключился от осознания окружающего хаоса и не впал в полное безумие. Поэтому изменения в диспозиции снаружи заметил не сразу. Только спустя несколько секунд после яростного рыка Вотана, что взлетел в воздух, Тобиас осознал — что-то пошло не так.

Что именно, стало понятно практически сразу. Буквально в тот самый момент, когда в воздухе проступила фигура Лагова. После чего засверкали молнии. Вотан управлялся с ними ничуть не хуже, чем убитый в Лондоне Тунар. И в первую очередь попытался поджарить главу Корпуса. Правда, русского этот фокус, кажется, ничуть не пронял. Молнии хоть и хлестнули по его телу, но сам Защитник только поморщился. А потом заорал уже сам Вотан, на теле которого внезапно появились какие-то насекомые, яростно пожирающие плоть. Фрия, что взмыла вверх, собираясь наброситься на Лагова с правого фланга, тоже закричала. Сразу несколько муравьёв впились в череп «богини». Один, покрупнее, прокусил руку, заставив выронить оружие.

Суна попыталась скрыться бегством, но даже стремительный рывок в сторону не спас её от участи собратьев. Тобиас хорошо рассмотрел добрый десяток муравьёв, которые оказались у неё на спине, принявшись рвать женщину.

Вотан яростно взревел и разряды электричества заструились по его собственному телу. Два чёрных ворона, шумно ударив крыльями, взлетели в воздух и тут же обрушились на муравьёв. Пробить их своими клювами они не могли, что здорово впечатляло. Но были способны обхватывать и сбрасывать вниз. Некоторые пробивали тело собственного хозяина почти насквозь, пытаясь достать насекомых, что невольно напомнило уроженцу Берлина картину с изображением Прометея. А в следующую секунду он вдруг понял, что вот он — момент, когда можно проявить себя. Он последний из Защитников города. И пусть в его голове не так много информации, но она всё равно может понадобиться Лагову. Тот ведь ничего не знает о Берлине. Даже названия улиц.

Сейчас, когда у него на глазах убивали тех, кто вверг столицу Германии в кровавый хаос, внутри Тобиаса затрепетала надежда. А вместе с ней появилось рьяное желание принести хотя бы какую-то пользу.

Он был всего лишь «бетой», который подобрался вплотную к «гамме», поэтому проламывать стену не стал. Вместо этого выскользнул в чердачное окно и, прыгнув, завис на спрессованной плите воздуха. О чём почти сразу немного пожалел — в него едва не врезался муравей, которого отшвырнул один из воронов Вотана.

Правда, уже в следующую секунду ситуация изменилась — за спиной древнегерманского «бога» появился поистине громадный муравей, который сначала обрушил на него свои лапы, пробив тело насквозь, а потом откусил главе «пантеона» голову. После чего принялся отрывать громадные куски мяса от обезглавленного тела. Какое-то время останки ещё провисели в воздухе, но уже через несколько секунд шмякнулись вниз. Вместе с тем самым гигантом, который продолжил свою кровавую трапезу.

Две остальные богини тоже были мертвы, и Тобиас уже собирался снять оптическую иллюзию, чтобы заговорить с Лаговым. Но тот вдруг сорвался с места, молниеносно рванувшись к дворцу. И через миг скрылся из виду, проделав приличных размеров брешь в его стене. Следом отправились муравьи, которые исчезли с такой скоростью, что немец не смог рассмотреть, как именно это произошло. Однако был уверен, что все они тоже внутри. Вместе с главой Корпуса.

Колебался он недолго. Всего секунду. Три последних кровавых ублюдка были мертвы. Внутри дворца оставался лишь бывший австрийский канцлер, который, с точки зрения Тобиаса, не шёл ни в какое сравнение со всеми прочими врагами. Поэтому немец собрался с духом, вытащил из ножен короткий клинок, который заказал себе после первой успешной охоты на той стороне, и сделал прыжок в сторону дворца.

* * *

Во дворце оказалось неожиданно много жрецов и солдат. Не меньше сотни. Как ни странно, готовых сражаться и умирать за своего нового господина. Возможность чего я им с радостью предоставил. Три сотни муравьёв валом прошлись по дворцовым переходам и помещениям. Разрывая, убивая и пожирая врагов.

Вот тронный зал оказался пуст. Не считая Леопольда Лехнера, который с довольной улыбкой сидел на троне, внутри никого не было. Сам экс-канцлер Австрии расстроенным мне отнюдь не казался. Скорее напротив — довольным собой. Как будто только что выполнил невероятно важную задачу.

— Всё в точности, как предсказывалось, господин Лагов. Вы ведь не можете не примчаться, увидев чужую беду. Верно?

Голос у него тоже сочился удовольствием. Как у сотрудника, закрывшего тяжёлый проект. Всё это настолько не вязалось с окружающей реальностью, что я на момент притормозил. Потянулся меносом во все стороны, исследуя закоулки дворца. Отправил в боковые переходы муравьёв. Послал их во все стороны, приказав отыскать и уничтожить всё, что покажется им опасным.

— Растеряны? Ожидали увидеть, как я скорчился на троне и рыдаю, моля меня пощадить?

Тут он отчасти был прав — приблизительно на такой исход я и рассчитывал. Либо предполагал, что он попытается кинуться в бой и одолеть меня. Последнее было бы, конечно, откровенной глупостью. Но, с другой стороны, кто знает, на что мог быть способен австриец.

— Удивлён твоим хладнокровием. Может желаешь сказать пару слов перед смертью?

Никогда не понимал киношных злодеев, что жаждут поболтать перед тем, как отправиться в мир иной. Однако, как показывала жизнь, иногда самые нелепые и тупые шаблоны могут срабатывать. Тем более Лехнер наверняка немало знал — было бы глупо не попробовать.

— Пару слов о чём? Что ты хочешь услышать? Лагов. О, великий спаситель мира. Тот, который втоптал мою жизнь в грязь. Уничтожил всё, что у меня было, и бросил умирать. Что тебе рассказать, грязный русский ублюдок?

Неплохо он так перевернул картину мира в своей голове. Сменил белое на чёрное, красное на синее, а воду на песок. Но сейчас речь шла совсем не об этом. Я был лидером Корпуса, а не его личным психоаналитиком.

— Как ты вообще здесь оказался? Кто позвал тебя в Берлин? Откуда эти семеро придурков взяли свои силы?

Сидящий на троне мужчина расхохотался. Чуть наклонив голову, посмотрел на меня, как на идиота.

— Ты действительно думаешь, что я возьму и просто так тебе всё это выложу? Это же будет совсем не весело. Ты-то умрёшь, но кто знает, вдруг ты прямо сейчас передаёшь кому-то информацию. Играться в кошки-мышки с жалкими шавками, что идут за тобой будет совсем не так интересно, как хотелось бы.

Малыш, который стоял в паре метров справа от меня, недовольно повёл длинными усами и ударил передней правой лапой, раздробив плитку. Варрбай начинал обретать разум, и происходящее в тронном зале ему совсем не нравилось. Если быть чуть более точным — приводило в полную, абсолютную ярость.

Точку зрения муравья я полностью разделял — было бы неплохо прямо сейчас оторвать Лехнеру голову. Но для начала я хотел прояснить хотя бы пару моментов. Заодно убедившись, что здесь нет никакой ловушки. Что когда я убью этого придурка, под ногами не расколется континент отправив нас всех к ядру Земли.

— Ты же понимаешь, что проиграл? Все «боги» мертвы. Никого не осталось. Спустя несколько часов варрбаи сожрут всех ваших жрецов и солдат. И на этом всё закончится.

Сделав секундную паузу, подошёл чуть ближе к престолу. Пристально посмотрел на австрийца. Если раньше его ненавидело девяносто девять процентов населения родной страны, то теперь то же самое можно было сказать про большую часть населения мира. Твардовский сыграл от обратного. В то время как все обвиняли Корпус в провале, профессор перенацелил общественное мнение на противника. Канализировал весь гнев, страх и панику. Все негативные эмоции человечества сосредоточились на одной-единственной фигуре. Чем я попытался воспользоваться.

— Предлагаю честную сделку. Ты раскрываешь информацию, а за каждый её пункт я добавлю тебе баллов перед человечеством.

Подавшись вперёд, австриец широко улыбнулся.

— Ты в самом деле думаешь, что я куплюсь на эту детскую уловку?

Я с невозмутимым видом пожал плечами, внимательно прислушиваясь к ощущениям, которые исходили от трёхсот варрбаев, что сейчас исследовали дворец.

— Хочу напомнить — твои родители всё ещё живы и прямо сейчас следят за событиями. Они уже видели твоё лицо, и могу поспорить, им это не очень понравилось. Единственное, чего никто из твоих родственников и друзей не знает — впутался ли ты во всё это самостоятельно или тебя заставили.

Дальше я продолжать не стал, потому как предложение и так было кристально очевидным. А вот сам мужчина на секунду задумался. Потом, с деланным сожалением, покачал головой.

— Ты жалок. Сам не понимаешь, с чем столкнулся. Не видел того, что на самом деле находится на той стороне. Вам не победить. Никогда не одолеть настолько могучую силу.

— Насколько могучую? Про какую силу ты говоришь?

Тот снова расхохотался. Взглянул на меня.

— Это даже не сила. Механизм, который многими тысячелетиями перерабатывает таких, как вы. Самонадеянных, тупых идиотов.

Опустив руку вниз, мужчина достал из кармана небольшой тёмно-рубиновый шар. Подбросил его в правой руке. С улыбкой посмотрел на меня.

— Ну что ж. Пришла пора заканчивать нашу беседу, Лагов. Ты уж извини, но сегодня тебе придётся умереть.

Естественно, я в ту же секунду ударил тепловой способностью. Следом добавил кислотных нитей. Потом отправил в полёт метательный нож.

Ни один из трёх ударов своей цели не достиг. Тепловая способность банально не сработала, кислотные нити упёрлись в барьер, а метательный нож звякнув, упал на пол, покатившись по плиткам.

— Даже не надейся. В этот раз твои фокусы тебе не помогут.

Австриец снова подбросил тёмно-рубиновый шар. А в следующую секунду тот упал на пол. Вместе с кистью его правой руки. Лехнер даже не закричал. Скорее удивился, уставившись на конечность, из которой хлестала кровь. Спустя ещё миг его удивление удвоилось, а то и утроилось. Думаю, каждый испытал бы шок, если бы его голова внезапно отделилась от тела. Леопольд даже успел моргнуть, зависнув в воздухе и капая кровью на мраморные плиты. Правда уже в следующую секунду череп разделился на две половинки. Одна упала вниз, вторую будто пинком отбросили к левой части зала.

Малыш заскрежетал лапами по полу, испытывая колоссальную жажду броситься в бой. Я же уставился на проступающий из воздуха силуэт. Спустя пару мгновений он окончательно оформился — рядом с троном стоял юноша, в правой руке которого был сжат короткий меч. Покосившись на отрубленную половинку головы Леопольда, Защитник посмотрел на меня и, несмело улыбнувшись, помахал свободной рукой.

— Меня зовут Тобиас. Я был тут неподалёку… Укрывался от карательных отрядов. Увидел, что вы сражаетесь, и решил помочь. Ну и вот…

* * *

В тайный бункер Генриха Девятого перебросили сразу из Букингемского дворца по скоростной подземной железной дороге. В тот самый момент, когда золотой песок начал расширяться, поглощая территорию вокруг Столба.

Единственное, что успел сделать монарх, — отдать приказ ордену Большого Щита, как он назвал объединение рыцарей-баннеретов, удержать Букингемский дворец. О том, что выполнить приказ у них не получилось, Генрих узнал только спустя полтора дня. После того, как снаружи всё полностью успокоилось и охрана сочла, что короля можно вывести наружу.

Это было не единственной плохой новостью. Известие, которое шокировало Генриха намного больше, чем гибель всех новоиспечённых рыцарей, — смена правительства. К которой ещё и добавилось полное уничтожение парламента.

От последнего остались какие-то крохи в виде отдельных депутатов Палаты Общин и некоторых лордов. Однако, даже собравшись все вместе, они не могли принять никаких законных решений. Тем не менее один из них внезапно оказался главой временного кабинета министров. Король бы ещё понял, возьми на себя этот функционал начальник Генерального штаба. Но речь шла об обычном, ничем не выделяющемся депутате из политического центра. Которого назначила Лавиния Фэншоу-Коул.

Это выглядело настолько трагикомично, что, услышав новость, Генрих сначала рассмеялся, не поверив в неё. Ну не могла какая-то одна маленькая девочка взять и росчерком пера назначить главу правительства всего Соединённого Королевства. Откуда у неё такая власть? Кто бы ей позволил?

Как выяснилось, позволили все. Ни единого возражения. Ни от военных, ни от остатков политической структуры, ни от региональных правительств. Даже медиа, которые обычно никого не щадили, отнеслись к этому в худшем случае нейтрально. А большинство приветствовало новое правительство и стабилизацию ситуации.

Ещё один неприятный нюанс — самого короля почти не вспоминали. Буднично отнесли к числу погибших и успокоились. Формальные поиски, конечно, шли. Профильные службы пытались отыскать как самого монарха, так и двух его сыновей, которые могли бы занять престол. Но нация вовсе не впала в траур и не билась в истерике, пытаясь понять, куда пропал король. А рейтинги общественного внимания, если судить по последним опросам, которые шли всё это время, несмотря на ситуацию, составили всего лишь тридцать четыре процента. Хотя совсем недавно подходили к семидесяти.

Как быстро и легко тебя способны забыть, если выпадаешь из медиапространства.

Именно поэтому Генрих Девятый собирался туда вернуться. Ворваться, словно средневековый рыцарь во вражеский строй. И заставить о себе говорить. Прямо сейчас король сидел в кабинете Виндзорского замка, в пятнадцати километрах от Лондона, и смотрел на бумагу, которую сам же и положил на стол.

То самое прошение премьер-министра без указанной даты. Документ, который давал ему право объявить парламент распущенным. Физически этого самого парламента уже больше не существовало. Не было ни Палаты общин, ни Палаты лордов. Но стоило королю вписать дату, плюс добавить к этому своё собственное распоряжение, — парламент переставал существовать юридически.

После этого, отталкиваясь от британских законов, единственной легитимной властью на территории Соединённого Королевства оставался сам монарх. И армия — та самая, что давала присягу лично монарху с его наследниками. Единственным препятствием, которое оставалось на пути к взятию в свои руки реальной власти, был Корпус. Однако Генрих Девятый рассчитывал, что с британским отделением, которое возглавляет внучка лорда Фэншоу-Коула, он как-нибудь договорится. А что до Лагова, то русский не станет вмешиваться во внутренние дела Британии.

Правда провернуть всё это в гордом одиночестве он не мог. Даже с учётом прошения премьер-министра, акт о роспуске парламента должен был быть оформлен решением Тайного совета. Большая часть которого тоже оказалась сейчас мертва. К счастью, трое членов одного из высших органов страны уцелели. Прямо сейчас они направлялись в Виндзорский замок, готовые поддержать своего короля.

Дверь кабинета открылась, и на пороге появился камердинер, который отправился вместе с ним в бункер, а теперь прибыл сюда.

— Ваше Величество. Спешу доложить — прибыли ожидаемые гости.

* * *

Когда Кари Лайне согласился стать командующим миротворческой миссией на границе Израиля и Палестины, он даже близко не предполагал, с чем предстоит здесь столкнуться. Конечно, служба никогда не была простой. Последние полгода обе стороны постоянно пытались взять миротворцев на излом. Перестрелки, обмены ударами и постоянные провокации с огнём по самой миротворческой миссии стали обыденностью. Тем не менее всё это было относительно привычным делом. Особенно для офицера, который до того дважды участвовал в ближневосточных миссиях, находясь на более низких должностях. Однако теперь ко всему этому прибавилось нечто новое — Защитники.

Те, кого не могли отследить обычные системы наблюдения и кто был практически неуязвим для стрелкового оружия. Если же речь шла о ком-то ранга «гамма» или «дельта», финн не был уверен, что сработали бы и танковые пушки.

Это стало настоящей катастрофой. Защитники Палестины и Израиля постоянно устраивали стычки между собой. Регулярно обрушивались на гражданское население и активно уничтожали подразделения вооружённых сил. При этом взывать к властям было бесполезно. Что первые, что вторые открещивались от контроля над отрядами «сверхлюдей» и заявляли, что не имеют ровным счётом никакого отношения к инцидентам.

Противостоять самостоятельно миротворцы тоже не могли. В их рядах были только обыкновенные солдаты и офицеры. В случае столкновения с кем-то из новой человеческой элиты оставалось разве что сдаться. Ну, либо застрелиться. Небогатый выбор.

Сам Лайне подал уже семь аналитических записок, пытаясь добиться от Совета Безопасности ООН отправки в зону конфликта отряда Защитников. Не слишком уповая на международные структуры, параллельно пытался выйти на собственное правительство. Одновременно рассылая доклады во все военные структуры, с которыми формально была связана их миссия.

Результат был нулевым. У всех хватало своих проблем. Никто не был заинтересован в том, чтобы влезать в тот безумный хаос, который сейчас разворачивался здесь, на палестино-израильской границе. Единственными, кто в самом деле хотел бы разрешить ситуацию и всё урегулировать, были соседние страны. Однако вмешиваться напрямую никто из них не желал. Слишком рискованно. Несмотря на то, что власти почти каждого из государств Ближнего Востока понимали, что одёрнуть следует обе стороны, общественное мнение было настроено очевидным образом. Большинство арабов желали стереть Израиль с лица земли. Поэтому они не могли отправить своих Защитников напрямую. А закулисные игры, при помощи которых обычно и разрешалась ситуация на Ближнем Востоке, сейчас не срабатывали. Палестинцы почувствовали силу и возможность ответить Израилю на равных. Что разом изменило все правила игры.

Командующий миротворческой миссией мог бы прокручивать эти мысли ещё долго, но его отвлекла захрипевшая рация.

— Командир, включите новости. Срочно.

Встрепенувшись, военный разблокировал планшет и кликнул по иконке местного новостного агрегатора. Тут же почувствовав, как спёрло дыхание.

В топах было две новости. Первая — о массированном ударе по палестинской столице, в ходе которого погибло более тридцати тысяч гражданских. Вторая — об атаке палестинцев на Ашдод, один из крупнейших портов Израиля. Нефтяные терминалы сейчас полыхали так, что казалось начался локальный апокалипсис.

* * *

Четыре с половиной часа. Именно столько понадобилось варрбаям, чтобы полностью зачистить Берлин, уничтожив, разорвав и сожрав всех, кто присягнул «пантеону».

Технически город был освобождён. Эпопея завершилась. Однако мегаполис лежал в руинах. Не знаю, чем именно руководствовались «божества», но такое впечатление, что они очень сильно недолюбливали сферу искусства. Были разрушены практически все здания, которые относились к этой области. Не говоря уже о тех домах, что их служители разнесли на куски, преследуя неугодных.

К последним было отнесено подавляющее большинство населения, потому как истребляли эти парни едва ли не всех подряд. Если изначально новые «власти» Германии запретили только сотовую связь и интернет, то позже отнесли к числу смертельных нарушений любое использование техники. Достаточно было любому из их жрецов или солдат увидеть человека, использующего какое-либо техническое устройство, как здание немедленно окружалось и либо уничтожалось вместе со всеми его жителями, либо зачищалось с последующей публичной казнью всех, кто оказался внутри.

Полиция, которая первое время функционировала, в какой-то момент полностью ушла в подполье либо была уничтожена за неподчинение приказам. Хотя нашлось немало и тех, кто перешёл на сторону «богов». Если посудить — отступников в целом оказалось немало, причём из самых неожиданных категорий. Я ещё мог понять некоторых полицейских, у которых сформировалась жесточайшая профдеформация, и они просто хотели выжить — большинство отказавшихся принять руну немедленно вносилось в расстрельные списки. Оказываясь среди тех, кто подлежал немедленному уничтожению вместе со всеми обнаруженными родственниками.

Но среди солдат древнегерманского «пантеона» внезапно обнаружились тысячи и тысячи мигрантов. Тех самых, что до того жили в своего рода гетто, а потом решили примкнуть к армии вынырнувших из небытия «богов».

Имелись и другие интересные выверты — вроде известного литературного критика, который стал одним из старших жрецов, и борделя, превратившегося в оплот сопротивления. Или журналиста, тайно перемещающегося по городу со скрытой камерой, чтобы фиксировать хронологию событий. Всё это обсуждалось в местной прессе — новости появлялись одна за другой, и каждая выглядела ещё шокирующей, чем все предыдущие.

Я же размышлял над словами Лехнера. Механизм. Подобная формулировка казалась даже чуть более пугающей, чем все предыдущие. По той простой причине, что даже у нас имелись зачатки искусственного интеллекта в виде больших языковых моделей. Уже сейчас они могли выполнять немало самых разнообразных задач. Порой справляясь с ними намного эффективнее и быстрее, чем это сделал бы человек. Цивилизация, способная отправить двенадцать Столбов сквозь глубины космоса, обеспечив прибытие к конкретной планете и приземление в заданных точках, наверняка располагала куда более продвинутыми технологиями. Несложно было предположить, что у них и в самом деле может быть полноценный искусственный интеллект. Тот самый, который в нашем случае называли АГИ и пока ещё не воспроизвели.

Если так, и за каждым из Столбов скрывается не человек, а электронный монстр, чьей задачей является грамотно разыграть партию… На первый взгляд это почти ничего не меняло. Разве что самую малость. Но от осознания того, что ты противостоишь не кому-то живому, а беспощадному цифровому ублюдку, становилось не по себе.

С другой стороны, слово «механизм» можно было интерпретировать как угодно — вполне вероятно, австрийский экс-канцлер имел в виду нечто абсолютно иное.

Что до тёмно-рубинового шара, который тот держал в своей руке — неизвестный артефакт рассыпался пылью через двадцать секунд после гибели Леопольда. Меноса я в нём не чувствовал, но это ни о чём не говорило — как выяснилось за последнее время, существовало много вещей, которые я был не способен обнаружить, даже находясь на седьмом ранге. Например, Тобиаса, который оказался неожиданно полезен в деле восстановления Берлина. Именно этот немец, который обладал уникальной способностью скрываться от всех и вся, отыскал людей, что создали координационный комитет. К тому же он был единственным Защитником, который оказался в моём распоряжении в первые полчаса. Из-за чего юноше пришлось изрядно помотаться по городу. Разрушенная сотовая сеть оставила только один вариант коммуникации — личное общение. Либо переданное письменное послание, которое всё равно кому-то нужно было доставить.

Прямо сейчас коммуникации активно восстанавливали, и в Берлине уже начал работать интернет, базирующийся на десятках терминалов спутниковой связи. Тогда как я устроился в кресле, смотря на лица своих соратников. Раньше этот офис на Потсдамер-плац принадлежал «Дойче Бан», но сейчас был временно реквизирован под нужды Корпуса. Никого из сотрудников на месте в любом случае не было. Так что ущерб от нашего тут присутствия был нулевым. А вот мне требовалось какое-то помещение, где можно было бы с комфортом разместиться.

Если Гвоздарёв, Кремер, Джейсон и примкнувшая к нам после освобождения Берлина, Окада присутствовали лично, то все остальные подключились по видеосвязи. На экранах наших ноутбуков отображались лица Дмитрия, Василины, Джин Хо, Рё Ёсиды, Го Биня, Елисеева и Фэншоу-Коул.

Какое-то время я раздумывал над тем, чтобы добавить сюда же главу Конгрегации Защитников, плюс лидеров отделений Корпуса во Франции и Штатах. Но потом решил с этим подождать. Для начала стоит посвятить самых доверенных лиц. Высшее командование Корпуса, на которое я смогу опереться.

Каждый из тех, кто присутствовал на совещании, был знаком с частью картины. Но всю её полноту они увидели впервые. Я рассказал всё. Начиная от всех своих теорий по поводу того, кто именно находится за двенадцатью Столбами, и заканчивая информацией, что мы недавно получили от допрошенной Угрозы. Полный пакет. Приплюсовав к этому описание ситуации вокруг Франсуа. Тот не только пропал на территории ЮАР, но ещё и стал причиной исчезновения Петра Стогова вместе с десятью лучшими Защитниками нигерийского отделения Корпуса. Именно Южная Африка должна была стать нашей следующей целью.

Закончив, предложил задавать вопросы. Первой оказалась Василина.

— Почему мы до сих пор не попробовали уничтожить серые Столбы? Если эти двенадцать миров связаны со всеми другими посредством них, то давайте просто отрежем себя от…

На миг заколебавшись, девушка пожала плечами.

— От их планетарной сети.

Предложение отчасти выглядело логичным. Однако в прошлый раз его уже пробовали реализовать, и ничего хорошего из этого не вышло. Плохого, правда, тоже. Серые Столбы попросту никак не отреагировали на попытки их уничтожения. Тогда как вся наша стратегия строилась вокруг того, чтобы разрушить двенадцать монолитов, рухнувших на Землю. Опираясь в том числе на тот факт, что они излучают менос. В то время как Серые Столбы по ту сторону ничего подобного не демонстрировали.

— Честно говоря, не думаю, что это возможно. Я изучал их структуру и пока не вижу ни одного способа критического воздействия.

Василина чуть поморщилась.

— Ну а что тогда нам остаётся делать? Просто раз за разом отбиваться? Если три Столба реализовали свой шанс, а у четвёртого его нет, значит, нас ждут ещё восемь атак. Правильно? Как это всё пережить?

Не успел я открыть рта, как заговорила Кремер, перед которой тоже стоял ноутбук с видеокамерой.

— Семь. Независимо от того, с чем именно столкнулся Франсуа, скорее всего, это тоже «инструмент высшей категории».

Василина недовольно выдохнула, откинувшись на спинку кресла. А вот на лице Дмитрия вдруг появилась озабоченность. Она присутствовала и до этого, но сейчас её процент будто бы вырос в пару раз.

— Мониторинговая группа доложила о начале войны на Ближнем Востоке.

Воронов отвёл взгляд в сторону, читая текст с другого устройства. Тяжело вздохнув, снова посмотрел в камеру.

— Израиль заявил о необходимости полной зачистки Палестины. Те в ответ пригрозили сравнять его с землёй. Часть стран региона готова рассмотреть вступление в войну на стороне Палестины.

В прошлый раз нечто подобное началось на целый год позже. Когда государственные структуры деградировали настолько, что Защитники фактически перестали с ними считаться. Именно в тот момент отряды Защитников, что раньше подчинялись ЦАХАЛу, принялись наносить удары по Палестине. А те в ответ начали убивать израильтян, что привело к глобальной ближневосточной бойне. Сейчас сценарий был похож, но раскручивался заметно раньше.

Подобравшись, я приготовился начать отдавать приказы. Но тут телефоны всех присутствующих синхронно завибрировали. Всем пришло одно и то же сообщение. Оно же поступило на устройства тех, кто присутствовал по видеосвязи. За исключением трёх азиатов, лица которых хранили каменную невозмутимость, но вот глаза выражали искренний интерес. Каждому хотелось узнать, что же такого прислали белым варварам.

Разблокировав телефон, открыл пришедшую рассылку от главы аналитической команды и понял, что с полётом в Южную Африку мы чуть-чуть опоздали. Войска ЮАР только что пересекли границы всех северных соседей республики, начав масштабное наступление широким фронтом. Африканский союз требовал срочного заседания Совета Безопасности ООН.

Большую часть из того, что было сказано на совещании, Дмитрий уже знал. О том, что до сих пор оставалось неизвестным, мог догадываться. Воронов был одним из самых информированных людей в Корпусе. В чём-то, наверное, обгоняя даже самого Лагова. Из-за чего не испытал настолько серьёзного потрясения, как все остальные. К тому же прямо сейчас его здорово отвлекали личные переживания.

Не успел парень порадоваться тому, что мать и вся команда археологов уцелели при прорыве из Золотого Столба, вернувшись в безопасность Каргополя, как их тут же выдернули обратно в самый центр событий. В приграничье захваченной древнегерманскими «богами» территории. Туда, где лилась кровь и умирали десятки тысяч людей.

К счастью, всё это закончилось хорошо. Но Дмитрий не был идиотом и прекрасно понимал, что Варзов с его уникальной способностью становится одним из ценнейших Защитников Корпуса. Тем, кто теперь постоянно будет на острие атаки. А раз так, там окажется и Ольга. Потому как сдавать позицию главного безопасника археологической команды женщина наотрез отказалась — поговорить об этом он с ней уже пробовал, и всё закончилось полным провалом.

Единственное, что немного успокаивало, — её обещание взять дополнительных Защитников для прикрытия археологов. Воронов уже обратился к Василине, попросив её выделить нескольких перспективных бойцов. Плюс отправил точно такую же просьбу Гбенге, рассчитывая, что тот пришлёт кого-то из Лагоса. Плюс, написал самому Лагову. На тот случай, если тот решит перебросить к археологам кого-то из своей личной гвардии, которую глава Корпуса таскал повсюду с собой.

В идеале Дмитрий бы вовсе предпочёл, чтобы с командой был Франсуа, но канадец, сам увяз в Южной Африке. Было непонятно, выберется ли он вообще из этой передряги живым. Не факт, что его сознание до сих пор оставалось в целостности. Не говоря уже о том, что Лебуа могли банально убить, завладев его техникой и имитируя жизнедеятельность уроженца Квебека.

В условиях настолько тотального хаоса заниматься гражданским сектором было, мягко говоря, непросто. Сложно запускать бизнес-проекты, когда то в одном, то в другом регионе полыхают масштабные конфликты, целые мегаполисы исчезают с лица земли, а в отдельных частях света заявляют о своём воскрешении древние «божества». Тем не менее у Дмитрия получалось — Корпус уже стал одним из крупнейших игроков на фармацевтическом рынке.

Только мясо черепах, которое они продали в размере приблизительно ста тысяч порций, принесло им неимоверные деньги. И этот поток не иссякал — ежедневно продавалось не менее пятнадцати тысяч порций мяса. Ценник сбросили до двух тысяч долларов за одну порцию. Но сумма всё равно выходила более чем солидная — тридцать миллионов валовой выручки в сутки, из которых в районе двадцати девяти были чистой прибылью.

Ещё один будущий столп финансового благополучия организации готовился к запуску в самое ближайшее время. Как предполагал сам Дмитрий, уже завтра или послезавтра страховая компания начнёт продавать свои первые полисы. Лицензия в Штатах была получена, разрешение на работу в Китае имелось, юридические лица были зарегистрированы, банковские счета открыты, тарифы утверждены и даже все фармацевтические «препараты» оказались готовы. Сегодня запускались последние семь линий — после этого у них окажется полный комплект. Всё необходимое для того, чтобы закрыть предполагаемые потребности клиентуры.

Штатную сетку глава гражданского сектора Корпуса тоже закрыл полностью. Правда, большого объёма свободного времени у него всё равно не появилось. Просто одни дела заменились другими. Если раньше он лично координировал практически все крупные проекты, то сейчас на него сваливались чуть другие, но от этого не менее масштабные задачи. Например, координация штурма всех дипломатических учреждений ЮАР за рубежом. В подавляющем большинстве случаев закончилось это вхолостую. Они не обнаружили на территории посольств ничего странного, а персонал оказался самыми обычными людьми. Но в девяти подобных структурах штурмующим военным и Защитникам оказали яростное сопротивление. А когда стало понятно, что удержать штурмующих не выйдет, весь персонал синхронно, с точностью до секунды прострелил себе голову.

Единственная причина, по которой им удалось взять живыми трёх человек, — вселенский рандом. Оружие в руках этой троицы повернулось так, что пули не зацепили мозг. Теперь они находились в лабораториях, где их потрошили команды научных специалистов. Отчаянно пытаясь понять, что именно заставило безобидных клерков до последнего отстреливаться от армейского спецназа.

Сами лаборатории тоже находились под управлением Дмитрия. Сейчас он переложил работу с ними на плечи ещё одной небольшой дополнительной команды, специализирующейся на подобных исследованиях. Воронов в целом старался делегировать абсолютно всё, что мог. Но с некоторыми задачами сделать это было попросту невозможно. Например, с отбором претендентов — в отсутствие Франсуа и самого Лагова эту функцию выполнял Дмитрий, раз в несколько дней вынужденный проверять поток мужчин и женщин, желающих вступить в Корпус и стать кандидатами. Плюс вылетал к самому Изумрудному Столбу. Во-первых, для того, чтобы проконтролировать и лично взглянуть на всех старых Защитников. А во-вторых — отправиться внутрь на охоту. В первое время его с этим не трогали, но потом Лагов дал чёткое и однозначное указание — довести Дмитрия сначала до «дельты», а потом помочь достичь «эпсилона». И двигаться дальше по мере того, как будут расти ранги других бойцов Корпуса.

Сам Воронов мотивацию шефа прекрасно понимал. Пусть он был главой гражданского сегмента, ему постоянно приходилось иметь дело с Защитниками. И даже лучшие из них, те, кто не был склонен к насилию и оценке людей в качестве ничтожных букашек, могли не воспринять всерьёз того, кто был настолько слабее них. Для того чтобы эффективно выполнять свои задачи, Дмитрию требовалось как минимум соответствовать остальному высшему командованию структуры. Не говоря уже о среднем звене.

Ради чего мужчина постоянно отправлялся на охоту вместе со специальным отрядом. Группой лучших охотников, которых выделяла Василина. Их задачей было отыскать необходимый объект, ранить его, обездвижить и либо доставить Дмитрия к цели, либо приволочь её саму к ногам Воронова. Тому оставалось лишь нанести последний удар. Любой другой наверняка был бы счастлив такому раскладу — за несколько часов он мог поглотить столько же меноса, сколько иные получали за две, три или даже четыре вылазки на ту сторону. Но самого Дмитрия необходимость регулярно летать в Каргополь немного утомляла. Конечно, работать он мог и на борту, однако в последнее время мужчина предпочитал исключительно личный контакт. Слишком уж высокими были ставки, вместе с которыми рос и уровень соблазнов.

Ему уже пришлось поменять пару руководителей направлений, которые до того производили самые приятные впечатления. Не говоря уже о тридцати процентах состава среднего звена, с которыми пришлось расстаться гражданскому «правительству» Корпуса.

На экране ноутбука всплыло новое оповещение — пришёл отчёт от мониторинговой группы, которая отслеживала ситуацию на Ближнем Востоке и в Южной Африке. Лагов предполагал ударить по обоим очагам, в первом случае погасив напряжённость и заставив стороны сложить оружие, а во втором — разобравшись с причиной проблемы. Задачей Дмитрия было обеспечить необходимое информационное сопровождение и анализ.

Поэтому он тут же открыл пришедший документ, вчитываясь в строки текста, но добраться до конца не успел. Когда дочитал до середины, на столе завибрировал телефон. Ещё одно уведомление. На этот раз от главы той самой группы, которая координировала деятельность лабораторий. Они получили первые результаты исследования пленников, которые сочли заслуживающими внимания.

* * *

Совещание стало последней каплей. Василину и раньше постоянно разбирали мысли о том, как бы достать тех тварей, что всё это устроили, и наведаться к ним в гости. Девушка не раз и не два представляла, как отряды Защитников внезапно оказываются посреди уютно-пасторальной усадьбы, где правят бал какие-то сальные типы, окружённые рабами в ошейниках, после чего устраивают кровавую расправу.

Она сама не знала почему, но картина происходящего за Серыми Столбами рисовалась именно такой. Группа ничтожных ублюдков, что использовали своё положение. Обращали в пыль цивилизации ради сиюминутных выгод.

Дурой её было не назвать, и Василина прекрасно понимала, что, вероятнее всего, реальность обстоит куда сложнее. Тем не менее это не отменяло того факта, что девушка отчаянно хотела посмотреть в глаза врагам, после чего вырезать эти самые глаза и спалить ублюдков. Желательно заживо, чтобы насладиться предсмертными воплями. Если до вторжения из Изумрудного Столба и фокуса с песком, который выкинул Золотой, ей ещё казалось, что за падением Столбов может крыться нечто позитивное, теперь подобных иллюзий Защитница не испытывала.

При этом сам Каргополь, где она сейчас находилась, относился к условно безопасной зоне. Если верить данным, которые получил Лагов, повторного удара можно было не ждать. Как минимум равного по своей мощи ордам монстров, которые не так давно извергались Изумрудным колоссом.

Поэтому прямо сейчас девушка отправилась внутрь. Не взяв с собой никого в сопровождение и не собираясь охотиться. Цель её сегодняшней вылазки была совсем иной. Серые Столбы. Всего их было двенадцать, и за время охоты в Изумрудном мире Василина запомнила расположение каждого. Однако рядом с маяком располагался только один. Всего полчаса назад она отправила на охоту шестнадцать отрядов, которым было поручено искать гигантских змей, приручённых обезьянами. Уничтожать их, отрезать головы, забирать останки и доставлять всё это в полевой лагерь, развёрнутый около Изумрудного Столба. Так что в самое ближайшее время количество маяков Корпуса резко вырастет. Они получат свободный доступ к стратегическим позициям в каждом из двенадцати миров по ту сторону.

Однако прямо сейчас их ещё не было. По причине чего она воспользовалась тем единственным маяком, что имелся в её распоряжении. Появившись посреди гигантских котлованов. Именно тут располагались громадные ямы, из которых вылезали тысячи и тысячи разнообразных монстров. Лагов их благополучно закрыл, но ландшафт оказался безвозвратно изувечен. Однако даже здесь оставались отдельные участки зелени. Один из которых окружал тот самый Серый Столб, что находился в стороне.

Добравшись до него, Василина опустилась на землю и обошла тот по кругу, касаясь пальцами серого материала. Потом пару раз ткнула остриём кинжала. Зря, естественно. Только затупила клинок. Однако удержаться девушка не смогла. Потом, сделав ещё несколько шагов, вдруг остановилась.

Запах. Странный, едва уловимый, но всё равно ощутимый. И знакомый. Лаффары. Не они сами, а та странная травяная смесь, которой те кормили своих младенцев наряду с материнским молоком. Что-то вроде витаминной добавки непонятного назначения. Только вот откуда она здесь? Что делать младенцу около одного из Серых Столбов? Ближайшее известное племя лаффаров — это… Стоп. Только теперь до неё дошло, что ближайшие аборигены — те самые, которые исчезли после перемещения сюда оборотня. Стогов шёл по его следу и обнаружил, что тот добрался до поселения туземцев. А вот сами туземцы будто растворились в местных джунглях. Что, если они отправились сюда?

Ещё раз обойдя Серый Столб по кругу, девушка убедилась, что обоняние её не подвело. Здесь в самом деле был младенец, которого, кормили на ходу и уронили кусок этой самой травяной смеси на землю. Она даже нашла место падения. И взяла немного для анализа. На всякий случай.

Убедившись, что больше никаких следов нет, Василина рывком взмыла вверх. До самой вершины Столба. Где зависла в воздухе, чувствуя, как расширяются от удивления её глаза. Кровь. Засохшие бурые пятна. В прошлый раз, когда она наведывалась к этому Столбу их здесь не было.

* * *

Никогда бы не подумал, что стану использовать военный истребитель в качестве личного транспортного средства. Своего рода воздушного такси, которое должно было с максимальной скоростью доставить пассажира в Южную Африку.

Помимо меня самого, на борту присутствовали четыреста двенадцать варрбаев и Оливер. Первые были расфасованы в небольшие металлические контейнеры, подцепленные вместо ракет. Второй занимал один из пустых топливных баков, вытянувшись внутри и прикрыв себя воздушным барьером. Воздуха, который оставался внутри выставленной защиты наверняка не хватило бы. Поэтому парню дополнительно оставили кислородный баллон и маску. Из-за отсутствия у Рафаля одного топливного бака нас ждала дополнительная дозаправка, но тем не менее я решил взять Оливера с собой.

Если потребуется разведка, Защитник был незаменимым специалистом. Не говоря о том, насколько эффективны с точки зрения сдерживания противника могли оказаться его клоны. Особенно когда он собирал их в гигантский ком на пару тысяч человек и просто запускал во врага.

Кремер и Каори сейчас тоже были в воздухе — летели на Ближний Восток. Девушки должны были разобраться с возникшим кризисом от имени Корпуса. Заодно присмотревшись к ситуации в целом. На тот случай, если за ней вдруг опять стоял кто-то из Угроз. Последнее казалось мне маловероятным, однако на всякий случай стоило перестраховаться.

Гвоздарёв остался в Европе. После событий в Берлине я решил, что не стоит всё слишком усложнять, открывая отделение Корпуса в каждой отдельно взятой стране. Вместо этого учредил единое европейское отделение со штаб-квартирой в Цюрихе и с Гвоздарёвым во главе. Автономные структуры внутри каждого государства, естественно, тоже потребуются. И новоиспечённый глава европейского отделения уже начал подбор кандидатов в их руководители. Но теперь у меня будет человек, который отвечает за весь регион в целом и хотя бы на каком-то уровне отслеживает ситуацию.

Общество приняло эту новость не слишком позитивно. Некоторые медиа вовсе заговорили об утрате суверенитета и претензиях Корпуса на роль глобального правительства. Я сам читал парочку публикаций, где меня абсолютно серьёзно связывали с масонскими ложами. Обвиняя едва ли не в желании захвата мира и прочих разнообразных вещах.

Однако разбираться с этим было задачей Твардовского. Поэтому большого внимания подобным вещам я не уделял. Разве что просматривал результаты социологии, которая показывала, что большинство населения Земли относится к Корпусу положительно. Ну и, само собой, проверял формулировки вопросов в этих самых исследованиях. Развитие событий, при котором Твардовский пытался ввести меня в заблуждение, казалось маловероятным. Но полностью исключать его было нельзя. А небольшое изменение в вопросе могло скорректировать результаты самым критическим образом. Вплоть до того, что количество положительных или негативных ответов менялось вдвое. Социология тоже имела свои фокусы, которым когда-то нас учил сам профессор.

Помимо Европы, Корпус распространялся и на другие страны. Мы открывали офисы по всему миру, отправляя туда временных управляющих и запуская набор претендентов. Пришло время создать собственную сеть небольших армий, способных справиться с ситуацией в любой точке мира.

Чтобы больше не приходилось мотаться с одного конца земного шара на другой из-за любой возникшей проблемы. Тем более момент сейчас для этого был максимально удачным. Люди были воодушевлены подавлением германской угрозы и объяты ужасом из-за того, что «боги» успели натворить на захваченной территории. Настолько, что местные жители в своём большинстве приветствовали открытие подразделений Корпуса. Да и сформированный аппарат должен был справиться. Воронов полностью укомплектовал управляющую структуру и она выдерживала текущие нагрузки. Теперь настало время масштабировать её, распространив наши практики на всю планету. Имейся отделения Корпуса в Германии, Израиле и Палестине, как минимум двух кризисов получилось бы избежать.

Ещё один момент, который меня здорово беспокоил — Британия. Генрих Девятый всё-таки объявился на публике, сделав это самым неожиданным образом из всех возможных — распустив уже уничтоженный парламент и объявив о незаконности существующего временного кабинета министров. Одновременно с этим король выразил желание заполнить весь образовавшийся вакуум власти своей собственной персоной, став единоличным правителем Соединённого Королевства. С тем, чтобы управлять им вплоть до следующих выборов.

Их он, естественно, обещал провести в полном соответствии с законодательством страны. Однако закрадывались у меня смутные сомнения, что монарх желает получить контроль над Палатой общин. Не зря же незадолго до кризиса около Золотого Столба была создана политическая партия, выступающая за расширение полномочий короны. Вернее, за открытую реализацию тех, что до сих пор были за ней закреплены, но не использовались.

Ситуация усугублялась тем, что технически он был прав. Прошение премьер-министра о роспуске парламента оказалось подлинным. Новый глава кабинета министров являлся выбором Лавинии Фэншоу-Коул, которая не имела никакого отношения ни к законодательной, ни к исполнительной власти. Армия, что оставалась единственным легитимным институтом общекоролевского масштаба, пока хранила молчание. К тому же гражданское управление не было её сферой ответственности.

Зато оставался Тайный совет, в котором уцелело ровно трое членов. Как раз столько, сколько нужно для того, чтобы его заседания имели юридическую силу. Если же вспомнить, что чрезвычайное положение в Великобритании так и не отменили, Тайный совет имел право выпускать распоряжения, имеющие силу закона, без одобрения парламента. Нюанс в виде того, что каждое из них должно было быть рассмотрено в ближайшие семь суток, казался уже не столь значимым. Тем более и рассматривать-то было некому. Коллизия была налицо. С чем согласился бы, наверное, любой суд мира.

При этом допускать короля до власти означало бы создать опасный прецедент. Тем более во время кризиса тот отсиживался в каком-то бункере, не высовывая носа и не пытаясь координировать действия хотя бы тех структур, что оставались за пределами Лондона. Хотя мог бы.

Военные сделали всё, что смогли, но навыков в работе с гражданским населением у них было немного. Действовали они в основном привычными силовыми методами. А панике противостояли стрельбой в воздух и слезоточивым газом. Не самые лучшие способы коммуникации с населением. Могу поспорить, у Генриха Девятого это получилось бы лучше. Особенно если бы он выступил с обращением к нации. Будь оно всё так, я бы и не возражал против того, чтобы монарх занял своё место. Но реальность была иной. Если отталкиваться от неё, королю следовало вести себя чуточку скромнее и благодарить журналистов, что никто до сих пор не обвинил его в трусости.

Как будто этого мало, сразу после совещания пришло сообщение от Елисеева, который тоже внезапно для себя оказался в конфликтующей позиции с руководством страны. Президент назначил первого заместителя — одного из лояльных себе силовиков, который до того момента занимался тем же самым направлением, что и сам Владимир. Координировал аналитику ситуации вокруг Столбов и подготовку Защитников в параллельной структуре. Теперь тот был назначен на специально созданную под него должность, которая до того не существовала. Насколько полагал сам генерал, должен был потеснить его в аппаратной борьбе. Либо сливать всю информацию о работе Комитета на сторону.

Ничем слишком секретным Елисеев втайне от других не занимался. И все действительно важные данные, которые могли бы пригодиться другим ведомствам, им благополучно отправлялись. Но имелся обширный массив информации, которая имела значение для Защитников и отдельных департаментов Комитета, будучи при этом бесполезна для любых гражданских ведомств. Не говоря уже о том, что сам Елисеев был в курсе всего, что знало руководство Корпуса. Фактически генерал входил в это самое руководство, пусть формально и занимал высокий государственный пост.

Конкретных решений по обоим этим пунктам у меня пока не было. Следовало подумать. Возможно, лично наведаться в кабинеты обеих персон, чтобы перекинуться парой слов, тонко намекнув на недопустимость подобного поведения. Но всё это чуть позже.

Сейчас больше меня занимала ситуация вокруг Южной Африки, которая казалась опаснее всех бюрократических конфликтов планеты вместе взятых. Армия ЮАР наступала широким фронтом на север. Без всяких уведомлений, извещений и медийной подготовки. Темпы их продвижения были колоссальными. Будто никто и не оказывал сопротивления. А чуть позже, когда «Рафаль» четвёртый раз дозаправился в воздухе и уже приближался к цели, стало понятно, что так оно и есть.

Армии Мозамбика, Зимбабве, Намибии и Ботсваны ни разу не вступили в серьёзное наземное столкновение с наступающим противником. И это произошло совсем не из-за того, что они не пытались. Сухопутные войска всех четырёх государств немедленно выдвинулись навстречу агрессору. Вот только сразу же после контакта на земле их части переходили на сторону ЮАР. Максимум, что получалось у обороняющихся — наносить ракетные и артиллерийские удары издалека. При этом, если те же самые ракетчики или артиллеристы вступали в контакт с передовыми вражескими частями, то немедленно вливались в состав чужой армии. Аналогичным образом ситуация обстояла и с Защитниками. Не сказать, что в этих четырёх африканских странах их было слишком много. Тем не менее они там имелись и, естественно, были брошены в бой. Либо выступили по самостоятельной инициативе, рассчитывая стать народными героями.

Вот только результат был абсолютно идентичен. Все эти Защитники оказались на стороне наступающих. Были зафиксированы в рядах чужих передовых частей. Что до Франсуа — пока его нигде видно не было. Но, как я предполагал, канадец тоже где-то там.

К моменту, когда истребитель доставил нас к цели, войска Южно-Африканской Республики уже добрались до окраин столицы Зимбабве, Хараре. Оказавшись около которой, я поблагодарил пилота за прекрасный полёт и попросил его сбросить вниз наших пассажиров.

Тот что-то там у себя дёрнул, и металлические контейнеры с муравьями полетели вниз. Следом отправился бак, внутри которого лежал валлиец. А сам я, проводив его взглядом, нажал на кнопку катапультирования, уже через секунду оказавшись в воздухе.

Пилот предварительно немного снизился и сейчас мне были хорошо видны въезжающие в город колонны бронетехники. Противник уже был здесь. Теперь оставалось разобраться, что именно с ними не так и найти противоядие.

* * *

Сначала Тревор считал себя избранным. Одним из тех, кто станет будущим человечества и унаследует Землю, если выражаться библейскими цитатами. Потом, по мере развития событий, у него появились определённые сомнения, которые исчезали после каждой их встречи во снах, но появлялись снова, стоило ему провести какое-то время наедине с самим собой. А ещё позже, когда исчезла Связующая и из единого целого организма они стали россыпью крохотных мерцающих искр, разбросанных по планете, мужчину захлестнул ужас.

Он прекрасно помнил, как врывался в операционный центр в Вене. Искренне считая, что делает благое и нужное дело. Мёртвые тела, кровь, оторванные головы. Никто из тех, кто находился внутри, не был ни в чём виновен. Они лишь выполняли свою работу и следовали отданным приказам. Тем не менее он убил их. После чего разделался с теми двумя несчастными, что всё это время вели съёмку. Скинув их тела в реку и припечатав таким грузом, чтобы они точно не всплыли. Сложно подняться на поверхность, когда сверху тебя прикрывают несколько центнеров остывшего расплавленного металла.

Набор способностей, который достался Тревору, состоял из трёх компонентов. Невидимость. Возможность массово погружать людей в сон, после этого точечно подчиняя их. Плюс высокая эффективность в рукопашном бою. На первый взгляд, после гибели Связующей ситуация была не такой уж и плохой. Можно было спокойно плыть дальше по течению, оставаясь самим собой. Сеансы сновидений, во время которых «избранные» вроде бы как отдыхали и развлекались, исчезли. Как он сейчас понимал, в процессе все подвергались ментальному воздействию. Тому, что теперь отсутствовало. Зато появилось кое-что новое — сны, которые пришли почти сразу после этого.

Те, в которых на него давили. Уговаривали, угрожали и рассказывали много самых разных вещей. Например, указывали конкретные цели, по которым он мог отработать своими способностями. Обещали щедрую награду. В том числе место за Столбами. Титул Достойного. Или хотя бы жизнь в его окружении.

Формулировки были похожими на те, которые использовала Связующая. Но сейчас, когда схлынуло «очарование» медицинской клиники, в которой всех держали, и пропали совместные сеансы, Тревор вовсе не был уверен, что хотя бы кого-то из них предполагалось изначально оставить в живых. Как казалось парню, скорее всего, они были расходным материалом. Пушечным мясом, что должно было выполнить задачу, после чего отправиться в утиль. На это же указывала хронология последних событий. Свежие новости, в которых Корпус уничтожал Угрозы одну за другой, в то время как те создавали кризисы. Как правило — ценой собственной жизни. Поступать точно так же и глупо гибнуть на чужой войне юноша не собирался. Хотя, если подумать, не такой уж она была чужой. Только он оказался на стороне врагов.

Не раз и не два, даже, наверное, не одну сотню раз он открывал страницу Корпуса, клацал по форме обратной связи и начинал набирать текст. После чего останавливался и с яростью хлопал крышкой ноутбука. Тревор безумно завидовал Оливеру Джейсону. Тот каким-то неизвестным, абсолютно безумным чудом смог избавиться от подобной дряни в своей башке и теперь был свободен. Мало того — валлиец ещё и вступил в Корпус. Стал одним из его членов, который путешествовал вместе с Лаговым. Рациональная часть разума подсказывала, что, скорее всего, Лагов банально пытается держать парня поближе. Как-никак, тот был бывшей Угрозой и мог в любой момент выкинуть какой-то неожиданный финт. Но даже это было в сотни раз лучше, чем текущая жизнь Тревора.

Вместе с тем имелись и другие Угрозы — погибшие. Те, кто больше никогда не увидит этот мир. И если у Оливера получилось каким-то чудом выкарабкаться, то далеко не факт, что Тревору помогут сделать то же самое. Именно это его и останавливало. Не хотелось становиться лабораторной крысой, которая в какой-то момент всё равно сойдёт с ума внутри клетки. Поэтому пока он сидел в своей квартире в Сингапуре и отчаянно пытался не спать, пуская в ход все доступные стимуляторы, от теобромина и кофеина до ударных доз красного женьшеня.

Обхватив подрагивающими пальцами поручень, смотрел на улицу, раздумывая о том, чтобы выйти прогуляться. Лёгкая физическая нагрузка вкупе со свежим воздухом тоже могла взбодрить организм. Осталось понять, действительно ли он так считает или это проекция уставшего сознания, которое жаждет немного отключиться, пусть даже и погрузившись в ужасающие сны. А спустя пару секунд вздрогнул от неожиданного звонка в дверь.

Гостей он не ждал. Поэтому прежде чем подойти к двери, прощупал её меносом. По первому впечатлению, в подъезде стоял самый обычный человек. Не Защитник и не Угроза.

Включив видеофон, получил визуальную картинку — средних лет мужчина в джинсах, рубашке и с тонкой кожаной папкой в правой руке. Посетитель выглядел уверенно и был один. Никакого оружия Тревор у него тоже не заметил. Чуть поколебавшись, парень открыл дверь.

— Тревор Фассен, я полагаю?

Смерив незнакомца взглядом, юноша устало кивнул. Сжал пальцы левой руки в кулак, чтобы не было заметно, насколько сильно они дрожат.

— Именно так. С кем имею честь говорить?

Собеседник улыбнулся и сочувственно посмотрел на парня.

— С тем, кто знает рецепт лечения от вашей болезни, мистер Фассен. Мы осведомлены о вашей проблеме и согласны помочь с ней разобраться. Конечно, не просто так — при условии, что вы согласитесь на нас работать.

Тревор недоумённо скривился, ещё раз прощупывая незнакомца меносом.

— Как вы собираетесь с ней помочь? Откуда… И с чего вы взяли, что я буду на вас работать?

Измотанный разум испытал глухое раздражение, готовое выплеснуться наружу. Сдержать его парню удалось исключительно большим усилием воли. А вот стоящий напротив мужчина, казалось, не заметил изменений на его лице — по-прежнему улыбался.

— Поверьте, у нас хватит знаний и ресурсов, чтобы гарантированно помочь вам. Но сделать это мы согласны, только если вы станете одним из нас.

Глаза незнакомца вдруг ярко засияли синим цветом, который полностью их залил, скрыв даже зрачки. Тревор замер, изумлённо наблюдая за странной картиной. Сам мужчина чуть поднял руку, в которой сжимал папку, указав внутрь квартиры.

— Могу я зайти, мистер Фассен?

Секрет наступающих южноафриканцев был примитивен. Гранаты с непонятным белёсым газом, которыми они выстреливали далеко вперёд. Судя по тому, что противостоять им пытались парни в противогазах, о наличии отравляющего вещества армия Зимбабве уже знала. Правда, помогало это слабо. Солдаты в комплектах химической защиты валились на землю точно так же, как и обычные гражданские, что пытались выбраться из своих домов. А спустя секунд двадцать все они поднимались. Одни присоединялись к наступающим южноафриканским войскам, а другие отправлялись к себе домой.

— Щас я быренько на них одним глазком гляну. Позырю на их мордяхи антимимические.

Оливера я взял с собой именно для этого, потому останавливать парня не стал. В следующую секунду внизу появилось два его клона, которые с разгона помчались навстречу южноафриканцам. Правда, не добежали — влетели в облако этого самого белёсого газа и почти сразу же рухнули на землю. После чего растворились, обратившись в лужи серой слизи.

— Это что такое было? Как они их так угандошили? Эти парни чё-то перепутали, босс. Давай на них вон тот дом уроним. И ваще… Там чё-то большое ими рулит. Гигантелла коллективная.

Висящий метрах в десяти от меня Малыш выразил полное согласие с предложением валлийца. Разве что предложил действовать более масштабно. Не просто швырнуть в них зданием, а перевернуть верхний пласт земли. Со всеми постройками, людьми и техникой, которые на нём сейчас имелись. Сам же я поступил иначе. Не снимая ни с кого из нас оптической иллюзии, дотянулся до меди, которая имелась снизу. Силовые кабели, одна трансформаторная станция и медные трубы в домах. Достаточно для того, чтобы поставить небольшой эксперимент. Например, перетереть пару центнеров металла в пыль и щедро посыпать ей наступающий южноафриканский отряд.

Удивительно, но это сработало. В кои-то веки у меня получилось найти нужное решение с самой первой попытки. Стоило медной пыли заполнить воздух, как южноафриканцы мешками попадали на землю. Точно так же, как совсем недавно валились зимбабвийцы.

Ещё один удивительный факт — белёсый туман после контакта с медной пылью немедленно растворялся и бесследно исчезал. На результатах одного эксперимента мы останавливаться не стали и прошлись по всему авангарду южноафриканской армии, что уже вошла на окраину Хараре. Полностью подтвердив первоначальную гипотезу — медь надёжно отключала сознание наступающих солдат. Выяснив, что металл идеально работает в качестве наступательного оружия, переключились на его защитные функции. Принявшись одного за другим отправлять клонов Оливера в зону поражения с небольшой концентрацией меди в крови. Крохотным количеством медной пыли, которая почти не влияла на их способности и жизнедеятельность, но всё равно циркулировала внутри тела.

Вернее, к такому решению мы пришли по итогу второй серии экспериментов, начав с куда более убойных дозировок. Концентрация меди в крови была такова, что клоны едва держались на ногах. Однако, как стало понятно, такого количества металлической пыли не требовалось. Было достаточно совсем небольшой порции, чтобы надёжно защитить клонов от поражения неизвестным газом. При этом они могли спокойно действовать, использовать свои способности и сохраняли весь свой функционал Защитников.

Дальше настало время действительно рискованной вещи. Я отправил в зону поражения одного из маленьких муравьёв. Чуть подросшего варрбая, который пусть и рвался в бой точно так же, как все остальные его соплеменники, но запросто мог погибнуть либо оказаться на стороне врага. Потому как ввести ему медь в кровь было практически невозможно.

В теории я наверняка смог бы справиться с этой задачей, но этот вид варрбаев изначально был создан для того, чтобы противостоять любым фокусам, которые только можно придумать с меносом. Из чего вытекал очевидный вывод — это должно сработать и в данном случае.

К счастью, так оно и вышло. Муравей, не испытывая ни малейших затруднений, пробежал через облако белёсого газа, недовольно фыркнул, когда ему запретили оторвать ноги пехотинцу, и вместо этого снёс колесо у армейского внедорожника.

Вот и всё. Теперь можно было приступать к делу. Ввести себе в кровь немного медной пыли и обрушиться на наступающие колонны.

Для того чтобы разобраться со всеми южноафриканскими частями, которые имелись в зоне видимости, нам понадобилось всего четверть часа. Потом произошло неожиданное — сначала я почувствовал приближение чего-то стремительного и пышущего меносом. А следом, в полусотне метров от нас, появилась фигура затормозившего Франсуа. Если не считать того факта, что он был жив и здоров, удивлял уровень силы. Канадец, как минимум, был равен мне по рангу.

* * *

На своём курсе Каори Окада была одной из лучших. Входила в топ-три выпускников. Правда, в отличие от остальных двух, которые отправились работать в лучшие юридические фирмы Японии, выбрала государственную службу. Решила, что настало время реализовать мечту юности и стать разведчицей.

Все дополнительные курсы, которые имелись в Государственном бюро, она тоже благополучно закончила. Не пропуская ни одного мастер-класса и отчаянно занимаясь в свободное время. Не говоря уже о том, что японка перечитала практически всю доступную профильную литературу. На всех языках мира.

Поэтому Каори была недовольна выбором условного старшего офицера их миссии. С точки зрения девушки, возглавлять операцию по склонению к миру Ближнего Востока должна была именно она. У немки не было никакого необходимого опыта. Что та наглядно продемонстрировала своими же первыми действиями. Как можно рассчитывать успокоить ситуацию всего лишь одними заявлениями?

Тем более когда Лагов предоставил им карт-бланш на применение силы. В определённых рамках, естественно. Но тем не менее кто бы удивился, прикончи они десяток-другой Защитников с обеих сторон? Однако немка посчитала, что это может быть воспринято в качестве агрессии и отчего-то эскалировать конфликт.

Изначально Каори пыталась подсказать правильные ходы и направить соратницу. В конце концов, эта задача была их общей. Провал никого бы не порадовал. Потом, осознав, что ни один из её советов в дело всё равно не пустили, Окада приступила к самостоятельной программе. Связавшись с нужными ей специалистами, контакты которых передало японское правительство и задействовав Защитников, которых по её просьбе отправил сюда улыбчивый Гбенга, с которым у японки установился доверительный контакт.

Прямо сейчас, наблюдая за ходом «мирных переговоров», в ходе которых обе делегации уже раза три пообещали уничтожить друг друга, оставив на территории противника исключительно выжженную землю, японка убедилась, что была права. Использовать мягкий подход по отношению к настолько радикализированным сторонам невозможно. Тем более когда за спиной каждой из них бушующая толпа, требующая идти до конца и поддерживающая любое обострение.

Правда, если говорить об этой самой толпе, умирать никто из них не хотел. Все желали исключительно мести и кровопролития по другую сторону границы. Искренне не понимая, почему то же самое происходит и с ними. Эффект, который многократно изучался самыми разными специалистами. Чем выше становился накал и чем больше крови проливалось с той или иной стороны, тем сильнее ожесточалась оставшаяся часть населения.

Выхода из подобной ситуации ни один из исследователей не нашёл. Но это было до того, как появились Защитники, способные надавить на элиты обеих конкурирующих сторон и заставить их смиренно заткнуться.

— Я думаю, пора заканчивать этот фарс. Мы не станем подписывать мирное соглашение с этими дикарями.

Глава израильской делегации отодвинул стул и поднялся, встав в полный рост.

— Пусть катятся к себе домой и готовятся к смерти. Мы придём за каждым из них.

Лидер переговорщиков с противоположной стороны тоже вскочил на ноги, грохнув кулаком по столу.

Кремер, которая последние двадцать минут пыталась призывать их к голосу разума, втянула в себя воздух, видимо пытаясь подобрать слова. А Каори шагнула ближе к столу. Подойдя с его боковой стороны, развернула большой планшет, демонстрируя его экран всем присутствующим.

— Узнаёте этих людей?

Сейчас помещение для переговоров пронизывало поле меноса, так что обе делегации её слова прекрасно поняли. Правда, сначала на странную азиатку почти не обратили внимания. Но после того, как один из палестинцев вскрикнул, вцепившись пальцами в столешницу, к планшету повернулись и головы всех остальных.

— Это же…

Лидер делегации Израиля побелел, смотря на экран.

— Что вы себе позволяете? Что это значит?

Его «коллега» с другой стороны тоже смотрел на Окаду с выражением откровенной злости. Они на секунду даже между собой переглянулись с таким выражением лиц, будто разом стали союзниками. Сама же японка с невинным выражением лица пожала плечами.

— Гарантии. Раз у вас нет доводов в пользу окончания этой войны, мы решили предоставить их сами.

Полтора десятка мужчин, которые сидели за столом, не отрывали взглядов от экрана планшета, на котором транслировалось происходящее в большой комнате, заполненной людьми. Взрослыми и детьми. Членами семей всех присутствующих на переговорах.

— Вон там, видите, в левом дальнем углу, сын премьер-министра Израиля. Очень милый мальчик. Прекрасно говорит по-английски. С другой стороны, две дочери главы правительства Палестинской автономии. Кто бы мог подумать, в таком возрасте уже умеют читать на фарси. На месте их отцов я бы гордилась.

Японка замолчала с лёгкой улыбкой, смотря на членов двух делегаций. Присутствующие в комнате представители Евросоюза и Штатов обменялись шокированными взглядами. Араб, которого прислала Организация Объединённых Наций казался близким к обмороку. А вот лидеры делегаций Израиля и Палестины, посмотрев друг на друга, опустились на свои места.

— Что ж, как я вижу, нам не оставляют выбора. Раз так… Как вы смотрите на то, чтобы отредактировать пункт номер пять нашего будущего соглашения?

Сидящий напротив него палестинец пару секунд помолчал. Потом покосился на Окаду, стоящую сбоку от стола с планшетом в руках. И вздохнув, опустил взгляд вниз. На бумагу с проектом мирного договора.

* * *

Присягу Елисеев давал. Однако та была адресована не конкретным персоналиям, а стране в целом. Пусть он и твердил самому себе, что его сдерживают лишь те самые слова присяги, на самом деле генерала фиксировала на месте инерция.

Та самая, что заставляла людей внутри системы выполнять практически любые приказы руководства, даже не рассуждая о том, насколько они соответствуют законам. Либо, как бывало в некоторых случаях, нормам морали. Потому что формально то или иное действие может быть правомерным. Однако, если посмотреть на него глубже, оказывалось, что там имеет место одно из тех нарушений, за которые должностным лицам при исполнении принято давать приличные сроки.

Приблизительно такое же чувство терзало Елисеева и сейчас. С одной стороны, его первый заместитель был назначен по полностью законной процедуре. Что может быть более законным, чем прямое распоряжение президента, который сформировал ведомство. Ну а с другой — Владимир прекрасно видел, что происходит в мире. Кризисы, что сотрясали континент один за другим, плюс перманентная угроза со стороны Столбов. То, от чего уже не отмахнуться. Как и от многочисленных Защитников, которые стремительно набирали силу.

Даже внутри Комитета было полно тех, кто считал себя едва ли не какой-то новой расой. Людьми, что изменились после посещения той стороны. В лучшем случае — «сверхчеловеками». Всё это очень дурно пахло и могло вылиться во всё что угодно. И это ведь при том, что генерал отчаянно старался фильтровать подобный контингент ещё на приёме в КПДЗ. Плюс нещадно вычищал тех, кто перешёл красные линии.

Тогда как его первый зам, который активно приступил к работе, напротив, сам чувствовал себя представителем новой высшей касты человечества. Пусть он и выражал свою лояльность президенту, но то была точно такая же инерция, которая останавливала остальных. Рано или поздно эту черту он перешагнёт, и тогда мало никому не покажется.

Даже одной этой теоретической причины с головой хватало, чтобы воспротивиться назначению. Но, помимо всего прочего, новоиспечённый первый зам постоянно лез в работу всех структур Комитета. Мало того, что регулярно объявлялся на совещаниях, запрашивал документацию и проводил рабочие беседы с руководителями департаментов, так ещё и занимался новыми назначениями. Левой рукой засланец президента пытался окучить тех, кого Елисеев уже назначил, а правой закидывал в строй новых людей, отбирая их из тех, кто лоялен лично ему.

Времени прошло совсем немного, но деятельность он успел развить настолько бурную, что генералу казалось — со дня на день выйдет указ о его собственной отставке. Или переводе на новую должность. Например, какого-нибудь советника президента по специальным вопросам. Чтобы сохранилась та самая петля инерции, что была затянута на шее и не давала взбрыкнуть.

Сегодня, отправляясь на заседание Совета министров, Елисеев предполагал, что услышит там именно эту новость. Но собрание прошло абсолютно штатно. Зато, вернувшись, он внезапно для себя обнаружил пустую приёмную. Полностью пустой она, естественно, не была — внутри сидел незнакомый ему нервничающий мужчина со знаками различия капитана. Но вот своего помощника генерал там не обнаружил.

— А где Геннадий? Вы вообще кто и что тут делаете?

Капитан вытянулся во фрунт. Нацепив фуражку, отдал воинское приветствие.

— Капитан Андрей Максимов прибыл для исполнения службы.

Внутри Елисеева заворочалось глухое раздражение.

— Какой ещё службы? Помощник мой где? Ты какого хрена делаешь рядом с моим кабинетом?

Замерший за столом того самого помощника офицер нервно сглотнул слюну. Отвёл чуть в сторону глаза, стараясь не пересекаться с Елисеевым взглядом.

— Приказ Глеба Сергеевича. Теперь я ваш новый помощник.

Раздражение сменилось чистейшей злостью.

— В каком смысле? Где Геннадий?

Капитан отшатнулся назад. Споткнувшись, чуть не упал, оперевшись рукой о стол. Только тогда Елисеев понял, что машинально добавил меноса в голос, создав едва ли не ударную волну в замкнутом пространстве.

— Задержан по обвинению в…

— Что?

Два быстрых шага, и Владимир оказался вплотную к капитану.

— Задержан по приказу твоего Глеба? Где он сейчас? Где они оба?

Офицера, что находился в десяти сантиметрах от Елисеева, била мелкая дрожь. Ворот форменной рубашки пропитался потом.

— Товарищ генерал-майор срочно отбыл в Кремль. Задержанный… Не знаю, не могу знать, товарищ генерал. Увезли его.

Елисеев молча кивнул. Подумал. Очень хотелось разорвать надвое этого несчастного капитана. Но что-то подсказывало — он тут абсолютно ни при чём. Не стал бы заместитель подсовывать под удар человека, который был бы хотя бы сколько-то ценным. Понимал, что в первую очередь Елисеев сорвётся именно на нём.

Поэтому генерал прошёл в свой кабинет, расположился в рабочем кресле и принялся отдавать приказы.

Для начала поднял по тревоге «Молнию», приказав занять круговую оборону вокруг здания. И пресекать любые попытки вторжения с применением силы любой степени, не подчиняясь ничьим приказам, кроме его. Во-вторых, дал приказ всем группам, командам и отрядам, что находились на выездах, немедленно возвращаться назад. При необходимости прорываясь с боем и не считаясь с потерями среди условного противника. В-третьих, открыл список кадровой службы, который был подготовлен ещё сегодня утром и содержал фамилии всех людей, кого успел назначить первый заместитель. Дав команду службе внутренней безопасности вывести их всех из здания, при необходимости применив силу, а при сопротивлении — убив на месте.

После чего отдал четвёртый приказ. Единственный, который был продублирован в письменном виде — об отставке своего первого заместителя. Который немедленно отправил через электронную систему документооборота в аппарат правительства.

Разобравшись со всем, составил ещё одно короткое сообщение, направив его в рассылку всему руководству Корпуса. На тот маловероятный случай, если вдруг у властей найдётся способ умертвить его. Раз уж вторая сторона решила зайти за флажки и резко изменить правила игры, Елисеев не собирался себя сдерживать. В случае необходимости генерал был готов сделать вид, что флажков не существует вовсе.

Телефон зазвонил спустя пять минут. В этот раз Владимир проверил, какой именно аппарат трезвонит и убедившись, что звонят из Кремля, поднял трубку.

— Слушаю.

— Ты же понимаешь, что это мятеж, генерал?

* * *

Оливер привык, что Лагов движется намного быстрее и рассмотреть все его действия практически невозможно. Ещё валлиец прекрасно осознавал, что не настолько хорош в ближнем бою, как остальная «элита» Корпуса. Сейчас, после обретения новой способности, что позволяла обрастать снаружи каменной бронёй, дела стали обстоять получше. Однако, даже с учётом этого, он уступал практически всем остальным. Единственным его преимуществом было гигантское количество создаваемых клонов, которых можно было использовать самыми разными способами.

Однако сейчас парень не успевал даже этого. Франсуа и Лагов двигались с настолько безумной скоростью, что он просто не мог определить, куда именно нужно кинуть спрессованную в груду тысячу собственных копий, чтобы те притормозили канадца.

Сначала он честно пытался. Но после того, как вниз улетел шестнадцатый по счёту гигантский ком с орущими клонами, которые ближе к земле скооперировались и начали синхронно петь гимн Уэльса, у Оливера опустились руки. Поэтому, вместо того чтобы кидаться своими копиями, он принялся оказывать Лагову моральную поддержку. По всему небу появились сотни и сотни клонов валлийца, которые скандировали кричалки в поддержку Лагова. Насколько это эффективно, Джейсон сказать не мог. Но и чего-то более подходящего придумать был сейчас не в состоянии. Возможно, будь его ранг хотя бы «дзетой», можно было бы принять участие в бою. Но сейчас, когда там схлестнулись два настолько мощных Защитника, единственное, что оставалось — держаться в стороне.

Смущало только одно — в случае проигрыша главы Корпуса шансов спастись у Оливера практически не будет. Даже если попробует отгородиться всеми своими клонами и разовьёт максимальную скорость, Франсуа всё равно его догонит. Тем более не получится отбрехаться. Канадец не стал говорить даже с самим Лаговым. Не обмолвился и словом. Вместо этого сразу же атаковал. Прямо сейчас отчаянно пытаясь убить командующего Корпуса. В то время как сам Лагов старался достать его медной пылью.

Всё, что требовалось для того, чтобы освободить разум Франсуа — дотянуться до него медью. Желательно пропихнув ту в кровь мужчины. Но, скорее всего, хватило бы и обычного контакта с телом. Однако добиться нужного результата у лидера Корпуса никак не получалось. Слишком уж сильным оказался противник.

Варрбаи тоже в бою не участвовали. Сначала они пытались вмешаться, но у муравьёв возникла та же дилемма, что и у Оливера — слишком низкая скорость. Они банально не поспевали за действиями обоих противников и никак не могли вклиниться, чтобы нанести удар. Даже самый крупный из них, которого они окрестили Малышом, не был способен двигаться с такой же скоростью. Что лишало босса его группы поддержки. Той самой, которая до того демонстрировала потрясающую эффективность.

В какой-то момент посреди его клонов, которые скандировали «Лагов победит, ЮАР освободит», появилась новая фигура. Ещё один Защитник, который немедленно ударил воздушной волной, обратив несколько десятков копий Джейсона в крохотные комки серой слизи.

— Ты чё творишь, сволочь? А ну-ка иди сюда, я тебя щас сам вниз уроню.

К удивлению Джейсона, Защитник именно так и поступил. Молча ринулся к нему, опустив копьё. Валлиец отпрянул в сторону, нанеся удар медью. Но барьера противника пробить не смог. А спустя ещё пару минут мог с уверенностью сказать — против него сражается точно такой же «эпсилон». Он даже лицо его узнал. Пропавший Пётр Стогов, что отправился на разведку и должен был выяснить обстоятельства исчезновения Франсуа.

Обменявшись с ним десятком попыток достать друг друга, Оливер на миг замер в воздухе, присматриваясь к противнику. И тоскливо подумал, что этот бой может длиться вечно.

* * *

Франсуа был не просто силён. Сейчас канадец, казалось, превосходил по рангу меня самого и двигался чуть быстрее. Удары у него были такими же мощными, а воздушный барьер абсолютно непроницаем. Я впервые столкнулся с противником, который по всем своим критериям соответствовал мне и даже немного опережал.

В теории я бы, наверное, мог победить, использовав на максимуме тепловую способность и кислотную кровь. Однако при таком раскладе Франсуа был бы убит. Тогда как я хотел канадца спасти. Проблема была в том, что для этого ему требовалось обеспечить контакт с медью. Чего тот старательно избегал. А пробить его воздушный барьер у меня никак не получалось.

В какой-то момент к сражению подключился ещё и Пётр Стогов. Тоже ставший сильнее. Сейчас он напоминал Защитника ранга «дзета». Оливеру, наверное, казалось, что они плюс-минус равны. Но это только за счёт того, что я пустил в дело способность, усиливающую союзников. Что позволяло валлийцу держаться. Ну а ещё у него были его любимые копии. Которые тот не стеснялся пускать в дело.

Однако глобально ситуация выглядела тревожной. Убивать Франсуа мне не хотелось. Пусть даже, по мере того, как утекало время, это начинало казаться единственным рациональным выходом. Тем не менее я не оставлял попыток отыскать другое решение. Во-первых, не хотелось убивать канадца по моральным причинам — это был человек, что сражался бок о бок со мной почти с самого начала. Во-вторых, если он придёт в себя и вернётся в строй, Корпус получит ещё одного мощного Защитника, равного мне по силе. При этом лояльного. Не говоря уже о том, что в качестве бесплатного дополнения нам достанется Пётр. Шестой ранг тоже выглядел ценным — обычным путём парню предстояло идти к этому ещё как минимум пару недель.

На миг я даже задумался о том, чтобы нанести удар исключительно по Стогову и вывести его из боя. Но стоило отвлечься, как копьё Франсуа едва не коснулось воздушного барьера. Ещё миг — и распороло бы моё плечо. Что было бы весьма неприятно.

Тем не менее, из-за того, что мысли временно скакнули в сторону Стогова, я вспомнил слова Оливера. После контакта клонов со странным белёсым газом валлиец заявил, что почувствовал нечто по ту сторону. Сравнив это с коллективным разумом.

А раз так — значит, и Стогов, и Франсуа прямо сейчас находились в едином коммуникационном пространстве. Это звучало логично — не могли же части единого целого существовать сами по себе.

Следующие пять минут я размышлял об этом. Оценивал собственную теорию и рассматривал её под разными углами. А потом принялся действовать.

Для начала растёр в тонкую пыль всю медь, до которой мог дотянуться. Не так давно мы вместе с Оливером использовали этот металл для того, чтобы остановить южноафриканские войска. Благодаря чему в моём распоряжении оказалось как минимум тонн десять меди. Теперь полностью обратившейся в пыль.

Франсуа обратил внимание на происходящее слишком поздно. В тот самый момент, когда медный порошок уже окружил нас со всех сторон и устремился вперёд, заполняя собой всё пространство. За секунду до того, как металл полностью перекрыл обзор, я запустил импульс. А потом начал движение вперёд. Ровно в ту сторону, где должен был находиться Франсуа.

Прямо сейчас весь неровный гигантский медный куб стоял на спрессованной плите воздуха. Дотянуться до опоры меносом сквозь медь я мог с гигантским трудом, но этого и не требовалось. Как минимум несколько секунд она продержаться была должна. Плюс ещё какое-то время весь этот порошок будет оседать вниз. Должно хватить.

Остановившись, ударил во все стороны воздухом, расталкивая вокруг себя порошок. Дал сигнал Малышу, который рухнул вниз, прямо в облако металлического порошка. К счастью, на связь с варрбаями объём медной пыли никак не повлиял. А пропускная способность для меноса оказалась достаточной, чтобы расплавить немного меди и покрыть ею лапы гигантского муравья.

Ещё миг — и показалась фигура Франсуа. Растерянного и сбитого с толку. Как-то так, наверное и должен выглядеть человек, которого внезапно отключили от общей информационной сети.

На миг появилась надежда, что сейчас канадец образумится. Но, увидев меня, тот отреагировал однозначным образом. Перехватил копьё и развернулся, вставая в оборонительную позицию. В следующее мгновение сверху на него обрушился Малыш. Лапы которого прошили воздушный барьер и вонзились в спину Защитника.

Не самый гуманный способ доставки меди в кровь. Однако абсолютно рабочий. Тем более что сразу после этого я обрушился на ослабевший воздушный барьер канадца, вскрыв его. И, зачерпнув медной пыли, впечатал её в кожу Лебуа.

На миг мужчину затрясло. Будто у того внезапно началась жуткая лихорадка. А потом он расслабленно вытянулся и плавно полетел вниз. Вместе с восседающим сверху варрбаем, который успел лишь удивлённо пискнуть.

На то, чтобы очистить большую часть Южной Африки от заразы, нам потребовалось в районе четырёх с половиной часов. Действовали мы, понятное дело, не одни — из Нигерии прибыли все Защитники рангом «гамма» и выше во главе с Гбенгой.

Более тысячи человек, что рассредоточились по всей условной линии фронта. Возвращая людям самостоятельность. А прямо сейчас я стоял на окраине Йоханнесбурга. Пока мы очищали от неизвестной гадости юг африканского континента, пришло сообщение от Дмитрия. Неизвестная гадость быстро стала известной. Как оказалось, тела трёх пленных, которых удалось захватить в посольствах Южно-Африканской Республики, были пропитаны чем-то вроде грибницы. Как я предполагал, её же клетки составляли основу того самого белёсого газа, что использовался южноафриканскими войсками при наступлении. Что означало — мы имеем дело с чрезмерно разросшимся и разумным грибом.

Со стороны это наверняка могло смотреться забавной концепцией, но при столкновении в реальности ничего смешного тут не было. Зато смотрелось логично. Да и грибов в Белом мире имелось с избытком.

Прямо сейчас я висел над чем-то вроде гигантского подземного хранилища. Если доклад о том, что наш противник является разумным грибом, прислали лаборатории, то вот излучение, которое присутствовало у мелких частиц грибницы, что входили в состав боевого газа, я определил самостоятельно. Научившись улавливать его, используя в качестве своего рода ориентира для поиска крупных скоплений заражённых.

Так вот — штуковина под моими ногами фонила так, будто внизу были спрессованы в единое целое несколько миллионов человек. Именно по этой причине мы залетели в этот трущобный район — чтобы взглянуть на странную аномалию.

Ударив воздухом, вытащил вверх громадный куб земли и отшвырнул в сторону. Повторил процедуру, на этот раз достав гигантский параллелепипед и обрезав всё по углам. Дальше вскрыл бетонную коробку, обращая её в пыль, и пробил металлическую броню. Вверх взметнулось облако бетонно-металлического крошева, часть которого тут же подтянул к себе Оливер, впитав в свою каменную броню. А из-за угла соседнего дома внезапно показалась человеческая фигура.

— Стойте! Постойте же! Не надо этого делать.

Я удивлённо повернул голову. На первый взгляд бегущий к нам человек был самым обычным заражённым. Абсолютно ничем не примечательным. Если бы не одно «но» — это был первый «зомби», что с нами заговорил.

— Почему?

Желание задать извечный русский вопрос «А то что?» я в себе благополучно подавил. Тем не менее его замена тоже звучала похоже. Ради справедливости — сторонних наблюдателей тут не было, и никакой необходимости соблюдать дипломатический этикет, чтобы хорошо выглядеть на камерах, тоже не имелось.

— Послушайте, я не понимал, что творю. Сначала всё происходило на инстинктах. Для выживания мне нужны носители. Чем больше, тем лучше. А потом… Я испугался вашего посланника. Решил, что безопаснее всего нанести удар первым.

Не сказать, что его логика была мне непонятна. Скорее наоборот — кристально чиста и прозрачна. Если предстоит драка, лучше ударить первым. Подобная концепция была известна мне с детства. Она же нередко приводила людей на зону, либо отправляла их на тот свет. Однако в определённой среде такое правило существовало, и некоторые люди вполне искренне считали его правильным.

— Что тебе мешало попробовать договориться?

Я не был уверен, что именно сейчас находится у меня под ногами — одна из Угроз, либо порождение Белого Столба, созданное по такому же принципу, как и орды монстров в Изумрудном. Однако решил не вываливать в лоб самые важные вопросы, а начать с малого. Хотя бы втянуть собеседника в диалог.

— А вы бы поверили? Решили оставить в живых?

Отчасти справедливо. Отрезан от мира этот гигантский гриб, что пульсировал внизу, не был. Значит, видел все последние новости и наблюдал за тем, как Корпус разрешает кризисные ситуации. Не чураясь пролить кровь и забрать энное количество жизней. По крайней мере, если речь идёт о тех, кто как раз эти самые кризисы создавал.

— Мог хотя бы попробовать. Откуда ты здесь вообще появился?

Вот и первый крючок. Попытка вытащить что-то ценное.

— Не помню… Сначала было комфортно и хорошо. Я был в своём родном мире, потом меня выкинуло сюда. Пришлось подстраиваться…

— Каким именно образом тебя выкинуло? Белый Столб далеко отсюда, в Рустенбурге.

Человек, который выступал парламентёром от лица многотонного белого гриба, мгновение помолчал. Потом медленно кивнул.

— Город с таким названием стал первым, который я взял под контроль. Но он был слишком маленьким, слишком близко к вратам. Поэтому я решил переместиться.

Парящий в воздухе Оливер нахмурился и склонил голову набок. Его желание задать вопрос было настолько отчётливым, что пришлось сделать жест рукой, обрывая парня. Зная специфику речи, я легко мог предположить, как именно тот сформулирует свою реплику и на что она будет похожа. К тому же я и сам заинтересовался ровно тем же самым, что и валлиец.

— Вратам?

— Тем, что ты сам только что назвал Белым Столбом.

Несколько секунд мы помолчали. Врата, значит. Откуда ему известна терминология? Или он вытащил из человеческой памяти, или…

— Ты успел добраться до разума тех, кто создал тебя с той стороны?

Мужчина нахмурился. На пару мгновений неподвижно застыл, смотря в одну точку перед собой. Потом отмер и поднял взгляд на меня.

— Не уверен, но почему-то это слово кажется правильным. Я был рядом с вратами белого… Белого… Не помню.

— Так говори, что ты ещё помнишь? Не тяни резину, собака сутулая, пока мы тебя из огнемётов не поджарили. Ишь ты, грибочек-тупничочек нарисовался на наши пятки. Давай выкладывай всё, что знаешь.

Оливер всё-таки не сдержался. А вот «парламентёр», казалось, чуть удивился.

— Насколько я знаю, дипломатические переговоры идут совсем иначе.

Спорить с этим было сложно, да и не нужно — он был полностью прав. С той лишь маленькой поправкой, что происходящее здесь отнюдь не было дипломатическими переговорами.

— Мы обсуждаем условия твоей капитуляции. Пока лишь возможной капитуляции. Если говорить начистоту, я согласен со своим коллегой. Выкладывай всё, что тебе известно. Тогда я могу подумать о том, чтобы сохранить твою жизнь.

Несколько секунд тишины и вновь зазвучавший мужской голос.

— Мне нужны гарантии. Такие, которые ты бы не смог нарушить, даже если бы захотел.

Ну вот и всё. Разговор зашёл в тупик. Гарантий, которые я ещё и сам не могу нарушить, не существует. Даже если бы имелись, давать их какому-то монстру, который едва не уничтожил всю планету, я не собирался. А без этого он вряд ли расскажет нам ещё что-то ценное.

Поэтому я немедленно начал действовать. Во-первых, отсёк небольшую часть гигантской белой туши, что висела внизу, и, стремительно подняв вверх, запечатал внутрь толстого медного куба. После чего обрушил вниз тепловую способность. Без остатка спалив все те тонны белой пульсирующей массы, из которых состоял «мозг» инопланетного гриба.

Мужчина-парламентёр рухнул в тот же момент. А стоило мне потянуться меносом к окрестным зданиям, как стало понятно, что вырубились абсолютно все местные жители. Скорее всего, то же самое произошло и с другими заражёнными, независимо от того, где они находились. Похоже, мы только что поставили точку в этой истории. Осталось лишь передать отсечённый образец для изучения в лабораторию, перед этим разработав действенный протокол безопасности.

Сзади послышался слабый кашель, и, обернувшись, я увидел моргающего Франсуа, которого всё это время поддерживал в воздухе вместе со Стоговым. Протяжно вздохнув, канадец провёл по лицу ладонью и посмотрел на меня расфокусированным взглядом.

— Представляешь, мне тут такой странный сон приснился… Как будто…

Осёкшись, повёл взглядом по сторонам. Снова моргнул. Присмотрелся. И разом помрачнел.

— Значит, это всё-таки был не сон.

* * *

Доводить дело до открытого конфликта Елисеев не стал. Когда его вызвали в Кремль, собрался и поехал. Правда, прихватил с собой половину «Молнии», приказав оставшимся держать оборону вокруг КПДЗ.

Как показали события в ЮАР, где исчез Франсуа — убить можно почти любого. Поэтому перед тем, как войти в здание, Елисеев связался с Дмитрием, кратко описав происходящее. Параллельно разослал эти же данные всему командованию Корпуса. Айтишный департамент организации как раз начал внедрение своей собственной закрытой системы, в которую добавили и аккаунт самого Елисеева с максимальным после Лагова уровнем доступа.

В кабинете, где проходила встреча, его ждала неожиданность в лице недавно отправленного в отставку первого заместителя. Тот стоял справа от президента, сложив руки за спиной и смотря на генерала с выражением, будто тот подписал себе смертный приговор. Возможно, Владимир и ошибался по поводу того, как быстро тот перейдёт черту. В этом конкретном случае сила инерции была как никогда велика. Вероятно, именно поэтому именно он и был выбран на эту позицию. Помимо экс-зама здесь присутствовали ещё двое. Заместитель главы контрразведки и министр внутренних дел. Плюс скромно притулившийся в углу представитель администрации президента.

— Что вы себе позволяете, генерал? Вы должны охранять закон и порядок, а не нарушать.

Глава государства смотрел строго, однако в его глазах Владимир видел неуверенность. Сидящий за столом человек был опытным политиком, который хорошо разбирался в людях. Однако сейчас он имел дело с переменами, которые не мог проанализировать и понять. Не говоря уже о том, что пусть Елисеев и находился тут один, но на деле представлял собой нечто большее, чем обычного главу федеральной структуры.

— Корпус в курсе, что я нахожусь здесь. В случае любых инцидентов они будут винить всех присутствующих в этом кабинете.

Сотрудник АП дёрнулся, как будто поймал удар током. Пара силовиков переглянулась. А вот бывший заместитель даже не повёл глазом. Что до самого президента — тот изобразил на своём лице крайнее возмущение.

— Вы смеете угрожать? Мне? Лидеру вашего государства?

На миг внутри всё дрогнуло. Сложно вот так вот стоять перед человеком, который и правда избран населением страны, озвучивая ему в лицо нелицеприятные вещи. С момента падения Столбов прошло не так много времени, чтобы мозг полностью перестроился. Пусть разумом генерал понимал, что мир критическим образом изменился, но принять эту истину полностью было непросто.

— Лишь констатирую факты, господин президент. Что касается того вопроса, по которому меня пригласили, я убрал человека, который вносил дисбаланс в работу Комитета и действовал против нас. Такого я в стенах собственной структуры не потерплю.

— Уверены, что желаете продолжать разговор в таком же тоне? Вы ведь очень быстро можете стать безработным, гражданин Елисеев.

Мужчина опустил взгляд, посмотрев в глаза президенту. Безработным? Ну да. Как же. В прошлом он, наверное, бы серьёзно напрягся. И… Хотя нет — в прошлом он бы и в страшном сне не допустил, что его когда-то будут вызывать по такому вопросу в подобное место. А сам он будет брать с собой бойцов, инструктируя их, каким образом прорваться на территорию и вытаскивать его, если дело дойдёт до крайностей. Не говоря о том, что мысль о потенциальном ответном ударе со стороны Корпуса не вызывала в его голове почти никаких эмоций.

— При всём уважении, я считаю, что лучше вижу общую ситуацию, господин президент. Вы не Защитник и не понимаете происходящего. Сейчас не время для ваших любимых игр. Потом, когда всё закончится — развлекайтесь сколько влезет. А сейчас извольте не мешать мне делать свою работу.

Глава государства, казалось, на миг оторопел от услышанного. А вот бывший заместитель чуть сдвинулся с места и исчез.

Импульс. Елисеев запустил его в тот же миг, но не успел — противник сделал это быстрее. В момент, когда в ушах генерала гулко ухнула кровь, экс-зам уже наносил удар. Правда, не учёл одного — разницы в рангах. Рука со сжатым в ней стилетом не смогла моментально пробить воздушный барьер. Завязла в нём, медленно проталкиваясь внутрь.

А в следующую секунду Елисеев уже ответил. Не став тянуться к оружию, ударил голыми руками. Хлопнул по черепу справа и слева. Смяв тот, как переспелый арбуз. Потом, оставаясь под действием импульса, сделал два молниеносных шага назад, чтобы кровь, мозги и прочая дрянь не заляпали форму. После чего погасил собственное ускорение.

Повернув голову, прошёлся взглядом по оторопевшим лицам присутствующих.

— Если это был весь ваш план, господин президент, то вы уж простите, но на следующих выборах я за вас голосовать точно не стану.

* * *

Одной из ближайших помощниц Василины была Евграфия. Такое чудное имя, ей дали родители. Сами они до сих пор оставались в Сибири. Жили на территории так называемого экологического поселения, которое, судя по отрывочным рассказам девушки, больше всего напоминало базу радикальных сектантов. Василина даже не была уверена, что те в курсе произошедшего — никакой техники, уж тем более интернета, на территории экологического поселения не имелось. Не так давно почившим в бозе древнегерманским «богам» подобная практика наверняка пришлась бы по вкусу.

Из своего детства Евграфия взяла не только странное имя и активную агрессию к любого рода радикалам, которых девушка не переносила на дух, но и привычку к сортировке и сбору данных. Именно поэтому, когда на их лагерь напал громадный волк, который унёс Петра Стогова внутрь Изумрудного Столба, девушка взяла его образцы крови. После чего проанализировала их и занесла в картотеку.

Туда, где уже находилось несколько сотен других образцов, полученных при самых разных обстоятельствах. Порой её увлечение Василину здорово пугало. Но вот сейчас это оказалось полезным — получив образец сухой крови, который глава российского отделения Корпуса соскребла со Столба, Евграфия сравнительно быстро выдала результат. Кровь полностью совпадала со старыми образцами. Там, на вершине Серого Столба, был тот самый волк. А совокупность факторов намекала, что притащили его туда не кто иной, как сами лаффары. Племя, которое так и не смог обнаружить Стогов.

Команда археологов уже возвращалась назад — вызывать их специально не пришлось, что в какой-то мере девушку радовало. Не пришлось объяснять, для чего это нужно. Потому как сама идея о том, что кто-то мог пройти через серые Столбы, использовав кровь Угрозы, казалась самую малость безумной. Вместе с тем факты говорили — скорее всего, именно таким образом поступили лаффары. Что открывало дорогу для всех прочих.

Если предположить, что племя попало на ту сторону, то получалось, что один из них вернулся и устроил весь тот разгром, с которым они едва справились. Вряд ли он сделал это по своей собственной воле — скорее всего, аборигена кто-то заставил. Что делало ситуацию ещё более опасной. Сложно было сказать, что именно произойдёт с Защитниками, как только они пройдут через серый Столб и окажутся на следующем уровне планетарной сети. Мысли и образы пасторальных усадеб в собственной голове — это одно. Но вот кто станет ждать их на самом деле — непонятно. Оценить уровень их опасности было невозможно.

Тем не менее Василина хотела проверить свою догадку, чтобы потом преподнести её Лагову. Единственное, что смущало девушку — во время совещания командующий Корпусом рассказывал в том числе о воспоминаниях, которые ему достались от варрбая и лаффара. Расположив их именно таким образом — гигантский муравей стоял первым, несмотря на то, что на самом деле был вторым. И, говоря про воспоминания, Лагов в основном рассказывал именно о нём, тогда как лаффара упомянул вскользь. Настолько мимолётно, как будто это не имело никакого значения. Хотя именно с этого туземца всё началось. До него глава Корпуса ни разу не поглощал чужие воспоминания. Только менос.

Это могло ничего не значить. Ведь совсем не факт, что Лагов получил воспоминания о том, как именно лаффар проник на ту сторону. Но, с другой стороны, командующий мог оказаться в курсе. Решив, что эта информация не для всех. Даже не для тех, кто занимает руководящие позиции в Корпусе. Сама возможность подобного расклада девушку изрядно раздражала.

Резон она, безусловно, понимала — рассказывать об этом всем подряд не стоило. Как минимум по той причине, что угодивший на ту сторону слабый Защитник, скорее всего, немедленно оказался бы мёртв. Либо с ним сделали бы что-то ещё, куда более худшее, чем смерть. Но почему Лагов не поделился информацией с ними на том самом совещании, она в своей голове уложить не могла. Там присутствовали только те, кто был достаточно сдержан и владел собой. Они бы уж точно не стали трепаться направо и налево, либо отправляться к серым Столбам, чтобы прорваться на ту сторону.

Хотя… Василина вдруг поняла, что с момента, как коснулась этой самой засохшей крови, в её голове тонко свербит одна и та же мысль. Что очень хочется взять копьё, собрать отряд лучших Защитников и рвануть к тому самому Серому Столбу. Одна только проблема — нет Угрозы, у которой можно зачерпнуть крови. Но если бы та имелась прямо под рукой, далеко не факт, что девушка смогла бы сдержаться.

Так, может, тогда Лагов прав? Или он вообще не был в курсе, и она совершит настоящий прорыв, открыв глаза и ему, и всем остальным.

Поднявшись на ноги, Василина прошлась по установленному специально для неё большому полевому шатру. Возможно, стоит сообщить командиру? Полчаса назад он прислал сообщение о своей победе в ЮАР, подтвердив, что Франсуа жив, а опасность ликвидирована.

Кремер и Окада тоже завершили свои переговоры на Ближнем Востоке. Подписанное мирное соглашение изначально было воспринято в штыки обеими сторонами. Но девушки выступили на пресс-конференции от имени Корпуса, заявив, что любой, кто нарушит подписанный мирный договор, будет уничтожен на месте, независимо от того, кем именно будет являться. В случае, если будет задействовано любое армейское подразделение, либо человек, который подчиняется кому бы то ни было, включая неформальные структуры, Корпус пройдёт по всей цепочке подчинения. Последовательно уничтожая командиров вплоть до самого высшего звена. Что означало — любое использование армии приведёт к гибели президента Израиля. Аналогичная ситуация обстояла и для противоположной стороны. Разве что в том случае вариативность конечных целей была несколько больше.

Что до Защитников — Корпус установил демилитаризованную зону, пересекать которую было запрещено. В случае нарушения ответственность ложилась на плечи семьи Защитника и его родственников. Плюс любое участие в боевых действиях для Защитника каралось безусловной смертью. В связи с чем Корпус ввёл процедуру собственного международного розыска, заявив о формировании списка легитимных целей. Пока тот пустовал, но в случае необходимости быстро мог пополниться свежими именами.

Василина в чём-то даже завидовала этой парочке. Она вроде и была полностью довольна своим текущим местом, прекрасно понимая его ответственность. Это совсем не шутка — командовать такой массой людей. По сути, девушка формировала основной ударный кулак Корпуса. Готовый вступить в дело по первому приказу Лагова. Настоящую армию, состоящую из Защитников.

Другие отделения, естественно, тоже тренировали своих бойцов. Но если не брать нигерийцев, во главе которых сейчас стоял Пётр Стогов, все прочие значительно уступали «Каргопольскому войску», как между собой называли её подчинённых.

При этом понимать, что остальные колесят по миру, постоянно участвуя в чём-то интересном, и находятся бок о бок с лидером Корпуса, было немного неприятно. Она сама не была уверена, обрадовалась бы или огорчилась, сделай ей Лагов предложение присоединиться к его личной команде. Но сам факт того, что этого самого предложения не поступило, немного печалил.

В следующую секунду завибрировал её висящий на поясе телефон, и Василина отвлеклась. Вытащив устройство из чехла, разблокировала, после чего довольно улыбнулась. Глава дежурной группы на аэродроме сообщил, что у них приземлился борт команды археологов. Значит, ещё немного, и она узнает всю правду о том, что произошло около Серого Столба.

* * *

Теперь, когда коронация нового тэнно была успешно завершена, Рё Ёсида мог спокойно выдохнуть. Тем более мировая обстановка тоже немного успокоилась. Лагов-сан разобрался с проблемой в Южной Африке, перед этим успешно уничтожив германских «богов». В мире не осталось ни единого активного кризиса. Последним событием, которое на это тянуло, был конфликт в Великобритании. Но и там всё успешно разрешилось. После приватных переговоров Лавинии Фэншоу-Коул с королём Генрихом Девятым тот заявил о полной поддержке Временного кабинета министров и своей готовности оказывать ему помощь.

Для самого Рё Ёсиды всё тоже складывалось как нельзя благополучно. Во-первых, Федерация смогла обеспечить безопасность наследника престола и самой процедуры коронации. После чего их Защитники стали стражей тэнно. Именно таким было одно из первых распоряжений нового императора. Он официально запросил у Федерации Защитников Японии непрерывную круглосуточную охрану. Что критически меняло их статус.

Во-вторых, сразу после того, как коронация была завершена, император вручил Рё Ёсиде высший орден, доступный для людей, не являющихся главами государства — Тока-дайдзюсё. А вместе с ним богато украшенный меч — личный подарок императора за проявленную храбрость и спасение его жизни. Точно такой же орден был подготовлен для Пак Джин Хо, как и клинок. Последнее было особенно занятно — японский меч для корейца, который обеспечивал оружием половину самых высокоранговых Защитников планеты.

Ну и наконец, в-третьих — на планете наконец-то наступил покой. Экс-полицейский мог рассчитывать на то, что теперь у него получится спокойно погрузиться в тренировки. А вместе с тем расширить численность Федерации сразу после того, как Японию посетит Франсуа, либо сам Лагов. В идеале он и сам не отказался бы заполучить точно такую же способность, которой располагали ближайшие соратники командующего Корпусом. Но такие вопросы лучше всего было обсуждать лично. Чем он и собирался заняться, как только Лагов-сан окажется в Токио.

Немного тревожили новости из Латинской Америки, где произошло несколько мелких стычек между Защитниками разных стран. Но Конгрегация Защитников уже заявила о том, что держит ситуацию под контролем и ведёт переговоры со всеми сторонами конфликта. Никого сильнее её лидера на территории Латинской Америки не было, так что, по мнению бывшего детектива, эта ситуация должна была очень быстро исчерпать себя.

— Ёсида-кайтё.

На пороге его кабинета появился помощник, и японец повернул голову, вопросительно посмотрев на него.

— Командующий обороной Столба только что прислал видеозапись. Я уже отправил на ваш личный аккаунт. Думаю, это будет интересно.

Говоря, юноша склонился вдвое, и Ёсида, поморщившись, махнул рукой, отпуская его. С тех пор как император назвал главу Федерации своим спасителем и объявил, что считает его одним из величайших людей Японии, всех вокруг словно подменили. Каждый норовил глубоко поклониться и обязательно назвать каким-то звонким титулом. Что было досадно — незаметность мужчине приходилась по душе куда больше.

Несколько раз кликнув мышкой, японец зашёл на свою почту, которая была создана внутри новой организационной системы Корпуса, и открыл видео.

Первые секунд тридцать ничего не происходило, и он уже подумал, что надо было бы уточнить у помощника, на что именно следовало обратить внимание. Но потом взгляд зацепился за человека со странной, слегка вихляющей походкой, который появился около Столба и двинулся не к воротам, а куда-то вбок. Спустя несколько секунд стало понятно, что шагал он к своеобразной точке сбора, куда подтягивались остальные, с похожим поведением. Не в том плане, что каждый из них шёл небольшим зигзагом. Вовсе нет. Однако у всякого имелась какая-то лёгкая особенность. Нервный тик глаза, подёргивающаяся рука, какое-то странное искажение мимики или что-то подобное.

Каждый по отдельности вряд ли привлёк бы чьё-то внимание со стороны. Но сейчас, когда все они были вместе, сбившись в группу из трёх десятков человек, это было заметно. Однако пока Ёсида не понимал, из-за чего это видео прислали именно ему. Мало ли кто отправляется в Столб. Бывает и так, что туда идут люди с врождёнными недугами, чтобы излечиться. Возможно, эти как раз из тех самых и находятся в процессе своего лечения.

Спустя секунду экс-полицейский понял, что заблуждался. Конечно, каждый из этих тридцати человек мог быть болен. Однако это никак не объясняло, почему у доброй половины из них глаза внезапно засверкали ярким синим цветом.

* * *

Отсечённый кусок грибницы я пока оставил при себе. Счёл, что отправлять его обычным рейсом слишком рискованно. А никто из опытных Защитников, которые сейчас составляли мне компанию, назад пока не отправлялся. Франсуа и Пётр только начинали приходить в себя. Каори и Кремер были на борту джета, что вылетел из Иерусалима и сейчас находился на полпути к Йоханнесбургу. А Оливер… Отправлять Оливера с настолько ценным грузом я бы не рискнул.

Тем более здесь было полно самых разнообразных задач. Как выяснилось — спасти сразу несколько стран, выдернув их жителей из состояния массового зомбирования, недостаточно. Помимо этого нужно объяснить мировому сообществу, что именно произошло, и восстановить управляемость.

Проблемы были сразу по обоим пунктам. В первом случае люди хотели получить гарантию, что подобного с ними никогда не произойдёт и такая ситуация не повторится. Это было понятно — окажись я обывателем и услышь новости о громадном белом грибе, который подчинил себе десятки миллионов человек, заразив их нервную систему, в голове тоже бы наверняка зашуршали самые разные мысли. Начиная от подсчёта, сколько банок тушёнки я смогу купить на имеющиеся деньги, и заканчивая опасениями по поводу стабильности экономической системы планеты.

Что касается последнего, с этим и правда имелись проблемы. Фондовые рынки безумнейшим образом лихорадило. В Южной Африке была сконцентрирована масса добывающих производств, в том числе настоящий палладиевый пояс, на котором и стоял Рустенбург, что вызвало колоссальный рывок цен вверх. Палладий за какие-то полтора часа вырос на двести пятьдесят процентов. То же самое касалось и большинства остальных металлов. Включая медь, которой в Южной Африке добывали тоже немало. Как на территории самой ЮАР, так и севернее. В Зимбабве, Замбии и Мозамбике.

Помимо этого, кризис в ЮАР стал третьим подряд по счёту. Даже четвёртым, если считать Изумрудный Столб. В первый раз фондовые рынки ситуацию пережили относительно неплохо. Качнувшись вниз, но откатившись сразу же после того, как всё закончилось. Вот появление древнегерманских «богов» ударило по ним куда сильнее. Разорение территории одной из крупнейших экономик Европы не могло не сказаться на общемировой ситуации.

Потом жахнул Золотой Столб. Минус биржа, минус лондонский Сити и минус колоссальное количество разнообразных инвестиционных компаний, что вызвало полнейший хаос на рынке. Тем более, вместе все эти три кризиса формировали своего рода последовательность, повторяющийся алгоритм, цепочку ударов, которые раз за разом обрушивались на мировую экономику.

Теперь настал черёд Южной Африки, последствия кризиса в которой оказались куда более глубокими, чем могло показаться на первый взгляд. Дело было вовсе не в самой промышленности. Несмотря на технические проблемы, в том числе некоторое количество аварий на производстве, которые произошли после того, как я спалил многотонный гриб, все предприятия должны были запуститься в ближайшие несколько суток. На физическую добычу либо обработку металлов это никак бы не повлияло.

Однако сейчас суть была в ином — психологической реакции участников рынка. Начиная от крупных институциональных инвесторов и заканчивая мелкими частными трейдерами. Обычно эти категории инвесторов были бесконечно далеки друг от друга, но теперь их объединяла одна и та же эмоция — паника. Все играли на понижение. Никто, за редким исключением, не верил, что экономика отыграет и пойдёт наверх. За счёт чего формировалось безмерно мощное давление, что продолжало рушить котировки всех ценных бумаг.

В какой-то степени это нивелировалось действиями бирж, которые уже остановили торги по всему миру. Однако держать биржи вечно закрытыми — тоже не вариант. А если клапан этого бурлящего котла слетит, ситуация может обернуться ещё хуже.

Именно поэтому я выступал на пресс-конференциях. Как выразился Твардовский, играл роль «голоса надежды». Человека, который одним своим видом и харизмой должен изменить ситуацию и остановить падение рынков.

Не знаю, где он там у меня нашёл харизму, но из последних восьми часов семь с половиной прошли в режиме непрерывного общения с журналистами. В этот раз профессору показалось мало одной масштабной пресс-конференции — он организовал их целую груду. С каждым узким пулом журналистов отдельно. Я поболтал с редакторами ведущих экономических изданий мира. Дал интервью представителям жёлтых таблоидов, которые больше всего интересовались личной стороной моей жизни. Как мог, ответил на вопросы журналистов научных изданий и раздал не меньше трёх десятков коротких, по десять минут, интервью популярным блогерам.

Изматывало это куда больше, чем поединок с Франсуа. Я бы лучше провёл ещё два таких, чем продолжил бы подобный забег.

К счастью, по истечении этих самых семи с половиной часов Твардовский решил, что с меня достаточно. Если быть более точным — выдал реплику формата «ты стал какой-то невесёлый и даже не стараешься», после чего заявил об окончании «пресс-тура».

Правда, расчёт на то, что меня немедленно оставят в покое, не оправдался — не прошло пятнадцати минут, как заявился человек от президента Южно-Африканской Республики. Тот выжил и теперь желал наградить меня. Отказаться от чего было невозможно. По той простой причине, что президент не стал ждать в своей резиденции. Вместо этого со всей своей свитой заявился в тот самый отель, где мы сейчас находились.

Пришлось снова подниматься на ноги, спускаться вниз и пожимать руки. Слушать много красивых слов, отвечать такими же красивыми словами, цеплять себе на одежду орден, улыбаться и всё вот это вот. Заниматься тем, что обычно радует людей.

Наверное, я бы тоже радовался, не пройди последние часы за непрерывными разговорами. Прямо сейчас единственная мысль, что пульсировала внутри головы — когда это всё уже закончится и я смогу посидеть в тишине.

Ответ был получен спустя двадцать минут. Именно столько времени ушло на процедуру награждения и поздравления. После чего я наконец поднялся в наш номер и, рухнув в кресло, с наслаждением выдохнул.

— А эта штука, она чё? Они там о каких-то привилегиях говорили. Нам на халяву в барах наливать станут?

Оливер, который тоже крутил в руках свою собственную награду, повернул голову, вопросительно смотря на меня. Я же устало моргнул. В слова президента я не вслушивался, поэтому ничего дельного ответить парню сейчас не мог. Ограничившись советом спросить у любой из нейронных сетей.

В следующую секунду завибрировал телефон — Кремер сообщила, что они приземлились в аэропорту Йоханнесбурга. Сразу после неё прилетело сообщение от Каори. Та решила не ограничиться текстом и записала видео. На японском языке, которого я не знал. О том, что поле меноса с техникой работать не будет, девушка, видимо, не подумала.

Откинувшись на спинку кресла, я прикрыл глаза. И вдруг неожиданно для самого себя осознал, что ни одной критической проблемы на горизонте сейчас не просматривается. Нет кризиса, который нужно немедленно тушить, а значит, и необходимость срываться с места тоже отсутствует. Что сразу же подвело меня к следующей мысли — собственному обещанию отдохнуть, как только всё разрулится.

Вылазка в Изумрудный мир стала для археологов самым настоящим отдыхом. В самом конфликте на территории Германии никто из них участия не принимал. Зато они посмотрели большое количество видео. Солидный по своему размеру массив данных, который давал отличное понимание происходящего внутри. И от этого было не по себе. Даже просто от мысли, что это всё реальность и взаправду случилось с настоящими людьми, уже становилось плохо. Что уж говорить о проецировании подобной ситуации на самих себя.

Поэтому предложение Василины о коротком рейде на ту сторону Ольга приняла с радостью. Насторожившись только после того, как они оказались внутри и девушка уверенно повела их в направлении Серого Столба. Касаться этих конструкций Варзов уже пробовал. Предсказуемо ничего не обнаружив. О чём Защитница не могла не знать. Однако всё равно вела их к выбранной цели.

Задавать вопросы Воронова не стала. Тем более предварительное согласие уже было дано. А если там обнаружится что-то действительно интересное — это может стать ещё одним прорывом. Да и сам Изумрудный мир, если она верно поняла намёки Василины, в глобальном плане сейчас был полностью безопасен.

Когда они добрались до места, Василина взглядом указала вверх и тут же прыгнула, взмыв к самой вершине. Следом за ней поднялись и все остальные. Вот тут Воронова наконец поняла, ради чего их позвала девушка — вершина Столба была заляпана пятнами засохшей крови.

— Не факт, что это сработает. Моя способность не действует на живых.

В голосе Варзова прозвучала толика неуверенности, а Василина пожала плечами, стараясь выглядеть максимально невозмутимо.

— Сомневаюсь, что эту кровь можно назвать живой. Давай хотя бы попробуем.

Всё это выглядело достаточно логично, если бы не эмоции самой Защитницы — казалось, её вот-вот разорвёт от сдерживаемого напряжения, помноженного на интерес. Ольга даже на миг задумалась о том, чтобы выбраться отсюда назад и сообщить обо всём Лагову. Проблема была лишь в одном — судя по механическим часам на её запястье, до выхода оставалось ещё пятьдесят семь минут. Тогда как Василина была рангом «эпсилон» — в случае потенциального столкновения у команды археологов не было ни единого шанса.

С другой стороны, ничего негативного в разуме девушки Воронова уловить не могла. Поэтому, повернув голову к Варзову, который вопросительно смотрел на неё, едва заметно кивнула.

В следующий момент парень забрался на вершину этого самого Серого Столба, опустившись на корточки, вытянул руку. Ткнул указательным пальцем в одно из пятен крови. И закричал.

* * *

Громадная вилла на берегу океана. Большое поле для гольфа, где четыре сотни варрбаев радостно пожирали целые тонны бананов. Как внезапно выяснилось — муравьи дичайше обожали этот фрукт. Если, попробовав апельсин, Малыш катался по траве, прижав лапы к брюху и показывая, насколько ему плохо, то после того, как его угостили бананом, на миг переплёл длинные тонкие усы, сразу же уставившись на оставшуюся связку. Тонко намекал, что предки завещали делиться. Пришлось скормить ему их все.

А потом, когда путём проб и экспериментов выяснилось, что кроме бананов муравьи из местных вкусностей есть ничего не желают, дать команду доставить сюда несколько фур фруктов. Добрую треть из привезённого они уже умяли, сейчас продолжая своё пиршество с чуть меньшей скоростью. Однако я был уверен, что по итогу на поле для гольфа не останется ни одного банана.

Мы же расположились около гигантского бассейна. Совсем рядом был океан, но после того, как мы один раз искупались, убравшись за несколько километров от берега, все выразили желание переместиться внутрь. Тем более здесь были созданы все условия.

— Теперь, наверное, надо всё время с каким-то процентом меди в крови ходить. Чтобы в следующий раз вот так запросто не взяли.

Пётр, который пусть и отошёл от заражения грибницей, всё никак не мог успокоиться. Переживал из-за того, что оказался на стороне врага и обернул оружие против своих же.

В какой-то степени его можно было понять — все, кто находился под воздействием грибницы, пусть смутно, но помнили, чем именно они занимались в качестве «зомби». Тогда как путь подъёма ранга у Франсуа и Петра был абсолютно понятен. Оба убивали других Защитников. Тоже находящихся под контролем грибницы и совсем не по своей воле. Однако это меняло ситуацию лишь с формальной точки зрения. С практической — в таких воспоминаниях ничего хорошего всё равно не было.

— Ну чё ты всё о своём заладил, грустяшка. Давайте лучше прикинем, как станем шпилить тех, кто скрывается на той стороне.

А вот это было неожиданно. Оливер. Я бы понял, заговори валлиец о том, как он будет шпилить молодых африканских красоток, что окружили со всех сторон виллу. Но Защитник предпочёл вспомнить врагов, которые укрылись за Серыми Столбами. В этот момент к беседе подключилась Кремер, которая выдала длинный монолог о том, насколько рано нам задумываться о том, чтобы двинуться настолько далеко. Что для начала следовало бы спасти Землю. О том, что есть ещё как минимум восемь противников, которые не сделали своего «самого мощного хода», немка тоже упомянула.

К моменту, когда она закончила, каждый из присутствующих уже успел забыть начало этой длинной речи. А сидящая в соседнем от неё шезлонге Каори негодующе всплеснула руками.

— Ты так всегда, да? Или у вас, немцев, не бывает праздников? Вы развлекаетесь тем, что сверлите друг другу мозги?

Во взгляде Йоханны, которая посмотрела на свою соседку, плескалась крайняя степень изумления смешанного с досадой. С её собственной точки зрения немка, наверняка казалась себе рациональной и правой. А вот японка ловко вскочила на ноги, взмахнув рукой, в которой держала коктейль.

— Лагов-сан, не окажете ли честь? Смажете меня маслом от загара?

Формулировка вопроса на миг поставила в тупик, а когда я отмер, отвечать было уже некому. Не вставая со своего места, Кремер толкнула Каори воздухом, опрокинув её в бассейн.

— Разве вас, самураев, не учили говорить прямо? Ты почти «эпсилон», какой тебе ещё крем от загара? Если хочешь, чтобы кто-то потрогал твой зад, так и скажи!

Каори вертикально взлетела вверх, закрутив следом за собой небольшой водоворот. Брызнув веером капель, укоризненно посмотрела на немку.

— А вас, германских варваров, не учили, что вмешиваться в чужой разговор невежливо?

Уперев руки в бока, японка чуть склонила голову набок, впившись взглядом в Йоханну. Та же откинулась на лежаке, старательно делая вид, что всё в порядке.

— Кто бы говорил про варварство. У вас до девятнадцатого века даже туалетов нормальных не было.

— Что?

— Что?

Обе девушки застыли, смотря друг другу в глаза и испепеляя взглядами. А вот справа от меня зашевелился Оливер.

— Чё, в натуре не было? А как вы тогда… Ну, эт самое. Дела свои грязные делали?

Взгляды обеих Защитниц тут же устремились к валлийцу, и тот развёл руки в стороны.

— А чё сразу я? Я ничё, я просто ради интереса…

На лице валлийца появилось выражение полного недоумения. Йоханна с Каори, которые вновь обменялись взглядами, на секунду рассмеялись. Правда, тотчас снова посерьёзнели. После чего японка рывком спустилась вниз, заняв шезлонг рядом со мной.

— Раз на той стороне бьют в спину, предпочитаю посидеть здесь.

Тут же, повернув ко мне голову, добавила.

— Вы же не против, Лагов-сан?

Лицо расположившейся напротив Кремер тут же полыхнуло красным.

— Да как ты… Гейша!

Взмахнув рукой в воздухе, девушка попыталась подобрать подходящие слова, но испытывала с этим некоторые проблемы. А вот на лице Каори, которая снова обратила взгляд на германку, появилось искреннее возмущение.

— Ты смеешь обвинять меня, хотя сама вот в этом…

Не договорив, японка обличающе ткнула в неё рукой. Теперь Кремер покраснела ещё сильнее. Учитывая размер её груди, небольшой купальник скрывал не так много. К чему и привлекла всеобщее внимание Окада.

— Ты бы лучше за собой смотрела. И вообще, у нас в Германии дикие варвары ходят так, как им нравится.

— А у нас в Японии голышом в общих банях сидят, но на люди так не выходят.

Секунды на три все дружно замолчали. Не знаю, как насчёт остальных, но я пытался осмыслить услышанное и связать все эти фразы в единую логическую цепочку. Получалось, откровенно говоря, с трудом.

О чём, видимо, подумала и сама Каори. Которая повернула голову и, посмотрев на меня, улыбнулась.

— Хотите, смешаю вам коктейль, Лагов-сан?

На другой стороне бассейна хрустнул сломанный шезлонг.

— А не хотите полетать над океаном, Окада-сан?

Японка возмущённо глянула в сторону своей оппонентки.

— Правильно говорить Окада-тян, необразованная варварка.

В этот момент мне всё же пришлось вмешаться. Потому как Кремер эмоционально уже была готова претворить свою идею в жизнь. Чем именно ответит на это японка, сказать было сложно. Однако я был уверен, что обратная реакция окажется достаточно креативной, чтобы немка снова пошла на эскалацию.

Спустя ещё пару минут пререканий они наконец успокоились. И мы действительно взялись за коктейли.

Правда, уже после первого раунда выяснилось, что вкусы присутствующих разительно отличаются. Единственным, кто продолжил поглощать коктейли, оказался Франсуа. Оливер, Кремер и Пётр перешли на светлое пиво. Каори употребляла его же, разбавляя тремя стопками саке на каждую кружку. Сам же я подтащил к себе воздухом ящик тёмного стаута.

Алкоголя нам привезли тоже целую фуру. Достаточно было заикнуться о том, что мы хотим отдохнуть и хорошо провести время, как местные власти приступили к организации процесса. Подойдя к нему с максимальным размахом. Не знаю, кому раньше принадлежала эта вилла, но на поле для гольфа в самом деле поместились все четыреста двенадцать изрядно подросших варрбаев. Тогда как бассейн был такой площади, что в нём запросто могла плавать сотня отдыхающих.

Учитывая колоссальный метаболизм Защитников, опьянение отпускало сразу же, как только оно наступало. Потому спустя полчаса лёгкой расслабляющей болтовни мы всё-таки решили переключиться на напитки покрепче. Потом кому-то пришло в голову устроить забеги среди варрбаев. По одному участнику на каждого, кто может контролировать муравьёв. То есть всего четверо. Я сам, Кремер, Оливер и Каори. Франсуа и Петру досталось судейство.

Если первые два тура прошли максимально азартно, то на третий Каори внезапно рухнула передо мной на оба колена, заявив, что сдаётся. После чего… была поднята в воздух Кремер. Какое-то время все мы, включая многочисленную банду муравьёв, ошеломлённо наблюдали, как девушки обмениваются воздушными ударами. Попытки призвать их к порядку оказались бесполезны. Битва закончилась только после того, как с обеих слетели купальники. А метаболизм Защитников успешно переработал алкоголь, что плескался в крови.

После того как они переоделись, мы устроили ещё один заплыв в океане. На этот раз опробовав себя в подводном плавании и изрядно напугав дельфинов. А на обратном пути ещё и шокировав акулу. Думаю, это был первый случай в её жизни, когда человек оседлал животное сверху и решил покататься на нём под водой. При этом радостно размахивая руками и что-то пытаясь кричать внутри воздушного пузыря. Не знаю, как насчёт самой акулы, но вот Оливер после этого небольшого приключения был совершенно счастлив.

Вернувшись, зажарили по стейку и опустошили пару ящиков вина. Единственный алкогольный напиток, который мы до этого момента не пробовали.

Веселье затянуло настолько, что я сам не заметил, когда подкрался вечер. Зато, когда обратил внимание, на плечи сразу же навалилась тяжесть. Вспомнилось, сколько времени я провёл без сна. И как мечтал наконец-то выспаться, дав отдых измученному разуму.

Стоило подняться и заявить, что иду спать, как обе девушки тут же вскочили со своих мест. Заявив, что тоже бы не против отдохнуть. И, кажется, искренне расстроившись после того, как я заявил, что в самом деле собираюсь выспаться. Оливер, который успел перехватить сна в самолёте, лишь отсалютовал мне бутылкой вина. Пётр с Франсуа, переглянувшись, тоже отметили, что ещё немного посидят. Так что спать я отправился в одиночестве.

Каори с Йоханной тоже остались около бассейна. Но на всякий случай я прикрыл окна, стены и дверь стабильной конструкцией воздушного барьера. Связанной с ещё одним, что окружал моё тело. В случае разрушения первого второй должен был отсигналить, приведя меня в чувство. Плюс разместил около двери Малыша. А чтобы тот не скучал, подкинул ему пару центнеров бананов. После чего наконец вытянулся на постели, прикрыл глаза и моментально отрубился.

Когда открыл глаза, внезапно выяснилось, что за окном уже утро. Я было подумал, что это какая-то ошибка. Или я вижу сон. Однако стоило проверить телефон, как стало ясно — ничем подобным тут и не пахнет. Я в самом деле проспал всю ночь. Без единого сновидения и ни разу не проснувшись.

Все остальные обнаружились внизу. Завтракали, сидя около бассейна.

— Вы боитесь покушения, Лагов-сан?

Притормозив, я повернул голову к Каори, и та немедленно продолжила.

— Иначе к чему такие меры предосторожности?

Мило улыбнувшись, слегка наклонила голову, смотря на меня и светясь от лёгкого разочарования. А на другой стороне бассейна тут же подняла взгляд немка.

— Это чтобы развратные японки не пролезли в его спальню.

Взгляд Окады тут же метнулся к Кремер.

— Именно поэтому ты в три часа ночи пыталась уговорить муравья пропустить тебя внутрь и никому об этом не рассказывать? — язвительно уточнила Окада.

— Да как ты смеешь!

Йоханна тут же вскочила на ноги, раздражённо смотря на неё. А Франсуа вдруг коротко хохотнул.

— Если что, у меня теперь седьмой ранг. И я вас обеих прекрасно слышал. Каждое слово.

Последняя реплика заставила девушек переглянуться, смутиться и замолчать. Я же опустился на стул, чувствуя, как при запахе еды разгорается чувство голода.

Правда, насладиться доставленной нам едой, которую, по словам южноафриканцев, приготовили шеф-повара сразу нескольких лучших ресторанов Йоханнесбурга, нам не дали. Через каких-то пять минут, когда я только успел разобраться с порцией тушёного вагю, синхронно завибрировали все шесть телефонов.

Пришло сообщение от команды аналитиков. Вместе с прикреплённым видео. Отряд неизвестных синеглазых типов, выходящих из Столба Индиго. Раньше это могли не посчитать угрозой глобального уровня, о которой нужно немедленно оповестить руководство Корпуса. Но сейчас, после всех произошедших кризисов, работа аналитической команды была перенастроена. В первую очередь для того, чтобы заранее обнаруживать потенциальные угрозы и купировать их до того, как они обретут планетарный масштаб. Из-за чего мы и получили это самое видео.

Вроде бы и мелочь, но, с другой стороны, оно было единственным, которое аналитики сочли действительно опасным. А значит — на него следовало обратить внимание.

Вот потом, когда я отложил телефон и потянулся к очень дивно выглядящим креветкам, он завибрировал снова. В этот раз — только он один. Из-за чего на мне тут же скрестились пять вопросительных взглядов. Тогда как сам я, прочитав сообщение, осознал, что спрятать иголку не вышло. Ради справедливости, целого сухогруза гвоздей, внутрь которого можно было бы её запихнуть, у меня под рукой тоже не оказалось. Та валялась на виду. Тем не менее, я не рассчитывал, что кто-то из Защитников так быстро поймёт, как именно можно пройти через Серые Столбы.

— Что там такого, Лагов-сан? Что-то важное?

— Чё, опять кто-то бучу устроил? Терь у французов боги вылезли? Или, может, ирландские повоскресали?

Подняв взгляд, я отрицательно качнул головой. И попытался подобрать слова.

* * *

Виджай Шахеват во второй раз за свою жизнь пребывал в состоянии полной растерянности. Первый случился сразу после того, как Наненда публично заявил о том, что майор может убираться из рядов индийской армии. Второй, что интересно, тоже был связан с его бывшим шефом. Только немного в ином ключе.

Сейчас они находились в Дели, куда перелетели после того, как всё закончилось. А генерала, который до сих пор формально оставался командующим группировкой сил около Жёлтого Столба, продолжали мучить кошмары. Доведя его до такой степени истощения, что тот с трудом соображал и был готов практически на всё, лишь бы не смыкать глаз.

При этом Шахеват был уверен, что рано или поздно тот сорвётся. И скорее это произойдёт рано, чем поздно. Потому как состояние военного уже внушало серьёзные опасения. Майор даже пробовал привлечь профильных медиков, детально объяснив им задачу и, насколько это было возможно, обеспечив конфиденциальность.

Те сделали всё, что смогли — обеспечили Наненду солидным объёмом стимуляторов разнообразного формата. На какое-то время это помогло — генерал прекратил клевать носом и взбодрился. Однако хватило подобной порции ненадолго. Если вспомнить, что начиная с момента их прилёта в Дели Наненда ни разу не заснул, до той секунды, когда он наконец сомкнёт глаза, оставалось совсем немного. Виджай, откровенно говоря, опасался того, что будет после этого. Потому что, если тот решит вернуться к Жёлтому Столбу, выбор у майора будет невелик. Либо остановить его силой, либо позволить реализоваться потенциальной угрозе, как её оценивал Лагов.

Картина того, как он приковывает Наненду наручниками к кровати, Шахевату совсем не нравилась. Но становиться человеком, допустившим ещё один глобальный кризис, теперь уже на территории его родной страны, офицер тоже не собирался. Хотя иногда у него проскальзывали мысли, что проще всего было бы прострелить несчастному военному голову. Закрыв вопрос раз и навсегда.

Тем не менее, поступать так в реальности он, само собой, не собирался. Вместо этого Шахеват занялся аналитической запиской, оформив её максимально коротко и ёмко. Описал общую ситуацию, указал на уровень опасности и попросил как можно быстрее определиться с решением. Закончив, ещё раз пробежал текст глазами. Открыл свой аккаунт во внутренней сети Корпуса, доступ к которому выдали вчера. И отправил наиболее высокоранговому члену Корпуса, переписка с которым была открыта для его профиля. Помощнику Дмитрия Воронова.

* * *

За время, которое прошло от момента обнаружения странных сделок, открытых Константином Лаговым, Майк Кормин пережил множество разнообразных состояний. Порой ему казалось, что всё кончено и вот-вот наступит конец. В другие периоды времени мужчина испытывал настоящую эйфорию, считая, что оседлал золотого коня, который вынесет его к далёкому-далёкому горизонту.

На деле получилось что-то среднее. Жаловаться на судьбу было бы, конечно, откровенной глупостью. Тем более он получил повышение, и теперь над ним был лишь совет директоров. Тогда как сам Кормин занимал кресло руководителя компании. Но на этот бочонок мёда приходился второй бочонок, наполненный дёгтем. Восемьдесят процентов прибыли от открытых на рынке сделок были благополучно реквизированы налоговой службой. Тогда как сам Кормин дал обязательство не открывать новые позиции. Это было настолько обидно, что ненадолго ввергло мужчину в пучину депрессии.

Он прекрасно понимал, что после его соглашения с Дугласом Хартли у федеральных служб наверняка были все основания закончить дело совсем радикально. Пулей в голову, например. Однако те предпочли сохранить ему жизнь. И наверняка сами воспользовались открывшейся информацией. Он был уверен, что на этих данных разбогател далеко не один функционер, что работал в бюрократической системе.

Зато его самого обложили со всех сторон. Не позволяя открывать сделки даже на самых дальних родственников или подставных лиц. Единственное, что удалось мужчине — развернуть несколько позиций, перебросив деньги через множество криптокошельков. Насколько это было возможно, сбив со следа потенциальных ищеек. Все позиции были оформлены на чужие имена, с самим Кормином никак не связанные, но находились под его контролем.

В самом худшем случае — их просто принудительно закроют. Ну а в лучшем — он ещё немного заработает и заберёт свои деньги в крипте. Совсем не ту сумму, которая могла быть изначально, но хотя бы что-то.

Правда, прямо сейчас у Майка имелась иная дилемма. Он снова смотрел на перечень аномальных сделок. В этот раз их было четыре. Именно столько шортов открыли разные люди, родившиеся в разных странах и на первый взгляд никак друг с другом не связанные. Объединяющей чертой всех четырёх ордеров было направление — каждый был развёрнут вниз. Эта четвёрка шортила ценные бумаги, связанные с крупными и даже сейчас стабильными компаниями.

Другое, и куда более интересное, сходство заключалось в том, что на следующий день после открытия каждой из этих сделок с компаниями что-то происходило. Например, авария на производстве, которая привела к возникновению пожара и уничтожению двадцати процентов промышленных мощностей одной из корпораций. Очень большая редкость, если вспомнить о затратах на систему пожаротушения и их нынешнем технологическом уровне.

У другой всплыла запись совета директоров, на которой его члены обсуждали плачевную финансовую ситуацию. В третьей неизвестные захватили генерального директора прямо на его рабочем месте. Проникнув в отлично охраняемое здание и вынудив его сделать заявление о потенциальном банкротстве. Поморщившись, Кормин попытался вспомнить, что именно случилось с четвёртой, но быстро бросил эту затею — конкретика была не так уж и важна. Суть в том, что все четыре шорта были открыты по единой системе и благополучно пойманы алгоритмом, работающим на базе большой языковой модели.

Сомнений в том, что эти сделки напрямую связаны с происшествиями в этих четырёх компаниях, у Кормина почти никаких не было. Зато имелся очень большой и важный вопрос, над которым прямо сейчас раздумывал американец. Стоит ли об этом кого-то информировать? Сделать ход и опять выскочить на гигантскую шахматную доску? Или лучше удалить этот отчёт, выпить кофе и тихо-мирно поехать домой?

* * *

Жёлтый мир встретил нас тусклым солнцем и сухим ветром. Судя по положению светила, попали мы сюда уже ближе к вечеру. При этом оказавшись где-то в горах. Однако прямо сейчас меня больше всего волновало иное — реакция человека, из-за которого вся наша компания сюда и отправилась. Генерала Наненды.

Как и всех остальных — взгляды всей нашей небольшой группы были устремлены на индийского военного. Сам же он без особой уверенности топтался на месте, оглядываясь по сторонам. Наконец растерянно посмотрел на меня.

— Тут всё… Не совсем так, как было во снах. Но… Мне почему-то кажется, что надо идти туда.

Договорив, ткнул пальцем, указывая направление. В котором мы после недолгого размышления и двинулись. Наненда был Защитником ранга «бета» — на его скорость мы и ориентировались. А я внимательно наблюдал за генералом. Хотелось бы верить, что никакого подвоха здесь нет. Но если вдруг он всё-таки вскроется — упустить момент, когда ещё можно среагировать, мне бы не хотелось.

Вся эта экспедиция в целом была рискованной. Куда проще было бы довести Наненду до четвёртого ранга, когда можно практически полностью отказаться от сна. И потихоньку тащить к «эпсилону», бодря порциями свежего меноса. Это было не так сложно. К тому же, на мой взгляд, после достижения «дельты» у генерала постепенно прекратились бы все сновидения, связанные с Жёлтым миром.

Правда, при таком раскладе я терял возможность заполучить в свои руки ту вещь, которая его притягивала. И дело тут было вовсе не в моей личной алчности. Подавляющее большинство аналитиков сходилось в том, что здесь генерала ждёт предмет, способный запустить реакцию, подобную «Золотому извержению» в Лондоне или «Изумрудному нашествию» в Каргополе. Именно так окрестили эти события СМИ.

Если это было действительно так, следовало разобраться с вопросом прямо сейчас. Тем более моей задачей было не сохранение жизни отдельно взятого генерала, а спасение всей планеты.

Именно поэтому мы бодро перемещались по воздуху, шаря взглядами по сторонам и изучая окрестности. Потомки меккаров на высоте почти не встречались, так что этой угрозы можно было не опасаться. Зато здесь имелось немало других опасных обитателей, встреча с которыми не сулила ничего хорошего.

Варрбаи, что неслись развёрнутой цепью по камням внизу, вдруг притормозили. Выгнулись по центру, ломая свой ровный строй, и взяли в полукруг скопление валунов. Спустя несколько секунд вовсе замкнули около него кольцо.

— Эт чё они? Давайте я щас туда клона своего быренько отправлю и зазырим, чё к чему.

Бесследно приключения всех последних дней для Оливера не прошли. Перед тем как отправить свою копию, валлиец повернул голову, вопросительно посмотрев на меня. Я же, уже предполагая, кто именно скрывается внизу, на миг задумался. Задерживаться нам сейчас было не с руки. Но если это то, о ком я думаю, то кто-то из Защитников может обрести интересную способность.

— Каори, Кремер. На полсотни метров в ту сторону и готовьте копья. Оливер, остаёшься рядом со мной. Без приказа никому не атаковать.

Защитники помчались выполнять команду, а Виджай замер в нескольких метрах позади Наненды, не сводя глаз с генерала. Его сохранность была единственной ответственностью бывшего индийского офицера в этой вылазке. Дополнительно за генералом присматривали сразу несколько варрбаев, каждый из которых должен был сообщить мне о любом подозрительном поведении. Страховка на тот случай, если вдруг отвлекусь сам.

Когда обе девушки оказались на месте, я кивнул Оливеру, и тот создал в воздухе свою копию. Защитника ранга «гамма», который с весёлым хохотом рухнул прямо в самый центр скопления валунов. А уже в следующую секунду с залихватским воплем исчез под землёй, втянутый туда сомкнувшимися вокруг него валунами.

Ну что ж. Мы встретили каменного льва. Названного по точной аналогии с муравьиным и немного похожего на зверя из Золотого мира.

Опустив взгляд, я ударил воздухом, рассекая по широкой окружности породу. Не только скопление валунов, на которое упал клон Оливера, но и всё в радиусе метров пятнадцати от них. Приблизительно столько составляла площадь, на которую воздействовал каменный лев.

Сам он находился внизу. В чём-то вроде глубокой норы, покрытой мелким камнем. Гигантское создание, которое использовало тысячи и тысячи разноформатных щупалец, чтобы управлять камнями, реагируя на их вибрации. Достаточно было жертве ступить на его охотничью территорию, как та немедленно утягивалась вниз. Если речь шла о ком-то крупном, использовались камни более солидных размеров. Мелочь вроде ящериц пропадала в россыпи крохотных камней.

Прорубив породу на десяток метров вглубь, я сжал камень к самому центру, спрессовывая его и запечатывая все щупальца твари, что тянулись вверх. Окрестности тут же огласил глухой рёв, а я потянул получившийся «пресс», одновременно подцепляя врага воздухом.

Когда наверху показалась бесформенная серая масса, усыпанная колоссальным количеством запечатанных сейчас щупалец, Оливер, что висел в воздухе рядом со мной, озадаченно почесал затылок.

— А как его убивать-то? Где там мозг?

В привычном для человечества понимании головного мозга у каменного льва не имелось. В его случае речь шла о распределённой нервной системе, поражение одного из узлов которой вовсе не гарантировало уничтожение противника. За счёт чего убийство каждого из подобных животных становилось весьма трудоёмким занятием.

Сам я мог закончить всё это за секунду при помощи тепловой способности и кислотной крови. Но вероятность забрать его способность в отличие от всех остальных для меня была околонулевой.

— У него пятьдесят два нервных узла. Тот, кто уничтожит последний, получит способность.

На миг замолчав, окинул взглядом всю троицу Защитников, которые с интересом смотрели на меня. Слегка улыбнувшись, добавил.

— Очень интересную способность.

Этого хватило — в следующий миг все трое рванули вниз в режиме импульса. А ещё через секунду их копья уже таранили броню каменного льва. Тот, конечно, пытался отбиваться, но ранг конкретно этого животного не превышал «эпсилона». Тогда как против него было два таких же Защитника плюс одна «дельта». Учитывая ограниченность местной фауны в плане использования меноса, даже в поединке один на один с равным ему по рангу Защитником лев был бы обречён. Скорее всего, он не выиграл бы его и у «дельты». Разве что у него появился бы реальный шанс бежать, учитывая его потрясающую живучесть.

Однако сейчас такой возможности зверю давать никто не собирался. Все трое отчаянно работали копьями, а когда противник высвободил часть щупалец, наполовину оборвав их в длину, Кремер ударила сеткой электрических разрядов, обращая те в обугленное крошево.

Закончилось всё спустя целых полторы минуты. Именно тогда Каори в очередной раз вонзила копьё, повисла на нём и сладостно застонала. Кремер тут же заскрипела зубами, отпрянув и с досадой смотря на неё. А в следующее мгновение немка уже взлетела вверх. Оливер, с интересом смерив японку взглядом, покосился на меня и тоже прыгнул.

Сама Окада поднялась в воздух только спустя несколько секунд. После того как смогла нормально стоять на ногах и вытащила своё оружие.

— А какая это была способность, Лагов-сан?

Повернув голову, я глянул на девушку, которая только что стала ещё чуть ближе к «эпсилону».

— Охлаждать виски.

Развернувшись, рванул в прежнем направлении. Где-то в стороне захохотала Кремер. Позади зашёлся смехом Оливер. А со мной тут же поравнялась Каори, которая испытывала сейчас весьма смешанные эмоции.

— Вы серьёзно, Лагов-сан? Это же шутка, да? Мы не могли соревноваться за такую бесполезную способность…

Позади оборвался смех Оливера.

— Это ж разве бесполезная? В любом баре тебя с руками оторвут. Сразу и бармен, и холодильник. Два в одном.

Шутка вышла не слишком удачной, но Йоханна, которая двигалась метрах в пятнадцати левее, всё равно старательно захохотала. А вот сама Каори возмущённо поджала губы.

— Это не смешно, Лагов-сан. Это совершеннейше и абсолютно не смешно.

Покосившись на японку, я подавил улыбку, которая так и рвалась наружу.

— Ну, раз не смешно… Теперь ты можешь чувствовать и управлять вибрациями.

После секундной паузы снова в голос заржал Оливер. Каори сначала непонимающе стрельнула в его сторону глазами, а потом до девушки дошло, и она снова нахмурилась. Правда, её раздражение улетучилось сразу же, как только та услышала полное описание своей новой способности.

Отныне японка не просто могла ощущать вибрации и дрожь любых предметов на солидном расстоянии, но ещё и имела возможность управлять ими. Даже сейчас, на своём четвёртом ранге, она запросто могла тряхнуть стены здания и заставить его рухнуть. Скорее всего, так бы у неё вышло и с десятком зданий. В прошлый раз я наблюдал действие этой способности только у Защитников рангом выше «эты». Поэтому сложно сказать, на что именно окажется способна «дельта». Зато обладал уверенностью — после того, как она освоит искусство резонанса, остановить девушку будет крайне проблематично.

К моменту, когда я закончил излагать детали способности, мы уже оказались над небольшим плоскогорьем. И вот тут за спиной послышался сдавленный голос Наненды.

— Там… внизу. Оно где-то внизу. Пожалуйста… Уберите его. Или меня.

Я бы с радостью приказал ему отправиться прочь из Жёлтого Столба, но необходимое время ещё не прошло. Поэтому ограничился тем, что разместил между ним и землёй широкую плиту спрессованного воздуха. Даже если генерал рванёт вниз, всё равно её не прошибёт. Для Защитника ранга «бета» провернуть подобный фокус невозможно.

После этого перевёл взгляд вниз и снова ударил воздухом. На этот раз срывая целый пласт камня. Следом вывернул ещё один. Потом третий. Как ни странно, но меноса я пока не чувствовал. Ни единой искорки. Зато когда в сторону отлетел четвёртый слой породы, ощутил кое-что иное.

Безудержное желание ринуться вниз. Схватить обретённое счастье, вцепившись в него обеими руками, и никому не отдавать. Сложно сказать, чем бы всё это закончилось, если бы в стороне не завопил Наненда, на полном ходу врезавшийся лицом в поставленную мной плиту воздуха. Генерал опередил всех на какое-то мгновение, но этого хватило — когда вниз ринулись остальные четверо Защитников, я успел поставить барьер. Придержав всех, включая «эпсилонов». Следом ударил тепловой способностью, обращая в слизь добрую сотню клонов Оливера, что возникли около пульсирующего красного сгустка внизу. И тут же ливанул расплавленной медью, ускорив её настолько, насколько вышло.

Сто килограмм металла. Именно столько теперь я брал на каждую вылазку в Столб. Как оказалось, не зря.

Центнера расплавленной меди хватило, чтобы ослабить воздействие, но не убрало его полностью. К счастью, Оливер, Кремер и Каори тоже имели при себе по сто килограмм, которые я немедленно пустил в дело. Этого оказалось достаточно — когда внизу появился крупный шар, полностью сделанный из меди, желание устремиться вниз исчезло.

Выдохнув, я окинул взглядом Защитников, задержав его на индийском генерале, который пытался вправить собственный нос. Рядом же зазвучал голос Оливера.

— Что ж это за хреновина, босс? Меня тянуло больше, чем к рыбацкому бургеру из Макдональдса.

С момента знакомства с Лаговым Франсуа успел привыкнуть к тотальному восхищению на каждом углу. Но сейчас, сразу после того как они последовательно разрешили несколько крупнейших кризисов в истории человечества, всеобщее обожание выходило за все возможные рамки.

Если восхищённый шёпот и восклицания он мог пережить, то постоянные попытки сделать совместное фото, узнать его номер телефона либо оставить свой, не говоря уже о попытках завязать беседу, изрядно действовали на нервы. Тем более что происходило всё это прямо в процессе отбора кандидатов в Корпус. Вот уж о чём канадец никогда не думал, так это о том, что будет страдать от собственной популярности.

— Давайте как договаривались.

— На счёт три, да?

— Ну скорее, начинайте считать.

Повернув голову, Лебуа уловил яркий поток эмоций, отлично заметный даже на фоне остальных двухсот человек, которых он сейчас рассматривал на футбольном поле. Потом кто-то из стайки молодых девушек действительно досчитал до трёх, и они синхронно задрали футболки, под которыми не обнаружилось белья.

Простояли они так совсем недолго — через каких-то десять секунд подбежавшие безопасники попросили их привести себя в приличный вид. Сам же Лебуа вдруг поймал себя на мысли, что к хорошему и правда быстро привыкают. Несмотря на предыдущую жизнь, сейчас он реагировал на подобные выходки как на что-то привычное и едва ли не повседневное.

Увидев, как он улыбается, одна из девушек, которых корили безопасники, подняла руку, указав пальцем на висящего в воздухе Защитника.

— А вот ему понравилось! Видите!

Даже не договорив, тут же попыталась снова задрать одной рукой майку, и Лебуа с трудом удержался от того, чтобы расхохотаться. Разум канадца постепенно отходил от того состояния, которое окутало Лебуа после Южной Африки. Нынешний день становился всё интереснее. Никаких проблем он тоже не обещал — Франсуа прибыл к Синему Столбу, чтобы провести отбор кандидатов и заодно убедиться в готовности местного отделения Корпуса выполнять свои задачи.

С его руководителем, которого звали Матфей Разумовский, Лебуа уже успел поговорить. Эмигрант второго поколения, проживающий на территории Техаса. Назначил его сам Лагов, однако в случае необходимости Лебуа мог легко и быстро заменить мужчину кем-то ещё. К счастью, делать этого не пришлось — за прошедшее время тот не скурвился и остался эмоционально чистым. Настолько, насколько это возможно в современном мире. Никто в Корпусе не питал иллюзий, что где-то в мире бывают идеальные люди. Всё, чем они занимались — искали тех, кто не станет переходить определённые границы.

Вопрос о перемещении за Серые Столбы Лагов обсудил со всеми ещё в Йоханнесбурге, подключив прочих по видеосвязи. Честно упомянув, что лаффар тоже пришёл оттуда и был моментально сокрушён, а всё племя, которое тот увёл за собой, скорее всего, погибло. На первый взгляд это был такой себе расклад. Однако с точки зрения Франсуа новость была исключительно позитивной.

До того они тыкались, как слепые котята, реагируя на возникающие кризисы и не имея какой-то цели. Теперь цель у них наконец появилась. Причём не возвышенно-абстрактная, а вполне себе конкретная — оказаться по ту сторону Серых Столбов и наглядно продемонстрировать этим парням, что не стоит играть с чужими цивилизациями.

Канадец отдавал себе отчёт в том, что дорога до этого момента будет долгой, да и противник, скорее всего, окажется очень непростым. Однако это всё равно был серьёзнейший прорыв. Всегда проще сражаться, когда знаешь, что в конце битвы ты сможешь ворваться в шатёр вражеского полководца и снести ему голову. При условии, что победишь.

Выбрав подходящих кандидатов, среди которых оказались сразу две девушки из тех, что демонстрировали ему грудь, Лебуа попросил убрать остальных с поля и глянул на проходы, через которые внутрь заводили новую партию. Весь процесс происходил на одном из стадионов под американский футбол, расположенном в Лас-Вегасе. Организовать всё это здесь было намного проще — объект почти идеально подходил с точки зрения инфраструктуры. Тем более претендентов набралось столько, что ни о каких офисах речи идти не могло. В Неваду прилетело и приехало больше тридцати тысяч человек.

Из них, по оценке самого Лебуа, который уже проверил половину, кандидатами на принятие в Корпус станет только десятая часть. Максимум — процентов пятнадцать. Но даже так цифры получались впечатляющие. Особенно если получится превратить всех этих людей в Защитников высокого ранга.

Сразу после этого отбора Франсуа должен был отправиться на охоту в Синий Столб, проведя её вместе с лидером местного отделения Корпуса и всеми его командирами среднего звена. Включая тех, кто станет командовать отрядами новичков. Что означало — вместе с ним на ту сторону уйдёт едва ли не треть всех Защитников. Учитывая масштабы расширения Корпуса, большая часть его членов в самое ближайшее время должна была занять командные должности.

В своих предположениях канадец не ошибся — спустя ещё час стало понятно, что его прогнозы оказались верны. Американское отделение Корпуса получило в этот день четыре тысячи двести семьдесят шесть новых кандидатов. А сам Франсуа к концу этого мероприятия почувствовал лёгкую усталость.

От неё он рассчитывал быстро избавиться, отправившись на охоту в Синий мир. Но когда вернулся в свой пентхаус, залетев туда через балкон, на тумбочке зазвонил установленный телефон. Произошло это настолько неожиданно, что Франсуа едва не снёс одну из стен — хорошо, что успел вовремя остановиться. Он даже не думал, что где-то в гостиничных номерах до сих пор стоит такая архаика, как обычные телефоны. Однако тот имелся и вовсю трезвонил. Абонентом же, до которого пытались достучаться, однозначно был сам канадец. Так что ему пришлось взять трубку.

— Мистер Лебуа. Позвольте поставить вас в известность, сэр. В зале ожидания на вашем этаже находится президент США. Не могли бы вы проявить любезность и дать знать, когда у вас получится его принять.

* * *

Панурин понимал, что в какой-то степени ему очень сильно повезло. Вряд ли кто-то другой мог похвастаться тем, что постоянно находится на переднем крае самых, наверное, важных исследований человечества. Он прекрасно понимал все опасности, которые таит в себе этот процесс. И отдавал себе в них отчёт. Однако драйв и удовольствие от полученных результатов перекрывали всё это с лихвой.

Вплоть до сегодняшнего дня у студента, который сейчас формально находился в академическом отпуске, не было ровным счётом никаких проблем со своей новой «работой». Он ею искренне наслаждался. Ровно до того момента, как Варзов рассказал остальным о том, что увидел. Теперь Панурин раз за разом прокручивал его слова в голове. Попасть на ту сторону было реально. Всё, что для этого требовалось — кровь одной из Угроз.

При этом полной уверенности в том, что хватит лишь крови и убивать никого не потребуется, у парня не было. Однако, с его точки зрения, имелся неплохой шанс, что всё будет именно так. Что означало — они могли бы шагнуть дальше хоть завтра. Или даже сегодня, будь Оливер ближе.

Отправляться по ту сторону Серых Столбов без подготовки и в ранге «беты» стало бы откровенным идиотизмом. Но юноша искренне не понимал, почему они вообще не тестируют этот способ. Можно было хотя бы оценить, как всё это работает. Или попытаться закинуть что-нибудь вроде ядерной боеголовки. Как вариант — отправить разведчика, который сразу же вернётся назад.

Все потенциальные риски он тоже понимал. Как минимум ему так казалось. Однако юношеский максимализм, помноженный на азарт, заставлял снова и снова возвращаться к мыслям о разведке на другой стороне.

В конце концов Панурин, который лежал сейчас на койке в их общей большой палатке, не выдержал и достал телефон. Зайдя в свой аккаунт внутри цифровой системы Корпуса, открыл параметры поиска и попытался отыскать кого-то из Китая. Всем союзным организациям доступ сейчас тоже выдали. Так что у членов Краснознамённого авангарда партии, что держали в плену ещё одну Угрозу, он тоже имелся.

Отыскав нескольких Защитников, которых внутренняя система ранжирования сочла такими же по статусу, как он сам, что открывало возможность прямой переписки, Панурин задумался. Описывать всё прямо здесь точно стало бы не очень умным ходом — парень был уверен, что за подобным наверняка присматривают. К тому же пока всё это были лишь мысли, и он хотел просто их обсудить. Желательно сделав это так, чтобы не выкинули из Корпуса.

Следующие несколько минут студент провёл в мучительных раздумьях. Потом всё-таки набросал внутри своей собственной головы сообщение, что на первый взгляд казалось безобидным. И принялся его набирать.

* * *

Первые эксперименты мы провели совсем недалеко от Жёлтого Столба. Всего в двадцати километрах от полевого лагеря, развёрнутого военными.

Результаты оказались неутешительными. С неизвестным предметом, у которого не удалось зафиксировать даже внешний вид, не мог работать никто. Начиная Защитниками самых высоких рангов и заканчивая обычными людьми. Эта вещь воздействовала на разумы и первых, и вторых. Вынуждая их желать немедленно её коснуться.

Протокол исследований я набросал прямо в процессе серии экспериментов. Выстроить отдельную лабораторию с толстой медной обшивкой на стенах. Выполнять все действия исключительно механическими манипуляторами и обеспечить достаточно надёжную систему безопасности. Последняя включала в себя многоуровневую постройку, где одно помещение находилось внутри другого в формате матрёшки.

При этом на каждом уровне имелись резервуары с медным порошком. Для того чтобы засыпать им всё пространство, если вдруг что-то пойдёт не так. Меди на такой проект, конечно, потребуется масса. Но зато и уровень безопасности будет соответствующим. Имелся только один серьёзный минус — возведение всего этого должно была занять приличное время. Но лучше было так, чем получить очередной неконтролируемый кризис. Конкретную точку для строительства лаборатории я оставил на усмотрение Дмитрия. Лишь указав, что это должно быть безлюдное место. Предусмотренные меры безопасности выглядели железобетонными. Однако на всякий случай стоило перестраховаться.

Отправить неизвестный предмет в центральную штаб-квартиру я планировал чуть позже, передав его вместе с отрезанной частью грибницы. И, скорее всего, привезя лично. Ну а пока — меня ждал процесс отбора кандидатов. Франсуа должен был заняться тем же самым в Штатах, куда он отправился после Южной Африки. А я рассчитывал разобраться с индийским отделением. Пока их было сразу два, и, несмотря на колоссальные людские ресурсы страны, достижения их выглядели несколько разочаровывающими. Что я намеревался исправить.

Наненда провалился в сон почти сразу, как мы вернулись из Жёлтого Столба. И, судя по тому, насколько спокойно генерал спал, ничего негативного ему не снилось. Что не могло не радовать — он до сих пор остался командующим группировкой войск около Жёлтого Столба и мог стать ценным союзником. Тем более теперь он сам был Защитником. Что значило — наверняка начнёт тренировать отряды военных. Что тоже лишним не будет. Если Жёлтый Столб выкинет какой-нибудь фокус, чем больше рядом окажется высокоранговых Защитников, тем лучше. При условии, что они станут сражаться, конечно же. Но с этим я тоже предполагал ему помочь, проанализировав военных сразу после своего возвращения из Жёлтого мира. Куда я планировал отправиться вместе с отрядом новобранцев.

— Лагов-сан, а «эпсилона» мне будет достаточно?

Вопрос Каори на момент оторвал меня от собственных размышлений и я повернул к девушке голову. Сейчас мы были уже на подлёте к лагерю, и мысли были сосредоточены на отборе. Так что я не совсем уловил смысл. Да и вопрос был сформулирован слишком уж непонятно.

— О чём ты?

Оливер и Кремер, которые летели левее, тоже покосились на японку. Тогда как она сама невозмутимо вздёрнула подбородок.

— Ну, помните, когда мы были в вашей постели, речь зашла про ранги.

Со стороны немки плеснуло явным раздражением, в котором чувствовался оттенок обиды. Вот Оливер, как обычно, источал веселье. Сам же я сдержал рвущийся наружу вздох.

— Мне напомнить, как ты там оказалась? Или обсудим обстоятельства твоего ухода?

Вот теперь девушка чуть смутилась и отвела взгляд в сторону. Но лишь на секунду.

— Если хотите, можем и обсудить, Лагов-сан. Вы сказали, что не сможете меня коснуться, пока я обычный человек. Но теперь я «дельта» и скоро стану «эпсилоном». Всего на два ранга ниже вас.

На этом моменте Кремер всё-таки не выдержала.

— Если что, я уже «эпсилон». И не такая тощая. Где это вообще видано, чтобы женщины себя вот так предлагали? У вас там что, ничего не слышали о феминизме?

Японка чуть приподнялась в воздухе, смотря на немку. У обеих сейчас разве что глаза не искрили от обоюдного раздражения.

— Ещё ни один белый варвар не возвращался к своим женщинам, попробовав японку. Если ты понимаешь, о чём я, Кремер-тян.

Перепалка быстро грозила перерасти в полноценную потасовку, из-за чего мне снова пришлось вмешаться. К счастью, совсем скоро мы оказались на территории лагеря, где уже поджидали толпы кандидатов, и девушкам стало не до дискуссии. Как минимум из-за того, что добрая половина претендентов на членство в Корпусе оказалась женщинами.

Если до этого я думал, что в Индии действует система жесточайшего гендерного неравенства, то сейчас казалось, что это было ошибкой. Либо та начала подтачиваться из-за появления Защитников.

Пока шли все организационные процессы, я ради интереса пробежался по подготовленному докладу аналитиков.

Как только стало понятно, что по ту сторону Столбов можно получить силу, к ним устремилось множество людей, среди которых, как и сейчас на площади, больше половины составляли женщины. Сначала ринулись самые отчаянные. Те, кому было уже нечего терять. Каждая совершила что-то вроде своеобразного прыжка веры. Когда живёшь в социуме, откуда не вырваться, а твоя «ячейка общества» напоминает личный котёл в аду, отправка на другую планету кажется не таким уж плохим решением.

После того, как ситуация немного устаканилась, их стало ещё больше. Вплоть до того, что формировались отдельные женские отряды, которые активно набирали новичков и их тренировали. А не так давно всё это перешло на следующий этап — Защитницы начали вмешиваться в происходящее на территории своих городов. Частенько подменяя собой полицию в делах о насилии самого разного характера. Что уже вызвало крупный раскол в обществе.

С одной стороны, ими восторгались, с другой — считали нарушительницами порядка и едва ли не преступницами. Особенное негодование вызвала кампания по разоблачению полицейских. Защитницы проанализировали данные по поданным заявлениям в нескольких сотнях участков и заявились туда, потребовав объяснений.

Если в случае с обычными женщинами полицейские могли и сами использовать силу, то здесь у них возникли всем понятные затруднения. Настолько серьёзного характера, что ни в одном из участков не смогли воспрепятствовать доступу к архивам. По которым сразу стало ясно, что поданные заявления даже не пытались расследовать. Складывали отдельной стопкой, где они и пылились. До истечения срока хранения документации. Никаких следов любой проведённой работы. Ни в бумажном, ни в электронном виде.

Результатом стал громадный скандал и увольнение сотен сотрудников. Обратная сторона медали — скоординированные действия женских отрядов многие истолковали как зелёный свет. В Индии резко участились случаи, когда Защитники стали использовать свою силу для разбирательств с полицией, чиновниками или друг с другом.

Действия Защитниц, которые объединились и заявили о создании Женской ассоциации Защитниц Индии, я прекрасно понимал. Однако они действительно подали разрушительный пример, который мог привести к крайне опасным последствиям. Купировать которые в том числе должно было увеличение численности местного отделения Корпуса. К тому же среди заявившихся кандидатов было множество Защитниц, в том числе некоторые лица, которые мелькали в докладах аналитической команды.

Сама процедура отбора прошла штатно, если не считать определённого внимания со стороны женского состава и колоссального количества желающих получить автограф. Индийское отделение Корпуса пополнилось почти пятью тысячами Защитников. Что до второго отделения, я решил объединить их в одно. Если быть более точным, переподчинить второе первому, чтобы не создавать искусственной конкуренции в рамках одной страны.

Закончив отбор, приступил к комплектованию отряда, который поведу в Жёлтый Столб. Решив взять с собой самого Шахевата и ещё полсотни с небольшим людей. Тех, кто в будущем займёт условно офицерские должности внутри Корпуса. Однако немедленно сделать этого не получилось. Когда я уже закончил, рядом объявился тип в костюме, который уведомил, что для встречи со мной прибыл премьер-министр Индии. Именно так — не больше, не меньше. Глава правительства лично примчался к Жёлтому Столбу, чтобы пересечься с моей персоной.

Проигнорировать его, конечно, было можно. Однако я решил не устраивать конфликта на ровном месте и вместо этого предпочёл встретиться с политиком. Тем более мне было интересно, чего именно он от меня может хотеть.

Как совсем скоро выяснилось, желания у него были вполне понятные и в чём-то рациональные. В первую очередь премьера беспокоила волна самосудов, захлестнувших Индию. В разговоре он официально попросил Корпус о помощи. Предложив нам развернуть офисы во всех крупных городах Индии, насытить их бойцами и выступить в роли сдерживающей силы.

Его мотивация мне была понятна. Правительство не справлялось, а количество полицейских-Защитников было невелико. К тому же большую часть из них обвиняли в злоупотреблениях, а в отношении некоторых уже расследовались уголовные дела.

Использовать для борьбы с Защитниками армию тот не мог. Тем более у военных пока тоже было очень немного людей, побывавших на той стороне. Задействовать Корпус в качестве своего рода арбитра между государственной системой и людьми — такое решение главе правительства Индии казалось почти идеальным.

Проблемой оно было только для самого Корпуса. В таком случае мы оказывались погружены во внутренние дрязги. Так или иначе очутившись внутри конфликтной ситуации. Пусть премьер и говорил много красивых слов о том, что организация будет стоять над схваткой и следить, чтобы обе стороны соблюдали закон и порядок, но я прекрасно понимал, что это будет означать на практике. Если вспомнить про изначально неравный баланс сил между тем самым государственным механизмом и отрядами Защитников, получится, что мы будем сдерживать вторых и прикрывать первых. Тогда как в подавляющем своём большинстве обвинения Защитников, из-за которых те начинали действовать, были правдивы.

Получится, что мы будем прикрывать коррумпированных мудаков, концентрируя на себе вполне справедливую народную ненависть. Очень печальная, в плане репутационных потерь, схема. От которой полшага до всеобщей ненависти.

Несмотря на всё это, завершать встречу только отказом я не стал. Вместо этого сделал встречное предложение — запустить программу обновления бюрократического аппарата, включив в неё Защитников. Такая неожиданная трактовка заставила индийца растеряться. Но по мере того, как я излагал ему общую концепцию, в глазах политика появлялось понимание.

Он уже второй раз выиграл выборы и неплохо разбирался в настроениях массовой аудитории. Из-за чего вариант, в котором Защитники из проблемы становились его же собственными союзниками и едва ли не агитаторами-амбассадорами, мужчине пришёлся по вкусу. Не говоря о том, что их вмешательство могло подорвать, как минимум, низовую коррупцию. А перекрёстный общественный контроль — не дать самим рухнуть туда же.

Окончательного согласия прямо здесь и сейчас он озвучивать тоже не стал — ни один опытный игрок так бы не поступил. Захотел сначала проверить возможные подводные камни. Однако заинтересованность у него была вполне искренняя. Как я предполагал, в самое ближайшее время в Индии появится новая государственная программа, которая позволит немного стабилизировать ситуацию. Я же получил от собеседника заверение в том, что они не будут препятствовать работе страховой медицинской компании и окажутся исключительно рады, если Корпус начнёт продажи своих изделий на территории Индии.

Подобные проекты по собственному производству вещей и оружия сейчас находились на стадии доводки, но уже в самое ближайшее время должны были начать выпуск. Начиная от амуниции для охотников, идущих на вылазки, и заканчивая самыми разными вещами, которые могли пригодиться в быту.

Опытные образцы тоже имелись. На моих ногах были мокасины из кожи, добытой на той стороне. Той самой, которую я собирался использовать сам, но потом предпочёл отправить специалистам.

Одной из основных проблем являлся подбор оборудования. Если не рассматривать вариант с ручным трудом, требовалось перетащить всё оборудование на ту сторону и вернуть назад то, что выдержало нагрузку. После чего использовать энное количество менос-ядер, доведя его до того уровня концентрации энергии, при котором можно было работать с сырьём из двенадцати миров. И только потом запускать все линии в работу.

Звучало это несложно, но на деле было тем ещё геморроем. Однако я пообещал индийцам, что какие-то продажи мы здесь запустим. Тем более на территории Индии всё равно и придётся развернуть как минимум один универсальный сортировочный центр. Проект, придуманный одной из многочисленных команд Дмитрия — структура, которая замыкала на себе и входящие, и исходящие потоки грузов. Туда должно было поступать всё сырьё, купленное около Столба, и одновременно с этим прибывать препараты и прочие товары, которые мы отправляли из-за границы. После чего они рассылались дальше получателям внутри конкретной страны.

Премьер хотел обсудить ещё и вопросы потенциального применения Защитников в военных конфликтах, но здесь я был вынужден его остановить. Указав, на пример Израиля с Палестиной. И напомнив, что попытка разжечь нечто подобное может закончиться весьма плачевно. Особенно если это будут целенаправленные действия. На этом мы и распрощались. Премьер двинул к своей свите, которая ждала его в стороне от шатра, где проходила наша беседа. А я рывком поднялся в воздух и устремился к Жёлтому Столбу. Туда, где уже давно ждал отряд из отобранных мною Защитников.

* * *

В этот раз мы оказались посреди леса. Жёлтого, с редкой листвой и большим количеством лишайника повсюду. Не факт, что флора Жёлтого мира выглядела так всегда — в прошлый раз исследователи заявляли о её мутациях под воздействием менос-вирусов, в чём были практически полностью уверены. Однако теперь всё изменилось. Лес, посреди которого мы оказались, производил впечатление эдакого осеннего натюрморта.

Из плюсов — искать добычу для новичков пришлось совсем недолго.

— Ой, а это ещё что?

Одна из женщин, которая до того ни разу не была на этой стороне, стояла, показывая пальцем в основание ствола дерева, где ворочался мох. На самом деле это был слизень, который не вовремя решил сменить свою дислокацию. Что немедленно объяснил Шахеват, уже имевший определённый опыт охоты по эту сторону.

Именно эти самые слизни стали первыми целями для трёх десятков человек, которые раньше никогда не были в Жёлтом мире. Среди отобранных мной кандидатов было немало Защитников в рангах от «альфы» до «гаммы», но больше половины людей, которых я сейчас взял с собой, оказались по эту сторону впервые. На мой взгляд, такой подход был максимально эффективен. Всегда проще работать с теми, кто сделал первые шаги под твоим чутким руководством. Меньше риска, что когда-нибудь в далёком будущем они вдруг взбрыкнут, выкинув неожиданный финт в самое неподходящее для этого время.

Следом за слизняками новички поохотились на ящериц, которые жили в норах, тоже замаскированных мхом. И даже прикончили пару существ, которые напоминали диких свиней.

Однако серьёзной добычи здесь не было. Поэтому спустя час мы вернулись назад и снова отправились на ту сторону. Следующей точке входа повезло больше — она лежала на берегу океана. Что, во-первых, открывало возможность охоты на морских обитателей, а во-вторых, обеспечивало нас большим количеством разнообразной добычи на земле. Около воды всегда было полно тех, кто кормился за счёт её ресурсов.

Начали мы с массивных птиц, покрытых чем-то вроде керамической чешуи. Сами они промышляли охотой на рыбу — пикировали с высоты в полсотни метров, врезаясь в воду и уходя на приличную глубину, после чего выныривали, сжимая в клюве или в когтях рыбину. Чтобы перехватить такую добычу, требовалось встретить её в воздухе, что дало прекрасный повод обучить новых Защитников прыжкам. Сначала им, а потом и стабильному перемещению по воздуху. Некоторых это привело в настолько оглушительный восторг, что они принялись перемещаться из стороны в сторону. Пара просто начала взбираться вертикально, пытаясь понять, какой высоты они могут достичь. Пришлось чуть одёрнуть разошедшихся индийцев, напомнив, что мы в опасном месте.

Спустя несколько минут мои слова подтвердились наглядно — птица, которую пытался сбить Защитник, сама атаковала его, вспоров когтями грудную клетку и едва не проломив клювом череп. Если бы не вмешательство Виджая, который страховал бедолагу, тот бы точно погиб. Вот так оно бывает, если промахиваешься ударом копья и вместо того, чтобы пробить цель насквозь, просто пугаешь её.

Пара крупных капсул производства Корпуса, запитых водой, сделали своё дело — совсем скоро Защитник снова встал на ноги. Однако ситуация сделала своё дело — все остальные стали куда осторожнее. Перебив практически всех птиц, которые были в поле видимости, мы переключились на скатов. Гигантских монстров с условным размахом крыла в три метра, которые прятались на океанском дне.

Для того чтобы атаковать одного из них, требовалось погрузиться на солидную глубину. Поэтому для этой охоты я выбрал только тех Защитников, кто уже достиг как минимум ранга «гамма». Тем более сами эти морские хищники после достижения взрослого возраста обычно уже были «гаммами». Некоторые вовсе достигали ранга «дельта».

Окружив себя воздушным барьером, рухнул под воду, используя менос для ускорения, и, насадив на копьё одного из скатов, вынырнул вместе с ним. После чего, подлетев, бросил его под ноги одной из Защитниц.

— Добивай.

Индианка, которая стояла, сжимая обеими руками копьё, вдруг прикусила губу. После чего подняла взгляд на меня.

— Но так же нельзя. Мы только что уничтожили не меньше сотни птиц. Теперь собираемся перебить скатов. Что будет с экосистемой, когда мы здесь закончим?

Прозвучало это несколько неожиданно, но эмоции, которые я ощущал, подсказывали — такого мнения придерживаются ещё несколько женщин. И вон тот слегка пузатый паренёк, который пришёл сюда с рюкзаком за спиной.

Сторонником бездумного уничтожения всего живого я, естественно, не был. Если это не несёт ущерба для людей и экономики — природу нужно беречь. Однако к людям, которые пропагандировали веганство и хотели расстреливать других за поедание мяса или изготовление одежды из натуральной кожи, относился негативно. Как и к любым радикалам, независимо от их жизненной позиции. Они могли сколько угодно объяснять своё поведение благими намерениями, но слишком уж оказывались похожи друг на друга. Независимо от того, во имя чего именно хотели убивать.

Что до реальной ситуации — сейчас мы находились на солидных размеров планете, которая была чуть больше Земли. При этом в Жёлтый мир ежедневно заходило не больше двадцати тысяч Защитников. Всего двадцать тысяч охотников на планете, которая могла вместить миллиарды. Если взглянуть локально — каждая такая охота действительно могла напомнить тотальную зачистку местности от всего живого и пригодного для поглощения меноса. Однако в масштабах всей планеты это было несущественной мелочью. Всё равно что уничтожить одно-единственное стадо бизонов в те времена, когда Северная Америка была ещё населена индейцами.

Всё это я постарался объяснить. Заодно добавив, что Корпус сражается во имя спасения всего человечества. И даже если бы нам действительно потребовалось устроить полноценную экологическую катастрофу в одном из двенадцати миров ради того, чтобы спасти Землю, я бы ни секунды не колебался. Можно сколько угодно рассуждать о том, как больно животным, в каком стрессе они живут на фермах, и даже строить теории о том, что растения тоже испытывают боль.

Однако если посмотреть на тех, кто продвигает эти идеи в массы либо им следует, то окажется, что среди них всего две основные категории. Первая — люди, что зарабатывают на этом хорошие деньги, при этом почти ничего не делая и нередко вообще не веря в те ценности, которые они сами транслируют в мир. Ну а вторые — жители развитых стран, которым не требуется переживать по поводу здравоохранения, денег и недвижимости. Выражаясь чуть более грубо — те, у кого и так всё есть. За счёт государства, либо родителей. Теперь они ищут новых свершений, как правило, совсем в иных сферах, заодно протестуя против действий предыдущего поколения.

За счёт грамотного позиционирования, их идеи нередко находили отклик в самых разных слоях населения.

Донести свои доводы у меня получилось успешно — ближе к концу этой небольшой дискуссии в отряде не осталось ни одного человека, который сомневался бы в целесообразности наших действий. Путь решения проблемы через диалог я выбрал осознанно. Уверен, среди тех, кто остался на Земле, найдутся другие люди, у которых возникнут точно такие же вопросы. Будет лучше, если рядом окажутся те, кто способен объяснить им политику Корпуса.

Когда беседа была завершена, я отдал команду Оливеру, и тот создал три десятка клонов ранга «гамма», что сначала повисли над океанской поверхностью, а потом синхронно нырнули вниз. Копий у них не было, так что скатов те вытащили голыми руками. Пятеро правда погибли в процессе, растворившись слизью в океане Жёлтого мира. Остальные двадцать пять выкинули скатов на берег. Что позволило немедленно поднять текущий ранг почти всем новичкам. Каждый из них продвинулся дальше к «бете», а как минимум двое преодолели её порог — те, кому достались скаты, достигшие четвёртого ранга.

Дальше мы двинулись вдоль побережья. Я обучал новичков нырять в воду и охотиться на разнообразных морских тварей. Плюс мы продолжили методично истреблять птиц. Если изначально они производили впечатление опасной добычи, то теперь для большинства были лишь лёгкими мишенями.

По левую сторону тянулся редкий лес, под ногами была галька, а справа плескался безбрежный океан. Где-то там плавали гигантские махины, внутрь одной из которых мы угодили в компании Виджая. Но добраться до них было нельзя. Жаль — сейчас я бы, наверное, справился с ликвидацией одной такой туши.

Каори с Йоханной откровенно скучали. Если для японки здесь ещё имелись какие-то цели, то вот с точки зрения «эпсилона» ничего интересного рядом не наблюдалось. В какой-то момент девушки даже устроили полёты наперегонки, но быстро их свернули. Сложно устроить честное состязание, когда у вас имеется разрыв в рангах.

Спустя два с половиной часа охоты я дал команду остановиться на привал. Мы свернули в сторону суши, к растущим там деревьям, и развели костры. На которых было благополучно поджарено, а потом и съедено солидное количество рыбы. Стандартная практика для отрядов, в состав которых входят полные новички. Чем больше пропитанной меносом пищи они съедят, находясь на этой стороне, тем проще их собственная плоть усвоит энергию. И тем меньше возникнет у них проблем.

Закончив, двинулись дальше, очищая берег от любых крупных целей, которые были интересны с точки зрения поглощения меноса. Когда минула ещё пара часов, я начал задумываться о возвращении. Но тут Каори, что двигалась сильно правее остальных, находясь над океанской гладью, вдруг рванула прыжком вверх. Вытянула копьё, указывая им в направлении океана.

— А это что такое, Лагов-сан? Что там за фонтан?

Вдалеке от берега вверх и правда бил мощный фонтан. На расстоянии не меньше полутора километров. Не знаю, как его умудрилась разглядеть Окада, но это определённо было удачей. По той простой причине, что подлетев к цели, я понял, что тут скрывается гигантский «жёлтый кашалот». Название, как и большинство всех остальных, ему дал первооткрыватель. Только в этом случае он не убивал монстра, а посмотрел со стороны, из-за чего получил искажённое представление.

Потому на самом деле эта морская зверюга ни капельки не напоминала кашалота. Скорее уж гигантскую биологическую подводную лодку, способную выдержать почти любую атаку.

Основным оружием этого обитателя Жёлтого мира служили так называемые «турбины». Некоторые Защитники звали их иначе, но чаще всего использовалось именно это слово. Эти самые турбины позволяли кашалоту закрутить воду в любом нужном направлении. Учитывая, что помимо этого он мог регулировать мощность, направление и прочие конкретные параметры, оружие действительно получалось грозным.

Например, тот мог запросто создать водоворот на поверхности океана, который утягивал вниз всё, что плавало на поверхности. Те же рыбацкие плоты меккаров вместе со всей выловленной за день рыбой. Другой вариант — использовать их под водой, подтянув к себе крупного противника. А когда тот окажется на близкой дистанции, развернуть гигантскую пасть, замкнув её на цели.

Внутри громадной ротовой полости располагалось множество присосок и чего-то вроде биологических разбрызгивателей, которые заливали плоть своего рода кислотой. Концентрацию которой кашалот тоже мог регулировать. Сначала давал максимальную — такую, что могла разъесть практически любую внешнюю броню. Потом снижал уровень до планки, при которой жидкость лишь позволяла легче отделять мясо. Если добыча была мелкой, она сразу же оказывалась в максимально агрессивной среде и быстро погибала. А в тех удачных случаях, когда кашалоту попадалось нечто действительно гигантское и тот не мог физически его проглотить, чудовище какое-то время проводило, переваривая врага заживо.

Всё это я рассказал отряду, который допрыгал следом за мной до нужной точки и завис в воздухе, смотря на бурлящую внизу воду. Единственное, о чём не упомянул, так это об источнике информации. Ощущаемые эмоции подсказали, что у нескольких человек появились вопросы по этому поводу. Но озвучивать их вслух, естественно, никто не стал. К тому же я был полностью уверен, что они найдут этому какое-то логическое объяснение. Именно так обычно и поступали люди, когда сталкивались с чем-то выходящим за рамки понимания. Старались подобрать убедительный вариант, в который проще всего было поверить.

Выпущенный вверх фонтан воды создал не сам кашалот, а его жертва. Млекопитающее, что обитало в Жёлтом океане и питалось рыбой. Крупных размеров и использующее воду в качестве балласта. Чтобы погрузиться глубже, животное использовало не только мышцы, но и набирало в специальные резервуары воду, утяжеляя себя. А когда требовалось срочно всплыть, эту воду выбрасывало, устремляясь наверх. Как я полагал, попав в западню кашалота, его добыча сначала рефлекторно набрала воду, пытаясь погрузиться глубже. Когда поняла, что это не срабатывает — всё на тех же самых рефлексах выпустила её наружу, выстрелив мощным фонтаном вверх. Правда, это тоже не помогло — прямо сейчас гигантское морское животное переваривало пойманного «дельфина».

Франсуа рядом не было, но сейчас я и сам был способен назвать ранг монстра, что находился внизу. Как минимум «тета». Точно не ниже. Что означало — при его убийстве я смогу поглотить немало меноса. Особенно если на самом деле у кашалота окажется «йота». Одновременно это делало процесс охоты куда более опасным, чем раньше.

Цель сама по себе была сложной — в любой момент могла уйти на глубину. Плюс, если выйдет так, что окажешься внутри пасти этого монстра, выбраться назад будет сложно. Даже для меня провернуть такой фокус стало бы проблемой. В ином случае, я бы мог ударить тепловой способностью или использовать кислотную кровь. Тем более сейчас она вырабатывалась намного быстрее и была спрессована в нескольких дополнительных резервуарах, что открывало для меня широкие возможности.

Но кашалот находился на глубине в несколько десятков метров. Что приводило к очевидным проблемам. Прорезать такую толщу воды кислотой было совсем непросто. То же самое касалось и тепловой способности. Быстро она цель точно не убьёт — испарить воду с такой скоростью, чтобы океан не успел сомкнуться, не выйдет. А если я начну готовить почву для удара, например, разведу воду в сторону и стабилизирую стенки, обнажив спину кашалота, тот немедленно нырнёт вниз.

Проще всего было бы выдернуть его самого из воды и дотащить до суши, но такое могло сработать лишь в том случае, если бы мы были одного ранга. Во всех прочих поднять именно эту тушу с нужной скоростью не получится. А как только тварь почувствует, что её пытаются достать на воздух, запустит свои турбины и опять же — молниеносно погрузится вглубь.

— Что будем делать, Лагов-сан? Мы снова пойдём втроём?

Каори тоже должна была чувствовать концентрацию меноса в туше морского животного. Но, похоже, предыдущая победа вселила в девушку уверенность.

— Этого я заберу сам. Вас он проглотит, даже если ударите все вместе.

Оливер тут же вскинул вверх брови, открыл рот, а я поднял руку, останавливая слова, что были готовы вырваться у парня.

— Никаких клонов. Если увидит, то испугается и уйдёт.

Уроженец Уэльса сконфуженно вздохнул, печально уставившись вниз. Вот чего у него было не отнять, так это юношеского задора и вечного желания покидаться своими копиями.

На лице Шахевата, который хорошо расслышал мою фразу о мощи противника, появилось выражение заметного изумления. Да и все остальные тоже обратили на это внимание — отряд принялся переглядываться, а самые дальние от нас Защитники ещё и шептаться.

Немудрено. Большая часть из них только недавно обрела силу и ещё к ней не привыкла. Даже Каори, которая прошла половину пути к «эпсилону», казалась им могучим воином. Не говоря уже о Кремер и Оливере. Тогда как я пять секунд назад заявил, что собираюсь убить зверя, способного порвать всю эту троицу вместе взятую.

Сам же я выбирал между двумя вариантами атаки. Первый предполагал прямой быстрый удар с тем, чтобы добраться до мозга цели. Расположенного в самом центре этой гигантской туши. В этом случае я должен был проделать дыру в его крепкой шкуре, после чего использовать свои способности, чтобы пробить канал до мозга кашалота и уничтожить тот. Просто, быстро и эффективно.

Загвоздка была лишь в одном — если он вдруг окажется «йотой», у меня могут возникнуть проблемы как с пробитием его кожи, так и с использованием способностей. Плоть противника будет слишком щедро пропитана меносом, чтобы быстро выжечь её жаром или прорезать кислотой. Второй вариант атаки, который использовался Защитниками — нырнуть к тем самым «турбинам». Вытянутым толстым мясным трубам с изменяющимся «наконечником», который позволял регулировать формат извергаемого потока воды и его мощность. Около их основания кожа была намного нежнее, и, перемещаясь от одной к другой, их можно было спокойно отрубить. Лишив кашалота его основного оружия, а заодно и средства перемещения. После чего тот превратится в гигантский кусок мяса, плавающий посреди океана.

Основной опасностью второго подхода была та самая гигантская пасть. Она располагалась прямо между восемью мясными колоннами, которые требовалось срезать с тела животного. Одно неловкое движение — и охотник с добычей тут же менялись местами.

Соблазн пойти по лёгкому пути я всё-таки отверг. Прикрыв оптической иллюзией своё копьё, окружил его ещё и воздушным барьером, соединив тот со своим собственным. Так, чтобы оружие держалось на расстоянии метров пяти от меня и не мешалось в процессе боя. Учитывая, что канал связи между двумя барьерами мог легко смещаться, с этим проблем возникнуть было не должно. Стандартная практика среди Защитников, достигших хотя бы ранга «дельта». Потом повернул голову к Каори.

— Не одолжишь ли ты мне меч, Окада-тян?

Глаза японки широко распахнулись, и она на миг остолбенела, удивлённо смотря на меня. Потом сразу же потащила из ножен клинок.

— Конечно, Лагов-сан. С величайшим удовольствием. Это отличная японская сталь.

Забрав оружие, я кивнул девушке и перевёл взгляд вниз. Потом втянул воздух. Приготовился. И устремился к поверхности воды.

Импульс. Перед самым входом в воду ухнула кровь в ушах. Мир вокруг будто замедлился. Тогда как я сохранил прежнюю скорость. Миг — и уже в воде. Ещё через секунду оказался около цели. Перед глазами маячил громадный мясной столб в пару метров в обхвате.

Выставив меч, вонзил его на стыке, где кожа была светлее и тоньше. Погрузив до самой рукояти, вцепился в неё обеими руками и потянул. Сталь действительно оказалась неплохой. Да и палладиевое напыление играло свою роль — мне удалось успешно рассечь плоть кашалота. Отделив одну турбину, рванул к следующей. Снова ударил мечом.

Вот в этот момент кашалот всё-таки начал двигаться. Импульс позволил снести три турбины и добраться до четвёртой. Потом его действие исчерпалось. А животное сразу после того, как я вонзил меч в четвёртую мясную колонну, рвануло вниз. И вот тут я понял ещё одну простую вещь — изначальная оценка ранга была ошибочной. Противник оказался «каппой».

Скорость, с которой он погружался вниз, была неимоверной. Прочность плоти — намного выше, чем я мог ожидать. Пока действовал импульс, это было не так заметно, но именно из-за повышенного сопротивления туши самого кашалота у меня вышло срезать всего три мясных столба, тогда как я планировал успеть разделаться хотя бы с шестью.

Четвёртый допилил, когда туша уже погружалась на глубину. Колонна отделилась, тут же исчезнув в воде и оставив за собой облако тёмной крови. Кашалот же продолжал переть вниз. Пришлось перебираться прямо по движущейся туше, хватаясь за неё левой рукой и отталкиваясь ногами. Пятая турбина была не так далеко, и с ней всё прошло так же успешно, как с предыдущими. А вот три остальных были проблемой — они находились по другую сторону гигантской пасти.

Чтобы добраться туда, требовалось её пересечь. Изначально я надеялся, что успею сделать это под воздействием импульса. Но теперь оставалось только рискнуть. Либо забыть об охоте и всплывать вверх.

В следующую секунду животное перевернулось на бок и рвануло горизонтально. Потом внезапно крутнулось, едва не скинув меня. И сделало рывок вверх. Теперь, когда у кашалота осталось всего три турбины, управлять направлением движения стало намного сложнее.

Чем я и воспользовался — когда монстр очередной раз закрутился, разжал пальцы и через секунду уже столкнулся с одной из трёх уцелевших турбин. Трюк был рискованным — промахнись я, и догнать его было бы проблематично. Однако всё получилось. Теперь оставалось только спокойно слезть к самому основанию и срезать ещё одну мясную колонну. После чего разобраться с двумя оставшимися.

Когда меч погрузился в восьмую, кашалот разинул пасть. Скорее всего, рефлекторно. Не думаю, что животное рассчитывало кого-то ей поймать. Однако кислоты выпустил столько, что воду на момент заволокло туманом. Правда, уже в следующий момент движение унесло нас дальше. А спустя пару секунд я срезал последнюю из восьми турбин. Вот и всё. Теперь дело было за малым — добраться до его мозга.

Тут ещё раз подтвердилось, что противник был «каппой». Несмотря на полностью палладиевый наконечник и десятки менос-ядер, которые я израсходовал на то, чтобы сделать копьё максимально эффективным оружием, мне пришлось потратить добрую четверть часа, чтобы пробить шкуру. Ещё столько же ушло на «прокладку тоннеля» к головному мозгу. Дотянуться до последнего копьём, к сожалению, было невозможно — пришлось ударить кислотной нитью. Однако палладиевый наконечник в плоть кашалота я всё равно вонзил. Это должно было дать прирост поглощаемого меноса.

Гигантское животное судорожно встряхнулось, будто пытаясь сбросить меня. Дёрнулось в сторону, и мышцы под моими ногами сократились. На миг возникло ощущение, что кашалот собирается и дальше биться за свою жизнь. Но уже в следующий миг гигантский морской зверь обмяк. А я почувствовал, как на меня обрушился колоссальный поток трофейного меноса.

* * *

Генрих Девятый никогда не думал, что войдёт в историю как король, который проиграл свою главную схватку. Однако что-то подсказывало — именно так и произойдёт. После разговора с Лавинией Фэншоу-Коул монарх был вынужден сдать назад. Это ведь надо такому случиться, чтобы девушка, которая родилась в аристократической фамилии, нагло угрожала Его Величеству. Смотря прямо в глаза и ничуть не смущаясь.

Её дед, конечно, сочувственно поцокал языком в трубку, но на все попытки обсудить конкретику заявлял, что никак не может повлиять на взбалмошную внучку. Врал, понятное дело. Старый лис наверняка смекнул, куда дует ветер, и, логически размыслив, решил, что не стоит тратить ограниченный ресурс своего влияния на внучку из-за короля. Зачем, если можно сделать то же самое, но в своих собственных интересах?

На его месте сам Генрих, возможно, поступил бы так же. Но ситуация от этого всё равно не становилась более приятной. Не говоря уже о том, что после неудавшейся конфронтации с ним перестали даже советоваться. Под предлогом чрезвычайной ситуации, понятное дело. Но, как полагал сам монарх, эта чрезвычайщина может растянуться ещё очень надолго.

Двенадцать Столбов убираться с планеты явно не собирались. А если отталкиваться от слов Лагова, то по ту их сторону вовсе находились какие-то сущности, желающие захватить планету.

С точки зрения самого короля, это всё было слишком нарочито и не слишком логично. Если кто-то обладает технологией, способной отправить двенадцать гигантских Столбов в полёт за какое-то количество световых лет и с их помощью организовать порталы между планетами, что разбросаны по самым разным скоплениям звёзд, — зачем им настолько заморачиваться? Можно же просто вторгнуться на планету и взять всё силой. Учитывая технологический уровень предполагаемого противника, все земные армии вместе взятые могли бы, наверное, лишь выразить своё глубокое возмущение происходящим. После чего погибнуть либо сдаться на милость победителей. Всё бы кончилось за пару часов.

Поэтому теорию о неизвестной угрозе с другой стороны монарх считал обманкой. Версией, которая должна склонить жителей Земли на сторону Корпуса. Справедливости ради — ход отлично работал. Пока Лагов и его Корпус пользовались широкой поддержкой населения. Даже здесь, в Великобритании, Лавиния Фэншоу-Коул быстро набирала политические очки. Тогда как рейтинги монарха продолжали падать. Ещё немного — и его обгонит даже Тесса Прескотт, первые шаги которой транслировались в прямом эфире и собрали шестнадцать с половиной миллионов зрителей. Говорят, телеканалы продавали рекламу на этом отрезке по ценам прайм-тайма.

Ему же оставалось лишь сидеть в Виндзорском замке за тридцать пять километров от столицы и сожалеть об упущенных возможностях. Параллельно пытаясь вернуть себе хотя бы какие-то крохи влияния. Получалось, правда, не очень — в восстанавливаемый орден Большого Щита пока записалось только восемнадцать человек. Такое ощущение, что британцы в один момент перехотели становиться рыцарями Короны.

В дверь постучали, и на пороге появился всё тот же дворецкий.

— Ваше Величество, у нас посетитель. Говорит, что прибыл инкогнито, но крайне желает с вами встретиться. Утверждает, что это будет интересно обеим сторонам.

Ну вот. Теперь он пал настолько низко, что к нему заявляются какие-то проходимцы. Наверняка сейчас поинтересуется какой-нибудь ерундой. Или предложит «совместный проект», чтобы попытаться использовать короля в качестве маркетингового инструмента. Не он первый и не он последний.

Генрих хотел уже было отказаться, но тут ему в голову пришла мысль, что заняться больше сегодня всё равно нечем. Дел никаких нет. Разве что смотреть раздражающие новости, где все восхваляют Защитников Корпуса либо радуются жизни. Это несмотря на то, что Британия потеряла Лондон-Сити и оказалась опасно близка к потере монарха.

— Пригласи его. Но предупреди, чтобы сразу переходил к делу.

Дворецкий удалился. А спустя минуту в дверь снова постучали, и та приоткрылась.

— Гость, который предпочёл остаться инкогнито, Ваше Величество.

Дворецкий коротко кивнул и покинул рабочий кабинет. К столу короля направился мужчина лет тридцати пяти в дорогом костюме. Усевшись, взглянул на Генриха.

— Раз вы хотели перейти сразу к делу, то я задам вам всего один вопрос, Ваше Величество.

Незнакомец на секунду замолчал. Генрих же подумал, что это слишком уж очевидная попытка вытащить из него встречное уточнение. И слегка улыбнулся. В следующий миг глаза собеседника полыхнули ярко-синим. А на его собственном лице тоже заиграла улыбка.

— Вы хотели бы вернуть то, что принадлежит вам по праву, Ваше Величество?

Маркус Эггер работал в Дирекции государственной безопасности и разведки всего лишь второй год. Поэтому в первый момент подумал, что чего-то не понимает и предпочёл перепроверить.

Спустя три с половиной часа молодой офицер убедился — первое впечатление оказалось полностью верным. Что абсолютно обескураживало. Ситуация никак не хотела укладываться в голове. Там же пульсировал один-единственный вопрос — «Почему?»

К оперативной группе, которая занималась расследованием связей Леопольда Лехнера и пыталась понять, каким образом австрийский экс-канцлер оказался в Берлине, Эггера пристегнули в качестве младшего сотрудника. Принеси, подай, сиди вон в том углу тихо и не мешай. Вот и вся его работа.

Небольшой срок службы обязывал подчиняться и следовать правилам, так что парень не возражал. Тем более несколько раз ему поручали выполнение мелких задач, что не могло не радовать. Да и само по себе участие в настолько громком деле — уже великолепная пометка в личном деле. Помимо него в службе было немало и других новичков, которых к такого рода операциям не подпускали.

О том, что его уровень доступа не отозвали, парень узнал только вчера и полностью случайно. Когда, зайдя в информационную систему ведомства, промахнулся и клацнул по другому разделу. Как будто этого мало, доступ ещё и не оказался урезанным, как это порой делают с младшим персоналом. Ему открыли точно такой же объём информации, как и любому другому оперативнику.

В тот момент взыграло банальное любопытство — до того юноша ни разу не видел всех файлов дела и не представлял, как всё это выглядит. Поэтому он полез копаться и изучать. Однако по мере того, как просматривал документы, появлялось всё больше вопросов, которые в итоге заставили его просидеть почти всю ночь перед экраном ноутбука, выполняя один за другим разнообразные запросы.

На работу он заявился тотально не выспавшимся, но полным решимости с кем-то поговорить. Вот только никак не мог определиться, с кем именно. Потому как единственная теория, объясняющая всё, звучала очень просто. Измена. Оперативная группа нашла массу следов, которые могли привести к тому, кто отправил Леопольду Лехнеру деньги. У них были даже кадры видеозаписи, на которых тот звонил из фойе отеля, расположенного в Вене. При этом Маркус хорошо помнил финальный отчёт — ничего подобного там не было. Хотя в реальности все данные имелись. И до сих пор лежали на ведомственных серверах.

Только теперь, оказавшись на рабочем месте, юноша вдруг осознал простую истину. Доступ к ним должны были иметь все высокопоставленные сотрудники службы. А если так, то и говорить ему здесь не с кем. Потому как получается — все они предатели.

На то, чтобы переварить эту новость, ему потребовалось ещё двадцать минут и одна чашка кофе. После чего парень решительно достал из кармана свой личный телефон, зашёл на сайт Корпуса и открыл страницу обратной связи.

* * *

Южноафриканский кризис был благополучно разрешён. Больше на горизонте ничего опасного не просматривалось. Разве что те синеглазые типы, которых зафиксировали на выходе из Столба Индиго. Однако ими уже занялись и профильные японские службы, и хотелось верить, что совсем скоро станет ясно, в чём дело. Одна из приоритетных версий аналитиков гласила, что это начало очередного кризисного этапа. Но то была всего лишь одна из четырёх равноценных позиций. Остальные три звучали не настолько драматично.

Правда, в качестве основной рассматривали именно её — после всего произошедшего и Лагов, и Дмитрий дали указание всем командам ориентироваться на максимально худшие сценарии. Чему те неукоснительно следовали.

Однако даже в этом случае причин для беспокойства прямо сейчас никаких не имелось. Кем бы ни были эти синеглазые, никаких последствий от появления отряда в Токио замечено не было. А мир уже получил указание отслеживать появление любых странных людей, глаза которых будут светиться синим. Подобные пакеты указаний получили не только отделения и офисы Корпуса, но и полиция. Не говоря уже о специальных службах.

Что касается хороших новостей, они шли настоящим потоком. Для начала — заработала страховая компания. Всего полтора часа назад, однако они уже получили больше трёх с половиной миллионов заявок. Сервера едва выдержали подобную дичайшую нагрузку. Не зря они всё-таки арендовали под них полноценный дата-центр.

Учитывая, что минимальный тариф стоил сотню долларов, вся эта масса заявок должна была сконвертироваться как минимум в триста пятьдесят миллионов. Но, скорее всего, принесёт гораздо больше — далеко не все из заявителей ориентировались на минимальную сумму. А максимальный тариф сопровождения оценивался в девятьсот восемьдесят четыре доллара.

Все продажи осуществлялись в формате «как есть» и с упоминанием о том, что полноценное обслуживание будет возможно только после открытия офисов страховой компании на территории государства, в котором проживает клиент. Всё, на что он может рассчитывать до этого момента — срочная курьерская отправка препаратов, онлайн-консультации и, в случае острой необходимости, вылет к нему отдельного специалиста.

Подавляющее большинство человеческих заболеваний могло быть легко вылечено препаратами на базе сырья из двенадцати миров. Так что вылет специалиста на дом был опцией, которая, с точки зрения самого Дмитрия, никогда не понадобится. Равно как и включённый в максимальный тариф визит медицинской команды из местного подразделения страховой компании. Это было скорее реверансом в сторону клиентов, которые хотели гарантии человеческого присутствия в случае необходимости.

Чем-то вроде политики отдельных компаний, которые целенаправленно и осознанно убрали роботов из службы технической поддержки. Расходы на неё, безусловно, выросли, зато их с лихвой перекрывала лояльность клиентов, которых неимоверно бесили электронные «агенты поддержки», от которых нельзя было добиться ни перевода на человека, ни какого-то более-менее вменяемого ответа. Не говоря уже о том, что некоторые компании полностью зациклили свою систему и исключили людей из общения, оставив их лишь на какой-то отдельной линии связи. Например, электронной почте, ответа по которой можно было порой ждать сутками. А в итоге вовсе не получить.

Свою роль в объёмах продаж сыграл и Твардовский, запустивший мощную рекламную кампанию под слоганом «Купи полис — стань бессмертным». Слоган выстрелил и ушёл в широкие народные массы, заполонив социальные сети. Стал базой для колоссального количества разнообразных видео, которые причудливым образом искажали его для своих заголовков и, естественно, попытались выжать максимум трафика.

Прогнозы аналитиков были единодушны — к концу дня они получат не меньше десяти миллионов заявок, что будет означать приблизительно миллиард долларов валового дохода. Конечно, отсюда придётся вычесть расходы и налоги. Но оставшегося с лихвой хватит на все необходимые инвестиции — в этом Дмитрий был полностью уверен.

Тем более, те же самые аналитики прогнозировали, что в итоге количество заявок достигнет как минимум сотни миллионов. Если вспомнить, что тарифы оплачивались ежемесячно, это означало не меньше десяти миллиардов вала каждый месяц. Единственное, что оставалось — не захлебнуться в этом океане и удовлетворить спрос клиентуры. Если у них получится, страховое подразделение Корпуса превратится в настоящего гиганта, капитализацию которого будет проблематично оценить — не так много в мире компаний, способных делать по сто двадцать миллиардов кэша ежегодно. Не говоря уже о перспективах дальнейшего роста.

Медицинское производство тоже стремительно развивалось. Да и в целом, если посмотреть на финансовое состояние Корпуса, оно было потрясающим. Изначально всё держалось на тех деньгах, которые переводил Лагов, к которым потом добавился поток финансов от продажи черепашьего антиракового мяса. А сейчас Корпус стал самодостаточной структурой, которая совсем скоро будет купаться в деньгах.

Плюс экипировка, амуниция и одежда. Производство всего этого тоже должно было приносить неплохие деньги. Нельзя просто взять кожу или шкуры зверей, убитых на той стороне, и сшить из них что-то приемлемое. Обычная техника не справлялась с настолько прочными материалами. Поэтому до недавних пор на рынке присутствовали исключительно вещи ручной работы.

Те, которые делали отдельные умельцы, что смастерили для самих себя костяные иглы, а в качестве нитей использовали жилы тех же самых зверей. Стоило всё это запредельно дорого, но при этом пользовалось спросом. Учитывая заработок Защитников, которые регулярно ходили на ту сторону, кто-то ранга «дельта» запросто мог позволить себе комплект из защитной куртки и штанов стоимостью в двадцать тысяч баксов. Потому как за одну свою вылазку был в состоянии зарабатывать по три-четыре тысячи, а эта экипировка, в отличие от всех комплектов из земных материалов, была куда более долгосрочной инвестицией. В некоторых случаях вовсе могла спасти ему жизнь.

Корпус предполагал поставить всё это на поток, удешевив стоимость, но оставив её достаточно весомой, чтобы обеспечить себе сотни и сотни процентов заработка. Ту же самую куртку, которая у частного мастера стоила бы десять тысяч долларов, Корпус продавал за условные четыре. Тогда как её себестоимость не превышала четырёх сотен. Дальше посчитать было несложно. Тысяча таких курток — и вот у тебя уже три с половиной миллиона долларов чистой прибыли.

А выпускать они планировали десятки тысяч единиц самой разнообразной продукции. От курток и штанов до полноценных тактических костюмов, ботинок и даже шлемов, сделанных из дублёной кожи и костей.

Следующим шагом должна была стать переработка металла. Не руды — строить полноценное металлургическое производство на той стороне стало бы слишком серьёзным перебором. Для начала, при помощи Защитников с нужными способностями, планировалось возвести небольшой промышленный объект на той стороне, способный переплавлять металлолом. После каждой цивилизации осталось вдосталь металла — миллионы тонн разнообразных металлов. Часть из которых предполагалось переплавить, после чего использовать для постройки более крупного промышленного объекта уже здесь, на Земле. Который за счёт этого сможет работать с сырьём, пропитанным меносом.

Дальше Защитники будут лишь доставлять металлолом, который станет превращаться в выплавленный металл. Что помогло бы изготавливать полноценные бронежилеты из металла, пропитанного меносом, оружие и множество самых разнообразных вещей.

Отдельно запускалась линия предметов роскоши. Обычная одежда, нижнее бельё, разнообразные секс-игрушки и прочие мелочи, которые планировалось продавать в режиме онлайн с доставкой по всей планете. Стоимость была запредельная, однако объём выпуска тоже был не слишком большим — по несколько тысяч единиц в месяц. Спрос, с точки зрения аналитиков, превышал предложение в десятки раз. Позже, если будет свободный ресурс и направление окажется прибыльным, его предполагалось нарастить. Но не в ущерб остальным, более практичным сегментам.

Состояние Корпуса было настолько великолепным, что пятнадцать минут назад Дмитрий закончил читать докладную записку одного из аналитиков, в которой тот абсолютно серьёзно предлагал ввести собственную валюту. Подумать над её названием, но заявить, что она обеспечена всеми активами Корпуса и принимается на его маркетплейсах, в страховой компании и во всех остальных бизнес-подразделениях. Что позволило бы самостоятельно выступать источником её эмиссии, платить ей же за товары около Столбов и, по сути, влиять на планетарную экономику, выйдя на совсем другой финансово-экономический уровень.

Предложение на первый взгляд казалось безумием. Но если вдуматься — логика в нём тоже прослеживалась. Как минимум, у них были все нужные компоненты для того, чтобы нечто подобное провернуть.

Взяв кружку, Дмитрий сделал глоток зелёного чая. Напиток уже давно не оказывал стабилизирующего действия — входящий в состав л-теанин перерабатывался со слишком высокой скоростью. Действовал, правда, тоже почти мгновенно, но для того же эффекта, который наблюдался в прошлом, требовалось пить зелёный чай непрерывно. К чему Воронов был не готов. Тем не менее, напиток ему нравился, и изменять давней привычке мужчина не стал.

Развернув экран с цифровой системой Корпуса, пробежался взглядом по уведомлениям. Подумать только — на дворе двадцать восьмое мая. Прошло всего четыре недели после падения Столбов, а он из безработного, который спешно ищет новое место работы, чтобы платить по медицинским счетам, оказался главой транснациональной корпорации. Которую совсем скоро и правда можно будет назвать глобальным правительством. Вспомнив первый звонок от Лагова с предложением встретиться и побеседовать в «Корюшке», Воронов усмехнулся. Самое странное собеседование в его жизни. По итогам которого он угодил, наверное, на самую странную работу, которая могла бы встретиться на планете.

В следующий момент ноутбук пискнул уведомлением — пришло срочное оповещение от команды мониторинга. Раньше эти парни входили в команду аналитиков, и Дмитрий до сих пор иногда их так и называл. Но фактически сейчас стали отдельным подразделением, которое занималось исключительно сбором данных, не подвергая их анализу. Заодно разгребало входящие уведомления с формы обратной связи на сайте Корпуса. Если они прислали что-то с пометкой «молния», значит, нашли нечто необычное.

Клацнув по оповещению, Дмитрий открыл текст и замер, скользя взглядом по строчкам на английском языке.

* * *

Когда-то Каори Окада не испытывала к Лагову абсолютно ничего, кроме лёгкой деловой заинтересованности. Потом появился спортивный интерес. Не каждый раз мужчина отсылает тебя из собственной постели, выгоняя на улицу. Если посмотреть на всё непредвзято, к этому, пожалуй, примешивалась лёгкая обида и желание возмездия. Теперь молодая японка поняла, что именно подразумевали авторы книг, когда писали в них о женской мести.

Однако прямо сейчас, рассекая воздушное пространство над океаном и пытаясь рассмотреть внизу фигуру Лагова, она вдруг поймала себя на мысли, что если с командующим что-то случится, ей будет очень плохо. Мысль, которая появилась вслед за этой, испугала разум настолько, что тот немедленно её стёр. А рядом пронеслась Кремер, которая тоже напряжённо вглядывалась в водную гладь.

— Надо спускаться. Немедленно! Пока он ещё может быть жив.

Каори раздражённо выдохнула, подняв глаза на немку. Неужели эта варварка считает, что она не подумала о подобной банальности в первую очередь?

— Мы не знаем, где он. Эта тварь могла утащить в любом направлении. Глубина тоже неизвестна. И не забывай, что ты всего лишь «эпсилон», а он — «эта»! Как ты его собралась спасать?

Кремер набрала в лёгкие воздуха, чтобы ответить, и Окада приготовилась слушать, чтобы сразу же отреагировать, обрушив ответный каскад реплик. Хотя бы можно будет отвлечься во время ужасающего ожидания.

Однако плану обеих девушек сбыться было не суждено — в следующую секунду сбоку от них плеснула вода, и на воздух вылетела мужская фигура. Лидер Корпуса благополучно выжил. Только что вернувшись к своим воинам.

* * *

Меноса я поглотил целую прорву. Настолько, что едва не потерял сознание. Прямо там, под водой. К счастью, выдержки оказалось достаточно, чтобы удержать ситуацию под контролем. А вот к следующему рангу я сейчас стал намного ближе. Всё-таки «каппа» среди обитателей двенадцати миров встречается не так часто.

Уже поднявшись к поверхности и выпрыгнув на воздух, я подумал о том, какой теоретический ранг может быть у тех гигантских туш, что бороздят океан, перерабатывая всё, что могут использовать в пищу. В прошлом на них как-то пытались охотиться. Но, если мне не изменяла память, это делал один из Недостижимых. Сложно сказать, сколько именно меноса он поглощал. До него подобная мысль никому в голову не приходила — слишком уж неуязвимыми виделись эти махины, каждая из которых была размером с небольшой город.

Не успела эта мысль погаснуть в голове, как в меня врезалась звонко визжащая Каори, обхватившая руками.

— Вы живы, Лагов-сан! Вы победили!

Резко разорвав контакт, отпрянула на пару метров назад.

— Слава великому Лагов-сану!

Индийцы, которые с изрядной долей ошеломления наблюдали за сценой, отчасти поддержали инициативу — как минимум половина нестройно рявкнула лозунг следом. А в стороне остановилась Кремер, недовольно смотрящая на Каори и скрестившая руки под грудью.

— Тебе не кажется, что в следующий раз нужно будет подстраховаться и не лезть… Как вы там, русские, говорите?

Она щёлкнула пальцами левой руки, слегка нахмурив брови.

— О, точно! Не лезь сломя голову в пекло.

Протянув руку, я вернул Окаде её меч. Потом посмотрел на Йоханну.

— Возможно. Я не учёл, что он может быть десятого ранга.

Обе девушки застыли, смотря на меня. А спустившийся сверху Оливер глянул широко распахнутыми глазами.

— Десятый? «Каппа»? Наш босс убил монстра ранга «каппа»! Весь мир должен бахнуть по кружечке пива этим вечером. Во имя Лагова!

Чуть наклонив набок голову, на секунду задумался и немного тише добавил.

— Только не за его счёт.

Последняя фраза вызвала смешки, заставив улыбнуться и меня. А потом я снова ринулся под воду. Стремительно погружаясь на глубину. Восемь мясных столбов, которые я отсёк от «кашалота», уже были безвозвратно утеряны. Но упускать всю тушу я не собирался. Тем более теперь это был просто кусок мяса. Пусть и пропитанный меносом, но не способный оказать активного сопротивления.

Вытолкнуть его на поверхность было исключительно техническим вопросом. Точно так же, как и донести до берега. Вот разделка потребовала времени и упорства. Шкура и плоть животного сохранили все свои свойства, оставаясь максимально прочными. Поэтому над его кожей работал исключительно я со своим копьём. А дальше в дело вступали Кремер, Окада и Джейсон. Все остальные поделать именно с этой добычей всё равно ничего не могли. Зато из его кожи выйдет идеальная боевая экипировка. Надо будет сказать Дмитрию, чтобы забрал её, когда поступит, и лично проконтролировал этот вопрос.

Мясо убитого «кашалота» тоже обладало ценностью. Позволяло мужчинам избавиться от проблем с потенцией, одновременно решив любые вопросы, которые касались зачатия. При этом требовалась его микроскопическая доза. И она была намного более эффективна, чем любое другое сырьё во всех двенадцати мирах. За редким исключением, понятное дело. Но все остальные варианты были ещё более труднодоступны, чем этот подводный монстр.

К тому же его многотонной туши хватит на громадное количество капсул. Даже если прикинуть навскидку — не меньше десяти миллионов доз. Тогда как даже одной достаточно для поддержания мужчины в тонусе на протяжении пяти лет. Независимо от его возраста.

Уверен, после дня Контакта многие девушки, что выходили замуж за богатых стариков, рассчитывая, что те скоро отойдут в мир иной, сделав их наследницами, немного разочаровались в жизни. Хотя, если глянуть с другой стороны — эти самые мужчины теперь изрядно помолодели, а их организмы вернули себе все физиологические функции. Тогда как ум и смекалка с ними уже были. Иначе успехов в жизни никто бы из них не добился. Если не брать тех, кто рождён в семьях со «старыми деньгами», конечно же. Там в большинстве случаев речь шла о деградации.

Назад мы отправились только после того, как закончили разделку. Каждый прихватил с собой какую-то часть добычи. Один я тоже мог перенести немало. Но не настолько много, чтобы перетащить целую звериную тушу.

А вот сразу по возвращении меня ждал неожиданный сюрприз. Уже проснувшийся и бодро выглядящий Наненда сообщил, что на границе ждёт глава правительства Пакистана. Запросивший встречи со мной.

О том, что ему нужно, я в общих чертах догадывался. Однако всё-таки решил съездить. Тем более пакистано-индийская ситуация никогда простой не была. А её обострение случалось на регулярной основе. Тушить же ещё один возникший военный конфликт, который ещё и образовался без всякого внешнего вмешательства, совсем не хотелось.

Поэтому, прихватив с собой всю личную команду, я отправился к границе. Где всё прошло именно так, как я предполагал. Пакистанский премьер настаивал на том, чтобы Защитникам из его страны обеспечили свободный доступ к Жёлтому Столбу. Независимо от того, служат они в армии, работают в государственных структурах или являются гражданскими. Плюс обратился с просьбой об открытии пакистанского отделения Корпуса, равнозначного по своему юридическому статусу индийскому. Последнее, в отличие от всего остального, звучало забавно. Хотя оправданно — ему тоже надо было переизбираться. И в случае с Пакистаном, где имелась реальная политическая конкуренция, для этого нужны были голоса избирателей. Что означало — им требуется предъявить что-то в качестве своей личной победы.

Удовлетворение этой просьбы никаких проблем у меня не вызвало. Переименовать офис Корпуса в отделение — это совсем не сложно. Что касается всего остального, я решил воспользоваться телефоном, который оставил мне премьер-министр Индии, и немедленно установил прямой контакт между двумя соседними лидерами, попросив их достичь взаимовыгодной договорённости. А для того чтобы ничего не сорвалось, к этому подключится наша небольшая группа переговорщиков. Из той самой команды, которую в штабе Корпуса именовали дипломатической. Когда со всем этим было покончено, зашёл в цифровую систему Корпуса, собираясь связаться с Дмитрием и поручить ему сопровождение переговорного процесса. После чего обнаружил, что Воронов прислал сразу два новых сообщения с паузой всего в двенадцать минут.

Поочерёдно прочитав каждое, я какое-то время задумался. Потом набросал ему ответ. И следом отправил ещё одно сообщение — капитану нашего самолёта. С уведомлением о том, что конечная точка маршрута меняется — мы летим в Брюссель.

* * *

После того, как Европейская аналитическая группа стала одной из тех немногих структур, что обратили внимание на происходящее в Германии, полномочия и финансирование им резко расширили. За счёт этого Ян Бюррен, во-первых, смог отобрать себе новых сотрудников. В этот раз исключительно тех, кто подходил с его личной точки зрения. А во-вторых — добился перемещения своей команды в новый просторный офис.

Работа шла своим чередом. Ничего критически важного и нового не происходило. Разве что Корпус прислал уведомление о синеглазых людях, но это не выглядело сколько-нибудь серьёзным. К тому же их заметили около Столба Индиго в Токио. Далеко от Европы. Большинство старших офицеров сходились в мысли, что это были проделки Столба Индиго, которые, если и имели жизненно важное значение, то в первую очередь для самих японцев. Потом — для окружающих их стран. Лишь затем — для всего остального мира.

В целом двадцать восьмое мая стало обычным рабочим днём. Из тех, о которых мечтает каждый, кто успел повидать в своей жизни некоторое дерьмо.

Изменилось всё ближе к вечеру, когда в здании внезапно выключилось электричество. Следом Бюррен обнаружил, что пропала сеть — его телефон не желал коннектиться с интернетом. Третий момент, который насторожил офицера куда сильнее двух предыдущих — исчезла мобильная связь. Что самое странное — установленные в здании резервные генераторы не сработали. Те самые, что должны были обеспечить их автономным источником питания в случае блэкаута.

Вскочив на ноги, мужчина рванул на стене пожарную сигнализацию. У той были свои собственные батареи, и система должна была в любом случае сработать. Однако ответом ему послужила только тишина. Вытащив ящик стола, он нашарил пистолет, заряженный медными пулями. Снял с предохранителя. Рванул на себя затвор. Распахнул дверь и выскользнул наружу. Сразу столкнувшись взглядом с заместителем, который заходил в пустую приёмную.

— Командир?

— Тревога. Всех в ружьё. Занять оборону.

Мужчина, что до того служил в Швейцарии и, кажется, ни разу не работал в поле, на миг растерялся. Потом, наконец заметив в его руке пистолет, тоже потянулся к оружию. В общий зал они вынырнули уже вдвоём. Напряжённые, готовые открыть огонь. Там же обнаружилось два десятка сотрудников, половина из которых тоже держала в руках оружие. Бюррен собрался рявкнуть, отправив их в оружейную за штурмовыми винтовками и бронежилетами, но сделать этого не успел. По ушам ударил грохот, а в стене появилась дыра, воздух около которой тут же заволокло облако пыли.

— Всем бросить оружие. Это Константин Лагов, и я приказываю вам сдаться!

* * *

Тридцать четыре человека. Именно столько сотрудников аналитической группы не были скомпрометированы. Все остальные, которых набралось больше сотни, так или иначе оказались завербованы самыми разными структурами. Если быть до конца точным — они так считали сами. На деле же конечный хозяин у них был одним и тем же. Тем же, кто подмял под себя австрийские службы. Заранее обезопасив свою шкуру на случай расследования дела Лехнера.

До этого момента Угрозы себя таким образом не проявляли, что внушало определённого рода подозрения. Но и представить себе Защитника, который стал бы действовать именно таким образом, я мог с большим трудом. Разве что это был человек с богатым воображением и далеко идущими планами, который получил подходящую способность. Писатель, например какой-нибудь. Однако на мой взгляд, такое было маловероятно.

Вместе с тем была понятна как минимум одна деталь — кто бы то ни был, он мог ментально влиять на людей. Иначе факт такой массированной и успешной вербовки объяснить было бы невозможно. Плюс я чувствовал частицы меноса, сконцентрированные в области головного мозга и других узлов центральной нервной системы. В прошлый раз мне приходилось лишь слышать о подобных людях. И стоило сказать — возможности у них были достаточно обширные. Правда, обычно обработка цели занимала у них куда более длительное время.

Самостоятельное расследование молодого австрийца, проведённое за одну ночь, вскрыло массу интересного. Но для того, чтобы завершить его и распутать все имеющиеся нити, требовался совсем иной уровень доступа. Тот самый, который имелся у Европейской аналитической группы.

В прошлый раз они одними из первых зафиксировали странную ситуацию в Германии. А теперь оказались нашпигованы разнообразной агентурой. Предположение об этом у меня появилось практически сразу. Именно поэтому наш заход в эту структуру был обставлен таким образом. С отключением электричества и полной блокировкой всех коммуникаций. Когда владеешь меносом и можешь отрубить любой прибор, работающий на электроэнергии, провернуть подобное становится совсем несложно.

Дальше оставался исключительно технический момент. Отыскать всех «неблагонадёжных», лишить их средств связи и изолировать. Запихнув в комнату, стены которой были залиты расплавленной медью.

Все, кто остался, тут же приступили к делу. Никого из европейской бюрократии я о своём плане действий заранее не оповещал. Лишь проинформировал, что мы прибываем в Брюссель, чтобы встретиться с руководством Европейского Союза. Утром двадцать девятого числа — завтра. К зданию, где размещалась аналитическая группа, мы добрались под прикрытием оптических иллюзий. Так что заметить нас никто был не должен.

Для пущей надёжности я оставил снаружи Оливера, клоны которого рассыпались по всем окрестностям, тщательно проверяя их на факт возможного внешнего наблюдения, а заодно вырубая при помощи меноса камеры. На тот случай, если вдруг окажется, что системы городского наблюдения тоже скомпрометированы.

Все ранее выданные доступы, которые обеспечивали аналитической группе ЕС возможность в режиме реального времени получать практически любую информацию, сохранились. А после того, как мы объяснили оставшимся офицерам суть происходящего, в здании закипела работа.

Много времени им не понадобилось — спустя каких-то полтора часа они отыскали того, кто стоял за происходящим и дёргал за ниточки. Если быть чуть более точным в формулировках — нашли место, в котором тот работал. Как ни странно, но в лучших традициях всех киберпанковых антиутопий это оказалась частная компания, которую нередко называли корпорацией.

«Аквила Медитерранеа» — они занимались недвижимостью, финансами, инвестициями и даже розничной торговлей. Одна из крупнейших компаний Европы со штаб-квартирой в Южной Италии. Кем бы ни был наш таинственный мистер Икс, он контролировал финансовые потоки этой самой корпорации, успешно используя их в своих целях. Разобраться, кто именно это был, находясь на подобном расстоянии, оставалось невозможным. Именно поэтому я планировал немедленно вылететь на юг Италии.

Всех задержанных передали под контроль прибывших Защитников — парижский офис оперативно перебросил небольшую группу бойцов для нашей поддержки. Ни шефу самого отделения, ни прибывшим Защитникам заранее не говорилось, ради чего они срочно вылетают в Брюссель. Поэтому в сохранении тайны можно было быть уверенным.

Однако, когда мы прибыли в аэропорт и уже зашли на борт самолёта, пришло срочное уведомление от команды мониторинга. Чуть больше пяти минут назад в Неаполе прогремел мощный взрыв. Штаб-квартира корпорации, которую мы собирались навестить, оказалась полностью уничтожена.

Твардовский искренне считал Лагова тефлоновой фигурой из той категории, к которой, как бы ни старались противники, просто не способны прилипнуть обвинения.

Такого рода клиенты были мечтой любого из политтехнологов. Потому как с ними даже не приходилось напрягаться. Всего лишь отработать шаблонные задачи и предоставить результат, который, как правило, казался великолепным и по большей части обеспеченным фигурой самого клиента. Однако деньги он за это платил точно такие же, как все остальные. Зачастую даже большие, потому что являлся статусной фигурой. А значит, и технологов нанимал точно таких же. Делающих всё то же самое, но с пафосной подачей, за что те брали по плюс тридцать процентов к прайсу.

Сегодня был один из тех редких дней, который больно щёлкнул Твардовского по носу. Началось всё с неожиданной публикации на одном из медиа средней руки, где выложили переписку между одним из членов совета директоров корпорации «Аквила Медитерранеа» и Защитником из французского отделения Корпуса. Занимавшим на тот момент позицию второго заместителя лидера.

Если верить этой самой переписке — француз требовал от совета директоров корпорации денег. Причём не каких-то, а неплохих. Единоразовые выплаты в размере двухсот миллионов евро плюс ежемесячные отчисления, которые равнялись бы двадцати процентам от чистой прибыли. Будто этого мало — речь шла о внедрении своих специалистов в бухгалтерию компании. С тем, чтобы контролировать её обороты и видеть все финансовые операции.

В первые секунды Твардовский только посмеялся. Счёл это тупым и идиотским фейком, который через полчаса никто не вспомнит. Но вместо этого ситуация начала стремительно раскаляться. Сначала эту информацию подхватили некоторые из блогеров. А потом вдруг появилась утечка из структуры Европейского Союза, которая касалась работы аналитической разведывательной группы на уровне ЕС. Если верить ей, офицеры этой самой европейской команды целенаправленно проверяли счета корпорации. Плюс изучали её руководителей. Вплоть до анализа транзакций по их банковским счетам, транспортных перемещений и прочего. Масса самой разнообразной информации.

Пока профессор связывался с Дмитрием и интересовался, нет ли каких-то вещей, которые ему нужно знать, в сети появился ещё один слив. Согласно которому приблизительно две трети сотрудников аналитической группы ЕС были отстранены от дела самим Лаговым. А здание фактически взяли штурмом Защитники Корпуса. Личная гвардия русского диктатора, как их назвали в СМИ.

Как скоро выяснилось, Твардовскому действительно нужно было кое-что знать. Причём с его собственной точки зрения — пресс-службе требовалось оказаться в курсе одной из первых. Потому как теперь оставалось только отбиваться.

Сначала это казалось не такой уж и сложной задачей. Однако потом всплыло одно весомое «но» — все обвинения, которые обрушивались на них в медиа, были построены на реально существующей фактуре. Лагов в самом деле был внутри здания, где размещался офис разведывательной команды. И если смотреть исключительно на голые факты — Константин взял его штурмом. Не говоря уже о том, что отстранил от работы большую часть персонала.

Во всём этом имелась масса нюансов, но на умы аудитории они почти никак не влияли. В них попросту не хотели верить. А в момент, когда Твардовскому, казалось бы, удалось немного наладить ситуацию, переговорив с доброй сотней редакций, выпустив два пресс-релиза кряду и использовав все навыки, которые он приобрёл за годы работы в этой сфере, всё рухнуло снова.

Французского Защитника, который вёл те самые переговоры, обнаружили мёртвым. Убитым ударом копья в голову. Естественно, вся пресса немедленно ринулась публиковать горячую новость. А в убийстве обвинили других членов Корпуса, которые якобы заметали следы.

Тут же появились новые теории заговоров. По социальным сетям пошёл гулять анонимный материал, якобы записанный одним из сотрудников штаб-квартиры в Петербурге. Который рассказывал, что у Корпуса есть чёрная касса, в которую платят деньги все мировые компании. Там же он указывал, что это, мол, стандартная практика для всех стран, где имеется отделение Корпуса. С той лишь разницей, что обычно от чистой прибыли берётся десять процентов. Тогда как француз, видимо, решил пожадничать и запросил двадцать. Из чего делался простой вывод — либо он сам, либо руководство местного отделения Корпуса решило положить себе в карман разницу. В этом же анонимном материале приводились и конкретные цифры прибыли от дани со стороны мировой экономики — до десятков миллиардов долларов в месяц.

Только на деньгах автор этой заметки не остановился. Он коснулся и лично Лагова, назвав Кремер и Окаду его любовницами, а Оливера — чем-то вроде личного секретаря. Там же указывалось, что до этого он вовсю трахался с двумя англичанками, что сейчас занимали важные позиции в Британии, и с Василиной, которая командовала Защитниками в Каргополе. Из-за чего эти девушки и заняли столь ответственные позиции. Посыл был элементарен — самый простой способ сделать карьеру в Корпусе — подставить свою дырку Лагову. Именно эту фразу выделили в тексте подзаголовком.

Кто бы ни стоял за этой информационной атакой, он точно был профессионалом. Как минимум такого же уровня, как Твардовский. Разве что стилистика… Подача и подход подсказывали, что работал иностранец. Свои сделали бы куда грязнее, жёстче и сокрушительнее. Они не привыкли рассусоливать и разыгрывать многоходовую партию, если после первого удачного удара в челюсть можно добавить ногой в колено, а потом достать обрез и пальнуть картечью в лицо. Этот же будто играл в шахматы.

Однако этот факт совсем не делал ситуацию более простой. Потому как выстроить линию обороны по-прежнему было неимоверно сложно. Тем более в сети сразу же поднялась ещё одна волна негодования. В этот раз по поводу медицинских услуг, которые оказывал Корпус.

Напирали сразу с нескольких позиций, основными из которых быстро стали две. Первая — Корпус готов обеспечить бессмертие, но только тем, у кого есть деньги. Нищим ловить нечего, и тем придётся дохнуть в грязи. Рационально опровергнуть её было несложно. Базовый тариф страховой компании стоил всего сто долларов. Деньги, которые способен наскрести почти каждый здоровый взрослый человек на планете Земля. А если нет — он их может заработать.

В случае с некоторыми регионами вроде Африки или беднейших стран Азии эта сумма была слишком высокой, однако для них рассматривались отдельные решения. Насколько знал Твардовский, вариантов на столе имелось сразу несколько. Просто пока было не до того. Определиться планировалось чуть позже, когда будет налажена работа основного механизма.

Естественно, озвучивать всё это публике было бесполезно. Кто поверит в подобные слова, которые звучат в ответ на чужое обвинение. Тем более имелся и второй угол атаки, который был сформулирован куда проще. Корпус превратил в коммерцию то, что должен делать бесплатно. Почему они должны делать это на общественных началах и с чего множество людей станут рисковать своими жизнями и работать, не получая взамен ничего, зато позволяя всем остальным пользоваться плодами их труда, никто не объяснял. Однако идея, вброшенная в массы, тут же набрала популярность.

Люди никогда не любят тратить деньги и почти всегда обожают халяву. Не говоря уже о том, что большая часть очень не любит тех, кто живёт лучше. До этого момента Лагов воспринимался как своего рода звезда. Тот же самый феномен, что уже давно стал аксиомой. Когда женщина может искренне ненавидеть соседей, что зарабатывают всего лишь в два или три раза больше. Но при этом обожает какую-то публичную личность, которая ежемесячно получает денег в несколько тысяч раз больше. Оперируя в своих расходах такими суммами, о которых эта несчастная не может и подумать. При этом о своих соседях эта самая женщина с готовностью скажет какую-то гадость. Или даже совершит её. Тогда как в случае проблем у селебрити немедленно встанет на её защиту. Как минимум словом. А иногда даже и делом.

Общепринятая теория — в случае с известными личностями их зрители и подписчики воспринимают всё это как своего рода сказку. Для них не существует той жизни, в которой те все живут. По той банальной причине, что они ни разу с ней не сталкивались и не пересекались. Из-за чего не могут завидовать эфемерному ощущению и красивой картинке. Мозг отказывается верить в то, что она реальна и что люди вообще могут так жить. Конечно, большая часть этих самых подписчиков, задай им вопрос, тут же радостно расскажут, что они просто хорошие люди, которые никому не завидуют и вообще вечно на позитиве. То же самое половина повторит и себе, посмотрев в зеркало. Но это никак не изменит объективной фактуры.

Что самое забавное, те, кто перешёл на следующий финансовый уровень и добрался до «несуществующей жизни», вели себя практически точно так же. Они могли завидовать другим, кто зарабатывает не двадцать тысяч долларов, а, скажем, восемьдесят в месяц. Но при этом никто из них не испытывал таких же чувств по отношению к миллиардерам или даже мультимиллионерам. Скорее наоборот — ими восхищались и использовали в качестве примера.

Суть в том, что до недавнего момента Лагов был неприкасаемым для обеих этих категорий. Человеком, на которого невозможно злиться, которому нельзя завидовать и которого не выйдет в чём-то обвинить. Всё, что он делал, было направлено на спасение Земли. Теперь же его фигуру прибили к полу и сделали уязвимой. Открытой для любых атак. Что с этим делать, Твардовский сообразить пока никак не мог.

У них не было противника, по которому можно было бы нанести ответный удар. Не имелось ни одной фигуры, на которой можно было сосредоточиться. Начнись сейчас коллапс вокруг ещё одного Столба — профессор был бы этому отчасти рад. Такой информационный повод позволил бы разом переключить внимание на совсем другую проблему. После чего оставалось лишь разобраться с тем, как вернуть доверие к фигуре Лагова.

Однако ничего подобного не происходило, и поэтому после двух часов попыток вернуть контроль над ситуацией Твардовский связался с самим Константином. Предложив ему выкатить версию, по которой вся эта информационная атака была организована людьми, что побывали на той стороне, оказались завербованы и теперь собираются уничтожить Корпус, чтобы сломить сопротивление человечества.

На взгляд профессора, это была вполне адекватная версия, способная переломить ход событий. Особенно если её выскажет лично Лагов. Каково же было удивление мужчины, когда в ответ он услышал спокойный голос Константина — «Так это же чистая правда».

* * *

Пак Джин Хо никогда не думал, что когда-нибудь станет фигурой, замешанной в политических процессах. Однако именно так всё и получилось. Возглавив Лигу Защитников Кореи, мужчина как мог уклонялся от всех политических баталий, однако те сами каждый раз пытались его догнать. А вот теперь — не оставили выбора. Взяли и затянули в водоворот. Причём так, что было абсолютно непонятно, как из него выбираться. Потому что на первый взгляд никакого выхода вовсе не просматривалось. Хочет он или нет — придётся участвовать.

Корея была охвачена протестами. Демонстранты выступали везде. От Сеула до курортного Чеджу. Президент и члены правительства колебались, не зная, что им предпринять. Отдельные депутаты парламента уже высказались с требованием детальной проверки деятельности Лиги Защитников Кореи на предмет её законности.

Если вспомнить, что юридический статус организации до сих пор был весьма зыбким, любое подобное разбирательство могло привести к серьёзным проблемам. Как минимум формальным — Пак Джин Хо сомневался, что кто-то рискнёт попытаться его арестовать. Однако что делать, если подобный казус всё-таки произойдёт с ним или кем-то из Защитников Лиги, он не хотел даже думать. Хороших вариантов реакции в таком случае не останется — придётся выбирать между плохими. И он сам затруднялся сказать, к какому из них в итоге склонится.

Подобная проблема была не только у них. Но в случае с соседями всё было чуть проще. В Японии, где на улицы тоже выкатился народ, к нации обратился юный император. Заявивший, что всецело поддерживает Федерацию Защитников Японии и крайне благодарен Лагов-сану, который сделал всё для поддержания стабильности в стране.

Сразу после него выступил премьер-министр. Заявивший, что переговорил с главами всех крупных дзайбацу и публичных компаний Японии, которые заверили его, что никому не платят никаких чёрных денег. Ту же самую информацию продублировал главный японский налоговик. Что сильно ударило по уличной активности. Суммарный авторитет премьера и императора оказался достаточным, чтобы убрать большую часть протестующих. Те же демонстранты, что остались, теперь присутствовали там в меньшинстве и не оказывали большого влияния на ситуацию.

В случае с Китаем всё было ещё проще — их система десятилетиями затачивалась под то, чтобы обеспечить жесточайшую цензуру и иметь возможность стереть любое произошедшее событие из истории, как будто его и не было. Не говоря уже о многочисленных разработанных и проверенных в деле протоколах почти на любой случай жизни. Го Бинь всего лишь задействовал это в своих собственных интересах, изолировав Китай от внешней проблемы. Информация всё равно просачивалась, и наверняка какое-то обсуждение её имело место быть. Но это были локальные случаи. Ну и уж тем более никто не выходил митинговать на улицы — смертников в Китае не имелось.

В случае с Кореей организовать нечто подобное пока не получилось. Пак Джин Хо честно пробовал. Он пообщался с лидерами всех крупных политических партий и призвал их выступить в поддержку Лиги Защитников Кореи и Корпуса. Не получив ни одного однозначного отказа, но при этом не услышав ни единого согласия. Все обещали подумать либо обязательно поддержать, но как только закончат какие-то свои дела, и призывали его держаться.

Дополнительно ситуация усложнялась прилётом Франсуа. Сейчас он задержался в Штатах, но сразу после этого должен был отправиться в Японию, чтобы провести отбор претендентов в кандидаты Корпуса. А потом объявиться и в Сеуле, выполнив ту же самую задачу.

Какой эффект вызовет появление здесь второго лица Корпуса, можно было даже не думать. Координаторы групп протестующих, которые появились едва ли не сами по себе, уже заявили, что готовы организовать протест около аэропорта и наглядно показать Франсуа Лебуа, что в Корее ему не рады. Чем обернётся любой инцидент, связанный с демонстрантами, Пак Джин Хо отлично себе представлял. А ведь наверняка окажутся и те, кто попытается спровоцировать подобный ход событий специально. Уж чего, а сомнений в организованном характере этой информационной атаки у корейца не имелось.

На экране телевизора, который всё это время работал с выключенным звуком, сменилась картинка, и заинтересовавшийся Пак Джин Хо потянулся рукой к пульту, нажимая кнопку. Спустя пару минут мужчина осознал, что проблема вышла на новый уровень.

Только что главы целой группы государств Африки, Азии и Латинской Америки заявили о необходимости тщательно расследовать деятельность Корпуса, сформировав для этого специальное международное ведомство, а до тех пор отстранить Лагова от командования и сменить руководство во всех отделениях организации.

Они же призвали превратить Корпус из частной компании, ориентированной на заработок денег, в международную общественную структуру, которая станет работать на благо человечества. Что особенно удивляло — к числу заявителей примкнул правящий король Великобритании Генрих Девятый. А для рассмотрения этого вопроса данная инициативная группа требовала немедленного созыва Генеральной Ассамблеи ООН.

* * *

Надежда на то, что посещение штаб-квартиры поможет разобраться в ситуации, не оправдалась. Наоборот — за время, которое мы потратили на перелёт, мир успел немного измениться. Ополчившись на Корпус и придя в состояние изрядной ярости. Это не было похоже ни на одну из информационных атак, которые мы переживали ранее. Противник бил шквально и мощно. Одновременно с этим действуя так, что выследить его и идентифицировать было практически невозможно.

Аналитики набрасывали варианты, но их было слишком много. Плюс они не были толком уверены, кем являются эти фигуры, на которых они же сами и указывали. Есть у них субъектность, либо это лишь марионетки, которых самих дёргают за ниточки. К моменту, когда мы изучили ситуацию около штаб-квартиры и обнаружили, что к ней стягиваются скандирующие демонстранты, на мой аккаунт в цифровой системе Корпуса уже пришёл список блогеров и журналистов, которые, с точки зрения аналитической команды, могли быть замешаны в организации всего этого действа.

Однако на месте того неизвестного, который всё это организовал, я бы это предусмотрел. И, скорее всего, подготовил бы план действий на тот случай, если Защитники решат взять одного из этого списка и задать ему несколько вопросов. Тем более перечень был не слишком длинным. Всего несколько десятков фамилий из разных стран. Располагая необходимыми ресурсами, обеспечить контроль над ними достаточно легко.

Ещё один момент — я до сих пор не понимал, как именно наш новоиспечённый враг узнал о штурме здания аналитической группы. Рядом не было никого, кто мог бы его наблюдать. Единственный, кто мог бы увидеть происходящее и остаться для меня незамеченным — некто вроде Тобиаса. Того самого немецкого Защитника из Берлина, который сидел на чердаке рядом с королевским дворцом. Однако подобные способности были если не уникальны, то крайне редки. Вероятность того, что кто-то из подобных Защитников работает на нашего противника, казалась невысокой.

Более реалистичным вариантом выглядело наличие ментальной связи. Как бы я ни старался вычистить менос из головного мозга и центральной нервной системы поражённых людей, получалось это плохо. А те, с кем хотя бы как-то вышло, всё равно теряли сознание. Поэтому после какого-то количества попыток я решил не трогать остальных. Не был уверен — спасаю их или калечу.

Теоретически такое было возможно. Но имелся ещё один вариант. Третий, который казался самым опасным. Неизвестный не знал, что мы штурмуем здание аналитической команды. Он предсказал это. Спрогнозировал. Точно так же, как просчитал реакцию молодого австрийского офицера, обнаружившего данные внутри системы, из которой они, по идее, должны были быть давным-давно удалены. А потом точно так же вывел формулу моей собственной реакции.

— Я думаю, их стоит арестовать. Всех, кого упомянули в том списке. А потом допросить и выяснить, кто им заплатил. Пройдём по цепочке — найдём главного, отрежем ему голову, и всё будет хорошо.

Говорившая Каори повернула голову, смотря на меня. А вот Оливер, что замер на краю крыши, рассматривая бурлящие улицы Неаполя, почесал свой кудрявый затылок.

— Сейчас бы пивка врезать с колбасками жареными, а не вот это вот всё. Ну вот чё они там? Зачем? Знают, что мы ничего такого не делали. Даже бабло нигде не тырили. Хотя вообще могли бы… Обидно даже, скажите?

Такая подача сочувствия у девушек не вызвала. Я же пристально вглядывался в людей внизу, будто эта картинка могла помочь отыскать тайного организатора всего действа. Слева снова заговорила Окада.

— Но мы же не можем сидеть без дела. Надо что-то делать. Давай хотя бы полетим назад в Петербург. Или в Токио. Тебя там обожают. Если надо, император поднимет армию.

Справа раздался тихий смешок. Кремер.

— О чём ты? Константин сам по себе армия. Тут же не в этом дело. Нас пытаются заставить…

На секунду Йоханна замолчала, а потом всё-таки закончила фразу.

— Пытаются заставить нести боль.

В метре от неё неожиданно коротко хохотнул Оливер.

— Точно! Нести боль в массы. Так же вроде говорят, да? Но пивка бы я перед этим всё равно врезал.

Несколько минут назад я поговорил с Твардовским. Тот уже готовил крупную пресс-конференцию, что должна была совсем скоро состояться в Риме. Он даже перебросил туда одного из своих помощников, до того отправленного в Европу для оценки спецов, что должны были работать в пресс-службе европейского отделения Корпуса.

Сейчас парень уже долетел до Рима и занимался делом. Мы совсем скоро должны были отправиться туда же. Я предлагал Твардовскому пустить информацию в ход самостоятельно, но тот настоял, что мир должен услышать её из моих уст. Тем более, по мнению самого профессора, ходов, которые могли бы перекрыть такой наш ответ, практически не существовало. Протестная активность, скорее всего, полностью не уляжется, но очень сильно спадёт. Что уберёт прессинг и позволит нам спокойно разобраться с ситуацией.

— Ну так чё? Сначала по пивку или сразу начнём отрывать головы?

Оливер повернул голову, смотря на меня.

— Если чё, я могу прям сейчас десять тысяч клонов на улицах замутить.

Покосившись на парня, я усмехнулся. А потом в голову пришла занятная идея.

— Знаешь, это не такая плохая мысль.

На то, чтобы объяснить ему мою задумку ушло несколько минут. По истечении которых на улицах Неаполя появилось около десяти тысяч танцующих кудрявых валлийцев. Чуть погодя они переключились на пение, а потом начали изображать мимов. Погасив боевой пыл демонстрантов лучше любых водомётов.

* * *

Андрей Морозов не первый раз был в Европе, но впервые очутился здесь в качестве должностного лица Корпуса. Тем более официального представителя центральной пресс-службы, который должен был проинспектировать персонал европейского отделения. Почему такую задачу доверили именно ему, парень сам не знал. С его точки зрения, он ничем не выделялся среди прочих и резонов для подобного «повышения» для себя не видел.

Однако у Твардовского, видимо, имелась своя точка зрения на этот счёт. Отталкиваясь от которой он и отправил парня в Цюрих. Либо профессор просто подбросил монетку. Искренне считая, что нет никакой разницы, кто именно из его подчинённых отправится в эту командировку. Потому что в Цюрихе их будут ждать ещё большие болваны. Достаточно узнав за это время своего шефа, Морозов такому повороту событий совсем бы не удивился.

Правда, суть его занятия очень быстро поменялась. Только вчера он был должен заниматься исключительно оценкой профессионализма сотрудников пресс-службы европейского отделения. А сегодня уже в Риме. Готовит пресс-конференцию в «Нуволе» — итальянском конгресс-холле. Одной из крупнейших площадок страны, где должен выступить Лагов.

К такому парня жизнь не готовила. Произойди нечто подобное хотя бы неделю назад, он бы, наверное, просто спятил от зашкаливающей тревоги и опасений за собственную компетентность. Но сейчас, закалённый многочисленными баталиями под руководством Твардовского, Морозов просто делал своё дело.

Здорово удивляясь самому себе и будучи шокирован собственным методичным подходом к процессу, однако не останавливаясь. Он даже практически не переживал. Потому что, если посмотреть объективно, всё, что на нём висело, это исключительно технические задачи.

Те, с которыми, по словам того же самого Твардовского, мог справиться любой идиот. Проконтролировать микрофон и звук, службу безопасности, наличие нужных документов у аккредитованных журналистов. И на всякий случай свериться с базой, которая будет у охраны. Чтобы под чужим именем не проскользнул кто-то ещё. Безопасники будут сверять лица, чтобы исключить слишком уж острые провокации.

Вопросов Лагов не опасался. Но всегда могло случиться что-то ещё. Например, летящая в него бутылка. Сложно сказать, как отреагирует Защитник в стрессовой обстановке. Вдруг возьмёт и ударит воздухом. Или кислотными нитями. Возможно своей тепловой способностью. В любом из этих случаев могли погибнуть десятки людей. Что обнулило бы все достижения этой пресс-конференции.

Именно поэтому так важно было организовать тщательную проверку всех, кто получит доступ в основной зал.

Значительную часть работы выполняли коллеги Морозова, которые оставались в Петербурге, и технический персонал. Но официально Твардовский сделал ответственным именно его. Что заставляло парня выкладываться на полную. И как бы удивительно для него самого это ни было, к моменту, когда в аэропорту Рима приземлился самолёт Лагова, всё оказалось готово.

* * *

— Смотрите. Начинается!

Симпатичная женщина, стоящая в толпе посреди Дублина, вытянула руку, указывая на большой экран. Тот был смонтирован на одном из зданий и обычно демонстрировал рекламные ролики. Но сейчас там транслировалась пресс-конференция главы Корпуса.

— Да-да, сейчас ваш вождь вам всё расскажет. А вы снова во всё поверите.

Выкрик послышался откуда-то сбоку. Где сразу же зазвучали раздражённые голоса. Высказывание пришлось по вкусу далеко не всем. Однако в дело тут же вмешалась полиция, и ситуация успокоилась. А на экране крупным планом показали лицо Константина Лагова.

— Сегодня я хочу обратиться к населению планеты Земля и предупредить его. Враг уже среди нас.

На этих словах затаила дыхание добрая половина мира. Пресс-конференция собрала рекордное количество зрителей за всю историю планеты. Её смотрели повсюду. От самых отдалённых и глухих уголков Африки до населения крупнейших техно-мегаполисов вроде Сингапура или Гонконга.

— Вот видите! Лагов-сан не такой. А мы ведь говорили!

Эти слова звонко выкрикнула девушка на площади Токио. Как и ещё несколько сотен таких же вокруг, одетая в футболку с надписью «Я обожаю вас, семпай» и фотографией Константина Лагова.

Остальные товарки дружно её поддержали, и площадь на несколько секунд заполнилась криками. Которые стихли сразу же, как только командующий Корпусом, что только что рассказал о масштабном заговоре неких людей с синими глазами, продолжил говорить.

В тот же момент стоящие на центральной площади Лагоса тысячи Защитников дружно принялись бить тупыми концами копий в землю, создавая шум, что накрыл все соседние кварталы.

В Сеуле протестующие против Корпуса раскололись. Часть принялась снимать жилеты, бросая их под ноги. На что получила яростное возмущение второй половины, порой переходящее в агрессию.

В Кардиффе, что являлся столицей Уэльса, на улицы вышло почти всё население города. В отличие от остальной Британии, которая раскололась на две почти равные половины, Уэльс на девяносто процентов был за Корпус. Оливер Джейсон уже успел превратиться в локальную звезду — валлийцы гордились тем, что их земляк взлетел настолько высоко.

В Москве примолкшая толпа внимательно слушала выступление, вместе с немногочисленными полицейскими, которые сиротливо жались к углам. Такого количества людей они не ожидали и сейчас оказались в меньшинстве. Что привело в состояние полного шока старших офицеров, которые не представляли чем останавливать беспорядки, если те вдруг начнутся.

На улицах Мехико стреляли в воздух. В Тбилиси какая-то компания принялась петь. На улицах Стамбула слышались радостные восклицания.

Нечто подобное происходило по всему миру. По мере того, как выступал Лагов, люди меняли точку зрения. Твардовский оказался прав — личное выступление лидера Корпуса, помноженное на публикацию всей имеющейся фактуры, сделало своё дело.

Лагов выложил не свои голые предположения, а стройную теорию, подкреплённую точными данными. Теми, которые демонстрировались прямо на большой плазменной панели за его спиной. Одновременно став доступными для скачивания на его же официальном форуме.

Из сотен миллионов зрителей копаться в этих документах полезут немногие. Но сочетание сработало. Коллапс общепланетного масштаба был предотвращён. Как минимум, так казалось самому Твардовскому, который наблюдал за поведением зрителей на площадях при помощи городских камер в мегаполисах. Параллельно в режиме реального времени отслеживая активность в социальных сетях и делая необходимые замеры.

Блок вопросов от журналистов только помог упрочить достижение. Лагов держался настолько уверенно, что Твардовский был восхищён. Все предыдущие конференции давались командующему Корпусом далеко не так легко. Да и вопросы выбирал так, чтобы максимально грамотно выстроить свою речь.

А потом всем пришло сообщение. Буквально. Телефоны и мессенджеры всех людей на планете внезапно засигналили, уведомляя о пришедшем коротком послании. Всего лишь одна фраза. «Узнай правду о Корпусе», к которой прилагалась ссылка. Последнюю Твардовский распорядился тут же открыть. В изолированном окружении, чтобы предотвратить потенциальное заражение техники.

На экране появился мужчина, сидящий за массивным деревянным столом в помещении, стилизованном под бункер. Уверенный, со спокойным выражением лица и одетый в дорогой костюм. В следующую секунду его глаза полыхнули ярко-синим. Спустя ещё одну, неизвестный заговорил.

— Лагов сказал, что мы договорились с теми, кто находится по ту сторону Серых Столбов.

Мужчина улыбнулся, переплетя пальцы обеих рук перед собой.

— Знаете что? В чём-то он прав. Мы действительно побывали за Серыми Столбами и встретились с тамошними жителями. Правда, есть один небольшой нюанс.

Твардовский, мозг которого уже просчитал самые вероятные варианты продолжения, разблокировал телефон, принявшись набирать текст ответного пресс-релиза. Которым они могли бы отреагировать, если ситуация будет развиваться по варианту, который показался профессору максимально вероятным.

— На той стороне нас всех ждёт вечность. Бессмертие, счастье и всё, что вы только можете пожелать. Это гарантировано каждому. Любой из жителей Земли может обрести в десять раз больше, чем то, что сейчас втюхивает вам Корпус. Совершенно бесплатно.

Довольно улыбнувшись, мужчина с синими глазами развёл руками.

— Единственная причина, по которой с нашей планетой случились все последние катаклизмы — желание Лагова заграбастать всё себе одному. Он хочет стать живым богом-императором Земли. Но знаете, что я вам скажу? Мы дадим ему бой. Присоединяйтесь. Вместе мы победим!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.